Паршивое чувство. Каждый, наверное, хорошо знает - каково это, как мучительно бороться с настырной ленью, старательно раздирая налитые свинцом веки после долгого сна. Причем, если речь идет о долгом сне нормального человека, то, как правило, мы подразумеваем ну сутки. Хорошо, пусть даже двое!

В том-то и дело! Мы с вами говорим не о нормальном, а правильнее сказать: не о нормальной. То есть она нормальная, если взглянуть с точки зрения физического развития и интеллекта. Хорошо образованная. Адекватная. В меру сдержанная. В меру категоричная. И, вообще, со стороны воспитания, элементарных манер и поведения в обществе к ней нет никаких претензий. Но она ненормальная с точки зрения сна, ибо проснулась не по сигналу будильника, скажем, после буйной попойки на юбилее приятеля, а после двухсот лет криогенной заморозки в анабиозной камере.

И слава Богу, проснулась! Очень многим ее соотечественникам, кому посчастливилось в свое время обзавестись спасительными местами в «Убежищах», впоследствии повезло значительно меньше, пожалуй, за одним лишь положительным фактором – люди погибли во сне, умерли, ничего не почувствовав.

Их безжизненные высохшие тела остались навеки в уродливых металлических саркофагах, чьим-то преступным умыслом выведенных из строя. Я уверенно говорю: «умыслом», потому что без постороннего вмешательства камеры криосна весьма надежные аппараты. Их монопольное производство задолго до катастрофы наладила известная всемирная корпорация «Волт-Тек».

Мир здорово изменился с того самого трагического дня апокалипсиса, когда на головы миллиардов ни в чем не повинных людей, да еще в выходной день с утра, начали падать ядерные боеголовки.

Чертовые политики, неисправимые в ненасытной жажде власти и показушной чопорности друг перед другом, совсем заигрались. И, как случается в итоге всегда - доигрались! Теперь бессмысленно кого-то винить. Бессмысленно вспоминать или пытаться угадывать, кто первым нажал на проклятую кнопку. Какая разница? Важен лишь результат.

А результат оказался таков, каким его и предсказывали умные люди прошлых времен. Выпячивать напоказ мнимую значимость стало попросту не перед кем. Разве что перед зеркалом, и то в большинстве случаев перед колотым?

Руины городов, больших и малых, некогда процветавших, заполненных кипящей в них жизнью, превратились в огромные коллективные кладбища. Природа погибла или претерпела глобальные изменения. Реки, каналы, ручьи и озера местами испарились до дна, пусть где-то остались, но здорово обмелели, а там, где сохранили значительный запас драгоценной пресной воды, впитали в себя такое количество радиации, что здоровому человеку достаточно просто приблизиться, не говоря о купании, и лучевая болезнь ему гарантирован.

О фауне, в привычной землянину форме, можно забыть. Жуткие существа наполнили нынешний мир. Разумеется, они не самостоятельно эволюционировали. И дело не только в неизбежной мутации под воздействием интенсивного радиационного фона. Есть свершившиеся факты, необъяснимые никем. Неуправляемые. Не спланированные по секретному предписанию в лабораторных условиях. Фантастические произвольные скрещивания самостоятельных видов привели к появлению новых, доселе невиданных.

Нужен пример? Запросто: кротокрыс. Ужасный гибрид земляного крота и обычной подвальной крысы. Фу! Мерзость. Можете представить десяти-пятнадцатикилограммовую тушу с зубами, очень похожими на передние зубы нутрии, только крупнее и белыми?

И этакая тварина не сидит в уголке затаившись, как повела бы себя обычная ее пращурка, а рыщет в поисках пищи по Пустоши. Сбивается в стаи. Роет обширные сети подземных тоннелей. Ловит каждый импульс вибрации на поверхности. Дожидается, пока жертва приблизится, а бывает, что и сама преследует будущую добычу, оставаясь невидимой для нее. Атакует внезапно из-под земли. И атакует всей стаей… Говорю же – мерзость.

Так и случилось…

Неприятное пробуждение для Ионн стало вдвойне неприятным, потому что с восстановлением неотъемлемых процессов жизнедеятельности организма восстановилась и память. Память не только о прошлой, безвозвратно ушедшей в историю жизни. Краткие моменты, обрывки ужасного, похожего на страшный сон, предыдущего пробуждения. Они хранили фрагменты убийства любимого человека. Ее замечательного, ее заботливого достойного мужа. И еще… мороз по коже от одной мысли об этом… память похищения Шона. Малышу еще год не исполнился…

Терзаемая кошмарными воспоминаниями, Ионн плохо помнила, как выбралась на поверхность. О том, что увидела пока обшаривала убежище, вспоминать вообще не хотела. Она смутно представляла ближайшее будущее. Новый мир для нее был действительно новым. Незнакомым, а потому – пугающим и враждебным.

Перед активацией грузоподъемника Ионн просмотрела все данные на шкалах консольных приборов хранителя, ну или смотрителя, как его еще называли. Аварийное питание, уже после общего отказа аппаратуры и механизмов жизнеобеспечения в блоках, поддерживало лишь часть оборудования, необходимого для эвакуации персонала.

Ионн в тумане гнетущей пелены затмения, сквозь скорбь и… короче, она лишь убедилась в приемлемых показателях атмосферных условий снаружи. Подобрала старенькие часы-хронометр, забытые кем-то в спешке эвакуации. Выставила на них время и завела механизм.

Возле выдвижного мостика к лифтовой шахте Ионн, увлеченная скоротечными мыслями, внезапно запнулась. Ее передернуло. У самого пульта лежало иссохшее тело. Точнее, скелет внутри истлевших кусочков материи, когда-то бывших одеждой.

Боже! Скольких же она сегодня увидела, кто их считал? Особую остроту внутренней боли добавляли эмоции. Ведь эти люди, то есть все, что от них оставалось, когда-то жили с ней по соседству. И пусть семья Харт перебралась в Сэнкчуари недавно, со многими местными жителями Ионн и ее муж успели неплохо сойтись.

Почему-то перед глазами всплыли мучительные кадры из прошлого. Майклу как ветерану Анкориджа, награжденному правительством США за проявленное мужество и профессионализм, власти окружного департамента «Волт-Тек» выделили льготные места в убежище «111», вступившем в строй всего за два месяца до ядерной катастрофы.

Ионн старалась не смотреть в лица соседей, когда под завывание сирены тревоги бежала к убежищу мимо людей, толкавшихся в давке очереди. Но тогда у нее на руках был маленький Шон. Остальное неважно…

Ионн вновь передернуло. Скользящий случайный взгляд неожиданно замер. Уставился на запыленный предмет из числа тех, что носили на руках служащие «Волт-Тек», когда принимали гражданских в убежище, она это хорошо помнила. Нагнулась, опять передернулась и подобрала его, брезгливо откинув кость – остаток предплечья незнакомого человека, затем изучающе покрутила прибор в руках.

«Не работает», - успела подумать Ионн, но для убедительности сунула руку в пристяжную манжету.

Слабые, еле слышные звуки донеслись из недр персонального миникомпьютера. «Пип-Бой» – так его назвали создатели. Дисплей засветился приятным зеленоватым оттенком. Ионн почувствовала какое-то словно прикосновение. Следом на протертом экране появился электронный отчет о состоянии и параметрах ее организма. Ух, ты! Значит, работает. Пока выдвижные электродвигатели разблокировали лифтовую шахту убежища, Ионн увлеченно щелкала переключателями режимов Пип-Боя. Оказалось, не просто, а очень полезная штука. Часы теперь не нужны. Не нужен термометр и счетчик Гейгера. Не нужен компас и атлас дорог. Даже фонарик не нужен. Да. Вещица хорошая. Хоть что-то приятное…

Сказать по правде, поднимаясь на лифте, Ионн старательно глушила дурацкую мысль, назойливой мухой засевшую в голове. Страх! Она просто боялась того, как встретит ее новый мир. Что увидит она на поверхности? Что осталось от дома, от их милого семейного гнездышка, свитого с таким трудом в чудном и тихом местечке с названием Сэнкчуари-Хиллз?

Когда, наконец, открылись наружные створы, яркий солнечный свет ударил в глаза, привыкшие к щадящему режиму искусственного освещения, и несколько минут Ионн прикрывалась рукой. Неподвижной статуей стояла в центре подъемной площадки, не имея понятия, куда двинуться. Освоилась.

Нельзя сказать, что обнаруженная картина как-то особенно удивила Ионн. Где-то именно таким она и представляла себе нынешний Сэнкчуари.

Высохшие, сломанные или выкорчеванные с корнями деревья. Разрушенные или полуразрушенные дома. Изъеденные радиацией, разбитые мосты и дороги. Проржавевшие фонари и нескончаемые кучи мусора, частично давно перегнившего, частично сухого и тленного. Одним словом – веселенькая картинка.

Где-то в стороне послышался характерный звук. Ворона? Точно ворона! Вот же живучие птицы! Ионн автоматически взглянула на показания теперь уже собственного Пип-Боя. Уровень радиации немного завышен, но индикатор твердо держится в «зеленом» секторе. Химический состав воздуха настораживает. Кто может знать, ветер поднял осевшую зараженную пыль, или откуда-то идут вредоносные испарения? Так она тогда думала.

С опаской и любопытством, озираясь по сторонам, Ионн спустилась по знакомой тропинке к речушке, что протекала с северной стороны поселения. Правда, от речушки остался захламленный обмелевший ручей, но не суть.

Вот она, такая знакомая, но такая чужая, размытая ядовитыми дождями, измененная беспощадным временем дорожка к бывшему дому, вернее сказать – к тому, что от него оставалось. Но что-то осталось! В каком виде – это другой вопрос. Опять же! Если подумать и не придираться, то за двести истекших лет любой дом без надлежащего присмотра придет не в лучшее состояние. А как же насчет ядерной катастрофы? Стоп!

Ионн произвольно остановилась. Прервала рассуждения и уставилась на водяную колонку у прохода к соседскому гаражному навесу. Что привлекло ее взгляд? Не ржавчина. Наоборот. Колонка местами покрылась ржавыми пятнами, это так, но на рукояти, в том месте, где держит рычаг человек, когда качает насосом воду из недр, ржавчины нет. Она вытерта. И втулка крепления рычага – она смазана! И пусть земля под ногами сухая, кто-то явно периодически пользуется этой колонкой. Кто?

Сердце Ионн ускоренно застучало, охваченное непонятным волнением. С одной стороны – выжившие! Она не одна! Не одна! Не одна! Но!!! Какие они, пусть даже он, выживший?

Снова – стоп! Если человек или люди, те, кто пользуются этой колонкой, ей действительно пользуются, то вода…

Ионн перевела сканер Пип-Боя в ручной режим. Уверенно ухватилась за рукоять колонки и начала усердно качать. Послышался хлюпающий звук всасывания. Спустя пару секунд под ноги полилась вода. С виду прозрачная, но стрелка дозиметра поползла вверх к красной зоне… и остановилась! Вода питьевая! Чистая вода!!! Вот это удача! Ионн едва не запрыгала от радостного открытия.

В убежище она напилась, да, конечно, потому что утолить двухвековую жажду было первым ее желанием, это верно. Повезло девушке и с тем, что фильтры-очистители еще работают. Вопрос заключается в том: надолго ли хватит остатков аварийного энергопитания? Не самая приятная перспектива: спуститься в убежище за водой и остаться навеки, заживо погребенной в групповом могильнике с остальными соседями.

Ионн перед выходом на поверхность убедила себя в необходимости обязательно найти подходящую емкость для пресной воды, чтобы сделать хоть временный запас впрок. Армейская фляжка слишком мала. И такая удача! Прохладная влага приятно освежила раскрасневшееся лицо. Больше двухсот лет кожа не видела солнечного загара. Придется заново привыкать.

В приподнятом настроении Ионн решила внимательно осмотреться. Если кто-то пользуется колонкой, возможно, у него рядом жилище. Не факт, разумеется. Может быть, кто-то пополняет запасы воды во время перемещений. Ну, не путешествия же! Впрочем, кто знает?

Ионн обошла дом Пиггоди, разваленный почти до основания. Вышла на просторную, оживленную когда-то детскую игровую площадку. Опять загрустила, глядя на остатки вертушек, качелей и горок. Вспомнила, как увлеченно мечтали с Майклом, прогуливаясь тут летними вечерами, как представляли подросшего Шона на карусели с другими детьми…

Шорох откуда-то из-под земли заставил Ионн остановиться. Она замерла. Прислушалась, но ничего не услышала. Может быть, показалось?

На всякий случай, возможно, интуитивно, Ионн осторожно шагнула к пешеходной дорожке, выложенной шлифованной каменной плиткой, потому достаточно хорошо сохранившейся. Рука произвольно потрогала рукоять 10-ти миллиметрового пистолета. А ведь она не хотела его брать. Хорошо, что взяла. Подобрала в убежище вместе с двумя полными магазинами и четырьмя невскрытыми пачками патронов, найденными в рабочем столе смотрителя.

Стоило ей сделать еще один торопливый шаг, и всего в метре от ног растерявшейся девушки вынырнул из-под земли слепой кротокрыс. Сходу вцепился здоровенными зубищами в форменный ботинок от стандартного комплекта одежды «Волт-Тек».

Рука Ионн выхватила пистолет. Начальный испуг отступил после первого выстрела. Кротокрыс отлетел с вырванным куском обувной кожи в зубах. Задергался на плитках дорожки в предсмертных конвульсиях.

Рядом из земли выскочил еще один… нет, двое уродцев! Ионн снова выстрелила. Промахнулась. Рука дернулась от неожиданности. Со второй попытки попала, но поздно. Зубы проклятого кротокрыса оставили глубокие раны на внутренней стороне голени.

Третий повис у нее на руке. Выстрел в упор успокоил его, но после четвертого выстрела пистолет внезапно заклинило. Чертова рухлядь! Впрочем, кто знает, сколько времени оружие пролежало без смазки и чистки? Ведь, в отличие от патронов, валялось оно на полу. Так или иначе Ионн с великим трудом вынула из кармана выкидной нож. Без раздумий всадила его в тушу противного зверя по самую рукоять.

Кротокрыс отпустил. Взвизгнул и закрутился на спине, словно волчок. А прокусанное предплечье Ионн начинало неметь. Рана на ноге кровоточила и опухла. Проклятье! Глаза Ионн Харт выделили еще нескольких кротокрысов, вынырнувших на небольшом удалении.

И что теперь? Оружия нет, защищаться ей нечем. И не смогла бы она, раненая, отбиваться сразу со всех сторон. Ионн развернулась и побежала к воде.

Откуда силы взялись? Впрочем, люди частенько в стремлении выжить демонстрируют качества, в обыденной жизни им незнакомые. Используют чудеса скрытых физических возможностей, о которых ранее не подозревали.

И все же Ионн знала, на что рассчитывала. С детства увлекалась плаванием. Добилась, между прочим, очень неплохих результатов, даже участвовала в чемпионате штата Массачусетс и заняла почетное третье место, а когда поступила в колледж, увлеклась пятиборьем. Научилась стрелять, бегать и ориентироваться на пересеченной местности. И в североамериканских слетах скаутов поучаствовала.

С ногой, немеющей от скверной раны, истекая кровью, Ионн на бегу обернулась. Преследователи двигались медленнее, но оставлять жертву не собирались.

Пусть так. Ионн рассудила достаточно хладнокровно при сложившихся обстоятельствах. Она не знала, умеют ли плавать мерзкие твари? Могла лишь предположить – могут! Крысы не любят воды, но они плавают. Не так чтобы очень, но плавают. А вот нырять они точно не могут!!! В этом Ионн была почти абсолютно уверена, правда ста процентов возникшей уверенности дать не могла, потому что с ужасом отбросила мысль о причастности к появлению кротокрысов ондатры или амазонской нутрии. Тогда… лучше не думать, что будет тогда.

Преследуемая до самого берега, девушка все больше и больше ощущала, как перестают слушаться поврежденные части тела. Голова закружилась, и в глазах помутнело, а временами картинка прыгала, будто на кинопроекторе сбилась настройка резкости. Да, все же заразы на зубах этих тварей, что называется - пруд пруди. Не хватало еще сознание потерять.

Ионн подбежала к обвалившемуся участку променада на набережной, еще разок оглянулась, успела заметить частично упавшие или поломанные, где-то и целые, выщербленные опоры моста, успела даже подумать о том, что канал здорово обмелел и во многих местах захламлен мусором, но вспомнила о разговорах между собой рыбаков, говоривших когда-то о том, что глубина канала у променада большая, вроде бы до пяти метров, подумала ровно секунду, риск есть, но участь стать ужином проклятых подземных охотников пострашнее, и Ионн прыгнула в воду, вынырнула и поплыла, остановилась, отплыв на приличное расстояние.

Свирепые кротокрысы вплавь не пустились. Сгрудились на берегу. Прислушивались и фырчали. Вставали на задние лапы. Нюхали воду, но не совались, словно бы жаловались друг другу на упущенную добычу. Но ведь и уходить восвояси не торопились.

Рука и голень продолжали неметь и стали практически деревянными, что сковывало движения и очень мешало удерживаться на плаву. Все больше и больше мутнело сознание. Откуда-то появилась противная тошнота.

Ионн безотрывно поглядывала за проклятыми кротокрысами. Ждут, твари! Никуда не уходят, похоже, что чувствуют, как у жертвы кончаются силы.

Но у них же нет глаз! Неужели носами на таком расстоянии, еще и в воде, можно что-то определить? Или у них сверхразвитый слух? Знать бы наверняка.

У девушки промелькнула новая мысль – попробовать доплыть до другого берега, всего-то полсотни метров. Эх, зря она потеряла столько времени в ожидании, теперь выполнить намерение сил у нее мало. Ионн это понимала. Оставалось одно – ждать до конца, насколько хватит терпения у зверюг.

Ответить на свой же вопрос она уже не смогла. Буквально почувствовала, как уходит сознание…

И все же противное это чувство: продирать слипшиеся тяжелые веки после долгого сна. Опять я это сказал? Ну сказал, да, потому что так и есть.

Ионн медленно приходила в себя. Наконец, все же смогла уяснить: как и почему она не может открыть глаза. Мешает повязка. Снять? Ой, руки тоже не двигаются. И ноги. Черт возьми, где она? Что с ней случилось?

Где-то в стороне послышались уверенные шаги, шуршание верхней одежды и звон чего-то стеклянного, а следом всплески воды, словно невидимый человек разбавлял кипяток или наоборот, подливал в холодную воду горячей.

– И ветер коснется кудрявых волос, и руки потянутся к свету…

Негромкий голос поющего незнакомца заставил Ионн замереть. Голос был очень проникновенным, приятного мягкого тембра, как говорили в свое время профессионалы – бархатным. В довоенные годы обладателя подобного голоса обязательно пригласили бы диктором на популярную радиостанцию. Такой голос хочется слушать, что бы он ни читал, о чем бы ни говорил… Да, но мы отвлеклись.

Пение прекратилось. Видимо, занятый какими-то приготовлениями человек почувствовал очередное движение гостьи.

– О! С пробуждением, дорогуша, долго же ты спала. Надеюсь, хоть выспалась, – вежливо заговорил незнакомец.

Слова прозвучали вполне дружелюбно. Вроде бы, искренне. Хорошо. Есть повод расслабиться. Избыточное напряжение в рассудке Ионн, взбудораженном внезапным пленением, немного ушло.

– Ты кто? Где я? И почему… – скороговоркой начала девушка.

– Стоп! Стоп! Стоп! – сходу прервал хозяин жилища. – Притормози, красавица. Вопросов у тебя много. И это логично. Как логично и то, что ответить тебе на все сразу я не смогу. Так что начнем по порядку… Где ты, как ты тут оказалась?

Незнакомец приблизился вплотную к Ионн. Она почувствовала стойкий запах мужчины. Нет, не пота или чего-то отвратного. Именно мужской.

Человек что-то подвинул, поправил или вроде того. И только теперь Ионн сообразила: жгучее пощипывание, покалывание справа в боку и на правой ноге вовсе не судороги, не дискомфорт от длительного нахождения в обездвиженном состоянии. Пощипывание напоминало процесс нанесения татуировки. В принципе терпеть можно. Но… опять вопрос. Ладно. Подождем. Может быть, сам расскажет?

И незнакомец заговорил:

– Ты сейчас совсем рядом с тем местом, где была до того, как на тебя напал выводок кротокрысов. Ты здорово пострадала, видишь ли. Я едва успел выловить тебя из воды. Еще бы минутка и пошла бы ко дну окончательно… Сама-то не помнишь? Впрочем, не удивительно. Укусы этих сволочных грызунов чреваты не только глубокими шрамами. Излюбленные места их обитания – свалки, помойки и тому подобное. Они роют под землей тоннели, по ним и передвигаются, а зубками грызут всякую гадость, так что в рану запросто попадает зараза. В частности, тебе досталась солидная порция сильного токсина. От него ты и потеряла сознание. И тебе повезло, я заметил тебя с другого берега озерной протоки, от «Красной Ракеты». Задержался, пока перешел через мост, пока перестрелял грызунов. Гляжу, ты оказалась уже под водой. Пришлось и мне искупаться, а потом накачаться двойной порцией антидотов. Водичка, знаешь ли, малость фонит.

Он снова поправил то, чем была накрыта в данный момент девушка. И тут она неожиданно поняла – она голая! Не знаю, ощутила ли Ионн прилив крови к щекам, но заострять внимание не торопилась.

– А потом я перенес тебя сюда, – продолжал неторопливый рассказ незнакомец. – Пришлось помучаться. Ничего. Главное, результат налицо.

Рассказчик ближе склонился над телом Ионн, отчего мужской запах стал почти осязаемым.

– Место это – мой схрон в Сэнкчуари. Правда, когда-то у него был настоящий хозяин. Но, думаю, ему самому схрон не понадобился. Дата последнего файла в компьютере отмечена за два дня до начала войны… Ох и давно это было… После того как окончательно поставлю тебя на ноги, я отдам тебе этот схрон. Пристанище довольно надежное. Запасов пищи на первое время достаточно, а потом сама научишься добывать. Воду ты уже обнаружила, насколько я понял. Наследила возле колонки подошвами башмаков. Глупо. Нельзя оставлять следы, особенно там, где устроила место своего пребывания… Ладно. Об этом отдельно… Антирада, Рад-Х и Мед-Х я тебе тоже оставлю и оставлю парочку стимуляторов, без этих препаратов никак, скоро поймешь. А как только снимем повязку с твоих милых глаз, заставлю тебя выучить весь справочник Массачусетского Хирургического Центра по применяемым в медицине лекарствам, запатентованным еще до войны, разумеется. Кустарных самоделок вокруг полно. Не вздумай клюнуть на уговоры торговцев. Не верь ни единому слову. Подсунут какую-нибудь дрянь вроде замаскированного «винта». Подсядешь моментом и станешь заурядной тупой наркоманкой.

Он вновь замолчал. Отошел от лежанки Ионн и что-то разделывал, чем-то гремел в стороне.

– Что с моими глазами? – стараясь говорить ровно, спросила Ионн.

– Уже ничего страшного, – отозвался гостеприимный хозяин. – Солнце проникает к поверхности планеты не так, как в прежние доатомные времена. Озоновый слой существенно пострадал. Восстанавливается очень медленно. Растительность сама видела. Так что твои глазки хватили лишка, я бы сказал. Ты обожгла радужку и сетчатку, да еще умудрилась окунуть глаза в воду озера. Знаешь, здешний фон значительно ниже других водоемов на Пустоши. Видимо, потому что озеро расположено под защитой гор. Но вода все равно радиоактивная, для купания и питья непригодная. (Кстати. Рыбу ловить можно. И есть. В процессе приготовления избыточная радиация распадается) … Вообще-то, я удивлен. Даже до крайности. Когда я принес тебя в эту обитель, от тебя не было излучения. Кроме одежды. Прости. Пришлось срезать и выбросить. Точнее – сжечь. Но это, надеюсь, для тебя не проблема. Одежду, когда встанешь на ноги, мы тебе подберем. Вот с нижним бельем будет проблема. Я, знаешь, как-то не привык носить женские труселя, так что про запас не храню. Но, думается, и этот вопрос решим положительно.

Уже что-то. Разумеется, речь не о трусиках. Значит, где-то еще сохранились места с запасами одежды и прочего барахла. Ну, да! Как же иначе? Америка долго готовилась к войне. Оборудовала убежища, склады, хранилища и законсервированные штольни.

Миллионы людей погибли сразу во время первого ядерного удара, а еще миллионы из числа первоначально выживших умерли в ближайшем будущем от лучевой болезни и химического заражения. От ожогов, «подаренных» световым излучением.

Короче, израсходовать государственные запасы было попросту некому, к тому же места нахождения стратегических фондов всегда держались под строгим секретом, а теперь люди, оставшиеся в живых, ими пользуются, если находят, конечно же.

– Почему я привязана? – прозвучал очередной вопрос девушки. – Я твоя пленница?

Хозяин вернулся к лежаку гостьи. Неожиданно усмехнулся.

– А! Сарказм! Хорошо. Идешь на поправку. Руки твои я теперь смогу освободить. С одним условием.

Ого! Самолюбие Ионн Харт взбунтовалось.

– Что за условие? – с тревогой спросила она.

– Ты должна кое-что пообещать. Конкретно: не трогать повязку на глазах. Это первое. Не пытаться чесать те места, где сейчас чувствуешь зуд и легкое жжение. Если бы на твоей руке не заштопалась рана, я бы и ей двигаться не позволил. Вот так. Будешь упорствовать, опять отключу. Я не привык бросать дел на полпути к цели. Если взялся тебя подлатать, то доведу до конца, будь уверена… Так, что? Даешь слово?

Подобным вызывающим и вместе с тем уверенным тоном с Ионн разговаривал только муж. Но Майкл никогда не давил на жену в реальности. Лишь забавлялся, глядя на глубокие вздохи отъявленной феминистки.

Избыточная горячность мешала сосредоточиться. Она чувствовала себя униженной и загнанной в угол, отчего испытывала настоящую ярость к самой себе. Нужно бы поостыть. Ионн взяла себя в руки.

– Я благодарна тебе за спасение и заботу, – заговорила уязвленная девушка. – Только не нужно меня принуждать. Я не привыкла…

– Понятно! – прервал ее незнакомец. – Стало быть, сделаем новый укольчик. Поспи еще пару недель. И мне плевать, к чему ты привыкла, будешь выпендриваться – будешь спать.

– Чего!? – вскрикнула Ионн Харт. – Ты хочешь сказать…

– Что ты спишь три недели, – без зазрения совести в очередной раз перебил человек. – Не будь наивной. Ты можешь не помнить момент отключения. Не помнить, как начала захлебываться и едва не пошла ко дну. Но ты не можешь не помнить ран от зубов кротокрысов на ноге, правой руке и в боку. Или ты думаешь, они затянулись сами собой? Ногу и бок тебе еще штопают. Я израсходовал неприкосновенный запас протеиновой биомассы для роботрона. Ты хочешь мне все испортить? Самой себе? Тебе нельзя двигаться. Настройка роботрона – штука тонкая, а сбивается запросто. Думай головой и ничем другим, девочка! Повторюсь – мне плевать, к чему ты привыкла в прежней кукольной жизни, хоть штаны через голову надевай, но здесь и сейчас, ты - просто никто! Или ты это поймешь, или на следующей же пирушке станешь чьим-нибудь завтраком. Так-то! Ты не приспособлена к выживанию в Пустоши. Разве для тебя это новость? Вот и не дрыгайся, «писюля»! Считай, тебе здорово повезло. Есть кому подучить. Дать первые уроки по ликвидации «безграмотности».

Гулко, словно обухом по голове прозвучали обидные, но правдивые слова незнакомца. Ионн приложила максимум воли, чтобы унять чертово самолюбие. Чтоб его приподняло и бросило, но… Все же не выдержала.

– Как ты меня назвал?

Незнакомец хихикнул и повторил:

– «Писюлей». Что, ссыкухой было бы лучше? По мне так куда больше обидно, хоть и полностью соответствует статусу... Не споришь? Уже хорошо. Начинаешь соображать. Вообще-то, мне нравится, когда ты злишься. Становишься такой милой в беспомощности. Но зубами на меня не скрипи, потом скажешь спасибо, посмотришь.

Хорошо, что Ионн в данный момент не могла видеть себя со стороны. Да, разумеется, хорошо! Наверное, она бы… что она? Хорошенько подумать, так сказать незнакомцу «спасибо» уже есть за что… но гад такой! Пользуется тем, что пациентка не может врезать пощечину… гад, короче! Так, нужно выдохнуть.

– Зачем ты мне помогаешь? – как можно спокойнее, заговорила Ионн.

– Передумала бить мне физиономию? – вдруг раздался ответ, словно хозяин пристанища читал ее мысли. – Это правильно. Все равно бы не получилось. Раз успокоилась, можно поговорить по-людски. Помогаю зачем? Сам не знаю. Наверное, потому что почувствовал интерес, а может, понравилась… Снова злишься? На-ка вот, выпей. Коли проснулась, не стану кормить тебя через трубочку.

Таинственный спаситель подошел к лежаку. Слегка приподнял голову девушки и поднес к ее подсохшим губам кружку с наваристым мясным бульоном.

– Вкусно! – сделав неожиданное открытие, искренне похвалила Ионн. – Но ты не ответил. Кто ты? И почему мне помог?

Человек вновь усмехнулся.

– Я ответил… Сначала я наблюдал за тобой с другого берега озерной протоки. Хотел шлепнуть сразу, потому что подумал: опять разведчики рейдеров рыщут в округе в поисках мест, где можно чем-нибудь поживиться. Потом раздались выстрелы. В оптику я увидел напавших на тебя кротокрысов. Когда прекратилась стрельба, я подумал: у тебя патроны закончились, но увидел, как ты выбросила пистолет. Рейдер бы так не поступил никогда. Они за пулевое оружие душу дьяволу отдадут… Ну, что творилось потом, разглядеть издали было трудно. Если уж до конца честно, я успел пожелать тебе «спокойной ночи» без траты своих патронов, но вдруг ты пускаешься наутек. Забавно. От кротокрысов так запросто не сбежать! Нырнут под землю, а по подземным тоннелям эти твари двигаются гораздо быстрее, чем на поверхности, плюс ко всему ты их не видишь и до последнего не услышишь. Можешь услышать перед самой атакой, да и то не всегда. Но ты побежала, оставляя для крыс дорожку из крови! Урок тебе номер один на будущее – кровь они чуют метров за двести, если не больше… Дальше я решил посмотреть развлечение до конца и тоже подобрался ближе к берегу, но тут понял все. Ты – не рейдер, на тебе был комбинезон убежища, то есть ты – абсолютная неумеха, «писюля», как я и сказал, вот и смотрелась полнейшей дурой. А когда ты прыгнула в воду… ну, милая! Из огня да в полымя! Дальше ты знаешь.

Он снова приподнял девушке голову. Ионн без возражений отхлебнула очередную порцию мясного бульона. Удивительно, но слово… то самое слово больше ее не коробило.

– Это ответ на часть моего вопроса, – сказала она. – Кто ты? Ты так и не говоришь.

– Потому что не хочу врать. Не люблю, – спокойно отозвался мужчина, присев рядом с лежанкой Ионн. – Сказать тебе правду я не могу. У меня много врагов. Пустошь – не то место, где нужно заводить пачки друзей. Их тут попросту нет. Даже если ты пощадишь человека, напавшего на тебя, никогда не убирай оружие и не поворачивайся к нему спиной. Получишь пулю в девяносто пяти случаях из ста. Вообще, вот что? Пока ты не можешь читать, я расскажу тебе многое об укладе и способах выживания в современном Содружестве. Слушать же ты можешь? Слушать и запоминать.

Он снова встал. Снова приподнял ее голову и позволил допить остатки бульона, а когда вынимал руку, Ионн неожиданно спохватилась.

– Мои волосы. Что с ними?

– А я все ждал: когда же ты спросишь? – незнакомец усмехнулся под нос. – Я не владею искусством цирюльника, парикмахера-модельера подавно. Единственная стрижка, которую я освоил – наголо. Так что не обессудь.

Ионн проглотила комок. Сожалеть поздно. Бессмысленно.

– Почему? – едва сдерживая слезы, спросила она.

– Вот те на! И ты обижаешься на «писюля»? Вши, родная! – повысил голос мужчина. – Если бы ты была на ногах, могла бы ухаживать за волосами. Но ты спала. И я, сама понимаешь, тоже не всегда сидел с тобой рядом. Так что пришлось полностью побрить тебя… И что ты так нервничаешь? Отрастут. Они и не были длинными.

Это правда. С тех пор как в детстве занялась плаванием, она не носила длинные волосы. Придерживалась коротких причесок. И все равно жалко! Ой. «Побрить полностью», так он сказал!?

Но хозяин приюта без слов угадал мысли девушки.

– Ты лежишь на «операционном» столе, дорогуша. Как ты хотела? Да. С момента, как выудил тебя из-под воды, мне пришлось досконально о тебе позаботиться. Уж, извини. Оставить тебя в прежнем виде я просто не мог. Элементарная санитария… Теперь твое любопытство удовлетворено?

И что сказать? Остатки гордости растоптаны кованым сапогом. Хорошо, что Ионн была без сознания. Не видела и не ощутила позора. Трудно предположить реакцию благопристойной замужней… то есть… вдовы.

– А ты, как я посмотрю, вообще не страдаешь этим пороком? – все же смогла унять стыд Ионн. – Я имею в виду любопытство.

Послышался сдержанный смешок незнакомца.

– И что натолкнуло тебя на подобную мысль?

– Элементарно. Пусть я не засекала времени, но общаемся мы довольно давно. И пока вопросы задавала лишь я. Ты ни разу меня ни о чем не спросил. Возможно, тебе безразлично. Не знаю…

– Не спеши с выводами, – уверенно опроверг незнакомец. – Я очень любопытный. Даже слишком. Точнее сказать, я любознательный. А еще я смекалистый и наблюдательный, вот поэтому не терял времени. Как только удостоверился в отсутствии угрозы для твоей жизни, сразу же захотел познакомиться с тобой ближе. И для этого не нужно иметь семи пядей во лбу. Кольцо на руке говорит о замужестве. Дальше. Даже если бы на спине твоего форменного комбеза отсутствовала нашивка с номером «111», чистый комбез не оставлял сомнений: его хозяин вышел на поверхность совсем недавно из ближайшего убежища, а это именно «сто одиннадцатое». Но, раз хозяйка комбеза вышла одна, значит муж… его нет. Или нет рядом… Перед тем как сжечь твои шмотки, я глянул личный идентификационный код. Пароль для консоли смотрителя узнал по Пип-Бою, и ты не удивляйся, этот очень полезный прибор мне хорошо знаком. Дальше я спустился в убежище, открыл базу данных и все о тебе прочитал, Ионн Харт... Двадцать восемь лет. Закончила начальную школу в Натике. С отличием окончила Бостонский Юридический Колледж. Прошла по карьерной лестнице от стажера до старшего инспектора кредитного отдела Банка Конкорда. Профессионально занималась плаванием. Была бронзовым призером чемпионата штата. Принимала активное участие в ежегодных слетах скаутов. В двадцать пять лет вышла замуж. Перед самой войной родила сына… – тут он осекся. Продолжил совершенно иначе, чем говорил все это время. – Я прошелся до блоков с анабиозными капсулами… Все и всех видел. И кое-кого не нашел. Искренне сочувствую тебе. Извини. Родители не должны хоронить или терять детей. Я не желал лишний раз теребить твою рану, Ионн.

Она молча проглотила слюну. Да уж! А ведь в кредитном отделе ее называли Шерлоком Холмсом с рентгеновскими аппаратами вместо глаз. Выходит, для кого-то она – Шерлок Холмс, а для кого-то… да что там.

– Хм! Знаешь, – сменил болезненную тему хозяин. – Когда я прочел о твоем увлечении плаванием, я сразу понял, почему ты убегала к воде. И вот что скажу тебе! Мне кажется, ваша любовь имеет взаимность. Вода тебя любит. Ты пробыла в озере не меньше четверти часа. Любому хватило бы трети этого времени, чтобы получить солидную дозу рентген. Ты же осталась нетронутой. Признаюсь, сей факт меня попросту поразил. Я и сам обладаю повышенным сопротивлением к радиации. Имею в виду естественное, не медикаментозное. Но, ты! Я даже дал тебе прозвище. Аква-девочка. Хи-хи. А что? По мне так самое то, что надо. Удачно, а? Надеюсь, за это драться не будешь? Понимаю, женщина против здорового мужика – не вариант. И все-таки плавание, это же не бабочек гонять по полю. Силенка-то есть.

Знакомство с загадочным, но без сомнений опытным и знающим человеком оказалось очень полезным для Ионн Харт. Или Аква-девочки, ибо теперь он называл ее только так? Для краткости просто Аквой. Ионн не возмущалась. Не протестовала. Почему бы и нет? Как любил говорить ее покровитель: логично.

Большую часть времени ее бодрствования незнакомец доходчиво и на редкость подробно передавал девушке знания, накопленные, по ее собственным выводам, в ходе весьма впечатляющих странствий и приключений.

Она задавала много вопросов, а он терпеливо и обстоятельно на них отвечал. Учение явно пошло впрок. Удивляться не стоит. Аква всегда отличалась незаурядными ученическими способностями.

Иногда она оставалась одна. Он уходил. Чаще всего, не предупреждая и не спрашивая разрешения. Возвращался всегда по-разному с охотничьей добычей или с хорошим «хабаром» в рюкзаке.

Ионн здорово привязалась к этому человеку и очень расстроилась, когда пришел день снятия повязки. Расстроилась, потому что заботливый благодетель предупредил: теперь он вынужден носить на лице маску. Так или иначе, изменить что-либо в его поведении Ионн не под силу. Смирилась.

Помещение, где она провела почти два месяца, оказалось довольно большим, вырытым под землей подвалом. Выход располагался в углу и представлял собой люк в потолке с приставленной в том же углу лестницей.

Стены выложены бетонными шлакоблоками, но в ряде мест закончить их не успели. Из ровного среза уплотненного грунта кое-где торчали странные приспособления. Как пояснил незнакомец, это низкочастотные излучатели, работающие на портативных ядерных батареях. Предназначены для отпугивания всякой живности, обитающей под землей.

В углу, справа от выхода, на грузовом пластмассовом поддоне стоял самодельный источник питания, собранный талантливым изобретателем из подручных средств. Думается, весьма надежный, раз в состоянии поддерживать бесперебойную работу принудительной вентиляции, компьютера, лампы и медицинского роботрона на протяжении двух веков.

Вдоль длинной стены устроены стеллажи с обилием коробок, банок, пластиковых контейнеров и ланч-боксов с припасами.

Кровать одна, но двуспальная. Установлена на возвышении в другом углу, диагонально входу в укрытие.

Стол, на котором сейчас лежала Ионн, был никаким не операционным, а самым обыкновенным столом. Пара стульев из одного с ним мебельного гарнитура тому подтверждением.

Роботрон незнакомец убрал. Теперь ценный аппарат в собранном состоянии занимал место возле обычного бытового холодильника.

Сам человек отошел к столику, предназначенному для приготовления пищи. Ионн поняла это по наличию электрической плитки, посуды и разделочной доски на столешнице.

Он оказался довольно крепким мужчиной. Выше среднего роста, но не великан из числа тех, о ком детвора в шутку голосила: «Дядь, достань воробышка». Лицо скрыто под лыжной маской. Ионн могла видеть только широкие губы и проникновенные серо-голубые глаза. В плечах неширок, качком его тоже не назовешь, но и не «три дюйма сухостоя». Такой жилистый сбитый мужик с правильной осанкой.

Он ничего не говорил. Не разводил руки и не торопил события. Просто стоял и смотрел. Дал возможность девушке самой завершить ознакомление с подаренным ей заочно жилищем.

Ионн улыбнулась. Глупо, наверное, но ничего большего в ту минуту на ум не приходило. Он снова смолчал, и она продолжила осмотр помещения.

Изучающий взгляд девушки выделил небольшой столик с полочкой, расположенный за стеллажом, потому Ионн не сразу его заметила. Теперь же глаза ее намертво приковал не сам стол, а то, что находилось на полках, то есть компактный спецназовский противогаз, лежавший поверх новой брезентовой сумочки, плюс вороненые ножны с большим острым ножом, обладавшим широким изогнутым лезвием, которые покоились рядом. Явно тоже из вооружения бойцов элитных подразделений. Там же пристроилась армейская аптечка, еще пара подсумков с четырьмя запасными магазинами внутри, и… автомат. Настоящий боевой автомат с откидным облегченным прикладом.

– «Калаш»? Ак-47, если не ошибаюсь? Откуда? – изумленно спросила Ионн. – Неужели русские втайне от всех оказывали нам стратегическую поддержку?

Незнакомец весело рассмеялся. Подошел к столику. Взял автомат в руки. Сноровисто, словно играючи, откинул приклад, отсоединил магазин, передернул затвор и протянул оружие девушке.

– Нет, разумеется. Это действительно знаменитый «Калашников», но не российского производства. Русские маркируют оружие не так. Этот сделан в Китае. И калибр еще – 7,62 мм. У нас таких патронов не производилось вообще. Но тебе хватит. Я позаботился. Пока три цинка запаса. Потом еще принесу. Или сама возьмешь. Как будешь себя вести. Еще не решил.

Он развернулся, но не отошел. Наверное, счел для себя невежливыми предыдущие слова, потому пояснил:

– Я напоролся на полузатонувшее китайское судно. Взрывной волной его выбросило на мель. Далеко от этих мест. Внешне вроде рыбак, а на деле оказалось – не очень. Я обшарил его. Нашел спрятанный в трюме хорошо замаскированный контейнер, а в нем целый арсенал оружия и боеприпасов. Сам я тоже пользуюсь АК-47. Немного усовершенствованным. Штука очень надежная. И убойная. Так что этот – твой.

Ионн вновь по достоинству оценила бескорыстную помощь внезапного друга. А если честно, то о какой корысти, о какой, к черту, выгоде могла идти речь, когда дело касалось ее? Что у нее есть? Кто она, чтобы ей хотя бы завидовали? Ну, то есть до этого вот момента.

Теперь, наверное, многие бы позавидовали. Недаром же покровитель постоянно твердил ей о недоверии. О жадности, предательстве и всяких уловках, царящих вокруг, имеющих целью одно – убить тебя или оставить ни с чем.

Она согласилась с собственными выводами и благодарно кивнула спасителю, но тут взгляд ее упал на одежную вешалку. Треножка стояла у самой лестницы. Первоначально незнакомец ее заслонял. Теперь, когда он отошел в сторону… Мамочка!

Новенькие камуфляжные штаны армейского образца; куртка того же костюма; безрукавная майка; разгрузочный укрепленный жилет; серая бейсболка; пара беспалых перчаток; широкий ремень с новой фляжкой и клепаными карманами для бинтов; связанные шнурками берцы и даже голубенькие трусики с биркой из супермаркета поджидали будущую хозяйку, развешанные на крюках. Кстати, запасные женские трусики в нетронутых упаковках стопочкой лежали в корзине для шляп.

– Ты волшебник? – только и высказалась Ионн.

Он улыбнулся под маской. Кивнул и ответил:

– Нет. Как в «Золушке» говорили? Только учусь.

Теперь она улыбалась.

– Неплохо у тебя получается.

– Зависит от обстоятельств, – ответил он. – С тобой легко. Времени для выполнения обещания хватало с запасом. И места, где что искать, я знал заранее. Такое вот волшебство… Я отвернусь. Ты оденься и вставай уже наконец, хватит мять простыни.

И он отвернулся к стене. Молча стоял до тех пор, пока Ионн Харт не облачилась в обновки, без конца удивляясь тому, как безупречно подобраны размеры одежды. О том, за счет чего, каких наблюдений они подобраны, девушка старалась не думать.

– Все! – закончив, сказала она.

Человек обернулся. Придирчиво осмотрел ее и остался доволен.

Этот вечер, первый по сути полноценный вечер двух обыкновенных людей они провели за столом. Под шумок, как говорят в таких случаях, под приготовленные хозяйской рукой тушеные ребрышки какого-то зверя, под неторопливые отвлеченные разговоры о планах на будущее они выпили бутылку «Бурбона». Спать улеглись на единственной двуспальной кровати. Правда, поверх одеяла и не раздеваясь. Ну, как-то так.

Следующее утро привнесло долгожданной динамики в жизнь Ионн Харт.

После моциона и завтрака покровитель бросил на стул старый рабочий комбинезон. Сам предстал перед девушкой в военной форме без ремня и головного убора.

– Надевай! – приказным тоном повелел он. – Возьми нож и поднимайся наверх. Пора выходить из подполья.

Он не стал дожидаться перевоплощения ученицы. Пришлось Ионн поторопиться. Невежливо с ее стороны заставлять покровителя ждать. И самой, что греха таить, конечно, хотелось выбраться из надоевшего подземелья. И выбралась. Глубоко вдохнула полной грудью свежего воздуха.

Весенний день солнечный, почти безветренный. Пострадавшие когда-то деревья словно долгие послевоенные годы приходили в себя, поэтому цвет распускавшихся крон казался с примесью доли ржавчины. И все же природа жила, что не может не радовать нормального человека.

Выходить на открытое место Ионн не торопилась. Помнила уроки наставника. Он и сам держался в тени. Жестом подозвал ученицу.

– Глотай.

Ионн послушно приняла капсулу Рад-Х. Проглотила ее и только потом вышла за наставником на открытую площадку за домом мистера и миссис Смит. Разумеется, говоря о доме, мы говорим условно.

– Помнишь мои рассказы о диких гулях? – Ионн молча кивнула. – Очень хорошо. Значит, помнишь и то, что глаз у них нет, а если у некоторых сохранились, все равно незрячие, как у новорожденных котят. Носов точно нет. Отгнили давно или высохли. Нет и ушей. Но слух – это единственное, чем обладают дикие гули. Их жизнь – это не жизнь. Прозябание в инстинктивном стремлении жрать. Без пищи они не умирают. Как в анабиозе впадают в длительную спячку. Метаболизм настолько замедлен, что запросто можно принять спящего гуля за мертвеца. И поплатиться за роковую ошибку. Убеждайся всегда или обходи стороной. Не хочешь стрелять, ткни ножом. Они безмозглые, но боль они чувствуют. Не орут и не плачут, но чувствуют. И будут ползти за тобой без ног до тех пор, пока в теле теплится жизнь. Убиваешь – убивай до конца. Только так. Никогда не подпускай к себе ближе трех метров. Гуль бросается на тебя в прыжке. Если случилось, то уклоняйся и отбегай. Он не птица, в полете направление менять не умеет.

Ионн постигала науку выживания с должным вниманием. Когда же мудрый наставник перешел к практике, случился конфуз.

– И это ты называешь ударом? – возмутился учитель. – Так ты будешь прыщи на носу давить. Бей, а не гладь! И только в полную силу. Стесняешься меня? Дура! Боишься показать слабость? Мне? Два раза дура! Я о твоей слабости знаю, а вот враг знать не должен. И бить его надо только в полную силу, сколь малой бы она у тебя ни была. Если ты приняла решение сама или тебя вынудили к бою, то никаких сомнений быть не должно! Это не ринг с рефери в центре. Никто не махнет рукой и не остановит бой, не выбросит белое полотенце. А вот тебя выбросят, только сначала обчистят, разденут и надругаются. А то и выпотрошат… Бей, СУКА!

Что!!! Глаза Ионн Харт блеснули необузданной яростью. Она собрала воедино всю свою силу. В принципе не такую уж маленькую. Плавание требует хорошей выносливости и физической развитости. Вообще-то, это один из самых гармоничных видов спорта. В равной степени развиваются все группы мышц. И Ионн в нем не новичок.

Хлесткий удар оказался весьма неожиданным для наставника. Он среагировал, но до конца избежать попадания не сумел. Из припухшей разбитой губы потекла кровь. Он облизнул ее и… улыбнулся.

– Вот, значит, что тебе надо! А я ее: «красавица», «девочка»! Что ж, теперь знаю, как тебя называть.

– Нет, не надо! – взмолилась Ионн, оправившись от потрясения. – Я все поняла. Правда.

– Не верю! – на полном серьезе произнес человек. – Бей.

И она снова ударила. Ударила сильно, но не попала. Отлетела в сторону и бухнулась на живот. Получила два тычка ногой в ребра.

– Не думай! Слишком много ненужных мыслей. Устраивать в голове симпозиумы ты не должна! У тебя не будет для этого времени! Нельзя давать передышки противнику. Бей насмерть. Желательно, с первого раза. Направляй удар только туда, где гарантированно нанесешь максимальный урон. С практикой придет мастерство. И отбрось страх. Даже не смей заикаться. Жизнь на кону. Всегда только жизнь. Других ставок в нашей игре нет. Страх убьет тебя раньше врага. Бей!

После уроков ближнего боя перешли к метанию ножа. Тренировались усердно и с пользой.

Под занавес у Ионн стал получаться мощный бросок. Оттачивать навык, конечно, необходимо, но азы схвачены. Нож летел именно в ту точку, куда его направляли. Не выскальзывал, не отскакивал и не просвистывал мимо цели, как это было в начале занятий.

Стреляла Ионн значительно лучше метания. Пятиборье. Чем, между прочим, неподдельно порадовала инструктора. И оружие чистила с удовольствием и с любовью. Надо же! Видимо, окончательно осознала, насколько нуждается в надежном стволе. Помнился кровавый урок с кротокрысами.

Вечером уставшая, промокшая и липкая от обильного пота, Ионн опустилась на прогнившую садовую скамейку в бывшем дворике четы Смит.

– Держи.

Она открыла глаза. Аж привстала от неожиданности.

– Банный халат? Мне? Откуда? Полотенце?

– Пошли, – произнес компаньон и потянул ее за собой.

Они обошли развалины дома. Спустились с пригорка и узкой тропой по пологой ложбинке двинулись мимо павших деревьев, сломанных сучьев, каких-то ржавых помятых бочек, непонятно как тут очутившихся, но в итоге вышли к берегу озера.

Солнце спряталось за высоким скальным выступом. Ветра практически не было. Вода, относительно прозрачная, плоским зеркалом отражала высокие перистые облака.

– Чья это лодка? – спросила Ионн, автоматически снимая комбинезон.

– Не знаю, – ответил ей спутник. – Но ты права. Лодку сюда принесли после Армагеддона. Иначе за пару столетий от нее, не то чтобы гниющего корпуса, и трухи бы уже не осталось. Возможно, тут кто-то жил или пытался обосноваться. Я же тебе рассказывал о кочевниках. О беглецах. О чудаках-мизантропах, предпочитающих одиночество обществу. Кто знает?

Ионн на мгновение задумалась. Снимать при нем майку, несмотря ни на что, она все же стеснялась. Похоже, благодетель девушки не был лишен чувства такта и мужской скромности.

– Ты, не волнуйся. Купайся. Рад-Х еще действует. Я отвернусь, подожду пока войдешь в воду. И покараулю тебя.

Сказано – сделано! Он развернулся лишь после того как услышал всплески воды.

Она плыла подобно дельфину. Широкие, размашистые движения доставляли ей истинное удовольствие, а приятное прикосновение воды дарило самозабвенное наслаждение. Она плыла! Еще как плыла. Красиво, изящно. Русалка. Нет! Аква! Аква-девочка!

– Значит, я не ошибся.

Подавая ей полотенце, благочестивый спутник Ионн не смотрел в ее сторону. Он смотрел на показания прибора. Ноль!

Но! Даже не отсутствие радиации поразило мужчину. Это не новость, ожидаемый результат, а вот шрамы? Шрамы от ран. Следы соприкосновения наращенных тканей Ионн - они исчезли. Сравнялись с собственными живыми тканями тела.

– Охренеть! Ты – мутант?

От неожиданной реплики покровителя девушка выронила полотенце. Он протянул руку и потрогал то место на правом боку Ионн, где должна была пожизненно оставаться отметина. И до купания она там была, а теперь ее не было! Гладкая, шелковистая кожа без единой крупицы въевшейся радиоактивной пыли или ядовитых капель химических осадков.

– Ты же знаешь, кто я, – в растерянности ответила Аква. – У меня нет объяснений. Сама не пойму. Но, ты же исследовал мою кровь. Ты же составлял программу для роботрона. Если бы у меня в крови был мутаген…

– Не было его там, – поспешно успокоил мужчина. – И попасть в кровь позднее он тоже не мог. Неоткуда. Однако, факт! Ты – точно Аква! Вода тебя лечит. Вот почему ты продержалась так долго, когда убегала от кротокрысов. Впервые вижу такое. Значит, тебе опять повезло. Только не вздумай злоупотреблять, особенно в море. Проглотит какая-нибудь тварь, а их там полно. К берегу не подходят, но чуть отплывешь – конец…

После описанного приключения наша парочка продолжила обучение. Дни пролетали так быстро, что Ионн потеряла им счет. И каждый вечер они ходили купаться.

Да, вторично проверили. Радиация в воде на Ионн не действовала, а сама вода стала настоящим Божественным Елеем.

Плоды интенсивного тренинга дали ожидаемый результат. Нож летел строго в цель, причем пробивал толстую доску насквозь. Техника рукопашного боя и бег с препятствиями значительно улучшились. Подрос и навык стрельбы. Впрочем, стреляла она и без того очень неплохо.

Строгий наставник все чаще хвалил Акву. Был явно доволен старательной ученицей. И вот однажды… однажды он просто ушел. Ушел тихо, не попрощался.

Проснувшись привычно около семи утра, Ионн подсознательно ощутила тревогу. Встала и внимательно осмотрелась. Не увидела оружия. Не увидела походного рюкзака с притороченной скаткой спального мешка. Не увидела и плаща, так напоминавшего ей плащи геологов, потому что прорезиненная ткань не пропускала ветер и влагу, правда тепло сохраняла недолго, но недостаток тепла компенсировал великолепный костюм полярников… Ладно. Не суть.

Его не было. На столе Ионн обнаружила адресованную ей записку:

«Я ухожу. Прощай, Аква. Теперь ты стала другой. Могу быть относительно спокоен, ты сумеешь за себя постоять. Помни мои уроки. Не расслабляйся никогда и ни с кем. И прости, что ушел тихо, не попрощался. Ты была хорошей ученицей и могла стать верным другом. Но мне нельзя иметь близких друзей. Я тебе уже говорил. Со мной твоя жизнь стала бы многократно сложнее. Ты не знаешь меня, зато я неплохо изучил тебя и ушел без прощания, потому что не желал причинять лишних хлопот. У тебя, как и у меня, осталось много незавершенных дел. Пора к ним вернуться. Отпуск закончился.

И еще кое-что. Если нам суждено встретиться, мы обязательно встретимся. При условии, конечно, что ты не захочешь меня убить.

В любом случае, даже если узнаешь меня – не подавай вида. Пусть окружающие воспринимают нас злейшими врагами, но не заподозрят в чем-то другом. Так будет лучше для нас обоих. Удачи тебе, Аква.

P.S. Ты была хорошей девочкой))). Оставляю координаты китайского корабля».

На обратной стороне клочка бумаги стояли столбики цифр. Ориентиры для быстрого поиска и шифр кодового замка. Все. ОН ушел…

Все утро Ионн не находила для себя места. Раз двадцать перечитала записку, практически выучила ее содержание наизусть. Старалась не поддаваться эмоциям и все же не выдержала, расплакалась, как дитя.

Собственно, почему? Он ей абсолютно чужой человек, даже имени не назвал. Ну, спас ее. Выходил. Поднатаскал с навыками и дал неплохой перечень важнейшей информации. Снабдил всем, о чем в окружающем их жестоком мире другие могут только мечтать. Это все так… Она опять плакала.

В прежние времена Ионн привыкла к общению. В детстве школа, скауты, занятия плаванием. Потом колледж, короче – девчонка всегда была в центре внимания. Как повзрослела – работа, все же банк – место людное. Да и дома особенно не соскучишься. Прислуга, ребенок, муж и те же соседи… Потом этот кошмар. Жуткий, рвущий слух звук сирены, убежище с угрюмыми, у многих заплаканными лицами… лучше не думать… Беда в том, что снова одна…

Сегодня Аква никуда не пошла. Весь день кувырком. Завалилась на койку и бесцельно пялилась в одну точку над головой…

На следующий день после завтрака Ионн начала собираться в дорогу. Тщательные приготовления девушки нешуточно встревожили новых друзей.

– Вы уходите, мисс? – забеспокоился Кодсворт. – Куда мы направляемся, могу я узнать?

Ионн отложила теплую куртку. День жаркий, ни к чему таскать лишний груз, а уж париться вдвойне ни к чему. К вечеру она рассчитывала вернуться. Топать недалеко, полтора часа быстрой ходьбы, если идти напрямки через «Красную Ракету», так называется заправочная станция в миле от Сэнкчуари-Хиллз.

– Ты же сам советовал поискать следы Шона в Конкорде, – с улыбкой ответила девушка. – Только ты со мной не пойдешь.

Если бы у робота было лицо, оно бы, наверное, исказилось удивленной гримасой. Во всяком случае голос прозвучал озабоченно.

– Хозяйка оставляет меня тут?

– Ага! – подтвердила Ионн. – Понимаешь, в городе может возникнуть опасная ситуация, но не все опасности нужно уничтожать, бросаясь на них с головой. И не всегда хватит сил для уничтожения. Иногда выгоднее спрятаться, переждать. А прятаться, мой дорогой Кодсворт, ты не умеешь. Зато тебе хорошо знакомы способы борьбы с сорняками. Ты же ухаживал за нашими клумбами. Поливать растения и помогать с ремонтом ты тоже умеешь. И знаешь много различных историй, сказок и анекдотов. Нику и Нике с тобой будет значительно веселее.

Брат и сестра с улыбкой переглянулись. Кодсворт, польщенный заслуженной похвалой, засуетился.

– Раз хозяйка велит мне остаться, я остаюсь.

– Вот и отлично.

Ионн махнула рукой. Проверила на ноге ножны. Взяла автомат, пистолет же теперь оставляла. Уже не боялась выстрелов в спину. А в случае экстренных обстоятельств 10-мм пистолет сможет послужить поселенцам лучшей защитой, чем их самодельные гладкоствольные пукалки.

Подумав минуту, Ионн двинулась по знакомой тропинке к традиционному месту купания. Очень захотелось пару раз окунуться перед тем как заняться делами.

На берегу она неторопливо разделась. Подумала. Засомневалась. Сторожить вещи некому. Взять с собой в воду «калаш» – плохая идея. Но нож, чисто на всякий случай, даже необходимо. И она закрепила ремни на голом бедре.

Прохладная с ночи водичка приятно подзадорила тело. Ионн набрала воздуха, выдохнула и нырнула. Нырнула, насколько смогла, глубоко. Достигнув дна водоема, купальщица не удержалась, открыла глаза.

Солнечный свет почти беспрепятственно проникал сквозь водную толщу. Все равно на глубине темновато. И вдруг… с глазами начало происходить что-то странное. Словно кто-то навел резкость в оптическом телескопе. Мутный придонный сумрак рассеялся. Она отчетливо различала каждый камешек, каждую травиночку, торчавшую из песка. Что это?!

Ионн спешно вынырнула и отдышалась. На поверхности свет оказался чрезмерно ярким. На пару секунд девушка прикрыла глаза, а когда открыла их вновь, все стало прежним, четким и хорошо различаемым.

Снова нырнула, опустилась до самого дна. Былая история повторилась. Глаза реагировали на освещенность, как реагирует во тьме кошка или сова. Или все вместе. Или она, то есть Аква? Вот это, да!

Вынырнув окончательно, Ионн мысленно вознамерилась обязательно проверить обретенную ненароком способность сегодня же вечером… Нет, не суждено!

– Ты глянь, – послышался прокуренный голос. – Точно, голая баба. Ты угадал. Да еще из этих, из белокожих чистюль. Ха-ха-ха! Давно нам не попадались чудики из их братии.

– Вот, тупицы! – поддержал второй голос. – Повылазили из своих нор, как крысы из холодильников! Сидели бы дальше в спячке, остались бы живы. Тупицы же, говорю.

– Они же не знают, сколько «редов» огребают с каждым нырком. Им же помыться охота. Ха-ха-ха!

Пара рейдеров в типичных одеждах (кто в чем) стояли на берегу, тыкали гладкоствольными самодельными карабинами в сторону девушки и смеялись как сумасшедшие.

Ионн Харт стало не просто обидно, ей стало противно выслушивать подобные глупости… и от кого? От тех, кто понятия не имеет о чистоте, как и о «редах», как они называли единицы измерения радиации.

– Крысы вылезают из нор. В холодильниках крыс не бывает. Слишком холодно, – громко, самым вызывающим тоном ответила Аква. – Ну и кто тут тупица? Настоящего увидишь в зеркале, немытое чучело.

Вытянутые рожи рейдеров уставились друг на друга. А потом они дружно расхохотались. Да так, что не остановить.

– Ты понял! – подтолкнул приятеля первый. – А ты с утра жаловался. Говорил так же, как Чен: терпеть не можешь, когда «овцы» ноют. Скулят и молят тебя о пощаде! Вот тебе и разнообразие!

Напарник со злобной усмешкой повернулся к Ионн.

– Хватит. Накупалась, рыбешка. Вылезай. Быстро. И не вздумай плыть к другому берегу. Пуля догонит моментом. Будешь послушной, глядишь, поживешь. Твоя предшественница два месяца протянула. Еще бы жила, если бы сбежать не задумала.

– Послушай его, крошка, – ехидно советовал первый. – Он верно сказал. А плаваешь ты нехило. Нам даже понравилось. Но это тебе не поможет.

Ионн под водой расстегнула предохранительную петлю на ножнах.

– Да? – так же с усмешкой сказала она. – А что поможет тебе? Или вам? Три секунды даю смыться отсюда. И никогда не приближайтесь к этому озеру. Может, останетесь живы. Иначе – убью.

От услышанных слов рейдеры поперхнулись. Один из них обернулся. Окликнул еще одного. Вернее – одну, ибо это была женщина. Ионн ее пока не видела. Очевидно напарница наглецов находилась за большим валуном, что лежал возле ствола поваленного дерева наверху склона.

– Ив! Ты это слышишь? Нам угрожает «овца»!

Договорить до конца «смехуну» не хватило времени. Хладнокровно оценив шансы, Ионн не стала ждать, пока враг получит неоспоримое преимущество. Нырнула под воду. Уже под водой услышала выстрел. Конечно же, мимо.

До берега всего метра четыре. Она сильно оттолкнулась ногами от дна. Набрала скорость и торпедой вылетела из воды прямо на сушу. Истинно, как дельфины или касатки выскакивают в процессе аттракциона.

Хруст лопнувшей кожи и противный звук разрываемой ножом плоти сопровождались громким криком отчаяния первого врага. Того, кто стрелял.

– Я же сказала, убью! – медленно произнесла Ионн, глядя в глаза остолбеневшему рейдеру.

Ответить он не успел. Или не смог? Не важно. Из перерезанного горла безудержным фонтаном хлыстала кровь. Безжизненное тело рухнуло рядом с приятелем.

К этому времени та, кого называли Ив, вышла из-за укрытия, но стояла с мертвенно-бледным лицом, а на Ионн ринулся боевой пес. И это был не облезлый полудохлый плешак со свалки. Этот пес был ухоженным с ошейником-цепочкой на груди.

Ионн наклонилась. Развела в стороны руки и зарычала. Зарычала по возможности так, как учил ее мудрый наставник. ОН говорил, что подобный рев издает Коготь Смерти перед тем как набросится на добычу. Вся фауна Пустоши избегает встреч с этим матерым хищником. Итог таких встреч почти всегда предрешен. Когтя Смерти боятся даже Супермутанты.

Псина остановилась. Секунд пять растерянно смотрела в глаза предполагаемой жертвы. Вдруг заскулила, поджала обрубленный хвост и бросилась наутек.

Медленным шагом Ионн подходила к опешившей рейдерше.

– Не убивай. Пощади, – с мольбой заголосила та.

– Многих ты пощадила? – спросила Ионн. – А твои дохлые дружки? Не скули, не убью. Живи пока, но не попадайся. И своим передай все, что видела. А еще передай: это моя земля. Моя территория. Вам тут не светит ничего, кроме смерти… Все. Пошла вон, пока я не передумала. Смойся, сказала!

Повторять не пришлось. Перепуганная рейдерша со всех ног улепетывала через заросли какого-то высохшего кустарника. Очень скоро скрылась из вида.

Ионн вернулась к поверженным трупам. Брезгливо поморщилась. Нехотя обыскала, но ничего дельного не нашла. Однако оставлять их на берегу не захотела. И правильно. Продукты разложения и трупный яд непременно попадут в воду озера. Этого Ионн как раз и не желала.

Пришлось перетащить тела выше. Там, наверху, взгляду открылась полянка, пепелище костра и гнилая туша выпотрошенного брамина. А рядом вырытая яма. Как раз то, что и нужно…

Ионн вернулась на другой, можно сказать, «родной» берег. Оделась и отправилась в путь, но пошла не через «Красную Ракету». Обошла озеро с юга. Нашла пару интересных местечек, и приключения девушки на сегодня еще не закончились.

Долго описывать хронологию всех событий, но не упомянуть о них вовсе – нельзя! Нельзя, ибо эти события сыграли в жизни Ионн Харт роль, о каких принято говорить – судьбоносную.

На платной стоянке с южной стороны Конкорда Ионн познакомилась с приятной и добродушной женщиной, доктором Андерсон. К моменту знакомства док оказывала помощь парочке поселенцев. Узнав о том, что Андерсон именно врач, Ионн за символическую плату поделилась с ней найденными медикаментами.

Поделилась – неверно. Поскольку доктор лечила нуждающихся за плату тоже весьма символическую, (лишь за еду и питье, когда ей это требовалось), Ионн Харт попросту отдала: шесть пачек «Антирадина», восемь банок «Баффаута», четыре «Винта», по пять порций «Мед-Х» и «Рад-Х», дюжину стимуляторов, а сверху четыре банки чистейшей воды. Подумала и прибавила четыре шприца «Психо».

Едва Аква распрощалась с миловидной доброй докторшей, едва поднялась к разрушенной церкви, как напоролась на… как раз то событие.

Аква сидела на столике для пикников и в глубоких раздумьях смотрела вниз. Смотрела на камешки, на песок и на выцветшие стебли травы, произвольно болтая ногами. Говорить совсем не хотелось. Печальные мысли не давали покоя, да и очень устала после тяжелого боя. Неохотно, но вспоминала моменты, когда малодушно подумывала о печальном конце. С ней такое впервые… Гарви! Сука плешивая! Подставил, сволочь, и врал о каких-то придуманных минитменах...

Временами Ионн трогала правую щеку, на которой оставалась запекшаяся кровь. Рана-то небольшая, можно сказать – царапина. Проклятый кусок отсеченного пулей бетона! Прилетел же, проклятый. Однако причина отметины уже не важна, все равно останется шрам, пусть небольшой, но для девушки порча лица – всегда трагедия. Трагедия могла случиться гораздо более серьезная, не пройди Ионн в свое время "курс молодого бойца" под руководством квалифицировавнного инструктора.

Рядом лежал неразлучный друг – АКС-47 и источал из ствола сочный запах жженого пороха, но почистить его всегда можно, главное, что автомат не заклинил в самый неподходящий момент, как когда-то случилось с пистолетом хранителя. На оружии пристроился снятый жилет с четырмя опустошенными магазинами в клапанах…

В глубоких раздумьях Ионн вернулась за стол, молчала и что-то прикидывала в уме. Постоянно вертевшийся поблизости Стурджес таки решился присесть рядом с хозяйкой. Подлетел вездесущий Кодсворт и, конечно же, подошла Николь, особа предвзятая, когда речь заходила о нуждах своей покровительницы.

Люди тоже молчали, словно бы ждали от босса каких-то решений.

– Почему ты не убила его? – прозвучал заискивающий голос Гарви. – Он же был безоружен. Ты бы избавила Пустошь от огромного Зла. У тебя была такая возможность…

Суженные глаза Ионн Харт блеснули негодованием так, будто разряд в тысячу вольт готов был из них вылететь. Это был взгляд настоящей фурии из древних сказаний, напугавший не только Гарви, но и всех остальных.

Всего на секунду забудем о личном и предположим, будто в автомате девушки оставались патроны, она все равно никогда не поступила бы так, как ей предлагали, потому слова ее прозвучали с еще большим презрением, чем могли от нее ожидать:

– Возможность избавить Пустошь, сказал? Нет! Возможность избавить тебя от разоблачения! – она помедлила и добавила. – А знаешь, теперь я все окончательно поняла. Поняла, почему Призрак такой, какой есть. И помог мне в этом именно ты, Гарви. Не беру в расчет низость и подлость со мной. Это все-таки личное, хоть и могло отразиться на жизни окружающих тебя людей самым плачевным образом.

Ионн снова сверкнула глазами в сторону униженного Престона. В третий раз раздраженно сплюнула под ноги.

– Не думал о таком варианте? А ты подумай, признайся хотя бы сейчас: если бы я погибла в «Корвеге», что бы ты делал? Я же могла погибнуть, ведь запросто! Ты сознательно послал меня на верную смерть, ублюдок. И что бы потом случилось со всеми вами? С тобой? Ты же трус. Ничего не умеешь. Всегда прячешься за чьей-то спиной. Кому бы ты жаловался? У кого просил помощи? Страх перед головорезами Джареда настолько затмил твой разум, что ты уже не мог думать о чем-то другом и подставил меня. И кто же ты после этого, разве не пес?

Гарви насупился. Опустил взгляд и умолк. Но Ионн не закончила.

– Ты предлагаешь мне убить человека в моем доме? Убить того, кого я сама пригласила за стол? Кого угощала? Ты предлагаешь мне убить гостя? Вот как поступают современные минитмены? Тогда действительно вы недостойны права на жизнь. С этой минуты никогда больше не заикайся о минитменах. Слышать о них не хочу.

– Это же Призрак. Может быть, стоит иногда делать некоторые исключения.

Ионн обернулась. Надо же! Плакса-Лонг подал голос в кои-то веки.

– Исключения? – вскипела Ионн. – Это в отношении тебя я сделала исключение! Цзюнь, ты давно смотрелся в зеркало? Думаю, да. Иначе бы ты понимал: от тебя нам пока нет никакого прока! Ты сейчас не мужик. Ты хуже бабы. Вместо опоры для Марси, ты стал ей обузой. Ноешь. Скулишь. Ходишь, как наложивший в штаны. И ты говоришь об исключениях? Знаешь, глядя на тебя, я начинаю плохо думать о собственном муже. Обо всех его сослуживцах. Ты ведь китаец? Если все мужчины в Китае такие же тряпки, то с кем же тогда воевали наши солдаты в Анкоридже? И не надо мне причитать о горе из-за смерти вашего сына. Или забыл? У меня на глазах застрелили моего мужа и похитили моего сына!

Гневный взгляд Ионн прошелся по головам поселенцев. Она развернулась. Поставила ногу на скамейку и оперлась о колено рукой.

– Цзюнь! Схватил мешок. Через час эта турель должна быть собрана. И установишь ее на крыше так, чтобы боевой частью прикрывала крыльцо. Обложи основание шлакоблоками. Ник и Струдж, вы пойдете со мной, нужно кое-что принести.

Спорить, переспрашивать, пока хозяйка находилась во взвинченном состоянии, никто не решился. Часа через полтора, когда основной путь к железнодорожной станции был позади, Николас осторожно вполголоса поинтересовался:

– Что тебя так разозлило, Ионн? Прости, если тебе неприятен вопрос. Я тебя не узнаю. Ты никогда не была такой… бешеной. Это все из-за Призрака? Он тебе что-то сказал?

Ионн нехотя повернула голову. И… улыбнулась.

– Это не из-за него. Из-за меня. Из-за предательства Гарви. Призрак тут ни при чем. Впрочем, ему нужно сказать искреннее «спасибо» за помощь в прояснении ряда туманных вопросов.

– И ты ему веришь, благородная? Он же убийца. Наемник.

Теперь взгляд Ионн Харт стал жестким. Николас даже успел испугаться.

– А ты не подумал: зачем ему врать? Зачем наговаривать на Престона Гарви напраслину, если он мог его просто убить? Нет, об этом ты, разумеется, не подумал. Призрак не собирался причинять никому вред. Он пришел за матушкой Мэрфи. И вернет ее. Я уверена. Видишь ли, для таких, как ОН, слово – не пустой звук. И для меня, кстати, тоже! Призрак – человек чести. Запомни это. И он не простой убийца. Я бы сказала – каратель.

Не знаю, обратил ли внимание Николас на уверенную интонацию в голосе «благородной» или пропустил ее мимо ушей. Зацикливаться на болезненной теме он больше не собирался.

Появление Томаса в дружной общине Сэнкчуари-Хиллз пришлось как нельзя кстати для обитателей. Работящие руки знающего электромеханика по нынешним временам на вес золота, что там и говорить? Особенно радовались Стурджес и робот.

Пуху тоже нашлось жилье и занятие. Ионн вовремя вспомнила о соседской собаке. Когда-то злющая псина охраняла гараж. По правде сказать, Майкл и Ионн не понимали: к чему? Никогда не слышали о ворах и грабителях в здешних краях.

Однажды овчарка сорвалась и выбралась за пределы ограды, едва не став причиной увечий десятилетнего мальчика, проезжавшего мимо на велосипеде. Если бы Майкл вовремя не заметил назревавшей беды, могло случиться непоправимое. Не случилось. Кстати, геройский поступок мужа Ионн стал очень важной вехой в развитии отношений семьи Харт с коренными жителями Святилища. (Сэнкчуари, если кто позабыл). Но не суть, детали остались в далеком прошлом, вот собачья будка весьма пригодилась, и Пуху в ней очень понравилось.

Обозначив присутствием вновь обретенное жилище, добросовестный пес без промедления занялся прямыми обязанностями. Тщательно «изучил» персональные особенности каждого члена обновленной семьи и приступил к несению круглосуточной вахты.

Лохматый блюститель порядка неустанно обнюхивал, обшаривал всю округу. Охранял территорию с бдительностью заправского часового и метил границы установленных им же владений принятым у собак способом.

Следующим утром поселенцев поджидал радостный сюрприз. Когда Марси, привычно первой, встала после ночного сна, вышла на улицу, потянулась и пошла к умывальнику, на скамеечке возле садового столика увидела маму Мэрфи, живую и невредимую.

Под веселые приветливые голоса друзей старая женщина рассказала о путешествии в Лесингтон и обратно. Рассказала о Призраке. О том, как после коротких переговоров с рейдерами в сборочных цехах «Корвеги», так называемый похититель не просто освободил узницу, он провожал маму Мэрфи до самого моста в Сэнкчуари. Сказал, что ее безопасность лежит на нем, так как обещал Аква-девочке вернуть старуху в целости.

При упоминании об обещании Призрака Ионн засветилась каким-то сиянием. Изменение выражения лица Хозяйки прошло для большинства обитателей незамеченным, только Струдж как-то подозрительно, исподлобья украдкой посмотрел в ее сторону, но, разумеется, вслух ничего не сказал.

Позднее, когда на пару с Томасом они перебирали электродвигатель стиральной машины, подаренной обществу с благословения Кодсворта, когда сама Хозяйка Ионн с кружкой неизменного кофе присела к ним за компанию, Томас осторожно завел разговор.

– Выходит, вы тоже знакомы с Призраком! Я мог и сам догадаться.

Ионн и Струдж переглянулись.

– Что значит: «тоже»? Ты с ним встречался? – заинтересованно спросила Ионн.

Мужчина отложил гаечный ключ. Выудил из помятой пачки последнюю сигарету и прикурил.

– Дважды виделись. И для второго свидания: «встречались», слишком мягко сказано. Чуть жив я остался. Тогда он мне и пригрозил, чтобы на глаза ему не попадался.

Томас выпустил ровную струйку дыма. Не надо быть доцентом или профессором, чтобы понять очевидную истину: от него ждут объяснений. И он продолжил рассказ.

– У Призрака был такой же прибор, как у тебя, благородная. Однажды он пришел ко мне и бросил его на стол. Хотел, чтобы я починил. Я посмотрел. Беглого взгляда оказалось достаточно, чтобы понять – не починю я его. Не только аккумуляторный блок, и монитор был разбит. Я попытался вскрыть верхнюю крышку, но экранчик рассыпался. Случайная пуля пробила материнскую плату и матрицу памяти. Я бы не смог починить прибор без замены этих деталей… Я думал, Призрак меня убьет. Он с такой силой схватил меня за грудки… В общем, Сара вышла к нам на веранду. Он отпустил и пошел, а мне только сказал, чтобы я не попадался ему на глаза. Я и не попадался. Очень хорошо помню, что бывает с теми глупцами, кто не слушает его обещаний.

Тут Томас выпустил новую струйку дыма и как-то непонятно, с грустью какой-то усмехнулся себе под нос.

– Первый раз мы встретились в Даймонд-Сити, я в том году как раз школу заканчивал. Призрак пришел в город по своим делам. Куча народа собралась на него взглянуть. Интересно же всем, человек-легенда все-таки. Охрана остановила его на лестницах у подъема к трибунам. Мэр потребовал сдать на хранение ствол. Не знаю, почему мэр прицепился именно к Призраку? В Даймонд-Сити у всех есть оружие, но он же неместный? Правда, в городе стволами не бряцают, потому что охранники не позволят. Таков Закон. А те, кто отправляется за Зеленую Стену, идут с оружием. Иначе нельзя. В общем, Призрак приказа не выполнил. Сказал: если кто-нибудь попытается дотронуться до его автомата, он свернет ему шею. Был в охране парнишка один, лет двадцать от силы. Молодой и горячий… и глупый к тому же. Выслужиться захотел перед мэром, наверное, знаете, как вся молодежь? Подскочил пацан к Призраку и схватился за автомат. Пикнуть не успел. Хруст, и шея сломана. Не пощадил его Призрак. Жаль паренька. Совсем молодой был. Другие застыли как вкопанные. Призрак сказал, что следующему отрежет голову. Ну, мэр со страху и приказал охранникам – взять. Да уж какой там!? Устроил Призрак в тот день представление. Жуть. Не смогли его изловить. Пару десятков людей потеряли. Ушел Призрак из города. Больше его туда не пускают. Мэр очень боится. Приказал рентгеновские аппараты на входе установить и собак сторожевых, чтобы, значит, Призрак в невидимости не прошел. Установили. Да только не Призрака, а синтов стали ловить. Одного за другим. Представляете? Вот такая история.

Затушенный «бычок» Томаса отправился в мусорное ведро. Ионн удовлетворенно отметила: правила санитарии в общине новый жилец усвоил без напоминаний. Приятно, конечно. Люди же не свиньи. Умные предки когда-то сказали: «Чисто не там, где моют и убирают. Чисто там, где не мусорят».

– Вообще, странный он, Призрак, – продолжал рассказ Том. – Простому человеку его не понять. Вроде бы свой. Нет-нет, рейдеров тряханет, да крепенько так. Только начнешь думать о нем: «правда, свой», ан нет! Объявится где-нибудь в поселении и там кого-нибудь укокошит. Странный, короче. Лучше его не злить. Последний раз, совсем недавно, пришел он к сестрам двум. Живут в комнатушке диспетчера на небольшой товарной станции недалеко от Бостона. И не первый раз он к ним приходил. Всегда ровно. Спокойно, значит. Вообще-то, слухи ходили, будто девки те у Призрака в полюбовницах числились, именно по этой причине рейдеры их маленькую ферму стороной обходили. Не знаю я, правда то или нет, но так говорят, а коли правда – кому же беды хочется? Тронешь бабу его, и тебе лучше самому застрелиться, оно менее болезненным будет... В общем, пришел он к ним в этот раз, не сказав ни слова, по сторонам поглазел, будто искал что-то, и картину у девок забрал. Они ей окно закрывали, чтобы совсем не сквозило. Да ладно, если бы еще картина дельной была. Так, мазня какая-то. Торговка, когда рассказывала, название произнести не могла. «Пигасса» или «Пукаса», короче…

– Пикассо! – воскликнула Аква.

– Вот-вот! Точно! – радостно подхватил Том. – «Пикассо» там было подписано… Вот эту «пикассу» Призрак у них и забрал. Зачем? Кто его знает? Девки сами остолбенели. Он никогда ничего у них не отбирал, наоборот, всегда гостинцы, вкуснятинку или мясо добытое приносил, а тут? Только вконец удивиться они не успели. Вернулся Призрак через неделю, может быть, и того меньше, да не один. Пригнал работников двух, представляете? Крышками с ними за труды рассчитался, стало быть, честь по чести! Мужики все окна сестрицам пластиком заделали и сеткой снаружи оббили. Случайным камешком не прошибешь. Где только выискал материалы новенькие? Но это же Призрак!.. Дыру в крыше над комнатой, где жили девахи, Призрак своими руками заделывать помогал, а перед тем слой новенького рубероида положили, чтобы не протекала крыша-то! Так и это не все! Он четыре турели для баб притащил, лично настроил и установил на боевой взвод, дабы могли от всякого лиха оборонять. А через день пригнал двух барыг тамошних. Жадные деятели когда-то здорово облапошили девок, а те, видимо, Призраку пожаловались. Теперь оба ухаря им кровати смастерили нормальные. Цены пообещали держать приемлемые и излишек продуктов от нового урожая у них покупать. Вот и пойми его, Призрака. Нет, простому человеку его не понять.

Ионн какое-то время молчала после того, как Томас закончил повествование. Хм! Интересно. Если бы эти несчастные люди знали, чем они закрывали разбитые окна от ветра. Пикассо. Ну, да. До войны на стоимость этой картины можно было купить целиком всю ту станцию. Еще б и осталось. Но то ж до войны! А сейчас ей затыкают дырявые окна. Ирония жизни.

Однако Призрак нашел и забрал полотно, а это значит, что есть еще на свете люди, умеющие ценить художественное наследие предков. Видимо, кто-то собирает коллекцию. Может быть, сам Призрак? Вполне возможно. Ведь он-то имеет четкое представление об обоих мирах. Может быть, складывает шедевры где-нибудь в тайном хранилище, чтобы сберечь их для будущих поколений.

Только была в рассказе Томаса некая особенная деталь, заставившая Ионн напрячься, почувствовать прилив крови к щекам. Произошло это в тот момент, когда новый соратник упомянул о полюбовницах Призрака. С чего бы? Ревность?

Ответить на этот вопрос Ионн не смогла. Не проходило и дня, чтобы перед глазами жены не всплывала картина трагической гибели любимого мужа. Она вовсе не кривила душой, молодая девчонка действительно очень любила Майкла, супруги никогда даже не ссорились! Да, случались меж них разногласия, споры, но до ссор дело не доходило. Кто-нибудь всегда уступал, и неправильно думать, что это был обязательно муж. Вот и нет. Несмотря на отъявленный феминизм, Ионн Харт не была истеричкой или упертым фанатиком. Она, в отличие от упомянутых дур, была способна на трезвую оценку событий, а значит – могла признавать поражение, чего очень часто недостает многим женщинам, да и мужикам тоже.

С другой стороны – Призрак! Кто он ей такой? Честно признаться, ну спаситель и мистер наставник в области сурового выживания в Пустоши. Да, он ей очень крепко помог, и что? Разве он ей чем-то обязан? Может быть, он не мужчина? Может, у него проблемы с потенцией или… о, боже, неужто он голубой? Тьфу! Нет, конечно, только не это, тем более Томас только что предъявил доказательства нормальной ориентации Призрака. Ну и откуда выплыла ревность? С чего?

Однако Ионн четко отдавала себе отчет – она ревновала ЕГО. Чтобы не впасть в накрученную депрессию, Ионн вернулась к предыдущему разговору.

– Ты не прав, Томас, – произнесла Аква. – Не твоя жена своим появлением спасла тебе жизнь. Я думаю, Призрак бы тебя не убил. Он же не слепой и далеко не дурак. Потерять Пип-Бой? Я бы тоже расстроилась. Но он не хуже тебя понимал: восстановить прибор не удастся. И ты не волшебник. И не виноват. Так что не переживай. К тому же тут, в Сэнкчуари-Хиллз, он тебя точно не тронет. Тут я хозяйка. Забыл? Видишь, мама Мэрфи вернулась? Три дня назад Призрак сидел на той же скамейке, где сидишь ты, и увел ее к рейдерам.

Спустя полчаса или час Ионн зашагала в сторону туалета. Обилие выпитой влаги дало о себе знать. В проходе между остатками своего дома и дома соседей столкнулась со Стурджесом. Механик как-то подозрительно взглянул на нее.

– Хочешь что-то сказать? – уточнила Ионн.

– Скорее, спросить, – подтвердил Струдж. – Только ты не переживай, хозяйка. Я никому не говорил. И не скажу, будь уверена.

Красивые, изогнутые от природы, густые брови Ионн вопросительно приподнялись.

– О чем?

Струдж подозрительно осмотрелся. Заговорил полушепотом, будто боялся чужих ушей.

– Ты ведь знакома с ним, с Призраком? Не отрицай. Внимательный человек не может не замечать ряд особенностей.

Вот тебе и вопросик! И как отвечать? Она не могла сказать правду. Решила потянуть время, выяснить, что известно механику, а потом уже будет видно, что предпринять.

– Ты о чем? Об автомате? – усмехнулась Ионн.

– Это лишь мелочь, хозяйка, – уверенно говорил Струдж. – Ты его не боялась и не боишься. Самый страшный бич Пустоши тебе не был врагом, уж слишком уверенно ты его встретила. Мало того, и он не боялся тебя. Не боялся принять кофе из рук Николь. Не боялся подсыпанной отравы, потому что в точности знал – ее там нет. И не боялся сидеть к нам спиной, потому что его спину прикрывала ты. И оружие он положил первым. Ни разу не слышал, чтобы он его вообще из рук выпускал, а тут положил! Почему? Потому что был совершенно уверен – ты не станешь стрелять. И разговаривали вы не так, как говорят незнакомые люди, тем более не как враги. Вы… как бы это сказать… вы с ним дополняли друг друга, понимаешь? Делились между собой информацией. И еще. Когда Призрак забирал маму Мэрфи, он же тебе объяснил, зачем он так поступил. Не нам. Мы для него – никто. Он тебе сказал то, что сказал. И о турелях на станции тоже сказал тебе он. Чтобы отдать такой ценный дар незнакомому человеку без всякой выгоды для себя, надо быть сумасшедшим. Кто может так назвать Призрака?

Струдж приумолк. Внимательным взглядом следил за реакцией покровительницы. Бесполезно. Аква выглядела на редкость бесстрастно, и этот факт подтолкнул Стурджеса к завершению речи.

– Я не самый умный человек на земле, но и не полный дурак. Я видел тебя и был рядом. Ты, как и мы, пришла на станцию впервые. Но ты знала, куда ты идешь. Знала, что ты хочешь найти. И знала, где это нужно искать.

Слова признательной исповеди Струджа закончились. Однако еще до завершения монолога Ионн уже приготовилась, проработала приемлемую версию ответа механику. И ответила:

– Красивая теория. Мне понравился ход твоих рассуждений. И, знаешь, кое в чем ты чуточку прав. Подобные многообещающие догадки легко могут вскружить голову людям или посеять в них панику. А вдруг твои домыслы долетят до чужих ушей? Так что лучше будет для всех, если зародившиеся теории останутся в одной голове. В той, где они родились.

Стурджес сконфуженно улыбнулся. Замялся. Заговорил так, словно бы извинялся перед хозяйкой.

– Или упомянутый «кто-то» может потерять ту самую голову, да? Если тебе так спокойнее, то никаких теорий в моей голове не рождалось. И… так, для информации, мне как раз приятнее осознавать, что можно не опасаться «возникновения некоторых предрассудков». В конце-то концов, люди несовершенны. Мало ли у них всяческих суеверий?

Ионн рассмеялась. Подняла вверх руку и вытянула… нет, не средний, она вытянула указательный палец.

– Это ты сам сказал. А я услышала.

Вскорости Аква сослалась на слабость и ушла восвояси. По пути успела заметить нечто такое, на что раньше не обращала внимания. Сейчас ее привлекли: трава под ногами, полусухие листочки кустарника и древесных крон. С виду они почти неживые, будто готовятся уснуть на зиму. Вовсе нет! Теперь, под косыми лучами вечернего солнца, трава и листья казались другими. Вроде бы флора послевоенного мира обрела способность хамелеона, под одним углом казалась пожелтевшей и высохшей, а под другим Ионн хорошо различала зеленый жизненный цвет. Оживала Природа. Дай Бог, оживет, но сколько еще пройдет лет?

В подвальчике она разложила на столе подробную карту местности, многие точки которой уже отмечены красным карандашом. Места, где Ионн побывала и убедилась воочию: ядерная атака и двести лет времени кое-где кардинально изменили не только природу, но и ландшафт. Лучше, конечно, осматриваться на местности, только есть одна закавыка.

Ночью, когда могла бы использовать так удачно и своевременно проявившиеся исключительные способности зрения, досконально изучить рельеф ей не удастся. Все-таки темень, дистанция обзора минимальная. А днем она заниматься разведкой не сможет. Вид глазеющего по сторонам незнакомца в совокупности с быстро распространяющейся о ней информацией обязательно привлекут внимание нежелательных соседей. Насторожат их. Плохо. Даже вредно для дела.

Сказав: «нежелательные соседи», мы слишком лояльно отозвались о банде распоясавшихся негодяев. А уж их атаманша, судя по красочным описаниям Томаса, вообще никак не подходит под «скромную» аттестацию.

Если рейдеры из банды Зенитки периодически совершают вылазки на приличные расстояния, значит, запросто могут объявиться и в Сэнкчуари, да еще в тот момент, когда там не будет хозяйки. Именно приведенное обстоятельство и вынудило Ионн Харт нанести жестоким головорезам «визит вежливости».

Долго девушка изучала возможные подступы к спутниковой антенне. Приблизительно прикинула зоны просмотра часовых на постах. В самом существовании оных она нисколько не сомневалась. И место подобрано очень удачно. Все же военный объект.

Спустя час Ионн наконец составила мало-мальски приемлемый план действий, завалилась поспать и проспала до сумерек, до восьми часов вечера. Жители Сэнкчуари уже поужинали. Когда появилась хозяйка, народ отдыхал после рабочего дня. Напряженного дня.

– Дай сюда! Я кому сказал? Никуда не пойдешь. Спятила, дура?

Ионн обошла дом. За углом, возле густых зарослей можжевельника, стояли Ник и Николь. Брат безуспешно пытался вырвать из рук сестры плотный сверток с вещами. Девушка всячески сопротивлялась. Выглядела очень смущенной, даже потерянной.

– Я не вовремя? – спросила Ионн.

Николас обернулся. Запыхтел, как подгоняемый конь.

– Она сбежать хочет, благородная. Вон, посмотри, вещички в тайник таскает. Дура и все.

Он все же вырвал из рук сестры сверток с пожитками. Банка чистой воды, кусок мыла, полотенце, потертый плед – это все, что оказалось завернутым.

С минуту Ионн раздумывала. Заметила в наступающей темноте стыдливый взгляд Ники, но больше всего ее поразил Стурджес. Неплохой человек и отличный механик, он как-то украдкой выглядывал из-за угла соседней развалины. Все ясно! Ионн поняла.

– Успокойся, приятель, – проникновенно заговорила Ионн. – Твоя сестра не собирается убегать. И не собиралась. Просто вы оба взрослые тридцатилетние люди. И Николь – женщина. Иногда ей нужно уединиться… С мужчиной. Такая банальная мысль не приходила в голову?

Николас перевел растерянный взгляд на сестру, потом на хозяйку. Видимо, сообразил, в каком нелепом положении оказался сам и в какое неловкое состояние вогнал девушку.

Пока Николь собирала упавшие вещи, огорчившись донельзя за испорченный вечер, Ионн зашагала через детскую площадку к бывшей набережной, далее вдоль берега озера, в итоге мимо своего любимого пляжика вышла к мостку. Перепрыгнула через широкий ручей и направилась к подъему через скальный хребет…

Выбравшись из гнетущих казематов подземного бункера, Ионн полной грудью набрала воздуха. Дело она сделала, но морального удовлетворения до конца не получила, и теперь, стоя перед массивной пуленепробиваемой дверью, снабженной тяжелой клинкетной задвижкой, никак не могла понять причины конечной неудовлетворенности. Подумала о том, что все же устала. Как знать, возможно, так и было в действительности.

Постояв минуту-другую, девушка закинула за спину автомат, поправила на груди ремень, чтобы не слишком давил при ходьбе или беге, и спешным шагом направилась восвояси. Время в запасе имеется, до рассвета еще далеко, но необходимо не просто добраться до дома, нужно успеть хоть пару часов отдохнуть. Примерно к девяти утра она должна появиться у садового столика, чтобы дать конкретные указания каждому члену общины до того, как они займутся повседневной работой.

Перенесенный от пикниковой площадки прежнего променада старый, на удивление хорошо сохранившийся столик с пластиковым покрытием удачно взял на себя роль местной агоры, то есть пункта сборов и общих собраний. Неплохая традиция родилась сама по себе и в целом устраивала общину. Исключение составляли ненастные дни.

Во время дождя люди собирались на рабочие совещания под крышей возрожденной веранды приусадебного участка бывших хозяев, где помимо длинной вешалки на стене, очевидно и раньше служившей для мокрой или грязной одежды, инструментального стеллажа и высокого узкого шкафчика стоял круглый столик. И пусть его хватало лишь для чашек с утренним чаем и вазы с сочными мутафруктами, напоминавшими по цвету, размеру и даже по вкусу природный гибрид груши и сливы, опять-таки это вполне устраивало общину, но сидела в такие дни только Ионн.

Сегодня дождя не было. Плотно закрыв люк укрытия, бегло оценив погожее утро, Ионн направилась к «агоре». Я уже говорил: после памятного визита Призрака обсуждение всех важных вопросов, планов на завтрашний день и всего, что касалось жизни новорожденной общины, проходило именно здесь.

Цифры на дисплее Пип-Боя показали половину десятого. Поздновато. Рабочее время уже началось, задержалась Ионн, все-таки проспала.

У стола хозяйка застала одного Кодсворта, однако его одиночество длилось недолго: из дома появилась Николь и немедленно умчалась за утренним кофе. Пока девушка бегала, Ионн отправила робота с поручением. Затем пришлось подождать, пока Кодсворт задание выполнит, созовет обитателей Сэнкчуари и сам не замедлит явиться по зову хозяйки.

Потрясающее известие о плачевном, но давненько заслуженном конце ненавистной банды Зенитки соратники встретили громкими возгласами и овациями. По понятной причине больше остальных радовался Томас, в приливе чувств наклонился к собаке, взял голову пса за ушами и потерся нос к носу, потом потрепал ничего не понимавшего Пуха. И, знаете, пусть кобель действительно ничегошеньки не понял, зато ласка хозяина, конечно, любому питомцу приятна.

– А теперь основное, – подытожила Аква. – На сегодня все ваши занятия отменяются. На базе остается только мама Мэрфи. Ну еще Пух. Для других сбор через десять минут, это не обсуждается.

– К чему такая спешка, хозяйка? – с досадой заговорил Струдж. – У меня магнето от механической газонокосилки разобрано. Хотели с Томасом старую помпу за домом восстановить, чтобы была Марси в помощь. Грустно смотреть, как ребята воду от колонки таскают, труд адский, такая даль.

– Восстановишь позднее, – настаивала Ионн. – Не будьте глупцами, Струдж. Кто из вас знает точную численность банды Зенитки? Никто? Я так и думала. Я уничтожила чуть больше дюжины ее членов, а если не всех? Чем дольше мы сидим и препираемся, тем больше шансов нарваться на неприятности. Еще. Одна я не смогу перетащить сюда запасы продовольствия, медикаментов, оружия и другого. Много чего. Их тоже много в кладовых и на складе "Оливии". Думайте. Долговременный военный объект, к тому же, как выяснилось, еще и секретный. Там был не только центр космической связи. Там располагался центр спутниковой разведки… Вы же не собираетесь бросить «чистое» ценное имущество на радость еще какому-нибудь «Джареду», «Зенитке» или «Хрящу? Я не хочу. И, главное, братцы! Мне не перетащить сюда атомный генератор. Одна я его даже с места не сдвину.

– Что? Генератор «Атомикс»? – подскочил Стурджес. – Рабочий?

Ионн с лукавой улыбкой взглянула в глаза механику.

– Два. Вообще, их там четыре. Два, считайте, полностью сдохшие, два других в целости и работают, даже ядерные блоки пускателей сохранились. Теперь понимаете? Так что, народ, давайте за дело.

– И я? – удивленно спросил Кодсворт. – Я-то зачем? Я же не гужевой мул.

– И ты, господин дворецкий. Не глазей на меня, будто не понимаешь. Запустить атомный генератор, когда он собранный и готовый к работе, я могу без тебя. Многие из нас смогут. Но остановить действующий, не зная шифрованного кода блокировки реакции, я не смогу. Без остановки реактора разобрать генератор нельзя. Целиком перевести сюда такую громадину тоже нельзя. Его нужно разобрать по частям. Так что твой электронный мозг нам очень поможет, если сумеет в короткое время вычислить код. Он всего четырехзначный. Это же обыкновенный бытовой прибор. Код – простая предосторожность от неразумных детей.

– Вот так всегда, – будто старый брюзга, запричитал робот. – Как лавры и почести получать, так кто-то другой, меня хоть бы почистили, а как голову в полымя совать, так это Кодсворт. Он что? Что ему будет? Он же «жестянка».

Предосторожность – предосторожностью, но серьезных оснований для беспокойства достаточно. Запусти систему возврата реакции, введи неправильный код и… ничего не произойдет. Реактор не остановится. Вот, если ты попытаешься в рабочем состоянии разобрать его, где найдут твои уши, трудно сказать. И найдут ли вообще?

– Ой! – не выдержала Николь. – Смотри не расплачься, «жестянка». Прям весь такой бедненький. Замордовали его… Слушать не хочется, честное слово. Мы что, слепые? Не видели, как Стурджес тебе «щупальца» смазывал? Как блок подзарядки кисточкой очищал? Не знала, что роботы умеют врать!

Кодсворт тремя сенсорными глазами с укором взглянул на «кухарку», хотел было возразить, но вовремя передумал, уловил предостерегающий взгляд Аквы. В таком случае лучше не спорить…

Наконец последняя часть оборудования погружена. Внимательный взгляд Ионн Харт пробежал по опустевшему помещению, придирчиво оценивая разбитое, давно выведенное из строя оборудование, оставшееся внутри бункера.

«Вроде бы ничего не забыли», – сделала она вывод.

Команда «носильщиков» Сэнкчуари-Хиллз окончательно выбралась на поверхность и очень надеялась, что в последний раз посещает сие проклятое место, за сегодняшний день ставшее, можно было сказать, сакральным. Измученным людям до смерти надоели бетонные казематы секретного когда-то военного объекта. Утешало только обилие плодов, доставшихся в результате адских трудов, тут сказать нечего – богатый улов.

Наружный воздух придал желанную толику бодрости Акве, не менее остальных набегавшейся по бетонным ступенькам уровней и металлическим лестницам стеллажей в кладовых. Ночь тихая, безветренная. Вдали, где-то пока еще далеко, в темноте начинала определяться линия горизонта. Скоро начнется рассвет.

Думается, мало кто из членов команды запомнил, как группа тронулась в обратный путь. Очень уставшие, голодные и полусонные люди с огромным трудом преодолевали очередной подъем…

– Все. Я сейчас сдохну, – заявила Николь.

Уселась на платформу тележки, мокрой спиной к корпусу генератора.

– Я тоже. Я больше не вынесу, – поддержала ее Марси Лонг.

Один за другим и мужчины добровольной артели пристраивались рядом, кто как сумел, с тяжелой одышкой вытирали вспотевшие лбы. Разговаривать не хотели или попросту не могли, окончательно лишившись остатков сил.

Поскольку Ионн не стояла в графе: «исключения», то есть вкалывала в равной степени с остальными, устала она, разумеется, ничуть не меньше. По этой причине хозяйка не возражала против короткой стоянки и тоже присела на камень возле обочины изуродованной дороги с твердым намерением передохнуть.

– Му-у!

Звук неясного мычания или чего-то очень похожего напрочь отогнал нависающий сон. Корова? Откуда ей взяться? Не может этого быть! То есть может, конечно, в том исключительном случае, когда в голове до крайности утомленных людей зародились галлюцинации. На деле вышло, что нет, и соратники оживились, будто корова, окажись их представления правдой, смогла бы им как-то помочь.

– Брамин. Бездомный? – первым откликнулся Томас. – Если так, то нужно забрать с собой. Они неприхотливые и на контакт с человеком идут запросто, совсем не боятся людей. Соорудим ему простенькое стойло да какую-никакую крышу над головой, чтобы в полную силу дождь не хлестал, а радиация мутантам не страшна. Зато у нас молоко, сыр и масло появятся. Ну, творог еще. Это же просто деликатес.

– Ты умеешь взбивать масло и варить творог? – живо поинтересовалась Марси Лонг. – Откуда? Где научился?

– У соседей был домашний брамин. Сара частенько к ним бегала за молоком, меняла на всякое барахло, которое я находил в походах по Пустоши. Соседка говорила, якобы ее научила мать, а маму ее мать, то есть бабушка, ну и так далее. Я сам научился, когда помогал Саре. Не трудно это. И вам запросто покажу. Куда сложнее приловчиться брамина доить. Не каждый сумеет, и абы кого брамин к себе не подпустит, стало быть, еще и не каждому дано.

Ионн поневоле вспомнила познавательный курс благодетеля. Конечно же, какая корова? Брамин. Мутант. Она уже видела несколько трупов этих единственных на сегодняшний день животных, которых люди могли бы с большим допущением назвать домашними, точнее сказать – способными к одомашниванию.

Издали видела груженого брамина торговки Карлы. Близко не подходила. Остерегалась. Снова вспомнила напутственные заветы Призрака.

Карла – странная престарелая женщина из Банкер-Хилла. Странная даже для тех, кто знает ее долгие годы. Про таких говорят – мутная.

Когда-то Призрак рассказывал об основании торгового поста в глубине правобережного Бостона, со временем ставшего настоящей крепостью. У них были свои законы. Своя охрана. Свои гостиницы и склады. Свои загоны для содержания грузовых браминов. Все свое. И каждый торговец имел отдельный маршрут, заранее оговоренный с остальной братией. Каждый имел определенный ассортимент и ценовой прейскурант. Каждый честно и без утайки делился с коллегами информацией о происшествиях, об опасностях и вообще обо всем, что встречалось ему на пути. Единственный пункт, каким официальный торговец из Банкер-Хилла никогда не делился ни с кем, заключался в источниках и происхождении его товаров.

А еще каждый караванщик платил налог за защиту и покровительство «Независимой Гильдии Наемников». Впрочем, называть охранников караванов заурядными наемниками было бы несправедливо. Эти ребята, суровые на вид, нелюдимые и малоприятные для многих, на деле безупречно выполняли свой долг. Защищали торговцев ценой собственных жизней и невероятно гордились, когда объявляли свою работу честным заработком.

Призрак рассказывал о правилах Пустоши в ранний послевоенный период. Торговые караваны в ту пору считались неприкосновенными, ибо не только снабжали выживших необходимым имуществом, но и несли на себе функции почтовой связи.

Позднее, когда Содружество захлестнули кровожадные банды из Ядер-Мира, даже они старались не трогать торговых людей. Но еще позднее, после развала «Адептов», «Операторов» и «Стаи», когда каждый новоявленный босс стремился превзойти остальных, все изменилось.

Никто не вспомнит, кто именно стал первым брезговать общими правилами, ныне уже не имеет значения, суть в том, что на караваны начались нападения, по этой причине понадобилась независимая охрана. Охрана, которая не подчинялась бы уставам ни одной существующей фракции, только Торговая Гильдия имела бы право ими распоряжаться. И ее создали.

Сейчас, в современном Содружестве, нападения на караваны не прекратились. Их совершали и совершают отъявленные отбросы. Наркоманы и озверевшие недоумки вроде той же Зенитки. Но организованные рейдеры, к примеру «Стрелки», «Братство Стали» или «Ржавые Дьяволы», на торговцев не нападали. Не нападали, потому что были умнее…

– А ведь это не просто брамин! – как-то даже с долей неприкрытого огорчения произнес Томас, вернувшись к тележке. – Это торговец. И брамина у него два. Я его знаю. Кажется, это Джейк. Единственный торгаш из Банкер-Хилла, кому Гильдия прощает вольности.

– Какие вольности? – нехотя поинтересовался Струдж.

– Как вам сказать. Понимаете, он не от мира сего. Сам себе на уме. Иногда бывает замкнутым, слова из него не вытянешь, а бывает, что не заткнешь. По настроению. Непредсказуемый, короче. Торгаши живут своими законами, и Джейк в основном им подчиняется, платит налог, делится информацией, все такое, но не признает монополии. Не признает над собой ничьей власти. Он никогда не придерживается конкретных маршрутов. Идет туда, куда сам решил. И охрану свою никогда не меняет. С ним всегда: Мартин, Иван и Одноглазая Джо, – Томас откупорил пластиковую бутылку с водой. Отпил пару глотков и протянул Цзюню. – Я знаю Джейка больше четырех лет. Мне он всегда нравился. Пару раз помогал. Давал сигареты в долг, еще кое-что. В общем, пусть он и выглядит странным немного, но в целом очень веселый доброжелательный парень. То есть мужик. Не скажу, сколько ему на данный момент лет, но ведет он себя лет на тридцать от силы. А еще ходили слухи, будто Джейк как-то связан с Призраком. Во всяком случае, старшины торговцев и лидеры рейдеров его не трогают. Может, даже побаиваются.

– Кто тут кого побаивается? – донесся сиплый голос из темноты.

Ионн открыла глаза. Четко разглядела метрах в сорока от спонтанного привала не слишком броскую фигуру торговца. Увидела и охранников, спокойным, уверенным шагом сопровождающих двухголовых браминов.

– Джейк, это ты? – вместо ответа, спросил Томас.

– Том? – раздался тот же сиплый, словно простуженный, голос. – Рад тебя слышать, дружище. Я проходил через ваши места. Видел пепелище твоей хижины. Если уж честно, я тебя мысленно похоронил. Значит, долго жить будешь. Есть такое поверье в народе.

Владелец каравана приблизился настолько, что в остаточном сумраке поздней ночи Ионн хорошо различала его выразительные черты. Он был повыше среднего роста, крепкий, но не сказать, что особо силач. Стройный мужчина с открытым лицом, внешне вполне дружелюбным. Короткая стрижка и без залысин. Цвет волос сложно определить, кажется, русый.

Иван и Мартин – полная противоположность хозяину. Два этаких здоровяка с мускулатурой тяжелоатлетов, будто всю жизнь таскали на плечах шпалы или нечто похожее.

Одноглазая Джо оказалась действительно одноглазой. Через левую сторону смуглого лица сорокалетней женщины протянулся глубокий шрам. Повязка-монокль прикрывала пустую глазницу. В целом же она выглядела весьма впечатляюще. Не уродливо, нет. С подтянутым крепким телом.

Торговец остановился. Приветливо протянул руку Томасу.

– Кто с тобой так неласково обошелся, приятель? – участливо спросил он. – Не только с тобой. Я видел сожженное жилище О’Нила. Жаль сообщать скорбные вести, но кто-то же должен. Я это к чему? Понимаешь, Робина, Джесси и их сыновей застрелили. Бросили рядом с пожарищем почти в неглиже. И другого соседа, Сани с семьей, их тоже за что-то казнили. За что? Кому они помешали? Они были безобидными фермерами. Старались землю возделывать, никуда не совались, не ходили по свалкам и всяким «злачным» местам, где еще попадаются приличные вещи. То есть брать у них было нечего. Ну, если продукты какие?

Новости о трагической участи добрых соседей не просто опечалили Томаса. Его лицо судорожно исказилось в нервном тике. Губы тряслись от нахлынувшей ярости.

– Зенитка. Тварь смрадная!

– Зенитка? – недоверчиво переспросил караванщик Джейк и обернулся к молчаливым приятелям. – Слышали, гаврики? Совсем с катушек слетела тетенька. С чего бы ей нарушать наркотическое затворничество? За истекшие два месяца третий вояж. На подвиги потянуло? Она же почти никогда не выбиралась из своего бункера.

– Раньше, может, и не вылезала, – злобно процедил Том. – А тут вылезла… В последний раз. Слава Богу, больше уже никуда не вылезет.

Эмоциональное замечание Томаса неизбежно приковало к нему внимание собеседника.

– То есть? Что значит: «никуда не вылезет»?

– А то и значит. Там, где пребывает ноне Зенитка, разумеется, вместе со всеми своими подонками, выходов в этот мир нет. Аква-девочка разнесла к чертям ее логово. Преподала достойный наглядный урок. Вдохни глубже, Джейк. Чувствуешь, даже воздух стал чище!

После поразительного сообщения Томаса ближе к торговцу подошла Одноглазая Джо.

– Аква-девочка, ты сказал? Та, что раздолбала банду Хряща и пришила Джареда? Значит, это не случайность и не вспышка адресного гнева. Все же она охотится. Новоявленная «баунти хантер».

Джо одарила хозяина выразительным взглядом здорового глаза, затем обернулась опять к Томасу.

– И откуда у тебя сведения?

– А откуда, по-вашему, мы тащим это добро? – неожиданно вмешался Струдж. – Оттуда и сведения. Бункер пуст и безопасен. Если, конечно, его не облюбует какая-нибудь новая банда… Кстати, вы нам не поможете? Выдохлись мы основательно. Пара ваших браминов нас бы спасла. Вижу, большой клади у вас нет. Мы заплатим. У нас есть около сотни крышек. И тащить не так далеко. Всего лишь до Сэнкчуари...

Стурджес умолк под пронзающим взглядом торговца. Казалось, Джейк что-то обдумывал, прорабатывал в голове. Пару раз взглянул на товарищей, словно бы мысленно совещался.

– Значит, говоришь, Зенитка и ее банда мертвы. Что же, ты прав, Том. Скорбеть по ней точно не станет никто, а некоторые очень обрадуются… Кстати, Томас! Может, представишь новых друзей?

Беспокойный взгляд Томаса автоматически сместился к Ионн, и мужчине мгновенно вспомнились ее четкие недвусмысленные указания: никогда не козырять именем Аквы. Никогда не давать информации посторонним.

Вместе с остывшим рассудком вернулась способность к здравому рассуждению. Сам Том, плюс еще и словоохотливый Стурджес, уже ляпнули лишнего. Что теперь делать? Как быть? Слово – не воробей.

– Ох и языки же у вас!!! – раздраженно воскликнула Аква. – Отрезать, что ли? Все разболтали, умники хреновы, спели дуэтом. Тьфу! Как базарные бабы на посиделках. Вот и доверься вам.

Осознав справедливость хозяйского гнева, Стурджес и Том виновато сжались в сторонке.

Ионн поднялась. Поправила рабочее облачение. С достоинством взглянула в глаза Джейка, но ничего не успела сказать, ибо произошло нечто непредвиденное.

– Стойте так, как стоите! Руки у всех на виду. Предупреждаю: вас держат на мушке. Кто дернется – получит пулю.

Внезапное объявление незваных гостей встревожило, но не напугало торговцев, чего точно нельзя сказать о поселенцах.

– И кто это говорит? – смело спросил Джейк.

– «Стрелки», – без колебаний ответил все тот же голос.

Из темноты приблизилась рослая девушка, наверное, годков двадцати пяти на вид, и выглядела она весьма представительной, будучи одетой в застиранный повседневный мундир младшего офицерского состава довоенной американской армии со сноской, конечно же, на условное восприятие ярких терминов.

– Ты кто? – строго спросила она караванщика.

Джейк вышел вперед и заговорил с откровенной улыбкой, мало уместной в сложившейся ситуации.

– Сразу видно, капрал, ты недавно примкнула к «Стрелкам», иначе бы ты обо мне знала. Я – Джейк. Торговец из Банкер-Хилла.

– А! – утвердительно кивнула капрал. – Да, слышала о тебе. А кто они?

И вот тут Джейк удивил не только компанию поселенцев. Его ответ отразился недоумением даже на лицах охранников.

– Это новые фермеры. Мой товар, так сказать. Веду их издалека. Они не из наших краев. Призрак просил проводить их в такое местечко, где они смогли бы осесть. Зачем ему это понадобилось, спросишь сама при личной встрече. Я как-то не рискую совать нос в его дела. Указания получил, оплату тоже, мне и достаточно. Зато жив и здоров, как видишь.

Имя легенды Пустоши несомненно произвело должное впечатление на «Стрелка». Однако она недоверчиво покосилась на перегруженную тележку. В сомнениях сложила трубочкой губы.

– Это все вы тянете издалека? Я вот думаю, это имущество вытащили из бункера спутниковой связи поблизости отсюда. Мы там только что были.

– А тебе никто и не говорил, что тележку тащили тоже издалека.

– А «овцу» никто и не спрашивал, – жестко ответила капрал.

При всем она даже не глянула в сторону Одноглазой Джо, которая стояла, как и до появления «Стрелков», в обществе поселенцев, только теперь держала в руке пластиковую бутылку с чистой водой, любезно протянутую ей Цзюнем.

– Ты что-то сказала, убогая!? – вскипела она.

– Спокойно, Джоанна!

Повелительный тон торговца заставил наемницу замолчать. Она подчинилась беспрекословно, но единственный здоровый глаз женщины метал настоящие молнии в младшего командира «ЧВК» местного формата.

– Я говорил, – вдумчиво начал Джейк. – Ты, капрал, в стане «Стрелков» недавно, сразу заметно. Еще я сказал, что эти люди – переселенцы. Они не знают здешних обычаев. Не знают, что в наших краях «овцами» называют тех, кого можно «постричь», то есть фермеров и поселенцев. Зато Джоанне об этом отлично известно, как известны и порядки «Стрелков». Джо состоит в «Гильдии Вольных Наемников». Эта гильдия не входит в число враждебных «Стрелкам». Значит, Джоанна запросто может прийти на любой ваш блокпост, связаться с командованием и потребовать сатисфакции за нанесенное личное оскорбление. Насколько я знаю, ваши старшие офицеры подобные поединки не воспринимают вызовом для всех вас. Они называют их «честными». А теперь сама посуди: каковы твои шансы в схватке один на один с той, у кого две сотни побед на арене «Боевой Зоны»? Соображаешь? Джоанна на протяжении семи лет не знала равных в рукопашных боях. И что она с тобой сделает?

Подробный расклад отрезвил задетого за живое капрала. Конечно, она поняла, какую досадную ошибку по случайности допустила. Осознала и то, чем для нее могла обернуться эта ошибка.

– Я, вообще-то, говорила не ей, – подняла голову девушка. – Мне показалось, кто-то из настоящих «овец» влез в разговор… Что ж. Не подумай, что я испугалась. Чисто по справедливости – извини.

При таких обстоятельствах Джо ничего не оставалось, как принять извинения. А капрал снова заговорила со «стадом овец».

– Слушать сюда. Раз уж вы под прикрытием каравана, мы вас не тронем. Идите, куда вы там собирались, но оружие и боеприпасы, у кого есть, сдать нам. Не все, разумеется. «Тридцать восьмой», так и быть, и гладкостволы оставьте себе. Дробовики тоже. Кроме помповых. Все нарезное, патроны «308» и «50», «5,56», «44» и «45» сдать.

– А, может, ты тоже просто пойдешь, куда ты там собиралась?

Огорошенная внезапным вмешательством, капрал медленно повернула голову. В метре стояла фигуристая, довольно высокая девушка. На голове густой ежик коротких волос. Нижняя часть лица прикрыта пылевой маской.

– Или, что? – с ухмылкой спросила капрал.

– Или придется тебе помочь.

Уверенность в волевом голосе какой-то «овцы» заставила капрала насторожиться. Она мельком взглянула на вытянутые лица охранников торгаша и поняла без подсказок: к происходящему никто из них непричастен.

– И как же ты это сделаешь? – вновь усмехнулась капрал.

Вот что она услышала!

– Сначала прикроюсь тобой от тех четверых, кто сидят позади тебя с двух сторон вдоль этой дороги. У них нет приборов «найт вижен», поэтому стрелять они смогут только по вспышкам, а если будут знать, что передо мной стоишь ты, то стрелять не станут вообще.

От таких откровенно-наглых слов незнакомки не только у капрала «Стрелков», у охранников каравана тоже повылазили на лоб глаза.

– Первым делом я шлепну ту парочку, – без запинки продолжала Ионн. – Что в данный момент целятся в меня из канавы в пяти метрах правее.

Для убедительности в руке Ионн Харт волшебно возник обрез охотничьего дробовика и звучно щелкнул предохранитель.

– Потом перережу глотку тебе, пользуясь замешательством, а напоследок прикончу всех остальных. Такой план, как считаешь, приемлемый к исполнению?

В светлеющем мраке назревавшей зари сложно заметить, побледнела капрал или нет. Рот ее произвольно открылся, но ни ползвука не вырвалось из этого рта даже тогда, когда воительница «Стрелков» почувствовала холодную сталь ножа, прислоненного к горлу.

– Ты не посмеешь, – в итоге прошептала она. – Когда командование узнает о нашей гибели, тебя и всех этих полудохлых «овец» не просто убьют. Ты будешь подыхать медленно…

– Может, поспорим? – перебила Ионн. – К тому же никто не узнает. Вас, всех семерых, я точно убью. Доносить будет некому. Джейк тоже не станет рассказывать о случившемся. Зачем ему отдуваться? Зачем объяснять вашим «старшим» элементарные истины? Зачем изобретать достойный ответ на закономерный вопрос: почему он вам не помог? Зачем портить с вашей фракцией отношения? Джейк – предприниматель. Коммерсант. Ему выгоднее промолчать, а в нашем лице получить новую точку стабильного заработка. Ты так не думаешь?

Что-то прояснилось в разболевшейся голове командира «Стрелков». Чувство искусственно подогреваемого психологического воздействия, связанного с «безупречной преданностью братству», с непоколебимой верой в высшие цели и в то, что любая обида, нанесенная «Стрелкам», обязательно будет отмщена, наконец стало ослабевать. Появилась растущая брешь, сквозь которую в сознание девушки начинал пробиваться здравый смысл.

– А ты уверена в своих выводах? Вдруг нас больше семи?

– Все брыкаешься? – рассмеялась Ионн. – Скажи своим бойцам, чтобы вылезли из укрытий и подошли к нам. Вас всего семеро, я это знаю, вижу. Да-да, без всяких приборов. Если и есть с вами кто-то еще, то он не здесь. Явно подальше. И не вздумай меня огорчить. Не делайте глупостей. Я не желаю вам смерти. Мне рассказывали о «Стрелках» не как о тупых наркоманах Зенитки. Кстати, что вы там делали?

Ионн убрала боевой нож. Сняла палец с курка и поставила обрез на предохранитель, потом шагнула к тележке, наклонилась и что-то прошептала притихшим спутникам.

Ее собеседница наконец расслабилась, позволила себе выдохнуть. Вытерла пот и громко позвала подчиненных.

– Кто она? – спросила капрал у предводителя каравана.

Караванщик стоял с невозмутимым выражением на лице, словно происходящее в двух шагах от него его самого не касалось.

– Она? А ты не догадываешься? – лицо торговца расплылось в красивой улыбке. – Тебе повезло, капрал. Ты только что лично познакомилась с новой легендой Пустоши.

Широко раскрытые глаза девушки вспыхнули.

- Аква? Аква-девочка? Это она? Твою мать! Вот бы я вляпалась.

– Это точно! – рассмеялся торгаш. – Ты ответь: что вы забыли в «покоях Зенитки»? Не знал о ваших дружеских узах.

Капрал встрепенулась. Казалось, все еще отходила от пережитого потрясения.

– А? Да какая там дружба? С кем? С кучей разлагающихся заживо наркоманов?

– Как же тогда знаменитых «Стрелков» занесло к подобным отбросам?

Джейк и капрал расступились. Ионн подошла ближе, не снимая маску с лица. По нервному напряжению, снова возникшему в собеседнице, она интуитивно почувствовала, поняла: причина связана вовсе не с личными отношениями.

– Мы на задании, – заговорила капрал. – На каком, не спрашивайте, я не скажу. Проходили вдоль железной дороги на север. На станции нарвались на целую орду диких гулей, еле отбились. Боекомплект на исходе, хоть бы немного пополнить. Идти до цели еще порядочно, все может случиться. И рация у нас пострадала. Должны были выйти на связь. Не смогли. До ближайшего блокпоста далеко. Вот Клайд и вспомнил о спутниковой антенне. Уж тут-то должны были оказаться запчасти. Сделали крюк. А когда пришли, очумели. Пусто! И тут вы. Мы вас увидели на подъеме. Дальномер старый, слабенький. Ночью больше мили не покрывает. Ушли бы подальше – все. Мы бы не встретились. Пришлось бы ковылять к блокпосту.

– С этого и нужно было начать, – спокойно ответила Аква. – Не тыкать стволами. Не угрожать. Не пытаться отнять. Взять и вежливо попросить… Струдж, Том, парни, взгляните, что там у них с рацией. Если возможно исправить – исправьте. Другие пока отдохнут. Кодсворт подсветит.

Отдав краткие распоряжения, Аква подошла к одному из нескольких деревянных коробов, ровной стопкой стоявших в голове, так сказать, кузова, возле самого крепления дышла тележки.

– Вот, – заговорила она и протянула вперед руку с полной горстью патронов. – Калибра «5,56» достаточно, так что берите с запасом. Остатки боекомплекта уничтоженной пулеметной турели. «308» и «50» у нас нет, не поможем. Есть три пачки «45». Есть полная лента 5 мм для минигана, но у вас, насколько я вижу, минигана нет. Можем подкинуть пачек шесть десятимиллиметровых. Штук тридцать патронов для дробовика. Сойдет?

Вставшие рядом «Стрелки» разбирали патроны без спешки, без суеты. Действовали организованно, четко, так, что Ионн опять подсознательно вспомнила Призрака. ОН ее строго предупреждал: «Стрелки» – самые сильные рейдеры Пустоши. Самые опасные, подготовленные и дисциплинированные.

– Даже не знаю, что и сказать, – вдохновенно произнесла капрал.

– Попробуй начать с простого «спасибо», – улыбнулась Ионн.

– Спасибо, – мгновенно подхватила «Стрелок». – Добра мы не забываем. Я доложу о вашей лояльности командиру.

Капрал прервалась. Подозрительно уставилась на сосредоточенное лицо Аква-девочки.

– Что-то не так?

– Нет, не доложишь, – опровергла естественный порыв Ионн Харт.

– Почему? – искренне удивилась капрал.

– Как твое имя? Это секрет?

– Ив. Ивона Рейли, – растерянно заморгала девушка.

– Еще одна Ив?! – как-то задумчиво протянула Ионн. – Скажи, Ивона: ты действительно хочешь нам только добра?

Рейдерша окончательно растерялась. В раздумьях пожала покатыми плечами.

– Если «да», – продолжала Ионн. – То докладывать ты никому не станешь. Кто знает, что взбредет в голову вашим начальникам, согласись. Вам нужна была помощь. Вы ее получили. А в остальном мы сами о себе позаботимся. Так будет спокойнее всем.

В стороне захрипели динамики, а следом послышался отчетливый плавающий звук настройки частотной волны.

– Заработала, – спохватилась капрал Рейли. – Как вам удалось?

Ответ прозвучал устами радиста. «Стрелок» подошел к командиру и коротко доложил:

– Ивона, ничего сложного. Были бы у меня детали, сами бы справились. Поломка плевая. От удара клешни чертова гуля вышел из строя регулятор настройки. Сейчас его заменили. Все в порядке. Связь с базой есть.

Капрал кивнула радисту и обратилась к Ионн.

– Нам пора выдвигаться. Много времени потеряли из-за внезапных проблем. Нужно наверстывать. Что ж, спасибо за помощь. Надеюсь, когда-нибудь еще встретимся. Я бы не возражала.

Она по-военному четко зашагала по центру дороги. Двигалась на восток. Затем повернула в сторону разбитого перекрестка. Подчиненные самостоятельно пристроились по бокам. Спустя пару минут, размытые силуэты «Стрелков» окончательно растворились в предрассветной темени.

– Лучше бы не надо, – невпопад заключила Ионн.

– Не надо, что? – спросил ее Джейк. Встал рядом с Ионн и тщетно всматривался вдаль.

– Не надо встречаться, – спохватилась девушка. – Не жду я ничего особо хорошего от таких встреч. Еще и имя, будто специально подобранное. С одной «Ив» я уже познакомилась. Пожалела. Не убила лишь потому, что она в меня не стреляла. Отпустила. А вчера, то есть уже позавчера, в подвале Зенитки нашла ее, представляешь, прикованной к раме солдатской кровати, замученную насмерть.

Джейк словно не слушал или просто не стал заострять внимание на неприятных моментах.

– Ты действительно видишь в ночи? Как далеко?

Ионн подозрительно покосилась на собеседника.

– Тебе зачем? Пытаешься выяснить слабости? Знай то, что знаешь, этого уже многовато, заметь.

Было похоже, будто торговец обиделся. Что творилось у него в голове, трудно сказать.

– Я спросил из чистого любопытства, – пояснил он. – Хотел бы вам навредить, не стал бы врать рейдерам.

Дешевый трюк. Ионн не поддалась на очевидную уловку, зато здорово усомнилась в правильности оценки торговца, данной ему Томасом. Не верится, чтобы Джейк был реально блаженным.

– И стал бы причиной их смерти. Ладно. Проехали. Вообще-то, спасибо. Не знаю, зачем тебе это нужно, но ты нам помог.

Торговец оттаял. Сменил «гнев на милость».

– Как: «зачем»? Ты же сама говорила – я коммерсант.

– Пургу не гони! – обрезала Аква. – С тележкой поможешь? Ста крышек мало? Дам тебе наводку на экзоскелет силовой брони. Интересно?

Даже в рассветной мгле глаза Джейка ярко вспыхнули.

– Почему сама не взяла?

– Потому что я – Аква! Мне броня не нужна. Сначала попробуй меня увидеть, а потом попробуй попасть. Одену броню – пробовать не придется, хлоп – и в дамки.

Джейк помолчал. Сосредоточенно обдумывал слова собеседницы. Вдруг рассмеялся, да так весело, заразительно.

– Ладно. Запрягайте вашу тележку. Поможем вам. Почему ж не помочь хорошим людям.

– Ага! Меценат, спору нет. За такую-то плату, чего ж не помочь!

Джейк снова смеялся. Придирчиво осмотрел, пощупал, подергал для убедительности ременные крепления упряжки. Махнул рукой, и подобие грузового обоза тронулось в долгожданный путь.

Теперь людям приходилось лишь придерживать тележку на спусках и подталкивать ее на подъем. Если бы не брамины, кто знает, когда бы и чем закончилось финальное путешествие.

– Ты давно с ним знаком?

– С кем? – словно не понял, изумился торговец.

– С тем, чьим именем прикрывал нас от любопытства рейдеров.

– А! С Призраком? Да. Давно. А ты?

Ионн улыбнулась. Мысленно восхитилась. Вот же хитрющий гусь. Нет! Он, в самом деле, себе на уме.

– Кто тебе сказал, что я с ним знакома?

На сей раз Джейк вспылил. Вспылил по-настоящему.

– Ясно. Держишь меня за дурака? Или тебе тоже нужно разжевывать по слогам, как той рейдерше? Я же сказал, точнее, ответил: да, я знаком с Призраком. И давно. Так неужели же мне неизвестно, сколько было желающих застолбить это место – Сэнкчуари? И где они? А ты тут. И живая. Все, не хочу с тобой разговаривать. Иди в жопу.

От того, насколько смешно, чисто по-детски, он это сказал, Ионн не сдержалась. Расхохоталась, что было сил.

– Надо же! Ты поплачь. Может быть, полегчает.

Она брезгливо сморщилась. Вдруг ухватила его за грудки и с силой тряхнула. Да так, что даже охранники переполошились.

– Или тебе полегчает, если я буду врать? Скажу – да, знаешь, Призрак мой лучший друг. Или еще лучше – брат! Во! А почему нет? Так будет хорошо?

Она продолжала смотреть в глаза притихшему Джейку. Без злобы. Без ненависти. Смотрела с укором, будто сетовала на непонятливость собеседника.

– Я видела Призрака всего раз, когда приходил сюда, в Сэнкчуари. Да, мы разговаривали. И все, больше я его тут не видела. Знаю, что занимается своими делами, я не лезу в них, у самой хватает забот. Не убедился?

Джейк освободился от цепких рук девушки. Впрочем, она и не собиралась препятствовать. Из-под сдвинутых к носу бровей пронзительно сверкали глаза.

– Хм. Призрак мне говорил, что ты резкая. Быстрая. И скользкая, как вода, – он вновь усмехнулся. – «Аква», да? Хм. Он сравнивал тебя с собой. А ты его видела в деле?

Пару секунд она колебалась. Рассказывать Джейку о тренировках не собиралась, пусть он и друг Призрака. И что? Сегодня друг, а завтра?

– Да, видела. Один раз, – кивнула Ионн. – Тогда, когда ОН приходил в Сэнкчуари и дал в морду Престону Гарви. Это случилось у меня на глазах, и случилось действительно очень быстро. Мне до такого пока далеко.

Несколько минут они двигались молча. Думали каждый о чем-то своем, пока рассвет не озарил кромку безоблачного неба, а вдали не проявились еще нечеткие очертания «Красной Ракеты». Две третьих пути позади.

– А ты знаешь, почему он никого не пускал в Сэнкчуари?

Джейк повернул голову. Ответил вдумчиво, не спеша:

– Из-за памятника. Это памятник генералу Касперу. Ему и его людям. Первым и последним настоящим минитменам Содружества. Здесь, в Сэнкчуари-Хиллз, был провозглашен знаменитый Манифест Минитменов. Для Призрака это место действительно – Святилище. И не по названию. Он никогда не позволит его осквернить. Никогда не допустит сюда рейдеров и мародеров.

Ионн выслушала подробный ответ с нескрываемым интересом. В процессе пересказа добавила к имевшимся сведениям новые, а заодно захотела уточнить то, о чем уже знала.

– Призрак был минитменом?

– Нет, – уверенно опроверг Джейк. – Бери выше. Он был их скаутом, то есть разведчиком Пустоши. Волк-одиночка. Всегда в бою, всегда в движении. Как и сейчас.

Вот теперь все встало на свои места окончательно. ОН не только знал первенцев минитменов. ОН сам стоял рядом с ними в одном строю. Был их глазами, ушами и, бог знает, чем еще. Отсюда вся его исключительная осведомленность. Навыки и умения, отточенные до автоматизма. Знания. Богатейшие. Разносторонние. Бесценные практически в буквальном смысле.

Вот и ответ на вопрос, заданный Ионн Харт самой себе множество раз. Почему ОН позволил жить тут именно ей? Почему сам ушел? Почему отдал ей обустроенное жилье?

Пока она лежала, прикованная к больничной постели, ОН спускался в убежище. Прочитал о ней все. Наверняка посетил развалины ее дома. ОН был уверен – Ионн никогда не станет осквернять места, связанные с самыми счастливыми днями собственной жизни. И Сэнкчуари – это же ее настоящий дом…

– Тут недалеко, – прервал затянувшееся молчание Джейк. – Если идти от «Красной Ракеты» не по дороге на Конкорд, а напрямки через поле, милях в пяти к юго-западу живут фермеры. Найти очень легко, придерживаясь ориентира – высокой довоенной мачты ЛЭП. Не ошибешься. Мачта, обшитая всяческой рухлядью, и есть сама ферма. Семья Эбернети. Блейк, Конни и их младшая дочь, Люси. Хорошие люди. Работяги. Вкалывают от зари до зари. Правда, сейчас у них траур. Пару месяцев назад погибла их старшая дочь – Мэри.

Задумчивый взгляд Ионн Харт автоматически устремился в указанном направлении. Запряженный браминами обоз как раз проходил мимо заправочной станции.

– К чему ты это сказал? – поинтересовалась Ионн.

Плечи торговца приподнялись и опустились.

– Так. Подумал, тебе будет интересно. Соседи все-таки. Они массово производят тошку, арбузы и бритвозлак, но у них не получается с морковью, свеклой, кукурузой и тыквой. Земля – суглинок. А у вас, Призрак рассказывал, чернозем. Могли бы запросто с ними обмениваться. А еще у них есть домашний брамин. Молоко, сыр. Сама понимаешь.

Да. Теперь Аква его до конца поняла. Налаживание не только коммерческих, вместе с тем и обычных, добрососедских связей с фермерами и поселенцами неотъемлемо входило в попутные планы Ионн. Но лишь в попутные. Как только будет в меру обустроена и надежно укреплена «домашняя», так сказать, база, Ионн плотно займется главной задачей, а для этого нужно собрать достоверные сведения об убийце Майкла. Попытаться отыскать следы Шона. Не будет возможности отвлекаться на вторичные обстоятельства, потому и нужна прочная тыловая основа. И время. Много времени.

– Ты не хочешь спросить, кто убил старшую девочку Эбернети?

Вновь Ионн вынужденно оторвалась от рассуждений. Остановилась и уставилась в глаза Джеку.

– Ну? Спросила.

– А сама не догадываешься? Неспроста же я с тобой об этом заговорил. Не с кем-то, а именно с тобой.

Искрометная мысль пронзила мозг Ионн Харт.

– Зенитка?

Торговец в согласии закивал головой. Сейчас, при дневном свете, его лицо стало другим. Волевым. Мужественным. Точно не лицом человека, обделенного умом или способностями к рассуждению. И обнаружился старый, почти незаметный, зарубцевавшийся шрам на виске, ближе к левому уху. Еще глаза! Его глаза казались девушке очень знакомыми, вот голос иной, впрочем, он же простуженный…

– Зенитка сама или кто-то из ее головорезов, я точно не знаю. Не имеет принципиального значения, согласись, – Джейк слегка усмехнулся. – Блейк и особенно Конни, (да и Люси, конечно), будут счастливы принять у себя ту, кто отомстила убийцам их дочери. Делай выводы.

Ионн подсознательно сунула руку в накладной карман на груди. Нащупала золотой медальон. Вынула его и открыла помятую крышечку.

– Я сорвала эту вещицу с шеи одного из бойцов Зенитки. Он постоянно жаловался друзьям на своих жертв. На то, что обреченные на смерть, беззащитные люди всегда просили пощады… Ну, в общем, он тоже меня попросил, а я тоже пожаловалась. Не понял. И черт с ним… Там внутри фотография. Глянь. Может, это их дочь?

Джейк остановился. Осторожно принял из руки девушки протянутый медальон. Как раз в этот момент подошли Иван и Джоанна.

– Это же Мэри! – ткнул пальцем Иван. – Дочка Блейка Эбернети. Только совсем зеленая.

– Да, – охотно подтвердил Джейк. – Это медальон дочери Блейка и Конни. Значит, ты лично прикончила убийцу девчонки. Если вернешь медальон, тебя на их ферме будут встречать с распростертыми объятиями всегда и в любом состоянии. Я уже говорил: они достойные люди.

Ионн с вызовом посмотрела торговцу в глаза. Улыбнулась так, словно жалела своего собеседника.

– Не нужны мне объятия или пышная слава. Мне вполне достаточно того, что «достойные», как ты сказал, люди обрели хоть какой-то покой, а злодей получил по заслугам. Мир стал лучше.

Соратники коммерсанта молчаливо переглянулись между собой. Вообще, они часто так делали, словно в самом деле обладали незримой способностью мысленного общения.

К случайной компании подошел Мартин. Ничего не спросил. Просто присоединился к товарищам. Складывалось впечатление, будто гиганта ничуть не интересовало происходящее. На деле обстояло не так. Задавать лишние вопросы Мартин не торопился, был абсолютно уверен: товарищи передадут ему суть всего важного, а не передадут – значит, ничего стоящего внимания в пропущенном разговоре и не было.

Одноглазая Джо неожиданно протянула правую руку.

– Джоанна. Можешь звать меня просто – Джо.

Ионн раскраснелась. Почему-то вдруг застеснялась. Руку пожала.

– Ионн, то есть «баунти хантер».

Сквозь громкий и дружный смех, звучавший со всех сторон, едва пробилась ответная реплика Джо:

– «Охотник за головами» – это профессия в жизни. Аква-девочка – образ и стиль. Ионн – имя. И звучит гораздо приятнее.

Упряжка браминов достигла пьедестального возвышения. Пришлось и людям ускорить шаг, чтобы не отставать. А навстречу хозяину и его новым друзьям с веселым, задорным лаем, на всех парах несся взъерошенный Пух.

Преданный пес встретил конвой на мосту через обмелевшую протоку, высоко подпрыгивал, ластился, в воздухе пытался непременно лизнуть Томаса в нос, радостно скулил и извивался, словно змея…

Хмурым ветреным утром следующего дня Ионн, предварительно плотно позавтракав, собиралась в Конкорд. Поначалу намеревалась прогуляться знакомым маршрутом в обычном походном наряде. Все же, взглянув на затянутое свинцовыми тучами небо, она передумала. Спустилась в подвал, надевать подаренную «непромакашку» не стала, но старательно закрепила ремнями, специально предназначенными для удержания дополнительной ноши, аккуратную скатку дождевого плаща.

Уже на мосту, обновленном заботливыми руками парней, Ионн Харт похвалила себя за проницательность. Крупные капли дождя, пока еще редкие, начали падать на землю.

К тому времени как девушка закончила облачение в плащ, редкие капли превратились в сплошные потоки. Ниагарский водопад волшебным образом вознесся над Сэнкчуари и по велению незримого мага низвергал на головы жителей тонны и тонны воды.

Ионн задержалась у памятника. В минутном сомнении оглянулась назад. Задумалась: вернуться и переждать непогоду или двигаться дальше? Решила не возвращаться. Плохая примета.

У дождя, кажется, имелось собственное суждение по данному поводу. Выглядело так, словно простейший, неотъемлемый и чрезвычайно важный природный процесс, дающий жизнь всему окружающему, твердо намерился изменить стройные планы дерзкой путницы. Нескончаемые струи воды стали «злее», напористее. Так и норовили просочиться хозяйке городка под проклятый плащ, и в бессильной ярости от неудачи с еще большим напором тарабанили по синтетическому покрытию.

Напротив «Красой Ракеты» Ионн перепрыгнула очередную мутную лужу, возникшую на месте глубокой продолговатой выемки. Следом преодолела вторую. Вообще, луж было много. Немудрено. Ровный когда-то асфальт стал беспорядочным набором больших и маленьких ям, трещин и рытвин, местами вздыбился, местами просел, а там, где сохранял более-менее ровный участок, все равно не внушал особого оптимизма.

Взгляд девушки произвольно сместился к заброшенному административному корпусу бывшей заправочной станции. Точнее к тому, что от него оставалось. Много раз Аква проходила знакомым путем. Постоянно с оглядкой и опасением озиралась на пустующее строение. Неоднократно собиралась обшарить его, но руки не доходили. Всегда появлялось более важное дело. Что ж, вот и представился случай, и Ионн решительно направилась под широкий навес «Красной Ракеты».

Опорные колонны и арки навеса, хоть и обработаны снаружи тонкой антикоррозийной пленкой, но внутри металлические, потому проржавели во многих местах, особенно там, где толщина конструкции невелика.

В отличие от несущего каркаса, кровельное покрытие собирали когда-то из облегченных элементов. Для их производства с незапамятных времен использовались многочисленные сорта полимеров.

Гниению пластмассы поддаются с большим трудом, не слишком страдают и от избыточной радиации, зато перепады температур и химические осадки на них действуют, пусть и слабо.

В целом, если не считать солидной дыры, пробитой упавшей осветительной мачтой, крыша навеса заправки неплохо справлялась с прямыми обязанностями.

Ионн задержалась возле одной из колонок, брезгливо дернула за истлевший резиновый шланг и отмахнулась от него, словно нечаянно вляпалась в какую-то гадость, затем сбросила с головы капюшон. Внимательно осмотрелась, но ничего подозрительного не нашла. Сняла плащ и повесила его для просушки на пружинный рукав заправочного пистолета.

Приличного местечка, где могла бы присесть, под навесом не оказалось. Пришлось девушке преодолеть нежелание и шагнуть к раздвижной двери станции.

Смотровое стекло давно выбито, и сама дверь, как говорят – прикипела от многолетнего застойного положения. Ионн ножом помогла ей открыться.

Ничего необычного внутри не оказалось, так, небольшой кафетерий для посетителей и пара нерабочих торговых автоматов с готовой едой и напитками. О том, во что превратились с годами продукты, лучше не заикаться.

Вдоль длинной стены, отделяющей мастерскую от кафетерия, расположены полки с трухлявыми остатками периодической прессы, зато в коробке за стойкой дежурного администратора в божеском виде сохранились журналы, популярные довоенные комиксы и несколько книг для «легкого» чтения.

В углу, у самой двери, ведущей к просторной стоянке грузовиков, сиротливо пристроилась установка питьевой воды «Айсберг», а завершали незатейливый интерьер кассовый аппарат и парочка перекошенных барных стульев с высокими ножками.

Ионн придирчиво осмотрелась. В товарном отсеке сигаретного автомата нашла с дюжину пачек табачного зелья. Закинула их в карман на спине, где обычно держала только ланч-бокс.

Сама Ионн никогда не курила. Пробовала еще в старшей школе, но ей не понравилось, плюс регулярные занятия плаванием требовали глубокого чистого дыхания. Так что сигареты ей не нужны, зато ребята обрадуются. Старый запас не истощился, но новый, как говорится, кармана не тяготит.

Ионн щелкнула выключателем на стене. Хм! Для чего? Но случилось нечто невероятное. В узком проходе к отдельному кабинету менеджера заправки зажглись несколько тусклых лампочек. Видимо, где-то находится автономный источник аварийного питания. Интересно, надолго ли его хватит?

В кабинете менеджера тоже не оказалось ничего ценного. Может, и было когда-то, все-таки двести лет – это срок! Чисто для разнообразия досуга Ионн отобрала партию самых хорошо сохранившихся комиксов и журналов, пусть Кодсворт порадуется. Букварей у них нет. По замызганным обрывкам старых газет не слишком приятно учить людей грамоте, и ученикам будет значительно интереснее постигать первую из наиважнейших науку по комиксам, изобилующим веселыми красочными картинками.

Закончив беглый осмотр (впрочем, если подумать, не такой уж и беглый), Аква-девочка перешла в соседнее помещение мастерской.

Как и предполагала – вот он, автономный источник аварийного питания заправочной станции. Рядом застыли станки, диагностические стенды и зарядные аппараты. Стеллажи с инструментами. Бочки с расходными жидкостями, трансмиссионными и двигательными маслами. Покрышки. Новые и отработавшие свой срок…

Рация! Ого! Интересно, рабочая? И зачем на какой-то заправке радиостанция? Подумав, Ионн сама дала правильный ответ на свой же вопрос. Вспомнила о грузовичке технической помощи, принадлежавшем именно этой заправке, а точнее – ее мастерской.

Хозяева у мастерской и сети заправочных станций «Красная Ракета» разные. Владелец «технички» арендовал у заправки помещение под мастерскую и площадь под стоянку грузовиков. Вот для чего ему рация!

Водители тяжеловозов традиционно находились на постоянной связи между собой, узнавали друг у друга погоду, информацию о состоянии дорог, о пробках и полицейских, то есть о «медведях», как они называли представителей дорожной полиции. Конечно, случись в пути поломка или другая беда, по рации вызывали неотложную помощь.

Окончательно упорядочить мысли не удалось. В слабоосвещенном углу, между неровными стопками старых автомобильных покрышек показалась взъерошенная голова немецкой овчарки. Собака отощала, но выглядела вполне ухоженной, явно домашней, ну, по крайней мере, до недавнего времени.

Неуверенное предупреждающее рычание донеслось до чуткого слуха Ионн. Однако защитная реакция кобеля на девушку почти не подействовала. Вернее, она подействовала, но не так, как обычно. Ионн не стала имитировать голос Когтя Смерти, не стала вынимать оружие. Нет. Внутреннее предчувствие остановило ее.

– Привет, Псина! – сочувственным голосом поздоровалась Аква и присела на корточки. – Где ж твой хозяин? Потерялась или осиротела?

Собака медленно вышла из облюбованного укрытия. Подходить к незнакомке остерегалась. Прислушивалась, принюхивалась, но уже не рычала.

– Понятно, – продолжала Ионн. – Ты, наверное, голодная, Псина?

С этими словами Аква сняла разгрузочный жилет. Вынула из спинного кармана ланч-бокс и достала два аппетитных куска поджаристого мяса болотника. Бросила их кобелю.

Голодный пес сходу проглотил оба куска. Смачно облизнулся и преданно уставился на щедрую незнакомку. Может, еще перепадет? Нет. Не перепало.

Вдруг пес изогнулся. Присел на лапах, оскалился и вновь зарычал.

– Ах, вот ты как! – возмутилась Ионн. – Это вместо «спасибо»? Ну ты, батенька, хам!

Укоризненные слова девушки не произвели на кобеля желанного впечатления. Собака продолжала злобно рычать, только теперь еще и медленно двинулась к куче всевозможного хлама, скопившегося снаружи, возле пожарного ящика с запасенным песком.

Ионн спешно надела «разгрузку», расстегнула ножны, но не вынула нож, достала обрез из чехла. Привычным движением сняла предохранитель. Перед тем как выйти из мастерской, Аква нажала на кнопку закрытия гаражных ворот. Подключенные к тому же аварийному источнику питания, ворота начали медленно, с противным скрипом ржавых цепей опускаться по желобам.

Створа еще не закрылась, а пес внезапно подскочил и бросился вперед, прямо к мусорной куче. На лету умудрился перехватить за спину выпрыгнувшего из-под земли кротокрыса. Резко мотнул головой и сломал мерзкой твари позвоночник.

«Так вот на кого ты рычал, Псина»! – мысленно утвердилась Ионн. – «И учуял же! Молодец!»

Тем временем несколько новых врагов вырвались на поверхность. Пес ловко уклонялся от их смертельных захватов. Сам тоже постоянно пытался атаковать, но пока безрезультатно.

Ионн пальнула дуплетом в сгрудившихся вокруг пса зверюг. Двоих кротокрысов изрешетило картечью. Двое других развернулись на звук выстрела и, пока девушка перезаряжала оружие, бросились на нее.

Не тут-то было. Ионн уже не та неопытная недотепа, что более четырех месяцев назад вылезла из убежища. Жесткая школа выживания, пройденная под строгим руководством истинного профессионала, давно начала давать законные результаты.

Короткий удар рукояткой обреза заставил первого кротокрыса отлететь в сторону. В тот момент, когда ошеломленный зверь пытался подняться на лапы, стальные челюсти пса ухватили его за шею. Через мгновение четвероногий союзник безжалостно задушил жертву.

Последний из нападавших тоже не смог ничего предпринять. Аква ногой отбросила его в сторону. Успела защелкнуть стволы. Успела опустить руку и разрядить обрез в противного кротокрыса.

Все! Внеплановая атака отбита. Разгоряченная схваткой, псина какое-то время продолжала обнюхивать трупы. Прислушиваться. Принюхиваться к воздуху… и к дождю.

Да уж! Победа победой, но теперь вся одежда Ионн промокла до самой последней ниточки. Придется сушить.

Вернувшись назад в мастерскую, Ионн удовлетворенно отметила, что электрический ветродуй, которым механики когда-то продували от влаги и грязи запчасти, работает с полной отдачей. Через час вещи Ионн Харт были сухими и теплыми…

Ливень прекратился только к полудню. Небо наконец прояснилось. Тяжелые грозовые тучи бесследно исчезли, но кучевые облака еще висели над Сэнкчуари-Хиллз. Проглянувшее через них солнышко приятно ласкало природу. Бликами отражалось от многочисленных луж.

Можно отправляться в дорогу. Перед уходом Ионн обернулась. Ее новоявленный лохматый друг тоскливо смотрел девушке в спину, словно ждал официального приглашения.

– Что мне с тобой делать, Псина? Взять с собой? У нас уже есть Пух. Если вы с ним поладите, все отлично. А если, нет? Два кобеля? Уживетесь?

С минуту она напряженно раздумывала. Бросить «домашнего» пса одного, означает обречь его на голодную смерть. Или, в лучшем случае для него, пополнить стаю одичавших собак-людоедов.

Нет уж. Пусть Ионн Харт никогда не состояла в «Партии Зеленых», «Гринписе» или в обществах по защите животных и птиц, но природу любила всегда. Любила, а на слетах скаутов хорошо изучила флору и фауну родных мест, к домашним питомцам относилась вообще трепетно.

– Ладно! Пошли уже. Какого черта расселся? – сказала Ионн и хлопнула ладонью себе по бедру.

Кобель встрепенулся. Сделал уверенный шаг, но остановился. В последний разок обернулся к зданию бензоколонки и, поставив торчком остроконечные уши, бодро затрусил рядом с обретенной хозяйкой.

Пока спускались по склону к разбитому перекрестку, пес полноценно освоился. Далеко от попутчицы не отходил, держался метрах в пятнадцати. Расстояние, прямо скажем – оптимальное.

На перепутье свернули налево и уверенно зашагали в сторону южного выезда из городка, где дорога имела два ответвления. Первое вело на бугор, туда, где обособленно приютились несколько частных домов. Второй съезд выходил на просторную, платную когда-то стоянку.

Ржавых остатков транспортных средств там хватало и, как выяснилось, не только легковых авто и фермерских малотоннажных грузовичков. В первое посещение Ионн не обратила внимания на упомянутую деталь. По периметру то там, то тут глаза девушки натыкались на перевернутый кузов трейлера или на прогнивший салон городского автобуса.

Значительная часть площадки все-таки пустовала. Взрывная волна ядерной бомбы сдвинула «квартирантов», оказавшихся у нее на пути. Кое-где остатки машин образовывали беспорядочные скопления, напоминавшие заурядную свалку. Там, в глубине этой кучи-малы, по словам Призрака и прижились несчастные беженцы, предстояло их отыскать.

Втайне Аква надеялась на простое везение. Может быть, заметит Оуэнов на пустыре, никак не улыбается лазить по искореженному металлолому – чего доброго, еще одежду порвешь. И фонит от железа неслабо. Не повезло. Не увидела.

Срезать путь ей тоже не удалось. Подобие того, что теперь называлось травой, еще не просохло после дождя. Пришлось, как добропорядочной гражданке цивилизованного мира, завершить путь по тротуару дороги.

Издалека Ионн заметила сизый дымок от костра. В свое время в том месте готовили пищу бедняги, повстречавшиеся ей в прошлый раз. Людей тогда было достаточно много. Как впоследствии выяснилось, нуждавшиеся в медицинской помощи поселенцы сознательно собирались на стояночном пустыре и ждали прибытия доктора.

Пока добродушная Андерсон занималась одним из клиентов, другие томились бездельем. Наскоро сооруженный очаг стал для них местом обедов и ожидания. Им он и оставался до следующего приема врача, вот только сидел на сложенных кирпичах, заменявших скамейку, не Долтон и не его жена Фрай.

– На твоем месте я бы держался подальше, – неприветливо заговорил человек.

Непочтительный тон незнакомца девушке не понравился, но ответить она не смогла. Не успела. Резкий характерный звук выхода наружу продуктов внутреннего газообразования организма прерывистой трелью донесся до ушей Ионн Харт. В тот же момент слабый ветерок подул в ее сторону…

– О, господи! Что за ужасная вонь!? – шарахнулась Аква.

Сидевший у огня мужчина на нее не взглянул. Болезненно скрючился, прижимая живот, и ответил:

– Прости. Я же предупреждал, – он снова скрючился, так как неловкий процесс повторился. – Проклятье… Все из-за консервов. Консервированное мясо Большого Луковски.

Ионн обошла бедолагу. Остановилась на «безопасном» расстоянии с наветренной стороны. Сопровождавший хозяйку четвероногий питомец давно уже совершил подобный маневр. Еще бы! С его-то собачим нюхом…!

– Кто такой этот Луковски?

Страдальческий взгляд поселенца впервые сместился в сторону незнакомки. Теперь, когда лицо его полностью открылось для наблюдателя, Ионн заметила необычную бледность и темные круги вокруг глаз.

– Луковски? Это один предприимчивый барыга в Салеме. Они с братом обосновались в здании небольшого рыбоконсервного завода. Смогли починить часть оборудования и запустили его. Теперь это место так и зовется: «Консервный завод Большого Луковски».

В третий раз незнакомец выпустил мощную струю зловонья. В определенной степени Аква ему посочувствовала, и мужчина будто бы понял это, больше не извинялся.

– Раньше такого никогда не случалось. Завод работает около года. Охотники и торговцы несут туда мясо. Собирают консервные банки. Покупают готовый продукт. Я тоже брал. Было нормально. А в последнее время что-то не так, с той поры, как младший из братьев пропал… Я второй день маюсь. Пришел сюда. Думал, доктор Андерсон мне поможет. А ее, видишь, нет. Ушла. Теперь только через пару недель появится… Ох!

Он опять скрючился. Да уж. При всем сочувствии к бедственному положению поселенца помочь ему Ионн не могла.

– Давно ты сидишь? – спросила девушка.

Незнакомец пожал худыми плечами.

– Сижу недолго. Пришел давно. Утром. Еще до дождя. Сюда подходить побоялся. Отсиделся на бугре у развалин, пока стрельба не закончилась.

Услышав сообщение о стрельбе, Ионн внезапно насторожилась.

– Стрельба, ты сказал?

– Ну, да. Я не видел, кто и откуда стрелял. Стрелял не один человек. Минут пять это длилось. Потом стихло все. Я еще с полчаса прятался. С моим недугом только и осталось, как нарваться на рейдеров или мутантов.

Ионн призадумалась.

– Так ты не видел, кто и с кем перестреливался?

Вместо ответа собеседник отрицательно мотнул головой.

Что ж, обвинять его в чем-то у Аквы не было оснований. Это она и без приобретенных навыков и великолепной экипировки, чисто из женского любопытства, обязательно бы подобралась поближе. Обязательно постаралась увидеть участников перестрелки. Однако запуганный и больной поселенец – не Аква-девочка.

– А ты не заметил тут никого, когда сам спустился к стоянке? Может быть, ты даже знаком с Долтоном и его женой Фрай?

Мужчина сомнительно сморщился. Создалось впечатление, что ему изрядно поднадоело отвечать на бесконечные вопросы «чистюли» из благородных.

– Нет. Не заметил и не знаком… Слушай, оставь меня, а?! Видишь же, не до тебя мне.

Грубоватый ответ незнакомца прозвучал таким страдальческим тоном, что обижаться на него никто бы не смог. Не обиделась и Ионн Харт. Она отошла метров тридцать к плотной куче остатков автомобилей и громко крикнула:

– Долтон! Фрай! Отзовитесь!

Реакции не последовало. Тишина, только характерные металлические поскрипывания, как говорят в шутку – признаки Полтергейста. Но так говорят о местах, где когда-то происходили кровавые события или иного рода трагедии. Ионн искренне надеялась, что никаких катаклизмов с семьей Оуэнов не случилось, потому она снова позвала:

– Долтон, черт тебя побери! Фрай! Если вы живы, то отзовитесь. Я не хочу бесцельно лазить среди всего этого хлама. Я пришла помочь. Один хороший человек о вас рассказал. Выходите сюда и не бойтесь. Хотя бы голос подайте, чтобы я вас нашла.

Спустя несколько длинных мгновений до слуха Ионн долетел звук открывшейся дверцы. Скорее всего, дверцы грузового отсека микроавтобуса или пикапа. А еще через минуту из-за смятого ржавого салона городской маршрутки показалась всклоченная рыжая голова взрослой женщины.

– Фрай? – едва сдерживая улыбку, спросила Аква. – Ну, наконец-то! Я бы все равно не ушла, пока не разыскала бы вас. Просто не хочется лазить по этой свалке. Зачем, если вы сами в состоянии выйти наружу, тем более что возвращаться назад вам уже не придется? Вы пойдете со мной. Пойдете туда, где вам будут рады. Туда, где сможете жить без опаски. Жить в относительном спокойствии и комфорте. И нам пригодятся ваши умения. ОН сказал, вы обладаете многими навыками…

– Призрак? – сохраняя завидное самообладание, спросила женщина.

– Да, – коротко ответила ей Ионн.

Фрай попробовала улыбнуться. Удался лишь жалкий намек.

– Он всегда держит слово. Мы были знакомы когда-то. Давно. Он бывал у нас дома, пока дом существовал. Увидел нас тут несколько дней назад. Сказал, что пришлет за нами надежного человека. Мы думали, это будет мужчина.

Ого! Вот уж не ожидала Ионн подобного комментария. Почему Оуэны непременно ожидали увидеть мужчину? Есть причина или какая-то фобия? Может, стереотип?

– Ну, как видите, я – женщина, – с долей обиды пожала плечами Ионн.

– Я вижу, – ухмыльнулась Фрай. – И это плачевно.

Глаза Ионн Харт, что называется, вылезли из орбит.

– Плачевно? Тебе не нравятся женщины?

Ответить странная собеседница не успела. Стоило Фрай шагнуть ближе, знакомый треск счетчика Гейгера, встроенного в Пип-Бой, заставил Ионн остановиться и оторваться от разговора. Подходить ближе опасно. Допустимые нормы проникающей радиации превышены в несколько раз.

Ионн спешно вынула капсулу «Рад-Х» и проглотила ее. И только теперь далекая догадка зародилась в мозгу девушки. Она демонстративно протянула руку с прибором в сторону Фрай. Все ясно.

– Это и есть причина, по которой я так сказала, – кивнула Фрай Оуэн.

– Лучевая болезнь? У всех? Как долго? Когда схватили серьезную дозу?

– На прошлой неделе. Попали под выброс. Долтон уже практически не встает. Скоро и я слягу. Мы хотели уберечь хотя бы детей. Теперь и они от нас нахватались. Думаю, помощь уже не понадобится…

– Пошла ты! – взорвалась Ионн. – Прекращай ныть! Идем. Вытащим из этого дерьма всех вас. Тут и без выброса фонит, как в реакторной камере.

– А ты видела Долтона? – внезапно спросила жена. – Думаю, нет. Иначе бы ты поняла, почему я предпочла бы в помощники не тебя, а мужчину. Мой муж выше двух метров ростом. О весе догадываешься? Мы вдвоем его не поднимем, а без Долтона я никуда не пойду. Забери детей, если можешь. Спаси их…

– Не ной! – вторично перебила Ионн.

Она отошла на безопасное расстояние. Сосредоточенно думала. Вдруг резко развернулась в сторону Фрай.

– Вот что! Давай сюда сына и дочь. Сейчас я напою их «Антирадином». Тебе и Долтону тоже дам, у меня его предостаточно. Двойную дозу примите прямо сейчас, а потом, пока я отведу детей в Сэнкчуари-Хиллз, ты заставишь мужа выбраться из этого радиационного кладбища, иначе «Антирадин» не поможет. Будьте тут. Жди меня, Фрай. Жди и знай: я обязательно вернусь и заберу вас. Надеюсь, все будет в порядке. Дома у меня есть все необходимое для уничтожения радиоактивного заражения. Все, действуем.

Сказано – сделано! И Аква ушла.

Рон оказался довольно высоким мальчишкой для своих десяти лет. Его сестра, Вивьен, тоже в малышках не значилась. Надо думать, ростом дети вышли в отца. Стоило матери подтвердить указание незнакомой тетки, вооруженной до зубов, одетой с иголочки, да еще и командовавшей так, словно распоряжалась у себя дома, дети подчинились безропотно.

По дороге к Сэнкчуари-Хиллз паренек беспрестанно поглядывал на кобеля, в то время как Вивьен задавала массу вопросов. Ох и удивились же оба, когда издали заметили свет уличных фонарей в глубине незнакомого поселка. Надо ли говорить о тех невообразимых чувствах, которые подростки испытали при виде беззаботно занимавшихся делами людей?

«Беззаботно» – неправильно. Забот хватало выше крыши у всех. Люди работали без опаски. Спокойно и размеренно.

Навстречу путникам выскочил Пух. Обнаружил соперника и напряженно застыл. Поставил уши торчком. Присел на передние лапы и медленно двинулся вперед. Псина тоже вытянулся. Приготовился к схватке.

– Ага! – строго гаркнула Ионн Харт. – Этого мне еще не хватало. Пинка дам обоим!

Нет. Слава Богу, не пришлось. Оба кобеля, судя по всему, оказались одного возраста. Кто его знает, вообще-то, по каким признакам они, хорошенько обнюхав друг друга, завиляли хвостами и спокойно занялись своими делами.

— Марси, Николь! – скороговоркой заговорила Ионн. – Всем нашим принять по капсуле «Рад-Х». К ребятам не подходить никому, кроме Николь. От детей здорово фонит радиацией. В помещения, разумеется, не водить. Пусть пристроятся где-нибудь в сторонке до моего возвращения. Особо их не кормить. После «Антирадина» запросто может стошнить, но что-нибудь легкое дайте, потому что мальцы голодные. И попоите обязательно. Еще раз предупреждаю! Никакого сердобольства до моего возвращения! От детворы фонит, как от магнитного излучателя. Грейте воду. Готовьте «Абраско» и «Комплекс–4». Приготовьте четыре порции деактиватора радиации. Поищите что-нибудь подходящее из одежды. Сразу и для родителей. Долтон – здоровяк каких поискать. Давайте. А Николас и Томас за мной. Быстро. По пути объясню…

От вынужденного безделья Ионн сходила с ума. Третий день на улице поливал дождь, и не просто дождь – жуткий ливень. В довоенные времена Аква не помнила подобных природных излишеств в этих местах.

Климат в Бостоне всегда был в меру влажным и, как следствие, мягче, чем где-нибудь в середине материка. Море неминуемо давало о себе знать, но зима все-таки была зимой с морозцем и снегом, временами даже с метелями, а лето оставалось действительно летом.

Все б ничего, но дождевая водичка ныне слишком уж отличалась от дождя прошлого. Хуже то, что в точности невозможно определить состав падающей с неба воды. Осадки, берущие начало от одной тучи, запросто могут разниться с осадками из соседней. Легко. И что получается? А вот что – как когда-то в детстве, личико под грибной дождичек уже не подставишь, как это ни печально, если, конечно, желаешь его сохранить.

– Сколько времени небеса собрались поливать наши головы? – глядя на улицу, безадресно спросила Ионн. – Грустно мне. Тоску навевает. Раньше в июле затяжные дожди в Бостоне были редкостью.

Из мужчин в доме находился один Престон Гарви. Спал после ночного дежурства. Все остальные, даже маленький Рон, несмотря на нескончаемые водяные потоки, приводили в порядок жилище Ионн. Худая крыша, конечно, текла повсеместно, но работать внутри все-таки можно.

В ванной комнате усердно шла стирка. За неимением другого занятия мама Мэрфи помогала Николь. Марси и Фрай занимались собранным урожаем в кладовке. Худо ли, бедно ли, но ранняя кукуруза, морковь и свекла уже сделали первые взносы в общинные закрома. Короче говоря, забот хватает для всех.

Сама Ника привычно суетилась на кухне, заканчивала с коллективным обедом, а двенадцатилетняя Вивьен воодушевленно ей помогала и, очень довольная статусом взрослого равноправия, ловила буквально каждое слово наставницы.

Реплика Аква-девочки долетела до ушей кашеваров, они же, раз так, должны были и ответить. Только что отвечать? И та, и другая родились в эпоху повсеместной разрухи и полного хаоса. Откуда бы им знать, что и как происходило в землях Содружества до Великой Войны?

Пока обе раздумывали, в комнате появилась Ивона. Вежливо поздоровалась и пристроилась рядом с Ионн на старом, но не затертом, очень даже приличном диване.

– Как себя чувствуешь? – машинально поинтересовалась хозяйка.

Девушка улыбнулась, показав ровные, пока еще целые зубы. Кстати сказать, бывший офицер грозных «Стрелков» начала привыкать к использованию зубной пасты, выделенной из внушительных коллективных запасов, поднятых когда-то Ионн из хранилищ «Убежища 111».

– Вполне сносно, если резко не наклоняться и не дергать плечом. Я устала лежать. Придумай и мне какое-нибудь занятие, я ж не беспомощная.

В ответ Ионн Харт сомнительно усмехнулась.

– Сейчас я сама совершенно бесполезная и беспомощная. Может, ты не заметила, третий день ливень, как из ведра. Хотела пройтись до соседей, познакомиться и поговорить. Ага, как же!

Тут Ионн заметила остаточную желтизну на зубах Рейли. Раньше старалась не заострять внимание на этом скользком моменте, потому что у всех, кто родились и выросли после Армагеддона, зубы страдали не только кариесом, неглупая девушка это хорошо понимала. И все-таки!

Для таких, как Ионн, одного случайного взгляда достаточно, чтобы испытать отвращение к человеку с нечищеными зубами, немытыми ушами или грязью на шее, как бы усердно разум не выступал в роли заправского адвоката, подсказывая объективные составляющие.

– Вот и занятие, – Ионн спохватилась и даже обрадовалась. – Пошли-ка в подвал. Сможешь? Подберем тебе кое-что для гигиены и подходящие шмотки взамен твоей рвани. Рабочий ствол подберем, лучше два. При нашей незабываемой встрече я видела у тебя на ремне кобуру, надо полагать, не пустую. Очевидно, забрали? Только очень уж сомневаюсь, что внутри находилось «родное» оружие. Думается, эту кобуру прихватили из уцелевших экспонатов какого-нибудь музея, иначе бы она не сохранилась в достаточно неплохом состоянии за триста с хвостиком лет с того дня, как появилась на свет, – Аква вновь усмехнулась. – Не смотри на меня такими сияющими глазами. Эта кобура использовалась для револьверов времен покорения Запада. В лучшем случае конца девятнадцатого столетия. В начале двадцатого века длинные стволы отошли, а револьверы стали повсеместно вытеснять многозарядные пистолеты.

У собеседницы произвольно вытянулось лицо. Взгляд Ивоны Рейли наполнился восхищением.

– Откуда ты столько знаешь? – искренне поинтересовалась она. – Пусть ты и родилась в давние времена, но ты же не робот с заложенной в память программой. Ты не можешь быть знатоком буквально во всем.

– Не могу, – рассмеялась Ионн. – Я и не дока. Я была скаутом в свое время. Так называли людей, любивших не только историю. Они собирались в сплоченные группы. Ходили в краеведческие походы, особенно по местам памяти. Скауты изучали достопримечательности своей родины, ее флору и фауну. Помогали сохранять исчезающие виды растений и животного мира. Бороться с загрязнением природы и воздуха. Вообще, у них было множество интересов. Вот откуда все мои знания. Об оружии я много читала, когда занялась многоборьем. Чисто для себя, для общего развития, потому что в одном из видов многоборья есть пулевая стрельба. Пошли.

Они осторожно спустились в подвал. Задержались при входе, чтобы не напороться на какое-нибудь препятствие, ибо сюда поместили многое из того, что привезли из «Оливии». Сюда же складировали самое ценное, что находили в домах. Короче, коробок, ящиков, баллонов и другого имущества в помещении предостаточно.

Рука Ионн Харт щелкнула выключателем. Свет. Девушки поначалу прищурились, но лишь на мгновение. Проведенное заново освещение помогло без проблем добраться до стоек и глубокого ящика, где хранилась вся собранная одежда. Разумеется, более-менее сносная и постиранная, без радиационного фона и всякой гадости.

Придирчиво и старательно Ионн подбирала подходящие вещи для Ив. Морщилась, когда примеренная вещица ей не нравилась и, наоборот, азартно кивала, если что-то приходилось по вкусу.

– Ну, вот! Совершенно другое дело, – в итоге сказала она, оценивая спутницу с головы до пят. – Щеточку для зубов и тюбик пасты, я знаю, Ника тебе уже передала, это прекрасно. Пользуйся. А вечером я принесу пару трусиков. Приятель подкинул с запасом. Белье новенькое, ни разу никем не надеванное.

– Трусиков? – внезапно переспросила подруга. – Это что и зачем?

На вытянутом лице Аквы застыла мимолетная растерянность, но сразу исчезла, потому что разум мгновенно напомнил хозяйке о реальности существования.

Кто его знает, сколько времени нынешние представительницы женского пола не носят нижнее белье. И откуда им его взять? Что было когда-то, оставалось на складах супермаркетов или в подсобках дамских салонов и бутиков, того сто лет уже нет. Максимум, в чем успела не раз убедиться Ионн, это мужские кальсоны, лосины, спортивные шорты и шерстяные колготы под драными джинсами, ну, или тому подобное. И, разумеется, не с магазинных прилавков.

Ионн расстегнула пару пуговок и «липучку» камуфляжных штанов, отогнула пояс и приспустила штаны, показав собеседнице трусики.

– В нашем мире трусы носили все женщины. Не для красоты, разумеется. Для гигиены и для тепла. Ладно, проехали. Я только что подумала… вот же! А остальные как? Фу! Ну и тема для разговора. При следующей встрече я попрошу приятеля… Хотя, может быть, и не надо? Вы привыкли давно. Это я чувствую себя некомфортно, если грубая ткань униформы напрямую трет мою задницу… короче, замяли.

Тут Аква снова уставилась на Ивону непонимающим взглядом.

– Ив, ты меня извини, а как же в критические дни? Как вы…

Она не договорила. Ивона вынула из кармана кусочек застиранной светлой материи.

– У меня прямо сейчас такие дни. Всегда с собой. Одну постирала, вторая на сменку. Все просто… Ты прости меня. Я тайком оторвала от простыни. Мои пропали с сожженной одеждой…

Продолжать не слишком удобную тему желания у Ионн не было. Она шагнула в другую сторону и остановилась возле открытого ящика, в котором лежал дробовик-вертикалка, два 10-мм пистолета, найденных Аквой в сейфе центра разведки, и короткоствольный револьвер 38-ого калибра с эмблемой Национальной Гвардии США на пластиковой рукоятке.

– Выбор не бог весть какой. Бери, что тебе больше по вкусу.

Ив долго не думала. Взяла дробовик и револьвер, чем, признаться, слегка удивила Ионн.

– «38»? Почему? Дробовик я понимаю, пусть стволы не обрезаны, не слишком удобно в ближнем бою, но все-таки. А «38»? Шестизарядный всего, устанешь перезаряжать.

В ответ Ивона согласно кивнула, только ответила вовсе не так, как рассчитывала напарница.

– Дробовик под картечь, в принципе под любой тип зарядов. Длинные стволы увеличат дальность стрельбы и кучность. Не нужно слишком его укорачивать. Насчет «38» … патроны есть, я покажу?

Аква шагнула к другому проходу, к стеллажу, где хранился боезапас общины (кроме патронов 7,62).

– Бери столько, сколько понадобится. «38-ого» калибра у нас предостаточно. Кстати, возьми этот пояс, он специальный охотничий, по всей длине клапаны для ружейных патронов. Теперь он будет твоим. И вот это возьми, пригодится.

Ив охотно нацепила армейский разгрузочный жилет и наполнила клапаны пачками пистолетных патронов, следом заполнила патронташ на ремне и развернулась к Ионн. Получилось весьма неожиданно.

И тут бывший капрал Рейли вторично убедилась в незаурядных способностях той, кто продолжала невозмутимо стоять рядом с ней, но рука Аква-девочки плотно сжимала руку Ивоны, державшую револьвер.

– Реакция кошки, ей богу! – восторженно закивала Ив. – Ты, извини, мне нужно было предупредить. Хотела тебя удивить. Ты же высказала опасения по поводу медленной перезарядки «38»? – девушка замедлила речь и сконфузилась. – Я раньше знала, что такое «предательство» понаслышке, а сейчас испытала его на себе. Я… я никогда тебя не предам. Думаешь, если я была со «Стрелками», то у меня нет понятия чести? Зачем тогда вы меня выходили?

– Что ты собиралась мне показать? – повеселев, ответила Аква. Ответила так, словно и не было душещипательных слов бывшего рейдера.

Ив улыбнулась. Все поняла.

– Смотри, – сказала она и очень сноровисто, практически машинально, снарядила барабан револьвера.

– Впечатляет! – кивнула хозяйка. – Я бы так не сумела. Если только с использованием спидлоадера… И долго ты тренировалась?

– С детства. Я рассказывала о наемнике. Он поблажек не делал. Всегда говорил, что от доли секунды часто зависит жизнь.

– Правильно говорил, – подтвердила Ионн.

Когда они выбрались из подвала, с большим удовлетворением обнаружили, что затянувшийся дождь прекратился. Пока еще в редких просветах между облаками, но уже проглядывает солнышко, и само небо понемногу светлеет. Тем не менее бесчисленное количество луж затруднило бы нормальное передвижение путника, а потому Ионн потянула Ив за рукав.

– Пошли постреляем. Покажешь, чему тебя научил твой наемник.

Предложение Аквы Ивона встретила с радостью. Они удалились подальше от жилого сектора поселения. Поставили на часть уцелевшего ограждения променада несколько ржавых жестяных банок из-под консервов и краски. Отошли на некоторое расстояние, метров на двадцать, и начали упражняться.

После первой же серии Ионн Харт убедилась в очень неплохих стрелковых навыках обретенной напарницы. Ивона Рейли, как нечаянно подумала Аква, в дальнейшем могла запросто стать для нее настоящим боевым спутником. Что-что, а упрекнуть девушку в трусости не смог бы никто, уже проверено самой Аквой, и с оружием обращается Ив тоже неплохо.

– Экзамен сдан? – с улыбкой спросила капрал.

– Все относительно, – игриво ответила Аква.

Взяла из рук Рейли заряженный револьвер и, практически без остановки, выпустила барабан в одну и ту же мятую банку, заставляя ее подпрыгивать и вертеться в воздухе до той поры, пока не закончились выстрелы.

– Как-то так, – улыбнулась Ионн, глядя на изумленное лицо Рейли. – Ты не огорчайся, я тоже училась когда-то. Еще до войны. Спорт – одно слово.

Вдруг зрение Аквы заметило что-то неясное на другом берегу озерной протоки, ярдах в полутораста от того места, где они были сейчас. Какое-то шевеление, притом весьма энергичное, потому как двигался внушительный куст.

– Видела? Что там такое?

– Скорее, кто? – подхватила Ивона. – Не рейдеры, точно. Об этом местечке, благодаря Призраку и новой хозяйке, хорошо знают в округе. Если бы кто-то решился за тобой проследить, действовал бы куда осторожнее.

Замечание капрала «Стрелков» совпадало с мыслями Аквы. Не раз она видела тайных соглядатаев, и не обязательно разведчиков рейдеров. Видела простых мусорщиков, любопытных фермеров и поселенцев, наблюдавших за ней с другого берега озера. Люди приходили специально взглянуть, как купается Аква-девочка. Что ж, пусть себе смотрят, Аква не возражала.

Вместо ответа Ивоне она выдернула обрез, с чем не расставалась вообще никогда, проверила оба ствола и, ни слова не говоря, спешным шагом направилась через мост. На другой его стороне обернулась.

Несмотря на неудобства, связанные с остаточными признаками ранения, Рейли старалась не отставать от напарницы.

– Ты-то зачем здесь? – полушепотом насела хозяйка. – Тебе еще рано…

Договорить ей не удалось. В метре от них из размякшей земли выскочил кротокрыс, а рядом, всего в полушаге, еще один.

Два одновременных выстрела разнеслись по округе. Оба противных мутанта задергались в предсмертных конвульсиях.

– Всего два? – недоверчиво спросила Ивона, пока Аква перезаряжала стволы. – Маловато для выводка.

Мыслями Ионн опять соглашалась с Ивоной, с опаской осматривалась вокруг, прислушивалась к каждому постороннему шороху.

Приобретенная практика приводила в пример прошлые нападения. Их было немало. Грызуны плодились, что называется, как кролики. Нападали всегда стаями и не появлялись лишь там, где не могли прогрызть для себя туннель. Еще там, где работали мощные электроприборы, где в землю вкапывали низкочастотные пульсирующие датчики вроде тех, что стояли в грунтовых стенах тайного убежища Харт.

Внезапно обе девушки одновременно застыли. Слух уловил новые звуки. Впрочем, особо прислушиваться и не приходилось. Хриплое сопение, треск сырого валежника и периодическое отрывистое рычание говорили о приближении крупного зверя.

– Яо-гай! – испуганно вскрикнула Ив.

Девушка вскинула дробовик, но внезапный жест Аквы остановил ее, не дал выстрелить. Два человека сместились к большому плоскому валуну и осторожно влезли на камень. Застыли не двигаясь.

Через десяток секунд из кустов показалась косматая морда матерого хищника. Зверь был действительно крупным. Не просто крупным, он был огромным, весом явно под тонну, килограмм восемьсот, не меньше.

– Это самка. Медведица, – шепотом пояснила Ивона. – Самки у яо-гаев крупнее самцов. В ваше время было наоборот. Я видела старую книжку.

– Она ранена, – оборвала Ионн. – Смотри, весь бок в крови. Видишь, ближе к правой передней лапе.

– А еще она не одна. Видишь сиську. У нее маленький.

И точно, стоило Ивоне озвучить плоды наблюдения, из тех же кустов на открытое место придорожной полянки выбрался совсем небольшой медвежонок. Можно было смело предположить – малыш появился на свет недавно, так как мехом оброс не везде и был привязан к материнской груди.

Что вдруг нашло на Ионн, трудно сказать. Раненый зверь, да еще и с потомством, представлял собой не просто смертельную угрозу для того, кто встретится у него на пути. Любой зверь в таком состоянии опасен втройне.

На пару секунд Ионн замерла в мимолетных сомнениях. Самка яо-гая тоже остановилась, заметив людей. Остановилась и посмотрела на малыша.

В этот момент Ионн будто почувствовала материнский плач, просьбу о помощи. В юности она не однажды читала, как самые лютые хищники обращались за той самой помощью к людям, а потом возвращали долг человеку невероятными, несвойственными им поступками. Так и сейчас. В поведении крупной медведицы было что-то такое, чего объяснить Ионн не могла. Что-то нехарактерное, странное.

Ив не смогла удержать Акву, хоть и схватила ее за рукав в тот момент, когда Аква-девочка осторожно спускалась на землю. Она отложила ружье. Пригнулась немного, словно приготовилась прыгнуть, так, чисто на всякий случай. Мало ли что?

На самом деле Ионн нападения не ждала, потому что ко времени вспомнила деталь из прошлого скаута – медведица не встала на задние лапы, не предупредила врага, как всегда они делали. Еще вспомнила, что медведи всеядны, питаются не только мясом, обожают есть рыбу и ягоды, некоторые корнеплоды, грибы и… мед, разумеется. Нападает медведь только тогда, когда его вынуждают к бою за территорию или потомство. Самцы дерутся за первенство, но у нас была самка.

«Главное, не смотреть ей в глаза», – старательно повторяла Ионн. – «Продолжительный взгляд в глаза не только медведица, любой дикий зверь сочтет вызовом, даже привычные нам кошка или собака».

События внезапно форсировались, так как малыш, не чувствуя никакой опасности, подбежал прямо к Ионн и, мало того, сунул нос ей в живот, принялся нюхать и даже лизнул. Все ему интересно. Мать стояла не двигаясь, что позволило Ионн осмелеть.

Аква сделала пару шагов к тому месту, где валялись подстреленные кротокрысы. Наклонилась и подняла ближнего, а потом протянула его малышу. Медвежонок сразу же схватил тушу, присел тут же, в двух шагах от раненой матери, и принялся увлеченно жевать, явно был голоден.

Медведица так и не шелохнулась. Тяжело дышала и пристально наблюдала за каждым движением человека. А Ионн подхватила тушку второго убитого кротокрыса, осмелела и шагнула ближе к медведице. Осторожно протянула ей угощение.

У Ивоны перехватило дыхание, когда безжалостный хищник, в бою с которым не всегда выходил победителем даже Коготь Смерти, принял из рук человека еду. Практически не жевал, проглотил как есть, целиком, а потом устало повалился на правый бок, показав открытую рану.

– Кажется, это болотник, – подсказала Ивона. – Видишь, рана как резанная. Если бы Коготь, была бы рваная от зубов, а у болотника клешни с острыми перепонками, словно ножами.

– Неделю назад, в день твоего появления в Сэнкчуари, я сама чуть не стала их ужином. До того никогда не встречала. Можешь представить, Призрак болотников с другого берега озера подстрелил.

– Призрак? – настороженно переспросила Ивона. – Мне говорили, это он меня к вам принес. И записку я помню, хотя в тот момент плохо соображала. Потом мама Мэрфи рассказывала о вашем знакомстве, рассказывала мне о своем путешествии в Лесингтон… Ты чего?

Продолжать тему, не бывшую для собеседников тайной, не было времени.

– Ив, дуй в лагерь. Принеси шило, рыболовную леску и обувной крючок. У Фрай попроси. Она обувью занимается, у нее есть…

Когда Ивона вернулась назад, вернулась она не одна. Остановившись на сходнях моста, жители Сэнкчуари с отпавшими ртами следили за тем, как медвежонок кувыркался с их предводительницей, бодро пихая ее и игриво покусывая. Он будто бы знал о чувствительности своей «детской ласки», особо не увлекался борьбой.

Мать его так и лежала, не спуская глаз с малыша, однако выглядела уже успокоенной. Когда Ионн присела с ней рядом, у людей на мосту сжалось сердце, особенно после того, как их покровительница вколола медведице стимулятор.

Зверь посмотрела на девушку, но позволила к себе прикоснуться и, когда Ионн Харт сделала первый прокол, продела к него рыболовную леску, достала крючком и закрепила узлом, глаза хищника наполнили слезы. Ей было больно, но медведица больше не двинулась. Так и лежала, пока Ионн накладывала ей швы.

– Принесите сюда молока. Малышу и матери тоже. Мы сегодня можем и обойтись. Она потеряла много крови, а ей еще сына кормить. И несите, не спорьте, всю рыбу, что у нас есть! Я так сказала.

Спорить никто и не собирался. Когда пожелания Аквы исполнили; когда жители поселка, то есть те из них, кто слегка осмелели, приблизились, чтобы передать молоко и припасы; когда смотрели, как Аква кормила поочередно малыша и его пострадавшую мать; сама Аква им говорила:

– Это ее земля, ее территория. Она тут живет и нам это очень выгодно. Она не подпустит сюда чужака, не даст поселиться болотникам. Коготь Смерти тоже не забредет, не столкнувшись вначале именно с ней. Ведь он тоже хищник. Хищники чувствуют запах друг друга. Нам ее бояться не стоит. Пусть она и опасна, но медведи никогда не забывают добра и к людям привыкают спокойно. Это было известно с незапамятных времен. В России, например, медведи жили с древности при дворе каждого боярского рода. Со скоморохами, всякими бродягами-гуслярами ходили из города в город, представления устраивали. И она пусть живет. Пусть будет здорова. Она нам не враг, но помните про нее и не расслабляетесь. Нужно уважительно относиться друг к другу, все же она – хищник, привыкший к вольной жизни в суровой среде. Кстати, гулям мимо нее не пройти, это уж точно…

К позднему вечеру в Сэнкчуари-Хиллз возвратились усталые, но в целом довольные Томас и Струдж. Привели себя в божеский вид и сходу уселись за стол. Голод не тетка, как говорят.

Предводительница ужинала в компании обретенной подруги, к кому ненавязчиво начала ревновать даже Николь (шуткой, конечно), и ждала появления Морис.

Несмотря на многие наглядные примеры вокруг, девушку пришлось уговаривать, чтобы она все-таки согласилась пройти полную процедуру обеззараживания. Любые внушения были бы тщетны, не заведи Фрай в импровизированную душевую кабину красавицу Вивьен. Только после того как юная умница с улыбкой сняла с себя всю одежду и встала под теплые струи воды, Морис начала успокаиваться, позволила Фрай остричь себе волосы и… ну, убрать заросли кое-где ниже.

– Починили? – тем временем интересовалась Ионн. – Что сделали?

Струдж усиленно жевал аппетитный кусок жареного болотника, запил его молоком и ответил хозяйке:

– Движок зарядника запустили. Нормально работает. Пришлось, правда, кое-где цепь обойти, но получилось надежно, а самого агрегата хватит надолго, так что регулярная подпитка аккумуляторов бокса налажена и свет есть. Пару лампочек им заменили, битых или негодных. Проверили и подключили тэны обогревателей, залили радиаторы маслом… кстати, масла в расходном баке осталось достаточно много, примерно до половины. Мы и нам принесли пару канистр, пригодятся со временем пополнять наши обогреватели.

Струдж закинул в рот очередной кусок мяса, предоставив дальнейший доклад Томасу.

– Радиостанцию я настроил. Частоты зафиксировал и зашифровал, чтобы случайно не сбились. Короче, хозяйка – что смогли, мы со Стурджесом починили, наладили. И мужик этот, Эдвин, здорово нам помогал, неплохим сварщиком оказался. Где учился, не говорит. Нигде, отвечает, само по себе получается, но как только заработал сварочный аппарат, он очень умело приварил к двум решеткам железные трубы, «поставил на ноги», так сказать. У койки своей милой женушки спинки соорудил, потом и у остальных, так что кровати нормальные получились. Пару чистых матрацев дадим, покрывала подкинем, и будет им на чем спать по-людски. Когда мы домой уходили, Эдвин с наружной дверью возился, которая заедала. Короче, все там в порядке, Ионн, а как тут?

В этот момент из предбанника появилась обновленная фигура Морис, если уместно так говорить. Девушка явно стеснялась, поглаживала бритую голову и, словно боялась за заметный теперь живот, переминалась с ноги на ногу, чуть поддерживая его снизу. Зато кожа будущей мамочки казалась заново возрожденной. Не бледной, нет, загорелой, конечно же, зато без забитых грязью пор, многочисленных пятен, разводов и местами запекшейся крови. Короче, кожа девахи выглядела почти шелковой.

– А ты почему только в белье, Морис? – удивилась Ивона. – Черт возьми, тебе не сказали?.. Ну, да, погода сегодня теплая, а завтра?

За столом сдержанно захихикали члены общины, а бедная Морис округлила глаза, словно не понимала, о чем ей говорят.

– Ты же велела это надеть.

– Разве тебе не дали другую одежду? – растерялась Фрай. – Все-таки надо было мне остаться с тобой до конца. Ты не тушуйся, милая. Каждый здесь в свое время удивлялся не меньше тебя, когда Ионн показывала нижнее белье и объяснила его предназначение, так что мы прекрасно тебя понимаем, в прежней жизни, привычной для нас, иметь нижнее белье считалось не просто расточительством, а ненужной глупостью. Вернись и одень поверх нижнего рубашку и сарафан. Я их положила именно для тебя. Там же куртку возьми. Сейчас в куртке было бы жарко, зато в прохладную ветреную погоду не будешь мерзнуть. Давай…

Как говорится в народе: Природу-мать не обманешь. К чему я? А к тому, что Морис отправилась облачаться в обновки, а ее названная сестра Сара заняла место на стуле парикмахера сразу, как только поужинала.

– Кодсворт! – неожиданно спохватилась Ионн. – У тебя же заложена программа стилиста, разве не так?

Услышав имя, робот оторвался от обгорелого постера какого-то старого фильма, по надписям под картинками которого терпеливо учил детей грамоте.

– Так и есть, госпожа. Зная вас, предвижу грядущую взбучку, но всем своим кибернетическим существом протестую против нее. Вы меня никогда не просили становиться каким-нибудь модельером, а сам я не предлагал услуг лишь потому, что для стрижки «наголо» особенных навыков не требуется.

Куда более удивительной оказалась реакция Аквы. Ей так понравился непринужденный ответ робота, что поневоле вспомнились прежние времена, когда «Мистер-Помощник» рассказывал увлекательные истории членам семьи Харт, любившим слушать его свободными вечерами, конечно, если Шон позволял.

– Ой! Испугался, что ли? – не преминула поддеть Николь. – Не обмочишься?

С видом, полным достоинства, насколько подобное могло быть выдано роботом, Кодсворт уставился на Николь всеми глазами.

– Я знаю, что ты, Ника, «темнота несусветная». Знаю и то, что даже таким мутным личностям, как вы с Марси, должно быть известно хотя бы то, что открыто стоит у них перед глазами! Роботы моей серии не имеют наземной подвижной платформы, как не имеют и манипуляторов типа человеческих ног. Мне продолжать про все остальное? Может, сообразишь все-таки, что испражняться от страха мне попросту не дано? Могу брызнуть в тебя отработанным маслом, могу топливом или окислителем. Не сделал этого до сих пор, потому что жалею Стурджеса. Как ни крути, а внепланово чистить сопла ему. Тебе бы я не доверил даже простейшего удаления пыли с экранов оптических сенсоров. Твое место именно там, где ты и есть – у плиты, дамочка!

– Хватит! – строго прервала Аква. – Кодсворт, желая обидеть Николь, ты сам не заметил, как возвысил ее. У плиты, ты сказал? Совершенно верно! А ты знаешь кого-нибудь, кто смог бы готовить пищу так же вкусно, питательно и аппетитно, как это делает Ника? Теперь и Фрай. Как раз тебе этого испытать не дано, вкусовые рецепторы у тебя тоже отсутствуют. Про Марси я вообще говорить не хочу, у нее куча задач, и она успешно справляется с ними. Разве нет? Заметь, господин «классный руководитель», даже юная Вивьен стремится к макси полезности в нашей общине. И хватит спорить, сказала! Ща глаз укушу!

Громкий хохот разнесся по вечернему Сэнкчуари, и громче всех изображал смех именно Кодсворт.

– Хозяйка всегда была тем еще шутником!

Так или иначе, общий ужин закончился на позитивной волне. Сару и Морис, чистеньких, приодетых и постриженных «наголо», проводили до обретенного дома. Многочисленных возгласов удивления не услышали, их и не было. Следующим хотели забрать Эдвина, но он уверенно уступил очередность Кнуту и Гунару, сказал, что придет в Сэнкчуари самостоятельно, как только вернутся другие мужчины.

Что же, это внутреннее дело новых соседей. Главное, людей избавили от заразы, привели в человеческий вид, и первичные бытовые условия им были созданы. Далее дело за ними…

Наутро Ионн в очередной раз собиралась в поход к фермерам, жившим, казалось, всего через поле, если бы не одно «но». По нынешним временам самые простые передвижения, расстояния всего в каких-то пять миль далеко не так просто преодолеть.

Как это не похоже на регулярные походы и марш-броски на слетах скаутов, где не было иных препятствий, кроме ручьев и речушек, крутых косогоров или поваленных бурей деревьев.

Подумав, Ионн твердо решила не отвлекаться на любые причины, встающие на пути к достижению цели, если только они не окажутся из разряда ЧП. Правда, погода вновь навевала нехорошие мысли, так и грозила обернуться дождем, будто за неделю без потоков небесной воды люди успели по ней заскучать.

Не забыв приторочить к походному рюкзаку скатку дождевика, прихватив уже по привычке ведерко с угощениями для Морды и Малыша, названного так не в силу отсутствия у Хозяйки фантазии, а скорее уж само по себе, пара девиц уверенно направилась через мост.

– Смотрю, от твоей хромоты почти ничего не осталось, – услышала Ивона Рейли. – Как нога?

– В порядке. Прошли уже четыре дня, плюс последнее время рана постоянно подвергалась усиленной «обработке». Она и не была глубокой.

– Глубокой нет, но противной и могла повлечь за собой заразу.

– Нет, не могла. В момент ранения со мной рядом был самый крутой «лечащий врач», а потом раной занимались «мастера профилактики» …

Ивона смеялась и не заметила, как подруги оказались на границе владений четы яо-гаев.

– Я знала, что медведи всегда любили рыбу, – восторженно высказалась бывшая рейдерша после того, как Малыш ловко стянул у нее рыбину, приготовленную для угощения матери. – Читала в одной старой книге, но, чтобы так!

– А если бы месяца три назад кто-то сказал тебе, что взрослая самка с дитем будет брать пищу из твоих рук, ты бы поверила?

Ив повернула голову и взглянула на Акву застывшими в изумлении глазами.

– Конечно, нет! Я бы не стала разговаривать с этаким шутником. Послала подальше, да и дело с концом.

Ну, кто и куда бы кого там послал, осталось лишь на словах. Проходя мимо «Красной Ракеты», девушки издали заметили часового. Сегодня на крыше снова дежурила Морис. Остальные, стало быть, заняты более трудоемкой работой. Уточнять выводы путешественницы не стали, потому что для этого нужно было прервать путь и завернуть на заправку.

Помахав Морис, пара Ионн и Ивоны прошла до перекрестка с дорогой, ведущей вдоль западной окраины Конкорда в сторону карьера и станции, и только потом взяла курс в направлении водонапорной башни, хорошо видной издалека.

– А зачем строили эти башни? Что в них хранилось?

Ионн мельком глянула на высокое металлическое сооружение, внутри, думается, имевшее контур из нержавеющей стали. Внешне башня даже не покосилась, что странно, но элементы лестницы, ведущей к верхней площадке, напрочь отгнили.

– Знать бы нам, как использовалась земля вокруг до войны? Могла бы предположить, что тут было поле. Кукурузное или пшеничное. Может быть, пастбище… Видишь там, на склоне к ручью, по-моему, там насос. Он закачивал в башню воду из озера, а потом вода использовалась для поливки растений или для пойла скоту, кто теперь знает?

– Ты сказала «пшеницы»? – заинтересовалась Ивона. – Второй раз ты упомянула это растение. Я запомнила вечером, когда ели хлеб.

Ионн притормозила, прикрыла глаза и в мыслях представила себя у прилавка домашней пекарни мистера Скотта, словно держала в руках только что испеченную булочку.

– Хлеб вчера тебе как, понравился?

– Очень! – согласилась Ивона. – Представляю, каким он будет со сливочным маслом.

Ионн улыбнулась.

– Нет, не представляешь. Завтра попробуешь, но это отдельная песня… Просто мы ели хлеб из муки бритвозлака, понимаешь? И верь мне, сегодняшним днем это уже великое достижение. В мое время хлеб пекли из разных сортов злаковых, но самым нежным из всех оставался пшеничный. Хлеб всегда относили к тому виду продуктов, которым любой мог насытиться. Кстати, Николь положила в дорогу по паре кусков. Его нужно съесть сразу, иначе хлеб зачерствеет. Сухари тоже едят, только нужно размачивать. Без воды – зубы портить.

Они прошагали с полмили и неожиданно напоролись на глубокую яму, откуда поднялся целый рой дутней, а на дне ямы лежали останки того, что когда-то было оленем.

Хорошо, что Ионн выработала привычку не расслабляться в незнакомых местах, да и знакомые временами преподносили сюрпризы.

Два выстрела из обреза скосили нескольких противных до тошноты летунов. Далее Ионн пришлось уклонятся от мерзких личинок, пока перезаряжала стволы, зато Ивона упала на спину и расстреляла в насекомых барабан револьвера, с перезарядкой возиться не стала, схватила тесак и прикончила последнего гада прямо в полете.

– Я заметила у тебя неплохую реакцию… – говорила ей Аква. – …когда ты сражалась с кротокрысами под «Красной Ракетой». Опять пригодилась?

– Моей реакции до твоей далеко, – выдохнула Ивона, перезарядив револьвер. – А пушку все-таки нужно сменить. Ты права, нужно тоже добыть обрез дробаша. У рейдеров дробовики часто встречаются.

– Значит, добудем, – рассмеялась подруга. – Постой-ка. Видишь мачты старой линии ЛЭП? Некоторых не хватает, повалены. Другие согнуты. Провода, конечно, оборваны…

– Вон, Ионн! – дернула за руку Ив. – Ты говорила, жилище и ферма под мачтой? Вон, посмотри! Видишь, снизу мачта обшита щитами, досками и всяким… чем-то еще?

– Давно уже вижу, – согласилась Ионн. – Вижу еще кое-что. Гости у них.

– Как ты… ну и глаза у тебя!!! Почему говоришь, гости?

– Потому что, насколько я знаю, в семье Эбернети после гибели Мэри осталось три человека: Блейк, Конни и Люси. Я вижу там семерых. И это не охрана торговца, потому что брамина нет. Вернее, брамин есть, но хозяйский, в загоне стоит. Нужно бы выяснить, кто наведался к фермерам и зачем?

Ивона прислушалась к словам Аквы.

– Согласна. Давай, я тихонечко…

– Нет, не ты. Пойду я и не «тихонечко». Пойду в полный рост, чтобы визитеры не испугались, не удумали, что к ним крадутся. Ты же осторожно проберешься вон к тем кустам. Они растут вокруг пары деревьев, будто специально для хорошей засады. И заляжешь там. Не высовывайся, пока я не позову. Надеюсь, подруга не сомневается, с четверкой врагов я как-нибудь справлюсь без помощи. А тебе выходить «в свет» пока рановато. Вдруг в гостях у хозяев «Стрелки»?

Весомый аргумент. Ивона кивнула в согласии, и когда девушки добрались до указанных Аквой кустов, Ивона выбрала место повыше и наблюдала, как Аква направилась к ферме.

Ионн же, поняв, что в гостях Эбернети в самом деле «Стрелки», напрямик идти расхотела. Обошла ферму с другой стороны и остановилась, придирчиво осматривая ровные ряды молодой тошки.

Взгляд девушки нечаянно ухватил нечто другое, похожее на могилу. Ионн подошла ближе. Небольшой аккуратный холмик земли с христианским крестом в изголовье говорил о правильности догадки, а букетик цветов и ровный контур из камешков безошибочно подсказывали, что за могилой регулярно присматривают. Только Ионн не смогла понять, к какой вере относятся Эбернети? Торговец рассказывал, вроде бы к Православной, потому что далекие предки Блейка якобы из Восточной Европы (знал ли он, где это?), но именно по Православным канонам надгробие или кресты устанавливают в ногах умершего человека. По Католической вере вроде бы в изголовье. Впрочем, какая разница нынче? О церкви никто не помнит.

– Мэри, – услышала Аква голос у себя за спиной.

Видимо, так прониклась чужой болью, так глубоко погрузилась в раздумья, что совершенно не слышала подошедшего человека. Опять!!! Хорошо, что рядом нет Призрака. В мозгу девушки мгновенно расцвела картина «показательной порки», без всяких сомнений устроенной бы ей непреклонным наставником.

– Наша старшая дочь, Мэри. Ей было всего двадцать лет… Всего двадцать.

Высокий суховатый мужчина среднего возраста, вставший рядом с Ионн, на незнакомую гостью и не смотрел. На глазах его выступили крупные слезы, и в момент, когда он их смахивал, Ионн обратила внимание на крепкие мозолистые руки говорившего с ней человека.

«Вот и познакомились, Блейк!», – подумала Аква. Вслух же произнесла:

– Давно поняла, примите искреннее сочувствие. Мне Джейк рассказал о вашей трагедии.

– Джейк? – выпрямился мужчина. – Торговец? Да, мы частенько ведем с ним дела. Неплохой парень. Мэри, кстати, пророчила его себе в женихи, а вышло вон как!

К тому времени к незнакомке приблизились обе женщины Эбернети. Конни оказалась такой же высокой и худощавой, лет, может быть, около сорока, а Люси выглядела юным подростком с веснушчатым носом и рыжими волосами.

Гостья молча кивнула фермершам и спросила хозяина:

– «Стрелки» ушли?

– Ушли, – ответил мужчина. – Они не задерживаются надолго. Купили тошки и зерна бритвозлака, как и всегда, и пошли по своим делам.

– Платят? – подняла брови Аква.

– Платят, – ответила Конни. – Да только вдвое меньше цены.

– И все-таки платят, – перебил Блейк. – Или ты предпочтешь разделить участь Мэри?

Одновременные молнии вылетели из глаз Конни и Люси. Что бы не последовало далее, хорошим оно не закончится, поэтому Ионн предпочла помешать перепалке.

– Если ушли ваши гости, я позову напарницу. Ивона осталась в кустах на случай непредвиденных обстоятельств. Не возражаете?

Очевидно, сам факт того, что глава семьи стоит у могилы и спокойно беседует с вооруженной до зубов незнакомкой, сыграл свою роль, поэтому Конни и Люси поначалу не придали значения появлению Ионн Харт, но теперь все трое Эбернети переполошились, взялись за гладкоствольные пукалки.

– За оружие браться не надо, да и поздно уже, не находите? Хотела бы вам навредить, уже б навредила… Ивона! Давай сюда!

Пока капрал Рейли отряхивалась и шагала к пристанищу Эбернети, Ионн, не тронув ствола, снова заговорила с хозяином.

– Вижу у вас много тошки. Есть кусты бритвозлака. Не вижу моркови и тыквы, кукурузы тоже не вижу.

Отец и женщины переглянулись. Поняли, что нежданная гостья вредить им действительно не намерена, и успокоилась.

– Ты должна нас понять, – сказал Блек. – Слишком много желающих до чужого добра. Иногда приходится жертвовать, хоть и обидно. Столько труда вложено, а кто-то пришел на готовенькое и просто забрал.

– Не давайте! – вставила Ив, поравнявшись с другими.

Горькая усмешка тронула губы Конни и Блейка.

– Ага, Мэри попробовала встать поперек. Она всегда была своего рода бунтаркой. Если видела несправедливость, никогда не могла смолчать. И вот вам итог!

Ионн закивала, вроде как понимала и разделяла беду фермеров.

– Проклятые рейдеры всегда уносили продукты, – добавила Конни. – Мы молча терпели, но в этот раз выродкам стало мало, захотели позабавиться с девочками, ублюдки. Младшей, Люси, всего пятнадцать… Мэри не смогла смолчать, ударила одного и опрокинула на кучу навоза, потом выстрелила. Жаль, только ранила сволочь. Остальные накинулись на нее… мы ничего не успели.

В этот момент Ионн вспомнила о медальоне. Сунула руку в грудной карман и вытянула блестяшку.

– Джейк сказал, это ваше.

Глаза Конни и Блейка расширились до огромных размеров. Люси успела присесть у могилы сестры, поэтому не видела медальон.

– Неужели!? – воскликнула Конни. – Это медальон Мэри. Откуда он у тебя?

Ионн и Ивона молчали. Стояли и наблюдали за порывом эмоций родителей, лишившихся дочери.

– Постой! – вытянулось лицо Блейка. – Ты… ты, это она? Ты… Джейк два дня назад рассказал, что какая-то Аква уничтожила банду Зенитки. Перебила всех до единого говнюка! Это ты?!

– Так получилось, – ответила Аква, – Вы далеко не единственные, кому принесли горе Зенитка и ее выродки. Пришлось с ней покончить, чтобы не бесчинствовала в округе. Мой дом тоже рядом. Всего через поле от вас, в Сэнкчуари-Хиллз. Выходит, теперь мы соседи. Можете в гости ходить. Не говорите о Призраке, вас он не тронет, как не тронул всех тех, кто сегодня живут в нашей общине… Насчет приглашения в гости я серьезно сказала. У нас многое есть, чем поделимся. Обмениваться с вами будет. Поможем взрастить кукурузу и тыкву, даже морковь и мутафрукт. Только через поле идти остерегайтесь. До водонапорной башни можно без страха, а дальше опасно, подходы к «Красной Ракете» вчера заминировали. К Конкорду сворачивайте, а там по дороге. На заправочной станции, кстати, теперь тоже соседи живут. Думается, еще будут… И познакомьтесь – это Ивона, моя подруга и боевая напарница. Она из «Стрелков», потому ей нежелательно пока попадаться им на глаза. Пусть думают, что погибла.

Вот же ушат информации, выплеснутой на бедные головы Эбернети! Что самое значимое – информации позитивной в кои-то веки.

– Чего ж мы стоим?! – спохватился хозяин. – Пойдем внутрь, мы вас угостим и по достоинству отпразднуем замечательное известие. За нашу бедную девочку отомстили! Да за такое и выпить не грех!

– Тебе б только повод, – без злобы поддела супруга. – Но за такое и я с вами выпью.

– И я! – подскочила обрадованная Люси.

– Рано еще, – начал отец, но Конни его осадила. – Она ж не собирается напиваться, а выпить глоток в память о старшей сестре я разрешаю, тем более с теми, кто воздал должное негодяям.

Ионн подхватила Ивону под локоть, поправив ремень автомата.

– Откуда спиртное? Не сами же делаете?

– Нет, разумеется. Рецепт есть, но сахар для браги откуда, тем более столько? Карла разок привозила на пробу, пить можно, но очень уж дорого. Если закажем, привозит «Бобровскую бражку». Говорит, один деятель в Банкер-Хилл приспособился делать. Им проще. Торговцы везут не только сахар. Мы слышали, есть на западе ферма, где сахар вроде бы варят или как-то еще, а сырье получают из какого-то овоща. Не знаю его названия. Сколько не спрашиваю, не слышал никто.

– Не только из овоща, – улыбнулась Ионн. – Есть сахарный тростник. И о нем не слышали? Только у вас его вырастить не получится, условия не те, и почва не для посадок тростника или свеклы.

– Мы пьем водку и виски, даже коньяк…

Ив замолчала, поймав взгляд напарницы.

– Они доступа к убежищу не имеют, не забывай. А бражки мы выпьем.

Как только накрыли «праздничный» стол, Ионн опять удивила хозяев.

– У вас несколько блюд из тошки и бритвозлака, отлично. Какое-то разнообразие. О молоке, сметане и мясе не говорю вот почему, – на столе появились два куска хлеба. – Этот продукт тоже из бритвозлака, только сначала зерна нужно очистить от шелухи и хорошо смолоть, потом добавить дрожжей. Вижу у вас чью-то старую мясорубку. Несколько раз пропустите помол и получите нужное состояние, а дрожжи вам принесут. В убежище «111» много осталось. Муки было тоже в достатке, да только не уследили за ней. Личинка в муке завелась от неправильного хранения… Скажу одно: сами не суйтесь в убежище. Я там ловушек наставила и управление лифтом зашифровала. Если спуститесь, там навсегда и останетесь…

Детальное обсуждение перспектив на будущее заняло у Ионн какое-то время. Кодсворта она отпустила домой пораньше, а сама в одиночестве возвращалась далеко за полночь. Обостренное зрение и хороший слух неплохо играли роль детекторов неприятностей, но, несмотря на весомые преимущества, опасность напороться на каких-нибудь кровососов всегда остается.

Миновав знакомый перекресток в Конкорде, Ионн неожиданно получила сигнал. Дисплей Пип-Боя впервые показал девушке радиовызов… и от кого!

– Ты где? – без приветствия прозвучал голос Призрака.

Тот самый голос наставника, обладавший редким приятным тембром, показался девушке каким-то болезненным, что насторожило ее.

– К мосту подхожу, – сказала она. – Возвращаюсь от Эбернети.

Вопросов или каких-либо уточнений за сим не последовало. Тот же голос, который ей всегда нравился, коротко произнес, словно отдал жесткое распоряжение:

– Я у тебя дома, поторопись, ты мне нужна.

Все, связь прервалась. Сказать по правде, о том, что приятель находится где-то поблизости, можно сообразить без подсказок, потому что Пип-бой все же не рация, радиус приема не превышает трех-пяти миль. Но Ионн никак не думала, что ОН ждет в ее милом подвальчике.

Скрипучие доски старенького настила на обновленной пешеходной дорожке моста привычно постанывали под ногами Ионн. Непонятное чувство тревоги обуяло ее. Откуда?

Возможно, потому что ОН никогда не давал ей строгих приказов. Если чего-то хотел (к примеру, устраивая Ивону Рейли), его слова носили характер необсуждаемых, это так, но звучали с известной толикой убеждения. Вроде как Призрак делал ей одолжение, пополнив общину хорошим бойцом и стоящим человеком.

За текущими мыслями ноги принесли девушку к сторожевому сектору первой турели, где пришлось задержаться, послать на приемник «сторожа» сигнал, потом дать время матрице наведения опознать ее. В дальнейшем, как и ожидалось, только собаки, виляя хвостами, какое-то время сопровождали Ионн.

– Долго ты, – послышался голос с несвойственной хрипотцой.

Стоило спуститься по лесенке, стоило развернуться, рот Ионн Харт произвольно открылся. На кровати лежал… Джейк!

– Проморгалась? – попытался сострить неожиданный гость. – Потом будут вопросы… если будут. Давай роботрон. Включи в сеть и открой консоль управления, функцию диагностики.

Пока Ионн выполняла инструкции, ОН говорил:

– Чему удивляться? Сама же не раз задавалась вопросом: как я всегда мог быть в курсе событий, влиявших на необходимый мне результат? Кто почти беспрепятственно бывает в любой точке Пустоши и собирает все разговоры и сплетни? Конечно, торговцы. Самое важное, их не заподозрят в сборе какой-либо информации… Рубаху помоги снять и майку тоже.

Как только тело Джейка… или… короче, ЕГО… как только тело лишилось одежды, в глаза Ионн бросился огромный синяк на правом боку и спине, доходивший почти до шеи.

– Нифига… Где это тебя так?!

Он попробовал отшутиться:

– Места знать надо! – потом перешел на серьезный лад. – Что же, раз так случилось, скрывать уже нечего, давай по-настоящему познакомимся, Ионн Бентон Харт… Мое имя Георг. Георг Фалько. Возрастом я всего двумя годами старше тебя. Наверное, догадывалась о том, что мы примерно ровесники, когда я рассказывал о генерале Каспере и первых минитменах Содружества?

Что-то в мозгах девушки перепуталось, никак не желало выстраиваться в упорядоченную цепочку.

– Честно? Как-то мне все равно, не задумывалась… Давай-ка, ты сейчас повернись, а я просвечу тебя с помощью роботрона. Только скажи, голова не задета?

Ответ прозвучал не сразу, но все-таки прозвучал:

– Не думаю, я присел за укрытием, прикрылся руками и постарался уберечь голову от взрывной волны.

Ионн очень медленно и максимально внимательно водила подвижным сенсором роботрона вдоль тела наставника, старалась не пропустить ничего.

– Трещины двух ребер. Ушибы, конечно, сильнейшие. Гематомы внутренние. Сотрясения мозга вроде бы нет, но что-то мне все же не нравится… У тебя же контузия, парень?

– Возможно, но не серьезная, да?

– Прибор показывает слабое отклонение, но оно есть.

– Так и знал, – простонал Призрак. – Биомасса осталась? Если сама не пользовалась, посмотри в холодильнике, я оставлял два флакона. Вставь один в приемник робота и на консоли выстави функцию «восстановить». Дальше он все сделает сам. Помнишь, как с тобой было?

Разумеется, девушка помнила все. Помнила жжение и покалывание на ноге и в боку, пока она лежала полностью обездвиженной, а теперь то же самое предстоит испытать ЕМУ.

Тщательно выставив на консоли настройки, Ионн нажала на «пуск». Проследила за подключением датчиков и манипуляторов, а как только знакомый звук роботрона подсказал о начале работы, присела напротив наставника.

– Не болит? Вроде бы я старалась.

– Привычно, – раздался ответ. – Не в первый раз я получаю «подарки». Никто их не видит, но я-то чувствую.

Конечно, постоянная жизнь наемника связана с вечным риском и трудностями, поэтому заиметь прозвище «Кошмара Содружества» и ни разу не получить ранения, ну, это минимум граничит с фантастикой. Однако Ионн решила сменить тему их разговора. Воспользовавшись моментом, захотела прояснить прошлое Призрака до конца.

– «Фалько», мне кажется, это итальянское слово, – задумчиво сказала девушка. – Точно не помню, означает оно, кажется, «сокол»?

– Именно так, – подтвердил ОН. – Откуда тебе знаком итальянский?

– Незнаком. Так, в рамках прямых обязанностей по работе в банке сталкивалась с итальянцами… Приставучие же они, поголовные бабники.

Слабая улыбка тронула губы Георга.

– Могу утешить тебя, Ионн, я – не итальянец! Я вообще не знаю национальности, как не знаю и настоящей фамилии. Родителей никогда не видел и ничего не слышал о них. Имя мне дали в сиротском доме, где я воспитывался до дня совершеннолетия. Это настоящая правда.

Тонкие брови девушки вопросительно изогнулись.

– Так ты сирота! Сочувствую. Впрочем, на слетах скаутов мне частенько приходилось встречаться с ребятами из сиротских домов. Обычные дети, ничего в них такого особенного, кроме, пожалуй, обостренного чувства коллективизма.

– Вот именно!

Последнюю фразу ОН произнес… ОН сам рассказал, почему:

– Наш сиротский приют существовал при церковной общине баптистов, скорее схожей с концлагерем, где царила палочная дисциплина. Детей наказывали за малейшую провинность. Заставляли учить наизусть песни проклятых псалмов и кормили… лучше не вспоминать. Сравнить нашу еду в благополучном американском обществе с нынешней пищей, которую подает к столу Ника …догадайся, какая выиграет?

Вторично брови девушки изогнулись дугой.

– То есть, как? Вы голодали? Куда смотрели социальные службы? Где же были инспекторы по надзору?..

– Да-да-да! Всякий раз перед приездом комиссии или инспектора нашему руководству звонили, предупреждали заранее о дне и о времени. Естественно, в приюте «срочно» объявлялся «культурный поход» куда-нибудь в церковь или по местам исторической славы, чтобы проверяющий, кого не удалось подкупить, не смог поговорить с кем-нибудь из детей… Сам приют баптистам был нужен лишь для получения налоговых льгот и бюджетных субсидий, оседавших в карманах верхушки общины. Иногда меценаты давали «детям» какие-то деньги, тоже утяжелявшие вес кошелька проклятых святош… Позднее, когда я начал больше соображать, мы с парнями стали задумываться: куда время от времени исчезают наши девчонки? Нам объявляли, будто пошли на усыновление. Но мы же не дураки. Усыновляли почему-то только девочек и лишь тех, кому оставался год до выпуска? Тех, кто обладал привлекательной внешностью? Долго рассказывать… Став курсантом Полицейской Академии Массачусетса я прочел в газете об аресте большинства членов общины, занимавшихся не только уклонением от налогов и кражей бюджетных средств, но и торговлей людьми. Девчонок продавали сутенерам, которые готовы были за них заплатить, а платили охотно, потому что сиротским некуда было идти. За них некому заступиться, их не хватятся… В таком месте я вырос, Ионн. Может, поэтому имя Георг мне так ненавистно, а фамилия вообще втрое.

Горькие воспоминания близкого человека о нерадостном прошлом всколыхнули душу Ионн штормовой волной. Она – женщина, к тому же мать, потерявшая мужа и сына. Как можно… это ж кем нужно быть, чтобы издеваться над без того обездоленными детьми?

Зато стало понятно, почему ОН так непреклонен в суждениях. Почему ненавидит предательство, трусость и ложь…

– Оставь в прошлом плохое, – посоветовала Ионн. – Помнишь, как мне говорил? Нужно жить настоящим и закладывать фундамент на будущее. Я Георгом тебя называть точно не буду. Честно сказать, мне тоже не нравится это имя. Я бы назвала тебя Уильям, Уил. Как тебе?

– Хм-ха-ха, прекрати, – прохрипел ОН. – Нельзя мне смеяться.

– Не думала я над тобой подшучивать. Хочешь, вообще останешься Джейком. Наверняка, ты сам себя так назвал?

– Именно! Дошло-таки, «док»? Давай забудем грустную тему. Сама говоришь, не стоит ворошить дерьмо в прошлом.

– Тогда расскажи, как тебя угораздило получить по мордам? Я все же думала, будто Призрак неуязвимый.

– Если бы! Ха-ох, – сморщился ОН. – Сказал же, нельзя мне смеяться.

– Вот и не смейся. Рассказывай и не ври. Не нужно стесняться там, где не нужно, ты понял?!

На девушку взглянули серо-глубокие глаза Призрака.

– Наверное, я бы все равно когда-нибудь тебе рассказал… Слушай. Для тебя уже не секрет, что станции метрополитена служили убежищами для людей. В целом, они были надежны, если бы не радиация. В некоторых местах взрывы бомб сильно повредили тоннели. Образовались завалы и оползни. Это все так. И все-таки осталось достаточно тайных проходов, соединяющих тоннели метро с армейскими складами, теми же убежищами вроде «111» и т.д. Короче, мне понадобилось побывать на одном складе, не республиканском, не федеральном, а так, муниципального назначения. По поверхности я не пошел, решил пройти одним из таких тоннелей. Знал, что склад давно облюбован бандой рейдеров… сволочных, как и все, но по моим меркам умеренных… Прошел я почти до конца пути и вышел к посту рейдеров, пресекавших проникновение из метро гулей. Знал и видел ловушки, растяжки и мины, установленные на подходе к посту, но надо же было случиться, что именно в этот момент из другого прохода пошла толпа чертовых зомбарей. Кто-то взрывался, кого-то убивали рейдеры, а тут один… мать его… сильно умный, наверное, …захотел пальнуть из «шайтанки», ты представляешь? Тупица! В закрытом месте ограниченного объема пустить ракету? Думаю, под винтом был или еще какой дряни обнюхался… Короче, меня они, ясно дело, не видели, но ракета пошла как раз в мою сторону. Я спрятался за пристенок, да только взрывной волной все равно зацепило, еще и две мины задело. Они тоже сработали… Так и заполучил «подарочек» … Но цели-то все равно достиг. Ты не глянула, а ведь я для вас их принес. Там, на столике у стойки с одеждой.

Поначалу Ионн захотелось отругать Призрака. Почему? Да потому что в таком состоянии поперся выполнять какое-то там задание. Вдруг глаза ее увидели то, о чем он сказал. На знакомом столике лежали два помповых автоматических дробовика и несколько пачек патронов.

– Ты за ними ходил? – протянула Ионн.

– Ты же хотела сменить старенький дохлый обрез. И подруга твоя, кажется, тоже. Вот и бери. Это «Бенелли». Автоматический восьмизарядный. Калибр стандартный. Оптимальная дальность 60-70 метров, но он дробовик. Кучность и убойная сила в прямой зависимости от расстояния цели. Только вам же не нужно стрелять далеко. Вам оружие нужно исключительно для ближнего боя. Укоротите стволы, и до 30 метров эти пушки станут лучшей защитой обрезов двустволок. Каждый раз передергивать помпу не надо. Зарядила патронами казенную часть, один раз передернула, а дальше стреляй, пока патроны не выйдут. Перезарядка, и снова пали… Чистить и смазывать не забывайте. За помпой нужен уход… И желательно собирать латунные гильзы. Ну, ты знаешь.

Ни слова не говоря, Ионн наклонилась над Призраком и от души поцеловала его.

– Давай закончим с лечением, потом выпьем с тобой и подумаем, как сказать людям, как ты тут оказался? Где охрана? Брамины?

– Нельзя мне пить, Аква. Дня три нельзя после роботрона… Насчет остального подумаю… Пахнешь ты здорово, духов не нужно. Запах свежести цветущего луга, ты мне поверь.

– Комплименты? – рассмеялась Ионн. – К чему это? Ты же сказал, что не итальянец? Подкатывать не собираешься?

– Но это не значит, что мне не могут нравиться красивые женщины, я же не педик! Да и ты, если уж откровенно, далеко не монашка… Все понимаю, я не знал твоего мужа, однако, думаю, он был стоящим человеком, потому что достаточно быть знакомым с тобой, чтобы быть уверенным – с другим бы ты не ужилась, тем более не родила ему сына.

На мгновение Ионн с грустью взглянула на собеседника.

– Да, верно. Майкл был очень сильным мужчиной во всех смыслах. Его уважали всегда. Уважали боевые товарищи, уважали соседи, приятели по работе… короче – все. И я уважала, да, помимо того, что очень любила… Мне кажется, я продолжаю его любить до сих пор, хоть и понимаю необратимость потери. Когда начинаю думать об этом, мне еще больше хочется обязательно найти убийцу и отыскать Шона. И я найду их. Переверну Пустошь вверх дном, но найду!..

Пела луна колыбельную или нет, кто его знает? Однако в грезах радужных снов ночь пролетела приятным мгновением.

– Эй, мисс капрал, пора вставать!

Услышав спросонья знакомый голос, Ивона Рейли открыла глаза… и расхохоталась. Видимо, Ионн в забытьи подвернула часть изголовья спальника и, естественно, отлежала правую щеку, из-за чего теперь личико красивой девушки смотрелось вылепленным из пластилина.

– У-у, бог с ним, пошли умываться, – без злобы сказала Аква, взглянув на себя в зеркальце. – Смешинку она поймала, вот диво увидела! На себя посмотри.

Почуяв подвох, Ивона глянула… чертовщина! Наверное, во сне снова открыла рот, потому что тонкая струйка слюны оставила след потека.

– Ну и ладно, – согласилась Ивона. – Один-один. Подумаешь. Хорошо еще, что не храпела. Водится иногда такой грех.

В ответ напарница усмехнулась:

– Кто сказал: не храпела? Пусть ты не пытаешься переплюнуть брамина, но похрапываешь ты почти постоянно. И что? Во всяком случае, мне не мешаешь. Думаю, тебе не стоит засыпать на спине. Дома же ты не храпишь, только в походе, когда ночуем в спальниках.

Улыбнувшись друг другу, девушки принялись прибирать место ночлега…

Прохладная водичка, принесенная от колонки, взбодрила обеих и окончательно прогнала остатки ночной неги. Усевшись за уличный стол, обе достали собранные Николь «тормозки», и тут их поджидал приятный сюрприз.

– Не торопитесь глотать всухомятку, – подошла давно вставшая Конни, а следом юная Люси поставила на стол две кружки свежего молока и блюдо с вареной тошкой. – Кушайте, девочки. После вас и парней накормим. Чтобы раньше бы нам подобных соседей, глядишь – и Мэри была бы жива.

Упоминание старшей дочери Эбернети едва не испортило Ив аппетит, но Аква ее встряхнула, при этом откусив смачный кусок.

– Когда на моих глазах мерзкий ублюдок застрелил Майкла, и какая-то тварь забрала Шона, я тоже думала, что мир вокруг рухнул. Да, я так думала до тех пор, пока не выбралась из убежища, насмотревшись на высохшие тела бывших соседей, с кем раньше здоровалась, разговаривала на прогулках… Короче, мне казалось, никогда не переживу, не оправлюсь. И что? Встала на ноги… спасибо одному человеку… Он меня не просто к жизни вернул, он мне почти натурально пинка дал, чтобы не хныкала, а взяла себя в руки и задалась целью.

Последовав примеру подруги, Ивона тоже приступила к еде, попутно продолжив мысль Аквы:

– Ты и задалась, разве нет? Скольким людям ты сама жизнь вернула? Ты посмотри только, сколько ты сделала! Знаю, ты никогда не была в Даймонд-Сити, но верь мне, потому что я там была – то, во что ты превратила разрушенный, забытый Господом Сэнкчуари, а потом и «Красную Ракету», то, на каком уровне ныне живут вчерашние несчастные замарашки, это же подвиг, Ионн, до которого Даймонд-Сити еще далеко.

Проглотив пищу, Ионн с улыбкой взглянула в глаза собеседницы:

– Забытый Господом, ты говоришь? А ты помнишь смысл названия Сэнкчуари? Святилище, дорогая! Так оно и было святилищем до моего появления, потому что Призрак никогда бы и никого туда не пустил, как и делал долгие годы. Все из-за памятника генералу Касперу перед мостом. Для Призрака это место святое. Именно на том самом бугре был впервые провозглашен Манифест Минитменов. Первых, которые были давно, но не тех, от кого происходили разные Гарви. Кстати, тебе рассказали, за что Призрак выбил Престону передние зубы? За то и выбил, чтобы Гарви никогда больше не называл себя минитменом. А еще пообещал насадить его трусливую задницу на острый кол, если Гарви вдруг не послушает.

Конни, Люси и Ив вытаращили на Акву глаза:

– А тебя он пустил, как? Ты же «чистюля» из «сто одиннадцатого»?

Ионн взялась за вторую картошину и со смешком ответила:

– Потому что я там жила до войны. И он это знал, спускался в убежище и читал файлы смотрителя, пока я лежала в отключке. Для него я не была мародёром или похабником-осквернителем, я была и остаюсь жительницей Святилища.

Ив подсознательно закивала.

– И ты это уже не раз доказала…

Тут в разговор взрослых женщин вмешалась пятнадцатилетняя Люси:

– Постой, Аква, так ты знакома с Призраком, так получается?

Ивона и Аква переглянулись, почему-то хитро поглядывая друг на друга.

– Конечно, знакома, – ответила Аква. – Как иначе? Сейчас он и сам не особо шифруется. Раньше скрывал, потому что боялся, но не за себя, попробуй его тронь, он за меня очень переживал. Мне могли мстить, думая, будто мы чуть ли не родственники, а я была слишком слаба. Теперь нет. Как он сам недавно сказал: ты стала волком, Ионн, но берегись, потому что очень многим твой взлет не понравится. Одни попытаются тебя приручить, другие убить, как поначалу было и с ним.

Как видно, правдивый ответ настолько заинтересовал Люси, что строгие возгласы матери не остановили девчонку.

– А какой он, расскажи? Люди-то разное про него болтают. Торговцы вообще одни сплетни разносят.

Теперь, когда в адрес подруги прозвучал конкретный вопрос, Ивона предпочла продолжить завтрак, словно беседа, звучавшая за столом, ее уже не касалась. Зато Ионн улыбнулась, взялась за кружку с утренним молоком и сказала:

– Слухам не верь, потому что его никто никогда не видел, он всегда носит на лице маску. А вообще, скажу тебе так: Призрак – человек со своей судьбой и принципами. Он нигде и везде, он может быть рядом, однако, ты этого не поймешь, а может быть далеко, но ты будто ощущаешь его дыхание над собственным ухом. На то он и Призрак. Одно знай точно: он – человек далеко не самый обычный, полный таких сюрпризов, о которых трудно даже подумать. Хочешь пример?

Вот это вопрос! Конечно же, хочет! Но Люси не успела высказать пожелание, так как именитая гостья ткнула в сторону Ив и сказала:

– Вон сидит. Спроси ее, как она осталась в живых и оказалась в моей общине?

Бедная Люси, а вместе с ней и мама девочки замерли в ожидании.

– Неужели Призрак привел?

– Не привел... если бы... он привез меня в плетеной корзине на спине брамина, которого потом подарил людям Ионн, – сама за себя ответила Ив. – Меня подобрал раненую, истекавшую кровью в камнях.

– Именно так, – подтвердила Ионн. – Мне передал записку со словами, чтобы выходила ее и получила надежного друга и отлично подготовленного бойца. Так и есть. Все сбылось в лучшем виде.

В полной готовности к выходу пара воителей Сэнкчуари увидела группу мужчин, подходивших со стороны поля к владениям Эбернети. По инерции Аква глянула на дисплей Пип-боя. Нормально по времени, до вечера парни должны управиться, и семейство соседей получит электроэнергию…

Спустившись в подвал по металлическим ступенькам самодельной лесенки, Ионн первым делом взглянула на пациента. ОН лежал в том же положении, в каком его подключили к уникальной машине.

Что и не говори, а перед войной наука в развитии скакнула на новый уровень. Вчерашними простенькими матрицами домашней прислуги, начинающей жизнь с приветствия хозяев жилья в момент открытия входной двери, ныне никого не удивишь…

Ныне не удивишь, так я сказал? Соврал ведь… Сегодня, после падения ядерных бомб, когда мир без преувеличения превратился в помойку, такой умный приборчик показался бы сверхтворением. Хотя, опять же, как посмотреть?

Услужливые «мистеры помощники», бессменные роботы-смотрители метро, отважные пожарные инспекторы и полицейские наблюдатели успели достаточно наводнить предвоенный мир, так что многие из них продолжали нести ответственную вахту, время от времени, требуя подзарядки… если было откуда.

Медицинский роботрон – одно из таких уникальных детищ довоенной исследовательской лаборатории Кембриджа. Универсальный прибор выпустили ограниченной партией по заказу «Волт-Тек» для полевых испытаний, так сказать. В основу его разработки легло изобретение протеиновой биомассы, при соблюдении ряда полезных новшеств и технологий, способной восстанавливать поврежденные и даже уничтоженные ткани человеческого организма. Факт того, что умная машина оказалась в подвале мистера Пиггоди, уже целиком заслуга самого Призрака.

Кстати о Призраке. Да, он продолжал лежать без движений на левом боку, подставив правую сторону манипуляторам роботрона, но уже был в сознании, то есть проснулся. Перед уходом к семье Эбернети Ионн, хорошо представляя, каково это – пребывать в одной позе хотя бы парочку дней, ввела наставнику-покровителю солидную порцию усыпляющего. Во сне значительно легче переносить неудобства.

– Проснулся? – с улыбкой сказала женщина и присела рядом на стул. – Только не смейся, тебе нельзя. Я вот решаю, как же тебя называть? Раньше мне было просто: Призрак и все. А теперь? Мало того, что гроза Пустоши оказался простым караванщиком Джейком, так ведь и это не твое настоящее имя. Георг Фалько, да, но ты не любишь его. Для тебя это имя служит напоминанием мрачного детства в сиротском приюте. И как же мне быть?

Слабая попытка повернуть затекшую шею отразилась гримасой на лице Призрака.

– Сама повторила – нельзя мне смеяться. Чего же смешишь? Разумом обладаешь, так пораскинь мозгами.

– Ах так! Как дала бы «леща», да бить больного не про меня.

– Ха-ха-ха, – все-таки не сдержался мужчина. – Скажи это людям Джареда в цехах Корвеги. Зенитке скажи в "Оливии" и ее мерзким выродкам. Многим скажи, тем, кого ты с легкой руки к праотцам отправила. Они все были больными на голову или заядлыми наркотами.

Ионн склонилась над Призраком и переключила режим роботрона.

– Так то же больные на голову, таких не излечишь… как и законченных наркоманов. Не двигайся, дай проведу диагностику.

Спустя пару минут, в течение которых Аква водила сканером роботрона по телу необычного пациента, девушка отключила прибор, собрала в походное положение и отставила к холодильнику, где он всегда и стоял.

– Порядок, можешь начинать двигаться. Трещин ребер нет, срослись, гематомы давно рассосались, а выспался ты, думаю, на пару недель вперед.

Понимая, но больше по себе помня, насколько непросто начинать движение после застоя, Аква подставила гостю руку, потом плечо. Как только Призрак уселся в нормальной позе, продолжила разговор:

– Думаю так: Призрака всегда видят в маске. Пускай и видят. Тогда и для меня ты останешься Призраком. С караваном ты Джейк, им и будь. Короче, ничто не меняется. Что касается Фалько – на свалку, раз он тебе ненавистен.

Собеседник повернул голову.

– Для чего спрашивала, когда сама все заранее знала? И кто там грозился «лещом»? Подожди, сейчас оклемаюсь, потом о «леще» и поговорим.

– Хитренький! – запротестовала Ионн. – Я говорила тому, кто лежал тупым овощем, а протягивать руки и махать ими перед носом того, кто запросто может отрезать твой собственный – извините, дураков нет.

– Вот и не брызгай слюной, иначе схлопочешь.

Аква вылупилась, что называется – бараном на новые ворота.

– А ты не слишком раздухарился, красавчик?

– А-а, так я все же красавчик? – подначивал ОН. – То-то думаю, с чего ты меня целовать начала? Ну, раз такое дело, я что, я ж не против.

Ионн Харт смерила покровителя пристальным взглядом. Вспомнила былые деньки, его науку о выживании, заботу о «бесполезной чистюле», рассказы о прошлом…

– Может, и стоит, – в думах сказала она. – Два ветряка на мачте у Эбернети собрали. Свет у них теперь есть. Морозильная камера заработала. Завтра парни привезут глубинный насос, так что и помпа поливочная заработает… Люди нужны. Места там предостаточно, сам знаешь. Блейк говорит, человек десять сможет принять. Только где их возьмешь, десять нормальных? Мысли у нас появились, а как там получится, бог знает… Да, еще что… Кнут и сын его Гунар, короче, не твари они…

Четверть часа Аква рассказывала о беде бывших мусорщиков. Призрак ее не перебивал, слушал очень внимательно, время от времени потирая ноги, по которым побежали противные колики.

– Что ж, раз решила и успела проверить на вшивость, я не стану тебе мешать. Твои законы, ты хозяйка, вот и рули… Еще ты заикнулась о Морде, что с ней не так?

Пришлось девушке вновь углубиться в повествование, после чего Призрак задумался.

– Ивона права, только стероидные перекормыши накручивают на деревяшки проволоку и втыкают всякую дрянь. Если Морда с ними столкнулась, стало быть, они где-то рядом обосновались. Вопрос – где? В любом случае такое соседство тебе не на пользу. С поисками не суйся пока. У тебя своих дел полно. Мутантами я займусь, да и ребята мои разленились в безделье…

Приватный разговор продолжался около часа, а как только Призрак смог самостоятельно двигаться, он начал собираться в дорогу, и Ионн его стремлению не противилась, не в ее это власти.

Расставшись, Аква решила посвятить остаток текущего дня себе, то есть в свое удовольствие, что значит, конечно же, обязательный заплыв в озере. В одиночестве не захотела, поэтому пригласила Ивону, на что подруга согласилась не сразу.

– Не дури, – настаивала Ионн. – Капсулу «Рад-Х» в рот, и дело с концом. Радиации не нахватаешься. К тому же скажу тебе по секрету: в нашем озере радиационный фон куда меньше округи, ввиду того, дорогуша, что озеро в низине под защитой гор. Самая мощная волна излучения его не коснулась, хотя озеру все равно досталась солидная порция.

Выслушав справедливые доводы, Ивона сконфузилась, но ответила:

– Дело не в этом.

– В чем тогда? – удивилась Ионн. – Боишься за свои шмотки? Или голой купаться? Так никто не увидит, за этим-то я прослежу. Надеюсь, еще не забыла особенности моего зрения?

– Да причем тут голой? Плевать мне, ты сама знаешь. И перед кем стесняться? Перед теми, кто меня от дерьма отмывал?.. Плавать я не умею. Негде и некогда было учиться.

Аква остановилась и сочувственно глянула на подругу.

– Нехорошо, да. Ладно, не плавай, просто окунись и поброди по воде, где позволят дно и глубина. Все равно это здорово, по себе знаю.

Стоило девушкам дойти до остатков лодки на берегу, той самой, возле которой когда-то Ионн едва не стала угощением для болотников, казалось, сама Природа будто начала подталкивать обеих к купанию.

Ветерок, без того бывший легким, спокойным, совсем стих. На небе, две недели затянутом тяжелыми тучами, сегодня ни облачка. Солнышко не палящее, ласковое и теплое, плавно садилось за горный хребет, и тихий шепот травы, веток деревьев и листьев кустов, обсуждающих между собой необычное зрелище, выглядел сказочным наваждением.

Ионн привычно сложила вещи на уцелевшую лавку лодчонки, раскинула в стороны руки и, сделав два быстрых шага, дельфином прыгнула в воду. Вынырнула метрах в семи и потрясла коротко стриженой головой.

– Давай, не боись! – позвала она. – Только капсулу «Рад-Х» съешь обязательно. Мне не нужно, я воды не боюсь, я же – Аква! Это и есть – Вода!

Ивона Рейли разделась давно, капсулу препарата, многократно увеличивающего естественную защиту человеческого организма от радиации, тоже съела, но пока не спешила заходить в воду. Потрогала водную гладь ногой, поводила круги на поверхности и… шагнула.

Ионн подплыла к берегу, нащупала дно и встала рядом с подругой, улыбаясь самой радушной улыбкой.

– Черт меня побери! – тем временем воскликнула Ив. – Кажется, я начала понимать, почему порой тебя из воды не вытащишь. Здорово как!

– Я говорила, стоит попробовать, а дальше само пойдет.

Ив настолько осмелела, что присела и с головой погрузилась под воду.

– А-а-а!!! – по-детски голосила взрослая девушка, вынырнув на поверхность. – А ты правда умеешь дышать под водой? Так многие говорят? Говорят, что ты ныряешь, а выныриваешь только у того берега.

Аква обтерла лицо.

– Ныряю я действительно глубоко и могу плыть под водой ярдов сорок, может быть, больше. Но посмотри на меня, Ив. Где ты видишь у меня жабры? Что за глупость? Я Аква, да, но не рыба. Хочешь, я тебе покажу? Но не спеши звать на помощь, я не утону, ты не бойся.

Напарница так увлеклась новыми незнакомыми ощущениями, что еще раз окунулась в озеро с головой. Когда вынырнула, ответила:

– Конечно хочу. Покажи. Но ты не пугай меня, ладно? Сколько мне считать, чтобы потом звать на помощь?

– Ха-ха-ха! – громко рассмеялась Ионн. – И кого же ты позовешь? Кто сможет меня спасти? Никто, как и ты, плавать-то не умеют. Призрак мог бы, он плавает, но его рядом нет… Ладно, смотри!

Сказав, Ионн сделала несколько глубоких вздохов, затем, выдохнув, ушла под воду, и через мгновение Ивона уже не видела очертаний подруги. Начала считать, но сбилась со счета, увидев голову Аквы, которая вертелась на одном месте, будто бы ориентируясь.

– Ты чего?

В ответ прозвучал неуверенный голос:

– Ив, вылезай из воды. Дуй в поселок. Мужики, наверное, уже вернулись, а если и нет, возьми у Николаса моток парашютной стропы, который мы принесли из «Оливии». Тащи сюда. Если парни пришли, веди и их тоже.

Не привыкшая переспрашивать по двадцать раз, Ивона вышла на берег и начала одеваться, попутно поинтересовалась:

– Ты что-то нашла?

– Ага. Что – я не знаю, потому что контейнер закрыт. К берегу одна его не дотяну, тяжелый, еще и воды набрался. Лежит внутри затонувшего катера. Катер маленький, прогулочный. Я знала такие. Видимо, взрывная волна застала людей на воде. Выходной день был, когда бомбы упали. Катер перевернуло или наклонило так, что воды зачерпнул, вот и пошел ко дну, а хозяева, видимо, до берега вплавь пустились. В мое время плавать умели практически все, даже дети. Я вот в возрасте семи лет начала плаванием заниматься. И я не одна была в группе, как ты понимаешь… А то, что за двести лет катер не сгнил, объясняется тем, что корпус у него пластиковый. Короче, веди людей. Вытащим ящик на берег. Посмотрим, что в нем. Может быть, так, барахло, а может, и нет… Давай, я тебя жду…

Как бы там ни было, спустя минут десять на маленьком пляже собрались почти все жители Сэнкчуари, кроме Гарви, естественно, уже заступившего на вахту.

– Так, – из воды распоряжалась Ионн. – Крюк зря тащили, цеплять не за что. Отмотайте стропы метров десять, в два слоя сложите, потом один конец дайте Ив. Она выпила «Рад-Х», поэтому ей пока в воде не опасно, она мне веревку подаст. Я нырну, через обе рукояти продену и дам вам. Попробуем вместе вытащить, если получится, ручки выдержат или шнур не порвется.

Так и сделали. Коллективными усилиями, пусть не сразу, помалу и тихим сапом, как говорят, тяжелый несгораемый ящик достали. Долго очищали от наростов, ракушек и водорослей, но очистили.

К тому времени Аква привела себя в божеский вид и присоединилась к соратникам.

– Как открывать-то? – задавались вопросом друзья. – Может быть, отвезти к Эдвину и срезать сварочным аппаратом?

В этот момент рядом с находкой оказался мистер дворецкий. Кодсворт завис над добытым «сокровищем» и вдруг обдал его сильной струей палящего жара из сопла.

– Увидели, неучи? – заявил Кодсворт. – Внешний замок всего лишь дешевая бутафория, обманка для воров, чтобы думали так же, как подумали вы. Настоящий замок электронный, и он давненько пришел в негодность, так что откроет этот ящик любой, кто постучит по передней дверце чем-то тяжелым и собьет ржавчину.

И что сказать? А что тут скажешь, когда факты сами сказали все за себя. Как только Николас принес кувалду и несколько раз крепко тюкнул по ящику, дверца открылась.

Да уж! Когда-то содержимое этого, видимо, сейфа, могло бы кого-то озолотить, но не сегодня. Ровные пачки долларов превратились в гадкую слизь, какие-то долговые расписки и закладные, прочесть часть которых смогли лишь, потому что разложены в пластиковые пакеты, тем более никому не нужны. Все, что нашлось действительно ценного – больше десятка дорогих ювелирных изделий, принадлежавших когда-то разным владельцам, так как на коробочках и футлярах проставлены номера согласно записям в хозяйских бумагах.

– Черт возьми, – выругалась Аква. – Я, кажется, знаю, чей это сейф. Был в Сэнкчуари такой человек – мистер Хоторн. Гадкий и скользкий тип. Его не любили, но многие шли к нему занять денег в долг, закладывали ценности или другое имущество… Гнида, короче… Неясно одно, как этот сейф оказался на катере? Куда он его увозил? Тем более непонятно, как он смог тащить его в одиночку? Тяжелый же был даже и без воды, а родственников и друзей у Хоторна не было… Может, нанял кого? Нет, не думаю. Он был таким жадным, скупердяем настоящим… нет, никогда не стал бы при ком-то увозить сейф… Да ладно, плевать уже.

Аква вдруг повернулась, достала коробки и футляры с ювелирными украшениями и начала раздавать их женщинам своей общины. Как только очередь дошла до Ивоны, бывший капрал запротивилась.

– Нет, Аква, у Фрай золотые руки, одежду шьет, обувь чинит, многое умеет. Марси трудяга каких поискать. Ника умница и кормилица. Вивьен, хоть и дитя почти, но тоже не лодырь, даже матушка Мэрфи пользу приносит, а что делаю я? Мне за что? За то, что из пушки пальнуть могу? Это людей не кормит, всякий сумеет, коли прижмет.

– Не ной, а!? – оборвала ее подруга, насильно повесив на шею девушки красивый кулон. – Не будь таких Ивонн Рейли, могло бы случиться, что кормить было бы некого. Носи и помни – ты все же девушка. Завтра Саре и Морис подарим, Конни и Люси потом тоже подгончик сделаем. Зачем добру пропадать? Только всяким торговцам и случайному люду украшений не надо показывать. Жадность и зависть они пробуждают. Не у всех, разумеется, но у многих…

Так закончился вечерний сюжет. Уставшие за день люди после ужина с ожидаемым вдохновением и азартом посмотрели очередной фильм на экране старого плоского телевизора. После урока по общей истории мистер дворецкий выбрал из обширной своей фильмотеки «Айвенго», снятый по мотивам произведения Вальтера Скотта. Надо сказать, в особый восторг зрелище привело Сару и Морис, первый раз посетивших уроки Кодсворта в Сэнкчуари.

Сколько же было жарких обсуждений в кругу поселенцев, никогда не видевших живых лошадей? Сколько удивлений и восклицаний по поводу железных доспехов и оружия древних. Современные люди не понимали, как можно носить на себе металл, добровольно подвергаясь интенсивному излучению? Пришлось роботу объяснять, что во времена раннего средневековья деревья покрывали значительно большую площадь Земли, озоновый слой легко удерживал солнечные лучи, предотвращая проникновение избыточного ультрафиолета и холода Космоса, а слово «радиация» было вообще незнакомым для человека. Ее невидимому воздействию могли подвергнуться лишь случайно, если кто-то, допустим, оказался рядом с залежами урана…

За намеченными делами время пролетело почти незаметно. Сидя на лавочке с кружкой свежего молока, Ионн улыбнулась, вспоминая вытянутые физиономии новых членов общины, когда они увидели рабочие фонари на центральной улице Сэнкчуари. Как разинули рты, заметив брызги воды и услышав ровный гул двигателя поливочной помпы. Какими расширенными глазами смотрели на грядки посаженных овощей, деревца мутафруктов и стебли молодой кукурузы, натуральные заросли бритвозлака. Как удивлялись веселой стрекотне Вивьен и Рона, звонкому лаю собак, с которыми дети играли. Но самое сильное впечатление на них произвел целый комплекс оздоровительных процедур и теплый душ, у местного населения давненько не вызывавший вселенских реакций.

Невольно Ионн задумалась. Да, всего пять месяцев назад она вышла из убежища «сто одиннадцать» такой же никчемной «чистюлей», пожалуй, за той лишь разницей, что обладала хорошей физической подготовкой с довоенных времен. Все изменилось, и изменилось в лучшую сторону.

Солнце клонилось к закату, и яркий диск его уже не слепил глаза, а небо вокруг подсветилось розовыми тонами, причем множество маленьких кучевых облаков смотрелись на нем стадом белых тонкорунных барашков, бегущих за удалявшимся вожаком.

Свежий ветерок играл кронами высоких деревьев, привычно шептались кусты и шелестела трава. Мелкая рябь на поверхности озера временами походила на стиральную доску, а каменистый утес выглядел замершим великаном.

– Хорошо-то как! – вслух прошептала Аква и выпила молоко.

Община собиралась у «агоры», куда Томас, вернувшийся от Эбернети вместе с Николасом и Струджем, вынес из дома большой телевизор. Нужно кому говорить, какие глаза были у новеньких, когда засветился цветами настройки экран? Про урок географии мистера «Просветителя», думаю, даже заикаться не следует?

Люди слушали робота, почти затаив дыхание, а стоило учебной части закончиться, Кодсворт скинул в блок собственной памяти телевизора новый фильм. Назывался он «Дети капитана Гранта».

– Что-то невероятное! – в восторге сказала Хельга, подсев ближе к Акве. – Я читала Жюля Верна. У мамы были старые книги, пока отец не сжег их в приступе злости… Как сказать? Я представляла описанные события, но, чтобы так… нет, этого я представить себе не могла.

Ионн дружески обняла девушку за узкие плечи и рассмеялась.

– Тебе повезло, но я так скажу: ни один фильм, как бы хорошо ни был снят, не расскажет о жизни героев столь же красочно и подробно, как это сделает книга… Теперь ответь-ка: ты действительно умеешь читать?

Посвежевшая и явно похорошевшая Хельга, одетая в сарафан из кладовых «сто одиннадцатого» и летнюю курточку, пожала плечами, вроде как рассуждая.

– Умею. Кэтрин тоже читает. Мама нас научила, что всякий раз бесило отца. Как заметит за книгой, постоянно кричал: что вы в бумажки уткнулись, работать пошли! А когда мама погибла, у него вообще в голове помутилось. Сначала еще держался, потом дурковать начал. На крышу залезет и часами сидит, наблюдает за Зимородком. А тамошние ублюдки такое с женщинами вытворяли, что вспоминать не хочется. Однажды и ему крикнули, вроде давай меняться, типа он им нас с сестрой, а они ему – по его выбору. Пусть сам приходит и смотрит… Но тут, слава богу, у отца мозгов хватило понять – как только от наших турелей уйдет, они его просто пристрелят, а нас потом силой уволокут. После этого мы с Кэт и убежали. Кто знает, как он поступит в следующий раз? Да и вообще, сколько же можно было терпеть?

Рядом с девушками оказалась Николь. Обычно Ника никогда не лезла в разборки хозяйки, но тема беседы была таковой, что удержаться женщина не смогла.

– Сукой был ваш отец. Убила бы ночью во сне. Потом можно и уходить.

– Не путай себя, Ничь, – вставила Ив. – И молоденьких девок, привыкших жить под пятой у отца.

– Да плевать! – не сдавалась Николь. – Улыбку от уха до уха, и пусть себе гавкает. Это же надо, скотина, на родных дочерей позарился, тьфу!

Понять категоричные суждения бывшей мусорщицы, конечно же, можно, особенно, если знать причину их возникновения. И все-таки в данный момент хозяйку интересовали другие способности новенькой девушки, на чем Ионн Харт и заострила внимание.

– Кроме ухода за огородом и собирательства, чем вы еще занимались? Что можете делать, что вам самим нравится? Видишь ли, Хельга, мы набираем людей не сюда. Как заметила, в поселке до ума доведены всего два дома, и охранный периметр ограничен количеством скрытых турелей, поэтому мы не можем раздувать общину до бесконечности. Честно сказать, вы – уже перебор. Однако твоя беременность и ваше родство вынуждают меня потесниться. Сегодня ночевать будете на полу в спальных мешках, а завтра вам поставят кровати. Поломанной мебели в округе полно, а у мужиков наших руки на месте и инструментов хватает. Поселим в маленькой комнате дома напротив… Когда-то давно, еще до войны, там была комната моего сына… Может, и в другом месте поселим, не на улице точно, не стоит об этом… Стены и крышу там давно починили и укрепили, вот окна пришлось заделать наглухо, пластика нам не хватило. Но свет есть, в темноте лбами не стукнетесь… Так расскажи, чем вы сможете помогать людям?

Девчонка, порозовевшая от множества накативших эмоций, потупила взгляд и ответила:

– Мы слышали ваши требования по отцовской рации. Он никогда не выключает ее, слушает всех, кто и что скажет… Вы не волнуйтесь, мы умеем работать. Будем следить за посадками, будем одежду стирать, а Кэт и зашить может. Она даже на машинке такой, которую заставляют работать ногами, умеет одежду чинить. У мамы такая была, а отец как-то притащил большую коробку с нитками. Не знаю, где он их взял. Он никогда не рассказывал, что и откуда принес.

– Вот это уже ближе к делу, – обрадованно сказала Ионн. – Мама Вивьен и Рона, зовут ее Фрай, она шьет руками. Как видишь, одежда у нас – не лохмотья. Но дети, допустим, не могут на месте сидеть, постоянно что-нибудь где-то порвут. Да и взрослые нет-нет за гвоздь зацепятся, или еще что случится. У меня самой недавно штаны по шву треснули. Стыдно было. Мы давно отвыкли задницами светить… Короче, если Кэтрин умеет на швейной машинке работать, так это отлично. И машинку найдем. Наверняка в каком-нибудь доме отыщется. А нет, Джейка попросим, торговца нашего. Он привезет. Мужики починят. Ниток у нас у самих хватает. Насобирали давно по домам… Будем считать – сестру к делу пристроили, да и Фрай помощь. Только это не значит, что Кэтрин будет без дела сидеть, если шить ничего не потребуется. Работа найдется всегда.

Семнадцатилетняя Хельга с улыбкой кивнула.

– Конечно, я понимаю, а что до меня, я бы хотела Кодсворту помогать.

– Учить будешь кого-то? – удивилась Ионн.

Хельга не растерялась.

– Чему, если я сама ничего не знаю? Зато могу людям читать то, что Кодсворт приносит. Я буду читать, а он объяснять и показывать. Заодно и я подучусь. Я так поняла, робот у вас очень древний и умный.

К девушкам подошла Ив и присела с краю скамейки.

– Робот древний, еще довоенный, но не из тех, кто были простыми слугами. Наш Кодсворт владеет многими знаниями, потому что программа у него не простого лакея, а дворецкого-собеседника, то есть не пылесборщика, а того, кто между прочими делами не позволяет хозяину заскучать. В нем заложено множество книг и учебников, которые ты не видишь, но поверь – это так. Мы давно убедились. И может он не только фильмы крутить. «Жестянка» вообще очень полезный малый… и очень преданный. Люди не бывают такими.

Как бы там ни было, разговор за столом продолжался до наступления темноты. Будущие роли распределены и новичками восприняты, только Алекс слегка огорчился тому, что должен будет переселиться. Думается, кто-то из девушек, с которыми он пришел, парню понравился. Ничего, пока Эдвин наберет ему хоть пару людей за компанию, Алекс обвыкнется, а рабочие руки механика семье Эбернети очень нужны.

Чертовски хорошо выспавшись, Ионн Харт потянулась на свежей постели, улыбнулась новому дню и одним движением встала. Не спеша надела камуфляжные штаны армейского образца, куртку того же комплекта, затянула ремень на поясе, проверила нож в ножнах, аптечку НЗ в ременном футляре и, взяв разгрузку и автомат, поднялась по ступенькам лестницы.

Погода вполне подходила для начала летнего дня. Ветра вроде бы нет, но с некоторой периодичностью накатывала теплая воздушная волна, больше похожая на своеобразную ласку Природы, полюбившей жителей Сэнкчуари за то, с каким завидным упорством они стремились вдохнуть новую жизнь в погибшие когда-то деревья, выращивая из малых побегов крепкие саженцы, окапывая кустики тошки и мутафрукта, поливая овощи и борясь с нашествием проклятых вредителей.

Возле «семейного» столика хозяйка остановилась, оставила ношу и расстегнула верх камуфляжа. Ответив на приветствие Марси, Ионн сняла с крючка полотенце и направилась к умывальнику, попутно захватив зубную щетку и пасту.

Вдоволь наплескавшись прохладной с ночи водой, Ионн вернулась к столу и, в ожидании утренней чашки кофе сунула в рот кусок вечернего пирога со смоляникой, очередного кулинарного детища Ники.

Надо заметить, что Николь как-то незримо для окружающих вышла из образа бывшей мусорщицы. Женщина вела себя так, словно всю жизнь заведовала кухней общины и, что более примечательно – ей удавалась ведущая роль без всяких суфлеров, как говорят. Юная Вивьен ей с удовольствием помогала, это так, но в основном Ника справлялась сама.

С того времени, как ее брат Николас, Томас и Струдж восстановили старые жернова, приводимые в действие хозяйской рукой, мука в доме не переводилась. Первый хлеб, испеченный с участием Аквы, так понравился людям, что после снятия урожая посевы бритвозлака увеличили вдвое. И даже тогда, когда заканчивался запас дрожжей, что требовало очередного похода в убежище, Ника переходила на самые настоящие блины и лепешки, благо Глюкоза, за которой ухаживали как за равноценным членом общины, давала отличное молоко, из которого получали сметану, варили творог и взбивали масло.

Странные звуки долетели до слуха Ионн. Доносились они из ее бывшего дома, точнее, из ванной комнаты, отданной Струджу и Томасу под радиомастерскую. Разумеется, где эти двое мастеровых, там и мистер дворецкий. Так уж сложилось, что неформальная дружба Кодсворта с господином механиком, то есть со Стурджесом, весьма положительно сказывалась для всех обитателей Сэнкчуари. Вот и сейчас, только Ионн услышала шипящие звуки, похожие на настройку волны приемника, сразу раздался голос дворецкого:

– А я говорил, частоту нужно сменить. Даймонд-Сити просто обязан вещать на довоенных частотах, а их уж я знаю получше любого из вас.

Думается, его послушались, потому что через пару мгновений до ушей Ионн Харт донесся вполне внятный, но очень неуверенный голос какого-то человека, несшего в эфир всякую околесицу, что-то о помыслах лидеров человечества, о чем понятия не имел, короче, всякую ерунду. Но! Эти звуки, само вещание… воспроизведение показалось Ионн не просто знакомым. Это был словно голос из прошлого, такого далекого, но такого родного, будто время вернулось вспять, а Ионн слушает радио, сидя на милом диванчике в объятиях любимого мужа.

Девушка встала, приняла из рук Ники принесенную чашку кофе, но оставила ее на столе и пошла по дорожке к бывшему дому.

Вот в чем дело! Мужики откопали где-то пыльное радио, думается, его сочли «устаревшим» еще до войны, именно по этой причине звуки вещания казались из области «ретро». Общими усилиями антиквариат восстановили, благо микросхем, плат, транзисторов, всяких ламп и тому подобного после очистки запасов «Оливии» в распоряжении мастеров предостаточно, и запустили на пробу.

– Что же вы прячетесь? – спросила Ионн, преодолевая нахлынувшее волнение. – Несите его на крыльцо общего дома. Пусть люди слушают.

Томас и Струдж улыбались.

– Кодсворт правильно подсказал. Это он посоветовал оживить старый хлам, сказал, что для тебя его голос не будет старым.

При этом робот вел себя так, словно речь шла не о нем. Откуда вдруг взялась скромность? Но Ионн по достоинству оценила заботу дворецкого, подошла ближе, обтерла поверхность корпуса и смачно поцеловала его на глазах изумленных мужчин.

– Заслужил, – сказала она. – Мне действительно чертовски приятно. И вы молодцы, парни. Только поставьте радио на полку инструментального стеллажа под навесом крыльца напротив общинной «агоры». Не думаю, чтобы в Даймонд-Сити только болтали. Да и голос какой-то, словно пришибленный, но, может, новости какие расскажет или музыку включит. Все веселее.

Кто бы с ней спорил? К возвращению Ионн за стол туда же пришла Рада, закончив первое боевое дежурство. И не просто пришла. Девушка принесла на плечах тушу подстреленного рад-оленя.

– Где ты его взяла? – искренне удивилась Ионн. – И тащила одна? Он же весит килограмм сто, тяжело.

– Не очень, – пожала плечами мутантка (пожалуй, я больше не стану ее так называть. Звучит как-то по-идиотски. Коль уж община девушку приняла, будем величать ее просто по имени). – Я носила и тяжелее. Что делать, когда помогать некому, а на разделку нет времени?.. Там, у старого мостика рыбаков я застала целое стадо. Особей с дюжину. Я не пугала. Одного издали подстрелила. Но они же не слышали звука выстрела. Некоторые подошли, посмотрели на внезапно упавшего, понюхали, и пошли дальше.

Ионн и собравшиеся соратники водили руками, понимающе что-то шептали, но все сходились в одном – да здравствует праздничный ужин!

Пока Николь с братом занимались снятием шкуры и выемкой внутренностей, Ивона уже приготовила ведра для угощения Морды. А пока Кодсворт вел очередное занятие, на сей раз по истории, свежее мясо успело побывать в соусе и отправилось на решетки уличного прибора для барбекю. Правда, тут произошел весьма интересный случай, с легкостью попадавший в разряд «нарочно не придумаешь».

Дело в том, что рассказ Кодсворта о древней цивилизации, возникшей в Италии, об истории становления Рима как государства, рождении римской культуры, науки и нравственности, в том числе и религии, как обычно, заинтересовал без исключения всех. После урока Фрай, занятая подготовкой коллективного празднества, попросила мужа помочь передвинуть тяжелую скамью, чтобы не мешала проходу, но Долтон ответил, что занят, и это, естественно, не понравилось Фрай.

– На рожу свою посмотри, – фыркнула женщина. – Вечно ты занят и недоволен, все-то я тебя отвлекаю, извелся весь бедненький. Хоть бы раз физиономию сделал попроще.

Всегда охочий до любого рода шуточек и поддевок, Струдж не замедлил подколоть Долтона… то есть он думал, что подколол:

– Ага, бери пример, здоровяк! У меня всегда в запасе второе лицо. Одно для работы, другое для разговора с людьми.

Далее прозвучал ответ Долтона, который, думается, вспомнил римского бога Януса, но после услышанного бедный Кодсворт ржал так, что, наверное, механический хохот робота эхом отозвался в «Красной Ракете».

– Ну ты, двуликий анус… – дальше Долтон не договорил…

Понятно, что творилось вокруг. Ионн так вообще сползла со скамейки и, держась за живот, перекатывалась по траве. Рядом каталась Ивона. Николас и Том деликатно уткнулись лицами в стену, а Дзюнь, Марси, Николь, Фрай и дети хохотали ничуть не стесняясь. Только Рада сохраняла видимый нейтралитет. Пока… но, когда прозвучал голос обалдевшего Струджа, и она поняла комичность сложившейся ситуации.

– Долтон! – вылупился Струдж. – Ты назвал меня задницей?

Хорошая вышла разрядка перед началом ужина. Впрочем, сам праздник тоже выдался замечательным. Пассаж Долтона с намеком на мягкое место Стурджеса еще долго не давал покоя развеселившейся публике, а хозяйка Ионн не спешила кого-нибудь останавливать, пусть уставшие люди почувствуют послабление и атмосферу коллективного отдыха. Пусть так и будет.

С началом заката Ив и Ионн, прихватив с собой Раду, перешли мост и сразу у памятника генералу Касперу увидели Морду. Думается, смачный аромат жареного мяса яо-гаи уловили еще при готовке, может быть, даже знали, что их не обойдут вниманием, как никогда не отбрасывают в сторону настоящих друзей.

Думается, в силу названной причины мама и сын терпеливо ожидали приближения троицы… пары знакомых. Увидев Раду, а точнее учуяв незнакомые запахи, Морда поначалу вздыбила шерсть, как насторожился и сын, но, оценив полное равнодушие Аквы, звери сделали правильные выводы.

Бедная Рада побледнела пуще накрахмаленной простыни, когда огромный хищник приблизился к ней. Уже собралась бежать, однако Ионн взяла ее за руку, и девушка устояла, только закрыла глаза. И пусть Морда, конечно же, унюхала адреналин в крови Рады, то есть страх, вытянула голову, так сказать, зафиксировала знакомство и, с чистой совестью уселась в ожидании угощения.

Конечно, для огромного зверя весом под тонну пара ведер гостинцев, включавших в себя печень оленя, сердце, почки, легкие и кишки – слегка маловато, поэтому голени четырех ног, принесенные Рейли и Радой в руках, пришлись очень ко времени. Недаром же говорят: хороша ложка к обеду.

Морда, видимо, была голодна, поэтому сегодня огрызнулась на сына, не позволив Малышу по привычке стянуть у себя сладкий кусочек. Тем не менее, подставив Ионн затылок и дав почесать за ушами, Морда два раза кивнула, вроде как в благодарность, и побрела к чаще леса. За матерью, разумеется, увязался Малыш.

– Ну, пережила? – спросила Ионн после прощания с яо-гаем.

Слегка бледная, но уже отошедшая от столбняка, Рада призналась:

– Еще бы мгновение, и я бы точно пустила струйку в штаны. Господи, как же мне было страшно. Если бы вы только знали, сколько раз эти зверюги пытались меня сожрать.

– Не эти, – усмехнулась Ивона. – Эти бы не пытались. Захотели бы – точно сожрали. Я не пугаю, подруга, я правду тебе говорю. Как думаешь, до тебя никого не было? Если действительно так думаешь, то очень глубоко заблуждаешься. А про струйку в штаны – так ты тоже не первая. Со мной было примерно то же, когда Аква подошла к Морде впервые, да еще и начала зашивать на ней рану. Ох и зрелище, скажу я тебе.

Как бы там ни было, хорошо то, что хорошо заканчивается.

– Пойми, Рада, я должна была вас познакомить, – говорила Ионн. – Как раз, чтобы ты не стала одной из тех, кого помянула Ивона. Теперь Морда знает тебя, то есть не тронет. Но я предупреждала – не злоупотребляй. Сама не лезь и на ее территорию не заходи. Она все-таки хищный зверь, живущий на воле.

– Да это понятно и без повтора! – охотно ответила Рада. – Мне хватило знакомства, знаете ли. Главное, она не бросится, когда спустится к протоке попить и увидит меня, проходящей патрульным маршрутом.

– Теперь не бросится, – подтвердила Ивона. И девушки, прихватив опустевшие ведра, направились восвояси…

Время до темноты оставалось, поэтому в ожидании окончания проклятого ливня путешественники уселись за стол. Пока ужинали, потоки воды перестали падать с небес, и остаток пути до Сэнкчуари проделали быстро.

Удивлению членов общины не было видно конца, когда людям сказали, что доставленные турели нерабочие и требуют восстановления.

– Зачем их было тащить в такую даль, если можно было пересобрать прямо у Эбернети? – пожимал плечами Стурджес.

– Затем, – хохотнула Ивона. – Чтобы ты об этом спросил и не сидел без дела.

Струдж явно обиделся. Состряпал нелепую физиономию и махнул рукой.

– Для Хозяйки, ты, конечно, авторитет, но, может быть, уже перестанешь дурака валять и цеплять меня постоянно. Дался же я тебе.

Сходу последовал новый «комплимент» девушки:

– Кого валять, Струдж? Не помню, чтобы я тебя где-то валяла. И не зыркай на меня так! Как еще назвать того, кто не понимает: нет разницы в том, рабочие турели или нет, вес не меняется, не запчасти же.

Проходившая мимо Вивьен захихикала и ускорила шаг, а Дзюнь, помогавший девчонке нести на кухню овощи с грядки, засмеялся открыто.

Да уж, как-то в последнее время у Струджа не ладится обычная манера общения, когда именно он периодически засыпал колкими выражениями соратников. Ныне чаще происходило наоборот.

– Да ну вас! – огрызнулся механик и принялся разбирать первую неисправную турель. – Потому и спросил, чтобы не делать у нас свалку нерабочих частей. Своего хлама хватает.

– Вот и не делай. Сначала замени брак на рабочие части, а ненужные детали отнесешь именно на свалку. Говорю же: чтобы не сидел без дела, а то расслабился.

На дороге показались Долтон и Рон, у обоих садки с пойманной рыбой. Признаться, наличие неплохого улова весьма удивляло ввиду непостоянства погоды, но главный рыбак когда-то сказал: рыба чувствует перепады давления, поэтому почти не клюет, а когда давление устоялось, ей наплевать – дождь или сухость, она этого не воспринимает.

– Что-то ты перемудрил, – заметил тогда Кодсворт. – Может быть, на влажность в воздухе ей и плевать, но на жуткий шум от ударов капель дождя о поверхность воды в озере, думаю, вряд ли.

Пару минут назад примерный разговор повторился, и Долтон, поставив садок на крыльцо, огрызнулся:

– Не умничай, мистер «Жестянка», тебе не идет.

Робот тут же нашелся:

– С тобой? Боже меня упаси от бесполезной работы. Хорошо, анус с Янусом не попутал, а только дураком обозвал ненавязчиво. В любом случае, Ивоне повалять меня не удастся.

На сей раз дружный смех заразил многих из тех, кто слышал слова Ив, сказанные Стурджесу.

Побывавший в незавидном положении Долтона несколько раньше, Струдж что-то буркнул под нос и зачем-то полез к поворотному механизму турели, когда в перечнях дефектов данного образца числился только сбой подачи жидких боеприпасов. Рука механика, пребывавшего в расстроенных чувствах, случайно дернулась, и он поранил палец об острый край шестеренки.

– А, чтоб тебя! – выкрикнул Струдж.

Бытовые порезы или ушибы – дело в обществе вполне рядовое, привычное, поэтому юная помощница Ники, добродушная девочка Вивьен, услышав громкое восклицание, вышла уточнить причину, а увидев кровь на пальце Стурджеса, заскочила на кухню, вытащила из стенного ящичка полевую аптечку и вернулась к столу местной «агоры», за которым в данный момент сидел пострадавший.

В то же самое время Рон, десятилетний брат Вивьен, отнес на кухню улов и, от нечего делать, крутанул колесико радио.

«… и…и, вы понимаете, – запинаясь говорил легко узнаваемый голос далекого диктора. – Все думали списать пропажу старины Эрла на проделки таинственного Института, потому что зацепок, как и всегда, охранники мэра не обнаружили. Эрл просто исчез…»

Завершив обязательное купание, двукратно необходимое после грязи и неудобств, испытанных во время дождя, мимо «агоры» проходила Ионн, и Ивона, конечно же, предложила подруге присесть и выпить по кружечке молока. Что дамы и сделали.

Тем временем голос диктора вещал:

«… повторяю: в эфире радио Даймонд-Сити, у микрофона Трэвис Майлз. Продолжаем рассказ о ведении дела с поисками мистера Эрла, хорошо знакомого многим гражданам Самоцвета… Статья местной газеты за авторством Пайпер Райт об очередном исчезновении человека заставила новые силы подключиться к расследованию. Я говорю, конечно, о единственном синтетике, имеющем официальное право на проживание в Даймонд-Сити, о том самом парне в плаще по имени Ник Валентайн, в чьем архиве уже числятся несколько раскрытых запутанных дел…»

Николь принесла молоко и хотела что-то сказать, но Ионн, увлеченная передачей, приложила к губам палец и остановила ее:

– Тсс! Потом.

Ника сообразила, что хозяйка весьма заинтересована новостями, ну и, видимо, посчитав свой вопрос незначительным, вернулась на кухню.

«… так вот, – продолжал диктор. – Валентайн заявил, что в каждом деле важно не то, куда или как ушел человек, а какой след он за собой оставил. «У каждого хищника собственные повадки, отличительные черты, определяющие только его индивидуальный почерк», – так сказал Ник в интервью нашей программе. И что же? Он нашел его! Ник Валентайн раскрыл это темное дело! На мой вопрос, как ему удалось, Ник ответил, что след, даже остывший лет десять назад, настоящему профессионалу обязательно даст подсказку. Ей может стать банка пива, пустая пачка от сигарет или калибр и марка патронов».

Что дальше мямлил незадачливый диктор, Ионн не слушала. Перед глазами застывшей женщины всплыло нагловатое лицо человека со шрамом, хладнокровно стрелявшего в ее мужа.

«Говоришь, хищник всегда оставляет след?» – мысленно повторила Ионн. – «Я собираюсь обязательно отыскать этого хищника и возвратить сторицей должок. Значит, с тобой, детектив Ник Валентайн, нам пора познакомиться».

Надо думать, Ионн настолько увязла в глубоких воспоминаниях и задумках, что ее не заинтересовали слова Стурджеса, завершившего замену бракованного узла первой турели.

– А? Хорошо, – ответила Аква. – Ивона покажет, куда ее установить. Мы обсуждали лучшие направления. И сектор стрельбы Ив настроит… Пусть Раду возьмет, чтобы усиление периметра видела, по незнанию под огонь не попала при ночном патрулировании.

В доме Адамсов, отстоявшем на два участка от владений семейства Харт по другую сторону улицы, Ионн подняла перевернутый стул, удивилась, как деревянные ножки у него не отгнили за истекшие годы, поставила стул к окну, то есть к тому, что теперь так называлось, и в одиночестве присела, положив руки на подоконник.

Слушала очередной урок Кодсворта, сегодня по чтению и письму, затем наблюдала за оживлением членов общины в период демонстрации фильма, ставшей доброй воскресной традицией. На экране плоского телевизора протекали события вестерна с Клинтом Иствудом в главной роли. Давно забытая киноклассика, но для современных людей нечто сродни запредельному.

Поднялась Ионн только после сигнала оповещения Пип-боя о накоплении опасного уровня радиации. Ясно. Что же, давно понятно, что обработать дезактиватором все дома и подвалы у Аквы попросту не было никакой возможности. Подумать только – какой объем драгоценного раствора необходим для нейтрализации радиации всего одного строения?! И где же его столько взять? Призрак временами приносил пакет-другой порошка, но их приходилось держать про запас на случай нового выброса. Людям же Ионн настрого запретила заходить или близко приближаться к необработанным развалюхам.

– Эй, подруга, это от тебя так фонит?

Встревоженный голос Ивоны вырвал Акву из плена иллюзий. Девушка улыбнулась.

– Есть такое, нахваталась чуток.

– Если сработал сигнал счетчика, это уже не чуток!

Подходить вплотную к капралу Ионн Харт не стала. Подмигнула соратнице и махнула рукой.

– Ничего страшного, ты же знаешь. Простое напоминание, чтобы не забывалась. Схожу искупаться и все. Я уже говорила: сопротивляемость моего организма после случая, когда я почти утонула в первый день выхода из убежища, и Призрак вытащил меня из воды… так вот, естественная сопротивляемость организма повысилась кратно. Я спокойно переношу облучение до тридцати рентген, я их не чувствую, ты понимаешь? Полста рентген для тебя – это очень серьезно, а для меня – так, перегрелась на солнце. Сотня рентген для нормального человека – это практически гарантированная лучевая болезнь. Для меня – повод пойти искупаться. Вода влияет на мое тело лучше любого дезактиватора. Радиация распадается. Потому и я Аква. Призрак когда-то проверил – я не мутант. В крови нет мутагена, но есть антитела. Организм как бы экранирует, отражает проникновение радиации, как зеркало отражает свет.

– Ничего себе! – вырвалось у Ивоны. – Счастливчик… Раньше ты не рассказывала. Просто упоминала, что не боишься воды. Почему сейчас рассказала?

– Потому что раньше я к тебе только приглядывалась. Пусть тебя рекомендовал Призрак, но я должна была убедиться в лояльности, так? А потом просто не было случая. Вот случай представился, и я тебе рассказала… Ладно, хватит болтать. Поздно уже. Купаться пойдешь… хотя, ты сегодня уже купалась. «Рад-Х» тратить не нужно, поэкономь.

Под впечатлением от откровения Аквы Ивона Рейли почесала под носом и честно призналась:

– У меня его больше и нет. Последнюю дозу сегодня сожрала.

Аква остановилась и укоризненно посмотрела на девушку:

– И ты молчала? Дура! А вдруг бы под выброс попали? Вдруг еще куда занесло, где фон посильнее обычного? Держи мои пока. Дома у меня еще есть пяток капсул. Нужно Призраку заказать, чтобы принес лабораторную упаковку. Там двадцать пачек, в пачке по пять капсул. Месяца на три хватит общине.

Сначала Ивона насупилась, не потому что почувствовала уязвленное самолюбие, нет! Девушка искренне забеспокоилась о подруге. Да, пусть Аква не подвержена радиации как она, но никто не застрахован от выброса, это действительно так, а случаются злые «шутки Природы» без предупреждения – раз, и началось.

– У меня «Антирадин» пока есть…

Нет, не договорила.

– Прости, Ив, но ты снова дура. С чего вдруг так поглупела? «Рад-Х» и «Антирадин», оба препарата для борьбы с радиацией. Но «Рад-х» ее не выводит из организма, а лишь значительно повышает сопротивляемость. «Антирадин» как раз для выведения того, что человек успел нахвататься.

Коротко говоря, после запланированного купания Аквы девушки отправились спать, чтобы утром не выглядеть помятыми курицами…

– Не суетись, спокойнее, – наставляла Ионн, поддерживая тело Ивоны рукой. – Не суетись, говорю! Это главная ошибка всех начинающих, и моя тоже. Однако мне было легче, я училась плавать в спортивной школе под руководством опытного тренера. Он говорил, что чрезмерную суету в воде вызывает подсознательный страх перед стихией, которую ты не знала, а точнее – забыла. Воды не нужно бояться. Море, озеро, реку, даже всего лишь бассейн – их уважать надо.

Ивона опустила длинные ноги, нащупала дно и выпрямилась.

– Тебе просто сказать, когда сама плаваешь лучше рыбы.

Ионн от души улыбнулась.

– Не лучше, конечно, но хорошо, это верно. И ты научишься. Поверь, плавание у человека в крови. В утробе матери ты в какой среде вырастаешь? Вот видишь, госпожа Природа обо всем позаботилась… Ложись на воду, но не спеши, не молоти руками-ногами. И дыши обязательно, не задерживай дыхание. Воздух в легких, наоборот, помогает тебе быть на плаву. Видела, как собаки плывут? Пробуй так же. Лежи на воде и простыми движениями рук и ног помогай телу удерживаться. Не бойся, пусть чуток водичка к лицу поднимется. Как поднимется, так и уйдет…

Обещанное занятие с Ив продолжалось уже два часа. Срок активного действия Рад-Х завершается, поэтому девушки выбрались на уютный пляжик возле остова догнивающей лодки и сразу заметили «нарушителя».

– Рон! – громко сказала Ионн. – Снова подглядываешь? Придется отцу рассказать, чтобы научил тебя быть настоящим мужчиной и сдерживать подобные низменные желания.

– Не надо, пожалуйста, – с мольбой в голосе отозвался мальчишка. – Я не специально, честное слово. Псина и я, мы грибы собирали для Морды и Малыша. Случайно на берег вышли.

– Еще и врешь, – добавила Ив. – А врут только те, кто боится ответственности. Выходит, ко всему прочему ты самый обыкновенный трус! Отец точно «обрадуется».

Не думаю, чтобы нужно было подсказывать, какое влияние на пацана оказали услышанные слова. Даже не грядущее наказание от Долтона, а то, что его назвали жалким трусом, вот что болезненно укололо самолюбие десятилетнего паренька.

Впрочем, если рассудить без предвзятости, о какой похоти может идти речь в таком возрасте? Самое большое – это проснувшийся интерес мальца к женскому телу. В конце концов, Ионн не единожды замечала Рона за подсматриванием за сестрой после душа и даже за матерью. Совсем другой разговор проследить, чтобы тот интерес не перерос в нечто уже нездоровое. Именно потому Ионн и Ивона пригрозили пацану «воспитательной беседой» с отцом.

Накупавшись в свое удовольствие, девушки привели себя в надлежащий вид и зашагали к общему дому, так как время приближалось к ужину.

– Чем покормишь, Николь? – спросила Ивона и ненароком стянула с тарелки перышко лука.

– Будешь хватать куски, – отозвалась шеф-повар общины. – Сочту твою порцию съеденной.

Вот те на! Ивона состряпала удивленную физиономию.

– Выходит, ты переводишь меня на подножный корм? Ладно, я тебя поняла. Попроси еще подстрелить для тебя свежатинки.

Угроза как-то не слишком подействовала.

– Ты, видно, забыла, я могу попросить Раду, так что не выеживайся, мадам, а жди всех, не тяни загребущие руки к общей тарелке!

Ответив, Николь поставила блюдо на стол и шлепнула Ивону узким кухонным полотенцем по заднице…

Долтону, разумеется, о проказах сына ничего не сказали, за что сам виновник в благодарность сиял девушкам глазками. Что касается ужина, по меркам сегодняшнего Содружества это был вовсе не ужин, а натуральный банкет, преисполненный кулинарными новшествами Ники и бессменной помощницы Вивьен.

Листья дикого щавеля, тарелка маринованной смоляники, зеленый лук и морковный салат – это, так сказать, для затравки. В качестве основного блюда сегодня Николь приготовила изумительные бифштексы из остатков оленины, которую нужно было съедать, чтобы не превратилась в кусок засохшего льда в морозильной камере. К мясу на столе появилась бутылка «Бобровской бражки» и баночка «Ядер-Колы» детям.

Но главным сюрпризом Николь оказалось блюдо видом схожее с пирожками, на деле чем-то запредельно вкусным, состоявшим не просто из муки бритвозлака, яиц болотника и кукурузной муки, а добавленной к ним перетертой тошки. Николь назвала это блюдо «драниками», вроде как вычитала в старой поваренной книге.

– Обалдеть! – высказалась Ионн, похлопав себя по набитому животу.

– Два раза! – поддержала Ивона.

– Три, – добавил Долтон и приобнял жену.

Рада, тетушка Мэрфи, Дзюнь, Марси, Николас, Томас и дети молчали, но по виду полностью разделяли настроение товарищей.

– Кто больше? – хохотнул Струдж, и над общим столом раздался дружный смех довольных людей. Лучшая благодарность повару.

Есть у людей поговорка: беда не приходит одна.

Не то чтобы Ионн верила всякой всячине, но приобретенный с годами взросления опыт подсказывал девушке – народные мудрости на пустом месте не рождаются. Вот и прошедший день стал доказательством старому изречению. Сначала кандидаты в общину вздумали врать в силу собственного слабоумия, потом Гарви пропал и принес новую кучу проблем, а под занавес выброс сыграл злую шутку. И как тут не поверить в приметы?

Оставшись на ночь у Эбернети, «сладкая парочка» Ивоны и Аквы ранним утром, едва рассвело, направилась восвояси, но девушки не дошли и до «Красной Ракеты», как у Ионн затрещал сигнал вызова рации.

– Ты далеко? – не поздоровавшись, спросил Призрак.

Вот как? Не к добру, когда утро начинается с нарушения добрых привычек.

– Домой иду, – сухо ответила Аква, немного обидевшись. – Что хотел?

– Я не спрашивал, куда ты идешь! – повысил голос приятель. – Я спросил: далеко?

Сообразив, что резкий тон Призрака вызван не тупым бескультурьем, а, скорее всего, особенными обстоятельствами, Ионн не стала затягивать время никчемными «почему» да «зачем».

– Выходим из Конкорда к заправке Эдвина.

Словно в подтверждение мелькнувшей догадки прозвучал короткий приказ:

– Дуйте назад к Эбернети. Сломя голову не летите, но и ворон не считайте…

Развернувшись, Ионн ответила на немой вопрос Рейли, слышавшей каждое слово короткого разговора.

– Погнали назад. Что-то случилось, иначе бы Призрак не был таким напряженным.

Перейдя на легкий бег, ставший и для Ивоны привычным способом передвижения с Аквой, что, кстати, для последней очень неплохо, бывший капрал для удобства перекинула через голову ремень автомата.

– Согласна, – сказала она. – Я с ним близко еще не знакома, но мне тоже голос показался загруженным.

Стоило выйти в поле, погода решила вновь посмеяться над путницами, напустив на них струи дождя. Очень ко времени! Суглинок под ногами в мгновение стал скользким и вязким, что, разумеется, сделало путь троекратно сложнее, да еще и сами девахи промокли до нитки.

– Проклятье! – выругалась Ионн, когда подруги вошли под навес на крыльце Эбернети.

Большего спросить или вообще что-то сказать Ионн не успела, так как увидела Одноглазую Джо, Ивана и Мартина, старательно снимавших шкуру с одного из браминов Джейка, то есть… ну, понятно…

– Какого черта с тобой приключилось?

Вытаращенные глаза Ионн заставили торговца растянуть рот в улыбке.

– В зеркало посмотрись, – посоветовал он. – Пошли внутрь. Вижу, вы обе промокли. Негоже. Снимайте одежду и быстро сушиться. Кому-кому, а вам простудиться нельзя. Конни вам что-нибудь даст прикрыться на время, а я расскажу то, что обе хотите услышать.

И тут Джейк заметил глаза Рейли, которые вылезли из орбит куда больше напарницы, потому что неглупая девушка внезапно сообразила простейшую истину: вызов от Призрака, а встретил Джейк!? Фига себе!

– Вот и молчи, – усмехнулся торговец. – Не хотел бы, чтобы ты знала, то есть не доверял бы, ты бы и не узнала. Выводы делай сама.

Ивона давно сделала нужные выводы и, проглотив слюну, прошептала:

– Теперь я до конца поняла, кто же меня тогда спас… Знаешь, наконец я могу сказать хотя бы «спасибо» не абстрактному существу, а человеку, которому обязана жизнью.

Джейк продолжал спокойно смотреть в глаза девушке, но тон его изменился:

– Сказала? Услышал. Хватит об этом. Не люблю, когда люди чрезмерно благодарят или как-то особенно просят. Со стороны их поведение выглядит унижением, ей-богу. В большинстве случаев веет фальшивкой. Главное: была бы ты бесполезной наркушкой… в общем, тебя бы тут не было, но я увидел тебя за два часа до того, как ты получила нож в спину. К тому же, капрал, я знал, за что ты его получила. А это имеет большое значение… Нашу первую встречу ты помнишь? Вот и проехали.

Покраснев с головы до пят, Ивона облизнула вмиг пересохшие губы и молча кивнула, в то время как Джейк отошел к столу, на котором лежал Престон Гарви.

– Что ж, – прошептал он над спящим телом. – Лучше поздно, чем никогда.

Сказал и уселся ждать возвращения девушек, которых Конни увела переодеться.

Прожить один день в Пустоши постапокалипсиса современному человеку нашего общества показалось бы, как если бы он вдруг окунулся в преддверие библейского чистилища. Сейчас, читая эти строки, временами просматривая фильмы из разряда фантастики, как мы их называем, мало кто хоть раз задумался, что в сравнении с теми, кто кажется нам заурядными книжными примитивами, на деле примитивами были бы мы, окажись в мире, выживающем после ядерной катастрофы.

Что мы умеем? К чему приспособлены? Всю работу за нас давно выполняют машины. Мы привыкли нажать кнопочку и получить кипящую в чайнике воду, поэтому даже такую мелочь, как всего-то разжечь костер, сможет далеко не каждый, во всяком случае, с первого раза. Построить шалаш? Бог с вами! Зачем, когда есть вполне себе комфортабельные палатки с надувным дном и даже обогреваемые, правда, нужно аккумуляторы постоянно подзаряжать?

Кто сможет запросто изготовить элементарные рыболовные снасти? Кто сумеет соорудить капканы или поставить силки? Единицы! Вот и дайте себе ответ, добрые люди: что будет с нами, случись в действительности ядерная война? Даже думать не хочется.

Не хочется лишний раз напоминать, что далеко не всеми любимая «Партия Зеленых» вовсе не так неправа, когда становится заслонами на пути рубщиков леса или бурильщиков, к примеру, выкачивающих из недр нефть и оставляющих под землей пустоты, в силу чего резко возрастает опасность землетрясений. Когда бойкотирует выходы в море тунцеловов или китобойных судов. Когда ставит пикеты и даже проводит силовые акции в защиту от бездумного загрязнения водоемов…

Ладно, хватит об этом. Нет смысла рассуждать по поводу того, что свершилось… слава богу, лишь на страницах Фоллаута. Почему Ионн вообще задумалась на злободневную когда-то тему? Все просто. Возвращаясь от Уолден-понд, расставшись с ребятами Джейка, спешившего за оставленными товарами, подруги завернули к жилищу торговца-любителя кошек, по пути вновь испытав чувство скорби по превращенному в ядерную помойку, чудному когда-то местечку, с живописным глубоким озером.

Хижина, о которой рассказывала Ивона, мало чем отличалась от подобных себе, построенных из подручного материала, за той лишь разницей, что стены и крыша строения дырявыми не были, потому как сбиты в два слоя, и здесь уже не фонило от гнилого болота.

Участок окружал плотный забор, вполне позволявший не бояться стай бродячих собак-людоедов, а между посадками моркови, тыквы, кукурузы и тошки местами в землю вкопаны пустые железные бочки, из которых торчали высокие стержни с крыльчатками вроде флюгеров, и исходил приглушенный гул.

И, конечно же, кошки. Они были повсюду. Кто-то упоминал дюжину, Ионн на подходе насчитала лишь восемь, потом увидела еще двух, удобно расположившихся на толстых ветвях ближайших деревьев. Под ветками одного стояло пластмассовое кресло-качалка, слева от кресла выносной столик и сборный зонт. Что самое удивительное: к хижине шла ухоженная дорожка, выложенная тротуарной плиткой. Постарался кто-то.

В кресле сидел сам хозяин – Мэд Конрой, примерно сорокапятилетний мужчина среднего роста с длинными волосами, русыми с проседью, в женских пляжных очках и смешной соломенной шляпе на голове. Вместо одежды на нем красовались кальсоны и длинная грязная футболка, перехваченная стареньким плетеным ремнем.

– День добрый хозяину! – поздоровались девушки.

Мэд взглянул на них как на потенциальных клиентов, мгновенно оценив чистую качественную одежду и редкое пулевое оружие дамочек, марку, как и само название которого, конечно, не знал, а услышав треск «Кенвудов», то есть на деле отрывок переговоров Эдвина с Сэнкчуари, вообще встал и шагнул навстречу важным гостям.

– Когда ко мне заглядывают птицы такого полета, – раздался хрипловатый заискивающий голос. – Любой день станет добрым. Что могу предложить, если что-то смогу? Вижу, гостьи весьма упакованы. Вряд ли мое барахло может их заинтересовать.

– Барахло действительно вряд ли, – высказалась Ивона и вольготно уселась в хозяйское кресло. – Информация. За правдивую информацию мы готовы тебе хорошо заплатить.

– Это так, – подтвердила Ионн. – Вот готов ли ты ее дать?

Сдается, свободное поведение незнакомок насторожило владельца торгового пункта, а уверенный тон заставил испытать чувство страха.

– И о чем же вы хотели меня расспросить? Я же почти нигде не бываю. Что я могу знать или видеть?

– Совсем нигде? – перебила Ивона. – Чем же ты кошек кормишь? Где барахло берешь? Питаешься чем? Неужели урожая хватает? Ты разве им не торгуешь?

Мужчина занервничал, но старался взять себя в руки.

– Так урожай, «благородная», я весь оставляю себе, не торгую. Торгую теми продуктами, что приносят мне фермеры по округе… Кто знает, на какой земле они их вырастили? Свои-то посадки при мне.

Заметив удивление Ивоны при обращении к ней «благородная», Ионн усмехнулась, вспомнила слова Ника и Ники, когда мусорщики впервые ее увидели, потому шепнула подруге:

– Он принял тебя за выходца из убежища. Меня так уже называли, потому что я чистая, не ношу следов Пустоши.

Напарница не ответила, только повела подправленными бровями и продолжила разговор.

– А вещи? Одежду, патроны, оружие и инструменты, их тоже приносят фермеры? Вижу, костюм висит, из кожи оленя, я думаю. Сам выделывал? Шил тоже сам? Не поверю. А если сам, где ж оленя достал, если никуда не выходишь? Тоже соседи тебе подогнали? Это уж точно брехня. Мясо оленя будет две недели кормить добрых шесть человек, пока не испортится. А если есть холодильник, так месяц и даже подолее.

На сей раз Конрой не просто смутился, а начал оправдываться:

– Не вру я, зачем мне брехать? Я же сказал: «почти». Иногда торговцы из Банкер-Хилла заходят. С ними меняюсь. «Стрелки» вона оттуда… пост там у них… они часто приходят. Еду покупают, меняют что-нибудь. Рейдеры Прыщавого Лью, люди Уолтера из местной банды, все что-нибудь тащат. Кстати, шкуру оленя Уолтер на сигареты сменял, уже выделанную. Шил-то я действительно сам. Руки целы, нитки и жилы тонкие тоже в достатке. Мерки снял и смастерил…

Незаметно разговор перетек в нужное русло, поэтому девушки форсировать его не торопились. Пусть все идет своим чередом, не стоит пугать чумазого барыгу.

– И что, всегда платят тебе?

Торгаш повел сутуловатыми плечами, и, успокоившись, ответил без признаков замешательства:

– Всегда, «благородная». Зачем им меня разорять? Себе же дороже. Ну уйду я, убьет меня кто-то из них, кому хуже сделают? Караваны-то по каждой канаве не ходят. Вона вчерась кто-то даже на чудика-Джейка напал, я слышал отсюда, как граната взорвалась. Правда, видел немного. Далеко.

Ионн и Ивона переглянулись, но решили пока не заострять внимание человека, добровольно дающего нужную информацию.

– Чудика, ты сказал? Почему? Мы в курсе баек об этом торговце.

– Вот и я говорю – чудик. Кто его знает, что у него на уме? Я с ним разок всего повидался. Хватило. Товар у него… тут ничего не скажу… всегда знатный и разный. Где только берет? Но неразговорчивый он, странный какой-то. А еще говорят, он с самим Призраком знается, потому его никто и не трогает. Кому охота такого врага наживать?

Ионн усмехнулась.

– Говоришь, никто никогда, и сам себе противоречишь. Вчера Джейка тронули, или соврал?

– Да бог с тобой, «благородная», – взмолился мужик. – То-то я сам удивился! Подумал еще: кто ж такой смелый нашелся? Ведь не жилец ужо. Может быть, кто-то нездешний? Скорее всего, потому что здешние про Джейка и Призрака знают. Никто помирать не захочет.

Вот и представился случай! Ионн в голове похвалила себя за терпение и за выдержку. Вспомнила слова преподавателя в колледже: «самый важный, самый убойный вопрос становится таковым лишь тогда, когда задается в нужное время, чтобы собеседник не был к нему готов, а ответы давал непринужденно».

– А что, неужели в таких местах много бывает случайных людей? Сам же сказал: «Стрелки» тут стоят, рейдеры всякие.

Мэд как-то сконфузился перед ответом:

– Не часто, но ходят. Пока «Солнечные приливы» мутанты не погромили, тамошние частенько в Бостон и назад через меня проходили. Сейчас бостонские охотники только идут. Ну, рыскари всякие, кто в поисках того, что еще никем не растянуто, рыскают. А еще группы торговцев людьми шастают. Этих я сам боюсь. Когда рядом идут, я всегда прячусь… И одиночки бывают. Особенно один бродит туда-сюда постоянно. Когда в ту сторону топает, там понятно – в Бостон путь держит, а когда обратно – тут уж кто его знает? Ко мне как-то зашел за куревом, да не просто каким. Сигары, видишь ли! «Огни Сан-Франциско» ему подавай. А где мне такой товар брать? Это, поди, в Даймонд-Сити и то не найдешь.

Уловив мимолетный взгляд Аква-девочки, напарница ее поняла.

– Да уж, – поддакнула Ив. – Сигары? Пугало, небось, отмороженное. Какой-нибудь чертило чумазый, патлатый, небритый и с бабьим лицом, а строит из себя хозяина жизни.

Выслушав замечание «благородной», Мэд покачал головой.

– Тут ошибочка вышла твоя. Этот мужик, Келлог, кажись, так его звал приятель, с которым они тогда заходили, так вот – он не патлатый, наоборот, коротко стриженый и побритый. Возрастом где-то под пятьдесят. Голос такой, знаете, как из гроба. Взгляд лютый, будто в лоб тебе целится. Еще шрам на лице, через глаз по всей щеке тянется…

Чтобы у собеседника не сложилось впечатление заинтересованности девушек данным типом, Ионн решила повременить с расспросами.

– Да бог с ними, с придурками всякими. Ты вот скажи: зачем тебе бочки вкопанные? Что там за устройства внутри?

Человек удивленно повел бровями.

– Как же? Так ведь ежели гул в землю уходить не будет, кротокрысы набегут. И посадки пожрут, и самого запросто. А так я в бочку вертушку поставил от старой «корвеги», ветер лопасти крутит, она и шумит. Кротокрысы от шума бегут. У них же глаз нет, как они добычу на поверхности чуют, не носом же. Слушают. А если шум стоит, как им по ушам-то долбит? Вот они и не суются.

Мысленно Ионн восхитилась изобретательностью этого человека. Да, разумеется, где ему взять низкочастотные резонаторы вроде тех, что стоят у нее в милом подвальчике? Но молодец же, приспособился. Нужно бы подать идею своим. Пусть попробуют…

Короткий, но тяжелый разговор Кодсворта с Призраком позади, и мне хотелось бы начать новую часть продолжительного повествования с чего-то приятного, успокаивающего. Однако, видимо, у неких Высших Сил на этот счет были собственные суждения. Когда я говорю о Высших Силах, в первую очередь имею в виду мадемуазель Погоду, конечно же, с ее слишком изменчивым нравом.

Стройным планам Ионн, казалось бы, так удачно разработанным усилиями общины, не суждено было воплотиться в реальности. Нет, речь идет не о новом выбросе, это было бы даже более предпочтительно с некоторой стороны, так как радиационные бури никогда не длятся часами, чего никак не скажешь про обыкновенные ливни, а под свинцовыми напылениями крыш и стен восстановленных для жилья домов выбросы не страшны.

Ранним утром хозяйка Ионн, прихватив с собой напарницу, привычно собиралась в дорогу. Путь к хижине Мэда-кошатника неблизкий, а девушки намеревались вернуться на базу к вечеру. Не суждено. Как часто бывает по нынешним временам, чистое небо внезапно заволокло тяжелыми тучами, раздался сильный раскат грома, перепугавший тех соратников, кто еще досыпали, видя сладкие рассветные сны, а затем вокруг заплясали струи дождя, смачными кляксами забрызгивая всех, кто не успел спрятаться под навесом.

– Как вовремя! – усмехнулась Ионн. – Будто боженька за нами подглядывает, не замечаешь, Ивона? Только куда соберемся, он нам подлянку кидает.

– Успокойся, а на Господа не греши, не простит дерзости. Просто ты за всеми проблемами позабыла элементарное – осень настала, подруга. Сезон дождей всегда открывается во второй половине сентября.

Ионн обернулась, смешно почесала густой ежик затылка и неожиданно дернула Ивону за нос.

– Больно грамотная стала, как я посмотрю! Ха-ха.

Ивона на жест не отреагировала, но слова ее явно задели.

– А когда я успела прослыть бестолковой?

И вдруг бывший капрал Стрелков сильно толкнула подругу плечом, так толкнула, что Ионн выскочила из-под навеса прямиком под «холодный душ» улицы.

– Чего!? – возмутилась Ионн и хотела выдернуть Ив за руку, вот только та увернулась, но не ожидала следующего движения Аквы – шлепка ногой прямо по мягкому месту. Как итог, обе девушки оказались мокрыми, и все равно не успокоились.

– А ты чего ржешь? – раздался вопрос, и следом за «сладкой парочкой» под дождь вылетела остолбеневшая Фрай.

– Ха-ха-ха! – звучал громкий смех Вивьен и Рона, а Николь, переглянувшись с Марси Лонг, с двух сторон навалились на Долтона, силясь вытолкнуть его наружу, да опростоволосились.

Здоровенный дядька попросту сгреб девушек мускулистыми руками, похожими на клешни болотника, и в следующее мгновение обе дамочки оказались в мокрой компании, что вызвало еще больший хохот детей.

– Чего рты разявили? – вдруг выкрикнула Ионн. – Ну-ка вперед включать нагреватель и термостат. Мужики называется!? Готовьте теплый душ девушкам, ленивые задницы!

Смех-смехом, а упавшее настроение у людей подскочило, и даже тетка Мэрфи присоединилась к шумной компании, встав на страже возле душевой кабины, сооруженной, естественно, из материалов подручных, а потому кое-где обладавшей дырками и щелями. Сзади постройки на стражу встала юная Вивьен, погрозив кулаком еще более юному брату.

– Какой все-таки кайф! – искренне произнесла Фрай, подставив голову под теплые струи. – Понятия не имею, как было у вас до большой войны, Ионн, но для нас, привыкших в лучшем случае мыться водой из колонки, подогретой на обычном костре, душ – это мечта!

– Скажешь тоже, – подхватила Николь, снимая одежду. – У вас хоть колонка была. Стало быть, воду чистую пили. А мы с братом фильтровали воду, взятую из ручья. Перегоняли ее кипячением, потом пили. Купаться нам было негде. Спроси Ионн, как она нас в озеро загоняла. Думали, конец пришел, сгноит Аква-девочка. А оно вон как вышло.

– И что? – подала голос хозяйка, намывая спину Ивоне. – Многие из вас вообще от воды шарахались. Пили из луж, где фонило поменьше, а о заразе не думали. Какой там? Зато сейчас, когда позабыли о вшах, когда кожа от грязи не лопается, и волосы патлами не торчат, а еще кое-где не чешется, как себя чувствуете? На людей стали похожи. Одежда чистая, не рваная. Спите под крышей на нормальной кровати, не на полу на драном матраце. Простыни, одеяла, подушки. Кому не нравится?

Вместо ответа на сей раз женщины лишь рассмеялись…

После теплого душа и сытного завтрака, затянувшегося почти до полудня, Ионн вольготно развалилась на стареньком, но сносном диване, положив голову на колени Ивоны. Пока мылась и приводила себя в порядок, на ум пришла неплохая мысль, озвучить которую девушка решила только сейчас, когда рядом нет посторонних.

– Слушай, кажется, я знаю, как выудить этого Келлога.

Слова подруги насторожили Ивону, но вовсе не напугали.

– И как?

– Вот послушай! Кошатник, помнишь, рассказывал, будто гость запросил у него крайне редкий товар? Мало того, что ему сигары понадобились, так еще и марка отдельная. «Огни Сан-Франциско», кажется. Прямо снобизм высшей степени сегодняшним днем.

– Согласна! – прыснула Ив. – Тут обычных-то сигарет порой не найдешь, а ему подавай сигары!

Ионн приподнялась и подложила на колени подруги подушку.

– А ты не задумывалась о том, что где-то же он их достает? Сигары-то довоенные, это уж к бабушке не ходи. Если Келлог курит только их, то у него должен быть постоянный источник. Видимо, к Конрою он обратился случайно. Свои закончились, вот и решил на удачу спросить.

Ивона взяла вторую подушку и подложила Акве под голову вместо ног. Встала и размяла суставы.

– Ты хочешь закинуть удочку? Попросить Джейка достать коробку-другую?

– Не его. Призрака!

На красивом лице Ивоны мелькнула улыбка.

– А есть разница? – с подвохом спросила она.

Ионн больше не стала ложиться, выпрямилась и расправила плечи.

– Для тебя, может, и нет. На деле же разница есть. Джейку не нужно бросать караван, чтобы пройти по местам закупа, да только найдет ли он там дефицитный товар? Зато Призрак найдет обязательно, потому что по местам довоенных складов и хранилищ НЗ ходит лишь он, но один!

Ив повела бровями в согласии с разумными доводами подруги.

– Об этом я не подумала, – созналась она. – Конечно, так лучше.

– Именно. Потом мы продадим коробку сигар Мэду, прикинемся, что нам срочно что-то понадобилось, но крышек с собой недостаточно, вот мы и идем на обмен. Заодно дадим повод слить инфу о том, что личность некоего Келлога стала интересовать Аква-девочку. Пусть он насторожится.

Оценив изобретательность Аквы, капрал Рейли с восхищением посмотрела в глаза собеседницы.

– И останется только ждать, пока кошатник передаст сигары, а потом проследить за тем чертом до логова.

Так и порешили «грандиозные стратеги» ожившего Сэнкчуари, вот только и тут получился облом. И кто бы мог стать его виновником? Конечно же, Призрак, о ком как-то забыли вчера и не вспомнили даже за завтраком.

Сейчас, увидев его на дороге, Ионн вышла на улицу и встала на пути покровителя.

– Где ты прятался столько времени? – с улыбкой спросила она. – Я видела тебя вечером, подумала, что зайдешь, а ты исчез…

– Я должен перед тобой отчитаться?

Ответ приятеля показался Ионн грубоватым. Впрочем, откинув легкое чувство возникшей обиды, девушка поняла, что наставник не в духе.

– Что-то случилось? Пошли в дом. К завтраку ты опоздал, но кофе и пара утренних пирожков со смоляникой и луком найдется. Николь спозаранку колдовала на кухне, муки намолола, хлеба и пирожков напекла, а Вивьен тесто месила. Взрослеет девчонка, цветет на глазах…

Важный гость шагнул к крыльцу, предложение принял без пререканий, но сам заговаривать не торопился, дождался обещанных чашки кофе и пирожков, которые полюбил с первого дня их появления, и удобно уселся в кресле, подвинув старенький журнальный столик.

– Вивьен, ты говоришь? – повторил ОН. – Это да, она всегда была расторопной, смышленой девчонкой. Да и Рон ей под стать. Тоже с головой дружит и учение на лету схватывает. Только шустрит порой очень не в тему, но это ладно, повзрослеет – остепенится.

Ионн отпустила Николь, с благодарностью приняв из рук внимательной молодой женщины еще две чашки кофе, для себя и для Ив, присела напротив и повторила вопрос, заданный Призраку раньше:

– Так куда ты пропал?

– Какая вкуснямба! – облизнувшись, ответил приятель. Откусил новый кусок пирожка и для виду поводил вытянутыми губами. – Не пропадал я никуда… Помнишь, тебя интересовало местечко с названием форт Хаген?

Глаза собеседницы оторвались от чашки, как и Ивона, обе уставились на сидящего человека.

– Ты знаешь, где это? Нашел?

– Зачем мне было искать то, что никогда не терялось?

Девушки незадачливо переглянулись.

– Тогда, – продолжила Аква. – Почему же ты не сказал сразу? Чего ждал целых четыре дня?

Запив вкуснятинку, Призрак поморщился от удовольствия и ответил:

– А то и не сказал, чтобы ты не напорола горячки, а я успел уточнить кое-что. И не ошибся, как видишь.

Поскольку девушки молчали, продолжая внимательно слушать, ОН продолжал говорить, каждым словом и названным фактом повергая Ионн в пучину отчаяния.

– Когда Плетка в Уолден-понд произнесла слово «Хаген» в первый раз, я уже знал, где находится это место. А не сказал лишь потому, что подойти туда и раньше было проблематично. Рядом устроено тайное убежище администрации Бостона и личный бункер мэра. Практически автономный жилой мирок. Своя заправка, радиомачта, Массачусетская станция переливания крови, клиника. Гарнизон соответствующий. А форт, дорогие дамочки, это действительно форт. Нахрапом его никак не возьмешь. Стены мощные, многослойные, при бомбежке не пострадали. Огневые точки по периметру. Помимо наружной конструкции несколько этажей под землей. Я хотел убедиться, осталось ли что-то рабочего… Так вот – осталось и многое. Кроме турелей и мин, энергобарьеры, ловушки и штурмотроны. На крыше стоят детекторы радиоперехвата. Надеюсь, вы понимаете, сунувшись туда без детальной разведки и подготовки, назад вы уже не вернетесь?

Потрясающая информация Призрака, как Глюкоза языком, слизала настроение девушек.

– И что же нам делать? – уставилась Ив.

– А меня в данный момент интересует другой вопрос: если Келлог ходит именно в форт Хаген, что он там делает? Как получил доступ? И кто там обосновался сейчас? Почему мы о них ничего не слышим, не знаем?

Приподнявшись, Призрак звонко хлопнул в ладоши. Рот его растянулся в доброй улыбке:

– Вот! Теперь я спокоен, ты вновь доказала, что я не зря тратил на тебя время, девчонка. Помнишь мои наставления? Сначала думай и только головой, а не каким другим местом! Мысль всегда опережает действие. Это закон выживания, применимый абсолютно для всех. Кто живет как животные, повинуясь инстинктам, тот долго вообще не живет…

Надо сказать, Акве, конечно, понравился заслуженный комплимент, подаренный ей наставником, не так часто они случаются, вот только время оваций и дифирамбов прошло. Стройный план рухнул, нужен был новый, и срочно.

– Есть предложения? – вполголоса поинтересовалась Ионн. – Мне нужно объяснять, насколько важное для меня значение имеет нынешний разговор.

– Считаешь меня твердолобым? – заявил Призрак. – Поэтому Ивона сменит на посту Раду. Заменит девчонку всего на несколько дней.

Слова наставника прозвучали колокольным набатом. Обе воительницы уставились на него прикованными глазами, будто мощный магнит прилепил к холодильнику узорную аппликацию.

– Рада? – переспросила Ионн. – Она не посвящена в мои трудности…

– Помолчи, – не дал закончить приятель. – Посвятить девчонку в суть дела недолго, а в преданности мутантки, гонимой всегда и везде, и вдруг принятой равной в твоей общине, сомневаться не нужно. Рада голову за тебя сложит…

– Черт! – вспыхнула Ив. – Я поняла, как Рада нашла нас. Она вовсе не по случаю набрела… Да, она твое имя упоминала, сказав о подаренных ей ножах, но ни словом не обмолвилась, кто указал бедолаге направление поисков нормальной жизни. Была у меня мыслишка, а теперь все стало ясно. Это же ты дал ей координаты общины? Ты подсказал, что тут ее не станут гнобить.

Собеседник закинул ноги на столик и заявил:

– Пусть я, и что изменилось? Плохая девчонка, ненужная? Может, нахлебник какой? Молчите? Вот и дальше молчите… Ив, сменишь ее на посту. Ионн пойдет к кошатнику и выполнит часть вашего плана, слив ему информацию. Мы с Радой пойдем к форту Хаген.

Девушки отбросили всяческие попытки «зачем» да «почему» и внимали каждому слову того, кто давно позабыл значение термина «пустословие».

– С ней?

– Именно с ней, – отрезал ОН. – Я сказал: думайте головой, а не другим местом… Турели имеют активную зону до полумили, то есть зону захвата цели. Стреляют они значительно дальше, но настраивают охраняемый сектор именно на полмили, а сектор стрельбы и того меньше, ярдов на двести, чтобы не выпускать впустую БК. И штурмотроны в патрульном режиме еще столько же. Что это значит? Значит, что подходить ближе никак нельзя. Засекут сразу же. То есть нужно держать расстояние ярдов тысячу, и это самое малое. А кто из вас сможет рассмотреть систему защиты и огневых точек на подобной дистанции? Никто, и я не смогу подойти. Инфракрасный спектр меня обнаружит. Плюс ко всему, дамочки, там нельзя общаться по рации, сканеры засекут. Зато Рада запросто шлепнет все до единой турели, даже не засветившись. Если штурмы бросятся в поиск по направлению выстрела… что они и сделают, скорее всего… то выйдут за пределы защиты турелей. А тогда мы с Радой завалим их без особенных трудностей.

Все, вроде бы, разложили по полочкам, и план Призрака девушкам очень понравился, но оставался открытым один вопрос, его Аква и задала:

– Скажи, а зачем тебе задирать матерого зверя? Не лучше ли выманить его к Уолден-понд, например?

– Не лучше, – отрезал приятель. – Почему тогда не повесить объяву на дереве: «Ублюдок по имени Келлог, жду тебя там-то и там-то»? Так он и явится! Мозги потекли? Сигары Мэд ему передаст и твой интерес обозначит. Его это насторожит, но не напугает. Когда же он обнаружит атаку на укромную нычку, он обязательно захочет закрыть вопрос, так как нычка уже обнаружена. Он сам начнет искать встречи с тобой, а ты как раз этого и хотела. Дальше сыграешь по своим нотам. Его партия будет уже вторичной…

Субботнее утро выдалось на редкость погожим в сравнении с последней декадой сентября. Чистое глубокое небо над головой после многих дней засилья дождевых туч радовало взгляд, поднимало настроение уставших людей. Говоря коротко: внезапная «улыбка Природы» смотрелась нарисованным натюрмортом, будто Создатель сознательно дал непутевым детям своим передышку, перед тем как обрушить на многострадальную землю новые тонны воды.

В мрачных казематах военного форта неба не видели.

– Большие разрушения?

Глубокий шрам на левой щеке спросившего человека казался еще более выразительным, чем по обыкновению выглядел для тех немногих, кто знался с его хозяином. Нервное напряжение не спадало с того момента, как грозный наемник таинственного и неуловимого Института вернулся из Даймонд-Сити и узнал об из ряда вон выходящем ночном происшествии.

Сержант-синтетик докладывал монотонным механическим голосом:

– Три турели южного защитного бастиона уничтожены безвозвратно. Анализ повреждений показывает, что неизвестный противник атаковал их с применением оружия высоких технологий. С уверенностью в восемьдесят восемь процентов могу предположить, сэр, это сфокусированный лазерный луч. Вполне допустимо – полный аналог оружия Института. Думаю – карабин.

Келлог встряхнул головой и полез за сигарой. Что-то от вредных людских привычек, несмотря на замену многих биологических органов на синтетические, у него оставалось, как, например, страсть к сигарам именно марки «Огни Сан-Франциско». Впервые он их попробовал, получив в подарок от босса гангстерской группировки, на которую когда-то работал, и которую сам же впоследствии уничтожил.

– А штурмотроны куда смотрели? Где были сенсоры дальнего обнаружения? Мины? Растяжки на подступах к форту?

– Подвижные боевые платформы RIL-F-73b за номерами 06142 и 15765 были уничтожены в процессе преследования противника.

Последнее замечание синта заставило Келлога встать. Хладнокровный убийца, похититель людей и просто человек, не обладающий угрызениями совести или хотя бы крупицей простейшей морали, но повидавший за долгую жизнь множество из того, чего люди не могут представить, Конрад выпучил на сержанта глаза.

– Кто-то сумел завалить двух штурмотронов новейшей модификации? Кто-то, кого пара почти неуязвимых бойцов не смогла даже засечь? Как это? Неужто инопланетяне спустились на разрушенную планету?

Поскольку ответ на вопросы абстрактные не входил в допустимые функции синтетиков-воинов, старший команды охраны пункта квантово-временного перемещения, а проще говоря – платформы телепортации, просто смолчал. Зато заговорил внезапно возникший из ниоткуда объект, которого отличить от настоящего биологического человека без детального вскрытия было бы невозможно.

В Институте такие считались самыми продвинутыми моделями, обладавшими незаурядными поисковыми качествами, аналитическими возможностями и навыками боя как на расстоянии, так и ближнего, в том числе рукопашного. Противник настолько серьезный, что даже Келлог, с его громадным боевым опытом, вынужденно считался с охотниками. Да, именно так их называли создатели – Охотник Первый или Второй. Всего уникальных бойцов и самых верных «псов» Института пока создано семь. По мере выпуска ими заменяли устаревшие образцы типа Х6-88.

– До Совета дошли слухи о твоих неприятностях. Каковы потери? Помощь нужна?

Вопрос прозвучал явно с подвохом, на что Келлог отреагировал без раздражения, однако с обратной долей сарказма.

– И тебе здравствуй. Мне всегда «нравилась» твоя тяга прогнуться перед скопищем больших шишек, Четвертый, только сегодня не спеши злорадствовать. Ситуация исключительная, но под полным контролем.

Нет, заверение не подействовало на гостя.

– Наверное, так же, как мне всегда «нравилась» твоя брезгливость к опасности, Келлог, какой бы она ни была. В любом случае, в Совете ждут полноценный отчет. Не заставляй Председателя ждать слишком долго. Тебе ли не знать, Отец не относится к числу терпеливых людей… И еще, вот тебе коробка сигар. Я проходил мимо кошатника, он и передал. Идиотских крышек, которые люди используют для обмена, у меня никогда не было, ты это знаешь, пришлось оставить две пачки патронов из тех, что я принес для твоего «Магнума», потому что кошатник сказал: приятель заказывал… Ты ведь заказывал? Тогда и платить должен ты.

Келлог поймал брошенную коробку сигар, проследил за движениями рук гостя, пока тот выстраивал пирамиду из пачек патронов на чистом столе, и только потом ответил Четвертому:

– Не заказывал, а спросил. Честно сказать, как-то странно, что он их нашел. Интересно, откуда?

– А мне интересны слова, которые жалкий торгаш передал тебе от некой девицы, по описанию не из рейдеров. Так вот, наемник, он сказал, что та, кто подкинула ему сигары, советовала тебе не скупиться, потому что ты якобы хорошо зарабатываешь. Вот я и думаю: откуда и кому могут быть известны такие детали? Кто осведомлен хотя бы о твоем имени? С чего тебе намекают на приличные заработки? Похоже, ты все-таки где-то хорошо наследил, такая мысль в голову не приходит?

На сей раз Келлог напрягся от раздражения, но смог взять себя в руки.

– И ты все еще здесь, Четвертый? Я грешным делом подумал, что уже докладываешь Совету о провале агента, а вкупе с ночным происшествием рассказываешь новую сказочку о раскрытии платформы перемещения. Тебе же не терпится занять мое место. Повод представился, так дерзай!

Гость, одетый в высокие боты и штаны армейского образца, легкий дублет и добротный плащ, внешне очень напоминавший кожаный, на деле же сработанный из специального термоволокнистого материала, не пропускающего влагу и ветер помимо того, что служил прекрасной защитой от энергетического оружия, так вот, охотник с порядковым номером «четыре» безразлично уставился на говорившего.

– Когда-нибудь твоя самоуверенность тебя же погубит, наемник. Если бы не приказ Председателя, я бы лично давно тебя дезинтегрировал как очаг постоянного напряжения. Ты непредсказуем, Келлог. Что самое худшее – ты слишком уверовал в непогрешимость, а так не бывает. Даже максимально выверенные настройки имеют погрешности. Подумай над моими словами. И подумай над тем, не как кому-то удалось справиться с роботами, а, как и почему этот «кто-то» вообще добрался сюда? Что означает ночная атака? И почему, уничтожив наружное охранение, тот же «кто-то» ушел, не предприняв попытки проникновения внутрь? Что доложить Совету, я решу без твоих подсказок. Надеюсь, ты услышал меня…