Лучший день в его жизни обернётся для неё сущим кошмаром.
Ещё с колледжа Марко Доусон видел в Белле только друга. В день своей свадьбы он вспоминал о ней лишь из праздного любопытства. Марко не мог понять, почему подружка невесты не явилась на венчание. В конце концов, его молодая жена и Изабелла были соседками по комнате.
Прошло семь лет, и Белла узнает, что Марко недавно развелся и планирует с семьей отдохнуть на элитном курорте Канкуна. Изабелла не желает второй раз упускать свое счастье из рук, поэтому отправляется на курорт, планируя «случайно» столкнуться с Марко и разжечь в его душе искру любви.
Проблема в том, что Белла не учла одного: Финна Доусона - красивого, обаятельного, брата-близнеца Марко, который хочет помирить бывших супругов и ради этого собирается поломать все планы очаровательной мисс Линд.
Примечание: Вдохновением для написания этой романтической истории стали два фильма: «Сабрина» и «Пока ты спал».
Оригинальное название: Janette Rallison / How I Met Your Brother (2016)
Перевод и сверка: Solitary-angel
Редактура: Hope
Русификация обложки: Solitary-angel
Книга переведена специально для сайта: WorldSelena
Лучший день в его жизни обернётся для неё сущим кошмаром.
Ещё с колледжа Марко Доусон видел в Белле только друга. В день своей свадьбы он вспоминал о ней лишь из праздного любопытства. Марко не мог понять, почему подружка невесты не явилась на венчание. В конце концов, его молодая жена и Изабелла были соседками по комнате.
Прошло семь лет, и Белла узнает, что Марко недавно развелся и планирует с семьей отдохнуть на элитном курорте Канкуна. Изабелла не желает второй раз упускать свое счастье из рук, поэтому отправляется на курорт, планируя «случайно» столкнуться с Марко и разжечь в его душе искру любви.
Проблема в том, что Белла не учла одного: Финна Доусона - красивого, обаятельного, брата-близнеца Марко, который хочет помирить бывших супругов и ради этого собирается поломать все планы очаровательной мисс Линд.
Примечание: Вдохновением для написания этой романтической истории стали два фильма: «Сабрина» и «Пока ты спал».
Белла никогда не мечтала стать подиумной моделью. Даже в старшей школе, когда её подруги стремились оказаться в центре внимания, она предпочитала оставаться незаметной и тихо учиться или решать поставленную задачу. Именно это было ответом на все вопросы — по крайней мере, на те, которые имели значение, — и гордость за то, что ты выполняешь свою работу лучше, чем все остальные, вот что вызывало уважение у важных людей.
Работа. Гордость. Достоинство.
Вот три слова, которые характеризовали её, и все об этом знали. Поэтому начальнику Беллы следовало бы быть осмотрительнее и не просить её надевать туфли на пятнадцатисантиметровых каблуках и проходиться по подиуму.
— Ты шутишь, — сказала она ему.
Они стояли за кулисами за пятнадцать минут до дебюта весенней коллекции на Неделе моды. Модели, визажисты и парикмахеры спешили мимо. Костюмеры проносили рядом с ними наряды на тележках, а швеи вносили последние корректировки. Всё вокруг пахло новой тканью и лаком для волос — ароматом высокой моды.
— Я не шучу во время Недели моды. Светлана ушла в самоволку. — Феликс Коэн просмотрел список звонков. Ему было почти шестьдесят, и те редкие волосы, что у него ещё оставались, были коротко подстрижены и поседели. Рукава его тёмно-зелёной рубашки были закатаны, а в руке он держал упаковку антацидов, которые глотал всё утро, как леденцы.
Вив, старшая швея, показала Белле деловое платье из шёлка — светло-голубого, с розовато-сиреневым оттенком, — чтобы она его примерила.
— Непонятно, что подстегнуло Светлану уехать, — сказала Вив. — Она либо навещает больного супруга в России, либо спешит на какой-то концерт. Трудно сказать, потому что её английский так себе.
Белла проигнорировала попытки Вив разрядить обстановку и подобрать ей размер одежды.
— За одно это её следовало бы уволить.
— В любом случае, — сказал Феликс, — сегодня нам не хватает модели. Тебе придётся занять её место. — Феликс был основателем, креативным директором и генеральным директором «Фонтэн». В основном — генеральным директором. Это само по себе было работой на полный рабочий день, поэтому он переложил основную часть творческой работы на команду дизайнеров.
Белла привыкла к тому, что он сидит в своём кабинете и выходит только тогда, когда нужно напомнить всем о сроках или о сокращении расходов. Она не знала, как лучше отреагировать на это новое распоряжение. Она была на показе в качестве дизайнера. В её обязанности входило общаться с покупателями и репортёрами модных журналов. Она должна была заводить контакты и представлять себя как человека с большим авторитетом, а не дефилировать по подиуму.
— Почему ты не можешь позвонить в агентство и найти другую девушку? — Она не стала возражать, что не умеет работать моделью. Показы мод были одним из основных занятий на курсах дизайна в колледже. Все студентки знали, как работать на подиуме.
Вив прижала платье к талии Беллы, проверяя, где заканчивается подол.
— Не двигайся, дорогая. Я не хочу тебя задеть.
Феликс отмахнулся от вопроса Беллы.
— На Неделе моды всё расписано по минутам. Кроме того, ты же знаешь, какие пробки в Нью-Йорке. Даже если бы у них была другая девушка, агентство не смогло бы доставить её сюда вовремя.
Обычно отсутствие одной модели не было бы большой проблемой. Обычно у каждой девушки было две замены. Попросить пару из них поработать вместе было бы несложно. Но в этом сезоне Феликс решил сократить расходы, наняв треть моделей от обычного количества и увеличив число выходов до шести на каждую. В итоге у девушек едва хватало времени на переодевания. За кулисами их ждала суматоха из платьев и туфель на каблуках.
— Если ты не будешь позировать, — продолжал Феликс, — нам просто придётся вычеркнуть твою линию из программы.
— Моя линия? — Белла выпрямилась, и её чуть не укололи булавкой.
— Кого-то придётся уволить. Как я понимаю, ты единственная, кто не умеет работать в команде.
Зная Себастьяна, это было само собой разумеющимся. Вероятно, он занялся этим делом только для того, чтобы иметь повод бесстыдно разглядывать женские тела. Серьёзно, то, как он проводил руками по манекенам, граничило с жутью.
Первый наряд, который продемонстрировала Белла, был в стиле «деловой повседневный»; второй — «деловой, но не совсем повседневный»; третий — «деловой, если вы хотите соблазнить своего босса», а четвёртый — «деловой, как у девушки по вызову».
Затем настало время вечерних нарядов. Её первое платье было на грани неприличия, а второе можно было надеть только в Лас-Вегасе — в качестве участницы какого-нибудь сомнительного шоу, на которое детям вход запрещён.
Проблема Себастьяна заключалась в том, что он почти никогда не пытался создавать элегантные платья. Он всегда стремился к эпатажу. Он хотел, чтобы его заметили и запомнили. Что его вполне устраивало, ведь ему не нужно было носить всё это.
Белла не стремилась к тому, чтобы её запомнили из-за этого платья. Оно было сшито из прозрачной бежевой ткани и расшито пайетками — настолько прозрачными, что только стратегически расположенные пайетки не позволяли ему просвечивать. Как будто этого было недостаточно, платье имело разрез до бедра и встроенный бюстгальтер-пуш-ап, который слишком сильно приподнимал грудь.
Когда Вив передала платье Белле в гримёрной, та просто уставилась на него.
— А где всё остальное?
— Не будь такой брезгливой, — сказала Вив. — У тебя есть все задатки, чтобы это сделать.
— Всё, что у меня есть, — это самоуважение и высшее образование. Ни одна женщина, обладающая ни тем ни другим, не стала бы носить это платье на публике. — Она видела все дизайнерские эскизы Себастьяна, но до сих пор не понимала, насколько прозрачным и глубоким окажется вырез. Неудивительно, что Светлана сбежала.
— На пляже люди демонстрируют больше кожи, чем здесь, — сказала Вив.
— И если бы мы сейчас были на пляже, я бы, пожалуй, его надела.
Вив закатила глаза.
— Надень его, а то пропустишь свой выход.
Белла указала в сторону сцены.
— Люди записывают шоу. Если я соглашусь на это, меня ждёт смерть от YouTube.
Вив взяла пару подходящих туфель на высоком каблуке, расшитых пайетками, и передала их Белле.
— Это платье — именно то, что носят знаменитости на церемониях награждения. Если кто-то из них захочет его купить, одной только рекламы нам хватит на весь сезон. А теперь надень его, выйди и раскрой свою внутреннюю диву.
Белла стиснула зубы, молча повторяя — на этот раз с куда меньшим энтузиазмом — банальности о том, что шоу «должно продолжаться». Сто двадцать процентов. Командные игроки…
Возможно, она и считала это платье унизительным, но это не означало, что оно не понравится другим женщинам. Вступая в мир дизайна, она знала, что модный дом не станет менять одежду в угоду её вкусам. Пока она помогала «Фонтэн» добиваться успеха, она могла создавать вещи для таких же женщин, как она сама — для тех, кто хочет, чтобы к ним относились серьёзно на работе.
Что в данный момент казалось ироничным, поскольку это было её рабочее место, и никто не воспринял бы её всерьёз в таком наряде.
Белла взяла платье из рук Вив.
— Отлично. Но после этого я буду действовать решительно. Я больше ничего не стану носить из коллекции Себастьяна, посвящённой фантазиям о том, каково быть одинокой и незамужней.
— Тебе и не придётся, — сказала Вив. — Это последний показ в этом сезоне.
Белла надела платье, радуясь, что в кои-то веки семья не следит за её делами. Она мало разговаривала с матерью — застать её трезвой было трудно — и не видела отца с тех пор, как он ушёл из семьи, когда ей было девять лет. Её брат, даже если его и интересовала мода, служил в военно-воздушных силах и постоянно находился за границей. На этот раз — в Германии.
Она не стала бы упоминать этот показ ни в одном из сообщений ему.
Бросив взгляд в зеркало, Белла поняла, что платье оказалось таким откровенным, как она и опасалась — возможно, даже более откровенным, чем планировал Себастьян, потому что Белла не была такой худощавой, как другие модели.
Она вышла из гримёрной и направилась на подиум, сердито цокая каблуками. Вокруг вспыхивали вспышки фотоаппаратов, создавая эффект стробоскопа.
«Вот каково это — быть продажной».
Почему-то ей всегда казалось, что это будет гораздо привлекательнее. Как, например, когда она ела роскошное шоколадное мороженое — такое, в одной порции которого содержалась суточная норма калорий. Но нет, сейчас она чувствовала, будто потеряла всякое уважение к себе. Она не смотрела в глаза покупателям или представителям модных журналов. Если кто-то из них осуждал её, она не хотела этого видеть.
В этот момент она заметила Себастьяна в толпе. Он сидел в первом ряду, самодовольно наблюдая за ней. Его ухмылка была столь же откровенной, как и её платье.
Он это спланировал? Мог ли он это сделать?
Она вспомнила прошлую сентябрьскую Неделю моды. «Фонтэн» всегда устраивала вечеринки после показов для высокопоставленных представителей индустрии, надеясь, что шампанское, закуски, подарочные пакеты и обильное общение помогут завоевать их расположение. На вечеринке Себастьян выпил слишком много шампанского. В конце вечера он загнал её в угол возле гардероба и несколько минут сокрушался о том, что большинство женщин не способны понять его гениальность. Затем объявил, что она принадлежит к элите счастливчиков, способных на это, и пригласил её в свой гостиничный номер.
Она могла бы, пусть и не восприняв его слова благосклонно, по крайней мере почувствовать себя польщённой — если бы он не произносил каждое слово невнятно. В любом случае она сомневалась, что на следующий день он вспомнит хоть что-то из разговора, не говоря уже о том, что действительно имел это в виду.
— Нет, спасибо, — сказала она тогда. — Почему бы тебе чего-нибудь не перекусить? Тебе нужно немного подкрепиться.
— Ты знаешь, что тебе нужно? — ответил он, ухмыляясь всё шире. — Тебе нужно снять эту одежду и позволить мне наконец тебя одеть. — Его взгляд многозначительно скользнул по ней. — Я мог бы сделать это гораздо лучше.
Определённо зря. Иначе он бы понял, что невозможно завоевать расположение дизайнера, оскорбляя её гардероб.
— И снова нет, спасибо.
Он шагнул к ней, укоризненно покачав головой, будто она была ученицей, давшей неправильный ответ.
— Ты слишком молода, чтобы понимать, как всё устроено. Если хочешь добиться успеха, нужно правильно смазывать колёса. В данном случае — мои.
— Извини, — сказала она, подняв руку, чтобы остановить его. — Твои колёса так и останутся несмазанными. — Она обошла его. — Увидимся позже.
Не успела она сделать и двух шагов, как он крикнул:
— Если ты уйдёшь от меня, то пожалеешь об этом.
Она всё равно ушла и ни разу об этом не пожалела.
Он был настолько явно пьян, что она не сочла случившееся домогательством — скорее ошибкой с его стороны. Она ожидала, что он извинится при следующей встрече на работе, и была готова с достоинством всё обратить в шутку. Когда же в понедельник он вёл себя так, будто ничего не произошло, она решила, что он, вероятно, даже не помнит ту ночь.
Конечно, иногда на работе его взгляд задерживался на ней дольше обычного, и бывали дни, когда он вёл себя так, будто всё, что она делала, либо оскорбляло, либо забавляло его. Но она решила, что он просто один из тех капризных творческих типов.
Глядя на его ухмылку сейчас, она поняла: он помнит ту ночь с абсолютной ясностью. Вероятно, каждое слово. И она практически позволила ему одеть её в это ужасное платье.
Проходя мимо, она услышала, как он что-то прошептал. Она не могла разобрать точно, что именно, но это подозрительно напоминало фразу:
— Смажь мне колёса, детка.
Она резко отвернулась, чтобы он не увидел, как горят её щёки, и направилась дальше по дорожке. Она шла слишком быстро, но ей было всё равно.
Неужели Себастьян всё это спланировал? Это казалось неправдоподобным. Он же не стал бы избавляться от модели в надежде, что Феликс заставит Беллу носить его одежду, верно? Мог ли он пойти на такие крайности только ради того, чтобы показать Белле, что способен ею манипулировать? Как бы то ни было, результат оставался тем же. Он манипулировал ею.
Она ворвалась обратно в гримёрную и едва не сорвала с себя платье.
Она собиралась поговорить с Феликсом. Пора ему узнать, в какие игры играет его главный дизайнер.
К тому моменту, когда Белла поднялась в представительский лаунж отеля, где проходила вечеринка после показа, её гнев уже не просто утих — он кипел яростью. Ей нужно было справиться с ситуацией профессионально.
У неё не было никаких доказательств того, что Себастьян сказал ей в сентябре. Она не могла указать ни на одно откровенно неподобающее поведение на рабочем месте. Тем не менее Феликс работал с ней уже пять лет. Он знал, что она не стала бы выдумывать подобные обвинения. Ему нужно было понять, что за человек Себастьян.
Представительский лаунж был оформлен в тех же цветах, что и весенняя коллекция «Фонтэн». По всему залу были расставлены скатерти нежно-зелёного и закатно-розового цветов. Салфетки и дорожки на столах были полосатыми — с лёгкими голубыми и мягкими строгими бежевыми оттенками. Центральные композиции из белых и розовых роз щедро украшали столы.
Феликс стоял лицом к полукругу представителей рекламной компании, обсуждая предстоящие макеты. Белла взяла тарелку с едой и присоединилась к ним. Она подождала, пока разговор закончится и представители компании отправятся за дополнительными напитками, прежде чем повернулась к Феликсу.
— Мы можем поговорить?
Он сделал глоток шампанского и вздохнул.
— Неужели это будут очередные жалобы на то, что «меня принудили выйти на подиум в качестве модели»? Честно говоря, я не хочу этого слышать. Мы все делаем то, что должны, чтобы показ прошёл успешно. Ты же знаешь.
— Дело не в этом, — сказала она. — Ну… не совсем. Это Себастьян предложил мной заменить Светлану?
Феликс взял крекер со своей тарелки и обмакнул его в фуа-гра.
— Какое это имеет значение?
Она рассказала ему всё — как отказала Себастьяну в сентябре прошлого года и что он тогда ей сказал.
На лице Феликса отразилось лишь раздражённое недоверие.
— Давай уточним: Светлана отказалась от показа в последнюю минуту, и это каким-то образом является частью грандиозного плана Себастьяна, придуманного прошлой осенью, чтобы подорвать твою репутацию, выставив тебя в невыгодном свете в вечернем платье за двенадцать тысяч долларов?
Она выдохнула, раздражённая тем, что он не понял сути.
Феликс откусил ещё кусочек крекера.
— Многие женщины были бы рады, если бы их так «унижали». Я имею в виду, если парень напился и начал к тебе приставать. Такое случается. Нельзя же обижаться на такую ерунду.
— Ерунду? — Она даже не смогла оправдаться, объяснив, что хотела, чтобы люди относились к ней как к профессионалу, или рассказать, что в этом платье она чувствовала себя ослепительной проституткой. Платье было частью модной коллекции этого сезона. Феликс сам его одобрил.
Он положил руку ей на плечо.
— Послушай, — сказал он своим самым покровительственным тоном, — я знаю, что ты была под большим давлением, готовясь к показу. Я достаточно долго работаю в этом бизнесе, чтобы понимать: люди творческих профессий не всегда хорошо переносят стресс.
Теперь она была «сложной творческой натурой». Так он о ней и думал.
— Показ позади, — продолжил он. — Расслабься и получай удовольствие. Тебе не обязательно оставаться на вечеринке, если ты этого не хочешь. Почему бы тебе не пойти куда-нибудь со своими подружками?
Она стиснула зубы, чтобы не сделать чего-нибудь, о чём потом пожалеет — например, не написать заявление об уходе.
Себастьян подошёл к ней небрежно, с умным видом держа в пальцах бокал шампанского. Он был худощав, а его зачёсанные назад волосы напоминали Элвиса — или, по крайней мере, напоминали бы, если бы у Элвиса был крючковатый нос и хипстерские очки.
— Отличный показ, — сказал он Феликсу, затем его взгляд скользнул к Белле. — И то, что ты показала, тоже было великолепно.
Она перевела взгляд на Феликса. Она ожидала увидеть, как он наконец поймёт, что всё сказанное ею — правда. Но он спокойно съел ещё один крекер.
— Я бы не стал сейчас шутить с Беллой. Она не в настроении.
— Жаль, — сказал Себастьян, самодовольно приподняв брови. — Мне, кажется, никак не удаётся застать её в нужном настроении.
Белла снова посмотрела на Феликса. Ничего. По-прежнему полное непонимание. Видимо, начальник решил смотреть на ситуацию сквозь пальцы. Она повернулась к Себастьяну, прищурив глаза.
— Иди, смажься.
Затем она стремительно ушла.
Она выбежала за дверь и направилась по коридору, полная решимости… хотя сама не знала, чего именно. Она просто понимала, что не может оставаться на вечеринке. Пусть Себастьян и Феликс болтают с гостями без неё. Она слишком усердно и слишком долго работала, чтобы с ней так обращались. Она со стуком нажала кнопку вызова лифта.
— Изабелла?
Из зала ожидания представительского класса вышла азиатка средних лет и направилась к ней по коридору. На ней было красно-золотое чонсам — современная версия традиционного китайского облегающего платья. Волосы были собраны в пучок, спереди закреплён жемчужный гребень, а на лице сияла приятная открытая улыбка.
— Изабелла Линд? Это вы, не так ли?
Её давно уже никто так не называл. С Парижа её звали Беллой. Она ещё раз взглянула на женщину, пытаясь вспомнить, кто она.
— Да.
Женщина подошла ближе, неодобрительно покачав головой.
— Посмотри на себя! Ты совсем не похожа на ту девушку, которую я знала в Университете Вашингтона.
О, она знала Беллу по колледжу. Хотя точно не была её студенткой. Женщина была слишком взрослая для этого. Может быть, профессор? Или кто-то из сотрудников библиотеки? Ничего не приходило на ум. За шесть лет после окончания университета она познакомилась со столькими людьми.
— Да, я сильно изменилась, — сказала Белла с натянутым смехом. — Больше никаких бирюзовых кедов.
Это была находка из секонд-хенда, которой она невероятно гордилась. Тогда почти вся её одежда была из секонд-хенда, но кеды она носила почти каждый день. Они были удобными, и для неё стало личным испытанием — проверить, с каким количеством нарядов она сможет их сочетать.
— Одежда — да. Она очень изменилась. — Женщина оглядела Беллу с ног до головы, отметив её чёрное коктейльное платье и туфли на каблуках со шнуровкой от Джузеппе Занотти. — Но, думаю, изменилась только внешность. Та Изабелла, которую я знала, не сказала бы мужчине, чтобы он сам «смазался».
Белла внутренне поморщилась.
— Вы это слышали?
Женщина постучала себя по мочке уха.
— У меня очень хороший слух. Иногда я не уверена, благословение это или проклятие.
«Кто эта женщина?»
— Хотела бы я, чтобы у меня была такая же хорошая память, как у вас слух. Извините, я забыла, откуда мы знакомы. Вы были одним из моих профессоров в Университете Вашингтона?
— Нет, нет. — Женщина рассмеялась. — Я не ожидала, что вы меня вспомните. Меня зовут Перл Ли. Я пару лет работала в ресторане «Мандарин Хаус», помогая своей сестре, которая владела этим заведением. Сейчас я живу в Нью-Йорке и помогаю другой сестре, работающей закупщиком в бутиках.
«Мандарин Хаус». Конечно же. На первом курсе её учебная группа собиралась там каждый понедельник вечером. Она не вспоминала об этом месте много лет, но одно только название вызвало воспоминания о ярко-красных фонарях и запахе курицы с миндалём.
— Ты и тот милый мальчик, Доусон, — продолжала Перл. — Я забыла имена остальных, но всем вам дала немало печенья с предсказаниями.
— О, да… — Белла всё ещё не помнила эту женщину. Но она всегда была слишком поглощена Доусоном, чтобы замечать кого-то ещё, когда он был рядом.
«Доусон».
Воспоминания нахлынули на неё, будто Перл распахнула дверь в прошлое в сознании Беллы. Болезненные и сладкие моменты, надежда и отчаяние — всё смешалось в пронзительно-синих глазах того мальчика.
Белла впервые заметила Марко Доусона на уроке физики, когда профессор вёл занятие. Честно говоря, его заметили все. Учитель бегло просматривал список, называя учеников по именам. Когда он позвал:
— Марко?
Трое студентов закричали в ответ:
— Поло!
Все ребята. Все смеялись над собственной шуткой.
Парень с другой стороны ряда поднял руку. Одним словом, он был великолепен. Высокий, атлетического телосложения, с точёным подбородком — всё, что нужно, чтобы выглядеть как греческий бог. Прядь светло-каштановых волос падала на лоб, словно стилист взъерошил её для крупного плана.
— Моя фамилия зовут Доусон, — сказал он, а затем с усмешкой добавил: — По очевидным причинам.
— Доусон, — повторил профессор и сделал пометку карандашом на своём листе бумаги.
Он продолжил перекличку, и все остальные в классе отвлеклись. Все, кроме Беллы. Она не могла перестать украдкой поглядывать на профиль Доусона. Ближе к концу урока он случайно взглянул в её сторону. Она поспешно отвернулась, смущённая тем, что он увидел, как она на него глазела.
Возможно, она так и не набралась бы смелости заговорить с ним, но на следующей неделе на уроке он заговорил с ней сам. Они оба брали контрольные работы со стола учителя, и Доусон заметил её оценку. Сто процентов. Его оценка была — шестьдесят.
Он застонал и засунул свой тест в папку.
— Ты из тех студентов, которые каждый раз справляются с заданием лучше других, не так ли?
Взволнованная его пристальным взглядом, она не знала, что ответить.
— Прости… хм, я уверена, что в следующий раз у меня получится хуже, а у тебя лучше. — Так глупо.
Он рассмеялся — несомненно, привыкший к болтовне девушек вокруг себя, — а затем продолжил непринуждённо и дружелюбно разговаривать с ней, словно они были из одной лиги.
Это было одно из её приятных воспоминаний о Доусоне. Он никогда не видел в ней неловкую девушку в безвкусных очках — слишком худую, слишком бедную и не знающую, что делать со своими распущенными светлыми волосами.
Когда учительница велела всем занять свои места, Доусон, продолжая разговаривать, направился к своему.
— Эй, я бы с удовольствием позанимался с тобой как-нибудь.
— Хорошо, — ответила она.
— Ты свободна сегодня вечером?
— Конечно. — Она бы пропустила пересадку почки, если бы это означало провести с ним время.
— Отлично. Я забронирую читальный зал в библиотеке Террелла на семь часов. Дай мне свой номер, и я напишу тебе, какой именно.
Она продиктовала ему номер, а затем провела остаток дня почти в бессознательном состоянии. Доусон попросил у неё телефон. Он хотел увидеться с ней сегодня вечером.
После последнего занятия она сразу вернулась в свою квартиру, понимая, что ей понадобится помощь соседки по комнате Дейзи, чтобы подготовиться к свиданию. В конце концов, это было свидание. Или, может быть, нет. Он пригласил её позаниматься вместе. Это считается?
Это и стало главной темой разговора между Дейзи и Беллой, пока первая пыталась придать волосам Беллы объём с помощью щипцов для завивки.
— Он попросил тебя сделать что-то вместе в определённом месте и в определённое время, — сказала Дейзи. — Это имеет значение.
Она была родом из Калифорнии и выглядела соответствующе: блестящие каштановые волосы, идеальная фигура и вечный загар. Именно таких пляжных красавиц парни надеялись встретить на волейбольном матче у океана. К ней регулярно заходили парни, пытаясь произвести впечатление.
— Да, но мы встречаемся в библиотеке, — заметила Белла. — Это не совсем подходящее место для свиданий.
— Если он такой симпатичный, как ты говоришь, то он не может быть настолько некомпетентным в вопросах ожиданий девушки. Возможно, он пытается сделать первый раз непринуждённым. А может, он беден. В любом случае, это свидание.
Бедность — это хорошо. Даже предпочтительно. Белла понимала бедность.
Дейзи закончила причёску Беллы и перешла к макияжу.
— Держу пари, когда вы закончите заниматься, он предложит тебе что-нибудь перекусить.
Беллу охватило беспокойство.
— Должна ли я сама заплатить за ужин или позволить ему заплатить? — Ситуация могла стать неловкой из-за множества факторов. Если она предложит заплатить сама, не будет ли это выглядеть так, будто она не хочет идти с ним на свидание?
Дейзи мазнула тенями по векам Беллы.
— Действуй по обстоятельствам.
— Я недостаточно встречалась с парнями, чтобы разбираться в таких ситуациях.
Дейзи рассмеялась, словно Белла шутила. Но это было не так. У неё было всего два свидания — оба на школьных танцах.
Дейзи отступила на шаг, чтобы оценить свою работу, затем привычными движениями нанесла ещё немного бронзатора на щёки Беллы.
— Если вы пойдёте в место, где расплачиваются на кассе, пусть он идёт первым. Кассир спросит, весь ли заказ готов. Пусть он отвечает. — Дейзи открыла тюбик блеска для губ и нанесла его на губы Беллы.
— А что, если мы пойдём в ресторан?
— Просто не обращай внимания на счёт несколько минут и посмотри, заберёт ли он его. Когда поднимет, предложи оплатить свою часть. Надеюсь, он скажет, что в следующий раз ты сможешь оплатить счёт.
Потому что тогда будет следующий раз.
Дейзи повернула Беллу к зеркалу, полная ободрения и оптимизма.
— Посмотри. Ты потрясающая.
На самом деле это было не так. Работа Дейзи была отличной, но макияж мог сделать лишь столько, сколько мог. Белла поздно расцвела — из тех девушек, которые выглядят так, будто едва закончили школу. Никаких изгибов. Она была слишком худой и слишком высокой для такой худобы. Это сочетание делало её похожей на персонажа с плаката о расстройствах пищевого поведения. Её очки в тёмной оправе, совсем не модные, придавали глазам совиный вид. А волосы… ну, они выглядели неплохо, когда Дейзи провожала её. Но на полпути к кампусу начался лёгкий дождь, который свёл на нет большую часть её стараний.
Не то чтобы это имело какое-то значение.
Когда Белла вошла в кабинет, за столом с Доусоном сидел ещё один парень. Они разговаривали, разложив перед собой учебники.
Доусон поднял глаза, когда она вошла.
— Отлично, ты здесь. — Он передвинул несколько книг, освобождая для неё место. — Ты ведь не возражаешь, если Брейди присоединится к нам? У него тоже проблемы с наукой.
Так что это определённо не свидание.
Брейди отодвинул пару бумаг в сторону.
— Не могу отличить RNA от RAN.
— Чувак, — сказал Доусон, — РНК[1] — это биология, а не физика.
— Видишь? — Брейди пожал плечами и рассмеялся. — Вот почему мне нужна помощь в учёбе.
Белла заставила себя улыбнуться.
— Чем больше народу, тем веселее.
Она села, чувствуя себя прозрачной. Ей не стоило наносить столько макияжа. Заметил ли Доусон, что она так нарядилась ради него? Она перебирала бумаги, чтобы он не увидел её румянец, не увидел разочарование на её лице.
Надо отдать ей должное — ей удавалось изображать жизнерадостность на протяжении всего занятия. Она даже несколько раз пошутила. Каждый раз, когда Доусон смеялся, она чувствовала, будто чего-то добилась. И хотя это не было свиданием, они всё равно проводили время вместе. Это уже что-то значило. Это было начало.
Ах, надежда. Какое непреклонное чувство.
Вскоре Доусон узнал, что Белла отлично справляется с английским, и попросил её проверять его работы. Это были её любимые моменты — только они вдвоём. Проверка всегда перерастала в разговоры, и со временем стало легко притворяться, что она его девушка, а не просто умная подруга.
Он сказал, что хочет стать врачом, но не ради денег. Он хотел работать в бедном, испытывающем трудности обществе, где мог бы что-то изменить. Она мысленно подстроила свои мечты под его. Она была бы не прочь переехать в какой-нибудь захудалый городок, лишь бы быть с ним. Она была так безоглядно уверена, что он — её родственная душа, так беспечно относилась к своему сердцу. Ей следовало быть осторожнее уже тогда.
Все эти воспоминания нахлынули на неё в одно мгновение, когда она услышала его имя из уст Перл.
Дверь лифта со звоном открылась, возвращая её мысли к настоящему. Обе женщины вошли внутрь, и Перл нажала кнопку первого этажа.
— Я думала, ты станешь учительницей — ты всегда помогала другим с учёбой.
— Возможно, мне следовало заняться этим. — Горькое послевкусие после показа снова вернулось к Белле.
— Вы были такими хорошими ребятами, — продолжила Перл, предаваясь радостным воспоминаниям. — После помолвки Доусон постоянно приводил с собой свою невесту.
— Правда? — спросила Белла, стараясь говорить непринуждённо. Потому что она не могла обсуждать его брак, сохраняя при этом нейтральную позицию.
Возможно, день его свадьбы был самым счастливым днём в его жизни, но для неё он определённо стал самым худшим. Помимо воли открылась ещё одна дверь, полная воспоминаний.
В середине семестра она пригласила учебную группу к себе в квартиру. Дейзи помогла ей убраться, испекла печенье для всех, а затем предоставила Белле возможность порыться в её гардеробе, чтобы она могла надеть что-нибудь новенькое. Тогда Дейзи была на её стороне. Они были лучшими подругами. Так было до тех пор, пока не вошёл Доусон.
И всё изменилось.
Белла наблюдала за происходящим, ничего не в силах остановить: взгляд Доусона остановился на Дейзи и вспыхнул интересом. Дейзи в ответ кокетливо улыбнулась.
Они флиртовали весь вечер, а два дня спустя отправились на своё первое свидание. Дейзи лишь слегка извинялась за то, что увела его, отмахиваясь от чувства вины такими словами, как: «Вы были просто друзьями. Это не моя вина, что он никогда не интересовался тобой», и «Ты найдёшь кого-нибудь другого, того, кто тебе подойдёт», и «Если бы ты действительно заботилась о нём, ты бы хотела, чтобы он был счастлив. Он счастлив со мной».
Лифт достиг нижнего этажа, и двери открылись. Перл вышла.
— Забавно, что я увидела тебя сегодня вечером. Я встречалась с Доусоном всего месяц назад. — Она сжала губы в тонкую линию и покачала головой. — Мне было так грустно услышать о его разводе.
«О чём?»
Мир, казалось, слегка сдвинулся, и Белле пришлось мысленно повторить слова Перл, чтобы убедиться, что она правильно их поняла.
— Он… разведён? — Почему-то Белле никогда не приходила в голову мысль о том, что Дейзи и Доусон могут разлюбить друг друга.
— О да, — продолжила Перл. — Я поговорила с ним сразу после того, как уладились юридические вопросы. Сейчас он холост.
— Правда? — Белла шла рядом с Перл, пересекая вестибюль. Местонахождение Доусона не должно было иметь значения после стольких лет, но всё же она не могла не спросить. — Где он живёт сейчас?
— В Монтане. Слишком далеко. Но на следующих выходных он будет в Канкуне на семейном торжестве — на курорте «Плайя-дель-Соль». Может быть, вам стоит поехать туда. Я думаю, вы с Доусоном отлично подходите друг другу.
Белла усмехнулась этому предложению.
Перл сделала паузу и повернулась к Белле, чтобы подчеркнуть свои слова.
— Я подарю тебе предсказание, на этот раз без печенья. Везучие люди сами создают свою удачу. — Она понимающе кивнула. — Кроме того, я думаю, тебе нужен отпуск.
В ту ночь, лёжа в постели и пытаясь уснуть, Белла думала о том, чтобы улететь в Канкун. Она не могла решить, будет ли такая поездка спонтанной и весёлой или просто безответственной. Иногда существует тонкая грань между тем, чтобы жить полной жизнью, и тем, чтобы избегать взросления.
Она натянула одеяло, стараясь как можно сильнее защититься от холода февральской ночи. Деньги у неё были. Хозяйка квартиры считала себя модницей и с радостью уже два года не брала арендную плату в обмен на единственные в своём роде вещи, сшитые Беллой. Белла даже продавала свадебные платья подругам и родственницам хозяйки. Она редко ездила в отпуск, потому что никогда не чувствовала, что может позволить себе отлучиться с работы.
Её бережливая сторона — та, которая экономила и копила деньги на протяжении всех школьных и студенческих лет, — всё ещё противилась этой идее. Отправиться на курорт в Канкун в последний момент было бы слишком дорого.
Это будет спонтанно или безответственно?
Она решила, что если сможет придумать десять веских причин поехать, то обязательно это сделает.
1)Ей давно пора было отправиться в отпуск.
2)Зимы в Нью-Йорке были ужасными.
3)Себастьян был мерзавцем, и она вполне могла обойтись без встречи с ним целую неделю.
4)Феликс не ценил всё, что она делала на работе, так что, возможно, ему стоит посмотреть, как обстоят дела без неё.
5)Ей нужно было побыть рядом с порядочным парнем, чтобы вернуть веру в мужчин.
6)Доусон был красив.
7)И смеялся так, что у неё по коже бежали мурашки.
8)И, возможно, с годами поумнел в отношении женщин.
9)Даже если нет, Белла больше не была тихой, незаметной девочкой, какой была в колледже. Она выросла и поумнела. Теперь она могла привлекать к себе внимание. И она не возражала бы против того, чтобы привлечь его внимание.
10)Такая поездка была бы одновременно и искуплением, и местью.
Продано. Десять совершенно веских причин, чтобы поехать.
Она встала с постели, забронировала билеты и номер онлайн, а затем написала Феликсу о своём решении, прежде чем успела передумать.
Флинн Доусон укладывал вещи в свой чемодан и жалел, что не может поручить сборы помощнику. Он был так поглощён последними слияниями, что почти не думал об отдыхе с семьёй.
Возможно, дело было не в самом слиянии, из-за которого он мысленно избегал этой темы. Рак его матери тоже сыграл свою роль. Она планировала эту встречу, чтобы отметить свой день рождения, но все понимали, что эта поездка станет последним воссоединением всей семьи перед её смертью. Флинн не мог не думать о поездке как о подготовке к похоронам.
Его сёстры, Кеннеди и Пейдж, со слезами на глазах готовили программы для внуков и отдавали дань уважения матери. Флинн должен был выступить со своей речью в пятницу вечером. Но на самом деле он хотел сказать матери, чтобы она вернулась в клинику Майо для продолжения лучевой и химиотерапии. Множественная миелома неизлечима — существуют лишь постоянные курсы лечения, которые оттягивают неизбежное. Возможно, ей удалось бы продлить жизнь ещё на пару лет, а её семья в ней нуждалась.
Развод Марко должен был стать ещё одним сложным моментом этого воссоединения. Он никогда не говорил родителям, что Дейзи ушла к другому мужчине. Сейчас не было смысла расстраивать мать. Братья и сёстры договорились держать развод в секрете, поэтому Марко придумал предлог для отсутствия Дейзи: её сестре сделали экстренную операцию, и ей понадобилась помощь с детьми.
Марко, скорее всего, всю неделю будет жалеть себя, и Флинну придётся следить за каждым своим словом, чтобы случайно не проговориться родителям.
Да, эта встреча была полна всех составляющих идеального отпуска.
У Флинна зазвонил телефон.
«Вспомнишь солнце — вот и лучик».
Звонила Дейзи.
Он положил пару ботинок в чемодан и ответил на звонок.
— Привет.
В трубке повисла долгая тишина, прежде чем Дейзи заговорила. В её голосе звучали слёзы и сильное волнение.
— Флинн, я знаю, что ты, вероятно, ненавидишь меня за всё, что произошло, и я тебя не виню, но ты должен выслушать меня.
«Выслушать её?»
Зачем она ему звонила, и сколько ещё у неё могло быть уважительных причин бросить Марко и закрутить роман со школьным приятелем?
— Я слушаю. — Он открыл ящик с носками и достал несколько пар.
— Я поступила неправильно, — сказала Дейзи. — Я сожалела об этом каждый день в течение последнего месяца.
— Только за последний месяц?
Она не упоминала о двух месяцах до этого, когда сбежала с как-его-там.
— Когда я уходила, я думала, что Марко будет бороться за наш брак, бороться за меня. Но он даже не позвонил, чтобы обсудить условия, которые я указала в документах о разводе. Семь лет брака — и он стёр всё это несколькими росчерками пера.
Флинн направился к гардеробной. Она была размером с небольшую спальню — слишком большой, если честно. В ней буквально терялась одежда.
— Если ты не хотела развода, тебе не стоило подавать на него.
Она прерывисто вздохнула.
— Ты не представляешь, каково мне было в Монтане. У Марко была работа и друзья, у него была своя жизнь. У меня не было ничего. Я целыми днями сидела без дела. После окончания ординатуры я превратилась во вдову при живом муже. Он работал по восемьдесят часов в неделю, а когда возвращался домой, всё, чего ему хотелось, — это спать. Я продолжала говорить ему, что мне одиноко, но ему было всё равно. Он ясно дал понять, что работа для него на первом месте, а я — где-то в конце списка.
Флинн перебирал рубашки, выбирая те, которые меньше мнутся.
— Зачем ты мне это рассказываешь? — Пыталась ли она переманить его на свою сторону? Звонила ли она так же Кеннеди и Пейдж? — Послушай, что бы ни произошло между тобой и Марко, это касается только вас двоих.
Дейзи всхлипнула, словно задыхаясь от эмоций.
— Я говорю тебе это, потому что хочу, чтобы ты помог мне наладить мой брак.
«Эм… что?»
Рука Флинна замерла на вешалке.
— Исправлять ситуацию нужно было ещё до того, как в дело вмешались юристы.
Она снова всхлипнула.
— Парам обычно дают период ожидания перед окончательным оформлением развода — шесть месяцев раздельного проживания. Я хотела, чтобы Марко понял, насколько серьёзны наши проблемы. Хотела заставить его взглянуть им в лицо, потому что ничто другое, казалось, не привлекало его внимания. Но по какой-то причине судья отменил срок ожидания и ускорил рассмотрение дела.
Флинна охватило чувство вины. Именно он ускорил развод. После того как Дейзи подала заявление, он уехал в Монтану навестить брата. Марко был так зол, что хотел поехать в Такому, где остановилась Дейзи, и избить её нового парня. Флинну пришлось спрятать ключи от машины. Когда Марко не работал, Флинн таскал его с собой куда угодно, смотрел с ним спортивные передачи — всё, лишь бы тот не думал о Дейзи и о том, что она делала в Такоме.
Флинн не хотел, чтобы Марко полгода мучился из-за последствий неудачного брака, поэтому позвонил и выписал несколько чеков, чтобы ускорить процесс.
Чувство вины исчезло так же быстро, как и появилось.
— Ты ушла от Марко к другому мужчине. Если ты хотела что-то изменить в браке, ты выбрала странный способ.
В трубке послышались всхлипывания. Он никогда раньше не слышал, как плачет Дейзи, и его раздражало, что её голос звучал так сломленно.
— Я бросила Марко не ради Джеффа. Я просто сказала, что Джефф заботился обо мне больше. Он был рад проводить со мной время онлайн. Я сказала, что навещу его, когда буду в Такоме. Но из этого ничего не вышло. Я не могла поддерживать отношения с Джеффом, когда всё ещё любила Марко.
Флинн немного смягчился и положил в чемодан несколько рубашек.
— Тебе следовало рассказать это Марко, а не мне.
— Он не станет слушать. Он убеждён, что я изменяла ему, пока мы были женаты.
Флинна снова накрыло чувство вины…
— Вы знаете, почему многие предприятия терпят крах? — спросил Флинн. Его компания «Бейнбридж Кэпитал» выкупала неэффективные предприятия и снова делала их прибыльными.
Марко ковырялся в картофельных чипсах.
— Ты же собираешься использовать это как метафору брака, правда?
— Иногда продукт перестаёт быть эффективным в условиях современной экономики…
Марко хмыкнул.
— Поговори со мной, когда у тебя будет девушка дольше, чем несколько месяцев. Ты никогда так не увлекался, — он изобразил пальцами в воздухе кавычки, — «товаром». Бизнес — это не то же самое, что брак.
— Но так же часто, — продолжал Флинн, игнорируя протест брата, — предприятия терпят крах из-за ядовитого руководства. Сотрудники могут сделать лишь ограниченное количество для успеха компании, если руководство саботирует их. Казалось бы, такое должно происходить редко. Казалось бы, менеджеры должны хотеть, чтобы их компании процветали. Но правда в том, что иногда люди недальновидны, некомпетентны или просто больше заинтересованы в управлении своими личными империями, чем в том, чтобы компания работала. И когда это происходит, единственное, что остаётся, — начать всё заново с новым руководством.
Марко отложил пакет с чипсами — ему больше не хотелось есть.
— Я не могу просто проводить собеседования с новыми людьми на должность, связанную с браком. Ты не понимаешь.
Возможно. Но погружение в жалость к себе не приносило Марко никакой пользы.
— Я не понимаю женщин? — Флинн усмехнулся, поднимая пакет с чипсами. — Со сколькими женщинами встречался ты по сравнению со сколькими — я?
— Именно это я и хотел сказать. Главное — хорошо провести время. Никаких обязательств.
Неправда. Ну, во всяком случае, не совсем. Флинн был слишком занят работой, чтобы остепениться. Он откусил чипс.
— За эти годы я кое-что узнал о женщинах. Например: если вы узнаёте, что женщина изменила вам, она, вероятно, делала это и раньше — и можете быть уверены, что сделает это снова.
Марко выпрямился, и в нём вспыхнула искра гнева.
— Ты думаешь, Дейзи изменяла мне раньше?
В памяти Флинна промелькнули две его бывшие девушки: подруга со студенческих лет, которая слишком сблизилась с его соседом по комнате, и совсем недавно — Одри, организатор мероприятий, устроившая несколько частных вечеринок, пока он был в отъезде, одна из которых прошла с участием французского шеф-повара по имени Филипп.
— Не знаю, — ответил Флинн. — Но могу сказать: к тому времени, как ты ловишь кого-то на хищении средств из своей компании, можешь быть уверен — это не первый раз.
Марко кивнул, и его подбородок выдавал решимость.
— Возможно, ты прав. Иногда она выбегала из дома, не сказав мне, куда идёт.
Однако теперь Дейзи звонила Флинну и утверждала, что он ошибался насчёт её прошлых поступков. Она не была склонна ко лжи или преувеличениям, поэтому, когда настаивала:
— Я не изменяла Марко, — он невольно задумался, а вдруг это правда.
— Джефф был просто другом, который меня выслушал. Он помог мне разобраться, чего я действительно хочу. И я поняла, что это Марко.
Флинн вздохнул и потёр лоб. Не причинил ли он больше вреда, чем пользы, пытаясь помочь Марко пережить расставание? Возможно, они бы уже снова были вместе, если бы не он.
— Я позвоню Марко и попрошу его перезвонить тебе.
— Я хочу большего. Я хочу поехать на семейную встречу.
Это было слишком серьёзным требованием.
— Всё по-прежнему начинается завтра? — спросила она. — В Канкуне?
Его родители начали планировать воссоединение, когда Дейзи и Марко ещё были женаты, поэтому она знала подробности.
— Я не уверен, что твоё появление будет хорошей идеей.
Семейная встреча — не лучшее место для решения семейных проблем, особенно учитывая, что братья и сёстры скрывали от родителей происходящее.
— Если я смогу увидеть Марко лицом к лицу, — продолжала умоляюще Дейзи, — тогда смогу убедить его, что наш брак стоит спасти. Мне нужно извиниться перед ним должным образом — лично, а не через сообщения или телефонные звонки.
Возможно, она была права. Флинн знал, что брат не разлюбил Дейзи. Но обрадуется ли он ей или разозлится? Может быть, он будет безумно счастлив. Может, та тяжесть, которую он носил в себе, наконец исчезнет. Вероятно, стоило хотя бы позволить ей попробовать.
Она снова судорожно вздохнула.
— Кроме того, я люблю твою маму. По крайней мере, хочу попрощаться.
Дейзи знала, что Марко скрывает подробности развода от родителей, и согласилась, что им не нужен дополнительный стресс. Что бы ни случилось, Флинн был уверен: она не станет намеренно делать ничего, что могло бы расстроить его мать.
— Как называется курорт? — настаивала Дейзи. — Просто скажи.
Флинн стоял над чемоданом, держа в руках рубашки и размышляя.
— Пожалуйста? — спросила она дрожащим голосом.
— «Плайя-дель-Соль». — Флинн не мог отказать плачущей женщине. — Но ты услышала это не от меня.
— Ты лучший.
Это было не так. Но если он поможет Дейзи, возможно, сможет исправить тот вред, который причинил их браку раньше.
— Не говори Марко, что я приеду, — сказала она, и её голос заметно повеселел. — Я хочу сделать ему сюрприз.
Да, он будет удивлён.
— Я не скажу ему.
У Беллы была запланирована ранняя регистрация в отеле «Плайя-дель-Соль». Она хотела быть там до прибытия других гостей, чтобы спокойно и незаметно посидеть в холле, непринуждённо ожидая возможности встретиться с Доусоном.
Курорт представлял собой белоснежное здание, окружённое пышными джунглями. По периметру располагались большие чистые бассейны с зонтиками от солнца, а вдали виднелся океан. Бирюзовый цвет контрастировал с сочной зеленью. Ей понравилось это насыщенное сочетание оттенков, и она решила использовать его для коллекции следующего лета.
Она могла бы назвать её «Мечты о Канкуне», «Романтические амбиции» или «Восемнадцать — и любовь снова вместе». Она до сих пор не могла поверить, что находится здесь и делает это. Эта поездка была, по сути, сплошной глупостью.
Отнеся сумки в номер, она переоделась в ярко-красное летнее платье. Она сама его разработала, специально выбрав крой, подчёркивающий её изгибы и тонкую талию. Ткань развевалась вокруг ног, демонстрируя их длину. Это платье производило впечатление.
Она прошла в просторный открытый вестибюль, где вместо стен и дверей стояли колонны. Лёгкий ветерок ворвался внутрь, принеся с собой запахи моря, джунглей и солнцезащитного крема. Она взяла стопку рекламных проспектов и пролистала их, не сводя глаз со стойки регистрации.
Доусону нужно было зарегистрироваться здесь, поэтому это было лучшее время и место для того, чтобы она случайно, но намеренно, столкнулась с ним. После этого кто знает, увидит ли она его вообще в течение недели. Судя по стопке брошюр у неё на коленях, в этом районе было множество развлечений: верховая езда по пляжу, дайвинг, сноркелинг[2], круизы с ужином, круизы с завтраком, зип-лайн[3], поездки к руинам майя и шопинг.
К полудню прибыл непрерывный поток туристов, но Доусона всё не было. Она осталась сидеть на диване, читая книгу в телефоне. Прошёл час, потом два, затем три. А вдруг он не заедет до позднего вечера — или вообще завтра? Она ничего не ела с завтрака.
Её взгляд упал на пожилую пару у стойки. Насколько она знала, это были родители Доусона. Она никогда не видела фотографий его семьи. Он рассказывал о своём брате Флинне, и она смутно припоминала, что слышала о его сестре — а может, даже о двух.
Белла могла бы поискать его в социальных сетях, чтобы узнать подобные детали, но не решилась добавляться к нему прямо перед приездом в Канкун. Если бы он опубликовал какие-то подробности о поездке, а потом она случайно оказалась на том же курорте, это уже не выглядело бы совпадением — это походило бы на преследование.
И ладно, возможно, полёт в Канкун и целый день, проведённый в вестибюле курорта, действительно выглядели как преследование… но это было не так. Не совсем. Белла просто делала то, что советовала Перл: сама искала своё счастье. Она исправляла ошибку, допущенную ещё во время учёбы в колледже, когда не сказала Доусону о своих чувствах, пока не стало слишком поздно. Сколько раз она заново переживала те первые месяцы рядом с ним, задаваясь вопросом, что бы произошло, будь она тогда более напористой, более кокетливой, более заметной.
Изменило бы это исход событий, в результате которых Доусон влюбился в свою соседку по комнате?
Когда он сделал предложение Дейзи и они заранее назначили дату свадьбы, все их друзья считали, что жениться в колледже — глупость, но Белла их понимала. Доусон был из тех мужчин, которые верят в обязательства, ходят в церковь и уверены, что любовь можно сохранить надолго.
Белла старалась радоваться за них обоих — или, по крайней мере, быть великодушной. Каждый раз, когда Доусон брал Дейзи за руку, Белла делала вид, что не расстроена. Она продолжала притворяться на протяжении трёхмесячной помолвки, но в день свадебной репетиции сломалась, не в силах продолжать эту игру. Вместо того чтобы пойти в банкетный зал с остальными восемью подружками невесты, она сослалась на мигрень. То же самое произошло и в сам день свадьбы. Пока все остальные праздновали и бросали рис, она отправилась на городское кладбище, села на надгробие и разрезала своё платье подружки невесты на тысячу кусочков розовой и бордовой траурной ткани. Она оставалась там до тех пор, пока свадьба не закончилась и ветер не разнёс лоскуты по траве. Драматично — да, но она была молода и имела право на несколько личных проявлений драматизма.
После того как Дейзи съехала, Белла виделась с ней и Доусоном лишь по необходимости. В течение следующего года Дейзи несколько раз безуспешно пыталась возобновить отношения, а затем они с Доусоном переехали в Сиэтл учиться в медицинской школе. С тех пор Белла ни с кем из них не виделась и не разговаривала.
Прошло четыре часа. Белла дочитала книгу, почти не обращая внимания на сюжет. Возможно, это не попытка поймать птицу удачи за хвост. Возможно, она просто выставит себя дурой. Даже если бы она встретила Доусона, он, скорее всего, лишь вежливо поздоровался бы — и ничего больше. Она бы предложила встретиться как-нибудь на неделе, но он мог отказаться. Он приехал на семейную встречу, а не проводить время со старыми знакомыми.
Неужели ей действительно нужно было снова получить от него отказ? Разве её самолюбию этого было недостаточно? Вся эта затея была ужасной. Ну и что, что Доусон был её университетской любовью и разбил ей сердце? Он был не единственным подходящим кандидатом. Она знала других красивых, умных и заботливых мужчин. Конечно, не так уж много — в индустрии моды не так много гетеросексуальных холостяков. Тем не менее, она была успешной, талантливой женщиной, которой было что предложить. Ей не нужно было сидеть здесь и пытаться…
Эта мысль улетучилась, когда Доусон зашагал через вестибюль, катя за собой чемодан. Даже если бы она не думала о нём, он был достаточно красив, чтобы отвлечь мысли любой женщины.
Его рост и широкие плечи были в точности такими, какими она их помнила. Черты лица оставались выразительными — возможно, даже более, теперь, когда к ним добавились признаки зрелости. Его светло-каштановые волосы потемнели и были подстрижены короче, что придавало ему более профессиональный вид и делало менее похожим на спортсмена. Джинсы и футболка, которые он носил в колледже почти как форму, сменились тёмно-синими брюками и рубашкой на пуговицах. Так по-деловому. Это была перемена.
Пока он разговаривал с администратором отеля, она не сводила с него глаз. Его движения были плавными, уверенными. И в этот момент чувства, которые она похоронила ещё в колледже, всплыли на поверхность, расцвели пышным цветом — садом страстных желаний и невысказанных слов. И неуверенности. Это тоже вернулось. Она наблюдала за ним и колебалась, словно пригвождённая к дивану собственной неуверенностью.
Затем она встала. Она больше не будет невидимкой. С ней нужно считаться. Она пересекла вестибюль и встала на пути, по которому Доусону предстояло пройти к лифтам.
Служащий отеля вручил ему ключ-карту и карту территории. Он повернулся и пошёл в сторону Беллы, не отрывая взгляда от карты.
Время пришло. Ради этого она и приехала. Она сглотнула и расправила плечи.
— Доусон, — позвала она с притворным удивлением. — Это ты?
Он оторвал взгляд от карты, и его голубые глаза скользнули по ней.
— Да. — Должно быть, ему понравилось то, что он увидел, потому что на его губах появилась улыбка. Не улыбка узнавания — скорее одобрительный взгляд.
Она неторопливо подошла, делая медленные, небрежные шаги.
— Только не говори, что ты меня не помнишь. Я не так уж сильно изменилась, правда?
— Не уверен, — сказал он. — Скажи, кто ты, и я скажу, как сильно ты изменилась.
Его невнимание должно было её задеть, но вместо этого ощущалось как победа. Доказательство того, что незаметной девочки, которой она была, больше нет.
— Может быть, ты помнишь нашу учебную группу в Вашингтонском государственном университете? Или то, что я проверяла твои работы? Ты, кажется, говорил, что никогда меня не забудешь.
— Ах, — протянул он с пониманием. По крайней мере, теперь он знал, что она не незнакомка с оригинальной фразой для знакомства.
— Возможно, ты помнишь, как я познакомила тебя с Дейзи?
Его глаза расширились, и на лице появилось выражение, которое она не смогла разгадать. Удивление? Недоверие? Сожаление?
— Изабелла, — произнёс он.
Ей нравилось, как её имя звучало на его губах.
— Теперь все зовут меня Белла.
Его взгляд снова скользнул по ней, остановившись на безымянном пальце — без обручального кольца.
— Какая неожиданность. Даже не знаю, что сказать.
— Обычно люди говорят что-то вроде: «Рад тебя видеть». Но я соглашусь и на запоздалое: «Спасибо за помощь с учёбой».
Его взгляд всё ещё скользил по ней в изумлении.
— Изабелла… Белла. Не могу поверить. — И затем, словно осознав, что должен сделать что-то ещё, он протянул руку и обнял её.
В студенческие годы его запах напоминал ей природу — солнце и травянистые поля. Теперь же аромат стал глубже, насыщеннее, вызывая образы быстрых автомобилей и важных деловых встреч.
Он обнимал её на несколько секунд дольше, чем было принято. Она не отстранилась. Ей нравилось ощущение его рук, ощущение сильных мышц под тканью рубашки.
Когда он отпустил её, то остался стоять ближе, чем прежде.
— Что ты здесь делаешь? Ты остановилась в этом отеле?
— Я пробуду здесь всю неделю. А ты?
— Я ненадолго. — Он рассеянно потёр затылок. — Ты здесь с друзьями? С парнем?
— Одна. — Она пожала плечами, будто в этом не было ничего необычного. — Я модельер. Иногда езжу в поездки за вдохновением. Никогда не знаешь, что может навеять муза.
— Модельер, — сказал он с явным впечатлением. — Где?
— «Фонтэн». Это один из небольших домов. Я не обижусь, если ты о нём никогда не слышал.
— Извини, я не слишком слежу за миром моды.
Она позволила своему взгляду скользнуть по нему, надеясь, что он выглядит скорее задумчивым, чем двусмысленным. У него было тело, которое делало любую одежду привлекательной, и отвлечься было легко, но она внимательно изучала его вещи. Несмотря на слова о равнодушии к моде, и рубашка, и брюки были отлично сшиты, из качественной ткани. Вероятно, на заказ.
— Я всё равно поставлю вашей одежде пятёрку с плюсом.
Он усмехнулся.
— Спасибо. Я стараюсь. Иногда больше, иногда меньше. — Он засунул руки в карманы. — У тебя есть собственный бренд? «Кутюр от Беллы»… — Он поднял глаза, размышляя. — Прости, забыл твою фамилию.
— Линд, — сказала она. — И нет, пока никакого бренда.
Он кивнул и обвёл взглядом вестибюль.
— Я как раз собирался перекусить. Не хочешь поужинать со мной?
Это было настоящее приглашение на свидание. С опозданием на десять лет, но она с радостью его приняла.
— Было бы здорово. Я слышала, на курорте есть несколько хороших ресторанов.
— Я знаю одно место в городе, где отлично готовят. «Рикко». Позволь мне отнести багаж, и мы поедим там.
— Ты уже бывал в Канкуне?
— Несколько раз.
Ах да, у его семьи были деньги. Она всё время забывала об этом. Она представляла его перегруженным работой, недоплачиваемым ординатором, но ему не нужно было зависеть от зарплаты ординатора.
Он взялся за ручку чемодана.
— Я спущусь через пять минут.
— Я буду ждать, — сказала она.
Она ждала почти десять лет. Что значили ещё несколько минут?
Направляясь к лифту, Флинн достал телефон и проверил статус рейса Марко. Тот прибудет только через два часа. Отлично. К тому времени, как Флинн вернётся в отель с Беллой, Марко благополучно зарегистрируется и окажется в своём номере.
Это был не первый раз, когда он притворялся своим братом, но впервые от этой подмены зависело так много — а именно брак Марко. Флинн мало что знал о бывшей соседке Дейзи по комнате, но уже чувствовал, что она положила глаз на Марко.
В состоянии уязвлённого самолюбия после развода Марко продержался бы минут пять, прежде чем поддался бы очарованию сверкающих голубых глаз и манящих губ Беллы. Он с радостью согласился бы на интрижку из мести с бывшей лучшей подругой Дейзи и, возможно, даже выставил бы этот роман напоказ перед ней — что было бы легко сделать, поскольку Дейзи должна была приехать завтра вечером.
А Белла собиралась пробыть здесь всю неделю.
Флинну придётся держать её подальше от Марко, пока Дейзи не извинится. В противном случае любые шансы наладить их брак будут разрушены. Дейзи впадёт в истерику, а его родители будут недоумевать, почему их невестка плакала на протяжении всей встречи.
Стресс и драма — последнее, что сейчас всем нужно.
Оказавшись в лифте, Флинн позвонил Катрине, своей личной помощнице. В его офисе регулярно проводили проверку биографических данных при исследовании компаний, поэтому они были подписаны на базу данных, содержащую подобную информацию. Проверка заняла бы всего пару минут.
Несмотря на выходные, он знал, что Катрина ответит. Она всегда отвечала.
После двух гудков она сняла трубку.
— Разве ты не должен был быть в отпуске? — Она была всего на десять лет старше его, но любила заботиться о нём почти по-матерински.
— Да, но мне нужно, чтобы ты навела справки кое о ком. Её зовут Изабелла Линд. Л-И-Н-Д. — Он сделал паузу, чтобы Катрина могла открыть нужные программы. — Ей около двадцати семи, она окончила Вашингтонский государственный университет, живёт в Нью-Йорке и работает в «Фонтэн», дизайнерском доме моды. Что можешь рассказать мне о ней?
В телефоне раздались щелчки клавиатуры.
— Должно быть, у тебя интересный отпуск. Ты собираешься жениться на этой женщине или разгромить её в какой-нибудь сделке?
— Ни то ни другое. — Возможно, он слишком остро отреагировал на Беллу. Она вполне могла быть милой девушкой, просто безобидно флиртующей со старым знакомым. — Мне нужна информация как можно скорее.
— Дай мне несколько минут, и я перезвоню.
— Спасибо.
Флинн повесил трубку, вышел из лифта и покатил чемодан по коридору. Он забронировал номер семьсот пятьдесят — люкс. Найдя нужную дверь, он открыл её и вошёл в просторную гостиную с примыкающей кухней. С балкона открывался вид на пляж и неспешные волны, накатывающие на песок. Чуть дальше, в ванной, он заметил джакузи. Это было бы идеальное место для отдыха, если бы ему вообще удалось отдохнуть на этой неделе.
На журнальном столике стояла подарочная корзина с фруктами, шоколадом и бутылками воды. Он открыл одну из них и сделал глоток. В этот момент зазвонил телефон.
Катрина перезванивала.
— Что ты выяснила? — спросил он.
— Мисс Линд не замужем, — сообщила Катрина. — У неё нет судимостей, непогашенных долгов или банкротств. Она работает в «Фонтэн» уже пять лет. Сейчас живёт в Квинсе, но выросла в районе с низкой арендной платой в Якиме — в трейлерном парке «Грин Мидоу». А вот насчёт семьи всё не так радужно. Её отец отсидел шесть месяцев в тюрьме за кражу личных данных, а мать трижды штрафовали за пьянство и хулиганство. У матери нет постоянной работы. Похоже, она долгое время жила на пособии по безработице.
— Не самое лучшее прошлое. — Флинн не был уверен, радоваться ли тому, что Белле удалось вырваться из этой жизни, или беспокоиться о том, что она могла перенять некоторые ценности своих родителей.
«Что за человек снова появился в жизни Марко?»
— Учитывая её зарплату и арендные платежи, — продолжила Катрина, — у неё отличный кредитный рейтинг. Возможно, даже слишком хороший.
Ой-ёй. Когда у кого-то было больше денег, чем ожидалось, обычно они появлялись не совсем обычным путём. Он сделал ещё глоток, обдумывая услышанное. Может быть, Белла получает дополнительные деньги? И если да — откуда? Без судимостей она, вероятно, не делала ничего противозаконного, но, возможно, у неё была склонность к богатым мужчинам, оплачивающим её счета. Если так, это была ещё одна причина держать Беллу подальше от брата.
— Ого, — протянула Катрина с удивлением.
— Что? — спросил Флинн.
— Я просматривала её фотографии с недели моды. — Она прочистила горло. — Я пришлю тебе одну. Она может показаться тебе… интересной.
Прежде чем он успел решить, что об этом думать, телефон издал сигнал — пришло вложение. Он открыл фотографию и чуть не подавился водой. Несколько раз кашлянул и снова посмотрел.
Во что была одета Белла? Или, точнее, почти одета? Потому что, за исключением нескольких удачно расположенных пайеток, она выглядела как ожившая морская раковина — почти Венера, поднимающаяся из моря.
— Ты в порядке? — спросила Катрина, вероятно потому, что он всё ещё кашлял.
— Да. Прекрасно.
Забудьте о том, что Марко продержался бы пять минут, прежде чем поддаться обаянию Беллы. Он бы не продержался и одной.
Катрина фыркнула.
— Готова поспорить, я знаю, откуда у неё лишние деньги. Она проходит мимо мужчин в этом платье, и они чувствуют себя обязанными засовывать туда долларовые купюры. Честно говоря, я не понимаю, о чём думают модные дома, создавая такие наряды. Серьёзно, куда обычная женщина могла бы его надеть? На рождественскую вечеринку в офисе? В церковь? — Катрина неодобрительно хмыкнула. — Я пришлю оставшуюся часть отчёта. — Послышались новые щелчки клавиатуры. — Итак, ты так и не сказал, зачем тебе понадобилась проверка её биографии. Какое-то деловое предприятие?
— Я приглашаю её на свидание.
— Ох… — протянула Катрина, неловко растягивая слово. — В таком случае я не имела в виду, что она стриптизёрша. Забудь, что я всё это сказала.
— Это не такое свидание.
— Уверена, она милая девушка.
— Я просто встречусь с ней, пока нахожусь в Канкуне.
— И я уверена, что она подрабатывает, выпекая печенье или помогая в детских садах. Вполне достойное занятие.
Богатые бойфренды. У Беллы, вероятно, была целая вереница таких — готовых купить ей всё, что угодно, лишь бы сделать её счастливой. Что ж, Флинн не стал бы осуждать её за это, но и к своему брату подпускать не собирался.
Садясь в арендованную Доусоном машину, Белла вспомнила, как в колледже тушевалась перед ним и говорила невпопад. Ну, не просто невпопад — сбивалась с мыслей и не только. Но теперь она изменилась. Наконец-то готова к отношениям с ним. Она одарила его своей лучшей кокетливой улыбкой.
— Я с нетерпением жду, когда мы наконец-то всё обсудим.
— Я тоже. — Доусон выехал с парковки и направился по обсаженной деревьями улице, ведущей к главной дороге. — Расскажи всё о себе. Чем ты занималась после колледжа?
Она заставила себя перестать пялиться на него и перевела взгляд на проплывающие мимо деревья. Здесь всё было таким зелёным, будто в США не существовало зимы.
— Я живу в Нью-Йорке, слишком много работаю и надеюсь, что однажды найду волшебный способ создавать одежду, которая сделает женщин на десять килограммов стройнее. Я разбогатею в одночасье. А ты?
Он покачал головой.
— Я просил рассказать всё о себе. А ты ответила всего двумя предложениями. Чем ты занимаешься как модельер? В чём заключается твоя работа?
По дороге в ресторан она вкратце рассказала ему об использовании систем автоматизированного проектирования, выборе тканей, создании макетов и работе с отделами продаж и маркетинга.
— «Фонтэн» специализируется на деловой одежде, но мы также занимаемся высокой модой. Наш девиз: «Если богатые люди захотят это купить — мы это сделаем».
— Хороший девиз. — Доусон подъехал к зданию в испанском стиле с фонтаном перед входом и передал машину парковщику.
Когда они вошли внутрь, Беллу окутал запах острой еды, жареных блюд — насыщенных, восхитительных и явно калорийных. Она почти ничего не ела весь день и была ужасно голодна. В одной части зала играла группа, а несколько пар танцевали под латиноамериканскую музыку.
Официантка провела их к столику на террасе с видом на океан. Мягкие голубые волны плескались о берег, а солнце уже скрылось за горизонтом, окрасив небо в розовые оттенки.
После того как они сели, Доусон раскрыл меню.
— Похоже, тебе нравится твоя работа?
Она подумала о Неделе моды и вечеринке после неё. Он выбрал неудачное время для такого вопроса.
— В этом есть свои плюсы и минусы.
— Хм. Ты колебалась, прежде чем ответить. Значит, сейчас перевес скорее в сторону минусов?
Когда он успел стать таким наблюдательным? В колледже он едва ли обращал внимание на то, что она говорила, не говоря уже о том, чтобы анализировать это. Она пожала плечами.
— Мой босс продолжает обещать повысить меня до старшего дизайнера после следующего показа… а затем ещё одного… и ещё. Я уже устала ждать.
— Если он продолжает морочить тебе голову, возможно, стоит напомнить ему, что другие дома тоже могут воспользоваться твоим талантом.
Его уверенность была лестной, и в его словах был смысл. Она заглянула в меню. Лобстер. Стейк. Рыба-меч. Всё было дорогим.
— Не думаю, что он специально морочит мне голову. — Она вздохнула. Как объяснить всё, что происходило в последние месяцы? — Мой босс в последнее время ведёт себя странно. Принимает много сомнительных решений.
— В каком смысле? — спросил Доусон, явно заинтересовавшись.
Она могла бы привести десятки примеров.
— Обычно мы покупаем ткани высокого качества. Наши клиенты ожидают этого. Но в этом сезоне Феликс закупил самые дешёвые материалы, какие смог найти, и хотел, чтобы мы использовали их в дизайне — как будто можно заставить полиэстер драпироваться, как шифон, с помощью пары доработок. Он сэкономил немного на отделке, но в итоге это ударит по бренду.
— Компания на грани банкротства?
— Нет. В этом-то и странность. Первые годы «Фонтэн» испытывал трудности, но с тех пор, как меня приняли на работу, он работает в плюсе. — Взгляд Беллы снова скользнул по меню. Описания блюд больше напоминали произведения искусства, чем еду. — Хотя по поведению Феликса сейчас так не скажешь. Он стал настоящим фанатиком экономии. Серьёзно, ты не видел, чтобы кто-то так одержимо следил даже за расходом бумаги в принтере.
— Как ты думаешь, почему он так себя ведёт?
— Он говорит, что бережливость — это добродетель. Хотя распоряжается деньгами не очень разумно. Он продал служебные автомобили и берёт новые в аренду. В долгосрочной перспективе это обходится дороже.
Доусон поджал губы, как врач, собирающийся сообщить неприятный диагноз.
— Десять к одному, что он продаёт компанию. Он переводит её в режим жёсткой экономии, чтобы сделать более привлекательной для покупателей.
У Беллы от удивления приоткрылся рот.
«Неужели Доусон прав?»
— Феликс не продаст «Фонтэн». Это его жизнь.
Он даже не смог бы отказаться от роли креативного директора. Он никогда бы не позволил кому-то другому управлять компанией — не говоря уже о том, чтобы владеть ею.
— Он не повышает тебя, потому что увеличение зарплаты снизило бы показатели перед продажей. Он будет тянуть время, а потом тебе придётся объяснять его обещания новому владельцу — и надеяться, что тебя услышат.
Белла обдумала эту мысль, но всё же отвергла её.
— Должно быть другое объяснение. — В конце концов, Доусон не мог знать намерения Феликса по нескольким обрывочным деталям. — Он бы сказал нам, если бы собирался продавать компанию.
Доусон посмотрел на неё так, будто считал её либо чрезмерно оптимистичной, либо наивной.
— Немногие генеральные директора раскрывают свои планы сотрудникам. На всякий случай я бы советовал тебе обновить резюме.
Прежде чем она успела ответить, подошёл официант. Белла была слишком увлечена разговором, чтобы выбрать блюдо. Глупо, правда. Она сидела напротив мужчины — красивого, харизматичного и, что важнее всего, холостого. И при этом думала о работе.
Доусон заговорил с официантом по-испански. Когда он успел выучить язык? Она не помнила, чтобы он занимался этим в колледже.
Белла выбрала камбалу с орехами пекан. Всё, что покрыто пеканом, должно быть вкусным. Она сделала заказ по-английски, и официант, похоже, её понял.
Когда тот ушёл, Доусон спросил:
— Как поживает твоя семья?
— Хорошо, — ответила она. — А твоя?
Он вздохнул и покачал головой.
— Ты снова отвечаешь одним словом? Думаю, твоя семья заслуживает хотя бы пары абзацев.
«Он что, правда интересуется?»
Помнил ли он что-то о её семье? Вряд ли. Скорее всего, просто проявлял вежливость.
— Моя мама до сих пор живёт в Якиме, — сказала она. — А мой брат служит в Германии.
Он хотел быть как можно дальше от матери. Чтобы не приходилось каждый месяц отвечать на её звонки, когда заканчивались деньги. Он всегда был сообразительным.
Она добавила ещё несколько незначительных деталей, надеясь, что этого будет достаточно.
— Насколько я помню, ты собирался поступать в медицинский институт. Как всё сложилось?
Он отпил воды.
— Вообще-то, я занялся бизнесом. И в итоге всё сложилось отлично.
Это было неожиданно. Он казался таким сосредоточенным на медицине.
— Каким бизнесом?
— Я специалист по реструктуризации. Занимаюсь корпоративными поглощениями.
— Звучит жестоко.
— Это требует много бумажной работы. Грязный бизнес. Но у него есть свои преимущества.
— Например?
Его голос стал мягче.
— Я могу позволить себе водить красивых женщин в хорошие рестораны.
Он флиртовал. Хороший знак.
Она улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тёплое довольство.
— Ты никогда не рассказывал, как живётся твоей семье. У тебя наверняка есть много историй про Флинна.
Доусон приподнял бровь.
— О чём ты?
Она никогда не встречала Флинна, но присутствовала, когда Доусон получал от него сообщения. После этого он часто рассказывал о брате.
Она провела пальцем по ножке бокала.
— Как ты его называл? — спросила она. — Ах да: твой брат… а иногда и заклятый враг. Казалось, он постоянно делал что-то, что тебя раздражало. — Она усмехнулась. — Например, как он подшучивал над тобой из-за того, что ты выбрал социологию в качестве основной специальности.
Губы Доусона дрогнули.
— Он считал, что есть специальности получше.
— И он убедил вашего отца предпринять несколько рискованных деловых шагов.
— В итоге это принесло неплохие результаты.
— Флинн был любимцем ваших родителей…
— Верно.
— …несмотря на то, что он постоянно попадал в неприятности.
— «Постоянно» — слишком сильно сказано.
— Разве не было каких-то проблем с законом?
Доусон сделал ещё один глоток напитка.
— Он подрался с какими-то хулиганами, но обвинения сняли.
— Я думала, это было связано с большим количеством неоплаченных штрафов за превышение скорости.
— Ах да. Я совсем забыл об этом. Он оплатил штрафы — и на этом всё закончилось.
Белла рассмеялась, заметив его защитную реакцию.
— Понимаю. Теперь вы ладите гораздо лучше?
Доусон поёрзал на стуле и откашлялся.
— Иногда.
Официант вернулся и расставил перед ними тарелки. Один только аромат вызвал у неё слюнотечение. Откусив кусочек филе, она поняла, что её теория о блюдах с орехами пекан была верна.
Немного поев, она сказала:
— Я всё время рассказывала о себе. Теперь твоя очередь. Чем ты занимался, кроме корпоративных поглощений?
Он отрезал кусок стейка.
— А что ты уже знаешь?
— Немного. Когда Дейзи удалила меня из друзей, я перестала получать новости.
Его брови снова поднялись — на этот раз скептически.
— Она удалила тебя из друзей?
— Или, может быть, я удалила её. Уже не помню, как именно это произошло.
— Насколько я помню, у вас случился конфликт примерно во время свадьбы. Это вызвало большой переполох.
Она внутренне съёжилась от стыда. Она не хотела устраивать сцену — тем более такую, которую он запомнил на годы.
— Правда? Прости меня за это.
Он молча наблюдал за ней, словно пытаясь понять её.
— Почему ты не пришла на свадьбу?
«Ему правда нужно это знать?»
Неужели Дейзи никогда не рассказывала ему о её чувствах? Это казалось маловероятным. Белла принялась разглаживать салфетку.
— Это было так давно… Я не помню.
Он опустил подбородок.
— Ты ужасная лгунья.
Она пожала плечами.
— Может, я просто не хочу об этом говорить. Я же говорила — уже достаточно рассказала о себе.
Он доел кусок стейка, не сводя с неё взгляда.
— Ты совсем не следишь за Дейзи?
— Я слышала по слухам, что вы развелись. Вот и всё.
Он продолжал смотреть на неё.
— Новость о разводе тебя расстроила?
Как ей ответить? Притвориться сочувствующей? Или держать дистанцию? Она отпила из бокала и посмотрела на него поверх края. Она и забыла, насколько завораживающими могут быть его голубые глаза.
— Думаю, нет. А ты сильно расстроен?
Он улыбнулся — но улыбка вышла натянутой.
— С каждым днём всё меньше. — Он сделал глоток, затем поставил бокал и одарил её новой улыбкой — уже мягкой, тёплой, почти опасно притягательной. — Давай не будем говорить о Дейзи. И о прошлом тоже. Я бы предпочёл говорить о тебе… и о будущем.
Он определённо флиртовал.
От мягкого тембра его голоса по её коже побежали мурашки. Внутри разлилось предвкушение. Ей нравилось, как он смотрит на неё. Нравилось быть в центре его внимания.
За ужином они говорили о местах, куда хотели бы поехать, о книгах, которые прочитали, о хобби, на которые у них никогда не хватало времени. Они легко находили общий язык. Слишком легко. У них оказалось так много общего.
«Как я могла этого не знать раньше?»
Ему нравились пешие прогулки и театр. Как она могла упустить это?
К тому времени, как они закончили ужин, на танцполе появилось ещё больше пар. Он заметил, что она наблюдает за ними, и наклонился вперёд.
— Хочешь потанцевать?
Она не называла танцы своим хобби, но это было одним из её любимых занятий. Когда она только переехала в Нью-Йорк, её соседка по комнате мечтала стать актрисой Бродвея и таскала Беллу в танцевальные клубы при каждой возможности.
— Да, пошли.
Они вышли на танцпол. Музыка обволакивала, ритм захватывал. Здесь она чувствовала себя уверенно, двигалась легко, естественно, притягивая взгляды.
И Доусон это заметил.
Он не мог оторвать от неё глаз.
Удивительно, но он тоже хорошо танцевал. Ирония судьбы. Они провели столько времени вместе — и ни разу не танцевали.
Время растворилось. Песня сменяла песню.
Наконец он сказал:
— Мне жарко. Не хочешь немного пройтись по пляжу?
Она кивнула. Да — он становился всё привлекательнее. И да — ей хотелось выйти с ним в тёмную ночь.
Он оплатил счёт, оставив столько, будто собирался купить это место, затем взял её за руку и вывел наружу. В колледже он никогда не держал её за руку. А сейчас сделал это так естественно.
Её пальцы переплелись с его, и это ощущение вытеснило все остальные мысли.
Некоторое время они шли молча, направляясь к океану. Волны потемнели, казались почти чёрными, гладкими, как нефть. Вдоль берега тянулась цепочка отелей, их огни мерцали в темноте, словно тёплые маяки. Музыка доносилась из ресторана, смешиваясь с шумом прибоя.
Вокруг не было ни души.
Доусон повёл её дальше от ресторана, по песку. С каждым шагом звук волн становился громче.
Он молчал. Впрочем, за весь вечер он вообще говорил немного — больше слушал, поощряя её говорить.
— Я и не знала, что ты так хорошо танцуешь, — сказала она.
— Ты бы увидела это, если бы пришла на свадьбу.
— Ты бы потанцевал со мной?
— Определённо.
Она покачала головой.
— Теперь ты ужасный лжец.
— Правда? — Он рассмеялся и сжал её руку. — А я всегда думал, что у меня это отлично получается. Может быть, я тебя ещё удивлю.
«Это был вызов?»
— Ты так думаешь? — Она потянула его за руку, приближая к себе. — Какую ещё ложь ты собирался мне скормить?
— Только ту, которая заставит тебя заинтересоваться мной. Я, кстати, говорил, что я невероятно богат и знаменит? И ещё у меня есть сверхспособности.
Она рассмеялась.
— Тебе не нужно лгать, чтобы заинтересовать меня.
Он остановился и повернул её к себе.
— Разве?
— Нет. — Она обвила руками его шею, перебирая пальцами волосы на затылке.
Он замер, наблюдая за ней — будто решая, стоит ли её поцеловать.
«Слишком долго я ждала».
Терпение, как оказалось, сильно переоценено.
Она приблизилась ещё. От него пахло одеколоном и морем. Там, где его подбородок касался её шеи, она коснулась губами его кожи.
Он резко вдохнул и чуть отстранился. На мгновение ей показалось, что он уйдёт. Но затем он наклонился и поцеловал её.
Сначала — осторожно, почти невесомо. Лёгкое прикосновение губ. Затем — чуть глубже. Он прикусил её нижнюю губу, коснулся уголков рта.
У неё закружилась голова.
Она чувствовала себя смелой. Живой. Счастливой.
Её руки скользнули по его груди. Под пальцами — напряжённые, сильные мышцы. Он явно поддерживал форму.
Он ответил, усилив поцелуй.
Она снова обвила его шею руками и прижалась к нему.
Этот поцелуй зрел слишком долго. И теперь ей было всё равно, что она отдаётся моменту без остатка.
Он должен знать. Должен почувствовать, как долго она это в себе носила.
Минуты тянулись. Лунный свет, шум волн — и поцелуй становился всё глубже.
Она притянула его ближе, прижимаясь всем телом, пока не почувствовала тепло сквозь ткань рубашки.
Он тихо застонал — и вдруг отстранился.
Весь вечер он был собран, сдержан. Теперь же провёл рукой по волосам и посмотрел на неё так, будто ему трудно мыслить ясно.
Она чувствовала себя сильной. Красивой.
— Я скучала по тебе, — тихо сказала она.
Его взгляд встретился с её.
Медленный выдох.
— Полагаю… да.
Она снова взяла его за руку, переплетая пальцы с его.
— Я рада, что у нас есть шанс восстановить отношения.
— Я тоже. — Но в его голосе звучало что-то ещё. Осторожность. Возможно, даже сожаление.
«Не слишком ли я напориста?»
Не был ли он готов к новым отношениям? Нет. Сегодня вечером он сам флиртовал с ней. Он с готовностью отвечал на поцелуй — пока не застонал и не отстранился. И этот стон скорее был от разочарования, чем от нежелания.
Хорошо. Пусть он хочет её. Они уже доказали, что могут быть друзьями. Теперь он знал — между ними есть притяжение.
Он снова повёл её вдоль пляжа, ненавязчиво держа за руку.
— Эта ночь оказалась полна сюрпризов.
— Надеюсь, приятных, — ответила она.
Он усмехнулся, и она не была уверена, означает ли это «да» или «нет».
«Он жалеет?»
Она наклонила голову, пытаясь прочитать выражение его лица.
Его губы растянулись в улыбке.
— Я рад, что встретил тебя в вестибюле.
Значит, приятных.
— Я тоже.
Он снова рассмеялся, и они продолжили идти, утопая ногами в мягком песке. Волны играли с берегом — словно делали вид, что не замечают их, а потом внезапно выплёскивались выше, пытаясь коснуться ног.
Наконец они сняли обувь. Каждый держал свою в одной руке, а другой — держался за руку.
— Если мы не будем осторожны, — сказала она, уворачиваясь от очередной волны, — нам придётся искупаться.
— Я бы не отказался поплавать с тобой. — Его взгляд скользнул по ней. — Только не в этой одежде.
— Купальники были бы практичнее, — согласилась она.
— Ты свободна завтра?
«Получилось».
Всё шло именно так, как она хотела.
— Я свободна всю неделю.
— Тогда завтра. Мы можем вернуться сюда.
Она огляделась. Этот пляж ничем не отличался от пляжа у «Плайя-дель-Соль».
— У курорта хороший пляж. Мы могли бы пойти туда.
— Нет, — быстро ответил он. Затем мягче добавил: — Сделай мне одолжение. Я хочу начать с завтрака в «Рикко». Потом мы поплаваем, прогуляемся… и в какой-то момент повторим наш поцелуй.
— Ладно. Будет тебе одолжение.
— Хорошо. — Он посмотрел на неё игриво, и у неё перехватило дыхание.
Но вместо того чтобы поцеловать её, он просто продолжил идти.
Он рассказывал о своей компании, об офисе в Вашингтоне.
Вашингтон. Ещё одно совпадение. Или знак.
Всего несколько часов на поезде от Манхэттена.
После этой недели они могли бы продолжить встречаться.
Ей приходилось сдерживать себя, чтобы не озвучить это. Не начать строить планы. Она чувствовала себя опьянённой — хотя не выпила ни капли.
«Можно ли опьянеть от возможностей?»
Он задавал вопросы о мире моды, снова и снова возвращая разговор к ней. Она рассказывала истории — о капризных моделях, о швах, которые расходились в самый неподходящий момент.
Теперь это казалось смешным. Лёгким. Почти забавным.
С ним всё было иначе.
Они не говорили о Дейзи. И Беллу это устраивало. Не было смысла трогать то, что причиняло боль.
И всё же внутри неё нарастал вопрос.
«Почему тогда — нет?»
Почему она не нравилась ему раньше?
Теперь всё было идеально. Он был остроумным, интересным — и пробуждал в ней те же качества.
Так почему же тогда он видел в ней только подругу?
Потому что она была тихой? Неуверенной? Неприметной?
Или дело было во внешности?
«Неужели это всё решало?»
Каждый раз, когда он сжимал её руку, каждый раз, когда смотрел на неё этим тёплым, внимательным взглядом, вопрос возвращался.
Почему сейчас?
Она хотела забыть об этом. Просто жить моментом. Снова поцеловать его.
И почти ожидала, что он сам притянет её к себе.
Но он не сделал этого.
И, возможно, это было правильно.
Лучше не торопиться.
Когда они вернулись в отель, было уже больше девяти. Они медленно прошли через вестибюль к лифтам. Ей не хотелось, чтобы вечер заканчивался.
«А вдруг это всё исчезнет?»
Когда они остановились у лифта, ни один из них сразу не нажал кнопку.
Они просто стояли — и смотрели друг на друга.
— Во сколько мне заехать за тобой? — спросил он. — В восемь? В девять?
— В восемь.
— Какой у тебя номер?
— Шестьсот тридцать четыре.
Если бы неделю назад ей сказали, что она окажется здесь и будет говорить Доусону номер своего номера, она бы не поверила.
— Ты бы предпочла посмотреть руины вместо пляжа? — спросил он. — Или мы можем успеть и то, и другое.
Ей нравилось, что он хочет провести с ней время.
— Я бы хотела всё, но если не получится — ничего страшного. Ты ведь здесь с семьёй.
Он слегка наклонил голову.
— О чём ты?
— Ты приехал на встречу. Твоя семья не расстроится, если тебя не будет целый день?
В его глазах мелькнула эмоция — и тут же исчезла.
— Откуда ты узнала?
Она покраснела.
«Чёрт».
Он никогда не говорил об этом. А она забыла сделать вид, что не знает.
— Ты упоминал об этом за ужином.
— Правда? — Он улыбнулся, но в его взгляде мелькнуло понимание. — Что ж, семье придётся смириться. Красивые женщины важнее, чем рассказы дяди Боба о службе во флоте.
Она сглотнула, надеясь, что не краснеет ещё сильнее.
«Он что-то подозревает?»
Не подумает ли он, что она специально приехала сюда ради него?
Он взял её за руку, переплетя пальцы с её.
И снова — это тёплое, приятное ощущение.
— Спасибо за ужин, — сказала она. — Было чудесно. Еда. Танцы… — она провела языком по губам. — Всё.
Он кивнул, улыбаясь.
— Мне больше всего понравилось «всё».
— У тебя «всё» отлично получается.
Он рассмеялся, притянул её к себе — и поцеловал.
Наконец-то.
Она ждала этого с того момента, как он отпустил её в первый раз. Почти болезненно. Как зависимость.
Его губы. Его тепло. Его руки.
Она положила ладони ему на плечи.
И тут — грохот.
Звук чемодана по полу.
Она отстранилась.
Доусон всё ещё держал её за руку — и это наполнило её странной радостью.
Ему было всё равно, кто их увидит.
Он обернулся — и тихо выругался.
Она тоже повернулась.
И мир раскололся.
Мужчина, идущий к ним с чемоданом, был… Доусоном.
Джинсы. Футболка. Более светлые волосы, чуть длиннее, небрежная чёлка — именно такой, каким она его помнила.
Но лицо. Телосложение.
Если это не близнец — то кто?
«Что происходит?..»
Она замерла. Не дышала. Не понимала.
Мужчина кивнул им.
— Привет, Флинн, — сказал он. — Ты не говорил, что приведёшь кого-то на семейную встречу. Мама знает?
Флинн.
Флинн?
Она резко отпустила его руку.
Настоящий Доусон — нет, Марко — этого не заметил. Он отвлёкся, нажимая кнопку лифта.
Повернулся к ним и вежливо улыбнулся Белле.
Не узнал её.
— Я Марко, брат Флинна. Приятно познакомиться.
Она всё ещё не могла дышать.
Это была не та встреча.
Совсем не та.
Он должен был узнать её. Удивиться. Заинтересоваться.
А не видеть, как она целуется с его братом.
«Что мне теперь делать?..»
Марко — да, теперь Марко — криво усмехнулся.
— Обычно парень представляет свою девушку своему брату, но Флинн всегда был немного некомпетентен в светских манерах.
Она шагнула к Марко, сглотнув.
«Скажи правду. Просто скажи правду».
Она должна была всё объяснить.
— Я Белла. Изабелла. — Слова прозвучали как признание, пронизанное неуверенностью.
Она ждала, когда на лице Марко мелькнёт узнавание. Ждала: «Изабелла? Что ты здесь делаешь?»
А ещё хуже — «Почему ты целовалась с моим братом?»
«Что я скажу?..»
Признать, что не смогла отличить его от брата? Потребовать объяснений, почему он никогда не говорил о близнеце?
Лифт звякнул и открылся.
— Приятно познакомиться, Белла. — Марко кивнул ей и вошёл в лифт.
И на этом всё.
Их первая встреча за семь лет — закончилась вот так.
Он не узнал её.
Наверное, это должно было принести облегчение.
Но вместо этого — боль.
Она не должна была видеть, как Марко поднял большой палец, показывая его Флинну, когда двери лифта закрывались.
Но она увидела.
И в тот момент унижение сменилось жгучим гневом.
Она резко повернулась к Флинну, сжав кулаки.
— Ты мне солгал.
Он поднял руку, словно защищаясь.
— Ты спросила, Доусон ли я, и я сказал «да». Это моя фамилия.
— Ты прекрасно знал, что я думала, будто ты Марко. Не могу поверить, что ты лгал мне… весь вечер.
— Я предупреждал, что умею лгать лучше, чем ты думаешь.
Это стало последней каплей.
Её рука взметнулась — и она влепила ему пощёчину.
Звук в тесном пространстве прозвучал особенно громко.
Она ударила сильнее, чем собиралась.
И не пожалела.
— Тебе это кажется смешным? Это какая-то идиотская игра близнецов? Ты решил развлечься, как последний мерзавец? Завтра будете смеяться вместе с Марко?
На щеке Флинна проступило яркое красное пятно.
Он даже не отшатнулся.
— Нет. Послушай. Ты не понимаешь…
— Нет, это ты не понимаешь. — Её голос сорвался. — Ты вообще ничего не понимаешь.
Она не стала ждать лифт и направилась к лестнице.
Флинн схватил её за руку и резко потянул назад.
— О, я всё понимаю. Эта встреча не была случайной. Я никогда не говорил, что моя семья здесь. Ты уже всё знала. Ты пришла сюда, чтобы соблазнить моего брата — и теперь злишься, потому что у тебя не получилось.
— Что? — Она вырвала руку, ошеломлённая.
Он коротко рассмеялся.
— И у тебя почти получилось. Я бы даже поставил тебе высокую оценку — за платье, танцы, внешний вид. — Его взгляд снова скользнул по ней. — Мне было трудно не прикоснуться к тебе, хотя я понимал, чем это закончится. — Он взглянул на часы. — Жаль, что не через пару часов.
— Я не… — Она задохнулась от возмущения. — Это ты был обаятельным. Это ты меня обманул. Использовал мою дружбу с твоим братом.
— Дружбу? — Флинн фыркнул. — Марко тебя даже не узнал. Может, попробуешь найти другого богатого парня? Здесь полно таких. Возможно, даже менее глупых, чем мой брат.
Она прищурилась.
— В прошлый раз я тебя недостаточно сильно ударила. Хочешь повторить?
Флинн скрестил руки.
— Ты спрашивала, как у Марко дела после развода. Так вот — плохо. Очень плохо. И последнее, что ему сейчас нужно, — это женщина, которая появится в его жизни, поиграет с ним и исчезнет.
Марко выглядел прекрасно. Спокойным. Счастливым.
— Что с ним не так?
Флинн замялся.
— Психическое заболевание. И… преступная жизнь.
Она закатила глаза.
«Серьёзно?»
— Перебор? — он усмехнулся. — Ладно. Выбирай сама. Психическое заболевание или криминал — что убедит тебя быстрее уехать отсюда и вернуться в Нью-Йорк?
Она поняла — говорить с ним бесполезно.
Некоторые люди не меняются.
И он — один из них.
Неудивительно, что Марко уставал от него.
Она нажала кнопку лифта и уставилась на табло над дверью.
Игнорировать его было проще, чем идти пешком шесть пролётов.
Он всё ещё смотрел на неё, сложив руки на груди.
— Значит, завтрак отменяется?
К счастью, лифт открылся.
Она вошла внутрь, бросила на него холодный, жёсткий взгляд — достаточно красноречивый — и нажала кнопку шестого этажа.
Как только дверь лифта закрылась, Флинн достал свой телефон. Эта неделя могла закончиться по-разному, и большинство из вариантов были плохими. Большинство сценариев заканчивались тем, что Марко отказывался от любого шанса спасти свой брак, отправляясь на свидание с Беллой на каком-нибудь залитом лунным светом пляже.
Проведя с ней сегодняшний вечер, Флинн не понаслышке знал, с каким нетерпением она обняла бы Марко. И мысль о её губах на губах его брата раздражала его больше, чем следовало бы.
Следующим шагом Беллы будет позвонить Марко. Для этого ей даже не нужен номер его мобильного; она могла просто позвонить на ресепшн и попросить соединить её с его номером.
Флинн не мог этого допустить. Он позвонил брату на мобильный.
После первого гудка Марко ответил:
— Так кто эта очаровательная девушка и почему ты держишь её в секрете?
Флинн не собирался отвечать на этот вопрос.
— У нас срочное семейное собрание. Бросай свои дела и отправляйся в комнату семьсот пятьдесят.
— В чём дело?
Флинн нажал кнопку лифта.
— Мама и папа решают, как разделить семейное имущество, и тот, кто последним доберётся до комнаты, не будет упомянут в завещании.
— Серьёзно? Я только начал распаковывать вещи...
— Стоп. Это ещё одна причина чрезвычайной ситуации. Я поменяюсь с тобой комнатами.
— Почему?
Дверь лифта открылась. Он вошёл.
— Я всё ещё в вестибюле, но если вы не поторопитесь на встречу, я заберу твой домик. Ты же не хочешь каждое лето упускать возможность побывать на озере Кёр-д’Ален?
— Ладно, не говори мне ничего, — сказал Марко с покорным вздохом. — Я сейчас приду.
— Хорошо. Запомни номер семьсот пятьдесят.
Когда Флинн добрался до своего номера, Марко ждал его в коридоре, листая что-то в телефоне. Он едва поднял глаза, когда заговорил.
— Почему я один на этом семейном собрании? Если мама и папа делят имущество, разве они не должны быть здесь?
Флинн отпер свою комнату.
— Я сказал тебе это только для того, чтобы убедиться, что ты придёшь.
— Да ладно, — Марко сунул телефон в карман. — А что случилось на самом деле?
Придерживая дверь открытой, Флинн жестом пригласил брата зайти внутрь.
— Мне нужно поменяться с тобой комнатами. Эта слишком, гм, большая.
Марко вошёл внутрь и огляделся, осматривая гостиную, кухню и дверь в спальню. Комната была выдержана в мягких серых тонах, на стенах висели морские пейзажи. Роскошная, безупречная и дорогая.
— С каких это пор для тебя это стало проблемой? Я думал, вы хотели номер люкс.
Флинн сделал неопределённый жест в сторону кожаных диванов.
— Я так и думал, когда бронировал его, но… — Он огляделся, подыскивая повод, что в этом номере может не понравиться. — Но теперь мне он не подходит.
— А в чём проблема? — Марко наклонил голову, наконец-то уделив Флинну всё своё внимание. — Это как-то связано с таинственной девушкой?
«Да уж».
Флинн не ответил. Возможно, он и так выглядел виноватым.
Марко рассмеялся.
— Только не говори мне, что у могущественного Флинна проблемы с женщинами. — Он скрестил руки на груди, явно обрадованный такой перспективой. — В чём проблема?
Перед его мысленным взором промелькнула Белла, её голубые глаза метали в него кинжалы. Он с трудом подавил желание потереть щёку, по которой она ударила его. Он не хотел привлекать к этому внимания.
— Я же тебе говорил, дело в номере. Боюсь, когда она это увидит, то подумает, что я снял номер, потому что ожидал, что она останется на ночь. Она не из таких девушек.
— А, — протянул Марко, понимающе кивая. — Отлично. Если ты настаиваешь, я заберу номер люкс.
«Отлично. Одна катастрофа предотвращена, но впереди, несомненно, ещё много других».
Флинн передал ему ключ.
— Я принесу твои вещи. А ты отдыхай.
Марко вопросительно поднял бровь.
— Почему ты так добр ко мне?
— Потому что я такой брат, несмотря на то, что ты, как известно, называл меня своим заклятым врагом. — Он протянул руку за ключом от номера Марко.
— Мой заклятый враг, — повторил Марко. Он вытащил свой ключ и протянул его ему. — Я ведь раньше называл тебя так, не так ли?
«Вероятно. Мне следовало выудить у Беллы больше информации о том, что ещё брат говорил обо мне в колледже».
Он вышел из комнаты и направился по коридору к лифту. Хотя внезапная паника немного улеглась, он понимал, что не справился с проблемой — просто отложил её на время.
«Мне нужно было как-то повлиять на Беллу».
Он достал телефон и снова позвонил Катрине. Ему не хотелось беспокоить её так поздно, но у него не было иного выбора.
После нескольких гудков она взяла трубку.
— Ну как прошло свидание?
— Хорошо. Мне нужно, чтобы вы выяснили, кому принадлежит компания «Фонтэн», и посмотрели, не выставлена ли она на продажу. Изучите их документы, поданные в Комиссию по ценным бумагам и биржам, и всё остальное, что вы сможете о них узнать.
— «Фонтэн», — повторила она, словно записывая. — Это тот модный дом, в котором работает Изабелла Линд?
— Верно. — Он дошёл до лифта и нетерпеливо нажал кнопку.
— Похоже, ваше свидание прошло либо очень хорошо, либо очень плохо.
«Если честно — и то и другое, но признать это он не собирался».
— Если «Фонтэн» выставлен на продажу, нужно посмотреть на аналогичные предложения в индустрии моды. Я хочу знать, конкурентоспособна ли цена.
— Поиск информации займёт время.
— Понял. Сообщи мне, когда всё узнаешь.
В трубке повисла тишина, потом помощница сказала:
— Значит… вы не собираетесь рассказывать мне о своём свидании? Вы хотите, чтобы я гадала, пытаетесь ли вы завоевать её расположение или добиться её увольнения?
— Я уже говорил, что это было не такое свидание. Это сугубо деловая встреча.
Она фыркнула, и в её голосе зазвучали материнские нотки.
— Некоторые люди отправляются в отпуск, чтобы отдыхать.
— И когда-нибудь я надеюсь стать одним из таких людей.
Флинн ожидал, что, когда он доберётся до номера Марко, на телефоне замигает лампочка с сообщением. Но этого не произошло. Когда он закончил перекладывать багаж, лампочка по-прежнему не мигала. Белла так и не позвонила Марко в номер.
«Что она задумала? Неужели решила сдаться? Может, я зря отказался от номера? Хотя… она пробудет здесь всю неделю. Возможно, позвонит позже».
Почти против своей воли он открыл галерею и уставился на фотографию, которую прислала ему Катрина: Белла на подиуме — гордая, решительная, совершенно соблазнительная.
Мобильный телефон завибрировал у него в руке, заставив вздрогнуть. Фотография исчезла, и на её месте появился номер Дейзи. Он ответил, всё ещё погружённый в свои мысли.
— Привет, — сказала она. — Я хотела принести твоей маме подарок — ну, знаешь, на день рождения, — поэтому купила шоколадные трюфели. А потом подумала, можно ли ей их есть. Я знаю, что от таблеток её тошнит. Как ты думаешь?
«Честно говоря, я думал о Белле. И о том платье. Что она вообще делала на подиуме? Она же дизайнер, а не модель. Сейчас дизайнеры совмещают обе роли? Это теперь модно? Или только те, кто выглядит…»
— Прекрасно, — сказал он.
— Прекрасно? — переспросила Дейзи. — Значит, ей можно шоколад?
— Думаю, что бы ты ни привезла, это её порадует.
— Ладно. А Марко? Что подарить ему? Что-нибудь особенное, романтичное… но я не знаю, что именно.
«Это платье. Его создала Белла? Кто её клиенты? Либо знаменитости, либо амбициозные проститутки. Забавно, что этот дизайн одинаково подходит и тем, и другим».
— Есть идеи? — спросила Дейзи.
«О, у него было множество идей. Но ни одной — о том, что подарить Дейзи».
— Ты, наверное, лучше знаешь, что понравится Марко.
Он провёл рукой по волосам, пытаясь собрать мысли. Дейзи знала Беллу. Ему нужно было сказать ей, что она здесь.
— Я очень нервничаю, — призналась Дейзи.
«С другой стороны, может, лучше не говорить ей о Белле. Вдруг они и не встретятся».
Дейзи медленно вздохнула.
— От следующих нескольких дней зависит вся моя жизнь. Если что-то пойдёт не так…
«Нет. Мне точно не стоит говорить ей о Белле. Нет смысла ещё больше её тревожить».
— Может, мне вообще не стоит приезжать, — сказала она. — Если я появлюсь на семейной встрече, буду выглядеть жалкой, и всем, скорее всего, станет неловко. — Она не дала ему времени ответить. — Я могла бы просто отправить Марко что-нибудь. Что-то вроде примирительного жеста. А потом сказать, что хочу снова с ним увидеться. Наверное, мне нужно действовать медленно, чтобы он привык к мысли, что мы снова можем быть вместе.
«У Дейзи нет времени действовать медленно. Особенно сейчас, когда Белла ищет встречи с Марко».
— Сегодня я случайно встретил Изабеллу Линд в вестибюле, — сказал Флинн. — Она пробудет здесь всю неделю.
— Что? — Дейзи явно растерялась от резкой смены темы. — Здесь Изабелла?
— Она приняла меня за Марко и была… очень дружелюбна. — Он замолчал, давая словам дойти до неё, давая ей шанс понять, что на самом деле происходит.
— Ух ты… я не вспоминала об Изабелле уже много лет. Почему она в Канкуне? — Дейзи по-прежнему не улавливала сути.
— Белла сказала, что приехала за вдохновением для дизайна. Но я почти уверен, что эскизы у неё были готовы ещё до приезда.
— Ах да, точно. Она же изучала дизайн одежды. Значит, работает в индустрии моды?
Она всё ещё не понимала.
— Дейзи, Белла флиртовала с Марко — точнее, со мной, потому что она думала, что я Марко.
— Правда? Это ужасно некрасиво. — В её голосе звучало раздражение, но не тот страх, которого он ожидал. — Она знает, что мы в разводе?
— Да, знает.
— Значит, она подкатывала к тебе, думая, что ты Марко? Как это жалко.
«“Жалкая” — совсем не то слово. “Заманчивая” — ближе. “Опасная” — тоже. “Сногсшибательная” — пожалуй, точнее всего».
— Ей давно пора понять, что она не в его вкусе. Он никогда не видел в ней ничего, кроме подруги, как бы сильно она ни хотела обратного ещё в колледже.
«Подожди… Марко нравился Белле в колледже? Всё становится только хуже».
Флинн не расслышал, что Дейзи сказала дальше, потому что он бормотал проклятия.
«Возможно, Беллу привела сюда не жадность. Возможно, месть. Или желание самоутверждения. Или просто имя Марко было в списке желаний Беллы. И если его брат не слепец, то он определённо увидит в Белле нечто большее, чем просто друга».
— На твоём месте я бы не стал медлить, — Флинн расхаживал по комнате. — Приезжай в Канкун.
— Ты думаешь, Марко стал бы встречаться с ней только для того, чтобы отомстить мне?
«Ну, дело было не только в мести Дейзи. Были и другие веские причины встречаться с Беллой, но Флинн не хотел их озвучивать».
— Давай не будем это выяснять. Я сделаю всё возможное, чтобы держать её подальше от него, пока ты не приедешь.
— Спасибо, — сказала Дейзи. — Ты действительно лучший.
«Нет, на самом деле нет».
Он чувствовал себя полным идиотом за то, что сделал — и собирался сделать — с Беллой, но это был единственный способ дать браку брата шанс.
Зазвонил телефон в его номере. Он повернулся к нему и уставился на мигающий индикатор.
— Мне пора. Поговорим позже.
Флинн повесил трубку и поднял другую.
— Алло?
Они с Марко говорили настолько похоже, что даже их родителям было трудно отличить их друг от друга по телефону. Тем не менее, он старался подражать интонации брата.
— Это Марко? — неуверенно и смущённо спросила Белла.
— Да.
— Это Белла Линд — Изабелла. Мне нужно кое-что объяснить. Я, э-э… мы вместе учились в колледже. Я была соседкой по комнате у Дейзи.
— Ах да, я тебя помню. Подожди, ты та самая Белла, которая целовалась с моим братом сегодня вечером в вестибюле отеля?
— Да… Именно об этом я и звонила, чтобы поговорить с тобой. Понимаешь… — она нервно рассмеялась. — Это было просто недоразумение.
— Недоразумение? Мне всё показалось довольно очевидным. — Если он её полностью и безоговорочно отвергнет, возможно, она соберёт вещи и обратит свой взор на кого-нибудь другого. — Так как давно вы с Флинном знакомы?
— Я бы предпочла всё объяснить лично. Где мы можем встретиться?
Разговор свернул не в то русло.
— Я уже в постели, но могу встретиться с тобой утром за завтраком.
— Это было бы здорово. Где и во сколько?
И этим вопросом он только что подарил Дейзи ещё один день.
— Есть судно, которое совершает круизы с завтраком на рассвете, — «Дульсе Суэно[4]». Оно отправляется рано, но вид того стоит.
Во время разговора он вывел на свой ноутбук расписание судна. «Дульсе Суэно» отплывает в шесть сорок, чтобы успеть к рассвету в семь пятнадцать. Пассажиры должны подняться на борт к шести двадцати.
Он кликнул на вкладку бронирования и записал поездку в счёт своего номера.
— Я только что купил билеты. Я заберу тебя и… ой, подожди, — он попытался сделать следующую часть как можно более правдоподобной. — Я обещал родителям, что помогу им с кое-чем утром перед семейной прогулкой на природе во время отлива. Могу я встретиться с тобой на пирсе в шесть тридцать? Он находится примерно в километре от курорта, на северном берегу. Подойдёт?
«Чем позже она поднимется на борт, тем лучше».
— Мне подходит. — В её голосе звучали шелковистые, утончённые нотки, даже когда она не была в комнате и не смотрела на него из-под опущенных ресниц.
— Надень купальник под одежду, — добавил он. — Лодка останавливается в частной бухте для подводного плавания.
— Отлично. Я всегда хотела попробовать поплавать с маской и трубкой. — А потом с нерешительностью добавила: — Можно твой номер? На всякий случай, если что-то случится и мне понадобится с тобой связаться.
Она спрашивала номер его комнаты или номер мобильного? Он дал ей свой номер. В ответ она назвала свой, а затем попрощалась.
Он повесил трубку и обречённо потёр подбородок. Ему предстояло провести всё утро на корабле с женщиной, которая его ненавидит.
Но, по крайней мере, она будет далеко от Марко.
Белла появилась на пирсе в шесть двадцать пять. Сходни вели к двухэтажному катеру средних размеров. Она осталась стоять, скрестив руки на груди, защищаясь от утреннего холода, и вглядывалась в темноту в поисках Марко. Его нигде не было. А садиться на борт без него она не хотела — билеты всё равно у него.
Она устало моргнула. Прошлой ночью она почти не спала и теперь чувствовала себя разбитой. Виноват был Флинн. До сих пор не укладывалось в голове, что он так ей солгал. И она сама целовалась с ним. Не один раз. По собственной воле. Всё волшебство той ночи, всё это притяжение — теперь казалось испорченным, почти отвратительным.
Он говорил, что хотел держать её подальше от Марко ради его же блага, но Белла не верила ни слову. Когда они познакомились, он сразу заметил её интерес — и просто воспользовался этим. Сколько бы ещё длился этот фарс, прежде чем он соизволил бы сказать правду?
И теперь ей предстояло всё объяснить Марко. Неловкость обещала быть мучительной. Сказать ему, что ей показалось, будто она целует его… это почти признание в давней влюблённости. Но выбора не было. Она обязана рассказать о своей ошибке — иначе будет выглядеть как девушка, которая целуется с первым встречным.
«Что хуже — выглядеть жалкой или доступной?»
От нервов живот свело. Красивого выхода из этой ситуации не существовало. Что, если Марко ужаснётся, узнав правду? Что, если она ему вовсе неинтересна? Сделать вид, что ей всё равно, она уже не могла. Он видел её с Флинном.
По трапу на яхту поднималась вереница людей. Пары. Все — счастливые, влюблённые. Белла вновь оглядела пляж. Марко по-прежнему не было видно.
Она прошлась по пирсу и вернулась обратно, слегка дрожа от холодного воздуха. Одежда совсем не грела. Надо было взять куртку, но нет — ей непременно хотелось выглядеть безупречно в белых расклёшенных шортах и блузке в морском стиле. Иногда мода требовала жертв.
За спиной послышались шаги. Она обернулась. Не Марко. Просто пара, направлявшаяся к лодке: долговязый парень с копной тёмных волос держал за руку миниатюрную блондинку.
— Нам не стоило соглашаться на круиз на рассвете, — сказал он. — Мы и так почти не спали.
— А мне кажется, это идеально для нашего медового месяца, — мягко ответила девушка. — Восход солнца — это все прекрасные утра, которые ждут нас впереди.
Беллу накрыли противоречивые чувства. С одной стороны — хотелось закатить глаза от этой сладкой сентиментальности. Конечно, теперь их жизнь будет идеальной. Смотрите друг другу в глаза, пока все остальные продолжают жить своей скучной жизнью.
Но с другой — внутри поднималась почти болезненная надежда. Что и она когда-нибудь сможет испытывать такие чувства. И что кто-то ответит ей взаимностью. Что любовь всё же может ждать её — может быть, даже на этом корабле. Новые утра. Новые начала.
В памяти всплыло утро с Марко в колледже — первый курс, экзамены, последняя подготовка к тесту по физике. Остальные из их группы не пришли, и они сидели вдвоём за столиком в столовой, разложив конспекты. Марко с аппетитом ел бекон, яйца и тосты, а Белла не притрагивалась к своему бублику. Всё, что она могла грызть тем утром, — собственные ногти.
Она не переживала из-за физики. Настоящим кошмаром был математический анализ, а одна мысль о предстоящем экзамене по химии вызывала желание разрушить что-нибудь — или хотя бы броситься на съедение медведям.
Ах, те счастливые дни — до того, как она поступила на химический факультет. Если бы можно было вернуться в те времена, когда она ещё считала себя умной…
Она уставилась на непонятное уравнение в тетради.
— Я не справлюсь, — выдохнула она. — Если я уже сейчас ненавижу математику и все эти науки, несмотря на профессоров и ассистентов, которым платят за помощь… как я вообще стану инженером-химиком?
Марко откусил тост.
— Если ты ненавидишь науку, зачем ты её изучаешь?
— Потому что школьный психолог сказал, что у меня есть способности к математике и химии. Явно солгал. Наверное, просто хотел поднять мне самооценку.
— Тогда смени специальность.
— Это ничего не меняет. Все хорошие профессии связаны с математикой.
Она отчаянно хотела нормальной жизни. Не такой, как у её матери — сидеть перед телевизором, одурманенной, без денег и без каких-либо стремлений.
Марко хмыкнул.
— Ты никогда не будешь счастлива, если будешь работать только ради денег. Делай то, что любишь. Тогда у тебя получится — и деньги придут сами.
Ему легко говорить. Ему никогда не приходилось считать последние деньги на еду.
— Я, например, люблю есть шоколад. За это платят?
Он не улыбнулся.
— Что делает тебя счастливой?
Любовь. Но сказать это она не могла. В школе не выдавали дипломов по безнадёжной влюблённости. Ей нравилось ходить по торговым центрам. Там тоже дипломов не давали — и это было обидно. Потому что между учёбой и магазинами Белла неизменно выбирала второе.
Денег у неё почти не было, но ей нравился запах новой одежды, нравилось ощущение, будто, входя в магазин, можно начать жизнь заново. Когда-нибудь у неё будут деньги — и она действительно сможет это сделать. Если, конечно, не провалит экзамены.
Мысли вернулись к главному вопросу.
— Я уже всем сказала, что поступаю на инженерный.
Одноклассники были впечатлены. Это звучало как гарантия успеха.
— Люди постоянно меняют специальности, — спокойно сказал Марко. — Выбери то, что тебе нравится. Знаешь, почему я хочу стать врачом?
— Потому что любишь колоть людей иголками?
Он проигнорировал её.
— Я хочу помогать людям. Хочу просыпаться и знать, что делаю что-то важное.
— И ездить на хорошей машине. Врачи же хорошо зарабатывают.
— Забудь о деньгах. Что тебе нравится? Чем ты живёшь? Что у тебя получается лучше всего?
Она задумалась. Единственное, что по-настоящему её увлекало, — мода. Она листала журналы, изучала образы, а потом пыталась воссоздать их в секонд-хендах — и даже сделать лучше. Она не могла просто зайти в «Нордстром[5]» и купить что-то готовое — ей приходилось изобретать.
Жаль, что не существовало специальности по импровизации. Это было единственное, в чём она действительно была хороша.
— Мне нравится мода, — медленно произнесла она, словно пробуя слова на вкус.
— Так иди в это, — уверенно сказал он.
— Но это очень конкурентно.
— Неважно. Если тебе это нравится — делай.
— А если я умру с голоду?
— Лучше так, чем быть сытой и несчастной инженером-химиком.
Она сменила специальность. Повернула свою жизнь в другую сторону. И всё потому, что он однажды в неё поверил.
Белла снова оглядела пристань. На пляже бегали несколько человек, но Марко по-прежнему не было. Она взглянула на часы: почти шесть сорок.
«Где он?»
Несмотря на тревогу, ей отчаянно хотелось его увидеть. Сказать, что именно его слова сделали её той, кем она стала. Что женщины носят её одежду — потому что он когда-то подтолкнул её к этому выбору.
По трапу спустился мужчина в костюме, похожем на форму метрдотеля, и заметил её.
— Простите, вы сеньорита Линд? — спросил он с сильным акцентом.
Первая мысль ударила, как холод: Марко не приедет. И этот человек здесь, чтобы сообщить ей об этом.
— Да.
Мужчина жестом указал на яхту.
— Поднимайтесь на борт. Сеньор Доусон снял для вас отдельную каюту.
— О… — она на мгновение растерялась. — Очень мило. А где он?
Мужчина снова приглашающе кивнул в сторону яхты.
— Он уже на борту.
Значит, она зря мёрзла на пирсе.
Белла поднялась по сходням, прошла за ним по палубе и поднялась на следующий уровень. Он провёл её по узкому коридору мимо ряда дверей и, наконец, открыл одну из них.
Свет уже горел. Уютная каюта, отделанная деревянными панелями. В дальнем конце — раздвижная стеклянная дверь и балкон с видом на океан. Стол был накрыт: скатерть, фарфор, меню на двоих.
Белла ожидала увидеть Марко.
Комната была пуста.
Мужчина указал на стол:
— Присаживайтесь. Изучите меню. Киш с лобстером[6] очень хорош. Рекомендую.
Белла села, но меню не взяла.
— Где мистер Доусон?
— Он разговаривает с капитаном. Придёт, как только освободится.
Мужчина оставил её наедине с меню — и с нарастающим напряжением.
Она пробежала глазами по блюдам, почти не вчитываясь. Стоит ли сказать Марко, что она злится на Флинна? Или лучше отмахнуться, представить всё как нелепую шутку близнецов — мол, она тоже умеет смеяться?
Наверное, так будет правильнее.
Раздался глухой корабельный гудок. Белла посмотрела в окно, но не смогла понять, движутся ли они уже. Волны казались чёрными, беспокойными, живыми.
Она снова уставилась в меню. Бесполезно. Аппетит не появится, пока она не увидит Марко и не поймёт, как он отреагирует.
Дверь открылась.
Она подняла глаза — улыбка уже коснулась губ, слова приветствия почти сорвались…
Но вошёл Флинн.
Улыбка исчезла мгновенно.
Он был одет так, как мог бы одеться Марко — шорты, белая футболка, — но волосы темнее, короче. И даже если бы не это, его выражение лица всё выдавало: самодовольное, холодно-расчётливое.
Марко никогда так не выглядел.
— Что ты здесь делаешь? — спросила она.
— Пришёл поговорить.
«Прекрасно».
Она и так потратила на него слишком много времени.
— Где Марко?
Флинн не ответил. Медленно прошёл по комнате, оглядываясь, будто оценивая обстановку. Остановился у стеклянной двери.
Он испортил ей завтрак. Впрочем, удивляться не стоило.
После её звонка Марко наверняка спросил брата, что произошло. И, конечно, Флинн успел рассказать свою версию раньше неё.
Белла резко встала, бросила меню на стол.
— Извини. Мне нужно найти Марко.
— Сядь. Давай поговорим.
Что он ему сказал? Признался ли, что обманул её? Больше всего её злило, что Флинн снова оказался на шаг впереди.
Она осталась стоять, скрестив руки.
— Зачем? Пришёл извиняться?
Он сел за стол, расслабленно, почти лениво.
— Щедро, — усмехнулся он.
Ни тени раскаяния. Только лёгкость, почти игривость — как будто всё это для него всего лишь игра.
Белла с трудом сдержалась, чтобы не стиснуть зубы.
— Ты сказал Марко правду? Что притворялся им?
— Я не лгал тебе прошлой ночью. — Он вытянул ноги, скрестив их. — Всё, что я говорил за ужином, было правдой: работа, интересы… всё. Ты сама захотела меня поцеловать. — Он чуть наклонил голову. — Так кто из нас лгал?
Несправедливо.
— Я не лгала. Это ты притворялся другим человеком.
— А ты притворялась, что приехала сюда за вдохновением. — Он пожал плечами. — Похоже, мы оба немного приукрасили.
Щёки предательски вспыхнули, но она заставила себя держаться ровно.
— Ты и стал вдохновением. Думаю, назову новую коллекцию «Облик Флинна». Красиво снаружи — и гниль внутри.
Он рассмеялся. По-настоящему.
— Я бы купил. И друзьям посоветовал.
Конечно. Эгоист.
— Как ты вообще узнал, кто я такая, вчера в вестибюле?
Этот вопрос не давал ей покоя всю ночь. Когда они познакомились, она лишь упомянула университет, Дейзи… и вдруг он назвал её по имени.
Изабелла.
Откуда?
— В отличие от тебя, — спокойно сказал он, — я был на свадьбе. Дейзи говорила о тебе весь репетиционный ужин. Даже оставила тебе место рядом с семьёй. Я, кстати, честно сказал, что ты устроила немало шума, не явившись.
Беллу кольнула совесть.
Она не хотела никого подводить. Просто… не смогла прийти.
— У меня была причина.
— Правда? Какая?
Она сжала губы. Не рассказывать же ему, что не смогла смотреть, как Марко женится — да ещё на её лучшей подруге.
— Была. Этого достаточно.
Флинн задумчиво посмотрел вверх.
— Если не ошибаюсь, у тебя «болела голова». Два дня подряд. Дейзи даже хотела отправить меня к тебе с лекарствами, но ты отказалась.
Белла поморщилась. Она совсем забыла об этом.
— Надо было согласиться. Тогда хотя бы знала бы, как ты выглядишь.
— Ему просто повезло.
Терпение трещало по швам.
— Где он?
Марко уже должен был закончить разговор с капитаном.
Флинн небрежно взглянул на стеклянную дверь.
— Ответ зависит от того, насколько далеко мы отплыли от берега.
Она прищурилась.
— Что это значит?
Он поднялся и подошёл к двери, глядя наружу.
— Если достаточно далеко… а это так, — он повернулся к ней, — тогда я могу признать: Марко здесь нет. И не бояться, что ты прыгнешь за борт и поплывёшь обратно.
Что?..
Он избавился от Марко.
Как — она не понимала. Но сомнений не оставалось.
Белла упёрла руки в бока.
— Зачем?
— Я уже говорил. После развода Марко не нужна какая-нибудь очаровательная светловолосая сирена, которая утянет его в новый водоворот.
Сирена. Серьёзно?
Он явно переоценивал её способности.
— Пусть Марко сам решает.
Она достала телефон. Ни одного сообщения.
Набрала его номер.
Через секунду в кармане Флинна зазвонил телефон.
Он спокойно достал его.
— Ты… — голос у неё сорвался. Она сбросила вызов. — Я говорила вчера с тобой.
Он пожал плечами.
— Мне нравится с тобой разговаривать.
Гнев вспыхнул мгновенно.
Он всё подстроил. Увёл её от Марко.
— Он не знает, кто я на самом деле, да?
Флинн вернулся к столу и сел.
— Ты не можешь винить меня за это. Прошлой ночью он смотрел прямо на тебя, слышал, как ты назвала своё имя, — и всё равно ничего не понял.
Это задело. Белла сжала губы, но промолчала. Ей наскучили Флинн и его игры.
— Я попрошу капитана развернуть яхту и вернуть меня на берег.
— Получится, если ты говоришь по-испански.
Она схватила сумку.
— Некоторые из команды понимают по-английски.
Флинн поднял руку, будто останавливая её — спокойно, почти снисходительно.
— Это судно возит состоятельных клиентов на утренние круизы. Капитан не станет разворачивать яхту только потому, что ты передумала завтракать со мной. Восход солнца — это часть программы. Он не позволит тебе испортить поездку остальным пассажирам.
Белла уставилась на него, нервно постукивая носком туфли по полу. Она не хотела устраивать сцену — но его упрямство выводило её из себя. Ему не должно сходить с рук то, что он уже дважды ею манипулировал.
— Киш с лобстером от Геральдо — блюдо, которое стоит попробовать.
Она продолжала отбивать ритм ногой. Вспомнила молодожёнов на пирсе. Слова девушки о «всех прекрасных утра́х впереди».
И представила, как будет выглядеть это «прекрасное утро», если какая-то женщина в истерике потребует развернуть яхту.
— Кроме того, — добавил Флинн, — я действительно хочу с тобой поговорить. И говорю это честно.
— Мне нечего тебе сказать.
Если она не может вернуться на берег, она хотя бы не останется с ним здесь. Найдёт место на палубе и переждёт эту отвратительную прогулку.
Она направилась к двери.
— Нам нужно поговорить о твоём будущем в «Фонтэн».
Она остановилась.
Медленно обернулась.
— О чём ты?
Он откинулся на спинку кресла, вытянул ноги — воплощённое спокойствие.
— Сегодня утром я сделал предложение о покупке компании.
Она почти рассмеялась. Почти.
Но вместо этого шагнула обратно к столу.
— Она не продаётся.
— О, продаётся. Цена завышена — это факт. Мистер Коэн не найдёт покупателя за такие деньги. Я предложил на тридцать процентов меньше. Если он разумен — согласится.
Сердце Беллы на мгновение сбилось.
— Я тебе не верю.
Очередная манипуляция. Она быстро достала телефон и набрала Феликса.
Флинн наблюдал молча. Спокойно. Уверенно.
После нескольких гудков:
— Белла. Я думал, ты в отпуске.
— Всё так. «Фонтэн» выставлен на продажу?
Пауза.
— Что?
— Вы продаёте «Фонтэн»?
— Почему ты спрашиваешь?
Он уклонялся.
— Потому что, — медленно произнесла она, — я сейчас на яхте с человеком, который утверждает, что сделал предложение о покупке.
— Кто?
— Это не важно. Компания продаётся?
Феликс кашлянул.
— Это не телефонный разговор. Когда вернёшься в офис — обсудим. Моя дверь всегда открыта.
Он не отрицал.
Беллу накрыла волна дурноты.
— Только не смей продавать компанию Флинну Доусону, — сказала она и сбросила вызов.
Она закрыла глаза, глубоко вдохнула.
Как это вообще произошло?
Её будущее вдруг стало таким же нестабильным, как тёмные волны за окном. И всё — из-за того, что она проявила интерес к Марко, а его брат решил вмешаться.
— Сядь, — спокойно сказал Флинн. — Поговорим за завтраком.
Она резко открыла глаза и вернулась к столу, ненавидя его за эту невозмутимость.
— Не могу поверить, что ты это делаешь. Это шантаж.
— Нет. Это бизнес.
Она села, прожигая его взглядом.
В комнату вошёл официант с кувшином воды и блокнотом. Он вежливо кивнул, разливая воду по стаканам.
— Готовы сделать заказ?
Флинн протянул меню.
— Мне киш с лобстером.
Официант записал и повернулся к Белле.
— А вы, сеньорита?
Она не была голодна, но объясняться не собиралась.
— То же самое.
— Отличный выбор. Вы будете довольны.
«Чтобы меня сейчас порадовать, нужно нечто большее, чем киш», — подумала она.
Официант убрал блокнот в карман и вышел так же бодро, как появился.
Белла опустилась в кресло. Дыхание сбивалось. Нужно успокоиться. Думать ясно.
— Ты не собираешься покупать модный дом. Ты блефуешь.
— Возможно, — спокойно ответил Флинн. — Но можешь ли ты позволить себе риск? От того, как ты поведёшь себя на этой неделе, зависит твоё будущее.
Горизонт начал розоветь, вода за окном золотилась.
Она даже не посмотрела.
— Может, мне просто уйти в другой дом моды. С более адекватным руководством.
— Ну так кто из нас блефует?
Он попал в точку.
Она не хотела начинать всё сначала. И сама призналась в этом вчера.
Белла откинулась на спинку кресла.
— Хорошо. Озвучь свои условия. — Она небрежно махнула рукой. — Но учти: я могу рассказать Марко, что ты пытаешься купить мою компанию, чтобы давить на меня и держать подальше от него. Как думаешь, что он скажет?
Флинн впервые поморщился. Едва заметно — но она это уловила.
— И когда я буду ему это рассказывать, — добавила она, — я вполне могу поплакать у него на плече. У меня это хорошо получается.
Он переплёл пальцы, внимательно глядя на неё.
— Ты думаешь, я тебе угрожаю? Не обязательно. Я могу дать тебе повышение, которое тебе годами обещают.
— Мог бы — если бы владел компанией. Но ты не владеешь. Ты всего лишь сделал предложение.
Пока.
И, возможно, никогда не получишь её.
Он слегка наклонил голову.
— Значит, всё упирается в цену?
Она уставилась на него с холодным недоверием.
Он правда думает, что может её купить?
— Нет. Дело не в этом. Ты просто отвратительный человек. И я не могу поверить, что позволила тебе себя поцеловать.
Он едва сдержал улыбку.
— Насколько я помню, ты сама меня поцеловала.
— Значит, это была ошибка.
Она резко встала.
— Я иду на палубу.
На этот раз он её не остановил.
Белла спустилась по лестнице на главную палубу. В центральной столовой яхты около двух десятков человек уже сидели за столами — разговаривали, завтракали, фотографировали восход. Она прошла мимо и остановилась у кормовых поручней, глядя на воду.
Сколько вообще длится этот круиз?
Надо было спросить вчера. Хотя прошлой ночью ей было бы всё равно — даже если бы они провели на яхте весь день. Тогда её волновало только одно: что сказать Марко и как объяснить поцелуй с его братом.
Минут через десять к ней подошёл Флинн.
— Твой завтрак ждёт.
Она даже не повернулась.
— Я не голодна.
Он опёрся на перила рядом и вздохнул.
— Поверь, этот круиз куда веселее, чем то, чем сейчас занят Марко.
Она невольно повернула голову.
— И чем же?
Может, это поможет ей найти его позже.
— Прогулка с нашим отцом. Скорее всего, Марко сейчас помогает тёте Карен перебираться по скользким камням, пока папа объясняет разницу между моллюсками и мидиями.
— Звучит… захватывающе, — сухо сказала она. — А потом?
Флинн не ответил. Вместо этого он внимательно, почти бесцеремонно разглядывал её.
— Что именно ты изменила в себе, чтобы Марко тебя не узнал?
— Прошло семь лет. Люди меняются.
— Не в этом дело. — Он отмахнулся от её слов. — Когда ты впервые меня увидела, ты сама сказала, что сильно изменилась. — Его взгляд скользнул по ней. — Что именно? Похудела? Сделала ринопластику?
— Раньше я просто была… незаметной.
— Не помню, видел ли я тогда твою фотографию.
— А с чего бы тебе её видеть?
— Потому что Дейзи на свадьбе намекала, что может нас познакомить.
Белла замерла.
Дейзи хотела свести её с братом Марко?
Это бы не сработало. Ни тогда. Ни сейчас.
Флинн снова облокотился на перила.
— Странно, что я не помню, видел ли тебя.
— Я же сказала: я была незаметной.
— Ты не могла быть некрасивой. Я бы запомнил.
Она задумалась. А запомнил бы он её, если бы она была красивой? Впрочем, рядом с Флинном, похоже, всегда были красивые женщины. Возможно, для него они все сливались в одну.
— Теперь мне даже интересно, — сказал он. — Хочу проверить.
Он достал телефон.
— У Дейзи наверняка остались твои старые фотографии. Нужно только пролистать лет семь.
— Сомневаюсь, что она сохранила хоть что-то.
— Ах да, история с удалением из друзей. Что это вообще было?
Белла взглянула на часы. Стрелки словно застыли.
— Не помню.
— Врёшь.
Он смотрел на неё слишком внимательно — будто видел сквозь неё.
— Какая-нибудь мелкая драма, о которой женщины обсуждали на семейном ужине. Я могу спросить. Наверняка кто-то помнит.
Прекрасно.
— Твоя семья обсуждала это?
Флинн щёлкнул пальцами.
— Вспомнил. Она пропустила обед.
— Не просто обед. Это был мой день рождения.
— Точно. И это почему-то стало катастрофой.
— Она сама предложила провести этот день вместе. Я отпросилась с работы. А потом она просто не пришла.
Флинн кивнул.
— Тогда женщины спорили, что хуже: пропустить обед или свадьбу. — Он усмехнулся. — Думаю, тебе не понравилось бы их мнение.
Белла почувствовала укол.
Значит, вся семья Марко считала её ужасной.
— Это был не один случай, — тихо сказала она. — Это была последняя капля. Когда я расстроилась, она назвала меня мелодраматичной и эгоистичной. Эгоистичной… — Она осеклась.
Всё всегда сводилось к Марко.
Дейзи знала о её чувствах — и всё равно выбрала его.
Белла отвернулась.
— Не понимаю, зачем вообще тебе это объясняю.
Флинн уже листал телефон.
— Наверное, потому что я располагаю к откровенности. Люди мне доверяют.
Она вздохнула с демонстративным терпением.
— Теперь, когда я тебя знаю, мне ясно, почему ты сводил Марко с ума.
— Это ты? — Он поднял взгляд с экрана и снова посмотрел на неё.
— Покажи.
Он подошёл ближе. Слишком близко.
Её плечо почти коснулось его. Запах его одеколона ударил в память — слишком живо, слишком опасно.
Она заставила себя сосредоточиться на экране.
Фотография: уборка квартиры перед осмотром. Волосы собраны в хвост, без макияжа. Она корчит рожи, глядя на грязную духовку.
— Ну… не самая удачная фотография.
— Очевидно.
Она взяла у него телефон и пролистала дальше. Удивительно — Дейзи ничего не удалила.
Вот они вдвоём осенью: жёлтые деревья, смех, головы наклонены друг к другу. Это было ещё до Марко.
До того, как она поняла, насколько легко её заменить.
Она показала снимок.
— Вот.
Флинн поднял бровь.
— Мило. Но ты выглядела как подросток. Лет на четырнадцать.
— Мне было восемнадцать.
Она до сих пор не знала, радоваться ли тому, что её тело изменилось. Теперь у неё были формы — но вместе с ними исчезла возможность есть всё подряд без последствий.
Флинн снова посмотрел на неё, потом на фото.
Тихо присвистнул.
— Ты определённо изменилась.
Она вернула ему телефон.
— Избавь меня от комплиментов.
— Это не комплимент. Это беспокойство. Я надеялся, что тогда ты выглядела так же — и Марко просто не обратил внимания.
Белла невольно улыбнулась.
Значит, он боялся, что Марко не устоит.
Интересно.
— Думаю, главное изменение — это уверенность.
Флинн убрал телефон.
— Почему Марко? Зачем искать его спустя столько лет?
Она не ответила. Просто смотрела на море.
Он ждал.
— Ты отказалась от денег, — продолжил он. — Значит, я ошибался. Это не твоя мотивация.
Она закатила глаза.
— Тогда что? — Он нахмурился. — Не верю, что ты все эти годы была влюблена в него. Ты едва его знала. Остаётся одно — месть Дейзи. Честно говоря, мелковато для одного пропущенного обеда.
— Я знала Марко, — тихо сказала она. — Очень хорошо. Ещё до Дейзи.
— А, — протянул он. — Значит, ему всё равно.
Она отвернулась к воде. Не стоило вообще открывать рот.
Он ещё минуту молча наблюдал за ней.
— Думаю, мы можем договориться. Я хочу, чтобы Марко был счастлив. И, возможно, ты ему подходишь. Ты, похоже, не замечаешь его недостатков.
— Каких недостатков?
— Вот именно. — Он усмехнулся. — Может, это и есть то, что ему нужно.
Белла раздражённо выдохнула. Он переворачивал каждое её слово, подгоняя под свою картину.
Но он сказал, что хочет счастья для Марко.
— Что за договор?
Он снова постучал пальцами по поручню.
— Мои родители не знают о разводе. У моей матери терминальная стадия рака, и я не хочу, чтобы она провела последние месяцы, переживая за Марко или оплакивая его брак.
Он это серьёзно?
Белла резко взглянула на Флинна. Да. Ни тени игры — он говорил всерьёз. Его мать действительно умирала.
— Мне очень жаль, — тихо сказала она. И это было искренне.
Её накрыло воспоминание: как тяжело ей было, когда ушёл отец. Это была другая потеря — но не менее болезненная. Она тогда забрала из гаража его ящик с инструментами и спрятала под своей кроватью. Была уверена: он вернётся. И тогда она проснётся и поговорит с ним.
Он не вернулся.
Даже за своими вещами.
Спустя полгода она отнесла ящик обратно в гараж. И всю дорогу плакала. А потом вытащила из него гаечные ключи — один за другим — и выбросила их в пустое поле за домом.
— Мы все об этом сожалеем, — сказал Флинн.
Он смотрел на океан. Ни привычного высокомерия, ни насмешки. Только усталость и тихая боль.
— Я ничего не скажу твоей матери о Марко и Дейзи, если ты переживаешь об этом, — мягко сказала Белла.
— Этого недостаточно. — Он повернулся к ней. — Ты не должна говорить Марко, что свободна до субботы. Сейчас он думает, что ты моя девушка. — Флинн поднял руку, пресекая её возможные возражения. — Мне нужно было что-то объяснить, когда он нас увидел. До конца недели ты не высовываешься. Если он спросит, я скажу, что ты занята работой. В субботу утром мои родители и сёстры улетают на Косумель — круиз по Карибскому морю. Когда они уедут, я всё расскажу Марко. Признаюсь, что обманул тебя и воспользовался своими… методами. Он закроется в номере до вечера. У тебя будет почти целый день, чтобы убедить его, что ты неотразима.
— Целое утро и часть дня, — сухо уточнила она. — Щедро.
— Эй, тебе хватило нескольких минут, чтобы убедить меня.
— Может, ты просто не слишком разборчив.
Он едва сдержал улыбку.
— Дело не в этом.
Белла оторвалась от перил и скрестила руки.
— И что я получу взамен? Какова твоя часть сделки?
Он пожал плечами.
— Я куплю «Фонтэн». Ты получишь повышение, о котором давно мечтаешь.
— Нет.
Он удивлённо приподнял брови.
— Я не позволю Марко думать, что ты купил меня. Или моё молчание. Ни обещаниями, ни угрозами. Я соглашусь на твои условия — но без покупки «Фонтэн». Скажешь Марко, что после твоего рассказа о матери я не захотела вмешиваться в его отношения с ней.
Флинн наклонил голову, словно взвешивая её слова. Пауза затянулась — нарочито, показательно.
В конце концов он кивнул.
— Хорошо. Договорились.
Он протянул руку.
Белла вложила свою — но вместо рукопожатия он поднёс её ладонь к губам и поцеловал тыльную сторону.
Это не должно было её задеть.
Ей не нравился Флинн.
И всё же дыхание на секунду сбилось.
Он этого не заметил.
— Спасибо, — сказал он.
— Пожалуйста. — Она резко отдёрнула руку. — Как твоя мама? Она ещё может ходить?
Он кивнул.
— Быстро устаёт. Принимает много лекарств. Но пока ещё может передвигаться.
— Мне правда жаль.
Он засунул руки в карманы. Тема явно его тяготила. Или, возможно, ему было неловко принимать её сочувствие.
— Вряд ли ты встретишь её на этой неделе, — сказал он. — Но если вдруг увидишь Марко с женщиной средних лет — ни в коем случае не флиртуй с ним.
— Не буду, — серьёзно ответила Белла.
— И если я буду рядом — придётся быть со мной любезной.
Она изобразила тревогу.
— Это может оказаться сложнее.
— В эти каникулы всем придётся вести себя безупречно. Даже мне.
Она фыркнула — наполовину смешок, наполовину насмешка.
— Например, — он указал на неё, — тебе стоит перестать так шумно разговаривать со мной.
— Прости. Просто хотелось бы верить, что твоё «лучшее поведение» не включает похищения и покупку компаний ради давления.
— Я тебя не похищал, — спокойно возразил он, словно это требовало уточнения. — Ты сама поднялась на борт. И так же спокойно сойдёшь. Похищенных не водят на снорклинг и не кормят кишем с лобстером. Кстати, наш, наверное, уже остыл.
— А я как раз решила, что это звучит аппетитно.
Она направилась обратно в каюту.
До возвращения на курорт оставалось ещё несколько часов. Нет смысла мучить себя голодом.
К тому же, если ей придётся провести этот день рядом с Флинном, силы ей точно понадобятся.
Кто знает, что он выкинет дальше.
Белла подозвала официанта и попросила разогреть киш. Даже подогретый, он оказался восхитительным.
Во время еды Флинн вёл лёгкую, непринуждённую беседу. Он был чересчур обаятелен — и именно это выводило её из себя. Как он мог вести себя так, будто всё в порядке, будто это обычная прогулка, когда на самом деле он с самого начала манипулировал ею, давил, шантажировал, пытался купить?
«Нормальные мужчины так себя не ведут».
Разговаривать с ним было странно — почти нереально. То же лицо, та же фигура, тот же голос, что и у Марко. Даже сегодня он выглядел как он: футболка подчёркивала мускулы на руках, придавая ему сходство с Джеймс Дином[7].
Около девяти яхта остановилась в бухте. Команда пересадила пассажиров в длинные лодки, которые доставили их к небольшому деревянному причалу.
Во время переправы мексиканец лет сорока по имени Хуан раздавал снаряжение для подводного плавания и объяснял, как им пользоваться. Всё оказалось достаточно просто: трубка крепилась к маске и не могла соскользнуть, даже если выпустить её изо рта.
— Мы пробудем здесь три часа, — сказал Хуан, показывая три пальца. — На пляже только один спасатель — я. — Он серьёзно оглядел всех. — И я учился спасать так же, как и английскому — по «Спасателям Малибу». Так что лучше держитесь парами. Найдите себе напарника. Думаю, на этом круизе это будет несложно, правда?
По группе прокатилась волна смеха. Все были парами.
Флинн, сидевший рядом, слегка толкнул её локтем.
Она бросила на него взгляд, который ясно говорил: напарником он ей не станет.
Он лишь ухмыльнулся.
— Эй, я отлично плаваю с маской и трубкой. Это тебе стоит переживать, что утонешь.
— Думаю, я рискну довериться спасателю Хуану.
Он рассмеялся — легко, без обиды. Но Белла не шутила. Она собиралась провести все три часа, лёжа на пляже.
Добравшись до берега, она расстелила полотенце в тени пальмы, бросила рядом маску и трубку и достала телефон — почитать.
Флинн устроился рядом, тоже взял телефон. Следующий час он отвечал на письма. Потом позвонил кому-то по имени Катрина и начал обсуждать поездку в Денвер.
Ассистентка? Девушка?
Скорее всего, девушка. Такие мужчины, как Флинн, редко бывают одни.
Белла невольно задумалась: что бы подумала эта Катрина, узнав, что вчера он целовал её?
— Я знаю, как отдыхать, — сказал он в трубку.
Пауза.
— Позже проведу время с семьёй. — Он мельком взглянул на Беллу и понизил голос. — Когда закончу с важными делами.
«Важные дела».
Вот кем она была.
Проблемой, которую нужно решить.
Иначе он, вероятно, даже не стал бы с ней разговаривать. Не пригласил бы на ужин. Не приблизился бы.
Её внезапно кольнуло желание: сфотографировать их вдвоём, выложить снимок и отметить его. Пусть Катрина увидит. Пусть удивится.
Флинн закончил разговор, убрал телефон. Несколько минут смотрел на океан, затем повернулся к Белле.
— Кстати, если увидишь меня на курорте с семьёй, ты не сможешь быть со мной такой холодной.
— Я не холодна. Мне просто нечего тебе сказать.
— Вчера вечером ты говорила без остановки.
— Вчера вечером я думала, что разговариваю с Марко.
Он вздохнул — так, будто она предъявляла ему претензию.
— Хорошо. Хочешь поговорить о Марко — спрашивай.
— Ты всё равно не скажешь правду. Честность явно не твоя сильная сторона.
Он поднял руку, словно давая присягу.
— Я скажу тебе правду о Марко. Честное скаутское.
Она прищурилась.
— Ты был скаутом?
— Был. И он тоже. Видишь, какой я честный? Хотя, если уж на то пошло, я был лучше. Я мог развести костёр кремнем и стальной палочкой. Марко жульничал — пользовался спичками.
Белла повернулась к нему.
— Если бы ты оказался в лесу, у тебя всё равно были бы спички, а не кремень.
— Я не спорю с правилами. Я просто получил значки и стал «Орлом[8]» на год раньше Марко.
— Всегда стремился быть первым.
— Раньше — да.
— А теперь?
Он на мгновение задумался.
— Мы братья. Мы соперничаем. Но всегда прикрываем друг друга. Когда Марко разбил монитор учителя биологии, я взял вину на себя. Получил три дня отстранения.
Белла посмотрела на него внимательнее.
— Почему?
— Потому что ему были важны оценки, а мне — нет. — Он пожал плечами. — К тому же, это я придумал игру «Попался на скотч[9]» , пока учитель вышел.
Она наклонила голову.
— Ты был тем самым школьным хулиганом?
— Нет.
— А твои подружки? Татуировки, проблемы с грамматикой…
— Они были милыми. И… в основном грамотными. Думаю.
— Лжец.
Он рассмеялся.
Этот смех снова задел её — слишком знакомый, слишком живой. Как вчера вечером. Когда всё казалось лёгким и правильным.
— Шучу, — добавил он. — Девушки, с которыми я встречался, были вполне приличными. И, насколько мне известно, большинство из них не в тюрьме.
Белла подняла телефон.
— И как их звали? Давай проверим.
— Зачем тебе копаться в моём прошлом? Я думал, ты хочешь узнать о Марко.
— Ты интереснее.
Он самодовольно улыбнулся.
— Я знаю.
— Я имела в виду: интереснее, но не лучше.
Он снова рассмеялся.
— Трудно поверить — мы же идентичные близнецы.
— Мне просто никогда не нравились «плохие парни».
— Отлично. Потому что я не из них. — Он пропустил песок сквозь пальцы. — Плохие парни ездят на мотоциклах и носят кожу. Я езжу на BMW и ношу костюмы.
— Это только оболочка. Под костюмом от Армани скрывается корпоративный пират. А Марко хочет стать врачом, чтобы помогать людям.
— Бизнес тоже помогает. Я спасаю компании — а значит, сохраняю рабочие места. И мне не нужно копаться во внутренностях.
— Ты никогда никого не увольнял?
Флинн сгрёб в ладони песок.
— Иногда приходится. Это часть работы. Как у врачей — они не могут спасти всех.
Солнце поднималось всё выше. Утро окончательно вступило в свои права.
Флинн стянул с себя футболку.
Белла не смогла отвести взгляд. Ни одна женщина не смогла бы. Это было почти рефлексом — отклик тела на чётко очерченный пресс. Вчера она уже касалась его руками, но только сейчас по-настоящему осознала, насколько он… безупречен.
Он поймал её взгляд и ухмыльнулся.
Она поспешно уткнулась в телефон, делая вид, что читает. Хотя не пролистнула ни одной страницы за последние несколько минут.
Флинн лёг, закинул руки за голову и расслабился. Наверное, закрыл глаза. За тёмными линзами очков невозможно было понять. И она не хотела, чтобы её застали за тем, что она снова его разглядывает.
В бухте плавали пары — их трубки торчали из воды, как чёрные соломинки. Тень от пальмы медленно сдвигалась. Скоро солнце доберётся и до неё.
Либо кутаться в полотенце, либо мазаться кремом.
«Прекрасно».
Нет. Ещё два часа на раскалённом песке она не выдержит.
Она решительно встала — пойдёт в воду. Попробует поплавать с маской.
Белла сняла топ и стянула шорты. Для этой поездки она купила новый купальник — белый, в ретро-стиле. В нём она выглядела как модель с обложки: длинные ноги, чистые линии, уверенность в каждом движении.
Она бросила взгляд на Флинна.
Он смотрел на неё так, будто прекрасно знал, для кого она его купила.
Она отвернулась и начала наносить солнцезащитный крем — руки, ноги, лицо. Потянулась к спине, стараясь дотянуться как можно дальше, затем опустила бретельки, чтобы обработать плечи.
Она не заметила, как он поднялся.
Только почувствовала, как тюбик исчез из её рук.
— Ты пропустила одно место.
Не спрашивая, он выдавил крем на ладонь и начал втирать его ей в спину.
Медленно. Тщательно. Почти слишком бережно.
По коже пробежали мурашки.
Он приподнял её волосы. Его пальцы коснулись шеи — мягко, скользяще. Она даже не думала о том, что её нужно защищать от солнца. Теперь же ощущала каждое прикосновение слишком отчётливо.
Он перешёл к плечам. Она была уверена, что уже намазала их, но не остановила его.
«Лучше перестраховаться».
Он пересел перед ней, выдавил ещё немного крема. Его пальцы скользнули по её шее, по линии подбородка, к ушам.
Кончики пальцев — лёгкие, почти невесомые.
— Люди всегда забывают про уши, — сказал он, проводя по хрящам. — Потом благодарят.
Большинство женщин поблагодарили бы его уже сейчас. Некоторые — с энтузиазмом.
Белла же с удивлением поняла, что её сердце бьётся быстрее… из-за крема на ушах.
Он аккуратно вернул бретельки на место, стараясь не стереть крем. При этом оказался слишком близко.
Слишком.
Её взгляд сам собой скользнул к его рукам. К мышцам. К силе, которую она уже чувствовала вчера ночью — когда он обнимал её и целовал так, будто это что-то значило.
— Ответишь тем же? — спросил он, кладя тюбик на полотенце.
— Эм…
Она не сразу поняла. Мысли ещё цеплялись за прошлую ночь.
Она сглотнула.
— Да. Конечно.
Он протянул ей крем.
— Я не могу нормально достать до всей спины. Спасибо.
Он повернулся к ней, выпрямился — и замер в ожидании.
Белла выдавила немного крема на ладонь.
И застыла.
Его спина.
Ровная, загорелая, с чёткой линией, уходящей к талии. Знакомая. Слишком знакомая. Её пальцы уже скользили по ней вчера.
Она не хотела возвращаться к этим воспоминаниям.
Но и не могла от них избавиться.
«Наверное, у этого должна быть мораль. Даже Эзоп[10] нашёл бы подходящую басню».
Никогда не целуй мужчину, если не уверена, что на следующий день не возненавидишь его.
Особенно если у него тело, как у Флинна Доусона.
Белла медленно провела ладонями по его спине, втирая крем, оставляя за собой белые следы.
Она не знала, чувствует ли он это так же, как она.
Но ей приходилось напоминать себе дышать.
Снова и снова.
Проблема заключалась в том, что он слишком сильно напоминал Марко.
Когда-то, ещё в колледже, она мечтала об этом: они с Марко на тропическом пляже, одни, полностью поглощённые друг другом. И вот теперь рядом с ней был мужчина, который выглядел почти так же.
Конечно, она отреагировала.
Гормоны умеют путать.
Она отреагировала бы точно так же, если бы, скажем, в разгар её увлечения «Властелином колец» появился двойник Леголаса[11] и попросил намазать его солнцезащитным кремом.
Её ладони скользнули по спине Флинна один раз, затем второй. Она старалась быть тщательной.
Третий раз — потому что в памяти всплыл тот самый пляж из её студенческих фантазий.
Прежде чем перейти к четвёртому, она переместилась к его плечам.
«Я просто отвечаю взаимностью».
Его кожа была тёплой, гладкой. Под пальцами мягко перекатывались мышцы.
Сейчас было бы очень кстати, если бы он что-нибудь сказал. Что-то в своём духе. Что-то, что разрушило бы эту иллюзию.
Напомнило бы ей, что это не мечта.
Но он молчал.
Глаза закрыты, лицо чуть повернуто к солнцу, тело расслаблено.
Она нанесла крем на его затылок, и он слегка опустил голову, подстраиваясь под её движения. Волосы — густые, с солнечными бликами.
Она уже касалась их прошлой ночью.
«Перестань».
Остатки крема она распределила по его ушам, провела пальцами от верхних кончиков к мягким мочкам.
Хватит.
Она протянула ему тюбик.
— Думаю, с остальным ты справишься сам.
И откинулась на шезлонг, глубоко вдохнув.
Стоило ей отодвинуться, как разум начал возвращаться.
Хорошо, что он стоял к ней спиной. Хорошо, что он не видел её лица. Иначе, возможно, понял бы, о чём она думала.
— Спасибо, — сказал он, оглянувшись через плечо и подмигнув. — Ты можешь быть моей приятельницей в любое время.
Самоуверенный.
Она поправила очки и посмотрела на время. Сколько нужно ждать, пока крем впитается, прежде чем заходить в воду? Она не помнила. Слишком долго жила в Нью-Йорке — вдали от пляжей.
Флинн начал наносить крем на ноги, затем на руки. Его кожа поблёскивала на солнце, движения были неторопливыми.
Она резко отвела взгляд.
«Нет».
Прошлой ночью она думала, что это Марко.
Она взяла маску и ласты и направилась к воде.
Ей стоило сделать это сразу. Если бы она была в океане, не пришлось бы смотреть на него. Слушать этот голос — бархатный, почти как у Марко, но всё же другой.
Марко говорил прямо. Без игр. Без намёков. Без давления.
Флинн был опаснее.
Она надела ласты, поправила маску, проверила трубку. Если повезёт, она уйдёт в воду до того, как он закончит.
Первый шаг — и она чуть не потеряла равновесие.
Ходить в ластах оказалось почти невозможно.
Она удержалась. Сделала ещё шаг. Волна ударила по икрам, сбивая с ритма. Она попыталась восстановить равновесие, но вода будто тянула её назад.
«Это должно помогать плавать? Или утопить?»
— Заходи спиной вперёд! — крикнул Флинн, направляясь к ней. — Так проще.
Хуан мог бы об этом сказать.
Она повернулась спиной и зашла в воду — действительно легче.
Когда вода дошла до пояса, она развернулась и опустила лицо в воду.
И замерла.
Под поверхностью всё было удивительно чётким. В детстве она брала уроки плавания. В колледже ходила в бассейны и на реку Снейк[12], но никогда не видела воду так.
Маленькие серебристые рыбки мелькали рядом, легко скользя в толще воды.
Она увлеклась, рассматривая дно, пока не закончился воздух.
И тут начались проблемы.
Даже с трубкой во рту она не могла заставить себя дышать под водой. Годы привычки задерживать дыхание оказались сильнее.
Она вынырнула, глубоко вдохнула — и снова опустилась под воду.
Ласты мешали. Вместо помощи они путались в ногах, сбивали движение.
Она не боялась утонуть — здесь было неглубоко. Просто нужно было научиться.
«Это не может быть сложно».
Все вокруг справлялись.
Вода приглушала звуки. Свет рассыпался зелёно-золотыми узорами. Ей вдруг захотелось создать ткань с таким эффектом — из неё получилось бы потрясающее вечернее платье.
Нужно было вдохнуть.
«Просто дыши».
Она выдохнула — и не смогла вдохнуть обратно.
Инстинкт кричал: «вода — опасно».
Она резко подняла голову, попыталась встать.
Под ногами не было дна.
«Где песок?»
Она замерла, стараясь не паниковать. Один ласт почти соскользнул. Она прекратила барахтаться и попыталась удержаться на месте.
И вдруг рядом оказался Флинн.
Он подхватил её и подтянул к берегу.
Она выплюнула трубку и жадно вдохнула воздух.
Через секунду он поставил её на ноги. Вода доходила ему до плеч, а ей — почти до подбородка, если бы он её не держал.
Как она оказалась так глубоко?
Его руки крепко обнимали её за талию.
— Ты умеешь плавать? — в его голосе звучало настоящее беспокойство.
— Да, — выдохнула она. — Обычно. — Она убрала пряди с лица. — Просто ласт соскальзывает… и я не могу дышать через трубку.
Она попыталась поправить ремешок.
Он отпустил её, наблюдая.
Она развернулась к берегу, но не смогла справиться с ластом. Движения стали неуклюжими, беспомощными.
Он снова обхватил её за талию.
— Давай я тебя вытащу на мелководье. Скажи, если ласт спадёт.
Он медленно отступал назад, тянул её за собой.
Она положила руки ему на плечи.
Это было почти объятие.
Слишком знакомое.
Слишком похожее на прошлую ночь.
Только теперь — мокрая кожа, солнечный свет, и он без рубашки.
Она отвернулась, глядя ему за плечо.
Смотреть ему в лицо было опасно.
Слишком похоже на Марко.
— Ласт на месте? — спросил он.
— Почти.
— Надо подтянуть ремешок.
Вода уже доходила до пояса. Он сделал ещё несколько шагов назад.
— Теперь можешь стоять?
— Да. Спасибо.
Он отпустил её.
— Хорошо, сейчас поправлю ремешок. Только не пни меня случайно. — Он усмехнулся. — Хотя в твоём случае — скорее специально.
Прежде чем она успела что-то ответить, он нырнул и подплыл к её ногам. Его рука коснулась её лодыжки, затем он поправил ласту и затянул ремешок. На мгновение Белла почувствовала себя Золушкой, к которой под водой явился принц. Он перешёл к другой ноге и так же аккуратно закрепил ремешок.
Закончив, он выпрямился — вода стекала с его плеч и груди.
— Давай проверим трубку.
Не дав ей объяснить, он наклонился ближе. Слишком близко. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её лица, щека почти коснулась её щеки. Он взял трубку, подул в неё и внимательно осмотрел.
— Теперь всё в порядке.
— Проблема не в трубке, — сказала Белла. — А во мне. Дышать под водой… это противоестественно.
Он приподнял бровь.
— Возможно. Но альтернатива хуже.
— Я понимаю это логически. Просто не могу заставить себя.
Она ожидала, что он усмехнётся.
Но он задумался.
— Попробуй сначала дышать через трубку над водой. Привыкни к ощущениям. Потом опусти лицо в воду, не плыви — просто дыши.
Она с сомнением посмотрела на воду.
— Я буду рядом, — сказал он. — Не дам тебе уплыть.
Она взяла трубку в рот и сосредоточилась на дыхании. Вдох. Выдох. Затем осторожно опустила лицо в воду.
Сначала всё казалось неправильным. Воздух шёл тяжело, с усилием. Она боялась, что начнётся гипервентиляция[13].
Но Флинн был рядом.
Если держаться мелководья — всё будет нормально.
Она начала медленно двигаться вокруг него, привыкая. Ласты наконец заработали, помогая грести.
После второго круга она вынырнула.
— Кажется… получается.
— Отлично. — Он снова опустился в воду. — Плыви за мной. У кораллов интереснее.
Они поплыли рядом, скользя по мягким волнам. Вскоре добрались до каменистого участка, где росли кораллы.
Там всё было другим.
Не серебристые вспышки мелководья, а настоящая палитра: лимонно-жёлтые водоросли, оранжево-белые рыбы-клоуны, чёрно-белые полосатые рыбы, переливающиеся бирюзой и фиолетом.
Она знала, что такие существуют. Видела их в аквариумах.
Но здесь… это было иначе.
Они жили здесь. Двигались свободно, лениво, будто весь мир принадлежал им.
Флинн время от времени касался её руки, привлекая внимание. Он показал ей крошечного морского конька, угря, осторожно выглядывающего из норы, и круглую колючую рыбку, которая казалась неуклюжей, когда плыла.
Всё это было завораживающе.
Через некоторое время Белла заметила в стороне крупную зелёную фигуру — морскую черепаху, спокойно объедающую риф.
Она показала на неё Флинну.
Он кивнул.
Они подплыли ближе и несколько минут просто наблюдали, пока черепаха не ушла в глубину за риф.
Они плавали ещё около получаса, прежде чем вернуться на берег.
К тому времени пора было возвращаться на яхту, и Белла решила немного обсохнуть.
Она оживлённо говорила с Флинном — о рыбах, о снорклинге, о том, как хочет попробовать дайвинг, пока она здесь.
И вдруг поймала себя на мысли, что… забыла.
Забыла, что он ей не нравится.
Он был таким внимательным, таким лёгким в общении, что становилось трудно удержаться за мысль: он обманул её. Он пытался купить компанию, чтобы контролировать её.
Пока она говорила, он просто слушал — с мягкой улыбкой, будто ему действительно было приятно проводить с ней время.
Они пообедали на яхте.
На обратном пути Флинн вёл себя так, словно это было свидание. И, когда они вошли в отель, их разговор продолжался — легко, естественно, как у настоящей пары.
Белла смотрела на него, пока он рассказывал о подводном музее статуй у берегов Канкуна.
— Флинн! — раздался женский голос.
Белла обернулась.
К ним приближалась женщина средних лет в сопровождении двух молодых блондинок.
Мать и сёстры.
Без сомнения.
«И что мне теперь им сказать?» — мелькнуло у Беллы.
Белла представляла себе встречу с семьёй Марко, но никогда не думала, что окажется здесь рядом с Флинном. «Знали ли они, кто она такая? Рассказал ли им Марко, что видел, как Флинн целовался со своей новой девушкой?»
Миссис Доусон опиралась на трость, но не выглядела ни достаточно старой, ни настолько больной, чтобы действительно в ней нуждаться. Её светлые волосы мягко вились вокруг лица, почти лишённого морщин — лишь лёгкие складки у глаз выдавали возраст.
Сёстры Флинна были высокими и привлекательными, с такими же голубыми глазами и чётко очерченными скулами, как у него. Теперь все они смотрели на неё, внимательно, изучающе.
Белла вдруг остро осознала, что её волосы растрепались от солёной воды, макияж давно смылся, а на коже кое-где остались песчинки.
— Вот ты где, — с мягким упрёком сказала одна из сестёр Флинна. — Я уже начала сомневаться, увидим ли мы тебя сегодня вообще.
Мать Флинна улыбнулась Белле.
— А я уже гадала, когда ты собираешься познакомить нас со своей девушкой. — Она протянула руку. — Я Линетт Доусон.
Белла пожала её, чувствуя неловкость. «Не называть фамилию». Мысль вспыхнула резко и отчётливо. «А вдруг они вспомнят? Вдруг свяжут её с той свадьбой?» В конце концов, Флинн ведь помнил.
— Меня зовут Белла, — представилась она, радуясь, что в колледже её знали как Изабеллу. — Приятно познакомиться.
Миссис Доусон не отпустила её руку сразу, а затем, словно это было совершенно естественно, обняла её.
— Жизнь слишком коротка, чтобы ждать объятий, — сказала она. — Я предпочитаю брать их при любой возможности.
От неё пахло лавандой, и она была стройнее, чем казалась на первый взгляд. Белла осторожно обняла её в ответ и почувствовала себя обманщицей.
Спустя мгновение миссис Доусон отпустила её и снова оглядела с живым интересом.
— Ты должна рассказать нам всё о себе, дорогая, потому что Флинн не сказал абсолютно ничего. Мы даже не знали, что у него есть девушка, не говоря уже о том, что он привёз тебя. — Она бросила на сына укоризненный взгляд.
Он пожал плечами.
— Я хотел, чтобы это был сюрприз. — Ещё одно лёгкое пожатие плечами. — Так что… сюрприз.
Он посмотрел на Беллу, и впервые за всё время выглядел смущённым.
Если бы ей самой не было так неловко, она бы насладилась этим.
Флинн указал на ближайшую сестру. Её светлые волосы были собраны в конский хвост, на ней были джинсовые шорты и облегающая футболка, но при этом она выглядела удивительно элегантно.
— Это Кеннеди. У неё двое сыновей, — сказал он так, словно уже рассказывал Белле об этом.
— Приятно познакомиться.
Улыбка Кеннеди была искренней, и Белла снова почувствовала себя обманщицей.
Флинн указал на вторую сестру.
— Это Пейдж.
Её тёмно-русые волосы с лёгким мелированием свободно спадали на плечи, обрамляя лицо, на котором, казалось, никогда не было макияжа. Она производила впечатление женщины, которая всегда выглядит безупречно.
— У неё две маленькие дочки.
— Две очаровательные девочки, — поправила Пейдж с притворным возмущением. — Ты всегда забываешь об этом.
— Две очаровательные маленькие девочки, — исправился он.
Миссис Доусон снова опёрлась на трость.
— Откуда ты, Белла? И чем занимаешься?
— Я живу в Нью-Йорке. Я модельер.
Ответить было легко, но Белла знала — этим не ограничится. Последуют вопросы: где они познакомились, как давно встречаются, кто ещё знает. «Как отвечать на вопросы о несуществующих отношениях?»
— Модельер, — повторила миссис Доусон. — Звучит гламурно.
— Иногда да, но это ещё и тяжёлый труд, — Белла заправила за ухо спутанную прядь. — Задумки редко получаются такими, какими ты рисуешь их сначала. Потом приходится всё переделывать — подрезать подолы, бороться с грудами ткани до полуночи…
Она замолчала, осознав, что, вероятно, производит не лучшее впечатление.
Миссис Доусон переложила трость в другую руку, но не двинулась дальше.
— Так как же вы познакомились с Флинном?
Первый вопрос, на который у Беллы не было ответа. Она взглянула на него.
— Мы познакомились в Нью-Йорке несколько месяцев назад, — небрежно сказал Флинн, будто это была правда. — Бейнбридж рассматривал покупку дома моды, а тот, где работает Белла, выставлен на продажу. Я пригласил её на деловой ужин… и, скажем так, он оказался незабываемым.
Белла почувствовала, как краснеет. «Он говорит о вчерашнем ужине?» Мысль обожгла её.
— Дом моды? — переспросила Пейдж. — Это не совсем типичный профиль твоих сделок.
Улыбка скользнула по губам Флинна.
— Я же говорил — незабываемый ужин. На самом деле, я уже получил предложение о покупке её компании.
— Ты будешь её начальником? — Кеннеди перевела взгляд на Беллу. — Это будет… интересно.
«Интересно» — мягко сказано.
— Сделка, скорее всего, не состоится, — сказала Белла.
Её голос прозвучал слишком резко. Флинн взял её за руку и сжал — будто успокаивая, но хватка была слишком уверенной.
— Не волнуйтесь, — сказал он. — Это ничего не изменит между нами.
«Конечно не изменит. Потому что между нами ничего нет». Только угроза — тихая, невысказанная. Он мог уволить её, если она не будет держаться подальше от Марко.
Кеннеди понимающе посмотрела на Беллу.
— Если Флинн станет твоим боссом, он хотя бы даст тебе выходной, чтобы ты могла провести время со своим парнем.
Сомнительно. Особенно если этим парнем будет Марко.
Флинн обнял её за плечи.
— Мы же договорились, правда, милая?
Да, договорились. В субботу он расскажет Марко правду. А сейчас… он просто играет. Она вдруг ясно это поняла. Весь день — игра. Его улыбка, его прикосновения, даже тот массаж с лосьоном… всё это было частью роли.
«Ему это весело».
— Я рада, что ты приехала в Канкун, — весело сказала миссис Доусон. — Флинн никогда раньше не привозил никого на семейный отдых.
Белла повернулась к нему, делая вид, что удивлена.
— Правда? Хотя… думаю, некоторые из них… вроде той… — она понизила голос до доверительного шёпота. — Ты сказал, что она не попала в тюрьму, верно?
И, не давая Флинну возможности отреагировать, повернулась к миссис Доусон:
— К счастью, в последнее время его вкус в отношении женщин заметно улучшился.
Флинн провёл рукой по её спине — жест выглядел ласковым, но в нём чувствовалось напряжение.
— К сожалению, я пока не владею компанией Беллы, а её босс согласился отпустить её только при условии, что она закончит несколько проектов на этой неделе. Так что мы будем видеться нечасто.
Его рука задержалась у неё на плече.
— Мы вернулись, чтобы она могла запереться в своей комнате и немного поработать.
Миссис Доусон неодобрительно цокнула языком.
— Это ужасно. Теперь я понимаю, почему Флинн хочет купить этот дом моды. Он избавит тебя от такой эксплуатации.
Белла не хотела ни уходить в номер, ни оставаться здесь и продолжать этот спектакль.
— Сроки поджимают, — сказала она. — Что поделаешь.
— Ну что ж, — вздохнула миссис Доусон, — по крайней мере, увидимся за ужином. Даже тем, у кого дедлайны, нужно есть. Сегодня в шесть — в гриль-баре у большого бассейна. Всё будет неформально, мы весь день провели на пляже. А завтра в восемь собираемся в номере Марко на завтрак. Он будет готовить блины.
— Я люблю блинчики, — сказала Белла, стараясь скрыть внезапное волнение. — Какой у него номер?
— Семьсот с чем-то… — задумчиво пробормотала миссис Доусон. — Флинн знает. Они поменялись комнатами.
«Вот оно».
Это объясняло всё — и то, как он ответил на её звонок.
«Как коварно».
Флинн слегка сжал её плечо, привлекая внимание.
— Чёрт. Завтра в восемь у тебя селекторное совещание. Но не волнуйся — я принесу тебе блинчики.
Белла не собиралась так легко сдаваться.
— Вообще-то звонок в семь. Я закончу к восьми.
Флинн покачал головой.
— Ты забываешь про разницу во времени. Здесь это как раз восемь.
— Завтра обедаете сами, — продолжила миссис Доусон, — а потом в шесть мы пойдём ужинать в ресторан «Тиа Папите». Одежда повседневная.
Флинн всё ещё обнимал Беллу за плечи.
— Рестораны отнимают слишком много времени. Не уверен, что Белла сможет прийти.
Он явно был настроен не подпускать её к Марко ни на шаг. Это раздражало.
— Уверена, к ужину я смогу сделать перерыв.
— Посмотрим по обстоятельствам, — сказал Флинн и, не давая матери продолжить рассказ о расписании, добавил: — Так, мама, куда вы сейчас направляетесь?
— В город, на фабрику серебра, — ответила она. — Консьерж сказал, там можно посмотреть, как работают мастера.
Флинн кивнул.
— То есть вы собираетесь покупать украшения.
Пейдж улыбнулась.
— Возможно, найдём что-нибудь интересное.
— Ты должен поехать с нами, — сказала миссис Доусон, протягивая ему руку. — Тогда у тебя не будет соблазна мешать Белле работать.
— Да, Флинн, иди, — поддержала Белла. — У меня как раз есть дела до завтрашнего звонка.
«Например, найти Марко», — подумала она.
Флинн замешкался. Похоже, он что-то заподозрил.
Миссис Доусон обняла его за плечо.
— Я ещё не успела с тобой толком пообщаться.
— И мы разрешим тебе вести машину, — добавила Пейдж. — Ты хотя бы понимаешь дорожные знаки.
Три женщины направились к выходу, увлекая его за собой.
Он оглянулся на Беллу.
— Я принесу тебе что-нибудь на ужин. Знаю, у тебя нет времени сидеть с нами у бассейна.
Белла уже согласилась на его условия — но не на то, чтобы держаться подальше от Марко.
— Пока будешь в ювелирном магазине, — окликнула она, — попроси сестёр помочь выбрать мне подарок. Помнишь, ты обещал что-нибудь красивое на нашу годовщину?
Он посмотрел на неё с явным недоверием.
— Я люблю топазы, — невинно добавила она. — Хотя с бриллиантами тоже сложно ошибиться.
— У вас годовщина? — оживилась Пейдж. — И давно вы вместе?
Белла уже готова была сказать «три месяца», но Флинн опередил её:
— Полгода.
И они вчетвером вышли из отеля.
«Полгода…»
Хороший ход. Солидный срок. Убедительно.
И, вероятно, редкость для самого Флинна. Немногие выдержали бы его так долго.
Стоило им выйти, как Флинна тут же засыпали вопросами.
— Она очень красивая, — сказала Пейдж.
«Не просто красивая. Великолепная».
В воде она и вовсе напоминала русалку — светлые волосы расплывались вокруг неё сияющим ореолом.
— И кажется милой, — добавила мать.
Белла действительно была милой. И умной. И остроумной. И, к несчастью, неравнодушной к его брату.
— Насколько всё серьёзно? — спросила Кеннеди.
— Не слишком, — ответил Флинн. Он не собирался потом объяснять, почему «отношения» внезапно закончились.
— Нет, серьёзно, — возразила Пейдж. — Иначе ты бы не привёз её знакомить с семьёй.
Мать похлопала его по руке.
— Мы не давим. Мужчине нужно время, чтобы выбрать.
Ещё одно похлопывание.
— Но рано или поздно он всё же должен решиться.
— Мама…
— Никакого давления, — подчеркнула она.
— Конечно, — пробормотал он.
— Просто я боюсь, что ты всю жизнь будешь работать… а потом поймёшь, что у тебя ничего нет, кроме денег.
Они подошли к машине. Флинн открыл ей дверь.
— Тебе не о чем беспокоиться.
— Конечно, — сказала она, с трудом усаживаясь. Движения были резкими — боль давала о себе знать. — Ты привёл хорошую девушку. Я счастлива.
Она действительно выглядела счастливой. И это вызвало у него укол вины.
Он обошёл машину и сел за руль. «Только бы разговор закончился».
Но нет.
По дороге вопросы продолжились. К счастью, он достаточно узнал о Белле, чтобы отвечать уверенно.
Она любила музеи, историю, путешествия.
Обожала переделывать квартиру — перекрашивать стены, менять шторы, шить подушки.
Даже грозилась однажды заняться и его квартирой.
С семьёй было сложнее. Он говорил уклончиво.
«Она беспокоится о брате».
«О матери говорит осторожно… словно подбирает слова».
И вдруг он понял: ему это в ней нравится.
Белла не оправдывалась своим прошлым. Она просто шла вперёд.
Когда они приехали в «фабрику» — которая на деле оказалась обычным магазином с парой мастеров за стеклом — сёстры тут же взялись помогать.
— Мы ищем кольцо? — оживилась Пейдж.
— Всё не настолько серьёзно, — напомнил он.
Она закатила глаза.
— Я видела, как ты на неё смотрел. Ты влюбился.
— Я…
Он осёкся. Отрицать было бы странно.
«Влюбился?»
Нет.
Внимателен — да.
Заинтересован — возможно.
Привлечён — безусловно.
Но любовь?
«Любовь — это когда не можешь перестать думать о человеке».
…И он действительно не переставал думать о ней с момента их встречи.
«Но это из-за Марко».
Конечно.
Кеннеди взяла его под руку.
— Посмотри хотя бы обручальные кольца. Твоя новая цель — не умереть в одиночестве с кучей денег.
Он демонстративно свернул к витрине с серьгами.
— Я тебя умоляю. Люди с кучей денег не умирают в одиночестве. У них есть персонал.
Мать подошла ближе.
— Мы не давим.
Она стала рассматривать браслеты из серебра.
— Но я хотела бы увидеть всех своих детей счастливо женатыми… пока ещё могу.
— Белле, возможно, подойдёт ожерелье, — сказал Флинн, игнорируя намёк. — У вас есть топазы?
Продавец оживился и показал несколько вариантов.
Флинн коснулся кулона с голубым камнем, окружённым бриллиантовой крошкой.
Цвет — как море.
Он представил, как украшение ложится в выемку у основания её шеи.
— Шесть месяцев — повод потратиться, — прошептала Пейдж. — И серьги возьми.
И он… купил.
Хотя понимал: Белла не ждала подарка. Она просто хотела поставить его в неловкое положение.
Он мог бы легко выкрутиться.
Но вместо этого представлял, как застёгивает цепочку у неё на шее… как она поднимает волосы… как смотрит на него из-под ресниц…
«Чёрт».
Может, мать права.
Он слишком много работает.
Пора найти девушку.
«Добавлю в список дел».
Белла думала о Марко, стоя под душем, позволяя мыслям о нём свободно кружить в голове. Но это были лишь мысли — его образ странным образом расплывался. Каждый раз, когда она пыталась представить, как он небрежно идёт к лифту в вестибюле — с растрёпанными волосами и двухдневной щетиной на подбородке, — перед глазами возникал его брат.
Короткие влажные волосы Флинна блестели на солнце, когда он улыбался ей на пляже. Взгляд Флинна, наблюдающего за ней, пока она танцевала прошлой ночью. Флинн, освещённый лунным светом, склоняется, чтобы поцеловать её.
«Это не должно удивлять», — подумала она.
Она провела с Флинном столько времени, а с Марко — лишь мимолётный миг. Конечно, её воспоминания путались, наслаиваясь друг на друга. Это изменится, как только она снова увидит Марко. И ждать до субботы ей не хотелось — сама мысль о том, что ей придётся бродить по курорту в одиночестве, была невыносимой.
По условиям их соглашения она могла поговорить с Марко. Она не обещала Флинну избегать этого. И, пожалуй, даже лучше, если встреча произойдёт без его семьи. В конце концов, даже если вчера он её не узнал, ей не стоило притворяться, что она его не знает. Рано или поздно он всё равно вспомнит. Имя всплывёт, и тогда ситуация станет неловкой… даже подозрительной.
«А что, если это случится за семейным ужином?»
Если Марко вдруг поймёт, кто она, и вспомнит, что они дружили в колледже — а она об этом ни разу не сказала?
Нет. Лучше действовать самой.
Она найдёт Марко, расскажет, кто она, и объяснит, что Флинн всё прояснит в субботу утром. А до тех пор…
«Я могу быть загадочной. Дружелюбной. И немного обаятельной».
Она надела бледно-жёлтый сарафан и белую соломенную шляпку в духе Одри Хепбёрн, затем спустилась к океану. Миссис Доусон говорила, что сегодня все будут на пляже, но Марко там не оказалось. Белла вернулась на территорию курорта, прошлась вдоль бассейнов, заглянула в магазины. Его нигде не было.
К половине шестого она взяла альбом для рисования и цветные карандаши и устроилась у бассейна рядом с грилем. Рано или поздно Марко должен появиться здесь. Лучше — раньше остальных.
Если Флинн и его семья придут первыми, у неё будет альбом — доказательство того, что она действительно работает.
Она нарисовала платье цвета морской волны: облегающий лиф, плавно повторяющий линии тела, и юбку, которая у колен распускалась пенистыми бледно-голубыми волнами.
Закончив, она нахмурилась.
Даже для первого наброска чего-то не хватало. Она хотела передать мощь и величие океана — а вышло просто красивое платье.
«Слишком безопасно».
Может, стоит сделать его более выразительным? Добавить слои шифона, фестончатые края?
Она попробовала снова — нарисовала зелёную юбку с узором, напоминающим черепаший панцирь, и блузку с рукавами, похожими на плавники.
Нет. Слишком нарочито. Почти вульгарно.
Одежда должна дарить ощущение волшебства. Давать женщине уверенность, что ей всё под силу.
На этот раз, когда карандаш скользил по бумаге, Белла уделила больше внимания фигуре. Обычно она не рисовала лица — лишь силуэты, иногда причёски, представляя, как ткань будет лежать на распущенных волосах.
Но сейчас всё было иначе.
Она нарисовала женщину — с её собственной фигурой. Лёгкими штрихами обозначила длинные светлые локоны. Затем — Марко рядом, в костюме. Чёткая линия челюсти, ямочка на подбородке, выразительные скулы.
Постукивая карандашом по краю блокнота, она перебирала варианты.
«Если бы мы встретились на каком-нибудь светском вечере… что бы я надела? В чём бы я хотела предстать перед ним?»
Она начала новый рисунок.
Голубое платье, переходящее в светло-бирюзовый, как морская вода у берега. Верхний слой — из прозрачной ткани, лёгкий, почти невесомый.
Два слоя создавали движение цвета: от светлого к глубокому синему, как будто ткань дышала, переливалась, словно волны.
Прекрасно. Она могла бы использовать это в своей следующей летней коллекции. Белла добавила морскую звезду у ног фигуры, затем легко набросала падающую звезду в небе.
— Белла, не так ли? — голос Марко прервал её размышления. Это должен был быть Марко — Флинн не стал бы спрашивать.
Она подняла взгляд, и на её губах уже играла улыбка.
— Да.
Он стоял в нескольких футах от неё — с растрёпанными волосами, всё так же небритый, в солнцезащитных очках. Настолько привлекательный, что у Беллы на мгновение замерло сердце. Она не стала откровенно пялиться на него, хотя ей этого очень хотелось. Рядом с ним стояли двое мужчин постарше: один — с редеющими светлыми волосами, другой — с седеющими каштановыми.
— Так я и думал, — сказал Марко. Затем, представляя её остальным, добавил: — Это девушка Флинна, Белла… — он чуть растянул имя, ожидая, что она назовёт фамилию.
Она этого не сделала. Вместо этого встала и протянула руку.
— Приятно познакомиться.
Блондин с энтузиазмом пожал её руку.
— Рад, что вы смогли приехать и познакомиться с семьёй. Я Брэди, отец Флинна. А это мой шурин Боб.
— Привет, — поздоровался мужчина с каштановыми волосами. — Мы много лет говорили Флинну, что ему пора найти хорошую девушку. Рад, что он наконец её нашёл.
Их дружелюбие заставило Беллу остро почувствовать, что она лжёт.
— Спасибо.
«Как остаться с Марко наедине? И что я скажу, когда это наконец случится?»
Когда она искала его раньше, перебрала десятки вариантов, но ни один не казался подходящим сейчас.
«Как тесен мир! Мы вместе учились в колледже…»
Слишком небрежно. Будто их дружба ничего не значила.
«Ты меня правда не узнаёшь?»
Слишком резко. Почти обвинение. Хотя… если сказать это легко, с улыбкой…
— Где Флинн? — спросил Марко, оглядывая бассейн.
— Он поехал на фабрику серебра с твоей мамой и сёстрами.
— Тогда не стоит ждать их к ужину, — заметил Марко. — Если они начнут покупать украшения, могут пропасть надолго.
Мистер Доусон достал телефон.
— Нет, твоей маме сейчас хватает сил максимум на час-два, потом ей нужно отдохнуть. Скорее всего, она уже вернулась в номер и прилегла. — Он набрал номер. — Сейчас проверю.
Белла посмотрела на Марко и заметила, что он наблюдает за ней. Он словно оценивал её — как потенциальную невестку или просто пытался понять, кто она такая.
Она хотела заговорить, но не могла найти нужный, непринуждённый тон для вопроса: «Ты меня действительно не узнаёшь?»
Боб тем временем направился к бассейну.
— Тайлер и Джейк там, у горок, с детьми. Пойду скажу им, что пора ужинать.
— Скажи, что у них ещё есть минут десять, — крикнул ему вслед мистер Доусон. — Нет смысла собирать всех, пока не придут их матери… — Он отвлёкся на звонок. — Линетт? Ты готова ужинать?
Он отвернулся, продолжая разговор, оставив Марко и Беллу наедине. Или почти наедине — насколько это вообще было возможно сегодня.
Белла всё ещё не могла произнести ни слова. Язык будто прирос к нёбу.
Марко добродушно улыбнулся.
— Ну скажи это.
Она замерла.
— Что?
«Он что-то знает?»
— Насколько я похож на Флинна. Мы это слышим постоянно. Люди всё время на нас смотрят.
Вот в чём разница между Марко и Флинном. Марко думал, что их разглядывают, потому что они близнецы. Флинн же знал настоящую причину, по которой женщины не сводят с них глаз.
— Ты никогда не говорил, что у тебя есть брат-близнец, — тихо сказала она.
Он слегка нахмурился, наклонив голову.
— Мне казалось, ты поняла это ещё вчера в вестибюле. Обычно люди сразу догадываются.
Первая попытка выглядеть загадочной и очаровательной провалилась. Он смотрел на неё с лёгким недоумением, почти как на наивную.
— Ты правда меня не узнаёшь? — спросила она.
И, несмотря на все усилия, в её голосе не было ни лёгкости, ни шутки.
— А должен? — он вопросительно приподнял брови. — Мы раньше встречались?
— Да. — Она ждала, что в его глазах мелькнёт узнавание. — Когда я впервые встретила Флинна, я подумала, что это ты… и он не стал меня поправлять. — Она сделала паузу, пытаясь понять, дошёл ли до него смысл. Поймёт ли он, что она заинтересовалась Флинном только потому, что приняла его за Марко?
Нет. На его лице не отразилось ни тени понимания.
— Где мы встречались? — спросил он, внимательно разглядывая её, будто пытаясь отыскать подсказку.
— В университете штата Вашингтон.
— Правда? Ты тоже там училась? — его глаза оживились. — Мы пересекались?
— Ходили вместе на физику.
Он кивнул так, словно загадка была решена и не требовала дальнейших пояснений.
— Физика… предмет, который берёт тайны Вселенной и превращает их в скучные и мучительные домашние задания. Да, это я помню.
Очевидно, не так хорошо, как он думал. Его реакция больше не казалась ей безобидной — напротив, звучала как подтверждение: она была для него незаметной, не стоящей внимания.
Марко сунул руки в карманы.
— Значит, Флинн притворился мной, когда вы познакомились?
— Ага.
Морской бриз коснулся их, взъерошив волосы Марко.
— Я бы извинился за кражу личности, но раз ты с ним встречаешься, значит, всё не так уж плохо.
Она не знала, что ответить.
Марко улыбнулся с лёгкой насмешкой.
— Надеюсь, он выглядел крутым и обаятельным. Мне же нужно поддерживать репутацию.
— Он был само очарование. Хотя вечер закончился тем, что я дала ему пощёчину.
Марко рассмеялся. Этот тёплый, мелодичный смех всегда притягивал её внимание.
— Со мной такое тоже бывало. Звучит как отличная история. Хочу услышать подробности.
Она не могла рассказать всё… но и лгать не хотела.
— Это… сложно.
— Сложно? — переспросил он с интересом.
— Флинн всё объяснит тебе в субботу утром.
— То есть он собирается объявить о ваших отношениях?
В этот момент мистер Доусон оторвался от разговора по телефону и включился в беседу.
— Кто собирается объявить о своих отношениях?
— Белла и Флинн, в субботу утром, — ответил Марко.
Всё пошло наперекосяк. И стало только хуже, когда на лице мистера Доусона появилось искреннее воодушевление.
— Это замечательно! Линетт будет в восторге.
— Э-э… нет, — пробормотала Белла. — Это не то объявление.
— Не переживайте, — усмехнулся мистер Доусон. — Мы с Марко умеем хранить секреты. — Он добавил с улыбкой: — Ни слова никому.
«Вот только этого мне и не хватало…»
Это была совсем не та формулировка, на которую она рассчитывала. В голове крутились куда более резкие и нелицеприятные выражения — те, которые лучше не произносить вслух.
«Как теперь это исправить?»
— Белла? — раздался голос Флинна у неё за спиной.
Похоже, он был недоволен тем, что она здесь. Впрочем, их было уже двое — она тоже была недовольна собственным присутствием.
Она медленно повернулась. Флинн шёл рядом с матерью, а его сёстры направились к дальнему краю бассейна за своими детьми.
— О, отлично, — сказала миссис Доусон, подходя ближе. — Ты всё-таки смогла прийти. Ты закончила свой проект?
— Вообще-то… нет, — ответила Белла. — Мне нужно вернуться в номер и поработать. — Она взяла альбом и карандаши. — Я как раз собиралась уходить.
— Ты не можешь уйти, — голос миссис Доусон звучал мягко, но с лёгкой обидой. — Пока не поешь.
— Флинн принесёт мне что-нибудь позже. Я буду в порядке. — Белла перевела взгляд на него.
Флинн в этот момент смотрел на Марко, отмечая, как близко тот стоит к Белле. На его щеке заходили желваки.
Миссис Доусон опустилась на стул.
— Нет смысла ждать ужина, если мы уже все здесь. — Она указала на Флинна. — Закажи для Беллы что-нибудь, чтобы принесли первым. — Затем обратилась к ней: — Начос[14] — отличное блюдо, но если хочешь что-то полегче, салат тако просто замечательный. Я обычно беру с курицей.
— Э-э… — Белла почувствовала себя в ловушке. У неё не было ни одной веской причины продолжать настаивать на уходе. — Ну да. Салат тако звучит неплохо.
— Пойдём со мной в гриль-бар. — Флинн взял её за руку, не оставляя ей выбора, и потянул за собой к зданию.
Когда они отошли достаточно далеко, чтобы их не было слышно, он спросил:
— Что ты сказала Марко?
Она не хотела отвечать — и не только потому, что знала, что он рассердится. Ей не хотелось признавать, что она сказала Марко, кто она такая… а он всё равно её не узнал.
«Серьёзно? Он хоть раз вообще обращал на меня внимание в колледже?»
Даже если внешность изменилась, голос-то остался прежним. Разве это не должно было его насторожить?
— Что ты сказала? — повторил Флинн.
— Что мы вместе учились в университете штата Вашингтон.
— Ты сказала ему, кто ты? — в его голосе прозвучало недоверие.
— Нет. Я сказала, что мы учились вместе. — Она неловко откашлялась. — Он до сих пор не знает, кто я.
— Он ничего не понял? — Флинн всё ещё не верил.
— Похоже, что нет.
Флинн понизил голос:
— Ты пыталась сказать ему, кто ты, хотя мы договорились этого не делать.
— Нет. Я согласилась не флиртовать с ним — и я этого не делала. Но мне пришлось сказать, что я его знаю. В любой момент он может сам понять, кто я, и тогда будет странно, если я ни разу не упомяну нашу дружбу.
— С чего ты взяла, что он вдруг это поймёт?
— Наверное, это просто глупый оптимизм. — Она бросила взгляд в сторону Марко. Он разговаривал с матерью, ничего не подозревая. — И, возможно… переоценка мужчин.
Они обошли здание и остановились у окна выдачи заказов, но не подошли ближе, пока не закончили разговор.
На щеке Флинна снова заходили желваки.
— Тебе не следовало приходить сюда сегодня вечером. Ты могла просто избегать Марко до субботы, и никому не пришлось бы об этом думать.
— Ну, я этого не сделала.
— Нет. Не сделала.
Она подумала, не сказать ли ему, что его отец и Марко теперь уверены, будто он собирается объявить об их отношениях в субботу утром. Но по его сжатым губам было ясно — новость он воспримет плохо.
Флинн оглянулся в сторону бассейна.
— Значит так. Ты съешь свой салат, придумаешь отговорку и исчезнешь до субботы.
Он шагнул к окну. Белла схватила его за руку, останавливая.
— Почему бы тебе просто не сказать Марко, кто я, сегодня? Если я ему интересна, мы можем действовать осторожно. Твои родители ничего не узнают.
— Мы договорились о другом.
Она не отпускала его руку.
— Чем дольше мы будем ему лгать, тем сложнее и неловче станет ситуация.
— Только не для меня, — беззаботно ответил Флинн. — Я не против ему солгать.
Белла встала прямо перед ним.
— И как ты собираешься всё объяснить в субботу?
— Просто расскажу, — сказал он так, будто это очевидно.
Белла не сдвинулась.
— Что именно ты скажешь? Я не хочу, чтобы ты выставил меня дурой.
— Я ещё ничего не планировал. Но не выставлю.
Она поджала губы.
— Значит, выставишь меня в выгодном свете? Чтобы Марко решил, что я целуюсь с каждым знакомым, кого встречу?
Флинн в отчаянии всплеснул руками.
— И что ты хочешь, чтобы я сказал? Что ты была влюблена в него всё это время?
— Нет, — резко ответила она. — Это звучит жалко.
Флинн внимательно посмотрел на неё.
— Да. Именно так это и звучит.
Она обиженно выдохнула.
— Ты хочешь сказать, что я жалкая?
В его глазах мелькнуло что-то — возможно, раздражение.
— О нет. Совершенно нормально — всё ещё испытывать чувства к парню, который семь лет назад женился на твоей лучшей подруге. Такое ведь сплошь и рядом. Что будешь пить?
— Это не так, — упрямо сказала она. — То есть… не совсем так.
— Хорошо. Тогда возьму тебе «Спрайт».
Он попытался обойти её, но она снова схватила его за руку.
— Ты не можешь меня в этом винить. Марко просто… — она запнулась, подбирая слово. — Просто идеальный.
Флинн посмотрел на неё, потом тяжело вздохнул.
— Твоя проблема в том, что ты возвела Марко на слишком высокий пьедестал. Как его брат могу сказать — у него полно недостатков. Иногда он бывает настоящим придурком.
— И какие у него недостатки?
Флинн покачал головой и промолчал.
— Вот видишь? — Белла отпустила его руку. — Ты даже ничего не можешь придумать.
— Нет, — он скривился. — Я просто думаю, почему мне не попадаются такие женщины, как ты — полностью слепые к моим недостаткам и безусловно преданные.
— Вообще-то, ты меня уже встретил. — Она пожала плечами. — И сразу солгал о том, кто ты такой. Не лучший способ произвести впечатление.
— Ты слишком неадекватна, чтобы я мог на тебя впечатление произвести.
— Вообще-то, я была очень впечатлена.
Он недоверчиво хмыкнул.
— Только потому, что ты приняла меня за Марко. Я мог бы сказать, что в свободное время убиваю детёнышей тюленей дубинкой, а ты бы закрыла на это глаза — потому что в восемнадцать была влюблена в Марко.
— Ты так и не назвал ни одного его недостатка.
— Потому что, как бы много у меня ни было недостатков, клевета на брата в их число не входит.
Не дожидаясь ответа, он подошёл к окну и сделал заказ.
Когда Белла и Флинн прислонились к вазону в ожидании еды, она попыталась убедить себя, что беспокоиться о том, что он о ней подумает, — нелепо. Марко был тем мужчиной, которого она хотела. Флинн же — всего лишь… препятствие, которое нужно обойти.
И да, ей было весело с ним — плавать с маской и трубкой. Он был интересным, умным, и, если быть честной до конца, она была вынуждена признать: целовался он потрясающе. Но при этом он обманул её. Повёл себя нечестно. Притворялся, что заинтересован, лишь затем, чтобы оттолкнуть её от Марко.
Белла рассеянно провела пальцами по краю кашпо.
— Наверное, нам стоит договориться о деталях наших «отношений», чтобы не противоречить друг другу при твоей семье. Ты приезжаешь ко мне в Нью-Йорк по выходным? Так мы встречаемся?
Он на мгновение задумался.
— Нет. Каждые выходные ты приезжаешь в Вашингтон. Так будет честнее — не в одну сторону.
— Конечно. Не дай бог, я воспользуюсь тобой в наших фальшивых отношениях.
— Но я не остаюсь у тебя, — добавил он, подчёркивая. — Мои родители этого не одобрили бы. Вообще. Моя мама расплакалась бы, если бы узнала, что мы спим вместе. Так что, по версии для семьи, у тебя свой номер в отеле, и мы ждём до свадьбы.
Белла знала, что Марко вырос в религиозной семье. В колледже он каждое воскресенье ходил в церковь. Но она не ожидала, что Флинн будет придерживаться тех же принципов.
— Твои родители не знают, что ты неисправимый плейбой?
Он рассмеялся.
— Я слишком занят работой, чтобы быть неисправимым плейбоем.
— Ты говорил, что часто бываешь в Канкуне. Должно же у тебя оставаться свободное время.
— У «Бейнбридж» здесь бизнес. И я единственный партнёр, который говорит по-испански.
Она окинула его взглядом — скользнула по линии щеки, по чётко очерченной челюсти. «Справедливо, что Бог создал две копии такого лица», — мелькнуло у неё. Такое произведение искусства стоило воспроизвести.
— Можешь отрицать сколько угодно, но от тебя всё равно веет плейбоем. Красивый, богатый, целуешь малознакомых женщин… а потом приглашаешь их на рассветные круизы.
Он приподнял бровь.
— Если я правильно помню, это ты поцеловала меня первой.
— Да. Но ты явно знал, как отвечать. И очень хорошо.
Он улыбнулся — и если бы она не знала его лучше, то решила бы, что он флиртует.
— Возможно, ты меня вдохновила. Потому что ты… неисправимая… как это назвать? Женская версия плейбоя? Тусовщица? Соблазнительница?
Она покачала головой.
— Ни то ни другое. Я слишком занята в «Фонтэн», чтобы часто ходить на свидания. И работаю в основном с женщинами. А единственный холостой гетеросексуальный мужчина у нас… — мысль о Себастьяне заставила её едва заметно передёрнуться. — Скажем так, если ты всё-таки купишь «Фонтэн», я знаю, кого стоит понизить в должности.
— Ты меня заинтриговала. Что с ним не так?
Она не ответила.
Вместо этого её мысли унеслись к последним шести годам. Как мало у неё было свиданий. В клубах мужчины проявляли к ней интерес — но она сразу отсеивала их. Ей не нужны были завсегдатаи ночной жизни. Она искала другого.
Трудолюбивого. Успешного. Умного.
И — как Марко — доброго, щедрого, стремящегося сделать мир лучше.
Марко всегда был для неё эталоном.
Но вместо того чтобы искать кого-то похожего на него, она построила жизнь, состоящую из бесконечных рабочих часов. Дом — работа. Работа — дом. И редкие вечера с эскизами будущих коллекций.
Сто двадцать процентов. Вот что нужно для успеха.
«Но куда меня это привело?..»
Теперь всё это не казалось успехом. Скорее — компромиссом. Будто она пожертвовала личной жизнью ради карьеры… которая в итоге привела её совсем не туда, куда она рассчитывала.
— Возможно, моя проблема в том, что я работаю среди слишком большого количества красивых женщин — моделей, байеров, дизайнеров. Все в этой индустрии стройные и элегантные. Перенасыщение предложения при недостатке спроса. Мне стоило выбрать сферу, где больше мужчин: строительство, политика… может быть, NASCAR.
— Если бы ты попала в NASCAR, гонщики, по крайней мере, были бы одеты лучше.
— Верно. В той форме, что они носят сейчас, они больше похожи на ярко раскрашенных космонавтов.
Он рассмеялся, и этот смех ей понравился — глубокий, тёплый, насыщенный.
— Ещё не поздно сменить профессию.
— Я уже однажды это сделала. Сначала училась на химического инженера, пока Марко не убедил меня следовать своим увлечениям.
— Похоже, ты приняла его совет близко к сердцу. Подошла к делу со всей страстью.
Она легко хлопнула его по руке.
— Возможно, я поцеловала тебя первой, но ты ответил на поцелуй.
— Это правда. — Теперь он не выглядел особенно довольным этим фактом. — Значит, Марко спас тебя от инженерии и направил в мир моды.
Похоже, он считал это сомнительным решением. Мать Беллы до сих пор думала так же — уверенная, что мир моды населен людьми вроде персонажей из «Дьявол носит Prada» — тщеславными, поверхностными и самодовольными.
— Тебе моя работа кажется поверхностной? — спросила Белла.
— Нет, — ответил Флинн, и его голос прозвучал искреннее, чем она ожидала. — Люди выражают себя через одежду. Я, например, рад, что могу просто зайти в магазин и купить то, что мне нужно. Если бы пришлось полагаться на собственные навыки шитья, у меня была бы одна-единственная одежда — и та выглядела бы так, будто её сняли с пугала. — Он чуть наклонил голову, изучая её реакцию. — Вопрос в другом: ты рада, что ушла из инженерии? Вчера ты выглядела очень недовольной своей работой.
Она была расстроена. И всё ещё оставалась расстроенной.
— Я работаю больше, чем инженер, а зарабатываю меньше. И пару дней назад едва не швырнула тарелку с фуа-гра в Себастьяна, но…
Как объяснить то чувство, когда создаёшь что-то красивое? Когда ткани, линии, детали вдруг складываются во что-то цельное — почти магическое?
Она не могла подобрать слова, чтобы описать то удовлетворение, которое испытывала, когда её эскизы оживали и попадали в магазины.
— Последние пять лет я помогаю женщинам чувствовать себя красивыми, уверенными в себе. Это ведь стоит того, правда?
— Правда? — он не спорил, просто спрашивал.
Она не собиралась заниматься самокопанием в этой поездке, но вопрос задел её. И теперь всё, о чём она могла думать, — это о том, чем ей пришлось пожертвовать ради работы. В том числе — отношениями, которые она отодвинула на второй план.
— Мне нравится творческая часть моей работы. Просто… у меня почти не остаётся времени на… — она замялась. — На людей.
Он кивнул.
— Понимаю. Я люблю свою работу, но очень легко позволить ей занять всё время. Моя ассистентка даже пригрозила, что на этой неделе перестанет отвечать на мои звонки. Считает, что я упускаю сам смысл отпуска.
«Значит, Катрина — ассистентка».
Белла удивилась, насколько это её успокоило. Не должна была, но всё же… приятно было узнать, что та женщина — не его девушка.
В этот момент из окна раздачи показался официант и окликнул Флинна по имени. Пока он забирал еду, из-за угла здания появились Кеннеди и Пейдж, ведя за собой детей, которые одновременно что-то оживлённо обсуждали.
Двое темноволосых мальчиков лет четырёх и шести заметили Флинна и радостно завизжали:
— Дядя Флинн!
Они бросились к нему с распростёртыми объятиями.
— Осторожно! — крикнула Кеннеди. — У него еда!
Но мальчики её не услышали — или сделали вид, что не услышали — и с размаху обняли Флинна за ноги.
— Когда ты уже поиграешь с нами в бассейне? — спросил старший.
Пейдж держала на руках дочь — очаровательную малышку примерно года. Другой девочке, на вид около трёх, был надет розовый купальник с юбкой балетного типа. Время, проведённое в бассейне, превратило её светлые волосы в растрёпанные локоны, обрамлявшие ангельское личико. Она смотрела на Флинна с тем же восторгом, что и её двоюродные братья, но мать крепко держала её за руку.
Белла взяла поднос у Флинна, чтобы он не уронил его, и он тут же подхватил обоих мальчиков на руки.
— Хотите поиграть в бассейне? Я могу вас туда бросить.
— Нет, не можешь, — сказала Кеннеди. — Пора ужинать. — Она повернулась к Белле с извиняющейся улыбкой. — Сейчас ты познакомишься с остальными членами нашей банды. Двое хулиганов, напавших на моего брата, — это Ной и Гэвин. А вот эти воспитанные дети — Райли и Зои.
Пейдж мягко сжала руку своей старшей дочери.
— Райли, это Белла, девушка дяди Флинна.
Девочка замерла.
— Белла? Как в сказке?
— Да, — ответила Белла. — Только у меня с собой нет поющих тарелок.
Девочка продолжала смотреть на неё с восторгом, который явно превосходил масштаб шутки.
— Ты изменила причёску, и теперь она такая же, как у меня.
Пейдж рассмеялась, но Белла чуть поморщилась. «Надо было подумать, прежде чем шутить с трёхлетним ребёнком».
— Я не та Белла, — мягко сказала она. — Меня просто так зовут.
Пейдж потянула малышку к окошку выдачи.
— Я ей всё объясню.
— Я люблю тебя! — воскликнула Райли, протягивая руки к Белле. — Ты моя любимая принцесса!
Флинн опустил мальчиков, и они тут же побежали обратно к Кеннеди. Он жестом пригласил Беллу следовать за ним.
— Пойдём, пока они не начали просить у тебя автограф.
Белла пошла за ним, оглядываясь на Райли. Девочка махала ей на прощание, глаза сияли, и она совершенно не слушала, что говорит её мать.
— Она такая очаровательная… — сказала Белла. — Мне вдруг захотелось создавать детскую одежду. Что-то в духе французской провинции… пышные платья, как у маленьких принцесс.
Флинн рассмеялся, но ничего не ответил. И это было даже к лучшему, потому что у неё внезапно родилась новая идея — линия одежды для беременных. Свободные топы, мягкие пижамы из овечьей шерсти, шёлковые платья, подчёркивающие форму тела.
И тут её пронзила неожиданная боль.
Увидев племянников и племянниц Флинна, она впервые задумалась: «А смогу ли я когда-нибудь иметь детей?»
Она всегда представляла себе это — когда встретит подходящего мужчину. Но теперь задавалась вопросом: «Когда вообще это случится?» Как можно мечтать о семье, если у неё едва хватает времени даже на то, чтобы найти этого самого мужчину?
Эта ночь постепенно превращалась в настоящий кризис самоидентификации.
Но, возможно, Марко — именно тот, кто ей нужен. Возможно, он просто перестанет быть к ней таким невнимательным. «Можно надеяться».
С другой стороны… «А что, если Флинн прав?» Может быть, её ожидания нереалистичны? Может, она сама превратила Марко в недостижимый идеал?
Она резко отогнала эту мысль.
Белла и Флинн подошли к столу, за которым сидели его родители. С ними была ещё одна женщина — вероятно, жена дяди Боба. Средних лет, с короткими седеющими волосами, полными руками и пышной грудью. Тип фигуры, который доводил дизайнеров до отчаяния: простая одежда смотрелась на ней скучно, а сложная — так, будто она пробуется на роль эксцентричного персонажа в бродвейской пьесе.
Марко разговаривал с дядей Бобом, не обращая внимания ни на Беллу, ни на то, что она уже мысленно строила с ним будущее. Миссис Доусон и другая женщина в это время листали её альбом.
Когда Белла подошла ближе, миссис Доусон подняла взгляд.
— Прости наше любопытство, дорогая. Надеюсь, ты не против, что мы посмотрели твои эскизы. Нам стало интересно, какую одежду ты создаёшь. Они действительно прекрасны.
— Я тётя Карен, — представилась другая женщина. — Ты очень талантлива.
— Спасибо, — ответила Белла, искренне оценив комплимент.
Она поставила еду на стол, и они с Флинном сели.
Миссис Доусон перелистнула страницу.
— Мой любимый рисунок — вот этот, где вы с Флинном. — Она обратилась к сыну: — Ты знал, что она нарисовала тебя здесь?
Она подняла страницу, на которой Белла изобразила себя с Марко. Флинн перевёл взгляд с рисунка на Беллу, затем снова на мать.
— Это не я.
— Конечно, это ты, — уверенно сказала миссис Доусон. — Он высокий, широкоплечий, со светло-каштановыми волосами.
Флинну следовало бы согласиться, но Белла могла бы заметить, что он прекрасно понимает, кто на самом деле изображён на эскизе, — и это ему не понравилось.
— Я не единственный мужчина с широкими плечами и каштановыми волосами. Я даже не единственный за этим столом, кто подходит под это описание.
— О, я сразу вижу, что это ты, — настаивала миссис Доусон. — По тому, как он стоит — видишь, как он скрестил руки на груди, будто наблюдает за сотворением мира? Вот так ты выглядишь, когда задумываешься. И челка у тебя такая же волнистая, как всегда.
Флинн внимательнее присмотрелся к рисунку. Белла тоже. Она не собиралась срисовывать позу Флинна — но каким-то образом сделала именно это. И с челкой то же самое: у Флинна она волнистая, у Марко — падает прямо.
Флинн посмотрел на неё, словно молча спрашивая: «Что это значит?»
У неё не было ответа. «Наверное, это значит, что я провела с Флинном слишком много времени… и уже путаю его с Марко».
Марко вытянул шею, чтобы рассмотреть рисунок, и миссис Доусон повернула альбом к нему.
— Определённо это ты, чувак, — сказал Марко. — Я-то гораздо симпатичнее. — Он улыбнулся Белле так, будто она разделяла эту шутку.
От этой улыбки по животу у неё пробежали мурашки.
— Надеюсь, ты сошьёшь одно из этих платьев для себя, — сказала миссис Доусон, всё ещё любуясь рисунком. — Любое из них прекрасно подойдёт к подарку, который Флинн приготовил тебе на годовщину.
— Мама… — начал Флинн.
— Я не испортила сюрприз, — перебила его она. — Она и так знала, что ты ей что-то подаришь. Я же не сказала, что именно. — Она повернулась к Белле. — Нам нужно отпраздновать вашу годовщину в пятницу вечером, чтобы никто не пропустил. Я хочу увидеть твоё лицо, когда ты откроешь коробку.
«Он действительно что-то купил?»
Нет. Если он что-то и покупал, то точно не для неё. Наверняка для какой-то женщины дома.
— Мама… — снова начал Флинн.
— Сделай мне одолжение, — мягко сказала она. — У меня скоро день рождения.
— И нам следовало бы отмечать именно твой день рождения, — ответил Флинн, — а не обсуждать то, что касается меня и Беллы.
Белла кивнула. Она уже начинала жалеть, что не осталась в своей комнате. Её тяготило это постоянное притворство — особенно перед его матерью.
Миссис Доусон похлопала сына по руке.
— В жизни никогда не бывает слишком много поводов для праздника. Дни рождения, годовщины, встречи… Когда ты рядом с теми, кого любишь, каждый день становится праздником.
Тётя Карен обняла её за плечи.
— Это правда.
Пока Белла и Флинн ели, разговор продолжался: обсуждали, кто чем занимался сегодня и что планирует завтра. Марко провёл вторую половину дня, играя в гольф с отцом, полностью проигнорировав «пляжный день». Белла хотела поговорить с ним, но он сидел рядом с зятьями, увлечённо обсуждая «Чикаго Буллз».
Белла никогда не смотрела баскетбол — и уж точно не могла поддержать разговор о нём. Её совершенно не волновало, куда полетит мяч.
Остальные вернулись с едой, и сёстры Флинна устроились рядом с Беллой.
— Ты должна рассказать нам о себе побольше, — сказала Кеннеди. — Ты же знаешь, какие бывают братья. Они никогда ничего не рассказывают. Серьёзно, до сегодняшнего дня Флинн тебя тщательно скрывал.
Белла рассмеялась, словно соглашаясь: «Да, мужчины такие». И начала отвечать на вопросы. Время от времени Флинн вставлял комментарии — что-то ласковое или поддразнивающее — и от этого ей становилось ещё тяжелее.
Доусоны были такими тёплыми, такими искренними. Они так старались принять её.
И самое неприятное — ей самой они тоже начинали нравиться.
Она никогда раньше не бывала на семейных торжествах — у неё просто не было такого опыта. Её мать давно испортила отношения с родственниками. Бабушка и дедушка, казалось, каждый раз, когда мать выходила с ними на связь, ждали лишь одного — просьбы о деньгах. И, вероятно, так оно и было. Но ни Белла, ни её брат в этом не были виноваты.
Помогали они с явной неохотой — каждый раз подчёркивая, что это в последний раз. Поэтому, когда Белла ушла из дома, ей даже в голову не пришло поддерживать с ними связь. Они воспринимали её как обузу, и проще всего было позволить этим узам окончательно оборваться.
Сидя среди этой шумной, живой компании, она вдруг увидела, какой может быть семья… какой она должна быть. И в её голове расцвели бесконечные «если бы только…».
«Если бы только мама не была алкоголичкой…
Если бы только отец не бросил нас…»
Она заставила себя остановиться. Давно поняла: попытки переписать прошлое ни к чему хорошему не приводят. Жизнь подбрасывает трудности — её задача справляться с ними. И она всегда справлялась. Трудом. Упорством.
Но сколько бы она ни работала, как бы ни добивалась успеха — деньги не могли купить такую семью, как у Доусонов.
Райли выскользнула из-под руки матери и забралась к Белле на колени.
— Я видела тебя в Диснейленде, — серьёзно сказала она. — Я много раз махала тебе, но ты меня не заметила.
— Прости, — мягко ответила Белла. — В Диснейленде всегда очень много людей. Я бы никогда не проигнорировала тебя специально.
Райли важно кивнула.
— Меня укачало на «Чайных чашках».
— О боже… это совсем не весело.
— Нет, — с гордостью подтвердила девочка и тут же добавила: — Когда я вырасту, я буду жить в замке.
— Это было бы чудесно. — Светлый локон упал ей на щёку, и Белла аккуратно заправила его назад. — Надеюсь, так и будет. Я могла бы сшить для тебя красивые платья, чтобы ты носила их в своём замке.
Она могла бы разговаривать с Райли бесконечно. Эти фарфорово-голубые глаза снова заставили её подумать о детской одежде… о линии для будущих мам… о другой жизни.
И вдруг она услышала за спиной голос. Женский. Знакомый. Как будто из прошлого.
— Всем привет!
Голос Дейзи.
«Нет. Этого не может быть».
Белла подняла глаза — и увидела, что может. Более того — это происходит прямо сейчас. Дейзи шла через территорию у бассейна прямо к ним.
Она по-прежнему была красива: длинные каштановые волосы струились по плечам, кожа хранила вечный летний загар, глаза — тёплого золотисто-карего оттенка. Единственное, что изменилось со времён колледжа, — несколько лишних килограммов и более яркая помада.
У Беллы неприятно сжался живот. «Что она здесь делает… после развода с Марко?»
Дейзи подошла к столу, нервно перебирая ремешок сумочки и не сводя глаз с Марко.
— Моя мама смогла остаться с сестрой, так что я всё-таки приехала.
Белла перевела взгляд на Марко, пытаясь уловить его реакцию. Сначала — только шок. Челюсть у него слегка отвисла, и он будто заставил себя закрыть рот.
«Это злость? Обида?..»
А потом он улыбнулся — и улыбка выглядела настолько искренней, что казалось, он действительно рад её видеть.
— Дейзи! — воскликнул он. — Почему ты не сказала, что приедешь?
— Хотела сделать сюрприз.
Она обошла стол, и миссис Доусон, сияя от радости, протянула к ней руки.
— Я так рада, что ты приехала. Иди сюда, обними меня.
Она поднялась, с трудом удерживаясь на ногах.
Дейзи быстро подошла и обняла её — крепко, почти дрожа от переполнявших чувств.
— Я ни за что не пропустила бы это.
Через несколько секунд миссис Доусон отпустила её.
— Я так переживала, когда узнала о твоей сестре. Как она сейчас?
— Намного лучше. Всё будет хорошо.
Миссис Доусон облегчённо улыбнулась.
— Я так рада… Я боялась, что не увижу тебя до… — Она осеклась и сжала руку Дейзи. — Нам нужно наверстать упущенное.
Дейзи кивнула.
— Да. — В её голосе звучала тихая, искренняя грусть.
Райли соскользнула с колен Беллы и подбежала к ней.
— Тётя Дейзи, я уже почти умею плавать!
— Это замечательно, дорогая. — Дейзи снова перевела взгляд на стол, и зятья Марко подвинулись, освобождая для неё место. Она направилась туда, не сводя с него глаз.
Белла с колотящимся сердцем наблюдала за происходящим. «Что всё это значит?» Неужели Дейзи приехала лишь затем, чтобы навестить бывшую свекровь? Эти две женщины явно были привязаны друг к другу. Но, возможно, за этим неожиданным визитом скрывалось нечто большее. «Придётся ли мне снова соперничать с ней за Марко?»
Когда Дейзи подошла к нему, они обнялись — немного натянуто. Она села рядом и одарила его улыбкой, обещающей всевозможные возможности.
Белла сразу узнала этот взгляд. Та самая улыбка, с которой Дейзи когда-то увела у неё Марко.
Белла стиснула зубы, едва сдерживая желание выругаться. «Что с ней случилось?» Она сама ушла от него, настояла на разводе. У неё не было никакого права появляться сейчас — вот так, с этой улыбкой.
Но, возможно… теперь эта улыбка уже не действует так безотказно. Всё изменилось.
Белла внимательно следила за выражением лица Марко, пытаясь угадать своё будущее.
Он сидел напряжённо, хотя и пытался выглядеть непринуждённым.
— Правда, тебе стоило позвонить мне.
Дейзи небрежно пожала плечами.
— До последней минуты не знала, смогу ли приехать. Но ты же знаешь, как мне не хотелось пропустить день рождения твоей мамы. — Она чуть наклонилась к нему. — И я хотела быть с тобой. — Она нежно поцеловала его в щёку. — Тебя не было всего несколько дней, а мне кажется — прошла вечность.
Он не ответил на поцелуй.
— Да. Я тоже думал о вечности.
Она посмотрела на него, надув губы.
— Значит, нам придётся это как-то исправить, верно?
Брови Марко слегка сошлись, выдавая замешательство и недоверие. Затем он всё же улыбнулся, и напряжение немного спало.
— Верно. Мы поговорим об этом позже.
Мистер Доусон наклонился к Дейзи, чтобы привлечь её внимание.
— Ты уже поела? Могу заказать тебе что-нибудь.
— Нет, всё в порядке. Если проголодаюсь — доем начос Марко. — Только теперь она оглядела остальных за столом.
Белла внутренне собралась, уже в который раз пожалев, что не осталась в своей комнате.
Когда взгляд Дейзи остановился на ней, её глаза расширились — до ошеломлённого, почти неверящего выражения.
— Изабелла?
«Значит, я изменилась не так уж сильно…»
Белла заставила себя улыбнуться.
— Привет.
Глаза Дейзи сузились, и она резко выдохнула.
— Что ты здесь делаешь? — прозвучало почти как обвинение.
— Ужинаю, — как можно спокойнее ответила Белла.
Марко удивлённо перевёл взгляд с одной на другую.
— Вы знакомы?
— Конечно знакомы, — сказала Дейзи. — Мы жили вместе. Разве ты не помнишь?
И вот — всё. Теперь не только Марко, но и вся его семья знала, кто она такая.
Марко прищурился, словно пытаясь разглядеть в ней ту девушку из прошлого — но не находил.
— Изабелла?.. — повторил он.
Белла затаила дыхание, внезапно почувствовав себя прозрачной. «Он поймёт? Поймёт, зачем я здесь?» Ей казалось, что это написано у неё на лице — в каждом взгляде, который она бросала на него.
Но Марко улыбнулся — так, словно видел её впервые.
— Почему ты не сказала, что была соседкой Дейзи? Ты говорила, что мы учились вместе… Я подумал… — Он замолчал и рассмеялся. — Ничего себе. Кто бы мог подумать, что ты встретишь Флинна и начнёшь с ним встречаться?
Белла выдохнула — наполовину с облегчением, наполовину с болью. Марко так и не понял, зачем она приехала. Он не видел ничего — ни её чувств, ни её взгляда.
А вот Дейзи… та, наоборот, казалось, почувствовала всё сразу. Поджатые губы. Холодный взгляд.
— Звёзды сошлись, — сказал Флинн, обращаясь к брату. И, возможно, только Белла заметила, насколько напряжённо он это произнёс. — Так уж получилось.
Дейзи перевела на него взгляд — растерянный, недоверчивый.
— Вы встречаетесь?
— Да, — ответил Флинн. — В субботу будет ровно полгода. Я собираюсь купить дом моды, где работает Изабелла. Так мы и познакомились.
— Ох… — взгляд Дейзи с недоверием снова скользнул к Белле. — И вот ты здесь, ужинаешь с семьёй. Что ж, это… замечательно. — Она взяла газировку Марко и сделала глоток. — Прекрасно, что ты наконец-то со всеми познакомилась. В смысле, ты бы уже давно это сделала, если бы пришла на нашу свадьбу… но тебе было лень.
За столом повисла тишина. Взгляды метались между Дейзи, Марко, Флинном и Беллой — а затем остановились на ней.
— Подождите, — сказал один из зятьев, — ты та самая соседка по комнате?
— У неё была мигрень, — вмешался Флинн.
— Верно, — спокойно отозвалась Дейзи, но в её голосе прозвучала скрытая напряжённость. — Я уже забыла причину. Забавно, как много забывается… Думаю, это неизбежно, когда кто-то просто вычёркивает тебя из своей жизни.
Белла почувствовала, будто ей дали пощёчину. Впрочем, она и не ожидала от Дейзи иного.
— Ты права, — спокойно сказала она. — Ты многое забыла.
Мистер Доусон откашлялся, стараясь вернуть разговор в безопасное русло.
— Уверен, вы обе сможете оставить прошлое в прошлом. Как говорил мой отец, мы не можем изменить прошлое — только будущее.
Дейзи сделала ещё один глоток, не сводя глаз с Беллы.
— Именно. Меня как раз волнует будущее.
«Что это значит?..»
Она беспокоится из-за нас с Флинном? Или… из-за меня и Марко?
Дейзи допила газировку и, ткнув соломинкой в стакан, начала с силой гонять по дну кусочки льда.
— Мы все совершаем глупости, — мягко сказала миссис Доусон, пытаясь сгладить напряжение. — В семье важно, чтобы мы любили друг друга.
— Верно, — кивнула Белла. — И я уже… очень многих здесь люблю. — Её взгляд невольно скользнул к Марко.
Дейзи этого не упустила — и с ещё большей силой стала дробить лёд в стакане.
Марко дружелюбно улыбнулся Белле, по-прежнему ничего не понимая. Что ж, возможно, она ожидала слишком многого. Он был уверен, что она встречается с его братом — а значит, и не думал заигрывать с ней.
Зато Дейзи… та, напротив, почти наверняка догадывалась о правде — и буквально превращала лёд в крошку.
— Надо будет как-нибудь поговорить и наверстать упущенное, — сказал Марко.
— Флинн уже много рассказывал мне о вас с Дейзи, — добавила Белла.
Иными словами — она знала, что они разведены.
Дейзи бросила на Флинна выразительный взгляд.
— Правда? Как мило.
Флинн откусил кусок фахитас[15], явно предпочтя не вмешиваться.
Миссис Доусон окинула взглядом всех за столом.
— Думаю, Дейзи и Белле стоит провести немного времени вместе и узнать друг друга заново. Уверена, вы обе сильно изменились.
— Белла определённо изменилась, — сказал Марко, одобрительно разглядывая её. — Ты прекрасно выглядишь.
— Спасибо. — Этот комплимент вдруг сделал весь вечер… не напрасным.
Марко покачал головой, продолжая рассматривать её.
— Не могу поверить, что ты встречаешься с Флинном.
Дейзи поджала губы.
— Я тоже.
Белла проигнорировала её и смотрела только на Марко.
— Ну и как тебе медицинская карьера? Всё так, как ты мечтал?
— Некоторые вещи оправдали ожидания, — ответил он. — А некоторые… в жизни — не совсем.
Он не посмотрел на Дейзи, но смысл был очевиден. Его брак оказался разочарованием.
— Всё происходит не просто так, — тихо сказала Белла. — Даже плохое. Я уверена, впереди тебя ждут приятные сюрпризы.
«Например… в субботу».
Марко закинул в рот начос.
— Было бы неплохо.
Он не понимал, о чём она говорит — но ей всё равно нравились его слова.
Особенно потому, что от них Дейзи заметно напряглась и покраснела от злости.
Возможно, Белла повела себя грубо. Но Дейзи первой перешла границу. К тому же однажды Дейзи уже получила своего принца — вместе с хрустальной туфелькой, — тогда как Белла осталась с разбитым сердцем. Пора было расставить всё по местам.
— Раз уж зашла речь о будущем, — сказала Белла, не отрывая взгляда от Марко, — какой у тебя номер комнаты?
Флинн поперхнулся фахитасом и закашлялся.
Дейзи ахнула и с грохотом поставила стакан на стол.
— Насколько же нужно опуститься, чтобы спрашивать у Марко номер комнаты — при мне и при всей его семье?
Белла невинно моргнула.
— Я спросила, потому что завтра утром Марко готовит для всех блинчики. Правда, Дейзи, я не понимаю, что на тебя нашло. Мне жаль, что я пропустила твою свадьбу, но, думаю, дедушка Доусон был прав — прошлое нужно отпускать.
Дейзи метнула в неё яростный взгляд. Но это уже не имело значения: все остальные смотрели на Дейзи так, словно именно она потеряла самообладание.
— Комната номер семьсот пятьдесят, — сказал Марко.
— Спасибо. — Белла взяла свой блокнот и карандаши. — Мне ещё нужно кое-что сделать. Увидимся завтра.
Она встала и направилась к отелю.
Поначалу её уход казался почти триумфальным… пока она не посмотрела на миссис Доусон.
Женщина выглядела потрясённой — так, будто вот-вот расплачется.
Вся эта встреча была устроена ради неё. Ради того, чтобы сделать её счастливой. А Белла… испортила всё.
Она бросила на миссис Доусон виноватый взгляд и поспешила вниз по дорожке.
Флинн был прав. Ей не следовало приходить на этот ужин.
Но откуда она могла знать, что появится Дейзи — и нападёт на неё?
«Никто не мог этого предвидеть».
Флинн наблюдал, как Белла отходит от стола, и изо всех сил старался не скрежетать зубами слишком заметно. Ему следовало предвидеть, что ужин обернётся катастрофой. Как только он подошёл к грилю и увидел Беллу, нужно было придумать, как от неё избавиться. Но он не ожидал, что Дейзи присоединится к ужину. Он был уверен, что сначала она поговорит с Марко наедине. Должно быть, она решила, что безопаснее встретиться с ним в присутствии родителей — так он не смог бы приказать ей уйти. Ему оставалось лишь притворяться, что он рад её появлению.
Марко, впрочем, даже не пытался это изобразить. А вот Дейзи стоило бы проявить больше самообладания. Конечно, она знала, что Белла познакомилась с Флинном прошлой ночью и пыталась флиртовать с ним, приняв его за Марко. И да, наверное, тяжело видеть, как бывшая соседка по комнате ужинает с твоей семьёй, да ещё и с чувствами к твоему бывшему мужу… Но, по сути, она сыграла на руку Белле. Никто за столом — включая Марко — не уловил скрытого смысла её слов. Дейзи лишь выставила себя грубой, подозрительной и, возможно, неуравновешенной.
Теперь все смотрели на неё с изумлением и недоверием.
Она залилась румянцем и бросила на Флинна умоляющий взгляд — явно надеясь, что он скажет правду о Белле, чтобы оправдать её реакцию.
«Нет. Не дождёшься».
Даже если признание в том, что он солгал о своих «отношениях» с Беллой, не имело бы большого значения, он не собирался рассказывать родителям, что Белла приехала повидаться с Марко, зная, что тот уже развёлся.
Флинн ответил Дейзи холодным взглядом. Она сама заварила эту кашу под названием «повадки чокнутой» — теперь ей и расхлёбывать.
— Я немного устала, — сказала его мама. — Думаю, я вернусь в номер и прилягу.
Отец поднялся из-за стола.
— Я тебя провожу.
Мать неуверенно встала, опираясь на трость.
— Нет, останься, пообщайся с детьми. — Она указала на Дейзи. — Ты поможешь мне дойти, дорогая? Мы так давно не разговаривали. Пора наверстать.
Дейзи сглотнула и посмотрела на Марко, будто ожидая, что он вмешается. Но он молчал.
— Конечно, — сказала она и поднялась. Подойдя, она взяла миссис Доусон под руку.
Они почти вышли из зоны слышимости, когда Гэвин спросил:
— Бабушка сейчас накричит на тётю Дейзи?
Кеннеди шикнула на него:
— Конечно нет. Бабушка не кричит на людей.
— Это не так, — упрямо возразил Гэвин. — Она просто кричит… по-бабушкиному.
Пейдж рассмеялась, затем прикрыла рот рукой.
— Устами младенца…
Райли забралась на колени к матери, сжимая в руке картошку фри.
— А что значит «низко пасть»?
Пейдж погладила её по волосам, распутывая пряди.
— Забудь, ничего важного, солнышко.
Да, пора было признать: первый день семейной встречи официально закончился полным фиаско.
Райли задумчиво поджала губы.
— Наверное, тётя Дейзи завидует, потому что не живёт в замке.
Марко смотрел вслед матери и Дейзи, пока они не скрылись за углом.
— Не могу поверить, что она только что… — он запнулся, не договорив, и повернулся к Флинну. — Прости, что она так набросилась на Беллу. Это было непростительно. И странно. Я не знал, что она всё ещё злится из-за свадьбы.
Флинн поёрзал на стуле.
— В последнее время на Дейзи было слишком большое давление… — из-за развода. — Из-за болезни её сестры, — добавил он уже для остальных.
Ной макал картошку фри в кетчуп.
— А что случилось на свадьбе? Что сделала Белла?
— Э-э… — Кеннеди повернулась к мужу. — Думаю, пора искупать мальчиков и уложить их спать. — Она встала, взяла одного сына за руку и потянулась к другому. — Сегодня был длинный день. Увидимся завтра.
Ной фыркнул:
— Ты мне никогда ничего не рассказываешь.
Гэвин попытался вырваться:
— Почему я должен идти спать? Это не я спрашивал про свадьбу!
Пейдж кивнула Тайлеру:
— Я не хочу, чтобы дети свалились с ног. Лучше уложить их вовремя — до того как они уснут прямо за столом.
Группа ушла, дети недовольно ворчали. Все остальные по-прежнему сидели за столом. Тётя Карен и дядя Боб молча доедали свою еду, делая вид, будто ничего напряжённого только что не произошло.
Отец Флинна перевёл взгляд с Марко на Флинна.
— Я не хочу, чтобы на этой встрече произошло что-то ещё, что расстроит твою маму. Никаких ссор, никаких диких обвинений. — Он разочарованно покачал головой. — Из-за чего такая сильная обида? Пропущенная свадьба. Что за чушь. Дейзи следовало быть умнее. — Он поднял руку, не давая возразить, и продолжил: — Я знаю, что вы больше не женаты, но тебе всё равно нужно с ней поговорить.
Марко вздрогнул.
— Что?..
У Флинна от дурного предчувствия скрутило желудок. «Они знают о разводе? Неужели всё это притворство было напрасным?»
Взгляд отца остановился на нём.
— Даже если ты не женат на Белле, к ней применяются те же семейные правила. Я уверен, что она недовольна тем, как с ней обошлась Дейзи, но ей всё равно придётся постараться наладить с ней отношения. Я не хочу, чтобы твоя мать переживала, что её невестки ненавидят друг друга и это приведёт к расколу в семье. Ты понимаешь?
— Да, — одновременно ответили Флинн и Марко.
— Хорошо. Надеюсь, к следующей встрече Белла и Дейзи будут дружелюбны друг с другом. А вы двое поговорите с ними и убедитесь, что так и будет.
— Хорошо, — сказал Марко, поднимаясь. — Мы с Флинном пойдём… э-э… займёмся этим.
В номере Марко Флинн рылся в холодильнике. Марко сидел на диване, закинув ноги на журнальный столик, и переключал телеканалы. Однако было очевидно, что его внимание сосредоточено не на экране.
— Не могу поверить, что Дейзи приехала. Как она вообще узнала, где мы встречаемся? Я ей не говорил.
Флинн продолжал искать что-нибудь попить, оттягивая разговор. Молоко, апельсиновый сок, яйца, сыр, бекон — всё для завтрашнего завтрака.
— Наверное, она позвонила маме, — продолжил Марко, остановившись на спортивном канале. — Сказала, что потеряла адрес, и мама отправила ей его по почте.
«Это я отправил ей адрес».
Флинн отодвинул упаковку клубники и достал из глубины холодильника банку газировки.
— Я не позволю ей остаться, — сказал Марко. — Она не может испортить семейный отдых.
Флинн взял две банки, подошёл к дивану и протянул одну Марко.
— Дейзи хотела увидеться с мамой. И её нельзя за это винить.
Марко сжал банку так, что металл тихо хрустнул.
— Она могла навестить её в другое время. Вместо этого поставила всех в неловкое положение. Теперь мне приходится делать вид, что она не бросила меня ради другого мужчины, а моим братьям и сёстрам — притворяться, что они её за это не ненавидят.
Флинн сел рядом и открыл свою газировку.
— Я её не ненавижу.
Марко приподнял бровь.
— Спасибо за преданность, брат.
— Я имею в виду… очевидно, что она сожалеет. Первое, что она сделала — поцеловала тебя и сказала, как скучала. Сомневаюсь, что это было ради родителей. Думаю, она хочет тебя вернуть.
Марко без комментариев переключил канал.
Флинн не отступал:
— Она говорила тебе о том, чтобы вы снова сошлись?
— Она оставляла сообщения. Я не отвечал.
— Хотя бы выслушай её. Возможно, с Джеффом всё было не так, как выглядело.
Марко повернулся к нему, наконец сосредоточив всё внимание.
— Она тебе звонила, да?
Марко всегда слишком хорошо его понимал. «Слишком».
— Ладно. Да, звонила. Она хочет, чтобы я убедил тебя дать ей ещё один шанс. Говорит, что у неё не было романа с Джеффом и что она ошибалась.
Марко сделал глоток.
— То есть с Джеффом ничего не вышло, и теперь она возвращается к запасному варианту — ко мне. И я должен быть этому рад?
— Ты должен хотя бы выслушать её.
— В течение нескольких месяцев я чувствовал себя так, словно меня сбила машина. И теперь, когда я наконец начинаю приходить в себя, она меняет своё мнение и ожидает, что всё вернётся на круги своя. — Он покачал головой. — Если она хочет поговорить, пусть подождёт. Пусть хоть раз сама поинтересуется, где я и с кем.
Флинн откинулся на спинку дивана.
— Значит, ты хочешь мести, а не примирения?
Марко закатил глаза.
— Ты серьёзно принимаешь её сторону? Видимо, она была очень убедительна.
— Я не на её стороне. — Флинн сделал медленный глоток. — Я хочу, чтобы ты был счастлив. Если Дейзи может сделать тебя счастливым — я надеюсь, вы всё уладите. Если нет…
Он хотел сказать: «Надеюсь, ты найдёшь ту, с кем будешь счастлив». Но слова застряли.
«Не тогда, когда я думаю о Белле».
Белла — с длинными светлыми волосами, полными губами и глазами цвета морской волны.
Флинн слишком долго смотрел в эти глаза. И теперь ему не нравилась сама мысль отдать её брату.
Забавно: ещё вчера он беспокоился, что Белла воспользуется уязвимостью Марко. А теперь — что Марко воспользуется уязвимостью Беллы. Ему достаточно щёлкнуть пальцами — и она будет рядом: с восторженными глазами, преданная. Слишком слепая, чтобы видеть ясно. Слишком доверчивая, чтобы заметить, что её могут использовать… даже ради мести.
— Если хоть немного хочешь вернуть Дейзи, — сказал Флинн, — не разрушай свои шансы ради мести.
— Я подумаю, — ответил Марко, переключаясь на игру «Санз». — Сейчас мне хочется только накричать на неё за сцену за ужином.
Они уже обсуждали это по дороге в номер — как отец требовал от них уладить ситуацию между Дейзи и Беллой. Флинн сам вызвался поговорить с обеими. Именно он должен поговорить с Дейзи — ведь именно он рассказал ей правду о Белле.
Теперь он жалел об этом. Кто знает, что Дейзи ещё может натворить до конца встречи?
На экране игроки носились по площадке, но Флинн почти не видел происходящего. Мысли крутились вокруг Беллы, Дейзи — и того, что каждая из них может сказать или сделать.
«Белла».
Все его мысли снова и снова возвращались к ней.
Он написал Дейзи:
«Дай знать, когда выйдешь от моих родителей. Нам нужно поговорить».
Затем набрал номер Беллы.
Он повертел телефон в руках, раздумывая, но в итоге решил позвонить позже, а не писать. Или… зайти к ней. Лично.
«Это не потому, что я хочу её увидеть».
Глупость.
Ему не стоит ею интересоваться. Она ясно дала понять, что хочет его брата.
Марко толкнул его локтем.
— Прости за Беллу.
Флинн на мгновение уставился на него, пытаясь понять, насколько Марко догадывается о его мыслях.
— Что?
— Ты, наверное, рассчитывал, что её знакомство с семьёй пройдёт лучше. — Марко покачал головой. — Странно, почему Дейзи решила, что Белла спрашивает номер моей комнаты с каким-то умыслом. Она будто с ума сошла.
— Да… странно.
В дверь постучали.
— Надеюсь, это не Дейзи, — сказал Марко, поднимаясь. — Сейчас у меня нет настроения с ней разбираться. — Он пошёл к двери.
Флинн взглянул на телефон. Дейзи не писала. «Она проигнорировала сообщение? Пришла сюда?»
Марко посмотрел в глазок, затем обернулся:
— Это к тебе. Не ко мне. Белла.
Флинн едва не выронил телефон.
Белла у двери.
«Она пришла к Марко».
Нет.
Флинн не собирался этого допустить.
Белла стояла у двери номера Марко, нервно сжимая и разжимая кулаки. Она не хотела здесь находиться, но ей нужно было извиниться перед ним и Дейзи за своё поведение за ужином. Попытаться всё исправить. Если Дейзи здесь нет, Марко сможет сказать, где её найти. Хотя, скорее всего, она сейчас именно здесь — плачет у него на плече, потому что Белла выставила её перед всеми в дурном свете.
Марко открыл дверь с улыбкой.
— Привет, Белла.
Его улыбка должна была хоть немного её успокоить. Но вместо этого у неё от волнения скрутило живот, и все мысли тут же спутались. Всё, что она собиралась сказать, мгновенно вылетело из головы.
— Привет. Я хотела извиниться. За сегодняшний вечер. То есть… за ужин. За то, что расстроила твою маму. — Всё снова пошло совсем не так, как она планировала. Белла неловко рассмеялась и попыталась начать сначала. — Думаю, нам нужно поговорить.
— Не нужно. Всё это уже в прошлом. — Марко открыл дверь шире, и только тогда Белла увидела Флинна. Он стоял за спиной брата, скрестив руки на груди, и внимательно смотрел на неё.
— Флинн, — пробормотала она.
«Что он здесь делает?»
Выражение его лица мгновенно сменилось нарочито ласковым.
— Ты уже закончила работать на сегодня?
— Эм… да.
— Отлично, — сказал Флинн. — Тогда, думаю, мы можем отправиться на нашу обещанную прогулку.
Он явно всё это выдумывал ради Марко. Просто не хотел, чтобы она здесь оставалась.
Как ей отказаться? Она ведь даже не поговорила с Дейзи.
Но прежде чем Белла успела что-либо придумать, Флинн взял её за руку и вывел в коридор. Обернувшись, он бросил брату:
— Потом расскажешь, чем закончилась игра.
— Повеселитесь! — крикнул им вслед Марко.
Они направились к лифту, но как только за спиной захлопнулась дверь номера, Белла резко выдернула руку и остановилась.
— Что ты делаешь?
— Я бы спросил тебя о том же, — ответил Флинн. — Хотя, кажется, и так догадываюсь.
И тут до неё дошло.
— Ты думаешь, что я пришла в комнату Марко, чтобы… сделать всё по-своему?
— А разве нет? Стоит мне отвернуться — и ты уже оказываешься рядом с ним, хотя обещала этого не делать. Ты всегда нарушаешь своё слово?
— Я обещала, что не буду с ним флиртовать. И я не флиртовала. Если помнишь, я никогда не говорила, что не стану с ним разговаривать.
— И поэтому ты пришла к нему в номер одна? Чтобы вы поговорили о погоде?
— Я пришла извиниться перед ним и Дейзи. В основном перед Дейзи. Я думала, что она будет здесь.
Флинн скрестил руки на груди.
— Да брось. Ты же знаешь, что они разведены. Дейзи живёт в другом номере.
— Но я решила, что сейчас они разговаривают. — Поскольку Флинн продолжал смотреть на неё с недоверием, Белла добавила: — За ужином Дейзи, казалось, не хотела выпускать Марко из виду. Я подумала, что ей нужно ему что-то сказать.
Флинн немного расслабился.
— Ладно. Теперь я понимаю, почему ты так решила. — Он снова направился к лифту. — Если хочешь поговорить с Дейзи, пойдём со мной к бассейну. Мне тоже нужно с ней поговорить, и это самое удобное место. Я уже написал ей, чтобы она дала знать, когда моя мама закончит читать ей нотации.
Белла пошла рядом с ним.
— Твоя мама сейчас отчитывает Дейзи?
— После того как ты ушла, мама попросила её проводить себя до номера. — Они подошли к лифту, и Флинн нажал кнопку вызова. — А это практически всегда означает нравоучительную беседу. — Он на мгновение закрыл глаза. — Потом Райли захотела узнать, что значит «низко пасть», Гэвин спросил, что такого вы сделали на свадьбе Дейзи, что она до сих пор злится, а отец велел нам с Марко поговорить с тобой и Дейзи, чтобы мама больше не расстраивалась. Так что считай, с тобой уже поговорили. Теперь мне осталось провести такую же беседу с Дейзи.
Белла вспомнила потрясённое лицо миссис Доусон и невольно поморщилась.
— Прости. Я правда не хотела её расстраивать. — Она беспомощно подняла руки, а потом снова опустила их. — Когда Дейзи начала говорить, я просто забыла обо всём.
Флинн молча выслушал её извинения, а затем устало вздохнул.
— Я виню себя. Мне следовало быть умнее и не позволять тебе остаться на ужин. Похоже, сама судьба решила, что ты снова внесёшь немного драмы в наши скучные и небогатые событиями семейные посиделки.
Она виновато положила ладонь ему на плечо.
— Я запрусь в своей комнате до конца недели. Обещаю.
— Теперь это уже не сработает. Если ты не придёшь хотя бы на несколько совместных обедов, будет выглядеть так, будто ты настолько обиделась на Дейзи, что объявила бойкот всей нашей семье. К четвергу моя мама будет в слезах.
Она опустила руку.
— И что же ты хочешь, чтобы я сделала?
Двери лифта со свистом разъехались в стороны. Флинн вошёл внутрь и подождал, пока она присоединится к нему.
— Тебе придётся прийти завтра на завтрак и всё время быть милой с Дейзи.
— Хорошо.
Флинн нажал кнопку первого этажа.
— И когда я говорю «милой», я не имею в виду, что ты должна говорить приятные вещи, которые на самом деле выводят её из себя.
Он чуть помедлил и добавил уже более конкретно:
— Хотя, должен признать, твоя техника меня впечатлила. Определённо, тебя опасно иметь во врагах. — Он медленно покачал головой. — Не могу поверить, что Дейзи когда-то увела у тебя Марко и после этого осталась жива.
— Именно так, — Белла слегка улыбнулась. — Так что тебе стоит дважды подумать, прежде чем покупать мою компанию и увольнять меня.
Он рассмеялся, задержав на ней взгляд — одновременно насмешливый и почему-то очень личный.
— Я никогда не говорил, что уволю тебя, если ты не станешь сотрудничать. Я лишь сказал, что подумаю о повышении, если ты согласишься. Первый метод, вероятно, незаконен, а второй — просто грамотное управление.
— Почему-то мне кажется, что первый вариант всё ещё остаётся возможным.
Он дерзко ухмыльнулся.
— Косвенные улики в суде не имеют большого веса.
Она поджала губы, словно всерьёз обдумывала его слова.
— Это зависит от адвоката.
Двери лифта открылись, и они вдвоём направились через вестибюль к бассейну.
— Знаешь, — сказал Флинн, внимательно глядя на неё, — мне кажется, ты зря тратишь свои таланты на дизайн одежды. У тебя явно есть деловая хватка.
Она посмотрела на него.
— Это приглашение попробовать себя в новой прибыльной карьере или тонкий намёк на то, что мне пора покаяться? Пока не уверена.
Флинн снова рассмеялся.
— Я смотрю, ты считаешь всех бизнесменов злодеями?
Белла выразительно посмотрела на него.
— Нет. Только одного из них.
Они подошли к стеклянной двери, и он придержал её для неё.
— Ты ведь не можешь иметь в виду меня. Всё, что я делал с тех пор, как ты здесь появилась, было лишь ради того, чтобы уберечь чувства моей матери и защитить моего брата от серьёзной ошибки.
— Потому что отношения со мной были бы именно такой ошибкой? Спасибо.
Они свернули на дорожку, ведущую к бассейну. По обеим сторонам густо росли тропические растения, а пальмы тихо покачивались на вечернем ветру.
— Я защищаю не только его, но и тебя, — сказал Флинн. — Ты рискуешь ничуть не меньше. Ты годами боготворила Марко, хотя на самом деле совсем его не знаешь. Так что, пожалуйста, не забывай об этом. Возможно, однажды меня даже вознаградят за мои бескорыстные усилия.
Она удивлённо подняла брови.
— Ты правда думаешь, что я пожалею, если начну встречаться с Марко?
Флинн слегка наклонил голову, словно вопрос показался ему странным.
— Ты хотя бы на две минуты пыталась посмотреть на него трезво? Сейчас он переживает тяжёлый период, а это значит, что он с радостью позволит тебе льстить его самолюбию всеми романтическими способами, какие только можно представить. Но как только он перестанет пытаться задеть Дейзи, вполне может решить, что хочет вернуть её. Или, что не менее вероятно, поймёт, что ему стоит немного погулять, прежде чем снова связывать себя серьёзными отношениями. Разве ты не предпочла бы мужчину, который любит тебя ради тебя самой, а не того, кто выберет тебя лишь потому, что ты красивая, удобная и оказалась рядом в нужный момент?
От его слов у неё болезненно сжалось сердце. Флинн говорил так спокойно и уверенно, будто выносил окончательный приговор.
— Ты думаешь, он не сможет полюбить меня такой, какая я есть?
— Сейчас — нет.
Вспышка гнева прокатилась по её телу, и злилась она не только на себя, но и на Марко. Он не был из тех мужчин, которые используют женщин. Флинн ошибался. Иногда люди находят настоящую любовь именно тогда, когда их прежние отношения рушатся. Марко просто должен был понять то, что должен был понять ещё много лет назад, — что именно она была предназначена ему.
Они подошли к бассейну. В свете фонарей вода казалась нежно-голубой, романтичной и немного одинокой. Поблизости никого не было.
— Думаю, я готова рискнуть, — тихо сказала она.
— Тебя не пугает, что ты играешь в русскую рулетку со своим сердцем?
— В любви другого пути не существует.
— Хочешь доверить свою судьбу случаю? — Они медленно обходили бассейн. — Хорошо. Тогда у меня есть предложение. Я подброшу монетку и объявлю результат. Если проиграю, мы прямо сейчас поднимемся в номер Марко. Я всё ему объясню и пожелаю вам обоим удачи.
Она выпрямилась, обдумывая его слова.
— Но если выиграю я, — продолжил он, — ты будешь образцовой девушкой до субботнего утра. Больше никаких попыток увидеться с Марко без меня. Никаких выпадов в сторону Дейзи. И никаких попыток выставить меня в плохом свете перед моими родителями.
— Я этого не делала.
— И всё же. Я видел, как легко у тебя получилось это с Дейзи, так что предпочитаю подстраховаться. Ах да… быть образцовой девушкой подразумевает поцелуи.
Она покачала головой.
— Я не могу целоваться с тобой на глазах у Марко. Это неправильно.
— Хорошо. Тогда не при Марко. Да и зрители мне ни к чему.
Она слегка наклонила голову.
— Подожди. Ты хочешь меня поцеловать?
— Разве я вчера недостаточно ясно это показал?
Да, показал. Он поцеловал её во время их ночной прогулки, потому что она была красивой, доступной и явно проявляла к нему интерес. Он ни разу не сказал, что испытывает к ней чувства, только признал, что считает её привлекательной.
— Почему в нашем споре вообще должны быть поцелуи?
— Потому что я даю тебе шанс пятьдесят на пятьдесят увидеться с Марко сегодня вечером и заставить меня рассказать ему правду. Чтобы я согласился на такую сделку, мне тоже нужно получить что-то равноценное в случае выигрыша.
Она скрестила руки на груди и прищурилась. Он предложил добавить к пари поцелуи, потому что был уверен, что она не согласится. Хотел, чтобы она признала: подбрасывать монетку и полагаться на случай — плохой способ принимать решения сердцем. А может быть, наоборот, он знал, что она согласится, и просто хотел поставить её в неловкое положение. Наверняка он думал, что ей не понравится его целовать.
Прошлой ночью ей понравилось. Но только потому, что она приняла его за Марко. Поцеловать Флинна сейчас, зная, что это именно он… это было бы совсем иначе. Не то чтобы неприятно. Он был красив, остроумен и умел одним взглядом разжечь в глазах настоящий огонь. Как сейчас. В вечернем свете его глаза казались почти тёмными, но в них всё равно мерцало это пламя, несмотря на то что он только что предложил спор, в котором у него был пятидесятипроцентный шанс отправить её в объятия собственного брата.
«Как ему это удаётся?»
Он повернулся к ней лицом, ожидая решения.
— Вообще-то, я хочу, чтобы первый поцелуй был здесь, у бассейна, сразу после того, как мы бросим монетку.
— Первый?
— Я сказал «поцелуи». Это множественное число.
— И насколько множественное?
Он пожал плечами.
— Два или три. А может быть, пять или шесть…
Он вытащил из кармана четвертак и показал ей.
— Так что? Ты всё ещё считаешь, что любовь нельзя доверять случаю, или позволишь мне подбросить монетку?
— Я принимаю пари.
Она вдруг почувствовала, что ей не хватает воздуха, и сама не понимала почему — из-за возможности увидеть Марко уже сегодня вечером или из-за мысли, что ей придётся поцеловать Флинна.
— Но сначала я должна проверить монету.
Он вопросительно поднял бровь.
— Ты думаешь, я ношу с собой поддельный четвертак?
— Считай, что во мне проснулось деловое чутьё. Ты выглядишь слишком уверенным в своих шансах.
Она протянула руку.
Он бросил монету ей на ладонь. Белла внимательно осмотрела её с обеих сторон. На первый взгляд всё было в порядке. Она подбросила монету.
Орёл.
Подбросила ещё раз.
Решка.
Потом ещё несколько раз подряд. Монета, похоже, действительно была самой обычной.
Она вернула её Флинну.
— Всё честно.
— Да здравствует случайность в любви! — Флинн большим пальцем подбросил монету в воздух, ловко поймал её и накрыл тыльной стороной другой ладони. — Хм… — протянул он, явно наслаждаясь моментом. — Пожалуй, я выберу решку.
Всё ещё прикрывая монету рукой, он протянул Белле сложенные ладони.
— Окажешь мне честь? Кому сегодня улыбнётся удача — Марко или мне?
Сердце Беллы забилось быстрее. Она попыталась представить, как сидит рядом с Марко в его номере, наконец-то разговаривая с ним наедине. Но почему-то перед глазами возникал совсем другой образ. Флинн. Его тёмные, горящие глаза. Его уверенная улыбка. Его ладонь, в которой была зажата монета.
Она накрыла его руку своей и медленно приподняла её.
Они оба склонились над монетой.
— Решка.
Белла ждала разочарования. Сегодня вечером она не поговорит с Марко. Он по-прежнему не узнает правду.
Но разочарования почему-то не было.
— Наверное, мне следовало тебя предупредить, — сказал Флинн, — что, когда дело касается нас с Марко, удача обычно оказывается на моей стороне.
И только теперь Белла вдруг осознала, насколько близко они стоят друг к другу.
Он ведь сказал, что поцелует её здесь, у бассейна.
Её взгляду было некуда деться. Смотреть ему в глаза означало заходить на слишком опасную территорию. Смотреть на его губы было почти приглашением. Но даже взгляд на его широкие плечи казался неправильным. Это сразу напомнило ей их последний поцелуй — как она прижалась к нему и почувствовала под ладонями напряжённые мышцы. Всё в нём заставляло её сердце биться быстрее.
Флинн взял её за руку и неторопливо притянул к себе. Его ладонь медленно скользнула вверх по её руке. Другой рукой он коснулся её волос, осторожно перебирая пряди пальцами.
— Множественное число — это два, — хрипло произнесла она. — Максимум три.
Он продолжал гладить её волосы.
Дыхание Беллы сбилось.
Так не должно было быть.
Она уже дважды его целовала и прекрасно знала, что почувствует. Тогда эти поцелуи действительно что-то для неё значили. Она думала, что они значат что-то и для него.
Но этот был всего лишь частью пари.
Значит, всё должно быть просто.
Рука Флинна скользнула с её волос на затылок. Кончики его пальцев едва коснулись шеи — легко, почти невесомо, словно пёрышко, — и по коже пробежала дрожь.
Она вдруг поняла, что сама тянется к нему, отвечая на его прикосновения.
Этого не должно было происходить.
Она хотела Марко. Он был открытым, добрым, искренним. Флинн же был похож на океан — под спокойной поверхностью скрывалось множество опасных течений. Он будто заглядывал людям в душу, разбирал их на части, искал слабые места. Рядом с ним ей постоянно приходилось быть настороже.
Его пальцы медленно скользнули по изгибу её щеки, а затем слегка приподняли подбородок.
Он не сводил с неё взгляда.
Казалось, он смотрит ей прямо в душу, замечает каждую эмоцию и тут же раскладывает всё по полочкам у себя в голове.
«Как я вообще могла перепутать Флинна с Марко?»
Они были совершенно разными.
Она должна была понять, что что-то не так, ещё до того, как они добрались до ресторана. Но вместо этого решила, что просто изменилось отношение Марко к ней. Его напористость. Его суховатый юмор. Всё это она приняла за проявление интереса.
А это был всего лишь Флинн.
Он наклонился и коснулся её губ.
Она ожидала почувствовать в этом поцелуе нотку самодовольства, лёгкое торжество победителя.
Но его губы были мягкими и осторожными, словно это был самый первый, немного робкий поцелуй.
Белла тихо выдохнула и ответила ему.
В конце концов, сделка есть сделка. Она сама согласилась.
Хотя теперь ей казалось, что стоило заранее обсудить некоторые границы. Особенно если речь шла о поцелуях — во множественном числе.
Но вместо того чтобы отпустить её, Флинн только крепче обнял её за талию, притягивая ближе.
Она подняла руку и коснулась его груди — отчасти пытаясь сохранить хоть какую-то дистанцию, а отчасти потому, что ей вдруг захотелось почувствовать под пальцами твёрдую линию его мышц.
Его губы больше не касались её так легко и осторожно. Поцелуй становился похожим на тот, что был в понедельник вечером, — глубоким, головокружительным.
Ей нужно было это прекратить.
Целовать Флинна с такой страстью было неправильно. Не тогда, когда для него это ничего не значило. Особенно потому, что для неё самой это уже начинало что-то значить.
«Флинн. Флинн. Флинн».
Его имя набатом звучало у неё в голове.
«Не надо…»
Она позволяла влечению управлять своими чувствами, вместо того чтобы самой управлять ими.
Его рука скользнула по её спине, и по телу прокатилась волна мурашек, добежав до самых кончиков пальцев ног.
«Флинн. Флинн. Флинн».
«Забудь о Марко. Ты хочешь Флинна».
Нет.
Это было неправильно.
И она не должна была этого делать.
Белла отстранилась, разрывая объятия, и глубоко вдохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.
Что теперь?
Как она объяснит этот поцелуй, если Флинн прекрасно знает, что она испытывает чувства к Марко?
Он улыбался ей так, словно только что выиграл спор.
— Итак, — сказала она, стараясь придать голосу как можно больше деловитости, — теперь ты не можешь утверждать, что тогда я нарушила своё слово.
— Нет.
Он тоже говорил слегка сбившимся дыханием, и почему-то это немного её успокоило.
Возможно, этот поцелуй подействовал на него сильнее, чем ей казалось.
Он снова наклонился к ней, не сводя с неё глаз.
Неужели собирается поцеловать её ещё раз?
И стоит ли ей ему это позволить?
Ответ на второй вопрос был однозначным.
Нет.
Она согласилась только на один поцелуй у бассейна, а не на два.
И всё же она не отступила. Не отвернулась.
С бешено колотящимся сердцем она ждала, что он снова притянет её к себе.
Из заднего кармана его брюк донёсся приглушённый звонок телефона.
Флинн проигнорировал его и сделал ещё один шаг вперёд, сокращая между ними и без того небольшое расстояние.
Телефон продолжал звонить.
— Почему люди всегда звонят в самый неподходящий момент? — пробормотал он.
«Потому что к тебе наконец-то возвращается здравый смысл».
— Разве ты не просил Дейзи позвать тебя? — тихо спросила Белла.
Его пальцы медленно скользнули вверх по её рукам.
— Сейчас я не хочу с ней разговаривать.
Но волшебство уже исчезло.
Осознание того, что на линии ждёт Дейзи, окончательно привело Беллу в чувство.
То, что она испытывала к Флинну, было всего лишь влечением, а не любовью. А он… если уж быть честной, вероятно, воспринимал её как интересный вызов, как увлекательную игру.
Она не собиралась становиться для него такой игрой.
Белла выпрямилась.
— Я пришла сюда, потому что должна извиниться перед Дейзи. Тебе следует ответить.
— Извинения могут подождать.
Флинн взял её за руку и легко коснулся губами кончиков её пальцев.
— Дейзи тоже может подождать.
Белла позволила ему притянуть себя ближе и даже улыбнулась в ответ. Но, обняв его за талию, незаметно потянулась к заднему карману его брюк.
Она ловко вытащила телефон и успела отойти на шаг прежде, чем он понял, что произошло.
На экране светилось имя Дейзи.
Белла ответила на звонок и поднесла телефон к уху.
— Привет, Дейзи.
— Белла, — с упрёком произнёс Флинн, но телефон отбирать не стал. Хотя вполне мог — он был выше и сильнее. Вместо этого он только тяжело вздохнул.
— Кто это? — холодно спросила Дейзи.
— Это Белла. Изабелла. Я хотела попросить у тебя прощения за то, что сказала сегодня за ужином.
Она посмотрела на Флинна и одними губами произнесла:
— «Видишь? Я веду себя хорошо».
— Где Флинн? — голос Дейзи стал ещё холоднее. — И почему у тебя его телефон?
— Он рядом со мной. Я взяла телефон только потому, что хотела перед тобой извиниться.
Она чуть отвела телефон в сторону, указала на себя и беззвучно повторила:
— «Я веду себя безупречно».
— Я знаю, зачем ты приехала в Канкун, — отчеканила Дейзи. — Чтобы броситься к Марко. Только я не понимаю, зачем ты так стараешься отнять его у меня.
Похоже, Дейзи совершенно забыла всё, что произошло ещё в колледже.
— О, вообще-то, это не так уж сложно, — мягко ответила Белла.
На этот раз она ничего не показала Флинну взглядом. Вероятно, это должно было дать ему понять, что роль примерной девочки только что закончилась.
Дейзи раздражённо выругалась.
— Как ты вообще можешь так поступать? Зачем ты бьёшь исподтишка?
— Забавно, — спокойно ответила Белла, — я задавала себе тот же вопрос, когда ты начала встречаться с Марко.
Брови Флинна недовольно сошлись на переносице, и он протянул руку за телефоном.
— Что?.. — недоверчиво выдохнула Дейзи. — Так вот почему ты это делаешь? Из мести? Это просто…
Белла не услышала, что ещё сказала Дейзи в ответ, потому что Флинн попытался забрать у неё телефон. Она отвернулась и отошла на несколько шагов.
— Держись подальше от Марко, — продолжала Дейзи, — иначе я всем расскажу, какой ты человек на самом деле.
Что она имела в виду? Осуждала её за то, что она выросла среди белых отбросов общества? Или намекала на какой-то другой секрет? Дейзи знала о ней многое ещё со времён колледжа.
Белла постаралась ответить как можно спокойнее, чтобы не показать, насколько сильно её задели эти слова.
— Я знаю, что миссис Доусон хотела, чтобы мы извинились друг перед другом. Но, если честно, твои извинения не слишком похожи на извинения. Скорее, это звучит как угроза, не так ли?
— Мне не за что извиняться, — резко ответила Дейзи.
Белла пожала плечами.
— Если ты предпочитаешь обмениваться угрозами — пожалуйста. Я тоже могу кое-что рассказать.
— Ты вероломная бродяжка!..
Флинн выхватил телефон у неё из рук прежде, чем Белла успела ответить.
Прижав аппарат к груди, он посмотрел на неё и сказал:
— Ну вот, теперь всё стало только хуже. Очень рад видеть, как ты стараешься наладить отношения ради моей матери.
Этот упрёк больно задел её.
Флинн отвернулся и поднёс телефон к уху.
— Дейзи…
Белла ждала, что сейчас он скажет Дейзи то же самое. Что она тоже зашла слишком далеко. Он ведь слышал, что она говорила за ужином, и наверняка догадался, что только что прозвучало в телефонном разговоре.
Но вместо жёсткости его голос вдруг стал мягким.
— Я не совсем тебя понимаю… Дейзи, просто сделай несколько глубоких вдохов. Всё будет хорошо.
Флинн отчитал Беллу.
А Дейзи — утешал.
Эта мысль снова больно кольнула её. Наверное, сильнее всего потому, что она сама ожидала чего-то другого.
Флинн флиртовал с ней. Даже целовал её.
Но это вовсе не означало, что у него были к ней чувства.
Для него она была лишь опасной женщиной, от которой нужно защитить Марко. Он просто развлекался, заставляя её играть по своим правилам, а она послушно пошла у него на поводу.
И позволила заключить себя в его объятия.
Она ответила на его поцелуй.
По-настоящему.
Не желая больше ничего видеть и слышать, Белла развернулась и быстрым шагом направилась обратно к отелю.
Флинн крепко стиснул телефон в руке, чувствуя себя гораздо более раздражённым, чем следовало бы. Он терпеть не мог, когда женщины плакали. В такие моменты ему всегда казалось, что он обязан всё исправить, хотя, как правило, это было невозможно. К тому же никто не мог вразумить плачущую женщину.
Дейзи обещала, что не устроит сцен на семейной встрече, но не продержалась и пяти минут за ужином, а во время разговора с Беллой — и вовсе минуты. И он не мог наорать на неё за это, потому что она уже рыдала.
— Послушай, Дейзи, тебе нужно постараться...
Она судорожно вдохнула.
— Все против меня.
— Нет, это не так.
— Белла хочет забрать Марко, а теперь ещё и ты на меня кричишь.
— Я не кричу.
Он оглянулся через плечо в поисках Беллы. Она ушла. Он посмотрел в сторону шезлонгов, надеясь, что она сидит там, но её нигде не было. Тогда он перевёл взгляд на двери отеля и увидел, как она скрывается внутри, даже не обернувшись.
Что ж, Дейзи испортила отличный вечер.
Нет, даже больше, чем просто отличный.
«Почему я просто не выключил звук на телефоне?»
— Она теперь такая красивая, — продолжала Дейзи сквозь слёзы. — Ты не предупредил меня об этом. И ты же слышал, что Белла говорила за ужином. Она явно запала на него.
— Но Марко ничего этого не заметил. Она говорила всё это только для того, чтобы задеть тебя, а ты не просто заглотила наживку — ты проглотила крючок целиком.
Флинн почесал затылок и снова посмотрел туда, куда ушла Белла. Было нелепо настолько увлечься ею после одного поцелуя. Хотя нет... не после одного. После всех этих поцелуев.
Он мучил себя тем, чего не мог получить.
— Она выставила меня сумасшедшей, — всхлипывала Дейзи. — Твоя мама целый час спрашивала, что случилось, убеждала меня забыть прошлое и вообще вела себя так, будто разочаровалась во мне. А я даже не могла себя защитить. Теперь она думает, что я мелочная. И, наверное, ещё и ненормальная, раз вдруг решила, что Белла спрашивала номер комнаты Марко не просто так. Ты должен рассказать всем правду о ней.
Нет. Ни за что.
— Ты не продумала это до конца, — спокойно сказал Флинн. — Ты действительно хочешь, чтобы я сказал Марко, что Белла приехала сюда из-за него? Как ты думаешь, что тогда будет?
Дейзи молчала.
Хорошо. Значит, она наконец задумалась о последствиях.
— Лучше всего, — продолжил он, — чтобы Марко считал нас с Беллой парой. Тогда она будет для него недоступна. И она останется недоступной до тех пор, пока ты сама не расскажешь ему правду или пока мои родители не уедут в субботу утром. Именно на этом мы с ней и договорились.
— А в субботу? — тихо спросила Дейзи.
— Я расскажу Марко правду. Я надеялся, что к тому времени вы снова будете вместе, и всё это уже не будет иметь значения.
— То есть у меня есть всего несколько дней, чтобы убедить его, что он всё ещё любит меня, а потом Белла получит свой шанс? — недоверчиво прошептала Дейзи. — Всего несколько дней...
— По словам Беллы, в первый раз тебе понадобилось ненамного больше времени.
Её всхлипы превратились в тихий стон.
— Сегодня вечером он почти со мной не разговаривал.
— Значит, тебе придётся очень постараться. И постараться выглядеть чуть менее сумасшедшей.
Она снова шмыгнула носом. Вместо сочувствия это вызвало у него только раздражение.
— Я делаю всё, что могу, — сказал он. — Не упусти свой шанс. Знаешь что? Я сейчас повешу трубку, чтобы ты могла пойти и поговорить с ним. И не забудь: тебе нужно просить прощения.
Она тихо пискнула, и в этом звуке было столько паники, что он почти пожалел её.
Почти.
— Сделай это, — твёрдо повторил он. — От этого зависит твоё будущее счастье.
Флинн закончил разговор и убрал телефон в карман.
На самом деле он переживал вовсе не за счастье Дейзи.
Он переживал за своё собственное.
Если ей не удастся вернуть Марко, то в субботу Белла уйдёт от него.
Так же, как ушла сегодня вечером.
Даже не оглянувшись.
На следующее утро, пока Белла ждала, когда Флинн зайдёт за ней, чтобы вместе отправиться на завтрак, она набрасывала идеи для новой линии одежды.
Всё — чёрное.
Не маленькие элегантные чёрные платья. Не коктейльные наряды. Она рисовала одежду, которая выглядела так, будто предназначалась для какого-нибудь футуристического общества, готовящегося к войне.
К стильной войне.
Она создавала наряды для захвата мира. Чёрный цвет, не терпящий компромиссов. Чёрный цвет, рождающий плохое настроение и желание кому-нибудь навредить.
Она и сама не понимала, почему так расстроилась из-за Флинна.
Просто расстроилась.
Ей казалось, что её использовали. Что с ней играли.
Большую часть вчерашнего дня он вёл себя как... ну, не совсем как друг. Она никак не могла понять, во что превратились их отношения. Дружеские, но не совсем дружеские. Романтические, но без любви.
Он хотел запутать её этим поцелуем? Или всё произошло потому, что она сама позволила себе поддаться его обаянию?
Этот поцелуй.
Этот поцелуй перевернул всю её жизнь и словно притянул сердце прямо к нему.
Белла сильнее нажала карандашом на бумагу, делая штрихи темнее.
Он наверняка хотел сбить её с толку. Он прекрасно понимал, что делает, когда смотрит на неё своими голубыми глазами и касается её так нежно.
И это их пари... Она до сих пор не понимала, каким образом, но была уверена — он жульничал.
Он выглядел слишком уверенным в своей победе.
Он был бабником и только что показал ей, насколько легко ею можно манипулировать.
Она закончила рисовать длинный чёрный плащ на женской фигуре, затем откинулась на спинку стула, чтобы рассмотреть рисунок.
Чего-то не хватало.
Арбалета.
Она как раз собиралась вложить его в руку женщины, когда в дверь постучали.
Белла поднялась и открыла.
На пороге стоял Флинн — в поношенных джинсовых шортах и старой футболке. И выглядел он куда лучше, чем имел право выглядеть в такой повседневной одежде.
Это было несправедливо по отношению к индустрии моды. Красивые мужчины могли надеть вещи, словно купленные на распродаже, и всё равно выглядеть великолепно. Женщинам такая небрежность никогда не сошла бы с рук без ущерба для внешности.
Белла выдавила из себя улыбку, даже не пытаясь сделать её искренней.
— Я не голодна. Передай своей маме, что увидимся за ужином.
— Что? — Он придержал дверь, не давая ей закрыться. — Почему ты решила пропустить завтрак?
— Какая разница? Ты всё равно не хочешь, чтобы я там была.
Вместо того чтобы бороться за дверь, она развернулась и ушла обратно в комнату. Плюхнулась на диван, схватила альбом для рисования и начала новый эскиз.
На этот раз — с огнемётом.
Она ожидала, что Флинн уйдёт.
Но вместо этого он вошёл следом и сел рядом с диваном.
— Я действительно хочу, чтобы ты пришла. Если тебя не будет, мама решит, что вы с Дейзи поссорились.
Белла сердито посмотрела на него, не в силах скрыть раздражение.
Ей не понравилось, как в его устах прозвучало имя Дейзи.
Обыденно.
С тревогой.
С участием.
Так, будто он был на её стороне.
— Помни, — терпеливо сказал он, — ты не собираешься с ней ссориться.
Он помахал рукой перед её лицом, словно она была противнем с брауни, который нужно остудить.
— Несмотря на волны враждебности, которые сейчас от тебя исходят.
Белла крепче прижала к коленям альбом.
— Несмотря на наше вчерашнее пари, я не собираюсь больше с тобой целоваться.
— О... — протянул Флинн, и в его глазах мелькнуло понимание. — Так вот в чём дело. Значит, вся эта враждебность направлена на меня. Что ж, тогда завтрак действительно обещает быть неловким.
— Я вообще не понимаю, зачем ты меня поцеловал. Ты же считаешь меня охотницей за деньгами.
Он тяжело вздохнул и устроился рядом с ней поудобнее.
— Я был неправ, когда предложил это. И приношу свои извинения. Полагаю, этот случай научит меня не проверять кредитную историю девушки перед ужином и не предполагать сразу самое худшее.
Белла замерла.
«Подождите... что?»
Он проверил её кредитную историю?
Кто вообще делает подобное после первой встречи?
Карандаш выпал у неё из рук.
— Почему ты вообще решил проверить мою кредитную историю? У меня отличный кредитный рейтинг.
— Да, — спокойно ответил он. — Настолько хороший, что создаётся впечатление, будто кто-то или что-то регулярно пополняет твой доход. И это точно не твои родители. В отличие от тебя, состояние их банковских счетов выглядит весьма плачевно.
Он проверил ещё и кредитную историю её родителей?
Как ему вообще это удалось?
Эта мысль мгновенно привела Беллу в чувство. Она ощетинилась.
— Вместо того чтобы платить за аренду, я разрабатываю дизайн одежды для своей домовладелицы. И ещё в свободное время я сшила несколько свадебных платьев.
— Что ж, тогда всё становится понятнее. — Он слегка кивнул. — И ещё раз прости, что решил, будто ты охотница за деньгами.
Белла постучала карандашом по бумаге.
— Ты действительно проверил кредитную историю моих родителей?
Он пожал плечами.
— Это не так уж сложно сделать.
— Я даже не знаю, где сейчас мой отец. Я не видела его с тех пор, как мне исполнилось девять лет.
Флинн опёрся локтями о колени и немного подался вперёд.
— Прости. Я не хотел задевать больную тему.
— Это не больная тема, просто...
Белла никогда специально не пыталась найти своего отца. Его никогда не было рядом в её детстве, поэтому, когда она выросла, ей не казалось, что стоит искать с ним встречи. Он был главой книги, которую она давно закрыла.
И всё же, услышав, как Флинн вскользь упомянул его кредитную историю, она вдруг почувствовала, что отец стал... более реальным.
— И как у него дела с финансами? — спросила она как можно более небрежным тоном.
— Он провёл несколько месяцев в тюрьме. Такое редко идёт людям на пользу. До недавнего времени работал на стройке. Сейчас получает пособие по инвалидности. Проблемы со спиной.
«Скорее уж, с печенью».
Она закрыла альбом для рисования и снова перевела взгляд на Флинна.
— Дело в том, что с самой нашей встречи ты ведёшь себя так, будто для Марко я хуже смерти. Как будто я какая-то злодейка, от которой ты обязан его спасти.
— Я не считаю тебя ужасной, — медленно ответил он. — Я прекрасно осознаю, что ты красива, умна и совершенно необъяснимым образом боготворишь моего брата. И я достаточно хорошо знаю Марко, чтобы понимать: он вполне может закрутить с тобой роман просто назло Дейзи. Но я не думаю, что это будет лучшим вариантом — ни для него, ни для тебя.
Как Флинну удавалось быть таким невыносимо упрямым и при этом говорить вещи, которые звучали почти как комплимент?
— Дейзи сейчас здесь, — сказала Белла. — И она хочет вернуть его. Так, словно можно сначала отвергнуть человека, а потом щёлкнуть пальцами и заставить его вернуться. И что, я должна просто уступить ей дорогу? Молчать, как молчала в колледже?
Флинн поёрзал на диване, разворачиваясь к ней всем корпусом.
— Ты должна позволить ему самому разобраться, чего он на самом деле хочет. Если он тебе действительно небезразличен, ты будешь желать ему самого лучшего.
Эти слова больно задели её.
И, что хуже всего, совершенно незаслуженно.
Он просто пытался заставить её отказаться от Марко.
Пытался ею манипулировать.
— А может быть, именно я и есть то, что для него лучше.
Она положила альбом на журнальный столик и поднялась с дивана.
— Я передумала насчёт завтрака. Пожалуй, я всё-таки голодна.
И собиралась она не только позавтракать.
Она собиралась поговорить с Марко.
И ещё — взять у него номер телефона, чтобы быть уверенной: позже у них обязательно будет возможность поговорить наедине.
Как только Белла и Флинн вошли в номер, Белла сразу подошла к Марко.
— У меня нет вашей с Флинном совместной фотографии. — Она подняла телефон и включила камеру. — Можешь встать рядом с ним?
Марко охотно согласился. Он обнял Флинна за плечи и широко улыбнулся. Улыбка самого Флинна выглядела куда более натянутой и даже слегка насторожённой.
Он понимал, что у неё есть скрытые мотивы.
Но это уже не имело значения.
Он не мог её остановить.
Белла сделала снимок и протянула телефон Марко.
— Вот. Дай мне свой номер, чтобы я могла отправить тебе фотографию.
Флинн тут же потянулся к телефону.
— У него и так полно наших совместных фотографий.
Но было уже поздно.
Марко успел взять телефон и начал набирать свой номер.
Флинн бросил на Беллу сердитый взгляд.
Она ответила ему самой невинной улыбкой.
Очко в её пользу.
Впрочем, это оказался единственный момент за весь завтрак, когда ей удалось поговорить с Марко.
Он вернулся к своей большой электрической сковороде, на которой жарил блинчики, а Дейзи стояла рядом и готовила яйца с беконом на другой. Когда Белла и Флинн наконец получили свои тарелки, миссис Доусон подозвала Беллу к себе и указала на свободное место рядом.
Стоило им сесть, как она заявила:
— Здесь слишком шумно. Давай поговорим на балконе. Там будет потише.
«О-о-о...»
Похоже, теперь настала очередь Беллы выслушивать нравоучения.
Она бросила взгляд на Флинна, но тот не пришёл ей на помощь. Лишь посмотрел так, будто говорил:
«Ты сама в это ввязалась».
Белла взяла свою тарелку и последовала за миссис Доусон на балкон.
С каждым шагом ей всё сильнее хотелось опустить голову, словно провинившейся школьнице.
На балконе стояли два кресла, из которых открывался вид на один из бассейнов отеля и океан за ним. Миссис Доусон устроилась в одном. Белла молча села в другое.
Несколько минут они говорили о пустяках, а затем, воспользовавшись первой же паузой, миссис Доусон произнесла:
— Дейзи сама не своя с тех пор, как приехала сюда. У её сестры серьёзные проблемы со здоровьем. Боюсь, она совсем измучилась.
Белла не могла заставить себя испытывать к Дейзи особую жалость. Многие из своих бед она создала себе сама.
— Мне очень жаль это слышать, — всё же ответила она.
— Я уверена, что именно из-за этого стресса она вчера на тебя накричала. Обычно она такая дружелюбная. Но, полагаю, ты и сама это знаешь — ведь вы были соседками по комнате.
— Она всегда была очень общительной, — неопределённо сказала Белла.
Миссис Доусон сделала глоток сока и внимательно посмотрела на неё, словно пыталась заглянуть прямо в душу.
Флинн, очевидно, унаследовал этот проницательный взгляд от матери.
— Очень грустно, когда друзья становятся врагами.
— Иногда ничего нельзя с этим поделать, — тихо ответила Белла.
— О, иногда всё-таки можно. — Миссис Доусон тяжело вздохнула, и в её глазах мелькнули одновременно печаль и надежда. — Я уверена, что вы с Дейзи сможете оставить свои разногласия ради Флинна и Марко.
Что она могла на это ответить?
И всё же молчать было нельзя.
— Я попробую.
— Хорошо. — Миссис Доусон заметно расслабилась в кресле. — Наверное, мне было бы легче помочь вам, если бы я понимала, из-за чего всё началось.
Белла не могла сказать правду. Не могла признаться, что первой влюбилась в Марко.
Поэтому она ограничилась тем, что и так было известно всем.
— Я не пришла на её свадьбу, а потом она не пришла на мой день рождения. Наверное, мне стоило быть снисходительнее. Всё-таки пропустить свадьбу гораздо серьёзнее.
Миссис Доусон сделала ещё один глоток сока.
— Очень часто друзья отдаляются друг от друга вовсе не из-за самих событий, а из-за чувств, которые за ними стоят.
— О чём вы? — спросила Белла.
На самом деле она прекрасно понимала, что та имеет в виду.
Она просто тянула время.
Белла бросила взгляд на стеклянные раздвижные двери, словно надеясь, что кто-нибудь выйдет на балкон и прервёт этот разговор.
Но нет.
Внутри все оживлённо беседовали и смеялись.
Каждый прекрасно знал: когда матриарх семьи Доусон решила с кем-то поговорить, лучше ей не мешать.
— Я помню, как Дейзи рассказывала мне и о свадьбе, и о твоём дне рождения, — продолжила миссис Доусон. — Она была очень расстроена. И всё время винила себя, хотя я так и не поняла почему.
Дейзи винила себя?
Неужели она действительно понимала, насколько сильно ранила Беллу ещё в колледже?
Понимала ли она, что, начав встречаться с Марко, разрушила их дружбу?
Миссис Доусон задумчиво водила вилкой по яичнице, почти не притрагиваясь к еде.
— Сначала я подумала, что ты, должно быть, одна из тех примадонн, которым постоянно нужно быть в центре внимания и которые обижаются, если кто-то другой оказывается на первом плане. — Она покачала головой, словно окончательно отвергая эту мысль. — Но я неплохо разбираюсь в людях. И теперь, когда я познакомилась с тобой, я понимаю, что ты совсем не такая. Поэтому мне остаётся только гадать, не было ли в чувстве вины Дейзи какой-то доли правды.
Белла положила в рот кусочек яичницы, чтобы не отвечать сразу. Прожевав, она лишь пожала плечами.
— Это было так давно. Честно говоря, я уже почти не помню подробностей.
— Вы обе всё помните. Вчера вечером это было совершенно очевидно. Да, Дейзи оказалась единственной, кто потерял самообладание, но и твой не слишком тёплый приём тоже говорил о многом. — Миссис Доусон слегка подалась вперёд. — Прости меня за прямоту, но ты мне очень нравишься, и я хочу, чтобы ты чувствовала себя желанной частью этой семьи. Я не хочу, чтобы между Марко и Флинном появился клин.
Упрёк попал точно в цель.
Беллу тут же начала мучить совесть.
Миссис Доусон была такой доброй и так искренне переживала за неё, но всё это строилось на лжи. Белла даже не встречалась с Флинном. А если бы каким-то невероятным образом она и стала частью этой семьи, то произошло бы это совсем не так, как представляла себе миссис Доусон. И уж точно не так, как та могла бы одобрить.
Белла тихо откашлялась.
— Вам не нужно беспокоиться, что между братьями возникнет конфликт. Флинн слишком сильно любит Марко, чтобы допустить подобное. Честно говоря, вы даже не представляете, на что он способен ради того, чтобы защитить брата.
Миссис Доусон задумчиво пожевала тост.
— Так было всегда. Независимо от того, нужна была Марко эта помощь или нет. — Несколько крошек упали ей на колени, и она аккуратно смахнула их рукой. — Хочешь узнать, как сама Дейзи объяснила мне вашу ссору?
Белла едва не подавилась яичницей.
Неужели Дейзи рассказала ей правду?
Нет. Если бы это было так, миссис Доусон никогда бы не думала, что Белла однажды может выйти замуж за Флинна.
— Конечно. Что она сказала?
Если Дейзи придумала какую-то другую причину их вражды, Белле нужно было знать её версию событий. Тогда она смогла бы придерживаться той же истории.
— Я вовсе не утверждаю, что всё, что рассказала мне Дейзи, — правда, — подчеркнула миссис Доусон. — Я лишь говорю, что это её правда. Её взгляд на ситуацию.
Она ненадолго замолчала.
— Дейзи рассказывала, что ты выросла в бедной, неблагополучной семье. И что в колледже её это совершенно не волновало. Наоборот, она считала тебя удивительной девушкой, которая смогла преодолеть очень многое. Но при этом она думала, что ты ей завидуешь. Каждый раз, когда она пыталась тебе помочь — дать совет, поделиться едой или отдать какую-нибудь свою одежду, — твоё раздражение только росло. Она была уверена, что ты так и не смогла справиться с этой завистью. Она чувствовала, что ты не хочешь видеть её счастливой. — Миссис Доусон сложила руки на коленях. — Поэтому она считает, что ты не пришла на её свадьбу.
У Беллы от удивления приоткрылся рот.
Не потому, что Дейзи солгала.
А потому, что она, по сути, сказала правду.
Конечно, сама Дейзи никогда не произносила ничего подобного вслух, но, слыша эти слова из уст миссис Доусон, Белла вдруг поняла: именно так Дейзи всегда и воспринимала их отношения.
Как удобно, что Дейзи помнила все случаи, когда пыталась помочь Белле, и совершенно забыла тот единственный момент, когда сама её предала.
Но, возможно, часть вины лежала и на самой Белле.
Когда отношения Марко и Дейзи стали серьёзными, она сделала всё возможное, чтобы скрыть свои чувства. Притворялась, будто давно забыла Марко.
Возможно, Дейзи действительно так и не поняла, почему Белла не смогла прийти на свадьбу.
— Итак, — мягко спросила миссис Доусон, — какие причины были у тебя?
Белла неловко сглотнула.
Она всё ещё не могла рассказать правду. Не могла признаться, что тогда была влюблена в Марко.
Стоило произнести это вслух — и неизбежно возникли бы вопросы о её чувствах сейчас. Миссис Доусон начала бы сопоставлять факты. А рано или поздно догадалась бы обо всём.
— Наверное… — медленно произнесла Белла, — я действительно завидовала Дейзи.
Это не было ложью. И дело было не только в Марко. Любая нормальная девушка позавидовала бы красивой, общительной и популярной Дейзи. Никто никогда не подумал бы о ней как об одной из тех жестоких девушек, которые рано или поздно получают по заслугам, когда красота начинает увядать. Она всегда была добра ко всем.
— Дейзи ошибается, думая, что я не хотела, чтобы она была счастлива. Я хотела.
Миссис Доусон ждала, что Белла скажет что-нибудь ещё, но добавить было нечего. Её правда оказалась гораздо короче, чем история Дейзи.
— А сейчас? Ты хочешь, чтобы она была счастлива? — спросила миссис Доусон.
На этот вопрос было бы гораздо легче ответить, если бы она только что не напомнила Белле обо всех тех случаях, когда Дейзи делилась с ней одеждой и едой.
— Да, — наконец ответила она. — Я хочу, чтобы она была счастлива.
«Только не за мой счёт».
Миссис Доусон с облегчением выдохнула, протянула руку и мягко похлопала Беллу по колену.
— Хорошо. Я рада это слышать.
Белла надеялась, что теперь разговор перейдёт на более лёгкие темы. Но вместо этого миссис Доусон начала расспрашивать её о детстве, осторожно и ненавязчиво, словно опытный психолог. Не для того, чтобы ужаснуться услышанному, а чтобы понять, как Белла пережила всё это и не нуждается ли она до сих пор в чьей-то помощи.
Накануне вечером Белла рассказывала о своей семье лишь вскользь, ограничиваясь вежливыми фактами и умалчивая обо всём остальном.
Теперь же у неё просто не осталось сил что-либо скрывать.
Все её эмоциональные ресурсы уходили на то, чтобы держать в тайне правду о Марко. И поэтому воспоминания о собственном детстве неожиданно вырвались наружу.
История бедной девочки, отец которой бросил семью, а мать постепенно превратилась в невыносимую алкоголичку.
— Окружающие знали о проблеме вашей матери? — спросила миссис Доусон так, будто кто-то обязательно должен был вмешаться и остановить всё это.
— Все знали. Она сама об этом позаботилась.
— Она рассказывала людям?
Показывала. Не рассказывала.
— Во время одного из баскетбольных матчей моего брата, ещё в средней школе, она подралась с другим родителем и плеснула ему в лицо пивом. Полицейские надели на неё наручники прямо у всех на глазах и увезли на ночь в участок, чтобы она протрезвела. Так что… да. После этого уже все всё знали.
— И никто ничего не сделал?
— Тогда кое-что всё-таки произошло. Мы с братом провели ночь в приёмной семье. Маме запретили посещать школьные мероприятия, и она пообещала службе защиты детей, что возьмётся за ум. И какое-то время действительно держалась. Несколько месяцев. Но потом всё стало как прежде. Поэтому мы с братом просто научились лучше скрывать следы.
— А родственники? Они совсем вам не помогали?
Белла стала рассеянно размазывать остатки яичницы по тарелке.
— Наверное, им было проще делать вид, что у нас всё в порядке.
Миссис Доусон медленно покачала головой, явно не в силах поверить, что люди способны так поступать.
— Это ужасно.
— Не все семьи такие, как ваша. У нас никогда не было семейных встреч. Я бы даже не узнала своих двоюродных братьев и сестёр, если бы случайно встретила их на улице.
— Если твои бабушка и дедушка любили тебя, они должны были хотя бы навещать тебя. Они вообще знали, через что вам пришлось пройти? — Судя по её тону, она искренне верила, что их должна была мучить совесть. Ещё одно доказательство того, насколько счастливой и благополучной была её собственная семья.
— Я не разговаривала с ними с самого детства. Если я ничего не значила для них тогда, когда была ребёнком и действительно нуждалась в них, то уж тем более не имею для них значения сейчас.
Миссис Доусон прижала ладонь к груди и тихо ахнула.
— Это разбивает мне сердце.
Белла поняла, что сказала слишком много. Ей следовало ограничиться нейтральными, вежливыми фактами — теми, которые не причиняют людям боль.
— Сейчас у меня и у моего брата всё хорошо.
— Я очень рада это слышать. Но твои бабушка и дедушка всё равно должны были помочь. Они обязаны были позаботиться о вас с братом. — Её рука всё ещё лежала на груди, а глаза были полны тревоги. — Иногда я думаю… а вдруг мои внуки однажды решат, что ничего для меня не значили, потому что я перестала бороться за свою жизнь?
— Конечно, нет, — быстро сказала Белла. Она совсем не хотела, чтобы разговор повернул в эту сторону. Ей не следовало говорить или делать что-либо, что могло бы расстроить миссис Доусон. — У вас совсем другая ситуация. И ваши дети знают, как сильно вы их любите.
— Я всё время говорю себе, что с ними всё будет хорошо. Каждый день повторяю эти слова… те самые, которые, наверное, говорили себе и твои родственники.
— Но это совсем не одно и то же. Ваши дети не алкоголики.
— И всё же у них могут быть другие беды. Болезнь, потеря работы, развод, смерть...
Прежде чем миссис Доусон успела перечислить все несчастья, которые только существуют в мире, стеклянная дверь распахнулась, и на балкон вышел Флинн.
— Ты уже закончила завтракать?
Он сделал несколько шагов вперёд, но, увидев выражение лица матери, остановился и удивлённо посмотрел на неё.
— Что случилось?
Затем его взгляд метнулся к Белле, словно он искал у неё объяснения.
Она даже не успела сказать ему, что не выдала ничего из того, что он хотел сохранить в тайне.
— Иногда меня просто пронзает мысль о том, что я оставлю после себя, — тихо сказала его мать. — О том, что не смогу помочь своим детям. — Она протянула к нему руку. — Я ведь даже не увижу твоих детей.
Черты лица Флинна смягчились.
Он подошёл ближе, наклонился и крепко обнял её.
Ничего не сказал. Просто закрыл глаза и прижал мать к себе.
Миссис Доусон уткнулась лицом ему в грудь.
— Если вы с Беллой поженитесь, меня уже не будет рядом с вашими детьми. А её мать… её ведь трудно назвать хорошей бабушкой.
— Не волнуйся, — тихо ответил Флинн. — С моими детьми всё будет хорошо.
Это были совсем не те слова, которые следовало произнести.
Миссис Доусон вдруг разрыдалась — громко, безутешно, всхлипывая так, что её плечи задрожали.
— Что? — растерянно спросил Флинн, слегка отстраняясь, чтобы посмотреть ей в лицо.
Она взяла салфетку, промокнула глаза и щёки и, с трудом переводя дыхание, проговорила:
— Бабушка и дедушка Беллы тоже думали, что с ней всё было хорошо, когда она была ребёнком. Но это оказалось неправдой. А теперь ты говоришь то же самое о своих будущих детях.
Для неё слова Флинна прозвучали как дурное предзнаменование. Как знак того, что однажды всё действительно может оказаться совсем не так хорошо, как кажется сейчас.
Следующие несколько минут Белла и Флинн пытались успокоить её, убеждали, что всё будет хорошо, но миссис Доусон словно не слышала их.
Шум привлёк внимание остальных членов семьи.
Первым на балкон вышел мистер Доусон. За ним потянулись остальные, пытаясь понять, что произошло, пока наконец миссис Доусон сама не поднялась и не перешла в гостиную, надеясь немного прийти в себя.
Вся семья окружила её.
Райли забралась к бабушке на колени и серьёзно сказала:
— Я поцелую то место, где болит, бабушка, и тебе станет лучше. Потому что я тебя люблю.
После этих слов расплакалась не только миссис Доусон.
Пейдж и Кеннеди тоже не смогли сдержать слёз.
Пейдж села рядом с матерью, одной рукой обняла её, а другой прижала к себе маленькую дочь.
— Бабушка знает, как сильно мы её любим. Просто… наверное, мы слишком редко говорим об этом вслух. Потому что такие вещи невозможно выразить словами.
В конце концов плакали уже все.
Даже Белла.
Хотя она вовсе не была частью этой семьи.
Миссис Доусон настояла на том, чтобы обнять каждого и сказать каждому, как сильно она его любит и как дорожит им.
Даже Беллу.
Хотя, опять же, Белла не была частью этой семьи.
Чувство вины терзало её изнутри.
Она ощущала себя самозванкой.
Самозванкой, которая получает объятия, любовь и тепло, хотя всё это ей не принадлежит.
Но другая часть её души жадно впитывала каждое прикосновение, каждое доброе слово.
«Вот что значит иметь семью».
Любовь и слёзы смешивались воедино. Тревога за близких и желание любой ценой сделать всё лучше.
Именно так всё и должно было быть.
И Белла не могла не завидовать Доусонам за то, что у них есть друг у друга.
Если однажды у неё появится собственная семья, она хотела бы, чтобы она была именно такой.
Флинн сидел на стуле возле кровати матери. Она лежала, полусидя, опираясь на высокую спинку. Завтрак совершенно вымотал её, и он сам проводил её в номер. Дал таблетки от боли и тошноты, включил телевизор и теперь переключал каналы в надежде найти хоть что-нибудь на английском.
— Не беспокойся, — сказала она. — Мне совсем не хочется смотреть телевизор. Просто посиди со мной и немного поговори. У нас ведь почти не было возможности остаться наедине с тех пор, как мы приехали.
Он догадывался, о чём пойдёт речь.
О Белле.
О них.
— Я могла бы спросить, как у тебя дела на работе, — продолжила мать, — но и так всё знаю.
Отец Флинна был одним из основателей и входил в совет директоров «Бейнбридж Кэпитал».
— Твой отец говорит, что ты слишком много работаешь.
— Он жаловался бы ещё больше, если бы я работал недостаточно.
Она медленно разгладила ладонью одеяло.
— Жизнь — это отношения. Есть такая поговорка: на смертном одре никто не жалеет о том, что слишком мало времени провёл в офисе. — Она грустно улыбнулась. — И я могу с уверенностью сказать, что это правда.
Флинн сглотнул и перевёл взгляд на океан за окном.
Он не хотел думать о том, что мать скоро умрёт.
Он ненавидел каждое напоминание о том, что однажды уже не сможет просто набрать её номер и услышать её голос. Что однажды он приедет в родительский дом, а её там не будет.
Флинн приехал на эту встречу с твёрдым намерением уговорить её пройти ещё один курс лечения.
Но, видя последние несколько дней, как она мучается от боли, он больше не мог просить её терпеть новые страдания только ради того, чтобы отсрочить неизбежное.
Флинн поднялся со стула, сел рядом с ней на кровать и взял её за руку.
— Я могу взять отпуск и провести это время с тобой.
Он уже мысленно перебирал свои проекты, решая, кому из партнёров сможет их передать.
— Это очень мило с твоей стороны, — мягко сказала мать. — Но я говорила совсем не об этом.
— Тогда... о чём?
— Отношениям нужно время и внимание. Иначе они долго не живут.
Конечно.
Она говорила о Белле.
— Когда ты купишь «Фонтэн», ты ведь не собираешься загружать Беллу работой так, что ей снова придётся брать отпуск только для того, чтобы прийти в себя?
— Нет, — ответил он.
И тут же невольно представил себя её начальником.
Странная мысль.
Ему бы это даже понравилось... если бы только Белла не была влюблена в Марко.
— Конечно, не собираешься, — продолжила его мать. — Ты же понимаешь, что людям нужно отдыхать. Ну... большинству людей. — Она посмотрела на него с лёгкой улыбкой. — Готова поспорить, что с тех пор, как ты приехал в Канкун, ты уже не раз звонил в офис.
Он дважды звонил Катрине.
И оба раза — из-за Беллы.
Так что спор мать бы выиграла.
— Я хочу, чтобы ты пообещал мне одну вещь, — тихо сказала она. — Проводить меньше времени на работе и больше — с Беллой.
Флинн опустил взгляд на одеяло.
Как он мог дать такое обещание?
Белла хотела быть с Марко, а не с ним.
Но как можно отказать матери в просьбе, которую она, возможно, больше никогда не повторит?
Он молчал.
Мать заметила его колебание.
— Ты ведь любишь её? — спросила она, внимательно наблюдая за его лицом.
Что он мог на это ответить?
— Я думаю о ней постоянно. Не могу отвести от неё взгляд, когда она входит в комнату. И мне невыносима сама мысль о том, что она может быть с другим мужчиной.
«Особенно с Марко».
— Очень похоже на любовь.
Да.
Это действительно было похоже на любовь.
Но этого не должно было случиться.
Он знал её совсем недолго. У него не могло возникнуть таких чувств.
И всё же они были.
Осознание этого заставило его мысленно выругаться.
Как он вообще позволил себе влюбиться в женщину, которая не испытывала к нему ничего подобного?
Мать откинулась на подушки, явно довольная его ответом.
— Не бойся жениться. Посмотри, какими счастливыми стали твои сёстры. И Марко тоже.
Что ж...
Марко сейчас был далеко не лучшим примером семейного счастья.
Она закрыла глаза.
— Я переживала, когда Марко решил жениться так рано. Но ты ведь знаешь своего брата. Если он понимает, чего хочет, он обязательно этого добьётся.
Эти слова совсем не успокоили Флинна.
Как только Марко узнает правду о Белле, он захочет её.
И тогда пойдёт и добьётся своего.
Мать слегка поёрзала, устраиваясь поудобнее.
— Марко невозможно остановить, — тихо пробормотала она.
Флинн с трудом удержался, чтобы не нахмуриться.
Она снова открыла глаза и посмотрела на него.
— Я всё ещё жду, когда ты пообещаешь мне, что будешь меньше времени отдавать работе и больше — своей личной жизни.
Он сделал глубокий вдох.
— Обещаю.
Он не произнёс имени Беллы.
Но, давая это обещание, видел перед собой только её лицо.
В среду вечером Феликс позвонил Белле, когда она собиралась на ужин.
— Как проходит отпуск?
Странно было слышать от него такой вопрос. Без сомнения, он звонил из-за какой-нибудь рабочей проблемы, в которой ему понадобилась её помощь.
— Канкун прекрасен. — Она встала перед зеркалом в ванной и лёгким движением провела помадой по нижней губе.
— Ты говорила, что познакомилась на курорте с Флинном Доусоном. Вы случайно не собираетесь встретиться ещё раз?
— Возможно.
«Несомненно».
Он должен был заехать за ней с минуты на минуту.
— К чему вопрос?
— Я разговаривал с представителями «Бейнбридж Кэпитал», — сказал Феликс, и в его голосе отчётливо слышался упрёк. — Они занижают цену. Должно быть, ты что-то сказала Доусону, раз он решил, что у компании дела идут плохо.
Она сжала губы, равномерно распределяя помаду.
— Я вообще ничего бы не сказала о «Фонтэн», если бы знала, что ты её продаёшь. Тебе следовало предупредить меня.
— Ущерб уже нанесён, — всё тем же обвиняющим тоном продолжил Феликс. — Но ты можешь его исправить, сообщив мистеру Доусону, что у меня есть ещё один заинтересованный покупатель. Я не могу назвать имена, пока предложение не станет официальным, но они готовы заплатить запрашиваемую цену. Если «Бейнбридж Кэпитал» хочет получить «Фонтэн», им придётся улучшить своё предложение. Передай ему это.
Вряд ли.
Она уже дала Флинну понять, что ему вовсе не обязательно покупать «Фонтэн», чтобы она согласилась участвовать в его авантюре. Белла не собиралась подталкивать его к тому, чтобы он платил больше. Она закрыла помаду и подошла к шкафу за босоножками.
— Разве подобные переговоры не должен вести твой брокер?
— Да, должен. Но ты можешь передавать мистеру Доусону инсайдерскую информацию, как и раньше. Только на этот раз ты поможешь «Фонтэн», а не навредишь модельному дому.
Да. В прошлый раз, когда она изо всех сил старалась помочь «Фонтэн», на ней было почти прозрачное вечернее платье. И, если уж на то пошло, она вовсе не нанесла компании большого ущерба, поговорив с Флинном. Она лишь немного сбила цену, которую запросил Феликс.
— Получу ли я повышение до старшего дизайнера до того, как ты завершишь продажу?
— Конечно. Работа над этим уже ведётся. Мне просто нужно согласовать несколько деталей с отделом кадров. Ты же знаешь, как медленно они работают.
Другими словами — нет. Никакого повышения она не получит. Он и дальше будет водить её за нос, оставляя на прежней должности и с прежней зарплатой.
— Отлично, — весело сказала она. — Как только меня повысят, я обязательно расскажу мистеру Доусону о втором предложении.
— Белла, будь благоразумна.
Он имел в виду вовсе не благоразумие. Гораздо точнее было бы сказать: «будь добровольно обманутой».
В дверь постучали.
Флинн.
— Мне пора, — сказала она. — Дай знать, когда отдел кадров меня всё-таки повысит.
Она закончила разговор и убрала телефон в сумочку.
Честно говоря, это было уже слишком. Феликс прекрасно знал, как сильно её задела продажа «Фонтэн», и всё равно пытался использовать её, чтобы выторговать у «Бейнбридж Кэпитал» ещё больше денег.
Она открыла дверь.
По ту сторону стоял Флинн — в чёрных брюках, серой рубашке на пуговицах и чёрном галстуке. Безупречный, элегантный образ. Либо у этого мужчины действительно был вкус, либо он просто умел слушать тех, у кого он есть.
— Привет.
Он улыбнулся ей, но взгляд оставался напряжённым. Его явно что-то тревожило.
— Как твоя мама? — спросила Белла.
— Надеюсь, доживёт до ужина.
— Прости за сегодняшнее утро. Я не хотела её расстраивать.
Флинн сунул руки в карманы.
— Это не твоя вина. Нам всем просто нужно быть осторожнее и не делать вид, будто всё в порядке.
— Может быть, мне всё-таки стоит пропустить ужин. Твоей семье сейчас нужно побыть вместе.
Она уже писала ему об этом раньше, но он сразу отверг эту идею.
— Если ты не придёшь, мама решит, что её разговор с тобой о Дейзи был напрасным.
Белла с обречённым видом вышла в коридор. Дверь за её спиной тихо защёлкнулась.
— Хорошо. Я пойду ради неё.
— Не ради Марко? — Они медленно направились по коридору. — Тебе совсем не хочется его увидеть?
В голосе Флинна слышалась насмешка, но в ней было и что-то жёсткое. Возможно, он просто не мог шутить по-настоящему, пока думал о матери.
— Я не жду встречи с Марко до субботы, — сказала Белла. — Таков был наш уговор.
— О, значит, теперь ты вспомнила о нашем соглашении. Отлично.
Голос у него был мрачным и раздражённым, хотя, с другой стороны, Белла понимала, что у него были на это причины.
Они молча поднялись на лифте. Сегодня ужин проходил в одном из самых красивых ресторанов курорта, с террасы которого открывался вид на пляж. Заведение славилось дорогими блюдами из морепродуктов и коктейлями с экзотическими названиями.
Пока лифт поднимался, Белла украдкой поглядывала на Флинна. Его глаза выглядели уставшими, а между бровями залегла складка, которую ей почему-то хотелось разгладить.
Глупая мысль, конечно.
Она даже представила, что бы он сказал, если бы она вдруг потянулась и провела пальцами между его бровями.
Когда они направились к ресторану, она тихо сказала:
— У тебя замечательная семья. Я знаю, тебе кажется, что в последнее время жизнь была к тебе несправедлива, но на самом деле тебе очень повезло.
— Ты ошибаешься. Я всегда знал, что мне повезло.
Он заметил своих родных, сидевших на противоположной стороне зала, за танцполом.
— Кстати, о везении, — сказал он. — Похоже, сегодня боги рассадки на твоей стороне.
За столом оставались два свободных места: одно рядом с Марко, другое — напротив него. В любом случае она могла бы свободно с ним разговаривать.
— Жаль только, что боги рассадки не отправили Дейзи куда-нибудь подальше, — пробормотала Белла.
Её бывшая соседка по комнате сидела с другой стороны от Марко, так что тоже прекрасно слышала бы весь разговор.
Скорее всего, семья специально оставила эти места свободными, чтобы Белла и Дейзи оказались рядом и смогли помириться. Миссис Доусон сидела чуть дальше, возле Дейзи, достаточно близко, чтобы наблюдать за ними обеими.
— Замечательно.
Белле предстояло провести весь вечер, изображая, будто между ней и Дейзи всё улажено.
— Я так и знал, что мне стоило пропустить ужин.
Флинн осторожно взял её за локоть и направил к столу.
— Сидеть рядом с Марко — плохая идея. Но если ты сядешь напротив него, окажешься прямо напротив Дейзи. Как думаешь, каковы шансы, что сегодня не разразится очередной скандал?
— Эй, вообще-то я уже пыталась помириться с ней. Ты же слышал, как я извинялась по телефону. А она назвала меня мстительной, вероломной бродяжкой.
— Хорошо. Тогда садись рядом с Марко, и будем надеяться, что Дейзи не станет перегибаться через него, чтобы поговорить с тобой.
— Отлично.
Они были уже почти у стола. Флинн слегка наклонился к ней.
— Не забывай про монетку. Теперь ты идеальная девушка.
Она театрально захлопала ресницами.
— Обязательно несколько раз назову тебя «пупсиком».
— Это сделало бы тебя идеальной девушкой для какого-нибудь Билли Боба, который живёт в своём грузовичке.
Они подошли слишком близко к столу, чтобы продолжать этот разговор.
Флинн отодвинул для неё стул. Белле нравилось, что он обращается с ней как с настоящей леди.
Потом он обошёл стол и сел на своё место.
Марко повернулся к ней.
— Ты сегодня прекрасно выглядишь.
Он просто был вежлив, но всё равно от этих слов у неё внутри приятно потеплело.
— Спасибо. Ты тоже.
Он поправил лацкан своего пиджака.
— Наверное, ты впервые видишь меня не в футболке.
— Возможно.
— Вообще-то именно поэтому я и стал врачом. Медицинская форма — единственная одежда, которая удобнее футболки и джинсов.
Флинн, листая меню, заметил:
— Не стоит говорить такие вещи модельеру. Такие, как ты, могут разорить её.
Белла внимательно окинула Марко взглядом, словно оценивая будущий образ. Это было совсем несложно.
— Я могла бы подобрать тебе несколько действительно удобных деловых вещей. — Она мысленно представила его в мягком хлопковом поло. Светло-голубом, подчёркивающем цвет его глаз. — Но взамен тебе придётся расстаться с несколькими своими футболками. Например, с той, что была на тебе вчера.
— Моей футболкой с символикой «Бронкос»? — с притворным ужасом спросил Марко. — Никогда.
— И с той, что была на тебе в понедельник, тоже придётся попрощаться.
Дейзи наклонилась к ним, явно собираясь вмешаться в разговор и, возможно, по-хозяйски положить руку на плечо Марко.
— О чём вы тут говорите?
— Белла хочет, чтобы я снял футболку, — невозмутимо ответил Марко.
Дейзи напряглась и испепеляющим взглядом посмотрела на Беллу. Должно быть, Марко не понял, как прозвучали его слова. А может быть, наоборот, прекрасно понял. Возможно, вчерашняя сцена показала ему самый простой способ отомстить бывшей жене.
— Почему я не удивлена? — холодно сказала Дейзи.
Марко в замешательстве перевёл взгляд на неё, потом виновато посмотрел на Беллу. Нет, он действительно не осознавал, как это прозвучало. Его лицо слегка покраснело от смущения.
— Думаю, большинство модельеров хотят избавить мужчин от футболок, — поспешил он исправиться. — У Флинна, наверное, их уже почти не осталось в шкафу, да?
Судя по тому, как тот был одет на семейной встрече, это вполне могло быть правдой. Белла решила не развивать тему.
— У него действительно хороший вкус в одежде.
— И в женщинах, — добавил Флинн.
Он пытался сделать ей комплимент? Или говорил о своих обычных предпочтениях — о женщинах, которые не устраивают сцен на семейных праздниках и не преследуют его брата?
К их стороне стола подошёл официант и начал принимать заказы. Белла переключила внимание на меню и выбрала блюдо.
К тому времени, как она сделала заказ и официант ушёл, братья уже обсуждали, где Марко будет жить после окончания ординатуры.
Белле было нечего добавить, поэтому она просто слушала.
Рука Дейзи легла на руку Марко.
— Я буду счастлива жить там, куда бы ты ни поехал.
Он тихо хмыкнул.
— Конечно. Главное, чтобы это был город, желательно где-нибудь рядом с пляжем.
— Нет, я серьёзно. — Её голос дрогнул, выдавая эмоции. — Пока мы вместе, мне всё равно, где жить.
Марко повернулся к ней и несколько секунд внимательно смотрел ей в глаза.
— А если в итоге я окажусь врачом в какой-нибудь районной клинике?
— Тогда я выучу испанский.
Тень улыбки скользнула по его губам, и он ещё мгновение не отводил от неё взгляда.
Белла взяла стакан с водой и сделала глоток, пытаясь унять дрожь в руках.
В субботу будет уже слишком поздно.
Дейзи возвращала Марко, а ей оставалось только сидеть и наблюдать.
Совсем как в колледже.
Нет… не совсем.
Теперь Белла уже не была невидимкой. Она могла бороться за него.
Для начала — просто сменить тему разговора. Сказать что-нибудь, что отвлечёт Марко от мыслей о будущем, где рядом с ним снова будет Дейзи.
Она могла бы даже вывести Дейзи из себя. Это было бы совсем несложно. Та едва не потеряла самообладание из-за одной только шутки о футболке.
Белле достаточно было предложить придумать для Марко новый гардероб. Со стороны это выглядело бы обычным разговором о работе, но между строк читалось бы совсем другое.
«Положись на меня, Марко. Раньше тебе было некомфортно, но это не значит, что так должно быть всегда. Я сделаю так, чтобы ты чувствовал себя прекрасно. Обещаю».
Дейзи сорвалась бы ещё до того, как подали ужин.
Белла сделала ещё один глоток воды и промолчала.
Она не собиралась говорить ничего такого, что могло бы расстроить миссис Доусон. Даже если для этого придётся сидеть рядом с Марко и смотреть, как он снова влюбляется в Дейзи.
Это казалось ужасно несправедливым.
Марко был совсем рядом, но за всю неделю они так ни разу и не поговорили по-настоящему. Он всё ещё не знал, что небезразличен ей.
Подняв взгляд от бокала, Белла заметила, что Флинн наблюдает за ней.
Напряжение в его глазах говорило о том, что он понимает, как тяжело ей сейчас, и ждёт, что она предпримет.
Она отвернулась, чувствуя, как внутри поднимается раздражение.
Если бы Флинн не удержал её тогда, Марко, возможно, сейчас не пересматривал бы свои отношения с Дейзи.
Миссис Доусон, сидевшая по другую сторону от Дейзи, прислушалась к разговору.
— Тебе стоит выучить испанский, Дейзи. Флинн мог бы тебе помочь.
— Он с удовольствием поможет, — согласилась Белла. — Это у него получается лучше всего.
Флинн приподнял бровь.
— Думаю, есть вещи, которые у меня получаются ещё лучше.
— Не могу представить ничего лучше, — сказала Белла.
Марко перевёл взгляд с Флинна на Беллу, словно пытаясь уловить скрытый смысл их слов. Она не собиралась ничего ему объяснять.
Дейзи крепче сжала руку Марко, возвращая его внимание к себе.
— Правда, я серьёзно. Я пойду за тобой куда угодно.
Миссис Доусон с тёплой улыбкой посмотрела на них обоих.
— Тебе повезло, что у тебя такая заботливая жена.
— Мама права, — искренне и совершенно невинно сказала Пейдж. — Некоторые женщины предъявляют к мужьям целый список требований. Представь только, каким несчастным ты был бы тогда.
Ой.
Похоже, Пейдж была совсем не против слегка поддеть Дейзи. Белле не стоило этому удивляться. Не все были такими снисходительными, как Флинн.
— Компромисс, — сказал он, подхватывая слова Пейдж. — Это всегда ключ к хорошему браку. Я уверен, вы сможете найти такой вариант, при котором будете счастливы оба.
— Ах да, — рассмеялся Тайлер, муж Пейдж. — Совет от человека, который никогда не был женат.
— Пока, — добавил Марко. — Мы всё ещё ждём его объявления в субботу.
Флинн тут же перевёл взгляд на Беллу, молча требуя объяснений.
Она только пожала плечами.
Наверное, ей следовало рассказать ему об этом раньше. Но, если честно, она думала, что Флинн сам скажет Марко, что им нужно поговорить в субботу, и тем самым пресечёт все разговоры о каком-то важном объявлении.
Очевидно, этого не произошло.
На столе стояли корзинки со свежим хлебом. Белла взяла булочку и откусила кусочек, лишь бы ничего не говорить.
— Так что насчёт объявления? — спросил Тайлер. — Может, вы перенесёте его на вечер пятницы? В субботу утром все будут заняты сборами и отъездом.
— Он ждёт до субботы, — пояснила Пейдж, — потому что именно тогда исполнится шесть месяцев с того дня, как они начали встречаться.
Тайлер намазал булочку маслом.
— Мы вполне можем сделать вид, что в пятницу тоже будет шестимесячная годовщина.
— Пятница меня вполне устраивает, — сказала Белла, улыбнувшись Флинну. — Я не против немного подыграть.
— Конечно, — произнесла Дейзи.
Все за столом посмотрели на неё, ожидая продолжения, которое придало бы этой реплике смысл.
Но Дейзи просто сидела и испепеляла Беллу взглядом.
Миссис Доусон неодобрительно поджала губы. Направление, которое принимал разговор, ей явно не нравилось.
«Когда же наконец принесут ужин?»
Белле казалось, что она сидит здесь уже целую вечность.
Мистер Доусон слегка перегнулся через плечо жены, чтобы лучше видеть Марко.
— Что бы вы двое ни решили и когда бы вы это ни решили, мы будем за вас только рады.
Что ж, возможно, они были бы не так рады, если бы знали, чего именно все ждут.
Белла снова откусила кусочек булочки, чтобы не пришлось ничего отвечать.
Миссис Доусон наклонилась к Дейзи и тихо сказала ей несколько слов, несомненно, призывая быть добрее к Белле.
Марко и Флинн тем временем вернулись к разговору о том, где лучше открыть семейную практику. Марко по-прежнему настаивал, что хочет работать там, где сможет приносить людям настоящую пользу.
— Переезжай в Нью-Йорк, — сказала Белла. — Там ты найдёшь всё, что ищешь.
Она имела в виду, что в таком огромном городе он сможет помогать стольким людям, скольким только захочет.
Но когда Дейзи прищурилась, а Флинн быстро бросил на неё взгляд, Белла поняла, что её слова прозвучали совсем иначе — будто она сама предлагает ему переехать к ней.
Ужас.
Даже когда она не пыталась вложить в свои слова двойной смысл, всё равно выходило именно так.
— Нью-Йорк? — внимание миссис Доусон переключилось на Беллу. — Это связано с твоей работой? Я как раз хотела посмотреть некоторые из ваших моделей.
Она достала телефон и несколько раз коснулась экрана.
— «Фонтэн», верно? Если я введу твоё имя, смогу увидеть твои работы?
— Нет, — ответила Белла. — Но я могу открыть сайт компании и показать вам несколько моделей.
Она достала свой телефон и открыла приложение «Фонтэн».
Но прежде чем ей удалось перейти к новой коллекции, миссис Доусон вдруг испуганно ахнула.
— О боже…
Она подняла телефон Беллы повыше, чтобы лучше рассмотреть изображение на экране.
— Это… это твоя фотография?
Единственная фотография Беллы на сайте находилась в разделе с биографией сотрудников. Ничего необычного там быть не должно.
— Не знаю, — растерянно сказала Белла. — Покажите мне.
Дейзи тоже взглянула на экран, и её брови медленно поползли вверх.
— Это точно не та картинка, которую стоит показывать за столом в присутствии детей.
— Тогда это не я, — спокойно ответила Белла.
— О, нет, это именно ты, — с заметным самодовольством произнесла Дейзи. — Более того… тебя там очень много.
Миссис Доусон всё ещё смотрела на экран, слегка приоткрыв рот.
— Мне казалось, ты говорила, что создаёшь деловую одежду.
Марко наклонился вперёд, чтобы тоже рассмотреть фотографию.
— Ух ты. Похоже, у кого-то в компании очень интересное представление о «свободной пятнице».
На что они вообще смотрели?
Белла протянула руку.
— Покажите.
Миссис Доусон передала телефон Марко, а он тут же отдал его Белле.
Она повернула экран к себе и увидела фотографию, на которой была в платье Себастьяна.
Белла едва не выругалась вслух, чего ей совсем не хотелось делать за столом в присутствии детей.
Почему именно это фото оказалось в интернете?
Она быстро взглянула на сайт. Это был модный блог. Сколько ещё подобных снимков появляется, если просто ввести её имя в поисковике?
Ситуацию усугубляло то, что на фотографии бежевый оттенок платья выглядел слишком бледным. Ткань местами буквально сливалась с кожей, из-за чего наряд казался ещё более откровенным, чем был на самом деле.
А он и без того был довольно откровенным.
— Это платье придумала не я, — сказала Белла, пытаясь справиться с жаром, который заливал её щёки. Она заблокировала экран, чтобы больше не видеть фотографию. — Я надела его только потому, что у нас не хватало персонала: одна из моделей не пришла. На показе была настоящая чрезвычайная ситуация. И цвет на этой фотографии совершенно искажён. — Она натянуто рассмеялась. — На самом деле я выглядела не настолько голой.
— Тебе не нужно оправдываться, — непринуждённо сказал Флинн. — Все мы рано или поздно произносили одну и ту же фразу: «Я был не настолько голым, как это выглядело».
Брови Дейзи удивлённо приподнялись.
— Ты действительно когда-нибудь говорил такое?
Флинн откинулся на спинку стула с ленивой улыбкой.
— Нет. Но этот пункт определённо есть в моём списке желаний.
В этот момент официант принёс блюда, и, к счастью, разговор переключился на другую тему.
Когда Белла доела примерно половину своей пасты феттучини с моллюсками, Марко посмотрел на неё.
— Итак, тебе нравится работать в индустрии моды?
— В основном — да.
Она хотела сказать ему, что своей карьерой, по крайней мере частично, обязана именно ему. Хотела поблагодарить его за поддержку.
И сейчас, казалось, был подходящий момент.
Но прежде чем она успела что-либо сказать, Марко спросил:
— А где производится одежда «Фонтэн»?
— Кутюрные платья и другие изделия высокого класса шьются на нашем собственном производстве. Остальное отправляется за границу.
— За границу… куда именно?
По его нерешительному тону Белла сразу поняла: ему, скорее всего, не понравится ответ.
— В основном в Бангладеш.
Губы Марко сжались в тонкую линию, словно он проглотил что-то неприятное.
— Вы пользуетесь услугами потогонных производств?
— Мы сотрудничаем с фабриками.
Он разочарованно покачал головой.
— Как их ни называй, это всё равно потогонные фабрики. — Он снова покачал головой. — Швейная индустрия наживается на людях, у которых практически нет права голоса.
Похоже, сейчас был не лучший момент, чтобы благодарить его за всё, что он для неё сделал.
Белла с досадой посмотрела на Марко.
Она всегда восхищалась его идеализмом. Она сидела рядом с ним на лекциях и слушала, как он осуждает корпоративную жадность. Вместе с ним смеялась над людьми, которые продались ради денег.
Но ей и в голову не приходило, что однажды объектом этой критики станет она сама.
— Всё гораздо сложнее, — спокойно сказала Белла. — Да, рабочие получают меньше, чем люди могли бы получать в Соединённых Штатах. Но на местном уровне они всё равно зарабатывают больше, чем на большинстве других работ. Мы действительно повышаем уровень их жизни.
Марко тяжело вздохнул, словно решил, что она либо наивна, либо просто пытается оправдаться. А возможно, и то и другое сразу.
— Ты вообще что-нибудь знаешь об этих фабриках? Дети работают там за копейки и в небезопасных условиях.
Флинн вмешался в разговор:
— Белла, хочешь потанцевать?
Он явно пытался остановить спор.
Но она не ответила.
Марко должен был понять, что она вовсе не какая-то бессердечная капиталистка, наживающаяся на бедности других.
— В нашей компании действуют строгие требования к возрасту сотрудников и стандартам безопасности на фабриках, с которыми мы работаем.
— Это говорят все, — ответил Марко. — На практике эти правила никто не соблюдает. И ты должна это понимать.
— Проблемы возникают тогда, когда фабрики передают часть заказов другим производствам, которые уже не соответствуют нашим стандартам. Мы не можем полностью это контролировать.
— Это всего лишь оправдания, — сказал он. — А вот платить рабочим больше вы вполне могли бы. Это как раз то, что ваша компания способна контролировать.
— Да, и повышение зарплаты было бы замечательно… ровно до того момента, пока мы не обанкротимся, потому что перестанем быть конкурентоспособными на рынке. Тогда и мы, и фабричные рабочие останемся без работы. — Она беспомощно развела руками, пытаясь подобрать слова, которые помогли бы ему увидеть проблему целиком, а не воспринимать её как простую чёрно-белую картину, где индустрия моды окутана сплошной зловещей тьмой. — Наша прибыль и без того очень невелика.
Марко лишь отмахнулся от её слов.
— Люди платили бы больше, если бы знали, что тем самым помогают обеспечить другим достойную зарплату.
— Правда? А ты вообще встречал таких людей?
Он сделал глоток напитка и пожал плечами.
— Мы говорим о бизнесе, который на девяносто процентов построен на легкомыслии. Никому не нужно столько одежды — её и так более чем достаточно. Так что да, я думаю, люди спокойно заплатили бы на несколько долларов больше за свои блестящие шлёпанцы, если бы знали, что это поможет кому-то выбраться из потогонной мастерской.
Одежда — это легкомыслие?
Он говорил совершенно серьёзно.
С таким же успехом он мог сказать ей, что дело всей её жизни не имеет никакой ценности.
Она снова попыталась объяснить:
— Мода — вторая по величине индустрия Нью-Йорка. Во всём мире в ней занято около двадцати пяти миллионов человек…
— Это не делает её высоконравственной отраслью.
Белла даже не заметила, как Флинн поднялся со своего места. Теперь он стоял рядом с ней, протягивая руку.
— Я похищаю тебя у своего брата. Пойдём потанцуем.
Она поднялась.
Флинн был прав. Если бы они спорили с Марко ещё хотя бы минуту, его мать непременно заметила бы это и расстроилась.
Белла улыбнулась Марко, подошла к Флинну и вложила свою руку в его ладонь.
— Ты просто не понимаешь, что такое бизнес.
— Бизнес. — Марко откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Ты сильно изменилась, Белла. Теперь я понимаю, почему вы с Флинном так хорошо ладите.
Что это вообще должно было означать?
Он явно хотел её задеть.
Но Белла не была уверена, на кого сейчас злится сильнее — на себя или на Флинна.
Марко, похоже, искренне считал, что любой бизнес сам по себе является злом.
— Ты прав. Мы с Флинном действительно отлично ладим, — сказала она. — Потому что он не осуждает людей.
Прежде чем она успела добавить что-нибудь ещё, Флинн повёл её на танцпол.
Пока они пробирались между столиками, мысли о разговоре не отпускали её.
— Как он вообще может возлагать на меня ответственность за условия труда в других странах? Он действительно считает, что мне наплевать на людей. А мне не наплевать. Очень даже не наплевать. Но я не могу контролировать эту сторону бизнеса, а закрытие фабрик приведёт лишь к тому, что люди станут ещё беднее.
Флинн держал её за руку, ведя вдоль края танцпола.
— Я же говорил тебе, что у Марко есть свои недостатки.
Сердце Беллы бешено колотилось, и она уже не понимала, от чего именно: от злости, от разочарования или от того, что её представления о Марко только что рухнули.
— Он даже не пытался услышать то, что я говорила. Я всегда считала его таким просвещённым человеком, но это не так. Он просто невероятно упрям.
Они дошли до дальнего края ресторана, и Флинн вывел её на танцпол.
— К сожалению, в медицинском институте не преподают экономику.
Он взял её за руку и положил другую ладонь ей на талию.
Оркестр играл медленную композицию — тихую, романтичную мелодию, на которую Белла почти не обращала внимания.
Двигаясь в такт музыке, она сердито посмотрела в сторону Марко.
Он спокойно разговаривал с Дейзи, совершенно не понимая, насколько сильно задел её. Или, что ещё хуже, просто не придавал этому значения.
— В медицине тоже хватает не самых благородных сторон, — сказала она. — Но я ведь не возлагаю на него личную ответственность за всё это.
— Именно поэтому ты — идеальный собеседник за ужином.
— Каждый год мы устраиваем благотворительный вечер, чтобы финансировать образовательные программы для рабочих в Бангладеш. Мы вовсе не кучка бессердечных модников.
Флинн слегка сжал её руку, заставляя посмотреть на него.
— Я знаю. Забудь об этом. Просто давай потанцуем.
Музыка была слишком громкой, и ей казалось, что её ритм отдаётся прямо у неё в голове.
— Мне больше не хочется танцевать, — тихо сказала она. — Пойдём на улицу.
Он кивнул, и они вышли из ресторана, направившись к пляжу.
Солнце почти скрылось за горизонтом. Над океаном виднелся лишь самый его край, а оранжевое сияние в небе уже постепенно растворялось в вечерней серости. Шезлонги и соломенные зонтики, обращённые к волнам, пустовали. Лишь несколько туристов вдали неспешно возвращались к своим отелям.
Белла шла рядом с Флинном по мягкому песку, разбрасывая вокруг сандалий мелкие брызги прибоя.
Она проделала весь этот путь, чтобы увидеть Марко. Поставила на эту встречу слишком многое. А их первый настоящий разговор закончился ссорой.
Конечно, она никогда не найдёт мужчину, который будет соглашаться с ней абсолютно во всём. Но Марко даже не попытался понять её точку зрения.
Марко считал, что она эксплуатирует детей.
Он назвал дело всей её жизни пустым легкомыслием.
Что случилось с тем Марко, который когда-то убеждал её следовать своим мечтам? Тем, кто говорил, что нужно заниматься тем, что любишь?
Обращал ли он вообще когда-нибудь внимание на то, чем она жила?
И вдруг с неожиданной ясностью Белла поняла ответ.
Конечно же, нет.
Тогда она была для него просто невидимкой.
Флинн оказался прав: она возвела Марко на пьедестал и превратила его в воплощение всех своих несбывшихся надежд. Но теперь этот блеск исчез.
Марко не был идеальным.
Он был обычным человеком со своими достоинствами и недостатками, как и все остальные.
— Не позволяй Марко так сильно тебя расстраивать, — сказал Флинн, пока они шли вдоль берега. — Ты художник, а твой холст — это одежда. Никто не смотрит на картину Рембрандта и не думает: «Какое легкомыслие». Ты должна гордиться своим талантом.
Ей всегда нравилось воспринимать свои коллекции как искусство для повседневной жизни — искусство, которое помогает людям выражать себя.
Но, возможно, Флинн говорил это только затем, чтобы её успокоить.
— Откуда ты знаешь, что я действительно художница? — спросила она. — Может быть, я просто неудавшийся инженер-химик, который однажды послушал плохой совет.
Он покачал головой.
— Я знаю достаточно творческих людей, чтобы сразу их распознавать. Иллюстраторы постоянно что-нибудь рисуют. Музыканты всё время что-то напевают. Писатели без конца рассуждают о самых разных способах убийства.
Она удивлённо посмотрела на него.
— Э-э… а каких именно писателей ты знаешь?
Он лишь улыбнулся и продолжил:
— Ты привезла с собой в отпуск альбом для набросков. Ты используешь такие слова, как «лазурный» и «сиреневый». Ты фотографировала на пляже самые обычные вещи только потому, что тебе понравилась их текстура.
Белла почувствовала, как её настроение понемногу улучшается.
Ей было приятно, что он замечал в ней такие мелочи.
Марко сказал ей, что она изменилась.
И в этом он оказался прав.
Как и в том, что они с Флинном хорошо ладят.
Почему она раньше не понимала, насколько легко ей с ним разговаривать? Насколько спокойно просто находиться рядом?
Флинн был красивым, умным, трудолюбивым, внимательным…
Впрочем, ей вовсе не нужно было мысленно перечислять его достоинства.
Стоило ему оказаться рядом — и внутри у неё всё начинало дрожать.
Пожалуй, она совершила огромную ошибку, выбрав в своих мечтах Марко вместо него.
Белла осторожно взяла Флинна за руку и потянула его к одному из пустующих соломенных зонтиков. Здесь, на открытом пляже, было немного уединённее.
Она обняла его за шею, поднялась на цыпочки и поцеловала.
Не лёгким, случайным поцелуем.
Это был поцелуй, от которого хотелось забыть обо всех своих ошибках.
Флинн обнял её за талию и несколько мгновений отвечал на поцелуй, а потом слегка отстранился и внимательно посмотрел на неё.
— Ты целуешь меня потому, что сама этого хочешь? Или потому, что злишься на Марко?
Она прижалась к нему, коснувшись щекой его шеи.
— И то, и другое.
— И то, и другое… — тихо повторил он.
Он не убрал рук с её талии, но и не попытался снова её поцеловать.
— Ты ведь понимаешь, что сейчас посылаешь мне очень противоречивые сигналы?
Вместо ответа она коснулась губами его шеи.
Его ладонь медленно скользнула по её спине.
— Хотя, — сказал он чуть тише, — противоречивые сигналы не всегда бывают чем-то плохим.
Она поднялась выше и коснулась губами его подбородка.
Когда её лицо оказалось совсем рядом, он слегка наклонил голову и снова поцеловал её.
На этот раз он больше не сдерживался.
Они долго стояли под шум прибоя, пока за их спинами с грохотом разбивались волны.
Его пальцы запутались в её волосах, затем медленно скользнули по спине.
Белла словно растворилась в этом мгновении, забыв обо всём на свете.
Ей хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался, чтобы это захватывающее чувство близости не исчезало.
Если бы она могла вот так продолжать целовать его, если бы ей никогда не пришлось покинуть его объятия, она, наверное, всегда чувствовала бы себя любимой, желанной и по-настоящему особенной.
Флинн медленно поднял голову и тихо выдохнул. Затем сделал шаг назад и провёл рукой по волосам.
— И какой же процент этого поцелуя был посвящён твоей злости на Марко, а какой — желанию поцеловать меня? Мы говорим о соотношении пятьдесят на пятьдесят? Восемьдесят на двадцать? Или как?
— Э-э…
Белла растерялась.
Она не представляла, как можно выразить свои чувства в процентах. Если она скажет, что на девяносто девять процентов ей хотелось поцеловать именно его, не покажется ли это так, будто она в одно мгновение сменила объект своей любви?
Она подошла ближе и кончиками пальцев медленно провела по его руке, избегая встречаться с ним взглядом.
— Ты будешь сильно злорадствовать, если я признаю, что ты был прав и что я действительно возвела Марко на пьедестал?
— Нет. — Он осторожно взял её за руки, переплетая свои пальцы с её. — Я буду злорадствовать ровно настолько, насколько это необходимо.
Она невольно улыбнулась.
— Марко по-прежнему меня не видит. Он понимает, что я изменилась, что стала другим человеком… но он всё равно не знает меня настоящую. И, честно говоря, я не думаю, что ему вообще хочется узнать меня ближе.
Она подняла на Флинна взгляд.
— А вот ты… Ты, кажется, начинаешь понимать людей почти сразу после знакомства.
— Я стараюсь, — тихо ответил он. — Хотя сначала я всё-таки ошибся насчёт тебя.
Она кивнула.
— Ты решил, что я охотница за деньгами. А на самом деле я просто была слепой девчонкой, которая боготворила недосягаемого кумира.
— Хорошо, что от слепоты и поклонения кумирам существует лекарство.
— Да, существует, — серьёзно ответила она. — Довольно большая доза обаятельного и невероятно привлекательного брата этого самого кумира.
Флинн рассмеялся и снова притянул её к себе.
— Что ж, — сказал он с улыбкой, — я с удовольствием помогу тебе пройти этот курс лечения.
В четверг утром семья снова собралась на завтрак в номере Марко.
Белла чувствовала себя рядом с Флинном непривычно застенчивой, словно подросток на первом свидании. Она убеждала себя, что не должна так реагировать. В конце концов, они уже целовались не один раз. Неловкость первых встреч давно должна была остаться позади.
Но теперь всё изменилось.
Первые несколько раз, когда она целовала Флинна, ей казалось, что в её сердце всё ещё живут чувства к Марко, а влечение к Флинну возникло лишь потому, что внешне они были так похожи.
Прошлой ночью она поцеловала его импульсивно — потому что была зла на Марко и больше не хотела быть в него влюблённой.
Это сработало.
Даже слишком хорошо.
Теперь она чувствовала себя очарованной, смущённой и по-девичьи застенчивой, и ей было важно знать, испытывает ли Флинн к ней что-то в ответ.
Пока семья ела и разговаривала, взгляд Беллы снова и снова возвращался к нему.
У него ведь тоже были к ней чувства?
Иначе зачем бы он столько раз её целовал?
И зачем бы смотрел на неё так, как сейчас?
Эти взгляды настолько радовали Беллу, что она даже постаралась быть любезной с Дейзи, похвалив приготовленный ею омлет. Во время завтрака она несколько раз попыталась завязать с ней обычную светскую беседу, словно предлагая перемирие.
Но Дейзи ничего не хотела слышать.
Она отвечала на вопросы Беллы как можно короче, не поддерживая разговор, а затем тут же переключалась на Марко и полностью игнорировала её.
Белла не должна была переживать из-за этого.
Но переживала.
Годами она не могла вспоминать Дейзи без боли, связанной с Марко. Эта боль окрашивала все воспоминания о прошлом.
Теперь же этот груз почти исчез, и Белла вдруг вспомнила всё хорошее, что когда-то связывало их.
Поздние походы за молочными коктейлями после занятий.
Шутки, понятные только им двоим.
Ночные разговоры о жизни, когда им давно следовало спать.
Всё это исчезло.
Исчезло только потому, что Белла так и не смогла простить Дейзи за то, что именно её полюбил Марко.
Эта мысль заставила её почувствовать себя мелочной.
Она должна была быть выше этого.
После завтрака вся семья отправилась к руинам майя Эль-Рей и провела несколько часов, бродя среди серых колонн и разбросанных каменных обломков.
День выдался жарким и влажным, словно кто-то по ошибке подарил февралю кусочек лета.
Флинн держал её за руку и помогал подниматься по ступеням полуразрушенной пирамиды.
Белла никогда бы не подумала, что семейная прогулка может оказаться такой романтичной.
Но почему-то именно такой она и была.
Ей казалось, что Флинн показывает ей будущее, в котором её приняли в это шумное племя, полное энергичных племянников и племянниц.
Её мысли то и дело возвращались к фантазиям.
Например, к платьям для подружек невесты небесно-голубых оттенков.
Райли и Зои выглядели бы просто очаровательно в платьях с пышными юбками из органзы и кружева цвета карибского моря.
Белле определённо следовало взять своё воображение под контроль и немного обуздать чувства к Флинну.
Она ведь даже не знала, что будет после их возвращения из Канкуна.
Видел ли Флинн в ней девушку, с которой приятно проводить время сейчас, но о которой не хочется вспоминать потом?
Увидит ли она его вообще после окончания этого отпуска?
Повсюду среди развалин бродили большие серые игуаны.
Пара из них расположилась прямо на тропинке впереди, внимательно наблюдая за приближением их компании. Когда дети подошли ближе, игуаны отпрыгнули на несколько метров в сторону и раскрыли пасти так, что казалось, будто они сердито хмурятся.
Флинн указал на них рукой.
— На их фоне нью-йоркские голуби кажутся такими милыми и пушистыми, правда?
— А мне они нравятся. В них есть характер. И очень интересная текстура.
И действительно, Флинн оказался прав насчёт её любви к текстурам.
Он тихо рассмеялся.
— То есть, если бы я однажды появился у тебя на пороге с игуаной в подарок, ты бы обрадовалась?
Она улыбнулась, уловив скрытый смысл его слов.
— Надеюсь, что ты это сделаешь.
— Подарю тебе игуану?
— Нет. Просто появишься у меня на пороге. Игуану приносить не обязательно.
Она почти затаила дыхание, ожидая его ответа.
Флинн улыбнулся.
— Думаю, с этим я справлюсь. Мне нравится бывать в Нью-Йорке. А февраль в Нью-Йорке всегда…
— Холодный?
— Я хотел сказать — удивительный.
Она тихо рассмеялась.
— Да. Удивительно холодный.
На мгновение она помолчала, а потом добавила:
— А мне нравится бывать в Вашингтоне.
Он снова взял её за руку.
На этот раз это был уже не случайный жест и не часть их игры.
Это было настоящее прикосновение. Жест принятия.
Белла шла рядом с ним по тропинке, почти не замечая ничего вокруг.
Рука Флинна была тёплой, сильной… и крепко держала её руку.
Компания пообедала на курорте, после чего миссис Доусон отправилась прилечь в своей комнате. Мистер Доусон пошёл вместе с ней, а Пейдж и Кеннеди решили, что после того, как девочки немного поспят, они отведут детей на пляж.
Марко и его шурины отправились играть в гольф.
Флинн тоже должен был идти с ними, но в последний момент передумал.
— Белла не играет, — сказал он, когда они выходили из ресторана. — Мы лучше найдём себе другое занятие.
— Ты можешь пойти, если хочешь, — заверила его Белла. — Я совсем не против.
Он посмотрел на неё так, что у неё внутри всё затрепетало, а потом взял её за руку.
— Я бы предпочёл побыть с тобой.
Эти слова стали для неё окончательным доказательством того, что его чувства были настоящими, а не частью спектакля ради семьи.
У Флинна не было никаких причин оставаться рядом с ней, если бы он сам этого не хотел. Даже если бы Белла всё ещё была влюблена в Марко, он мог спокойно провести остаток дня на поле для гольфа и держаться от неё подальше.
Вместо этого они вместе отправились на пляж с Пейдж, Кеннеди и детьми.
Флинн предлагал пойти к бассейну, но Белла не хотела, чтобы он жертвовал временем, которое мог провести с сёстрами и племянниками. Всё-таки это была семейная встреча.
Кроме того, ей нравилось наблюдать, как он играет с детьми.
Они явно его обожали. Когда они не звали его прыгать через волны, то приносили ему красивые ракушки или выброшенные морем обломки панцирей морских ежей.
Это было так мило.
Так по-домашнему.
Белла старалась запомнить каждую деталь этого дня.
Бирюзовую синеву моря.
Выбеленный солнцем песок.
Лёгкий ветерок, колышущий листья пальм.
И его.
Высокого, мускулистого, с улыбкой, которая одновременно делала его озорным и невероятно обаятельным.
Когда пришло время уходить, Ной и Гэвин плюхнулись на песок прямо между Беллой и Флинном.
— Эй, дядя Флинн, — сказал Гэвин, — покажи фокус с монеткой.
Флинн быстро бросил на Беллу взгляд, а затем махнул мальчикам рукой.
— Я не умею показывать фокусы. Идите лучше стройте замок из песка.
— Умеешь! — не сдавался Гэвин. — Тот, с которым всегда можно определить, орёл это или решка.
Белла медленно опустила солнцезащитные очки на кончик носа и посмотрела поверх них на Флинна.
— Покажи нам, пожалуйста. Звучит очень интересно.
Флинн всё ещё пытался избавиться от маленьких свидетелей.
— Смотрите! Дельфины у берега. Попробуйте поймать одного.
Кеннеди заметила, что он отмахивается от её сыновей, и подошла забрать их.
— Пойдёмте, мальчики. Поиграйте где-нибудь в другом месте. — Взяв их за руки, она повернулась к Флинну. — Простите, что они вам мешают.
Потом она посмотрела на сыновей и строго сказала:
— И помните: вы должны вести себя как можно лучше, иначе отпугнёте у Флинна и Беллы желание заводить детей.
— Мы их не беспокоили! — возразил Гэвин, пока она уводила их прочь. — Я просто хотел, чтобы дядя Флинн показал фокус с монеткой. У него всегда получается.
Он повернулся к брату и с полной уверенностью заявил:
— Потому что он волшебник.
— Он не волшебник, — ответила Кеннеди. — Он просто чувствует разницу между орлом и решкой на ощупь.
Флинн неловко поёрзал на полотенце и отвернулся от Беллы.
Она сняла солнцезащитные очки и легонько постучала ими по колену.
— Правда? Ты действительно чувствуешь разницу?
— Лично я предпочитаю версию с волшебством.
Она посмотрела на него с притворной обидой.
— Значит, ты меня обманул.
На самом деле она расстроилась гораздо меньше, чем следовало бы. Она так и не смогла по-настоящему сердиться из-за той монетки. Куда больше её раздражало то, что она сама не знала, что можно определить сторону монеты на ощупь.
Флинн откинулся назад, опираясь на локти.
— Я просто позаботился о наилучшем исходе для всех участников.
Он поднял лицо к небу, словно что-то обдумывая, потом снова посмотрел на неё.
— Признаю, это был довольно подлый способ украсть поцелуй. Но если тебе нужна компенсация, я с удовольствием всё верну.
— Вернёшь?
Она совсем не ожидала, что он решит поцеловать её прямо здесь, посреди пляжа.
Но Флинн наклонился и легко коснулся её губ своими.
От него пахло кокосовым солнцезащитным кремом, а когда его ладонь легла на её руку, с его пальцев на кожу осыпались тёплые песчинки.
— Эй! — с притворным возмущением крикнула Пейдж. — Здесь вообще-то дети!
— Что ж, — добавила Кеннеди, — похоже, мои сыновья всё-таки не отбили у них желание заводить детей.
— Им просто нужно проводить с нами больше времени, — согласилась Пейдж.
Флинн с усмешкой отступил от Беллы на шаг.
— Нам лучше остановиться, иначе на нас быстро повесят малышей.
— А мне кажется, они очаровательные, — сказала Белла.
— Это потому, что тебе никогда не приходилось гоняться за ними по продуктовому магазину.
Неподалёку Райли вылила ведёрко воды в ров вокруг песочного замка, а затем с восторженным визгом прыгнула прямо в лужу. Её волосы, собранные в хвост, закрутились на концах, словно вопросительный знак, а руки, ноги и щёки были перепачканы песком.
— Признайся, — сказала Белла. — Ты их обожаешь.
— Ты права.
Он накрыл её руку своей.
Несколько мгновений они молчали, наблюдая за детьми.
Райли и Зои с увлечением разрушали свой песочный замок, а потом Райли с тем же энтузиазмом принималась строить его заново. Гэвин и Ной играли с океаном в салочки: бежали вдоль отступающей линии прибоя, а потом со смехом неслись обратно, пытаясь обогнать набегающие волны.
Флинн переплёл свои пальцы с её пальцами.
— Когда я пришёл работать в фирму своего отца, я говорил себе, что хочу добиться успеха, чтобы однажды стать таким же отцом, каким был для меня мой собственный. Я хотел дать своим детям всё то, что было у меня. Все эти воспоминания, весь этот опыт.
— Это прекрасно.
— Было бы прекрасно, если бы у меня вообще были дети. В какой-то момент успех перестал быть способом обеспечить будущую семью и превратился просто в желание выиграть игру. А если у тебя есть семья, ты уже не можешь каждый вечер задерживаться на работе или по первому звонку лететь через всю страну.
— Думаю, да.
Некоторое время он молча смотрел на неё.
— А ты когда-нибудь хотела детей?
У Беллы на мгновение перехватило дыхание.
— Да. Хотя я бы очень не хотела, чтобы им пришлось пережить то, через что прошла я.
Она всё ещё изо всех сил пыталась простить и отпустить многое из своего детства.
— Понимаю, — тихо сказал он.
Он действительно понял, что она имела в виду.
— Детям не нужны богатые родители, — продолжила она. — Им нужны мама и папа, которые ставят их на первое место.
Она тихонько рассмеялась над собой.
— Звучит так, будто я говорю что-то очень мудрое, правда? Но ведь и я сама долго была слишком увлечена карьерой. Создание семьи много лет оставалось где-то на заднем плане.
— У меня тоже, — признался он. — Но задний план — не самое подходящее место для детей.
— Я не стану сообщать в службу защиты детей, если ты не станешь.
Больше они к этой теме не возвращались.
Но вечером, лёжа в постели и снова переживая в памяти весь этот день — его радостные краски, шум прибоя, смех на пляже, — Белла вдруг поняла, что дети, которых она видит в своём воображении, уже не были племянниками и племянницами Флинна.
Она увидела мальчика с ямочками на щеках и озорной улыбкой, такой же, как у Флинна.
Она увидела девочку со светло-русыми волосами и ясными голубыми глазами.
Это была такая глупая мечта.
Такая преждевременная.
И всё же именно она делала её счастливой.
В пятницу Белла проснулась рано, страдая от самого настоящего синдрома рождественского утра. Это был её последний полноценный день с Флинном, и она не хотела проспать ни единой минуты.
Он обещал зайти за ней не раньше восьми, но уже к семи она была полностью готова и спустилась в магазины на первом этаже, чтобы купить сувениры.
Она решила, что должна привезти что-нибудь матери. Так будет правильно. Эта семейная встреча заставила её захотеть стать лучшей дочерью.
Покупая для матери браслет, Белла заметила мягкую игрушку в виде игуаны и неожиданно решила купить её для Флинна. Она улыбнулась про себя. Теперь именно она собиралась появиться у его двери с игуаной раньше, чем он придёт к ней.
Без пятнадцати восемь она уже шла к его номеру, прижимая игрушку к груди.
Плюшевая игуана была намного симпатичнее настоящих — мягкий коричневый мех, стеклянные глазки и слегка приоткрытая пасть.
Подойдя к комнате Флинна, Белла услышала голоса.
Совсем рядом с дверью звучал голос Дейзи.
— Мне нужно больше времени. У меня почти не было возможности поговорить с Марко.
Белла замерла.
Постучать?
Или уйти?
Насколько личным был этот разговор?
— Я не пошёл играть в гольф, чтобы ты могла занять моё место, — сказал Флинн. — Почему же ты тогда с ним не поговорила?
Белла застыла.
Она была уверена, что Флинн отказался от гольфа, потому что хотел провести день с ней.
Он сделал это ради Дейзи?
— Я пыталась, — ответила Дейзи. — Но Марко всё время избегал оставаться со мной наедине. Он продолжает меня отталкивать. Это ведь из-за Беллы, да? Он встречается с ней?
Зачем Дейзи спрашивать об этом у Флинна?
Разве она не считала, что они с Беллой действительно вместе?
— Нет, дело не в Белле, — ответил Флинн, и в его голосе прозвучала лёгкая ирония. — Я сделал всё возможное, и даже больше, чтобы держать её подальше от Марко. Поверь мне, она здесь ни при чём.
Ни при чём?
Флинн говорил о ней так, будто она была частью какого-то расчёта.
Нет...
Даже хуже.
Будто она была задачей, которую нужно решить.
Белла вспомнила слова Дейзи во время их телефонного разговора:
— Я знаю, что ты хочешь заполучить Марко.
Она не догадывалась.
Она знала.
С самого начала знала, что Флинн и Белла на самом деле не встречаются.
Она знала это ещё тогда, когда ворвалась на семейную встречу, села за стол и бросила на Беллу тот полный неприязни взгляд.
Она знала.
Потому что Флинн рассказал ей правду.
Белла невольно сделала шаг назад, словно это могло защитить её от внезапного осознания.
Не помогло.
Сокрушительная волна всё равно накрыла её.
Флинн с самого начала знал, что Дейзи приедет в Канкун.
Вот почему он пытался запереть Беллу в её комнате, подальше от Марко.
Он всё это время помогал Дейзи.
Следующая мысль оказалась ещё больнее.
У него никогда не было к ней чувств.
Всё, что он говорил и делал, было частью тщательно продуманного плана.
Когда ему не удалось удержать её подальше от Марко с помощью взяток и угроз, он выбрал другой путь — заставить её влюбиться в себя.
И, к сожалению, она оказалась лёгкой добычей.
Его улыбки.
Его обаяние.
Его взгляды.
Его поцелуи.
Всё это было нужно лишь для того, чтобы удержать её подальше от Марко и помочь Дейзи.
Завтра он проводит её домой, пообещает приехать в Нью-Йорк.
Возможно, даже какое-то время будет поддерживать эту игру, если Дейзи понадобится ещё немного времени, чтобы вернуть Марко.
А потом просто исчезнет из её жизни.
Дейзи что-то сказала ещё, но Белла уже не разобрала слов.
В ушах стоял звон.
Сердце бешено колотилось.
Она развернулась и почти бегом бросилась по коридору к лифту.
Она не могла дышать.
Не могла убежать достаточно быстро.
Двери лифта открывались бесконечно долго.
Она нажала кнопку ещё раз.
И только тогда заметила, что всё ещё сжимает в руках плюшевую игуану.
Точнее, душит её.
Неважно.
Она просто выбросит её в мусорное ведро у себя в номере.
Наконец двери раскрылись.
Белла вошла внутрь и закрыла глаза, пока лифт с тихим жужжанием спускался на её этаж.
Она не собиралась плакать.
Тем более сейчас, когда Флинн вот-вот придёт к ней.
Она не позволит ему понять, насколько сильно он её ранил.
Нужно просто спокойно собраться и уехать до того, как он появится.
По дороге к своему номеру она позвонила в авиакомпанию и перебронировала билет на более ранний рейс в Нью-Йорк.
Предстояло сделать две пересадки, но уже через три часа она сможет сесть в самолёт.
Добравшись до комнаты, она сразу позвонила на ресепшен и заказала трансфер до аэропорта.
Потом достала чемодан из шкафа и начала бросать в него вещи.
Одежду.
Туалетные принадлежности.
Всё вперемешку.
Ей было всё равно.
Ровно в восемь часов Флинн постучал в её дверь.
На мгновение Белла подумала, что лучше вообще не открывать. Но если она не ответит, он начнёт звонить. А сейчас, пожалуй, был как раз тот случай, когда мужчине стоило высказать всё прямо в лицо.
Стиснув зубы, она распахнула дверь.
Увидев выражение её лица, Флинн испуганно замер. Его глаза расширились.
— Что случилось?
Ей следовало придумать что-нибудь колкое. Что-нибудь холодное и уничтожающее. У неё было достаточно времени всё обдумать.
Но нет.
Она едва могла связно мыслить.
— Тебе больше не нужно продолжать эту игру, — сказала она. — Ты победил. Хотя, полагаю, ты всегда побеждаешь, правда? Даже если ради этого приходится подтасовывать результаты.
Он быстро огляделся по сторонам, словно вокруг могло найтись объяснение её словам, а затем снова посмотрел на неё.
— Я что-то пропустил?
— О, сомневаюсь, что ты вообще когда-нибудь что-нибудь упускаешь.
Она больше не собиралась играть по его правилам.
— Мне нужно успеть на самолёт. Прощай.
Она повернулась, чтобы закрыть дверь.
Но он тут же выставил руку, не давая ей захлопнуться.
— О чём ты говоришь?
Она попыталась надавить на дверь, но это было бесполезно.
Отлично.
Если ему так хочется остаться и выслушать всё, что она о нём думает, она не станет возражать.
Белла отошла от двери и бросилась к чемодану. На комоде лежал сувенирный браслет для матери. Она схватила его и небрежно бросила внутрь.
— Ты обманщик. Каждый раз, когда ты целовал меня, ты просто оберегал Марко для Дейзи. Всё это время ты использовал меня.
Он вошёл в комнату, и в его голосе появились жёсткие, оборонительные нотки.
— И что заставило тебя сделать такие выводы?
Белла выдвинула ящик комода, схватила стопку шорт и бросила их в чемодан.
— Я слышала, как ты говорил это Дейзи.
Она резко остановилась и посмотрела ему в лицо, пытаясь уловить его реакцию.
— Несколько минут назад я была возле твоей комнаты. Я подошла к двери.
Краска мгновенно сошла с его лица, а в глазах промелькнула боль.
Это хотя бы приносило слабое удовлетворение.
Ему не понравилось, что его поймали с поличным.
Он поднял руку, словно хотел остановить её обвинения.
— Я никогда этого не говорил.
— С таким же успехом мог бы сказать именно это. Ты заявил, что «сделал всё возможное и даже больше, чтобы удержать меня подальше от Марко». Полагаю, поцелуи тоже входили в этот список?
Флинн поднял обе ладони.
— Я имел в виду совсем не это.
Будто его слова можно было понять как-то иначе.
Белла с силой захлопнула ящик комода.
Вещи были собраны.
— Ты знал, что Дейзи приедет. Вот почему ты всё время пытался держать меня подальше от Марко до субботы. Не потому, что переживал за уязвимое состояние брата. Не потому, что боялся, что я раскрою вашим родителям правду о разводе. Ты просто давал Дейзи время вернуть Марко.
— Причин было много, — тихо сказал Флинн.
Он даже не стал отрицать.
Для Беллы это звучало как признание.
Он действительно использовал её.
Она захлопнула крышку чемодана.
— Дейзи ведь знала, что мы не встречаемся, правда? Ты рассказал ей о той ночи? О том, как я приняла тебя за Марко? О том, как бросилась тебе на шею?
Несколько секунд он молчал, тщательно подбирая слова.
Потом тяжело произнёс:
— Я сказал ей, что познакомился с тобой на курорте. Я спрашивал о тебе, потому что пытался понять, кто ты такая. — Он смущённо провёл рукой по затылку. — Возможно… всплыли и какие-то другие детали.
Другими словами — да.
Он рассказал ей всё.
Рассказал, как Белла приняла его за Марко и сама его поцеловала.
В глазах Дейзи она, должно быть, выглядела совершенно жалкой.
Белла медленно застегнула молнию на чемодане.
— Я чувствую себя такой дурой. Мне хочется кричать на тебя за всю эту ложь… но, наверное, я сама должна была догадаться с самого начала.
Она выпрямилась и крепче сжала ручку чемодана.
— Ведь первое, что я о тебе узнала, — это то, что ты умеешь лгать без малейших угрызений совести.
Он болезненно поморщился.
— Белла… это не так.
Пора было уходить.
Она схватила сумочку с комода.
Флинн поймал её за руку, останавливая.
— Позволь мне хотя бы всё объяснить.
— Зачем? — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Я больше не могу поверить ни единому твоему слову.
Он глубоко вздохнул и медленно отпустил её руку.
Лицо его потемнело.
— Нет… наверное, не можешь. Я был обречён в тот самый момент, когда ты решила, что я на стороне Дейзи.
Это было несправедливо.
— Она здесь ни при чём.
Белла прошла мимо него к двери.
Если её рука, сжимавшая ручку чемодана, и дрожала, то этого нельзя было заметить.
И это было важно.
Она должна была сохранить самообладание.
Позже, когда останется одна, она сможет позволить себе расплакаться.
Флинн сидел на кровати, оцепенело уставившись на дверь, словно думал, что, если будет смотреть на неё достаточно долго, Белла вернётся.
Но этого не случится.
Она ушла.
И не просто ушла — она возненавидела его за всё.
Даже если бы он сейчас бросился за ней, она не стала бы слушать ни единого слова из того, что он хотел сказать. Исправить случившееся было невозможно. Он всё сделал неправильно с самого начала.
Но откуда он мог знать в тот момент, когда впервые встретил Беллу, что в конце концов влюбится в неё?
Он представил их первую встречу в холле отеля — такой, какой она должна была быть. Если бы он сразу сказал правду. Если бы признался, что он Флинн, а не Марко.
Именно так следовало поступить.
Именно так он бы и сделал, если бы не пытался защитить своего брата.
Белла бы покраснела, осознав свою ошибку, и смущённо извинилась.
А потом, если бы они снова случайно встретились где-нибудь на этой неделе, она шла бы под руку с Марко, а её глаза сияли бы от счастья.
Флинн снова и снова прокручивал в голове разные варианты этой сцены, пытаясь придумать такой исход, в котором он был бы честен и всё равно остался бы с Беллой.
Но каждый раз всё заканчивалось одинаково.
Белла уходила с Марко.
Наверное, это было справедливо.
Потому что теперь, когда она его презирала, рано или поздно она всё равно уйдёт к Марко.
У неё уже есть его номер телефона. А та небольшая ссора, что произошла между ними за ужином, не помешает ей снова с ним увидеться.
Скорее всего, она дождётся окончания семейной встречи, а потом позвонит ему.
И Марко, похоже, не испытывал особого желания возвращаться к Дейзи. А значит, вполне вероятно, с радостью воспользуется возможностью начать всё сначала с Беллой.
Вот, значит, каким должен был стать конец их истории.
Как в греческой трагедии, где герой до самого конца пытается изменить судьбу, но каждый его шаг лишь приближает неизбежный финал.
Что ж…
Белла заслуживала счастья.
Если она хотела быть с Марко, Флинн больше не станет ей мешать.
По правде говоря, ему вообще не следовало вмешиваться.
Он достал телефон и набрал номер брата.
Белла направлялась к контрольно-пропускному пункту аэропорта, когда услышала, что кто-то зовёт её по имени.
Она обернулась и увидела, что через терминал к ней идёт Флинн.
Её сердце болезненно сжалось от неожиданного облегчения.
Этого не должно было случиться. Она сама разорвала с ним отношения. Но, увидев его, всё равно почувствовала себя до смешного счастливой.
Он пришёл за ней.
Значит, в конце концов, ему не всё равно.
И в следующее мгновение Белла поняла, что это вовсе не Флинн.
Это был Марко.
Его волосы были чуть длиннее и светлее.
Её сердце словно оборвалось, провалившись в пучину боли.
Почему здесь Марко?
— Белла, — снова окликнул он. — Подожди.
Он преодолел последние несколько шагов и остановился перед ней, тяжело дыша, с неуверенной улыбкой на губах.
— Я подумал… нам нужно поговорить. О… ну… Флинн рассказал мне правду о тебе.
Марко, казалось, не знал, куда деть руки, будто она заставляла его нервничать. Белла никогда бы не подумала, что такое возможно.
Конечно, «правда», исходящая от Флинна, могла означать что угодно.
— Что именно он тебе сказал?
— Он сказал, что ты приехала в Канкун, чтобы возобновить со мной общение, но он встретил тебя первым и заставил пообещать хранить это в тайне на протяжении всей поездки. Он знал, что Дейзи приедет, и думал, что я могу снова сойтись с ней, если не узнаю о тебе.
Что ж.
Флинн действительно рассказал правду.
Это было чем-то новым.
Марко засунул руки в карманы.
— Ему не следовало вмешиваться. Он должен понимать, что я способен сам принимать решения. К сожалению, у него есть странная привычка спасать меня от самого себя.
— Флинн, кажется, действительно очень переживает за тебя. — Что ещё могла сказать Белла? Вся эта ситуация казалась ужасно неловкой. — Наверное, это особенность близнецов.
Марко усмехнулся, медленно окинув её взглядом с головы до ног, словно видел её совершенно по-новому.
— Жаль, что он не сказал мне правду раньше. Я даже не подозревал, что у тебя всё ещё есть ко мне чувства.
Всё ещё?
Значит, он знал о её чувствах ещё в колледже? Знал до того, как начал встречаться с Дейзи, и всё равно стал ухаживать за соседкой Беллы по комнате? Или Дейзи рассказала ему об этом позже?
Белла постаралась, чтобы её голос звучал непринуждённо.
— Ты знал, что я была в тебя влюблена ещё в колледже?
Он пожал плечами.
— На занятиях у тебя язык заплетался в моём присутствии. Это было мило, но тогда Дейзи была больше в моём вкусе. — Он снова внимательно посмотрел на неё. — Всё меняется, не так ли?
Ей следовало почувствовать себя польщённой.
Разве не ради этого она приехала в Канкун? Чтобы однажды услышать эти слова?
Но теперь она не знала, что на них ответить.
— Вы с Флинном… — Марко покачал головой и усмехнулся, будто вся прошедшая неделя была каким-то забавным розыгрышем. — Вы двое были такой убедительной парой. Казалось, вы по уши влюблены друг в друга. Я бы никогда не догадался, что это неправда.
Её сердце болезненно сжалось.
— Флинн — хороший актёр.
— Да. Я всегда это о нём знал. Просто не думал, что и ты так умеешь.
— Есть много вещей, которых ты обо мне не знаешь.
— Мы могли бы это исправить. Не могла бы ты поменять свой рейс? — Он кивнул в сторону выхода из аэропорта. — Уверен, мы найдём место, где сможем спокойно посидеть и поговорить.
Ещё совсем недавно она мечтала услышать именно эти слова.
Странно, но сейчас от них ей стало только грустнее.
Флинн разрушил все её мечты о Марко.
Марко никогда не смог бы рассмешить её так, как это делал Флинн. В его улыбке не было того лукавства, которое так притягивало её в его брате.
Если бы они сейчас заговорили о её работе, Марко не понял бы, что для неё одежда — это искусство. Скорее всего, он снова начал бы читать ей лекцию о потогонных производствах и заставил бы чувствовать себя виноватой за бедственное положение стран третьего мира.
Она не хотела с ним разговаривать.
Она хотела вернуться в Нью-Йорк, свернуться калачиком на своей кровати и забыть эту поездку.
Забыть свои чувства к Флинну.
— Мне вообще не стоило приезжать, — тихо сказала она. — Я гналась за воспоминаниями, за тем, чего на самом деле никогда не существовало. А теперь… — Она замолчала, пытаясь подобрать слова. — Ты сказал, что я изменилась, и ты был прав. Сейчас мы совершенно не подходим друг другу. Раньше я безоговорочно верила каждому твоему слову, а теперь у меня есть собственное мнение. Ты слишком уверен во всём, во что веришь. В конце концов мы бы просто постоянно спорили. — Она поправила ремень сумки на плече. — И потом… ты всё ещё переживаешь из-за расставания с Дейзи, а я — из-за Флинна. Ни один из нас сейчас не мыслит здраво.
— Подожди. — Марко слегка наклонил голову. — Ты переживаешь из-за расставания с Флинном?
— Да. Похоже, актриса из меня всё-таки никудышная.
Она уже повернулась, чтобы уйти, но остановилась и посмотрела на него через плечо.
— Пожалуйста, не говори ему об этом. Избавь меня хотя бы от этой неловкости.
Марко ничего не ответил.
Он лишь стоял и с искренним изумлением смотрел ей вслед.
Флинн провёл большую часть дня в своей комнате, просматривая электронную почту, банковские документы и обсуждая с адвокатом условия контракта.
Лишь бы не думать о Белле.
Или о том, чем сейчас занимаются Белла и Марко.
С его стороны было огромной глупостью позволить себе влюбиться в неё. Любой другой на его месте проявил бы больше осторожности.
Но работа над контрактом плохо помогала ему сохранять душевное равновесие.
Разговаривают ли сейчас Марко и Белла?
Смеются?
Целуются?
Контракт.
Юристы, похоже, были не способны писать документы на нормальном английском языке. Их формулировки всегда звучали так, словно для их расшифровки требовался ещё один юрист.
Его мысли снова и снова возвращались к Белле, и каждый раз ему приходилось с усилием направлять их в безопасное русло.
Работа.
Переговоры.
Контракт.
То, что он ещё мог контролировать.
Когда он не разговаривал по телефону с адвокатом «Бейнбридж Кэпитал», его мобильный оставался выключенным. Он не хотел ни с кем общаться. Не мог делать вид, будто всё в порядке.
Он с удовольствием пропустил бы ужин, но сегодня вечером внуки устраивали шоу талантов, а каждому из детей предстояло сказать несколько слов о своей матери.
Семья арендовала отдельный зал в одном из ресторанов курорта — уютную комнату с большими окнами, выходившими на океан.
Флинн намеренно опоздал на пять минут.
Чем меньше времени ему придётся тратить на светские разговоры, тем лучше.
Когда он подошёл к столу, взгляд невольно остановился на Марко, и на мгновение Флинн почти ожидал увидеть рядом с ним Беллу.
Разумеется, её там не было.
Рядом с Марко сидела Дейзи, старательно изображая, будто всё идёт как надо.
Мать посмотрела на Флинна, потом обвела взглядом комнату.
— Где Белла?
За столом пустовали два стула, и оба находились рядом с ней.
Флинн сел на один из них, чувствуя только усталость и опустошение.
— На работе возникли проблемы. Ей пришлось уехать раньше.
Отец удивлённо нахмурился.
— Ты хочешь сказать, что в мире моды случился какой-то кризис?
Флинн придвинул стул ближе к столу.
— Всякое бывает.
Мать сочувственно покачала головой.
— Какая жалость. Вы будете в разлуке в день вашей шестимесячной годовщины. Придётся подарить ожерелье и серьги позже.
На самом деле он собирался просто убрать их в ящик и больше никогда не доставать.
Он не мог смотреть на голубые топазы.
Они были точно такого же цвета, как глаза Беллы.
Он сделал заказ, молча поел и посмотрел, как его племянники и племянницы поют песни и показывают свои маленькие номера.
Потом настало время ему, Марко и их сёстрам поздравить мать с днём рождения.
Первой выступила Кеннеди. Она рассказала историю о том, как мама учила её кататься на велосипеде.
— Ты всё время повторяла, что самое главное — это равновесие, — сказала она. — Иногда я до сих пор слышу эти слова у себя в голове. Когда жизнь становится слишком тяжёлой, я напоминаю себе: главное — сохранять равновесие.
Потом слово взяла Пейдж. Она вспомнила, как мама всегда дожидалась её после свиданий и как искренне интересовалась всем, что происходило в её жизни.
Марко рассказал о том, как мать всегда помогала людям и своим примером научила его заботиться о других.
Наконец очередь дошла до Флинна.
У него было столько счастливых воспоминаний о матери.
Но сейчас каждое из них было окрашено грустью, потому что он понимал: скоро это всё, что у него останется.
Воспоминания.
Сколько ещё месяцев ему суждено провести рядом с ней?
Флинн поднялся со своего места и рассказал несколько историй о том, как мать помогала ему с уроками и проектами для бойскаутов.
— Мама, ты научила меня трудолюбию. Наверное, я усвоил этот урок даже слишком хорошо и не всегда следовал твоему примеру в других вещах. Но ты также научила меня, что семья и отношения важнее всего остального. Я люблю тебя и папу и буду считать себя по-настоящему успешным человеком, если однажды стану хотя бы вполовину таким же счастливым в браке, как вы.
Все захлопали, и он снова сел рядом с матерью.
Она ласково похлопала его по ноге.
— Спасибо. Это было очень трогательно.
Он наклонился и поцеловал её в щёку.
— Ты скучаешь по Белле, ведь так? — тихо спросила она.
— Да.
Это была чистая правда.
— Думаю, она стала бы прекрасным дополнением к нашей семье, — сказала его мать.
Флинн молча кивнул, стараясь не смотреть на Марко, чтобы не узнать, услышал ли брат эти слова.
Их мать поднялась со своего места, положив руку на плечо Флинна, чтобы удержать равновесие.
— Я не собиралась ничего говорить. И уж точно не собиралась говорить то, что скажу сейчас. Это путешествие должно было стать моей последней семейной встречей. Рано или поздно рак всё равно заберёт меня, и мне казалось, что нет смысла подвергать это старое тело новым процедурам. Но эта неделя заставила меня понять, что мне ещё есть ради чего жить. — Она слегка сжала плечо Флинна. — Я хочу увидеть свадьбу Флинна.
Её взгляд переместился на Марко.
— И, может быть, успеть понянчить ещё одного внука… или внучку.
Потом она повернулась к Пейдж и Кеннеди, и её голос дрогнул от переполнявших чувств.
— Белла рассказала мне, что у неё не сложились отношения с бабушкой и дедушкой. Она сказала: если она ничего не значила для них тогда, когда была маленькой и действительно нуждалась в них, то почему должна что-то значить сейчас? — Её взгляд скользнул по лицам внуков. — Я не хочу, чтобы мои внуки когда-нибудь почувствовали то же самое. Не хочу, чтобы они подумали, будто я добровольно оставила их тогда, когда была им нужна.
Она глубоко вздохнула.
— Так что… думаю, я ещё немного поборюсь с раком.
Она медленно опустилась обратно на стул.
Отец сразу же наклонился к ней и крепко обнял.
Все заговорили одновременно — благодарили её, подбадривали, говорили, как сильно любят.
Пейдж и Кеннеди первыми поднялись со своих мест и бросились к матери. Через несколько секунд её уже обнимали все. Внуки тоже подхватили это настроение и полезли к бабушке, не скрывая слёз.
Флинн позволил братьям и сёстрам подойти первыми.
Он хотел быть последним.
Чтобы обнять её чуть дольше остальных.
Когда наконец настала его очередь, она показалась ему совсем лёгкой и хрупкой.
Но даже здесь, посреди шумного ресторана, он почувствовал её запах — тот самый, который невозможно было спутать ни с каким другим.
Запах мыла.
Шампуня.
И материнской любви.
Она крепче прижалась к нему.
— Только не заставляй меня слишком долго ждать твоей свадьбы, — тихо попросила она.
Он не знал, что ответить.
Когда ужин закончился и Флинн шёл через вестибюль к выходу, позади него раздался голос Марко:
— Подожди.
Флинн остановился, хотя сейчас ему меньше всего хотелось с кем-то разговаривать. Тем более — со своим братом.
Марко догнал его.
— Я сегодня трижды тебе звонил, — раздражённо сказал он. — Ты вообще на телефон смотришь?
— Был занят работой, — коротко ответил Флинн.
— Конечно.
По выражению лица Марко было ясно, что он ни на секунду ему не поверил.
Лучше покончить с этим как можно быстрее.
Флинн понизил голос, чтобы проходившие мимо гости не могли их услышать.
— Ну и… как всё прошло с Беллой?
Он хотел знать ответ.
И одновременно боялся его услышать.
— Не так, как я ожидал.
Это был совсем не тот ответ, к которому Флинн себя готовил.
Он наконец полностью сосредоточился на брате.
Марко внимательно смотрел на него.
— Что именно ты с ней сделал?
— Что я с ней сделал? — нахмурился Флинн. — О чём ты вообще?
Марко пожал плечами.
— Похоже, нескольких дней рядом с тобой хватило, чтобы свести на нет все чувства, которые она испытывала ко мне годами. — Он вопросительно поднял бровь. — Мне просто интересно, как тебе это удалось.
Флинн замер.
Неужели он правильно понял?
— Подожди… Она тебе отказала?
— Причём совершенно недвусмысленно. — Марко усмехнулся. — И, между прочим, ещё назвала меня самоуверенным. За это изменение её мнения я тоже собираюсь винить тебя.
— Она… тебе отказала, — повторил Флинн, всё ещё не веря услышанному.
Может быть, Белла теперь злилась на них обоих.
А может быть, вообще на всех мужчин.
Это не имело значения.
Пока она не хотела быть с Марко, у Флинна оставался второй шанс.
Марко с лёгкой улыбкой наблюдал за потрясённым выражением его лица.
— Она просила ничего тебе не говорить, — сказал он, похлопав брата по плечу. — Но, если коротко, она практически призналась, что влюблена в тебя.
Он усмехнулся.
— Так что у тебя только два варианта: либо ты выдающийся актёр, либо тебе пора перестать стоять столбом и начать добиваться эту девушку.
Выходные тянулись бесконечно.
В Нью-Йорке было холодно, серо и слякотно. Все деревья напротив дома Беллы казались мёртвыми, и даже её ярко раскрашенная спальня выглядела безжизненной и унылой.
Она скучала по зелени Канкуна.
Она скучала по Флинну.
Что было совершенно нелепо, потому что он никогда не был её. Он всего лишь притворялся, что заботится о ней.
Белла часто слышала, что ничего не происходит просто так и даже негативный опыт может стать ценным уроком. Она пыталась убедить себя, что прошедшая неделя действительно чему-то её научила.
Например, она поняла, что однажды хочет иметь семью. А если это так, то работа не должна поглощать всю её жизнь. Она будет по-прежнему много трудиться и наслаждаться творчеством, но больше не позволит карьере занять всё её время.
Она научилась не возводить людей на пьедестал только потому, что когда-то в них влюбилась.
И ещё она выяснила, что ей нравятся мужчины со светло-каштановыми волосами и голубыми глазами.
Причём, как оказалось, влюбляться в таких она умеет очень быстро и очень сильно.
Большую часть выходных Белла просидела, завернувшись в старое потёртое одеяло, бездумно переключая сериалы на Netflix, плача и поедая мороженое.
В понедельник она впервые за долгое время не пришла на работу к семи утра. Она проспала и добралась до офиса лишь к восьми пятнадцати.
Пусть Феликс жалуется.
Если он всё-таки решится, она напомнит ему обо всех шестидесятичасовых рабочих неделях, которые ей приходилось проводить в офисе.
С самого возвращения в Нью-Йорк она почти не спала и уже чувствовала, что ей необходим ещё один отпуск.
Нет, даже не отпуск.
Скорее ещё несколько дней, чтобы лежать под одеялом, жалеть себя и есть литровыми порциями мороженое с орехами и шоколадом.
Себастьян сидел за столом Саанви, секретарши в приёмной, и что-то тихо обсуждал с ней.
Когда Белла проходила мимо, Саанви окликнула её:
— Тебя хочет видеть новый босс. Он в кабинете Феликса.
Белла замерла.
— Новый босс?
— Неофициально. Сделка ещё не завершена, — пояснила Саанви. — Но, глядя на его поведение, этого никогда не скажешь.
Себастьян согласно кивнул.
— Этот человек слишком самоуверен для того, кто ничего не понимает в индустрии моды. Он мне уже не нравится.
Нет.
Это не мог быть Флинн.
Особенно после того, как она отказала Марко. У него больше не было причин покупать «Фонтэн».
Белла медленно пошла по коридору к кабинету Феликса, пытаясь подавить надежду, которая болезненно сжимала грудь.
Флинна здесь не было.
Это должен быть тот самый второй покупатель, о котором говорил Феликс.
Наверняка какой-нибудь человек с нелепыми представлениями о том, как нужно управлять компанией, с совершенно нереалистичными ожиданиями и десятком бессмысленных совещаний о его великом видении будущего «Фонтэн».
Сейчас у неё совершенно не было сил разбираться с новыми проблемами.
Особенно теперь, когда глаза постоянно были на мокром месте и она никак не могла перестать думать о Флинне.
Почему-то ей всегда казалось, что продажа компании и смена руководства произойдут через несколько месяцев. Если вообще произойдут.
А теперь ещё и новый босс.
Чёрт.
Она выбрала очень неудачный день, чтобы опоздать.
Подойдя к кабинету Феликса, Белла постучала.
— Входите, — чересчур бодро отозвался он. Именно таким голосом он всегда разговаривал с клиентами, стараясь произвести впечатление.
Белла открыла дверь.
У окна стоял Флинн.
Флинн.
Высокий, красивый и всё такой же невероятно уверенный в себе.
Она невольно задержала дыхание.
Неужели он всё-таки купил «Фонтэн»?
Но зачем?
Потому что это была выгодная сделка?
Или причина была совсем другой?
Его взгляд скользнул по ней, а в уголках губ появилась осторожная улыбка.
Белла сглотнула, не в силах отвести от него взгляд.
На нём был безупречно сидящий чёрный костюм и белая рубашка. Он больше походил на модель с обложки журнала, чем на руководителя крупной инвестиционной компании.
Флинн повернулся к Феликсу.
— Спасибо, мистер Коэн. Если вы сможете оставить меня на несколько минут наедине с нашим новым ведущим дизайнером, я буду вам очень признателен.
Значит…
Он всё-таки повысил её.
Может быть, потому что чувствовал себя виноватым.
Может быть, потому что считал себя обязанным ей после того, как она отказала Марко.
Белла спрятала руки за спину и крепко сцепила пальцы, чтобы скрыть дрожь.
Она не хотела, чтобы Флинн понял, насколько сильно её до сих пор ранит одно только его присутствие.
— Конечно, — ответил Феликс.
Когда Феликс вышел, Белла заметила на его столе большой аквариум. Вместо рыбок в нём были песок, лампа накаливания, какая-то ветка и…
Что это было за зелёное существо?
Флинн дождался, пока за Феликсом закроется дверь, прежде чем заговорить.
— Ты сказала, что игуана необязательна, но я не хотел рисковать.
Она не знала, что ответить. Её взгляд остановился на Флинне, словно она пыталась заново понять, кто он такой.
— Зачем ты купил «Фонтэн»?
Он пожал плечами, будто покупка крупного модного дома была самой обычной деловой сделкой.
— «Бейнбридж Кэпитал» нужно диверсифицировать бизнес. Индустрия моды — это рынок с оборотом в три триллиона долларов, а создание образовательного фонда для рабочих фабрик в Бангладеш — отличная возможность снизить налоги. — Его голубые глаза были серьёзными и напряжёнными. — Но самая важная причина в том, что ты здесь работаешь.
Тогда она впервые позволила себе немного надеяться.
А потом сразу напомнила себе, что Флинн всегда говорил о её деловой хватке. Возможно, он просто хотел, чтобы именно она помогала ему управлять модным домом.
— И ты позвал меня, чтобы…
— Чтобы извиниться. С помощью ящерицы. Признаю, это не мой обычный способ. Поэтому я принёс ещё цветы. И конфеты.
Он указал в дальний угол кабинета, где среди образцов тканей и досок вдохновения Феликса стояли букет красных роз и золотая коробка конфет.
Флинн медленно подошёл к ней, внимательно наблюдая за её реакцией.
Впервые с того самого вечера в холле отеля он выглядел не самоуверенным, а уязвимым.
— Послушай, Белла, прости, что солгал тебе и держал тебя подальше от Марко.
Она нахмурилась.
— Ты извиняешься?
— Ну… не совсем. То есть да, мне действительно жаль, что я солгал о том, кто я такой. Но я не жалею о том, что пытался держать тебя подальше от Марко. Я бы сделал это снова.
Его голос стал тише, а взгляд будто просил её понять.
— Мне пришлось держать тебя подальше от него, потому что я слишком сильно хотел, чтобы ты была со мной.
Она не сразу поняла, что именно он сейчас сказал.
Он просил прощения?
Или признавался, что хочет с ней будущего?
Флинн сделал ещё один шаг вперёд, не сводя с неё глаз.
— Несмотря на все интриги и полуправду, когда я был рядом с тобой… когда целовал тебя… для меня это никогда не было притворством.
Первый поцелуй…
Наверное, он всё-таки был настоящим.
Позже тем же вечером он обвинял её в том, что она охотится за деньгами Марко. Но ведь тогда же признался, что вовсе не собирался её целовать.
Просто не смог устоять.
Белла внимательно смотрела на него, всё ещё пытаясь понять, не ошибается ли снова.
— Значит, ты пришёл сюда с цветами и конфетами…
— И с повышением.
— И думаешь, что после этого тебе всё простят?
Он указал на аквариум.
— Я ещё и игуану принёс.
Она невольно рассмеялась.
Его голос звучал слишком искренне, чтобы это можно было сыграть.
— Ну что ж… тогда это всё меняет.
Он поднял руку, словно приносил клятву.
— Ничего из того, что я говорил или делал рядом с тобой, не было притворством. Я никогда не пытался от тебя избавиться. — Он подошёл ещё ближе. — Я пытался тебя удержать.
Она слегка наклонила голову.
— Правда? И когда ты решил… что хочешь меня удержать?
— В тот день, когда мы плавали с маской и трубкой.
На его губах появилась знакомая озорная улыбка. Он задумчиво потёр подбородок.
— Хотя, может быть, ещё раньше. Возможно, в тот самый вечер, когда я решил узнать о тебе побольше и увидел твою фотографию в платье с пайетками.
Она почувствовала, как жар приливает к щекам.
— Тебе не стоило так тщательно меня изучать.
— Я предпочитаю знать как можно больше о своих клиентах, коллегах и конкурентах.
— И кто же из них я?
Улыбка исчезла с его лица.
— Никто.
Он протянул руку и осторожно переплёл свои пальцы с её.
— Ты женщина, которую я хочу привести домой и представить своим родителям.
Её охватило тёплое, светлое счастье.
Он действительно хотел будущего вместе с ней.
— Тогда, наверное, очень удобно, что я уже с ними познакомилась.
— И они тебя любят. Так что всё складывается просто отлично.
Он притянул её к себе, и его голубые глаза встретились с её взглядом.
— И я тоже тебя люблю. Что тоже просто отлично.
Она улыбнулась, чувствуя, как вся боль, накопившаяся за эти выходные, медленно растворяется под его прикосновением.
Флинн наклонился и поцеловал её.
Не лёгким поцелуем.
Это был поцелуй, в котором он искал ответ, искал подтверждение её чувств.
Она обняла его за шею и постаралась вложить в этот поцелуй всё, что не могла выразить словами.
Кажется, когда его губы коснулись её шеи, она даже несколько раз прошептала, что тоже его любит.
Несколько минут спустя Флинн слегка отстранился.
— Я чуть не забыл. У меня есть для тебя ещё кое-что.
Он достал из внутреннего кармана пиджака маленькую серебристую коробочку и протянул её Белле.
— С годовщиной. На два дня позже. Или на пять месяцев и три недели раньше — смотря как считать.
Она совсем забыла, что во время прогулки по магазинам с матерью и сёстрами он покупал ей подарок.
Открыв коробочку, Белла увидела сверкающий синий кулон на чёрном бархате.
Его цвет сразу напомнил ей океан в Канкуне — глубокий, яркий, захватывающий дух.
Рядом лежали серьги в тон. Голубой топаз был окружён россыпью маленьких бриллиантов.
— Он великолепен, — выдохнула она и вопросительно посмотрела на Флинна. — Ты купил его после нашего первого совместного дня?
Наверное, гарнитур стоил очень дорого, а тогда он знал её меньше суток.
— Он напомнил мне тебя.
Он улыбнулся.
— Прекрасную.
Она обняла его за шею.
— Теперь я жалею, что не подарила тебе ничего на нашу годовщину.
— У тебя ещё будет время, — тихо сказал он.
И снова её поцеловал.
Стоя рядом с Флинном в свадебном платье, которое она сама создала, Белла приветствовала гостей на праздничном приёме.
Их роман развивался стремительно по любым меркам, но Флинн не хотел ждать, а Белла была счастлива от мысли, что ей больше не придётся каждое воскресенье прощаться с ним на вокзале, как это происходило последние несколько месяцев.
Кроме того, время для свадьбы оказалось очень удачным для миссис Доусон. Она восстанавливалась после очередного курса лечения и была полна решимости отпраздновать этот день вместе со всеми.
Сейчас она сидела за столиком рядом с матерью Беллы, которая, к всеобщему удивлению, весь день оставалась трезвой и вела себя вполне достойно. Возможно, потому что брат Беллы не спускал с неё глаз.
По правде говоря, семья Беллы выглядела совсем небольшой по сравнению с семьёй Флинна. Казалось, у него было бесконечное количество двоюродных братьев, сестёр и родственников самых разных степеней родства, и все они пришли пожелать молодожёнам счастья.
Большинство коллег Беллы и немало деловых партнёров тоже присутствовали на свадьбе, поэтому банкетный зал местами напоминал настоящий съезд представителей высокой моды.
Только Себастьяна нигде не было видно. Сразу после того, как «Бейнбридж Кэпитал» официально приобрела «Фонтэн», он устроился работать в другой модный дом.
Для управления финансовой стороной компании был нанят новый генеральный директор, а Беллу вновь повысили — на этот раз до должности креативного директора.
Флинн убедил своих партнёров, что «Бейнбридж Кэпитал» необходимо открыть офис в Нью-Йорке, и сразу после медового месяца он должен был приступить к работе именно там.
По крайней мере сейчас это казалось идеальным решением.
Пока они общались с гостями, Марко и Дейзи кружились на танцполе, пытаясь — хотя, по большей части, безуспешно — освоить сальсу. Но они смеялись и выглядели счастливыми.
По словам Флинна, они собирались вскоре тихо пожениться.
Тихо — потому что его родители до сих пор ничего не знали об их разводе.
После того как Флинн рассказал Дейзи, что они с Беллой действительно встречаются, она стала относиться к ней гораздо теплее. Она даже извинилась за своё поведение во время семейной встречи в Канкуне.
Белла тоже попросила прощения и неожиданно обнаружила, что ответить ей добротой совсем не трудно.
Их отношения уже никогда не будут такими, как во времена, когда они были соседками по комнате, но, возможно, однажды они снова смогут стать подругами.
Теперь её прежняя влюблённость в Марко казалась чем-то очень далёким. Каким-то недоразумением, из-за которого ей никогда не стоило сердиться на Дейзи.
Ближе к концу вечера гости начали понемногу расходиться. Флинн ненадолго отошёл поговорить с отцом, и в этот момент к Белле подошла Перл.
На этот раз на ней было синее шёлковое платье, а в чёрных волосах поблёскивал тот самый жемчужный гребень.
Белла, сама того не ожидая, крепко её обняла.
Она не вспоминала об этой женщине уже несколько месяцев и даже не отправляла ей приглашения, но всё равно была искренне рада её видеть.
Наверное, кто-то из мира моды рассказал ей о свадьбе.
— Перл, я так рада тебя видеть.
— Ты просто сияешь. Такая красивая. Я никогда не устану любоваться невестами.
— Спасибо.
Перл внимательно оглядела её, затем наклонилась ближе и тихо сказала:
— Я очень рада, что ты тогда послушала моего совета и поехала в Канкун. Наконец-то ты встретила подходящего мужчину.
Наверное, Перл увидела Флинна и приняла его за Марко.
— Вообще-то, я вышла замуж за Флинна, брата-близнеца Марко Доусона.
— Всё верно, — спокойно ответила Перл. — Именно он и есть тот самый подходящий мужчина.
Белла ничего не успела ответить, потому что к ним подошёл Флинн.
Он взял её за руку и мягко повёл на танцпол.
~ Конец ~
Перевод не преследует коммерческих целей и является рекламой бумажных и электронных изданий. Любое коммерческое использование данного произведения, а так же частичное или/и полное копирование запрещено. Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.
Джанет Раллисон — американская писательница, наиболее известная своими лёгкими любовными романами для молодёжи. Она также пишет научную фантастику и фэнтези для молодёжи под псевдонимом Си Джей Хилл и романтические романы для взрослых под псевдонимом Сьерра Сент-Джеймс.
РНК (рибонуклеиновая кислота) и RAN (Ras-related nuclear protein) — это разные биологические молекулы с различными функциями и структурой. Основное различие заключается в том, что РНК — это нуклеиновая кислота (информация), а RAN — это белок (машина)
Сноркелинг
Зип-лайн
«Дульсе Суэно» (Dulce sueño с испанского языка переводится как «сладких снов»).
«Нордстром»
Киш с лобстером
Джеймс Дин
Орёл-скаут
«Попался на скотч»
Эзоп
Леголас
Река Снейк
Гипервентиляция
Начос
Фахитас