«Сегодня из дворца со скандалом сбежала очередная секретарша младшего принца», — прочитала я на главной странице «Королевского сплетника», спускаясь в столовую. Хрустящие страницы газеты приятно ласкали пальцы. Я с улыбкой предвкушала традиционное начало утра: чашечка бодрящего кофе и свежие сплетни.

Даже любимые тётушки мужа не могли испортить мне настроение, особенно если я решила просто не обращать внимания на их навязчивую болтовню. Может, мне повезёт, и никто из них не спустится так рано к завтраку.

Но, к сожалению, родственницы мужа, жившие у нас уже несколько месяцев, сидели за столом. Как два попугайчика-неразлучника они склонили свои кудрявые головы друг к другу и что-то тихо обсуждали.

— Доброе утро, — сообщила я им и, вежливо улыбаясь, села за стол.

Кофе. Газета. И весь мир пусть подождёт. Интересно, что же такого происходит во дворце? Это уже… какая? Пятая? Шестая сбежавшая секретарша? Неужели так сложно договориться с младшим принцем? Запугивает он их там, что ли?

— Дорогая, с сегодняшнего дня мы с тобой в разводе! — внезапно в мои мысли врезался мелодичный голос мужа.

— Это шутка? — спросила, с сожалением откладывая газету.

Погрузившись в мир королевских сплетен, я не заметила, как в столовой появился Вольдемар. Он восседал во главе стола, как положено главному в семье, и величественным жестом бесшумно помешивал свой кофе серебряной ложечкой.

Утреннее солнце ласково освещало его лицо. Вольдемар специально повернулся так, чтобы оно подчёркивало идеальную линию скул. Поверх шёлковой рубашки был продуманно — небрежно наброшен халат с монограммами, и в целом он выглядел по-утреннему мило. Но так, словно прямо сейчас позировал кисти великого художника.

— Шутка? — он приподнял идеально очерченную бровь, изобразив лёгкую обиду. — Скорее это элегантное решение накопившихся семейных проблем.

Он аккуратно поднёс чашечку к губам и сделал маленький глоток. При этом он настороженно покосился на своих тётушек, но те, на удивление, молчали.

— Каких проблем? — спокойно уточнила я, а в голове лихорадочно прокручивала возможный список. Он забыл оплатить счёт за вино? Его лошадь проиграла скачки? Или он всё же вложил деньги в магический эликсир молодости, хотя я отговаривала его от этого безумного шага?

— Проблема самая банальная, — он изящно взмахнул ложечкой. — Я устал терпеть твои капризы.

Тётушки ахнули в унисон, а я уставилась на мужа во все глаза.

— У тебя в голове постоянные расчёты и экономия. Ты сухарь и бездушный человек. У тебя нет никаких эмоций и жить с тобой невыносимо, — он трагично приложил кончики пальцев к вискам. — А я хочу прожить свою жизнь ярко. Это у женщин век короток, а мужчина с возрастом только набирает сок. А ты… — он окинул меня оценивающим взглядом, — ни на что не годишься.

Он игриво склонил голову и улыбнулся кончиками губ.

— Поэтому я решил проявить великодушие и даровать тебе свободу.

Я медленно, с наслаждением, сделала глоток кофе. Он был горьковат и прекрасен. Как и мой брак. До этого утра.

— За что мне это наказание! — вновь заговорил Вольдемар и обратился к своим тётушкам. — Вы видите? Нет, вы видите? Ни одной эмоции. Ни слезинки. Да она… она… мороженая рыба. Такая же молчаливая и холодная. Вот как прикажете жить с такой бесчувственной женщиной?

Тётушки сочувственно зацокали, а потом заголосили в два голоса.

— Вольдемар, дорогой, она же тебя в грош не ставит!

— Как она с тобой разговаривает! Да у любой другой женщины сердце разорвалось бы от таких слов!

— Да-да, — сокрушался мой муж и расстроенно кивал, — всё так. А ведь я надеялся растопить эту глыбу льда. А ведь я старался! Приложил столько усилий! Но, нет! Это ни по силам ни-ко-му.

Он заламывал руки, не забывая о театральности этого жеста, и поглядывал на окружающих — все ли замечают его отчаянье.

Тётушки замечали.

Я ждала развязки.

Видя, что его стенания на меня не действуют, он слегка стушевался, но тут же надменно выгнул бровь.

— Но, Вольдемар, как же ты поступишь дальше? Ведь мы не можем жить все вместе в одном доме, — взволнованно спросила одна из тётушек, и я, признаться, с интересом уставилась на мужа.

— О, мои дорогие, вы правы! — воскликнул Вольдемар, снова обретая уверенность и принимая трагично-величественную позу. — Совместное проживание после такого болезненного разрыва — немыслимо! Это дурной тон.

Он многозначительно посмотрел на тётушек, ожидая их полного внимания. Покосился на меня. Кашлянул и продолжил свою речь.

— Конечно, первое, что приходит в голову благородному человеку — это отправить несостоявшуюся супругу без гроша в монастырь, подальше от светских глаз. Это было бы справедливо. Но! — он поднял палец, и тётушки замерли, ловя каждое слово. — Это жестоко и подходит лишь для любовных романов.

Он окинул своих родственниц строгим взглядом.

— Что подумает свет? Вольдемар Лерхенфельд настолько обнищал, что не может обеспечить скромное существование бывшей жене? Что он вышвыривает её за порог босую и в одном платье на мороз? Нет, нет и нет! Репутация дороже.

Я наблюдала за этим спектаклем, медленно допивая кофе. Его аргумент был на редкость логичен — для него. Собственный образ в глазах общества всегда волновал его куда больше, чем реальные чувства или справедливость.

— Я уже всё устроил, — продолжал он с самодовольным блеском в глазах. — Снял для Элен скромное, но вполне приличное жилище в тихом районе на окраине столицы. Чисто, опрятно, с видом на… ну, на соседние крыши, полагаю. Выделил небольшое, но регулярное содержание. Достаточное, чтобы не умереть от голода. Я исполню свой долг до конца, а остальное… — он развёл руками, многозначительно глянув на меня, — не моя забота.

Его взгляд стал жёстким, в нём промелькнуло настоящее, не наигранное удовольствие.

— У тебя же больше нет никаких средств, верно, дорогая? Ты должна быть благодарна мне.

Он намекал на моё наследство. После свадьбы благодаря его усилиям и моей наивной влюблённости оно перешло под его полный контроль. И это было правдой. Юридически я была нищей.

Тётушки пришли в неописуемый восторг.

— Ах, Вольдемар, это гениально! — всплеснула руками одна из тётушек.

— Так благородно! Так, по-рыцарски! — подхватила вторая. — Обеспечить бывшую супругу, несмотря на её чёрную неблагодарность! Да о тебе легенды слагать будут!

— Истинный джентльмен! — вторила ей первая. — И как всё продумано: и репутация спасена, и… — она запнулась, с трудом подбирая деликатное слово, — и вопрос решён.

Они смотрели на него с обожанием, а он сиял, как начищенный медный чайник.

Я поставила чашку на стол, и лёгкий стук фарфора о дерево прозвучал неожиданно громко, заставив всех троих вздрогнуть.

— Думаю, тебе стоит собрать вещи, — быстро проговорил Вольдемар. — Слуга проводит тебя в новый дом.

Я встала и направилась на выход из столовой.

— И распорядись насчёт обеда! — крикнул он мне вдогонку.

Поднимаясь по парадной лестнице дома, который Вольдемар выстроил на мои деньги, я пыталась понять, что сейчас чувствую. И, к сожалению, понимала, что ни-че-го. Последний раз я плакала на похоронах родителей и после — ни одно событие моей жизни не удостоилось слёз.

Возможно, он прав, и я действительно «мороженая рыба», без чувств и без эмоций. Но я старалась. Ещё в пансионе мы могли ночь напролёт обсуждать, как это быть замужней дамой. Что для этого надо уметь и как себя вести.

Тогда жизнь казалась лёгкой: нужно было только встретить «подходящего» человека. Во всяком случае, именно так говорили нам классные дамы.

«Вот выйдете замуж и начнётся счастливая жизнь!» — внушали они нам постоянно.

«Вы сполна познаете все радости семейной жизни», — утверждали, поигрывая бровями, а мы хихикали, краснея от смущения, и зачитывали до дыр фривольные любовные романы.

В чём выражается та самая радость, за годы замужества я так и не поняла. Прикосновения Вольдемара мне казались фальшивыми, но я старалась! Старалась! Старалась быть хорошей женой!

Я остановилась перед собственной спальней, в которую Вольдемар практически не заходил. Закрыла глаза и сжала кулаки, чтобы унять дрожь в пальцах. Несколько раз глубоко вдохнула, унимая сильно бьющееся сердце, и только после этого распахнула дверь.

Всегда аккуратная комната сейчас выглядела как место преступления. Распахнутые дверцы шкафов обнажали пустые полки и одиноко висящие плечики. Ящики комода выдвинуты. Атласные ленты, чулки, перчатки без пары и шёлковые платки валялись разбросанными по всему полу.

На кровати горой лежала моя жизнь — платья, которые Вольдемар выбирал сам, отговариваясь тем, что у меня дурной вкус.

В центре этого хаоса стояла моя горничная. Её глаза были красными от слёз, а щёки пылали. Увидев меня, она вздрогнула и выронила блузку, что держала в руках.

— Леди Элен, — испуганным шёпотом проговорила она, — как же вы теперь?

— Оставь, Лиза. Я сама, — сухо ответила ей, оглядывая устроенный погром. Слёзы горничной были искренние, но бесполезные.

Она торопливо кивнула, и всхлипнув ещё раз, выскользнула за дверь.

Я прошлась по комнате, раздумывая, как мне теперь быть. Стоит признать, Вольдемар прекрасно разыграл свою партию. Никому не известный аристократ из провинции получил и титул, и деньги, а теперь ещё и свободу. Всего лишь за какие-то четыре года.

Уверена, он и при дворе представит всё так, что сердобольные дамы кинутся его утешать.

Сетовать и горевать о том, как же жестоко меня обманули, было не в моих правилах. Мне нужен был план. Чёткий и понятный. Вот только ничего путного в голову не приходило.

«Что же, значит, буду собираться», — решила я и принялась действовать.

Методично.

Без суеты.

Достала свой саквояж, который служил мне ещё в пансионе. Вольдемар всё порывался выбросить старую рухлядь, но я упиралась и, надо же, пригодился.

Первым делом — драгоценности. Шкатулка с перламутровой инкрустацией стояла на туалетном столике. Я щёлкнула замочком. Серьги, броши, колье — безделушки, призванные демонстрировать состоятельность семьи. Сейчас я рассматривала их, как первый стартовый капитал, оценивая вес и перепродажную стоимость.

Затем бумаги. Свитки, подтверждающие окончание пансиона для благородных девиц и мою родословную, старые письма, выбросить которые у меня так и не поднялась рука, рекомендательные записки для устройства на работу. Их нам выдавали по окончании обучения, но я ими так и не воспользовалась. Перебирая свои документы, я грустно усмехнулась. Совсем не так представлялась в юношеских мечтах моя жизнь.

Собрав самое важное, принялась за платья. Отобрала несколько простых, добротных костюмов строгого покроя. Кружева, шелка и рюши мне были больше ни к чему. Вот только красивое бельё оставить я не смогла. Сложила аккуратно и чуть-чуть магически расширив внутренности саквояжа, взяла с собой и атласное исподнее, и пару удобных туфель.

Что же. Остался последний штрих. Нужно забрать свой экземпляр распоряжения о разводе.

Я переоделась в дорожное платье, взяла саквояж и отправилась на поиски мужа.

Бывшего мужа.

Спустившись по лестнице, я увидела сразу обеих тётушек. Они стояли в дверях гостиной, и с интересом меня разглядывали. Выражение их лиц было одинаковым и настолько самодовольным, будто они только что выгодно продали ненужный хлам.

— Ты распорядилась насчёт обеда, Элен? — с издевательской улыбкой поинтересовалась одна из них.

— Скромно, — процедила другая, кивнув на мой саквояж. — Никакого пафоса. Никакой благодарности.

— Благодарность, это эмоция, — невозмутимо ответила я, не останавливаясь, — а у меня, как заметил ваш племянник, с этим проблемы.

Я прошла мимо них, чувствуя на себе растерянные взгляды. Неужели они правда ждали, что я буду умолять и униженно просить оставить меня в доме?

— И нет, — я развернулась и одарила бывших родственниц лёгкой лучезарной улыбкой, — насчёт обеда распоряжается хозяйка дома. Не знаю, кто из вас теперь будет играть эту роль.

Увидеть, как вытягиваются их лица — бесценно. Пожалуй, сохраню эту картину в памяти подольше.

— Где можно найти вашего племянника? Невежливо уходить, не попрощавшись, — я решила, что бродить по дому в поисках бывшего не продуктивно, а его родственницы наверняка знают, где он сейчас находится.

Тётушки озадаченно переглянулись.

— Он… в кабинете, — проговорила одна, почему-то смутившись. Вторая же тётушка глупо захихикала и отвернулась.

— В моём кабинете? — уточнила я, не обращая внимания на странную реакцию бывших родственниц.

— Да-да, — сказали они и снова переглянулись. На этот раз на их лицах расцвело злорадное предвкушение.

«Хорошо, — подумала я, продолжая свой путь, — как-то быстро он занялся делами».

Около закрытой двери в кабинет, который располагался в уединённом коридорчике, стояли две горничные и тихо шушукались. Рядом с ними стоял сервировочный столик с вином и фруктами.

Завидев меня, девушки бросились в мою сторону и исступлённо зашептали:

— Леди Элен, не ходите туда, не надо.

Я настолько удивилась их поведению, что даже запнулась на ровном месте.

— Почему? — спросила обескуражено, и в этот момент из-за закрытой двери раздался протяжный стон Вольдемара.

— Он плохо себя чувствует? — ещё больше удивилась я, припоминая, что за завтраком он выглядел пышущим здоровьем, впрочем, как всегда.

— Скорее, слишком хорошо, — отчего-то со злостью проговорила одна из горничных, а другая сразу же зашикала на неё, схватила за руку и потащила подальше по коридору.

Стон из кабинета повторился, и я поспешила подойти ближе. Несмотря на расставание, мы прожили рядом несколько лет. И если ему плохо, мой долг помочь бывшему мужу.

Распахнув дверь, застыла на пороге, не в силах понять, что происходит.

Стонал Вольдемар вовсе не от боли.

Наверное, впервые в жизни я не знала, как поступить.

Бывший муж стоял, прислонившись к столу, широко расставив ноги с чуть спущенными штанами. Халат, да и рубашка были распахнуты, обнажая красивые литые мышцы. Одной рукой он опирался на стол, а вторая рука… лежала на затылке женщины, что стояла перед ним на коленях.

Её тонкие пальцы гуляли по обнажённому животу моего мужа, поглаживая и вырисовывая узоры. Голова ритмично двигалась, Вольдемар снова застонал и резко двинул вперёд бёдрами, сжав в кулаке растрёпанные женские волосы.

Я на мгновение закрыла глаза, не в силах смотреть на эту картину. Но и сдвинуться с места я тоже не могла.

— Что уставилась? — хлёстко, как пощёчина привёл меня в чувство злой возглас Вольдемара.

— Что ты делаешь в моём кабинете? — последовал ещё один раздражённый вопрос. — Я запретил заходить сюда!

Я распахнула глаза и успела увидеть, как Вольдемар подал женщине батистовый платок, а потом подтянул штаны.

Чтобы хоть как-то собраться с мыслями, отвела глаза и оглядела привычное убранство кабинета. Тяжёлые портьеры наполовину закрывали высокие окна, оставляя лишь узкую светлую полосу. Книжные шкафы высились от пола до потолка. Здесь было немного сумрачно, но мне очень нравилось. Наверное, это единственное место в доме, о котором я буду скучать.

— Ты собираешься отвечать на мои вопросы? — всё больше раздражаясь, процедил Вольдемар.

По лёгкому шороху одежды я поняла, что женщина встала, а по тихому смешку сделала вывод, что неловкость испытываю я одна.

— Это и есть твоя затворница — жена? — услышала неожиданно мелодичный голос и с удивлением посмотрела на женщину.

Затворница? Я затворница?

Женщина мило улыбалась, промокая уголки губ белоснежным платком, и с интересом рассматривала меня. Как диковину.

Её лицо мне было незнакомо. Я машинально, просто по привычке, прощупала её магический фон. Женщина поморщилась, но промолчала.

На память я не жаловалась и всех, кто появлялся при дворе или был завсегдатаем светских салонов, помнила. Так уж нас воспитывали классные дамы. Внушали, что хорошая жена должна запоминать всех, с кем её познакомили. Особенно красивых женщин. На всякий случай.

— С сегодняшнего дня — бывшая жена, — горделиво сказал Вольдемар и запахнул халат.

— Оу! Дорогой! — Томно произнесла красотка.

Она сделала маленький шажок к моему бывшему мужу и прильнула к нему всем телом. Шаловливо пробежалась кончиками пальцев по его неприкрытой груди и страстно, с придыханием, проговорила:

— Какой ты шустрый. Это надо отметить.

— Всенепременно, дорогая. Я весь… — голос Вольдемара прозвучал необычно низко и вкрадчиво, — в твоём распоряжении.

Таких интонаций я никогда у него не слышала, и мне показалось, что они настолько наиграны, что даже стыдно. Однако, женщина, что льнула к нему, была довольна. Она игриво рассмеялась и повела бёдрами.

Если они продолжат заигрывать друг с другом, я никогда не получу нужные мне документы!

Я сделала глубокий вдох, переложила саквояж в другую руку и кашлянула. Вольдемар посмотрел на меня недовольно, но именно этот его взгляд вернул мне ледяную решимость.

— Я пришла за своим экземпляром распоряжения о разводе. Согласно статье 147 Свода королевских законов о браке, у меня есть право на получение заверенной копии в день его официального утверждения, — ровно и громко проговорила я, сильнее, до боли сжимая ручку саквояжа.

Вольдемар замер и с удивлением уставился на меня. Его спутница потешно фыркнула, но я её проигнорировала.

— Ты ведь утвердил его официально, правда? — я вглядывалась в идеальные черты бывшего мужа и надеялась только на то, что хотя бы эту формальность он довёл до конца.

Пауза затягивалась. Я начала нервничать.

Помощь пришла откуда не ждали. Пассия Вольдемара чувственно выгнулась в его руках и сладострастно прошептала:

— Отпусти ты её уже на все четыре стороны.

— А? — Вольдемар дёрнулся, словно очнулся, и перевёл взгляд на неё. — Да… Да! Ты права, дорогая.

Он выпустил её из рук, обошёл стол и выдвинул верхний ящик. Именно в нём я держала почтовую шкатулку.

Вольдемар вытащил и положил на стол свиток с королевской печатью, быстро пробежался по нему глазами и приложил перстень с магической печатью.

После, легко свернул документ в тонкий свиток и по воздуху направил ко мне.

Перед моими глазами свиток развернулся. Да, это именно то, что надо. Официально подтверждённое разрешение на развод. Я схватила его, развернулась на каблуках и вылетела из кабинета.

Ноги моей здесь больше не будет!

Быстрее ветра я добралась до входной двери. Распахнула её и с наслаждением, полной грудью, глотнула свежего воздуха. Сделала шаг вперёд и захлопнула за собой дверь с таким стуком, словно поставила точку.

На выезде стояла лёгкая повозка, на козлах которой сидел, нахохлившись, старый кучер.

— Гарри, — тихо позвала я, сбежав с крыльца.

Кучер встрепенулся, повернул голову и ловко соскочил на землю.

— А вот вас дожидаюсь, леди Элен. Хозяин приказал, — неловко забирая у меня из рук саквояж, сказал он. — Чтобы отвезти вас… — тут он расстроенно махнул рукой и принялся пристраивать мой багаж.

— А куда приказано меня отвезти? — подобрав юбки, я забралась в повозку, и Гарри заботливо раскрыл надо мной откидную крышу. Я сразу почувствовала себя чуть более защищённой и с облегчением откинулась на спинку сиденья.

Но это чувство продлилось недолго. Ровно до того момента, как кучер, пряча глаза, сообщил мне новый адрес.

М-да… В эти трущобы я даже при свете дня не рискну ехать.

— Отвези меня в кондитерскую, — сказала кучеру, и он хлестнул лошадей.

Под мерный цокот копыт по булыжной мостовой я размышляла о том, что новый план действий мне нужен не завтра, а сегодня. Срочно!

А ещё я думала о том, как же так вышло… Как получилось, что Вольдемар, который так красиво ухаживал, так изящно очаровывал, клялся в любви, оказался… подлым? Или…

Я разочарованно помотала головой. У меня даже слов подходящих не находилось.

Мне так завидовали девочки в пансионе, когда мне привозили от него шикарные букеты. Каждый раз в листьях пряталась маленькая открытка с нежными признаниями.

Классные дамы закатывали глаза от восхищения и цокали языком, говоря: «Какой мужчина!»

Все выезды на балы и в театры, куда нас регулярно возили, заканчивались тем, что он одаривал каждую мою подругу маленькой шоколадной конфеткой в шелестящей обёртке.

Поэтому, когда наша группа готовилась к выпуску, ни у кого, и даже у меня, не было сомнений, что наша свадьба — дело решённое.

И какая это была свадьба! О ней даже в «Королевском сплетнике» написали.

Как ловко он убедил меня отдать под его контроль все свои деньги, милостиво разрешая само́й вести дела. Советовался по разным вопросам и превозносил мою деловую хватку. Мне это льстило.

На каждом приёме он искусно меня обхаживал, и все дамы вокруг твердили, что мне неслыханно повезло. У меня идеальный муж. Просто мечта. Красив. Обходителен. Улыбчив.

Самое смешное, что я верила. В то, что мне повезло. Ровно до сегодняшнего утра.

— Приехали, — сообщил Гарри, выведя меня из задумчивости.

Я спрыгнула с подножки на землю и попросила достать мой саквояж.

— А как же… — растерялся старый слуга.

— Я не поеду по тому адресу, — ответила ему твёрдо. — Не поеду. Вот сейчас выпью кофе с любимыми пирожными и придумаю, как жить дальше.

— А я, знаете, подожду, — решительно сказал кучер. — Вы идите, конечно, кофею испейте. Сладкого скушайте. А я вот там в тенёчке постою. Надумаете куда ехать, я отвезу.

Я попыталась возразить, но Гарри замахал руками.

— И-и-и не отговаривайте. Не отговаривайте! Не дело молодой леди по городу ножками своими ходить. Не дело!

— Ладно, Гарри, — со смехом проговорила я. — Ладно. Я быстро.

— Да пейте вы кофею сколько надо! — махнул рукой кучер и, взяв лошадь под уздцы, повёл её в тень.

Настроение моё стремительно улучшалось.

Я вошла в кондитерскую, и мягкий перезвон дверного колокольчика показался мне хорошим знаком. А то, что на витрине я увидела любимые меренги, добавило радости.

— Ну надо же, какие люди! Не ожидала увидеть тебя здесь в это время, Элен!

Зал кондитерской был неполон, поэтому, повернувшись на голос, я сразу же увидела Софи. Мы с ней вместе воспитывались в пансионе. Только я попала туда после смерти родителей, а она жила в нём с раннего детства.

Мы не особо дружили. Скорее приятельствовали. Софи была очень целеустремлённой девочкой. Понимала, что удачное замужество ей не грозит и жизнь свою устраивать придётся самой.

Классные дамы её жалели, а она бралась за любую работу. И в библиотеке помогала, и на кухне, если надо, и бесконечные журналы с отчётами заполняла.

Софи сидела за столом возле окна и приветливо махала мне рукой.

— Я тебя ещё в окно увидела, — приветливо сообщила она, когда я подошла к столику, — присядешь?

Предложение прозвучало неуверенно, но Софи при этом продолжала радушно улыбаться.

Я благодарно кивнула и опустилась на сидение напротив неё. И только когда села, почувствовала, какое напряжение сковывало меня последние часы. Тело налилось тяжестью и держать спину оказалось невыносимо больно.

— Лимонные меренги и кофе, — тихо сказала подскочившему служке и потерянно уставилась в окно.

— Собираешься в путешествие? — услышала голос Софи. Повернула голову и с удивлением посмотрела на девушку.

— Ну… — она слегка взмахнула рукой, обрисовывая мой силуэт, — дорожное платье, простая повозка, сосредоточенный вид, — перечислив всё это, она поднесла кофейную чашечку к губам и сделала осторожный глоток.

— Из всего увиденного я сделала вывод, что ты собираешься покинуть столицу, — добавила она. — Или я ошибаюсь?

От ответа меня избавил служка. Пока он сервировал стол, красиво расставляя кофейник, чашки и тарелочку с маленькими пирожными, я успела подумать над вопросом Софи. А подумав, решила, что встреча с ней мне только на руку. А ещё, что это просто невероятная удача.

— Софи, — произнесла я и запнулась.

Облизала пересохшие губы и слегка выдохнула, прежде чем задать свой вопрос.

— Как ты ищешь работу, Софи? — выпалила на одном дыхании, взялась за свою чашку и сделала глоток.

Горячий кофе опалил язык и нёбо, и от резкой боли на глазах выступили слёзы. Я закашлялась и замахала на себя ладошкой.

— Ой! — Софи вскочила из-за стола и подбежала, закрывая собой от других посетителей кондитерской. — Ну, что ты, Элен, успокойся, — встревоженно зашептала она.

— Кофе, — с трудом выговорила я, вытирая невольные слёзы. — горячий. Обожглась.

— А, — Софи выдохнула с явным облегчением. — С этим мы быстро…

Она щёлкнула пальцами, и рядом с моим лицом появилась маленькая сфера. Она переливалась разными цветами и медленно подплывала к моему рту.

— Лечебная капля, — пояснила Софи, всё ещё стоя рядом. — У нас в команде есть один артефактор, так вот он иногда настолько увлекается, что тоже может хлебнуть что-нибудь горячее. А потом бегает с высунутым языком, — тихо хихикнула девушка. — Так что с этой проблемой я тебе точно могу помочь.

Капля коснулась моих губ и растеклась по ним. Попав внутрь, успокоила боль и, судя по ощущениям, залечила ожог на языке.

Софи вернулась на своё место.

— Извини, я не ослышалась? Ты хочешь найти работу? — переспросила она, отодвигая пустую чашку.

Я кивнула.

Её взгляд стал деловым и цепким.

— Тебе нужны деньги или возможность скрыться? — спросила она, и я поразилась тому, как она с ходу расставила акценты.

— Мне нужно… — я задумалась, опустила голову и покрутила в руках маленькую чашечку. — Мне негде жить, — всё же решилась сказать ей всё, — мне нужны деньги и мне незачем скрываться.

Сказав всё это, я посмотрела на Софи. Та сидела, подперев голову кулачком, и чуть ли рот не открыла от удивления.

— С сегодняшнего утра я в разводе, — добавила я, горько усмехнувшись.

Сделала осторожный глоток кофе. Откусила кусочек пирожного. Тонкая сахарная корочка хрустнула и языка коснулась мягкая, тягучая сладость. Если в мире и есть хоть какое-то постоянство, так это восхитительный вкус лимонных меренг.

Я неторопливо доедала пирожное, а Софи всё молчала. Мне было неловко от собственного признания, и я смотрела куда угодно, только не на неё.

Пауза затягивалась и начала давить.

Меренги вместе с кофе закончились, а мы так и не проронили ни слова. Я уже собиралась расплатиться, досадуя, что рассказала Софи о своей проблеме, как она кашлянула, прочищая горло, и сказала:

— Я знаю, что во дворце есть одна должность. Секретаря. Правда, на ней никто не задерживается, — голос у Софи был очень нерешительный.

— Это у младшего принца? — спросила, вспомнив, что читала об этом в утренней газете.

— Ну да, — удручённо вздохнула Софи.

Я посмотрела на девушку, а она, навалившись на стол, зашептала:

— Условия, на первый взгляд, замечательные: сумма приличная и премии обязательные, комнату прямо во дворце дают. Но говорят, — тут она пододвинулась ещё ближе и зашептала ещё тише: — говорят, он ужасно обходится со своими секретарями.

— Это как? — я тоже перешла на шёпот.

Софи пожала плечами.

— Я точно не знаю. Правда, мой начальник говорит, что это всё враньё. Но люди же просто так говорить не будут, а слухи ходят. Но что я знаю точно! — Софи с заговорщицким видом огляделась по сторонам и, медленно проговорила: — Он ужасный ловелас!

— А это лечится? — напряжённо уточнила я.

Софи отпрянула и посмотрела на меня с удивлением. Я снова, второй раз за нашу встречу, почувствовала себя не в своей тарелке. Неприятное ощущение. Мне не понравилось.

— Как можно настолько не интересоваться… — начала говорить она и сразу же оборвала себя. — Впрочем…

Софи открыла рот, чтобы ещё что-то сказать. Закрыла его, мотнула недоверчиво головой и подняла брови, отчего её глаза стали ещё больше.

— И всё же ни за что не поверю, что за годы замужества ты так и не узнала значение этого слова, — потрясённо пробормотала она, но тут же нахмурилась, отвернулась и с непонятной злостью в голосе добавила: — Хотя. Помня, как твой избранник увивался вокруг тебя…

— Не надо, — остановила я девушку, протянула руку и легко коснулась её запястья.

Софи вновь посмотрела на меня и кивнула.

— Это слово, Элен, применяют к мужчинам, которые…

Она замялась. Посмотрела в потолок, быстро-быстро захлопав ресницами. Потом, как будто на что-то решилась и, понизив голос, сказала:

— Очень увлечены женщинами, — медленно, со значением произнесла она, глядя мне в глаза. И даже слегка поиграла бровями.

— А-а-а… — протянула я, сделав вид, что поняла её намёки.

— Ой, как сложно с тобой, Элен, — вздохнула Софи и выпрямилась. — Ты, как будто при дворе не была и сплетни не слушала.

Я отвернулась, чувствуя, как зарделась. Нет, конечно, при дворе я была. Вольдемар не пропускал ни один приём, и на каждый бал мы ездили обязательно.

Но я всегда держалась рядом с мужем. Сначала, потому что он никого не знал и моей задачей было познакомить его с нужными людьми.

Мои родители были довольно влиятельными, и многих придворных я прекрасно знала с детства. Большая часть старых знакомых очень удивилась моему поспешному замужеству, но Вольдемар включил своё обаяние, и уже после нескольких выходов его принимали, как родного.

А потом уже я держалась в его тени по привычке. Бывший муж с улыбкой говорил, что такой цветок надо постоянно охранять, а то не ровён час и похитят меня из его сада.

Поэтому, да. Дворцовые сплетни проходили мимо меня, а «Королевский сплетник» довольно скудно освещал жизнь правящей семьи.

Вскоре на меня вообще перестали обращать внимание. Вольдемар блистал, а я радовалась за него, глядя со стороны. Ведь именно так должна вести себя хорошая жена? Радоваться за мужа и делать всё, что в её силах для его процветания.

Если же меня вдруг кто-то пытался пригласить на танец, рядом сразу же появлялся Вольдемар и с ласковой улыбкой сообщал, что я его жена, и танцую только с ним. А я… млела от его заботы и соглашалась.

Сейчас, вспоминая свою замужнюю жизнь, у меня стали закрадываться сомнения, а действительно ли… Нет, мои родители тоже всё время были вместе. И папа с нежностью ухаживал за мамой. Но… чёрный червячок сомнений уже принялся терзать мою душу.

— Ну так что? — вывел меня из задумчивости голос Софи.

— У меня нет выбора, — твёрдо ответила я и несколько раз кивнула, подтверждая собственную решимость. — Если у меня есть возможность попасть на эту должность, то надо пытаться.

— Смело! — хмыкнула Софи. — Впрочем, если его не провоцировать, то он, может, и не обратит на тебя внимание… э-э-э, — она перебрала пальцами в воздухе, — в этом ключе. И это к лучшему, — довольно заключила она.

Она подозвала служку и попросила бумагу и перо.

— Я напишу письмо, — пояснила она. — Мы в хороших отношениях с начальницей королевской канцелярии, и она, признаться, уже сбилась с ног, разыскивая кого-нибудь на эту должность. Так что…

Всё это она говорила, одновременно набрасывая послание на чистом свитке. Потом подмахнула внизу закорючку, поставила магический оттиск, свернула и вручила мне.

— Леди Северина довольно строгая, но вы найдёте общий язык. Я уверена.

— Мне можно отправиться к ней прямо сейчас? — уточнила, забирая рекомендательное письмо.

— Нужно, — Софи особенно выделила это слово, — отправиться к ней именно сейчас. А то вдруг она всё же найдёт кого-нибудь. Хотя вряд ли, — тяжело вздохнула девушка.

— Тогда я потороплюсь.

Расплатившись, я немного скомкано попрощалась с Софи и выскочила из кондитерской. Настроение снова поднялось, и солнце уже не так жестоко жарило. Лёгкий ветерок обдувал лицо. Спешащие прохожие казались доброжелательными, и в целом, жизнь заиграла другими красками.

Поискала глазами свою повозку и, увидев, помахала Гарри, чтобы подъехал.

— Поехали во дворец, — сказала ему, забравшись внутрь.

— Куда скажете, леди, — с улыбкой ответил он и хлестнул лошадь.

Мы ехали неторопливо и всё равно довольно быстро добрались до места. Впервые я заходила в королевский дворец не с парадного входа, а через служебную дверь, которой пользовалась прислуга и канцелярские служащие.

Привратник, узнав, по какому вопросу я пришла, очень подробно объяснил, как добраться до кабинета леди Северины. И кажется, прошептал какое-то охранное заклинание. Во всяком случае, смотрел он на меня с сочувствием.

Пока шла по коридорам, успела собраться, взять себя в руки, настроиться на деловой тон и пару раз отрепетировать своё представление. Подобрала убедительные, как мне казалось, доводы, почему моя кандидатура подходит лучше всего.

У самой двери аккуратно оправила платье. Пригладила волосы. Ещё раз перебрала документы, которые захватила с собой и погладила кончиком пальцев рекомендательный свиток от Софи. В который я так и не заглянула.

Резко выдохнула. Пожелала себе удачи и вежливо постучалась.

— Войдите! — рявкнул из-за двери почему-то мужской голос.

Дверь легко поддалась, и я осторожно шагнула в комнату. С первого взгляда мне показалось, что в кабинете никого нет.

— Я к леди Северине, — сказала я, настороженно оглядываясь. Голос мой не дрогнул, за что я мысленно поставила себе высший балл.

— Я за неё, — раздался голос сбоку.

Из-за распахнутой дверцы шкафа, которую я не заметила, вышел высокий мужчина. Даже не посмотрев на меня, он направился к письменному столу.

Сел и по-хозяйски упёрся руками в столешницу. Покрутил головой сначала в одну сторону, потом в другую, как будто у него затекла шея. От этих движений длинные шелковистые волосы рассыпались по его плечам.

Я успела подумать, что, во-первых, он очень красив, а во-вторых, кого-то мне сильно напоминает.

И тут он поднял на меня глаза.

«Я пропала!» — промелькнула в голове паническая мысль. Ноги ослабли и стали ватными. Ладошки моментально вспотели.

От мужчины веяло властью. Нет, даже не так! Казалось, он сам — власть и сила, по какой-то странной случайности заключённая в человеке. Но эта сила в любой момент может вырваться наружу и снести всё на своём пути.

«Спокойно! Я не трепетная лань!» — одёрнула себя и ещё больше выпрямила спину.

Взгляд мужчины был цепким. Я чувствовала себя зверьком, которого охотник спугнул с лёжки — всё моё существо вопило, что надо бежать и прятаться. Прямо сейчас и не раздумывая!

Вот только бежать мне всё равно было некуда. Прятаться бесполезно. А настолько поддаваться эмоциям — глупо. Особенно в моей ситуации.

Между тем мужчина, что сидел за столом, смотрел так, словно физически ощупывал меня. Оценивал. Рассматривал, замечая всё — от нервного вздоха до неровных складок на платье.

Не спрашивать меня о цели визита, ни как-либо помогать он явно не собирался.

Смотреть ему в глаза было выше моих сил, хотя почему-то очень хотелось. На губы, как мне всегда говорили, смотреть неприлично, поэтому я уставилась на глубокую вертикальную складку, что пролегла у него между нахмуренных бровей.

— Я пришла по рекомендации, — сказала звонким голосом, с трудом перевела дыхание и добавила: — на должность секретаря Его Высочества.

— Письмо, — коротко сказал он и протянул руку.

На негнущихся ногах я подошла ближе, протягивая ему всю пачку своих документов, но не прошла и пары шагов. Кипа бумаг была магически вырвана у меня из рук и быстро оказалась на столе перед ним.

Мужчина взял рекомендательное письмо от Софи и пробежался глазами по тексту.

Вот теперь я совершенно спокойно могла его рассмотреть, чем и воспользовалась.

Он был красив, но не как Вольдемар. В нём не было ничего утончённого. Резкие линии скул, упрямый подбородок, губы, сжатые в чёткую, тонкую линию. В его позе не было ни тени расслабленности или изнеженной томности. Наоборот, он явно привык повелевать и встречать мир суровым вызовом.

В этот момент дверь кабинета открылась и в комнату вошла элегантная, строго одетая ведьма. В руках она держала стопку исписанных листов.

— Вот можно ещё эти кандидатуры рассмотреть, Ваше Высочество, — строгим голосом сказала она, а потом увидела меня. — Что вы здесь делаете, леди? — голос её заледенел.

«Кто?! Его Высочество?!» — завопил мой внутренний голос.

В моей голове никак не укладывались эти два слова. Его Высочество? Не какой-нибудь придворный чиновник. Не советник. Принц! Сам принц!

Я почувствовала, как вся кровь разом отлила от лица, заставив похолодеть кожу, а затем так же стремительно хлынула обратно. Щёки пылали. Сердце колотилось. Совсем не так я представляла свою первую встречу с принцем.

«Меня казнят, — непонятно с чего решила я, — прямо здесь, на этом ковре».

— Устраивается ко мне на работу, — ответил вместо меня принц, потому что я всё равно ничего сказать бы не смогла.

Он резко встал и бросил письмо, что читал, в стопку моих бумаг.

— Оформи, — приказал, бросив взгляд на леди Северину.

Не дожидаясь её ответа, он, твёрдо печатая шаг, вышел из кабинета.

— За мной, — рявкнул, проходя мимо меня.

Как шарик на верёвочке, я помчалась следом за ним по коридорам дворца. Принц шёл так быстро, что я практически бежала, подобрав юбки, чтобы не оступиться.

В голове стояла звенящая пустота. Переходы были настолько запутанными, что я даже не пыталась запомнить дорогу, понимая, что заблудилась сразу же, как мы вышли из кабинета леди Северины.

Я сосредоточилась на том, чтобы не отстать от своего начальника. Он же не оглядывался и на ходу объяснял распорядок дня.

— Живёшь во дворце в соседней комнате со мной. Рабочий день начинается после завтрака, а заканчивается тогда, когда я отпущу. Выходные — когда отпущу. Гардероб обновить у королевского портного. То, что сейчас на тебе надето, никуда не годится. Никакой косметики, никаких духов, никаких украшений. Чтобы ты не опаздывала и не заблудилась, тебе положен королевский помощник.

Не останавливаясь, он щёлкнул пальцами, и рядом с ним затрепетала крылышками маленькая золотистая птичка.

— Твоя подопечная, — бросил он ей, и птичка сразу же подлетела ко мне.

— Ой! Новая жертва? — раздался тонкий мелодичный голосок, и я чуть было не споткнулась на ровном месте. — Она неуклюжая, — прокомментировала птичка.

В этот момент принц резко встал, и мне стоило огромных усилий затормозить и не врезаться ему в спину. Мы остановились посредине длинного коридора: слева высокие окна в пол, справа — редко расположенные двери.

Его Высочество подошёл к одной из них и распахнул.

— Твоя комната.

Подошёл к следующей двери и тоже её открыл.

— Мои апартаменты.

Внутри комнаты раздался испуганный женский вскрик, и в коридор выскочила красивая девушка в шикарном открытом платье.

— Извините, Ваше Высочество! Я не хотела, Ваше Высочество! Как неловко, Ваше Высочество! — лепетала она, так сильно заламывая руки и изгибаясь, демонстрируя пышный бюст, что лично мне стало неловко.

Я покосилась на принца. Кончик его губы раздражённо дёрнулся. Взгляд, которым он наградил девушку, стал ещё более суровым.

— Не дворец, а проходной двор, — невозмутимо произнесла птичка.

Девушка дёрнулась, прикрыла ладошками рот и посмотрела на меня, как будто только что заметила.

— Ах! — воскликнула она и побежала прочь.

Его Высочество захлопнул дверь в свои комнаты, закрыл их на магический замок и пошёл дальше по коридору. Бросив через плечо, приказал:

— Через четверть часа у меня в кабинете.

— Будет исполнено! — с воодушевлением ответила птичка.

— Хорошо, — твёрдо ответила я, но принц меня вряд ли услышал.

Как только фигура принца пропала из виду, ко мне вернулся деловой настрой.

«Ничего! Мы ещё посмотрим кто кого», — подумала, сжав губы. Хотя спросили бы меня в этот момент, что я имела в виду под «кто» и «кого», я бы не ответила.

Не успела повернуться в сторону комнаты, как над ухом прозвенел пронзительный, высокий голосок:

— Ну, и что ты встала? Кого ждём?

Оттого что она прокричала мне это прямо в ухо — в голове появился звон. Я поморщилась и быстро приложила пальцы к виску. Покосилась на золотистую птичку, ничего не сказала и зашла в комнату.

Всё ещё зажимая ладонью ухо, огляделась и замерла. Деловой настрой таял, как сахарная пудра под дождём.

Комната была розовой. Не просто с розовыми акцентами. Она была воплощением кошмара кондитера, у которого случился солнечный удар.

Цвет пудровой розы, приторно-сладкий, заливал всё пространство от пола до потолка. Стены затянуты в шёлк. Громоздкая кровать напоминала свадебный торт. Мягкий ковёр с длинным ворсом был выполнен в пыльно-розовой гамме, а обитые бархатом пуфики и кресла блистали оттенками «лепестка магнолии» и «роза Бурбон».

Даже туалетный столик, уставленный хрустальными флакончиками, был выкрашен в бледно-розовый цвет, а ножки закручены в замысловатые, словно сахарная глазурь, завитки.

У меня зарябило в глазах, и воздух стал казаться сладким и густым, как сироп.

Это была не комната для секретаря. Во всяком случае, в моём понимании. Это была комната для фарфоровой куклы, которую прячут в шкатулке.

Первый порыв — вылететь из комнаты и потребовать всё убрать — я жёстко подавила. Показать своё недовольство интерьером предоставленной комнаты — верный способ прослыть капризной и неблагодарной особой.

«Я здесь не для того, чтобы предъявлять вкусовые претензии. Мне нужно заработать деньги на судебный процесс», — напомнила себе и осторожно прошлась по комнате.

Присела на кровать и слегка попрыгала на матрасе. Довольно жёсткий и это плюс.

«Подумаешь, розовый цвет, — подумала чуть поморщившись, — переживу, в конце концов».

— Как тебе? — склонив голову, поинтересовалась птичка.

— Довольно мило, — вежливо ответила я и встала.

— Мило? — странно булькнула птичка и уселась на спинку одного из кресел.

Я покосилась на неё и глубоко вздохнула.

«Ничего, — оглядела ещё раз розовое безумие. — Мы ещё посмотрим. А пока…».

Повернулась к птичке и, приложив руку к груди, произнесла с искренней признательностью в голосе.

— Я очень благодарна, что ты согласилась мне помогать.

Птичка переступила лапками, и мне даже показалось, что она закатила глаза.

— Давай познакомимся, — тем не менее продолжила я говорить. — Меня зовут Элен Лерхенфельд.

— Это что за фамилия такая? — бесцеремонно перебила меня птичка. — Не выговоришь.

— Она принадлежит моему бывшему мужу, — терпеливо пояснила я, продолжая стоять.

— Она тебе не идёт. Смени! — категорично заявила птичка и слегка затрепетала крыльями.

— Не будем углубляться в эту тему. Как мне обращаться к тебе? — невозмутимо продолжила я беседу.

— А зачем тебе ко мне обращаться? — опешила птичка и склонила голову набок. — А впрочем, зови меня Стрелка.

— Хорошо, Стрелка. Мне очень приятно с тобой познакомиться, — улыбнулась я.

Птичка выразительно хмыкнула.

Я ещё раз прошлась по комнате. Нашла дверь в огромную, пустую гардеробную, рядом располагалось помещение с удобствами.

Услышав, как хлопнула дверь, поспешно вернулась и увидела, как мой потрёпанный саквояж величественно вплывает в комнату.

Птичка вспорхнула, сделала вокруг него несколько кругов, вылетела в коридор, вернулась и озадаченно спросила:

— А когда привезут твои вещи?

— Это всё, — невозмутимо ответила я и отнесла саквояж в гардеробную. Потом разберу. Судя по внутренним ощущениям, четверть часа уже подходила к концу.

— Нам не нужно отправиться в кабинет? — как можно нейтральнее спросила у птички.

— Ах! — засуетилась та. — Мы опаздываем! Опаздываем!

Я выбежала из комнаты, захлопнув дверь, и помчалась вслед улепётывающей во все крылья Стрелки. Смотреть по сторонам времени не было. Задача была одна: не потерять птичку из вида.

После не очень длительной гонки, птичка нырнула в одну из ниш и зависла рядом с закрытой дверью.

— Мы пришли чуть раньше, — прощебетала она. — Можешь привести себя в порядок.

— А зачем… тогда… мы… бежали? — с трудом переводя дыхание и, приложив руку к колющему боку, спросила я.

— А тебе было невесело? — совершенно невинным тоном поинтересовалась Стрелка.

Мне очень хотелось высказать ей всё, что я думаю насчёт подобных развлечений. Но в этот момент за дверью раздался громкий стук, как будто на стол кинули тяжёлую стопку бумаг и раздался раздражённый голос принца:

— Ладно. С этим покончили. Теперь о твоей помощнице.

— Не отдам! — быстро ответили ему.

— Она написала рекомендательное письмо своей знакомой, — словно не слыша возгласа своего собеседника, продолжил принц, — на должность моего секретаря. Что скажешь?

Я навострила уши и тихонечко подошла к самой двери.

— Мнению Софи я бы доверился.

— Подслушивать нехорошо! — заверещала над самым ухом птичка. Голос её в этот момент был настолько пронзительный, что я на мгновение оглохла.

Отскочила. Огляделась в панике, не зная, куда спрятаться.

В кабинете принца раздались тяжёлые шаги, и дверь распахнулась.

— Ты опоздала! — радостно известила меня Стрелка.

Первый раз в жизни мне захотелось ударить чем-нибудь тяжёлым живое существо, но обдумать эту мысль мне не дали. Принц посторонился и жестом пригласил войти в кабинет.

Я быстро огляделась, ожидая увидеть его собеседника, но в кабинете никого не было.

Мой взгляд скользнул по комнате, и я едва сдержала вздох: не от богатого убранства, а из-за царившего здесь идеального, чётко выверенного хаоса.

Кабинет был огромным. Как читальный зал городской библиотеки, в которую нас водили в пансионе.

Сводчатый потолок терялся в полумраке. Стены от пола до самого верха были скрыты за массивными тёмными дубовыми шкафами, которые ломились от папок, свитков и кип бумаг. Казалось, каждая полка с трудом дышала, если можно так про них сказать, натужно выдерживая груз знаний и отчётности.

На ковре и в проходах между шкафами громоздились ещё стопки документов — аккуратные, но многочисленные, словно бумажные межевые столбы.

В центре кабинета стоял огромный, монолитный письменный стол из чёрного дерева. Его поверхность была абсолютно пуста и сияла зеркальной полировкой. Над ним, прямо в воздухе, парил кристалл связи, мерцая изнутри холодным светом, — видимо, разговор, что я подслушала, вёлся с помощью него.

Но самое удивительное я заметила чуть позже.

Сначала я приняла их за порывы ветра или игру света — стремительные золотистые вспышки, мелькающие между стеллажами.

Но нет!

Это были птички.

Совершенно такие же, как моя надоедливая спутница, с тем же переливчатым оперением и бойким видом. Их было несколько!

Они сновали между полками с невероятной скоростью, деловито хватая клювами то один свиток, то другую папку, и аккуратно раскладывали их по нужным, видимо, местам.

Одна из них, проносясь мимо, стрекочуще сообщила что-то другой на своём мелодичном языке, и та в ответ деловито кивнула, продолжая работу. Они были похожи на крошечных служащих, целиком поглощённых своими обязанностями.

Я застыла на пороге, забыв и о принце, и о своей злости, поражённая этим очаровательным зрелищем. Кабинет одного из могущественных людей королевства, заваленный бумагами, которые разбирают волшебные птички…

Это было не то, что я ожидала увидеть.

Впрочем… Я не знаю, что именно я ожидала увидеть.

— Итак, — деловито произнёс принц.

Он обошёл меня по широкой дуге, благо помещение позволяло, и сел за стол.

— Должностная инструкция, — он щёлкнул пальцами, и одна из птичек сорвалась с места.

Я проследила за ней взглядом и увидела, как та скрылась в одном из шкафов.

Мы с принцем молчали. Мне очень хотелось его рассмотреть. Хотя бы украдкой, но стол, за которым он сидел, был размещён против света.

Огромное арочное окно, занимавшее почти всю стену за его спиной, было одним из главных источников света в это время дня. Он лился сквозь стекло и обрамлял фигуру принца ослепительным сиянием.

Его лицо оставалось скрытым в тени. Я могла разглядеть лишь детали: резкий срез скул и чёткий абрис губ. И всё.

Идеально выстроенная позиция. Он позволял себе быть видимым, но не позволял себя рассматривать. Сохранял дистанцию и демонстрировал свою власть даже в таких мелочах.

Я поёжилась.

В этот момент птичка уронила на стол увесистый свиток.

Принц быстро схватил его и, взмахнув рукой, расправил.

Мои брови непроизвольно поползли вверх. Таких длинных свитков я ещё ни разу не видела.

Тем временем принц невозмутимо расположил на своём столе конец этого свитка и потребовал:

— Подпиши.

Он выдвинул у стола какой-то ящик и достал перо.

Первым моим порывом было подойти и подписать, но я спрятала руки за спиной и, внезапно охрипшим голосом, сказала:

— Сначала мне надо прочитать то, что я подписываю.

Неожиданно принц приблизился к столу так, что мне стало видно его лицо. В глазах мелькнуло что-то хищное, мне даже показалось, что зрачок у него дёрнулся, желая вытянуться. Стало страшно.

«В королевской семье нет драконов», — отчаянно убеждала я себя, сильнее сжимая за спиной руки. Но вот только страх шептал мне, что принц может оказаться ужаснее любого дракона.

Его Высочество снова откинулся на спинку своего кресла и буднично произнёс:

— Прочитаешь на досуге и подпишешь.

Свиток сразу же скрутился и остался лежать на столе. Через мгновение рядом с ним на столешницу мягко спланировал лист королевской гербовой бумаги с парой строчек.

— Подпиши, — на этот раз вкрадчиво сказал он.

Я осторожно подошла ближе. Взяла в руки перо. Склонилась над бумагой и бегло прочитала.

«Я признаю, что все сведения, полученные мною в ходе работы, являются собственностью королевской семьи и являются тайной. Разглашение запрещено и влечёт за собой ответственность».

— Какую… ответственность? — хрипло спросила я, подняв глаза на принца.

И застыла, забыв, как дышать.

Пока я читала, он неслышно придвинулся. Его локти упирались в полированное дерево, а сам он положил голову на раскрытые ладони, подперев скулы длинными пальцами.

Эта поза должна была казаться беззаботной. Детской. Но в ней не было ни капли расслабленности.

Он смотрел на меня пристально. Неотрывно. Так, словно желал прочитать каждую мысль, что могла промелькнуть у меня в голове.

В его глазах светилось холодное любопытство.

Я с трудом сглотнула. Мне показалось, что даже воздух в кабинете перестал двигаться. Сердце стучало так сильно, что я подумала: оно когда-нибудь выпрыгнет из груди и умчится от меня подальше!

Бежать — бесполезно. Двинуться — невозможно. Остаётся только застыть. Я и замерла, как зверёк, который услышал тихий шелест травы, поднял голову и встретился с безжалостным взглядом хищника.

Уголок его губ дрогнул, но улыбкой я бы это не назвала.

— Суровую… ответственность, — тихо, почти ласково проговорил он. — Но тебе же нечего бояться, верно? Ты не собираешься меня подводить?

— Не-е-ет, — промямлила я и увидела, как огонёк холодного интереса в глазах принца пропал. Исчез, словно задули свечу.

По его лицу скользнула неясная тень. Он сжал губы, отвёл взгляд и недовольно дёрнул бровями.

И вот это молчаливое разочарование подействовало на меня сильнее любой угрозы. Что-то внутри меня сжалось в тугой комок. Страх никуда не делся, но его оттеснила яростная, почти детская обида — он даже не дал мне шанса! Уже списал из-за испуганного звука! Вот уж нет, Ваше Высочество!

Эта мысль ударила жаром в висках, выгоняя остаточный страх. Я резко выпрямила спину, с силой сжав в руке неповинное перо.

— Нет, Ваше Высочество, — я постаралась вложить в свой голос как можно больше твёрдости. Получилось неидеально, но уже лучше, чем до этого.

— Нет, — сказала ещё раз и поставила свою подпись на соглашении, — я пришла сюда работать и свои обязанности буду выполнять предельно ответственно. Мне…

— Достаточно, — резко прервал меня принц.

Он снова откинулся на спинку кресла, спрятав своё лицо в тени.

— Да, — зачем-то сказала я, опустила глаза и увидела, как поверх моей подписи появляется оттиск большой королевской печати. После этого лист бумаги подхватила птичка, пролетевшая прямо перед моим носом. От неожиданности я отпрянула и услышала со стороны принца короткий смешок.

— Вернёмся к делу, — невозмутимо продолжил он.

Передо мной на стол легла увесистая папка с бумагами.

— Завтра в посольстве Вердании состоится приём в честь прибытия нового посла. Здесь, — принц ткнул пальцем в папку, — собраны короткие досье на всех, кто прибывает вместе с ним. Изучить и выучить. Ты отправишься на приём вместе со мной. Это понятно?

Я кивнула. С королевством Вердания у нас была довольно протяжённая граница и хорошие отношения, во всяком случае, так утверждал «Королевский сплетник».

— Теперь о рабочем месте.

Принц встал, вышел из-за стола и стремительно направился к противоположной стене кабинета. Я поспешно последовала следом, захватив с собою папку.

Только подойдя ближе к стене, я увидела ещё одну дверь. Принц распахнул её и повернулся ко мне.

— Приёмная. Сегодня и завтра посетителей не будет, поэтому можешь спокойно освоиться.

Дверь была узкой, а он стоял в проёме, заполняя его собой практически полностью. Мне не оставалось ничего иного, как попытаться просочится боком, стараясь не задеть его ни юбкой, ни папкой, что прижимала к груди.

Я задержала дыхание и втянула живот.

Он же даже не подумал отступить хотя бы на шаг. Не сдвинулся с места. Не изменил позы. Просто наблюдал, как я неловко протискиваюсь в щель между его телом и косяком двери.

Я чувствовала на себе его оценивающий взгляд. Он как будто проверял мою способность занимать то пространство, которое он мне выделил.

Это молчаливое испытание длилось всего пару мгновений, но мне показалось вечностью. Но вот я сделала ещё один боковой шаг и оказалась, наконец-то, в приёмной.

Выдохнула и снова вздохнула.

И зря!

Потому что мне в нос ударил чистый, холодный аромат ночного грозового воздуха, от которого слегка закружилась голова. Я покосилась на Его Высочество. Принц обвёл взглядом комнату и посмотрел на меня.

— Всё необходимое здесь есть. А сейчас тебя ждёт королевский портной.

С этими словами он закрыл разделяющую нас дверь.

— А… — начала говорить я, но даже мысль сформулировать не успела. Прямо перед глазами затрепыхала крыльями Стрелка.

— Ты где была? — тихо спросила я, направляясь к единственному в комнате столу.

— С товарками сплетничала, — беспечно ответила птичка.

Я положила папку на стол. Подумала. Открыла выдвижной ящик и спрятала папку туда.

— Мне нужно к портному.

— О! Без проблем я провожу.

— Только не бегом, — сразу же строго предупредила я.

— Как скажешь, — подозрительно быстро согласилась Стрелка.

— И не окружным путём! — нахмурилась я.

— Ой! Ну вот ещё! — буркнула птичка. — И не собиралась!

— Давай так. Мы идём к королевскому портному спокойным шагом и кратчайшей дорогой, идёт? — предложила я Стрелке, выходя из-за стола и направляясь к двери.

— Как скажешь, — нехотя согласилась птичка.

— Мне кажется, мы подружимся, — посмотрела я на Стрелку и как можно искренне улыбнулась. После этого открыла дверь.

— Ой всё! — проворчала Стрелка и первая вылетела в коридор.Хочу показать вам, как я представляю себе Наше Высочество)) ваше представление может быть другим. Ну и примерный вид его кабинета (на фоне).

На этот раз птичка летела довольно медленно, даже излишне медленно. Было немного странно, что нам навстречу никто не попадается, но этот вопрос я решила оставить на потом. Мне нужно было подумать и выработать тактику поведения.

А для этого требовалось честно признаться себе в двух вещах, как бы неприятно это ни было.

Вообще, я считала, что честность с собой и с людьми — первейший залог спокойной жизни. И сейчас этот принцип был как никогда важен. Правда, иногда, когда я пыталась быть честной до конца… воспоминание о бывшем муже резко кольнуло сердце.

Возможно, если бы я была другой… Перед глазами встала картинка, которую я увидела в кабинете.

Я затрясла головой, словно отгоняя назойливую муху, и даже на мгновение зажмурилась.

«Дыши, Элен! Не о том сейчас думаешь!» — строго приказала я себе, заставляя вернуться из прошлого в настоящее. К реальной проблеме. К принцу.

Итак. Во-первых, он меня испугал. Как ни прискорбно это признавать, но я довольно мало общалась с мужчинами. Тем более, мужчинами, наделёнными таким уровнем власти.

Мне показалось, что Его Высочество не прощает ошибок и это может стать для меня настоящей проблемой. Ведь я совершенно точно первое время буду ошибаться.

С этим надо что-то делать.

И во-вторых… Я тяжело вздохнула и сокрушённо покачала головой.

Принц меня заинтересовал. Как личность! Масштабы и объём работы, которую он проделывает, поразили моё воображение. Мне остро захотелось стать ему полезной.

Да, надо это признать. И с этим тоже надо что-то делать.

Признав в себе и страх, и интерес, я, наконец, смогла мыслить чётко. Тактика? Наблюдать и очень быстро учиться. Я посмотрела на золотистую птичку и сжала губы. И, конечно, найти союзников.

— Нам долго ещё идти? — настороженно поинтересовалась у Стрелки.

— Почти пришли, — равнодушно ответила птичка.

— А почему нам никто не попадается на пути? — всё же решила спросить я, но услышав ответ, подумала, что мой вопрос был лишний.

— А, — протянула Стрелка, — просто во дворце сегодня неприёмный день. А ещё потому, что Его Высочество приказал никому тебя не показывать, пока ты не оденешься прилично.

«Прилично? Что значит — прилично?» — мысленно возмутилась я.

Вот что за свиристелка такая! Я только полдня с ней общаюсь, а уже несколько раз теряла привычное состояние равновесия.

Значит, это третья проблема. И с ней тоже надо что-то делать.

— Пришли, — гаркнула на ухо Стрелка.

— Ты специально орёшь мне в ухо? Я, вообще-то, прекрасно слышу, — раздражённо процедила я и сразу же заткнулась.

Потому что за дверью, перед которой мы остановились, кто-то самозабвенно орал. И ругался. И в этой брани я чётко услышала: «Если она придёт ещё на пять минут позже, на приём отправится в лохмотьях!»

Я выразительно посмотрела на Стрелку.

— Зови, когда освободишься, — быстро прощебетала птичка и, взметнувшись, исчезла в ближайшей арочной нише.

Делать нечего. Я собрала волю в кулак. Выпрямила спину. Нацепила на лицо самую доброжелательную улыбку и громко постучалась.

— Открыто, — ответил спокойный женский голос, и дверь распахнулась.

Я зашла в мастерскую и осторожно огляделась. Повсюду высились манекены разной величины. Вешалки с одеждой создавали своеобразный лабиринт, и посредине мастерской стоял длинный стол. На нём лежали обрезки тканей, лекала, ножницы и разнообразные подушечки с иголками. Возле стен толпились расписные ширмы.

Воздух гудел от монотонного постукивания и щелчков ножниц. Нервный цокот каблучков раздавался то тут, то там. На манекенах магическим образом возникали детали одежды и снова исчезали.

— Я, Робертино Лоренцо, непревзойдённый гений портновского искусства должен ждать появления леди Кто-Там-Не-На-Слуху, как обычный портняжка в мастерской на базаре? — раздался из-за дальней ширмы тот же раздражённый голос, что я услышала из-за двери.

Ко мне навстречу вышла девушка, и её губы сразу же расплылись в улыбке.

— Вы новый секретарь Его Высочества? — негромко спросила она, и я кивнула. — Пойдёмте, — девушка махнула рукой и пошла к дальней ширме.

— Очередная куколка, жаждущая обрядится в парчу благодаря королевской казне! Мечтающая только о том, чтобы на неё посмотрел какой-нибудь герцог! А мои руки создают искусство! Искусство, а не упаковку для светских интрижек!

Девушка, что встретила меня, аккуратно постучала по деревянной основе ширмы и ласковым голосом мягко проговорила:

— Господин Лоренцо, леди секретарь ждёт вас.

— Ждёт? Ждёт? — из-за ширмы снова послышался шквал раздражённой брани. — Это я жду! Мой гений медленно сходит с ума от непрофессионализма!

Господин Лоренцо стремительно вылетел из-за ширмы. Чуть не снёс меня, даже не заметив. Быстрым шагом подошёл к столу и закружился на месте озираясь. Он был высоким, худым и грациозным. Несмотря на порывистость движений, казалось, что он постоянно танцует. Выражение лица постоянно менялось, отражая весь спектр бушующих внутри эмоций.

— Ну и где… — начал он возмущаться, но я сделала несколько шагов к нему навстречу.

— Я здесь, господин Лоренцо, — и подняла руку, привлекая внимание.

Королевский портной презрительно оглядел меня с ног до головы, закатил глаза и цокнул языком.

— Декольте и вырез на спине делать не буду, — припечатал он и ещё раз скользнул взглядом по моему платью.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но он быстро перебил. Шагнул ко мне и ткнул тонким пальцем.

— Грудь маленькая, бёдра узкие, чем ты собралась соблазнять?

— Я никого не собираюсь соблазнять! — возмутилась я.

— Ну да, все вы так говорите, а потом ноете, дорогой Лоренцо, декольте пониже, вырез побольше, — проворчал он, перебирая лекала и оценивающе поглядывая на меня. — Парча, кружево, шелка? — презрительно спросил он.

— Господин Лоренцо, — как можно мягче произнесла я, вспомнив, как к нему обращалась его помощница. — Я секретарь Его Высочества…

— Очередная профурсетка! — пренебрежительно воскликнул он.

— … пришла за платьем для завтрашнего приёма… — невозмутимо продолжила я.

— Желая блистать ярче всех! — парировал королевский портной.

— … уверенная, что ваш талант позволит создать для меня наряд, который будет гармонировать с костюмом Его Высочества, — закончила свою мысль и тихонечко вздохнула.

— Которая… — театрально взмахнул руками Лоренцо и тут же замолчал, оборвав сам себя.

Он недоверчиво уставился на меня и пощёлкал пальцами. В мастерской мгновенно повисла тишина.

— Девочки, вы тоже слышали это? — задрав голову к потолку, спросил Лоренцо.

К мастеру подошли три улыбчивые девушки и встали у него за спиной. Одну из них я уже знала, именно она открыла мне дверь.

— Повтори, милочка, что ты сказал, — приложив палец к щеке и чуть наклонив голову, попросил Лоренцо вкрадчивым голосом.

— Вы же знаете, в каком костюме Его Высочество пойдёт на приём? — уточнила я, глядя на королевского портного.

— Естественно, — он поджал губы и скрестил на груди руки.

— Мне нужно платье в той же цветовой гамме или в любой другой, но, — я предупреждающе подняла палец, — чтобы цвет сочетался с его костюмом.

— Допустим, — Лоренцо склонил голову в другую сторону и вытянул губы уточкой.

— При этом, — я настойчиво смотрела портному в глаза, — я хочу, чтобы моё платье не выделялось, а составляло пару с костюмом принца. Чтобы было строгим, ведь я секретарь и не должна отвлекать внимание от Его Высочества. Но нарядным, ведь это приём.

Тишина в мастерской стала практически осязаемой. Я молчала, вглядываясь в задумчивое лицо застывшего господина Лоренцо. Его помощницы стояли рядом с ним и беззастенчиво меня разглядывали.

Но вот портной встрепенулся. Хлопнул в ладони и воскликнул:

— Девочки, вы слышали! Мне нужны мерки! За работу!

Девушки сразу же кинулись ко мне и гурьбой повели за ближайшую ширму. Но тут мне пришла в голову ещё одна мысль.

— Господин Лоренцо, а можно ли в платье добавить одну деталь?

Выслушав мою просьбу, мастер закатил глаза, и я уже внутренне готова была выслушать его отповедь, но…

— Это будет прорыв, — с нежностью в голосе сказала одна из помощниц.

— Новое слово в построении женского платья, — практически прошелестела другая девушка.

Лоренцо прищурился и с подозрением посмотрел на помощниц, переводя взгляд с одной на другую.

— Думаете? — с сомнением спросил он.

— Помните, как жаловалась королева, что в парадном платье даже платок пристроить некуда? — чуть слышно начала говорить третья девушка.

Она вышла у меня из-за спины и направилась к мастеру. Лоренцо нахмурился. Девушка остановилась.

— Простые карманы меняют облик платья, а если сделать их с помощью пространственной магии, как предлагает леди секретарь… — она повернулась и посмотрела на меня.

— То снаружи карман будет не виден, — чарующе мягко буквально пропела та девушка, что стояла от меня справа.

— А спрятать в него можно будет что угодно, — вторила ей та, что стояла слева.

Поддавшись общему настрою, я произнесла так же плавно, как и они:

— А если к нему привязать магию поиска, то в карман можно будет опускать только кончики пальцев и нужная вещь сразу же окажется в руках.

Я посмотрела на девушку, что стояла к мастеру ближе всего и шёпотом добавила:

— Я так с саквояжем делаю. Очень удобно.

Лоренцо вытянул губы трубочкой и задумчиво постучал по ним пальцем. Медленно подошёл ко мне и испытующе уставился острым, цепким взглядом. Мне стало очень не по себе, потому что показалось, будто он физически ощупывает меня. Неприятно.

— Магия поиска… — прошептал он, и в его голосе больше не было ни раздражения, ни презрения. Только чистое профессиональное любопытство.

— Элементарное заклинание третьего круга. Но привязать его не к предмету, а к пространственной складке… Как вы додумались до этого, леди?

Я открыла рот, желая рассказать, что в первый раз у меня это вышло случайно, но не успела сказать ни слова. Меня отвлекла одна из помощниц. Девушка, что стояла за его Лоренцо, закрыла ладошками рот, выпучила глаза и неистово мотала головой, всеми способами требуя молчать.

Я закрыла рот и опустила глаза.

— Очень… очень интересно… Сделать карман вшитым в шов… Стабилизировать магию, чтобы не схлопнулась… — мастеру вовсе не нужны были мои истории, он был где-то в своих мыслях.

Вдруг он щёлкнул пальцами прямо перед моим носом, заставив вздрогнуть.

— Гениально! Безумно рискованно, но гениально!

Мастер резко развернулся к столу. Его фигура наполнилась лихорадочной энергией, он весь искрился и ещё больше пританцовывал.

— Мари, немедленно принеси атлас «Теория магических швов». Эльза, подбери ткань и нитки! Нитки должны быть с золотым плетением — для лучшей проводимости. Анна — мне нужны мерки! Быстро, девочки, быстро!

Мастерская, всё это время погруженная в абсолютную тишину, будто взорвалась. Помощницы бросились врассыпную. Девушка, что стояла рядом, утащила меня за невысокую ширму.

— Давайте снимем платье, — сказала она и помогла избавиться от одежды с проворством профессиональной горничной.

Оставшись в одной сорочке, я зябко поёжилась.

— Не беспокойтесь, — прошелестел голос девушки, — я очень быстро сниму все мерки и освобожу вас.

И правда, портновская лента проворно сновала вокруг меня, обхватывая то одну часть тела, то другую.

— Вас зовут Анна? — тихо спросила я.

Девушку с улыбкой кивнула, продолжая сосредоточенно записывать показания ленты.

— А почему вы так странно разговариваете с мастером? — поинтересовалась, ещё больше понизив голос.

Анна оторвалась от своих записей, и её улыбка стала лукавой. Она стрельнула глазами в сторону Лоренцо и тихо, с почтением, произнесла:

— Нельзя тревожить разум гения громкими выкриками, — она посмотрела на меня и добавила: — только в тишине рождаются шедевры.

Она убрала свиток, свернула ленту и помогла мне одеться. Пока Анна застёгивала многочисленные пуговички, я смотрела на Лоренцо и задумчиво кусала губы.

Тот что-то яростно чертил, бормоча себе под нос: «Лиф должен быть строгим, чтобы не отвлекать… А вот здесь, на бедре… да, идеальное место для магической точки входа… а ну-ка, если так…».

Какая-то мысль крутилась у меня в голове, не давая покоя.

Внезапно мастер поднял на меня взгляд, и я увидела в его глазах не презрительный снобизм, а одержимость идеей.

— Уже уходите, леди секретарь? — поинтересовался он таким тоном, как будто я предаю его самые лучшие надежды.

Анна, что в этот момент подошла к нему, протянула свиток с мерками и что-то очень тихо проговорила. Взгляд Лоренцо смягчился.

— Имейте в виду, леди секретарь, вы только что сделали самое страшное — подарили гению новую идею. Отныне я для вас просто Робертино, девочки, запишите!

И, не дожидаясь ответа, он отвернулся, вновь погрузившись в эскиз.

— А что это значит? — шёпотом спросила я, подошедшую Анну.

Она взяла меня под локоть и повела на выход.

— Это значит, что ваши заказы будут исполняться в числе первых. Ваша птичка ждёт вас за дверью, — доверительно сообщила она.

— Стрелка? — хорошее настроение пошатнулось.

— Вы дали ей имя? — удивилась Анна.

— Я спросила, как её зовут, она ответила. Что-то не так? — в свою очередь, удивилась я.

— Ну… — Анна замялась. — Первый раз слышу, чтобы у королевской птички было имя, — девушка улыбнулась и распахнула передо мной дверь. — Но это не значит, что их нет, правда? Светлого вам дня, леди секретарь.

— Меня зовут Элен, — запоздало представила я и вышла за порог.

— Очень приятно, леди Элен, — прошелестела Анна и закрыла дверь мастерской.

Я оглянулась в поисках Стрелки, и она тут же появилась перед глазами.

— В приёмную, — лаконично приказала я, и мы пошли.

На удивление спокойно. И дошли — на удивление быстро. Но пока мы шли, я ухватила ту самую мысль, что вертелась у меня в голове в мастерской. Помощницы мастера Лоренцо тихим голосом и нежным нравом смягчают его экспрессивный характер. А ещё незаметно им управляют.

— Интересно, мне это показалось или на самом деле так и происходит? — задумчиво пробормотала себе под нос.

На рабочем столе меня уже ждала та самая должностная инструкция. Я села. Достала толстую папку со множеством досье и задумалась, что начать изучать в первую очередь.

В голове проносились обрывки прочитанной инструкции, новые для меня лица и целые куски биографий из досье важных лиц Вердании.

Инструкцию я прочитала дважды. Первый раз просто пробежалась глазами, страшась наткнуться на какую-нибудь задачу, которую я не смогу выполнить.

Да что скрывать! Я боялась наткнуться на то, что секретарю вменяется «греть принцу постель». Ну, это образно. Не зря же про него говорят, что он ло-ве-лас.

Про выражение «греть постель» я в пансионе узнала. Прочитала в одном из романов, что кочевали по подушкам воспитанниц. Помниться, возмущалась ещё, что магией-то согреть постель проще, чем живым человеком.

Потом-то мне объяснили, что значит это выражение. Было неловко.

Так вот! Такого пункта в должностной инструкции не было. И я принялась внимательно и уже вдумчиво ее перечитывать.

Обязанностей было много, и большая часть была довольно мелкая: держать рабочее место в чистоте, вовремя пополнять запас бумаги для свитков и заказывать перья, подкармливать магией птичек, сортировать почту и чистить дорожную одежду принца, если она запылилась. Вроде несложно.

Кроме того, мне вменялось следить за расписанием Его Высочества, составлять график встреч, не забывая оставлять время на завтраки, обеды и ужины.

Но споткнулась я на пункте: «Сопровождать Его королевское Высочество на всех приёмах, встречах и…». Вот здесь я сморщилась и почесала кончик носа: «… званых обедах, а также на всех выставках и мероприятиях, на которые решит пойти Его Высочество».

Далее шла приписка, что пункт со зваными обедами и другими увеселительными мероприятиями аннулируется, как только принц женится.

«Побыстрей бы уж он женился, сразу будет меньше забот», — то ли подумала, то ли пробормотала себе под нос. В голове была каша.

— Кто женился? — внезапно, как будто издалека, услышала голос принца.

— Что ты здесь делаешь? — голос почему-то прозвучал раздражённо.

«Нет, позвольте! — смело возмутилась я в ответ. — Это что вы здесь делаете? Какое право вы имеете врываться в мой дом? Или погодите! У меня же больше нет дома! Значит, комната? Он вошёл в мою комнату? Зачем?!»

— Элен! Вы меня слышите? — рявкнул принц прямо над ухом.

«Так вот откуда у Стрелки такая привычка!» — успела подумать я, а потом вскинула голову и непонимающе захлопала глазами.

К своему прискорбию, я быстро поняла несколько вещей: мы с принцем находимся в его приёмной; я спала, сидя за столом, подложив под голову папку с досье; к моей щеке прилипла анкета довольно противного по характеру этого… как его… ай, ладно, потом вспомню.

Я вскочила, больно ударившись об край стола. Отодрала с щеки бумажку и засунула её в папку. Не глядя на принца, попыталась одновременно пригладить волосы и поправить ворот на платье.

— Вы должны спать в своей комнате. Вам выделили её специально для отдыха, — грозно произнёс принц, и прямо перед моим носом оказался небрежно брошенный на стол дорожный плащ. Изрядно запылённый.

— Сложно отдыхать в розовом безумии, — вырвалось у меня прежде чем включился мозг, и я испугано покосилась на мужчину.

Принц приподнял одну бровь, но комментировать мои слова не стал. Я же вытянулась в струнку и чётко отрапортовала:

— Больше не повториться, Ваше Высочество!

Аккуратно схватила плащ и, обойдя стол, направилась к платяному шкафу, что стоял в углу приёмной. Ещё вчера я, сунув в него нос, увидела, что на полках лежит сменная одежда принца, а на вешалках висит не только парадный костюм, но и верхняя одежда на разные сезоны.

По пути я быстро избавила плащ от пыли и грязи и повесила на плечики. Закрыла дверцы. Повернулась. И сразу же наткнулась на цепкий взгляд Его Высочества. Он так и стоял рядом с моим столом.

— Скажи, Элен, зачем Робертино Лоренцо записался ко мне на приём? Сегодня? И срочно? — задумчиво разглядывая меня, поинтересовался принц.

— А-а… — я часто-часто заморгала, не понимая, что ответить.

Во-первых, я не знала, что Лоренцо записался к нему на приём. Во-вторых, как он это сделал в обход меня. И, в-третьих, зачем? Видимо, те же вопросы интересовали и принца.

— Я… не знаю, — ответила смущённо и опустила глаза.

Ответом мне было звонкое раздосадованное цоканье и краткий перестук пальцами по деревянной поверхности стола.

— Неправильный ответ, — ответил принц.

Он развернулся и направился к двери в кабинет.

— Но я узнаю! — поспешно крикнула ему в спину.

— Уже лучше! — невозмутимо ответил он и скрылся за дверью.

— Осталось придумать — как… я это узнаю, — обескураженно пробормотала я, стоя посреди приёмной.

Вызвать Стрелку и бежать к Лоренцо? А я могу покинуть приёмную? Мне нужно отпроситься? А если я не могу уйти, то как?

— Кристалл связи в нижнем ящике стола! — послышался громкий голос принца из-за двери.

— Точно! — хлопнула себя по лбу.

Но, прежде чем связываться с мастерской Лоренцо, я постояла посреди приёмной и несколько раз глубоко вздохнула и выдохнула. Раньше этот нехитрый приём помогал мне собраться.

Итак, что мы имеем?

То, что я заснула на рабочем месте, определённо минус. То, что меня в таком виде застал принц, минус вдвойне. То, что я не знала ответа на его вопрос, минус втройне.

Плюсы будут?

Я с усилием потёрла лоб и приложила прохладные ладони к щекам, пытаясь разогнать остатки сна. Да, плюс, несомненно, есть. Он не уволил меня на месте. Есть ещё один плюс! Я нервно хихикнула. Мой рабочий дебют состоялся. Позорно, конечно, но состоялся.

Сейчас бы чашечку кофе, чтобы взбодриться. Позавтракать. Да и свежий номер «Королевского сплетника» уже вышел, интересно, что там сегодня пишут?

Мысли о кофе, завтраке и газете — прекрасном утреннем ритуале — были сладким зовом прошлой жизни. Которой больше не было. Здесь и сейчас мне нужно было сначала заслужить право на кофе, как бы грустно это не было.

«Мне нужна эта работа, — строго напомнила я себе. — Нужны деньги, чтобы вернуть своё наследство. И вот когда я его верну… у меня снова будет и вкусный кофе, и расслабленные завтраки каждый день».

— Меньше нытья, больше дела. По-моему, неплохой девиз получается, — тихо проговорила я и выпрямила спину.

Я решительно направилась к столу. Сначала — дело, выясню, зачем Лоренцо нужен принц. Потом — паника. Или кофе. Лучше — кофе.

Пока ждала соединения с мастерской, перебрала бумаги в папке. На память я никогда не жаловалась и, раскладывая досье приглашённых в посольство лиц, с радостью отметила, что запомнила почти всех, но перечитать еще раз нужно будет обязательно.

— Мастерская гениального королевского портного Робертино Лоренцо, — услышала я чарующий голос Анны и переключилась на разговор.

— Доброе утро, Анна. Это Элен из приёмной Его Высочества, — представилась я.

Кристалл связи сразу же замерцал изображением. Я мысленно усмехнулась. Надо же, какая осторожная у Робертино помощница. Кстати! Надо делать так же! Включать изображение только после того, как собеседник представится, — это же очень удобно.

— Элен, — мелодичный голос Анны был полон благодушия, — с добрым утром! Вы так рано и уже на рабочем месте, как приятно видеть подобное рвение. Уверена, Его Высочество оценит это по достоинству. Чем могу быть полезна?

«Да уж, он уже оценил», — с грустью подумала я, а вслух сказала:

— Анна, Его Высочество сказал мне, что мастер Лоренцо записался к нему на приём…

— Да. Это я нас записала, — с милой улыбкой проговорила Анна.

— А… — я на мгновение смутилась, но сразу же взяла себя в руки, — как ты это сделала? Если я об этом не знаю?

— Ах! — всполошилась Анна. — Ой! Элен, это моя оплошность! Я уже привыкла, что секретари принца меняются чаще, чем перчатки у придворных модников. Поэтому вчера мне даже в голову не пришло обратиться к тебе, проще было вызвать птичку. Чтобы она внесла нас в список.

— Птичку? — медленно проговорила я.

— Да. Ту самую, что вчера тебя сопровождала, — подтвердила Анна.

— Через птичку, значит… — задумчиво сказала я, стараясь, чтобы голос не выдал моего раздражения.

Стрелка крутилась вокруг меня весь оставшийся день и ни словом не обмолвилась. Вот же… мелкая… п… пташка!

Анна сокрушённо пожала плечами.

— Прости, я, правда, не подумала. Просто сделала, как обычно.

Я кивнула, решив не заострять на этом внимания. Пока не заострять. Но пометочку себе сделала.

— А зачем Лоренцо нужно к принцу? — задала следующий вопрос.

— Так, пространственный карман с магией поиска, — сказала она, — мастер хочет получить разрешение.

— Этим тоже занимается принц? — удивилась я. — Новыми деталями женской одежды?

— Что ты, Элен! Это не просто новая деталь. Это прорыв, — укоризненно покачала головой Анна. — Только, пожалуйста, не повтори это при мастере, он расстроится.

С этими словами Анна попрощалась, сообщив, что они прибудут через полчаса, и отключилась.

«Прорыв, ну надо же», — пробормотала усмехнувшись. Ладно, пора докладывать принцу.

Я внимательно осмотрела платье, кое-где поправила складки, разгладила лиф и вернула свежесть воротничку. Не то, чтобы моя бытовая магия идеально справлялась с поддержанием внешнего вида, но до вечера платье точно будет выглядеть идеально.

Внезапно желудок сжался в ледяной комок! Вечером приём! А я ещё не всю папку просмотрела! Стоп! Стоп, стоп, стоп! Я всё успею! Главное — распределить время.

Сделала глубокий и медленный вдох, я решительно постучалась в кабинет.

— Войди, — услышала громкий голос, и дверь передо мной распахнулась.

Его Высочество сидел за письменным столом, и сегодня на нём высились две огромные, аккуратно сложенные стопки бумаг. Принц, не глядя, брал верхний лист из правой стопки, бегло просматривал его, ставил подпись и отдавал своим птичкам. Они вились над его столом и непрерывно щебетали, как обеспокоенные родители над гнездом.

Пока я шла по кабинету, заметила, что некоторые документы принц откладывает во вторую стопку, которая высилась слева.

— Ну? — не поднимая головы, спросил он.

— Мастер Лоренцо хочет получить разрешение на использование пространственной магии и магии поиска при конструировании женской одежды, — на одном дыхании выпалила я, а замолчав, подумала: что же именно меня больше всего здесь подавляет? Личность принца или величина его кабинета?

Его Высочество поднял голову и задумчиво на меня уставился. Под его взглядом я ещё сильнее выпрямилась, подняла голову и старалась смотреть только на его подбородок. Сталкиваться с ним взглядом мне не хотелось.

— Хорошо, — сказал принц после долгой паузы и опустил голову, уткнувшись в свои бумаги. — Пусть оформляет заявку.

Я тут же развернулась и быстрее его птичек вылетела из кабинета.

— Стрелка! — строго позвала свою золотистую вредительницу.

Птичка сразу же закружилась по приёмной, закладывая в полёте немыслимые виражи.

— Почему ты мне ничего не сказала о мастере Лоренцо? — сурово спросила я и сложила руки на груди.

— А что я должна была сказать? — невинно поинтересовалась птичка.

— О том, что ты записала его к моему начальнику, — нахмурившись, сказала я.

— А-а-а… — защебетала Стрелка, — ну-у-у…

— Что? — наступала я на неё. — Зачем ты меня подставляешь?

— Да я… И вовсе нет… Да вообще… — заметалась птичка по комнате.

— Что? — ещё более грозно переспросила я, не спуская с неё глаз.

— Э-э-э… кофе? — примирительно спросила она, предварительно залетев на самый верх платяного шкафа.

— Хм… — я глянула на Стрелку со всей суровостью, какую-то только могла изобразить.

Птичка склонила голову набок, и глазки её забегали.

— Кофе. И свежий выпуск «Королевского сплетника», — многозначительно сказала я.

Подошла к шкафу и задрала голову.

— И давай договоримся…

Дверь приёмной распахнулась, и на пороге появился высокий, худощавый мужчина. Он выглядел так, словно только что сошёл со страниц светской хроники, но взгляд, которым он меня наградил, был холодный и расчётливый. Мне даже показалось, что он мгновенно оценивает всё, что видит. А может, это ощущение складывалось из-за очков в тонкой металлической оправе.

Просканировав комнату, мужчина молча направился в кабинет принца. Я бросилась ему наперерез, закрывая собой дверь.

— В чём дело? — приятный бархатный баритон никак не вязался с ледяным, равнодушным взглядом.

— Вам назначена встреча? — как можно спокойнее уточнила я и сухо сглотнула.

От мужчины веяло такой сильной магией, что противостоять ему было страшновато. Кожа на запястьях заныла. В висках застучало.

— Меня вызвал принц, — в голосе посетителя мелькнуло лёгкое недоумение.

— Представьтесь, пожалуйста, я доложу, — потребовала, не двигаясь с места.

Лицо мужчины слегка дрогнуло, уголки губ растянулись в обворожительной улыбке, и суровая маска неприступного человека мгновенно пропала. Я даже заморгала от неожиданности.

— Ну, хорошо, милая, если ты так настаиваешь, то позволь представиться. Меня зовут Адриан Вороновский***, и такая красавица может меня называть просто по имени.

Теперь его голос лился патокой и гипнотизировал. В глазах заплясали весёлые огоньки, а улыбка стала издевательской. Или мне опять показалось.

— И не только называть, но и звать, — его голос понизился до томного.

Он медленно наступал на меня плавной походкой хищника, а я, пытаясь сохранить прямую спину, отступала к двери кабинета.

— В любое время дня, — вкрадчиво проговорил он и опёрся рукой о дверной косяк, — и ночи, прелестница.

Я нащупала за спиной дверную ручку и сжала её, придавая себе уверенности. В груди всё сжалось в тугой, яростный комок.

— Господин Вороновский, — произнесла медленно, веско и твёрдо, — я личный секретарь Его Высочества, и меня зовут Элен. Прошу впредь обращаться ко мне уважительно. О том, что вы пришли, я сейчас доложу.

Не дожидаясь его реакции, рванула дверь и скрылась в кабинете принца. На секунду мне показалось, что от моего неожиданного появления, жизнь в комнате замерла.

Я развернулась. И тут же снова защебетали птички, зашуршала бумага, и перо в руке принца привычно заскрипело.

— Ваше Высочество, к вам господин Вороновский, — сказала я довольно громко, чтобы не подходить к столу.

— Пригласи, — не поднимая головы ответил принц.

Я скользнула обратно в приёмную, придержала перед Вороновским дверь и сухо произнесла.

— Проходите.

— Благодарю, леди секретарь, — с улыбкой произнёс он и чуть склонился в изящном поклоне.

Закрывая дверь, я услышала его радостный возглас.

— Какой прекрасный цербер поселился у тебя на пороге. Неужели нашему принцу наконец-то повезло?

Я поспешно захлопнула дверь и в раздражении закатила глаза. И это только первый рабочий день.

Так! Лоренцо!

Быстро связавшись с Анной, я переделала требование принца о подготовке необходимых бумаг.

— Спасибо, Элен, у нас всё готово, — мелодично ответила помощница королевского портного.

В этот момент комната наполнилась манящим запахом кофе. Передо мной мягко спланировала кофейная пара: изящная чашечка на небольшом блюдце. И рядом легла свёрнутая в трубочку газета.

Следом за ними на край стола уселась Стрелка. Она сразу же нахохлилась и отвернулась, старательно избегая моего взгляда.

Я вздохнула, с удовольствием вдыхая любимый аромат. Отложила газету на край стола, это потом, если выдастся свободная минутка. На душе стало спокойнее, хотя лёгкая досада никуда не делась. А ещё ведь надо закончить переговоры с птичкой. Непростые переговоры!

Я внимательно посмотрела на Стрелку. Та устроилась так, что сидела ко мне боком, взъерошив перья, и в целом выглядела очень напряжённой.

И тут меня осенило. Вспомнились слова Анны: «секретари принца меняются чаще, чем перчатки у придворных модников». Что, если её молчание о визите Лоренцо и остальные пакости было не вредительством? А просто глупой, детской попыткой сохранить свою значимость. Оставить меня в неведении о чём-то важном, чтобы потом «спасти» ситуацию и выглядеть незаменимой.

— Давай договоримся, — мягко сказала я. — Я знаю, каково это — жить в ожидании, что в любой момент тебя могу признать ненужной и выбросить.

Стрелка настороженно повернула ко мне голову. Один чёрный глаз-бусинка внимательно следил за мной.

— Я понимаю, — осторожно продолжила я, бесшумно помешивая кофе маленькой ложечкой, — ты не знаешь, чего ждать от новой… от меня. Думаешь, если я всё буду знать, ты станешь не нужна.

Птичка замерла. Похоже, я попала в точку. Что ж, продолжим!

— Но вот в чём дело, Стрелка. Я не собираюсь от тебя избавляться. Мне нужен союзник. Поэтому давай начистоту.

Я отложила ложечку. Сделала глоток любимого напитка, давая птичке время осмыслить мои слова.

— Давай не будем соревноваться. Будем командой, — предложила я Стрелке, внимательно наблюдая за ней. — Ты в курсе всего, что происходит во дворце. Я упрямый секретарь, который никуда не денется. Мы можем вести с тобой войну на истощение…

Выразительно посмотрела на птичку, и она ещё больше нахохлилась под моим взглядом.

— А можем, — я сделала драматическую паузу, склонилась к ней и сказала, понизив голос, — объединить усилия и править в этой приёмной вместе.

Выпрямилась и с удовольствием сделала глоток вкусного кофе.

— Я выбираю второй вариант, — сказала уверенно и вопросительно приподняла брови. — А ты?

Птичка топталась на столе, расправляя и складывая крылышки, и не проронила ни слова. Я тоже молчала, наслаждаясь отлично сваренным кофе.

«Хорошо бы позавтракать, — подумала, отставляя пустую чашечку, — на одном кофе долго не протянешь. Интересно, на какое время у принца запланировано время на еду?».

— Считаю твоё молчание знаком согласия, — сказала я, открывая папку с досье. Нужно прочитать оставшиеся анкеты и проверить себя, много ли я запомнила.

Птичка вспорхнула со стола, но я решила на неё не смотреть.

Перелистнув пару страниц, я увидела, как Стрелка аккуратно положила передо мной тонко свёрнутый свиток.

— Расписание Его Высочества, составленное несколько дней назад, изменения вносились только на сегодняшний день, — стараясь сохранить независимость, сказала птичка.

Я посмотрела на неё и улыбнулась.

— Спасибо. Ты отличный напарник.

Стрелка фыркнула. Закатила глаза и вспорхнула. Сделала несколько кругов по комнате и, сделав вид, что это чистая случайность, приземлилась на высокую спинку моего стула.

Моя улыбка стала шире. Я развернула свиток и погрузилась в чтение, но дочитать не успела. Дверь в приёмную снова распахнулась.

Первым в приёмную величественно вплыло платье. Мой взгляд скользнул по ткани, и дыхание перехватило. От одного только взгляда на манекен по телу побежали мурашки. Это была не просто ткань, не просто образ, не просто платье. Это была магия, застывшая в бархате и шёлке.

Лунный свет и ночное небо. Цвет платья был сложным. Переливчатым. Где-то глубокий сапфир, где-то мягкий серебристый аметист. Оно мерцало при малейшем движении, как будто миллионы очень маленьких искр прятались в мягких складках.

Но больше всего меня поразил лиф. Ажурная паутина из тончайшего кружева была сплетена настолько плотно, что со стороны казалась второй кожей.

Его хитрость заключалась в том, он был одновременно и закрытым, и обманчиво откровенным. Кружево скрывало плечи, ключицы и линию декольте. Оно спускалось на рукава, продолжая магию иллюзии. Это была игра света и тени. Скрытого и явного.

Декольте было строгим, как я и просила, но… сияние, идущее от кружева, делало его невероятно соблазнительным.

Этот наряд был одновременно и скромным, и вызывающе-эротичным.

Я медленно встала и невольно сглотнула. И даже облизала вмиг пересохшие губы.

Следом за платьем в приёмную скользнула Анна с кипой бумаг подмышкой, и танцующей походкой впорхнул Робертино Лоренцо.

Стрелка, что-то невнятно булькнув, сорвалась с места и заняла стратегическую позицию на самом верху шкафа.

Лоренцо подскочил ко мне, уселся вполоборота на стол и своим тонким, но жёстким пальцем вернул мою челюсть на место. И только в этот момент я поняла, что смотрела на платье с открытым ртом.

— Милочка, это самая лучшая реакция на моё произведение искусства. — довольно проговорил Лоренцо и тоже уставился на платье. — Мне кажется, я превзошёл себя!

Он скрестил на груди руки и выглядел невероятно довольным.

— Это невероятно красиво, — прошептала я, всё ещё пытаясь справится с потрясением.

Мастер хмыкнул.

— Вы будете великолепно смотреться вдвоём. Это говорю я — гений портновского искусства.

Краем глаза я заметила, как Анна направляется к кабинету принца и бросилась ей наперерез.

— По инструкции я должна доложить о твоём, — я покосилась на портного и поправилась, — вашем визите.

Анна сделала шаг назад.

— Пожалуйста, пожалуйста. Скажи, что прибыла Анна, помощница королевского портного с документами на подпись, — с мягкой улыбкой сказала она, ничуть не обижаясь.

— А… мастер? — я с недоумением посмотрела на Лоренцо.

— А я туда не пойду! — воскликнул портной и соскочил со стола. — Нет, нет, даже не уговаривайте! Бюрократия, это не для меня. С этим прекрасно справляется Анна.

Он обошёл платье, то там, то здесь поправляя что-то невидимое моему взгляду.

— Я пришёл на примерку, — Лоренцо посмотрел на меня, выглянув из-за плеча манекена.

— Оу, — почему-то смутилась я и быстренько шмыгнула за дверь.

И только войдя в кабинет принца, поняла, что забыла постучаться.

Принц и его посетитель самозабвенно ругались, не замечая ничего вокруг. Вороновский стоял ко мне спиной и отчаянно размахивал руками. Его идеальная причёска находилась в беспорядке. Он очень быстро сыпал специфическими терминами.

Признаться, я в его речи смогла понять только предлоги и парочку глаголов.

Его Высочество развалился в кресле и периодически вставлял в монолог Вороновского яростное «нет», отчего Адриан распалялся ещё больше.

Я аккуратно постучала, но они не услышали. Я постучала громче и кашлянула.

Вороновский замолчал и резко обернулся.

— Помощница королевского портного ожидает в приёмной.

— Ну наконец-то! — запальчиво выкрикнул Вороновский и, резко сунув руки в карманы брюк, отошёл от стола принца.

— Пригласи, — бросил принц, даже не взглянув на меня.

Его пальцы выбивали рваный ритм по ручке кресла. Мне показалось, что он очень раздражён, но вот только чем? Моим вторжением или разговором с Вороновским?

— И, Элен… — устало сказал он. — В следующий раз стучись с той стороны. У меня не всегда есть время на… — он вздохнул и потёр кончиками пальцев лоб, потом посмотрел на меня и просто добавил: — Пригласи.

— Да, Ваше Высочество, — я повернулась и сделала лёгкий книксен, — простите за вторжение.

Вороновский хмыкнул, а принц величественно кивнул.

— Прощаю.

С сильно бьющимся сердцем я скользнула обратно на свою территорию. Пропустила Анну и без сил рухнула на стул.

— Выше нос, милочка! Ты определённо лучше всех предшественниц, — приободрил меня Лоренцо, и я криво улыбнулась. — А теперь примерка, — он показал на ширму, которая невесть откуда появилась в приёмной.

— Вы думаете, это нормально? — я кивнула в сторону кабинета принца, — Ну… на рабочем месте…

Лоренцо встал подбоченясь и с усмешкой уставился на меня.

— Во-первых, прекрасно выглядеть, это часть твоего рабочего процесса, — веско сказал он. — А во-вторых… — понизил голос до шёпота, — Анна задержит их ровно на столько, сколько продлится примерка.

И неожиданно мне подмигнул.

— Но я не смогу надеть платье без чужой помощи, — вставая, попыталась возразить я.

— А я здесь на что? — искренне удивился Лоренцо. — Я даже королеве помогал. Со мной, как с лекарем — секретов быть не может!

Я замерла на полпути к ширме. Щёки запылали. Лекарь? Такое сравнение не так чтобы успокаивало.

— Господин Лоренцо, я… — начала говорить смущённо, но он энергично махнул рукой, отрицая все возражения.

— Платье ждёт встречи с хозяйкой! — патетично провозгласил он. — Не заставляй его томиться!

Я вздохнула, понимая, что спорить с этим ураганом в человеческом обличье бесполезно.

— Хорошо, — сдалась я. — Но при одном условии.

— О-о! Обожаю условия! — восхищённо проговорил он и даже принялся потирать руки, как будто я предложила ему увлекательную игру. — Какое?

Я посмотрела на него, поджав губы. Потом отвернулась и погладила складки своего платья, испытывая крайнюю степень неловкости.

— Никаких личных комментариев о… — я запнулась и слегка перевела дыхание, — моей фигуре. Ни одного слова.

Лоренцо приложил руку к сердцу с таким видом, будто я только что усомнилась в его чести.

— Милочка! Я — художник! Моё ремесло — возвышать, а не унижать. Ваши прелести в безопасности от моих критических оценок.

Он сказал это настолько торжественно, что я невольно улыбнулась.

— Тем более я уже прекрасно знаю вашу фигуру благодаря подробным меркам, — тут же добавил он, и я смутилась ещё больше.

«Ладно, — подумала я, махнув рукой. — Ладно, это просто дополнительная проверка на прочность. Буду воспринимать это именно так». И принялась раздеваться.

Лоренцо находился здесь же за ширмой. Он снял платье с манекена, и ткань заструилась у него в руках. Помогая мне надеть его, Лоренцо прикасался ко мне настолько тактично и аккуратно, что вскоре я почувствовала себя вполне уверенно.

А когда посмотрела в зеркало, прилепленное к внутренней стороне ширмы, то не узнала себя. Из-за зеркальной глади на меня с достоинством и вызовом смотрела красивая женщина. Мурашки снова побежали по коже.

— Ну? — раздался довольный голос королевского портного. — Говори что-нибудь! Или я снова превзошёл себя настолько, что ты потеряла дар речи?

Я с шумом выдохнула.

— Я… — начала говорить, пытаясь собраться с мыслями и не в состоянии оторвать взгляд от своего отражения в зеркале.

— Я просто не знаю, что сказать, — призналась честно, поворачиваясь то вправо, то влево. — Это магия.

Лоренцо театрально всплеснул руками, и его лицо озарилось торжествующей улыбкой.

— Магия? Пф-ф-ф! — тем не менее фыркнул он. — Это, милочка, не магия! Магию может сотворить любой деревенский самоучка, а вот такое… — он широким жестом обвёл меня с ног до головы и вздохнул, гордо задрав нос, — такое могу создать только я!

Он подошёл ближе и поправил складку на моём плече. Его прикосновения было безличным и профессиональным. Как у скульптора, придающего глине нужную форму.

— Но, что я тебе скажу, моя дорогая, — тихо проговорил он, медленно поворачивая меня вокруг своей оси, как куклу. — Платье, это оружие.

Он встал у меня за спиной, и я встретила его взгляд в зеркале. А встретив, замерла. Неожиданно сквозь наигранную шутовскую маску на меня посмотрел опытный дворцовый интриган. Я моргнула, и наваждение пропало.

Лоренцо улыбнулся.

— Я создаю оружие для светской битвы, милочка, а не карнавальные костюмы. И сейчас ты чувствуешь себя уверенной и даже беспощадной. Не так ли?

Я повернулась к нему, и платье, красиво переливаясь, послушно легло пышными складками. Оно не сковывало движения, напротив! Оно было лёгким. Каждый шаг заставлял искры, спрятанные в ткани, вспыхивать и гаснуть, оставляя за собой чуть заметный шлейф струящегося света.

— Да, — твёрдо сказала я. — Я чувствую себя…

Но договорить, сформулировать я не успела. Лоренцо поднял палец и с театральным придыханием сказал:

— Вот! Запомни это состояние! И сохрани его, — он расправил складки на моём подоле и полюбовался, наклоняя голову то вправо, то влево. — Первый приём. Первый выход в такой высокой должности, — сказал он и поднял на меня глаза. — Ты должна быть готова ко всему. А в этом платье ты можешь хоть на дуэль выходить, хоть убегать от назойливого поклонника — всё равно будешь выглядеть великолепно.

— Господин Лоренцо… — начал говорить я, потому что кое-что меня зацепило в его речи, но мастер меня нетерпеливо перебил:

— Робертино! Милая моя, я редко кому позволяю называть меня по имени, но раз уж я позволил… — он выразительно посмотрел на меня, и я сдалась. Опять! В который раз! Но, видимо, с ним, с этим ураганом эмоций по-другому не получится.

— Робертино, — с лёгким поклоном сказала я, и Лоренцо расплылся в довольной улыбке, — почему вы назвали мою должность «такой высокой». Я всего лишь секретарь.

— Где ты жила всё это время, дитя моё? — всплеснул руками королевский портной. — Ты личный секретарь Его Высочества. Выше тебя только министры, да и то не все.

— Что? — ошарашенно произнесла я и, почему-то посмотрела на Стрелку.

Та так и сидела наверху шкафа и взирала на нас с явным беспокойством.

— А впрочем, откуда тебе это знать, — тут же добавил Лоренцо, и одним незаметным движением сдвинул ширму. — Но на месте принца я бы тебя предупредил.

Он крутанулся на месте, словно не мог сдержать эмоции. Подмигнул мне и весело воскликнул:

— Что я и сделал!

Он с предвкушением потёр ладони. Поднял плечи и с восторгом выдохнул:

— Всегда хотел выступить в роли доброго дядюшки!

И именно в этот момент, так, как будто вся сцена была максимально отрепетирована, дверь в кабинет Его Высочества распахнулась.

Первым в приёмную вышел принц. Вид у него был очень усталый. Меня на мгновение кольнуло сочувствие, захотелось что-то немедленно сделать, чтобы облегчить его ношу.

— Элен, я иду обедать, — сказал он, не глядя на меня.

Лоренцо сделал скользящий шаг назад, уходя с пути Его Высочества. Я сделала то же самое, но платье сверкнуло искорками, и принц поднял на меня глаза.

И за-стыл.

Ему в спину врезался Вороновский. Он ругнулся себя под нос и тоже посмотрел на меня.

— Ох! Вот это да! — выдохнул он восхищённо.

Этот возглас вывел принца из ступора. Он моргнул, а потом его лицо снова стало непроницаемым. Он сурово зыркнул на Вороновского, прервав его восторженные возгласы. Ещё раз посмотрел на меня… от его взгляда у меня почему-то пересохли губы… и стремительно вышел из приёмной, хлопнув дверью.

Вороновский бросился следом. В комнате повисла оглушающая тишина.

— Мы все подписали, — раздался тихий голос Анны, и он разрушил, наконец-то, эту странную атмосферу.

— Ага! — снова подлетел ко мне радостный Лоренцо. — теперь-то можно! Карманы. Тот, о котором мы говорили, справа. Проверь.

Я, как зачарованная, осторожно сунула руку в почти неощутимый разрез в складках юбки. Мои пальцы легко нащупали привычную гладь зачарованного пространства, и я задержала дыхание.

— А теперь положи туда что-нибудь, — с воодушевлением сказал Лоренцо и, не глядя, протянул руку к Анне. Та вложила ему в ладонь несколько листком бумаги. — Например, вот это.

Я нерешительно посмотрела на мастера, потом перевела взгляд на абсолютно спокойную Анну.

— Ну, давай-давай, порадуй любимого дядюшку, — подтолкнул меня Лоренцо, потом обернулся к Анне и добавил: — Всегда хотел это сказать!

Его помощница понимающе улыбнулась.

Я взяла бумаги и аккуратно спрятала их в карман. Снаружи ничего не изменилось, платье не топорщилось, и по нему вообще не было видно, что в карман что-то положили.

— А теперь, — заговорщицки наклонился ко мне Лоренцо, — призови документы на имя Элен Лерхенфельд.

— Что?

— Смелее, милочка!

Я снова засунула руку в карман и мысленно произнесла традиционную формулу поиска. В руку плавно скользнули только что положенные в карман свитки. Вытащив их наружу, непонимающе уставилась на королевскую печать и своё имя, вписанное рядом с именем королевского портного.

— Твоя изумительная идея. Моё гениальное воплощение. Мы теперь партнёры, детка, — потирая руки, проговорил Лоренцо.

— Господин Вороновский потребовал наложить ограничения, — проинформировала Анна. — В целях безопасности необходимо уменьшить размер кармана.

— Ах! Кто бы сомневался! — театральным жестом приложив кисть ко лбу, воскликнул Лоренцо.

— Я добилась того, чтобы размер пространственного кармана был размером с дамскую сумочку, — невозмутимо добавила Анна.

— Ты же не уточнила размеры дамской сумочки, — испуганно спросил Лоренцо.

— Ни в коем случае, — скупо улыбнулась Анна. — Ни Его Высочество, ни господин Вороновский не заинтересовались данным вопросом, и я посчитала излишним… перегружать их подобной информацией.

Мастер и его помощница выразительно переглянулись, а потом, не сговариваясь, посмотрели на меня.

— Пожалуй, я тоже не буду им говорить, что сумочки у нас бывают разные, — поспешила их успокоить и посмотрела на Стрелку.

— Молчу! — поспешно чирикнула та и опасливо покосилась на королевского портного.

— Мы сработаемся! — воскликнул Лоренцо, хлопнул в ладоши и быстро распорядился: — Анна, помоги Элен переодеться. Элен, платье доставят в твою комнату, и Мари придёт тебе помогать. Она делает изумительные причёски. А я побежал!

Проговорив скороговоркой все указания, он выпорхнул из приёмной. Анна помогла мне разобраться с платьем и тоже ушла. Вместе с платьем и ширмой. Я устало опустилась на стул и, поставив локти на столешницу, подпёрла кулачками голову.

Хотелось есть.

Но не успела я спросить у Стрелки насчёт обеда, как дверь приёмной вновь распахнулась. Но на этот раз в неё вошёл слуга в королевской ливрее. Перед собой он толкал сервировочный столик.

Не обращая на меня внимания, он быстро подкатил его к креслу и отработанными жестами снял магическую защиту с тарелок. В нос ударил манящий аромат вкусной еды.

— Приятной трапезы, леди личный секретарь Его Высочества.

— Приятной трапезы, леди личный секретарь Его Высочества.

— Спасибо, — ответила я, надеясь, что он сейчас уйдёт. Но мои надежды не оправдались.

Слуга всего лишь отошёл в сторону и почтительно замер, заложив руки за спину.

«Ладно, — с тоской подумала я и встала, — в конце концов, ела же я под бдительными взорами Вольдемаровских тётушек. Ела и ни разу не подавилась, как бы им не хотелось».

Я подошла к креслу, села и взяла в руки ложку. Один вдох и у меня буквально потекли слюнки. В желудке приятно засосало. От тарелки поднимался густой, душистый аромат. Пахло перцем, укропом и наваристым бульоном.

— Тц-ц-ц-ц, — застрекотала над ухом Стрелка, и щеку обдало сильным потоком воздуха от её крыльев.

Я непонимающе подняла голову, всё ещё сжимая в руках ложку.

— Пс-с-с, — шикнула она.

— Что? — почему-то шёпотом переспросила я.

Стрелка демонстративно закатила глаза и перепорхнула на сервировочный столик. Села на самый край, рядом со столовыми приборами, и призывно на меня посмотрела.

Мне, конечно, ужасно хотелось есть и не обращать на неё внимания, но… я случайно посмотрела на слугу и увидела, с каким интересом он наблюдает за нами. Почувствовав мой взгляд, он потупился и больше в нашу сторону не смотрел.

Я снова взглянула на птичку. Та, осторожно балансируя на одной лапке, коснулась когтем маленькой ложечки на очень длинной ручке. На конце ложки был расположен крошечный хрустальный шарик.

Еле сдерживая тяжёлый вздох, я аккуратно положила на место столовый прибор, что всё ещё держала в руке, и взяла ложку дегустатора. Да-да, именно так назывался этот артефакт.

Вольдемар ужасно гордился, что на одном из королевских приёмов ему удалось заполучить подобную вещицу и впредь с ней не расставался. На каждом приёме он щеголял это ложечкой, проверяя каждое блюдо. Если в еде был яд или любая магическая порча, шарик должен был вспыхнуть кроваво-красным цветом.

«Это высший шик! — с удовольствием провозглашал он. — Все приближённые к королевской семье так делают».

Я вопросительно посмотрела на птичку. Та важно кивнула и покосилась на слугу.

«Ладно», — в который раз за сегодняшний день, сказала я и осторожно опустила артефакт в суп.

Шарик остался прозрачным.

Я перевела дух, очистила ложечку с помощью магии и поочерёдно опустила её в каждое блюдо. Потом посмотрела на королевского слугу. Его ресницы так и были опущены, а лицо выглядело бесстрастным.

Хрустальный шарик всё время оставался идеально прозрачным.

— Всё чисто, — сказала Стрелка и перепорхнула на другую сторону стола.

Я выдохнула, чего сама не ожидала. Отложила ложечку в сторону и, наконец, принялась за еду.

Когда мой обед закончился, слуга всё так же молча собрал тарелки, откуда-то из-под стола вытащил продолговатый изящный ящичек и положил артефакт дегустатора на бархатную подушечку. Захлопнул коробку и с почтительным поклоном протянул её мне.

Я покосилась на птичку, и она быстро-быстро закивала.

— Спасибо, — с признательностью сказала я, забирая у слуги коробочку.

И так как в этот момент я смотрела именно на него, то успела заметить тень удовольствия, мелькнувшую на лице.

Когда дверь за слугой захлопнулась, я повернулась к Стрелке и потребовала объяснений.

— Что это было? Мне теперь нужно везде проверять свою еду?

— Только если ешь одна. В смысле, во дворце и не в присутствии принца, — важно ответила птичка, подумала и добавила: — или другого члена королевской семьи.

— Но почему?

— Ну… — смутилась Стрелка, — тебя… будут проверять. Испытывать. Это дворец! Кто бы ни занял эту должность, найдётся масса недовольных людей.

— И когда закончатся эти проверки? — не особо надеясь на честный ответ, спросила я и отправилась за свой стол. Время приёма в посольстве неумолимо приближалось, а я ещё не всех изучила.

— Года через два, — помолчав, с сомнением ответила птичка, — пока не привыкнут.

Я тяжело вздохнула. Села. Открыла папку.

— Послушай, а зачем мне нужно знать всех этих людей? — решила спросить у Стрелки, раз уж пошёл такой откровенный разговор.

— Ну не принцу же их всех запоминать! — сразу же возмутилась птичка, будто я сказала что-то крамольное. — Понимаешь, на таком приёме твоя задача — стоять позади и сообщать Его Высочеству, кто к нему подходит. Особенно в самом начале, когда все будут пытаться… это…

— Познакомится с ним поближе, — закончила я неё.

— Что-то вроде этого, да, — согласилась Стрелка.

— А раньше он как справлялся? — я внимательно посмотрела на птичку.

— А раньше он как справлялся? — я внимательно посмотрела на птичку.

— Ну… — Стрелка взлетела и сделала пару кругов, прежде чем ответить, — он брал кого-нибудь из нас.

— И это была ты, — сказала я утвердительно.

— Что было, то прошло, — проворчала Стрелка, приземлилась на спинку кресла и отвернулась.

Приёмная погрузилась в тишину. Я читала досье и косилась на нахохлившуюся пташку. А потом не выдержала.

— Стрелка, — позвала я её, но птичка только раздражённо взмахнула крыльями. — Идём вместе изучать гостей. Мне кажется, сегодня лишняя помощь нашему принцу не помешает.

Птичка обернулась и недоверчиво уставилась на меня одним глазом.

— Да?

— Уверена, — ответила я, понимая, что не знаю, как буду объяснять Его Высочеству присутствие Стрелки на приёме. Но я что-нибудь придумаю.

— Ну ладно, — она резво перелетела мне на плечо и тихонечко ткнула клювом в щеку, — за работу! У нас мало времени.

Я усмехнулась, но в принципе была с ней согласна.

Как оказалось, Стрелка уже знала половину гостей, потому что не раз была в посольстве Вердании. А значит, их знал и принц!

Объем работы резко сократился. Ведь нам нужно было только скрупулёзно изучить новеньких. Тех, кто приехал с новым послом в команде дипломатической миссии. Этим мы и занимались до вечера, периодически проверяя друг друга.

К нам больше никто не врывался, да и принц с обеда так и не вернулся.

Время приёма в посольстве неумолимо приближалось. С одной стороны, мне казалось, что мой первый рабочий день какой-то нескончаемый, а с другой, что время летит ужасно быстро и мне становилось страшно.

— Пошли одеваться, — сказала птичка, и сердце моё вообще рухнуло в пятки, да так там и осталось.

До комнаты мы добрались очень быстро и без приключений. Рядом с комнатами принца стояли гвардейцы. Увидев их, я сбилась с шага и остановилась.

— Пойдём, пойдём, — дёрнула меня птичка, — неужели ты думаешь, что Его Высочество поедет в посольство, как простолюдин? Нет! И охрана, и сопровождающие лица будут обязательно. И поедете вы не по улице, а сразу через портал, вы же представители королевской семьи!

Она буквально заталкивала меня в комнату, тюкая клювом в плечо между словами.

В комнате меня уже ждала Мари, платье и множество процедур, положенных благородной даме, которая собирается на бал. Вокруг нас порхала Стрелка и занудно напоминала о времени.

— Ты должна выйти из своей комнаты первой, понимаешь? Принц не должен тебя ждать, — зудела она, всё больше и больше заставляя меня нервничать.

В противовес ей Мари была сама невозмутимость. Её движения были выверенные и спокойные. Она доброжелательно улыбалась и мягко спорила с птичкой о том, что торопливость хороша только при ловле мух, а для создания настоящей красоты требуется время и терпение.

Наконец, мы вышли из комнаты, и я чуть перевела дух. Гвардейцы были на месте, Его Высочество ещё не вышел. Мари не торопилась уходить, и я была ей очень благодарна. Мы встали чуть в сторонке, но так, чтобы меня сразу было видно.

Дверь распахнулась. Принц вышел из комнаты, на ходу поправляя запонки. И в этот момент я поняла, насколько Робертино гений.

Мы смотрелись с Его Высочеством так, будто дополняли друг друга не как романтическая пара, а как живая иллюстрация мощи нашего королевства. Как тщательно продуманное и совершенно четкое послание.

У меня аж мурашки побежали по коже.

Его костюм подчёркивал власть и неприступность. Моё платье говорило о богатстве, сдержанности и изысканности двора. Сила и утончённость. Две стороны одной медали.

Принц застегнул запонку и поднял на меня взгляд. В его глазах, помимо быстрой и профессиональной оценки, промелькнуло что-то непонятное. То ли восхищение. То ли скрытое удовлетворение.

Он коротко кивнул, оглянулся на камердинера и протянул руку. Тот вложил ему в ладонь плоскую бархатную коробочку.

— Надень, — сказал он и протянул коробку Мари.

Та ловко раскрыла её и достала длинные серьги изумительной красоты. Как только она надела их мне, я почувствовала волну чужой магии.

— Охранные амулеты, — шепнула Стрелка. — Так положено.

Ни слова не говоря, принц развернулся. Гвардейцы тут же выстроились вокруг нас, замыкая в кольцо, а я встала чуть левее Его Высочества и на шаг позади.

Мы шли по коридорам дворца, и я чувствовала себя важной деталью единого механизма. Под высокими сводами дробился четкий шаг гвардейцев. Широкая спина принца, казалось, защищала меня от всего мира. Моя душа наполнилась странным и будоражущим чувством, как будто от меня тоже очень многое зависит.

Именно в этот момент я приняла решение, что нашла своё место. Потому что… мне это все понравилось.

Как только мы миновали портал и оказались в посольстве Вердании, гвардейцы, вытянувшись навытяжку, встали почётным караулом.

Нам навстречу уже спешил бессменный, как я прочитала в досье, управляющий этим домом и главный устроитель всех торжеств посольства.

— Ваше Высочество, — тихо проговорила я, — вам сообщать информацию только о новых лицах, прибывших в наше королевство?

Принц медленно повернул голову и покосился на меня. На мгновение мне показалось, что он, во-первых, не ожидал моего вопроса, а во-вторых, даже не думал, что я справлюсь с его заданием. Интересно, на что он тогда рассчитывал? На помощь Стрелки? Но ведь я могла не взять её с собой.

— Да, — ровно ответил он, — всех остальных я знаю.

«Вот же хитрый лис, — удивительно, но я восхитилась, — вы знали, что в той папке информация и на новых, и на старых представителей посольства. Но ничего мне не сказали. Решили проверить, как справлюсь?»

Почему-то это открытие ещё больше вдохновило меня. Подстегнуло в желании показать высокомерному Его Высочеству, что я не просто случайная женщина, оказавшаяся рядом с ним. Нет! Я именно та, в ком он нуждался!

«Что ж, проверяйте, Ваше Высочество, — мысленно парировала я, и губы растянулись в самой обворожительной улыбке. — Я усвоила главное правило: в вашей игре надо предугадывать ходы. И не ждать подробных инструкций. Значит, поиграем!»

Настроение взмыло до самых небес.

Впереди уже слышались первые аккорды музыки и приглушённый гул голосов. Двери в бальный зал почтительно распахнулись перед нами. Шум голосов смолк, и в полной тишине величественно прозвучало:

— Его Королевское Высочество, принц Касиан Аввионский!

В этот раз я шла совсем позади принца, как подсказала мне птичка, полностью находясь в тени его величественной фигуры. Шла и ловила на себе не только восхищённые взгляды, но и любопытные. А по большей части — завистливые.

Я искренне порадовалась тому, что захватила с собой ложечку-артефакт, но решила ничего не есть.

Всю официальную часть я простояла за спиной принца, сообщая нужную информацию, и ни разу не сбилась.

К тому моменту, когда поток желающих засвидетельствовать своё почтение Его Высочеству иссяк, у меня спина невыносимо болела от напряжения, а лицо свело судорогой от постоянной улыбки.

Голова гудела от бесконечного потока имён, титулов и светской болтовни. Я пыталась фильтровать всё, что слышала, выуживая суть, но понимала: пока мне это не по зубам.

Пару раз я натыкалась взглядом на старых знакомых по королевским балам, на которые мы приезжали вместе в Вальдемаром. Но они искусно делали вид, что со мной не знакомы. Было заметно узнавание, мелькавшее в глазах, но ни улыбки, ни поклона я не удостаивалась.

Принц, закончив разговор с очередным важным сановником, на мгновение повернул голову в мою сторону и протянул свой почти пустой бокал.

— Освежить, — коротко бросил он, не глядя на меня.

— Ну, что вы! Позвольте позвать слуг! — сразу же засуетился стоящий рядом посол, но Его Высочество жёстко прервал его.

— С этим справится мой секретарь.

— Сию минуту, Ваше Высочество, — тихо откликнулась я, делая лёгкий реверанс, но принц уже продолжил прерванный разговор и никак не отреагировал на мои слова.

Развернувшись, я выскользнула из плотного кольца людей и глубоко вздохнула. Колени мелко дрожали от напряжения, ведь я столько времени простояла не шевелясь.

— Тебе надо воздуха глотнуть, — заботливо прощебетала птичка, и я мысленно с ней согласилась. Надо бы, но у меня приказ. А, впрочем… Я посмотрела на принца. Несколько минут ничего не решит.

— Ты знаешь, где здесь балкон? — тихо спросила у Стрелки, и она вспорхнула с моего плеча, указывая дорогу.

Вместо того чтобы искать слуг, я свернула вслед за птичкой в первый же свободный арочный проём, ведущий на полутёмный балкон.

Прохладный ночной воздух ударил в лицо, смывая удушливую смесь духов, винных паров и светского притворства. Я жадно вдохнула, прислонившись лбом к холодной каменной колонне. Звон в ушах начал понемногу стихать.

«Совсем чуть-чуть, — пообещала себе, закрывая глаза. — Немножко подышу воздухом и постою в тишине, и я снова буду готова улыбаться и шептать вам на ухо, кто этот толстяк в бархатном камзоле, Ваше Королевское Высочество».

— Типичный верданский приём, — пробурчала недовольно Стрелка. — Море дорогих туалетов, тихий гул светских сплетен и видимая всем напряжённая дипломатическая игра. И всё это под маской вежливых улыбок. Посол новый, интриги старые.

— Думаешь? — расслабленно спросила я, не открывая глаз.

— Уверена! — твёрдо ответила птичка. — Принц потому и отослал тебя, что ничего интересного не происходит. Отсылая за напитком, он дал тебе передышку, чтобы не сломалась раньше времени.

Я задрала голову, посмотрела на звёздное небо и благодарно улыбнулась.

«Вы не принц, Ваше Высочество. Вы хитрый лис и манипулятор, — подумала я и усмехнулась. — И всё равно спасибо».

Я ещё раз вдохнула полной грудью, набираясь сил. Сжала кулаки, выпрямила спину и развернулась, чтобы снова войти в зал. Но у меня не получилось.

— Как ты оказалась здесь? — в мой локоть вцепились сильные мужские пальцы. — Ты что, преследуешь меня? Хочешь разрушить моё будущее?

— Ты что, преследуешь меня? Хочешь разрушить моё будущее?

Стрелка вспорхнула с моего плеча, словно испугалась чего-то. Я замерла на месте.

Голос, который я надеялась никогда больше не слышать, вонзился в голову острой иглой. Я совсем забыла про него. Точнее, не так. Я помнила свою цель, она горела у меня в груди ровным, спокойным огнём, но то, что Вольдемар может оказаться в посольстве… вот об этом я не думала.

С одной стороны, он не пропускал ни одного приёма. Во дворце. Куда путь ему открылся благодаря нашей женитьбе. А, с другой стороны — посольство, не дворец.

— Как ты здесь оказался? — вырвался у меня вопрос.

Вместо ответа Вольдемар сжал мой локоть сильнее, так что я поморщилась.

— Как я здесь оказался? — буквально зашипел мой бывший муж и придвинулся ближе. Я отступила на шаг. — Не твоего куцего ума дело. А вот довольствие тебе, я смотрю, надо урезать. Красиво живёшь на мои деньги, да, Элен? Быстро же у тебя получилось забыть меня!

Странным образом именно эта грубость и несправедливые обвинения стали тем щелчком, что вернули меня в реальность. К моему удивлению, внутри меня была идеально ровное, холодное спокойствие. Ни гнева, ни страха.

Я медленно, с преувеличенным равнодушием, посмотрела на его пальцы, вцепившиеся мне в локоть, а затем подняла взгляд.

— Вольдемар, — произнесла я ровно, без тени эмоций. — Кажется, ты забыл два важных момента. Первое: в приличном обществе женщин не хватают за руку без их разрешения. Особенно чужих женщин. Откуда эти кабацкие замашки? Рекомендую отпустить меня, пока никто не увидел.

Его лицо исказилось гримасой брезгливого раздражения, но руку мою он так и не выпустил. Он открыл было рот, но я не дала ему сказать ни слова.

— Второе: твоё будущее меня интересует чуть менее, чем никак.

Я не вырывалась. Просто стояла и смотрела на него с ледяным безразличием. Дала ему самому сделать выбор: отступить или устроить сцену, которая может привлечь ненужное внимание.

— Неужели ты не понимаешь, как это выглядит со стороны? — бывший муж явно не желал отступать, и я удручённо вздохнула.

К сожалению, Вольдемар воспринял мой вздох, как признание правоты его слов. Он приосанился и грациозно откинул прядь со лба, продолжая цепко держать меня за локоть.

— Одинокая, брошенная мужем женщина. Без гроша в кармане. На приёме такого уровня… — он оценивающе посмотрел на меня, и неожиданно я увидела, как в его голове щёлкают невидимые счёты.

Его взгляд скользнул по моему платью, задержался на сложном плетении кружева, остановился на драгоценных камнях у меня в ушах.

— Люди подумают… — заторможено продолжил он, не в силах отвести от меня глаз, — что ты здесь ищешь… покровителя. Или уже нашла…

Он снова сжал мою руку.

— Это бросает тень на меня, твоего мужа.

— Бывшего, — поправила я, стараясь не морщится.

— Откуда у тебя такие деньги? — он театрально понизил голос и оглянулся. — Права была Лиорель, а я думал, обозналась она. С кем ты пришла? Имей в виду, Элен, будешь мешать моей жизни...

Его рука всё же дрогнула и ослабла. Я мягко высвободила свой локоть из его пальцев. На моей коже, даже сквозь тонкое кружево, я чувствовала жгучее, унизительное тепло его пальцев. Я потёрла руку, стирая эти ощущения, и отошла на пару шагов. Удивительно, но Вольдемар по-прежнему не видел дальше своего носа.

— Успокойся. Мне нет до тебя дела. Можешь вернуться к своей… новой жизни, пока можешь, — всё-таки не удержалась от язвительного замечания.

— Ты не представляешь, какие у меня сейчас связи, ты даже не представляешь! — надменно произнёс он, но я только легко улыбнулась и опустила глаза.

В этот момент на нас упала тень. Вольдемар неожиданно издал странный, сдавленный звук, а я вздрогнула и повернула голову.

— Вы свободны, — раздался у меня за спиной голос принца. От него веяло таких холодом, что мне показалось, всё вокруг должно мгновенно покрыться инеем.

— Да, Ваше Высочество, — суетливо проговорил Вольдемар, склонившись в почтительном поклоне. — Пойдём, Элен.

Он протянул ко мне руку, но откуда ни возьмись появившаяся Стрелка тюкнула его клювом в кисть. Он испуганно дёрнулся, прижал руку к груди и непонимающе уставился на птичку.

— Элен Лерхенфельд остаётся, — всё тем же ледяным голосом проговорил принц.

Глаза Вольдемара поползли на лоб, а рот некрасиво распахнулся. Он бестолково хлопал ресницами, а я смотрела на него и думала, как можно было так ошибиться. Как же так вышло, что я прожила с этим человеком несколько лет бок о бок. Как? Сейчас я не могла этого понять.

— Вам помочь покинуть помещение? — стоя у меня за спиной мощным исполином равнодушно поинтересовался принц, и только после этих слов Вольдемар ожил.

— Простите, Ваше Высочество, — пробормотал он, низко кланяясь, и почти бегом устремился на выход с балкона.

Я смотрела ему вслед, пока он не пропал из вида, затерявшись в толпе. Птичка мягко опустилась мне на плечо, и только в этот момент я вспомнила, что так и не выполнила приказ принца.

— Ваше Высочество, — начала говорить я, развернувшись, но принц жёстко меня перебил.

— Кто это был? — лёд от его слов буквально хрустел на зубах.

— Бывший муж, — ответила я сразу не скрывая.

— Развод оформлен по всем правилам? Без возможности опровержения? — сурово допрашивал меня принц.

— Да, Ваше Высочество. Вольдемар позаботился об этом, — я опустила глаза и с грустью подумала о своём наследстве. Как только появятся деньги, первым делом нужно будет нанять адвоката, чтобы начать судебный процесс.

— Как правило, люди разводятся тогда, — голос принца неожиданно изменился, — когда кто-то один резко поглупел… — он замолчал, выдерживая паузу, а я подняла голову и посмотрела ему в глаза, — …или кто-то один резко поумнел.

Его взгляд, тяжёлый и какой-то странный, впился в меня.

Тишина на балконе стала густой. Почти осязаемой. Приглушённый гул музыки, доносимый из-за двери, не нарушал её, а делал только более глубокой.

Тёплый свет, льющийся из бального зала, выхватывал из темноты незначительные островки: цветную мозаику на полу, мерцающие детали камзола принца, свисающую над нами ветку плюща.

Холодный воздух сада, наполненный сладким, пьянящим ароматом жасмина, обволакивал нас, отделяя от всех.

Принц смотрел мне прямо в глаза. Нет… В душу. Что-то пронзительное читалось в его взгляде, будто он складывал в уме сложнейшую головоломку и…

Это длилось всего пару мгновений.

Я моргнула.

Наваждение исчезло.

Звуки музыки стали яснее, и вокруг нас затрепетала крыльями взлетевшая с плеча Стрелка.

— Мы уходим, — буднично сказал принц и первым вышел с балкона.

Я молча поспешила за ним.

Его Высочество Кассиан Аввионский

Большая часть проблем в моей жизни была создана женщинами. Когда король, мой старший брат, объявил, что мне требуется секретарь, я и думать не мог, во что это выльется.

Беспокойство о моей загруженности было понятно, но мне не требовались никакие помощники, кроме тех, что уже были. Мои магические птички прекрасно справлялись с делами, им не требовались выходные дни, и они не смотрели на меня томно, мечтая о титуле и месте в моей постели.

Их клювы были острее любого пера. Безмолвная преданность — красноречивее любых льстивых речей.

Они не делали ошибок.

Они чётко знали регламент.

Они сохраняли и поддерживали нужный мне порядок.

И этот идеально отлаженный механизм моей работы был грубо нарушен указом брата. Леди Северине было поручено подобрать кандидаток, и с этого момента мой покой был обречён.

Большая часть незамужних девиц столицы решила, что происходит негласный отбор невесты для младшего принца. То есть для меня. Кто пустил этот слух, я догадывался. Королева-мать давно намекала, что королевский трон должен быть прочен со всех сторон, но я оставался глух к ее доводам.

На вершине власти нет места романтике. И мой кабинет не поле для брачных игр.

Но мать отступать не любила. И пока я был погружен в государственные отчёты, решила устроить мне смотр невест. Это был один из её любимых методов: не атаковать в лоб, а создать нужную ситуацию.

Воевать с матерью низко, но и позволить загнать себя в угол, я не мог.

Моим ответом стала беспрецедентная, доведённая до абсурда строгость отбора. Я составил список требований, которые леди Северина с ужасом назвала «запредельным».

Я был уверен, что это навсегда отвадит от моего порога охотниц за титулом, и мой покой будет восстановлен. Но прекрасный план дал осечку. Поток желающих украсить собой мою приёмную не заканчивался. Хотя девушки, одна за другой покидали мой кабинет в слезах, не в силах понять хотя бы треть из заданных мной вопросов.

Дворцовые слуги заключали пари, с азартом делая ставки на то, сколько дней продержится очередная жертва этой незримой борьбы.

Но я не собирался сдаваться, пока на пороге кабинета леди Северины не появилась Элен.

В тот день я планировал принять решение по поводу дворецкого в мой новый дом, но в кабинет вошла она — собранная, с прямой спиной и взглядом, лишённым подобострастия.

В первую секунду мне даже показалось, что она меня не узнала. И это было забавно.

«Леди Северина, — писала помощница Верховного Стража в рекомендательном письме, которое вручила мне девушка, — пожалуйста, рассмотрите возможность предложить Элен Лерхенфельд должность личного секретаря Его Высочества. Уверена, она, как никто другой идеально справится с возложенными обязанностями.

Ещё в пансионе Элен отличалась великолепным умом, потрясающей памятью и самыми изысканными манерами. Кроме того, она всегда спокойна и рассудительна, что немаловажно в работе с Его Высочеством.

Леди Северина, очень надеюсь на вашу благосклонность. Элен сейчас находится в крайне затруднительном положении и будет стремиться показать себя с самой лучшей стороны. Разумеется, исключительно в профессиональном плане».

Тогда я впервые подумал, что, возможно, идея брата не так уж и плоха. И мне действительно требуется личный секретарь.

В бальный зал мы больше не вернулись. Зная расположение комнат и коридоров в посольстве, я быстро шёл прямо к порталу. Элен не отставала. Мягкий шелест ткани и лёгкий перестук каблучков за моей спиной были единственными звуками, нарушавшими гнетущую тишину.

Она не задавала глупых вопросов. Не пыталась заговорить. Не думала оправдываться. Она не стала заламывать руки и не кинулась благодарить за прекращение унизительной сцены.

Ничего, что сделала бы любая придворная дама на её месте.

Спокойно, не теряя достоинства, ответила на вопросы и всё.

Признаться, я ждал… Ждал и спорил сам с собой, гадая, какой именно спектакль разыграет передо мной эта привлекательная женщина. Не может быть, чтобы она не попыталась выжать максимум из сложившейся ситуации. Что она сделает? Попросит защиты? Денег? Мести? Что?

Но Элен молчала.

И её молчание никак не укладывалось у меня в голове.

Поэтому решение покинуть приём, возникшее спонтанно, показалось мне самым правильным. Работу свою я выполнил, информацию к размышлению получил, оставаться более не имело смысла.

Мы шли, словно сообщники, бегущие с места преступления. И в этой тишине, под аккомпанемент её шагов, я впервые за долгое время почувствовал не раздражением, а странное, почти неуместное спокойствие.

Уже подходя к порталу, мы, в одном из коридоров неожиданно встретили самого посла, который довольно фривольно обнимал даму. Элен тихо ойкнула. Я обернулся и увидел, что она полностью спряталась за моей спиной.

— Ваше Высочество, — ничуть не смутившись, проговорил посол, — неужели вы покидаете нас?

Его дама, стрельнув на меня глазами, быстро скрылась.

— Неотложные дела, — отрезал я и сместился так, чтобы полностью закрыт Элен собой. — Приём выше всяких похвал. Особенно в отдельных его проявлениях.

Я смотрел послу прямо в глаза, и на секунду опустил взгляд на его руки, которые только что обнимали чью-то талию.

Развязность посла мгновенно испарилась, уступив место напряжённой почтительности. Он слегка склонился в поклоне и подобострастно произнёс:

— Рад, что вам понравилось, Ваше Высочество. Всегда к вашим услугам.

— Не сомневаюсь, — мои слова повисли в воздухе ледяной угрозой. — Уверен, вам необходимо вернуться к гостям. Пока они не разбежались.

Он побледнел, и на лице его застыла вежливая маска.

— Разумеется, Ваше Высочество. Простите, Ваше Высочество, вынужден вас покинуть.

Продолжая зачем-то закрывать собой Элен, я дождался, пока он не повернёт за угол, и только после этого мы продолжили свой путь к порталу.

Вернувшись во дворец, я даже вздохнул свободнее. Почувствовал, как расслабились плечи. Направляясь к своим апартаментам, я раскладывал в голове информацию, которую следует обсудить с братом.

Но раз за разом мои мысли возвращались к секретарю, что так и шла молча позади меня.

Я резко остановился и развернулся. Она остановилась, посмотрела на меня и тут же опустила голову.

— Почему ты спряталась? — напрямую спросил я, внимательно наблюдая за её реакцией.

Она смутилась. Так открыто и не наигранно, что я мысленно закатил глаза.

— Та женщина, — проговорила она чуть слышно, — что была с послом…

Было видно, что слова даются ей с трудом, но я не торопил. Стоял. Смотрел. Ждал.

Элен резко выдохнула, сжала свои маленькие кулачки и наконец-то прямо посмотрела мне в глаза.

— Та женщина, что была в коридоре с послом, — уже твёрдо произнесла она, — я уже видела её. В своём бывшем доме вместе с моим бывшем мужем.

Я с интересом склонил голову и вопросительно приподнял брови.

Элен снова тяжело выдохнул, словно собиралась с духом и добавила:

— Мне кажется, они состоят в любовных отношениях с Вольдемаром.

— Кажется? — с иронией переспросил я.

— Если женщина стоит на коленях перед мужчиной и у того спущены штаны, то да, — неожиданно со злостью выпалила Элен, — мне кажется, что они в любовных отношениях. Как минимум в интимных.

Было так забавно видеть эту вспышку ярости, что я позволил себе улыбнуться. Элен заметила эту улыбку и вновь потупилась.

— Простите, Ваше Высочество, — тихо проговорила она.

Я смотрел на неё и думал, что её бывший муж определённо дурак. Только полный идиот мог отпустить такую женщину. Я вновь оглядел её с ног до головы и опять подивился тому, как ловко она договорилась с Лоренцо.

Мои мысли вернулись к тому моменту, когда я первый раз увидел ее в этом платье и со всей ясностью понял задумку портного. Он визуально создал нас парой, где я выглядел, как мощная, непробиваемая скала, а она — хрупкий, изящный цветок. Сила и нежность. Мощь и утончённая красота.

Но при этом Элен выглядела так, словно у этого хрупкого цветка был стальной стержень.

— Этой женщины не было в папке, которую я тебе дал, — сказал я, скорее утверждая, чем спрашивая, по-прежнему не спуская с неё глаз. С удивлением поймал себя на мысли, что любуюсь. Усмехнулся и… продолжил любоваться.

Она вскинула голову и непонимающе посмотрела на меня.

— Что? А… Да, — ответила, собравшись с мыслями, Элен, — её не было.

— Собери мне на неё данные. Всё, что сможешь найти, — отдал приказ, развернулся и продолжил путь.

«Разберётся», — решил я и выбросил этот вопрос из головы. На время.

У самых дверей своей комнаты я был перехвачен старшим лакеем королевы-матери.

— Ваше Высочество, — прошелестел он тихим, шелковистым голосом. — Её Величество королева-мать ожидает вас в своих покоях. Она просила передать, что желает видеть вас.

— Хорошо, — выдавил я сквозь зубы.

Себастьян с достоинством поклонился и, сделав несколько шагов назад, бесшумно растворился в дворцовых коридорах. А вот я задержался. Смотрел, как королевские гвардейцы по моему приказу провожают Элен до её покоев.

Смотрел и думал, зачем я отдал такой приказ? Я мог просто отпустить гвардейцев. Внутри меня вновь поднимало голову уже привычное чувство всепоглощающего раздражения. От приятной лёгкости, что возникла при общении с моим новым секретарём, не осталось ни следа. Тяжёлый, невидимый плащ обязанностей и подковёрных игр, в которые я не желал играть, снова опустился на мои плечи.

Я двинулся по длинным, холодным коридорам дворца. Звук моих шагов глухо разносился по пустынным в этот час галереям, время от времени мне навстречу попадались слуги и пажи. Завидев меня, они мгновенно прижимались к стенам, замирая в почтительных поклонах. Я же проходил мимо, не удостаивая их взглядом.

Зайдя в покои матушки, сразу же почувствовал, как воздух стал гуще. Пропитанный запахом застывшего времени, дорогих благовоний и невысказанных претензий, он горчил и давил на виски.

Два королевских гвардейца у дубовых дверей, украшенных гербом Аввиона, вытянулись в струнку и, не глядя на меня, молча распахнули створки.

Стоило открыть дверь в будуар, как фрейлины, словно стайка мелких, юрких рыбок, вскочили с длинных диванов и поспешно отошли вглубь комнаты. Они разом смолкли, хотя ранее до моего слуха доносились сдавленные смешки и шёпот.

Я, хмурясь ещё больше, прошёл дальше.

Личная гостиная матушки тонула в полумраке. Массивные бархатные портьеры были задёрнуты. В огромном камине полыхал огонь, но воздух вокруг всё равно оставался холодным.

Матушка сидела в высоком кресле, спиной ко мне. Её строгий силуэт казался высеченным из тёмного мрамора.

— Вы звали меня, матушка, — я остановился на почтительном расстоянии.

Она обернулась не сразу. Сделала паузу, как обычно, давая понять всю тяжесть своего ожидания.

Я тоже молчал. Давящую тишину нарушал только мерный треск поленьев в камине.

— Кассиан, — холодно прозвучал её голос.

Она медленно повернула голову, и скользнула по мне взглядом.

— Как мило, что ты всё же нашёл минутку для своей старой матери.

Я промолчал, зная, что скоро последует продолжение.

Она легко поднялась с кресла, её движения были полны скрытой силы, хотя, казалось бы, откуда она в невысокой, хрупкой женщине. Но такова была моя мать.

— Я слышала, — приторно-ласково начала говорить она, но при этом щёлкнула веером, выдавая крайнюю степень раздражения, — ты обзавёлся личным секретарём.

Её губы тронула едва заметная улыбка.

— Весь двор гудит, словно растревоженный улей, — доверчиво поведала она, грациозно подходя ближе.

Я не пошевелился, сохраняя на лице маску холодной учтивости.

— Неужели нашёлся кто-то, кто соответствует твоим исключительным требованиям, — её голос лился как патока, но веер в руке щёлкал всё чаще.

Воздух в комнате стал ледяным. Огонь в камине бесновался. Он прыгал по поленьям и заставлял трещать их всё громче и громче.

— Скажи, Кассиан, что ты нашёл в ней такого, что не смогли предложить лучшие дочери королевства? — проговорила мать, подойдя ко мне очень близко. Ей пришлось задрать голову, чтобы заглянуть мне в глаза.

Что же, вот и главный вопрос. Теперь, пожалуй, можно и ответить.

— Желание работать? — ответил вопросом на вопрос.

Матушка фыркнула, повернулась ко мне спиной и отошла на пару шагов.

— Не играй со мной в слова, Кассиан, — её голос потерял приторную сладость и стал сухим.

Но мне было необходимо продолжить эту игру, чтобы понять, насколько серьёзны её намерения и как далеко зашло желание найти мне подходящую, с её точки зрения, пару.

— Элен Лерхенфельд оказалась достаточно опытной и образованной, чтобы справляться со своими обязанностями, матушка, — проникновенно сказал я, двусмысленно улыбаясь.

Я специально составил предложение именно таким образом. Знал, какие слова особенно зацепят мою мать.

— Опытной? — чуть громче, чем положено, воскликнула она и ударила по своей ладони сложенным веером. — Не о разводе ли этой дамы на днях хлопотали перед твоим братом?

— Кто хлопотал? — как бы, между прочим, поинтересовался я.

Разводы в нашем королевстве события нечастые, аристократические семьи должны были получить личное разрешение короля. Как правило, рассматривать он их не спешил, давая возможность супругам примириться.

— Спроси у брата, — недовольно ответила она, так и не повернувшись.

Наоборот, она медленно отошла к камину и встала так, чтобы выглядеть величественной в отблесках огня.

— Непременно поинтересуюсь, — согласился я, чуть склонив голову, чтобы спрятать улыбку.

— Кассиан, — мать решила сменить тактику, и теперь её голос звучал скорее жалобно, чем угрожающе, — неужели среди всех прекрасных девиц достойных семей не нашлось никого, кто бы тебя заинтересовал?

Она вновь стремительно подошла ко мне и положила свою узкую ладошку мне на грудь.

— Милый, я так волнуюсь, — она пытливо заглядывала мне в глаза, — хорошая жена, это опора для мужчины. Ты должен сделать выбор, хотя бы ради моего спокойствия.

— Всё это время, — проникновенно и чуть насмешливо проговорил я, — мы с вами, матушка, обсуждали должность моего личного секретаря.

Я мягко взял её ладонь и склонился над ней для почтительного, сыновьего поцелуя. Кожа её руки была всё такой же прохладной и гладкой, как в детстве.

— А вовсе не претенденток на роль моей жены, — я медленно выпрямился, отпуская её руку. — Я не играю в игры, матушка. Я нанял секретаря, как хотел мой брат. Всё остальное — плод воображения двора. И… — я сделал паузу и прищурился, — начинаю подозревать, вашего тоже.

Я этими словами я повернулся к выходу, давая понять, что разговор окончен.

— Посмотрим, как долго продержится твоя опытная Лерхенфельд, — бросила мне в спину мать, но я не остановился. — Особенно когда поймёт, что стала пешкой в твоих руках.

Я резко развернулся и язвительно усмехнулся.

— Пешка может стать ферзём. Уж вам ли этого не знать, матушка.

Не дожидаясь ответа, вышел из комнаты и направился в свои покои. Всё, чего я сейчас хотел, — это принять горячую ванну, чтобы смыть липкий налёт материнских слов.

Я совершенно не поняла, зачем Его Высочество отправил со мной гвардейцев, но в итоге была ему благодарна. Именно их присутствие помогло мне дойти до своей комнаты, сохраняя внешнее спокойствие.

Стрелка довольно быстро пропала вслед за принцем, и мы шли в полном молчании по пустым в этот час коридорам дворца.

И только после того, как я вошла к себе… После того как захлопнула дверь… После того как снова оглядела розовое безумие, царившее в спальне, силы окончательно меня покинули.

Я медленно сползла на пол прямо на пороге, подтянула колени и без сил опустила голову на скрещенные руки.

Малодушная мысль: «А может быть нам сбежать?» — настойчиво стучалась в мою голову. И на несколько мгновений я поддалась ей, продумывая план действий.

Вольдемар совершенно точно не даст мне просто так спокойно жить в столице, а значит, надо уехать. Можно поехать в пансион и попроситься на работу. Уверена, меня примут.

Правда, в любом другом месте мне трудно будет бороться за своё наследство, но, в принципе, можно отказаться от этой мысли. Вряд ли в провинции я найду специалиста, который рискнёт вести процесс в столице.

Почему бы и нет. Буду вести скромную жизнь классной дамы и воспитывать юных девушек. Если потихонечку продавать свои украшения, то можно долго вести довольно безбедную жизнь.

Продумав до мелочей этот план, я подняла голову и снова огляделась.

Тяжело вздохнула и ещё немного посидела на полу, изо всех сил горюя и жалея себя. А потом, опираясь на дверь, с лёгким кряхтением поднялась.

План «на чёрный день» хорош и вполне выполним. Если у меня ничего не получится, я теперь точно знаю, как буду действовать. Но пока… Пока сдаваться рано.

Я встала, расправила платье и повела плечами. Да. Сдаваться рано. Первый рабочий день был тяжёл, но это не значит, что все дни будут такими же. Наверняка буду просветы и более лёгкие задания, и вообще… Додумать эту мысль я не успела, потому что в дверь вежливо постучали.

Я развернулась и приоткрыла её, осторожно выглядывая.

На пороге застыли Мари и Анна. Над их головами порхала Стрелка, а за девушками стояло несколько манекенов с разными костюмами.

— Мы пришли забрать в чистку платье и принесли тебе наряды на каждый день, — мелодично произнесла Анна своим фирменным спокойным голосом.

Я молча открыла дверь шире и посторонилась, пропуская девушек внутрь.

Анна тут же принялась деловито демонстрировать мои новые платья, а Мари расплетать мне волосы.

— Пока только три наряда, но в каждом из них есть пространственный карман. Костюмы разные по настроению, но одинаковые по функционалу. Всё, как ты просила: строгие, лаконичные, без излишеств, но изящные и подчёркивающие твою красоту. Господин Лоренцо просил тебя при случае обязательно демонстрировать возможности кармана, — Анна повернулась ко мне и улыбнулась.

— Хорошо, — заторможено произнесла я, потому что из всего потока слов зацепилась только за «подчёркивающие твою красоту», и эти слова меня смутили до невозможности.

Никто и никогда не говорил мне так просто, что я красива. Но опомниться мне не дали, Мари предложила переодеться. Анна, хитро улыбнувшись, засунула руку в свой карман и достала из него небольшую стопку одежды нежно сиреневого цвета. Точнее, судя по ткани, это была не совсем одежда.

— Подарок от господина Лоренцо, — ласково проговорила Анна и, прежде чем отдать стопку мне, с серьёзным видом добавила: — Ты же почувствовала, что Лоренцо пренебрегает любыми условностями?

— Э-э-э… — только и могла ответить я, озадаченно глядя на девушку.

— Воспринимай этот подарок, как знак внимания доброго дядюшки, который просто заботиться о твоём комфорте, хорошо? — внимательно глядя на меня, произнесла Анна. — Потому что так оно и есть.

Она передала мне стопку, и я поняла, о чём она говорит. Это был тончайший пеньюар с кружевной вышивкой и ночная сорочка.

Я почувствовала, как загорелись щёки, и мне стало ещё более неловко.

Но тут в разговор вступила Мари.

— Просто мы все на твоей стороне, Элен, — просто и незамысловато сказала девушка.

От этих слов и подарков у меня защипало в носу, и я зажмурилась, чувствуя, что ещё немного и расплачусь.

— Тебе нужно отдохнуть, — вынесла вердикт Анна и с помощью магии перенесла мои новые костюмы в гардеробную. — Сон, лучшее средство, чтобы жизнь перестала казаться невыносимой.

Они в четыре руки помогли мне избавиться от бального платья. Я переоделась, и девушки принялись прощаться.

Когда они уже выходили, мне в голову пришла одна мысль, и я их остановила.

— Послушайте, как вы думаете… можно ли на моих платьях вышить маленькую птичку, такую, как Стрелка, — я показала на магическую птичку, что порхала над нами. — Что, если сделать её изображение отличительным знаком канцелярии младшего принца? Как вам идея?

Девушки переглянулись, а Стрелка что-то невразумительно пискнула и пропала.

— Можно сделать маленькую, красивую вышивку, — задумчиво произнесла Мари.

— Это интересная идея, — проговорила Анна, — мы обсудим её с Лоренцо.

Улыбнувшись друг другу, мы расстались, и я на всякий случай закрыла дверь на магический замок.

С наслаждением приняла ванну и залезла под тёплое одеяло. С лёгким стоном вытянула ноги и закрыла глаза. «Ладно, — подумала, засыпая, — со временем и в комнате всё поменяю». С этой мыслью я заснула.

Мне снилось, как я бегу по бесконечному лабиринту дворцовых переходов. Стены, обитые розовым бархатом, смыкаются надо мной и давят, лишая воздуха. За спиной слышны тяжёлые шаги. Это Вольдемар настигает меня с огромной мухобойкой в руках.

Я пытаюсь кричать, но голоса нет, и от этого с каждым шагом становится страшнее.

Вдруг из тени выступает высокая, тёмная фигура. Он молча поднимает руку, и стены лабиринта послушно расступаются. Я благодарно смотрю на него, но не вижу лица. Вольдемар догоняет, но я выбегаю из лабиринта и попадаю в красивый сад.

Так что проснулась я в отличном настроении, вот только сразу же попала в совершенно неловкую ситуацию.

Возможно, если бы я заметила эту дверь после того, как окончательно проснулась, ничего бы не было. Даже, скорее всего, ничего бы не было! Я просто не стала бы её открывать!

Но я только что проснулась.

И всё ещё находилась под тревожным впечатлением от сна.

Моё сердце тревожно билось, и первая мысль, возникшая у меня, была полна раздражения. «Да что это такое?!» — мысленно возмутилась я и, решительно накинув пеньюар, направилась к очередной двери в моей комнате. Которой вчера совершенно точно не было!

Без всякой задней мысли я резко распахнула её и только потом… окончательно проснулась! А проснувшись, вспомнила, что именно эта стена, по идее, должна граничить с комнатами принца. И эта дверь явно здесь не просто так!

И мне бы сделать шаг назад и захлопнуть её, но мои ноги предательски приросли к полу. Нет, нет! Не магически! Я просто замерла, потому что увидела Его Высочество в таком виде, в котором его могла видеть только жена! Ну, в моём понимании, это так!

Принц явно только что вышел из ванной комнаты. Влажные волосы были в беспорядке, и одна прядь легкомысленно заправлена за ухо, а вот из одежды на нём было только довольно узкое полотенце, небрежно повязанное на бёдрах.

Он стоял рядом с письменным столом и, чуть склонившись, читал какой-то свиток.

Я как заворожённая смотрела, как он медленно выпрямился и посмотрел на меня. Но лучше бы он этого не делал, потому что под его тёмным, ледяным взглядом, моё тело вконец отвердело. Нет! Не магически! От шока!

С такой смесью гнева, раздражения и презрения на меня ещё никто и никогда не смотрел! Это был крах! Полный! Абсолютный!

У меня перехватило горло. Я схватилась руками за ворот ночной сорочки, закрывая грудь. Открывала и закрывала рот, как безмолвная рыба, и ничего не могла сказать!

— Удалитесь, Элен, — холодно произнёс принц, и от его тихого, низкого голоса мой паралич просто испарился. — Немедленно.

Я кивнула, сделала шаг назад, а потом всё же порывисто воскликнула:

— Я не специально! Этой двери вчера не было! — сказала и тут же зажмурилась, понимая, как нелепо звучат мои слова и что я только глубже себя закапываю.

Его Высочество снова смерил меня презрительным взглядом, повернулся к столу и сделал какие-то пометки на свитке.

— Закройте дверь, — всё тем же ледяным голосом сказал он, и я, наконец-то, окончательно отмерла.

Пискнула что-то невразумительное, сделала шаг назад, изо всех сил захлопнула дверь и привалилась к ней спиной. Закрыла лицо ладонями, но сразу же убрала руки и распахнула глаза. Образ практически полностью обнажённого принца стоял перед глазами, и я не знала, что с этим делать! Как мне избавиться от этой картинки?

— Ты что призрака увидела? — раздался над головой знакомый тонкий птичий голосок, но я закричала от неожиданности и подпрыгнула на месте.

— Ты чего кричишь? — переполошилась Стрелка.

Я схватилась одной рукой за сердце, а второй вытерла сухой лоб.

— Фух, Стрелка, это ты, — с трудом проговорила я, пытаясь унять бешеное сердцебиение.

— Ну а кто ещё? — с недоумением проговорила птичка и замахала на меня крылышками, создавая поток воздуха. — Только мы можем спокойно проходить сквозь стены.

Я с благодарностью кивнула и перевела дыхание.

— Да я уж и не знаю…

— Чего не знаешь? — с подозрением отозвалась птичка.

— Вот как, например, эта дверь появилась в моей комнате? — сказала я, оторвавшись от стены.

— Какая? — переспросила Стрелка.

— Вот эт… — я развернулась, но слова застряли у меня в горле.

В том месте, где только что была дверь, розовым великолепием сверкала стена.

— Здесь только что была дверь, — уперев руки в бока, сказала я и сурово посмотрела на Стрелку, как будто она была виновата в том, что со мной произошло.

— А-а-а… — озадаченно протянула птичка, зависнув на месте, и усиленно работая крыльями.

— Она точно была! Потому что… — но в этот момент я быстро прикусила язык, решив, что не надо рассказывать о собственном казусе. Чем меньше ты болтаешь, тем крепче спят окружающие.

— Вообще-то, во дворце множество магических переходов и дверей, — буднично произнесла Стрелка, а у меня натурально упала челюсть.

— В смысле? — потрясённо переспросил я.

— Ну, — птичка взвилась под потолок и сделала так несколько нервных кругов, — иногда необходимо быстро оказать в другой части дворца или, наоборот, увеличить путь… — смущённо начала объяснять она.

— Ты меня водила по таким дорогам, да? — с понимающей улыбкой сказала я и направилась в ванную комнату.

— Да… — сокрушённо пролепетала птичка и с надеждой добавила: — Но ты же не сердишься?

— Нет, — успокоила я встревоженную птичку, — надеюсь, что больше ты так поступать не будешь.

— Не буду, — с явным облегчением воскликнула Стрелка, — только если тебе самой понадобиться.

Я улыбнулась и скрылась в ванной комнате. Быстро привела себя в порядок, размышляя, как же теперь вести себя с принцем. Ничего путного не придумала и решила: буду делать вид, что ничего не было. Хотя, конечно, пришлось честно себе признаться — сложен Его Высочество великолепно. Красивый он, этого не отнять.

Вздохнув непонятно чему, быстро выбрала платье и оделась. Когда я вернулась в комнату, на маленьком столике был сервирован завтрак. Около входной двери навытяжку стоял королевский слуга и отрешённо смотрел вдаль.

Под бдительным взором Стрелки я проверила каждое блюдо артефактом и только потом быстро поела. «Надо будет уточнить насчёт обеда и ужина», — подумала я, но решила отложить этот вопрос. Неизвестно, вдруг после сегодняшнего, меня просто-напросто уволят. Будет обидно, конечно, но ничего не поделаешь.

Погруженная в грустные мысли, я дошла до приёмной. На столе уже лежал список дел, и я заметно повеселела. Может, и не уволят!

Только я устроилась за столом, разложила в удобном мне порядке письменные принадлежности, как прямо надо мной прогрохотал голос принца:

— Элен! Зайди!

Я чуть со стула не упала от неожиданности. Опять схватилась за сердце — да что за день такой! — и вопросительно уставилась на птичку.

— Артефакт усиления голоса, — невозмутимо сообщила она и продолжила чистить пёрышки.

Почему мне никто заранее не рассказал об этом, спрашивать было бесполезно. Я встала, оправила платье и, собравшись, зашла в кабинет к принцу.

Я шагнула в комнату, как в клетку с диким зверем — на полусогнутых ногах, сжимая кулаки так крепко, что короткие ногти вонзались в кожу. При этом я не могу сказать, что мне было страшно. Просто я не знала, что меня ждёт, а, порой, неизвестность будоражит сильнее страха.

Принц сидел за столом и что-то писал. Он даже не поднял голову, чтобы посмотреть на меня, и я не могла понять: хороший это знак или плохой.

Означать это могло что угодно.

Например, когда нас, воспитанниц, вызывали в кабинет к директрисе пансиона, то мы даже по положению бумаг на столе угадывали, что нас ждёт от предстоящего разговора.

Я сделала несколько шагов вперёд, дверь за мной тихо закрылась. Оглянувшись, поняла, что в кабинете не хватает птичьей суеты. Приглядевшись внимательно к полкам, увидела, что магические помощницы сидели, нахохлившись, кучками и молчали.

«Очень странно», — я сделала ещё пару осторожных шагов в сторону письменного стола.

— Я не кусаюсь, — голос принца прозвучал неожиданно и довольно холодно.

— Конечно, Ваше Высочество, — зачем-то ответила я и тут же мысленно ударила себя по лбу. Это надо же так ответить! Элен, соберись! Прекрати вести себя, как последняя дурочка!

Принц усмехнулся и преувеличенно медленно отложил перо. Откинулся на высокую спинку кресла. Его лицо скрылось в тени, но я каждой клеточкой своего тела чувствовала на себе тяжёлый, оценивающий взгляд.

Я сжала губы. Выпрямила спину, хотя куда уж больше, но всё равно, мне хотелось выглядеть сейчас максимально спокойной и независимой. С усилием разжала кулаки и уставилась на зеркальную гладь письменного стола. Ничего, если уволит, у меня есть запасной план.

Краем глаза заметила, как принц подозвал одну из своих птичек.

Я чуть подняла взгляд и теперь смотрела на длинную вереницу пуговиц на его кителе.

Его Высочество молча вручил птичке свиток.

Я сухо сглотнула.

Тишина начала давить на виски, и по моей спине скатилась капелька пота. Мне хотелось поёжиться или передёрнуть плечами, но я не посмела.

«Сейчас всё закончится», — пронеслась в голове мысль, когда я увидела, что птичка подлетает ко мне, чтобы отдать свиток. Я ловко подхватила его в воздухе, на миг встретилась с бисерным взглядом птички, стараясь прочесть в них хоть какой-нибудь знак. И только после этого посмотрела на принца.

— Найди Вороновского и передай ему мои указания, — всё тем же холодным тоном произнёс он. — Свободна.

— Свободна, — вырвалось у меня против воли, и голос дрогнул, — значит, уволена?

Принц резко наклонился вперёд, и теперь мне было прекрасно видно его лицо. Но легче не стало. Наоборот, его цепкий взгляд не сулил ничего хорошего.

— Ты хочешь уволиться? — мне даже в его голосе почудилась скрытая угроза.

— Нет, — коротко ответила я.

— Хорошо. На твоём столе список дел. Ознакомься, — он резко встал. — Меня сегодня не будет. Весь день.

— Да, Ваше Высочество, — звонко ответила я, развернулась и быстрым шагом направилась к двери.

Спиной я чувствовала его прожигающий взгляд, упирающийся мне между лопаток, как острый клинок. И если раньше я посмеивалась, когда читала в книгах подробное сравнение, то теперь понимала, как это — оказаться под давлением невероятно сокрушительной силы.

«Я не сбегу, — со злостью подумала я, открывая дверь и вылетая к себе в приёмную, — не дождётесь!»

— Сердится? — участливо поинтересовалась Стрелка, подлетая ко мне и присаживаясь на спинку кресла.

— Угу, — пробормотала я, доставая из ящика кристалл связи.

— Ничего, он отходчивый, — уверила меня птичка, а я недоверчиво на неё покосилась.

«Ладно, — собралась я и уставилась на кристалл, — сначала найду Вороновского».

Отозвался он довольно быстро, но тоже был крайне недоволен. Что за день такой?

— Ну кто там ещё? — услышала я, вглядываясь в пустой кристалл, и только потом появилось изображение Адриана. — А, это ты?

— Задание от Его Высочества, — помахала я перед кристаллом свитком от принца и только потом спохватилась и поздоровалась, — доброе утро, господин Вороновский.

— Не такое уж оно и доброе, если начинается с заданий принца, — буркнул он. — Скоро буду. — И отключился.

— Так. Первое дело сделано, — повеселела я и в этот момент в приёмную вежливо постучали. — Войдите! — озадаченно произнесла я.

Дверь осторожно открылась, и сначала в проёме показался небольшой поднос с чашечкой ароматно пахнущего кофе. На том же подносе лежал свёрнутый выпуск «Королевского сплетника». Всё это на вытянутых руках держал весёлый поварёнок.

— А нам тут заказ поступил, — радостно сообщил он и, с любопытством оглядев мой кабинет, ловко сгрудил свою ношу мне на стол.

Я покосилась на птичку, но та невозмутимо чистила пёрышки.

— Спасибо, — сказала я поварёнку.

— Да мне несложно. Даже интересно! Когда ещё появится возможность с кухни сбежать, — беспечно сообщил он, а потом заговорщицки понизил голос. — Хотите, я каждый день буду приносить вам кофе и газету?

Я тоже склонилась к нему, включаясь в игру, и тихим голосом спросила:

— А тебя не накажут?

— Да о чём вы! — радостно воскликнул он. — На кухне меня ждут, как победителя! Ну, в смысле. Ждут, что я им расскажу.

Я тихо рассмеялась.

— Ну хорошо. Тогда договорились.

Поварёнок неловко поклонился и выскочил за дверь.

— Спасибо, Стрелка, — ласково поблагодарила я и с удовольствием сделала первый глоток любимого напитка.

«Я очень быстро, — подумала я, разворачивая газету, — только титульный лист посмотрю и сразу вернусь к работе».

Но развернув «Королевский сплетник», я застыла, с ужасом вчитываясь в надпись, что шла поперёк полосы.

«У младшего принца новая секретарша! Ради этой должности она бросила мужа! Читайте в ближайших выпусках интервью с брошенным безутешным супругом!»

Я застыла, с ужасом вчитываясь в надпись, что шла поперёк полосы.

Ради должности бросила мужа? Безутешный супруг? Что это вообще такое?

Буквы плясали перед глазами, сливаясь в чёрные, ядовитые пятна. Воздух вылетел из лёгких одним коротким, беззвучным выдохом. Пальцы сжались, и тонкая бумага с хрустом смялась в моей руке.

— Что? Что такое? — встревоженно пискнула Стрелка, вспорхнув со спинки кресла.

Я не могла ответить. Голоса не было.

В висках стучало. По спине поползли ледяные, противные мурашки. Первой мыслью, пронзительной и чёткой, был вовсе не стыд оттого, что моя личная история вынесена на первую полосу газет, а страх.

Всё. Это конец!

Перед глазами встало лицо принца.

Мне стало физически плохо. Я сглотнула тугой комок в горле и почувствовала, как дрожат пальцы. Швырнула газету, будто она жгла мне руки.

Безутешный супруг! Неожиданно на смену страха к горлу подкатила горячая волна ярости. Дрожь прекратилась так же внезапно, как и началась. Я перевела дыхание.

— Всё хорошо, — медленно проговорила, — обычная газетная утка.

— Но… — птичка не унималась.

— У нас много работы, — я жёстко перебила её, не давая договорить.

Я встала из-за стола и с преувеличенным спокойствием подняла с пола выброшенную газету. Тщательно разгладила смятые листы ладонью по столешнице и аккуратно сложила, положив на край стола.

— Ничего, — тихо сказала самой себе, снова устраиваясь в кресле.

Я отпила глоток уже остывшего кофе. Он немного горчил, как бывает с недостаточно прожаренными зёрнами. Уставившись на чашку, я медленно достала из кармана артефакт-дегустатор. Пополоскала ложечку в напитке и с удовлетворением кивнула. Кофе был чист.

— Хорошо, — сказала я, и мой голос на удивление прозвучал глухо, но твёрдо. — Хотите, чтобы я сбежала, поджав хвост? Не выйдет!

— Кто хочет? — забеспокоилась Стрелка, но отвечать я ей не собиралась.

Все мои мысли были сосредоточены на газете и той игре, которую начал мой бывший муж. Я была уверена, что сам он до такого додуматься не мог, значит, ему подсказали. Кто? Та любовница, которую он делит с послом Вердании? Но зачем ей? Кто-то ещё? Но кто?

Связаны ли два утренних события друг с другом?

«Ладно, — подумала я со злостью, — пусть врут. Пусть пытаются. Я не сбегу, пока принц сам меня не уволит. И я всё равно не дам себя сломать!»

Дверь в приёмную распахнулась, и на пороге появился Вороновский. Мужчина был хмур, зол и чем-то сильно недоволен.

— Где там задание принца? — рявкнул он с порога.

Я молча подала ему свиток и открыла папку с делами. Упёрлась взглядом в первую же строку, пытаясь заставить себя вернуться к работе.

— Какие мы суровые с утра! — внезапно услышала над ухом насмешливый голос и подняла голову.

Вороновский стоял рядом, опираясь руками на столешницу, и с язвительной улыбкой разглядывал меня.

— Кто-то с утра прищемил тебе хвост? — продолжил он ёрничать.

— Господин Вороновский, вам больше нечем заняться? — предельно спокойно спросила я и уставилась ему в глаза.

Уж не знаю, что он там углядел, но его насмешливая улыбка замерла, а взгляд стал оценивающим.

— Мне есть чем заняться, леди секретарь, — пристально всматриваясь мне в глаза, проникновенно произнёс он и с силой оттолкнулся от стола. — Например, срочно проверить твою комнату на предмет скрытых заклинаний по требованию принца. И мне очень хочется спросить, что же такого произошло, что Его Высочество впервые… — он не только выделил последнее слово, но и взял довольно долгую паузу, продолжая прожигать меня взглядом.

Но мне было плевать на его театральные жесты. У меня был огромный опыт по выдерживанию подобных пауз, поэтому я продолжала открыто смотреть ему в глаза.

Вороновский чуть склонил голову и прищурился.

— Что случилось? — уже совсем другим тоном спросил он.

— Газета случилась, — ту же сдала меня Стрелка, и я рассержено зыркнула на неё. — А что? Ты же мне ничего не говоришь!

— Хм, — Вороновский успел схватить «Королевский сплетник» быстрее, чем я отреагировала.

Пробежавшись глазами по заголовку первой страницы, хмыкнул и положил её обратно.

— Кто-то начал боевые действия, — сказал он и посмотрел на меня совершенно по-другому. — Не завидую.

— Вы знаете, кто? — не особо надеясь на ответ, спросила я.

— Это же дворец, Элен! Кто угодно! Безразличие, улыбка и крепкие нервы, единственное, что тебе поможет, — усмехнувшись ответил он, — хотя я не специалист в этих играх. Зато я могу проверить твою комнату, чем и займусь прямо сейчас. Раньше принц никогда не отдавал таких приказов, мне даже стало интересно.

Помахав мне свитком, он быстрм шагом вышел из приёмной, а я посмотрела на Стрелку.

— Что? — нервно пискнула она. — Я хотела, как лучше.

— К кому можно обратиться, если нужно собрать информацию о человеке, но ты знаешь только имя? — я решила проигнорировать её слова и всё-таки заняться делами.

— Это к Стражам, — поспешно прощебетала Стрелка и сделала несколько нервных кругов под потолком. — Я бы рекомендовала сначала связаться с Софи, это помощница Верховного, она…

— Я её знаю, — снова перебила я птичку и повернулась к кристаллу связи.

Пока я ждала ответа Софи, поймала себя на том, что постукиваю кончиками пальцев по газете, не спуская с неё глаз. Схватила и быстро затолкала в выдвижной ящик стола. Пусть там полежит. И глаза не мозолит, и мне спокойнее.

Софи, наконец-то, ответила.

— А, привет, Элен, — воскликнула она, поспешно пряча газетный лист.

Я побарабанила пальцами уже по чистому столу и, кашлянув, сказала:

— Можешь не прятать, я уже читала, — сказала как можно равнодушнее и махнула рукой. — Я связалась с тобой не для того, чтобы жаловаться.

Губы Софи расплылись в улыбке. Она спокойно свернула газету, убрала и развернулась ко мне всем телом.

— И хорошо, — довольно ответила она, — я внимательно тебя слушаю.

Я посмотрела на неё и тоже улыбнулась, хотя внутри никакой радости не испытывала. Но я вспомнила слова Вороновского: «Это дворец, Элен. Улыбка и крепкие нервы». Возможно, с Софи не нужно было держать лицо, но надо начинать тренироваться.

Софи улыбнулась ещё шире и кивнула.

— Хорошо держишься. Продолжай в том же духе. Это дворец, Элен… — сказала она, и мы одновременно продолжили:

— Безразличие, улыбка и крепкие нервы!

Проговорив это, мы обе расхохотались. Признаться, мне стало легче. Случилось невероятное: тяжёлый камень тревоги, давивший на сердце всё утро, испарился. Из груди вырвался лёгкий, почти счастливый вздох, и плечи сами собой распрямились. Удивительно, но этого кусочка сладкого, почти детского беззаботного веселья мне хватило, чтобы понять — всё не так уж страшно.

— Смотрю, господин Вороновский уже поделился с тобой своей мудростью, — продолжая улыбаться, весело сказала Софи, а потом серьёзно посмотрела на меня и продолжила: — Прислушайся к нему. Он дурного не посоветует, да и вообще… — помедлила, но всё же добавила, — у него чутьё на неприятности, как у ищейки.

— Научится бы мне также, — с лёгкой грустью сказала я.

Софи задрала нос и подняла указательный палец, явно кого-то передразнивая.

— Наблюдательность и интуиция. Первое развивается, второе даётся с рождения.

— Ещё одна мудрость от Вороновского? — усмехнулась я.

— Нет, это от моего начальника — Верховного Стража, — проговорила она и тут же спохватилась, — так, у тебя было ко мне дело. Давай его сюда.

— Не то что дело, — внезапно замялась я, — скорее вопрос. Мы с Его Высочеством были вчера на приёме у посла Вердании. И там… — я задумалась, как бы половчее объяснить Софи суть дела.

— Принца кто-то заинтересовал? — откликнулась Софи.

Она чуть отвернулась от кристалла, и теперь я видела её в профиль. Она нахмурилась и, похоже, приготовилась записывать то, что я скажу.

— Да. И принц поручил мне собрать информацию, — с облегчением выдохнула я. — Так оказалось, что я уже видела эту женщину раньше.

— Женщину? — Софи резко подняла голову и с недоумением посмотрела на меня.

— Ну… да… — протянула я, не понимая её реакции.

Софи погрызла кончик пера и чуть скривила губы.

— Ладно, — тихо сказала она и громко добавила: — Продолжай.

— Она была с послом, но неофициально, а скорее… мы встретили их в коридоре, когда уходили. Но до этого я видела её с Вольдемаром, о чём и рассказала Его Высочеству.

— А-а-а… — выдохнула Софи и повеселела.

Покосилась на меня, огляделась и склонилась к кристаллу связи.

— Просто, когда ты сказала: принц хочет собрать информацию на женщину, я подумала… — она игриво поиграла бровями, но, видя, что я не понимаю её намёков, усмехнулась по-доброму и махнула рукой. — А впрочем, неважно.

На самом деле я специально сделала вид, что не поняла её, потому что эти намёки мне были неприятны. Нет, я понимала, что с учётом репутации, которая закрепилась за Его Высочеством, он не ведёт затворническую жизнь, но…

— Да, неважно, — добавила Софи, не глядя на меня, — на своих любовниц принц информацию собирает сам. Значит, эта особа заинтересовала его в другом плане. Есть что-то ещё на неё?

Софи подняла голову и посмотрела на меня.

— Держи лицо, Элен, — тут же жёстко сказала она, и я встрепенулась.

— Лиорель, — быстро ответила я. — Вольдемар назвал её Лиорель.

— Хорошо. Сообщу, как только что-то найду, — Софи на мгновение задержала на мне взгляд, кивнула, и связь прервалась.

Я тяжело откинулась на спинку кресла. Что ж решение этого вопроса тоже запущено. Я снова пробежалась глазами по заданиям принца. Все они были разноплановые, словно он хотел проверить, с какими задачами я справлюсь.

Здесь были и сверка отчётов, и составление черновика официального запроса, и даже бухгалтерские выкладки, которые тоже предлагалось проверить.

Я погрузилась в работу с маниакальным упорством, тщательно сверяя цифры и шлифуя предложения. После каждой выполненной задачи я с наслаждением вычёркивала в списке очередной пункт.

Этот упорядоченный мир цифр и бумаг был моим спасением.

Несмотря на то что принца сегодня не было на месте, дверь приёмной постоянно открывалась, чтобы впустить в комнату очередное любопытствующее лицо. То слуги заглядывали с вопросами, не нужно ли мне чего. То дамы, с недоумённым выражением лица, искали «бальный зал».

К полудню я не выдержала и посмотрела на очередного пажа таким суровым взглядом, что его моментально сдуло.

— Все хотят посмотреть на ту, что бросила мужа ради принца, — философски заметила Стрелка, — интриги, главное развлечение дворца. Придётся потерпеть, пока не появится новость поинтереснее. Ну или пока не вернётся Его Высочество, в его присутствии никто сюда не сунется.

Я ничего не успела ответить птичке, хотя очень хотелось высказаться! Засветился кристалл связи, и появилось изображение господина Вороновского. Судя по интерьеру, он находился в моей комнате и вид у него был крайне озадаченный.

— Элен, — начал говорить он и замолчал. Посмотрел куда-то вглубь комнаты, перевёл взгляд на меня и продолжил, — тут такое дело…

— Элен, — начал говорить он и замолчал. Посмотрел куда-то вглубь комнаты, перевёл взгляд на меня и продолжил, — тут такое дело…

Сердце ёкнуло. А ёкнув, мигом свалилось куда-то в пятки. Пальцы разжались сами собой, и перо, которое я держала в руке, упало на стол. От этого глухого стука я вздрогнула.

— Говорите уже, господин Вороновский, — внезапно осипшим голосом сказала я и сцепила пальцы, пытаясь унять их дрожь.

Внутри всё сжалось в тугой комок. После всех событий сегодняшнего дня я ожидала худшего. И надеялась, что готова к новому удару.

— Да тут, понимаешь… — снова протянул Вороновский.

Мне захотелось взвыть от напряжения, но я промолчала и только сильнее сжала губы.

— Ты как себя чувствуешь? — участливо поинтересовался Вороновский. — После… ну… сна в твоей… — он сделал широкий жест, обрисовывая помещение, — …э-э-э… спальне?

На секунду он отвернулся от меня, вновь рассматривая что-то в глубине комнаты.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица, и по телу разливается тошнотворная слабость.

— Господин Вороновский, — через силу произнесла я.

— А? — он снова повернулся ко мне и как ни в чём не бывало, спокойно спросил: — Тебе правда нравится это розовое великолепие?

Мне показалось, что моё сердце пропустило удар. Я непонимающе уставилась на Вороновского и увидела, как его лицо расплывается в плутоватой улыбке. Я смотрела на него, чувствуя шум в ушах, и мне казалось, что время будто замедлилось.

— Что? Простите… — уточнила я, не совсем понимая, при чём здесь цвет моей спальни, если я ждала каких-то ужасных открытий и заклинаний.

— Ну, — он снова огляделся и улыбнулся шире, — тебе не кажется, что всё вокруг слишком розовое? Как тебе здесь? М? — посмотрел на меня и вопросительно задрал брови.

— Приемлемо, — с трудом проговорила я, пытаясь справится со своим состоянием.

Расцепила пальцы и медленно подняла руку, чтобы провести ладонью по сухому лбу. При этом я ненадолго опустила глаза и постаралась незаметно перевести дыхание.

— Впрочем, розового, действительно, многовато, — добавила и снова посмотрела на Вороновского. Тот внимательно смотрел на меня, сложив руки на груди, улыбался и постукивал себя пальцем по кончику носа.

— Вот и я о том же! — сразу же оживился он, как будто ждал именно эту фразу. — Ужасный вкус. Я бы даже сказал: вырвиглаз. Сразу видно, что комнату оформляли не для тебя.

Он замолчал, продолжая смотреть на меня. Я замерла, неожиданно поняв, что он втянул меня в игру. Специально. А я повелась и запаниковала. Испугалась заранее, просто опираясь на свои ожидания, что ничего хорошего мне сказать не могут.

Я медленно приходила в себя, понимая: мне только что преподали очень хороший урок. И я его запомню.

— Это всё? — вежливо уточнила я, чуть улыбнувшись.

Вороновский довольно хмыкнул.

— Как ты? — участливо спросил он.

— Как в ледяную воду окунули, — честно призналась я, чувствуя, как дрожь и паника наконец-то отступают.

— Так и было задумано, — Вороновский самодовольно ухмыльнулся. — А теперь, когда твои нервы больше не натянуты, могу сообщить информацию по делу.

Он сразу же переменился. Стал серьёзным и собранным.

— Заклинания в твоей комнате были. Простые, прослушивающие. Но старые. То есть ставили их не конкретно на тебя. Убрал, да. Можешь не беспокоиться. Причём убрал я их аккуратно, на том конце не сразу поймут, что прослушка изолирована.

Он заложил руки за спину и качнулся пару раз с пятки на носок.

— В отчёте для Его Высочества я всё подробно укажу. Если он захочет знать, кто прослушивал его секретарш, пусть обращается к Верховному Стражу. Это я сейчас для тебя говорю, чтобы понимала, к кому за подобными вещами обращаться.

Он замолчал, пожевал губами, а потом добавил:

— Магическую дверь в комнату принца я заблокировал. Если захотите узнать, кто её создал, обращайтесь туда же. К Стражу. Я хоть и работаю в его команде, но не моя специфика.

Взгляд его на мгновение изменился, и в зрачках вновь заплясали озорные огоньки.

— Или не надо было?

— Что не надо было? — переспросила я.

— Дверь блокировать? А? Вдруг вы…

— Спасибо, что вы её закрыли, — быстро перебила я Вороновского, не дав ему развить эту пугающую меня мысль.

— А то смотри. Открыть дверь повторно будет сложно.

— Лучше бы её вообще невозможно было открыть! — вырвалось у меня.

— Ага! Значит, уже пользовались! — воскликнул он, радостно потирая рук, и не успела я хоть что-то сказать, как он сделал суровое лицо и решительно добавил: — Вороновский умеет хранить чужие секреты. Не сомневайся. Но вот розовый цвет, — быстро перевёл он тему разговора, — это реальная проблема. С ней тебе придётся справляться самой. Мои полномочия на ремонт не распространяются.

С этими словами он отключился, а я так и сидела, глядя в потухший кристалл связи. Потом повернулась в сторону Стрелки, которая сидела на спинке моего кресла.

— Я хочу закатить истерику, — сказала я ровным голосом.

Стрелка сочувственно покачала головой.

— В принципе, здоровая реакция, — тоном ученого лекаря произнесла она. — Но только после завершения рабочего дня.

Я согласно кивнула и развернулась к столу. Работа прежде всего, здесь Стрелка права.

Как и вчера, обед мне принесли в приёмную, и это было спасением. Не представляю, как бы я сегодня смогла бы выдержать шепотки за спиной и перемигивания королевских служащих.

После обеда мой рабочий день продолжился. Я скрупулёзно выполняла задания принца, а входная дверь постоянно хлопала, и кто-нибудь заглядывал.

В конце концов, я перестала обращать на это внимание, полностью погрузившись в сверку довольно сложного отчёта. Поэтому, когда перед моим носом прямо на бумаги упал дорожный плащ принца, я вздрогнула от неожиданности и подняла голову.

Его Высочество стоял перед моим столом и смотрел на меня довольно странным взглядом. То ли изучал, то ли был чем-то недоволен.

— Завтра мы обедаем вместе, — бросил он мне и направился в свой кабинет. — Зайди к Лоренцо за подходящим платьем. — Сказал, не оборачиваясь, и хлопнул дверью.

Я непонимающе посмотрела на Стрелку. Если бы птичка могла пожать плечами, она бы это точно сделала.

Вдруг над моей головой раздался громкий рык:

— Сейчас, Элен!

«Сейчас так сейчас. И незачем так орать», — подумала я, вставая из-за стола.

Но, прежде чем уйти, тщательно собрала все бумаги и спрятала в выдвижной ящик. Почистила перья и аккуратно разложила их на специальной полочке. Протёрла кристалл связи, полюбовалась его зеркальной чистотой и, довольная, отряхнула руки, сбрасывая излишки магии.

Постояла в задумчивости, глядя на дверь кабинеты, за которой скрылся принц, и ещё раз активировала кристалл.

— Да, Элен, — немного удивлённо отозвался принц, но изображения так и не появилось.

— После мастерской Лоренцо мне следует вернуться в приёмную или я могу быть на сегодня свободна? — и прикусила губу, в замешательстве ожидая ответа.

Принц молчал. Изображения так и не было. Мне уже стало казаться, что связь оборвалась, и я открыла рот, чтобы что-нибудь сказать, но Его Высочество опередил меня.

— До завтра, — сказал он устало, — можешь быть свободна. Скажи Вороновскому, чтобы отчёт прислал мне лично.

— Хорошо, Ваше Высочество. Спасибо, — торопливо проговорила я и отключилась, пока он не передумал.

Быстро связалась с господином Вороновским, максимально кратко передала его приказ принца и распрощалась. После повернулась к птичке и проникновенно сказала:

— Стрелка, я тебя очень прошу. Проведи меня к Робертино так, чтобы нам никто не встретился, — для усиления просьбы ещё и руки сложила лодочкой и посмотрела жалобно-жалобно.

— Легче лёгкого, — вспорхнула птичка и сделала в воздухе замысловатую петлю. — Я знаю все магические ходы во дворце, — горделиво сообщила она и вылетела в коридор, проскользнув сквозь дверь.

Я поспешила следом, радуясь, что не столкнусь ни с кем из королевских служащих.

— Прямо все-все знаешь? — спросила, поравнявшись с птичкой.

— Ну, ладно, — недовольно ответила та, — может, и не все. Но большую часть — точно! Нам сюда.

Она юркнула в неприметное ответвление коридора, и я торопливо последовала за ней. Над моей головой сразу же вспыхнул неяркий магический светильник, и следом, по мере того как мы продвигались, светильники загорались один за другим.

— Я бы даже не обратила внимание на то, что сюда можно свернуть, — пробормотала я, стараясь не отстать от Стрелки.

— А ты бы и не увидела его, — обрадовала меня птичка. — Большая часть таких путей видна только магическим существам и королевской семье, — она помолчала и вроде как нехотя добавила, — ну и ещё некоторым разным личностям.

— Каким? — тут же заинтересовалась я.

— Стражам, например. Старые слуги тоже знают некоторые дороги. Ну и королевские маги, конечно же. А вообще, это очень старое здание, если ты понимаешь, о чём я, — многозначительно произнесла Стрелка и покосилась на меня.

— Не понимаю, Стрелка, — вздохнула я и подобрала юбку. Пол был очень пыльный.

— Во дворце много ходов и явных, и тайных, магических, — понизив голос, заговорщицким тоном, произнесла птичка.

— И что?

— Что ты непонятливая такая! — возмутилась птичка, но всё же снизошла до объяснения. — У людей короткая память, а магические существа все эти ходы чуют. Теперь понимаешь?

— Да ты бесценна! — совершенно искренне восхитилась я.

— То-то же! — сказала довольная птичка и замолчала.

Дальше мы шли в полной тишине, нарушаемой только шелестом моей юбки и тихим стуком моих каблуков. Я была благодарна за эту тишину. Мне не нужно было улыбаться, поддерживать разговор или делать вид, что всё в порядке.

Остаточная дрожь от разговора с Вороновским смешалась во мне с тревожным ожиданием завтрашнего обеда. Мысли мои прыгали с одной мысли на другую, пока не зацепились за усталый голос принца. И вот тут я с удивлением поймала себя на мысли, что в глубине души беспокоюсь о нём!

Это открытие настолько поразило меня, что я даже споткнулась. Птичка испуганно пискнула.

— Под ноги смотри, ты чего? — встревоженно воскликнула она. — Не хватало ещё, чтобы ты ноги здесь переломала!

— Смотрю, смотрю. Это я задумалась просто… — успокоила я её, а потом решила спросить. — А ты заметила, что принц, ну, когда я с ним связалась по кристаллу, говорил очень усталым голосом?

— В конце рабочего дня все усталыми голосами говорят. Это вроде как нормально для людей, — буркнула птичка и покосилась на меня.

— Ну да.

Я согласилась, а сама задумалась ещё больше. Кто же его так разозлил сегодня? Ну, кроме меня, естественно… Читал ли он газету? Что по этому поводу думает? И, если не читал, ему наверняка уже рассказали. А как рассказали? На чём сделали акцент? И кто рассказал? И где он был весь день, что так устал?

Я усмехнулась своим мыслям и покачала головой. Странные мы все же существа, женщины, готовы растаять и начать волноваться о красивом мужчине, всего лишь, услышав его усталый голос.

«Ладно, — решительно отогнала мысли о принце, — это всё не про меня! Я таять и беспокоиться не собираюсь».

Стрелка пискнула, и я с облегчением вынырнула из собственных мыслей.

— Мы пришли, — она подлетела к неприметной, практически сливающейся со стеной, двери. — Толкай.

Я глубоко вздохнула, поправила платье и открыла дверь, которая распахнулась на удивление легко и бесшумно. Мы с птичкой тут же оказались в той же самой комнате, заставленной стеллажами с катушками ниток и образцами тканей. Бесчисленное количество манекенов стояло вразнобой по всей комнате, а за блинным столом сидел Лоренцо и внимательно читал «Королевский сплетник».

«О! Нет!» — мысленно простонала я и на секунду прикрыла глаза.

А когда открыла их, поняла, что Робертино смотрит на меня с ироничной улыбкой.

— Птичка привела птичку! — радостно воскликнул он, встал и, раскинув руки, танцующей походкой направился ко мне. — Я вот просвещаюсь, стараюсь быть в курсе всех сплетен, особенно когда в центре тайфуна моя дорогая Элен.

Он подошёл и по-отечески обнял меня, похлопав по спине.

— Спокойно, девочка моя, отобьёмся!

Он приобнял меня за плечи и повёл к столу.

— Но скажи мне, милая. Ты, правда, развелась ради должности у принца? — проворковал он.

— Конечно, нет! — возмутилась я. — Во дворец я попала случайно и вовсе не думала разводиться, но Вольдемар всё провернул за моей спиной и просто поставил меня в известность.

— Я так и думал! — воскликнул Лоренцо. — И девочкам своим сказал, что это полная чушь, они подтвердят. Но, знаешь, что, — проговорил он, усаживая меня за стол, — расскажи своему дядюшке всё, как было на самом деле.

На столе сразу же появились изящные чашечки и пузатый чайник с чаем, воздушные маленькие пирожные на кружевных тарелочках и совершенно крошечные многослойные бутерброды. Робертино собственноручно налил мне горячего ароматного чая и сел, подперев голову кулачком.

— Ничего не утаивая, — проникновенно сказал он.

И я, покрошив для Стрелки одно из пирожных, всё ему рассказала. Действительно, всё… Ничего не утаивая.

— М-да… — тяжело вздохнул, внезапно постаревший Лоренцо. — Надёжный якорь унесло теченьем нечистот…

Он сложил газету и швырнул её в мусорную корзину.

— Не бойся, дитя моё, — удивительно серьёзно сказал он. — Мы утрём всем нос. Идём.

Лоренцо встал и, взяв меня за локоть, потянул вглубь мастерской.

— Его Высочество дал распоряжение насчёт фасона, — понизил он голос и испытующе посмотрел на меня. — Знаешь какое?

Я замотала головой.

— Принц сказал, что платье должно быть строгое и безупречное, чтобы ни у кого даже мысли не возникло заговорить с тобой о чём-либо, кроме работы. Интересная задача, не правда ли? — он многозначительно поднял бровь. — А ещё мы вышили силуэт магической птички, и Его Высочество одобрил.

Мы подошли к манекену, закрытому объёмным чехлом. Щёлкнув пальцами, Лоренцо снял с платья лишнюю ткань и подвёл меня поближе.

— Ну как тебе? — вкрадчиво спросил он.

Платье на манекене было полностью закрытое с высоким воротником-стойкой, и юбкой, которая расширялась от бёдер строгими, геометрически точными складками.

— Нет, нет, глядя на него со стороны, ты ничего не поймёшь, — пробормотал Лоренцо и звонко хлопнул в ладоши. — Мари! Примерка!

Сразу же откуда-то из-за стеллажей выпорхнула улыбчивая Мари и закрыла платье ширмой.

— Прошу, — проговорила она, глядя на меня.

— Давай, давай, — поторопил меня Лоренцо, потирая руки. — Я жду искренних восхищений.

Настроение моё резко скакнуло вверх. Я почувствовала себя маленькой девочкой, получившей заветный подарок. Благодарно посмотрев на мастера, я скользнула за ширму вслед за Мари.

— Вот смотри, — Мари помогала мне надеть платье и попутно тихо давала пояснения, — видишь, как плотно лиф прилегает к телу. Подними руку.

Я сделала, как она просила, и Мари ловко соединила шов.

— Это магическая невидимая застёжка специально для таких фасонов. Изобретение мастера, — проговорила она, показывая, как она застёгивается и расстёгивается.

Я посмотрела в зеркало, и мои губы сами собой расплылись в счастливой улыбке.

Платье сидело на мне, как вторая кожа, при этом совершенно не стесняло движений. Рукава заканчивались мягким изящным мыском, прикрывающим кисть.

— Обрати внимание на ткань, — мягко проговорила она. — Пройдись.

Я сделала пару шагов, приблизившись к зеркалу, и ахнула. Платье цвета грозовой тучи оставалось таким, когда я не двигалась. Но стоило сделать шаг, как сквозь матовый тон проступало серебро, будто лунная дорожка на чёрной воде: тонкое, нежное сияние.

— Как такое возможно, — выдохнула я, не в силах оторвать взгляд от своего отражения.

Сделала шаг в сторону, повернулась влево и вправо, а потом крутанулась на месте. Едва заметная вышивка в районе левого плеча тоже была выполнена серебряной нитью. Силуэт летящей птички не бросался в глаза, но при определённом свете казалось, что тень от птицы скользит по ткани.

— Тончайшая шелковая нить вплетена в основу ткани, — довольная произведённым эффектом, сказала Мари. — Поэтому создаётся такой эффект. Ну и магия умелых рук мастер, конечно же, — с восхищением в голосе добавила она.

— Ну что вы там шепчитесь! — возмущённо воскликнул Лоренцо, но в его голосе явно слышалась улыбка. — Покажись уже, дитя моё!

Мари ловким движением убрала ширму, и я предстала перед мастером, словно актриса на сцене. Сначала я даже не поняла, откуда льётся свет, но приглядевшись, увидела множество магических светильников, выстроенных наподобие рампы.

— М-м-м… — Лоренцо смотрел на меня, прищурившись и чуть задрав подбородок. — Мне кажется, это восхитительно! Браво мне!

От переизбытка чувств я ещё раз крутанулась на месте, раскинув руки, и счастливо рассмеялась.

— Робертино, ты гений! — радостно воскликнула я.

— Знаю, милочка, знаю, — веско сказал Лоренцо и поднял палец, — как я говорил неоднократно: одежда, это скрытое послание. И знаешь ли ты, что говорит твоё платье?

Он подошёл ко мне, развернул к зеркалу и встал за спиной. Черты его лица мгновенно преобразились. Вот только что это был милый заботливый дядюшка, а теперь с зеркальной глади на меня смотрел хитрый интриган.

— Глядя на тебя в этом платье, люди чувствуют, что ты загадка. И разгадать тебя может только достойный.

Я посмотрела на него через зеркало, и Лоренцо ласково улыбнулся, а потом и вовсе смешно поиграл бровями.

— Спасибо тебе, — прошептала, еле сдерживая дрожь. — Спасибо, что помогаешь мне.

— Я буду на твоей стороне, Элен, — очень серьёзно ответил мне Лоренцо. — Ты хорошая девочка, с которой поступили очень несправедливо, и мне это не нравится. Кто-то должен быть на твоей стороне, и это буду я. — Он покачал головой и снова улыбнулся. — И мои девочки, конечно же.

Он отошёл к столу и снова разлил чай.

— А вместе мы уже команда, — заключил он.

— Мне кажется, — все же предательские слёзы покатились из глаз. Я поспешно их вытерла и неожиданно шмыгнула носом. — Мне кажется, вы для меня, как семья, — быстро выпалила я и, подойдя к столу, залпом выпила чуть остывший чай.

— Девочка моя, — выразительно произнёс Лоренцо, — иди скорее, я тебя обниму, — он заключил меня в крепкие объятия и сварливо добавил: — Считай меня своим дядюшкой, я буду только рад. И ты ещё устанешь от моего ворчания.

Я рассмеялась, размазывая по его камзолу слезы.

— Не устану, — убедительно произнесла я, — мне только в радость!

Лоренцо отстранился и, достав из кармана шелковый платок, вытер мне мокрые щёки.

— Замусолила меня всего, — проворчал он. — Мы всем утрём нос, милочка! Нужно только время. Но сначала вытри свой!

Следующий день протекал без происшествий ровно до того момента, как мы с принцем отправились на обед.

— Ваше Высочество, — тихо сказала я, когда мы вошли в зал, — я думала это будет званный обед или что-то похожее на прием в посольстве.

Принц твердо взял меня под локоть, слегка притянул к себе и повел к столику. Впереди степенно вышагивал метродотель, а со всех сторон на нас смотрели представители самых богатых и высокородных семей. Во все глаза, между прочим, смотрели. С почтением на принца и с немым удивлением на меня.

Самое известное место в столице. Дорогой, вычурный и абсолютно не подходящий для деловых встреч ресторан. Здесь аристократы предавались кулинарному разврату и тщеславному самообожанию, с удовольствием сцеживая сладкий яд светской жизни. Любой взгляд был оценкой, а шепот за спиной мог стать змеиным укусом.

Тихая музыка обволакивала зал, заглушая звуки, и придавала беседам интимный характер. Каждый столик находился в небольшой искусственной нише. Парящие в воздухе сгустки чистого света мягко переливались различными цветами. Стены из живого мрамора завораживали медленным танцем золотых прожилок. Все здесь было создано для демонстрации статуса и богатства.

— Прошу вас, Ваше Высочество, — низким басом негромко проговорил метрдотель. — Ваш любимый столик.

Принц кивнул. К нам подскочил слуга и помог мне сесть, придвинув стул. Официант с поклоном положил передо мной меню и отошел на почтительное расстояние.

— Разочарована? — коротко, по-деловому спросил принц, присаживаясь напротив.

Я посмотрела на него, пытаясь разгадать скрытый смысл, но потерпела поражение. Мне был непонятен этот выход. Такая грандиозная подготовка ради… похода в ресторан? Пусть даже пафосный. Это странно. Может быть, конечно, это в привычках принца, но все равно необычно. Должно быть что-то, ради чего он это затеял. Но что?

— Обескуражена, — решила ответить честно, — была уверена, что наш обед будет рабочим.

— А мы будем говорить о делах, не беспокойся, Элен, — проговорил принц, задумчиво оглядывая зал, — но сначала сделаем заказ, потому что я голоден. Выбери, что ты будешь есть.

«Хорошо, — подумала, уткнувшись в меню. — Хо-ро-шо».

Названия блюд были мне не знакомы. Слишком напыщенные и без подробного описания. И без цен. Ничего, на что можно было бы ориентироваться.

— Вам подсказать, леди? — прозвучал рядом вкрадчивый голос.

Я оторвалась от меню и посмотрела на официанта. Тот внимательно смотрел на меня и доброжелательно улыбался кончиками губ.

— Я хотела бы суп, — сказала, закрыв меню. Всё равно мне непонятно, что кроется за названиями, что толку его читать.

— Позволю себе порекомендовать «Поцелуй нимфы в лунном сиянии», — почтительно проговорил официант и слегка поклонился. — Это блюдо — идеальное сочетание роскоши и изысканного вкуса.

— Расскажите из чего сварен этот суп без поэтических метафор, — попросила я и чуть склонила голову.

— Без метафор? — опешил официант.

— Попробуйте, — предложила радушно я и с интересом стала ждать, как он выкрутится.

— А-а-а… если говорить просто… — было видно, как ему сложно сформулировать объяснение простыми словами, но я терпеливо ждала и не торопила. — Суп… из белых грибов.

— Крем-суп или кусочками? — уточнила я.

— Крем-суп на сливках, — с облегчением сообщил официант и, набрав в легкие воздуха, с воодушевлением попытался продолжить: — Он украшен икрой…

— Попросите сделать порцию без украшений, — поспешно перебила его я и, похоже, ввела в еще большее замешательство.

— Но украшение блюда, это фирменный стиль ресторана, — невольно возмутился официант, но тут же покосился на принца и прикусил язык.

— Я хочу просто вкусный крем-суп из белых грибов без лишнего тумана, — медленно проговорила я, глядя официанту в глаза, — уверена, что ваша кухня справится с таким простым заказом.

— Хорошо, леди, — растерянно проговорил официант и повернулся к принцу.

— Мне, как обычно, — коротко сказал он, и парень быстро убежал.

Принц с интересом посмотрел на меня.

— Не любишь играть по чужим правилам, Элен?

— Предпочитаю знать, что я ем, — ответила, сделав вид, что не поняла намека.

Принц понимающе усмехнулся и снова оглядел зал. По его лицу блуждала странная улыбка и я, в очередной раз за последний час, поймала себя на том, что вижу перед собой другого человека. Он разительно изменился, как только покинул дворец.

Я больше не чувствовала исходящего от него ледяного напряжения и равнодушия. Принц выглядел расслабленным, и взгляд, скользящий по залу, был не оценивающим, а скорее… ленивым? Усталым? Насмешливым?

Мне показалось, что сейчас он чувствовал себя, как актер, покинувший сцену. Будто он сбросил одну роль и нацепил на себя другую.

Принц поймал мой взгляд и слегка приподнял бокал с водой, что уже успел подать ему официант.

— Расскажи мне о себе, Элен, — изящно развалившись в кресле, лениво попросил принц.

— Что именно вы хотите узнать? — я же наоборот собралась и положила ладони на край стола.

— Все, что посчитаешь нужным, — принц заинтересованно смотрел прямо на меня и не помогал определится.

— Вы, наверняка, уже собрали на меня полное досье, — я решила играть в открытую.

Принц улыбнулся, отпил из бокала и только после этого ответил:

— Хочу сравнить информацию.

Пришел мой черед усмехаться. Я посмотрела на гладкую поверхность стола и протянула руку, чтобы стереть капельки воды со своего бокала. Похоже, воды была ледяная. Может быть мне тоже сделать глоток, чтобы потянуть паузу? А потянуть ее очень хотелось!

Я совершенно не понимала, что именно известно принцу и как, какими словами рассказать ему свою историю, чтобы не выглядеть жалкой.

— Я жду, — поторопил принц и нетерпеливо постучал пальцами по столу.

Я вскинула голову и улыбнулась кончиками губ. Слегка. Чуть-чуть. Может быть даже немного кокетливо, уж больно место, в которое мы пришли, располагало.

Взгляд принца изменился, но сказать он ничего не успел. Впрочем, как и я.

По залу прошел легкий вздох изумления, смешанного с растерянным недоумением.

Повинуясь порыву и желанию потянуть с ответом, я повернула голову к выходу, и у меня перехватило дыхание. Изо всех сил я старалась удержать лицо и очень надеюсь, что у меня получилось! Но все же полноценный вздох с давался с трудом, только через рот и часто-часто.

— Дыши, — услышала негромкий расслабленный голос принца, — и смотри на меня, — а вот это уже прозвучало, как приказ.

Я перевела взгляд на него, но перед глазами все еще стоял вальяжный Вольдемар, стоящий на входе ресторана. Он придерживал под руку разодетую в шелка женщину. Ту самую, с которой я застала его в кабинете. Ту самую, которую мы застали в коридоре с послом. Ту самую...

Принц, глядя мне в глаза, снова приподнял свой бокал и скрыл улыбку, отпив из него.

Мысли в моей голове неслись вскачь, напрыгивая друг на друга. Я как будто мгновенно прозрела. Украдкой оглядев зал, увидела, как посетители сравнивают две наши пары. Нет! Они сравнивали меня и ту самую женщину! И по шороху, шепоту, косым взглядам, мне показалось, что я выигрываю в этом сравнении. Но это открытие не радовало.

— Ваше Высочество, — как можно спокойнее произнесла я, чувствуя, что дышать стало легче и на лице появляется легкий румянец. — Вы ведете какую-то игру и используете меня втемную. Не правда ли?

Я ожидала любой реакции, кроме той, что получила. Принц рассмеялся! С довольным видом он откинулся на спинку кресла и, положив руки на стол, вкрадчиво произнес:

— Обожаю умных женщин.

Я смотрела ему в глаза и молчала, чувствуя, как холодеют руки от опасности игры, в которую он меня втягивал. Опасности не для него, а для меня!

Довольная улыбка по-прежнему гуляла по лицу принца. Он был расслаблен и так же пристально в ответ вглядывался в мои глаза. Что он искал в моём взгляде? Какую реакцию он ждал? Как мне вообще себя вести после таких смелых и довольно провокационных заявлений?

Он хотел меня смутить? У него получилось!

Я с трудом удерживала лицо, чтобы не поддаться панике. Потому что на самом деле испугалась. Чувствовать себя очередной пешкой в очередной чужой игре было мучительно больно. Мне было проще, когда мы разговаривали в его приёмной и наши роли были чётко определены.

В этот момент я была согласна постоянно видеть его недовольное лицо и выполнять приказы, отданные громким голосом. Да! Лучше так, чем этот насмешливый взгляд, пробирающийся в самую душу, и этот вкрадчивый голос, заставляющий всё внутри сжиматься то ли от страха, то ли от предвкушения.

— Осторожно, Элен, — бархатисто прозвучал его низкий голос, обволакивая меня, как тёплый туман. Я невольно вздрогнула и сразу же себя обругала.

Принц наклонился через стол, сокращая дистанцию. Я сильнее вжалась в спинку стула, но продолжала смотреть ему в глаза, не в силах оторваться.

— Ты довольно долго молчишь и смотришь, — продолжил он, и его голос звучал ещё более вкрадчиво и гипнотически. — Люди могут подумать, что я соблазняю тебя… А ты поддаёшься.

В глубине глаз принца плясали опасные искры. Я открыла рот, чтобы возразить, но Его Высочество продолжил, не дав мне сказать ни слова, и моё сердце ухнуло вниз.

— Или, — я с ужасом увидела, как тяжелеет его взгляд, — что ещё хуже, ты соблазняешь меня… И у тебя прекрасно получается.

Теперь его взгляд из лениво-насмешливого превратился в пристальный, полный скрытого обещания.

«Это всё игра, которую затеял принц! — яростно твердила себе, тем не менее чувствуя, как предательское тепло ещё больше разливается по щекам. — Я для него только инструмент! Так же как и для Вольдемара!»

Мысли о бывшем муже вернули меня в реальность. Весь морок от взгляда принца схлынул, как прибой, оставив только грязную пену, от которой хотелось отмыться.

«Всего лишь пешка», — подумала со злостью, и это чувство придало мне силы.

— Люди могут подумать, — тем временем продолжил говорить принц, но его голос больше не действовал на меня, — что ты ждёшь моего поцелуя…

«Вы наглец, Ваше Высочество», — подумала я, чуть приподняв подбородок, но вслух сказала совершенно другое.

— Ваше Высочество, — мой голос прозвучал на удивление ровно, и я мысленно себе поаплодировала. — Если бы я ждала поцелуя, то смотрела бы на ваши губы. А я смотрю вам в глаза.

Что за игру вы ведёте, хотелось мне выкрикнуть ему в лицо. Но я только взяла бокал и, не опуская взгляда, сделала глоток воды.

Принц медленно, почти лениво, поднёс руку к своему лицу и неторопливо провёл пальцем по линии собственных губ. Я невольно проследила за этим жестом.

— Теперь ты смотришь на мои губы, — с иронией проговорил принц. — Как просто, не правда ли?

Сердце бешено колотилось где-то в горле. Я всё ещё не понимала, зачем он это делает? Чего хочет добиться? Это проверка на прочность или что?

Я чувствовала на себе любопытные взгляды из других ниш. Была уверена, что и Вольдемар с той женщиной не только заметили нас, но, как и все остальные пристально наблюдают за этим спектаклем.

А я? А что нужно мне? Мне нужно ответить принцу. И не показать ни победы, ни поражения.

Медленно выдохнула. Улыбнулась, чуть приподняв уголки губ. Отвела взгляд от его лица и увидела, как в отдалении замер официант с подносом в руках, не решаясь подойти. Благосклонно чуть кивнула ему, позволяя накрыть на стол, и снова посмотрела принцу в глаза.

«Что ж... В эту игру можно играть вдвоём», — подумала, наблюдая, как взгляд принца становится сосредоточенным.

Пока официант споро накрывал на стол, мы молчали. Я пила воду мелкими глотками, улыбалась и смотрела на принца через ободок бокала. Внутри меня всё дрожало, но уже не от страха. Так дрожит перед выстрелом сильно натянутая тетива.

— Ваше Высочество, — проговорила тихо, как только официант отошёл на нашего столика, — мои желания более приземлённые. Как личный секретарь я хочу быть вам полезной. Но чтобы быть таковой, мне нужно знать правила игры.

Взгляд принца стал острее, искры сменились холодным, оценивающим блеском.

— Правила игры, Элен… — он растягивал слова так, будто пробовал их на вкус.

Его взгляд скользил по моему лицу, и от этого я чувствовала себя неловко. Да! Именно неловко!

— Что, если я скажу... правила игры пишутся прямо сейчас? — принц склонил голову, и прядь волос упала ему на лицо. Он смахнул её небрежным жестом.

— Не верю, Ваше Высочество, — спокойно ответила я и опустила глаза. — Простите за мою резкость, но за два дня работы, я поняла, что вы думаете на несколько ходов вперёд. А значит, у нашего совместного обеда есть цель и, судя по всему, вы её достигаете.

Я коротко посмотрела на принца, чтобы оценить реакцию, и продолжила.

— Но, позвольте, всё же пообедать. Суп так восхитительно пахнет, что сбивает меня с мысли.

— Ты права. Повар постарался нам угодить, — ответил принц, и от этого «нам» у меня противно заломило затылок, и по спине пробежала противная дрожь.

Я на мгновение прикрыла глаза, пытаясь унять резкую боль, а потом молча взяла ложку и принялась медленно наслаждаться поданным блюдом.

Суп наверняка был бесподобным, но я настолько погрузилась в размышления, что не чувствовала вкуса. Музыка, повинуясь невидимому дирижёру, стала чуть громче, отсекая наш столик и заглушая посторонние звуки.

Мне очень хотелось обернуться и оглядеть зал. Найти Вольдемара и посмотреть, что он делает. Заметил меня или нет? Узнал или нет? Удивился… или нет…

Но я продолжала сидеть прямо и сосредоточенно есть. И думать.

Мы с Вольдемаром никогда не приходили в этот ресторан. Несмотря на то что финансовые дела у нас шли хорошо, посещение этого места обошлось бы слишком дорого. Но сейчас он здесь, а значит, мне надо торопится, пока он не промотал все мои деньги. Но мне нужна была помощь, одна я не справлюсь.

А ещё принц! То, как он себя вёл сейчас, мне не нравилось. У меня были версии, куда он клонит, и эти варианты меня откровенно страшили.

Внимательно изучив длинную должностную инструкцию, я порадовалась, что в ней нет даже намёка на какие-либо другие отношения, кроме рабочих. Возможно, подумала я тогда, слухи о принце, которыми поделилась Софи, надуманы. И Лоренцо ни разу не намекнул мне, и Стрелка… Но, с другой стороны… Как мне вывернуться, чтобы между нами оставалась только работа, если…

К сожалению, суп был доеден, и мне пришлось с неохотой отложить ложку. Рядом со мной сразу же бесшумно материализовался официант. Он ловко всё убрал и заменил приборы на десертные.

— Я не заказывала десерт, — сказала, повернувшись к молодому человеку.

— Это сделал я, — услышала голос принца и посмотрела на него. — Здесь подают превосходные пирожные, ты оценишь.

Он больше не говорил тихо и вкрадчиво, наоборот, его голос звучал собранно, а взгляд напрягал своей прямолинейностью.

Я молча кивнула, и официант поставил передо мной белую тарелочку из тонкого фарфора, а следом ещё одну чёрную, на которой слегка дымился настоящий миниатюрный вулкан.

Идеальный круг десерта был покрыт тончайшей сахарной корочкой. Сквозь мелкие трещинки на поверхность пробивалось алое, пульсирующее свечение.

— Мой любимый, — сказал принц. — Попробуй.

Я надломила ложечкой край пирожного, и из его нутра на чёрную тарелку полилась горячая ярко-алая ягодная «лава». Остро запахло ароматной малиной. Осторожно зачерпнув начинку, я поднесла её к губам и покосилась на принца.

Он так внимательно наблюдал за мной, что, казалось, забыл дышать. Его насмешливая маска на мгновение пропала, обнажив чистое, ничем не прикрытое ожидание. В его глазах читался вопрос «нравится ли?», и мне показалось, что я пробую не пирожное, а его настроение.

Вкус взорвался на языке ослепительной сладостью и тут же сменился терпкой, почти горькой нотой тёмного шоколада. Прекрасное, практически идеальное сочетание.

Я медленно опустила ложку, выдерживая паузу.

— Изысканно, — спокойно сказала я и промокнула сладкие губы салфеткой.

Посмотрела на принца и всё же не удержалась.

— Благодарю, что позволили попробовать.

— Рад, что тебе понравилось, — невозмутимо ответил принц и сразу же, не меняя тона, добавил: — Зачем твой муж хочет дать интервью «Королевскому сплетнику»?

— Бывший, — машинально поправила я.

— Неважно, — парировал принц. — Твои версии.

Чтобы потянуть паузу и собраться с мыслями, я съела ещё одну ложечку десерта и медленно запила приторную сладость водой.

— Не знаю, — ответила и непроизвольно облизала губы, — не знаю, что сейчас творится в голове Вольдемара.

— А если бы знала? — быстро парировал принц и весь подобрался, как хищник перед прыжком. — Представь, что ты знаешь, доверься себе.

Слышать слова про доверие здесь, в самом пафосном месте столицы, было странно — с одной стороны.

Я покосилась на принца и тут же отвела взгляд.

А с другой стороны — почему бы не попробовать? Вряд ли Вольдемар сильно изменился за два-три дня, а значит, я всё ещё неплохо знаю своего мужа. Бывшего мужа.

— Допускаю, что им управляют, — сказала я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и уверенно, — вряд ли он понимает, что своим заявлением может выступить против вас, Ваше Высочество. Скорее…

Я сделала паузу, чтобы чётко сформулировать появившуюся в голове мысль. Задумчиво съела ещё кусочек десерта, и неожиданно почувствовала, как тело расслабляется. Исчезла натянутая внутри струна, мир стал казаться более добрым.

— Возможно, он хочет преподнести всё так, будто оказывает вам, Ваше Высочество, услугу, — наконец проговорила я.

Голова стала лёгкой. Мысли понятными.

— И какую же услугу? — заинтересованно произнёс принц.

— Открыть глаза на корыстные происки его бывшей жёны, — ответила я тут же, не задумываясь. — Он может попытаться вывернуть ситуацию именно в эту сторону и попросить вернуть, выгнать из дворца предавшую его жену. План шит белыми нитками, но вполне может сработать.

— Он считает меня глупцом? — усмехнулся принц, бросил взгляд куда-то за моё плечо и потом снова посмотрел мне в глаза.

— Скорее он опирается на слухи, — с каждым словом говорить мне было всё легче и легче.

Как будто с души исчезли сковавшие её зажимы. Как будто я разговаривала не с принцем, а с лучшей подругой за чашкой утреннего кофе.

— Какие именно? — уточнил принц и, перегнувшись через стол, пододвинул ко мне тарелочку с десертом.

Повинуясь молчаливому предложению, я съела ещё одну ложечку ароматной начинки. Горький вкус шоколада оттенял малиновую сладость и приятно обволакивал душу, вызывая желание поделится всем, что знаю.

Без всякой задней мысли, я рассказала принцу всё. Всё, что мне рассказала Софи, что печатали в «Королевском сплетнике», а заодно и свою историю.

Принц оказался приятным собеседником. Слушал внимательно. Не перебивал. Задавал мягкие уточняющие вопросы.

Где-то в середине разговора, на краю сознания промелькнула мысль, что я слишком много говорю, но меня уже несло потоком красноречия и останавливать меня никто не собирался.

Музыка вокруг нас стала чуть громче. Она не только отсекала посторонние звуки, но и явно заглушала наш разговор. Официант к нам не подходил. Казалось, что вокруг нас был специально создан идеальный изолированный мирок, где я могла быть откровенной.

И только замолчав, в наступившей тишине я с ужасом осознала всю глубину своей опрометчивости. Я рассказала ему все: о своих подозрениях, своих страхах, своих планах…

— Любопытно, — произнёс принц без улыбки и откинулся на спинку кресла.

Воздушный пузырь, что укрывал наш столик, растворился, и по моей спине пробежался холодок. Подскочил официант и почтительно склонился к принцу. О чём они говорили, я не слушала, пытаясь унять тревогу, лавиной нарастающую внутри.

— Пойдём, Элен, — услышала рядом голос принца и подняла голову.

Когда он успел подойти ко мне? Неужели я так сильно ушла в свои мысли, что перестала замечать, что происходит вокруг? Так нельзя, Элен! Только не здесь, только не с ним.

— Некоторые посетители уже извелись, ожидая развязки нашего обеда, — на лице принца играла насмешливая улыбка. — Мы можем подбросить им информацию для сплетен, а можем разочаровать.

Он протянул мне руку, чтобы помочь встать.

Настороженно глядя ему в глаза, не стала отказываться от помощи, и это было верным решением. Потому что, встав, я пошатнулась. Совсем немного. Слегка закружилась голова. Так бывает, когда долго находишься в душном помещении. Вот только в зале было свежо.

Принц сжал мои пальцы, и этот жест помог мне удержать равновесие.

— Со сплетнями прекрасно справляется бывший муж, — устало ответила я.

— А нас ждёт работа, — буднично добавил принц.

Он помог мне спуститься с невысокого подиума и, придерживая за локоть, повёл на выход.

Лёгкий вздох прошелестел по всему залу ресторана. За нами внимательно следили сотни глаз, и этот коллективный выдох был красноречивее любых аплодисментов. В нём читалось и разочарование — спектакль окончен, — и зависть, и нескрываемое любопытство.

Я шла, глядя прямо перед собой, но кожей чувствовала каждый взгляд и каждый шёпот. Принц был невозмутим. Он шёл неторопливо, давая толпе насладиться зрелищем, и сквозь это спокойствие сквозила леденящая душу сила.

За столиком у самого выхода я увидела Вольдемара с той самой женщиной. Я коротко взглянула на него и тут же демонстративно отвернулась. Его спутница что-то шептала Вольдемару на ухо, сидя так близко и прижимаясь так тесно, будто хотела забраться ему на колени. А он неприкрыто во все глаза пялился на меня, приоткрыв рот.

Пусть смотрит! Мне скрывать нечего! Невольное злорадство наполнило душу, но я сразу же одернула себя. Не время!

Метрдотель у выхода замер в почтительном полупоклоне и уточнил, заискивающе глядя на принца.

— Надеюсь, всё было на высшем уровне, Ваше Высочество? Вам понравилось?

— Как всегда, Анри, — откликнулся принц, и в его голосе вновь зазвучали светские, отполированные до блеска нотки. — Благодарю. Леди была в восторге.

Он произнёс это громко и чётко. Нарочито. Чтобы услышали сидящие неподалёку гости. Как финальный аккорд в задуманном им представлении.

После этого мы чинно вышли из ресторана. В полном молчании доехали до дворца и шли по коридорам уже в другом порядке. Его Высочество двигался впереди меня широкими шагами, а я с трудом поспевала за ним.

Ворвавшись в приёмную, он, не говоря ни слова, скрылся в своём кабинете.

Я без сил опустилась в кресло и ко мне сразу же подлетела Стрелка.

— Как всё прошло? — взволнованно прощебетала она, обмахивая меня своими крылышками.

— Принц угостил меня своим любимым десертом, — устало ответила я, пытаясь пошутить.

— Любимым? — изумилась птичка. — Он терпеть не может сладкое!

Я медленно подняла голову и уставилась на птичку.

Та сначала просто смотрела на меня, но уже через несколько секунд поднялась под потолок и закружилась там, выписывая сложные кульбиты. Я уже знала, что она всегда делает так, прежде чем ошарашить меня какой-то новостью.

— Ты пробовала «Огненную лаву»? — смущённо воскликнула она, и её виражи стали ещё более замысловатыми.

— Объяснись! — потребовала я и встала.

«Скандал во дворце: авантюристка опутала принца».

Кричащий заголовок был расположен поперёк газетного листа. «Шокирующая исповедь обманутого мужа. Вольдемар Лерхенфельд просит справедливости и возврата жены», — значилось мелкими буквами.

Я хмыкнул и покачал головой.

— Кто написал эту ересь? — пробормотал, разворачивая газетный лист.

«Мы застали брошенного мужа в малой гостиной уютного особняка. Господин Вольдемар был безутешен и лил слёзы над портретом жестоко бросившей его жены».

«Всё произошло в один день, — горестно сказал он. — Я просто оказался не нужен и вычеркнут из её жизни!»

— Я бы сформулировал вопрос по-другому, — раздался спокойный бархатный голос. — Кто заказал эту ересь? И для чего?

Я слегка опустил газету и посмотрел на говорившего.

Король Аввиона Таддеус V сидел, вольготно развалившись и закинув ноги на низкий стол. Низкая мягкая спинка кресла позволяла ему опереться и запрокинуть голову, что он и сделал. Он ещё и руки сцепил на затылке и выглядел, как довольный жизнью кот.

Я не стал ему отвечать и снова вернулся к статье.

Прежде чем задать следующий вопрос, нам пришлось подать измученному хозяину дома стакан воды, который он выпил судорожными глотками.

«Ходят слухи, что уход вашей жены связан с особым вниманием со стороны высокопоставленной особы?»

Вольдемар горько усмехнулся и приложил шелковый платок к краешкам глаз:

«Я видел, как быстро она сменила милость на немилость. Как легко вошла в те круги, куда мы с ней прежде и не мечтали попасть. Она всегда была амбициозна, но я верил в её чистоту! А оказалось… наш брак был для неё только ступенькой!»

Как горько видеть страдания красивого мужчины, преданного любимой женщиной.

— А она оказалась права, — задумчиво сказал я.

— Кто? — сразу же последовал вопрос со стороны соседнего кресла.

Я опустил газету на колени, посмотрел на брата и пафосом произнёс:

— «Она», это мой личный секретарь, которую я недавно нанял! И, наконец-то, в милой головке хорошенькой женщины нашлись работающие мозги. Так что я доволен.

Брат демонстративно закатил глаза, внимательно уставился в потолок и, к моему удивлению, промолчал.

— Что? Никакой иронии? Скабрезных шуток? Ничего? — усмехнулся я и вновь уткнулся в газету.

Интервью было небольшим. Кричащий заголовок занимал больше места на первой странице, чем куцый диалог на второй.

« Неужели вы считаете, что принца ввели в заблуждение?» — все же задали мы главный вопрос, который, несомненно, волнует каждого гражданина нашего королевства.

Господин Вольдемар отвёл в сторону полный драматизма взгляд и, прижав изящные ладони к мощной груди, проникновенно произнёс:

«Я знаю Элен. Она опутывает паутиной лести и притворной слабости. Но я уверен, что принц уже разглядел её истинное лицо, ведь он великолепный политик и выдающийся стратег».

«Врёт, как дышит, — даже не удивился я, — уж поверь, истинное лицо твоей бывшей жены я разглядел».

— Я знаю Элен, — хохотнул я и скомкал газетные листы «Королевского сплетника». Осмотрелся, увидел высокую напольную вазу, стоящую в углу, и, точным броском, запустил в неё смятый комок.

— Попал, — пробормотал себе под нос.

— Ты выяснил, насколько это всё правда? — голос брата по-прежнему был спокоен.

— Выяснил, — ответил я и встал.

Прошёлся по комнате, заложив руки за спину. Эта маленькая гостиная в западной башне дворца была нашей тайной крепостью с самого детства.

Круглая, как внутренность шахматной ладьи, она вмещала в себя целый мир, где мы с братом могли быть самими собой. Здесь неважны были статусы, нами не игрались роли. Здесь мы были с ним равны. И откровенны.

Я остановился напротив высокого арочного окна. Утреннее солнце только-только начинало золотить далёкие черепичные крыши столицы. Над рекой поднималась дымка, а вдалеке синели зубцы гор.

Возле окна стоял низкий, массивный стол, изощрённый зарубками — следами наших жарких споров и несдержанных характеров. Сейчас на столе красовались королевские ноги и потёртый медный поднос с уже пустым кофейником.

Каждый наш день начинался здесь.

— Выяснил, — повторил я и повернулся. — Версию Элен я теперь знаю. Она во многом совпадает с моими сведениями, кроме…

Брат вопросительно поднял брови, но молчал, терпеливо ожидая, когда я продолжу.

— Кроме информации, полученной от тебя. По словам Элен, прошение о разводе подал её муженёк, а не она.

— Подпись подлинная, магически проверенная, — ответил Таддеус и нахмурился.

— Мне она тоже не врала, это я знаю точно.

— Опять своим пирожным угощал? — ехидно спросил брат, а я пожал плечами.

— Метод быстрый и действенный. А для женщин ещё и приятный. Всего лишь лёгкое магическое расслабление и моё умение задавать вопросы, ничего криминального.

— Надо выкрасть у тебя рецепт, — с наслаждением потянувшись, в который раз пожелал Таддеус.

— Попробуй, — я сел на стол и скинул его ноги на пол. — Мне даже интересно, что ты предложишь моим птичкам взамен.

— Потому-то всё ещё и не выкрал, — буркнул брат и, подтянувшись в кресле, сел поудобнее, положив локти на подлокотники, — что ничего не придумал. Даже обидно, что идея создать магических птиц пришла не мне. Хоть бы этим секретом поделился.

— Вот ещё, — я усмехнулся. — У тебя тоже есть секреты, которыми ты не делишься.

Таддеус довольно хохотнул, а потом рывком поднялся с кресла и прошёлся по комнате.

— Ладно. К делу. Что тебя во всём этом беспокоит?

— Новый посол Вердании, — тут же ответил я. — Слишком быстро. Слишком неожиданно. Абсолютно новое лицо на политической арене. Но при этом, по собранным слухам, он и бывший муж Элен спят с одной и той же женщиной.

Таддеуш остановился напротив и внимательно уставился на меня.

— Ты во всём видишь злой умысел. А если это объясняется просто глупостью?

— Чьей? — парировал я. — Мы с тобой оба знаем, что король Вердании кто угодно, но не глупец. В связи с этим посол тоже не входит в эту категорию. Женщина? Хм… Сомневаюсь. На роль глупца подходит только Вольдемар, но он в любом случае расходный материал в этой игре. К тому же Элен сказала, что он легко поддается чужому влиянию.

— Элен, Элен… — покачал головой брат. — Сколько раз за сегодняшнее утро ты произнёс это имя?

— Она мой секретарь. Всё, как ты хотел, — пришла моя очередь закатывать глаза.

Таддеус подошёл ближе и, взяв кофейник, помотал им из стороны в сторону. Печально вздохнул, открыл крышку, убедился, что он пустой, и поставил на место. Я молча следил за его манипуляциями, прислонившись к стене.

— Думаешь, она замешана? — всё же поинтересовался брат, переводя тему разговора.

Я сморщился, как от резкой зубной боли.

— Не хотелось бы. Если это так, то помощница Верховного стража тоже попадает под подозрение, ведь это она дала рекомендацию Эл… — я запнулся, посмотрел в искрящиеся весельем глаза брата и с нажимом продолжил, — моему личному секретарю.

«Личному», — еле сдерживая смех, прошептал Таддеус, и я искренне возмутился:

— Да что ж такое! Ты тоже начал меня сватать? Всем настолько костью в горле моя холостая жизнь? Я, между прочим, всем доволен и обременять себя не спешу.

Таддеус примирительно поднял руки, и на его пальце сверкнул тяжёлый перстень с гербом.

— Всё, всё. Остынь! Просто я вспоминал, как ты в детстве убеждал всех, что женишься только на умной женщине, чем доводил матушку до истерики. А твой личный секретарь…

— Остановись, — прервал я брата.

— Остановился, — покладисто сказал тот, но лукавый огонёк в его глазах никуда не делся.

— Давай вернёмся к делу, — предложил я, нетерпеливо постукивая пальцами по шершавой поверхности стола. — Софи, что написала рекомендацию, проверяют регулярно, ты знаешь, как строго с этим у стражей. Значит, их встреча — всё же случайность. А из этого следует, что кто-то очень быстро подсуетился.

— Настолько быстро, что успел запихнуть статью в газету. И ещё хочу тебе напомнить, — Таддеус прошёлся по комнате, заложив руки за спину. — Прошения о разводе от женщин я всегда рассматриваю в первую очередь, потому что они редкие. Дамы терпеливы, и, как правило, до последнего уверены, что всё наладится. А вот прошения от мужчин тяну до последнего. Не то чтобы я это скрываю, но и открыто не демонстрирую.

— Хм, — нахмурился я ещё больше. Холод от продуваемой ветрами стены постепенно забирался мне под рубашку. Я отстранился и сел прямо, но теплее мне не стало.

— Вот и копай, — жёстко сказал брат, его голос изменился, став ледяным. — Нам заговор под носом не нужен. Даже если это просто стечение нелепых случайностей — распутай этот клубок всеми возможными средствами. Лучше, если что, я потом величественно извинюсь за суровые действия своего брата, чем мы пропустим очередную попытку переворота. Ты меня понял?

— Понял, — сказал, вставая. Стол жалобно скрипнул.

— Вот и хорошо, — Таддеус подошёл ко мне, коротко обнял и хлопнул по плечу. — Это я могу быть добрым и справедливым. У тебя такой привилегии нет. И не забывай про матушку. Против нас она не пойдёт, но я бы перетряс её окружение. На всякий случай. Можно даже не особо миндальничать, пусть боятся, а то распоясались вконец.

— Сделаю, — согласился я.

Я давно смирился с этой ролью. Вернее, не смирился, а выбрал её сам. Быть добрым королём — удел Таддеуса. Моей задачей было обеспечивать ему такую возможность.

Таддеус приобнял меня за плечи и повёл на выход из нашего детского укрытия. Тяжёлая дубовая дверь со скрипом отворилась, впуская шум и свет из коридора. За порогом нас ждал доверенный слуга брата, он тенью скользнул в комнату, как только мы вышли.

— Идём, мой личный карающий меч, нас ждут великие дела, — тихо сказал Таддеус. — Про матушку не забудь.

Я молча кивнул.

Зайдя в приёмную, огляделся и мгновенно оценил обстановку. Нахохлившуюся птичку, заплаканные глаза Элен, её сжатые губы и то, с каким остервенением она разбирает оставленные со вчерашнего дня бумаги.

— Элен, зайди ко мне, — бросил довольно резко и скрылся за дверью своего кабинета.

Привычная тишина окутала меня, поглощая все лишние звуки. Магические птички встрепенулись, но я подал знак, что ещё не время, и они снова застыли на своих полках.

Я подошёл к окну. Звук моих шагов одиноким и гулким эхом разносился по сумрачным закоулкам огромного кабинета. Одёрнув тяжёлую портьеру, я посмотрел на парк, раскинувшийся за дворцом.

Фрейлины матушки, как стайка разноцветных птичек, кучковались группками по несколько человек рядом с величественным каскадом фонтанов. Значит, матушка уже позавтракала и вышла на традиционную утреннюю прогулку.

За моей спиной тихо щёлкнула дверь.

Я повернулся.

Элен держалась прямо и явно успела что-то сделать со своим внешним видом. Во всяком случае, глаза уже не выглядели настолько покрасневшими.

— Одно из самых важных правил при работе со мной, Элен, — я начал говорить тихо, но от этого мой голос не звучал мягче, — что бы ни случилось, лить слёзы ты можешь только в своей комнате после окончания рабочего дня.

Говоря всё это, я медленно пересекал кабинет, приближаясь к девушке. На этот раз моих шагов практически не было слышно, и я неотрывно смотрел на Элен.

Та нервно сглотнула и ещё сильнее сжала губы.

— Это понятно? — проникновенно спросил я, подходя к ней практически вплотную.

Элен задрала подбородок, зло посмотрела на меня и молча кивнула.

— Не слышу ответа, — тихо сказал я.

— Да, Ваше Высочество! — звонко выпалила она и отступила на шаг, упираясь спиной в дверь. — Я поняла!

— Хорошо, — я позволил себе чуть улыбнуться и развернулся. — У меня есть к тебе пара вопросов, — сказал уже будничным тоном, направляясь к своему столу. — Первый.

Я снова повернулся и внимательно уставился на неё.

— Подписывала ли ты какие-нибудь бумаги, которые давал тебе бывший муж, не читая? — я решил не задавать пока прямой вопрос, а пойти издалека.

Элен нервно облизнула губы. Зрачки её забегали из стороны в сторону, она явно пыталась что-то вспомнить, и мне было очень интересно, что же она скажет.

— Ваше Высочество, — её голос от волнения прозвучал хрипло, — я не могу достоверно вспомнить, были ли такие случаи.

Она снова облизала покрасневшие губы и опустила глаза.

— Были моменты, когда он приносил целые стопки бумаг, ведь я вела все хозяйственные книги. Но моя подпись нигде не требовалась с того момента, как я передала под его контроль свои деньги, — сказала она.

— А до этого? — нетерпеливо спросил я.

— А до этого… — Элен снова задумалась, теперь уже кусая губы.

— Оставь свои губы в покое, — неожиданно грубо рявкнул я.

Элен вздрогнула, посмотрела на меня и быстро проговорила:

— До этого я подписывала каждый его счёт и не всегда вчитывалась, потому что… верила ему… но ведь это были просто счёта.

— Тогда как ты объяснишь тот факт, что прошение о разводе было подано от твоего имени?

— Что?! — воскликнула Элен и прижала руку к груди. — Но я… Я даже… Зачем мне?! Я ведь всего лишилась?

Элен Лерхенфельд

Третий рабочий день не задался с самого утра.

Я всю ночь проворочалась практически без сна, только сейчас осознавая в какую ситуацию попала.

Под моим нажимом Стрелка рассказала, постоянно оглядываясь на закрытую дверь кабинета, что рецепт «Огненной лавы» создают для принца магические птички.

— Вы ещё и кондитеры? Ну надо же, — с горечью посетовала я и медленно опустилась в кресло. Ноги не держали, и единственное, чего мне сейчас хотелось — воды. Обычной, чистой, холодной.

— Он нас создал, Элен, — обиженно проговорила птичка, — мы его эксперимент, его детище и абсолютно преданные ему существа. И мы этим гордимся.

Я обречённо махнула рукой и задумалась.

— В этом десерте нет ничего особенного, — осторожно проговорила Стрелка, и я вопросительно посмотрела на неё. — Оно не заставляет говорить всё подряд и не развязывает язык, как ты могла себе уже нафантазировать. Просто снимает напряжение.

— Он изначально собирался меня им накормить, — с горечью сказала я.

Стрелка приземлилась на низкий столик, что стоял рядом с креслом, и склонила маленькую головку. Посмотрела на меня сначала одним глазом, потом повернулась и глянула другим.

— Я бы тоже тебя накормила таким десертом, — неожиданно выдала она, и я аж поперхнулась воздухом от возмущения. — Ты излишне зажата.

— Ну, знаешь ли! — сердито сказала я и рывком поднялась с кресла. Печатая шаг, дошла до своего рабочего места и села за стол, нервно сдвинув бумаги.

— Знаю! — пискнула Стрелка и перелетела на письменный стол.

Я старалась на неё не смотреть и вообще боролась с желанием скинуть её со своих бумаг.

— Просто вспомни, куда и, главное, к кому ты устроилась работать, — птичка перепорхнула и зацепилась лапками за воткнутые в стаканчик перья.

Она покачивалась на них, как на качелях, и я волей-неволей скашивала на неё взгляд.

— Стала бы ты винить меч, что он острый? — философски проговорила птичка, продолжая балансировать на перьях.

Я недовольно фыркнула и отвернулась.

— Ты пришла в логово хищника и теперь обижаешься, что у него острые когти? — продолжала гнуть свою линию Стрелка.

Покосившись на неё, я цыкнула и поджала губы. В чём-то она была права, но так просто сдаваться мне не хотелось.

— Подумай сама, Элен, — вкрадчиво сказала птичка, — и перестань искать в нём рыцаря на белом коне. Его жизнь — интриги и власть. Он живёт в этом с самого рождения. Может быть, глубоко в душе он благороден, лично мы в этом уверены, но добрый и справедливый у нас король. А принц делает грязную работу.

— Ты прямо его адвокат, — уже спокойнее проговорила я.

Доводы птички показались мне разумными.

— Просто… мы с ним… тоже очень давно и, знаешь… — птичка вспорхнула и перелетела на карниз, — многое повидали. Доверие во дворце разменная монета, Элен. А вот вера…

Она слетела с карниза и сделала несколько рваных кругов под потолком.

— Мы, птички, принцу верим, — веско сказала она, и больше мы к этой теме не возвращались.

Но вечером, когда я осталась одна в своих розовых покоях, мысли снова вернулись к нашей беседе. Я проворочалась всю ночь, размышляя над словами Стрелки и всё больше склонялась к тому, что она права.

Но обезопасить себя мне было необходимо! Оставалось только придумать — как. Уходить я не собиралась. Глупо бежать при первом же столкновении с действительностью.

«Он опасен, — думала я, глядя в потолок. — И конечно же. Должен был меня проверить. Да и не собиралась я от него что-либо скрывать, может, так и лучше. Я выговорилась. Он проверил полученную на меня информацию».

Я повернулась набок и уставилась в стену.

«Стоит ли мне в будущем ждать применения подобных… методов? Может быть, просто спросить его? Или даже попросить больше не применять на мне все эти…» — я тяжело вздохнула и повернулась на другой бок.

Подушка под щекой была горячая, так что я перевернула её и вновь ощутила прохладу шёлка. Натянула одеяло до подбородка и закуталась в него, как в кокон.

«Не зверь же он, в конце концов. Скажу ему открыто, что не собираюсь его предавать и пришла именно работать, а не… шашни всякие крутить. Но даже если ничего из нашего разговора не выйдет, я теперь буду морально готова к различным методам ведения беседы. Но поговорить всё равно надо», — приняв это решение, я сладко зевнула и всё-таки заснула, хотя за окном уже загорался рассвет.

И нет! Я не проспала, но собиралась очень поспешно! Стрелка вовсю подгоняла меня, и, вбежав в приёмную, я с радостью и восторгом увидела, что на столе уже стоит дымящаяся чашечка кофе. Ну, надо же! Не забыл поварёнок наш уговор!

Подбежала и, схватив её, сделала долгожданный глоток любимого напитка. Как же хорошо!

— Элен! — укоризненно воскликнула Стрелка, и я тут же поняла опрометчивость собственного шага.

«Да когда ж я голову включу!» — успела обругать себя и звонко чихнула.

Никогда не была сильна в зельях, но в кофе явно что-то добавили.

— Апчхи! — снова запершило у меня в носу, и из глаз брызнули слёзы.

— Сейчас подожди! Только не пей больше ничего! — запричитала Стрелка и скрылась в кабинете принца.

Я хотела её остановить. Мысль, что принц уже в кабинете и узнает о моём бестолковом поступке, прошила меня насквозь, но сказать я так ничего не смогла, потому что…

— Апчхи!

Никак не могла остановиться и перестать чихать.

Сквозь дверь кабинета, вместе со Стрелкой, просочились несколько магических птичек. Они довольно бодро запорхали над графином с водой, что стоял на низком столике, и я увидела, как с их крыльев в воду посыпалась магическая пыльца.

— Пей! — приказала Стрелка, а я замотала головой.

— Апчхи!

Птичка взвилась под потолок и камнем рухнула вниз, затормозив напротив моего лица.

— То есть как пить не пойми что без проверки, так ты бегом. А нам, значит, не доверяешь?! — неожиданно звонко гаркнула она и тут же добавила: — Пей!

— Апчхи!

На полусогнутых ногах я подошла к столику, трясущимися руками налила себе воды из графина и залпом выпила. Я уже ожидала чего угодно, но прислушавшись к себе, поняла, что вода с магией птичек помогает.

Прекратилось першение в носу. Глаза больше не слезились. Да и вообще состояние явно улучшилось.

— Спасибо, — благодарно прижав руки к груди, сказала я птичкам.

Птички чирикнули что-то и стайкой скрылись в кабинете.

— Прости меня, Стрелка, — подошла я с нахохлившейся птичке и присела перед ней на корточки. — Я очень благодарна тебе, что ты мне помогла.

— Был бы толк! — проворчала Стрелка. — Учишь тебя, учишь!

— Всё, всё! Я запомнила. Надо проверять, — примирительно сказала я и улыбнулась. — Хорошо, что меня принц не видит в таком виде, — добавила я и встала.

Дверь приёмной открылась и в ней показался любопытный нос вчерашнего поварёнка.

— А я вам кофе принёс, — радостно сказал он, — с газеткой. Ой! А вы что? Плакали? — предвкушая свежие сплетни, спросил он. — Из-за статьи, да? Да не переживайте вы так!

— Из-за какой статьи? — удивилась я и поспешила уверить поварёнка в том, что он не прав. — Нет, я просто расчихалась.

— А-а-а… — протянул он недоверчиво. — Ну ладно.

Тут он увидел чашку, стоящую на столе, и очень удивился:

— А вы ещё с кем-то договаривались, что ли? Я зря пришёл?

— Нет, нет, — подскочила к нему и забрала из рук поднос.

— Могу на кухню эту чашку отнести, — озадаченно почесал за ухом поварёнок.

— Да!

— Нет!

Мы с птичкой воскликнули одновременно и уставились друг на друга с негодованием. Поварёнок несмело потоптался на месте и протянул:

— Ну ладно, я пошёл.

И быстро выскочил за дверь. В коридоре тут же раздался его быстрый топот.

Я закрыла глаза и сжала губы.

— Ты должна всё рассказать принцу, — услышала я голос Стрелки.

— Не буду, — резко ответила я и подошла к своему столу. — Сама разберусь.

— Сама ты уже наразбиралась, — недовольно буркнула птичка и нахохлилась.

Я молча села за стол. Сердито проверила кофе с помощью артефакта, выпила его без наслаждения и принялась разбирать оставшиеся с вечера бумаги.

В этот момент дверь приёмной вновь распахнулась.

В приемную вошел принц. Он оглядел меня и скривился.

— Элен, зайди ко мне, — бросил недовольно и скрылся за дверью.

— Скажи ему, — с нажимом произнесла Стрелка.

Я раздражённо дёрнула плечом, поправила волосы и пошла в кабинет к Его Высочеству.

Нет… не то чтобы я собиралась скрывать, что кто-то зло подшутил со мной. Ну… просто… я хотела сначала обсудить этот вопрос с Софи. Кто лучше помощницы Верховного стража скажет, как поступать в подобных ситуациях?

А ещё мне было стыдно. И не хотелось выглядеть перед Его Высочеством бестолковой куклой, которая не может запомнить элементарных правил. Поэтому, заходя в кабинет принца, я решила, что сначала всё же поговорю с Софи. Может быть, ему вообще рассказывать не придётся.

Дверь закрылась с тихим щелчком, отсекая нас от внешнего мира. В кабинете было холодно и сегодня как-то безжизненно. Не шуршали бумаги, птички не носились под потолком, тяжёлые портьеры закрывали часть высокого окна.

Я внутренне собралась, готовая к работе, но первые же слова принца выбили меня настолько, что мир на секунду поплыл перед глазами.

Всё моё собранное, деловое «я» рассыпалось в прах, оставив вместо себя оглушённую, почти детскую обиду. Это было так неожиданно и так несправедливо, что я растерялась, чувствуя лишь комок в груди.

Слова «плакать в своей комнате» ударили в самое незащищённое место. Он, конечно же, не мог знать. Не мог знать, что очень давно я запретила себе плакать, решив, что это жалость. А я себя жалеть не собиралась и другим никогда не позволяла.

И сейчас, когда вместо делового разговора, я получила укор, почва ушла из-под ног. А когда Его Высочество сказал, что подпись на прошении о разводе стояла моя, ощутила внутри ледяную пустоту и горький комок, застрявший в горле.

— Мне не нужен был развод, — с трудом проталкивая слова, проговорила я. — Он лишил меня всего… выставил из моего дома… в трущобы с мизерным содержанием. И всё для того, чтобы таскать своих…

Я перевела дыхание, стараясь успокоиться, но у меня очень плохо получалось.

— Своих женщин по дорогим ресторанам, — сквозь зубы всё же сказала я.

Как же я разозлилась!

Я не смотрела на принца. Не могла. Во мне клокотала такая злость, что, казалось, ещё мгновение и я выплесну на него всю свою горечь. Я спрятала руки за спину и сжала пальцы в замок. Почему-то именно этот простой и подлый обман Вольдемара особенно сильно ударил по мне.

— Но подождите, — я подняла голову и посмотрела на принца, — подождите… значит, он… заранее… То есть практически после нашей свадьбы получил от меня бумагу с подписью. Ведь потом… — горло моё всё же перехватило, и я ответила шёпотом, — я уже ничего не подписывала.

Принц слушал мою сбивчивую речь не прерывая. Его лицо оставалось непроницаемой маской, но в глубине глаз, мне показалось, мелькнула тень сочувствия. Или мне просто хотелось, чтобы она там была. Уголки его губ дрогнули, но я так и не поняла, собирался он усмехнуться или раздражённо вздохнуть.

— Вызови ко мне редактора «Королевского сплетника», Элен, — отдал он приказ и повернулся спиной.

Я кивнула, закусив губу, и тут же вспомнила, как он рявкнул, требуя прекратить их терзать.

«Ладно», — мысленно сдалась я, хотя не понимала, перед чем именно и выскользнула из кабинета.

Закрыла дверь. Обессиленно прижалась к ней спиной. Перевела дыхание и тяжело вздохнула, надув щёки.

— Сказала? — сразу же атаковала меня Стрелка.

— Что? — не сразу поняла я и нахмурилась.

— Про кофе! — недовольно буркнула птичка.

— А… кофе… — протянула я, усаживаясь за рабочий стол и вынимая из ящика кристалл связи.

Я поставила его перед собой и сосредоточилась.

— Главный редактор газеты «Королевский сплетник», — произнесла я, вглядываясь в прозрачную поверхность.

Сначала он помутнел, потом некоторое время ничего не происходило, но, когда я уже отчаялась ждать, над кристаллом появилось лицо.

Презрительно сжатые губы, тонкие пренебрежительно поднятые брови, высокомерный взгляд холодных глаз. Каштановые волосы, убранные в сложную причёску.

Главный редактор смотрела на меня так, словно я была грязью под её идеально отточенными ногтями.

— Леди Лерхенфельд, — тем не менее медовым голосом произнесла она, — какими судьбами. Вот уж не думала, что вы захотите связаться именно со мной. Чего желаете? Опровержения? Или, может быть, хотите дать ответное интервью? Моё издание всегда за диалог.

— Светлого утра, — поздоровалась я ровным голосом и только сейчас поняла, что не знаю, как её зовут. Но узнавать было поздно, поэтому я продолжила, как ни в чём не бывало, — меня зовут Элен Лерхенфельд, я личный секретарь Его Высочества. Принц Кассиан вызывает вас к себе.

Женщина сильнее сжала и без того тонкие губы, и я с удовольствием добавила:

— Срочно.

— Зачем Его Высочеству меня вызывать? Ещё и через временную секретаршу? — от медоточивости её голоса не осталось ни следа. — Ты там ненадолго, милочка! Не задирай нос, покарябаешь!

— Мне передать Его Высочеству, что вы не придёте? — спокойно уточнила я.

Я пропустила мимо ушей её слова и сделала вид, что записываю.

— Что значит не приду? Приду! — рявкнула редактор и отключилась.

А я впервые за это утро улыбнулась.

— Кофе! — пискнула над ухом птичка.

— Софи! — тут же вспомнила я и хлопнула по столу ладонью. — И мне нужен адвокат. Срочно!

Решив не откладывать, я снова уставилась на зеркальную поверхность кристалла связи.

«Только бы она была на месте. Только бы ответила», — мысленно причитала я.

Мнение птички, это, конечно, хорошо, но мне бы хотелось услышать, что скажет помощница Верховного стража.

Софи ответила быстро.

— Светлого утра тебе, Элен, — сказала она, быстро пряча за спину газетный листок.

— Утро могло быть и светлее, — выдохнула я и продолжила без долгих расшаркиваний. — Софи, мне очень нужен твой совет. Как профессионала в своём деле и как… подруги…

Я запнулась на последнем слове, потому что не была уверена, могу ли я назвать её подругой. В пансионе мы не дружили, хотя и относились друг к другу с уважением и всегда готовы были поддержать друг друга. Да и рекомендация Софи, благодаря которой я оказалась здесь, дорогого стоила.

Но всё же… всё же… меня остро кольнуло чувство растерянности. Ведь это дворец, здесь всё по-другому.

Софи нахмурилась. Её взгляд стал острым, да и вся она как-то неуловимо подобралась. Такой я её ещё не видела.

— Рассказывай, — коротко бросила она, и в её тоне не осталось ни следа от обычной, привычной лёгкости.

Меня не нужно было просить дважды. Я быстро и скупо выложила всё, что произошло утром в приёмной. Чем больше я рассказывала, тем сильнее хмурилась Софи.

— Рядовые королевские слуги не имеют доступа в приёмную Его Высочества. Что это: злая шутка или направленное вредительство, не тебе решать, — жёстко сказала она. — Ты обязана рассказывать принцу обо всех странностях, что происходят вокруг тебя и с тобой. Потому что…

Что «потому что» она сказать не успела. Дверь приёмной распахнулась так сильно, что дверная ручка глухо ударилась об стену и петли жалобно скрипнули. От неожиданности я подскочила, неловко взмахнула руками и чуть было не смахнула кристалл связи. Но по итогу только прервала разговор с Софи.

Со стороны коридора раздались тихие издевательские смешки, а в комнату величественно вплыла невысокая, хрупкая женщина. Следом за ней зашли две строгие женщины и после впорхнули девушки в ярких, разноцветных платьях, похожие то ли на стайку весёлых птичек, то ли на кремовые розочки на огромном торте.

Окатив меня презрительным взглядом, женщины молча прошествовали мимо. Одна из них, ловко выбежала вперёд и аккуратно распахнула очередную дверь.

— Кассиан, — глубокий, красивый голос взрезал тишину, что царила в кабинете, — как посмела эта авантюристка…

Дверь тихо захлопнулась, и продолжение гневной тирады я не услышала. Медленно опустилась на стул, осторожно перевела дыхание и только теперь поняла, что это была королева-мать. И, судя по всему, говорила она про меня.

«Хорошо, что я вскочила, а то вышло бы очень нехорошо», — подумала, пытаясь сбросить неловкое оцепенение. Всё же увидеть мать принца так близко я была не готова.

Фрейлины, а это были именно они, рассеялись по комнате, как бусинки порванного колье. Они очень тихо шептались между собой и исподтишка бесцеремонно разглядывали меня. То в одном углу приёмной, то в другом раздавались приглушённые смешки.

Поглядывая на них, мне в голову пришла странная мысль, которую нужно было проверить. Интересно, если королевские слуги, по словам Софи, не имели доступа в приёмную принца, то могли ли сюда проникнуть фрейлины? А ведь чашка с недопитым кофе всё ещё стояла у меня на столе.

Я встала, чем привлекла внимание большинства разодетых женщин, и медленно достала из кармана артефакт-ложечку. При этом я внимательно всматривалась в лица фрейлин, переводя взгляд с одной на другую.

Поднесла ложку к злосчастной чашке и слегка помахала над остатками кофе. Маленький кристаллик на кончике артефакта сразу же помутнел. Я ещё раз посмотрела на фрейлин.

— Любопытно, — тихо проговорила я и села, — как же здесь оказался этот кофе? Да такой непростой.

Я аккуратно положила артефакт перед собой, чтобы всем был виден изменившийся цвет кристалла.

Фрейлины притихли. Я ещё раз обвела их взглядом, а потом решила, что меня ждут поручения принца, которые были оставлены с вечера. Ложечку я снова положила в карман и углубилась в работу.

Через некоторое время меня уже не отвлекали тихие перешёптывания приближённых королевы. Я полностью погрузилась в сопоставление данных из отчётов разных ведомств.

Неожиданно я услышала, как распахнулась дверь, но не сразу поняла, какая именно. А когда поняла, поспешно вскочила.

Из кабинета принца вышла рассерженная королева-мать. От неё расходились такие явные волны гнева, что фрейлины, как испуганные птички, сбились в кучу.

Следом за ней на пороге появился принц. Он выглядел расслабленным, но взгляд, которым он одарил всех присутствующих, был острым, как отточенный клинок.

— Моего личного секретаря зовут Элен, — произнёс он мягко, но так, что по коже побежали мурашки. — Все распоряжения, что отныне отдаёт она, являются моими прямыми приказами. Есть вопросы?

Королева-мать развернулась и вздёрнула подбородок. Принц посмотрел на неё и вопросительно приподнял брови.

— Мы обсудим этот вопрос во время ужина, — высокомерно проговорила она. — Надеюсь, ты придёшь без своей… секретарши.

На лице Его Высочества расплылась обворожительная улыбка.

— Ну что вы, матушка, а как же ваше любимое «плюс один»? Снова подготовили для меня кого-то?

Королева резко развернулась и так быстро покинула приёмную, что фрейлины едва поспевали за ней. Как только последняя из них выскочила за порог, в дверном проёме появилась главный редактор.

Её высокомерная маска треснула, сменившись растерянностью, тонкие губы беззвучно шевелились. Она замерла в нерешительности. Застыла на самом пороге под спокойным, но пронзительным взглядом принца.

— Вы опоздали, — скучающе обронил он и скрылся за дверью.

Первый раз в жизни я видела, как человек мгновенно бледнеет, покрываясь испариной. Женщина, что совсем недавно презрительно отчитывала меня, превратилась в мышку, загнанную в угол. Мелкими шагами она просеменила мимо моего стола и юркнула вслед за принцем.

Его Высочество принц Кассиан

Разговор с матушкой был содержателен. Она, как всегда, блестяще продемонстрировала, что является великолепным мастером интриг. Я слушал, не прерывая, и размышлял: за какую ниточку в её паутине стоит дёрнуть, чтобы всё это великолепие рухнуло?

А ещё думал, что прав был Таддеус. Надо внимательно присмотреться к ее окружению, но как же я устал от этого вечного театра. Интересно, когда именно мы с ней разучились быть просто матерью и сыном?

Непроизвольно, глядя на матушку, я представил рядом с ней Элен. Одна использует намёки и за мнимой заботой в каждой фразе слышится упрёк. Другая предпочитает прямой разговор. Две женщины и, как будто, два совершенно разных мира.

Тяжело вздохнул и побарабанил пальцами по столу, прерывая красноречие матушки.

— Я понял, — произнес ровным голосом.

Матушка с довольным видом грациозно поднялась с предложенного кресла и нежно, почти мелодично проговорила:

— Я так рада, Кассиан. Так рада, что ты наконец-то услышал меня, проникся моей просьбой.

Она слегка улыбнулась, явно празднуя в душе победу.

— Как жаль, что это произошло после такого неприятного бульварного скандала. Но лучше разорвать любые отношения сейчас, чем после того, как эта мрачная авантюристка втянет тебя в крупные неприятности.

Матушка подошла к столу, за которым я сидел, и протянула руку, желая, как обычно, прикоснуться ко мне. Я с грохотом отодвинул стул. Поднялся. И опираясь ладонями на стол, чуть наклонился в её сторону.

Язвительная улыбка не сходила с моего лица, но матушка не обращала на неё внимания.

— Давай повторим, — сказал я заботливо, но кончики моих губ дёрнулись сильнее, — ты считаешь, что мне надо срочно выгнать нового секретаря, да?

— Кассиан, моё материнское сердце чувствует, что ей здесь не место, — матушка прижала изящные ладони к своей груди.

Я кивнул.

— И главного редактора нужно похвалить, а то и наградить за проявленную бдительность?

— Моргана трепетная душа, а твоя… — матушка на мгновение презрительно сжала губы, — она так жёстко с ней говорила, что бедная девушка прилетела во дворец вся в слезах. А ведь она всё ещё страдает от разлуки с тобой.

Родительница притворно вздохнула.

— Конечно, она не знатного рода. Очень жаль. И не годится тебе в жены, но она предана.

«Тебе», — закончил мысленно фразу, а вслух медленно проговорил, не спуская с неё глаз:

— Преданность нынче в цене.

Видимо, что-то в моём тоне всё же её задело. Она гордо вскинула голову, задрала подбородок и попыталась посмотреть на меня свысока.

— Что ты хочешь этим сказать? — её голос нервозно зазвенел.

— Только то, что сказал, — невозмутимо ответил я и вышел из-за стола. — На все твои требования ответ один: нет.

— Что? — возмутилась матушка. — Я тебе всё объяснила! Ты согласился.

— Нет, — повторил я и подхватил её под локоть.

— Ты не можешь так поступить! — гнев родительницы набирал обороты, но мы уже шли на выход из кабинета.

— Могу! — спокойно ответил я.

— Кассиан! — возмутилась она, пытаясь вывернуться из моих рук.

— Ведите себя достойно, матушка, мой вам совет. И прекратите идти на поводу у тех, кто пытается спрятаться за вашей спиной. Помните, что вы — королева-мать и сплетни, очень плохой советчик.

— Кассиан! — воскликнула она и посмотрела на меня с гневом. — Как ты можешь?

— Я многое могу, рекомендую наконец-то это запомнить, — вкрадчиво проговорил я и распахнул перед ней дверь.

Как только матушка со своей свитой покинула приёмную, в комнату на цыпочках прокралась бледная Моргана фон Ашер.

— Вы опоздали, — бросил ей скучающим тоном.

Скользнул взглядом по сосредоточенному лицу Элен, и я с удовольствием отметил, что она продолжает выполнять порученную ей работу. Кивнул и скрылся в кабинете.

В полной тишине вернулся за свой рабочий стол, сел и в этот момент тихо щёлкнула дверь.

— Скажи мне, Моргана, — произнёс я, глядя на женщину, которая, услышав мой голос, сжалась ещё больше. — Кто надоумил тебя пойти против королевской семьи.

— Кассиан, — испуганной птицей вскинулась она и кинулась вперёд, заламывая руки. — Я никогда!

— Стоп! — рявкнул коротко.

Она резко затормозила, балансируя на носках, и испуганно посмотрела на меня.

— Забываешься.

— В-Ваше Высочество, — пролепетала она, нервно обрывая кружево на манжетах.

— Я подарил тебе эту должность, чтобы ты занималась газетой, а не мстила, — не сводя с неё глаз, я откинулся на спинку стула, зная, что теперь она вообще не видит моего лица. — Ты думала, я не замечу?

— Касс… Ваше Высочество, простите… — начала оправдываться она, делая осторожный шаг вперёд.

— Кто надоумил тебя напечатать эту ложь, Моргана? Впрочем, не отвечай.

Сначала я сам хотел допросить её. Мы с Морганой расстались много лет назад, и, признаться, я был уверен, что она довольна и своим местом в обществе, и тем, что единолично распоряжалась газетой. Но, видимо, ошибался.

Я активировал кристалл связи и вызвал Элен.

— Позови Верховного стража, — сказал, как только её сосредоточенное лицо возникло в воздухе.

— Он только что зашёл в приёмную, Ваше Высочество, — ответила девушка, с удивлением посмотрев в сторону.

— Пусть войдёт.

Моргана полузадушено всхлипнула и рванула ко мне.

— Кассиан! — выкрикнула она, падая грудью на стол. — Ты же не отдашь меня этим карателям!

Я погасил кристалл и отодвинулся. Дождался, когда в кабинет войдет Рэдрик Блэк и, глядя прямо в глаза Моргане, спокойно произнёс:

— Полная проверка отчётности газеты «Королевский сплетник» и допрос. Поручи своим ребятам, Рэдрик.

Потом перевёл взгляд на Стража и, усмехнувшись, уточнил у него:

— Ты мимо проходил, что ли?

— Софи сказала, что у вас здесь что-то намечается, — невозмутимо ответил Рэдрик, попутно накладывая на завывающую Моргану свои заклятия: чтобы не упиралась, а сама пошла туда, куда укажут. — Я решил заглянуть.

С этими словами он вывел главного редактора, и дверь захлопнулась с тихим щелчком, снова погружая кабинет в тишину.

«Софи… — задумался я, потирая подбородок. — Софи…».

Снова активировал кристалл и коротко бросил:

— Элен, зайди!

— Кассиан! — услышала через кристалл связи рыдающий женский голос. — Ты же не отдашь меня этим карателям!

Подняла руку, чтобы прервать связь, понимая: я слышу то, что точно не предназначено для моих ушей. Но кристалл потух сам, а я подняла голову и озадаченно посмотрела на подошедшего к моему столу мужчину.

Рэдрика Блэка — Верховного стража нашего королевства — я знала исключительно по газетным статьям.

Его восхваляли.

Но в первую очередь, как очередного завидного жениха столицы.

На балах и приёмах он не появлялся, репутацию имел мрачную, поэтому газетные номера, где на главной странице фигурировало его изображение, раскупались моментально.

— Каратели? — недовольно поморщился Верховный страж.

Он тоже слышал крики из кабинета принца.

— Ещё бы палачами назвала, — он усмехнулся и прошёл мимо меня. — Как Моргана любит драматизировать.

Он уже взялся за дверную ручку и, неожиданно для меня, обернулся. Коротко оглядел сверху вниз. Его взгляд на несколько мгновений задержался на вышитой птичке и снова уставился мне в глаза. Но уже закалённая тяжёлыми взглядами Его Высочества, я лишь слегка улыбнулась в ответ на его испытующий взгляд.

— А ты та самая подруга нашей Софи? — насмешливо поинтересовался он.

Я поднялась для формального приветствия и вежливо произнесла:

— Элен Лерхенфельд, в данный момент исполняю обязанности личного секретаря Его Высочества.

— Личный секретарь значит… — медленно проговорил он. — Уже наслышан.

После этих слов он открыл дверь и скрылся в кабинете принца.

Как только захлопнулась дверь, я рухнула в кресло, недовольно приподняла брови и тяжело выдохнула. Выровняла свои стопки отчётов, чуть передвинула подставку с перьями и покосилась на кристалл связи.

В этот момент на спинку кресла приземлилась Стрелка.

И на неё я тоже покосилась с недовольством. Просто так. На всякий случай. День сегодня тяжёлый.

— Замечательная у тебя способность: и исчезать, и появляться когда вздумается. Очень удобно, — пробурчала я, открывая очередную папку.

— Да не люблю я с фрейлинами встречаться, — проворчала Стрелка, и было в её голосе горькое разочарование.

— Так, так, так, — с интересом развернулась я в кресле, — расскажи мне, чем они успели обидеть мою маленькую птичку.

Но Стрелка ответить не успела, да и вряд ли хотела рассказывать. На её счастье, из кабинета вышла главный редактор в сопровождении Верховного стража. Двигалась она при этом довольно скованно, зато глазами вращала с нескрываемой ненавистью.

Не обращая на нас внимания, эти двое покинули комнату в полном молчании, а я снова задумчиво посмотрела на Стрелку.

«Всего третий день во дворце, — думала я, разглядывая птичку. — Всего третий день. Вроде бы совсем немного времени прошло, а событий столько, сколько со мной за несколько лет не случалось. Как скучно я, оказывается, жила», — развернулась и села ровно.

Критически оглядела стол, как генерал оглядывает войска перед битвой. И сделала для себя два вывода.

Первое. Мне здесь нравится! Да, сложно и тяжело, но моя тихая семейная жизнь сейчас казалась невообразимым болотом.

Второе. Мне обязательно надо удержаться на этом месте, а значит… надо вступать в игру. Меня не оставят в покое. Сегодня это стало ясно, как светлый день. Но и уподобляться придворным сплетницам и склочницам я не собиралась.

«Надо спросить совета у Софи», — решила я, но только я вернулась к своим бумагам, как меня осенило.

— Робертино! — прошептала я. Вот кто мне поможет во всём разобраться и выработать чёткий план!

— Элен, зайди! — раздался громкий голос принца, и я вскочила, резко выдернутая из собственных мыслей.

Схватила уже проверенные отчёты и рванула в кабинет к принцу.

Закрывая дверь, я приняла ещё одно решение.

— Ваше Высочество, — сказала, прижимая к груди бумаги, — мне нужно рассказать вам, что произошло сегодня утром.

Я сделала паузу, пытаясь унять внезапно переполошившееся сердце. Оно билось так сильно, что стук отдавался в ушах.

— Слушаю, — сказал принц, но почему-то его ровный голос не добавил мне спокойствия.

Тем не менее я вздохнула. Выдохнула. Принц сидел за столом, откинувшись в кресле, и лица его мне не было видно.

— Вчера я договорилась с одним из служителей кухни, что по утрам мне будут приносить кофе, — начала рассказывать я и вдруг подумала о том, что наверное, была не права. — Надеюсь, вы не сочтёте этот поступок за наглость или превышение моих полномочий.

Принц молчал, и я продолжила.

— Сегодня утром, когда я вошла в приёмную, чашка с кофе уже стояла на столе. Температура поддерживалась согревающими, кухонными чарами, — я сжала в руках бумаги, пытаясь поддержать саму себя. — Я выпила из этой чашки, не проверив на заклинания.

Так как я во все глаза смотрела в сторону Его Высочества, то уловила еле заметное движение.

— Там не было ядов, но я расчихалась так сильно, что на глазах выступили слёзы.

Я очень старалась говорить так, чтобы мой голос не дрожал. Но всё равно в конце предложения сбилась. Перевела дыхание и продолжила.

— Когда пришла королева-мать и фрейлины остались в приёмной, я продемонстрировала им, что у меня есть артефакт, проверяющий качество еды.

— Что показал артефакт? — перебил меня принц.

— То, что кофе был заговорён, — поспешно ответила я.

— Заговорён… — протянул задумчиво принц, а потом активировал кристалл связи: — Вороновский, зайди. У нас снова дело по твоей части.

Что в ответ пробурчал Вороновский, я не расслышала.

— Сегодня, Вороновский, — сказал принц, и только в это мгновение я поняла, что не так в кабинете.

Вокруг царила тишина. Магические птички замерли на полках, а тяжёлые портьеры закрывали практически всё окно, оставив только узкую полоску света.

— Можешь идти, Элен, — вырвал меня из раздумий уставший голос принца.

Я развернулась. Взялась за ручку и…

— А зачем вы меня вызывали? — вопрос вырвался раньше, чем я успела хоть что-то сообразить.

— То, что хотел, я выяснил, — ответил он. — Иди. Сегодня успеешь доделать всё, что я поручил?

— Да, — потерянно ответила я.

— Хорошо.

Я выскользнула за дверь. На секунду прислонилась к ней, чтобы перевести дух. Потом решительно оттолкнулась и принялась с удвоенной силой скрупулёзно разбирать оставленные бумаги.

Время текло незаметно. В приёмную, что удивительно, сегодня никто не заглядывал, и этот факт меня несказанно радовал. Стрелка сидела на карнизе и, кажется, спала.

Я работала, не поднимая головы. Столбцы цифр были мне привычны и понятны. С ними мне было гораздо комфортнее, чем с людьми.

Закрыв очередную папку, я отложила её в сторону и поняла, что в комнате не одна.

Медленно подняла голову, распрямляя спину, и увидела, что рядом с моим столом стоит принц. И смотрит на меня как-то странно. Как на диковинную зверюшку, вот как.

— Почему ты всё ещё здесь? — спросил он, и я оторопела.

— В каком… смысле? — негромко спросила я и покосилась на Стрелку.

Та всё так и сидела на карнизе, хотя сонной уже не казалась. Она тоже смотрела на принца, но мне на помощь приходить не торопилась.

— А где я должна быть? — нерешительно поинтересовалась я, потому что и принц тоже не спешил отвечать на мой первый вопрос.

Он склонил голову и рассматривал меня с интересом. Так же как и Верховный страж, задержался взглядом на вышитой птичке, хмыкнул и снова посмотрел мне в глаза.

— Я полагаю… — он оглянулся и посмотрел в окно.

Я тоже перевела взгляд. Полуденное солнце вовсю резвилось в дворцовом парке, расточая последние силы уходящего лета. Оно играло со струями фонтанов, беззаботно разбиваясь в брызгах. Купалось в бархатных чашечках георгин и золотило тяжёлые гроздья дикого винограда.

Всё это виделось из окон дворца, как пасторальная картинка, которой приятно любоваться. Но каждый куст был подстрижен по указу, каждый цветок посажен с намёком. Ничто здесь не было сделано просто так, и эта мысль заставляла смотреть на идиллию с лёгкой горечью. За этой показной безмятежностью скрывалась та же напряжённая тишина, что царила сейчас в кабинете.

— Я был уверен, что не застану тебя здесь, — принц снова повернулся ко мне, и по лицу его бродила тень улыбки.

Именно тень, потому что его губы не улыбались, а вот глаза… Что-то было в них, но я не могла понять — что.

С каждым мгновением напряжение всё больше и больше росло. В моей голове уже мелькали картинки моего увольнения, во рту чувствовалась горечь.

Я встала, опираясь кончиками пальцев на стол.

— Ваше Высочество… — начала говорить я, но принц поднял руку, останавливая.

— Обеденное время, Элен, — просто сказал он, и его губы все же тронула чуть заметная улыбка. — Голодный секретарь малоэффективен. Тебе уже показали малую столовую для королевских служащих?

Напряжение разом схлынуло. Меня будто окатило тёплой волной. Плечи расслабились, тугой комок в животе рассосался. Я перевела дыхание, позволила себе улыбнуться и опустила глаза.

— Нет, не показали, — ответила я и поправила стопку отчётов. — Но я спрошу у Стрелки.

— У кого? — удивление в голосе принца было настолько неподдельным, что я снова подняла глаза и посмотрела на него.

— У вашей магической птички, — кивнула я в сторону Стрелки, которая так и сидела на карнизе. — Той, что помогает мне.

Его Высочество развернулся, посмотрел на Стрелку и протянул к ней руку. Птичка тут же сорвалась и буквально камнем упала ему в ладони. Принц осторожно пригладил ей пёрышки и посмотрел на меня.

— Ты дала ей имя?

— Э-э-э… — замешкалась я и с удивлением глянула на птичку. — Она сама мне его сказала.

— Да? — принц ещё раз погладил разомлевшую от удовольствия птичку. — А мне не говорила.

— Может быть, вы не спрашивали? — невольно вырвалось у меня, и я внутренне сжалась от своей дерзости.

— Может быть, — невозмутимо ответил принц и посадил птичку себе на плечо. Та сразу же нежно тюкнула его в шею. — Пойдём, мы покажем тебе, где находится малая столовая. Там тебя уже заждались вкусная еда, сплетни и косые взгляды.

Он усмехнулся и направился к выходу. Прежде чем открыть дверь, обернулся и с суровым видом произнёс:

— И прекрати себя накручивать. Я не собираюсь тебя увольнять.

С этими словами он распахнул дверь и вышел.

А я… я побежала следом. Во-первых, мне необходимо выполнять приказы своего начальства, а во-вторых, только сейчас я поняла, что, действительно, очень хочу есть. Ну и, в-третьих, на ходу подумала я, а что, если спросить у него про адвоката?

«Ведь что я теряю? — размышляла я, торопливо следуя за задумчивым принцем. — Он, конечно же, может мне отказать и не помогать. Имеет полное право. Но ведь может и помочь. В конце концов, можно попытаться и спросить».

— Ваше Высочество, — догнала я его и пристроилась на шаг позади.

— М? — принц чуть повернул в мою сторону голову, но не остановился.

— Ваше Высочество, можете ли вы порекомендовать мне адвоката? — выпалила я быстро, пока сама не передумала.

— Адвоката? — принц остановился и повернулся ко мне.

— Да. Вольдемар присвоил себе наследство моих родителей, — сказала я, а сама покрылась испариной от напряжения. — Я хочу… вернуть…

Принц медленно кивнул, и в его взгляде мелькнуло то самое неуловимое выражение, которое я всё никак не могла расшифровать. Одобрение? Или любопытство хищника, наблюдающего за необычным поведением своей добычи? Я готова была приписать принцу и то и другое.

— Напомни мне завтра, — ответил он, и я даже сначала не поверила своим ушам. — Сегодня меня не будет во дворце. Кстати, пообедав, можешь уйти, у тебя было напряжённое утро.

Сказав это, он снова продолжил путь, а я застыла на несколько мгновений. Вот так просто? Он, правда, поможет? Серьёзно?

До малой столовой мы дошли в полном молчании. Принц был погружен в свои мысли, а я почувствовала, как тяжёлый камень противной тревоги скатился с души. После утреннего хаоса и волнений его спокойное «напомни мне завтра» прозвучало, как обещание стабильности.

«Не очаровывайся, Элен! Это дворец!» — напомнила я себе.

Я перебирала в голове каждое его слово, но так и не нашла ни скрытый смысл, ни второго дна.

«Это не значит, что их нет. Просто я опять не вижу всю картину», — вздохнула украдкой я.

Но всё равно, обещание принца о помощи заставило сердце биться чуть быстрее.

Дойдя до столовой, принц перепоручил меня местным слугам, пересадил на моё плечо Стрелку, чуть задев пальцем открытый участок кожи на шее, развернулся и ушёл. А я, за вежливой улыбкой пыталась скрыть охватившую меня нервную дрожь.

В столовой всё было именно так, как он и сказал: еда была великолепной и вкусной, косые взгляды острыми, вот только сплетен мне не досталось. А жаль. Я демонстративно проверила артефактом каждую тарелку, чем заслужила одобрительный взгляд слуг и возмущённый нескольких королевских работников.

Сразу после обеда я решила воспользоваться разрешением Его Высочества и вместо приёмной отправилась в мастерскую к Лоренцо.

Но не успела войти, как Анна с порога воскликнула:

— Ох, Элен! Ты немного рано! Мы ещё не успели подготовить платье к ужину!

— К ужину? — удивилась я, переступая порог мастерской.

— Да, Его Высочество распорядился ещё утром, — мягко улыбнулась Анна, сопровождая меня к центральному столу. — Чаю? — тут же поинтересовалась она.

Я помотала головой, пытаясь собраться с мыслями. На секунду устало прикрыла глаза, вспоминая всё, что произошло утром, а потом усмехнулась.

— Его Высочество решил насолить своей матушке? — пробормотала я, совершенно не понимая, как мне вести себя на этом ужине.

Анна вопросительно приподняла брови, но промолчала, вернувшись к своим делам. А я задумалась. Мало того что я узнала об этом случайно, так ещё и принца не будет до вечера. Интересно, когда он собирался мне сказать, что меня ждёт вечером?

Я скосила глаза на Стрелку, что всё ещё сидела на моём плече.

— Ты знала? — сварливо поинтересовалась я.

— Предполагала, — не стала юлить птичка, переступила лапками и вспорхнула. — Судя по разговору, что мы с тобой подслушали, вполне можно было решить…

— Послушай, Стрелка, давай договоримся, — я села на свободный стул и как примерная воспитанница пансиона сложила руки перед собой: одну на другую. — В следующий раз, если ты что-то будешь предполагать, то обязательно поделишься со мной.

Птичка опустилась на стол и величественной походкой неторопливо подошла ко мне. Встала, напротив и, чуть повернув голову, уставилась на меня одним глазом.

— Только если ты обещаешь, — начала говорить она, и в её тоне внезапно прорезались довольно суровые нотки, — докладывать Его Высочеству обо всех странных и неожиданных событиях, что будут происходить вокруг тебя. Сразу же, — многозначительно добавила она и даже топнула лапкой, — а не как сегодня!

Я тяжело вздохнула, но понимала, что птичка права.

— Договорились, — со вздохом проговорила я. — Видимо, личная жизнь мне здесь не светит.

Птичка аж поперхнулась воздухом и с возмущением воскликнула:

— Какая может быть личная жизнь, когда ты работаешь на Его Высочество!

— Ой, самая обычная, дорогая магическая птичка, — раздался из-за дальней ширмы голос Лоренцо. — У нас, у людей, знаешь ли, постоянно случается какая-нибудь личная жизнь. Особенность организма.

Он вышел из своего укрытия, сжимая в руке магическую иголку. Длинная золотистая нитка свисала с неё, как хвост, и закручивалась на конце кольцами.

— Я слышу, я чувствую притягательный аромат свежих сплетен! — мечтательно проговорил он и, встретившись со мной взглядом, задорно подмигнул.

Только сейчас я поняла, как же рада его видеть. Много лет после смерти родителей моя душа жила в холоде. Но сейчас я почувствовала, что от ненавязчивой заботы мастера, она начала отогреваться. Я действительно верила: ему не всё равно, что со мной происходит.

Лоренцо подошёл к столу, воткнул иголку в мягкую подушечку и звонко хлопнул в ладоши.

— Девочки, организуйте нам чаю с вкусностями. Думаю, перерыв нам всем пойдёт на пользу.

С лица мастера не сходила предвкушающая улыбка, и от неё мне как будто стало щекотно внутри. Я засмеялась. Здесь, в мастерской великого Лоренцо, мне не нужно было гадать и искать подвох. Я чувствовала, что могу довериться гению и его «девочкам».

— Расскажи мне всё, дорогая Элен, — заговорщицки проговорил Робертино и смешно поиграл бровями.

Потом он сел рядом и, подперев голову рукой, уставился на меня взглядом заботливой бабушки.

Его девочки быстро накрыли на стол и пододвинули ко мне чашку с ароматным чаем, а я принялась рассказывать. И про свои ночные думы, и про утреннюю чашку кофе, и про королеву-мать с главным редактором газеты. И даже про суровый взгляд Верховного стража.

— Как интересно! Хм-хм, — пробормотал Лоренцо, когда я закончила, и тут же задумчиво уткнулся носом в свою чашку.

— Скажите мне, Робертино, — я вертела в руках изящную чайную ложечку, и чувствовала, как по новой переживаю всё то, что произошло утром. — Как мне вести себя с королевой? Как мне вообще себя вести?

— А знаешь, что, дорогая моя девочка, — Лоренцо поднял голову и пытливо посмотрел на меня. — Мне кажется, ты уже выбрала правильную тактику. Ведь что тебе нужно в твоей ситуации? Защита. Ну, и деньги, естественно. А для этого нужно стать полезной для принца.

Я кивнула. Почему-то сейчас мне вспомнился испуганный взгляд Вольдемара там, в доме посла, когда он увидел меня рядом с принцем. Не ожидал? Естественно. Но почему испугался?

— Защиту ты уже получила. Его Высочество ценит людей, которые не отлынивают от работы.

— Да, он сказал, что не уволит меня, — согласилась я с Лоренцо. — Но его мать…

— Наша королева-мать, — со значением начал говорить мастер, и я посмотрела на него, — держала в страхе весь двор… — Лоренцо сделал паузу, приподняв одну бровь, — пока на престол не взошёл её старший сын.

Лоренцо перегнулся через стол и вкрадчиво заговорил:

— Королева Виктория продумала жизнь своих детей до мелочей. И как Таддеус будет править, и на ком сыновья женятся, и как внимательно буду слушать советы своей матушки. Но просчиталась.

Мастер выпрямился и победно улыбнулся.

— Лично я считаю, что наши венценосные братья — лучшее, что могло случиться с нашим королевством.

— Подождите, — нахмурилась я, — а как же король? Ну, отец принцев? Почему их матушка была так уверена, что сможет управлять жизнью своих детей?

Лоренцо махнул рукой и, усмехнувшись, сказал:

— Король Таддеус IV был великолепным королём и мужчиной, слишком любившим свою жену. У них была договорённость: Виктория не лезла в политику и занималась только дворцовыми проблемами. А про придворных король считал, что у нас всех и так железные нервы и мы все выдержим. Потом король умер, на престол взошёл его старший сын, и очень многое изменилось. Вот только королева Виктория никак не может понять, что больше не имеет прежней власти.

Я слушала Робертино открыв рот. Живя в пансионе, мы, конечно же, не могли знать всех перипетий дворцовой жизни, а вот Лоренцо был в самой гуще событий.

— Но знаешь, что? — сверкнув глазами, сказал Робертино. — Наш нынешний король согласился жениться на девушке, которую подобрала ему матушка.

— Но он же ещё не… — с недоумением проговорила я.

— Именно! — радостно воскликнул Лоренцо и расхохотался. — Он милостиво разрешил своей будущей невесте закончить академию, сообщив матушке, что умная и образованная королева — гордость для любого королевства.

— И что сказала ему мать? — ахнула я.

— Не разговаривала с ним целую неделю! — торжественно провозгласил Лоренцо. — Но в итоге вынуждена была смириться. А вот младший принц… — мастер снова понизил голос.

— Что? — шёпотом спросила я.

— Отверг все предложенные кандидатуры, сказав, что женится по своему усмотрению и тогда, когда сам решит, — хихикнул мастер, — и брат его поддержал!

— И ей опять пришлось смириться, — проговорила я.

— Нет! — помотал головой Лоренцо. — Всеми силами пытается настоять на своём.

— Как-то мне не хочется идти на ужин, — пробормотала я, откинувшись на спинку стула.

— А! — беззаботно махнул рукой Лоренцо. — Молчи и улыбайся, больше от тебя ничего не потребуется. Травить тебя побоятся, а всё остальное вполне можно пережить. Главное, поешь заранее, — посоветовал он, — а то вдруг от переживаний кусок в горло не полезет.

— Да, да… — медленно проговорила я и снова тяжело вздохнула.

— Кстати, — Лоренцо снова понизил голос, но при этом радостно улыбался, — именно братья, будучи подростками, создали газету «Королевский сплетник». Согласись, классная идея?

— Да ладно! — воскликнула я, прижав к щекам ладони.

— Только тс-с-с, — сказал Лоренцо, покосившись на Стрелку, — об этом мало кто знает.

— Вообще-то, никто не должен был это знать, — насуплено проворчала Стрелка.

— Не сердись, я услышал случайно. И я никому! — тут же отозвался Лоренцо.

«Главный артефактор Стражей Адриан Вороновский разыскивает личного секретаря Его Высочества принца Кассиана, — внезапно раздался мелодичный голос кристалла связи. Анна вскочила из-за стола и метнулась к ближайшему стеллажу. — Отвечать будете?»

Я вскочила вслед за Анной и уже готова была кинуться вместе с ней к кристаллу связи, но Лоренцо схватил меня за руку.

— Сядь и успокойся. Чего ты переполошилась? — спокойно сказал он.

— Так… — я медленно опустилась на стул. — Меня же ищут.

— И что? — невозмутимо сказал Лоренцо. — Сейчас Анна принесёт кристалл, и ты ответишь. С достоинством, — внушительно добавил мастер, — а не так, будто тебя за непотребством каким застали.

Анна поставила передо мной небольшой обсидиановый шар на подставке, в центре которого пульсировал световой сгусток. Его настойчивый голос отзывался в ушах лёгким звоном.

Паузы между вопросами становились короче, а вопрос: «Будете отвечать?» всё нетерпеливее.

— И вообще, — флегматично проговорил Лоренцо, делая бесшумный глоток чая. — Помни кто ты и не беги сломя голову по первому же требованию. Ты личный секретарь Его Высочества, — он выделил каждое слово, внимательно глядя на меня, — сосчитай до трёх и ответь.

Я кивнула, мысленно досчитала до трёх и прикоснулась к кристаллу.

— Слушаю вас, господин Вороновский, — наконец произнесла я, и голос мой прозвучал ровно и спокойно.

Я ожидала, что Вороновский будет ужасно недоволен, но, к моему удивлению, вид у него был вполне умиротворённый. Нет, всё же уверенно-сосредоточенный, вот как! И находился он, судя по всему, в приёмной принца. То есть на моём рабочем месте.

— Леди личный секретарь… — чопорно начал говорить он, не глядя в мою сторону, но Лоренцо его сразу же перебил:

— Да помилуй, Адриан! Что ты как не родной? — воскликнул мастер довольно громко.

Вороновский сразу же повернул голову в мою сторону.

— А, вот значит, где прячется наша девушка? — в его глазах заплясали хитрющие огоньки.

— Не прячется! — со значением сказал Лоренцо. Он встал со своего места и подошёл ко мне. — А готовится к очередному поручению принца.

— Понял, понял, — улыбнулся Вороновский и развёл руками. — Я вот тоже явился по поручению принца, а никого нет. Чего явился? Зачем от дел своих оторвался? Никто не стремится мне объяснить.

Я охнула, вспомнив, как при мне Его Высочество вызывал Вороновского. Сразу же после моего рассказа про утренний кофе.

— Чашка с кофе! — воскликнула я.

— Спасибо, кофе я уже сегодня пил, — усмехнулся Вороновский.

— Да нет, — вздохнула я. — Его Высочество вызвал вас после того, как я рассказала про утренний инцидент.

И мне снова пришлось рассказать о своей оплошности. Третий раз за сегодняшний день.

К моему удивлению, Вороновский выслушал меня предельно внимательно. Ни язвил, ни подтрунивал, наоборот, с каждым моим словом хмурился всё больше, а потом и вовсе вздохнул настолько тяжело, что мне стало не по себе.

— Где эта чашка? — хмуро спросил он оглядываясь. — А… нашёл.

Он сделал шаг и пропал из поля видимости кристалла. Я озадаченно посмотрела на Лоренцо. Для этого пришлось задрать голову и повернуться, потому что мастер стоял за моей спиной.

Лоренцо подмигнул и дружелюбно похлопал меня по плечу.

— Опять фрейлины развлекаются, — раздался недовольный голос Вороновского, и он снова появился в кристалле. — Вот кому-то неймётся. Ладно, задачу понял, будут принцу результаты: кто, когда и в какой дозировке, — пробурчал он. — Может, ему, наконец-то, получится прижать их.

Он вертел в руках чашку, брезгливо разглядывая содержимое.

— Господин Вороновский, — встревоженно сказала я. Только сейчас до меня дошло, что, уходя, я закрыла дверь на магический замок. — А как вы попали в приёмную?

Вороновский поднял голову и с недоумением посмотрел на меня.

— Я, вообще-то, Страж, Элен. Я могу открыть любую дверь, особенно во дворце.

— Не знала, — ответила я и потупилась.

— Теперь знаешь, — невозмутимо ответил Вороновский и попрощался.

Кристалл потух, а я всё так и сидела, уставившись на него.

— И о чём ты сейчас задумалась? — услышала голос Лоренцо и встряхнулась.

— Смотрите, Робертино, — я оторвала взгляд от кристалла связи и медленно повернула голову. — Смотрите, что получается… Я ведь вчера тоже, уходя, закрыла приёмную. И утром, когда пришла, повозилась с замком, открывая дверь…

— Ну-у-у? — заинтересованно протянул Лоренцо и вернулся за стол.

Он по новой разлил всем нам чай и аккуратно поднял свою чашку. Его взгляд был и лукавым, и заинтересованным одновременно.

— Кто ещё, кроме Стражей, может открывать двери? Или фрейлины тоже имеют право заходить во все комнаты дворца? — спросила я, тоже взяв в руки тёплую чашку.

— Только в той части, где живёт королева, — быстро ответил Лоренцо и сделал глоток.

— Слуги, отвечающие за уборку, — подала голос Анна, и я перевела взгляд на неё.

— Они могут зайти в любую комнату? — уточнила с удивлением.

— Нет. Не в любую, — ответила Анна.

Она заправила упавшую на лицо прядку обратно в причёску и принялась обстоятельно объяснять.

— Дворец поделён на зоны, и к каждой прикреплён штат слуг и артефакторов.

Анна посмотрела на меня и улыбнулась.

— Моя Анна раньше служила в ведомстве Незримого присутствия, — доверительно проговорил Лоренцо, придвинувшись к моему уху, — пока я её не переманил.

Анна зарделась, опустила голову, явно смутившись, и продолжила рассказывать:

— Слуги допускаются не везде. Например, кабинет принца. В нём находятся специальные артефакты, которые меняются в присутствии Его Высочества. Они магически поддерживают помещение в чистоте. А вот твою приёмную убирают люди.

— То есть получается, что сегодня утром какой-то фрейлине дверь открыл либо слуга, либо какой-то Страж, так? — на всякий случай уточнила я, и Анна степенно кивнула.

— Именно поэтому и нужно было всё сообщить принцу! — вмешалась в разговор Стрелка. — Это же саботаж чистой воды!

— Я уже поняла, — понуро ответила я и покосилась на птичку. — Правда, поняла.

— Ну вот и хорошо, — жизнерадостно заявил Лоренцо. — А теперь займёмся, действительно, важными делами.

Девочки мастера тут же вскочили со своих мест, чайник и чашки были мгновенно убраны и все разбежались по своим местам.

Я ещё долго сидела в мастерской. Уходить не хотелось. Мы обсуждали наряды, ткани, моду и как быстро придворные дамы прониклись идеей пространственных карманов. Лоренцо поделился, что у него уже есть несколько заказов на подобные платья и даже один камзол.

Но время клонилось к вечеру, и я понимала, что надо идти.

— Мари придёт к тебе вместе с платьем, — на прощание сказал Лоренцо и по-отечески обнял. — Всё будет хорошо, вот увидишь. Может быть не сразу, но мы и не в сказке, правда же, милочка?

От его слов и поддержки было очень тепло на душе. Я шла по коридорам дворца и тихо улыбалась, не обращая внимание на людей, что попадались мне навстречу.

Может быть Лоренцо прав? И в моей жизни, действительно, всё будет хорошо?

— Давай зайдём в приёмную, — попросила я Стрелку.

— Зачем? — удивилась она.

— Мне хочется посмотреть, закрыл ли Вороновский кабинет. Знаешь, прямо свербит, как хочется проверить, — открыто призналась я.

— Давай, — подумав, согласилась Стрелка и свернула в неприметный коридорчик.

Чем ближе мы подходили к двери, тем больше во мне росло беспокойство. Тревога острыми коготками терзала душу всё сильнее. Последние шаги я преодолела чуть ли не бегом.

Дверь была не заперта, это стало ясно сразу же, как только я схватилась за ручку. Я рванула её на себя и распахнула настежь, совершенно не прислушиваясь к тому, что происходило за дверью.

Сделала шаг внутрь и меня словно холодной водой окатило.

В приёмной, спиной ко мне стоял принц. И он был не один.

Жёсткая линия плеч. Сцепленные за спиной руки. Осанка и надменный поворот головы. От принца исходила такая сильная волна холодного, обжигающего раздражения, что мне показалось — воздух в приёмной загустел и стал тяжёлым.

А рядом с ним…

От неожиданности у меня подкосились ноги, и мир мгновенно поплыл перед глазами. Я схватилась за косяк, чтобы не упасть.

Но тут же мне в шею тюкнул острый клюв Стрелки — короткий, точный удар, который позволил собраться.

— Должен признать, Кассиан, твой вкус безупречен.

Я никогда не думала, что услышу этот голос так близко.

— Но судя по вашему виду, леди, вы тоже не ожидали меня здесь увидеть?

Его Высочество принц Кассиан

Я шёл по гулким коридорам дворца, специально выбирая такой путь, чтобы ни с кем не встретиться.

Я.

Был.

Зол.

Настолько, что магия искрила на кончиках пальцев. Я бы мог взять себя в руки, восстановить равновесие и вернуть холодное, равнодушное спокойствие, но не хотел.

Не хотел!

Наоборот! Я бы с удовольствием сейчас с кем-нибудь подрался! Чтобы выместить, выплеснуть свой гнев, выместить раздражение в точных ударах, не сдерживаясь, не контролируя, не думая о последствиях.

Но это было невозможно. И от этого я злился ещё сильнее.

Я не имел права.

Не имел права подвергать опасности тех, кто меня окружал, даже находясь в самом отвратительном настроении.

«Да и с кем, собственно, драться? — с усмешкой подумал я, поворачивая в коридор, ведущий в кабинет. — С гвардейцами? Пф-ф-ф. А может, со Стражами?»

Эта мысль на секунду показалась мне заманчивой. Я даже притормозил, раздумывая, не вернуться ли к Верховному Стражу. По крайней мере, это было бы честно. Сила против силы. Ярость против ярости. Но Стражи не виноваты в моём дурном расположении духа, поэтому подумав, я отбросил эту мысль.

В этом проклятом дворце не было никого, кто мог бы выдержать полноценный бой со мной, не опасаясь за собственную жизнь или целостность здания.

Никого, кроме…

Кроме брата.

От этой мысли я снова фыркнул. Мой дражайший брат с удовольствием схлестнулся бы со мной магией. По-настоящему. Не поддаваясь. Но являться к нему в таком состоянии — всё равно что дразнить дракона. У него и своих забот хватает.

Я резко толкнул дверь в свою приемную, и она с грохотом распахнулась, ударившись о стену.

Пусто.

Тишина.

Бархатный, умиротворяющий покой, который я тут же возненавидел, потому что вспомнил, что отпустил Элен до вечера.

Я прошёлся по комнате, отмечая идеальный порядок и ровные стопки папок. Отметил, что пресловутой чашки кофе, с которой начался камнепад сегодняшних событий, на столе нет, а в воздухе висит остаточный магический след. Значит, Вороновский уже приходил. Хорошо.

Снова прошёлся по комнате, будто что-то выискивая. Мне совершенно не хотелось уходить в кабинет, но и оставаться здесь вроде бы не было смысла.

Дверь распахнулась, и на секунду я подумал, что пришла Элен. Повернулся, и странное чувство ожидания сменилось глухим недовольством.

— Прячешься от меня? — с любопытством поинтересовался вошедший в комнату брат.

— С чего ты взял? — надменно ответил я и подошёл к столу Элен.

Сдвинул стопку бумаг, передвинул перья.

— Не пришёл на Совет, не ответил на мой вызов, весь день ходишь магическими тропами, — принялся перечислять Таддеус, подходя ближе. — А ещё… что такого ты наговорил нашей дражайшей матушке, что она прибежала ко мне, задыхаясь от возмущения?

— Спросил бы у неё, — резко бросил я отворачиваясь.

— Я спросил, — брат обошёл меня и снова встал передо мной лицом. — И услышал душещипательную историю о том, как бедная и несчастная Моргана была с позором изгнана из дворца, из газеты и из твоего сердца только потому, что посмела что-то невинное сказать против твоей… Элен.

Я закатил глаза и недовольно покачал головой.

— Кстати, не знал, что она всё ещё в твоём сердце, — насмешливо добавил Таддеус. — Я про Моргану, конечно же.

— А про то, что какая-то фрейлина сегодня утром проникла сюда и что-то подсыпала Элен, матушка ничего не сказала? — язвительно поинтересовался я, но потом махнул рукой. — Впрочем, с этим я сам разберусь.

— Рассказывай, что у вас случилось, — голос брата стал серьёзным.

Он прислонился бедром к столу, рядом с которым я стоял, и взгляд его перестал быть насмешливым. Я закрыл глаза и с усилием потёр пальцами лоб. Только что схлынувшая злость снова подняла голову.

— Моргана, — устало проговорил я. — Скажи, как я мог так ошибиться? — вздохнул и покачал головой. — Удивительно, как безрассудны бывают женщины. Я был уверен, что она успокоилась, но…

— Но она очень тесно общается с нашей матушкой. Этого ты не учёл. Причём она довольно умная женщина и понимала, что твоей женой не станет. Но роль фаворитки её тоже устраивала, — безжалостно припечатал Таддеус.

Я покосился на брата и усмехнулся.

— Вместо государственных дел мы обсуждаем с тобой поступки обиженной женщины.

— Знаешь, Кассиан, — задумчиво сказал Таддеус, — даже самый прочный трон может быть сломан из-за интриг в будуарах. Иногда для падения достаточно одной оскорблённой женщины. Надеюсь, она больше ни в чём не замешана?

— Выясняю, — резко ответил я.

— Хорошо. Держи меня в курсе, — тихо сказал Таддеус. — И про нового посла Вердании не забудь. Теперь и мне он не нравится. Слишком бурную деятельность развёл.

Я кивнул и отвернулся. Мы оба замолчали, каждый погрузился в свои мысли. Неожиданно для меня в коридоре раздались торопливые шаги.

— Мне кажется, сейчас я увижу причину матушкиной мигрени, — тихо рассмеялся Таддеус, а меня снова охватило раздражение.

Дверь в приёмную распахнулась.

Элен Лерхенфельд

— Судя по вашему виду, леди, вы тоже не ожидали меня здесь увидеть? — вопрос прозвучал язвительно, но бархатные нотки в голосе скрасили его, превратив колкость в светскую шутку.

Я медленно кивнула, во все глаза рассматривая короля и только услышав смешок, встрепенулась.

— Ваше Величество, — сделала неловкий реверанс. — Простите, я не вовремя.

Сказав это, сделала шаг назад. Хотела уже развернуться и уйти, но повелительный голос короля меня остановил.

— Нет уж, леди личный секретарь моего брата. Раз уж пришли, оставайтесь. И закройте дверь.

Я почувствовала себя мышью, которая сама залезла в западню. Вернулась. Аккуратно закрыла дверь и встала рядом с выходом. Чинно сложила руки, как учили в пансионе, и опустила глаза. Опять же, как учили в пансионе.

«Запоминайте, девочки, — внушали нам классные дамы. — Чем выше статус мужчины, тем скромнее должен быть ваш взгляд. Но ни в коем случае не опускайте голову! Осанка, гордый разворот плеч, голова и спина на одной линии, а вот глаза в пол. В пол, девочки! Тренируемся!» — раз за разом твердили они на занятиях.

Ни разу, со дня выпуска из пансиона, мне не вспоминался этот урок. До сегодняшнего дня.

«Запомните хитрость, — делилась учительница по этикету, — чем дальше направлен ваш взгляд, тем больше вы сможете увидеть боковым зрением. Никогда об этом не забывайте!»

Приёмная была небольшой комнатой. Мужчины стояли по обе стороны от меня, поэтому… да, урок классных дам пришёлся как никогда кстати.

Принц так и стоял ко мне спиной, что-то внимательно разглядывая за окном. Король присел на край моего стола и слегка покачивал одной ногой.

Мы молчали.

Я чувствовала себя очень странно. На последнем курсе пансиона большая часть воспитанниц была влюблена в молодого короля, только что взошедшего на престол.

Невзирая на строгие правила, девочки умудрялись сбегать из пансиона только для того, чтобы полюбоваться, как он гарцевал на коне во главе гвардейцев или прогуливался в городском парке в окружении придворных дам. Вырезали его изображения из «Королевского сплетника» и клали под подушку, мечтая о несбыточном.

И вот я стояла сейчас в нескольких шагах от него.

Кумира и героя девичьих грёз.

И не чувствовала ни-че-го.

В его позе, расслабленной внешне, ощущалась тщательно сдерживаемая мощь. Короткие волосы, уложенные небрежными волнами, жилет, утянутый так, что подчёркивал каждый мускул его тела, пышные рукава шелковой рубашки — образ был тщательно продуман, и я вспомнила про Лоренцо.

А, вспомнив о мастере, как-то незаметно расслабилась.

Принц развернулся. Я украдкой посмотрела на него и снова опустила глаза. Его Высочество о чём-то раздумывал.

Не удержавшись, я глянула на короля и попалась. Он внимательно и изучающе смотрел прямо на меня. Без тени улыбки, но и без угрозы. Вот только встретившись с ним глазами, я уже не могла отвести взгляд.

Кончики губ короля чуть дрогнули, и я почувствовала, как меня настойчиво, но аккуратно прощупывают магией. Никаких защит у меня не было, да я вообще не знала, что такое возможно, поэтому сначала испугалась.

Король прищурился и чуть склонил голову.

А я неожиданно решила: мне скрывать нечего. И в сердце, и в мыслях я чиста перед короной. Поэтому расслабилась, выдохнула и даже слегка улыбнулась. И в итоге заслужила улыбку короля.

— Что ж… — проговорил он, отпустив мой взгляд и глянув на принца.

Тот в ответ покосился на него, но продолжал молчать.

Король взмахнул рукой, перебирая пальцами, будто играл на невидимом инструменте, и я почувствовала окутавший нас полог тишины. Причем мне показалось, что изначально король не собирался включать меня в закрытый разговор. Но в последний момент передумал.

Стрелка взлетела с моего плеча и уселась на карниз.

— Обсудим сегодняшний ужин, — жёстко сказал король.

Он оторвался от стола и встал напротив принца.

— Кассиан, я уверен, что сегодня вечером ты собирался появиться в сопровождении леди секретаря, — король повернул голову и наградил меня обворожительной улыбкой, — потому что помню, как мы вносили подобный пункт в должностную инструкцию.

Принц скрестил руки на груди и открыто посмотрел на короля. Но продолжал молчать.

Король кивнул.

— Мне это на руку, — сказал он, и у меня почему-то сердце упало в пятки.

Король развернулся. Снова подошёл к моему столу и пододвинул, выравнивая и без того ровную стопку папок.

— Более того, — помолчав, добавил он. — Вы станете парой. Фиктивной, — быстро добавил он, — на время.

— Таддеус, — с угрозой в голосе произнёс принц.

Король развернулся и пристально уставился на брата.

— Кассиан, — проникновенно проговорил он. — наша матушка решила поиграть в большую политику, и нужно её отвлечь. Будет идеально, если у меня появится повод отправить её на воды. Деликатно. По-семейному. Но с охраной и так, чтобы мы могли аккуратно разобраться с её сетью влияния.

Я не знала, как реагировать на его слова. Совершенно. Было чёткое ощущение, что всё это происходит не со мной. Почему он так открыто говорит об этом? При мне. Настолько уверен, что я соглашусь? Не может быть. Или настолько уверен в своей власти, что считает: мне некуда деться? Вот это — скорее всего.

— Вы мне этот повод предоставите, — сказал король.

— Мне плевать на собственную репутацию, — наконец-то заговорил принц, и я посмотрела на него. — А Элен? Этой игрой, — он специально выделил это слово и повернулся ко мне, глядя прямо в глаза, — мы подставляем её.

— У нас с тобой есть «Королевский сплетник». С его помощью мы сможем убедить всех, что ничего не было, но потом! — беззаботно проговорил король. — Кстати надо найти нового редактора.

Потом он подошёл ко мне, и я почувствовала тонкие нотки древесного аромата.

— Это только игра, Элен. Мне нужна твоя помощь. Справишься?

«А у меня есть выбор?» — нервный вопрос чуть было не сорвался у меня с губ.

Я опустила глаза и прикусила язык. Задержала дыхание и очень медленно выдохнула, стараясь сделать это незаметно. Но по тихому смешку поняла — король прекрасно видел моё состояние.

Мой взгляд сам потянулся к принцу, ища хоть какой-то подсказки. Его Высочество стоял, скрестив руки на груди, и смотрел не на брата, а прямо на меня.

Он, как всегда, выглядел холодным и отчуждённым, но на какое-то мгновение, когда наши глаза встретились, мне показалось…

Я снова перевела дыхание и опустила глаза.

Да, я не могла сказать с полной уверенностью, но всё же мне показалось, что во взгляде Его Высочества мелькнуло сочувствие и… не только. Нам предстояло выполнить очень непростой приказ короля.

Ведь в какие бы слова король ни облачал свою просьбу: для меня, да и для принца, это был приказ.

— Что… — начала говорить я и поразилась тому, как хрипло прозвучал мой голос.

Я негромко откашлялась и заговорила более уверенно, продолжая смотреть в пол:

— Что от меня потребуется?

— Элен, — голос короля стал удивительно мягким. — Сегодня вечером тебе нужно будет сделать всего три вещи. Зайти в малую королевскую столовую под руку со своим начальством.

Я очень быстро глянула на принца и успела заметить, как тот закатил глаза и беззвучно хмыкнул. Почему-то его реакция меня рассмешила, и я, снова опустив глаза, слегка улыбнулась.

— Молчать вот именно с такой загадочной и милой улыбкой, — невозмутимо продолжил король, и я почувствовала, как щёки мои зарделись.

— И во время третьей, — задумчиво произнёс король, я подняла глаза, но посмотрела не на него, а на принца, — да, думаю, во время третьей перемены блюд будет в самый раз, тебе нужно будет назвать моего брата по имени.

— По имени? — вот этого я не ожидала.

В растерянности я перевела взгляд на короля, потом снова посмотрела на принца.

Назвать его по имени…

При всех…

За одним столом с вдовствующей королевой?..

А ведь там будут ещё и слуги!

Для меня это было святотатство, стирание той невидимой, но несокрушимой стены, что отделяет всех нас от королевской семьи.

Это значило не просто сыграть роль — это значило публично заявить о близости, которой не было. Или, вернее, по сценарию короля должна была появиться в глазах окружающих.

Это был самый опасный и откровенный шаг для меня.

— А… по-другому нельзя? — уточнила я, и голос, как я не старалась, всё же предательски дрогнул. — Без имён.

Я смотрела на принца, но краем глаза заметила, что король, прежде чем ответить, прошёлся по комнате.

— Нет! — услышала я суровый голос короля. — Рекомендую порепетировать. Это очень важная точка, — его голос звучал властно, но для меня как будто издалека. — Практически ключевая. Имя может быть произнесено негромко, у нашей матушки прекрасный слух, но прозвучать должно так, как будто между вами есть чувства.

И вот тут я вспыхнула. Горячими стали даже кончики ушей, а губы моментально пересохли. Я хотела их облизать, но вовремя вспомнила, как рявкнул на меня в прошлый раз принц, судорожно вздохнула и опустила глаза.

— Ты перегибаешь, Таддеус! — рявкнул принц. — Элен не актриса и не выросла при дворе. У неё нет навыка играть по щелчку пальцев!

— Поверь, в этом деле женская натура гораздо искуснее, чем наша, — не сдавался король.

Принц сделал шаг вперёд, заслоняя меня, и что-то ответил брату, но я уже не слышала. Честно признаться, я впала в ступор.

Какие чувства? О чём они говорят?

Я не смогла удержать лицо и понимала, что со стороны сейчас выгляжу довольно странно — раскрасневшаяся и растерянная. Мне необходимо было взять себя в руки, и я повернулась к ним спиной, делая вид, что поправляю складки на платье.

Пальцы дрожали. Лицо горело, в висках стучало, в душе всё перевернулось. Мне срочно нужно было выйти на воздух, чтобы остудить голову, но возможности такой не было.

В пансионате нас учили: проявление чувств должно происходить за закрытой дверью, потому что это очень интимно. Очень лично!

«Как будто между вами…» Что? Я застряла на этом слове, как колесо кареты в глубокой яме, и никак не могла сдвинуться.

— Ты прав, — услышала усталый голос принца, и одновременно с этими словами на меня легонько подул прохладный ветерок. — Это сработает. Матушка сойдёт с ума от ярости.

— А ярость — плохой советчик, — раздался в ответ тихий голос короля, — особенно в её случае. Нам нужно удалить её и осиное гнездо фрейлин из дворца. Не беспокойся, пустим пару-тройку нужных слухов, и всё будет хорошо.

Ветерок стал холоднее и приятно остужал разгорячённую кожу. Я закрыла глаза, подставляясь под его мягкие прикосновения, и глубоко вздохнула.

«Ты должна быть предана принцу, — вспомнились слова Стрелки. — И верить ему».

Я прислушалась к обсуждению ужина. Прислушалась и поймала себя на мысли, что принц въедливо расспрашивает брата, заботясь о моей репутации больше, чем об успехе этого дела.

Страх постепенно ушёл. На его место пришло необычное для меня чувство азарта. Я сделала глубокий вдох и медленно развернулась. Лицо ещё пылало, но в глазах совершенно точно появилась решимость.

Принц полностью заслонял меня от короля. Я была как будто спрятана в его тени, скрыта. Они продолжали тихо обсуждать ужин, но я не вслушивалась. Всё, что мне было надо, я уже услышала.

Осторожно подошла к принцу и тихо встала на шаг позади. А потом решилась. Какая разница! Ведь сегодня мне придётся это сделать! Я мягко прикоснулась к его руке, привлекая внимание.

Его Высочество повернул в мою сторону голову, и наши взгляды встретились. Всё внутри меня нервно дрожало, но я не опускала глаз и смотрела на него.

— Хорошо, — сказала я, и голос, к моему удивлению, прозвучал почти ровно. — Я попробую.

Я вскинула подбородок и с замиранием сердца произнесла:

— Попробую… Кассиан.

Чужая магия мягко окутала меня и тут же схлынула. В глазах принца промелькнуло удивление. Губы дрогнули в растерянной улыбке, но в то же мгновение холодная маска привычного отчуждения вернулась на его лицо.

Он смотрел на меня. Внимательно. Изучающе. Но не так, как в первый день в кабинете леди Северины. Сейчас в его глазах, на самой глубине, плескалось беспокойство.

Или мне так казалось.

Или мне хотелось, чтобы это было беспокойство обо мне.

«Стоп, Элен! — одёрнула себя, всё равно продолжая с надеждой всматриваться в глаза принца. — Стоп. Не принимай желаемое за действительное!»

— Получилось очень мило, — прозвучал голос короля, и момент был разрушен.

Я быстро опустила глаза. Отдёрнула руку, которая, оказывается, всё это время лежала на запястье принца. Сделала шаг назад, возвращаясь туда, где по этикету должна стоять секретарь.

— Что же, мы обо всём договорились, — буднично произнёс король, хлопнул в ладоши, и я почувствовала, как рассыпался полог тишины. — Жду вас в назначенное время. Устроим небольшой спектакль. По-семейному.

Он быстро прошёл мимо меня, обдав тонким древесным ароматом. Дверь за спиной мягко открылась и сразу же захлопнулась.

Принц повернулся, и теперь я видела его чёрные туфли и идеальные стрелки на брюках. Он не двигался.

В комнате повисла вязкая тишина. Она была тяжёлая. Куда более тяжёлая, чем исчезнувший магический полог.

Поднять глаза я не решалась, но чувствовала, что принц смотрит на меня. Его взгляд был почти осязаем. Дышать становилось всё труднее, и я сделала глубокий вдох, а на выдохе до меня дошло.

Я только что назвала Его Высочество по имени!

Я до сих пор чувствую на коже тепло его руки, к которой прикасалась!

Как мне теперь себя вести? С ним?! В голове зашумело, а ладошки стали противно влажными.

— Элен, — как сквозь шум воды услышала невозмутимый голос принца и подняла глаза.

Взгляд скользнул по тёмной ткани его камзола, задержался на белоснежном воротнике рубашки и замер. Я уставилась на гладковыбритый подбородок, рассматривая упрямую складку губ и точёные скулы, но не в силах посмотреть выше.

Мне казалось, что если я сейчас посмотрю ему в глаза, то увижу насмешку. Или осуждение. Или что ещё хуже, наигранную нежность, которую от нас требовал король.

Меня с головой накрыла паника. Как дышать? Что говорить? Как себя вести? Все правила этикета и уроки пансиона разом оказались бесполезными. Мне не на что было опереться!

Принц хмыкнул и отошёл от меня на другую сторону комнаты.

Дышать стало легче, но на языке появилась горечь. Да что со мной?! Хотелось топнуть ногой и разозлиться, но я только сильно сжала кулаки и спрятала руки в складках платья.

— Зачем ты вернулась, Элен? — спросил принц.

— Что? — от неожиданности я вскинула голову и всё же посмотрела ему в глаза.

Во взгляде, обращённом на меня, не было ничего, что я успела напридумывать. Только невозмутимость и спокойствие.

— Я отпустил тебя. Зачем ты вернулась? — принц повторил вопрос.

А я растерялась. Непонимающе хлопала глазами, с ужасом понимая: встреча с королём настолько выбила меня из колеи, что я не могла с ходу вспомнить, почему вернулась в приёмную.

В этот момент с карниза, громко хлопая крыльями, сорвалась Стрелка. Она сделала несколько кругов над нами и приземлилась ко мне на плечо. Потопталась и уютно устроилась, сложив крылья.

С её молчаливой поддержкой мне сразу стало спокойнее.

— Вороновский, — вспомнила я, возвращаясь в привычное рабочее состояние. — Господин Вороновский приходил забрать утреннюю чашку с кофе, и я решила проверить, закрыл ли он дверь приёмной.

Принц кивнул.

— Хорошо. Узнай завтра о результатах и сразу же доложи мне. И насчёт той женщины из посольства. Тоже подготовь отчёт.

— Давайте сейчас, — бросилась я к столу, но принц меня остановил.

— Завтра. Адвокат, которого ты просила, будет ждать тебя с утра в моей переговорной. Стрелка тебя проводит. А сейчас ты свободна. Я зайду за тобой перед ужином.

Он повернулся и пошёл в свой кабинет. Взявшись за дверную ручку, остановился, словно раздумывал над чем-то. Повернул голову и бросил через плечо:

— Думаю, Лоренцо уже выполнил мой заказ. Я, действительно, собирался взять тебя сегодня на ужин, поэтому поручил ему вплести в платье защитные нити от проклятий.

Он развернулся и теперь стоял в тёмном дверном проёме.

— Теперь тебе такая защита точно потребуется, среди фрейлин матушки есть довольно сильные ведьмы. Но, надеюсь, у нас всё получится и Таддеус сможет отправить их на воды.

Он взмахнул рукой, зажигая в своём кабинете свет.

— Иди, Элен. Отдохни и… — он замолчал, а потом как-то очень по-доброму улыбнулся, — не накручивай себя. Всё будет хорошо.

«Или не будет», — с грустью подумала я, глядя на дверь, за которой скрылся принц.

— Ты заметила, что сейчас произошло? — восторженно защебетала Стрелка.

— А? — вернулась я из своих мыслей.

— Его Высочество назвал меня по имени! — птичка взмыла под потолок и заложила такой кульбит, что у меня закружилась голова.

«Ну, хоть кто-то счастлив», — тяжело вздохнула я и повернулась к выходу.

— Пойдём, Стрелка, — с тоской в голосе сказала я, открывая дверь, — у нас, скорее всего, не так уж много времени.

Птичка с шумом вылетела из приёмной, но, описав круг, вернулась и села мне на плечо. Её острый клюв осторожно тюкнул меня в шею.

— Не драматизируй, — сказала она, пока я закрывала дверь. — Ты справишься.

— Мне бы твою уверенность, — проговорила я и направилась в сторону своих покоев.

Я вышагивала по коридору и составляла в голове список дел: привычный способ справиться с тревожностью.

«Так, надо привести себя в порядок и освежиться. Уточнить у Мари, сможет ли она помочь с причёской. Убедиться, что платье готово. Хотелось бы хотя бы мельком взглянуть, где будет проходить этот ужин. И главное… — я сбилась с шага, остановилась и сжала кулаки, — главное. Мне надо придумать, как вообще дожить до этого ужина и не сойти с ума!»

Погруженная в свои мысли, не заметила, как дошла до своей комнаты.

— Ты осваиваешься, — сказала Стрелка, вспорхнув с плеча, — Дошла до спальни сама.

— Что? — не поняла я, а потом до меня дошёл смысл сказанного магической птичкой. — Сама?

— Ага! — Стрелка полетала по комнате и приземлилась на набалдашник кровати. — Мне было интересно, справишься ли ты. Поэтому я тебя не отвлекала, но и дорогу не показывала.

Слова птички заставили меня замереть перед дверью, но только на одно мгновение. Я решительно нажала на ручку, снимая магический засов, и зашла в спальню. Скинула туфли и всё же тяжело выдохнула. А потом усмехнулась.

— Значит, меня можно поздравить с первым достижением при дворе, — начала говорить я с серьёзным видом, — умение не заблудиться по пути в собственную спальню, надо обязательно внести этот навык в список личных побед.

Я прямиком направилась в ванную комнату.

— Между прочим, далеко не все придворные так быстро осваиваются! — крикнула мне вслед Стрелка.

— Да уж, — тихо пробурчала себе под нос и плеснула на лицо прохладной воды.

— Лучше прими ванну, — тоном заботливой бабушки прокричала птичка, — с успокоительным сбором. Время ещё есть, а воды поможет тебе расслабиться.

«Резонно», — согласилась я и произнесла парочку бытовых заклинаний.

Небольшая лохань тут же наполнилась тёплой водой. Я быстро разделась и, преодолев две ступеньки, медленно опустилась в воду. Меня сразу же окутал аромат лаванды. Недолго думая, я зажмурилась и ушла под воду с головой, как делала всегда, пытаясь смыть навязчивые мысли. Вынырнула и прислушалась к себе.

Ни вода, ни лаванда не помогали.

Нервная дрожь возникла за грудиной и с каждым мгновением росла всё больше и больше.

«Зря я пришла сюда, — подумала разочарованно, — надо было идти к Лоренцо. Там бы я лучше всего отвлеклась от предстоящего…».

Рывком встала и убрала воду. Всё равно не помогает. Вытерлась. Высушила волосы. Накинула на плечи длинную накидку для сна, что висела здесь же в ванной, и вышла.

Стрелка всё также сидела на набалдашнике кровати, закрыв глаза и нахохлившись.

Я оглядела комнату, вспоминая, где видела вчера кристалл связи. Найдя его, быстро схватила в руки и села на кровать.

«Мне нужно поговорить с Лоренцо», — уставилась я на кристалл, ожидая, когда мастер ответит на мой вызов.

— Платье уже готово, — не оборачиваясь ко мне, сообщил Лоренцо.

— Робертино, — позвала я его, и сама смутилась от того, как жалко прозвучал мой голос.

Лоренцо тут же обернулся, и между его идеальных бровей пролегла тревожная складка.

— Душечка моя, ты почему такая взволнованная? — с беспокойством поинтересовался он, и уже от тона его голоса мне стало легче.

— Мне страшно, Робертино, — прошептала я, чувствуя, что не в силах больше сдерживаться.

Тревога, свившая гнездо под сердцем, теперь трепыхалась там колючими крыльями. Я поняла, что меня начинает трясти. От бессилия что-либо изменить сжималось горло.

— Они хотят… чтобы я притворилась… — мой голос дрожал, и я ничего не могла с этим сделать. — А я не умею, понимаешь… Но я согласилась… Но выбора же не было.

— Стоп, — Лоренцо резко прервал мою сбивчивую речь, посмотрел за пределы кристалла и сделал какой-то знак рукой. — Мы с Анной сейчас придём.

Я замолчала, сжимая кристалл так, что побелели пальцы.

— Всё хорошо, Элен, — проникновенно сказал Робертино. — А если прямо сейчас и не очень хорошо, то мы уже в пути. Просто сиди на кровати и жди нас. Хорошо?

Я кивнула, и он отключился.

Мне было стыдно за эту внезапную истерику, но остановится не получалось. Накопившееся напряжение последних дней, все события, что свалились на меня, резкие изменения в жизни — всё это разом прорвало плотину моей выдержки.

Многолетняя броня пошла трещинами, лишая меня последних сил. Я аккуратно положила кристалл на край кровати и рухнула лицом в подушку. Сейчас, пока никто не видит, я позволила себе слабость, которую всегда запрещала — быть просто напуганной девушкой.

В дверь постучали, и сразу же из-за неё донёсся голос Лоренцо:

— Элен, это мы! Открывай!

Я вскочила, запутавшись в складках накидки, и босиком бросилась к двери. Распахнула ее и невольно улыбнулась.

Первое, что я увидела — было платье. За ним высился довольный Лоренцо, и рядом с ним величественно покачивался огромный поднос, сервированный для чая. Чуть сбоку стояла Анна. Она ласково смотрела на меня и улыбалась.

Я посторонилась, пропуская их в комнату.

— Робертино и Анна спешат на помощь и всегда приходят вовремя, — проговорил мастер, заходя в мою спальню…

…и тут же застывая на месте.

— Это что за надругательство над стилем? — в ярости воскликнул он, уперев руки в бока. — Кто посмел заточить тебя в сахарную вату? Это не твои цвета, душенька! Здесь нет ни капли твоего характера!

Он сделал несколько резких шагов по комнате и драматично схватился за сердце.

— Мой тонкий художественный вкус восстаёт против этого кошмара! Анна, дорогая моя, спаси нас от этого безумия. Только ты одна можешь с этим справиться!

Он без сил рухнул в кресло и прикрыл глаза.

Не переставая улыбаться, Анна достала из кармана блокнот и перо и, сев в соседнее кресло, принялась что-то записывать.

— Так, — встрепенулся мастер. — Главную проблему мы решили, теперь расскажи нам, кто что попросил и почему у тебя нет выбора.

Забравшись с ногами на кровать, я коротко пересказала разговор с королём и принцем. И чем больше рассказывала, тем сильнее успокаивалась.

Лоренцо сидел, сложив пальцы домиком, и внимательно слушал. А когда я закончила говорить, вздохнул.

— Элен, — назидательно начал говорить он. — Первое, что тебе нужно запомнить: тебе вовсе не обязательно слушать разговор, который будет происходить за столом.

Я с удивлением посмотрела на него.

— Да-да, — покачал головой он, — от тебя этого не требуется. А значит, ты можешь спокойно пропустить мимо ушей всё, что будет говорить королева-мать.

Его слова настолько поразили меня. И вместе с тем, я, наконец-то, почувствовала опору.

— Смотри. Тебе нужно зайти вместе с принцем и в какой-то момент произнести его имя. Поддерживать разговор не требуется, — лукаво подмигнул мне Лоренцо. — Сиди себе, вспоминай, как классно мы пили чай у меня в мастерской и улыбайся своим мыслям не сдерживаясь.

Я спустила ноги с кровати и села прямо. В этом свете королевский ужин уже не казался чем-то ужасным.

— А во-вторых, в нужный момент повернувшись к принцу, ты можешь сказать про себя «Ваше Высочество принц» и вслух произнести: «Кассиан», — продолжил наставлять меня Лоренцо. — Небольшая пауза только добавит интимного шарма в глазах окружающих, но тебе самой будет не так сложно. Правда, ведь?

Я кивнула. Закрыла руками лицо и резко выдохнула.

— Как у тебя так получается? — глухо пробурчала я.

— Опыт, милая моя. Всего лишь опыт, — снисходительно проговорил Лоренцо, — и долгая жизнь при дворе. А теперь пьём чай и одеваем тебя, — хлопнул он в ладоши.

Я опустила руки, посмотрела на него с благодарностью и тихо рассмеялась. Робертино подмигнул мне и принялся разливать чай.

Время пролетело незаметно. В компании Робертино и Анны я расслабилась. Умелые руки мастера сотворили с моими волосами что-то невероятное. Глядя в зеркало, я не узнавала себя.

Из зазеркалья на меня смотрела хрупкая девушка. Нежные локоны обрамляли лицо, делая его утончённым, а весь образ беззащитным.

— Это только видимость, моя дорогая, — сказал мастер, стоя у меня за спиной, — только прозорливый человек увидит за этой маской сильную женщину.

— Ты гений, Робертино, — прошептала я.

— Ах! — воскликнул он, патетично вскидывая руки. — Я знаю!

— Время, — произнесла, молчавшая до этого Анна, и в ту же секунду в дверь постучали.

— Твой выход, — восторженно выдохнул Лоренцо и приложил руки к груди.

Я поспешила к выходу и распахнула дверь.

За порогом стоял принц. Он стоял вполоборота и не смотрел в мою сторону. Как всегда безупречно элегантный и невозмутимый.

— Как волнительно, — послышался из-за моей спины голос Лоренцо, — я словно провожаю тебя на первое свидание.

Мне даже показалось, что мастер наигранно всхлипнул, но обернуться и посмотреть я не решилась.

Зато на него, удивлённо выгнув бровь, посмотрел принц.

— Вы же не дадите в обиду мою милую Элен, правда… Кассиан? — неожиданно сказал Лоренцо, подходя к нам поближе. От его вопроса у меня запылали уши, и я не знала, куда деть глаза.

— Переигрываете, Робертино, — усмехнувшись, ответил принц, и уже я с удивлением на него посмотрела.

— Разве… только… чуть-чуть, — со смехом согласился Лоренцо и, повернувшись ко мне, добавил: — Видишь, это совсем нестрашно. Тем более, когда тебе позволили.

Потом он быстро склонился к моему уху и прошептал:

— Помни первое правило.

Я смущённо кивнула.

— Пойдём, — проговорил принц, обратившись ко мне. — Ты прекрасно выглядишь, Элен.

— Ну, наконец-то! — воскликнул Лоренцо и взмахнул руками.

Неожиданно принц рассмеялся и добродушно сказал:

— Я и забыл, как виртуозно ты умеешь поднимать настроение.

— Всегда к твоим услугам, — Робертино совершил полный дворцовый поклон и, выпрямившись, серьёзно добавил: — Удачи!

Принц кивнул. Развернулся. И пошёл по коридору.

Я коротко посмотрела на мастера и торопливо зашагала следом.

Шли мы недолго и явно магическим путём, потому что нам никто не встретился.

Перед тем как зайти в малую королевскую столовую, принц остановился. Взял мою ладонь и положил себе на запястье согнутой руки.

— Мы пришли, — сказал он, посмотрев на меня искоса.

— Я готова, — тихо ответила ему.

Первое, что я увидела, как только мы вошли — яростный, ненавидящий взгляд королевы-матери. Но, вспомнив совет Лоренцо, я улыбнулась и принялась вспоминать наши с ним разговоры.

Я скрупулёзно перебирала в памяти все его слова, вспоминала наши примерки, разговоры, лёгкие шутки его девочек. При этом я чувствовала рядом надёжное присутствие принца. Он заботливо подкладывал мне лакомые кусочки, рассказывая на ухо, из чего состоит то или иное блюдо.

— Вы в шаге от саботажа, матушка, — услышала я голос короля, который прозвучал чуть громче, чем до этого. Покосилась на него и поняла, что пора.

— Кассиан, — как можно нежнее произнесла я и тронула принца за руку.

— Ты! — послышался возмущённый голос матушки. — Ты позволил ей? Ты не разрешал даже Моргане!

Мне было страшно поворачиваться к разъярённой женщине, а то, что она была в ярости, сомнений не было.

— Как ты мог? Она же ничтожество! Разведённая женщина! Падшая! Просроченный товар!

Я закрыла глаза, не в силах справиться с тем, что кто-то, пусть и вдовствующая королева, говорит такие слова обо мне.

— Люди не товар, матушка! — рявкнул принц и встал. — Мы уходим!

Он бережно помог мне встать и, закрывая меня от глаз королевы-матери, повёл на выход.

— Дорогая родительница, — голос короля был ледяным, — вы забываетесь. Уверен — целебные воды пойдут вам на пользу. Я прикажу заложить кареты завтра утром. Дорога дальняя, лучше выехать до рассвета.

Чтобы я не говорила себе, как бы не уговаривала не обращать внимания, но слова королевы-матери меня задели. Хотя не должны были.

Долгая жизнь бок о бок с тётушками Вольдемара приучила меня пропускать мимо ушей любые оскорбления.

«Меня это не касается», — считала я, и любые замечания родственниц бывшего мужа разбивались об мою ледяную невозмутимость.

Но сегодня этот метод не сработал.

Я шла за принцем, не разбирая дороги, полностью погрузившись в свои мысли. Смотрела чётко ему в гордо выпрямленную спину и просто переставляла ноги.

В этот раз мы шли по общим коридорам. Нам навстречу то и дело попадались придворные. Кто-то из них молча раскланивался с Его Высочеством, кто-то пытался, пользуясь случаем, поговорить. Но мы не останавливались.

«Может быть, всё дело в том, что тётушки Вольдемара пытались задеть меня высказываниями, с которыми я была отчасти согласна? — раздумывала я, глядя принцу между лопаток. — А королевская матушка обвинила в том, в чём вовсе нет моей вины. Несправедливость задевает больше всего».

— Ты скоро прожжёшь дырку в моей спине, — бросил через плечо принц, и мы остановились.

Я оглянулась, всё ещё плавая в собственных мыслях. Дворцовые коридоры были похожи один на другой: те же окна, с одной стороны, и редкие двери с другой. Явно жилая часть, но вид за окном был совершенно другой.

Если там, где жила я, можно было любоваться королевским парком, то здесь виднелась дворцовая площадь.

Слова принца медленно дошли до моего сознания. Я моргнула. Кинула на него взгляд и тут же отвела глаза. Он стоял напротив меня с заложенными за спину руками, и вид у него был скорее усталый. Да и тон тоже. И не раздражённый, как мне почудилось сначала, а слегка насмешливый.

— Простите Ваше Высочество, — проговорила я. — Знаете, у меня нет такой способности. Прожигать взглядом спины, это скорее из арсенала сильных ведьм. Мне бы хотелось уметь, конечно, ведь это так удобно…

Запнулась, понимая, что меня несёт непонятно куда. Снова покосилась на принца и поймала его быстрый, оценивающий взгляд.

— Это была шутка, — обречённо сказала я. — Точнее, попытка… На самом деле я просто задумалась и смотрела на вас, чтобы не потеряться.

«Что я говорю?!» — в ужасе подумала я и опустила глаза.

— Неудачная попытка, — ледяным тоном ответил принц, и я прямо почувствовала, как запылали мои уши. Стало жарко, и лиф платья сдавил грудь.

Неожиданно принц хмыкнул и добавил совсем другим тоном:

— Будешь тренироваться.

— Прожигать людям спины? — не поняла я и с удивлением посмотрела на Его Высочество.

— Шутить, — с совершенно серьёзным видом ответил тот.

И снова я застыла, но уже глядя ему в глаза. Потому что не понимала, как реагировать. Но принц не дал мне возможности снова погрузиться в себя, огорошив новым вопросом.

— В твоей комнате есть что-то ценное? В личных вещах? — требовательно спросил он.

— Драгоценности и старые письма, — почему-то шёпотом ответила я и поторопилась пояснить, — я забрала из дома всю шкатулку, думала продать их, если будут проблемы с деньгами.

— Ребячество, — недовольно прокомментировал он, — почему вы думаете, что продать драгоценности так просто? Откуда вы это берёте? — последнюю фразу он пробормотал себе под нос разворачиваясь.

Мы продолжили путь.

— Где лежит твоя шкатулка? — на ходу спросил меня принц. — И письма тоже.

— В гардеробной, — быстро ответила я, догнав его и поравнявшись. — В саквояже. Я так и не разобрала его.

— Думала, долго не продержишься? — усмехнулся он.

— Не успела.

— Стражи заберут, — сказал он отрывисто и, пока я не успела задать вопрос, продолжил: — Ты не будешь сегодня ночевать у себя. Самое разумное было бы переночевать в моей комнате, под моей защитой, но я решил не подвергать тебя такому испытанию.

Я шла рядом с ним, практически бежала, пытаясь приноровиться к его быстрому шагу, и чувствовала, как сердце в груди отбивает барабанную дробь.

— Твои покои не защищены, а у матушки руки длинные и ночи бессонные. — продолжил говорить принц, — поэтому где тебе удобнее было бы переночевать? В комнате Софи или с девочками Лоренцо?

Мы остановились перед какой-то дверью.

Я судорожно сглотнула, переводя дух, и чуть слышно ответила:

— В мастерской было бы спокойнее.

— Я так и подумал.

С этими словами он бесшумно распахнул дверь, и я увидела уютную гостиную.

В комнате царила полутьма. Мягкое золотистое сияние одного-единственного светильника отбрасывало причудливые тени и освещало небольшой диван.

На нём, склонив друг к другу головы, сидели Лоренцо и Анна и о чём-то тихо беседовали. В этом приглушённом шёпоте, в их спокойных позах была такая естественная близость, что на мгновение мне стало завидно.

Услышав наши шаги, они подняли головы, и Лоренцо встал. Свет в комнате стал чуть ярче.

— Мне нужна твоя помощь, Лоренцо, — просто попросил принц, и я снова с удивлением на него посмотрела.

— Да, мой принц, — чуть поклонившись ответил мастер, — всё, что могу.

— Пусть Элен переночует у вас, — Его Высочество повернулся ко мне и жестом предложил подойти ближе. — Стражи принесут её личные вещи.

— Анна, предупреди девочек и приготовьте ещё одно спальное место, — распорядился Лоренцо, и Анна тенью скользнула куда-то вглубь гостиной.

Мастер проследил взглядом, как она скрылась за дверью, повернулся к нам и настороженно уточнил:

— Как всё прошло?

— Завтра будет известно, — покачал головой принц, — пока рано говорить что-то конкретно, но матушка не сдержалась, и я не хочу оставлять Элен одну.

Лоренцо тонко улыбнулся и покачал головой.

— Согласен. Благодарю за доверие, Ваше Высочество.

Он склонил голову ещё ниже. Выпрямился и протянул ко мне руки.

— Здесь ты в полной безопасности, моя душечка.

Странно, но я действительно чувствовала себя так, будто попала на островок тишины и покоя, который существовал вне времени и дворцовых бурь.

Принц ушёл. Вернулась Анна и отвела меня в комнату, которую делили Мари и Сола. Там меня уже ждала мягкая постель, пахнущая морозной свежестью. Мы полночи болтали обо всём на свете, и я вспомнила ночи в пансионе.

Жизнь снова казалась лёгкой. Смех над пустяками, шёпот доверенных секретов в темноте, тёплое плечо рядом — вот всё, что было нужно, чтобы мир снова приобрёл краски.

Это состояние сохранилось и утром, пока я не раскрыла «Королевский сплетник».

Когда я подошла к приёмной, рядом с закрытой дверью уже топтался тот самый ушлый поварёнок. Он буквально пританцовывал в нетерпении и постоянно оглядывался по сторонам. Поднос в его руках ходил ходуном, и только благодаря магии кофе оставалось в чашке, в не расплескалось вокруг некрасивой лужей.

— Я принёс вам свежий выпуск! — возбуждённо закричал он, как только увидел меня.

Стрелка на моём плече презрительно фыркнула, но ничего не сказала.

— Ты рано сегодня, — недоверчиво сказала я, открыв дверь и заходя в приёмную.

Поварёнок шмыгнул следом и с видом опытного официанта обмахнул столик белоснежным платком, ловко выставил кофейную пару, а следом тарелочку с крохотным пирожным.

— Подарок от нашего повара, — с заговорщицким видом проговорил он, указав на тарелочку, и положил рядом свёрнутую газету.

Я села.

Надпись «Королевский сплетник» ярко выделялась на газетном листе и переливалась разноцветными огнями.

«Ваш единственный источник правды, о которой все шепчутся», — не разворачивая газеты, прочитала сегодняшний слоган, и сердце тревожно заныло.

— Как же хорошо, что вы никуда не сбежали, — продолжал ликовать поварёнок. — А то я весь извёлся, пока ждал.

Я медленно подняла голову и с удивлением посмотрела на паренька.

— А с чего бы я сбежала? — осторожно поинтересовалась, пытаясь понять, что его так взбаламутило.

— Ну кто знает? — залихватски воскликнул он. — Но то, что вы остались, сделало меня богаче. Ух, я сейчас на кухне расскажу!

Он засунул поднос подмышку и бодро выскочил за дверь.

— Богаче? — опешив, прошептала я. — Что расскажешь? — вскочила на ноги и рванула к двери.

Но куда там? Его уже и след простыл.

Вернулась в комнату и озадаченно уставилась на Стрелку. Птичка невозмутимо чистила свои магические пёрышки и на меня не смотрела.

— Ты точно знаешь, о чём он говорил, — проникновенно сказала я и склонила заинтересованно голову.

— О чём ты? — с видом оскорблённой невинности спросила птичка и переступила лапками.

— Как моё появление на работе могло сделать его богаче? — спросила я и вернулась в кресло.

Вопросы вопросами, а утренний кофе, это всё же ритуал. Я отлично выспалась, но утро получилось немного суматошным. Мы с девочками быстро собрались, умылись и разбежались по своим делам.

Я бы обязательно заблудилась в переходах дворца, но птичка уже поджидала меня в гостиной Лоренцо. Во только она молчала всю дорогу, а я была так погружена в себя, что не придала этому значения.

— Откуда мне знать, — попыталась отговориться Стрелка, но я помахала ложечкой-артефактом у неё перед носом.

— Стрелка, — сказала сурово, — не отнекивайся. Ты всегда в курсе всех дворцовых сплетен.

Я проверила и кофе, и пирожное и только после этого с наслаждением сделала первый глоток. «М-м-м… идеально!» — моё настроение стремительно улучшалось.

— Слуги заключают пари, — сказала в этот момент Стрелка, и я чуть было не поперхнулась.

— Что?

— Думаю, поварёнок поставил на то, что ты не сбежишь, — будто не слыша моего вопроса, продолжила говорить птичка, — поэтому и крутился рядом с дверью. С самого раннего утра весь двор похож на встревоженный улей.

Птичка перелетела на стол и походила рядом с газетой, поглядывая на неё то одним глазом, то другим.

— Видимо, другие слуги поставили на то, что утром тебя во дворце не будет, — задумчиво проговорила она и потрогала лапкой свёрток.

Я аккуратно поставила чашечку на стол и потянулась за газетой. Разворачивала её со странной смесью страха и обречённости.

«Сенсация!» — огромные буквы на первой странице чуть ли не кричали, переливаясь и меняя шрифт. — «Королева-мать в неожиданном отъезде!»

Глубоко вдохнула, как будто собиралась нырнуть, и принялась читать.

«Тайное становится явным, как уже не раз говорили мы, и вот наш специальный репортёр буквально с риском для жизни достал для вас, дорогие наши читатели, самые свежие новости из дворца», — так начиналась статья на первой странице.

Я перевела дыхание, покосилась на птичку и стала читать дальше.

Согласно достоверным источникам, сегодня на рассвете королева-мать в сопровождении своих фрейлин отбыла на знаменитые целебные источники Северного нагорья.

Эксперты в придворном этикете удивлены. «Обычно подобные поездки планируются за месяцы. Столь внезапное решение было потрясением для двора», — отмечает наш анонимный источник.

Придворные гадают:

Что же это? Тактическое отступление?

Правда ли, что фрейлины упаковывали сундуки с поспешностью, достойной бегства?

Неужели свежий ветер перемен оказался слишком резким для утончённого обоняния королевы-матери?

Мы держим ухо востро! Оставайтесь с нами, если хотите знать правду! Мы внимательно следим за развитием событий и напоминаем, что каждый из нас нуждается в своевременном отдыхе!

Всегда ваш в поисках истины «Королевский сплетник»

Я пожала плечами и улыбнулась. Довольно правдиво. Приукрашено, конечно, но ничего ужасного. Для меня, во всяком случае.

Это лёгкое, безмятежное чувство продлилось ровно до того момента, как я перевернула страницу. И первое, что увидела — изображение моей спальной комнаты, а следом:

«Неизвестные проникли в комнату сотрудницы королевской канцелярии. Что искали — неизвестно. Сотрудница дала отпор злоумышленникам и не пострадала. Охрана дворца проводит внутреннюю проверку».

— Что? — хрипло воскликнула я и с ужасом посмотрела на Стрелку.

Та взлетела и закружилась по комнате.

— Так, так, так, — начала говорить она очень быстро, — ты кофе выпила? Пойдём, пойдём, пойдём! Нас ждёт адвокат! Ты же не забыла? Не забыла?

Я медленно опустила газету. Посмотрела на взволнованную Стрелку.

— Да. Адвокат, — встала, схватила салфетку, что оставил поварёнок, и вытерла внезапно вспотевшие ладони. — Я помню.

Поправила волосы, чуть оттянула воротничок платья, потому что душил, и аккуратно расправила платье.

— Ну ты идёшь? — поторапливала птичка, нервно нарезая круги под потолком.

— Скажи мне, Стрелка, только честно, — я облизала губы, пытаясь сформулировать вопрос.

Птичка приземлилась на спинку кресла и застыла в ожидании.

— Его Высочество знает об этой заметке? — осторожно спросила я и потыкала пальцем в газету.

— Пф-ф-ф! Конечно, знает! — явно с облегчением проговорила Стрелка, и мне показалось, что она настороженно ожидала какого-то другого вопроса.

— То есть он в курсе про нападение и про то, что кто-то дал отпор, и вот это всё… — я неопределённо помахала рукой и вздохнула.

— В курсе, в курсе, — добродушно и снисходительно ответила она.

— А кто был в моей комнате? — задала я следующий вопрос, но птичка резко вспорхнула и закружила над моей головой.

— Нас ждут, Элен! — суетливо запричитала она. — Ждут, ждут! До переговорной ещё идти, идти, а господин Клэрмонт ждать не будет! Хотя будет, конечно, но зачем заставлять его нервничать?

— Подожди! — я была настолько поражена, что ноги у меня подкосились я и снова плюхнулась в кресло. — Подожди! — я выставила вперёд руку, пытаясь заставить её замолчать. — Господин Клэрмонт? Освальд Клэрмонт?

Но Стрелка не желала останавливаться. Наоборот, она принялась нападать на меня, подлетая, тюкая клювом куда попало, и при этом торопила изо всех сил.

— Подожди, Стрелка, — я пыталась урезонить её, но не тут-то было, птичка не унималась. — Мне нужно прийти в себя после всех этих новостей!

— Давай ты будешь приходить в себя по дороге, — предложила Стрелка. — И да, тебя ждёт сам Освальд Клэрмонт. А ты кого думала увидеть, когда просила принца помочь найти адвоката?

Я сжала губы и посмотрела на птичку. Она была права. Но я-то надеялась, что Его Высочество просто посоветует какого-нибудь надёжного человека. И вовсе даже не думала, что этим человеком может оказаться господин Клэрмонт. Он же лучший! Он же не за каждое дело берётся! Да и услуги его стоят столько, что мне и за год не заработать…

Всё это я обдумывала, пока шла вслед за Стрелкой по узким магическим переходам. Мысли мои скакали от: как же мне разговаривать с этим господином, до: интересно, а есть ли карта всех коридоров дворца?

Хорошо, что шли мы недолго.

Освальд Клэрмонт был воплощением сдержанной мощи. Высокий, с безупречной осанкой он не казался старым — он казался вечным. Хотя кто этих драконов знает, я в своей жизни с ними близко не сталкивалась.

В нашем королевстве драконы предпочитали жить скрытно, и уж если заявляли о своём происхождении, то только в том случае, если видели в этом выгоду.

Когда я вошла, он не улыбнулся, и даже не кивнул. Чуть развернулся ко мне, сидя за столом. Ярко сверкнула тонкая золотая цепочка, тянувшаяся от пуговицы строгого сюртука в нагрудный карман.

Клэрмонт окинул меня внимательным взглядом, и показалось, что за одно мгновение он оценил и мою позу, и мою тревогу. Несмотря на то что я старательно скрывала её за привычной спокойной маской.

Оценил и вынес вердикт.

— Леди Элен Лерхенфельд, — сказал он, и голос его был удивительно бархатист, — нас ждёт долгий разговор.

Я кивнула. В полной тишине обошла стол и села напротив него.

— Я в курсе вашего дела, но… — он помолчал, вглядываясь в моё лицо, — поверхностно. Так что, прежде чем я дам согласие, хочу услышать все из ваших уст.

Он сделал паузу, и его взгляд скользнул на мои губы.

— Расскажите мне всё. Каждую мелочь, — он вновь посмотрел в глаза, и взгляд его стал острым. — Правда, какой бы неудобной она ни была, ваш главный союзник.

Он откинулся на высокую спинку стула и вытянул вперёд руки с длинными, удивительно тонкими пальцами.

— И пока — единственный, — добавил он.

Его голос — низкий и спокойный — обладал странным свойством. Он заглушал все посторонние звуки, и слушать хотелось только его.

Я переплела пальцы и с силой сжала их, чтобы сбросить морок. Мне это удалось, правда, не сразу. Облизнула пересохшие губы и начала говорить.

Второй раз я рассказывала свою историю за этот короткий промежуток времени. И если в мастерской Лоренцо я просто вываливала на мастера свои переживания, то сейчас старалась говорить холодно, упоминая только факты.

Господин Клэрмонт медленно кивал, не сводя с меня пристального взгляда. Пару раз он прикрывал глаза, и хищная улыбка трогала уголки его губ.

Когда я закончила, Клэрмонт подобрался и задумался. Тонкие пальцы отстукивали какой-то неизвестный мотив и страшно меня нервировали.

— Дело сложное, — наконец-то сказал он, и сердце моё тревожно сжалось. — С первого взгляда, — он чуть склонил голову, — безнадёжное. Для вас.

Он встал и прошёлся по кабинету.

— Управление наследством вы передали добровольно. Судя по бумагам, на развод подали самостоятельно. При этом, — он остановился рядом со мной, — письменно ничего от мужа не потребовали.

Он снова прошёлся, уже за моей спиной.

— В этой ситуации самое простое для бывшего мужа было бы вас убить…

От этого предположения меня замутило.

— Возможно, он так и собирался поступить, — продолжил рассуждать адвокат, — вы сирота, друзей нет, никто не спохватится. Но это мы никак не докажем. Намерение к делу не пришьёшь…

Наконец-то он вернулся к своему стулу и снова сел.

— Я берусь за ваше дело.

Я ещё сильнее сжала пальцы.

— Господин Клэрмонт, сколько стоят ваши услуги? — спросила я, радуясь тому, что удалось выдержать ровный тон.

Он усмехнулся, и его глаза полыхнули золотом.

— Боюсь, что вы, леди личный секретарь Его Высочества, не смогли бы оплатить даже мою консультацию, — вкрадчивым голосом проговорил Клэрмонт, — но не буду вас томить. Мои услуги уже оплачены.

Облегчения от слов господина Клэрмонта не было — лишь тягостное ощущение невидимой петли на шеи. Тяжело дышать.

Я настороженно смотрела на господина Клэрмонта. Глаза в глаза. В глубине его зрачков периодически вспыхивали язычки золотого пламени. Пугающие зрелище, но опустить взгляд я не могла, он притягивал и завораживал.

Это точно не было магическим воздействием, скорее личная способность господина адвоката.

Но всё же я медленно выдохнула, пытаясь сбросить оцепенение, и разжала сцепленные пальцы. Мысли крутились с бешеной скоростью.

Иллюзий по поводу того, кто именно оплатил услуги господина Клэрмонта, у меня не было. Меня терзал другой вопрос: что у меня потребуют взамен?

Вот только ответ на него я могла получить только у Его Высочества, но хватит ли у меня духу его задать?

— Господин Клэрмонт, — наконец сказала я, мой голос прозвучал спокойно, хотя внутри всё дрожало, — если ваши услуги уже оплачены, то почему в начале нашего разговора вы сказали, что ещё не решили: браться ли за моё дело?

Губы адвоката растянулась к короткой хищной улыбке.

— Мне предоставили выбор, — неожиданно его голос прозвучал вполне добродушно, — если бы я решил, что вы лжёте, мог отказаться.

— Понятно, — только и смогла ответить я.

Опустила глаза и принялась разглядывать собственные пальцы.

— Понятно, — повторила негромко и после паузы тихо спросила: — Артефакт или чутьё?

В воздухе повисла звенящая тишина. Я продолжала смотреть на руки, не поднимая глаз. Ужасно не хотелось вновь попасться в западню драконьего взгляда. Но при этом я чутко прислушивалась к звукам. Было интересно, как Клэрмонт отреагирует на мой вопрос.

Однако он молчал и даже не пошевелился.

Я не выдержала и всё же посмотрела на него.

— И то и другое, — тут же довольно ответил он, и снова его тонкие губы дёрнулись в улыбке. — Но это не важно. Главное, что вы сказали мне правду, и я вам верю.

Он вольготно откинулся в кресле, золотистые искры в его глазах погасли. Я невольно отзеркалила его позу, но не удержалась и нервно облизала пересохшие губы. Этот разговор всё больше меня нервировал.

— Теперь, если у нас есть договорённость и вы готовы к дальнейшему разговору, давайте обсудим, как мы будем возвращать ваше состояние.

Он усмехнулся, а я почему-то напряглась.

— У меня есть несколько идей, — не дожидаясь моего ответа, продолжил Клэрмонт, — и для начала мне потребуется ваше официальное, магическое согласие на моё участие в этом деле. Мне нужна возможность получить доступ ко всем сохранившимся документам. Каждая квитанция, каждое письмо, каждая случайная запись может стать нашим оружием. Согласны?

Я кивнула.

Да. Всё правильно. Но внутри меня пульсировал тугой, противный комок. Я поняла… ощутила, что именно меня сейчас тревожит. Он, как будто видел меня насквозь. Знал о панике, охватившей меня. О слабостях. Он мне не верил! Во всяком случае, в самом начале. Сомневался. А если перебирая моё прошлое…

— Боитесь, что буду вас осуждать? — разорвал ход моих мыслей господин Клэрмонт.

— Что?

— Я не ваша подружка, — продолжил Клэрмонт. — Мне неинтересны ваши чувства к бывшему мужу или глубина вашего отчаяния, если на то пошло. Ваша жизнь для меня не драма, а головоломка, которую мне предстоит собрать.

Он больше не улыбался. Взгляд стал тяжёлым и пристальным.

— Я видел столько человеческих глупостей, жадности и предательства, что ваша история для меня — рядовая ошибка. Не мучьте себя. Просто решите: готовы следовать моим инструкциям и выиграть? Если — да, то приступим.

Его слова сработали, как горькое целительское зелье: противное, попадающее точно в больное место, но исцеляющее его.

Он не жалел. Он предлагал план действий.

— Я... согласна. Что нужно сделать?

Клэрмонт молча протянул руку. На его ладони лежал браслет тонкой работы, серебристые нити завораживали свои изящным плетением. Небольшой камень мягко светился синим светом.

— Наденьте. Он ничего с вами не делает. Это просто ключ к вашему делу. Пока вы его носите, я имею право запрашивать и изучать любые документы, связанные с делом Лерхенфельд. Как только дело будет закрыто — браслет самоуничтожится. Это моя личная разработка. Очень удобно.

Я взяла браслет. Металл был на удивление тёплым.

— А если я сниму его раньше? — уточнила я.

— Тогда наше соглашение потеряет силу. Выбор всегда за вами, леди Лерхенфельд.

В его словах не было угрозы, и я решилась. Щелчок застёжки прозвучал неожиданно громко. Камень на моём запястье вспыхнул на мгновение и потух.

— На этом всё. Во всяком случае на сегодня, — сказал господин Клэрмонт и встал.

Я поднялась за ним, и Стрелка, всё это время мирно дремавшая на спинке кресла, взлетела.

— Спасибо, господин Клэрмонт, — спохватилась я, когда он уже открыл дверь.

Клэрмонт даже не повернулся. Не ответив мне, он вышел из переговорной комнаты.

Постояв недолго в нерешительности, я вышла следом и, конечно же, его уже не увидела.

Было у меня какое-то послевкусие после этого разговора. Я никак не могла описать своё состояние словами и в такой вот задумчивости вернулась в приёмную принца.

Открыла дверь и чуть было не уткнулась носом в спину Его Высочества.

— Ой! — вырвалось у меня, и принц медленно повернулся.

Он окинул меня внимательным взглядом, будто подмечая во мне только ему известные или важные детали. Задержался взглядом на браслете и только после этого спросил:

— Как всё прошло?

Его голос прозвучал ровно и довольно равнодушно, и меня это слегка расстроило. Но я тут же выбросила все лишние мысли из головы и подняла руку с браслетом.

— Ваше Высочество, я не знала, можно ли мне принимать и надевать этот артефакт, но господин Клэрмонт…

Я не закончила предложение, потому что принц остановил меня.

— Тебе не следует принимать ни артефакты, ни украшения от кого-либо, кроме меня, — властно и твёрдо сказал он.

Сказав это, он легко прикоснулся к браслету и провёл по нему пальцами, очертив круг. Пару раз палец соскальзывал с плетения, и принц прикасался к моей коже.

От каждого из этих прикосновений внутри меня поднимался жар. Жар и странное, непривычное, незнакомое до сегодняшнего дня томление внизу живота. Это было так… странно.

Браслет на мгновение потеплел и вновь стал прохладным.

— Что вы… сделали?

— Теперь он невидим для окружающих, — ответил принц и отпустил мою руку. — Заодно я проверил, не повесил ли наш ушлый адвокат на свой браслет лишних заклинаний.

— И как? — неловко спросила я.

— Не повесил, — принц повернулся и пошёл к себе в кабинет, — ему по-прежнему можно доверять.

Сказав это, он скрылся за дверью.

Его Высочество принц Кассиан

О том, что Освальд предлагает своим клиентам надеть артефакт, я знал. Обычная практика у этого адвоката. Большинство законников довольствуются простыми магическими договорами, но только не Клермонт.

Во многом именно благодаря своим браслетам он выигрывал большую часть судебных дел. Артефакт только выглядел изящной безделушкой, а на самом деле это был знак. Сигнал, который подавал Клэрмонт: «Этот человек под моей защитой».

Впрочем, была у него ещё одна особенность. Я знал об этой детали, потому что в своё время он запросил у меня разрешение на использование необычной разработки, и я одобрил.

Браслет-артефакт реагировал на сильные эмоции. Страх, ярость, восторг — стоило браслету уловить эмоциональные перепады клиента, как он подавал сигнал Клэрмонту и начинал записывать всё, что происходило вокруг. Освальд рассказывал, что этот артефакт пару раз спасал жизнь его клиентам.

И всё же, когда я увидел браслет на изящном запястье Элен, меня покоробила мысль, что она приняла амулет защиты от кого-то другого. Не от меня.

Она мой личный секретарь и находится под моей защитой. Сегодня ночью я был вынужден признаться самому себе, что эта хрупкая, но сильная девушка мне дорога.

Как помощница.

Неожиданно я понял, что доверяю ей, хотя весь мой опыт говорит, что женщинам доверять нельзя. При дворе женщины самые ненадёжные союзники и самые изощрённые враги.

Но Элен была совсем другой, как бы банально это ни звучало. Мне хотелось ей верить, С самого начала. И я раз за разом устраивал ей проверки, пытался подловить на лжи и несостыковках, уверял себя, что у неё просто другая тактика, а цель всё та же — заполучить влиятельного мужчину.

Но она стойко проходила проверки и была искренней, даже ошибаясь.

И вот теперь я смотрел на браслет адвоката, и мне хотелось его снять. Совершенно не задумываясь о причинах своего порыва, я скрыл артефакт, накинув на него полог невидимости.

Касаясь нежной кожи случайными прикосновениями, я захотел скользнуть пальцами выше к локтю, задрать рукав платья и обнажить плечо. Обхватить за талию и прижать к себе. Насладиться. Сорвать и этот цветок тоже.

Но я только слегка прижал подушечки пальцев к пульсирующей венке на тонком запястье, чтобы почувствовать её дрожь. Её сладкий трепет погрел моё самолюбие, я чуть заметно улыбнулся, ещё раз погладив большим пальцем хрупкую косточку…

И скрылся за дверью своего кабинета.

Здесь, в тишине, разрываемой только звуком моих шагов, я подумал: как жаль, что Элен не опытная придворная леди. Что она не готова, ради привилегий и королевской милости…

А впрочем…

Я подошёл к своему столу, опёрся бедром и скрестил руки на груди. Шторы были уже раздвинуты, и солнечный осенний свет дарил последние тёплые лучи. Ковёр из разноцветных листьев уже покрывал королевские лужайки, и садовники с раннего утра приводили парк в порядок.

«А впрочем… — подумал я, глядя остановившимся взглядом в низкое небо. — Женщин в королевстве много, а отличных секретарей — единицы».

— Ты размяк, Кассиан, — тихо сказал самому себе.

Усмехнулся. Сел за стол и громко хлопнул в ладоши, пробуждая от магического сна своих верных помощниц. Кабинет сразу же наполнился привычными звуками: шелестом свитков, хлопаньем крыльев и тихим скрипом древних шкафов.

— Работаем! — сказал громко и притянул к себе кристалл связи.

Над ним сразу же возникло сосредоточенное лицо Вороновского.

— Что там наш счастливчик? Узнал что-нибудь?

— Да уж болтает так, что я заткнуть его не могу, — недовольно парировал Адриан. — Да вот толку мало. Зачем мне знать, как часто меняют исподнее наши фрейлины или в каких именно сундуках они хранят подаренные украшения. Весьма ценная информация, конечно, но мне она не помогает.

— Что было в еде ты так и не выяснил, да?

Адриан покосился на меня, поджал губы и нахмурился ещё больше. Потом резко выдохнул. С силой растёр лицо обеими ладонями и встряхнулся, как пёс.

— Я ж не ведьма, — устало и как-то обречённо наконец-то сказал он. — Я маг. Сильный маг, да только что в кофе, что в позднем ужине, что принесли вашей девочке, ведьминские проклятия. А это, как мы все прекрасно знаем: другое. И ведьм в штате у нас нет.

— Упущение, — бесстрастно прокомментировал я, — что будешь делать?

— Упущение, — удручённо согласился Вороновский, — но ведьмы не стремятся с нами работать, а те, кто вообще готов жить во дворце или столице…

— Идут во фрейлины к матушке или удачно выходят замуж, — усмехнулся я, вспомнив жену Верховного стража, — знаю. И всё же? Раньше вы как-то справлялись?

— Раньше нас целительницы выручали и те же самые фрейлины, а здесь тёмные заклятия. Есть у меня, конечно, на примете одна ведьма, — ещё тяжелее вздохнул Вороновский, — как бы только её из глуши вытащить.

— Делай что хочешь, но вечером у меня должен быть результат, — отрезал я и после паузы добавил: — и, Адриан… Элен — леди секретарь, а не «моя девочка».

— Как скажете, Ваше Высочество, — ответил Вороновский, отчаянно зевая.

Я выключил кристалл связи и задумался.

Проводив Элен в мастерскую к Лоренцо, я направил одного из Стражей за её вещами. Признаться, я не думал, что матушка что-то предпримет против моей… помощницы. Но внутреннее чутьё требовало не оставлять Элен одну.

Страж, помимо её саквояжа, привёл ещё и одного из молодых слуг матушки. Смазливый юноша принёс поздний ужин от Его Высочества. То есть от меня. И очень удивился, когда дверь ему открыла не молоденькая девушка, а сильный и мощный Страж.

Слуга не сопротивлялся и попал прямиком к Вороновскому, которого пришлось вытаскивать из постели. Вот только как именно должны были подействовать на Элен заклятия, спрятанные в еде, он не знал.

Я откинулся на спинку стула и уставился в высокий потолок.

— Мотив, — пробормотал я и потёр пальцами переносицу, — мне всё ещё непонятен мотив.

За моей спиной тихо открылась потайная дверь. Птички на мгновение замерли, изучая того, кто вошёл, а потом вернулись к своим делам.

Я не сдвинулся с места. Так бесцеремонно ко мне мог зайти только один человек.

— Как себя чувствует наша девочка? — услышал негромкий голос брата и закатил глаза.

— Вы сговорились, что ли? — спросил я, даже не пытаясь подавить в голосе раздражение. — Во-первых, с какой стати «наша». А во-вторых, с какой стати вы называете Элен пренебрежительно «девочка»? Она взрослая женщина. Ответственная и…

— Я понял. Не сердись, — перебил меня Таддеус.

Он взял стул, подтащил к столу и уселся верхом, положив руки на подголовник.

— Элен умница, признаю. Немного не твой типаж. Тебе ведь обычно нравились стервозные женщины, а здесь такой милый цветочек. Хотя мы ещё не знаем, есть ли у неё шипы. Как знать?

Брат сидел напротив через стол и внимательно смотрел мне в глаза. Его губы все норовили растянуться в насмешливой улыбке, но он сдерживался, чем ещё больше бесил.

Хотя странно. Довольно банальная насмешка, а я не могу сдержаться. Устал? Возможно.

— Ты пришёл мою личную жизнь обсуждать? — спросил довольно резко и выпрямился, прижавшись к спинке стула.

Любимый манёвр: я скрывался в спасительной тени, зато собеседник был мне виден как на ладони.

— Нет, — помотал головой Таддеус. — Просто не смог удержаться. Я слышал последнюю фразу, которую ты сказал Вороновскому.

В глазах брата плясали озорные искры. Я прекрасно знал это настроение, если не переключить его на другую тему, он может часами изводить меня подколками. Но не успел я и слова сказать, как Таддеус сам заговорил о другом.

— Дорогая леди-секретарь, — задумчиво проговорил он, — которая появилась внезапно и также неожиданно заняла ключевую роль в нашей игре.

Таддеус опустил подбородок на сложенные на подголовнике руке.

— Странно, не находишь?

— Совсем недавно ты говорил по-другому, — я тут же насторожился.

— Говорил… — протянул брат.

Он резко встал и прошёлся по комнате. Мои птички продолжали работать, разнося приказы и отчёты по нужным полкам. Стопка бумаг на столе таяла на глазах, но я знал, что это ненадолго.

— Давай соберём события в одну цепочку, — предложил Таддеус и присел на край стола так, чтобы не мешать моим помощницам.

— Давай, — согласился я и начал первый. — Мы начали подозревать, что корень проблем не в Вердании, а здесь, при дворе. Кто-то снабжает их информацией, причём похоже, кто-то близкий к семье.

Таддеус кивнул.

— Именно в этот момент матушка всеми способами начинает продавливать меня на то, чтобы я распорядился выделить тебе секретаря, — подхватил он. — И подсовывает своих протеже. Совпадение или нет? Слишком мало фактов, чтобы её обвинять, но...

— Но появляется Элен и путает ей карты, — добавил я.

— И снова: случайно ли? — тут же парировал брат. — Её муж заводит роман с женщиной, тесно связанной с верданским послом. Странный развод, и вот она оказывается прямо здесь, в твоём кабинете. Помогает нам, но с какой целью?

— Думаешь, её подослали? — спросил я, и мой голос прозвучал глуше, чем я бы того хотел.

Я повёл шеей, как будто воротник внезапно стал тесен.

— Не могу этого исключать, — развёл руками Таддеус.

— Я тоже, — согласился и сразу же добавил, — и подключил Клэрмонта.

Таддеус восхищённо присвистнул.

— Ты ушлый, братец! — воскликнул он. — Как тебе это удалось?

Я невозмутимо пожал плечами, скрывая, что похвала брата мне польстила.

— Она просила посоветовать адвоката, который поможет ей выиграть дело о наследстве. А ты знаешь, какую Освальд создал себе легенду и репутацию.

— Да, — брат покачал головой, — законник. Но как она оплатит его услуги? Дело он ей, безусловно, выиграет, но сумма выйдет очень большой.

— Я оплатил, — коротко ответил я. — Кроме того, он мне должен. Пусть проверит её историю, бывшего, все их связи. Судебное разбирательство — отличное прикрытие. Ну, и, если она чиста, отсудит деньги.

— Ты… оплатил? — Таддеус развернулся ко мне всем телом и посмотрел так, словно видел впервые.

— Мы не учли Моргану, — я попытался переключить его на другую тему, но не тут-то было.

— Про Моргану забыл ты, решил, что откупился и получил месть обиженной женщины. Хотя я не могу исключать, что это была месть двух обиженных женщин. Матушке очень не понравилось, что ты с ней расстался, — мимоходом заметил брат, но продолжил выжидательно смотреть на меня. — А ведь Моргане ты никогда не делал настолько дорогих подарков.

— Это не подарок, а инвестиция, — рявкнул я, понимая, что сам загнал себя в ловушку. — Если Элен чиста и ни в чём не замешана, я получу преданного человека. Если нет — Клэрмонт вскроет это быстрее и эффективнее любой нашей службы. Он копает глубже, чем крот, одержимый кладом.

В кабинете повисла тишина. Привычный шелест бумаг и щебет магических помощниц звучал умиротворяющим фоном. Таддеус смотрел на меня без тени улыбки. Строго и понимающе. Наконец, он соскочил со стола, упёрся в него руками и наклонился ко мне.

— Ладно. Держи меня в курсе. Проверяй свою девушку и больше не обманывайся, что она для тебя просто помощница, — многозначительно сказал он.

Оттолкнулся от стола и направился к потайной двери. Я повернул голову и молча следил за ним взглядом. На пороге Таддеус остановился, повернулся и жёстко сказал:

— Бери свободный день. Ты устал, это видно, а уставшие люди часто совершают ошибки. Бери свободный день и отдохни. Развейся. Кроме того, — его взгляд стал острым, — мне интересно, как поведёт себя в этой ситуации Элен.

Он помолчал.

— И Клэрмонту скажи. Пусть присмотрит за ней. Это приказ.

Дверь за ним бесшумно закрылась.

Элен Лерхенфельд

Я стояла, как вкопанная, чувствуя на коже жгучие следы его пальцев.

«Ни от кого, кроме меня». Сказанные принцем слова должны были страшить. Наверное. Но вместо этого в душе трепетала глупая, запретная надежда.

Я опустила голову и осторожно прикоснулась к собственному запястью, где под пологом невидимости был застёгнут браслет. Но волновал меня не артефакт.

Прикосновения жёстких мужских пальцев. Его прикосновения к моей обнажённой коже взволновали меня, это надо было признать. По телу всё ещё гуляли отголоски странного томления. Ни разу я не испытывала ничего подобного!

Не могу сказать, что ко мне прикасалось много мужчин, скорее наоборот. Но даже близость с Вольдемаром не заставляла меня испытывать что-то подобное.

Но самое ужасное было то, что мне хотелось ощутить ЭТО ещё раз. Вот только от подобных мыслей у меня перехватывало дыхание, и пылали уши.

«Неужели… — сбивчиво думала я, пытаясь подобрать слова, чтобы описать всё то, что происходило сейчас внутри. — Как может простое прикосновение настолько выбить из равновесия?»

— Глупости, — прошептала я и глубоко вздохнула, но это всё равно не помогло.

Щёки горели. Я быстро скрылась за дверью уборной и ополоснула лицо холодной водой. А потом ещё раз. И ещё раз. Вода помогла смыть и жар, и остатки неловкой слабости в коленях. Мне понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя.

«Интересно, — уже спокойнее принялась рассуждать я, — если вспомнить романы, что мы читали с девочками, то там описывалось нечто подобное. Как же там это описывалось?»

— Она рухнула в мужские объятия, потому что тело окончательно предало её, — хихикнув, произнесла я.

Вернувшись в приёмную, я размышляла над реакцией собственного тела и даже попыталась представить, как бы это выглядело, перебирая в голове всех мужчин, что встретились во дворце.

Лоренцо? Ну, нет! Нет! Вороновский? Ни в коем случае! Клэрмонт? Меня аж передёрнуло от отвращения. А вот Его Высочество… вот тут сердце сладко заныло.

«Возьми себя в руки, Элен! — сурово приказала себе и тряхнула головой. — Это принц! И твой работодатель».

Я вернулась к работе. Список задач был неисчерпаем. И хотя сосредоточится мне было сложно, мы с птичкой довольно быстро разгребли текущие завалы. И справились как раз к обеду.

— Элен, — раздался громкий голос принца, и я от неожиданности подпрыгнула на месте. — После того, как вернёшься с обеда, ни с кем меня не соединяй. Считай, что меня нет.

— А где вы будете? — выпалила я, прежде чем успела подумать, и тут же закрыла себе рот ладошками.

«Что ты творишь?» — запаниковала я.

Но принц ответил спокойно, и даже голос его не изменился.

— Я буду у себя в кабинете, но видеть никого не хочу. Много дел.

— Поняла, Ваше Высочество, — ответила я. — Записывать на завтра?

— Нет, — после недолгой паузы ответил он. — Спрашивай, по какому вопросу и… ничего не обещай.

— Хорошо.

После этого разговора я опять стала себя ловить на том, что уплываю в какие-то романтичные фантазии. Как будто его фраза «никого не хочу видеть» проложила между нами лёгкий мостик доверия. И от этих мыслей мне становилось тепло.

В малой столовой я столкнулась с Лоренцо.

— Моя дорогая! Как ты? — воскликнул он.

Прежде чем я успела ответить, он схватил меня за руки и отступил на шаг, чтобы полюбоваться.

— Деточка моя, да ты сияешь! — заговорщицким тоном произнёс он. — Как же мне знаком этот блеск в глазах.

— Похоже, у меня получится вернуть наследство, — прошептала я, склонившись к его уху.

Робертино вопросительно поднял брови, но тут же приложил палец к губам.

— Есть у меня подозрение, что сегодня ты тоже ночуешь у моих девочек, — также тихо сказал он и подмигнул, — там и пошепчемся.

Теперь была моя очередь приподнимать вопросительно брови.

— Я согласна, но почему ты в этом так уверен?

— Потому что нашим бытовым магам нужно время, чтобы сменить интерьер в твоей спальне. Но нет-нет-нет, я ничего тебе не расскажу, это сюрприз, — хитро улыбнулся Лоренцо, поцеловал меня в лоб и попрощался до вечера.

Время после обеда летело стремительно. К принцу пытались прорваться и обычные придворные, и даже министры, но я не пускала никого. Один вельможа так рассердился, что назвал меня сторожевым псом.

— Как вам угодно, — вежливо и холодно ответила я, — если у вас есть вопрос, требующий срочного решения, то, пожалуйста, сообщите мне его.

Самое интересное заключалось в том, что большую часть вопросов мог решить вовсе не принц. Я передавала задания в нужные королевские службы, и вопросы решались. Зачем нужно было отвлекать принца для меня было загадкой.

— Ты ничего не понимаешь, — со знанием дела высказалась Стрелка, когда я в очередной раз пробурчала что-то по поводу очередной глобальной проблемы, — аудиенция у принца, это возможность выпросить что-то для себя лично.

Я недоверчиво посмотрела на птичку.

— Его Высочество не производит впечатление человека, у которого легко что-то выпросить.

— Люди никогда не теряют надежды, — философски заметила Стрелка.

Я только хмыкнула в ответ. Сказать мне было нечего.

Уже под вечер кристалл связи снова загорелся вызовом, и над шаром возникло взъерошенное изображение Вороновского.

— О, Элен! Ты-то мне и нужна! — немного нервно воскликнул он.

— Ты ещё и своих подружек впутываешь! — послышался оттуда же гневный женский голос.

— Это всего лишь новый секретарь принца, — сказал в сторону Вороновский, но, судя по возгласам, ему не поверили. — Элен, — он снова обратился ко мне. — Мне срочно нужно переговорить с Его Высочеством, а его кристалл заблокирован.

— Да, он никого не принимает, — согласилась я, подивившись, что даже личный кристалл принц отключил.

— Элен! — взмолился Вороновский. — Мне очень надо! Вопрос жизни и смерти!

— Не драматизируй, у тебя плохо получается! — снова раздался женский голос.

— Господин Вороновский, а какой у вас вопрос? — поинтересовалась я, надеясь, что и здесь можно будет обойтись другими методами.

— Мне нужно подтвердить одной строптивой ведьме, что её способности действительно нужны короне, — с раздражением произнёс он.

— Но, если это так, разве Его Высочество не издал приказ? — осторожно поинтересовалась я.

— Именно! — раздался рядом с ним торжествующий женский голос. — Вот видишь, ты опять мне лжёшь!

Вороновский с укором посмотрел на меня, но я только слегка пожала плечами.

— Я просил мне помочь, а не топить ещё больше, — с упрёком в голосе произнёс он.

— Вам, правда, очень нужно? — начала сомневаться я.

— Элен! — Вороновский патетично сложил на груди руки. — Очень нужно.

— Ничего не нужно! Просто очередной обман и у тебя ничего не получится, — сурово сказала невидимая мне леди, а Вороновский жалостливо посмотрел на меня и сказал одними губами: «Очень надо».

— Я спрошу, — неуверенно сказала я и встала из-за стола.

Прикусила губу. Нервно поправила платье и пошла к двери в кабинет, но не успела даже постучаться. Принц вышел сам.

— Элен… — начал говорить он, но тут, видимо, услышав его голос, из кристалла связи завопил Вороновский:

— Ваше Высочество! Ваше Высочество! Подтвердите свой приказ!

Принц удивлённо посмотрел на меня, а потом перевёл взгляд на кристалл. Обошёл стол и сел на моё место.

— Что случилось, Вороновский? — спросил он.

Я тихо подошла и встала рядом. Во-первых, мне никто не запрещал, а во-вторых, мне было очень любопытно.

— Ведьма, — коротко ответил Вороновский, — ведьма, прекрасно работающая с тёмными заклятиями. Специалист высокого класса. Именно она нужна нам для текущего расследования. Вы потребовали доставить в столицу до вечера.

Говоря всё это, Вороновский так внимательно смотрел принцу в глаза, будто пытался ментально что-то ему внушить.

Его Высочество усмехнулся и кивнул.

— Вот! Ты видела? — обернулся Адриан и посмотрел в сторону.

— Может быть, представишь нам свою ведьму? — с улыбкой произнёс принц, а мне показалось, что последние два слова он выделил особым тоном.

— Да, — согласился Вороновский и, явно поймав кого-то за руку, притянул к себе. — Ваше Высочество, позвольте представить вам Станиславу Зарецкую. Высококлассная ведьма. Лучшая по работе с тёмными заклятиями и не только.

— Хорош врать, — тихо сквозь зубы проговорила невероятно красивая женщина, изображение которой появилось над кристаллом. — Светлого дня, Ваше Высочество.

— Светлого, Станислава, — медленно проговорил принц, и я покосилась на него.

Его Высочество внимательно рассматривал эту женщину, причём, как мне показалось, смотрел он таким изучающим взглядом, что у меня тревожно засосало под ложечкой.

Я снова посмотрела на кристалл. Станислава держалась уверенно и в ответ открыто разглядывала принца.

— Нам нужна ваша помощь, леди Зарецкая, — чувственным, бархатным голосом произнёс принц.

Станислава фыркнула.

— У вас под боком жена Верховного стража, — проговорила она, — ведьма с не меньшим опытом и знаниями. Обратитесь к ней.

— Я тебе уже говорил, Алиса отказалась, — веско ответил Вороновский. — Она даже близко к тёмным подходить не хочет.

Только Станислава открыла рот, чтобы что-то сказать, как принц кашлянул и произнёс:

— Леди Зарецкая, корона призывает вас на службу. Нам нужна ваша помощь.

Вороновский победоносно хмыкнул и улыбнулся. Ведьма с негодованием на него покосилась, но принцу ответила вполне спокойно.

— Хорошо. Я прибуду в столицу.

— Сегодня, — вставил своё слово Вороновский, и принц кивнул.

— Я прибуду в столицу сегодня, — вымученно подтвердила Зарецкая.

— До встречи, — радостно сказал нам Вороновский и отключился.

Я посмотрела на принца и с удивлением увидела, что тот улыбается. Добрая улыбка совершенно преобразила его суровое лицо. Но вот он словно вынырнул из своих мыслей и опять надел привычную маску ледяного принца.

Повернул голову и задумчиво посмотрел мне в глаза.

— Меня завтра не будет весь день.

Он отвернулся, скользнул взглядом по столу. Увидел список вопросов, который я вела, взял в руки и принялся изучать. Я замерла, боясь пошевелиться.

— Ты молодец, — наконец-то сказал он. — Отличная работа.

Встал и неожиданно оказался совсем рядом. Мне бы отшатнуться, отойти от него, но ноги как будто приросли к полу, а голова не успевала анализировать.

— Зачем ты просишь Лоренцо вышивать на твоих платьях птичек? — тихо спросил принц, запуская своим проникновенным голосом целую стаю мурашек по всему телу. Опять!

Моя рука невольно коснулась вышивки.

— Мне показалось… — начала говорить я, — показалось, что я с ними в одной команде.

Подняла голову и быстро посмотрела на принца.

— В некотором роде я тоже ваша пт…

Я запнулась, а внутренний голос завопил: «Что ты несёшь?!»

— Ваша помощница, — быстро поправилась и сделала наконец-то шаг назад, убегая из-под сокрушительной власти его близости.

— Любопытно.

Он не стал приближаться, но пространство между нами всё равно казалось обжигающе тесным.

— Если вы против, — моя рука снова метнулась к вышивке.

— Нет, — быстро ответил принц. — Я не против.

— Не против, — повторил он и всё же сделал крошечный шаг вперёд.

Незначительный. Буквально качнулся, сокращая только что созданную мной дистанцию. Его пальцы коснулись вышитой птички, едва заметно очертив контур.

У меня же от этого жеста перехватило дыхание. По всему телу разлилось странное ноющее чувство, кончики пальцев закололо, а сердце забилось быстро-быстро, как так самая птичка, попавшая в силки.

— Мои птички, — еле слышно произнёс он, и его низкий голос окутал меня бархатом, — послушны и чётко выполняют приказы.

Внезапно он склонился ко мне. Я хотела отшатнуться, но не смогла. Горячее дыхание принца опалило висок. Губы почти коснулись волос, и на выдохе он прошептал, запуская по телу мурашки и заставляя дрожать.

— А ты, Элен, послушная птичка?

Я готова была провалиться сквозь землю от смущения. Мне страстно хотелось, чтобы кто-то вошёл и отвлёк его, и вместе с тем, хотела, чтобы он продолжал.

Принц медленно выпрямился. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах, спустился на грудь и в сторону вышитой птички. Моё платье было полностью закрытым, но всё равно: под этим взглядом мне захотелось прикрыться руками.

Он снова посмотрел на меня, и в глазах его полыхало что-то запретное, невозможное. Уголки его губ дрогнули в улыбке.

— Завтра у тебя будет сложный день, — тихо проговорил он. — Отдохни сегодня. Тебе потребуются силы.

Сердце окончательно замерло, и руки всё же непроизвольно метнулись к горлу, закрывая, прикрывая меня от невыносимого взгляда принца.

Он отступил. Повернулся. Неторопливо провёл рукой по столу, словно сметая невидимую пыль, а после сжал её в кулак. Снова повернулся ко мне и убрал руки за спину.

— Но сначала проконтролируй, подготовили ли леди Зарецкой комнату во дворце и узнай, готово ли всё необходимое для её работы. Думаю, Софи должна быть в курсе. Заодно, — в его глазах и тоне была только привычная спокойная холодность, — узнай насчёт досье на ту женщину.

Он развернулся и ушёл, оставив дверь приоткрытой. Но через мгновение дверь бесшумно закрылась, оставляя меня одну. Как будто ничего и не было.

Я перевела дух и потерянно оглянулась. Вытянула губы и резко выдохнула через них, восстанавливая сердцебиение.

На негнущихся ногах сделала пару шагов и буквально рухнула в кресло.

— Это что вообще сейчас было? — пробормотала, пытаясь справится с потрясением не только от поведения принца, сколько от реакций собственного тела.

— Флирт! — неожиданно рядом со мной возникла Стрелка. — Ах! — мечтательно воскликнула она, усаживаясь на длинное перо, торчащее из подставки. — Хотела бы я быть человеком!

Восторженный голос Стрелки вырвал меня из собственных растерянных мыслей. Но как только до меня дошёл смысл её слов, настроение окончательно упало. Стало горько.

— Это не флирт, Стрелка. Ты ошибаешься, — выдохнула я, больше убеждая себя, чем её.

Я потёрла запястье. То место, где под невидимым пологом чувствовался браслет Клэрмонта.

— Со мной не флиртуют, — прошептала я. — Так не бывает.

Стрелка не ответила. Она задумчиво покачивалась, вцепившись лапками в перо и слегка подёргивая крылышками.

Я посмотрела на неё, вздохнула и отвела глаза.

Признаться, мне хотелось, чтобы Стрелка, в привычной для себя манере, принялась переубеждать меня, но… Её молчание только подчеркнуло всю пропасть между тем, что только что произошло, тем, как это виделось со стороны, и тем, насколько беспомощной я себя чувствовала.

«Ладно, — сказала сама себе и, сжав кулачки, слегка тряхнула руками. — Ладно! У меня есть задание!»

Связаться с Софи оказалось очень легко, она ответила тут же.

— А! Элен! Рада тебя видеть! — сказала помощница Верховного стража, как только её изображение появилось над кристаллом. — Говорят, на тебя этой ночью напали?

Она разговаривала со мной, не отрываясь от работы. Перо в её руке двигалось, а на меня она не смотрела.

И это к лучшему. Потому что в первую секунду я очень удивилась её вопросу. После сегодняшних событий, прошедшая ночь казалась чем-то очень далёким.

— А-а-а… — протянула я.

Софи подняла на меня глаза и внимательно посмотрела.

— Так говорят королевские слуги, а они, как правило, знаю всё, — назидательно произнесла она.

— Софи, — я решила перейти к делу, оставив её вопрос без ответа, — господин Вороновский пригласил для консультации леди Зарецкую, и Его Высочество…

Софи не дала мне договорить. По мере того как она меня слушала, глаза её все больше разгорались. Она прекратила писать и придвинулась ближе к кристаллу.

— Да ладно! — воскликнула она с предвкушением. — Не может быть, чтобы Адриан вытащил её в столицу!

— Его Высочество призвал леди Зарецкую на службу, — неуверенно ответила я. Такой реакции от всегда довольно сдержанной Софи я не ожидала.

Та махнула рукой и расхохоталась.

— Ну надо же… он и принца в это втянул, — сказала она, продолжая смеяться.

— Подожди, Софи, я не понимаю. Принц поручил Вороновскому какое-то дело, и ему нужна консультация ведьмы. Вот и всё, — попыталась объяснить я, но Софи посмотрела на меня настолько скептически, что у меня защипало уши.

— Думаешь в столице мало ведьм? — с усмешкой спросила она. — Кроме того, у Верховного стража жена — ведьма, и она никогда не отказывает Стражникам в консультации.

— Он сказал…

— Ну, конечно, он сказал! — Софи усмехнулась. — Он вокруг Станиславы уже столько времени кружит, что любая сдалась бы. Ладно, спасибо, что предупредила. Мне надо с начальством проконсультироваться.

Она попыталась отключиться, но я не дала.

— Погоди, Софи! Принц приказал мне проконтролировать, чтобы её поселили во дворце! — воскликнула я.

— Во дворце? — удивилась она.

— Да. И чтобы для неё подготовили кабинет для работы, — добавила я.

— Кабинет? — протянула она. — Похоже, я чего-то не знаю. Тем более мне надо поговорить с начальством.

Она сосредоточенно полистала какие-то бумаги, что-то записала и только после этого снова подняла голову.

— Я поселю её в Западном крыле в зелёной гостевой, там обитают Стражники. И кабинет оборудуем рядом, — она снова стала деловой и собранной. — Это всё или ещё что-то?

— Досье на Лиорель, — поспешно добавила я, — женщина из посольства, которая…

— … ещё и любовница твоего бывшего мужа, да, — невозмутимо продолжила Софи. — Все готово. Завтра он его получит.

— Завтра его не будет, — сообщила я.

Софи внимательно и недоверчиво посмотрела на меня и поджала губы. Помолчала, как будто пыталась усвоить полученную информацию и потом ошарашенно спросила:

— А где он будет?

Вопрос Софи повис в воздухе. Я пожала плечами, всё ещё не понимая причины такой реакции.

— Должен же быть у человека свободный день, — с лёгким раздражением произнесла я.

— Должен быть, — продолжая внимательно разглядывать меня, медленно произнесла Софи. — Вот только понимаешь, Элен… — она отвела взгляд и принялась что-то быстро перебирать на своём столе.

Мне было не видно, что она делала.

— Понимаешь, Элен… — ещё раз как будто рассеянно произнесла она.

— Что? — излишне резко спросила я.

Мне почему-то стало обидно за принца. Конечно, у него высокое положение, младший брат короля и всё такое, но в первую очередь он живой человек, который может уставать. И значит, ему нужен отдых.

— Обо всех перемещениях королевских особ мы узнаем первые, — Софи подняла голову и посмотрела на меня, — это вопрос безопасности. А у меня нет никакой информации.

— Может, он не собирается покидать дворец, — предположила я, только сейчас поняв уровень переполоха, в котором пребывает сейчас Софи. — Может быть, мне вообще не нужно было об этом говорить, — спохватилась я и прикрыла рот ладошкой.

Софи снова метнула на меня внимательный взгляд.

— Вспомни, как он тебе сообщил об этом? — потребовала она, и мне сразу же захотелось провалиться под землю. Второй раз за день! Это уже ни в какие ворота не лезет!

Но тут некстати влезла Стрелка.

— Меня не будет весь день, сказал он, а потом… — громко проговорила она, перелетев мне на плечо, но договорить я ей не дала.

— И всё! — резко выкрикнула я, поверну голову в сторону птички.

Стрелка взмахнула крыльями, удерживая равновесие, и замолчала.

— Он просто сказал, что его завтра не будет. И всё, — уже спокойно повторила я.

— Ладно, — вздохнула Софи. — Пошла я перекладывать эти проблемы на голову Верховного стража. Пусть он сам дальше решает, что нам делать.

Она отключилась, а я выдохнула и лужицей растеклась по креслу.

— Что такого в том, что Его Высочество решил отдохнуть? Как будто это какое-то невероятное событие, — пробурчала я недовольно.

— Вообще-то, — менторским тоном начала говорить Стрелка, — со дня коронации Таддеуса V принц ни разу не брал свободных дней.

— Как он жив до сих пор? — невольно вырвалось у меня.

— Королевская семья отличается отменным здоровьем. Кроме того, магия принцев помогает им поддерживать форму, да и вообще, и магически, и физически сильнее братьев только драконы, хотя… в этом я уже сомневаюсь, у меня нет последних данных по уровню силы. Вполне возможно, что братья уже сильнее даже Верховного стража.

Стрелка спокойно вывалила на меня эту информацию, а я села прямо, смотрела перед собой и хлопала глазами.

— Стрелка… мой вопрос… это была такая… э-э-э… фигура речи, он не требовал ответа, я просто ворчала, — осторожно произнесла я.

— А я решила, что тебе стоит об этом знать, — невозмутимо проговорила птичка.

Она перепорхнула на стол и прошлась по моим бумагам, по тем, где я записывала вопросы к принцу и большую часть, так или иначе, решила сама.

Стрелка остановилась напротив меня и посмотрела сначала одним глазом, потом другим.

— Может быть, теперь, когда у него есть ты, он будет иногда отдыхать, — сказала птичка, и в её голосе прозвучали довольные нотки. — Тем более, тебя не так просто уничтожить.

Последнюю фразу она выдала как бы между делом, но у меня в груди всё похолодело.

— Поясни, — аккуратно попросила я.

— Ну как же! — воскликнула Стрелка. — Смотри сколько забот ты сегодня с него сняла. Я внимательно смотрела, что ты делаешь, и это здорово! А то эти все, — она презрительно махнула крылом в сторону двери, — думать сами не хотят.

Она нахохлилась.

— Я не это хотела узнать, — сказала я и поспешно добавила, — но за похвалу спасибо, мне очень приятно. Про то, что меня не так легко уничтожить…

— А… это… — птичка переступила лапками и снова уселась взъерошенным комочком, — когда Его Высочество встречался с Морганой, она уговаривала его нас уничтожить.

Я смотрела на Стрелку во все глаза.

— Уничтожить? — прошептала я.

— Да, — буркнула Стрелка, — они так насели на него с королевой-матерью. Убеждали, что работать надо с живыми людьми, а не с магическими тварями.

В её голосе сквозила такая обида, что я не выдержала и нежно погладила Стрелку. Я чувствовала, как под моими пальцами хрупкое тельце птички расслабляется.

— Принц никогда бы вас не уничтожил, — ласково проговорила я, — ведь вы его творения.

— Люди странные, — философски заметила птичка, подставляясь под мою руку.

— Не поспоришь, — согласилась я.

Мы замолчали. За окном сгущались сумерки, и магические светильники в приёмной разгорались все ярче, удлиняя смутные тени и стирая очертания предметов. Воздух, ещё недавно звеневший от голосов, застыл и наполнился мягким, прохладным дыханием вечера.

Я сидела не двигаясь. За окном ветер срывал яркие листья и играл ими, кружа и подбрасывая. Принялся накрапывать дождик, выстукивая рваный ритм по жестяным откосам.

С какой-то щемящей остротой я вдруг ощутила мимолётность этой тишины. После целого дня, до краёв наполненного эмоциями, людьми, словами и взглядами, эта внезапная пауза показалась мне хрупким даром.

— Спасибо, — чуть слышно сказала я и взяла птичку на руки, — что приняли меня.

Стрелка потешно фыркнула, поелозила в моих ладонях, но всё же ответила:

— Ты показалась меньшим из зол. Но мы рады, что сделали правильный выбор.

Я тихо рассмеялась.

— Что же, деловой день окончен. Нас ждёт Робертино, — с воодушевлением сказала я и встала из-за стола.

— И свежие сплетни, — в тон мне, подхватила Стрелка. — Что? — спросила она, когда я усмехнулась. — Во дворце хорошая сплетня ценится порой почище золота!

Но уйти мы не успели, кристалл связи вновь ожил и над ним появилось надменное лицо Клэрмонта. Он внимательно оглядел меня, перевёл взгляд мне за спину, явно желая рассмотреть помещение, в котором я нахожусь.

Видимо, удовлетворённый осмотром, он, наконец-то поздоровался.

— Леди Элен, — деловито сразу после приветствий проговорил он, — с завтрашнего дня ваш браслет будет иногда вибрировать.

Он смотрел прямо и строго, и мне некстати вспомнилась директриса нашего пансиона. Она также разглядывала нас, когда выговаривала за проступки.

— Я буду запрашивать документы для разбирательства, и чтобы не отвлекать вас по каждой бумажке, артефакт сам будет подтверждать ваше согласие, — всё же разъяснил он после мимолётной паузы.

— Господин Клэрмонт, позвольте уточнить, — начала говорить, осторожно подбирая слова, — браслет будет подавать сигнал, запрашивая моё внимание, после чего я должна буду дать согласие?

Уголок губы адвоката дёрнулся, будто он хотел улыбнуться, но передумал.

— Или, — продолжила я нарочито спокойно, — он будет подписывать разрешение вместо меня, основываясь на этом общем разрешении?

Я внимательно всматривалась в его лицо, стараясь разглядеть малейшую искорку обмана. Если он был, конечно.

И увидела!

Зрачки на мгновение сузились, став вертикальными, по аскетичному лицу пробежала лёгкая, мимолётная тень. Жёсткие линии вокруг рта смягчились, да и сам он как будто расслабился.

Это было похоже на реакцию строгого преподавателя, который наконец-то услышал от ученика не заученный урок, а по-настоящему умный и правильный вопрос.

Он не улыбнулся, но его надменность на мгновение сменилась молчаливым одобрением.

— Леди Элен, — произнёс он и всё-таки слегка растянул губы в улыбке, — вся моя деятельность построена на тонкостях формулировок…

— Вы правы, — прервала его я, резко выдохнула и поспешно добавила: — ведь я уже дала…

Всё это время я не спускала с него глаз и по изменившемуся лицу с ужасом подумала, что поторопилась со своими словами. Лицо господина Клэрмонта вновь стало жёстким, скулы заострились, и мне даже показалось, что из ноздрей вышла тоненькая струйка дыма. Хотя, вполне возможно, это был просто обман зрения или моё слишком бурное к вечеру воображение.

— Леди Лерхенфельд! — рявкнул он. — Никогда не перебивайте делового человека, недослушав его предложение до конца. И уж тем более добровольно не соглашайся на любые ограничения вашего выбора.

Он сделал паузу, дав мне осознать свои слова.

— Никакой магический артефакт не должен давать какие-либо разрешения вместо вас! Любому, кто будет предлагать подобное, можете смело плюнуть в лицо! Разрешаю! — он произносил это с ледяным тоном и с таким выражением лица, что становилось страшно. Он чеканил каждое слово, при этом мне казалось, будто он методично вбивает раскалённые гвозди прямо мне в голову.

Но вот он замолчал. Опустил глаза и раздражённо цыкнул.

Я сидела тихо, сжав кулаки и спрятав руки под стол. Но спину всё равно держала прямо.

— Я поняла вас, господин Клэрмонт, — сказала негромко и порадовалась тому, что голос не дрогнул. Да, звучал тихо. Но звучал ровно.

Клэрмонт сокрушённо покачал головой и сказал, ни к кому не обращаясь:

— Только порадуешься тому, что люди поумнели, как они тут же тебя разочаровывают.

Почему-то эта фраза не расстроила меня ещё больше, а наоборот подняла настроение.

— Я приложу все усилия, чтобы больше вас так не разочаровывать.

Клэрмонт хмыкнул и снова посмотрел на меня.

— Вы уж постарайтесь, леди, — неожиданно проворчал он, — иначе мы с вами далеко не уедем.

— Постараюсь, — честно пообещала я.

Клэрмонт кивнул. Коротко и деловито.

— Так вот, — он вернулся к прежнему тону, — утром вы получите список документов, которые я планирую запросить. Не все пункты будут чётко прописаны, некоторые будут просто обозначены темой. Вы его изучите и подпишите.

Он снова впился в меня своим хищным взглядом.

— Подпишите, но только тогда, когда мы проясним все разногласия. Это понятно?

Я кивнула.

— А дальше браслет будет вибрировать, сообщая вам, что я запросил тот или иной документ, давая мне разрешение за вас, а не вместо вас и опираясь на уже подписанный список. Это тоже понятно?

Я вновь кивнула.

— В таком случае светлого вам вечера, леди Элен, — сказал он и отключился.

— Светлого… — сказала я уже потухшему кристаллу.

Тяжело вздохнула и посмотрела на Стрелку.

— Идём к Лоренцо? — тактично предложила птичка.

— Идём! — я решительно встала из-за стола. — Мне срочно нужен успокоительный чай и бодрящий разговор. Или, наоборот, я не привередливая.

До апартаментов, что занимал мастер и его помощницы, мы дошли очень быстро. По дороге я думала о том, что надо где-то раздобыть хотя бы примерную схему дворца, чтобы побыстрее разобраться, где что находится.

— А вот и наша красавица! — радостно воскликнул Робертино, как только мы зашли в гостиную, — Как прошёл день?

Он как раз вышел из какой-то двери и шёл ко мне изящной танцующей походкой. В руках он держал небольшую чайную пару, от чашки вился лёгкий дымок, и мне страстно захотелось выпить чай. А ещё захотелось есть.

— Меня отчитал господин Клэрмонт, — почему-то мне захотелось по-детски пожаловаться Лоренцо, что я тут же и сделала.

Лоренцо, который именно в этот момент пригубил свой чай, неожиданно фыркнул и чуть было не выронил чашку.

— Он-то каким образом? — удивлённо воскликнул Робертино.

— Ну, помнишь, я в обед говорила, что есть все шансы вернуть мне наследство? Вот. Его Высочество… — и тут я зависла, не зная, какое слово подобрать: поручил, порекомендовал.

Пока я раздумывала, Лоренцо пришёл в себя, аккуратно сел на диван и закинул ногу на ногу.

— Ну, ну, — задумчиво протянул он.

— Робертино, — я подошла к нему и тоже села рядом вполоборота, — что не так? Разве плохо, что моим делом будет заниматься самый известный адвокат?

Тот пожал плечами.

— Ну, это сейчас он адвокат. Ты же поняла, что он дракон, — покосился на меня мастер, и я кивнула, — а драконы живут долго, — он сделал ещё один осторожный глоток.

— И? — с нарастающим волнением поторопила его.

— Ну а до этого он был наёмником… — уткнувшись в чашку, проговорил Лоренцо, — а ещё был шпионом. А ещё, так называемым, специалистом «по нестандартным делам».

Я молчала и пыталась переварить то, что сказал Робертино. Открывала рот, порываясь что-то сказать, и снова закрывала, не вымолвив ни слова.

Лоренцо же спокойно пил чай и на меня не смотрел.

— Вот это да… — наконец-то прошептала я и откинулась на спинку дивана. — Вот это да.

Лоренцо хмыкнул.

— Было время, — поддакнул он и добавил мечтательно. — Ах, молодость!

— Не-е-ет, — протянула я, поворачиваясь к нему. — Нет, — уже со смехом добавила я. — Только не говори мне, что ты с ним знаком! Ну, то есть был знаком и тогда тоже, когда он… когда был… когда вот это всё!

Лоренцо довольно рассмеялся и постучал тонким пальцем себя по голове.

— Ох, милочка, в этой голове столько тайн, мне самому иногда становится страшно! А с Освальдом мы знакомы настолько давно, — он показно вздохнул и поправил воротничок изящного камзола, — ты, наверное, и не родилась ещё в то время.

Я смотрела на него во все глаза. Мне так сложно было представить, что этот утончённый человек легко говорит о тех временах, которые для меня представлялись историей.

И вдруг до меня со всей ясностью дошло, в какой невероятный водоворот событий я попала. Какие личности меня окружают! Вдруг почувствовала, что я, вот так просто, каждый день прикасаюсь к легенде.

Это было будоражащее ощущение.

И я не сдержалась. Не дав себе времени на раздумья, обняла Лоренцо и прижалась щекой к его плечу.

— Робертино, — выдохнула я, и мой голос задрожал от нахлынувших чувств, — как же мне повезло, что я нашла тебя! По-настоящему повезло!

Лоренцо на мгновение застыл, вытянувшись в струну, а затем расслабился и тихо рассмеялся. Тепло и по-настоящему.

Похлопал меня по спине и добродушно проворчал:

— Ну, полно, деточка, полно.

Я почувствовала, как он на секунду сжал меня в ответных объятиях и сразу же отпустил.

— Не мне тебе повторять, что удача — штука обоюдная.

Он чуть отстранился. Подцепил пальцем мой подбородок и внимательно посмотрел на меня.

— Теперь иди-ка, умойся прохладной водой, а я тем временем налью тебе чаю с мятой. Самого лучшего. Королевского. Тебе сейчас надо не про драконов сказки слушать, а в себя прийти. Общение с Клэрмонтом, то ещё испытание.

С сожалением разжала руки, но Лоренцо словно почувствовал моё состояние и добавил:

— Иди, иди. Никуда я не пропаду, будь уверена.

Я с лёгкостью вскочила и побежала умываться. Почему-то именно в этот момент мне пришла совершенно чёткая мысль: моя жизнь изменилась. Кардинально. Бесповоротно. И я была этому рада.

Возвращаясь в гостиную, я с улыбкой замерла на пороге. На диванчике рядом с Робертино сидела Анна. Она осторожно разливала чай, а мастер, придвинувшись поближе, что-то нашёптывал ей на ухо.

Мне бы уйти и не мешать, но я не могла. Нежное щемящее чувство переполняло меня, когда я смотрела на этих, уже ставших для меня родными, людей.

Анна тихо посмеивалась, а потом, поставив чайник, повернулась к Лоренцо.

Мастер поднял руку и нежно коснулся пряди волос у её виска, а потом что-то тихо сказал. Анна повернулась ко мне.

— Заходи, Элен, — мелодичным голосом позвала она.

— Простите, — смутилась я ещё больше, — не хотела вам мешать. Просто вы так красиво смотритесь вместе, что я не могла оторвать от вас взгляда.

— О да-а, — довольно протянул Лоренцо, — мы знаем. И ты не мешаешь. Мы тебя ждали, просто увлеклись.

Анна снова повернулась и быстро прикрыла ему рот ладошкой.

Мастер улучил мгновение и поцеловал её пальчики.

Мне нестерпимо захотелось таких же отношений. Вот так же вечерами сидеть с любимым человеком и целоваться между глотками душистого чая.

Только подойдя ближе, я заметила, что низенький столик сервирован не только чайным сервизом. На нём стояли тарелочки с бутербродами и тарталетки с паштетом.

— Ты не ужинала, — просто сказала Анна, заботливо пододвигая тарелочку поближе ко мне.

— Спасибо, — прошептала я, садясь в придвинутое Лоренцо кресло, и неожиданно для себя поняла, что на глаза наворачиваются слёзы.

Я испуганно посмотрела на Анну, а потом задрала голову и уставился в потолок, не давая слезам пролиться. Это было нелепо. И глупо.

Я не плакала очень давно. Запретила себе раз и навсегда. Слёзы вызывают жалость, которую я не хотела чувствовать по отношению к себе. Тем более сейчас. Тем более здесь.

Но глаза щепало всё больше и больше. Но с чего бы мне плакать? Я боролась с собой, сжав кулаки, и мысленно твердила: «Остановись! Нельзя! Остановись!»

— Элен, — позвал меня Лоренцо.

Я опустила голову и посмотрела на него. Это была ошибка. Две предательские слезы всё-таки скатились по моим щекам.

Лоренцо перегнулся через стол, потянулся ко мне и осторожно вытер мокрые дорожки.

— Слёзы — нормальная человеческая реакция, дорогая моя, — тихо сказал он, внимательно вглядываясь мне в глаза, — иногда нужно просто позволить себе этому случиться.

— Я не плачу уже много лет, — твёрдо со злостью сказала я. — Это жалко.

Лоренцо грустно улыбнулся.

— Поверь мне, милая, иногда слёзы, это то, чем мы можем себя спасти. Не обесценивай их.

— Давайте поедим, — предложила Анна, — обязательно попробуй вот этот лакомый кусочек, — сказала она, протягивая тарелку с тарталетками. — Повара на кухне сказали, что они получились восхитительными. Я склонна им верить.

Я с благодарностью начал есть, понимая, что мне тактично дали возможность прийти в себя. И от этого внутри меня с ещё большей силой разливалась бесконечная благодарность к этим людям.

Мы обсудили кухонные сплетни, Анна предложила на выбор несколько вариантов нового оформления моей комнаты. При этом Лоренцо пытался отвлечь нас от этого разговора, напоминая своей помощнице, что это всё секрет.

Когда уже совсем стемнело, и мы решили расходиться, я всё же задала вопрос, который меня терзал.

— Робертино, а Клэрмонт может как-то навредить мне?

Лоренцо задумался, прежде чем ответить, и уверенно сказал:

— Нет. Если ты не представляешь опасности, то нет.

Он помолчал, постукивая себя пальцем по губам. Потом, как будто решился и добавил:

— Драконы преданы королевским братьям. У них там какие-то договоры чести или что-то вроде этого, я не вникал. Их вообще не так чтобы много у нас в стране, но при этом столько внутриклановых заморочек! Только король их и, может, в случае чего, растащить по углам.

Он вздохнул, поправил волосы и передвинул с места на место чашки на столике.

— Вообще-то, драконы считают честью служить королевской семье. А уж Клэрмонт тем более, но… — он лукаво улыбнулся и покосился на меня: — больше ничего не скажу, это не моя тайна.

Полночи я проворочалась без сна, вспоминая то разговор с адвокатом, то странное поведение принца, то рассказ Лоренцо. Заснула уже под утро. Ужасно не выспалась, но, благодаря бдительной Стрелке, в приёмной принца появилась вовремя.

И если бы я знала, что меня ждёт в этот день, я, может быть, лучше проспала.

День начался, как обычно.

Поварёнок принёс кофе и газету, которую я решительно спрятала в ящик стола, даже не взглянув на главную страницу. Ну её. Надо избавляться от старых привычек.

Мы мило поболтали с пареньком. Правда, я больше слушала, пока поварёнок вываливал на меня всё, о чём судачат на кухне. А говорили там о королеве-матери и её поспешном отъезде.

Мой собеседник явно пытался выведать у меня хоть какую-нибудь информацию, но делал это настолько топорно, что я мысленно посмеивалась.

— Почему ты считаешь, что я могу знать больше, чем королевские слуги? — спросила у него напрямик и сильно смутила поварёнка.

— Ну, наш шеф говорит, что вы водите дружбу с такими людьми, да и Его Высочество о вас высокого мнения, так я подумал, — он уже оправился от смущения и хитро стрельнул в мою сторону глазами. — Было бы очень кстати выиграть пару лишних монет.

Фразу про дружбу я пропустила мимо ушей, а вот про принца мне стало любопытно.

— А с чего твой шеф считает, что принц обо мне высокого мнения? — осторожно спросила я, возвращая ему пустую кофейную чашку.

Поварёнок ловко подхватил её и восторженно начал рассказывать.

— Ну как же! Индивидуальные заказы у самого Лоренцо, разрешение на переустройство комнаты, а ещё, — он заговорщицки понизил голос и поднял брови, — говорят…

Он заозирался и придвинулся ко мне на шажок. Стрелка, сидевшая на моём плече, вспорхнула и, предостерегающе стрекоча, пролетела прямо перед его лицом.

Поварёнок отпрянул, смутился и, не глядя на меня, упрямо выпалил скороговоркой:

— Говорят, что королеву-мать отправили на воды после того, как она нелестно отозвалась о вас.

Сказав это, он с надеждой посмотрел на меня.

Стрелка возмущённо поцокала, а я молчала, не зная, что и сказать. То ли рассмеяться, то ли возмутиться.

Так ничего и не придумав, встала и мягко указала поварёнку на дверь:

— Думаю, тебя уже потеряли.

Паренёк засуетился, попятился, перед самой дверью резво развернулся и выскочил за дверь. Я тяжело вздохнула.

— Как-то мне сложно свыкнуться со сплетнями обо мне, — пожаловалась Стрелке и пошла за свой рабочий стол.

— Привыкай, — философски ответила птичка.

Первым посетителем был посыльный от Клэрмонта. Вышколенный молодой человек стоял по струнке смирно всё время, пока я внимательно читала список, составленный адвокатом.

Список был огромный, но ничего подозрительного я не заметила, поэтому подписала разрешение и отдала посыльному.

А дальше начался какой-то нескончаемый поток документов на имя Его Высочества. Отчёты, распоряжения, деловые письма — мне начало казаться, что проще снять дверь петель и поставить рядом, чем слушать её постоянное хлопанье.

Каждый свиток я изучала, если могла открыть и записывала. Часть из них я сразу же переправляла дальше, часть откладывала в стопку, там требовалось разрешение Его Высочества.

— Как он со всем этим справляется? — взмолилась я ближе к обеду.

— Всё, что ты сейчас делаешь, при принце делаем мы, — заметила птичка. — Несколько магических птичек. Вся переписка приходит сразу ему в кабинет.

Я вздохнула.

Помимо посыльных, приходили посетители. Судя по разговорам и взглядам, большая часть приходила по надуманным причинам. Видимо, посмотреть на меня и убедиться, что Его Высочества действительно нет на месте.

Вскоре с разницей во времени, пришли два письма с защитой от вскрытия. Их я решила сразу же положить ему на стол. На всякий случай.

Осторожно открыла дверь в кабинет принца и поразилась царящей здесь тишине. Огромная комната была погружена в полумрак, шторы наполовину задёрнуты. Магические светильники тускло освещали книжные шкафы. Воздух был кристально чист.

На цыпочках я быстро дошла до массивного стола и положила письма на абсолютно пустую столешницу. Повернулась, чтобы уйти, но в последний раз передумала и поместила свитки в дополнительный защитный кокон.

Кивнула сама себе, решив, что лишняя безопасность не повредит, и практически выбежала из кабинета.

Но вернувшись к себе, засомневалась, правильно ли поступила. Промаявшись несколько минут, не выдержала и связалась с Вороновским.

Как ни странно, но вместо него ответила та самая ведьма. Я растерялась и не знала, что сказать, а Зарецкая спокойно смотрела на меня. Не торопила, но и не помогала.

— Извините, леди Зарецкая, у меня вопрос к господину Вороновскому, и я… ошиблась вызовом? — спросила я.

Та иронично приподняла бровь и ответила с ехидным смешком:

— Он немного занят и поэтому попросил меня ответить на вызов. А впрочем, вот и он.

Рядом с ней появилось изображение нахмуренного артефактора.

— Что ещё случилось в приёмной Его Высочества? — обречённо поинтересовался он, забыв поздороваться.

— Два письма, с защитой от вскрытия, без подписи и обратного адреса, — отчеканила я, стараясь не думать, что дёргаю его по пустякам. — Я положила их на стол принцу, добавив магическую защиту, но меня терзают сомнения.

— Ты всё правильно сделала, — буркнул Вороновский. — Сейчас приду.

Его Высочество принц Кассиан

Мысль о свободном дне была хорошей. С первого взгляда. И со второго тоже. Даже утром, когда я проснулся и понял, что полностью предоставлен сам себе, эта идея меня погрела.

О том справится или не справится Элен, не задумывался. Рядом с ней Стрелка, да и девочка она у меня самостоятельная, за помощью обращаться умеет.

Когда вчера вечером я изучал список дел, которые она решила сама, искренне восхитился. Аналитический ум и способность быстро принимать решения всегда восхищали меня в людях. Удивительно, как ловко она справлялась с поставленными, довольно необычными задачами, если дело не касалось её само́й.

Я всё ещё валялся в кровати, когда в дверь осторожно постучали.

Натянув шелковый халат на голое тело, я распахнул дверь. На пороге застыл доверенный слуга короля. Он молча протянул мне небольшой свиток и, отсалютовав, молчаливо удалился.

Видимо, брату мой ответ был не нужен.

Захлопнул дверь и развернул письмо.

Его Величество был лаконичен: «Сегодня не встречаемся. Отдыхай».

— Отдыхай, — я усмехнулся.

Ладно, если ради этого Таддеус отменил многолетнюю традицию, ничего не остаётся, как выполнить пожелание короля.

С наслаждением и, не торопясь, я принял ванну, потом навёл ревизию в личной переписке. Вчера у меня был план отправиться на побережье в увеселительные дома, как я часто делал, чтобы расслабиться. Но они открывались ближе к закату, а значит, у меня полно времени.

Почитал давно отложенную книгу, но на десятой странице понял, что отвлекаюсь. Уже дважды мысленно возвращался к вчерашним финансовым отчётам. На семнадцатой странице поймал себя на том, что чаще смотрю в окно, чем в книгу. Смотрю и вместо прочитанного автоматически анализирую патрульные маршруты стражников в парке.

Отбросил бесполезное занятие и задумался.

Я разучился отдыхать.

Тишина в личных покоях начала давить на уши, хотя обычно была желанна. Отсутствие щебета моих птичек, шелеста свитков, прохлады кабинета — всё это создавало раздражающую пустоту.

Я был, как магическая игрушка, в которую вовремя не влили дополнительную магию.

Свобода внезапно оказалась самой изощрённой пыткой. Бездеятельность точила меня заживо.

Но я решил не сдаваться.

Перетряхнул гардероб и выбрал самую простую и неприметную одежду. Накинул тёплый плащ и через магические скрытые пути покинул сначала дворец, а потом и дворцовый парк.

Тропы мне были известны давно. Ещё мальчишками мы с братом разведали безопасные пути, чтобы сбегать от наставников и до одурения бродить по городу.

Погруженный в воспоминания, не заметил, как обнаружил себя на мосту через канал. Стоял и смотрел не на воду, а на морщинистого уличного торговца безделушками.

«Интересно, — подумал я, разглядывая, как молодая пара придирчиво перебирала ленты для волос, — Элен гуляла по этим улочкам? Может быть, в детстве?»

Молодой человек отбирал лоскуты разных цветов и прикладывал к волосам смущённо улыбающейся девушки. Мне было интересно наблюдать за ними, ведь всем, да и им самим, было понятно, что ленты, это только предлог, чтобы прикоснуться. Легко провести пальцами по щеке. Словно ненароком коснуться открытой шеи.

Я отвернулся и с тихой улыбкой пошёл дальше.

Свернул в городской парк, в ту часть, что не была парадной, но заросшие лужайки и затянувшиеся тонким льдом пруды создавали ощущение заброшенного поместья. Где время застыло. Здесь не было придворных с их натянутыми улыбками, только шёпот опавших листьев и тихая музыка замерзающей воды.

«Элен бы здесь понравилось», — снова подумал я.

Остановился. Задрал голову и уставился на медленно плывущие облака.

Я не мог перестать о ней думать. Вот что я понял в этот момент. Со всей ясностью. Совершенно чётко.

Она въелась в мои мысли, как тот верданский шпион — тихо, незаметно и прочно.

Меня совершенно не волновало, сколько может скопиться нерешённых дел за время моей свободы. Но мне невероятно сильно хотелось быть с ней рядом.

Элен Лерхенфельд. Мой личный секретарь.

Я встряхнулся.

Тишина в собственной голове, лишённая привычного рабочего гула, давила сильнее дворцовых стен. Я огляделся. Мне нужно было заняться чем-то, что хоть отдалённо напоминало работу.

И тут меня осенило. Вороновский!

Он так и не сообщил мне вчера, что они раскопали со своей ведьмой.

Выйдя из парка, я повернул на набережную, а так, по магическим тропам, проник обратно во дворец.

Надо проверить, вдруг этот безумный артефактор, что-то учудил и спугнул ценного специалиста. Это была не работа. Во всяком случае, именно так я убеждал себя, с улыбкой торопливо добираясь до лаборатории Стражей. Это проявление заботы. О королевских ресурсах.

Мне самому было невероятно смешно от собственных объяснений, но… я не мог нарушить прямой приказ короля, а отдыхать откровенно устал.

— Что вы тут начудили? — громко спросил я, распахивая дверь в святая святых Вороновского.

Две фигуры отпрянули друг от друга, с независимым видом, хотя я был абсолютно уверен, что до этого они страстно целовались. Что ж, я вовремя. Пора кое-кому напомнить, что безопасность моего секретаря должна стоять на первом месте.

— Ваше Высочество, — первой в себя пришла ведьма и почтительно присела в реверансе.

— Вы же отдыхаете, — Вороновский не был столь же учтив, поэтому вопрос прозвучал довольно резко.

— А ты, я смотрю, уработался, — я добродушно усмехнулся.

Брови Вороновского поползли вверх от удивления. Но я махнул рукой и с удобством расположился на ближайшем стуле, скинув перед этим плащ.

— Рассказывайте, что выяснили, — жёстко потребовал я, возвращаясь в привычное рабочее состояние.

В это время раздался вызов кристалла связи, и леди Зарецкая, находившаяся рядом, быстро ответила.

Информация о письмах, на которые были наложены заклинания, мне не понравилась.

— Я иду с вами, — сказал тоном, не терпящим возражения, но Вороновский всё равно попытался воспротивиться.

— У вас же свободный день. Распоряжение короля.

— Это мой кабинет. И мои письма, — веско парировал я. — С королём я как-нибудь сам разберусь. Идёмте.

Элен Лерхенфельд

— Сейчас приду, — буркнула себе под нос, передразнивая Вороновского.

Смотреть на потухший кристалл связи было бессмысленно, но и вернуться к работе мне не удавалось.

Меня тянуло в кабинет принца. Хотелось ещё раз взглянуть на письма. Проверить, действительно ли я не могу их открыть. Попробовать прощупать магией, чтобы узнать адресата.

«А вдруг я зря всех переполошила, — раздумывала я, пристально глядя на закрытую дверь кабинета. — Отвлекла занятых людей».

— Ты чего это замерла? — услышала подозрительный голос Стрелки, и я встрепенулась.

— Да так… — отмахнулась и поёрзала в кресле, потом бездумно переложила с места на место бумаги.

Потом не выдержала и встала. Нервно походила из угла в угол и остановилась ровно напротив закрытой двери.

«Всего на одну минуточку, — подумала я, делая ещё один маленький шажок вперёд. — Зайду просто убедиться, что письма на месте. Я же в любой момент почувствую, что что-то не так».

Моя рука потянулась к ручке, пальцы дрогнули. Мысленно я уже видела себя в полумраке кабинета. Словно со стороны, наблюдала, как подхожу к столу и протягиваю руку…

«Стоп!»

Я резко выдохнула.

«Что я делаю?»

Я повернулась к двери спиной и снова прошлась из угла в угол. Остановилась рядом с окном и посмотрела на раскинувшийся внизу парк. Ветер рвал с деревьев последние листья и яростно кружил их в беспорядочном вихре, не давая упасть.

«Я должна проявить благоразумие и не рисковать из-за глупого любопытства».

Слова были правильные, но что-то настойчиво тянуло меня в кабинет.

«Но что, если они исчезнут? Что, если я зря теряю время?»

Я зажмурилась, делая глубокий, прерывистый вздох.

«Если исчезнут, значит, так и было задумано».

— А может, они и неопасные вовсе? — прошептала я, открывая глаза. — Может, я всё напутала...

Развернулась и решительно пошла в сторону кабинета.

— Эй! — Стрелка слетела с карниза и зависла прямо перед моим лицом, хлопая крыльями. — Ты чего творишь?

— Просто посмотрю! — я попыталась отмахнуться от неё, но птичка упрямо парила на одном месте, не давая подойти к двери. — Один только взгляд...

— Взгляд? — защебетала она, и в её голосе зазвенела настоящая тревога. — Знаешь, что бывает с любопытными птичками?

— Я не птичка! — довольно злобно огрызнулась я и тут же почувствовала, как будто с меня спала какая-то пелена.

— Ага, не птичка, — Стрелка беззлобно цыкнула. — Но давай ты всё же не будешь совать нос в тёмный подвал.

— В какой подвал? — не поняла я и с удивлением уставилась на свою помощницу.

— Ну знаешь такой… — птичка сделала поворот в воздухе и снова зависла перед моим лицом, — в который ни в коем случае не надо ходить, но кто-то, презрев здравый смысл, говорит себе: я только посмотрю…

Я хмыкнула. Скрестила руки на груди. Нахмурилась. А потом не выдержала и всё же расхохоталась.

— Ты умеешь читать? — сквозь смех спросила я.

Птичка возмущённо ещё сильнее захлопала крылышками.

— Нет, ну ты в своем уме, Элен! Вот сейчас обидно было! Мы, конечно, изначально магические сгустки, но как бы мы могли помогать принцу, если бы не понимали, что написано в документах.

— Ой, прости, — успокаивалась я, — действительно. Я не подумала.

— Не подумала она… — проворчала обиженная Стрелка. — А не мешало бы думать! Почаще!

— Просто ты рассказала сюжет книги, которую я читала… — начала пояснять я, а потом махнула рукой, — впрочем, неважно.

— Лучше скажи, когда ты вернёшься к отчётам? Они сами себя не разберут, — Стрелка уселась мне на плечо и привычно потопталась на нём.

Я глубоко вздохнула и с силой выдохнула.

— И не волнуйся, что напрасно вызвала Стража. Это их работа проверять все подозрительные предметы, всё хорошо, — ворчливо проговорила птичка, явно желая меня успокоить.

Благодарно улыбнувшись, я направилась к своему столу.

— Да не то чтобы я волнуюсь, просто они тянут меня к себе, — не задумываясь выпалила я.

— Тя-я-янут?! — возмущённо выкрикнула мне в ухо Стрелка, и у меня в голове зазвенело. — Немедленно сообщи Стражам!

— Да Вороновский сейчас уже придёт, — попыталась возразить я. — Вдруг это мои домыслы, и мне просто любопытно.

— Сообщай! — птичка перелетела на стол и тюкнула клювом кристалл связи.

Но активизировать кристалл я не успела, в приёмную смерчем ворвался Вороновский. Даже не кивнув и не посмотрев в мою сторону, он подлетел к двери кабинета и скрылся за ней.

Следом за ним степенно зашла леди Зарецкая. Она благосклонно улыбнулась, но тоже не задержалась — не сбавляя шаг, ушла вслед за артефактором.

А вот потом… Потом в распахнутую дверь вошёл принц. Он был одет в довольно простой костюм и если бы не лицо, его можно было принять за обычного горожанина.

Он задержался рядом с моим столом, окинул внимательным взглядом аккуратные стопки документов и только после этого посмотрел на меня.

— Справляешься? — спросил он, и в его голосе мне почудились какие-то новые нотки.

— Ваше Высочество, у вас же свободный день, — тихо сказала я, стараясь перебороть непонятную внутреннюю дрожь.

При виде принца меня охватила беспричинная радость, как будто я ждала его, ждала, и вот он появился. Но ведь я не ждала!

— А ты не рада меня видеть? — абсолютно спокойным голосом поинтересовался он, а у меня от этого вопроса перехватило дыхание.

Он спрашивал так, будто заранее знал ответ. Будто читал меня, как открытую книгу, а я только сейчас об этом догадалась.

Ответить я не успела.

— Ага! — раздался восторженный голос Вороновского, и мы с принцем вместе рванули в кабинет.

— Ага! — раздался восторженный голос Вороновского, и мы с принцем рванули в кабинет.

Одновременно протянули руки к дверной ручке и тут же оба отпрянули. Я даже отступила, а Его Высочество, наоборот, сделал ещё один шаг, открыл дверь и галантно предложил мне войти первой.

В открывшийся проём сиганула Стрелка, и я увидела краем глаза, как она подлетела к Вороновскому, который склонился над столом.

А вот я стушевалась. Будь передо мной обычный мужчина — не раздумывая, пошла бы вперёд, но это же принц. Этикет, вбитый в голову классными дамами, заставил сделать ещё один шаг назад.

Нарушить королевский протокол для меня было кощунственно.

Принц же расценил моё замешательство по-другому. Он склонил голову и неожиданно улыбнулся. Совсем чуть-чуть. Просто краешками губ. Но от этого его лицо полностью преобразилось.

Властный, жёсткий, безжалостный политик исчез и вместо него показался…

«Нет, нет, нет! Не надо додумывать эту мысль», — оборвала себя и замотала головой.

— Не бойся, Элен, — тихо сказал принц, — если бы в кабинете таилась опасность, я бы тебя не пустил.

— Ваше Высочество, — умоляюще прошептала я, покосившись в открытую дверь, — королевский протокол!

Всё ещё придерживая дверь, принц сделал шаг ко мне и приобнял, нежно коснувшись спины. И слегка подтолкнул вперёд.

— Забудь, — сказал он ещё тише, — во всяком случае сейчас.

— Вы чего там в дверях застряли? — раздался насмешливый голос Вороновского. — Идите сюда скорее!

— Здесь все свои, — склонившись к уху, сказал принц и отпустил меня. Но тепло от его ладони чувствовалось так сильно, будто он оставил на спине свой след.

— Но, Ваше Высочество… — полузадушено от нахлынувших ощущений, пробормотала я.

— Элен, ты заставляешь меня предлагать дважды, — сказал принц, стоя рядом и так близко, что это могло показаться неприличным.

Да оно и было неприличным, это мизерное расстояние между нами!

«Да что происходит-то?» — верещала внутри меня некстати проснувшаяся паника.

— У меня свободный день, как ты помнишь, и сегодня я не твой начальник, — голос принца был вкрадчивым и таким манким, что у меня голова пошла кругом, — сейчас я просто Кассиан.

Что за магия крылась в его голосе, не знаю, но я как заворожённая смотрела в его тёмные глаза, не в силах оторваться. Дыхание сбилось.

В его зрачках тонуло моё отражение. Я видела, как дрогнули его ресницы. В висках стучало, а по телу разливалось тёплое марево. Его взгляд обволакивал меня, ласкал кожу, заставляя её покрываться мурашками.

Казалось, ещё мгновение и я забуду — где я.

— Но вы всё равно принц, — с трудом, удерживаясь за остатки здравого смысла, смогла пролепетать я.

— Для тебя… нет…

Его слова падали тихими каплями в мою душу, оставляя волнующие круги. Мне захотелось закрыть глаза и растворится в этом моменте, запомнить его до мельчайших ощущений. Эту близость. Теплоту. Древесный запах с тонкой примесью лимона.

— Мне тут птичка напела, что письма тебя тянули в кабинет, — как гром среди ясного неба раздался рядом ироничный голос Вороновского.

Волшебство момента осыпалось разноцветными блёстками.

— И как не жаль вас прерывать, но нужно провести эксперимент, прежде чем разбираться с ними дальше, — в его голосе не было ни капли сожаления.

— Ты не вовремя, Адриан, — голос принца был по-прежнему негромким, но в нём звенела такая сталь, что я снова покрылась мурашками. От разницы в тоне. От сокрушительной власти, которая обрушилась на нас, отсекая Вороновского. Теперь в глазах принца я видела бурю.

— Ваше Высочество, — спокойно произнёс Вороновский, — я никогда не тревожу вас по пустякам.

— Хорошо, — резко выдохнул принц и снова стал привычным для меня властителем.

Он развернулся и вошёл в кабинет. Первым.

Я тихо выдохнула и поплелась следом.

Вороновский уже снова был около стола и театральным жестом снял с писем магическую защиту.

— Мне нужно кое-что проверить, — невозмутимо сказал он. — Трогать мы их пока не будем. Элен… — обратился он ко мне.

И в этот момент, принц, что шёл впереди меня, выставил руку, закрывая мне путь.

— Она не подойдёт, — сказал он.

— И не нужно, — сразу же ответил Вороновский.

Я выглянула из-за плеча принца и осмотрелась. Леди Зарецкая задумчиво бродила по кабинету, поглядывая на шкафы и не отходя далеко от стола. Птичка, нахохлившись, сидела на подголовнике кресла.

— Мне нужно кое-что понять, — начал объяснять Вороновский. — Птичка сказала, что леди секретарь, — он бросил на меня быстрый взгляд, — нервничала с того момента, как отнесла письма в кабинет. Это так?

— Да, мне казалось, что я напрасно сообщила Стражам и нужно было разобраться самой.

— Принуждение? — быстро отреагировал принц.

— Возможно, — не стал спорить Вороновский, — вопрос: на кого нацелено. Ваше Высочество, вы испытываете желание подойти и вскрыть письма?

— Я испытываю сейчас другие желания, — хмыкнул принц.

Леди Зарецкая заинтересованно посмотрела на него, а потом перевела взгляд на меня.

Вороновский втянул воздух сквозь сжатые зубы.

— Вы не помогаете, — слегка поморщился он.

— На меня не действуют никакие заклинания на принуждение, а так же любые любовные заговоры, — невозмутимо сказал принц.

— Удобно, — Вороновский почесал кончик носа. — Но об этом ведь никто не знает?

— В целом, да, — усмехнулся принц.

— Хорошо. Тогда Элен, — Вороновский посмотрел на меня. — Смотри. Я подтёр магический след, чтобы у нас тут не случился какой-нибудь казус, но…

Он провёл рукой над письмами, и у меня в районе груди как будто защекотало. Меня потянуло к столу. Но я с места не сдвинулась.

— Закрой глаза, — сказал Вороновский.

Я покосилась на принца. Тот повернул в мою сторону голову и кивнул. Я послушно зажмурилась.

— Теперь представь стол. На нём лежат письма. Внизу одно, сверху второе. Какое письмо тебе хочется взять?

— Снизу, — сразу же ответила я, потому что перед мысленным взором ясно увидела, как между нами натянулась тонкая блестящая ниточка. А вот второе письмо меня как будто вообще не интересовало.

— Ага, — довольно сказал Вороновский, и я открыла глаза.

Картина в кабинете немного изменилась. Леди Зарецкая стояла рядом со столом, Вороновский на нём практически лежал, а Стрелка вспорхнула, и, подхватив верхнее письмо, полетела к принцу.

Его Высочество не стал его вскрывать, но повертев в руках, сказал:

— От матушки.

И небрежно засунул его в карман.

— Уже легче, — сказал Вороновский.

— Не отвлекайся, — сурово сказал принц и чуть придвинулся ко мне, всё ещё закрывая своим телом.

— Не отвлекаюсь, — буркнул Вороновский, сооружая над оставшимся письмом магический купол. — Пока могу сказать, что заклинание принуждения было нацелено, видимо, всё же на секретаря. Неважно, знал ли адресат о защите, Ваше Высочество, но работало оно тонко и ненавязчиво. Причём ни я, ни Станислава его не почувствовали.

Он говорил и при этом медленно погружал в купол руки. Магическая защита продавливалась, и его руки были окутаны магией как перчатками. Он аккуратно водил ими над письмом и при этом продолжал говорить.

— Из этого я пока делаю вывод, что леди секретарь должна была не устоять и вскрыть его. Но леди личный секретарь у вас, Ваше Высочество, девица умная. Поэтому она отнесла эту гадость в ваш кабинет. И не просто отнесла, а ещё и защиту поставила. Слабенькую, конечно, но это помогло ей дождаться нас.

— Много ли людей знало, что вас сегодня не будет, Ваше Высочество? — раздался чуть хрипловатый голос леди Зарецкой.

— Я ни перед кем не отчитываюсь, — довольно резко бросил принц, но женщина в ответ только улыбнулась.

— Конечно, — согласилась она, — объявление в «Королевском сплетнике» вы не давали, я проверяла, но всё же?

— Очень много людей сегодня заглядывало в приёмную, — подала голос я, — большая часть по надуманным поводам.

— Значит, знали… — сосредоточенно протянул Вороновский, пристально вглядываясь в лист бумаги. — Стася, приготовься. Ваше Высочество, на всякий случай… укройте вашу девочку своей защитой.

«Вашу… кого?» — опешила я и сразу же оказалась в объятиях принца.

Ну, не то чтобы прямо в объятиях. Он молча сделал шаг назад и мягко зашёл мне за спину. Обнял, сцепив руки у меня под грудью. Прижал к себе, но так, что я не могла пошевелиться. Это было даже не объятие, скорее захват. Перед глазами мелькнуло и растворилась в воздухе магическая дымка, отделяющая нас от стола.

— Приготовься, — коротко сказал Вороновский.

Я увидела, как леди Зарецкая размяла руки, вытянула их и с улыбкой уставилась на магический купол.

Прежде я никогда не видела, как работают ведьмы. Впрочем, как артефакторы вскрывают опасные магические предметы, я тоже не видела.

Но у меня были определённые ожидания.

Я была уверена, что это будет эффектно. Взрывы, молнии, бушующие стихии.

Ничего такого не было.

Вороновский осторожно вскрыл печать.

— Видишь его? — сосредоточенно спросил у ведьмы.

— Да, — ответила она и, прищурившись, помедлила, а потом резко хлопнула в ладоши. — Всё.

Вороновский выпрямился и с грустью, вытянув губы трубочкой, посмотрел на сгорающее в магическом огне письмо.

— Что-то как-то банальненько, — пробормотал он задумчиво. — Я надеялся, что будет интересней.

— Жизнь ваша сейчас будет интереснее, — сурово сказал принц, продолжая прижимать меня к себе. — Как вы могли это пропустить? Представь, если бы он активировался.

— Да здесь-то ваши птички быстро его склевали бы, — беззаботно махнул рукой Вороновский. — Жалко, что мы не знаем отправителя, но я и не надеялся на такую удачу.

— Здесь, да, а в приёмной, — подала голос леди Зарецкая. — Там он мог забиться куда-нибудь, и мы бы не нашли. Да и не узнали бы.

В этот момент я поняла, что последняя часть интересного романа написана на незнакомом языке. Они все понимали, что произошло, а я — нет.

— А что это было? — удивлённо спросила я.

— Портал для слежки, — ответил мне принц. — Довольно примитивное магическое заклинание. Но в его простоте кроется сила. Обнаружить сложно, уничтожить тем более, потому что заметить его можно только в момент активизации, да и то, если знать, как смотреть.

Сказав это, он склонился к моему уху и прошептал:

— Ты молодец, Элен. Спасла нас всех.

Как реагировать на его слова и то, как он это сказал, я не знала.

— Спасибо, Ваше Высочество, — ответила просто и попросила: — вы могли бы меня отпустить? Ведь опасности больше никакой нет.

— Мог бы, — сказал он, вот только так и не отпустил. — Кстати, раз уж вы оба здесь, — обратился он к Вороновскому и Зарецкой, — что там с тёмными заклинаниями?

Его Высочество принц Кассиан Я вертел в руках отчёт Клэрмонта. Строчки расползались перед глазами, и мне никак не удавалось сосредоточиться. Нет, дело было не в магии. Дело было в том, что мысли мои уплывали совершенно в другую сторону, и как я не старался их вернуть — они того не желали.

Я всё ещё чувствовал тонкий, еле слышный аромат фиалок, кончиками пальцев ощущал доверчивую мягкость податливого тела.

«Каким идиотом нужно быть, что выпустить такую птичку из своих рук?» — размышлял я, в сотый раз начиная читать донесение, и снова сбивался на воспоминания о своём свободном дне.

Тогда я позволил себе беззастенчиво обнимать её. От этих воспоминаний мои губы непроизвольно расползались в улыбке. Сколько времени уже прошло, а желание снова прижать её к себе не проходило. Только усиливалось.

«Определённо этот паршивец Лерхенфельд недалёкий человек, — подумал я и вздохнул, — Или нет?»

Я вспомнил нашу встречу. Тогда, когда столкнулся с ним на балу посла Вердании. Его взгляд — сначала нахальный, а потом заискивающий. Как быстро он растворился в толпе, стоило только мне появится.

А потом ещё та женщина. Как её? Лиорель…

Я повернул голову и уставился в окно.

Сквозь узкое стрельчатое окно можно было разглядеть хмурое осеннее небо. Свинцовые облака, низко повисшие над землёй. Раннее утро. Ничего общего с солнечной погодой, что царила ещё недавно.

Холод. Морось. Бесконечное ожидание снега.

Верхушки голых деревьев тыкались ветками в мрачный небосвод, как слепые котята в поисках еды.

«А если он неглуп и это всё действительно сложная, длинная многоходовка? — в сотый раз подумал я. — Или всё-таки стечение обстоятельств?»

Клэрмонт работал над этим делом уже несколько дней. Первым делом скрупулёзно проверил Софи. Помощница Верховного Стража была чиста и, на самом деле, встретила Элен случайно, а так как накануне от меня сбежала очередная секретарша, предложила подруге эту должность.

И Элен не должна была появиться в той кофейне. Изучая донесения Клэрмонта, я поражался насколько хрупка была грань, что отделяла её от падения. Когда стало известно в каких трущобах она должна была оказаться по плану её бывшего мужа, меня охватила ярость. Мне захотелось сломать челюсть этому ничтожеству, который посмел обречь её на такую участь.

Но моя девочка решила не подчиняться судьбе. И в этом была вся Элен.

Я улыбнулся и перевёл взгляд на отчёт.

После того как Клермонт вплотную занялся Вольдемаром Лерхенфельдом, с каждым днём стали всплывать все новые и новые интересные подробности.

— Ты меня не слушаешь, — раздался рядом голос брата. — В каких облаках ты летаешь, хотел бы я знать. М-м-м… дай угадаю…

Я посмотрел на Таддеуса.

Тот сидел, развалившись в кресле и с интересом меня разглядывал. С трудом сдерживая улыбку, он упёрся локтями в подлокотники, соединил пальцы домиком и приложил их к подбородку. В глубине его зрачков плясали веселые искорки.

— Давай-ка я перечислю, — начал говорить Таддеус, приподняв иронично бровь, — вчера ты дал своей секретарше свободный день.

Я хмыкнул и устроился в кресле поудобнее.

— Она много работала в эти дни, всем нужно отдыхать, — парировал я и тоже поднял бровь, скопировав его выражение лица.

Таддеус усмехнулся.

— Ты поделил своих магических птичек, и теперь часть из них работает с ней, — продолжил улыбаться брат, — это единственное исключение на моей памяти.

— Элен прекрасно справляется, и вся внешняя переписка теперь идёт через неё. Отправить ей в помощь птичек, разумное решение, — ответил я. — У меня появилось время на более сложные задачи.

— Ты и раньше прекрасно справлялся, — махнул рукой Таддеус.

— Она нашла с ними общий язык, — сказал я и уткнулся в отчёт.

— Но ведь это ещё не всё, — радостно хлопнул в ладоши брат, — ты ужинаешь с ней каждый день! Да, конечно, не на виду у всего двора. В гостиной у Лоренцо. Но!

Я снова посмотрел на Таддеуса. Тот прищурился и поднял указательный палец.

— И какой же ты делаешь вывод? — с любопытством поинтересовался я, положил на низкий столик бумаги и скрестил руки на груди.

— Мой брат влюбился! — торжественно произнёс Таддеус.

— Сколько монет ты поставил в этом споре? — язвительно поинтересовался я.

— Немного, — в тон мне ответил Таддеус.

Мы буравили друг друга взглядом, как когда-то в детстве: кто первый моргнёт, тот и проиграл. А потом я всё же не выдержал и расхохотался, хлопнув себя по колену.

— Ладно, — сквозь смех сказал я. — Ты прав.

— Да! — Таддеус с восторгом щёлкнул пальцами. — Как я рад, Кассиан! Очень за тебя рад! Ты всегда был невероятно серьёзным и суровым человеком. Это очень хорошо для нашей работы и в целом для той жизни, которой мы с тобой живём, но…

Он посмотрел на меня с какой-то отеческой грустью.

— Я рад, что ты позволил себе быть просто человеком, — он слегка покачал головой и добавил: — который разрешает себе любить. А что твоя девочка?

— Эту птичку ещё предстоит приручить, — проговорил я и потянулся к отчёту Клэрмонта. — Давай вернёмся к делам.

— Ласка и забота, Кассиан, — назидательно проговорил Таддеус. — Я просто напоминаю. Элен умная женщина. Чтобы она перестала думать и начала чувствовать… хм… тебе придётся очень постараться.

— Уже успел собрать досье? — я понимающе улыбнулся.

— Надо знать, кого принимаешь в семью, Кассиан, — развёл руками брат. — Но думаю, она стоит всех усилий.

— Уверен в этом, — проговорил я, вспоминая её улыбку. За день я уже успел по ней соскучится. — Матушка заваливает меня письмами и рвётся обратно во дворец, — перешёл я к делу.

— Не время, — резко ответил Таддеус, его голос потерял игривые нотки и стал сосредоточенным.

— Согласен. Пока Клэрмонт полностью не закроет дело Элен, матушке с её ведьмами во дворце делать нечего.

— Стражи уже проверяют её окружение? — уточнил брат.

— Проверяют, и пока мне кажется, что у нас две совершенно не пересекающиеся нити. Матушка, которая хочет удержать своё влияние на нас с тобой…

— Которого давно нет, — вставил ремарку Таддеус.

— Да, только она считает по-другому. Возможно, её настойчиво пытаются в этом убедить. В еду, которую пытались подсунуть Элен, было вплетено тёмное заклятье. Несмертельное. Цель была не убить, а ослабить. Сделать её уязвимой, податливой для чужого влияния. Опустошить волю и превратить в марионетку.

— Мерзко, — сказал Таддеус и встал.

— Согласен.

Брат прошёлся по комнате, заложив руки за спину.

— И ниточка, которая вроде бы никак не касается королевского двора и политики в целом, — продолжил я, — это поведение Лехренфельда и его любовницы. С которой они, кстати, вместе нигде не появляются. И если бы не Элен и опять же случайность, мы бы не узнали, что любовница связана с послом Вердании. И знаешь, что мне кажется…

Таддеус остановился напротив меня и склонил голову.

— Мне кажется, что та встреча в коридоре во дворце посла была разыграна специально, — медленно проговорил я. — Чтобы мы подумали, что в деле с Элен замешана политика. Слишком много подозрительных событий, которые вроде бы должны быть звеньями одной цепи, но… при ближайшем рассмотрении, распадаются.

— А подробнее? — брат сложил руки на груди.

— Можно и подробнее, — согласился я и принялся рассказывать.

Мы проговорили довольно долго. Обсудили отчёты Клэрмонта. Все улики против верданцев выглядели слишком очевидными, будто их подбросили. Создавалось впечатление, что того, кто займётся делом Элен Лерхенфельд, намеренно заставляют бежать по ложному следу.

— И подбрасывание этих хлебных крошек началось с того самого бала, — закончил рассказывать я.

— Хм, — Таддеус остановился напротив окна. — Сегодня вечером нам нужно встретится втроём. Сообщи Клэрмонту, пусть будет готов к полному отчёту.

— Хорошо, — я встал.

Время нашей ежедневной встречи подходило к концу. Я собрал все бумаги и, небрежно скрутив в единый свиток, спрятал в карман.

Мы молча вышли из нашего тайного убежища и вместе пошли по коридору. Гулким эхом разносились под высокими сводами дворца наши шаги.

Но вот в эту музыку стал вплетаться ещё один торопливый шаг. Кто-то двигался нам навстречу. Мы с братом переглянулись и пошли медленее.

Из-за ближайшего поворота на нас буквально вылетел Освальд Клэрмонт.

— Ваше Высочество! — взволнованно проговорил он, и я внутренне напрягся. — Я везде ищу вас! У Элен сработал браслет!

— Что с ней? — рявкнул я не сдерживаясь.

Клэрмонт повёл шеей и посмотрел на меня исподлобья. Быстро соорудил вокруг нас полог тишины и, нервно постукивая носком тяжёлого ботинка, начал говорить:

— Она попыталась снять браслет, он сработал на оповещение и…

Я сделал шаг вперёд, и воздух вокруг нас стал густым. Зрачки Клэрмонта сузились, став вертикальными. Мой голос прозвучал тихо, но магия в пологе тишины затрещала по швам.

— Попыталась?

Клэрмонт перестал выстукивать рваный ритм и спрятал руки за спину.

— Ты не поставил меня в известность о том, что браслет нельзя снять самостоятельно. Разве ты раньше сажал своих клиентов на цепь? Что изменилось?

Клэрмонт покосился на меня, быстро ответ взгляд и хмуро добавил:

— Ваше Высочество, у меня были причины предложить ей именно этот вариант сотрудничества. По поводу своих поступков я могу дать исчерпывающий ответ, но всё же, — он настороженно посмотрел на нас, — давайте сначала решим насущную проблему, а потом вы с полным правом можете посадить меня острог.

— Она знала о том, что браслет нельзя снять? — я уточнил предельно спокойно, но голос мой звучал зловеще.

Я готов был схватить его за воротник и швырнуть об стену. С самого начала идея с этим браслетом мне не нравилась, поэтому я и скрыл его на руке Элен. Но снять его тогда — значило признать свою ревность и своё особое отношение. Значило признать, что внимание Клэрмонта к Элен меня задевает. Значило поставить свои собственнические чувства выше её интересов, лишив лучшего адвоката. Этого я себе позволить не мог.

— Нет, — коротко ответил Клэрмонт и сделал шаг назад, встав в оборонительную стойку.

В этот момент мне на плечо легла рука брата. Моим первым порывом было отмахнуться от него, но, как всегда, одно движение, одна фраза и Таддеус гасил вспышки моего гнева.

— Кассиан, у нас будет время публично выпороть его за самоуправство, — властно произнёс Таддеус. — Если потребуется и будет желание. А сейчас давай его выслушаем.

— Согласен, — отступил я.

— Итак, — светским тоном обратился Таддеус к адвокату, — мы тебя слушаем. Внимательно.

Клэрмонт кашлянул, прочищая горло. Вытянулся, как на параде, и отчеканил.

— Леди секретарь попыталась снять браслет. Я получил оповещение. Прежде чем докладывать Его Высочеству о расторжении контракта, я решил поговорить с девушкой и выяснить причину.

— К делу! — рявкнул я.

— Элен Лерхенфельд не ночевала в комнате и вообще не возвращалась вчера во дворец! — по-военному быстро, но чётко выпалил Клэрмонт.

И я не сдержался. Мгновенно оказался рядом с ним и рванул дракона на себя.

— Где она? — зловеще прошипел ему прямо в лицо.

— Я знаю только, что она жива, — бесстрашно глядя мне в глаза, тихо проговорил Клэрмонт.

— Кассиан, — раздался за спиной голос брата, и я выпустил адвоката из своей хватки.

— Браслет на ней и записывает всё, что происходит вокруг. Если мы её найдём… — чуть сдавленным голосом продолжил говорить адвокат.

— Когда! — сквозь зубы процедил я. — Когда, а не если! Ко мне в кабинет! Сейчас!

Одним взмахом руки я разорвал его магический полог и быстрым шагом понёсся вперёд.

— Держи меня в курсе! — услышал возглас брата и махнул рукой соглашаясь.

Я шёл самым быстрым путём, и в этот момент мне было плевать, успеет ли за мной Клэрмонт или застрянет в магических путях дворца. Но пока мы шли — я остыл. А остыв, начал планировать, что делать дальше.

Поднимать гвардию бессмысленно. Кто бы ни похитил Элен, а я был уверен, что она пропала не сама по себе, суматоха только вспугнёт этих тварей.

Значит, надо действовать тихо, но молниеносно. Значит, я могу подключить только доверенных людей. А их не так уж много.

С этими мыслями я влетел в приёмную и застыл, словно наткнулся на невидимую стену.

За столом, склонившись, сидела Элен и сосредоточенно рылась в выдвижных ящиках. Услышав грохот от распахнутой двери, она в испуге отпрянула, чуть не свалившись со стула, но быстро взяла себя в руки.

Улыбнулась и кокетливо взмахнула ресницами.

— Светлого утра, Ваше Высочество, — мелодичным голосом практически пропела она.

— Светлого, Элен, — медленно проговорил я и откровенно порадовался тому, что выражение лица у меня сейчас наверняка свирепое.

Я быстро обшарил взглядом её фигуру, коротко осмотрелся, и в этот момент в приёмную вбежал Клэрмонт.

— Какого… — только и успел вскрикнуть он, как я развернулся и взглянул на него с такой яростью, что у дракона слова в горле застряли.

— Пойдём! — рявкнул ему и устремился к себе, по пути заметив нетронутую чашечку кофе на низком столике и свёрнутую газету.

Когда Клэрмонт закрыл дверь кабинета, я уже сидел за своим столом, и первым делом вызвал по кристаллу связи Верховного Стража. Потребовал проследить весь вчерашний путь Элен до момента появления в приёмной сегодня утром.

Следующим пунктом был Вороновский.

— Адриан, — сказал пристально глядя в глаза артефактору, — ты сейчас незаметно проберёшься в комнату Элен Лерхенфельд и установишь в ней следящие артефакты.

Вороновский хотел что-то сказать, но я властно оборвал его.

— Хотя нет. Поступим по-другому. Сначала свяжись с Анной и пусть она посмотрит, всё ли в комнате так, как было, — я кивнул самому себе и вслух подтвердил. — Да. А потом размести там всё, что посчитаешь нужным. Выполняй.

Раздав приказы, я откинулся на спинку кресла. Помолчал, прикрыв глаза, а потом схватил кристалл связи, как единственный предмет на моём столе и, размахнувшись, со всей силой запульнул им в стену.

Не долетев до стены, кристалл рассыпался на множество осколков, которые пропадали, как только касались пола.

Проследив взглядом за уничтожением артефакта, я выдвинул нижний ящик стола и достал новый кристалл. Молча установил его на прежнем месте.

— Ваше Высочество, — на удивление тихо проговорил Клэрмонт, — может, стоит расспросить леди секретаря о том, где она была и что случилось?

Я отрицательно помотал головой, окатил адвоката презрительным взглядом, а потом всё же ответил:

— Это не она.

Элен Лерхенфельд

Кто-то настойчиво тюкал меня в плечо, но просыпаться всё равно не хотелось. Я выныривала из дурного сна, который совершенно не помнила. Очень хотелось повернуться на другой бок и снова заснуть, в надежде, что присниться что-то более приятное.

Тюканье не прекращалось. Кто-то настойчиво бил чем-то острым мне в плечо.

— Да хватит уже, — отмахнулась я, но вместо слов из горла послышался приглушённый хрип.

И тут я осознала несколько вещей.

Во-первых, лежать мне было неудобно. Тело затекло, грудь стягивал лиф платья, а во рту было так сухо, что вторая попытка заговорить тоже не увенчалась успехом.

Во-вторых, мысли путались, я не могла вспомнить вчерашний день.

В-третьих, поняла, что, если сейчас же не открою глаза — получу на плече кровоточащую рану.

Разлепила веки и с трудом повернула голову в сторону раздражающих ударов.

— Ну наконец-то, — ворчливо проговорила Стрелка и, потоптавшись на мне, уселась взъерошенным шариком. — Я уже не знала, как приводить тебя в чувство. Умеешь ты пугать магических существ.

Я сухо сглотнула и ничего не ответила на слова птички. Осторожно огляделась. Мы с ней находились в небольшой комнате. Из темноты проступали очертания ширмы, и, казалось, в комнате больше ничего нет. Кроме кровати, на которой я лежала.

Лунный свет лился сквозь незашторенное окно. Умиротворяющая тишина вокруг слегка давила на уши, и я поморщилась.

Со стоном повернувшись набок и, помогая себе руками, я села на кровати.

Очень хотелось пить. И есть. Но пить больше.

— За ширмой рукомойник и маленькая дверь, наверное, к отхожему месту. Не смогла проверить. Мы совершенно точно не во дворце, а в обычных домах я сквозь стены проходить не могу, — недовольно проговорила птичка.

Я с удивлением посмотрела на неё, но продолжала молчать. Мне казалось, открой я рот, и горло раздерёт надсадный кашель.

Встала с кряхтением и медленно пошаркала к ширме. Тело слушалось плохо, но голова была светлой. Вот только в голове этой не было ни одной стоящей мысли. Только вопрос. Где я? И почему я здесь?

За ширмой было темно, но белый бок кувшина с водой я разглядела. Взяла его в руки и… поставила обратно.

— Погоди-ка, — тихо пробормотала себе под нос. Во всяком случае, хотела сказать именно это, но из горла послышался только придушенный сип. Махнув рукой на разговоры, сунула руку в карман.

Вчера, когда я собиралась прогуляться по городу, ложечку-артефактор взяла с собой намерено. Запас карман не тянет, тем более пространственный, а есть не проверенную еду... Рисковать не хотелось. Научена уже горьким опытом.

«Мало ли что. Лучше проверить», — подумала, опуская артефакт в воду и не рискуя снова заговорить.

Вода оказалась чистой. Положив ложечку на край постамента, снова взяла кувшинчик в руки обеими ладонями и жадно принялась пить.

Она была какая-то безвкусная, но из горла пропало ощущение песка и стало значительно лучше. Даже мысли потекли бодрее.

— Ты знаешь, где мы? — спросила у Стрелки, вернувшись к кровати.

— Если бы, — удручённо ответила птичка. — Я из кармана твоего не вылезала, как и договаривались. Слышать всё слышала, а видеть не видела.

— И что ты слышала? — сразу же спорила я, подходя к окошку и выглядывая наружу.

Вид за окном был обманчиво мирным. Прямо под окном проходила узкая, кривая улочка, освещаемая тусклым светом единственного фонаря. Он поскрипывал на ветру, и от этого заунывного звука на душе стало муторно. Напротив высился глухой забор.

Я запрокинула голову и посмотрела на небо. Луна светила нехотя, стараясь спрятаться за низкие тучи.

Как не пыталась я вглядеться в то, что находится за окном, пришлось всё же признаться: я не видела никаких узнаваемых ориентиров.

Стрелка что-то говорила всё это время, а меня внезапно с головой накрыла паника. Видимо, моё мнимое спокойствие было какой-то заторможенной реакцией. Как будто я до конца не верила в то, что со мной что-то произошло.

Я резко развернулась, и у меня на мгновение закружилась голова. Комната поплыла перед глазами.

— Стрелка! — голос сорвался, став чужим и ломким.

Прижала руки к груди, где истошно билось сердце. Воздуха не хватало, и я глотала воздух короткими вдохами. Я отказывалась признавать очевидное, но и выстроить хоть немного понятную логическую цепочку, почему я здесь, не получалось.

— Стрелка! Нас что? Похитили?!

Страх заставил оцепенеть. Я уставилась на птичку, не в силах совладать с собой.

— А я тебе о чём талдычу, — устало проговорила птичка и поникла головой.

Почему-то именно эта, необычная для Стрелки реакция, привела меня в чувство похлеще ледяной воды. Я рванула к кровати, чуть не запутавшись в подоле собственного платья, рухнула на колени и осторожно погладила взъерошенные перья птички.

— Стрелочка, милая, давай ещё раз. У меня с головой что-то не очень, — запричитала я. — Давай вместе вспомним, что вчера произошло, может, подумав, догадаемся, как нам быть дальше?

Но поговорить мы не успели. В двери со скрежетом провернулся замок, и она распахнулась. На пороге, как два болванчика, стояли тётушки Вольдемара и улыбались своими слащавыми улыбками. Вот уж по кому я вовсе не скучала!

Свет в комнате сразу вспыхнул. Я быстро встала, закрывая собою Стрелку. Гордо выпрямилась, вздёрнув подбородок, и уставилась на них с безразличием. Помнится, именно моё равнодушие бесило их больше всего.

— Смотри-ка, ничего не изменилось, — сразу же отреагировала одна из них, и её улыбка стала злорадной.

— А гонору-то, гонору, — вторила ей другая.

Они вошли в комнату, но проходить далеко не стали. Остановились практически в дверях.

— А ведь могла по-родственному нам помочь, — вдруг скривилась первая. — Ишь, взлетела-то как! К самому принцу! А про бедных родственников тут же забыла, вычеркнула из жизни, как будто нас и не было. Уж как Вольдемар наш убивался как убивался, все пороги дворца истоптал, просясь на поклон, чтобы вернули ему сбежавшую супругу. А его не пускали. А всё ты, паршивка! — на последней фразе тётушка взвизгнула и затрясла указательным пальцем, тыча в мою сторону. — Ты во всём виновата!

С каждой фразой у меня внутри росло возмущение, но я продолжала держать лицо и не показывать, что ее слова меня задевают.

— Но теперь-то уж мы поквитаемся с тобой, — с довольным видом поддакнула ей вторая и неожиданно рявкнула во всё горло: — Раздевайся!

— Что?! — опешила я, всё же растерявшись.

— Нам велели платье твоё забрать, — уперев руки в бока, сказала тётушка.

— Кто велел? — тут же спросила я, даже не думая разоблачаться.

— А не твоего ума дела, — с ехидной усмешкой проговорила первая тётушка. — Раздевайся, если не хочешь, чтобы мы тебя связали и сами раздели.

Одновременно нахмурившись, тётушки двинулись ко мне, сжав кулаки.

— Ладно! — остановила их я и потянула руку к мелким пуговицам на вороте. — Неужели Вольдемар больше не в состоянии купить новое платье своей пассии и желает предложить ей мои обноски? — с раздражением сказала я, пристально вглядываясь в их лица.

— Но-но! — затрясла пальцем одна из тётушек. — Лиорель тебе не чета и денег у неё побольше, чем у тебя было. А ты решила последнего своего мужа лишить, в одном исподнем оставить. На мороз выгнать и его, и нас!

Лицо второй женщины скривилось, как будто она собиралась заплакать.

— С чего вы взяли? — высокомерно спросила я, неторопливо расстёгивая платье.

Я точно знала, что Клэрмонт ещё не начал судебный процесс. Он только собирал бумаги, проверяя счета и расходы.

— Откуда взяли, там уже нет, — хихикнула одна из тётушек, и они переглянулись. — Поторапливайся, а то скоро утро, Его Высочество расстроится, если не увидит свою секретаршу.

Внутри меня всё похолодело.

— Что вы собираетесь делать? — спросила я, не сумев унять дрожь в голосе.

— Не тебе одной принца охмурять, — визгливо крикнула одна из тётушек. — Кое у кого это получится гораздо лучше.

— С чего вы взяли…

— Хватит разговаривать! Живо снимай платье! Да тебе оно уже никогда не понадобится! Когда мы все закончим, имя Элен Лерхенфельд будет покрыто таким позором, что тебе лучше сразу руки на себя наложить. Вот так вот! — горделиво выставив вперёд одну ногу, похвасталась тётушка, и вторая скопировала её позу.

Я молча сняла платье, оставшись в одной лёгкой сорочке, и кинула им.

— То-то же, — поймав его на лету, сказала одна, а вторая, вышла за дверь и тут же вернулась, вкатив в комнату маленький столик, на котором стояли тарелки со снедью. — Но мы не жестокие, Элен. И голодом морить тебя не собираемся.

С этими словами они скрылись в коридоре. В замке повернулся ключ, и я услышала удаляющиеся шаги.

Я без сил опустилась на кровать и в волнении закусила губу. Что же мне делать? Я пыталась сосредоточится, но запах еды шекотал ноздри и сбивал мысли.

— Скажи мне, — услышала рядом задумчивый голос Стрелки. — Они всегда такие э-э-э глупые? Или это минутное помешательство?

Как ни странно, вопросы птички вернули мне самообладание.

— Всегда, Стрелка, — со вздохом ответила я. — Ладно. Сначала еда, а потом будем думать, что делать.

Встала и пошла за ширму, вспомнив, что оставила там свой артефакт.

— Но это не значит, что ими никто не руководит. Мне очень не хочется думать, что все это придумал Вольдемар, потому что… придется признать, что я совершенно не разбираюсь в людях, а это обидно, — я проверила каждое блюдо и поняла, что есть это всё нельзя.

Артефакт показывал, что на еду наложены магические заклятия: где-то больше, где-то меньше. Какие именно, ложечка не показала, но рисковать не стоит.

— Если пить только воду из рукомойника, я долго не протяну, — задумчиво проговорила я и снова села на кровать.

— Я тоже долго не протяну… — неожиданно выдала Стрелка. — Вдали от принца.

Внутри у меня всё оборвалось. Я резко развернулась к птичке, а потом и вовсе сползла с кровати, встав на колени.

— Стрелочка, милая, — прошептала, протянув руки и осторожно поднимая её.

Аккуратно прижала к груди щуплое, невесомое тельце.

— Что значит: ты долго не протянешь? — спросила, озабоченно вглядываясь в неё. — Ты же магическое существо. Магия практически в чистом виде.

— Вот именно, — устало ответила Стрелка. — Магия принца. Наша суть. Ну, я чуть больше, чем рабочие птички, но всё равно.

— Поясни, — попросила я, не до конца понимая, о чём она говорит.

— Какая ты непонятливая! — привычно проворчала Стрелка и заёрзала в моих руках.

Я улыбнулась. Её недовольство можно было посчитать хорошим знаком, тем более что в моих руках она, действительно, стала лучше себя чувствовать.

— Принц нас создал, — назидательно произнесла она и покосилась одним глазом. — Ты же видела, что рабочие птички в кабинете без него просто сидят на полках.

— Ну да, — согласилась я и погладила её по хохолку.

— Он их будит, вливая свою магию, — пояснила птичка. — Мне это тоже необходимо, просто меньше, чем им. Всё же я практически личность. И могу подпитываться не только от него, но и от магических артефактов. Правда, недолго.

Она потопталась на моей ладони и выглядела уже более здоровой.

— М-м-м! — воскликнула я и схватила ложечку. — Это пойдёт?

— Нет, — покачала головой птичка. — Слишком слабый.

Я встала и быстро огляделась.

— А больше здесь ничего и нет. В любом случае нам надо побыстрее отсюда выбираться…

Удерживая одной рукой птичку, я подбежала к единственному окошку и подёргала за ручку. Заперто. Я с досады стукнула ладошкой по стеклу и зашипела от боли.

— Стоп! — воскликнула Стрелка.

— Что такое? — удивилась я резкому окрику и даже отпрыгнула от окна.

— Не ломай окно. Разобьёшь стекло. Звон. Поранишься. Суматоха. Нам это не нужно. Тем более, замок я смогу открыть. Только что дальше-то делать? Улететь-то я не смогу.

— Ты сможешь открыть замок? — недоверчиво переспросила я.

— Я сгусток магической силы, — горделиво ответила птичка. — А потом уже личность, — чуть смутившись добавила она.

— То есть ты сможешь выпустить нас? — спросила, торопливо подбегая к двери.

— Если в замке нет ключа. Его я не поверну, — сказала Стрелка, а я присела и заглянула в замочную скважину. В ней был ключ.

— Ладно, — протянула разочарованно и села на пол под дверью. — Нам нужен план. Иначе мы так и будем метаться.

— Ты будешь метаться, — ехидно заметила птичка.

Я посмотрела на нее и поняла, что мне не показалось. Птичка заметно повеселела.

— Послушай, — подумав, всё же спросила я. — А получается, что ты сейчас моей магией себя напитываешь, да? Я взяла тебя в руки, и ты ожила.

Птичка задумалась и пошевелила крыльями.

— Нет, — неожиданно выдала она и завертелась на моей ладони. — Не твоей. У тебя магии-то чуть-чуть.

Её пёрышки щекотали кожу, но я стоически терпела, чтобы не засмеяться.

— Вот! — Стрелка победоносно тюкнула меня в запястье. Точнее, должна была, но её клюв упёрся в невидимый браслет. — Сильный.

Я посадила птичку на колено и внимательно ощупала артефакт.

— А ведь их план обречён на провал, — тихо пробормотала я, нащупав застёжку браслета. — Даже если принц не заметит подмены, то Клэрмонт…

От волнения у меня сильнее забилось сердце. Я как будто нащупала единственную возможность предупредить хоть кого-нибудь о своём исчезновении. До того, как расписная фифа займёт моё место.

— Если я его сниму, адвокат же захочет выяснить, почему я это сделала, правда? — я ещё раз ощупала браслет. — Он придёт. Начнёт разговор. А та Элен не сможет ему ответить… Он же умный дракон, правда? — уговаривала я себя.

А потом что есть силы рванула застёжку.

… но снять браслет не смогла.

— Но почему? — потрясённо прошептала я и подёргала амулет ещё раз.

— Довольно сильный всплеск магии, — прокомментировала птичка. — В результате я, в отличие от тебя, сыта. До вечера точно продержусь.

Я ещё раз подёргала браслет, вот только он так и не расстегнулся.

— Вот же обманщик! — в сердцах воскликнула я, чувствуя, как от обиды защипало глаза. Этого только не хватало! Уж лучше злиться, чем реветь!

— Знаешь, что обидно, — сказала, решительно вставая с пола. — Меня ведь учили быть хорошей женой: вести хозяйство, учитывать расходы, танцевать, рисовать, вышивать, использовать магию в быту.

Я посадила Стрелку на плечо, чтобы освободить руки. Подошла к столику с едой и принялась толкать его к той самой двери за ширмой.

— Ваша магия нужна вам, чтобы быстро почистить запылившийся костюм мужа, — передразнила я своих классных дам. — Вы всегда должны хорошо выглядеть, вот вам рецепты магических снадобий.

Дотолкав столик, открыла дверцу. Угу, то, что надо. По одной я стала выбрасывать содержимое тарелок.

— Если ваш ребёнок ушибётся, вы быстро сможете убрать синяк. Ах, ах, но лучше сделать так, чтобы он вёл себя прилично. Вот вам свод правил.

Расправившись с последней тарелкой, я закрыла дверь.

— И ни одного защитного заклинания! Что вы, девочки, вас должен защищать муж! — добавила писклявым голосом. — Я даже этот стол с помощью магии не могу вернуть на место и знаешь почему?

Я встала, уперев руки в бока, и резко выдохнула. Раздражение внутри заворачивалось в спираль и его нужно было выплеснуть.

— Потому что! Аристократы! Не двигают! Мебель! — со злостью выкрикнула я и топнула ногой. — И что теперь? Я совершенно бесполезное существо! Я даже этот дурацкий браслет не могу снять!

Ухватившись за столик, вернула его на место перед кроватью и плюхнулась на мягкую перину.

— А ведь я всю дорогу хихикала над Софи, — с горечью призналась я. — Потому что она постоянно бегала в библиотеку и доставала магистров, что нас обучали. Зачем тебе это нужно, Софи, надо просто выйти замуж, — противным голосом пропищала я и снова резко выдохнула.

— Может быть, браслет и нельзя снять? — подала голос Стрелка.Я расстроенно махнула рукой.

— Он тебя подпитал, уже хорошо, — шмыгнув носом, сказала я.

Потом с силой ударила себя по коленям и встала. Сначала просто нервно походила по комнате, а потом еще раз медленно обошла её всю. Кроме кровати, ширмы и рукомойника ничего в ней не было.

Окно было чистым, да и в целом в комнате — ни пыли, ни грязи. Какой из этого можно сделать вывод? Да если бы я знала!

Прижавшись к двери, попыталась хоть что-нибудь расслышать, но в коридоре было тихо. С одной стороны, понятно, время ранее. А, с другой стороны, как узнать, где же мы находимся?

— Если вернусь во дворец, пойду к Вороновскому проситься, чтобы обучил меня. Хоть чему-нибудь, — угрюмо глядя в светлеющее небо, проговорила я.

— Не «если», а «когда», — сурово сказала птичка. — И лучше попроси принца. Вряд ли Его Высочество позволит Вороновскому тебя обучать. Да и вообще кого-либо.

— Ему-то какое дело до меня, — с горечью ответила я и снова, уже в который раз, вздохнула.

Стрелка булькнула что-то невнятное, но сказать ничего не успела — юркнула мне за шиворот.

— Волосы, волосы распусти! — зашептала она.

Недолго думая, я выдернула из причёски две шпильки, и длинные локоны каскадом упали мне на спину.

В замке заскрежетал, поворачиваясь, ключ.

Я на цыпочках метнулась к двери. Зачем? Ах, кто бы знал! Просто мне очень не хотелось быть на виду, а спрятавшись, у меня была хотя бы иллюзия контроля.

Обо всём этом я подумала уже потом, а пока встала за дверью так, чтобы меня нельзя было увидеть сразуу. Прижалась спиной, чуть наклонила вперёд голову, чтобы не придавить Стрелку, и принялась ждать.

Дверь открывалась внутрь, и первое, что я услышала — лёгкие, осторожные шаги. Потом показалось вытянутое, довольно милое девичье лицо. Она зашла в комнату, остановилась, придерживая дверь, и задумчиво почесала ключом кончик носа. Сделала ещё один шаг вперёд и снова застыла в нерешительности.

«Служанка?» — подумала я, разглядывая добротное, но скромное платье и туго заплетённую длинную косу.

— Светлого утра, — шёпотом сказала я.

Без единого звука девушка подпрыгнула на месте и отпустила дверь, которая тут же захлопнулась.

— Ой! — пискнула она, разворачиваясь ко мне лицом.

— Как тебя зовут? — быстро спросила я, улыбаясь как можно дружелюбнее.

Мне вовсе не нужно было, чтобы она закричала, поэтому я говорила мягким, тихим тоном и не делала резких движений. Да что там, я вообще не двигалась!

Девушка смотрела на меня со страхом, но сквозь него пробивалось любопытство. Она не убежала, не закричала, не шарахнула в меня магией. Но и отвечать не торопилась.

— Меня зовут Элен, а тебя? — повторила я попытку знакомства.

— Кора, — выдохнула девушка чуть слышно.

Я ещё больше улыбнулась.

— Очень приятно, — ласково сказала я и продолжила тихо расспрашивать. — Ты так аккуратно ступаешь, Кора. Боишься кого-то разбудить? Меня?

Она распахнула глаза, будто только что вспомнила, зачем пришла. Поспешно закрыла рот ладонью и сделала шаг к двери.

— Погоди! Я не причиню тебе вреда! — поспешно прошептала я и подняла руки.

Вот только в моих ладонях были воинственно зажаты две длинные шпильки, про которые я, признаться, совершенно забыла. Девушка испуганно дёрнулась. Я поспешно спрятала руки за спину.

— Волосы распускала, — принялась смущённо оправдываться, думая, как бы ещё объяснить, что шпильки в моих руках вовсе не оружие.

Но тут девушка неожиданно хихикнула.

— Мне сказали, что вы опасная, — доверительно прошептала она. — Но вы должны были спать, поэтому я решилась зайти. Забрать посуду. Ой!

Она снова испуганно закрыла рот руками.

— Мне запрещено с вами говорить, — пробормотала она невнятно и принялась пробираться к столику с грязной посудой маленькими шажками. — Но вы же неопасная, правда?

Я кивнула.

— Не опасная.

Кора, повернувшись ко мне боком, поманила пальцем низкий столик, и он бодро двинулся к ней, слегка гремя тарелками и ложками.

— Кора, а ты знаешь, кто я? — мне нужно было каким-то образом узнать, где я нахожусь. Но ни одной здравой мысли в голове не было, а Стрелка молчала.

Девушка посмотрела на меня настороженно.

— Меня зовут Элен Лерхенфельд, и я личный секретарь Его Высочества, — решила говорить открыто, в конце концов, у меня просто не было другого выхода. — Меня похитили те люди, что заперли в этой комнате, Кора.

Пока я говорила, выражение лица девушки менялось с недоверчивого до испуганного, а потом в её глазах вспыхнула настоящая паника.

— Нет… — тихо сказала она, отступая к двери. — В доме говорят, что вы авантюристка. Вас нужно держать взаперти до суда.

Я медленно сползла по стене на пол — ноги не держали. Меня внезапно затопило чувство безысходности. В голове зашумело, в горле застрял колючий ком, который никак не удавалось сглотнуть.

Как убедить Кору, что я — это я?

— Вам плохо, леди? — голос Коры звучал беспокойно и участливо.

Я подняла голову и посмотрела на неё снизу вверх.

— Мне очень плохо, — не стала скрывать я. — И страшно.

«А ещё я очень хочу есть», — подумала, но говорить не стала. И тут вспомнила про свою ложечку. Я оставила её на столике. И если сейчас Кора заберёт с собой всю посуду, я останусь без артефакта.

Столик уже дотопал до двери и тормознул об стену. Посуда звякнула.

— Ложечка с длинной ручкой моя, дай мне её, будь добра, — попросила я Кору.

Та взяла артефакт и подошла ко мне поближе, покачивая его на ладони и любуясь.

— Красивая, — восхищённо проговорила она, не в силах отвести взгляд.

— Хочешь, — поспешно сказала я, вглядываясь ей в лицо. — Хочешь, я подарю тебе, но только после того, как ты выполнишь мою просьбу?

Кора остановилась и пытливо посмотрела на меня.

— Какую?

— Свяжись со Стражами, — исступлённо зашептала я, — сообщи им, где я нахожусь, и потом я отдам тебе ложечку.

— Просто так отдадите, поверив мне на слово? — удивилась Кора, и я поняла, что она вполне может меня обмануть. Просто уйдёт сейчас, придёт через некоторое время и скажет, что всё передала, а на самом деле ничего не сделает. И я останусь без артефакта, и без помощи.

Может… А может, и не обманет.

— Поверю.

Кора присела на корточки и протянула мне артефакт.

— Вы такая наивная, леди, — серьёзно сказала она. — Как можно верить людям на слово?

Помолчала, а потом сокрушённо покачала головой.

— Странная вы.

Она встала, собрала посуду и молча вышла за дверь. Ключ в замке провернулся.

— Может, и странная, — тихо сказала я.

Стрелка выпорхнула из-под моих волос и нервно закружила по комнате.

— Послушай, а если ты можешь открыть окно, ты же и до дворца долететь можешь? — мне пришла в голову ещё одна мысль.

— Нет, — ответила Стрелка, не переставая нарезать круги. — Вдали от постоянного источника магии я быстро слабею. А мы не знаем, где именно находимся.

— Понятно, — я повесила голову.

Ещё одна идея не увенчалась успехом.

Потихоньку стало слышно, как просыпается дом и город. За окном перекрикивались прохожие, по коридору ходили люди, а я всё так и сидела у стены, не в силах встать.

Стрелка смотрела в окно, периодически рассказывая, что видит на улочке. Но это всё никак не помогало определиться, где же мы находимся.

Время шло, а мы с птичкой так ничего и не придумали. Я переползла на кровать и лежала на ней, свернувшись жалким клубочком. В одной сорочке было прохладно, но я не могла себя заставить укрыться одеялом.

Ближе к полудню в дверном замке снова зашуршал ключ, и Кора занесла обед. Сделала она это молча, странно зыркнув на меня исподлобья.

Тяжело вздохнув, я встала, проверила еду артефактом и, на удивление, она оказалась чиста. Аппетита не было, но я всё равно заставила себя поесть, а пока ела, поймала себя на одной особенности. На которую сначала не обратила внимание.

— Стрелка, — сказала я, осторожно поднимаясь с кровати и направляясь к двери. — Мне показалось или замок не щёлкал?

Птичка тут же подлетела ко мне и уселась на плечо.

Я прижалась ухом к двери и прислушалась. Тихо. С замиранием сердца аккуратно потянула за дверную ручку и поняла, что дверь не заперта.

Постояла несколько мгновений прислушиваясь. Приоткрыла дверь побольше, вспоминая, не скрипела ли она и осторожно выглянула в коридор.

То, что я увидела, не было похоже на жилой дом. Скорее на постоялый двор. Не то, чтобы я хорошо знала, как они выглядят, но длинный пустынный коридор и несколько комнат по обеим сторонам, напомнили мне жилой этаж нашего пансиона.

Комната, в которой я находилась, располагалась довольно близко от лестницы.

— Выходить, наверное, опасно, — чуть слышно прямо в ухо прошептала Стрелка.

— Не знаю, — ответила я, настороженно прислушиваясь. — Но не выйти, если есть возможность, глупо.

«…наверное», — тут же мысленно добавила я и сделала маленький шаг вперёд.

Прикрыла дверь и ещё раз огляделась. В доме стояла странная тишина. Хотя нет. Это на этаже было тихо, а где-то внизу были слышны сдержанные голоса, плеск воды и звон посуды.

Я сняла туфли, понимая, что каблуки будут стучать по полу, и прижала их к груди. Крадучись двинулась к лестнице.

Каждый шаг по холодным половицам заставлял меня замирать, каждый шорох — вздрагивать. Спрятавшись в тени у перил, я осторожно посмотрела вниз и тут же отпрянула.

Из-под лестницы вышел Вольдемар и не один. Кто шёл рядом с ним, я не разглядела, но бывшего мужа могла бы узнать даже в темноте. От страха я вжалась в стену, мечтая с ней слиться.

«Только бы не наверх, только бы не наверх!» — молила я, ещё сильнее прижимая к груди туфли.

Его бархатный завораживающий голос прозвучал так неожиданно, что на мгновение мне показалось: он стоит рядом.

— Да уж, Моргана, выдумке тебе не занимать. Одобряю.

Я навострила уши. Моргана! Она-то что здесь делает?

— Я даже рад, что мы в одной команде. Не хотелось бы перебегать тебе дорогу, — с усмешкой проговорил Вольдемар, а я в удивлении вскинула брови.

За все годы совместной жизни таких интонаций в его речи я не слышала. Он мог быть жеманным, вкрадчивым, проникновенным, но такую неприкрытую злость я слышала впервые.

— Твоя жёнушка сломала мою жизнь, — прозвучал раздражённый женский голос. — Я так много сделала, чтобы вернуть себе статус фаворитки принца, а тут появилась она и всё рухнуло. Но ничего, я её жизнь тоже сломаю.

— Ничего не имею против, — хохотнул Вольдемар, а у меня похолодело в душе. — Признаться, я уверен, что вся это дворцовая шумиха насчёт их отношений, просто выдумка. По сравнению с Элен даже мороженная рыба полна чувств и эмоций.

Их голоса медленно удалялись, и я тихонечко начинала дышать. Но после следующей фразы снова задержала дыхание.

— Не хочешь посмотреть на жёнушку в последний раз? Она сейчас безвольная, под зельями. Можешь развлечься напоследок.

— О нет! Избавь меня от этого зрелища. Меня ждёт великолепный обед в окружении сердобольных дам, которым очень-очень жаль жестоко брошенного мужа, — голос бывшего мужа стал громче и сочился самодовольным мёдом, а я представила его самовлюблённую улыбку, и меня передёрнуло. — Да там и смотреть-то не на что!

— Хм.

Судя по тому, что я больше не слышала шагов, они остановились.

— Знаешь, — заговорщицки сказал Вольдемар, — я уверен, что Лиорель в два счёта окажется в постели принца.

— Это не так-то просто сделать, — в голосе Морганы прозвучала ревность.

— Ты просто её не знаешь, — усмехнулся Вольдемар. — Но я просто дразню тебя, — тут же пошёл он на попятный. — М-м-м… думаю, пора добавить в мой рассказ то, что Элен лишила меня денег.

— Здесь ты можешь проколоться, — предупредила его Моргана.

— Ах! — воскликнул Вольдемар. — Риск минимальный. После всего, что мы задумали, Элен проще будет умереть. Туда ей и дорога.

— Ты аферист, Вольдемар, — со смехом проговорила Моргана.

— У каждого свои таланты, — горделиво ответил бывший муж, а меня от его слов затошнило. Я закрыла глаз и ещё сильнее вжалась в стену.

Послышалось шуршание тяжёлой ткани, стук трости об пол и звук открываемой двери.

— Меня ждёт обед, — горделиво провозгласил бывший муж, — и беспечная жизнь. Я это заслужил!

Дверь хлопнула, но я продолжала стоять сама не своя, теперь уже надеясь, что Моргана просто уйдёт. И не наверх, чтобы проведать меня, а куда-нибудь по своим делам.

— Каков подлец, — услышала я равнодушный голос женщины, а потом сразу же громкий возглас: — Ну куда? Куда ты это всё тащишь? Постирочная у нас не там!

И тут же торопливый звук удаляющихся шагов.

Я снова выглянула из-за перил. Внизу никого не было. Осторожно, прижимаясь к стене, спустилась.

Выходить через парадную дверь было нельзя. Надо бы найти чёрный ход. Вряд ли этот дом сильно отличался от тех, где мне приходилось бывать, а значит, мне нужна кухня.

А там, где кухня, там всегда люди. Меня могут увидеть, поднять шум, и второй раз мне уже не выбраться.

Что же так сложно-то! Что же делать?

Стрелка тихонечко тюкнула меня в шею и неожиданно это помогло. Мысли прояснились, страх пропал. Магией она меня, что ли, успокаивает?

Я потянула носом воздух, в надежде понять, где кухня, и на цыпочках повернула в нужную сторону.

В доме было тихо. Он как будто вымер весь, даже звона посуды больше не было слышно, только тихий плеск воды.

Я шла, постоянно оглядываясь и стараясь держаться стены. Вот кухня. Спиной ко мне стояла какая-то девушка и мыла посуду. В торце коридора — дверь с окошком, сквозь которое был виден двор. А рядом, и здесь я подумала, что судьба всё же благосклонна ко мне, на вбитых в стену гвоздях, висели разномастные плащи, платки и шали.

Я быстро нацепила туфли, осторожно потянула крайнюю шаль и повесила на руку тёмный плащ. Ещё раз затравленно огляделась и толкнула входную дверь.

Она очень тихо скрипнула, и я стремглав вылетела во двор. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели. Забора вокруг дома не было, но был заросший сад. Не давая себе времени на раздумья, рванула прямо в кусты.

Убежать! Убежать, как можно дальше, а потом уже подумать, как быть!

Внезапно наперерез мне бросилась тень. Я дернулась в сторону. Меня схватили поперёк талии, крепко прижав к жёсткому телу. Шершавая рука плотно запечатала рот.

Я в ужасе затрепыхалась пойманной птицей, но сквозь шум в ушах услышала:

— Тихо, леди. Свои.

И сразу же обмякла в чужих руках.

— Сейчас Кору дождёмся и уйдём, — шёпотом сказал мне незнакомый мужчина, но хватку не ослабил.

Он, не церемонясь, оттащил меня вглубь сада, за груду старых ящиков. Отсюда был виден и чёрный ход, и часть улицы.

— Стойте смирно, — его приказ прозвучал очень тихо, почти беззвучно. Я скорее почувствовала его, чем услышала на самом деле.

— Леди, я отпущу вас, если не будете кричать? Не будете? — спросил он, всё ещё оставаясь за моей спиной.

Судорожно кивнула, даже не пытаясь что-либо сказать, и сразу же оказалась на свободе. Тело пронзила мелкая, предательская дрожь. Ноги подкосились. Я пошатнулась и снова была подхвачена чужими руками.

— Какие же вы, аристократы, неженки, — недовольно проворчал мужчина. Он вытащил у меня из рук пальто, что я прихватила, и накинул на плечи.

— Оденьтесь, — последовал новый приказ.

Я дышала прерывисто, пытаясь совладать с подкатывающей тошнотой и чёрными мушками перед глазами. Воздух, пахнущий сырой землёй и гниющими листьями, казался плотным и тягучим. Суетливо пыталась попасть в рукава, но всё равно надеть его без чужой помощи не получилось.

Единственное, что удерживало меня от падения в обморок, было слабое ощущение тепла и магической силы на шее. Там, спрятавшись под волосами, ко мне прижималась Стрелка. Чувство ответственности перед этим существом пересилило и страх, и тошноту.

Я выпрямилась и глубоко, полной грудью, вздохнула. Дрожь отступила, и стало легче.

В этот момент приоткрылась дверь, и на пороге дома появилась Кора. Она нервно оглянулась и почти побежала по дорожке, крепко прижимая к груди небольшой узелок.

— Теперь пора, — сказал мужчина.

Он развернул меня, обнял за плечи и напролом повёл сквозь заросли. Я прикрыла глаза руками, чтобы не пораниться об хлещущие ветки.

Когда мы выбрались, на нас тут же налетела Кора.

— Ах, леди! Скорее, скорее! — взволнованно заговорила она.

Стянула со своей головы огромный платок и накинула на меня, замотав так сильно, что лица практически не было видно. Подхватив с другой стороны, они практически потащили меня вдоль по улице. Мне оставалось только быстро перебирать ногами, чтобы не запнуться.

Так мы добежали до крытой повозки. Кора помогла мне залезть в неё и плюхнулась рядом.

— Давай, давай, поехали, — торопила она мужчину, а тот и не заставил себя уговаривать. Вскочил на козлы, взмахнул плетью, и мы понеслись. Кора откинулась на спинку сиденья и тяжело выдохнула.

— Вроде бы получилось, — нервно выдохнула она.

— Ты связалась со Стражами? — осторожно поинтересовалась я, потому что только сейчас поняла, что совершенно не знаю, кому я доверилась, и куда меня везут.

Повозка ехала довольно быстро, и я совершенно не знала улицы, по которым мы ехали.

Кора повернулась ко мне и тихо засмеялась.

— Все же вы очень странная, леди. Сразу видно — благородная, не чета нас с Францем. Таким, как мы, невозможно связаться со Стражами. Да и как? Кристаллы связи — дорогое удовольствие.

Я напряглась. Отодвинулась в угол и села прямо. Настороженно посмотрела на широкую спину возницы, потом на улицу, по которой мы ехали.

— Не бойтесь, пожалуйста.

Кора явно уже успокоилась и говорила уверенно.

— Мы не причиним вам вреда.

— Что вы хотите со мной сделать? — спросила я. Получилось резко, но я так устала быть игрушкой в чужих руках, что мне уже было плевать. Подбирать слова я не собиралась.

Кора помолчала. Посмотрела на меня, отвела взгляд и сжала губы. Потом вздохнула.

— Отвезти вас во дворец. Мы сейчас туда и едем, просто Франц сначала немного поплутает по улицам.

Она замолчала и опустила голову. Я напряжённо молчала.

— Знаете, мы ведь давно хотели пожениться. Франц делал предложение, я даже согласилась. Только…

Кора затеребила узелки своей котомки, как будто не осмеливалась что-то сказать. Потом резко выдохнула, посмотрела на меня искоса и решилась.

— Я почему-то сразу вам поверила. А потом послушала, что слуги на кухне судачили. Сбегала посоветоваться с Францем, он у меня на нашей же улице работает, и он сказал, что надо помочь…

Она почесала кончик носа. Заправила за ухо пряди.

— Если вы наградите нас за своё спасение, мы сможем пожениться. Купить домик небольшой, хозяйство завести. У Франца накоплено, да и я сложа руки никогда не сидела.

Она снова покосилась на меня.

— А даже если и не наградите… Вы же обещали тот артефакт.

Она развязала свой узелок и показала мне ложечку и шпильки для волос.

— Если их продать, тоже можно сумму набрать, — тихо сказала она, и только в этот момент я выдохнула, но всё равно продолжала молчать.

— А даже если ничего не выгорит, — вдруг решительно сказала Кора довольно громко. — Всё равно! Новую жизнь надо с хороших поступков начинать, правильно мне Франц всё время говорит.

В этот момент возница повернулся и с улыбкой посмотрел на девушку.

— Добрые дела из корысти не делаются, Кора, — ласково сказал он и снова уставился на дорогу.

— Вот такой он у меня, — с гордостью сказала девушка, и я улыбнулась.

— Если есть у нас возможность вас спасти, надо спасти, сказал он, — чуть слышно добавила Кора и замолчала, уткнувшись взглядом в пол.

Я молчала. Смотрела на дорогу и слушала, как стучат копыта лошадей. Слова застряли в горле комом, и мне никак не удавалось их произнести. Неожиданно для себя почувствовала, как по щекам текут слёзы.

— Спасибо, — прошептала я, и мой голос дрогнул.

Я сжала руки, силясь удержать рвущиеся наружу эмоции.

Повозка тем временем свернула на уже знакомые мне улочки. Мы приближались к дворцу. Я закрыла глаза и откинулась на спинку сиденья, желая спрятаться, не показывать свои эмоции. Мне было неловко.

Внезапно лошади встали на дыбы и заржали. Мы остановились. Кто-то запрыгнул на ступеньку повозки, и горячая рука осторожно прикоснулась ко мне.

— Элен, — услышала я и распахнула глаза.

Его Высочество стоял на подножке повозки, заслоняя собой весь свет.

— Кто такие? — рявкнул с другой стороны повозки голос Клэрмонта.

— Они помогли мне сбежать! — выкрикнула я приглушённо. — Спасли меня!

Принц кивнул. Он не двигался. Больше ничего не говорил. Пристально вглядывался. Внимательно. Испытующе. Под его взглядом я чувствовала себя очень странно, потому что никто и никогда на меня так не смотрел.

Зачем он здесь? Почему?

Стрелка выпорхнула из-под моих волос и быстро рванула к принцу, буквально впечатываясь ему в шею.

Мне тут же стало одиноко. Как будто последняя ниточка, связывающая меня с дворцом, прервалась.

Внезапно меня пронзила страшная догадка, и я похолодела.

Ведь он мог подумать, что я сбежала! Предала его! Что за полдня могла натворить мнимая Элен? Очень… очень многое, если…

Множество мыслей и предположений мгновенно пронеслось в моей голове. С каждой секундой нашего молчания мне всё больше и больше казалось, что это конец. Для меня. Не оправдаться. Не поверят. Я снова глупо попалась, и в этот раз мне не спастись.

Может быть, напрасно мы поехали во дворец?

Беспомощные слёзы скатились по моим щекам. Не в силах их остановить, я отвела взгляд, сгорая от стыда за свою нелепую реакцию.

Медленно, будто опасаясь спугнуть, принц протянул руку. Я снова посмотрела на него. Не сводя с меня глаз, он большим пальцем осторожно вытер слезу на моей щеке.

От этой неожиданной нежности у меня перехватило дыхание, но я всё равно продолжала смотреть насторожено, чувствуя себя загнанной в угол.

За моей спиной тихо вскрикнула Кора. Я вздрогнула. Повозка качнулась и чуть просела. Сдвинув Франца, на козлы запрыгнул Клэрмонт и перехватил у него поводья.

Принц, всё так же молча, одним неуловимым движением заскочил в повозку и оказался рядом со мной. Подхватил, посадил к себе на колени и обнял, прижав мою голову к своей груди.

— Во дворец. Тайным ходом, — хрипло приказал он, и повозка тронулась.

А я, неожиданно для себя, судорожно вцепилась в его рубашку, уткнулась носом и постыдно разревелась. Плакала в голос, как маленькая девочка. Не стесняясь и наплевав на всё. На то, что это принц, на то, что рядом чужие люди, на то, что это может быть последний день моей счастливой жизни. Да, особенно поэтому.

Не знаю, что меня ждёт впереди? Что успела сделать та женщина? Может быть, меня искали, чтобы судить? Всё равно! Сейчас я оплакивала свою жизнь. Горевала о том, что она не сложилась. Возможно, всё могло быть совершенно иначе, но не судьба.

Я не знала, как долго мы ехали. Когда слёзы закончились, я так и не решилась поднять голову. Сидела, прижавшись к тёплой груди принца. В этот момент я чувствовала магической птичкой, той самой, которой нужно его внимание. Его присутствие. Его сила.

В какой-то момент поняла, что он закутал меня поверх чужого пальто в свой плащ. В тёплом коконе его рук и запаха я не заметила, как заснула.

Сквозь сон слышала, как мы остановились. Как сильные руки подхватили меня и куда-то понесли, прижимая так крепко, что было тяжело дышать.

Удивлённый возглас Анны и встревоженный голос Лоренцо. Сильные руки сменились мягкими. Они окутали меня заботой и лёгким запахом сирени, как всегда пахло в гостиной мастера.

Голоса, которые все равно слились для меня в единый шум, пропали, и я провалилась в успокоительный сон.

Его Высочество принц Кассиан

С той самой минуты, как я понял, что Элен пропала, её искали. Но делали это тихо, не поднимая шума.

Мнимую секретаршу я завалил ничего не значащей рутиной, запретив покидать приёмную и периодически рявкая у неё над ухом. Опыт в таких делах у меня был огромный. Спасибо матушке и её конкурсу секретарей. А ещё моей славе деспота и невыносимого человека.

Для меня было главное — не вспугнуть раньше времени тех, кто затеял эту подмену, и я решил подыграть. Пусть считают, что я повёлся на их обман.

Первым делом Стражи проверили порталы и убедились, что Элен через них не проходила. Уже хорошо. Значит, она в столице.

На ноги были подняты все тайные агенты Клэрмонта. У этого дракона связи были во всех кругах, и он рыл носом землю, как золотой песок на прииске, просеивая и выискивая малейшие зацепки.

Но данных никаких не было. Элен как сквозь землю провалилась. Даже слежка за её бывшим мужем ничего не дала.

Предположив, что птичка-помощница увязалась следом за Элен на прогулку, я попытался нащупать её магический след. Мне без труда удавалось сделать это во дворце, но здесь меня ждало разочарование. Либо птичка ослабла, что, скорее всего, либо я не мог чувствовать их на большом расстоянии, но в это я не верил.

Впервые в жизни я почувствовал, как тяжело ждать. Ждать, собирая воедино все ниточки. Выжидать, когда можно будет нанести один-единственный безошибочный удар.

Несколько раз перечитал досье на Лиорель, затребовал все материалы, собранные на Вольдемара Лерхенфельда. Выстраивая в голове план будущего допроса, нутром чувствовал, что есть в этой цепочке кто-то ещё.

— Ваше Высочество, — связался со мной Клэрмонт, — браслет подал ещё один сигнал.

— Какой? — я напрягся и встал из-за стола.

— Леди сильно испугалась, и браслет… — глухо ответил Клэрмонт.

— Где она? — рявкнул я не сдерживаясь.

В эту же секунду загорелся второй кристалл связи, и я услышал сосредоточенный голос одного из Стражей:

— Мы нашли, где держали леди секретаря, но сейчас она снова перемещается.

— Направление? — рявкнул.

— Дворец, — коротко ответил Страж.

— Сопровождай, — я отдал приказ и быстрым шагом покинул кабинет через тайную дверь.

Вылетев на улицу, остановился и снова попробовал найти магическую ниточку Стрелки. Потянуть за неё. Нащупать.

Неожиданно у меня получилось. Но не совсем то, что я ожидал. Моя магия дотянулась до птички, а рядом зацепила ещё одну струну. Ту самую. Желанную.

Я втянул в себя воздух, наслаждаясь тихой вибрацией этой струны.

— Вы её чувствуете, да? — рядом как из-под земли вырос Клэрмонт.

— Да, — коротко ответил я.

— Для драконов магический отклик говорит о признании пары, — чуть слышно сказал Клэрмонт.

— Я не дракон, — бросил я, сосредотачиваясь и пытаясь определить направление. — Туда!

Когда в повозке Элен плакала у меня на руках, слова Клэрмонта снова всплыли в моей голове, но я отбросил их.

Когда передавал её в заботливые руки Анны. Когда шёл по гулким коридорам дворца. Когда зашёл в кабинет и долго смотрел на раскинувшийся под окнами королевский парк.

— Я не дракон, — снова тихо повторил сам себе, вернулся за стол и активировал кристалл связи.

— Приготовь мне порцию «Огненной лавы», — сказал я, даже не поздоровавшись. — Максимально усиль рецептуру. И пришли во дворец.

Погасив кристалл, я невидящим взглядом уставился на полированную до зеркального блеска столешницу. Сжал ладони в кулаки. Вспомнил, как доверчиво Элен прижималась к моей груди, как плакала, не стесняясь, выплёскивая свой страх.

Резко встал.

Кресло отлетело в сторону. Прошёлся от стола к двери и обратно. Мои шаги глухо отдавались под высокими сводами кабинета. Я снова ждал.

Остановился напротив окна и только сейчас почувствовал, как тишина кабинета обрушилась на меня каменной плитой. Там за окном, за стенами дворца жизнь текла своим чередом. Даже в моей приёмной сейчас сидела женщина, для которой пока ещё ничего не изменилось.

Но не для меня.

Волной, неукротимым валом, на меня накатывала ярость, сминая привычную холодную расчётливость.

Стереть в порошок. Уничтожить каждого, кто посмел прикоснуться.

Мысль пронеслась в голове, как прямое руководство к действию. Я закрыл глаза и представил лица заговорщиков. Как они искажаются, предчувствуя неминуемую кончину.

Сжал зубы с такой силой, что острая, солоноватая-горькая вспышка вкуса на языке заставила меня вздрогнуть и открыть глаза. Я автоматически провёл языком по внутренней стороне щеки, нащупал прокушенную плоть и понял, что не заметил самой боли. Только металлический вкус.

В голове зашумело.

Я замер. В отражении окна на меня смотрел не принц. Не политик. Не стратег. С той стороны стекла на меня яростными глазами смотрело моё отражение. И в этих глазах бесновалась тьма.

Тьма, которую я много лет сдерживал внутри себя. Контролировал. Спускал на коротком поводке во благо королевства.

Сейчас я готов был выпустить её из себя, чтобы уничтожить тех, кто посмел…

Я медленно расправил плечи. Разжал ладони. Провёл рукой по лицу, желая стереть эту маску, но её не было. Не было. В эту секунду в кабинете стоял настоящий я — злой и беспощадный Кассиан Аввионский, который за годы тренировок научился контролировать свою суть.

Но не сегодня.

Мой взгляд упал на кристалл связи. Я сделал несколько шагов к столу, но затем резко развернулся и вышел из кабинета.

Ноги сами несли меня по знакомому маршруту: через потайные коридоры, через магические пути, которые знали только мы с братом. Я знал, где сейчас находится король, и вошёл в кабинет без стука.

Дубовый пол скрипнул под моими ногами, и этот звук прозвучал как резкий выкрик.

Все присутствующие подняли головы и посмотрели на меня. Министры застыли, боясь пошевелиться, а Таддеус, скользнув по мне оценивающим взглядом, спокойно произнёс:

— Все свободны.

Повторять дважды не пришлось.

Когда мы остались в комнате одни, Таддеус быстрым шагом подошёл ко мне. Положил руки на плечи и внимательно вгляделся в глаза.

— Кассиан, — позвал он осторожно.

Я закрыл глаза и мотнул головой.

— Я не справляюсь, — глухо сказал ему.

— Конечно, справляешься, — убеждённо произнёс Таддеус.

Его уверенность придала мне силы. Я усмехнулся и посмотрел на него. Ярость продолжала клокотать внутри, требуя выхода.

По-прежнему удерживая меня за плечи, брат озадаченно огляделся и задумчиво произнёс:

— Знаешь, давно хотел поменять этот стол. Что скажешь?

С этими словами он отпустил меня и отошёл в сторону, но только на шаг.

Я развернулся к столу. Ни взмаха, ни крика. Короткое, резкое движение. Два широких шага и кулак, сжатый до хруста в костях, обрушился на столешницу.

По столу ударила не только моя рука. Сгусток концентрированной направленной магии.

Дубовый стол не треснул. Он вздыбился, как вода от брошенного камня, и рассыпался на тысячи щепок. Они взметнулись в воздух и медленно осыпались дождём.

Внезапно наступившая тишина оглушила.

Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на груду обломков. Та бешеная сила, что сжигала меня изнутри, ушла.

— Вот и славно, — сказал, подошедший ко мне брат, — давно хотел его заменить.

Он обхватил меня за плечи и потащил к камину. Подтолкнул к креслу, заставив сесть, а сам с комфортом устроился напротив. Вытянул ноги к огню и сложил руки на животе. При этом продолжал цепко всматриваться в меня.

— Я в порядке, — выровняв дыхание, сообщил я.

— Вижу, — беззаботно ответил он. — Сейчас я велю принести нам ужасное ведьминское пойло, которое ты ненавидишь. Ты сделаешь глоток, поморщишься, и мы начнём строить план.

Я посмотрел на него и заранее поморщился.

— Да, Кассиан. Мы с тобой короли. И мы уничтожим наших врагов так, что от них не останется даже пыли, — сурово и назидательно сказал Таддеус. — Но сделаем это хладнокровно.

Его слова подействовали как ушат ледяной воды.

— Я чудовище, Таддеус, — произнёс глухо и снова почувствовал во рту привкус крови. — Как и предсказывал отец. Я превращаюсь в чудовище.

— Думаю, нет, — глубокомысленно произнёс Таддеус и сложил пальцы домиком, — и я это говорю не для того, чтобы успокоить. Не потому, что люблю тебя, и ты мой единственный родной человек. Я это говорю, анализируя твои поступки.

Он выпрямился в кресле, подтянув ноги, и наклонился ко мне. Глядя прямо в глаза, жёстко произнёс:

— Почувствовав ярость, ты не пошёл крушить всё вокруг, как хотелось твоей тьме. Ты пришёл ко мне, чтобы я помог тебе остановиться. Ты не чудовище, Кассиан.

Я позволил себе выдохнуть. По телу пробежала дрожь.

— Хорошо, — мой голос прозвучал хрипло. — Тащи своё пойло. Но только один глоток.

— Что спровоцировало приступ, Кассиан? — как будто мимоходом спросил Таддеус.

— Что спровоцировало приступ, Кассиан? — как будто мимоходом спросил Таддеус после того, как отдал приказания слуге.

Он не стал никого вызывать в кабинет. Сам встал, медленно дошёл до двери и, приоткрыв её, распорядился, чтобы принесли настойку. Так же неторопливо вернулся и плавно опустился в кресло.

Вся эта неспешность была напускная. Он не делал резких движений, говорил спокойным голосом, но я видел, как напряжены его плечи. Как внимателен взгляд, скользящий по моему лицу и рукам. Он был готов к тому, что я могу вновь сорваться.

— Ты знаешь ответ на свой вопрос, — устало ответил я и положил голову на подголовник.

Я и сам настороженно прислушивался к самому себе. К беспощадной магии, что в любую секунду могла смерчем подняться внутри меня. Снова.

Таддеус покачал головой.

— Я предполагаю, но не более того, — он вздохнул. — Помнишь, на занятиях по стабилизации магии наш магистр говорил…

— Когда ты чётко опишешь проблему, она превращается в задачу, — одновременно сказали мы оба, и я тихо рассмеялся.

Таддеус усмехнулся и кивнул.

В дверь тихо постучали, и он встал. Неторопливо и расслабленно он вновь дошёл до двери, забрал поднос и вернулся.

— Но сначала выпей.

Из маленькой склянки Таддеус перелил тёмную, тягучую жидкость в бокал. Поднёс к носу и принюхался.

— Действительно, гадость. Почему все микстуры такие противные, — пробормотал он и протянул мне бокал.

Я пожал плечами. Зажмурился и выпил залпом.

Жидкость моментально обожгла горло, отвратительный вкус расплылся во рту, но стальной обруч внутри наконец-то разжался. Дрожь в пальцах, которую до сих пор я подавлял только силой воли, утихла.

Я повёл головой. Напряжение медленно отступало от шеи и плеч. Магия, словно дикий зверь, втянула когти и улеглась у ног, перестав бросаться на стенки клетки.

Я сделал глубокий вдох. Брат молчал и не торопил, но его вопрос так и повис в воздухе и требовал ответа. Я был благодарен ему за эту отсрочку, смотрел на тлеющие в камине угли и размышлял.

Слова застревали комом, не складывались. Мысли рассыпались, и я боялся, что, начав говорить, снова сорвусь. Но его тихое, упрямое ожидание было сильнее моей утихающей ярости.

А кроме того, чем дольше я думал и пытался сформулировать, тем яснее становилась картина. Вот только от этого не становилось легче.

— Все эти годы я думал, что контролирую тьму. А оказалось, ей просто не за что зацепиться. А теперь есть за что…

Я начал говорить, продолжая смотреть на тлеющие угли, и под моим взглядом огонь в камине начал разгораться по новой.

— Её слёзы, — я машинально прикоснулся к рубашке, но ткань уже высохла. — Её искренность.

Огонь уже полыхал так сильно, что языки пламени вылизывали камин изнутри, рискуя вырваться наружу.

Кресло, на котором сидел брат, скрипнуло, и я увидел, как огонь сдулся. Резко. Мгновенно.

Я посмотрел на брата. Он чуть пожал плечами и коротко улыбнулся.

— Сегодня, когда мне сказали, что Элен едет во дворец, я бросил всё. Выскочил на улицу и попытался найти её с помощью магии.

— И? — поторопил меня брат, цепко вглядываясь в меня.

— Я почувствовал… почувствовал магический отклик. Я шёл к ней, как зверь идёт на запах. А увидев, готов был разорвать всех, кто оказался рядом. Кто причинил ей боль. Кто украл её у меня.

Самое болезненное было то, что я понимал: как только Элен придёт в себя и поймёт, в какую зависимость попала, она в тот же день убежит. И будет права. Но произносить всё это вслух не хотел. Впрочем, Таддеус понял меня без слов.

Я снова посмотрел на огонь, но теперь уже контролировал свою магию. Решение принято.

— Задача простая. Чтобы не превратиться в чудовище, мне нужно забыть о… — я сбился и покосился на брата, — отказаться…

Таддеус резко встал и раздражённо махнул рукой прерывая. Он нервно прошёлся по кабинету и остановился напротив меня.

— Кассиан, — устало сказал он.

Потом цыкнул, мотнул головой и подошёл к каминной стойке.

— Я скажу тебе только одно. Не могу настаивать, но горячо надеюсь, что ты прислушаешься.

Он развернулся ко мне и присел на корточки рядом с креслом.

— Раньше, — начал говорить он, вглядываясь мне в глаза, — ты всегда единолично принимал решения. И был в своём праве. Но сейчас не тот случай, и ты это знаешь.

Он помолчал.

— Ты решил, что она убежит. Решил, что будет бояться. Решил, что ваша связь… ваша возможная связь! — Таддеус повысил голос и тут же снова заговорил спокойно, — что это приговор для неё.

— Да, — ответил я.

Таддеус поморщился и встал.

— Ты хочешь отречься от своих чувств и сделать вид, что их никогда не было. А что, если она готова принять тебя? Со всей твоей тьмой? Что, если отец был не прав и любовь делает мужчину сильнее? Мы с тобой не проверяли.

Он положил руку мне на плечо и мягко сжал его.

— Чувства пробивают брешь и добавляют уязвимости, — я упорно гнул свою линию.

— Нас этому учили, но мы не проверяли. Поверили на слово. Отказаться… Здесь и сейчас отказаться — значит отнять у неё выбор. Отнять у себя возможность жить счастливо. Я наблюдал за тобой все эти дни.

Он замолчал. А потом разжал ладонь и хлопнул меня по плечу.

— Ладно. Нас ждут дела. Я хочу услышать доклад Клэрмонта и, — он стремительно подскочил к двери, распахнул её и выкрикнул, — пусть уже уберут этот стол.

Повернулся ко мне и сурово сказал:

— Я считаю, что подмена твоего секретаря тянет на измену королевству.

— Считаю, что подмена твоего секретаря тянет на измену королевству.

Я вскинул голову и, прищурившись, с улыбкой глянул на брата.

— Ты развязываешь мне руки.

— Нам, — поправил меня Таддеус и отзеркалил мою улыбку. — Я всего лишь констатирую факт.

Он прошёлся по кабинету. Остановился напротив окна и заложил руки за спину.

В комнату прошмыгнули слуги. Лёгкое движение рук и щепки, на которые разлетелся стол, поднялись в воздух. Ещё один жест и обломки, словно стая птиц, плавно сложились аккуратным штабелем. Вся конструкция неспешно поплыла к двери.

Двое слуг молча снова взмахнули руками. Пыль с пола пропала. Кружево пепла, вылетевшее из камина, втянулось в магическую воронку.

Мы с Таддеусом молчали. Он смотрел в окно и ни разу не повернулся, пока шла уборка. Я невидящим взглядом смотрел на слаженную работу королевских слуг.

Их действия и жесты были отработаны до автоматизма. И сейчас я думал, что моя жизнь была так же отлаженная и понятна, пока в ней не появилась леди секретарь.

Я покачал головой, снова отгоняя непрошеные мысли. Но проблема с контролем возникла, и её придётся решать.

Тёмная сторона моей силы и магии, проявилась ещё в детстве. Отец сказал, что это его наследие. Очень редко в нашем роду появляются такие маги, как я.

Сильные.

Разрушительные.

Чудовища, способные одним движением уничтожить и сровнять с землёй город.

Когда стало известно, что эта участь настигла меня, отец не стал ничего скрывать. Рассказал всё как есть и предложил изгнание. Настаивал на том, что мне нужно жить вдали от людей, как до меня делали все принцы с подобным даром.

Но Таддеус был против. Он схлестнулся с отцом и отстоял моё право остаться в семье. С тех пор моя жизнь была подчинена постоянному контролю. Я держал в узде свои чувства, не позволяя себе ни гнева, ни страха, ни любви.

Любое сильное чувство будило во мне тёмную силу, желающую насладиться разрушениями, это мы с братом выяснили ещё в юности.

И теперь он предлагает мне…

Я затряс головой, отгоняя сомнительные мысли.

Дверь приоткрылась и закрылась, слуги ушли, оставив в кабинете лишь морозный запах чистоты.

— У нас всегда были развязаны руки, просто ты предпочитал не замечать этого, — Таддеус разрушил вязкую тишину и повернулся ко мне.

— Что? — вынырнув из глубины собственных мыслей, я не сразу понял, о чём он говорит.

Таддеус подошёл к камину. Провёл рукой по зеркальной поверхности каменной полки и негромко сказал:

— Я размышлял, — он бросил на меня короткий взгляд, — о том, что никто из твоих предшественников… всех, кто носил до тебя этот дар… не пытались стать счастливыми.

Я помотал головой, как сонная лошадь, не понимая, куда он клонит.

— Возможно, любовь уравновесит тебя, — сказал он, не глядя на меня.

— Но отец предупреждал!

— Отец не был по-настоящему счастлив в браке, — перебил меня Таддеус. — Их союз был дипломатически выверенным и устраивал обоих, но… Он не мог знать наверняка.

Таддеус повернулся и скользнул по мне взглядом.

— Что, если не бороться, не травить себя противоядием, а попытаться найти лекарство. То, что наши предки раз за разом поступали определённым образом, не гарантирует правильность этих решений.

— Ты предлагаешь… — с недоумением начал говорить я, но брат быстро меня перебил:

— Я предлагаю подумать. В этом направлении, а пока…

В дверь постучали, и он громко крикнул:

— Заходи, Клэрмонт!

Таддеус развернул своё кресло, сел, закинув ногу на ногу, и невозмутимо продолжил:

— Займёмся делами.

Дверь отворилась, пропуская адвоката. Клэрмонт, как всегда, выглядел безупречно, и только взгляд выдавал напряжённую усталость дракона.

Он оглядел кабинет, задержавшись взглядом на том месте, где был стол, и посмотрел на нас с братом.

— Опустим любезности, Освальд. Докладывай, — сказал Таддеус.

Клэрмонт прокашлялся и покосился на меня.

— Картина начинает прорисовываться, но появились неожиданные нюансы.

Он опустил взгляд в пол и замолчал. Перекатился с пятки на носок. Поднял голову, вздохнул и продолжил:

— Дом, в котором держали леди секретаря, принадлежит Моргане фон Ашер.

— Неужели, — сдержанно воскликнул Таддеус, но в его голосе звенела сталь.

Я сжал кулаки.

Прислушался к себе и с удивлением заметил, что тёмная магия по-прежнему лежит покорным зверем на дне моей души. Зелье работает. Последний раз я пил его очень давно и думал, что сейчас оно даст осечку, но нет. Я мог спокойно выдохнуть.

— Скромный доходный дом с сомнительной репутацией. Не в самой благополучной части столицы. Со слов Коры, служанки, что помогла бежать леди Лерхенфельд, в доме часто останавливались не самые благонадёжные люди.

Клэрмонт снова замолчал, будто подбирая слова.

— Без церемоний! — резко сказал Таддеус.

— Я поднял финансовые документы Морганы фон Ашер, — сразу же заговорил адвокат, — у неё была серия неудачных вложений, плюс потеря королевской милости, в итоге она осталась практически без денег.

Мы с братом переглянулись. В его глазах я прочитал чёткую, безжалостную мысль: «Обиженная женщина решила отомстить. Как банально».

— У неё была должность редактора газеты, — подал я голос.

Клэрмонт кивнул.

— Была. Сумма, которую она получала, не могла покрыть расходы. Долги Морганы росли с каждым днём.

— Дальше, — поторопил его Таддеус.

— В приёмной принца под личиной похищенной сидит Лиорель Элдрич. На неё у нас очень много материала, но все улики косвенные. Поймать эту женщину на горячем не получалось. Промышляет шпионажем, но работала исключительно через подставных лиц.

— Что связало этих двух женщин? — задумчиво проговорил Таддеус.

— А ещё у меня есть сведения, снятые с браслета леди Лерхенфельд, — не ответил на вопрос брата, сказал авдокат и снова сделал паузу.

Но в этот раз ни я, ни брат торопить его не стали.

— Смею предположить, — осторожно начал говорить Клэрмонт, — что похищенную девушку собирались подставить. Подменный секретарь должна была что-то украсть, что-то важное, раз Лиорэль сама ввязалась в это дело. И смею предположить, что выпускать живой Элен Лерхенфельд не собирались.

В кабинете воцарилась такая звенящая тишина, что треск поленьев в камине казался чудовищным набатом. Кровь стучала у меня в висках. Я смотрел на Клэрмонта и не видел его.

Таддеус хмыкнул, и я вспомнил, что должен дышать.

— Какая наглость, — с сарказмом произнёс он и встал.

Обошёл кресло и приблизился ко мне. Встал спиной к адвокату и очень тихо спросил:

— Ты в порядке?

Я поднял голову и посмотрел на брата. В его глазах плескалась тревога, и я понимал, что ради брата, ради его спокойствия просто обязан взять себя в руки.

Не спуская с него глаз, кивнул и через силу, с трудом разжал кулаки. Положил ладони на подлокотники кресла и откинулся на спину, чтобы чувствовать опору. Медленно вдохнул. Задержал дыхание. И ещё медленнее выдохнул.

— В порядке, — ответил я и сам подивился, с каким скрежетом вырвались из горла эти слова.

Брат коротко хлопнул меня по плечу и повернулся к адвокату.

— Не перестаю удивляться человеческой глупости, — громко сказал он. — Отчего же они решили, что никто не заметит подмены.

— Не хочу выступать их адвокатом, — начал говорить Клэрмонт, — но смею утверждать, что своё впечатление об Элен Лерхенфельд наши заговорщики строили исходя из рассказов бывшего мужа.

— Любопытно, — цокнул языком Таддеус.

— Судя по данным, что я собирал для судебного процесса по наследству леди, а также разговору, записанному браслетом, — Клэрмонт бросил быстрый взгляд на меня и снова уставился на Таддеуса, — Вольдемар Лерхенфельд невысокого мнения о своей бывшей супруге.

— Да? — в голосе брата послышались весёлые нотки.

Клэрмонт кивнул.

— Он уверен, что она не в состоянии заинтересовать… — адвокат прокашлялся, снова покосился на меня, но всё-таки закончил свою мысль, — заинтересовать принца, а значит, подмены никто не обнаружит и искать Элен никто не станет.

— Надо же, — Таддеус повернулся ко мне и уже откровенно смеялся, — вы смогли обмануть весь двор и даже нашу матушку, кроме прозорливого бывшего мужа.

Отсмеявшись, Таддеус тяжело вздохнул.

— Как жаль, но придётся его разочаровать.

— Пока мы никак не можем притянуть Вольдемара Лерхенфельда к заговору с подменой. Всё, что у нас на него есть, — это своего рода консультации насчёт его бывшей жёны. И любовная связь с Лиорель Элдрич, но это не преступление.

— И не надо, — подал голос я. — Просто лиши его всего. Докажи факт брачной аферы, и мы отправим его как можно дальше с запретом появляться в любом крупном городе королевства.

— Это легко, можно начинать хоть завтра, — чуть склонил голову Клэрмонт, и я заметил его хищную, предвкушающую улыбку.

— Вот и прекрасно, — я усмехнулся и тоже встал, — а я пойду и поговорю с этой женщиной, что не побоялась залезть в мою приёмную. «Огненную лаву» уже должны были доставить.

Адвокат чуть слышно кашлянул и сделал несколько шагов в сторону, открывая мне дорогу.

— Ты безжалостен, мой дорогой брат, — с восхищением и улыбкой в голосе проговорил Таддеус и сразу же деловито заметил: — Как хорошо, что ты когда-то изобрёл этот состав, очень помогает в мягких допросах.

— Этот допрос не будет мягким, — стараясь казаться равнодушным, возразил я, кивнул Клэрмонту и вышел из кабинета.

— Жду отчёт, — крикнул мне вдогонку брат, и я, не поворачивая головы, ответил:

— Будет.

К себе я возвращался обычным путём. И снова репутация человека с невыносимым характером сыграла мне на руку. Никто даже не подумал подойти ко мне и попытаться заговорить.

Во дворце толпились придворные, желающие первыми, так или иначе, урвать хоть какие-нибудь сплетни. Обычная жизнь праздных стервятников. Их боязливые взгляды и поспешно отведённые глаза были лучшей наградой за годы, потраченные на оттачивание нужного мне образа.

Что за нужда заставила эту женщину пойти на такой риск? Необдуманный поступок! Очень! Торопились? Или, действительно, просто поверили этому слюнтяю?

Перед дверью в собственную приёмную остановился. Вопросительно посмотрел на гвардейцев.

— Не выходила, — тихо ответил один из них. — Заказ из ресторана прибыл.

Я ничего не ответил и распахнул дверь.

Мнимая секретарь дёрнулась, поспешно смахивая крошки с губ. Я позволил себе коротко улыбнуться.

Мягкой поступью, словно хищник, вошёл в комнату, быстро осматривая её. Оценивая. Делая выводы.

Дошёл до кресла, что стояло именно так, как я любил — против света. Умница Элен не стала ничего менять в этой комнате, и это было ещё одним плюсом для неё. Прежние кандидатки в первый же день пытались переставить всю мебель на свой лад.

Мягко опустился в кресло. Облокотился, поддерживая пальцами голову, и закинул ногу на ногу. Чуть приподнял подбородок и посмотрел на женщину, чуть прищурив глаза.

Волнуется, но виду не показывает. На руках мелкие ранки — магические метки, что оставляют мои птички, если кто-то лезет в мои документы.

Я внутренне усмехнулся: а она время не теряла. Скорее всего, постучалась, увидела, что меня нет, и решила, что дело выгорело. Но не тут-то было. Мои помощницы подчиняются только мне. И Элен.

А птички молодцы, не дали покопаться в моих бумагах. Каким же будет следующий ход?

— Помнится, тебе понравился этот десерт, — спросил я, придав голосу низкую бархатистость.

Это сработало. Всегда срабатывало. Кроме… Стоп, об этом потом.

Женщина, что сидела напротив меня, затрепетала ресницами. Вздохнула так томно, что приподнялась грудь. Изящным движением руки поправила прядь волос, демонстрируя и маленькое ушко, и изящное запястье. И посмотрела на меня, стреляя взглядом.

Какая же скука!

— Ваше Высочество, у него изумительный вкус, — мелодично почти пропела эта женщина, — как щедро с вашей стороны ещё раз угостить меня этим пирожным.

Наблюдательная. Заметила, что в ресторане я угощал Элен этим десертом, да вот только выводы сделала совершенно не те. Да и откуда бы она могла знать.

— Щедро, — я согласился и, покачивая ногой, продолжил разглядывать её. Нагло и беззастенчиво. Так как никогда не позволял себе смотреть на женщин.

Она тут же расслабилась, будто попала в знакомую ситуацию. Немного повела плечами, чуть-чуть запрокинула голову, показывая хрупкую шею, и влажно облизала губы.

— Чем я могу отплатить, Ваше Высочество? — с придыханием, чуть вибрируя голосом, проговорила она.

— Можешь… — я чуть сполз в кресле и широко расставил ноги, выгнул бровь и добавил: — отплатить.

Я чуть было не расхохотался в голос, когда увидел её реакцию. Она словно ждала этого. Грациозно встала, оправила складки юбки и провела руками по поясу, показывая себя.

Медленно, словно смущаясь, она подошла ко мне. Постреливая глазами, фривольно прикусила губу и опустилась на колени. Между моих ног.

— Если вы позволите, мой принц, — со страстью в голосе сказала она и потянулась к пряжке ремня.

Всё это время я наблюдал за ней одобрительно, с плотоядной улыбкой.

Но к себе прикоснуться не дал.

На последних словах резко выпрямился. От неожиданности она попыталась отпрянуть, но я жёстко схватил её за подбородок, не заботясь о том, что от хватки останутся синяки, и приблизился.

Мой взгляд изменился. Это я понял по её увеличившимся от страха зрачкам.

Она попыталась вырваться. Я не позволил. Хотела закричать. Я не дал такой возможности.

— Будешь отвечать на мои вопросы. Что ты делала в моём кабинете, Лиорель?

Она ахнула. В глазах промелькнуло осознание провала и страх. Настоящий. Не поддельный.

Я с интересом наблюдал, как тают последние остатки её воли. Как затапливает зрачки ужас. Она вцепилась холодными, дрожащими пальцами в мою руку.

— Каким был план, Лиорель? — мой голос потерял бархатистость.

Её губы скривились в гримасе. Я видел, как пульсирует жилка на шее. Чувствовал, как бешено колотится сердце.

Она попыталась отвести взгляд, спрятаться, но я держал её в стальной хватке и не оставлял ни малейшего шанса на бегство.

— Отвечай, — проникновенно, почти шёпотом проговорил я, пристально вглядываясь в искажённое страхом лицо. — Мои птички никогда не ошибаются. Они оставили на тебе свои метки. Ты попыталась залезть в мои бумаги. Пришла сюда под личиной моего человека, которого похитила. Вопрос лишь — зачем?

Я слегка ослабил хватку, позволив ей сделать судорожный вдох. Пусть почувствует призрачную надежду. Жалости не было. Эта женщина осмелилась прикоснуться к тому, что принадлежит мне. Мне!

— Вы… вы не понимаете… — прошептала она, цепляясь за мою руку.

— Я понимаю, Лиорель, — я склонился ещё ниже и выдохнул ей в губы, — что ты в шаге от позорной смертной казни за измену. И всю ответственность понесёшь только ты.

— Нет! — взвизгнув, она что есть силы дёрнулась.

— Рассказывай, — приказал я, вновь сживая пальцы.

И слова полились из неё рекой. Большую часть из того, что она рассказала, я уже знал. О некоторых моментах догадывался.

— Когда мы увидели вас на балу у посла… — Лиорель было сложно говорить, но хватку я не ослаблял. — Вольдемар сказал, что будет проще простого.

Дёшево и сердито. План, родившийся за один вечер, казался им безупречным. Они решили, что Элен — подходящий человек, с которым можно сыграть в такую игру.

Запугать, подставить, шантажировать. Получить постоянный доступ к дворцовым тайнам и секретным бумагам.

А если за пару дней, что мнимая Элен проведёт во дворце, получится ухватить что-нибудь существенное, то можно всё свалить на продажного секретаря. Выгодно продать и концы в воду.

— Как в этом замешана Моргана фон Ашер? — спокойно спросил я, хотя внутри меня клокотала тьма. Но она не пыталась вырваться. Тёмная часть моей магии помогала сконцентрироваться на главном.

— Они давно знакомы… — пробормотала Лиорель.

— Они? — уточнил я прищурившись.

— Себастьян Кейн и Моргана, — чуть слышно прошептала она.

Посол Вердании. Значит, всё же без него не обошлось. Хитрый, циничный и опасный человек. Интересные знакомства у бывшей фаворитки.

— Что нужно было ей? — я спросил ласково, но от тона моего голоса Лиорель дёрнулась.

— Не знаю…

Я недовольно цыкнул и чуть повёл головой.

— Правда, не знаю, — сразу же запаниковала Лиорель. — Она предложила место, где можно спрятать Элен, и гарантировала, что сможет прикрыть нас. Потому что королева-мать хорошо к ней относится.

Я медленно разжал пальцы и отпустил её подбородок. Она рухнула на пол, всхлипывая и прижимая ладони к лицу. Встал, глядя сверху вниз.

Моя ярость улеглась, как только я понял: план провалился, как только Элен сама себя спасла. Моя птичка смогла вырваться из клетки. Ей было страшно, но она не сидела сложа руки.

Проклятые слепцы. Они считали, что Элен можно разменять, как монету.

— Вы построили свой хлипкий план на том, что исчезновение леди никто не заметит, — я позволил себе растянуть губы в ледяной улыбке. — Что мне будет всё равно, кто сидит в приёмной за этим столом.

Я склонился над сидящей на полу заговорщицей, и та попыталась отползти от меня подальше.

— Роковая ошибка.

Я повернулся и пошёл к двери, чтобы отдать распоряжение гвардейцам. Игра ещё не окончена. Теперь мне нужно было расставить ловушку так, чтобы ни одна мышь не проскочила меж прутьев.

Элен Лерхенфельд Я снова куда-то бежала. Жёсткие ветки цеплялись за платье и пытались удержать. Под ногами хлюпала грязная вода, а со всех сторон меня окружал беспросветный туман.

Самым правильным было бы остановиться и попытаться разглядеть, где я нахожусь.

Только я точно знала, что должна идти и не останавливаться. Но туман становился всё гуще. А ветки цеплялись все злее и злее. Мне казалось, что я слышу злорадные шепотки и ничего хорошего они не говорили.

Странное чувство гнало меня вперёд. Бежать хотелось всё быстрее и быстрее. Словно я опаздывала. Словно могла не успеть. Словно…

Тонкие ветки превратились в чьи-то пальцы. Они вцепились в волосы, рвали платье, хватали за ноги.

Ужас, животный страх скрутил мои внутренности в твёрдый узел, и я закричала:

— А-а-а-а!

Дикий хохот раздался в ответ. Со всех сторон. Он оглушил меня. Я заткнула руками уши и всё равно пыталась идти вперёд, но ноги проваливались: сначала по щиколотку, потом выше.

— Кассиан, — прошептала я чьё-то имя, как заклинание, и почувствовала прилив сил.

— Кассиан! — закричала что есть силы и...

… села на кровати, распахнув глаза.

Сердце неистово колотилось в груди, отдаваясь частыми ударами в висках. Ладони взмокли и липли к прохладному шёлку простыней.

Я судорожно глотнула воздух, пытаясь прогнать остатки кошмара. Тонкий аромат трав. Знакомый привкус лёгких благовоний. Тишина. Но не та, зловещая, из сна. А тёплая. Мягкий, далёкий перезвон. Чуть слышный треск поленьев в камине.

Я медленно повела головой в сторону этого звука.

Огонь плясал за ажурной решёткой и отбрасывал на стены трепетные тени. Тяжёлые, плотно задёрнутые шторы не пропускали свет. Отблеск огня выхватывал из темноты знакомые очертания: резное изножье кровати, глубокое кресло, стоящее рядом, и туалетный столик, где поблёскивали стеклянные флаконы.

Тепло привычной обстановки заботливо обволакивало меня, отгоняя озноб. Одна из комнат в апартаментах Лоренцо.

Дрожащей рукой я провела по лбу, восстанавливая дыхание и пытаясь прогнать из себя холод, что, казалось, въелся в кости во время безумного бега. Во сне? Наяву?

Я закрыла глаза и покачала головой.

Осмотрела себя и поняла, что я в чистой, новой сорочке.

Дверь тихо отворилась, и в комнату скользнула тень.

Я напряглась сначала, но потом, скорее нутром почувствовала, чем увидела, что в комнату вошла Анна.

Она зажгла тусклые светильники, и я благодарно вздохнула. Яркий свет сейчас бы резал глаза. Дрожь отступала. Стук сердца выравнивался.

Анна поспешно подошла к кровати и приложила к моему лбу прохладную ладонь, пахнущую лавандой и немного полынью.

— Как ты себя чувствуешь? — негромко спросила она, с беспокойством всматриваясь мне в глаза.

Я с трудом улыбнулась. Голос меня не слушался.

Анна кивнула и отошла к туалетному столику. Звякнула стеклянная крышка. Булькнула вода.

— Мы с девочками переодели тебя, пока ты спала, — сказала Анна повернувшись.

В руках она держала кубок, над которым вился тонкий пар.

— Обработали ссадины, приходила целительница, — Анна осторожно села на край кровати и протянула мне кубок. — Наказала напоить тебя сразу же, как проснёшься.

Я осторожно взяла кубок, опасаясь, что он горячий, и сделала маленький глоток. Блаженный жар разлился по горлу, тело запело, словно томилось в ожидании этого напитка и вот, наконец-то, ему дали насладиться.

Быстро глоток за глотком, я выпила всё и с благодарностью отдала кубок Анне.

— Мне приснился кошмар, — сказала я, кутаясь в одеяло.

— Ох, Элен, — с болью в голосе произнесла Анна и осторожно погладила меня по плечу. — Как бы я хотела смыть с твоей души все раны…

Она вздохнула, встала и поставила кубок на столик. Глухо звякнуло стекло.

— К сожалению, это не в моей власти. Но, — она повернулась ко мне и улыбнулась своей мягкой, тёплой улыбкой, — ты в безопасности. И ты дома.

От её слов у меня сдавило грудь. Я закрыла глаза и прикусила губы. В носу защипало, но я судорожно глубоко вдохнула и смогла справиться с эмоциями.

Почувствовала, как рядом продавился матрас, открыла глаза и посмотрела на Анну. Она сидела рядом, и от её присутствия мне стало очень хорошо. И спокойно.

— Я… — начала говорить, но сразу же сбилась.

Анна вопросительно подняла брови.

— Глупый вопрос, я знаю, — всё же продолжила говорить я, — но почему?

Я отвела взгляд, подтянула колени к груди и обняла их обеими руками.

— Почему вы мне помогаете? — мучительно выдавила из себя вопрос.

— Потому что любим, — просто и сразу же ответила Анна.

— Разве можно полюбить за несколько дней? — с подозрением спросила я и снова посмотрела на Анну.

Мне очень важно было знать ответ на этот вопрос. Настолько важно, что я замерла, ожидая ответа Анны.

— Полюбить можно за пару минут, просто увидев в ком-то своего человека. А разглядев, понимаешь, что любишь. А когда понимаешь, уже не отвернуться.

Я ничего не успела ответить, дверь снова отворилась и в комнату просунула голову Мари. Увидев меня, она сразу же разулыбалась.

— К нам пришёл господин Клэрмонт, — заговорщицки прошептала она. — К тебе, Элен. Хочет поговорить. Сможешь принять?

Я дёрнулась. Засуетилась, пытаясь побыстрее выбраться из-под одеяла, но только больше запутывалась в нём. Анна остановила меня и, повернувшись к Мари, сказала:

— Скажи, что Элен проснулась. Приведёт себя в порядок и выйдет.

Мари кивнула и закрыла дверь.

Анна помогла мне подняться. Голова ещё слегка кружилась.

Всё время, пока я одевалась, в голове назойливой мухой билась одна мысль. Я гнала её. Раз за разом убеждала себя, что даже думать о подобном немыслимо!

Но мысль не отпускала.

Возвращалась и прокручивалась в голове. Снова и снова.

О том, что сейчас мне хотелось бы увидеть не господина Клэрмонта, а совсем другого человека.

Ещё раз пригладив аккуратно уложенные волосы, я приготовилась к разговору с Клэрмонтом. Внутренне собралась, понимая, что вопросы адвоката будут жёсткими и, скорее всего, неприятными. Но я собиралась отвечать предельно откровенно.

Как только я встала, Анна раздвинула тяжёлые шторы. За окном сгущались сумерки, и я с удивлением узнала, что проспала почти сутки. Меня не тревожили. Первое время рядом сидели девочки Лоренцо, сменяя друг друга, но после повторного визита целительницы, они разошлись по своим делам. Со мной осталась только Анна.

Всё это она мне рассказала мимоходом, пока помогала мне с платьем и причёской.

Я пошла на выход, но внезапно затормозила. Поняла, что всё это время мне не хватало присутствия магической птички. Меня охватила паника, и я развернулась к Анне так резко, что пышная юбка обмотала ноги.

— А где Стрелка? — выпалила сорванным от волнения голосом.

Спросила, а у самой во рту пересохло. А если с ней что-то случилось? Получается, я не уследила. Птичка помогла мне, а я совершенно забыла про неё.

Но Анна спокойно склонила голову и улыбнулась.

— В мастерской. С Лоренцо, — ласково ответила она и неожиданно звонко расхохоталась. — Ты бы слышала, с каким упоением они спорили всё утро о том, стоит ли снова вводить в моду двубортный лацкан. Твоя Стрелка утверждала, что давно пора, потому что удобно. А мастер упорствовал, что узкий лацкан изящнее.

Анна весело покосилась на меня, взяла под локоть и, посмеиваясь, повела к двери.

— И как Робертино это воспринял? — осторожно уточнила я, переживая за бесстрашную птичку.

— Я побоялась, что своими криками они тебя разбудят, — доверительно произнесла Анна, чуть склонив ко мне голову, — и они ушли в мастерскую. Там и просторнее, и все аргументы под рукой.

Мы вместе вышли из комнаты. Под руку и улыбаясь. Гостиная встретила нас тишиной. Здесь тоже уютно потрескивали увесистые поленья в камине, пахло старой полированной древесиной и цветочным чаем.

— Вижу вам уже лучше, леди секретарь, — раздался низкий, бархатистый голос, и я повернула голову в сторону окна.

Именно там, рядом с безупречно чистым конторским столом, в тени сидел адвокат. Даже если бы я знала, где он расположился, не смогла бы увидеть его лицо. А вот мы с Анной были видны ему как на ладони.

— Да, — просто ответила ему. — Благодарю.

Клэрмонт неспешно подошёл к нам. Каждый его шаг отдался в моём сердце тревожным стуком. Я вспомнила нашу первую встречу. Как мне было страшно, но я старалась держаться.

Всегда старалась держаться. Прятала страх за улыбкой, неуверенность за послушанием.

— Расскажите, что вы делали перед похищением? — голос адвоката прозвучал жёстко. — С кем вы встречались?

На меня нахлынуло чувство беспомощности. Липкое, противное чувство.

«Но почему? Я не сделала ничего плохого. И адвокат здесь не для того, чтобы казнить или миловать меня. Он пришёл, чтобы…» — на этом моя мысль оборвалась, и я произнесла вслух:

— Подождите, — выставила вперёд руку, не касаясь его, но останавливая.

Опустила глаза, пытаясь прислушаться к себе. Мне стало трудно дышать. Нервно сглотнула, отвернулась и от адвоката, и от Анны. Торопливо отошла к камину, всё ещё не понимая, что со мной.

— Ты в порядке? — как сквозь вату услышала взволнованный голос Анны, но не ответила ей, а снова подняла руку, требуя тишины.

«Спокойно!» — сказала сама себе.

Почему-то вспомнилось совсем раннее детство (о котором я старалась вообще не вспоминать), когда папа учил меня плавать в нашей реке, что протекала по поместью.

Я сначала барахталась, беспомощно била руками и ногами по воде, делала вид, что вот-вот и уже поплыву, но ничего не получалось. Как только сильные, родные руки отпускали меня, я шла ко дну, и оставалось только делать вид, что ничуть не расстроена.

Но потом, внезапно, я поплыла. И с каждым гребком всё больше и больше понимала, что стихия подчиняется мне. Волны больше не пытаются утащить на дно, наоборот, ласково поддерживают.

Это был триумф. Победа.

И вот сейчас…

Я выдохнула, внезапно понимая, как сильно напряжены плечи. Опустила их. Выпрямила спину.

Почувствовала себя такой же сильно и уверенной, как тогда.

Повернулась к адвокату. Голова больше не кружилась, дыхание стало спокойным.

— Давайте присядем, господин Клэрмонт, — мой голос прозвучал настолько ровно, что я сама удивилась этой перемене.

Анна тихо вышла из комнаты, шепнув на прощание, что будет рядом.

Я кивнула. Секунду постояла у кресла, провела рукой по тонко вырезанным завитушкам изголовья, и лишь потом опустилась в него. Откинулась на спинку, подняла голову и спокойно встретила цепкий взгляд Клэрмонта.

Похоже, мои внутренние изменения заметила не только я.

Жестом предложила адвокату сесть напротив и спокойно положила руки на колени.

— С того момента, как вы попытались снять браслет, леди секретарь, артефакт всё записывал, и его показания я уже снял, — сказал Клэрмонт, как только сел в кресло, а я с удивлением посмотрела на него.

Хотя чему я удивлюсь, в подобной тактике ничего неожиданного не было. Хитроумно. И… справедливо. А, значит, самое неприятное можно будет не пересказывать.

Помолчав, собираясь с мыслями, я принялась вспоминать, как мы со Стрелкой отправились на прогулку. Как птичка спряталась в пространственный карман, убедив меня, что так будет безопасно. Где была в этот день и куда заходила. Рассказала, что долго сидела на скамейке в городском парке, и как меня окликнули тётушки.

Как хотела побыстрее завершить ничего не значащий для меня разговор, но внезапно потеряла сознание и очнулась уже в той комнате.

Когда пересказывала наш разговор и их требование отдать платье, мой голос дрогнул.

— Я понял, — остановил меня адвокат и добавил чуть громче. — Мы закончили, Ваше Высочество.

Я развернулась всем телом в сторону двери. Моё сердце сбилось с ритма, а потом понеслось вскачь.

Его Высочество стоял в дверном проёме, опираясь плечом о косяк. Дорожный плащ накинут на одно плечо, всегда аккуратно уложенные волосы растрёпаны. Он стоял, медленно постукивая себя по руке снятыми перчатками, и смотрел на нас.

Наши глаза встретились, и я чуть было не вскрикнула: Его Высочество был страшно измотан. Но вот он моргнул, отбросил на маленький столик перчатки, сбросил плащ и вновь стал тем самым привычным, собранным принцем.

— Родственниц… — начал говорить он, но сделал паузу, словно хотел добавить что-то еще, но передумал. Перевёл взгляд мне за плечо и посмотрел на Клэрмонта, — в разработку. Узнать кто такие, откуда: сам знаешь.

Я услышала, как адвокат встал, но так и не повернулась к нему. Продолжала смотреть на принца, вглядываясь в знакомые черты.

Потом спохватилась. Вскочила. Попыталась сделать придворный книксен, но принц в два шага преодолел пространство между нами, оказался рядом и положил руку на плечо, вынуждая опуститься в кресло.

— Не вставай, — его слова прозвучали очень ласково.

Не как приказ или разрешение. Как заботливая просьба.

— Ты узнал всё, что хотел? — принц повернулся к адвокату.

Теперь его голос звучал ровно и спокойно, но руку с моего плеча он так и не убрал.

Клэрмонт склонил голову в поклоне.

— Да, Ваше Высочество, — ответил он.

— Свободен, — отпустил его принц. — Вечером с отчётом ко мне.

Когда за Клэрмонтом бесшумно закрылась дверь, в гостиной повисла тишина. Только сухо потрескивали поленья в камине, и это, пожалуй, всё, что нарушало воцарившееся молчание.

Принц погрузился в собственные мысли, а я не знала, что говорить. Только смотрела на него снизу вверх. Где-то на краю сознания в истерике билась мысль, что я осталась в гостиной наедине с мужчиной. Но я гнала её прочь.

Принц — мой работодатель. Я опустила голову и уставилась на танцующие языки пламени.

Даже если мы находимся не в приёмной. Даже если его тёплая ладонь лежит на моём плече. Даже если его пальцы задумчиво гладят мою ключицу. Даже если от этих прикосновений мне становится жарко. Всё равно!

— Ты цела? — неожиданно прозвучал вопрос, и я не сразу поняла, что он адресован мне.

Покосилась на принца, поняла, что он внимательно смотрит на меня, и тут же отвела взгляд.

— Да. Со мной всё в порядке, — поспешно ответила и осторожно вздохнула.

— Хорошо, — сказал принц и убрал ладонь.

Без его тепла тут же стало одиноко, но я не дала этим мыслям развернуться у себя в голове. Ещё больше выпрямила спину и чуть приподняла подбородок, готовясь к новому разговору.

А принц просто опустился на одно колено рядом с моим креслом.

— Ваше Высо… — обескураженно начала говорить я, приподнимаясь, но была остановлена.

Теперь мне не приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза. Он был так близко, что у меня перехватило дыхание. Мы смотрели друг на друга, и взгляд принца был настойчивым и внимательным. Пристальным. Изучающим. Словно он хотел что-то разглядеть во мне.

— Они напугали тебя… — тихо констатировал он после длительной паузы.

Я молча кивнула.

Он медленно поднял руку, и я замерла. Принц провёл по моей щеке большим пальцем, будто стирал несуществующие слёзы.

— Ваше Высочество, — прошептала я срывающимся голосом.

Он прикоснулся указательным пальцем к моим губам, заставляя замолчать. Прикосновение было мимолётным, лёгким, как дуновение ветра, но от него по всему телу разлилось сладостное тепло.

— Они заплатят, — произнёс принц все так же тихо, но голос его прозвучал со стальной убеждённостью.

Он поднялся и отошёл ко второму креслу, но не сел в него. Повернулся и уже обычным тоном сказал:

— Тебе придётся пожить здесь, в комнатах Лоренцо, и не выходить, пока я не разрешу.

Поднял руку, желая предупредить мои вопросы, но я молчала, не в силах сказать ни слова.

— Это не прихоть, Элен. О том, что ты здесь — знает несколько человек. Только доверенные люди, — начал он пояснять, глядя мне прямо в глаза. — Чего именно хотели люди, что тебя похитили, — он помолчал, но взгляд не отвёл, — мы выясняем.

Я сухо сглотнула. Меньше всего в своей жизни мне хотелось оказаться в подобной ситуации. Но я уже здесь, как ни горько это осознавать.

— Возможно, они хотели только избавиться от тебя, а возможно, за этим стоит нечто большее, — продолжил говорить принц, — нам надо выяснить наверняка. Дворец — наш дом. Здесь не должно быть предателей. Понимаешь?

Я кивнула.

— У Лоренцо ты в безопасности. Тебя не оставят одну, а нам с Клэрмонтом будет достаточно двух-трёх дней.

— Хорошо, Ваше Высочество, — снова кивнула я, — как скажете.

— Хорошо, — эхом повторил он следом за мной.

Стукнул кулаком по подголовнику кресла и раздосадовано произнёс:

— Мне нужно идти.

Прошёл мимо меня, подхватил свой плащ и перчатки, и в этот момент я вспомнила, о чём хотела его попросить.

— Ваше Высочество, — воскликнула, поспешно вскакивая с кресла.

Он резко обернулся.

— Я хочу обучиться магии, — торопливо произнесла, пока сама же не передумала, — можете ли вы мне помочь?

— Я? — удивлённо переспросил он и повернулся ко мне лицом.

— Да, я подумала, что вы можете подсказать… — у меня на лбу выступила испарина, а во рту пересохло, — к кому я могу обратиться. За помощью.

Мысленно я уже отругала себя за этот разговор. Зачем я начала его? Надо было сначала всё разузнать? Можно ли? Разумно ли? Но я доверилась словам Стрелки и теперь не знала, как объяснить свою просьбу.

— Понимаешь ли ты, о чём просишь? — взгляд принца стал задумчивым, он снова пару раз ударил себя по руке сжатыми в кулаке перчатками, а потом медленно подошёл ко мне.

Высокий. Суровый. Невероятно притягательный. Я тяжело вздохнула, закрыла на мгновение глаза, а когда вновь распахнула их, смогла уверенно посмотреть принцу в глаза.

— Я хочу обучиться магии, — повторила твёрдо.

— В таком возрасте, — неторопливо начал говорить принц, — это не просто.

Он повёл головой, словно сомневался в моих словах, но продолжал смотреть на меня.

— Но возможно, — возразила я.

— Возможно, — с лёгкой улыбкой согласился он. — Но позволь спросить, что побудило тебя…

— Я больше не хочу быть безропотной игрушкой в чужих руках, — смело ответила я, и только договорив, поняла, что совершенно беспардонно перебила Его Высочество.

Но принц сделал вид, что ничего не случилось.

— Думаешь, магия поможет тебе в этом? — он иронично приподнял одну бровь, и мои щёки залил жгучий румянец.

Я прижала к лицу прохладные ладони, собираясь с мыслями. Почему-то я была уверена, что как только выскажу своё желание, вопрос с обучением сразу же решится. И вовсе не ожидала, что Его Высочество примется подробно расспрашивать меня и уточнять серьёзность намерения.

— Что даст тебе магия, Элен? — задал ещё один вопрос принц.

— Уверенность, — быстро ответила я.

— А сейчас её нет?

Я замотала головой.

— Сейчас я кажусь себе полной неумехой, которая может только одежду почистить и сделать так, чтобы причёска не растрепалась, — с горечью произнесла я и опустила взгляд.

— Для хорошей жены этого достаточно, — с усмешкой произнёс принц.

Я вскинула голову, опустила руки и с вызовом уставилась на него.

— Я не хочу быть просто хорошей женой, Ваше Высочество, — со злостью сказала я. — Хочу сама… — нервно сжала кулаки, — сама управлять собственной жизнью.

— Для этого не обязательно владеть магией, — примирительно ответил принц, но я упорно замотала головой.

— Обязательно, — твёрдо произнесла я. — Сейчас я постоянно нахожусь среди людей, для которых владение магическими потоками — обычное дело. Я хочу быть полезной, — продолжая смотреть принцу в глаза, с дрожью в голосе тихо добавила: — вам.

— Для меня ты незаменима, — чуть слышно ответил принц, а я застыла, не веря своим ушам. Эти слова значили для меня больше, чем похвала или комплимент.

Его Высочество не дал мне опомниться, протянул руку и легко прикоснулся к моей ключице. Провёл пальцем ниже до груди, вызывая сладостный трепет.

Я задрожала, и первым желанием было потянуться вслед за его рукой. Но я тут же запретила себе неуместные порывы.

— Для того чтобы владеть магией, большей, чем тебя обучили, — тихо начал говорить принц, и его голос показался мне невероятно интимным и чарующим, — нужно здесь, — его пальцы остановились в ложбинке между грудей, и у меня перехватило дыхание, — разбудить магическое ядро, которое сейчас спит.

— Это же… возможно? — пытаясь совладать с дыханием, порывисто спросила я.

— Возможно, — мягко ответил принц и убрал руку.

Мы замолчали. Воздух в гостиной загустел, словно наполнился невысказанными словами.

Я всё ещё чувствовала на себе тепло его пальцев. И хотя он не прикасался к самой коже, но, казалось, будто он прожёг ткань платья и оставил на мне невидимую печать.

Он пристально смотрел на меня, вглядываясь и как будто изучая.

— Это будет непросто, — наконец произнёс он так, будто вынес вердикт. — Для тебя.

— Я готова, — выдохнула не задумываясь.

И в этот момент поняла, что действительно готова на многое: на боль, возможные неудачи, тяжёлые тренировки. Лишь бы у меня получилось!

— Потребуется полное доверие, — принц говорил медленно, словно размышлял вслух.

От его тона у меня по спине пробежал холодок.

— Вы порекомендуете мне учителя? — с трудом выдавила я.

— Нет, — губы принца тронула лёгкая улыбка, но глаза при этом сверкнули опасным, хищным огнём. — Только я. Другого учителя у тебя не будет.

Только сейчас я поняла, как близко он подошёл ко мне. Запаниковала, но сделать шаг назад, отойти от принца не могла. Не сейчас. Не в этот момент, когда любое движение назад он воспримет, как уход.

— Ты можешь отказаться, Элен, — произнёс он голосом, который, неожиданно для меня, стал литься медовой патокой.

Бархатные нотки ласкали слух, и принца хотелось слушать и слушать.

Я опустила глаза и посмотрела в сторону.

— Можешь отказаться, — продолжил говорить принц, и мне показалось, что он приблизился ещё сильнее. — И мы забудем про этот разговор и про твоё желание…

«Желание». Он произнёс это слово так, будто говорил совсем не о моём стремлении учиться, а о чём-то другом. И от этого мои горячие щёки, казалось, стали совершенно пунцовыми. Я горела. Изнутри.

— Ты так мило смущаешься, — его шёпот коснулся моего уха, и я вздрогнула.

Но не от страха! М-м-м… оттого что делал со мной этот голос! Эта близость! Я никогда не думала, что моё тело способно так реагировать всего лишь на голос, и мне было стыдно. Запредельно неловко.

Мне хотелось, чтобы он продолжил говорить и, одновременно, чтобы замолчал и отошёл.

— Решайся, — вновь прозвучал голос принца. — Сейчас.

— Я согласна, — прошептала сбивчиво.

— Не слышу, — мягко сказал принц и отстранился.

Я сжала губы и коротко кивнула, но по воцарившейся тишине, поняла, что этого недостаточно. Вскинула голову. В упор посмотрела на принца и твёрдо сказала.

— Я согласна. Я хочу…

— Достаточно, — он резко оборвал меня и тонко улыбнулся. — Я приду за тобой завтра.

Его Высочество развернулся и стремительно вышел из гостиной.

А я так и осталась стоять посреди комнаты, кусая губы и невидяще глядя перед собой. Потом с тихим стоном опустилась в кресло и, наконец-то, закрыла ладонями пылающее лицо.

Внезапно мне стало страшно.

Защемило в груди, и холодная дрожь пробежала внутри живота. Как будут проходить наши занятия? Как долго нам придётся ежедневно быть рядом? Вдвоём. Наедине. Слишком близко.

Только сейчас поняла: я боюсь не уроков, а тех мыслей и желаний, что могут прийти в мою голову. И того, как мне с этим всем справиться.

— Самое время выпить чай с чем-нибудь вкусным, — услышала я бодрый голос Анны и подняла голову.

Любимая помощница Робертино вошла в гостиную, с лёгкостью придерживая большой поднос. Пузатый чайник с узким длинным носиком гордо возвышался над пустыми чашками и тарелочками с разнообразной снедью.

Подойдя ко мне, Анна ловко отправила свою ношу на маленький столик и разлила ароматный, дымящийся напиток по чашкам.

— Лоренцо передаёт, что Стрелка отличный собеседник, — сказала она, протягивая мне тарелочку с хрустящими пирожными.

— Они же спорили, — удивилась я, с благодарностью включаясь в разговор.

— До хрипоты, — рассмеялась Анна. — твоя птичка не признаёт авторитетов.

— Кроме Его Высочества, — тихо проговорила я, уткнувшись носом в чашку с горячим чаем, которую обхватила ладонями. Её горячие бока приятно согревали ледяные пальцы.

— Ну да, — тактично ответила Анна и замолчала.

Я сделала глоток. Вкус был привычно горьковатый и приятно отдавал бодрящим ароматом мяты. Наверное, надо было что-то сказать, но я тоже молчала. Потому что больше всего на свете мне хотелось обсудить наш с ним разговор. И меньше всего хотелось говорить правду.

— Я встретила принца в коридоре, — помолчав, всё же сказала Анна. — Он шёл так быстро… — она сделала паузу, явно подбирая слова, а я тем временем поглядывала на неё искоса, — будто только что заключил выгодную, но ужасно рискованную сделку.

Я поперхнулась чаем. Осторожно поставила на столик чашку, откинулась на спинку кресла и уже открыто посмотрела на неё.

Анна невозмутимо пила чай маленькими глотками и выжидала, хитро поглядывая на меня.

— Я попросила Его Высочество помочь мне с магией, и он согласился, — выпалила я, не сводя с неё глаз.

Анна замерла с кусочком печенья на полпути ко рту. Её брови поползли вверх.

— Поздравляю… — медленно произнесла она. — Или соболезную, — она легко пожала плечами. — Я пока не определилась.

Мы смотрели друг на друга в упор, и я заметила, как кончики её губ поддёргиваются. В конце концов, она не удержалась и засмеялась. Я некоторое время молча смотрела на неё, но тоже не выдержала. Сначала фыркнула, отведя глаза, а потом расхохоталась следом за ней.

И странное дело — вместе со смехом ушла каменная тяжесть, что сдавливала грудь. Наш смех звенел, сметая мои тревожные мысли.

— Ох, Элен, — выдохнула Анна, утирая выступившую слезу. — Наша жизнь стала гораздо интереснее с твоим появлением. И не только наша, — уже мягче добавила она, протягивая мне ещё одну тарелочку с печеньем.

Я взяла угощение и вдруг поняла, что улыбка так и не сходит с моего лица. Но вместе с этим, вспомнила ещё кое о чём.

— Анна, ты же знаешь всё, что происходит во дворце, — сказала я, не обращая внимание на скептически приподнятые брови сидящей напротив женщины, — что стало с той парой, что помогла мне бежать? Их зовут Кора и Франц.

— На самом деле я знаю далеко не всё, и про твоих спасителей совершенно не осведомлена, — Анна чопорно поджала губы и принялась пить чай.

— Анна, — умоляюще произнесла я и наклонила голову.

— Но ты можешь связаться с Клэрмонтом и уточнить у него, — как ни в чём не бывало продолжила Анна, и уголки её губ дёрнулись вверх.

На меня она не смотрела, уставившись на языки пламени, что вылизывали бока поленьев в камине.

— Думаешь… я могу? Имею право интересоваться? — спросила неловко и убрала руки со стола, спрятав их в складках платья.

Я чувствовала, что хочу и должна помочь этой невероятно слаженной паре так же, как они мне. Вот только от мысли, что снова надо говорить с этим могущественным драконом, у меня похолодело в груди.

Я представила его пронзительный взгляд, его умение выуживать информацию даже из пауз между словами и видеть правду там, где больше всего хочется её скрыть… Вот уж с кем не хотелось бы разговаривать лишний раз, так это с ним.

Между тем, словно подслушав мои мысли, Анна фыркнула и поставила чашку настолько решительно, что я вздрогнула.

— Элен, — проникновенно сказала она, и я посмотрела ей в глаза. — Ты личный секретарь Его Высочества. Персона, стоящая выше многих министров и очень на многое имеешь право, уж поверь мне.

Она улыбнулась и взяла мою руку в свою ладонь.

— Ох, какие они у тебя холодные, — мимоходом удивилась она и продолжила говорить, не сводя с меня глаз. — Ты только что договорилась с самим принцем об уроках магии. Вряд ли он соглашается тратить своё личное время на всех подряд, правда?

Вот после этих слов мне стало совершенно неловко. Но Анна ещё недоговорила. В её глазах плясали весёлые искры, а от ладони ко мне шло тепло.

— И сейчас. Зная всё это, ты боишься попросить всего лишь Клэрмонта о простейшей услуге? Даже не услуге, а просто об информации? Элен, — она понизила голос и наклонила ко мне голову, — ты выбираешь не те битвы для трусости.

Я глубоко вздохнула, как будто собиралась прыгнуть в холодную воду.

— Не зверь же он, в конце концов, хоть и дракон, — закончила Анна, отпустила мою руку и потянулась к чайнику. — Тем более, сейчас наш господин адвокат уже не так суров, как раньше.

— А ты была знакома с ним раньше? — с интересом ухватилась я за возможность оттянуть неизбежное.

— С главной грозой страны? С наёмником, за которым охотилась вся королевская гвардия? За кого ты меня принимаешь? — совершенно искренне возмутилась она, но не успела я извиниться, как Анна горделиво добавила: — Конечно, была! Он нас с Робертино и познакомил.

Анна чинно разлила новую порцию чая по чашкам и изящно подняла свою, но, прежде чем сделать глоток, сказала:

— Кристалл связи в выдвижном ящике вот того стола, в углу.

Я посмотрела в сторону, куда она указала подбородком, и решительно встала. Действительно. Нет ни одной причины, чтобы откладывать этот разговор.

«Господин Клэрмонт, это Элен Лерхенфельд. Мне нужно знать о судьбе Франца и Коры», — прокручивала я в голове, пока доставала кристалл.

— Леди Лерхенфельд? Какая приятная неожиданность, — услышала я голос Клэрмонта, но изображение не показалось. — Чем обязан?

Услышав мой вопрос, он сначала ничего не сказал. Молчание тянулось невероятно долго, но я тоже решила взять паузу. Хотя очень хотелось нервно переспрашивать и уточнять, понял ли он меня.

Наконец, он произнёс:

— Мы держим их под наблюдением. Пока не выяснится, не было ли это ловушкой с их стороны. Их появление оказалось очень своевременным. Вы уверены, что им можно доверять?

— Да, — твёрдо ответила я. — Да, господин Клэрмонт.

— Что ж, — мне было слышно, как там, где он находится, скрипнуло перо, — в любом случае им лучше сейчас находится под охраной. До тех пор, пока всё не прояснится.

— Под охраной или взаперти в темнице? — жёстко уточнила я, решив, что раз уж взяла на себя ответственность за этих людей, то прояснить надо всё до мелочей.

— Под охраной, леди секретарь, — усмехнулся Клэрмонт. — Под охраной во дворце. Из темницы их уже выпустили.

— Но у них все есть? Они не чувствуют себя… — мой голос всё же дрогнул оттого, что я представила холодные камни королевской темницы, в которой они оказались.

— Не чувствуют, — сурового оборвал меня Клэрмонт. — Молодые люди на удивление разумны, что в наше время встречается реже, чем магия. Если выяснится, что они чисты, королевская казна выделит им денег. Они смогут уехать и начать новую жизнь в любом городе страны.

— А если они захотят остаться в столице? — уточнила я.

— Безопаснее было бы уехать. Но кто я такой, чтобы советовать, — сказал Клэрмонт и отключился.

Его Высочество принц КассианНа следующий день

Возможно, это была не самая лучшая идея. Можно было отправить сюда гвардейцев и допросить Моргану уже во дворце, но я решил застать её врасплох.

Сыщики Клэрмонта доложили, что она в доме и со вчерашнего дня не выходила.

Я стоял перед аккуратным трёхэтажным зданием, но не заходил во двор. Он не стоял вровень с другими домами этой, на удивление, тихой улицы, а был скрыт неухоженным садом. Даже сейчас голые деревья с многочисленным пролеском казались глухим забором, скрывающим чужие тайны.

Чёткие линии карнизов. Уютные небольшие балкончики. Горшки с поздней геранью на кованых решётках. Стёкла в окнах блестели в косых лучах осеннего солнца. Благопристойный дом в одном из самых неблагополучных районов столицы.

Но улица действительно тихая.

Я ещё раз огляделся, прислушиваясь к себе. Магией они её, что ли, защищают? Чтобы проверить свою догадку, чуть перенаправил свои магические потоки и разглядел серебристую дымку защитных заклинаний. Старых. Местами сильно потрёпанных.

— Любопытно, — тихо пробормотал я, вливая свою силу в изношенную сеть. Почему бы и нет? От меня не убудет, а жителям улицы спокойнее.

«М-да, братец сказал бы, что я размяк», — усмехнувшись, повёл плечами и подал знак гвардейцам.

Вышел из тени деревьев и пошёл к дому. Даже если Моргана меня увидит, сбежать уже не сможет. Попадёт прямиком в сильные руки моих гвардейцев.

Чёткий ритм моих шагов сопровождал сухой хруст — дорожка была усыпана мелкими камушками и обломками веток.

Я толкнул тёмную дверь и переступил порог дома.

В дальней стороне коридора слышались приглушённые голоса, запах корицы смешивался с тонким ароматом воска для паркета. В прихожей царил полумрак, лишь одна лампа под синим абажуром довольно тускло освещала коридор.

Оставив гвардейцев снаружи, я тихо закрыл входную дверь и пошёл туда, откуда слышались голоса.

Комната, в которой говорили две женщины, оказалась в самом углу. Дверь была приоткрыта, но я остановился в тени коридора и пригляделся. Судя по мебели и огромному дорожному сундуку, что стоял посередине распахнутым, это была спальня.

— Давай быстрее, — нервничала Моргана и не глядя кидала в сундук платья и костюмы. — Ах, только бы мне успеть! Только бы успеть!

— Ну как же так, как же так, — вторила ей молоденькая девушка в одежде и чепце служанки. — Не уследили мы, что же теперь будет?

— Что будет, меня уже не интересует, — буркнула Моргана, с трудом закрывая крышку сундука. — Это уж пусть без меня разбираются.

Она со вздохом развернулась и села на сундук. Провела рукой по лбу и устало проговорила:

— Мне бы до королевы-матери добраться, а там я скроюсь — не найдут.

— Куда-то собираешься? — я сделал несколько шагов вперёд и остановился в дверном проёме.

— Ой! — вскрикнула служанка. — Ваше Высочество! Как же так, хозяйка?

Мельком глянув на неё, увидел, как её глаза стали круглыми, а рот от удивления приоткрылся.

Моргана же не встала. Только низко опустила голову и поникла плечами, признавая поражение, как делала всегда, когда проигрывала.

Я мысленно усмехнулся, отметив про себя, что люди не меняют привычки. Словами лгут и считают, что этого достаточно. Но тело… тело предаёт всех.

— Ты не ответила на вопрос, Моргана, — пока ещё тихо и спокойно сказал я.

Неторопливо зашёл в комнату. Прошёлся по ней оглядываясь. Выцветшие шелковые обои, когда-то розовые, а теперь скорее пыльные, кровать с заштопанным балдахином, тяжёлые портьеры частично закрывали облупившийся узкий подоконник. Отметил пальто, небрежно брошенное на спинку потёртого кресла.

— Ваше Высочество, я… хотела уехать… погостить, — не поднимая глаз, проговорила Моргана.

Я остановился напротив неё, скрестил руки на груди и чуть склонил голову вбок.

— А ты не сдаёшься, да? — вкрадчиво уточнил я, и от звука моего голоса Моргана вздрогнула.

С тихим стоном она сползла на пол и подняла голову. Глядя на меня, она умоляюще сложила руки и взмолилась:

— Пощади, Кассиан!

Её голос наигранно сорвался, а служанка за моей спиной снова ойкнула.

Я раздражённо цыкнул языком и покачал головой.

— Ну что же ты, — сочувственно произнёс я, пристально вглядываясь в лицо Моргане. — Что же ты…

Она заметно приободрилась и выпрямила спину. Чуть потянулась ко мне, но я неторопливо продолжил говорить:

— Память стала подводить тебя, Моргана фон Ашер.

Мой голос был ласков, но в тоне проскальзывали опасные нотки, и Моргана снова напряглась. Глаза её забегали. Она отпрянула и прижалась к сундуку.

— Разве я разрешал называть меня по имени?

Моргана вздрогнула всем телом.

— П-п-простите, Ваше Высочество, — пролепетала она, с ужасом глядя мне в глаза, а я цепко держал её взгляд.

Во мне не было ни сочувствия, ни сострадания. Получив отчёт Клэрмонта о разговорах, записанных магическим браслетом Элен, я понял, что пощады никому не будет.

Прижав Лиорель полученными сведениями, я выбил из неё признание. Вот только всю вину эта девица свалила на Моргану фон Ашер, довольно ловко выкрутившись.

Поэтому я и пришёл сюда сам. Посмотреть. Послушать, что скажет, а, главное — что она сделает.

Моргана всегда вела себя хитро и расчётливо, что очень нравилось матушке. Я отмахивался от этих уловок, но сейчас такая изворотливость обернулась против неё самой. Понимает ли она это? Неважно.

Она не могла знать, что я уже поймал её сообщницу. Но все равно пытается скрыться. Потому что увидела, что похищенная Элен сбежала? Настолько не уверена? Как быстро она заговорит и начнёт топить свою подружку?

— Что ты собиралась сделать, Моргана? — спросил я.

Она сжала губы, и я чуть было не расхохотался, видя, как усиленно она пытается просчитать, что мне может быть известно и как лучше ответить.

— Уехать, — пробормотала она. — Ты… Вы... Ваше Высочество, отпустите меня?

Я молча указал на дверь, продолжая наблюдать за ней.

Моргана вскочила на ноги и запричитала:

— Спасибо. Спасибо, вы так великодушны. Так добры, — она суетилась и не могла попасть в рукава пальто.

— Гвардейцы, хозяйка, — шёпотом проговорила служанка, выглядывая в окно.

Я тонко улыбнулся.

Моргана застыла и медленно перевела на меня взгляд.

— Они проводят тебя, — невозмутимо ответил на невысказанный вопрос.

— К-куда? — заикаясь проговорила она.

— К месту отдыха, — я продолжал улыбаться. Подошёл к ней и крепко взял под локоть. — Пойдём.

Как заворожённая она пошла рядом со мной, не пытаясь сопротивляться.

У самой двери я наклонился к её уху и тихо спросил:

— Где Элен, Моргана?

Она резко повернула голову и испуганно посмотрела на меня.

— Это не я, — прошептала она, явно прочитав в моих глазах приговор. — Это не я! Не я! — с каждым словом она говорила всё громче. — Не я! Поверь мне! Не я! — её голос сорвался на крик, и Моргана забилась в моих руках. — Не! Я!

— Не я! — как заведённая выкрикивала Моргана.

Она попыталась вырваться, и я не стал удерживать. Разжал пальцы и выпустил её локоть из рук. От неожиданности она сильно пошатнулась, стукнулась спиной об косяк и расплакалась.

Я отошёл от двери и взглядом показал служанке, что она должна уйти. Девушка оказалась смышлёной. Кивнула и мышкой юркнула в дверной проём. Её каблучки торопливо застучали по коридору, а Моргана тем временем упивалась рыданиями и ничего не замечала.

— Конечно, не ты, — проникновенно произнёс я, добавив в голос побольше тёплых, бархатных нот. — Конечно. Я даже склонен тебе поверить.

Моргана громко всхлипнула, глотая слёзы, и настороженно покосилась на меня, а я вдруг подумал, что когда-то давно принял правильное решение. У этой женщины было всё: расположение моей матушки, аристократическое происхождение, связи и положение при дворе. Но это не добавило ей ни осторожности, ни ума.

Жаль.

А впрочем, нет.

Я наклонился к ней. Наши глаза оказались на одном уровне. Намерено медленно скользнул взглядом по её лицу и посмотрел на губы. Она призывно облизала их и часто-часто задышала.

Какая пошлость. Я сдержался, чтобы не поморщиться. Только усмехнулся, дёрнув кончиками рта. За столько лет Моргана так и не запомнила, насколько меня раздражает этот жест.

— Конечно, — повторил я практически в губы Моргане. — Ты бы не смогла, правда?

— Да, — чуть слышно выдохнула она и приоткрыла рот.

Я опустил взгляд на грудь, откровенно и туго обрисованную дорогой тканью платья. Моргана тихо всхлипнула и слегка потянулась ко мне.

— Ты бы не смогла… — вполголоса сказал я, сознательно выдохнув ей в лицо, и снова посмотрел в глаза, — всё это придумать, — прошептал на ухо.

Облокотившись на стену одной рукой, я нависал над ней, контролируя каждое движение.

— Вот только Лиорель Элдрич сдала тебя, бедная Моргана, — продолжил шептать, добавив в голос толику сочувствия. — Тебя все использовали.

Я покачал головой и выдохнул с усмешкой.

— Вольдемар, чтобы избавиться от бывшей жены, — начал я тихо перечислять. — Подружка, чтобы было, на кого всё свалить. Матушка, чтобы посильнее досадить мне. Посол Вердании для своих тёмных дел. И даже я… — склонился ниже, практически касаясь мочки уха, — чтобы отвлечь двор.

— Что? — голос Морганы треснул.

Очень медленно смысл моих слов начал доходить до неё. Я видел, как высохли её слёзы, забегали глаза. Губы, ещё секунду назад ждущие поцелуя, сжались в тонкую полоску.

— А ты так ничего и не поняла…

Я резко выпрямился, и она отпрянула, ударившись затылком об стену, но, кажется, даже не почувствовала боли. Теперь она смотрела на меня взглядом загнанного зверька.

— Решила, что можешь безнаказанно играть со мной? — поинтересовался, рассматривая её с ледяным спокойствием.

По лицу Морганы пробежала судорога. Кокетство и наигранная слабость испарились, будто и не было. Она попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только хрип.

— Ты расскажешь мне всё. С самого начала. Кто подал идею? Кто подключил верданского посла? Что вы собирались сделать с моим секретарём. В твоих интересах быть убедительной, и я напомню, что тебе в этом поможет, Моргана.

Я жёстко взял её за локоть и развернул в сторону выхода.

— Правда. Только правда, — равнодушно произнёс я и повёл её к гвардейцам.

«Семейное дело». Так назвал брат наше расследование. Мы бились над ним третий день.

Женщины, что Моргана, что Лиорель, заливались певчими птицами, пытаясь переложить вину друг на друга. Но что меня настораживало, имя Вольдемара Лерхенфельда практически не всплывало.

Впрочем, Моргана рассказала о том, что именно родственницы этого слизняка участвовали в похищении Элен и за ними установили слежку.

— Никуда он от нас не денется, — сурово выдал брат. — Клэрмонт вцепился в это дело драконьей хваткой, как будто за своё золото борется.

Таддеус лично контролировал каждый шаг расследования и приказал никого больше не подключать. Допросы вели мы с Клэрмонтом, попеременно разговаривая с обеими женщинами. Потом мы собирались втроем в личном кабинете короля и пытались связать все в один клубок.

Все ниточки топорно сшитого заговора вели к матушке и верданскому послу, при этом цель казалась настолько непонятной, что вызывала множество вопросов.

По всему получалось, что под личиной Элен планировалось выкрасть дипломатические и торговые документы с Верданией. По словам Лиорель — любые до которых она смогла бы добраться. Вместе с пропажей документов должна была сгинуть и Элен Лерхенфельд. И настоящая, и мнимая. Нет человека, некого судить.

Но сколько ни думали мы с братом, сколько ни обсуждали это дело с Клермонтом, так и не смогли понять, для чего нужна эта заварушка новому послу. Да и матушке тоже.

— Все же вовремя мы ее отправили на воду. Чует мое сердце — вовремя, — сказал Таддеус, в очередной раз перебирая свитки с допросами. — Но какой во всем этом смысл?

С каждым днем он все больше и больше хмурился.

Отношения с Верданией у нас были ровные. Налаженные торговые контакты, регулярные взаимные визиты. Мне очень нравилась эта королевская семья, хотя в детстве младшая принцесса регулярно доставала нас с братом своими проказами.

Так что роль посла была непонятна, так же как и заинтересованность матушки.

— Или, наоборот, всё слишком понятно, — как-то вечером сказал Таддеус и хлопнул ладонью по столу. — Знаешь что, Кассиан, я временно отстраняю тебя от этого дела. Мне нужно самому кое-что выяснить.

Он задумчиво уставился в окно. Через пару минут он повернулся ко мне и спросил нахмурившись:

— Как твои занятия магией?

Элен Лерхенфельд

Перед каждым занятием магией мои пальцы начинали подрагивать. В предвкушении. С каждым днем я нервничала все больше и больше, изо всех сил убеждая себя, что это только уроки. Уроки и больше ничего.

Но внутри каждый раз все замирало от странного предчувствия и природы этого предчувствия я понять не могла.

Сегодняшний день не был исключением.

Я пыталась умерить дрожь особым методом дыхания, как учил принц, но сделала только хуже. Его Высочество и так не выходил у меня из головы, а как только я вспомнила его низкий голос, его уверенные движения, спокойные и понятные объяснения — в горле пересохло.

Я остановилась посреди гостиной Лоренцо и нервно разгладила несуществующие складки на юбке.

Узнав о том, что сам принц будет заниматься со мной магией, Робертино заявил, что мне нужен специальный наряд. Что он не позволит мне ходить на уроки в обычных платьях.

В тот же день он принес мне этот костюм. Закрытое, строгое платье темно-зеленого цвета. Оно плотно облегало лиф, но при этом совершенно не стесняло движений.

— Чуть усилены нити, чтобы ткань случайно не порвалась, — довольно пояснил мастер и поиграл бровями.

Анна фыркнула, а я не поняла их пантомимы.

Но платье было удобным, и принц, оценивающе оглядев меня в первый же день, понимающе хмыкнул:

— Хорошо, — сказал он. — Лоренцо, как всегда…

Не договорив, принц развернулся и жестом приказал следовать за ним.

Тогда мы шли по дворцу магическими путями в полном молчании, и по дороге я все гадала, где же мы будем заниматься. В учебной комнате? В тренировочном зале?

Мы остановились перед высокой дверью в конце какого-то темного коридора. Принц толкнул тяжелую створку и вошел первым. В комнате было темно, и я непроизвольно сделала шаг назад.

— Входи, — глухо проговорил он и быстрым шагом направился к противоположной стене.

С громким скрежещущим звуком он распахнул тяжелые шторы и в комнату полился тусклый, дневной свет.

— Закрой дверь, — не оборачиваясь сказал он.

Я послушно потянула створку, и та бесшумно закрылась. Щелчок замка отозвался в тишине слишком громко, заставив вздрогнуть.

Только сейчас я поняла, что мы остались наедине в запертой комнате. На секунду прикрыла глаза, пытаясь совладать с волнением и, чего уж скрывать, с собственным воображением.

Перевела дыхание. Сделала маленький шаг вперед и огляделась.

Комната оказалась совсем не похожей на его строгий кабинет, хотя такая же просторная. Под потолком один за другим зажглись небольшие магические светильники. Осеннее солнце нехотя пробивалось сквозь стёкла стрельчатых окон, окрашивая все вокруг в мягкие золотистые оттенки.

Мебели почти не было. У одной стены стоял массивный книжный шкаф, у другой низкий, но широкий диван, а рядом столик с графином и бокалами. В центре комнаты лежал толстый ковёр глубокого синего цвета, а больше ничего и не было. Ни кресел, ни столов для занятий, ни письменных принадлежностей.

Принц все еще стоял спиной ко мне, смотрел в окно и о чем-то думал. А я даже была рада. Как будто занятие чуть откладывалось, и я могла перевести дух.

Сделав еще один шажок вперед, позволила себе разглядеть принца. Он был одет проще, чем обычно: тёмная рубашка с закатанными рукавами, жилет, удобные брюки. Никаких парадных деталей, никаких излишеств. Тёмные волосы слегка растрепаны. Но даже в этой простоте он выглядел…

Я тихо выдохнула и отвела взгляд.

Это всего лишь урок магии. Не больше.

Не к месту вспомнилось, как Стрелка очень хотела полететь вместе с нами, но принц резко осадил ее.

— Ты магическое существо, — сказал он, не глядя на птичку. — Останешься здесь. С Лоренцо. Занятия магией непредсказуемы для таких как ты.

Стрелка хотела возразить ему и уже возмущенно затрепыхала крыльями, но Его Высочество посмотрел на нее сурово, припечатывая взглядом. Анна сразу же позвала Стрелку к себе, задав какой-то вопрос, который я даже не услышала.

И вот сейчас мне стало жалко, что верной помощницы нет рядом. Потому что оставаться с принцем наедине было страшно. Волнительно. Предвкушение заставляло сердце биться быстрее.

Конечно, мы всегда были с ним наедине Я его личный секретарь. Но в приемной все выглядело по-другому. Там — работа, документы, птички, Стрелка, в конце концов, дела королевства. А здесь никого. Только мы и… магия.

— Подойди, — голос принца прервал мои мысли.

Я встрепенулась и поняла, что очень сильно погрузилась в воспоминания о прошедших днях. Точнее, о самом первом нашем уроке. Застыла посреди гостиной, глядя на пляшущие языки пламени в камине. Огонь неистовствовал под моим взглядом и пытался выпрыгнуть за решётку, но у него ничего не получалось.

— Подойди, Элен, — я даже не заметила, как пришёл принц.

Он стоял в дверях, выжидая и внимательно глядя на меня. Сегодня будет третий урок.

Я быстро пересекла комнату и остановилась в двух шагах от него.

— Пошли, — скомандовал он и вышел в коридор.

Мы всё так же, как в прошлые дни молча шли уже знакомой дорогой до тренировочной комнаты. Сегодня шаг принца был более стремительный, чем обычно, и мне приходилось практически бежать за ним следом.

Когда мы вошли в комнату и замок привычно щёлкнул, принц обернулся, и я невольно задержала дыхание.

Его взгляд был внимательный и оценивающий, как в первый день. Пристальный. Он медленно скользнул глазами по моему лицу, задержался на прядке волос, что выбилась из причёски, опустился ниже — к горловине платья, плечам, талии.

Я сжала руки, стараясь не дышать глубоко под этим изучающим взглядом, хотя это было непросто. От быстрого шага дыхание сбилось.

— Ты слишком напряжена сегодня, — заметил принц и жестом позвал за собой.

Он вывел меня на центр комнаты, под мягкий свет магических светильников, как на сцену. Я не знала, что от него ждать, и почему-то именно сегодня слишком нервничала. Каждое наше занятие начиналось не так, как предыдущее.

Его Высочество обошёл меня, а я застыла, чувствуя на себе тяжесть королевского взгляда. Он остановился позади, практически вплотную. Во всяком случае, мне казалось, что я чувствую жар его тела и лёгкий выдох.

— Расслабься, — тихо сказал он, и мне захотелось повернуть голову, чтобы посмотреть, насколько близко он подошёл. Но не рискнула.

— Я расслаблена, Ваше Высочество, — соврала я, выпрямив и без того прямую спину.

Тихий смешок в ответ. Я услышала мягкие шаги, и принц снова оказался передо мной.

— Наши урок магии — это не экзекуция, Элен, — в его голосе проскользнула усмешка. — Хотя признаю, нам с тобой непросто.

Он замолчал, глядя на меня, и я буквально силой заставила себя выдержать его взгляд. В этой комнате его глаза всегда казались темнее обычного. Наверное, из-за освещения.

— Ты прекрасно знаешь, как работает магия бытового уровня, — начал он, медленно расхаживая передо мной. — Вливание силы в намерение. Все мы делаем это не задумываясь. Вливаем магию в движение руки, в ткань, в предмет.

Он остановился и посмотрел на мои волосы.

— Вливаем силу туда, куда нам нужно.

Я почувствовала, как магический поток, направленный принцем, ласково укладывает в причёску выбившуюся прядь волос. Улыбнувшись, я кивнула. Это и правда было просто. Естественно, как дыхание.

— На прошлых уроках я дал тебе понять, что магия, которую ты используешь сейчас всего лишь поверхностный слой. Капля из огромного озера, что спит внутри тебя.

Он остановился прямо передо мной и чуть склонил голову.

— Здесь, — он поднял руку, и она зависла в воздухе напротив моей груди не касаясь. — Магическое ядро.

Я смотрела на его ладонь, и в комнате вдруг стало жарко.

— Магия может дремать всю жизнь. Многие люди используют лишь то, что само просачивается наружу. Но пробудить его… — он медленно сжал пальцы в кулак и опустил руку, — означает получить доступ к истинной силе.

— Как это сделать? — я нашла в себе силы спросить, хотя голос прозвучал чуть хрипло.

Принц улыбнулся — той самой неуловимой полуулыбкой, от которой в животе что-то сладко сжималось.

— В твоём случае… Прикосновением, — с паузой ответил он.

Я моргнула.

— Прикосновением?

— К магии, — уточнил он спокойно. — Моя магия должна коснуться твоей. Разбудить её. Заставить откликнуться.

Он сделал шаг ближе, и я инстинктивно отступила. Тут же застыла, мысленно выругав себя, но принц, кажется, не заметил.

— Ты мне доверяешь? — негромко спросил он и сделал пару шагов назад.

— Да, — ответила я без колебаний.

И это была правда. Несмотря на его холодность, расчётливость, несмотря на его пугающую власть — я доверяла ему. Больше, чем кому-либо.

— Хорошо, — его голос стал мягче, бархатнее. — Тогда не сопротивляйся.

— И смотри мне в глаза.

Как в танце он протянул мне руку. Его ладонь приглашающе раскрылась и замерла в воздухе.

Я вопросительно приподняла брови и только потом, осторожно, вложила кончики пальцев в его ладонь.

Прикосновение обожгло. Его пальцы сомкнулись вокруг моих — тёплые, сильные — и я едва не вздрогнула от волны ощущений, что пробежала по коже.

— Чувствуешь? — тихо спросил принц.

Я осторожно кивнула, хотя и не понимала, что именно должна почувствовать. Тепло? Покалывание? Или странный трепет, что разливался сейчас от ладони вверх по руке, к плечу и дальше по всему телу?

— Это моя магия, — пояснил он, хотя я не задавала вопрос. — Сейчас я позволю ей течь свободнее. Не сопротивляйся. Впусти меня.

И прежде чем я успела хоть что-то сказать, волна силы накрыла меня с головой.

Я ахнула от неожиданности и закрыла глаза. Это было похоже на тёплую воду. Она окутывала меня со всех сторон. Магия обволакивала, просачивалась сквозь кожу, заполняла меня. Я чувствовала её каждым кусочком тела — чужую, но не враждебную.

— Дыши, — услышала я голос принца откуда-то издалека, словно через толщу воды. — Просто дыши, Элен.

Я судорожно вдохнула, не понимая, что до этого задержала дыхание. Воздух неожиданно обжёг лёгкие.

— Нам нужно нащупать свою магию. Ту, что внутри. Найти сокровенную точку, чтобы ты могла насладиться. Своей силой.

Я открыла глаза. Принц крепко держал меня за руку и стоял так близко, что я могла разглядеть искры в его зрачках.

— Я помогу, — вкрадчиво сказал он и, перехватив мою руку, зашёл за спину.

Я замерла. Его присутствие теперь ощущалось физически: как стена тепла, что подступала всё ближе. Одной рукой принц держал мою ладонь, а вторую мягко положил на плечо.

— Закрой глаза, — тихо приказал он, и я послушно зажмурилась.

Мир погрузился в темноту, и все остальные чувства обострились. Я слышала своё дыхание — слишком быстрое, слишком громкое. Слышала, как поскрипывают старые половицы, как за окном негромко подвывает ветер.

А ещё я всем телом чувствовала принца.

— Сначала сосредоточься на моей магии, — его голос стал совсем тихим, едва слышным, но дыхание опаляло при каждом слове, и я никак не могла сосредоточиться. — Почувствуй её внутри себя. Как она входит. В тебя. Как движется. В тебе.

Волна силы снова накрыла меня, на этот раз сильнее. Она текла по моему телу — по рукам, плечам, спине — тёплая, почти горячая. Ноги задрожали, и я бы упала, но принц притянул меня за плечо к себе и дал опору.

— А теперь, — он сделал паузу, и его дыхание коснулось моего виска, — попробуй найти место, где моя волна встречает сопротивление. Место, где твоя магия пытается ответить.

Я напрягла всё своё внимание, пытаясь понять, о чём он говорит. Его магия была повсюду, она окружала меня, просачивалась, ласкала и нежила, и вдруг…

Внезапно я почувствовала.

Внутри что-то откликнулось. Слабо, почти неуловимо. Крошечный огонёк, что упрямо пытался разгореться под натиском сильного ветра.

— Ты чувствуешь, — это был не вопрос. — Я тоже.

Я рвано кивнула задыхаясь. Попыталась удержать это ускользающее ощущение.

— Не хватайся за неё, — мягко остановил меня принц. — Просто позволь ей быть.

Его рука отпустила моё плечо, и я едва не всхлипнула от внезапной потери. Но затем его ладонь скользнула ниже по руке и остановилась на локте. Пальцы слегка сжались, а потом спустились ниже. Очерчивая, изучая.

Во рту пересохло. Я с трудом сглотнула. Жар разливается по телу и внутри, и снаружи. Что он делает?

— Мне нужно точнее нащупать точку связи с твоим ядром, — спокойно пояснил принц, отвечая на мой невысказанный вопрос. — Каждый человек уникален. У кого-то она здесь, — его пальцы коснулись основания шеи, и я вздрогнула. — У кого-то здесь, — ладонь переместилась на живот, прижимая меня к его телу.

Я стояла, не дыша, зажмурившись изо всех сил. Это было слишком. Слишком много прикосновений. Слишком близко. Сердце колотилось, как безумное. Кожа горела там, где он прикасался. Я чувствовала спиной каждый его вздох и выдох.

— А у тебя, — его голос прозвучал совсем рядом с ухом, низко и бархатно, — она здесь.

Его рука переместилась, нежно огладив мой бок. Я догадалась, куда он тянется, за секунду до того, как его ладонь легла мне на грудь.

Между рёбер. Поверх платья. Но всё равно…

Я дёрнулась в его руках, и глаза распахнулись сами собой.

— Тише, — прошептал принц, и его дыхание обожгло мочку уха. — Не сопротивляйся.

Он мягко прижимал меня к себе. Я чувствовала его тепло, твёрдость его тела. Одна рука по-прежнему держала мою, сжимая пальцы. Вторая покоилась на моей груди, и под ней бешено билось сердце.

А потом ощущения изменились.

Его магия, что до этого ласково обволакивала меня, вдруг сгруппировалась в один комок. Ещё секунду назад она свободно текла во все стороны, а теперь собралась в один мощный кулак и ударила туда, где лежала рука принца.

В грудь. В то самое место, где слабо трепыхался огонёк моей магии.

Я вскрикнула.

Это было не больно. Совсем. Но слишком интенсивно. Волна за волной сила вливалась в меня, и крошечный огонёк, что едва тлел, вспыхнул. Разгорелся. Заполыхал.

И я ее почувствовала. Свою магию. Впервые. По-настоящему. И испугалась.

Она была как океан, что до этого я видела лишь с берега. Океан, в который я нырнула, не подозревая о его глубине. Океан, который силился меня поглотить, утягивая на дно, как самый опасный хищник.

— Дыши, Элен, — голос принца был напряжённым, но твёрдым. — Держись за меня и дыши. Не дай ей захлестнуть тебя.

Мой разум зацепился за его голос, как за спасательный канат. Горячая рука на груди ощущалась как якорь — единственное, что удерживало меня от того, чтобы не потеряться в этом мощном буйстве силы.

— Ты справляешься, — его большой палец едва заметно двигался, поглаживая и успокаивая. — Я рядом. Продолжай дышать. Сосредоточься только на дыхании.

Я слушалась. Вдох. Выдох. Снова вдох. Но больше всего мне помогало тепло его рук и тела, которые всё больше и больше заставляли верить, что я смогу удержать свою пробудившуюся магию.

Постепенно буря внутри начала стихать.

— Ты справилась, — тихо похвалил принц, и от его слов в душе потеплело.

Его Высочество медленно, погладив напоследок, убрал руку и отпустил меня, а я едва сдержала протестующий вздох. Странно, но без его прикосновений стало пусто. И холодно. Всё тело гудело, словно я пробежала огромное расстояние.

Принц отступил на шаг, и я пошатнулась.

Сильные руки тут же подхватили, не давая упасть.

— Осторожно, — он развернул меня к себе лицом, и я с трудом подняла голову.

В глазах принца плескалась тьма.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, с тревогой всматриваясь в меня.

— Я… не знаю, — призналась честно и поняла, что практически повисла у него на руках. — Устала.

Голова кружилась. То ли от разбуженной магии, то ли от мягкого древесного запаха, что щекотал ноздри. Я глубоко вдохнула и с удивлением поняла, что запах стал ярче и к нему добавилась лёгкая нотка лимона.

— Это нормально, — принц провёл ладонями по моим рукам. — Первый раз всегда трудно. Тебе нужно присесть.

Подвёл меня к широкому низкому дивану и усадил. Отошёл к столику, плеснул в бокал воды и вернулся.

— Пей, — велел, протягивая бокал.

Сделала глоток и чуть было снова не застонала, но уже от наслаждения — я и не заметила, как сильно пересохло горло и какое облегчение принесла простая вода.

— Это пройдёт, — спокойно произнёс принц.

Я вопросительно посмотрела на него, задрав голову, и поморщилась. Голова снова закружилась. Принц опустился передо мной на корточки, так, что наши глаза лказались на одном уровне.

— Обострённые чувства. Когда запахи кажутся сильнее, желания ярче. Это пройдёт со временем, — пояснил он.

Кивнула, не доверяя голосу и вернула ему пустой бокал.

Он задумчиво повертел его в руках, его взгляд скользил по моему лицу и задержался на губах. Мне показалось, что воздух между нами стал тяжёлым. Сердце на мгновение замерло и пустилось вскачь, ожидая чего-то невозможного.

— Хорошо, — сказал он и резко поднялся. — На сегодня достаточно.

Он повернулся ко мне спиной, и его лица я не видела. Но в голосе снова звенела привычная сталь. Он отошел, с тихим стуком поставил бокал на стол. Этот звук, как завершающимй аккорд, послужил мне сигналом.

Я медленно встала, всё ещё чувствуя слабость в коленях.

— Да, Ваше Высочество, — мой голос прозвучал хрипло, и я закашлялась.

— Пойдём, — он повернулся, подхватил меня под локоть и уверенно повёл на выход из комнаты. — Надо сказать Анне, чтобы приготовила тебе стабилизирующий отвар.

Мы очень быстро дошли до апартаментов Лоренцо, и только здесь принц отпустил мою руку. Стрелка, сидевшая на спинке кресла, вспорхнула и подлетела к нам.

— Найди Анну, — приказал ей принц и подтолкнул меня в сторону спальни. — Иди приляг, — сказал таким же приказным тоном.

Я ушла к себе и тихо прикрыла дверь, а потом без сил привалилась к ней спиной.

Сердце билось слишком быстро. Магия внутри гудела, как потревоженный улей. А ещё…

Я положила ладонь на грудь. Туда, где совсем недавно лежала рука принца. Положила и замерла, прислушиваясь к себе.

Там всё горело.

Не от магии, нет. Это было что-то другое: то, что пугало и притягивало одновременно.

Я помотала головой, отгоняя неуместные мысли, и оттолкнулась от двери. Это просто урок, обычный урок магии. Его Высочество прикасался, потому что так нужно, без этого нельзя пробудить ядро.

Всё логично и объяснимо.

Да вот только руки мои дрожали, а в животе порхали сотни мотыльков, вызывая щекотку и сладостный неуместный трепет.

— Я не привыкла к прикосновениям. Вот и весь секрет, — прагматично объяснила я себе.

И тут же жгучая краска залила щёки, потому что в памяти всплыли его пальцы, его голос, дыхание у самого виска.

Я рухнула на кровать и спрятала лицо в прохладных ладонях.

— Не привыкла… к таким… прикосновениям, — прошептала потерянно, не понимая, что же мне делать дальше. — Мне надо с кем-то поговорить. Очень надо! Вот только с кем?

Его Высочество принц Кассиан

— Как твои занятия магией? — спросил меня брат, когда я уже собирался уходить из его кабинета.

Вопрос брата не был неожиданностью. Мы обсуждали с ним занятия с Элен, и всё же, я оказался не готов к тому, что брат задаст мне этот вопрос. Именно сегодня. Сегодня, когда магическое ядро Элен пробудилось. Но Таддеус всегда чутко чувствовал, что происходит вокруг. Это был его дар. И, наверное, проклятье. Нам обоим не повезло. Просто по-разному.

Клэрмонт покосился на нас, коротко кивнул и скрылся за дверью. Я вздохнул, понимая, что придётся рассказать Таддеусу всё. Ничего скрывать я не планировал, просто… хотел разобраться сам.

— Элен способная ученица, — ответил я осторожно и всё же невольно перекатился с пятки на носок.

— Это хорошо. Но я о другом, — нетерпеливо перебил меня Таддеус, помолчал, продолжая хмуриться, и задал ещё один вопрос: — как твоя магия реагирует на Элен Лерхенфельд?

Я посмотрел на брата, потом перевел взгляд за окно и сцепил за спиной руки. Дошел до нового стола и сел на его край.

Молчал.

Таддеус не торопил меня, но, покосившись в его сторону, увидел, что он внимательно наблюдает за мной. Заметив мой взгляд, Таддеус коротко улыбнулся, но глаз не отвел. Он просто ждал, расслабленно развалившись в кресле и положив подбородок на сложенные пальцы.

Я отвернулся и, глядя на голые ветви дворцового сада, вспомнил, как сильно билось её сердца под моей ладонью. Сегодня. Как она дрожала, пытаясь справиться с пробуждённой магией. Как доверчиво прислонялась к моей груди, не понимая, что творит со мной.

Опустил голову и посмотрел на свои ладони. Они всё ещё помнили ее тепло. Прислушался. Внутри меня царила такая тишина, какой не было никогда.

Тьма молчала.

Не рычала. Не билась. Не требовала разрушений.

Просто лежала. Спокойная. Умиротворённая. Довольная.

— Она уравновешивает меня, — наконец ответил я и посмотрел на брата.

— Вот! — Таддеус, сидя в кресле, аж подался вперед. — Да. И это заметно. Но не потому, что она какая-то особенная женщина, Кассиан. Или, потому что у нее какая-то специфическая магия. Нет. А почему? Знаешь?

— Её магия нестабильна, — начал я снова, пытаясь вернуться в безопасные рамки анализа. — Она долгое время подавлялась, в том числе, — я пощелкал пальцами подбирая слова, — личными травмами. Моя магия стремится контролировать. Направить. Оградить…

— Оградить… — повторил Таддеус вкрадчиво, — ее? От кого?

Он усмехнулся, а я резко соскочил со стола и прошелся по кабинету. Остановился напротив окна и потёр переносицу, чувствуя знакомую усталость.

— Кассиан, — услышал за спиной умиротворяюще тихий голос брата, — Я видел проект указа о конфискации имущества Вольдемара Лерхенфельда. С формулировками, от которых у Клэрмонта волосы встали дыбом, а его сложно удивить. Я слышал, как ты разговаривал с Морганой и второй соучастницей…

— Лиорель Элдрич, — четко, внятно и зло проговорил я, глядя в окно.

Ровные чистые дорожки королевского парка разбегались в разные стороны изящным лабиринтом. Совсем как мои мысли.

— Вчера на приеме ты настолько холодно отреагировал на приветствие верданского посла, что я думал ему придется звать лекаря, — продолжил перечислять брат.

Я прислонился лбом к холодному стеклу и закрыл глаза.

— При дворе есть великолепные наставники, а ты сам проводишь магическую инициацию, — он снова попал в самую точку, не прицеливаясь.

Воспоминание нахлынуло с физической силой: её вздох, биение сердца, океан её магии, бушующий под тонким плетением моего контроля. Снова то самое ощущение, что я держу в руках хрупкую, но невероятно мощную птицу, которая вот-вот сорвётся в полёт.

— Не лги себе, Кассиан, — вновь заговорил Таддеус.

Я открыл глаза и посмотрел на свое отражение в стекле и увидел в нем усталого мужчину в дорогом камзоле. Где собранный взгляд? Где привычная выверенная поза?

Идеальный инструмент дал сбой. Осознание простой и разрушительной правды давалось с трудом. Ледяная крепость, которую я строил годами, дала трещину. И трещина эта имела имя.

— Она тебя меняет, Кассиан, — вновь зазвучал голос брата. — Или, скорее, вытаскивает на поверхность то, что ты в себе давно и тщательно похоронил. Похоронил тогда, когда решил, что чувства для тебя непозволительная роскошь. И принц с темной магией не имеет на них право.

Его слова обожгли, как раскалённое железо. Не потому, что они были несправедливы. А потому, что были правдой.

— Мы вместе так решили, — произнес я ровно, но так и не повернулся к брату.

— Да. Вместе, — Таддеус тяжело вздохнул. — И я думаю, это было ошибочное решение.

Я напрягся и медленно, очень медленно повернулся к нему.

В кабинете повисла пауза. Я видел, как брат взвешивает слова.

В конце концов он недовольно цыкнул, помотал головой и с досадой хлопнул раскрытой ладонью по подлокотнику.

— Мы с тобой думали, что все просчитали. Обезопасили и себя, и королевство. Вот только… — Таддеус встал и подошел ко мне.

Встал рядом и оперся бедром о подоконник.

— Вот только мы не учли, что чувства не посчитаешь в столбик. Они либо есть, либо их нет. До этого тебе везло, а сейчас твою душу бередят именно они.

— Я не могу себе этого позволить, — прозвучало резко, почти отчаянно.

— Твоя магия говорит обратное, — мягко сказал Таддеус и тут же поднял руку в предупреждающем жесте. — Я говорю лишь о том, что отрицать очевидное — самая неэффективная стратегия из возможных. Особенно для такого блестящего стратега, как ты.

— Мне хочется ее защищать, — не задумываясь ответил я.

— Вот! — кивнул Таддеус.

— Ее искренность обезоруживает, — добавил я и улыбнулся.

— Да, — согласился брат. — А еще она делает так, что ты улыбаешься, когда думаешь о ней.

— Но иногда мне хочется ее украсть, наказать, спрятать ото всех, как драконы укрывают свои сокровища, хотя драконьей крови во мне нет, — вырвалось у меня, и я хмыкнул, удивившись необычным желаниям.

— О! — воскликнул брат и поднял две руки, — эти фантазии оставь для спальни. Если твоя птичка не будет против, конечно же.

Я усмехнулся и посмотрел на брата. Тот поиграл бровями, а потом, хлопнув меня по плечу, расхохотался. И так неожиданно зазвучал его веселых смех в мрачной тишине кабинета, что я не выдержал и засмеялся вслед за ним.

— Что ты будешь делать? — отсмеявшись спросил Таддеус.

— Она мой секретарь, мнимая фаворитка. Значит, станет настоящей, — не задумываясь ответил я и тут же получил ощутимый удар кулаком в плечо.

— Если ты хочешь впервые в жизни получить отказ: так и сделай, — поморщившись недовольно сказал Таддеус. — Но лучше женись. Заодно матушке нос утрешь. Правда, сначала поухаживать придется. Непростая крепость для штурма, но думаю, она того стоит.

Он оттолкнулся от подоконника и пошел к столу.

— Информируй меня о прогрессе в магии, — вернулся к деловому тону Таддеус. — И о любых новых угрозах. А насчёт всего остального решай сам. Но решай честно. Хотя бы перед собой.

На его лице мелькнула усмешка. Я ответил коротким кивком.

— Спасибо.

— Не за что. Просто стараюсь не допустить, чтобы мой лучший советник и брат взорвался от внутреннего напряжения. Это было бы крайне непрактично, — Таддеус сел за стол, с улыбкой посмотрел на меня и взялся за бумаги.

Я повернулся к выходу и в этот момент на столе брата засветился кристалл связи.

— Подожди, — сказал брат и ответил на вызов.

— Ваше Величество, у нас проблема, — без приветствий и светский расшаркиваний с ходу сообщил Верховный Страж, как только его изображение засветилось над кристаллом. Значит, случилось что-то, действительно, критичное, раз Верховный пренебрёг этикетом.

— Какого плана? — нахмурился Таддеус, а я подошел ближе.

— Ваше Величество, давайте вы сначала меня полностью выслушаете, а потом будем решать, что делать, — проговорил Верховный и даже с моей стороны было видно, как он нервничает.

А заставить нервничать Рэдрика Блэка могли только… Хм…

— Проблемы в столичной академии? — спросил я, вставая так, чтобы он видел и меня тоже.

— М-м-м… несколько шире, Ваше Высочество, — ничуть не удивился Блэк. — Но направление вы угадали верное.

— Докладывай! — рявкнул брат.

— Близится день, когда вы, Ваше Величество, должны будете прочитать первую лекцию об истории Аввиона первому курсу, — начал говорить Рэдрик Блэк. — И каждый год вашим ассистентом становилась много раз проверенная и надежная магистр истории. Но в этом году она подхватила лихорадку и ее заменят две адептки. Одна из них моя падчерица, а вот другая. Мы ее со всех сторон проверили…

— И? — воскликнули мы одновременно с братом.

— Это ваша невеста, Ваше Величество, — быстро ответил Верховный страж.

— Э-э-э, — озадаченно протянул Таддеус, и, признаться, таким растерянным я его не видел уже очень давно.

Но брат быстро взял себя в руки. Потёр пальцами лоб и медленно положил руки на стол. Посмотрел на Рэдрика, перевёл взгляд на меня и удивлённо поднял брови.

— А что она делает в моей академии? — спросил он меня.

Я пожал плечами, но ответить не успел.

— Учится, Ваше Величество, — устало произнёс Рэдрик Блэк. — Третий год.

— Третий год? — Таддеус стал медленно вставать с кресла. Упираясь кулаками в стол, он завис над кристаллом связи и рявкнул: — И ты сообщаешь мне об этом только сегодня? Как такое может быть?

— Она поступила под чужим именем, по квоте для адептов из соседних королевств. Ничем не выделялась. Училась ровно. Внимание ничем не привлекала.

— А сейчас, значит, привлекла? — в голосе брата клокотал гнев, но Верховный страж был стрелянный дракон. Он лишь чуть сузил глаза, но ни один мускул на его лице не дрогнул.

— Именно так, — лаконично ответил он и быстро перевёл разговор. — Что будем делать?

Таддеус выпрямился и скрестил руки на груди. Взгляд его рассеянно скользил по кабинету, нигде подолгу не задерживаясь. Мы с Рэдриком предусмотрительно молчали. Когда брат размышлял, тревожить его было нельзя.

— Ничего не будем делать, — выдал, наконец, он и величественно опустился в кресло. — Планы остаются прежними. Предупреди ректора… — брат замолчал.

Он опустил глаза. Провёл пальцами по кромке стола. Иронично хмыкнул, и на его лице заиграла многозначительная улыбка.

— Ничего не говори ректору, — Таддеус предупреждающе посмотрел на Рэдрика. — Милая невестушка решила поиграть? Я предоставлю ей такую возможность. Программа визита остаётся прежней, Рэдрик. Свободен.

Верховный страж кивнул, и кристалл связи погас.

— Так, — всем телом развернулся ко мне Таддеус. — Я сейчас подумал, пора королевской семье нанести один визит.

— К родителям невесты? — уточнил я.

Брат поморщился и покачал головой.

— Нет. Со своей ситуацией я разберусь сам.

Он встал и прошёлся по кабинету, заложив руки за спину.

— Я вот о чём подумал, — он остановился около окна и задумчиво уставился на низкое свинцовое небо. — У нас есть две дамы, допросы которых ничего существенного не дают. Только одна прикрывается послом Вердании, а другая нашей матушкой.

Я молчал и слушал брата. Такие резкие переходы с одной темы на другую были для него привычным делом, поэтому я не удивился.

— Матушку я возьму на себя, а вот с послом поговоришь ты. Тем более, он после вашего последнего разговора тебя побаивается.

Брат постучал пальцами по подоконнику, продолжая над чем-то размышлять.

— Появилась у меня одна мысль… надо её проверить, — неторопливо проговорил он. — Мы устроим небольшой спектакль. Для этого ты пойдёшь к послу с Элен. Либо с настоящей, либо с той, что в твоей приёмной сидит, — Таддеус усмехнулся. — Но сделать нужно будет вот что…

Он повернулся ко мне и выложил свой план. Суть его была проста, как удар кинжалом, и так же двулична: нам нужно было заставить посла самому себя выдать.

— М-да, — только и смог сказать я, когда он договорил.

— Думай, с кем пойдёшь, — Таддеус подошёл и хлопнул меня по плечу. — А теперь иди.

Я молча вышел.

Меня нестерпимо тянуло узнать, как себя чувствует моя птичка, но сначала я решил заглянуть в приёмную и узнать, как идут дела там.

По коридорам дворца я не шёл, практически летел с неприступным выражением лица. Чтобы ни у кого даже мысли не возникло остановить меня. Придворные шарахались в стороны, пажи замирали у стен, едва завидев мой силуэт.

Дверь приёмной я распахнул одним резким движением.

Комната была залита скупым осенним светом. За столом, склонившись над бумагами, сидела Элен. Она что-то быстро набрасывала на листе, рядом лежала раскрытая книга учёта.

Она вскинула голову и, увидев меня, мгновенно встала.

— Ваше Высочество, — ровным голосом произнесла она, а я тут же накинул на приёмную полог тишины и вошёл внутрь.

— Как обстоят дела, леди Зарецкая? — спросил я, глядя не на неё, а на аккуратные стопки бумаг и свитков.

— В полном порядке, Ваше Высочество, — она ответила чётко и совершенно спокойно. — Всё идёт по плану.

— Хорошо, — кивнул и развернулся к выходу. — Завтра у вас будет свободный день.

Открыл дверь, автоматически снял полог и вышел из приёмной.

Всё, действительно, шло по плану. Во дворце никто так и не догадался, что подмена моего личного секретаря произошла уже дважды. А между тем настоящая Элен — в безопасности. Я ускорил шаг, желая побыстрее ее увидеть.

Но чем ближе я подходил к апартаментам Лоренцо, тем больше замедлял шаг, пока совсем не остановился рядом с одной из ниш.

Огромное панорамное окно выходило на королевский двор, где в этот момент началась вечерняя смена караула. Чёткие, отлаженные движения гвардейцев, блеск парадной стали, размеренный стук шагов — идеальный механизм, в котором нет места сбою.

Я был таким же.

Холодным. Рассудительным. Жёстким.

Но не сейчас.

Сегодня после урока с Элен, когда мне наконец-то удалось нащупать связь с ядром и разбудить магию, самое трудное было — просто уйти.

Уйти, оставив её отдыхать.

Убедить себя, что она в безопасности. Оставить в заботливых руках Анны, наказав сообщить сразу же, если что-то случится. Уйти и заняться делами, когда больше всего на свете в тот момент мне хотелось остаться.

Сесть рядом и положить голову ей на колени. Почувствовать тепло и трепет нежных пальчиков, осторожно перебирающих пряди моих волос. Обнять, уткнуться лбом ей в живот и замереть, чувствуя, как магия, моя тёмная магия перестаёт терзать тело.

Я сжал кулаки. Магия, которая раньше всегда яростно клокотала под кожей, сейчас была спокойна и послушна, как приручённый зверь. Необычные ощущения. Странные. Меня будто лишили привычной боли, и мир стал ярче. Силы, которые уходили на сдерживание тёмной магии, освободились, и мне как будто стало легче дышать.

Я прикоснулся к стеклу и почувствовал холод под пальцами.

Смотрел на своё отражение, и в глубине глаз, где обычно плескалась темнота, видел покой. Я не узнавал своего взгляда.

Церемония за окном закончилась. Шаги и короткие команды гвардейцев стихли. Двор опустел. Дворец медленно погружался в вечерние сумерки, зажигая магические светильники. Пора было идти.

Я резко развернулся и вышел из ниши.

Каждый мой шаг отчётливо отдавался в тишине пустого, в этой части дворца, коридора. Мне казалось, что я иду по тонкому льду, который в любой момент может предательски треснуть, и безбрежная пучина тёмной воды поглотит меня. На этот раз безвозвратно.

Я заставил себя сделать глубокий вдох в попытке вернуть привычный контроль. Воздух пах старым камнем, воском и холодом. Расправил плечи. В последний момент свернул на магический путь, чтобы выйти сразу же к её комнате.

Дверь была приоткрыта. Из щели лился тёплый свет и доносился ровный, спокойный голос Анны:

—...и тогда он сказал, что самый требовательный клиент — это всегда принц Кассиан, — я услышал сдавленный смешок и сам того не ожидая, улыбнулся. — А ты, говорит, молодец, с ним справляешься.

Огромная тьма внутри меня шевельнулась. Не рычала, не рвалась на волю. Потянулась, как огромный кот на солнце, и снова улеглась, довольная. Элен здесь. В тепле. В безопасности. Её охраняют. О ней заботятся.

Я прислонился лбом к прохладной каменной кладке и закрыл глаза. Внезапно силы покинули меня, оставив лишь глухую, невыносимую усталость.

«Она моя, — прошептала тьма довольным урчанием. — Моя. Не отпускай».

Истинная связь — сказал Клэрмонт, но разве у людей так бывает?

Я помотал головой в полной растерянности.

Никогда о таком не слышал, но… чувствовал, что Элен стала для меня точкой покоя в центре вечного, личного шторма. И потерять её значило потерять всё — и контроль, и рассудок, и, возможно, само королевство, которое я поклялся защищать.

Я выпрямился, стиснув зубы. Нет. Этого не произойдёт. Я сотру в пыль всех, кто посмел приблизиться к ней с дурными намерениями. Начиная с её бывшего мужа.

Внезапно я понял, что эта связь одновременно освобождает меня и делает уязвимым. Всю жизнь я был уверен, что чувство привязанности, а тем более любви, не для меня. Я не позволял себе чувствовать. Смирился и привык.

Ни одна женщина долго не могла находиться рядом со мной. Не выдерживала тьму. Моргана продержалась дольше всех только потому, что я не подпускал её близко.

Я открыл глаза и посмотрел на дверь.

Но не вошёл в комнату. Не смог. Понял, что, если увижу её сейчас расслабленную, тёплую — не выдержу.

Не выдержу и напугаю.

Я отступил на шаг.

Развернулся и ушёл в гостиную.

На спинке одного из кресел, нахохлившись, сидела Стрелка.

«Мне нужен план, — подумал я, улыбнувшись, и поманил к себе магическую птичку. — Нужно завоевать доверие».

Неожиданно я почувствовал себя юнцом, который готовится к первому свиданию, и на душе от этого стало невероятно легко. Губы сами собой растянулись в улыбке.

— Вы стали чаще улыбаться, мой принц, — раздался тихий голос из глубины гостиной. — Это так приятно.

Элен Лерхенфельд

Скинула туфли и с ногами устроилась на кровати.

Не привыкла, думала я. Вроде бы столько мне уже лет. Вполне взрослая и даже самостоятельная женщина, хотя бы отчасти, а к таким прикосновениям, от которых сердце замирает и внутри всё так сладко тянет — не привыкла.

Как нищий я перебирала в памяти свои «сокровища». Раз за разом вспоминала мелкие детали, тон голоса, наклон головы, луч света, упавший на ковёр. А потом…

А потом разум, как предатель, возвращал меня к главному.

К ладони на моей груди. К странному теплу, которое не сжигало, а наполняло. К тому, как он смотрел, когда присел передо мной. Этот взгляд не принадлежал строгому и неприступному принцу Кассиану. Он был почти человеческим. Почти нежным.

«Почти». Проклятое слово.

Я сокрушённо покачала головой.

Внутри меня сейчас гудела не магия, а что-то другое. Тревожное, сладкое, совершенно новое и абсолютно невозможное. И это пугало. Очень сильно.

И вопросы. Вопросы, что разрывали мою голову!

Откуда взялась тревога в его глазах? Зачем было сжимать мои пальцы в своей руке, будто пытаясь передать через них силу? Зачем удерживать руку на месте даже после того, как магия успокоилась, когда можно было сразу убрать?

И главное: а может быть это просто магия, только что пробудившаяся магия, так тонко реагирует на него? Все эти мурашки, тепло в животе, дрожь в пальцах? Может быть, это просто магический резонанс, который я по неопытности принимаю за чувства?

Да. Это просто магия и ничего больше. Я почти убедила себя в этом.

Но в глубине души… Сильно зажмурившись от невозможности собственных мыслей… Я была вынуждена признаться в том, что мне хотелось… Да. Хотелось, чтобы то, что я сейчас испытывала было больше, чем просто реакция магии.

Да. Я никогда не лгала сама себе. И мне хотелось.

И это было самой опасной мыслью из всех.

Потому что строить воздушные замки на песке его милости — верный путь снова оказаться на обочине. Я уже прошла этот урок с Вольдемаром.

Но с бывшим мужем я ничего подробного не чувствовала. С ним моё сердце леденело, и прикосновения его я просто терпела. В редкие моменты близости просто лежала и ждала, когда всё закончится. Я не знала, что может быть по-другому…

А, оказалось — может! Но это же принц!

Окончательно я себя накрутить не успела, стук в дверь заставил меня вздрогнуть.

— Войдите, — хрипло сказала я, сглатывая внезапный комок в горле.

В дверь просунулась голова Анны.

— Не спишь? Отлично. Принесла ужин и отвар. Лёгкий, по приказу Его Высочества, — она вошла, ловко балансируя подносом. На нём дымилась тарелка с куриным бульоном, лежала половинка запечённой груши и стояла чашка, от которой поднимался пар. — И ещё кое-что.

Она хитро подмигнула и, поставив поднос на тумбочку, вытащила из кармана маленький, изящно завёрнутый свёрток.

— От Робертино. Говорит: «для восстановления морального духа».

Я развернула бумагу.

Внутри лежало три шоколадных трюфеля, пахнущие апельсином и дорогим какао. Простое, дружеское внимание мастера, который вовсе не обязан был меня баловать, вызвало внезапный, нелепый прилив слёз.

Я поспешно запрокинула голову и часто-часто заморгала.

— Скажи ему спасибо, — прошептала я.

— Сама скажешь. Они вон опять со Стрелкой поругались, сидят в разных углах гостиной, дуются друг на друга, — отмахнулась Анна, усаживаясь на краешек кровати. — Давай-ка, выпей.

Она протянула мне чашку с отваром и внимательно следила, чтобы я выпила все до капли. Казалось, что напиток был обжигающий, но стоило мне сделать один робкий глоток, как температура стала вполне сносной.

— Ну что? Как твоя магия? — спросила Анна, когда я поставила пустую чашку на поднос.

Я фыркнула, вытирая ладонью глаза.

— Бушует. Но уже не так сильно. Спасибо за отвар.

— Пустяки. Главное — чтобы ты была в порядке. А то мне ещё перед принцем отчитываться о твоём состоянии… — она замолчала и аккуратно забрала из рук конфеты и вложила ложку.

Сердце глупо ёкнуло.

— Принцу?

— Ну да. Он волнуется.

— Он мой начальник, — натужно выдавила я.

Анна лишь многозначительно подняла бровь.

— Ладно, — как-то быстро согласилась она, и я расстроилась. — Ешь, пока не остыло. И не забывай про шоколад. Сладкое — лучшее лекарство от глупых мыслей.

Анна встала, пододвинула к кровати кресло и уютно устроилась в нём. Ещё раз взглядом показала на чашку с бульоном и принялась болтать. О новом рулоне бархата, о капризной маркизе, о том, как поварёнок уронил целый поднос эклеров.

Я не прислушивалась, периодически хмыкая что-то в ответ. Её голос плыл по комнате спокойным, убаюкивающим фоном, и мне было очень хорошо, что она здесь. Рядом со мной.

Медленно допила бульон, чувствуя, как тепло разливается по телу, усмиряя последние отголоски магического шторма. Взяла один трюфель. Горько-сладкий вкус растёкся по языку, такой же сложный и двойственный, как и все, что происходило со мной в последние дни.

И вдруг я почувствовала.

Тончайшую вибрацию. Едва уловимое, знакомое до мурашек, присутствие. Будто кто-то легко коснулся струны, натянутой между мной и дверью в гостиную.

Магия дрогнула и потянулась к чему-то родственному, могущественному и близкому.

Он здесь. За дверью.

Мысль пронеслась, не оставляя места для раздумий. Я сорвалась с кровати, не обращая внимания на удивлённый возглас Анны, босиком выскочила из спальни и застыла в дверном проёме.

Он стоял ко мне вполоборота, без камзола, в шелковой, простой рубашке и тёмных брюках. Лоренцо что-то говорил ему, отчаянно жестикулируя, и принц, кивая, слегка улыбался в ответ.

Улыбался? Он улыбался! Это было что-то невероятное.

Принц склонил голову, и я видела его профиль в мягком свете ламп: чёткую линию скулы, тень от ресниц, и эту лёгкую улыбку, тронувшую уголки губ.

«Кра-си-вый», — отстукивало моё сердце. Столько в нём было естественной силы и благородства, что у меня перехватило дыхание.

Словно почувствовав мой взгляд, он повернул голову.

Его взгляд быстро пробежался по моему лицу. Скользнул по распущенным волосам и быстро опустился к ногам.

Жестом прервав Лоренцо, он шагнул мне навстречу, и как-то очень быстро оказался рядом. Настолько рядом, что мне пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

А потом произошло невозможное!

Его Высочество подхватил меня на руки.

Я взвизгнула от неожиданности и вцепилась в ворот его рубашки. А он, не обращая внимание на мою реакцию, прижал меня к себе и удерживал так легко, будто я ничего не весила.

— По полу дует, Элен, — сказал он негромко, и в его голосе мне послышался укор.

Я подняла на него глаза и пропала.

Потому что это было невозможно.

Столько мыслей пронеслось в моей голове… целый вихрь. Смерч. Ураган.

«Так не бывает!» — сердце колотилось где-то в горле, заглушая все звуки.

Сквозь тонкий шёлк рубашки я чувствовала его твёрдое тело. Каждый мускул. Мне хотелось уткнуться носом ему в шею, обхватить руками и вдыхать тонкий древесный аромат.

Мир сузился до его глаз.

До его рук.

Дыхания.

Его…

— Слишком громко, — тихо сказал принц и, нежно прижав меня к себе, куда-то понёс.

— Что? — ошарашенно прошептала я и слегка пожалела, что он больше не смотрел на меня. А я смотрела: на чёткий абрис скул, на ресницы, на пресловутую складку между бровей, которую хотелось разгладить.

— Ты думаешь слишком громко, Элен, — коротко улыбнувшись, пояснил принц, а потом он глянул мне в глаза и добавил: — Для меня. Слишком.

Я смутилась. Опустила глаза и уставилась на его шею. И сделала только хуже. Для себя. Потому что я всё ещё держалась за ворот его рубашки, и смотреть на его обнажённые ключицы показалось мне запредельно… слишком… я покраснела от собственных мыслей.

Но в этот момент принц неожиданно для меня опустился на колено, и я поняла, что он принёс меня в комнату. К моей кровати.

Осторожно, словно хрупкую вазу, принц опустил меня на покрывало и вытащил руку из-под колен, слегка нависнув надо мной.

У меня перехватило дыхание.

Он не отстранился. Его лицо было так близко. Я видела мельчайшие золотистые искорки в тёмной радужке его глаз. Его тепло, его аромат обволакивали меня плотнее одеяла.

Принц аккуратно вытащил из-под меня вторую руку, и теперь он упирался ими в кровать, запирая меня в клетку его тела.

— Завтра, — его голос был низким и звучал довольно хрипловато, словно он сдерживался, — тебе нужна будет ясная голова, Элен. Ты будешь мне нужна. Собранной. Спокойной. И отдохнувшей.

— Да… — с трудом ответила я, глядя ему в глаза, и только потом поняла, что моё «да» в этой ситуации прозвучало слишком интимно.

— Да… — тихо повторил вслед за мной принц. — Спи, — выдохнул он, и это слово прозвучало как обет. Как приказ.

Как приказ, отданный в первую очередь самому себе. Потому что его глаза, прикованные к моим губам, говорили совершенно об ином. Правда же? Так не смотрят, когда просто желают добрых снов. Или, мне кажется?

Нет. В них читалась такая же буря, что сейчас бушевала во мне. Буря, от которой дышать было невозможно. Буря, от которой сдавило лиф платья, и по телу побежали мурашки.

Желание.

Неистовая, невозможная потребность. В прикосновениях.

И такая же железная воля — не поддаться!

Принц медленно, будто через силу, убрал руки с кровати и выпрямился, всё ещё стоя на одном колене.

— Спи.

Он встал и посмотрел на меня сверху вниз.

— Завтра мы с тобой нанесём визит послу Вердании, — спокойно сказал он, и я в очередной раз восхитилась его умению контролировать себя.

Я же смогла лишь кивнуть, вряд ли у меня получилось бы сказать хоть слово — губы онемели.

— Если ночью что-то заболит или станет плохо, Анна будет рядом и найдёт меня мгновенно, — добавил он и огляделся, а потом коротко кивнул и повернулся к выходу.

У самой двери он обернулся. Его взгляд скользнул по мне сверху вниз, и он был настолько тяжёлый и невыносимо горячий, что у меня непроизвольно поджались пальчики на ногах. Принц задержал на них взгляд, а потом посмотрел мне в глаза, и мне показалось, что он сейчас вернётся.

Но принц вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

С тихим стоном я повернулась на бок и поджала колени. Сколько я так пролежала, прижав ладони к пылающим щекам, я не знаю.

В комнату тихо впорхнула Стрелка и, покружившись по комнате, уселась прямо на подушку.

— Я думала, ты забыла про меня, — мягко сказала я, разглядывая магическую помощницу.

— Ой, забудешь тебя, — ворчливо ответила птичка и хитро покосилась глазом, — даже у принца не получается, чего уж про меня говорить.

Ночь прошла без происшествий. Удивительно, но после всех волнений, я отлично выспалась. Заснула сразу же, как положила голову на подушку, хотя думала, что проворочаюсь всю ночь, размышляя и всё больше накручивая себя.

Наскоро умывшись, оделась и выпорхнула в гостиную. У меня было отличное настроение, а ещё, где-то в области груди разгоралось предвкушение. Оно будоражило кровь. Заставляло улыбаться без видимой причины.

Я поздоровалась с Анной, которая уже накрывала стол для завтрака.

— Магия улеглась? — спросила она, окидывая меня внимательным взглядом. — Ты сияешь.

— Я просто выспалась, — неловко отмахнулась я, но не удержалась и рассмеялась. — У меня предчувствие чего-то хорошего, — пояснила я. — Как будто оно уже произошло и скоро…

Я запнулась, не в силах подобрать слова.

— Тебе помочь? — быстро перевела тему, но Анна с улыбкой покачала головой.

— Завтракать будем вдвоём. Робертино и девочки с самого утра в мастерской. Стрелка улетела к принцу. Все при деле, а мы… — она величественным жестом указала мне на кресло, — …будем пить кофе и сплетничать.

Я села за стол, и передо мной сразу же появилась маленькая чашечка. Любимый аромат молотых кофейных зёрен приятно защекотал ноздри. Самый первый глоток в полной тишине — блаженство.

С благодарностью посмотрела на Анну, и она отсалютовала мне своей чашечкой.

Солнечный луч, редкий гость в это время года, пробивался в комнату сквозь витраж окна и мягко скользил по столешнице. Тишина не давила. Нам обеим было уютно помолчать за первой чашкой кофе.

Чувствовать тепло фарфора в ладонях. Следить за клубящимся паром. Наслаждаться. Именно наслаждаться редким, драгоценным покоем. Вслушиваться в мирные звуки: тихое поскрипывание половиц и треск огня в камине.

Можно было ни о чём не думать.

— Ты знаешь, — заговорила Анна и с лёгким звоном опустила чашечку на блюдце, — ту девушку, что помогла тебе сбежать, взяли работать во дворец. И её молодого человека тоже.

Я встрепенулась, и настроение моё поднялось ещё больше.

— Это отличная новость, — воскликнула я, но тут же переспросила, — но ведь Клэрмонт был против. Передумал? Вряд ли их взяли бы без его согласия.

— Не то, чтобы передумал, — пожала плечами Анна, — но молодые люди оказались чисты, без дела сидеть не хотели, а отпускать таких важных свидетелей до суда никто не собирался. И как-то всё… одно за другое… к тому же работниками они оказались хорошими, вот пока и оставили.

Мы обсудили моих спасителей, Анна рассказала, о чём судачат на кухне, но за разговором мне постоянно казалось, что её мысли куда-то уплывают.

— Что случилось? — спросила я, не сумев скрыть тревогу в голосе. — Я только сейчас поняла, что ты сама не своя.

Анна посмотрела на меня и сразу же отвела взгляд. Взяла кофейник, снова разлила напиток по чашкам. Слегка нервно поправила вазочки с печеньем. Она молчала, задумавшись и слегка покусывая нижнюю губу.

— Анна, — осторожно позвала я.

Она резко выдохнула и сказала:

— Его Высочество предложил мне занять должность главного редактора «Королевского сплетника».

При этом она снова так тяжело вздохнула, что мне стало не по себе.

— А ты что?

— Ну, знаешь… принцам не отказывают, — натянуто усмехнулась она, — но кого я оставлю вместо себя у Лоренцо? Деловая переписка, отчётность, закупки — Робертино это всё терпеть не может, а девочки — отличные портнихи, и только.

Я задумалась и сделала глоток кофе. Покатала на языке восхитительный вкус и тут меня осенило.

— Послушай, — я поддалась ей навстречу, — давай попросим принца, чтобы он выделил Лоренцо магическую птичку. Я проработала вместе с ними, и, поверь мне, одна птичка прекрасно справится с этими задачами. А ты просто будешь контролировать её работу.

Анна смотрела на меня во все глаза и даже склонила голову. Её брови поползли вверх, она открыла рот, чтобы что-то сказать, но я быстро продолжила:

— Знаю, знаю! — я выставила вперёд раскрытые ладони. — Знаю! Звучит абсурдно. Но смотри. Принц заинтересован в том, чтобы ты заняла должность редактора. Так?

Я внимательно посмотрела на неё, и Анна медленно кивнула.

— Но и в том, чтобы отлаженная работа в мастерской не остановилась, он тоже заинтересован. Правда же?

На этот раз я сама себе кивнула и закончила свою мысль:

— Мне кажется, что попробовать можно. Просто никто его об этом никогда не просил.

Договорив, я уткнулась носом в свою чашку. После того как я высказала свою мысль, она показалась мне рискованной.

— А ты знаешь… — протянула Анна, и я несмело покосилась на неё. — Может, ты и права. Во всяком случае, можно спросить и если дело выгорит, то за мастерскую я буду спокойна.

В этот момент в комнату впорхнула Стрелка. Она сделала круг над моей головой и уселась прямо на край тарелочки с печеньем. В клюве она держала маленький свиток.

Стрелка чинно положила свою ношу на стол, и письмо увеличилось до нормальных размеров.

— Это тебе, — важно проговорила она и лапкой пододвинула свиток поближе ко мне.

Я поспешно развернула бумагу.

«В посольство мы прибудем к полудню. Визит держится втайне, чтобы легче было разговорить посла. Твоя роль — улыбаться, ничему не удивляться, держаться рядом со мной. И запоминать».

А ниже была небольшая приписка:

«Ты выспалась?»

— Отвечать будешь? — с интересом спросила Стрелка после того, как я уже третий раз перечитала последнее предложение.

— Да, — выдохнула я улыбаясь.

— Я так и передам, — птичка стремительно взмыла вверх.

— Стой! — переполошилась я, но куда там… её и след простыл.

Я перевела взгляд на Анну. Та вопросительно подняла брови.

— В полдень нам нужно быть у посла.

— Мы успеем, — решительно проговорила Анна.

С этой минуты события разворачивались с пугающей быстротой.

Я думала, что мы переместимся в мастерскую Лоренцо, но Анна молча скрылась в одной из комнат. Но скучать в одиночестве мне не дали: она появилась практически сразу в сопровождении манекена.

Тот величественно вплыл в комнату и остановился по центру, демонстрируя новое платье.

Оно было скоромнее, чем для приёма. Воротник-стойка, длинные рукава, юбка, расклёшенная ровно настолько, чтобы можно было идти не спотыкаясь. Элегантное, строгое, с безупречным кроем, который подчёркивал каждую линию фигуры.

— У нас не так много времени. Лучше быть готовой заранее, — мягко напомнила мне Анна.

— Да, — я согласилась.

Но когда я надела платье, меня ждал первый сюрприз. Неожиданно я почувствовала не только холод шёлка, но и магию, которой был пронизан наряд. Только сейчас я смогла в полной мере оценить мастерство Лоренцо.

Утончённое, искусное плетение. Словно тысячи невидимых магических ручейков были вплетены в саму ткань. Они мягко обволакивали, создавая ощущение подвижной брони.

Я сделала шаг. Потоки магии отозвались лёгким, прохладным движением. Я подняла руку. Паутинка натянулась, ловко подстраиваясь, но не стесняя движения.

Я закрыла глаза, чтобы в полной мере почувствовать заботу Лоренцо, спрятанную в каждом стежке и отзвук магического приказа Его Высочества, превращённый в нить.

— Чувствуешь, да? — раздался рядом ласковый голос Анны. — Садись, теперь причёска, — её нежные руки принялись колдовать над моими волосами.

Когда все приготовления были завершены, Анна повела меня в кабинет к принцу.

— Мы пойдём магическим путём, потому что появляться рядом с приёмной тебе пока нельзя, — пояснила она.

Вскоре мы стояли перед той самой потайной дверью, и меня охватило странное чувство. Именно к этой двери привела меня Стрелка в мой самый первый день. Здесь я невольно подслушала разговор принца с Верховным стражем. С этой точки началась моя работа, и я как будто вернулась к самому началу.

— Всё будет хорошо, — прошептала Анна и постучалась в дверь, а потом толкнула её, распахивая передо мной. — Удачи!

Я зашла в кабинет и поймала себя на мысли, что соскучилась, но оглянувшись, замерла на месте.

Перед столом принца стояла моя точная копия.

— Ну наконец-то! — воскликнула она моим голосом. — Я уже замучилась изображать этот маскарад!

Контуры моего тела поплыли, выстраиваясь совершенно в другую фигуру, и через несколько мгновений вместо меня, стояла недовольная леди Зарецкая.

— А! Как хорошо быть собой, — выдохнула она и направилась к потайной двери.

Пройдя мимо меня, Зарецкая ободряюще похлопала меня по плечу и неожиданно подмигнула:

— Надеюсь, завтра ты уже сама займёшь своё законное место. Удачи, — пожелала она вслед за Анной и скрылась за дверью.

А я осталась одна в кабинете Его Высочества.

Принц явно вышел недавно, потому что в его отсутствие работа продолжала кипеть. Магические птички носились между стеллажей, возбуждённо переговариваясь друг с другом, почта прибывала.

Я подошла ближе к его столу и осторожно провела рукой по зеркальной поверхности.

Одна из птичек предостерегающе застрекотала.

— Знаю, — с тихой улыбкой сказала я, запрокинув голову и посмотрев на птичку. — Ничего не трогаю. Просто здесь всё такое привычное и… — я тихо вздохнула и добавила очень тихо, — родное.

Дверь за моей спиной хлопнула. Я резко обернулась.

В кабинет, уткнувшись носом в какие-то бумаги, вошёл принц.

— Вот это нужно срочно отправить королю, — не поднимая головы, сказал он и поднял руку с зажатым в ней свитком.

Ближайшая птичка, как коршун спикировала вниз, схватила послание и исчезла.

Принц поднял голову.

— Элен…

— Я… Меня Анна привела, — почему-то я смутилась под его пристальным взглядом. — Я настоящая Элен.

Его Высочество очень быстро оказался рядом со мной. Вот вроде бы только чтобы у двери, а сейчас стоял рядом и смотрел.

— Думаешь, я не отличу тебя от других? — с лёгкой хрипотцой тихо произнёс он. — Не надейся. Ты от меня теперь не спрячешься.

Пока я соображала, как отреагировать на его слова, пока приходила в себя от его близости, голоса и интонации, принц улыбнулся и сделал шаг назад, дав мне возможность снова дышать.

Он зашёл за свой стол, выдвинул один из ящиков, что-то достал и снова подошёл ко мне.

— Я за тобой поухаживаю, — произвёл он своим невозможным бархатным голосом, от которого у меня всё внутри зазвенело.

Принц поставил на стол деревянный ларец. Открыл его и с осторожностью достал одну серёжку. Предельно аккуратно он коснулся мочки моего уха и замер, дав мне возможность привыкнуть к его прикосновению и перевести дыхание.

— Не двигайся, — его голос звучал успокаивающе, — их нужно не только надеть, но и настроить.

Вся комната для меня сузилась до крошечного участка кожи, где скользили его пальцы. Я почувствовала, как застёжка прошла сквозь мочку. Принц скользнул большим пальцем по краю ушной раковины. Этот мимолётный жест — почти интимный, почти ласковый — заставил моё сердце биться быстрее.

Затем он повторил то же самое со второй серьгой. Его движения были чётко выверены, но в этот раз, мне показалось, что пальцы задержались на долю секунды дольше, прежде чем он отпустил меня.

— Готово, — произнёс он. — Но это не всё.

Он извлёк из ларца кольцо. Узкое, из тусклого, тёмного серебра, с крошечным чёрным камнем.

— Руку, — мягко приказал он, и я, не раздумывая, протянула ему ладонь.

Его чуткие пальцы обхватили моё запястье, и он медленно, с ощутимой торжественностью, надел кольцо мне на безымянный палец.

Металл, вначале обжигающе холодный, мгновенно принял тепло кожи и словно сжался, идеально подгоняясь под палец. От камня вглубь ладони пробежала тонкая, еле уловимая магическая волна.

— Вот теперь всё, — удовлетворённо сказал он и закрыл ларец. — Теперь мы защищены оба. Ты — от внешних угроз. Я — от лишнего беспокойства. Пойдём.

Он повернулся к двери и стремительно направился на выход в полной уверенности, что я последую следом.

Мы прошли приёмную и вышли в коридор, где нас ждали гвардейцы.

И снова я как будто немного вернулась в прошлое.

Гвардейцы выстроились вокруг нас, замыкая в кольцо. Я встала чуть левее Его Высочества и на шаг позади, с удовольствием скрывшись за его широкой спиной. Всё, как в прошлый раз. Мы шли к порталу, и под высокими сводами дворца чёткий шаг гвардейцев дробился и рассыпался мелкими камешками.

Когда мы миновали портал и оказались в посольстве Вердании, гвардейцы не остались рядом с порталом, а все так же шли вместе с нами по коридорам посольства.

Казалось, они знали, куда идти.

По пути нам попадались люди, но, как правило, они жались к стенам, пропуская величественную процессию.

Только один раз расторопный слуга, завидев нас, ринулся куда-то вперёд, но один из гвардейцев ловко поймал его.

— Похвально, — коротко бросил в его сторону принц, и у того заметно подкосились ноги, — но не нужно.

Мы довольно быстро дошли до закрытых высоких дверей, и только здесь гвардеец отпустил слугу, которого всё это время держал за воротник.

— А теперь можешь доложить, — приказал принц.

Мелко закивав, слуга хотел прошмыгнуть внутрь комнаты, но гвардейцы, встав с двух сторон, полностью распахнули перед нами дверные створки кабинета.

— Его Высочество наследный принц Кассиан Аввионский и… — здесь слуга на мгновение запнулся, но сразу же продолжил, — леди Элен Лерхенфельд, личный секретарь Его Высочества.

В этот момент, прежде чем сделать шаг внутрь, принц чуть повернулся ко мне, взял мою руку и, чуть дёрнув меня подойти ближе, положил мою ладонь на сгиб своего локтя. И не просто положил, а ещё накрыл сверху своей горячей ладонью.

Так мы и зашли в кабинет посла Вердании.

Кабинет у посла был величественным, но практически пустым. Не было в комнате привычных глазу книжных шкафов, тяжёлых портьер, громоздкой мебели.

Прямо напротив двери на стене висела огромная, подробная карта Вердании и ближайших соседей. Слева от входа стоял массивный письменный стол, за котором сидел посол и напротив него два кресла. Вот и всё убранство.

Когда мы вошли, посол медленно вставал из-за стола. Он растерянно смотрел на принца и поспешно убирал со стола разбросанные бумаги.

— Ваше Высочество, — проговорил он, пытаясь справиться с волнением, но у него не очень хорошо получалось, — меня не предупреди… Как неожиданно, — мужчина всё же взял себя в руки и вышел из-за стола, — и безусловно, приятно, что вы посетили нас в нашей скромной обители.

Его вопросительный взгляд метнулся ко мне, но я, памятуя наставления принца, молча улыбнулась ему максимально милой улыбкой.

Взгляд посла скользнул на мою руку, лежащую на сгибе локтя принца, и в этот момент Его Высочество убрал руку с моей ладони, демонстрируя кольцо. А потом принц опустил мою руку и сделал шаг в сторону посла.

Я осталась у него за плечом, но всё равно чувствовала его состояние. Внимательное, сосредоточенное напряжение хищника, выжидающего, когда можно будет нанести решающий удар.

— Не стоит излишне прибедняться, господин Кейн, — голос принца звучал непринуждённо, — я ценю минимализм. Во всём. Он не отвлекает от сути. А суть наших отношений, как соседей, важнее декораций, не правда ли?

Он подошёл к карте, изучая линии границ. Посол поспешил за ним, заверяя принца в искреннем стремлении Вердании к миру и взаимовыгодному сотрудничеству. Его голос звучал слишком резко, и я невольно поморщилась.

— Мир, — медленно проговорил принц, не отрывая взгляда от карты, его палец медленно очертил общую границу государств, — хрупкая вещь. Ее легко принять за должное. Ещё легче — нарушить его одной оплошностью. Вы согласны, господин Кейн?

Посол метнул на меня вопросительный взгляд, но принц, не дожидаясь его ответа, прошёлся по кабинету и принялся задавать вопросы. О здоровье короля Вердании, торговых пошлинах, новом торговом договоре на поставку шерсти.

Все темы были выверенные, деловые и совершенно конкретные. Наблюдая за ними, я видела, как расслабился посол. Он пустился в подробности, пытаясь выудить максимальную выгоду от внезапного визита принца.

Его Высочество слушал, кивая в нужных местах и задавая уточняющие вопросы. Он вёл беседу так мастерки, что напряжение в кабинете стало таять. Господин Кейн, окрылённый вниманием наследного принца, даже позволил себе небольшую шутку насчёт вечной проблемы с документацией.

И вот когда посол полностью успокоился, увлечённый темой о выгоде новых квот, принц слегка наклонил голову. Перевёл взгляд поверх головы господина Кейна. Уголки его губ дрогнули, но улыбки не последовало.

Посол Вердании, как опытный придворный, быстро понял изменение в разговоре, и его улыбка сначала застыла, а потом медленно стёкла с лица.

Он снова покосился в мою сторону в поисках поддержки, но я даже не успела улыбнуться. Принц заговорил. Медленно, словно нехотя. Его голос был тихим, почти интимным, но при этом тон пробирал до мурашек.

— Господин Кейн, я решил с вами посоветоваться.

Лицо посла осунулось и по цвету стало похоже на выцветшую бумагу старой книги. Его взгляд снова метнулся ко мне.

— Если бы вы узнали, что кто-то затеял на территории соседней державы грязную игру с похищением и подменой государственных служащих, чтобы вы сделали?

— Я-я-я… — неожиданно жалко проблеял посол и с ужасом уставился на меня.

Я же улыбнулась ему снова. И даже хлопнула ресницами пару раз для пущего успеха.

Понимание, медленное и леденящее, заплескалось в его глазах. Его челюсть задрожала.

— Я бы, конечно, осудил и … — вымученно начал говорить он, отступая за свой стол.

— Осудил, — принц мягко перебил посла и посмотрел ему в глаза.

Что именно господин Кейн увидел во взгляде принца, мне неизвестно, хотя предположить могу. Ничего хорошего для своей дальнейшей судьбы он в них не увидел.

— Интересная реакция, — задумчиво произнёс принц. — Не «пресёк». Не «предал суду». Не «сообщил союзникам». А просто… осудил… — он кивнул, как будто сделал важную пометку в невидимом досье. — Понятно.

— Если бы я знал, Ваше Высочество! Я бы обязательно… — попытался выкрутиться посол.

— А ты знал, — спокойно припечатал принц.

Посол дёрнул шеей и отступил ещё на пару шагов.

— Но ты оказался чрезмерно ретивым дипломатом, — голос принца стал ниже, — и почему-то решил, что у тебя получится играть в шпионские игры на чужой территории.

— Я… у меня дипломатическая неприкосновенность… — выдохнул в панике посол.

Его Высочество усмехнулся.

— Ненадолго. Ровно до того момента, пока я не свяжусь с королём Вердании и не расскажу про твои замыслы.

— Но это была идея королевской семьи! — неожиданно резво воскликнул господин Кейн и сразу же закрыл себе рот. Двумя руками.

Принц неторопливо опустился в ближайшее кресло, закинул ногу на ногу и величественно положил руки на подлокотники.

— Я внимательно слушаю, — произнёс он таким голосом, что даже я, ничего дурного за душой не имея, принялась бы рассказывать и каяться.

Чем дольше длился рассказ господина Кейна, тем больше внутри меня поднималась волна удивления. Именно удивления, потому что никакой другой реакции история посла у меня не вызывала.

Что нельзя было сказать про принца.

Каким-то образом я чувствовала отголоски его настроения и, слушая посла, с тревогой всматривалась в него.

Его Высочество посла не прерывал и слушал молча. Его лицо было каменной маской, но по едва заметному напряжению в уголке губ я видела, а, может быть, чувствовала, считывала нарастающую бурю.

Принц чуть повернул в мою сторону голову и подозвал величественным движением руки.

Посол запнулся, но через мгновение снова продолжил свою исповедь.

Я спокойно подошла к принцу, готовая выполнить возникшее у него поручение, но Его Высочество осторожно взял мою руку и положил себе на плечо.

И вот тут меня проняло. Я слегка пошатнулась от мощи, от невероятного магического всплеска, который он сдерживал в себе.

Тьма из него рвалась наружу. Рвалась, чтобы сокрушить, разорвать, стереть в порошок не только посла, а всю комнату, и, возможно, половину посольства. Она терзала его леденящими вихрями. Но принц держал магию в узде, и только лёгкое мерцание магических светильников в кабинете посла говорило о том, какое колоссальное напряжение он выдерживает.

И в этот момент моя собственная, разбуженная принцем магия, до сих пор тихая и послушная, встрепенулась и рванула навстречу этой разрушительной силе.

Она вплеталась в яростные вихри, замедляя их, сглаживая острые грани, успокаивая и ластясь. Я не делала этого сознательно. Моя магия отреагировала сама.

Принц медленно выдохнул. Он чуть сильнее прижал мою руку к своему плечу, коротко, на долю секунды, а затем отпустил.

— Вы полагали, — произнёс принц тихо, но так, что посол вздрогнул, будто от удара, — исчезновение моего секретаря останется незамеченным? Можно будет свалить на пропавшего человека похищение документов и что? Ради сохранения мира между нашими королевствами я соглашусь на брак с младшей принцессой?

В его тоне не было вопросов. Только приговор глупости, высокомерию и человеческой слепоте. Посол с чувством полной безнадёжности прикрыл глаза, его лицо уже давно шло красными пятнами. Он попытался ещё что-то пробормотать в своё оправдание, но выглядел невероятно жалко.

— Глупо и бездарно, — припечатал принц.

Он встал. Его движения были плавными, но посол отпрянул как от удара.

— Не понимаю, как можно было пойти на поводу взбалмошной девицы. Поставить под удар многолетние отношения между государствами, подвергнуть опасности моего личного секретаря. Ради чего?

Господин Кейн молчал.

— И потом... Находясь здесь, вы, ушлый и прожжённый дипломат, повелись на слова случайных проходимцев и погубили свою карьеру. Ради чего? — голос принца звучал равнодушно, но с каждым словом он всё больше и больше растаптывал стоящего напротив него человека. — Во мне нет жалости к вам, господин Кейн. Судить вас будут в Вердании. Мне нет дела, что с вами будет. Но ваши сообщники получат по заслугам здесь. Даже моя мать.

Посол дёрнулся, а принц неспешным шагом подошёл к карте и остановился перед ней, заложив руки за спину.

— Странно, что вы, такой опытный придворный, в своём плане сбросили со счетов то, что обиженные женщины — самые ненадёжные союзники.

Он вновь посмотрел на раздавленного мужчину.

— Вашу жизнь разыграли, как разменную фигуру и сбросили со счетов сразу же, как только вы вступили в игру.

Господин Кейн развёл руками, но на принца так и не посмел взглянуть.

— У вас был единственный шанс выйти из этой чужой, навязанной, проигрышной игры, — произнёс принц величественно, — прийти ко мне и всё рассказать.

Принц отвернулся от карты и подошёл ко мне. Подал руку. Его жест был безупречным и светским, а сила, с которой его пальца сомкнулись вокруг моих, была нежной.

— Пойдём, — негромко произнёс он.

Мы вышли из кабинета. Гвардейцы, застывшие по стойке «смирно», разомкнули строй, пропуская нас вперёд. Шаги по пустым коридорам посольства отдавались гулко.

Я шла рядом с принцем и чувствовала под ладонью твёрдые мышцы его руки. А ещё невероятную, странную и почему-то щемящую тишину между нами. Тишину или недоговорённость. Как будто между мной и принцем повисло невысказанное объяснение.

В полном молчании мы покинули посольство и как только ступили на территорию дворца, принц приказал:

— К королю.

Я была уверена, что он отпустит меня, но Его Высочество прижал локтем мою руку, и я без слов последовала с ним.

Гвардейцы бесшумно растворились в коридорах дворца, а мы шли магическим путём.

Возле одной из дверей принц остановился, выпустил мою руку и только после этого сам распахнул дверные створки.

Мы вошли в пустой кабинет. Его Высочество по-хозяйски подошёл к небольшому столику, расположенному рядом с камином, и плеснул из графина в бокал прозрачной жидкости. Взял его и торопливо вернулся ко мне.

— Это обычная вода, — сказал он, но в голосе прорезалась тревога. — Выпей.

Только в этот момент я поняла, насколько пересохло моё горло. С благодарностью я приняла из его рук бокал и, не церемонясь, жадно начала пить.

— Спасибо, — с облегчением выдохнула, выпив всё до капли, и слегка улыбнулась.

В этот момент с противоположной стороны хлопнула дверь и в кабинет стремительно вошёл король. Я присела в глубоком реверансе и опустила голову.

— Ты был у посла? — голос короля был резок и сразу же без перехода он обратился ко мне. — Встань, Элен. Мне нужна информация от вас обоих, и не надо прятать глаза.

Я удивлённо подняла голову и выпрямилась. Цепкий взгляд короля тут же быстро скользнул по мне и метнулся к Его Высочеству. Король слегка прищурился и подошёл к принцу ближе.

— Как ты себя чувствуешь? — с трудом различила я шёпот короля. — У тебя магия стабильна, и это не может не радовать. Впрочем, мы обсудим это позже. Что говорит посол?

Принц подробно пересказал королю свой разговор с господином Кейном. О том, что король Вердании пошёл на поводу своей любимой дочери, и вместо того, чтобы открыто выступить с брачным предложением, они решились на шантаж.

Расчёт был простым: заручившись поддержкой их матушки, было решено выкрасть любые документы, связанные с Верданией, и свалить всю вину на личного секретаря. А для того чтобы замять ситуацию, предлагался взаимовыгодный политический брак.

Я исподтишка наблюдала за королём и видела, как по мере рассказа его брови ползут вверх. А когда Его Высочество закончил докладывать, король кашлянул и отвернулся.

— Когда у меня будут дети, — произнёс он со странной интонацией, — не забывай мне напоминать об этом случае. Родительская любовь бывает слепа, а большая часть масштабных трагедий происходит из-за банальных человеческих страстей.

Он прошёлся по кабинету. Остановился рядом со столом и рассеянно постучал по нему пальцами.

— М-да. Не ожидал я от матушки подобной прыти в желании устроить твою судьбу.

— У них бы ничего не получилось, — возразил принц, но король сокрушённо покачал головой.

— Получилось бы… — он открыто посмотрел на принца. — Получилось бы, и они могли прекрасно загнать нас в капкан, если бы твоим личным секретарём была любая другая женщина.

Сказав это, король посмотрел на меня. И принц тоже.

Под их взглядами я отступила на шаг. Как реагировать на слова короля, было совершенно непонятно. Что он имел в виду, я тоже почему-то не улавливала.

Какая здесь может быть связь? То, что я сбежала из-под охраны? То, что подслушала разговор бывшего мужа и той женщины?

Или…

Внезапно меня прошиб пот, хотя в кабинете короля было довольно прохладно.

Магия… Магия, которую пробудил во мне принц, и которая сегодня сама устремилась к нему.

Я настороженно посмотрела на Его Высочество. Вот только он уже смотрел в сторону и хмурился так же, как в первые дни моей работы. Будто был недоволен. Будто я совершила ошибку.

— Допустим, — нарушил затянувшееся молчание король, — заговора не было.

Он повернулся ко мне спиной и прошёлся вдоль стола к самому дальнему углу. Достал из ящика кристалл связи и водрузил его на стол.

— Была попытка шантажа, — продолжил говорить он задумчиво. — С одной стороны, глупая, а с другой… Король Вердании давно намекал мне, что хочет породниться, но я, помня твоё решение, Кассиан, делал вид, что намёков его не понимаю. Но взбалмошная Сесиль положила на тебя глаз ещё в детстве и, видимо, допекла отца.

Он отодвинул кресло и сел напротив кристалла.

— Что ж. Иногда самое простое — спросить напрямую, — тихо сказал он и положил руку на кристалл.

Я снова бросила обеспокоенный взгляд на принца. Ведь если сейчас король будет разговаривать с Верданией, то мне лучше выйти. Эта информация не для ушей простого секретаря.

Но Его Высочество, словно почувствовав моё замешательство, коротко посмотрел на меня и сделал знак оставаться на месте.

Я перевела дух, но спокойнее мне не было.

Тем временем король уже обменивался любезными приветствиями с королём Вердании. Он улыбался, но лично у меня внутренности сводило от страха, когда я смотрела на эту улыбку. При этом взгляд я отвести не могла, хотя старалась.

— Что за игру ты ведёшь? — спокойно, не меняя интонации, спросил король, и, хотя вопрос был задан не мне, но по моей спине побежали ледяные мурашки.

— О чём ты? — раздался из кристалла связи настороженный вопрос короля Вердании.

— Твой новый посол в моей стране нанял людей, чтобы похитить личного секретаря моего брата. Ему это удалось, но на похищении твой человек не остановился. Он совершил подмену должностного лица с помощью магии иллюзии, которая запрещена в моём королевстве. Я спрошу ещё раз. Что за игру ты ведёшь?

— Что стало с секретарем? — спросил король Вердании, и мне показалось, что его голос чуть дрогнул.

— С ней всё хорошо, — буднично сообщил Таддеус V. — Женщин, которых подкупил твой человек, мы тоже взяли. Как понимаешь, они не молчат. Так же, как и твой бывший посол. Я в третий раз задаю вопрос. Что за игру ты ведёшь?

Признаться, я смотрела на короля во все глаза.

Голос короля Таддеуса V звучал ровно. В его словах не было угроз. Но за каждым холодным изложением фактов слышалась вся мощь готовой к действиям державы.

Сначала король Вердании пытался извернуться, сослаться на самоуправство посла, на возникшее недоразумение.

Его Величество слушал с вежливым, почти скучающим вниманием, а потом, в идеально выверенную паузу, начинал излагать факты и рассказывать о последствиях. Он виртуозно играл на страхе правителя, чей провалившийся шантаж вот-вот станет достоянием всех соседних королевств.

Он давил безжалостно, но элегантно. Не просил уступок, но проговаривал их вслух, как неизбежное следствие сложившейся ситуации. Я вслушивалась в разговор и запоминала: снижение пошлин, пересмотр договора на шерсть, досрочное погашение долгов. Со всем этим мне очень скоро придётся столкнуться в работе.

Каждое предложение Его Величества вонзалось в самое больное место — гордость и казну Вердании, и тот соглашался, лишь бы поскорее замять скандал и сохранить лицо.

Наконец, в разговоре повисло тяжёлое молчание. Его Величество расслабленно откинулся в кресле. Его лицо смягчилось.

— И последнее, — произнёс он, и его голос стал тёплым и доверительным, — раз уж мы коснулись личных тем. Думаю, тебе будет приятно узнать первым, чтобы избежать любых недоразумений на этот счёт…

Он сделал паузу, а у меня почему-то задрожали ноги.

Таддеус V позволил напряжению в кабинете достичь максимальной отметки, и только после этого продолжил с лёгкой, небрежной улыбкой:

— Мой брат наконец-то выбрал себе жену. Церемония, разумеется, будет пышной. Мы пришлём приглашение твоему двору. Надеюсь, это положит конец необдуманным фантазиям малышки Сесиль. Не правда ли?

Его собеседник в ответ что-то булькнул, и кристалл связи погас.

Я стояла, с трудом удерживая равновесие на подгибающихся ногах, и боялась посмотреть на принца.

Взгляд короля был тяжёл и, к счастью, смотрел он только на принца.

— Королевские свадьбы готовятся долго, — проговорил он тоном, отсекающим любые возражения. — Иногда очень долго. Надеюсь, за это время вы сможете договориться.

В кабинете повисла тишина. Она была липкой. Густой. И тяжёлой. Она давила мне на виски, наполняя тело тревогой.

Мне казалось, что предательски сильные удары моего сердца слышны всем присутствующим. Что эти глухие звуки выдают меня с головой.

Я невольно пошатнулась, но, отступив ещё на один маленький шаг, взяла себя в руки. К счастью, ни король, ни принц не смотрели в мою сторону, и у меня было время не только перевести дух, но и подавить внутреннюю панику.

Братья в упор глядели друг на друга и молчали. Казалось, что между ними идёт безмолвный диалог. Тишина растягивалась в мучительном ожидании того, кто осмелится её разорвать.

— Матушку ты берёшь на себя. И сделаешь так, чтобы она близко не подходила к Элен, — наконец сказал принц, и его голос прозвучал жёстко и надменно.

Я с удивлением покосилась на Его Высочество, не понимая, причём здесь я.

— Хорошо, — услышала невозмутимый голос короля, но на него посмотреть так и не решилась.

Не успела я опустить глаза, как принц развернулся. Взгляд его был суров, но сразу же смягчился, стоило нашим глазам встретиться. Он поспешно подошёл ко мне, закрывая от короля, и взял за локоть.

— Пойдём, — сказал принц, твёрдой рукой разворачивая к выходу.

Только оказавшись за порогом кабинета, я почувствовала внутри нервную дрожь.

— Дыши, — тихо сказал принц, так и не выпуская меня из своих рук.

Мы шли достаточно быстро по пустым магическим коридорам дворца, и только в середине пути я поняла, что принц подстроился под мой шаг. Шёл плечом к плечу со мной, а если быть точнее, закрывал меня своим телом, силой и магией. Скорее всего, если бы мы пошли обычным путём, никто из придворных не заметил бы, кто именно идёт рядом с принцем. Во всяком случае, именно такое чувство у меня сложилось, когда я испытала магическую мощь Его Высочества. Он как будто стал щитом между мной и миром.

«Нет, нет, — принялась мысленно убеждать себя, — ты выдумываешь! Всё это ничего не значит».

— Не накручивай себя до того, пока мы не поговорим, — раздался тихий голос принца, и я вздрогнула. — Не придумывай лишнего, хорошо?

— Хорошо, — выдохнула я чуть слышно.

Его Высочество в ответ чуть сжал мой локоть.

Я честно пыталась не думать, но выходило у меня плохо. К счастью, мы довольно быстро дошли до апартаментов Лоренцо.

В гостиной никого не было, что не удивительно для этого часа.

Принц подвёл меня к креслу и настойчиво надавил на плечи, заставляя сесть.

Сам он опустился рядом со мной на одно колено, совершенно так же, как в тренировочной комнате в конце последнего урока.

— Встаньте, Ваше Высочество, вдруг кто зайдёт, — переполошилась я и попыталась встать с кресла, но он удержал меня.

— Кассиан, — мягко сказал он, пристально глядя мне в глаза.

— Что? — с недоумением переспросила я.

— Кассиан, — повторил он и слегка улыбнулся. — Мне будет приятно, если ты начнёшь называть меня по имени. Хотя бы когда мы вдвоём.

— Как я могу, — прошептала в ответ и отвела глаза. — Вы — принц, а я…

— Моя невеста, — усмехнулся принц, и от этой усмешки у меня так сильно заболело в груди, что я неожиданно всхлипнула.

Его Высочество осторожно прикоснулся кончиками пальцев к моему лицу и за подбородок нежно повернул мою голову, чтобы я посмотрела ему в глаза.

— То, что сказал Таддеус, это политический манёвр, — начал говорить он, но голос его был мягкий и бархатистый. — Ты это понимаешь? Он поступил с нами жестоко, но он король, а мы его подданные. Даже я.

От его слов мне стало тяжело дышать. Настолько тяжело, что я приоткрыла рот, чтобы вдохнуть побольше воздуха, но от жара в гостиной мои губы мгновенно пересохли.

Взгляд принца скользнул по моему лицу, и он медленно провёл большим пальцем по моей нижней губе, сминая её. А после этого снова посмотрел в глаза. От его взгляда мне стало неуютно, и одновременно, мне хотелось, чтобы он продолжал смотреть на меня так: алчно, пронзительно, красноречиво.

— Я… — начал говорить он, и моё сердце совершило кульбит, — понимаю, что ты сейчас чувствуешь.

«Нет, Ваше Высочество! Вы даже представить не можете, что именно я сейчас чувствую», — хотелось крикнуть мне, но я только сухо сглотнула.

— Ощущение, что земля уходит из-под ног. В голове крутятся мысли, что тобой играют, — он говорил тихо, и от нежности его голоса, от его близости у меня колени сводило в нервной дрожи. — Я не могу изменить то, что уже сказано. Но могу дать тебе один выбор и… — он помолчал и чуть повёл шеей, — и одно обещание.

Принц отпустил мою голову. Положил руки на подлокотник кресла, в котором я сидела и, неожиданно для меня, расслабленно выдохнул.

— Нет, — он покачал головой и так обезоруживающе улыбнулся, что мне захотелось протереть глаза. — Я не могу дать тебе выбор. Не могу позволить тебе сказать «нет», потому что хочу, чтобы ты была рядом. Чтобы мы были вместе.

Он сделал паузу, продолжая вглядываться мне в глаза.

— И я хочу, чтобы то, о чём объявил король, стало правдой. Я сделаю всё…

Он медленно встал и теперь нависал надо мной, упираясь уже двумя руками в подлокотники кресла.

— И это моё обещание, — его лицо было так близко, что мне пришлось отклониться, вжаться спиной в бархатную обивку кресла. Его дыхание опаляло. Его руки запирали. Его словам невозможно было поверить и, вместе с тем, очень хотелось. — Я сделаю всё, чтобы твоё «да» было искренним и полным любви. Ко мне.

Он склонился ещё ниже и коснулся губами моей щеки. Невесомо, как дуновение ветра, но мой мир перевернулся с ног на голову. Сердце рвалось из груди, бешеным стуком отдаваясь в виски, уши, горло, в каждый кончик пальцев.

Руки онемели, потеряв всякую связь с телом, которое внезапно оказалось сотканным из одного огненного ощущения — прикосновения его губ.

Принц чуть отстранился.

— Я обещаю, — прошептал он мне прямо в губы и накрыл их своими.

Он коснулся мягким поцелуем сначала верхней, потом нижней губы. Невесомо проник языком внутрь, отчего я покрылась сладкой дрожью и мурашками. Обнял меня одной рукой и углубил поцелуй, заявляя о себе, помечая, показывая, что имеет право, и я… ответила.

Время сжалось. И тут же распалось на тысячу бесконечных мгновений.

В одном — шелковистый жар, разливающийся по всему телу.

В другом мгновении — его рука на моей талии, что удерживала в этом безумии, не давая уплыть.

В третьем — мой тихий, сдавленный стон, вырвавшийся из самого сердца. Никогда в своей жизни я не испытывала таких ощущений. Никогда моё тело не плавилось в мужских объятиях и не просило большего, чем поцелуй. Никогда! Никогда… до сегодняшнего момента.

Я не могла пошевелиться. Не могла думать. Весь мир сузился до его губ. Его дыхания, тёплого и неровного, которое смешивалось с моим. Жар его ладони на спине, и бешеный стук сердца. Моего. Казалось, что оно сейчас вырвется наружу и упадёт к его ногам. Глупое и наивное.

«Так нельзя!» — острой вспышкой пронзила мысль, и я отпрянула.

Точнее, попыталась. Разорвала поцелуй и отстранилась.

— Что случилось? — тут же тихо спросил принц.

Он не отпустил. Просто смотрел на меня. Его глаза, обычно холодные, были сейчас тёмными, почти чёрными. В их глубине плясали то ли искры, то ли отблески магических светильников, то ли просто пламя огня.

Ни капли насмешки. Ни намёка на высокомерие. Только вопрос. И ожидание.

Я попыталась что-то сказать. Открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Только тихий, сдавленный выдох.

«Глупо, — пронеслось в голове. — Как глупо. Надо что-то сказать. Хоть слово! Хоть что-то!»

Но слова разбежались из моей головы, как перепуганные мыши. Остались только чувства. Ощущения… Но как их высказать?

— Ваше Высо… — заполошно начала говорить я, но была остановлена не словом, а жестом.

Принц аккуратно, но твёрдо прижал палец к моим губам, заставив замолчать, и в этот момент меня по-настоящему накрыла паника. Я сжалась, напряглась, вцепилась руками в подлокотники. Заморгала, тревожно вглядываясь ему в глаза. А он…

Закрыл на мгновение глаза. Чуть опустил голову и выдохнул. Устало. И снова посмотрел на меня. Ласково.

— Кассиан, — мягко практически попросил он. — Назови меня по имени.

— Кассиан, — повторила я за ним, загипнотизированная взглядом, и испугалась ещё больше.

Произнести его имя вслух, сейчас, после поцелуя, оказалось страшнее, чем ответить на сам поцелуй. Потому что оно прозвучало, как признание.

Его губы тронула едва уловимая улыбка.

— Элен, — произнёс он, и его голос звучал хрипло, в нём слышались отголоски сдерживаемых эмоций, и то, как он произнёс моё имя, заставило меня вздрогнуть всем телом.

Он провёл пальцами по моей щеке. Прикосновение было таким нежным, таким осторожным, что у меня перехватило дыхание, а потом я выдохнула расслабляясь.

Принц мягко усмехнулся и снова опустился передо мной на колено.

— Элен, — ещё раз сказал он, и я с удивлением почувствовала, что ему нравится произносить моё имя. — Слово короля изменить нельзя.

Сказав это, он твёрдо посмотрел мне в глаза.

— Но наша жизнь, совместная жизнь… в наших руках. От нас с тобой зависит, какой она будет. Только мы с тобой можем решить, чем её наполнить: холодным расчётом или любовью, — сказал он спокойно и уверенно.

— Но… — я запнулась, не в силах сформулировать в слова весь вихрь мыслей, что кружился в моей голове.

Я опустила глаза, не в силах смотреть на него. Политический манёвр. Вынужденная необходимость. Сейчас он поцеловал меня, а завтра пожалеет. Если всё это происходит сейчас только потому, что моя магия… А мы не справимся?!

Нет… Нет! Не это главное!

Что, если у меня не получится?

Ведь я выходила замуж за Вольдемара, уверенная, что он меня любит. Но ошиблась.

Но вдруг слова бывшего мужа верны, и я холодная, ни на что не годная, неспособная…

— Элен, — услышала я голос принца и подняла голову, с надеждой вглядываясь ему в лицо.

— Я не знаю… мне кажется… я не знаю, как любить, — набравшись смелости, как перед прыжком в воду и глядя ему прямо в глаза, честно сказала я.

— Я тоже, — просто произнёс принц, и у меня, в который раз за сегодняшний день, перехватило дыхание. — Здесь мы равны, Элен. Будем разбираться вместе. Предлагаю начать с того… — он встал и потянул меня вверх.

Встав, я тут же оказалась в его объятиях.

— Начать с того, чтобы прекратить сомневаться, — тихо сказал он. — Сомнения портят жизнь, это я знаю точно, Элен.

— Хорошо… Кассиан, — чуть слышно проговорила я.

— Уже лучше, — прошептал он, целуя меня в висок. — Гораздо лучше.

Кассиан осторожно прижал меня к своей груди, и я с благодарностью прильнула, уткнувшись в него носом. И так хорошо и спокойно мне было в его объятиях, что внезапно захотелось, чтобы этот миг длился и длился.

— Жду тебя завтра в приёмной, — прошептал над ухом Кассиан, — и когда будешь готова, можешь вернуться в свою комнату. Рядом со мной.

В этот момент в гостиную влетела Стрелка.

— Ой, ой! Я помешала! — всполошилась она. — Меня здесь не было!

— Стоять, — сурово приказал принц и повернулся к ней. — Ты остаёшься с Элен.

Он ещё немного постоял, не размыкая рук и прижимая меня к себе. Потом вздохнул и расслабил объятия.

— Вместе. Хорошо? — сказал он и, дождавшись моего кивка, коротко поцеловал в уголок губ. Отпустил меня, огладив ладонями плечи, и вышел из гостиной.

А я так и осталась стоять, глядя ему вслед, и прижимала руки к горячим щекам. Не знаю, сколько бы я так простояла, если бы не услышала голосок птички:

— Ах, как же это мило!

— Стрелка! — укоризненно посмотрела на птичку.

— А что? Я за вас рада! — она принялась кружиться у меня над головой и радостно щебетала, что хочет на церемонии осыпать меня лепестками цветов. И что она обязательно поговорит об этом с принцем.

— Рановато говорить о церемонии, — с улыбкой сказала я.

Как всегда, болтовня Стрелки подняла мне настроение.

«Может быть, всё не так уж и страшно, — подумала я, переодеваясь. — Ну, будут при дворе судачить. В первый раз, что ли?»

А утром в приёмной меня ждал сюрприз.

На столе в роскошной вазе из молочно-белого фарфора стоял букет из моих любимых цветов.

Тёмно-бордовые изумительной красоты крупные бутоны соседствовали с нежными облачками мелких нежных соцветий, которые казались белыми звёздочками. Обрамляли цветы тонкие ветви с вытянутыми мягко-зелёными листьями.

Букет пах свежестью, как после долгого грозового дождя и еле уловимой мягкой сладостью.

— Безопасно, — прокомментировала Стрелка, что влетела в приёмную вместе со мной. — Гарантирую.

— Да? — переспросила я, не в силах сдержать улыбку. — О моих любимых цветах принцу одна птичка напела, да?

Стрелка потешно фыркнула, но возражать не стала.

Подойдя ближе, я увидела, что рядом с букетом стоит изящная чашечка с горячим кофе и тут же примостилась свёрнутая трубочкой свежая газета.

На секунду я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Радость внутри меня переливалась разноцветными огнями и слегка щекотала душу.

Я погладила упругие лепестки и опустила голову, чтобы вдохнуть желанный и любимый аромат.

В этот момент в приёмную зашёл принц и остановился в дверях.

Я выпрямилась и посмотрела на него. Наверное, моё лицо сияло, но сдерживать эмоции в такой момент мне показалось лишним.

— Нравится? — с улыбкой спросил принц и медленно подошёл ко мне.

Я кивнула, продолжая счастливо улыбаться.

— Я очень рад, — сказал он и, протянув руку, аккуратно поправил прядь волос в моей причёске. Погладил по щеке, скользнул к плечу и очертил подушечками пальцев вышитый силуэт магической птички на ключице. — Давай вечером прогуляемся по городу. Если хочешь.

— Хочу, — ответила я, млея от его прикосновений.

— Моя птичка, — тихо проговорил он и, осторожно коснувшись губами моих волос, улыбнулся и скрылся в кабинете.

А я ещё долго стояла. Маленькими глоточками наслаждалась вкусом любимого кофе и смотрела на цветы. Моя жизнь определённо менялась. И делала это стремительно.

В тот же день я хотела вернуть принцу серьги и кольцо, что надевала во время визита к послу Вердинии. Но Кассиан сказал, что это подарок, и ему будет спокойнее, если кольцо я снимать не буду.

Вспомнив ситуацию с браслетом адвоката, я прямо спросила у принца про кольцо, и он не стал скрывать. Это действительно был защитный амулет, а кроме того, он маскировал мою магию. На всякий случай.

Неожиданно мои дни стали проходить в довольно размеренном ритме.

Работа. Уроки магии с принцем. Прогулки по вечернему городу.

Уроки сближали нас, хотя и служили огромным испытанием, потому что с каждым днём хотелось большего, но переступить черту я… не могла.

Мы гуляли только вдвоём, и если в самый первый раз мне было немного страшно, что нас узнают, то потом поняла: с Кассианом мне безопасно.

Вот только в свою комнату я так и не переехала, продолжая жить в апартаментах Лоренцо. Даже самой себе я не могла объяснить своё решение. Но меня никто не торопил, и я была за это благодарна.

Господин Клэрмонт всё чаще заходит то к принцу, то ко мне в приёмную. Суд над женщинами, что меня похитили, и моё разбирательство насчёт наследства были все ближе и ближе. Были назначены даты, и эти дни неумолимо приближались.

Я вообще чаще стала выбираться в город, но по настоятельной просьбе принца меня сопровождали либо Стрелка, либо Софи.

В одну из таких прогулок, когда мы с Софи зашли в кондитерскую погреться и выпить кофе, неожиданно я столкнулась со своим прошлым.

— Надо же, тебя ещё не выперли из дворца? Греешь чью-то постель? — услышала я знакомый голос, когда с комфортом устроилась за столиком и ждала Софи, которая отлучилась в дамскую комнату.>

Я с удивлением повернула голову и посмотрела на мужчину, который спокойно усаживался за столик напротив меня.

Вольдемар ничуть не изменился. Всё такой же изящный, в идеально подогнанном дорогом костюме и с уложенной волосок к волоску причёской. Аристократичный абрис скул, тонкие губы, насмешливый блеск в глазах.

Я рассматривала его сейчас и не понимала, как могла считать его красивым. Он был холодным и пустым, красивый фасад и только, а внутри — сквозняк и пыль. Сейчас я видела это абсолютно точно.

В голове сразу же нарисовался образ принца: мужественного, сильного, уверенно стоящего на ногах мужчины. Вольдемар рядом с ним выглядел картонным силуэтом. Небрежно раскрашенной картинкой из модного журнала. Плоским и не имеющим никакого веса.

В этот момент мне принесли заказанный кофе, и официант, покосившись на Вольдемара, вопросительно посмотрел на меня. Я покачала головой, и он отошёл.

— Молчишь? — спросил Вольдемар, и я услышала в его голосе непривычную нервозность.

Посмотрела на него и сразу же отвела взгляд.

— Ты могла бы подать знак, сообщить, что устроилась во дворце, — с укором произнёс он. — Но нет, похоже, ты решила меня подло бросить, да?

Я с удивлением посмотрела на него, но продолжала молчать. И тут вспомнила, что именно так вела себя, когда мы жили вместе. Молча выслушивала все претензии и, ничего не говоря, уходила в другую комнату.

«Странно, — подумала, поднимая маленькую чашку и делая осторожный глоток, — как быстро возвращаются старые привычки. Или мне и раньше было настолько всё равно, и я даже не пыталась рассмотреть то, что было у меня перед глазами?»

— А-а-а… — разочарованно протянул Вольдемар, — только не надо передо мной разыгрывать невинность. Тебе не идёт.

Он откинулся на спинку стула и пристально уставился на меня. При этом он не забыл повернуться самой выигрышной стороной, так, чтобы свет из окна мягко падал на его острые скулы.

— Я совершенно не знаю, какие у тебя договорённости с Морганой, — продолжил он капризно, — но ты обещала, что вы провернёте своё дело за пару дней. И потом мы с тобой уедем. И что я вижу?

«Что ты видишь?» — чуть было не вырвалось у меня, но вместо этого я сделала ещё один глоток кофе.

— Ты всё ещё в образе моей жёнушки и никуда не торопишься. Принц оценил твои таланты, и ты решила выжать из роли всё, что можно? — хмыкнул он.

Ох, зря я в это время сделала ещё один глоток! Мне пришлось приложить огромные усилия, чтобы не поперхнуться. Чтобы не выплюнуть кофе ему в лицо.

Он. Меня. Не узнал!

Неужели он считает, что я в заточении у Морганы? А вместо меня в приёмной принца сидит его любовница? Серьёзно?!

Вихрь совершенно разных мыслей пронёсся у меня в голове. Чтобы не выдать себя, я снова уткнулась носом в чашку.

Что мне делать? Попытаться сыграть роль Лиорель? Может быть, тогда он скажет что-нибудь важное? Проговорится в чём-нибудь? Сообщит что-то, чего мы пока ещё не знаем?

Но как? Я совершенно не знаю, как повела бы себя та женщина.

К счастью, чтобы говорить, Вольдемару не нужны были мои ответы. В этом он тоже ничуть не изменился. Я чувствовала, что он продолжает смотреть на меня. А когда посмотрела в ответ, увидела, что в его глазах появилось жгучее, такое знакомое чувство превосходства.

Как я раньше этого не замечала?

— Когда вы уже все завершите? — недовольно сказал он и слегка качнулся на стуле. Потом повернулся боком и закинул ногу на ногу. — Я заглядывал к Моргане, она уехала и увезла Элен, как и договаривались. Можешь считать, что я проследил за ней, — горделиво добавил он.

Я приподняла брови и отвела взгляд.

Ни Клэрмонт, ни принц, никто из команды дознавателей не распространялись об этом деле. Это был приказ короля. Информация должна была открыться только на суде, да и то…

Его Величество ещё не решил, будет ли разбирательство открытым. Он держал правителя Вердании на крючке, и публичный скандал был одним из королевских козырей.

Так что, даже если Вольдемар посещал балы, знать, что произошло с главным редактором столичной газеты и какой-то малоизвестной женщиной, он не мог.

Я задумчиво прикусила щеку изнутри и пыталась быстро проанализировать ситуацию. По всему выходило, что женщины не упоминали его на допросах просто оттого, что не брали его в расчёт.

Но как же так? Я же сама слышала в доме Морганы его голос, его слова, видела, что он приходил. Мерзкие тётушки участвовали в похищении, а он? Просто использовал чужие труды? Хорошо устроился!

От этой мысли стало тошно, но мозг продолжил раскладывать факты по полочкам.

Что ещё? Может быть… Лиорель надеялась выкрутиться, и Вольдемар был её запасным вариантом. Вариантом, с помощью которого она могла скрыться и жить безбедно на мои деньги.

Ведь о том, что я собираюсь их забрать, тоже никто не знал.

— Хм, — я аккуратно поставила чашечку на блюдце, и нежный звон фарфора показался мне очень громким.

— Кстати, раз уж я тебя встретил, — с преувеличенным воодушевлением произнёс Вольдемар и качнулся в мою сторону, — узнай, зачем меня вызывают в суд. Если честно, я не собираюсь идти, но мне любопытно.

— Не советую игнорировать вызов в королевский суд, — прозвучал рядом с нами голос Софи.

Я и не заметила, как она подошла. Подруга стояла рядом со мной и насмешливо улыбалась.

— Говорю это со всей ответственностью Стража, — ласково проговорила она.

— Заводишь полезные знакомства? — хмыкнул Вольдемар, беззастенчиво разглядывая Софию. — Похвально.

Он перевёл взгляд на меня, и на секунду в его глазах мелькнуло что-то неприятное.

— Никогда бы не подумал, что кто-то может научит тебя молчать. Похоже, у принца железная хватка, да? Несколько дней дрессировки, и ты неразговорчивая женщина, мечта любого мужчины. Может, уединимся? — последнюю фразу он похабно промурлыкал, окидывая меня липким взглядом.

Софи возмущённо вдохнула, но я быстро наступила ей на ногу. Подруга тут же сдулась и отрывисто проговорила:

— Посмотрю пирожные на витрине.

С этими словами она отошла.

— Мои тётушки уехали. Весь дом в нашем распоряжении. Все… поверхности требуют полировки твоим восхитительным телом, — он наклонился ко мне через стол, и я с трудом удержалась, чтобы не отпрянуть. — Мягкие подушечки для твоих изящных коленок, м? Шелковые ленты, всё как ты любишь.

Я смотрела на него во все глаза и пыталась удержать лицо. Я знала, что его тётушек вчера арестовали. Их вина в моём похищении была доказана и, скорее всего, именно над ними будут вершить публичный суд.

А Вольдемар говорит «уехали». Ему всё равно. Он даже не задумывается, куда они пропали.

Уехали. Как удобно.

— Как удобно, — тихо сказала я вслух, и мой голос прозвучал хрипловато.

— Я знал, что ты оценишь. Приходи, — он встал. — И не забудь узнать про суд.

Проходя мимо, он попытался ущипнуть меня за щеку, но я дёрнулась и гневно посмотрела на него.

— Приходи, — сказал он напоследок и наконец-то ушёл.

— Что это сейчас было, Элен? — сурово сдвинув брови, спросила Софи, сев напротив меня.

— Он меня не узнал, — прошептала я, глядя ей в глаза. — Не узнал, понимаешь? Он решил, что я, это все ещё его любовница под моей личиной, понимаешь?

Не дожидаясь, пока Софи разберётся в моих словах, я вскочила из-за стола.

— Мне надо поговорить с принцем и Клэрмонтом. Срочно!

— Ты расстроилась? — первое, что спросил меня принц после того, как я рассказала ему о встрече с бывшим мужем.

Влетев в приёмную, я осторожно постучалась к нему в кабинет и вошла сразу же, как услышала лаконичное: «Войди!»

Его Высочество встал из-за стола и быстро подошёл ко мне. Внимательно посмотрел в глаза. Вопросительно поднял брови, но молчал, давая мне время собраться с мыслями.

Я выпалила ему всё: про прогулку с Софи, про встречу в кофейне, про то, что Вольдемар меня не узнал и как он выболтал про Моргану и Лиорель.

И вот когда я замолчала, он задал этот вопрос: «Ты расстроилась?»

— Отчего? — не поняла я.

Принц приобнял меня за талию и повёл к столу. Посадил в своё кресло, а сам устроился рядом, присев на край стола.

— Твой бывший муж тебя не узнал. Вы столько лет жили вместе, но по факту оказалось, что он тебя не замечал, — пояснил принц.

От его слов на душе стало тяжело. Я отвернулась и окинула взглядом кабинет.

— Вот сейчас, от ваших слов, ситуация стала немного обидной, — проговорила тихо.

Но прислушавшись к себе, поняла, что слова принца просто констатировали правду. Все эти годы Вольдемар действительно мало интересовался моей жизнью. И не только жизнью. Моими желаниями.

Он никогда не спрашивал, чего я хочу. Как себя чувствую. Удобно ли мне, интересно ли. Просто ставил перед фактом.

Но вместе с тем, я всё это время считала, что такие отношения в порядке вещей. Так правильно. Так живут все семейные пары.

И только сейчас я с ужасом стала понимать, что не случилось бы этого развода, мне не удалось бы испытать другие чувства. Нет! Не другие! Просто… испытать. Я бы не знала, что такое настоящая забота, искренность, дружба и…

Я подняла голову и посмотрела на принца. Он неотрывно вглядывался в меня, но при этом снова молчал, предоставляя мне время собраться с мыслями.

И любовь. Её бы я тоже не узнала.

— Нет, — выдохнула я, и это было чистой правдой. — Нет. Я не расстроилась. Мне было странно и немножко мерзко.

Лицо принца тут же смягчилось. Он опустил глаза и молча взял мою руку. Разжал пальцы, которые я сама не заметила, как сжала в кулак, и аккуратно провёл большим пальцем по моей ладони.

Этот простой жест успокоил меня лучше любых слов.

— Он жалок, — тихо сказал принц. — И именно этой жалостью опасен. Обиженный щенок кусает за пятки, когда не получает желанную кость. Мы недооценили этот момент.

Он всё ещё держал мою руку, поглаживая ладонь, но мысли его были уже далеко. Взгляд его стал острым и цепким.

— Он узнал, что Морганы нет в доме, и решил, что она уехала. Лиорель не выходит на связь, но сегодня он принял тебя за неё. Случайно ли вы встретились, или он искал этой встречи? Впрочем, неважно. Мы подготовим для него тёплый приём.

Он склонился к моей руке и на секунду прикоснулся к костяшкам пальцев губами. От этого жеста всё внутри меня всколыхнулось, тепло разлилось по всему телу, сбив дыхание. В его прикосновении не были ни игры, ни флирта, только трепетная нежность.

В дверь постучали.

— Это Клэрмонт, — сказал принц, выпрямляясь и опуская руку. — Войди! — крикнул он громко и повернулся к входящему адвокату.

Я попыталась вскочить и освободить место принцу, только он не позволил.

— Сиди, — спокойно сказал он и положил мне руку на плечо. — Нам нужно обсудить несколько формальностей, о которых ты должна быть в курсе.

Клэрмонт даже бровью не повёл, увидев, что я сижу за столом принца. Неспешно подошёл к столу и по-деловому разложил на нём бумаги, что принёс с собой.

— Его Величество решил, что суд над заговорщицами будет закрытый. Я только что от него, получал последние распоряжения. Судьёй будет выступать он сам. Доказательств вины достаточно, так что приговор не вызывает сомнений: измена короне. По сути, суд будет определять степень вины и меру наказания каждой в отдельности.

Всё это он говорил абсолютно будничным тоном, как будто рассуждал об утренних булочках в пекарне за углом.

— Король настаивает, чтобы интересы леди Лерхенфельд, — Клэрмонт быстро бросил на меня взгляд, — представляли вы, Ваше Высочество.

— Хорошо, — ответил принц, а потом чуть склонился ко мне и негромко спросил, — если ты не против, Элен.

Я помотала головой.

— Нет, я не против, — ответила с благодарностью.

Сама мысль, что мне придется снова встретиться с этими женщинами, была мне неприятна.

— Замечательно, — Клэрмонт что-то пометил в одном из свитков. — А теперь, главное, — он снова покосился на меня и перетасовал бумаги на столе. — Его Величество аннулировал развод четы Лерхенфельд, признав его недействительным. Информация об этом выйдет завтра на первой полосе «Королевского сплетника».

— И что мы будем делать дальше? — как не старалась, а голос мой всё же дрогнул.

Я знала, к чему всё идёт. Ещё пару дней назад принц предупредил меня, что король и господин Клэрмонт решили привлечь Вольдемара за мошенничество. Но для этого нужно было обнародовать подлог прошения о разводе.

Как не старался Клэрмонт, а притянуть Вольдемара к моему похищению не получалось. Он нигде не засветился, и единственное, что ему можно было предъявить в этом деле, — его слова, записанные на магический браслет.

Но по словам адвоката, эту претензию с лёгкостью оспорит даже ученик.

Поэтому они решили зайти с другой стороны. Его Величество помнил, кто хлопотал перед ним о нашем разводе. Им оказался второй советник младшей палаты. Человек не слишком большого полёта и, видимо, ума. Он передал подложное прошение и рассказал обо мне трогательную историю. Правда, советник клятвенно уверял: он ведать не ведал, что документ подложный.

Но после того как Клэрмонт обстоятельно с ним поговорил, выяснилось, что советник задолжал Вольдемару некую сумму и этой маленькой услугой покрыл свой долг. Так что он уже дал показания, распрощался с должностью и тоже ждал суда.

— А дальше, — всё также спокойно и размеренно ответил мне Клэрмонт и вновь перетасовал бумаги на столе, — мы с вами составим новое прошение о разводе. От вашего имени и с вашими условиями.

Адвокат внимательно посмотрел на меня.

— Но скорее всего, по решению суда Вольдемар Лерхенфельд будет лишён всего: титула, фамилии, собственных средств. И это перейдёт его законной супруге.

— У него всё равно ничего не было, — потерянно пожала я плечами, — кроме фамилии и обаяния.

— Ну не скажи, — хмыкнул Клэрмонт и, словно фокусник, положил прямо передо мной несколько свитков.

Он прописанных в этих бумагах сумм у меня зарябило в глазах. Стало душно. Рука непроизвольно потянулась к горлу, и я откинулась на спинку кресла, не в силах поверить, что и здесь он лгал.

— Дыши, — сквозь звон в ушах услышала я голос принца.

Задрала голову и настороженно уставилась ему в глаза.

— Мне это не нужно, и я не знала, — чуть слышно проговорила я, пытаясь справится со своим состоянием.

Принц кивнул и осторожно провёл кончиками пальцев по моим волосам. От этого нежного прикосновения стало легче. А когда я перевела дух, решение пришло само собой.

— Я смогу перевести эти средства приютам или лекарям?

— После суда над вашим бывшим мужем вы сможете распоряжаться его деньгами, как вздумается. Если хотите использовать их на благотворительность… — всё это время Клэрмонт не спускал с меня глаз, но сейчас перевёл взгляд на принца, — я могу подготовить список. Для будущей жены принца это широкий жест, и его можно будет использовать…

— Я бы не хотела… — начала говорить я, но принц повернулся ко мне лицом и присел перед креслом на корточки.

— Если ты хочешь именно так распорядиться наследством бывшего мужа, мы должны сделать из этого громкое событие. Того требует репутация короны, — пояснил он и сразу же добавил: — Привыкай, родная. Мы всегда на виду, кроме тех случаев, когда тайно сбегаем из дворца.

— Хорошо, — ответила я тихо и несмело улыбнулась.

— Хорошо, — улыбнулся в ответ принц. Потом встал и повернулся к Клэрмонту. — Готовь список. И вот ещё что…

Его Высочество коротко рассказал адвокату про нашу сегодняшнюю встречу с Вольдемаром.

— Я думаю, будет хорошо, если леди Зарецкая прогуляется завтра по городу в облике Элен. Пусть пройдутся вместе с Софи по парку, зайдут в пару магазинов. Пусти следом за ними своих людей. Незаметно, — распорядился принц.

— Сделаю, — коротко ответил адвокат, собрал бумаги и оставил нас.

— А теперь нас ждёт урок магии и ужин, — доверительно сказал принц, повернувшись ко мне. — И я намерен провести это время постоянно напоминая, что в твоей жизни есть кое-что поинтереснее судов, бывшего мужа и даже королевских указов.

Он смотрел на меня с таким откровенным, почти озорным вызовом, что сердце ёкнуло.

— Например? — спросила, чувствуя, как по щекам разливается предательский румянец.

— Например, я, — просто ответил Кассиан.

Дорогие сплетницы и сплетники! Пришпиливайте свои дорогие чепцы и хватайтесь за успокоительные капли — история, которую мы раскопали, заставит побледнеть даже самую чёрствую совесть!

Речь идёт о, казалось бы, безупречном союзе: господин Вольдемар Лерхенфельд и его тихая, как мышка, супруга Элен, наследница древнего аристократического рода.

Все помнят эту пару? Он — блистательный, улыбчивый, обворожительный. Она — тень с кроткой улыбкой. Появляющаяся лишь затем, чтобы поддержать супруга взглядом, полным обожания.

«Тихая, как мышка?» — поморщилась я и сделала первый глоток утреннего кофе.

Но благородная доверчивость столкнулась с холодным расчётом! Коварный злодей сумел обмануть не только свою хрупкую жену, но и всех нас! Да-да, не отворачивайтесь! Мы все стали жертвами ледяного бессердечия!

Мы ещё помним, как этот «безупречный» господин совсем недавно на страницах «Сплетника» лил настоящие гигантские слёзы, когда рассказывал, как оказался в разводе со своей дражайшей женой.

Враньё! Дорогие наши сплетники, вы приняли успокоительную настойку? Вас ждёт грандиозное разоблачение!

Юная жена, благородная воспитанница пансиона, свято верила в святость семейного доверия. И именно эту благородную доверчивость использовал наш антигерой.

Каков подлец! — воскликните вы. И будете совершенно правы!

Как уверяют наши осведомители, господин Лерхенфельд, улыбаясь, подсовывал супруге одну бумагу за другой — счета, договоры, «пустяковые формальности для управляющего».

«Подпиши здесь, дорогая, не утруждай свои прелестные глазки», — вероятно, говорил он.

И наша дорогая, благородная, доверчивая Элен — подписывала! Не глядя! О, наивность! О, святая простота!

И что же мы, блюстители нравственности и чистоты помыслов, можем сделать в этой ситуации? Мы вам ответим! Закройте двери! Закройте окна! И даже перекройте дымоход, как только господин Лерхенфельд появится у вас на пороге.

И не забудьте пересчитать серебряные ложечки, если этот господин бывал в вашем доме.

И главный вопрос, который интересует всю столицу. Да что столицу! Всё королевство!

Если все подписанные бумаги — сплошной обман, значит ли это, что развода между супругами Лерхенфельд не было?

Что скажете?

У нас, несомненно, есть совершенно точный ответ, но мы придержим его до следующего выпуска.

— Тебе не кажется, что это слишком? — озадаченно вздохнув, спросила у Стрелки.

Магическая птичка сидела у меня на плече и читала статью вместе со мной.

— Определённый гротеск, конечно же, присутствует, — со знанием дела проговорила Стрелка и перелетела на стол. — Но, если целью было вывести господина Лерхенфельд на эмоции думаю, статья сработает.

Я вздохнула, свернула «Королевский сплетник» и спрятала газету в выдвижной ящик стола.

— Как-то неприятно это всё, — пробормотала я и сделала последний глоток кофе.

— Любое расследование — неприятное дело, — назидательно ответила мне Стрелка. — И ничего с этим не поделаешь.

— Твоя правда, — ещё раз вздохнув, сказала я. — Ладно. За работу.

Я просмотрела список задач, оставленный принцем с вечера, и распределила их по группам. То, что нужно сделать срочно и прямо сейчас отделила от тех вопросов, которые требовали согласования или уточнения.

Стрелка сидела рядом, и несколько магических птичек из кабинета Кассиана без устали сновали туда-сюда, помогая мне с бумагами.

Его Высочество сегодня ещё не приходил, и мне было немножко тревожно. Но не только тревога теплилась в моей душе.

Стоило мне вспомнить вчерашний вечер, как по всему телу разливалось нежное томление, сердце начинало биться чуть быстрее, а губы сами собой растягивались в мечтательной улыбке.

Я всё больше и больше привыкала к принцу и даже ловила себя на том, что мысленно называла его по имени. Хотя вслух… для меня это было пока тяжело.

С каждым новым уроком магии мне труднее было сдерживаться, но уверенное спокойствие Кассиана мне помогало. Он так неуловимо окутывал меня своей заботой, что хотелось всё больше и больше греться в этих лучах.

— Мечтаешь? — услышала над ухом голос птички и встрепенулась.

— Да, что-то задумалась, — не стала скрывать я и, приняв сосредоточенный вид, принялась перебирать бумаги.

— Переехала бы уже в свою комнату под крыло принца, — неожиданно выдала Стрелка.

— Что? — я подняла голову и с удивлением на неё посмотрела.

— Вы оба взрослые люди, — невозмутимо ответила она. — Со своим опытом отношений. Кроме того, ты официально его невеста.

— Король об этом не заявлял. Официально, — почему-то смутилась я.

— Так объявит. Дело-то не за горами, — продолжила гнуть свою линию Стрелка. — Пора бы вам уже во всех смыслах привыкать друг к другу.

— Ну что ты такое говоришь! — возмутилась я, а у самой зарделись, прямо запылали щёки и ужасно захотелось пить.

— Как же с вами, с людьми, тяжело, — сокрушённо покачала головой птичка. — У вас магия идеально друг другу подходит, что ещё надо?

— Чувства… — ответила я, покосившись на свою помощницу.

— А их нет?! — возмущённо воскликнула Стрелка. — Между вами искрит так, что впору защитную магию применять. Чтобы не задело ненароком.

— Ну, мнение общества… — начала говорить я, но Стрелка меня перебила.

— Ой всё! — презрительно фыркнула она и взлетела на карниз, прекратив тем самым разговор.

Я покачала головой и снова уткнулась в бумаги.

До самого обеда меня никто не тревожил, и я успела выполнить практически все задания принца. Но только я решила, что нужно сделать перерыв, как дверь в приемную с грохотом распахнулась.

В приёмную ввалились Софи и леди Зарецкая. Обе с трудом сдерживали смех, переглядывались и зажимали себе рты руками. И если подругу я узнала моментально, то Зарецкую…

Вокруг неё как будто крутилась какая-то дымка, черты лица смазывались и расплывались. В ней угадывалось что-то знакомо-чуждое. Будто я смотрела на собственное отражение, но не в зеркале, а в подёрнутой рябью водной глади.

Я медленно встала из-за стола и смотрела на них во все глаза. Разве что рот не открыла.

— Непривычно? — посмеиваясь, спросила леди Зарецкая, увидев моё замешательство.

Я молча кивнула.

— Его Высочество на месте? — задала следующий вопрос Зарецкая.

Я всё также молча замотала головой.

— Придётся подождать, — промолвила Зарецкая.

Она с удобством расположилась в гостевом кресле и, словно паутину, смахнула с себя дымку иллюзии. Софи села рядом с другой стороны маленького кофейного столика. Они переглянулись и так громко расхохотались, что я вздрогнула. От неожиданности.

А потом подскочила на месте, потому что дверь в приёмную снова распахнулась. На этот раз так сильно, что дверная ручка впечаталась в стенку.

— Стася! — рявкнул Вороновский и подскочил к Зарецкой.

Подхватил за плечи, рывком поставил на ноги и, обхватив ладонями её лицо, пристально вгляделся в глаза. Что уж он там увидел, я не знаю, но длились эти гляделки совсем недолго.

Потом он порывисто обнял Станиславу и сильно прижал к себе.

— Адриан, — с трудом выговорила Зарецкая. — Задушишь.

— Лучше это сделаю я, чем какой-то… — возмущённо воскликнул Вороновский, но всё же ослабил хватку.

— Что это значит, господин Вороновский? — стальным голосом произнесла Зарецкая и попыталась отстраниться, но у неё не получилось. Адриан уже не прижимал её к себе, но и отпускать вовсе не собирался.

— Как можно было настолько безответственно себя вести и провоцировать его? — запальчиво воскликнул Вороновский. — Ты же напрашивалась на нападение!

— Что?!

Зарецкая упёрлась руками ему в грудь.

— Что? Напрашивалась?! — в её голосе Зарецкой уже слышалась неприкрытая ярость.

Мы переглянулись с Софи. Та поглубже вжалась в кресло, а я тихонечко села снова за стол. На всякий случай сотворила защитное заклинание и повесила его над рабочим столом, чтобы, в случае чего, они не разметали мои бумаги.

Покосившись ещё раз на Софи, заметила, что она тоже держит на кончиках пальцев защиту, но пока не активизирует.

— Я напрашивалась? — буквально прошипела Зарецкая. — А кто меня сюда вытащил? А?

— В лабораторию, Станислава! — Рявкнул Адриан. — Я вызвал тебя в лабораторию, чтобы ты помогала нам с заклятиями! А ты…

— Что я? — перебила его Станислава и с силой оттолкнула от себя.

Похоже, она ему наступила на ногу, потому что Вороновский охнул и её отпустил. Зарецкая быстро юркнула за кресло, выставив его перед собой щитом.

— А ты с удовольствием лезешь в самую гущу событий! — гаркнул Вороновский.

— Я лезу? — возмутилась Зарецкая, сверкая глазами.

— Ну не я же! — Вороновский хотел обойти кресло, но Зарецкая моментально сдвинула его, сохраняя дистанцию.

— А ты что, хотел бы меня закрыть? Что бы я носа не высовывала? Тогда мне проще уехать домой, но ты же не пускаешь!

— Да! — раскатисто громыхнул Адриан и, набычившись, уставился на Зарецкую. — Спрятал бы тебя! И ключ выбросил, если бы мог! Чтобы никогда больше не видеть, как на тебя бросаются с кулаками!

— Да ты умер бы от скуки в первый же день! — возразила ему Зарецкая, выпрямляясь, и скрестила руки на груди.

— Умер бы, — хрипло согласился он, не отводя от неё взгляда. — Но спокойно. Зная, что ты в безопасности! Потому что хочу, чтобы моя жена была здорова и в безопасности!

В приёмной повисла тяжёлая тишина.

Зарецкая смотрела на Вороновского, её грудь высоко вздымалась.

— Вот и кудахчи над своей женой, если она у тебя есть, — мстительно процедила она. — А меня оставь в покое.

С этими словами она толкнула кресло в его сторону, да так сильно, что Вороновскому пришлось отпрыгнуть. Ещё раз гневно зыркнув в его сторону, Зарецкая кинулась прочь из приёмной.

В дверях она столкнулась с принцем, но проскочила мимо не останавливаясь.

— Станислава, стой! — крикнул Вороновский и бросился следом.

Кассиан молча посторонился, пропуская его. Выглянув в коридор и, понятливо хмыкнул.

— Страсти какие, — пробормотал он и повернулся к нам с Софи. — Доложи кратко. Я ещё не виделся с Клэрмонтом. Всё прошло удачно?

Он зашёл в приёмную и закрыл за собой дверь.

— Более чем, Ваше Высочество, — Софи вскочила и сразу же стала деловито-собранной. — Господин Лерхенфельд сначала попытался договориться с мнимой Элен. Потом угрожал тем, что расскажет всем о подмене. Когда и это не помогло, он использовал заклинание рассеивания иллюзий.

— Хм, — принц подошёл к рабочему столу, улыбнулся мне и присел на край столешницы.

— Да, Зарецкая с Клэрмонтом обсуждали подобный поворот событий, и Станислава была готова, — кивнула Софи и продолжила. — Тогда господин Лерхенфельд решил, что перед ним настоящая Элен, и попытался… — Софи замялась и покосилась на меня, — возможно, он хотел её похитить. Достоверно мы уже не узнаем. Люди Клэрмонта его взяли.

— Чудесно, — хлопнул себя по коленям принц. — В копилку его прегрешений попадёт ещё и нападение на должностное лицо. С судом можно не затягивать.

— А потом? — вырвалось у меня.

— А потом… — принц повернулся ко мне, и от его улыбки по всему моему телу разлилось мурашечное тепло.

— Разрешите, я пойду, Ваше Высочество, — раздался голос Софи, о которой, признаться, в эту минуту я совершенно забыла.

Его Высочество принц Кассиан — А потом? — услышал взволнованный голос Элен и медленно развернулся к ней.

— А потом… — я хотел, чтобы мой голос вибрировал на низких нотах.

Мне нравилось видеть, как Элен мгновенно вспыхивает желанием. Да, не позволяет себе ничего лишнего, но телу не прикажешь. Оно отзывалось на мой голос, как и магия, и я жаждал вновь и вновь переживать эти невероятные, волнующие ощущения. С каждым днём этого хотелось всё больше и больше.

— Разрешите, я пойду, Ваше Высочество, — раздался голос Софи, и я махнул рукой, отпуская её.

Понятливая помощница Верховного стража мгновенно юркнула за дверь, плотно закрыв её за собой.

Наконец-то.

Я встал. Медленно обошёл стол. Развернул к себе кресло вместе с Элен и упёрся ладонями в подлокотники, запирая птичку в клетку. Просто смотрел. Мои губы непроизвольно растягивались в улыбке всякий раз, когда я смотрел на неё. Ничего не мог с собой поделать. Да и не хотел.

— Потом… — тихо повторил я и с удовольствием увидел, как у Элен перехватило дыхание, и щёки залились румянцем. Как же мило она смущалась. Как же мне нравилось её смущать.

— Потом… мы начнём… планировать… нашу свадьбу… дорогая Элен… — с каждым словом я склонялся всё ниже и последние слова прошептал буквально в губы.

Первое прикосновение было лёгким, едва ощутимым. Она вздрогнула, и тут же сладкий стон сорвался с её губ вместе с…

— Кассиан… — выдохнула она моё имя, и в её устах оно прозвучало, как самая сладкая музыка.

— Скажи ещё раз, — прошептал я, скользя губами по чёткой линии скул к маленькой аккуратной мочке ушка, чуть прихватил её зубами и в ответ получил именно то, что хотел: ещё более сладкий вздох, почти похожий на всхлип.

— Кассиан, — с улыбкой послушно шепнула Элен и слегка повернула голову, подставляя губы.

Я провёл ладонью по её щеке и зарылся пальцами в волосы, безжалостно растрепав причёску. Она доверчиво прижалась затылком к моей руке, и я нежно зафиксировал её голову.

Отстранился на мгновение, но только для того, чтобы посмотреть в глаза. Поймать её взгляд: поплывший, немного растерянный, но в глубине пылающий страстью.

— Ты моё сокровище, Элен, — твёрдо сказал я. — Единственная. Слышишь? Любимая женщина. Никогда и никому тебя не отдам.

И после этого, не дав ей опомниться, склонился к приоткрытым губы и поцеловал. Сразу. Глубоко. Неотвратимо. Страстно. Так как хотел. Хотел уже давно.

Целовать её. Всю. Не сдерживаясь. Завоёвывать. Мягко подчинять. Чутко реагировать на каждый вздох, стон и движение. Направлять её страстный огонь. И удерживать. Умело удерживать на грани так долго, как получится.

Я пил сладость её губ. Ловил сбившееся дыхание. Слизывал сладкие стоны. Под моим напором её губы раскрылись ещё больше, она ответила, и я потерял счёт времени.

Моя рука в её волосах держала её. Нежно, но твёрдо, не позволяя отступить, но Элен и не хотела. Она вцепилась мне в плечи, скомкав ткань рубашки. Не отталкивая, а притягивая к себе, ища опору в сладком дурмане.

Пьянящее чувство обладания, смешанное с невыносимой нежностью, охватило меня. Впервые. «Моя!» — пронеслось в голове, и это слово прозвучало, как самая священная обязанность и самая великая награда.

Я придвинулся, коснувшись ногами её сомкнутых колен, и она вздрогнула всем телом. Успокаивая её, нежно приласкал её губы, разрывая поцелуй только для того, чтобы дать нам возможность вдохнуть, и снова приник к ним, как изголодавшийся путник.

В этот момент она раздвинула колени и несмело прижала свои ноги к моим. И мир перестал существовать. Для меня.

Не разрывая поцелуя, я опустил руки, чтобы подхватить её и поменяться местами, усадив к себе на колени, но в дверь настойчиво постучали.

Элен замерла под моими руками. Я успокаивающе коснулся уголка её губ и выпрямился. Посмотрел на дверь и одним движением развернул кресло вместе с Элен таким образом, чтобы её не было видно.

Не позволю. Никому не позволю смотреть на неё сейчас: разомлевшую от моих ласк и с зацелованными губами. Этот вид только для меня.

Я провёл рукой над головой Элен, и растрёпанная причёска снова уложилась волосок к волоску, но её сверкающие глаза так просто скрыть не получится. Нужно время, чтобы она пришла в себя.

Склонившись, взял её руку и прикоснулся губами к кончикам пальцев.

— Ты прекрасна, — проговорил тихо и улыбнулся.

Она смотрела на меня такими лучистыми глазами, что я готов был на всё. На любую битву. На любое безумство. Лишь бы защитить этот свет в её глазах.

Именно сейчас, глядя на неё, я признался самому себе, что эта женщина моя единственная слабость и самая большая сила одновременно.

Дверь тихонько скрипнула и, медленно шагая, в приёмной появился Клэрмонт. Он смотрел строго перед собой, и вид при этом имел каменный и совершенно невозмутимый.

— Стучаться надо! — властно сказал я, но дракон даже бровью не повёл.

— Я стучал, Ваше Высочество, — почтительно проговорил он и склонил голову.

— Пройди в кабинет, — велел я и проследил, как дракон, чуть ускорив шаг, но не теряя достоинства, скрылся за дверью.

А я присел перед притихшей Элен на корточки и посмотрел ей в глаза.

— Как ты? Я не смог сдержаться. Точнее… — протянул руку и осторожно погладил её по щеке, а Элен, совершенно неожиданно, прильнула к моей руке, — … не хотел сдерживаться… — мой голос внезапно охрип.

И в этот момент эта невероятная женщина лукаво на меня покосилась и тихо рассмеялась.

— Как же мы с вами будем работать, Ваше Высочество? — мило улыбаясь спросила она. — Когда оба не можем…

Она зажмурилась и с силой прикусила губу, останавливая себя. Не позволяя словам быть высказанными. Но я и так всё понял.

Встал и склонился, чтобы прошептать:

— Не терзай свои прекрасные губы, их наказывать могу только я.

Поцеловал в висок. Встал и развернул кресло к столу.

— Работать мы будем продуктивно, Элен, — добродушно усмехнулся, поправляя манжеты и одёрнув камзол.

Обошёл стол и остановился напротив неё, не в силах уйти просто так. Поправил бумаги, рука на мгновение задержалась рядом с её ладонью.

— И с полной самоотдачей, — добавил, ожидая, что она смутится, но Элен снова меня удивила.

Она подняла голову, и в ее глазах больше не было растерянности. Только неприкрытая нежность и доверие, которое по сей день казалось мне чудом. А потом она сказала то, от чего мой мир на мгновение пошатнулся.

— Я рада, что вы есть в моей жизни… Кассиан.

Опасаясь спугнуть момент, я медленно выдохнул и протянул руку, чтобы легко коснуться её волос, поправляя непослушную прядку.

— Я тоже, Элен, — сказал чуть слышно, — тоже этому рад.

Кивнул, бросив взгляд на разложенные аккуратными стопками документы и, продолжая улыбаться, ушёл к себе в кабинет.

Но как только закрыл за собой дверь, улыбка исчезла с моего лица. Нежным, влюблённым мужчиной я был только для неё. Для всех остальных — всё тот же ледяной, суровый принц.

Клэрмонт стоял рядом со стеллажами, но зная драконий слух, я был уверен, что слышал он всё. До последнего слова. Даже если и не хотел.

Он ждал и выглядел как статуя — идеальный воин, лишённый сомнений и страстей.

— Надеюсь, причина твоего вторжения весомая, Клэрмонт, — властно произнёс я.

Подошёл к своему столу, но не сел, а опёрся кулаками в столешницу.

— Более чем, — дракон шевельнулся, поворачиваясь в мою сторону.

— Говори.

— Вольдемар Лерхенфельд дал показания. Под давлением улик и впечатлений от сегодняшней встречи. Желая спасти себя, он переложил ответственность на Лиорель Элдвич и своих родственниц, утверждая, что пал жертвой их интриг.

Я усмехнулся.

— Исход королевского суда для этих женщин предсказуем. Им предъявлено обвинение в измене со всеми вытекающими последствиями. Король не будет их щадить, но в силу того, что процесс закрытый, для всех они просто пропадут из столицы, — продолжил Клэрмонт. — Себастьян Кейн покинул Аввион и по настоянию короны вместо него возвращается прежний посол.

— Хорошо, — сухо ответил я.

— Господин Лерхенфельд будет судим за нападение на королевского служащего высокого ранга. Это обвинение лишает его всех привилегий и титулов. Когда обвинение будет озвучено, всё, что принадлежит Лерхенфельду отойдёт к его законной жене. После этого будет подписано прошение на развод, которое мы составили с леди. Документ уже у короля.

— Отлично сработано, Клэрмонт, — сдержанно поблагодарил я дракона.

Тот почтительно склонил голову.

— Таддеус сказал, какое задание хочет поручить тебе после судов? — я выпрямился и заложил руки за спину.

— Да, Ваше Высочество, — Клэрмонт снова на секунду склонил голову.

— Вердания ценный для нас союзник. Разрывать отношения из-за истерик младшей принцессы… — я выразительно посмотрел на дракона и продолжать не стал.

— Я понимаю, Ваше Высочество, — лицо дракона оставалось бесстрастным.

— Мы уверены — ты справишься с этой миссией и сможешь убедить короля Вердании. Мы не держим зла и уверены в нерушимости нашего союза.

Я обошёл стол и встал напротив дракона.

— Никто, кроме тебя не сможет виртуозно распутать этот клубок, Освальд.

Губы дракона чуть растянулись в улыбке, но он тут же стёр её с лица.

— Благодарю за доверие, Ваше Высочество, — проговорил он ровно.

— Можешь идти.

Дождавшись пока за Клэрмонтом закроется дверь, я вернулся к столу и сел.

«Что же, — со вздохом оглядел кабинет и щёлкнул пальцами, оживляя магических птичек. — За работу».

Зал Правосудия встретил меня привычным могильным холодом. Здесь никогда не топили. Считалось, что холод проясняет ум и не даёт страстям взять верх над справедливостью. Стены настойчиво вытягивали тепло из любого, кто входил сюда. Независимо от цели.

Но мне не нужен был холодный камень, чтобы заморозить сердце, я умел это делать сам. По щелчку пальцев.

Я вдохнул морозный воздух и величественно пошёл к судейскому креслу. Звук моих шагов сухо раздавался под высокими сводами, что тонули в непроглядной тьме. Тщетно магические светильники пытались разогнать этот сумрак — он был нефизическим. Моральным.

Мой судейский плащ тяжёлой волной следовал за мной, а стража, выстроившись вдоль стен, замерла, едва дыша.

В моём сердце не было места милосердию, и опытные гвардейцы это чувствовали.

Вся нежность, что расцвела во мне в последние дни, была заперта сейчас в самый дальний уголок души. Под замок. Прочный. Из стали и льда.

Карающий меч короны. Младший наследный принц королевства Аввион. Суровый судья, сегодня выступающий главным обвинителем.

В полной тишине я поднялся на возвышение и остановился на одну ступень ниже судейского кресла. Сегодня роль судьи играет Таддеус, и он придёт после того, как я закончу свою работу.

— Начинайте, — мой голос прозвучал низко, но разрезал тишину, как лезвие гильотины.

Судейский писарь поспешно разместился за столом, что стоял у самого подножия. Привычным жестом расправил чистый свиток, взял в руку перо и замер, глядя чётко перед собой, готовый записывать каждое слово, что будет произнесено в этих стенах.

С протяжным стоном отворились тяжёлые кованые двери. Стражники ввели обвиняемых.

Я медленно обвёл их взглядом. Задержался на каждой. Ещё недавно они сплетничали в будуарах, кокетничали и шуршали шелковыми платьями. А теперь: арестантские платья, холод, растрёпанные волосы. Ради чего? Ради денег? Мести?

Отчасти я мог понять Лиорель. Когда шпионаж твоя работа, будь готов к проигрышу. Она единственная выглядела сейчас достойно. Понимала, что поставила не на ту лошадь, и её ждёт расплата. Она стояла, сцепив перед собой пальцы, и смотрела в пол.

— Ваше Высочество! — взвизгнув, рванулась ко мне Моргана.

Тонкая цепь, сковывающая её запястья, натянулась, и она упала на колени. Но даже так пыталась доползти до меня, скребя ногтями каменный пол.

— Это ошибка! Я не виновата, поверь мне! Я не знала! Меня заставили! Умоляю, Кассиан, ради всего, что между нами было… Я не хотела, не хотела! Помилуй меня!

— Молчать, — властно сказал я, не повышая голос.

Женщина поперхнулась воздухом и затихла, встретившись с моим взглядом. Я знаю, что она там увидела. Бездну. Тьму. И свой приговор. Весь её запал исчез и сменился животным страхом, от которого она тихо заскулила.

Не обращая на неё внимание, я посмотрел на родственниц Лерхенфельда. В тот день, когда я услышал запись с браслета, когда прочитал показания Морганы, мне хотелось лично сломать их тщедушные шеи.

Жалкие люди. Алчные. Мерзкие. Потерявшие в роскошных комнатах остатки человечности.

— Следствие окончено, — ровно произнёс я, и звук моего голоса волной раскатился по залу Правосудия, дробясь в вышине недосягаемых сводов. — Доказательства вашей вины неопровержимы. Измена короне. Милосердия не ждите.

— Нет! — вскричали одновременно тётушки Вольдемара и разрыдались, медленно опускаясь на колени.

— Король идёт! — выкрикнул гвардеец за моей спиной и гулко стукнул алебардой в пол.

Шаги брата казались поступью рока.

Ни на кого не глядя, он взошёл на возвышение и сел в кресле судьи.

— Ваше Величество, — взмолилась Моргана, но брат даже не посмотрел на неё. Она неряшливо осела на каменный пол и, подвывая, закрыла грязными ладонями лицо.

— Слабый ценит силу, — начал говорить король, не обращая внимание на стоны тётушек и тихий вой Морганы, — сильный — преданность. Вы обвиняетесь по нескольким статьям. Заговор против правящей семьи. Похищение особы, находящейся по долгу службы под защитой короны. Использование запретной магии.

Каждое его слово падало камнем на головы обвиняемых.

— Предавший милосердия не заслуживает, — величественно произнёс король и встал. — Однако смерти не заслуживаете вы.

Я стоял неподвижно, сложив руки за спиной.

— Именем короны, я лишаю вас всех титулов и привилегий, — чеканил слова брат. — Ваши земли и имущество конфискуются в пользу казны.

Тётушки Вольдемара зашлись в рыданиях, цепляясь друг за друга, как перепуганные курицы. Лиорель лишь сильнее сжала губы, побелев как полотно.

— Вы приговариваетесь к пожизненному заключению в Обители скорби на северных островах. Без магии. Без права на переписку. Без права на прощение. До конца своих дней.

Как только король замолчал, воздух в зале завибрировал. С потолка на каждую из обвиняемых женщин обрушились столбы вымораживающего мертвенного света. Этот свет впивался в кожу, пробирался к костям, выискивал в глубине душ пульсирующее ядро магии. И сковывал его. Запечатывал. Лишал.

— Нет… — прошептала Моргана, глядя на короля остекленевшими глазами, — только не туда! Только не так! Лучше убейте! Ваше Величество! Лучше убейте!

Она рванула вперёд, но цепь натянулась, заставив её рухнуть на пол.

— Нет, — холодно бросил я, глядя на её распластанную фигуру. — Уведите их.

— Ты чудовище! — взвизгнула Моргана, когда один из стражников её поднял. — Бессердечное чудовище!

Я не удостоил её ответом. Смотрел, как их — плачущих, кричащих, упирающихся — волокут к выходу.

В последний момент перед дверями Лиорель обернулась. В глазах плескалась ненависть. Она смотрела на меня так, словно хотела проклясть, но я лишь слегка приподнял бровь.

Чужая ненависть меня не трогала.

Тяжёлые двери захлопнулись, отрезая вопли осуждённых. В зале снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь скрипом пера писаря, ставящего финальную точку в протоколе.

Таддеус медленно выдохнул и опустился обратно в кресло. Устало потёр переносицу и горько усмехнулся. Маска грозного судьи медленно сползла с его лица.

— Как ты это выносишь? — устало спросил он.

— Практика, — невозмутимо проговорил я и повернулся к нему. — Тебе это не нужно знать.

— Согласен, — быстро ответил он. — С Вольдемаром разберёшься сам.

— Конечно, — всё так же спокойно произнёс я.

Как только брат ушёл, я неторопливо сел в кресло судьи и буднично приказал:

— Следующий.

— Измена короне? — я подняла голову, оторвавшись от бумаг, и с удивлением посмотрела на адвоката. — Они же просто похитили меня.

Клэрмонт иронично выгнул одну бровь и сделал медленный, аристократический глоток кофе. Маленькая чашечка из любимого сервиза Анны в его мощных руках выглядела игрушечной. Казалось, одно неловкое движение, чуть сильнее сжатые пальцы — и тонкий фарфор превратится в крошево.

— Неужели похищение государственного служащего с целью подмены этого лица и воровство документов вы трактуете просто как похищение? Вы должны были сгинуть, — Клэрмонт усмехнулся, сделал ещё один глоток и с сухим стуком поставил чашку на стол. — Король с вами не согласен.

От его спокойного, будничного тона мне стало не по себе. Мне было жаль и тётушек, и, как ни странно, даже Моргану. Только к Лиорель я испытывала очень смешанные чувства, никак не могла определиться, как относится к этой женщине.

— Вы невеста принца. Высокое должностное лицо, — веско проговорил Клэрмонт.

Я мельком взглянула на него и тут же снова уткнулась в судебное решение. Чувствовать себя часть королевской семьи было… странно и всё ещё неловко.

— Они не знали об этом, когда похищали, — упрямо проговорила я.

— Не знали, — неожиданно быстро согласился Клэрмонт.

Я покосилась на дракона. Он расслабленно откинулся в кресле и задумчиво, не мигая, смотрел в огонь. Но даже сейчас, в уютной гостиной Лоренцо, в нём чувствовалась скрытая угроза опасного хищника.

Комната тонула в приятной тишине. Дрова потрескивали, разгоняя зябкость. Магические светильники заливали комнату тёплым светом, и даже кофе был великолепен. Хотя здесь больше предпочитали чай.

— Они многого не знали.

— Тогда зачем ввязались? — в сердцах бросила я, сжимая в кулаке свитки. — Так сильно меня ненавидели? Я вроде бы им лягушек в постель не подкидывала и сахар с солью не смешивала.

— Деньги, — неожиданно подал голос Лоренцо.

Он сидел на другой стороне дивана, вальяжно облокотившись на подлокотник. Не вмешивался в наш разговор, но слушал с огромным интересом.

— Жажда наживы, — подтвердил адвокат.

— Они не бедствовали, — возразила я, вспомнив про свой капитал и деньги, принадлежавшие бывшему мужу. — Вольдемар их содержал.

— Но хотели больше, чем имели, — возразил Клэрмонт. — Вольдемар выделял им не так много денег. Достаточно, если распоряжаться с умом, вот только они все спускали и постоянно нуждались. А Лиорель предложила им состояние. Всего лишь за то, что они помогут вас украсть.

Лоренцо фыркнул и закинул ногу на ногу.

— Человеческая глупость, к сожалению, не лечится. На что только люди не идут ради денег, — усмехнулся он. — И не только люди.

— И она бы им заплатила? — удивилась я и посмотрела сначала на адвоката, потом на Лоренцо. Мастер пожал плечами, а Клэрмонт поморщился и недовольно цыкнул языком.

— Если бы у них всё выгорело, скорее всего, да. Бюджет у посла был, скажем так, гибким. Хватило бы всем.

— А всё-таки, — я отложила бумаги и придвинулась на край дивана. — Всё затевалось ради свадьбы принца с младшей принцессой Вердании. Не слишком ли? Даже для любящего отца?

— А это мне предстоит узнать… — со вздохом мученика произнёс Клэрмонт. — Политика. Я отбываю туда уже через пару дней. Закрою все вопросы с вашим наследством и поеду. Почти уверен, что через этот брак и королева-мать планировала вернуть своё влияние при дворе, и король Вердании хотел выбить условия торговли повыгоднее.

— Но принцем управлять невозможно, — улыбнулась я.

— Это вы так считаете, потому что достаточно хорошо успели его изучить, — внезапно улыбнулся мне в ответ. — А большинство женщин уверены, что вертеть мужчиной проще простого.

Договорив, он быстро стёр улыбку со своего лица и протянул руку к столу, где лежали бумаги.

— Давайте просмотрим список приютов и лечебниц, куда вы направите полученный от бывшего мужа деньги, — его голос звучал по-деловому сосредоточенно.

— Так. Раз вы закончили обсуждать сплетни, я вас покину, — заявил Лоренцо. — Деловых бумаг мне и в мастерской хватает.

— Ими занимается Анна, — поддел его Клэрмонт и беззвучно засмеялся, не размыкая губ.

— Это не значит, что они меня не нервируют, — тут же величественно парировал Лоренцо. — Приятно было с вами посплетничать. Хотя чай определённо лучше кофе.

С этими словами он помахал мне рукой и вышел из гостиной. Мы остались одни.

— Приступим? — протянул мне свитки Клэрмонт.

Я обречённо вздохнула и забрала у него новую стопку документов.

Вольдемара Лерхенфельд осудили в один день с тётушками. Приговор был так же суров, но я о нём знала заранее.

Нападение на личного секретаря принца при огромном стечении народа, публичные оскорбления, подлог магических документов — даже не знаю, какое из этих обвинений более серьёзное.

Ссылка и принудительные работы: таким был приговор, и я не знаю, что испытывала по этому поводу.

Будто я через силу дочитала неприятную книгу. Последняя страница перелистана, а вместо сюжета в голове только пустота. Странное состояние.

Мне казалось, что с приговором внутри меня освободится огромная птица, долго бившаяся внутри клетки. Но вот клетку открыли, а птицы там не оказалось. Лишь несколько потерянных перьев и тишина.

Птица освободилась сама. Ей не нужно было ждать чужого решения.

И, возможно, поэтому его приговор не принёс ни радости, ни печали. Он был просто фактом, опоздавшим к моему внутреннему освобождению.

— Тогда зачем он так цеплялся? Зачем ждал так долго? — тихо пробормотала себе под нос. — Почему не развёлся сразу же, как получил мою подпись?

Дракон перестал шуршать бумагами. Повисла тяжёлая пауза.

— Вы видели последнюю волю ваших родителей? — невозмутимо уточнил Клэрмонт.

Я медленно подняла голову и с недоумением уставилась на него. Внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия.

— А была последняя воля? — внезапно охрипшим голосом переспросила я.

Клэрмонт кивнул. В его глазах мелькнуло сочувствие, смешанное с досадой.

— Была. И господин Лерхенфельд, на правах вашего мужа, с ней ознакомился. Кстати, хозяйка пансиона, должна была поставить вас в известность, — продолжил говорить он, внимательно вглядываясь мне в глаза. — Признаться, я был уверен… хм... Но, возможно, ей заплатили.

Из внутреннего кармана Клэрмонт достал небольшую записную книжечку и что-то черканул в ней.

— Нет… я не знала… — ответила чуть слышно, чувствуя, как холодеют руки.

— По воле родителей вы вступали в полные права владения только через четыре года после замужества. До этого получали ренту.

— Да, рента… — озадаченно сказала я, встала и нервно прошлась по комнате. — Но была уверена, что это обычная практика.

— В принципе, да. Но когда вы стали полноправной владелицей, вас можно было всего лишить. А до этого момента — нет. Вы подписали бумаги о передаче наследства под его управление и нужно было только подождать. Ваше исчезновение после развода сделало бы его единственным наследником.

— Какой же я была глупой! — выдохнула, закрывая лицо руками. Не от горя, а от полного осознания того, насколько расчётливо меня использовали.

— Вы не были глупой, Элен. Иначе не оказались бы здесь, — с нажимом проговорил Клэрмонт. — Вы были юной, неопытной и доверчивой. Вас обманули те, кто должен был вас оберегать.

Он выразительно постучал пальцем по списку приютов.

— А теперь, вместо того чтобы страдать, давайте займёмся делами.

— Верно, — выдохнула я, внутренне собралась и вернулась на своё место. — Всё верно. Давайте работать.

Ещё в тот день, когда я впервые услышала, что мне будут принадлежать деньги Вольдемара, мне пришла в голову мысль создать благотворительный Орден. Выслушав меня, Его Высочество кивнул.

— Мысль интересная, — прикидывая что-то в уме, проговорил он, — такая помощь будет разумнее, согласен. Проработай детали с Клэрмонтом, он хорошо разбирается в этих вопросах. Я поддержу.

Так появился Орден «Магическая птица». Структура, устав, попечительский совет во главе со мной и принцем. И, что важнее всего — реальные дела.

Работа с Клэрмонтом оказалась для меня целительной.

Мы перебирали списки приютов и лечебниц, сверяли суммы, наводили справки и разговаривали со специалистами. Это давало почву под ногами. Заботы отвлекали меня не только от гулкой пустоты, что поселилась внутри после приговора и шумихи вокруг моего имени, но и от принятия решения.

Решения, которого ждали, но не торопили.

А я… нет, не раздавала милостыню. Я строила плотины, рыла колодцы, покупала лекарства, оплачивала обучение талантливым детям.

Через привычные цифры и отчёты я чувствовала, как моя боль, мои отобранные годы с помощью полученных денег превращаются во что-то доброе.

И мне нравилась эта работа. Не благотворительный жест благородной дамы, а работа, которой я занималась помимо обязанностей личного секретаря.

Работа и уроки занимали все мои дни. Но вечера… вечера я всё ещё проводила в гостевых покоях Лоренцо, не решаясь переехать. Пока однажды Анна не заявила, что уже пора.

И я наконец-то решилась. Решилась вернуться в ту самую комнату, что выделили мне в первый день службы во дворце.

Рядом с принцем.

Когда я подошла к закрытым дверям своей комнаты, то далеко не сразу смогла решиться войти. Мне казалось, что увижу всё то же буйство розового. Или, что ещё ужаснее, тяжёлый бархат и золото: настоящие дворцовые покои, из которых хочется сбежать.

— Ну же, Элен, — нетерпеливо подтолкнула меня Анна, что пришла вместе со мной, — давай посмотрим, угадала ли я с цветом и обстановкой.

Улыбнувшись словам подруги, я толкнула дверь и замерла на пороге.

Комната была наполнена светом. Казалось, будто кто-то зачерпнул кусочек рассвета и магически расплескал его по спальне.

Оказывается, за тяжёлыми шторами скрывались огромные окна, выходящие в королевский сад. Теперь они были занавешены невесомой, почти прозрачной дымчатой тканью, а плотные портьеры аккуратно раздвинуты.

Стены, обитые шёлком цвета топлёных сливок, светлый паркет, пушистый ковер. Я скинула туфли и прошлась по нему босиком.

Мой взгляд скользнул по изящному секретеру у стены. На нём уже стояла ваза с веточкой цветущей вишни, и лежала стопка чистой бумаги. Рядом — уютное кресло с наброшенным кашемировым пледом бледно-фиолетового цвета.

Это комната дышала покоем. Нежностью. И заботой.

Большое зеркало в тонкой оправе. Кровать без удушливого балдахина, но с изящной резьбой по краю изголовья. Прохлада шелкового белья. Здесь настолько спокойно дышалось, что я не удержалась и сделала глубокий вдох зажмурившись.

— Нравится? — лучисто улыбаясь, спросила Анна.

Я кивнула, не в силах что-то сказать.

— Цветы от Его Высочества, — мимоходом сообщила Анна, а потом склонилась ко мне и заговорщицки прошептала: — Я знаю только одно место в нашем мире, где сейчас цветёт вишня. Но прямого портала туда нет.

Потом она выпрямилась и с довольным видом добавила:

— А веточка вишни на твоём столе — есть.

— Принц очень… — начала говорить я, но закрыла рот, чтобы не сказать то, чего ещё не до конца понимала.

— О да-а-а… — протянула Анна. — Принц — очень!

С этими словами, добродушно посмеиваясь, она вышла из комнаты. Но потом на секунду вернулась и деловым тоном произнесла:

— Никаких магических заклинаний и следящих артефактов здесь нет. Вороновский всё проверил. Обустраивайся, Элен.

И она ушла. А я осталась.

Дни пошли своим чередом. Неторопливо.

Кассиан по-прежнему обучал меня, и иногда казалось, что он приручает не только мою магию, но и меня. Он не ломал. Не подчинял. Терпеливо ждал.

Наши уроки превратились в странный, лишённый слов танец доверия.

— Не борись со своей силой, — твердил он мне каждый день. — Ты не на поле боя. Слейся с ней. Отдайся потоку и почувствуй, что можешь управлять этой стихией. Магия — не враг, а самый преданный друг, если ей довериться.

И я училась. Доверять. Снова.

Медленно, но у меня получалось.

Через стук собственного сердца, через его ровное дыхание за спиной, откуда-то из глубины поднималась моя сила. Не яростным, сырым потоком, а тёплой, золотистой рекой, готовой принять любую форму.

— Видишь? — с гордостью проговорил он. — У тебя получается.

Оттого, что принц гордился моими успехами, в душе каждый раз всё замирало.

Однажды я случайно создала маленькую птичку из чистого света. Она села мне на ладонь, склонила голову — и растаяла. Я посмотрела на Кассиана и увидела в его глазах что-то, отчего перехватило дыхание.

А потом, в один из дней, меня накрыло.

В один из вечеров, когда я уже собралась уходить к себе, до меня дошло: я свободна.

И дело не в деньгах, которые теперь по праву принадлежали мне и лежали на счетах Королевского банка. И не в разводе. Дело было в выборе.Впервые никто не диктовал мне, как жить. Никто не угрожал. Не строил козни. Не пытался обмануть.

Мир вдруг распахнулся, став огромным.

Я могла уехать в поместье, доставшееся от родителей. Кстати, туда в любом случае надо съездить, проверить дом.

Могла снять домик у моря, где пахнет солью и вереском, и жить в тишине.

Я, действительно, могла себе это позволить. Богатство и статус разведённой женщины, как ни странно, давали мне невиданную доселе степень независимости.

Конечно, если бы я сейчас уволилась, то в столице жить не смогла бы. Но кому нужна душная столица, когда открыт весь мир?

От этого чувства свободы на душе стало тихо и… странно пусто. Как в огромном зале после бала, когда гости и даже музыканты уже ушли и магические огни гаснут один за другим.

Я оставила гореть только маленький светильник над кофейным столиком, затушив все остальные. Его мягкий огонь слегка трепетал и разбрасывал по кабинету танцующие тени.

Достала из шкафа плед — тот самый, что подарил Кассиан.

Дотронувшись до мягкой ткани, невольно улыбнулась и быстро завернулась в кашемир.

Скинула туфли и с ногами забралась в кресло, уютно расположившись в нём, как в гнезде.

Тихо засмеялась собственным мыслям и подумала, что скоро вполне могу превратиться в ещё одну птичку Его Высочества. А потом хмыкнула, осознав двусмысленность собственных мыслей.

За окном сгущались сумерки, окрашивая королевский парк в синие и лиловые тона. В комнате было тихо, а у меня на душе одновременно одиноко и спокойно.

Принца не было целый день. Стрелка под вечер куда-то улетела. Посетители привыкли, что я работаю до определённого часа, и больше не врывались под вечер со срочными вопросами.

Команда помощников Его Высочества работала слаженно и чётко. И я даже гордилась тем, что сняла довольно много забот с его плеч.

Всё шло идеально. Я была свободна и богата.

Король так и не объявил о нашей помолвке, но, по словам Кассиана не потому, что передумал. Нет. Мне дали время. Чтобы улеглась шумиха вокруг имени. Чтобы начал работать благотворительный Орден. Чтобы...

Я смотрела в окно, кутаясь в тёплый плед, пахнущий сандалом, и чувствовала, как внутри, где-то под рёбрами, та самая пустота начинает тихонечко ныть.

Отпустит ли меня принц, если я решусь уйти?

Дверь, скрипнув, тихо открылась.

Я не стала поворачиваться, но улыбнулась. Я знала эти шаги. И узнала бы их из тысячи.

Кассиан вошёл медленно, без обычной стремительности. Бросил на спинку стула тяжёлый плащ.

Подошёл и остановился рядом, глядя на меня сверху вниз.

— Не помешаю?

Я качнула головой, чувствуя, как из глубины души, откуда до изнутри поднимается тёплая волна радости.

— Нет, — ответила я и тугая пружина внутри меня разжалась.

Он опустился в кресло, что стояла с другой стороны низкого столика, вытянул длинные ноги и откинул голову, со вздохом прикрыв глаза. На нём была простая тёмная рубашка и штаны. Неровный свет от магического светильника играл на резких чертах его лица.

— Тяжёлый день? — спросила тихо.

— Бесконечный, — выдохнул он и открыл глаза. — Но теперь он закончился.

Теперь он неотрывно смотрел на пляшущий огонёк светильника, а я смотрела на него. Вглядывалась в знакомые черты, словно пыталась запомнить, запечатлеть в памяти.

Повисла пауза. Уютная, тягучая тишина, в которой можно не притворяться.

— Кассиан, ты бы отпустил меня? — вырвался у меня вопрос прежде, чем я успела подумать.

Он медленно повернул голову. Его взгляд встретился с моим. Сейчас в нём не было ни власти, ни холода, только усталость.

— Ты хочешь уехать? — спросил он ровно, но я видела, что в глубине его глаз огонь.

— Нет, — ответила честно, — но если бы захотела… ты бы меня отпустил?

Кассиан молчал, и взгляд его менялся.

— Нет, — произнёс он наконец. Спокойно и твёрдо.

Внутри меня всё оборвалось. Сердце пропустило удар, а воздух застрял в горле. Все мои страхи, как холодные, противные змеи, разом подняли головы. Страх снова стать вещью. Страх зависимости. Страх потерять себя в тени сильного мужчины.

— Я отправился бы вслед за тобой, — добавил он, прежде чем я успела утонуть в липкой панике.

Он произнёс это так просто. Совершенно без пафоса. Как давно принятое решение.

— Элен, я не хочу стать для тебя очередной клеткой, — медленно покачал головой Кассиан. — Я уже однажды видел страх в твоих глазах и не хочу удерживать любой ценой. Я готов ждать... Защищать и оберегать... И быть рядом... Всегда...

Он развернулся в кресле и поддался вперёд, опираясь локтями о столешницу.

— И я буду продолжать за тобой ухаживать, Элен. Дарить цветы и исполнять желания. Я хочу показать тебе, что любить — безопасно. И хочу доказать, что люблю тебя.

Продолжая смотреть мне в глаза, он протянул открытую ладонь.

— Знаешь, именно сейчас, — проговорил он негромко, — я хочу сказать...

Моё сердце замерло, а потом снова забилось — быстро и гулко.

— Будь моей женой, Элен, — выдохнул принц.

Почему-то именно в этот момент все мои страхи и тревоги растворились, будто их никогда не было.

— Я тоже хочу сказать тебе, — тихо, но твёрдо проговорила я, вкладывая свои замёрзшие пальцы в его тёплую ладонь. — Будь моим мужем, Кассиан.

Огромные двери Тронного зала величественно открывались.

Королевские слуги в праздничных ливреях, преисполненные важности момента, раскрывали створки настолько медленно и торжественно, что лично я устала стоять неподвижно.

И не только я.

Король, облаченный в парадную мантию, нетерпеливо притоптывал ногой и даже тихонечко вздыхал.

— Если они не ускорятся, велю сменить их прямо сейчас, — недовольно проворчал он.

Я тихонечко фыркнула, но тут же постаралась замаскировать свой смешок под кашель.

— Смейся, смейся, — добродушно бросил через плечо король. — Вот возьму парочку свободных дней, как взвалю на вас все свои обязанности, вот тогда посмотрим.

— Беспочвенные угрозы, — невозмутимо парировал Кассиан.

Я покосилась на него и залюбовалась.

Принц стоял неподвижно и прямо. Парадный, идеально сшитый, мундир сидел на нем безупречно. Я с удовольствием скользнула взглядом по широким плечам, груди, затянутой ремнем талии. Мой взгляд спустился по бедрам и ниже, и тут я увидела, как Кассиан тоже слегка топнул ногой.

Быстро подняла голову, чтобы посмотреть на него и попала в плен его глаз. Да-да, я знаю, что именно так пишут в любовных романах, чтобы добавить ванильного сиропа, но я действительно попала в плен. И мне это нравилось.

Он смотрел на меня, сдерживая улыбку, а потом склонился и прошептал:

— Мне нравится твое внимание, Элен.

Я ничего не успела ответить, потому что именно в этот момент дверные створки наконец-то открылись полностью, и церемониймейстер провозгласил:

— Его Величество король Аввиона Таддеус V!

Таддеус шагнул в сияющий зал, а мы с Кассианом остались.

Сквозь распахнутые двери был виден весь зал. Придворные и приезжие аристократы плотной толпой стояли с двух сторон от широкой ковровой дорожки, по которой нам предстояло пройти.

Сейчас все их внимание было нацелено на короля, но очень скоро под прицел их глаз попадем мы с принцем.

— Волнуешься? — услышала я и замотала головой.

— Как это ни странно… но нет, — ответила тихо.

— И правильно, — последовал ответ от Кассиана.

— Его Высочество принц Аввиона Кассиан и леди Элен!

Принц подал мне руку, как в танце. Я положила свою поверх его ладони, и он уверенно сжал кончики моих пальцев.

Мы вместе с ним шагнули в зал. И мой мир окончательно изменился.

Так началась церемония объявления о нашей помолвке. На празднике начала зимы.

Несколько дней после этого «Королевский сплетник» рассказывал о том, скольким людям помог мой благотворительный Орден, и как усердно я работаю.

Обо мне вообще стали писать очень много.

О нарядах. Улыбке. Из очередной заметки я узнала, что смотрю на принца с «обожанием, достойным великих романов». Писали даже о том, что я люблю на завтрак.

На мои возражения Анна рассмеялась и сказала, что людям интересна моя жизнь. И лучше она и дальше будет давать ход подобным статьям, чем городские сплетники начнут придумывать небылицы. Подумав, я с ней согласилась.

Дни слились в нескончаемый поток лиц, имен и реверансов. Косые взгляды придворных сменились почтительными поклонами. Дамы наперебой стремились стать моими лучшими подругами. А я ужасно от всего этого уставала.

Но дни летели, и обязанности множились. Даже Стрелка начала ворчать на загруженность и то, что она не успевает обсудить с другими птичками текущие новости. До того, как они станут старостями. Да, она именно так и сказала, и я хохотала до слез.

Сегодняшний день оказался первым в этой бесконечной череде, когда я вернулась в свою комнату раньше, чем обычно.

Приняла ванну. Накинула легкий халат. Расчёсывая волосы, прошла в спальню и застыла, уставившись на стену, что разделяла наши с принцем комнаты.

— Забавно, правда? — сказала, сидящая на спинке кресла Стрелка.

Она тоже смотрела на стену. То одним глазом, то другим, потешно поворачивая голову.

— Как такое возможно? — тихо спросила я. — Вороновский ведь ее заблокировал.

Стрелка тяжело вздохнула.

— Ну… вообще-то… дворец, это очень старое здание. Очень, — она переступила лапами. — В магическом плане, если ты понимаешь, о чем я говорю.

— Не совсем, — я перевела взгляд на птичку.

— Как бы тебе объяснить… — Стрелка вспорхнула и сделала пару кругов у меня над головой.

Потом снова села на спинку кресла и продолжила:

— Во дворце все настолько пропитано магией, причем разной магией, хотелось бы мне заметить, что…

— Ты хочешь сказать, что ее восстановил сам дворец, — догадалась я.

Птичка кивнула. Мы с ней синхронно повернули головы к двери. Той самой, что впервые появилась, когда я только-только начала работать на принца. Двери, которую надежно заблокировал Вороновский. Двери, которая снова появилась. Сама по себе.

Я медленно подошла и прикоснулась к дверной ручке. Не давая себе опомниться, повернула ее и тихо открыла.

За дверью стоял Кассиан. Его рука замерла в воздухе.

Мы смотрели друг на друга и не двигались.

В глазах Кассиана горел огонь и где-то в самой глубине поднималась тьма, но мне не было страшно. Наоборот. Я горела в этом пожаре. Тонула, задыхаясь и не желая выплывать.

Внезапно поняла, что на мне только халат, небрежно подвязанный поясом, и смутилась. Открыла рот, желая что-то сказать, сама не понимая, что именно. Наверное, оправдаться за вторжение.

В голове яркой вспышкой возникла эта же сцена. В самом начале. И я испугалась, а вдруг… Я всё ещё смотрела ему в глаза и, возможно… всё, что творилось в этот момент в моей душе, в них отразилось.

И, скорее всего, если бы Кассиан сделал шаг мне навстречу, или заговорил, я бы убежала, как испуганный зверёк.

Но принц, молча и продолжая смотреть мне в глаза, сделал шаг назад и чуть в сторону, давая возможность войти.

И я вошла.

Сделала всего один шаг, переступив порог.

Тоже молча.

Единственный звук, который прозвучал в этот момент, был тихим хлопком закрывающейся двери.

И в тот же миг я была прижата к стене. Кассиан опёрся согнутой рукой у меня над головой и теперь смотрел сверху вниз. От этого взгляда мне стало жарко.

Неспешно, лёгкими прикосновениями он скользнул вверх по моей руке, задирая рукав. Мягко обрисовал пальцами плечо. Его ладонь нырнула мне под распущенные волосы и остановилась на затылке.

Всё это время он продолжал смотреть мне в глаза, и я видела, как темнеют и увеличиваются зрачки. Жар его тела опалял, а от тяжёлого дыхания где-то внутри стягивался томительный узел.

— Ты уверена? — прошептал Кассиан, сжимая мой затылок. — Обратной дороги не будет. Я тебя не отпущу.

Я потёрлась о его ладонь, и он тут же на мгновение прикрыл глаза и с силой втянул в себя воздух.

— Это была угроза, Ваше Высочество? — тихо спросила я и сама не ожидала, насколько игриво прозвучит мой вопрос.

— Это обещание, — ответил он так же тихо.

А потом отстранился, отпустил меня, и очень быстро, не дав мне ни секунды, чуть присел, подхватил под ноги и… поднял. Я вскрикнула от неожиданности и обхватила его за талию ногами, а руками уцепилась за шею. И только потом подумала, что полы халата разошлись, что это неприлично, что…

Додумать Кассиан мне не дал. Не успела я себя накрутить, как уже почувствовала, как меня осторожно укладывают на мягкую кровать.

— Это клятва, — прошептал Кассиан, нависая надо мной. — И обязательство. Самое важное в моей жизни.

А потом поцеловал.

Сначала мягко прикоснулся, но как только я ответила, его губы стали настойчивыми. Медленно и нежно он завоёвывал меня, а я сдавала свои рубежи. Один за другим, без боя и сопротивления. Отдаваясь на волю победителя вся. Без остатка. Растекаясь под его тяжестью и принимая её как благо.

От всего этого казалось, что сердце, которое должно было биться в груди, пытается выпрыгнуть из горла прямо в руки Кассиану.

Его губы отпустили меня, давая возможность вдохнуть, и скользнули сначала по щеке, потом по линии челюсти и осторожно замерли возле уха.

— Ты дрожишь, — прошептал он, слегка прикусив мочку.

— Не от холода, — честно призналась я.

Он приподнялся на локте, и только в этот момент я поняла, что раскрыта перед ним. Он лежал на мне, удерживая свой вес на руках, но мои ноги все также обхватывали его за талию.

— Т-ш-ш, — погладил он меня по щеке, — я не сделаю тебе больно.

— Я… — мне пришлось отвести глаза и повернуть голову в сторону, чтобы произнести следующие слова, — не невинна, Кассиан. И больно ты мне уже не сделаешь. В смысле… я знаю, как это бывает между мужчиной и женщиной.

— Знаешь, — согласился Кассиан.

Он аккуратно взял меня за подбородок и повернул голову так, чтобы я снова смотрела ему в глаза.

— Но ты не знаешь, как бывает, когда мужчина тебя любит, — негромко произнёс он и мягко поцеловал. — Но я тебе покажу, — он снова поцеловал меня. — Ты почувствуешь разницу, — прошептал он в губы и снова втянул меня в головокружительный поцелуй.

Я падала. Не знаю куда. Всхлипывала от его прикосновений. Стонала ему в губы, и мне не было стыдно.

Мои пальцы сами нашли ворот его рубашки и скользнули по горячей коже, по спине.

На секунду Кассиан оторвался от моих губ. Сел на пятки и рывком сорвал с себя рубашку, выбросив ее куда-то за кровать. А потом медленно, с хищным блеском в глазах, снова опустился на меня.

И только тогда, запоздало, я почувствовала твёрдость его плоти. Силу желания. А ещё то, что нас разделяет только тонкая ткань его мягких штанов и всё ещё завязанный узел моего халата. Только узел, потому что сам халат уже давно беспомощно цеплялся только за руки.

Но и сейчас Кассиан не дал мне времени. Ни чтобы подумать. Ни чтобы испугаться. Он увлёк меня в новый поцелуй, и все мысли вылетели из моей головы.

Его прикосновения были везде. Сначала лёгкие и нежные, потом страстные и жаркие, я уже не понимала, где меня касаются его пальцы, а где губы. Я стонала и выгибалась, плавилась в его руках податливым воском, а он лепил из меня то, что хотел, и это сводило с ума.

— Да, да, да, — как в бреду шептала я пересохшими губами, подставляясь под ласки.

— Да-а-а… — выдохнула в тот момент, когда мы слились в одно целое.

— Да! Кассиан! Да! — кричала, выгнувшись в его руках, когда меня с головой затопило вожделение и взорвалось ярким фейерверком и в голове, и внизу.

— Хорошая моя, родная, — сквозь шум в ушах слышала страстный шёпот Кассиана, он продолжал двигаться, и через несколько толчков глухо выдохнул мне в губы. От этого стона, уязвимого и почти беспомощного, моё сердце еще больше залило нежностью.

Кассиан удерживал свой вес, но уткнулся лбом в подушку рядом с моей щекой, выравнивая дыхание.

Я обняла его. Крепко. И потянула к себе. Взмокшего, ещё дрожащего от страсти. Родного.

— Я тяжёлый, Элен, — с улыбкой прошептал он мне на ухо, повернув голову.

— Хочу почувствовать тебя… всего, — открыто ответила я, продолжая его притягивать.

Кассиан по-доброму хмыкнул. Осторожно лёг полностью, засунув одну руку мне под шею, а потом резко, вместе со мной, перевернулся на спину. И прижал к себе, целуя во влажный висок. Его чуткие пальцы принялись вырисовывать на моей спине сложные узоры, успокаивая и позволяя плыть в сладкой неге.

— Я люблю тебя, — слова вырвались сами. — Так, странно говорить это вслух.

Кассиан прижал меня к себе ещё сильнее и проговорил:

— Я тоже, Элен. Очень тебя люблю.

Несколько недель подготовки к свадьбе выжали из меня все соки. Я очень уставала. Конечно же, самой подготовкой занималась не я, но то невероятное количество людей, с которыми приходилось общаться, выматывало.

А сегодня стало известно, что во дворец возвращается матушка принцев. Новость эту сначала принесла Стрелка, оговорившись, что сплетня неподтверждённая, просто на кухне об этом судачат.

Но Кассиан подтвердил. А ещё заверил меня, что король потребовал от матушки определённого поведения. «При невыполнении требований Таддеуса ей придётся любить всех нас из самого дальнего поместья», — сказал Кассиан, и я ему поверила.

Я понимала, что рано или поздно наша повторная встреча произойдёт и опасалась её. Встречи. Не матушки. У меня было стойкое ощущение, что принц не даст меня в обиду, это раз. Да и я сама обвыклась во дворце и уже не была той растерянной леди, которая не знала, как ей поступить. Это два.

И всё же…

Когда последний на сегодняшний день королевский чиновник покинул приёмную, а за окном сгустились сумерки, я тихо шмыгнула в кабинет принца.

Постояла несколько секунд, прижавшись спиной к закрытой двери и привыкая к неожиданной полутьме.

Огни в кабинете были приглушены. Магические птички уже сидели на своих местах. Значит, Кассиан тоже завершил свои текущие дела.

Приглядевшись, увидела, что кресло возле массивного и совершенно пустого стола стояло развёрнутым к огромному окну. Тяжёлые шторы раздвинуты, а за стеклом в темноте, освещаемой звёздами и луной, медленно падал снег.

Надо же, я и не заметила, как наступила зима.

Я на цыпочках пересекла кабинет, стараясь не спугнуть тишину звуком своих шагов. Обошла стол и с улыбкой посмотрела на Кассиана, он сидел в кресле, практически растворившись в этой полутьме, и смотрел в окно.

— Красиво, — тихо сказал он и повернул голову в мою сторону.

— Очень, — согласилась, вглядываясь в его глаза и любуясь этим невероятным мужчиной. Сделала пару шагов и… он поймал мою руку и осторожно потянул к себе, усаживая на колени.

Уютно устроившись, я положила голову ему на плечо и уткнулась носом в шею. А потом ещё и обняла за талию, прижавшись потеснее.

— Как же хорошо, — выдохнула, расслабляясь в его объятиях.

Так мы и сидели: я, прижимаясь и вдыхая любимый аромат грозы, и он — ласково перебирая пряди моих волос.

— Мне нужен отдых, — сказала я, не поднимая головы.

Его пальцы все так же мягко вплетались в мои волосы.

— Куда ты хочешь поехать? — спросил он ровно.

Я выпрямилась, и он обеими руками обнял меня за талию, сцепив пальцы в замок.

— Где цветёт вишня, Кассиан? — спросила я, вглядываясь в его глаза.

Принц улыбнулся.

— Она уже отцвела, — сказал он, а глаза… глаза его горели.

— Ничего страшного, — улыбнулась ему в ответ.

Хмыкнув, Кассиан расцепил руки и достал из внутреннего кармана камзола потёртый ключ. Повертел в руках, а потом протянул мне.

— Это ключ от твоего сердца? — не удержалась я и взяла ключик в руки. Он был увесистый, хоть и небольшой.

— Да, — коротко рассмеявшись, ответил принц и добавил: — И от дома. От небольшого уютного дома. Всего два этажа со спальнями, кухня и столовая. Но если немножко пройти по неприметной тропинке через сад, то выйдешь к морю. Сейчас оно штормит, но в этом есть своя прелесть. Там по весне, весь городок утопает в цветущих вишнях. А больше они у нас нигде не цветут. Старожилы утверждают, что эти деревца были привезены издалека и посажены специально.

— Наверное, это красиво, — сказала я, покачивая на ладони ключ.

— Очень. Как снег. Только тепло, — согласился Кассиан. — Но туда нет прямого пути. Но я расскажу, как добраться, придётся попрыгать по порталам.

— Ты правда отпускаешь меня? — удивилась я.

— Тебе нужно отдохнуть, — тяжело вздохнул Кассиан и прижал меня к себе. — Но ты же вернёшься…

— Конечно, — уверенно ответила я.

— Тогда иди собирайся, — Кассиан поцеловал меня в скулу, игриво прикусил мочку уха и отпустил.

Я вскочила и радостно побежала к двери, сжимая в ладони подаренный ключ.

— Элен, — позвал меня Кассиан. Я остановилась и быстро развернулась.

— Элен, — повторил он, выходя из-за стола. — Возьмёшь меня с собой?

От неожиданности я радостно взвизгнула и побежала к нему, распахнув объятия. Он подхватил меня на руки и закружил по кабинету.

— Да! Да! Конечно! — кричала я, а Кассиан целовал меня в губы, скулы, подбородок, куда придётся. — Да-а-а! А король тебя отпустит? — внезапно забеспокоилась я.

— Куда он денется? — невозмутимо ответил принц, усаживая меня на стол.

— А тогда давай… — я заговорщицки понизила голос. — Давай сбежим прямо сейчас.

Кассиан несколько секунд смотрел на меня не мигая, а потом стянул со стола, схватил за руку и потащил к тайной двери.

— Давай!

— Мам, ма-а-ам, — услышал сквозь сон громкий детский шёпот и почувствовал, как рядом зашевелилась Элен.

Открыл глаза и тяжело вздохнул, уставившись в расписной потолок. Шторы в спальне были плотно задёрнуты и ни один солнечный луч не мог пробиться через эту преграду.

Ни один.

Кроме…

— Ма-а-ам, — снова прозвучал настойчивый зов от двери.

— Сейчас, сейчас, — пробормотала сквозь сон Элен.

Я повернул голову и негромко сказал:

— Спи, — нежно провёл рукой по её волосам и поцеловал рядом с ушком, — я разберусь.

Приподнялся на локте и заботливо укрыл Элен скинутым во сне одеялом. Она снова спокойно засопела, а я улыбнулся и провёл рукой по её телу. Такая она была расслабленная сейчас, что хотелось сграбастать в объятия и зацеловать. Родная. Моя.

Поцеловав её ещё раз, встал, накинул шёлковый халат и, подтянув пижамные штаны, направился к выходу.

В коридоре, сунув нос в узкую щёлочку приоткрытой двери, переминался с ноги на ногу босой Марк.

Марк Кассиан Аввионский.

Наш сын.

Наш трёхлетний малыш.

Я распахнул дверь, подхватил его на руки, вышел и медленно закрыл за собой спальню. Время было ранее, и мы приехали в этот дом, чтобы отдохнуть, а не вскакивать спросонья и решать насущные дела.

— Где твоя няня? — спросил я Марка, направляясь в его комнату.

— Спит, — тут же насупился сын. — Но ты не ругайся, это я попросил её не уходить вечером, и она устроилась в кресле. И заснула. А за стеной всю ночь что-то шумело…

— Это море. Шторм, — спокойно пояснил я и поменял маршрут.

Я стал спускаться на первый этаж, решив, что стакан тёплого молока с мёдом лучшее средство для успокоения детских нервов.

Вчера мы приехали очень поздно и сразу же отправились спать. Для нас с Элен штормовое море послужило лучшим снотворным, а то, что Марку оно может показаться угрожающим, никто из нас не подумал.

— Мы сходим с тобой к морю, и ты сам всё увидишь, — объяснил я сыну.

Мы зашли на кухню. Кухарка ещё не пришла, и мне пришлось самому найти молоко, разогреть и поставить стакан перед сыном. Пока он пил, я сидел рядом и думал, что в моём детстве такой ситуации никогда бы не было.

Мне даже в голову не приходило искать помощи или утешения у матери. Или защиты у отца. Вот так я мог прийти только к брату, который сам был ненамного старше меня.

— Пап, — вывел меня из задумчивости голос Марка, — а почему мама сейчас так быстро устаёт? Она заболела?

Я покачал головой и улыбнулся. Мы ему сразу хотели сказать, но всё ни получалось: работа, приёмы. Чтобы у нас не происходило, светскую жизнь никто не отменял. Мы и сюда с Элен вырвались специально, чтобы побыть только втроём. Пока ещё только втроём.

— Нет, Марк. Просто у тебя через несколько месяцев появится брат или сестрёнка.

Марк наморщил лоб и уткнулся в стакан с молоком.

Я с улыбкой и какой-то странной нежной грустью смотрел на своего сына. Интересно, когда у него проявится магия? Какой она будет? Надо уже сейчас подбирать учителей.

— Знаешь, пап, — Марк выпрямился и твёрдо посмотрел мне в глаза. — Давай лучше сестрёнка. С братом мы будем драться. А сестрёнку я буду защищать.

— Это уж как получится, — я тихо рассмеялся. — Как получится. А давай приготовим маме оладьи.

— А ты умеешь? — поразился Марк, распахнув глаза.

— Нет, — честно ответил я, — но никогда не поздно научится чему-то новому.Вот теперь точно все. Очень хотелось показать, каким отцом стал Кассиан. Мне кажется — отличным))