Говорят, месть — это блюдо, которое подают холодным. Враки. Месть лучше всего заходит с майонезом. И щепоткой тертой души врага.
Местные мажоры думали, что забили до смерти слабаков. Но когда эти "слабаки" очнулись, из их пустых глаз на обидчиков взглянула сама Бездна. И облизнулась.
— Браааатик, а можно мне сегодня мага со вкусом клубники? А то эти в костюмах обычно горчат!
— Подожди, Ди. Сначала мы спросим, кто приказал нас убить. А потом уже ешь.
Местные аристократы свято верят в свои статусы, законы и боевую магию. А мы с сестрой верим в клыки и трехразовое питание. Чужие заклинания хрустят на зубах как чипсы, ледяные клинки освежают дыхание как леденцы, артефакты идут вместо витаминок, а дешевый пафос вызывает лишь смачную отрыжку.
Но в пищевой цепи всегда есть рыба крупнее. Охотники уже идут по нашему следу, и это будет Обед наперегонки со Смертью.
Два места. Чертов спорткар Арсеньева был рассчитан ровно на два, сука, элитных места, обтянутых белой алькантарой.
Как в эту гламурную мыльницу запихнуть шестисоткилограммовую химеру Бездны, которая, даже сжавшись, занимала объем неплохого такого шкафа-купе?
— Так, блохастый. На заднее! Быстро! — рявкнул я, распахивая пассажирскую дверь. Учитывая, что заднего сиденья в спорткаре считай что не было (там находилась крошечная ниша для микро-сумки от Гуччи) приказ звучал слегка оптимистично.
Тузик, измученный клетками аукциона, попытался послушаться. Огромный сгусток когтей, шипов, клыков и Тьмы заскулил, втянул бронированный зад и с хрустом костей (своих и пластиковых панелей машины) начал втискиваться в салон. Тварь складывалась втрое, как чудовищное оригами.
Задняя подвеска угнанной тачки жалобно хрустнула. Клиренс спорткара мгновенно исчез, и выхлопная труба смачно поцеловалась с северогорским асфальтом.
— Отличный лоурайдер, Ярик! На районе заценят! — захихикала Мелкая, плюхаясь на водительское сиденье.
Я с трудом втиснулся рядом, прижатый к бардачку мохнатым, горячим боком, от которого пахло серой и паленой шерстью. И взялся за руль.
Диана ударила по газам. Спорткар рванул с места, высекая снопы искр брюхом и издавая звук летящего под откос товарного поезда.
Вся обратная дорога превратилась в сраный зоопарк плюс цирк. И не только потому что мы с Дианой оба сидели на водительском сиденье и по сути управляли машиной вдвоем.
Для дикой гончей наш человеческий мир был сплошным стрессом. Когда навстречу проехала первая же фура, тварь решила, что это нападение. Фары ударили по ее глазам. Тузик выдал такой оглушительный рев, что у меня чуть не лопнули перепонки, и в ярости попытался броситься на свет сквозь лобовое стекло. Но в итоге намертво застрял, зацепившись шипастым загривком за потолок.
— Тузик, фу! Сидеть, сука, я кому сказал! — я отпихивал слюнявую пасть локтем, пытаясь удержать этого монстра.
В этот момент заморосил мелкий дождик. Мелкая, истерично хохоча, включила дворники. Две резиновые палки задергались перед мордой химеры. Тузик расценил это как угрозу тентаклями от неизвестного монстра-конкурента, щелкнул челюстями и нахрен откусил зеркало заднего вида вместе с куском крыши.
По салону обильно потекла его слюна. Каждая капля с шипением прожигала дорогую алькантару, оставляя дымящиеся, вонючие черные дыры.
— О, Яр, посмотри в эту милую мордочку! — заливалась слезами от смеха Мелкая, вытаскивая смартфон и врубая запись. — Улыбнись в камеру, монстрик! Это пойдет в «Сторис». Подпишу: «Альфа и его мопс едут с ветеринарки». Огонь просто!
Я грязно, витиевато выругался, стряхивая дымящуюся каплю кислоты со своих новеньких брюк.
— Не пихайся под руку, растениевод хренов. Мы уже подъезжаем.
Когда наш искрящий пузом спорткар с диким скрежетом завернул за угол и выполз на нашу родную улицу, я даже притормозил.
Честно говоря, я ожидал увидеть, ну… может, стальную дверь новую. Может, решетки на окнах первого этажа. Что там могла успеть сделать пара перепуганных студентиков?
Но то, что выросло на месте нашего гнилого родового особняка, заставило мой Чёрный Желудок одобрительно икнуть. Да мать твою за ногу!
Вместо гнилого деревянного забора из старого асфальта выросли черные базальтовые клыки в три метра высотой, образующие глухую стену. Первый этаж особняка исчез. Он был наглухо обварен толстенной, бронированной лозой из стали, скрученной в идеальную защитную сетку. Окна были прикрыты изящными магическими решетками.
Ясно. Фильтр-Якорь из подвала качал дармовую силу в промышленных масштабах, и эти двое — маг огня и металла и маг земли — оказались ничем не ограничены. Дорвались, так сказать, до бесконечного бюджета на материалы и энергию. Молодцы.
Мы припарковались, и я открыл окно, оценивая масштаб пролетарской драмы во дворе.
Зрелище было эпичным. Возле ступенек сидели Демид и Лиза. Металлокинетик и Земляной Архитектор напоминали шахтеров после забоя. Одетые в безразмерные дедовы брезентовые робы, серые от бетонной пыли, покрытые машинным маслом и сажей. Они выжали из своих Ядер всё до капли, несмотря на подпитку от Узла.
Лиза сидела на перевернутом ведре из-под шпаклевки и, раскачиваясь из стороны в сторону, беззвучно, истерично плакала, глядя на свои руки. Французский маникюр ушел в историю. На изящных пальчиках красовались свежие мозоли и черная металлическая стружка.
А вот на самом крыльце, спрятанном под стальным навесом, царил расслабленный аристократический лаунж-бар.
Анжелика сидела в скрипучем ротанговом кресле-качалке, грациозно закинув ногу на ногу, и потягивала дымящийся чай из изящной фарфоровой чашки. Рядом дед Корней, скрыв лысину кепкой, пускал сизые кольца дыма от зловонной самокрутки, деловито поглаживая свой рунный дробовик и оглядывая новые оборонительные редуты.
За их спинами, бесшумная как тень, стояла эльфийская убийца Иллириэль. Моя персональная прислуга была облачена в черный кружевной фартучек французской горничной, и покорно держала поднос со свежим печеньем. Из распахнутого окна первого этажа свешивалась Диана-Водяра, радостно разглядывая процесс.
— И еще, Демид, милочка Лиза, запишите, — раздался повелительный, прорабский тон Анжелики. Огневичка сделала глоток чая. — Северное крыло нужно укрепить, потому что там будет располагаться детская комната для Наследника. На мою личную спальню поставим бронированную дверь, но надо обшить её изнутри магической медью. Сталь — это слишком вульгарно, не гармонирует с цветом моих глаз. К утру, надеюсь, успеете. Эй, Лиза, не горбись, ты дочь аристократа или упаковщица с пункта выдачи⁈
— А мне! Мне башенку надо пристроить! — защебетала сверху Диана-Водяра, накручивая локон на палец. — Такую высокую, из гладкого камня, и чтоб балкончик был кружевной, кованый! Лизонька, ты же можешь мне сделать винтовую лесенку, правда? Я давно хотела читать любовные романы у окошка, как принцесса!
Дед Корней пустил клуб дыма, стряхнул пепел прямо на клумбу и прогудел, хрустя суставами:
— Башенку ей… Хренушки! Башенки артобстрел сносит в первую очередь! Слушать меня, щенки, щас дед пояснит за диспозицию. Внизу роете запасной командный пункт с трехметровыми стенами и проходным бункером до канализации! Подвал должен выдерживать прямое попадание дракона! Делайте закладные под пулеметные гнезда, а то развели тут романтику. Сейфы, шторы, балкончики… О! И еще погреб нужен под огурцы!
Хруст сломавшейся психики я услышал даже сквозь урчание спорткара.
Лиза Голубева уронила грязные, изодранные в кровь руки на колени. Она медленно подняла лицо, перемазанное цементной пылью и потекшей дорогой тушью, и уставилась на крыльцо взглядом конченого психопата, которому только что прищемили яйца крышкой от пианино.
— Вы… вы что… в край долбанулись? — тихо, с надрывом, нарушая все правила аристократического этикета, просипела Лиза. А затем её прорвало, и она перешла на отчаянный, надсадный визг: — ВЫ ОХРЕНЕЛИ, УРОДЫ⁈ Мы с Демидом тут сдохли заживо! Мы своими собственными руками эту сталь крутили шесть часов подряд! Я руками гнула броню от сгоревших БТР-ов Чистильщиков! А вы тут сидите… советы они мне раздают⁈ Сами, мать-размать, хоть палец о палец ударили⁈ Чай они пьют! Советчики! Башенку тебе, сука водяная, выстроить⁈ Дверь медную, сестрица? Да я вам эту стальную винтовую лесенку сейчас заварю прямо в ж…!
— Тон сбавь, Лиза, — спокойно осадила сестру Анжелика, грациозно беря с подноса Иллириэль печенье. — Срыв голоса старит кожу шеи. А мы занимаемся менеджментом и генетическим планированием Рода. Интеллектуальный труд, знаешь ли, требует больше ресурсов, чем банальная лепка из грязи.
Ответа от металлокинетика не последовало. Лиза, издав булькающий всхлип, рухнула лицом в пустую бадью из-под цемента. Кажется, потеряла сознание от морального истощения.
Я нахмурился. Так дело не пойдет. Девочка реально загналась.
Но в любом случае дело сделано. Фасад перестроен. Теперь мы действительно находились в форту Нокс местного розлива.
Я распахнул погнутую водительской двери (надо будет отогнать спорткар в ремонт, ну или новый отжать) и выбрался наружу, втягивая сырой воздух.
— Выгружайся, животное! Приехали! — я постучал кулаком по крыше машины.
Раздался визг, сопровождаемый звуком рвущегося металла. Теневая Гончая, которой надоело складываться как оригами, просто уперлась плечами, и с силой отшвырнула остатки двери пассажира на несколько метров в сторону, прямо на новый забор Демида. Из покореженной коробки медленно, как жидкий мрак, начал вытекать монстр.
Тузик громко чихнул, брызнув едкой черной слюной прямо на газон и начал отряхиваться. Тьма клубами срывалась с его шерсти, трава вокруг мгновенно пожелтела, сморщилась и растворилась. Тварь выпрямилась во все свои почти два метра в холке и облизнулась.
Идиллия на крыльце закончилась за миллисекунду.
Дед Корней, который секунду назад планировал погреб, взмыл со своего кресла с грацией молодого оленя на полметра в воздух, несмотря на неходячие ноги. Прозвучал сочный металлический лязг помпы, патронник древнего рунного дробовика с клацаньем подал заряд картечи в ствол. Дед моментально взял чудовище на мушку, прижав приклад к плечу.
— Не шевелись, Ярослав! Такая же сука мне спину чуть не порвала в восемьдесят четвертом! — взревел Корней, щуря правый глаз. — В башку бить нельзя, череп как чугун. Сейчас по коленям лупану, а там топором добьем. — он прищурился, внимательно разглядывая Тузика. — Замечательно! Явно крупный самец! Отличная будет шкура для камина. Мелкая, дуй за тесаком! Будем шкурить!
Из парадной двери вылетел дядя Боря. Увидев Тузика, Боря охнул, закатил глаза, уронил в цемент спасительный пузырек корвалола и позорно сполз по стеночке.
Анжела и Диана Водная застыли, словно кролики перед удавом. Лиза, находившаяся в отрубе, не отреагировала. Демид попытался вытащить ее и привести в чувство, но без особого успеха.
И только эльфийка не паниковала. Иллириэль даже глазом не моргнула. Поднос с печеньем бесшумно исчез куда-то в сторону. Её изящные руки мгновенно скрестились на груди, разделочные ножи без единого звука скользнули из потайных рукавов кружевного фартучка.
Ассасинка прищурилась, готовясь нанести удар в слепую зону гончей и вскрыть ей артерии в прыжке.
Я устало потер переносицу. И почему любое знакомство с родней заканчивалось резней или попытками расчленения?
— Отставить артобстрел, инвалидный полк, — лениво приказал я и легонько хлопнул тварь по крутому шипастому бедру. — Оружие убрали, включили радушие. Свои.
— Свои? — переспросил дед. — Если это свои, то кто тогда чужие?
— Знакомьтесь с новым пополнением Стаи. Это наш новый сторожевой пес. Его зовут Тузик.
Дед Корней подавился воздухом, судорожно раскашлялся и выпучил глаза. Ствол дробовика обиженно звякнул об перила.
— Как ты сказал⁈ — переспросил дед, багровея, как помидор в парнике.
— Ту-зик, — терпеливо, по слогам повторил я, глядя на умывающегося слюной монстра.
Корней сдернул с головы засаленную кепку и с яростью швырнул её оземь.
— Твою-то дивизию, Яр! Какого черта ты лепишь⁈ — зарычал дед, размахивая пудовыми кулачищами в сторону монстра. — Да ты посмотри на неё! Это же Истинная Высшая Гончая из пятого теневого эшелона Бездны! Элита животного мира аномалий! Машина судного дня! Они отряды гвардии жрут на завтрак и отрыгивают доспехи непереваренные! И ты, сука, величаешь этого ночного кошмара ТУЗИКОМ⁈ Каким в жопу Тузиком, Альфа недоделанный⁈
Ди энергично закивала.
— Я ему тоже самое сказала, деда! А он уперся своим Тузиком как баран в новые ворота!
Деда бомбануло так, что его чуть инфаркт не хватил от боли за ущемленные права высших монстров.
— Ты его еще, сука, Шариком назови! Жучкой, тварь! Такой махине имя нужно громовое, под стать и класс опасности! «Потрошитель»! Или «Цербер»! Или Мрак, сука, Преисподней! Имя, от которого враги должны в штаны от страха сраться, когда ты его зовешь, а не ржать! Зачем ты, малолетний вандал, унизил великое существо⁈
Диана сложилась пополам от смеха. Дядя Боря судорожно ощупывал газон в поисках своей заветной бутылочки. В последние дни корвалол был единственным топливом, на котором он мог выживать.
Я пожал плечами, невозмутимо почесав тварь за толстым хрящом за ухом. Монстр блаженно прищурил налитые кровью глаза.
— Херня эти ваши пафосные имена, дед. «Цербер»… Скучно, банально, у каждой модной шавки в ошейнике такая кличка, — я ласково потрепал гончую. — А мне нравится Тузик. Душевненько. Лампово. И к тому же, когда я буду командовать: «Тузик, фас! Оторви губернатору яйца!», эффект неожиданности сработает на сто процентов. Верно я говорю, мальчик? Ты же у нас славный пушистый Тузя, да?
Почувствовав одобрение Вожака, гончая радостно раскрыла слюнявую пасть, изобилующую тремя рядами клыков, и выдала счастливый «Гав!».
Аэродинамическая волна от «Гав» ударила по нашему двору. Стекла в ближайшем купеческом доме соседей напротив задребезжали, как от взрыва бомбы. Изящный кованый почтовый ящик Волковых, чудом переживший перестройку Лизы, не выдержал счастья: хвост гончей хлестнул по воздуху как хлыст и снес его к чертям, превратив стальную трубу в гармошку.
— Вот видишь. Ему нравится, — я ухмыльнулся, отряхивая брюки.
И тут мой Чёрный Желудок напрягся. А волоски на руках встали дыбом.
Прямо из тени массивных дубов раздался низкий рык. Во двор медленно, абсолютно бесшумно, выплыл огромный призрачный силуэт.
Это был наш Тотем. Тот самый истощенный Родовой Призрачный Волк, который встретил нас, когда мы с сеструхой только-только зашли в это родовое дерьмо после Лимба.
За те несколько часов, что фильтр выкачивал Разлом, дух рода схавал свою львиную долю и неплохо отожрался. Из полупрозрачной большой собаки он превратился в серебристо-лунного монстра. Шерсть горела холодным белым светом, клыки сверкали жидким стеклом, а в глазницах плясало безжалостное синее пламя Сибири. Тотем раскабанел на дармовых харчах до размеров боевого танка и пришел пояснять за иерархию.
Он почувствовал чужую ауру на своей территории и хотел раскидать на клыках конкуренту, кто тут в праве метить углы, а кто так, мышь.
Семья на крыльце замерла, в ужасе глядя, как два кошмара сходятся посреди узкого дворика.
Два исполинских зверя остановились в десяти шагах друг напротив друга.
Серебряный Дух-Хранитель оскалился, обнажив клыки. Шерсть на загривке вздыбилась. Черная Гончая ощерилась и припала на передние лапы, по бронированному позвоночнику побежали разряды черных молний. Из горла Тузика вырывалось тихое клокотание закипающего вулкана.
— Яр… сделай что-нибудь, — судорожно, почти беззвучно шепнула с крыльца Анжела Голубева, намертво вцепившись пальцами в подлокотники. — Они сейчас нам всю стальную стену порвут как фольгу… Полгорода снесут… Запрети им!
Но я лишь с ухмылкой наблюдал. Альфа не вмешивается в иерархию Стаи на нижних этажах. Это их война за место под солнцем. Если я полезу сейчас, они не поймут, кто из них главный.
Так что я просто скрестил руки на груди, чуть обнажил клыки в ухмылке и стал смотреть, как природа возьмет своё. Моя аура нависала сверху, напоминая им обоим, кто тут главный. А дальше пусть разбираются сами.
Но схватка закончилась, так и не начавшись.
Родовой Призрачный Волк сделал короткий выпад вперед, клацнув зубами-льдинами прямо в полуметре от морды мутанта. Это было своего рода послание: «Я тут жил до тебя, жрал от пуза, защищал старика, я Главный Охранник Альфы!».
Тузик, будучи Высшей тварью из страшнейшего измерения… остановился. Он внимательно оценил холодную, древнюю мощь серебристой махины перед собой. Глянул на меня, поняв, что заступаться за него я не собираюсь. И включил древнейший животный калькулятор выживания.
Гончая судорожно втянула кислотную слюну обратно в пасть, прижала свои шипастые, похожие на обрубки крыльев, уши. Гигантский мутант рухнул на свежий бетонный асфальт, вытянул передние лапы вперед и покорно заскулил. После чего завалился на бок и подставил свое уязвимое брюхо. Поза подчинения и покорности.
Двор шумно, с облегчением выдохнул. Иллириэль, незаметно спрятав ножи обратно в рукава фартука, лишь разочарованно цокнула язычком. Она, видимо, ставила на мясорубку.
Призрачный Волк гордо вскинул лунную голову. Смерил новенькую собаку надменным, барским взглядом патриция, разглядывающего крестьянина. Он медленно подошел к лежащей Гончей. Обнюхал её.
Затем Тотем снисходительно, практически с презрением, фыркнул, пустив морозный пар из ноздрей. Он развернулся, небрежной, вальяжной трусцой подошел к заднему левому колесу моего наглухо посаженного на пузо спорткара. Серебристый дух с наслаждением задрал полупрозрачную лапу и отлил призрачной искрящейся влагой прямо на литой диск.
Гончая Тузик в ту же секунду радостно подскочила с земли, весело тявкнула, виляя шипастым хвостом. Затем радостной, виноватой трусцой подбежала к спорткару.
И, словно закрепив мирный договор, Тузик задрал свою могучую черную ножищу и добавил туда же лужицу кислоты, отчего диск немедленно зашипел и расплавился к чертовой матери.
Хренова банда ссыкунов, мать их.
Я лишь выдохнул через ноздри, наблюдая, как резина шины превращается в пузырящуюся жижу.
Социальная адаптация требует жертв. В любом случае спорткар всё равно в ремонт.
— Отлично. Просто зашибись, — с сарказмом подвел я итог, поднимаясь на крыльцо под шокированные взгляды семьи. — У Стаи теперь есть два отмороженных сторожа с неконтролируемым мочеиспусканием и нулевой терпимостью к роскоши. Демид, готовь чертежи для укрепленного гаража на пять джипов. Все в дом. Время пожрать. Анжела, что там с ужином? И если это не мясо с кровью, я пущу тебя на отбивную.
Тяжелая, наглухо бронированная дверь нашего обновленного поместья захлопнулась с таким сочным, глухим лязгом, словно мы запечатали банковский сейф. Я мысленно поставил нашему юному архитектурному бюро крепкую пятерку.
Мы ввалились в теплый коридор. Я, Мелкая и наш новый шестисоткилограммовый пушистый друг Тузик, который тут же начал принюхиваться к ковру, выбирая, где бы ему удобнее рухнуть.
А вот наш строительный батальон явно дошел до ручки. Студентик Демид, едва переступив порог, издал какой-то булькающий звук, стек по узорчатым обоям в ближайшем углу и просто отключился, пуская слюни на паркет. Земляной маг выжал свое Ядро досуха, до звона в ушах.
Лиза Голубева плелась самой последней. Бывшая гламурная аристократка, гроза школьных коридоров и гордая повелительница металла сейчас напоминала зомби после двойной смены на урановых рудниках. На ней мешком висела заляпанная машинным маслом и цементом дедова роба. Лицо было серое от пыли, по щекам размазались грязные дорожки от слез, а руки плетьми висели вдоль тела.
Она сделала еще один нетвердый шаг, споткнулась о край персидского ковра и рыбкой полетела носом вперед.
Я даже не сбавил шага. Просто выкинул руку и небрежно, двумя пальцами, поймал её за шкирку брезентового комбинезона, как нашкодившего облезлого котенка. Девушка жалко пискнула, болтаясь в воздухе.
— Ногами перебирать надо шустрее, прораб, — хмыкнул я, легко ставя Лизу на пол.
Я смерил её придирчивым взглядом. Аура девочки мерцала тусклым, прерывистым светом, как перегоревшая лампочка в подъезде. Ядро пустое, аж стенки слиплись. Зато наш особняк превратился в гребаный базальтовый форт с бронелистами.
— Выглядишь, конечно, как кусок пережеванного картона. Но хату сколотила знатную. Одобряю. Стае нравится.
Лиза попыталась что-то сказать, но из пересохшего горла вырвался только сиплый выдох. Она покачнулась.
Я шагнул к ней вплотную и по-хозяйски сгреб за талию, прижав к себе. Голубева-младшая судорожно дернулась, её огромные, перепуганные глаза уставились на мою наглую морду. В зрачках читался животный ужас:
«Всё. Стройка кончилась. Сейчас он меня сожрет прямо в прихожей».
Но я лишь хищно улыбнулся, чуть наклонился к ее измазанному сажей лицу и слегка приоткрыл пасть.
Внутри меня Чёрный Желудок послушно крутанул барабан, смешивая остатки плотной маны от недавнего аукциона с сырой энергией Бездны. Я сдержанно дохнул ей прямо в лицо облачко магического тумана.
Лиза инстинктивно вдохнула… и замерла.
Её зрачки расширились так, что почти затопили радужку. Я вдул в неё чистейший энергетический коктейль со вкусом перечной мяты и жидкого электричества. Изголодавшееся, пустое Ядро металлокинетика впитало этот дар мгновенно, как губка. По бледным щекам Лизы тут же разлился здоровый, горячий румянец, позвоночник выпрямился, а мышечный тремор исчез, будто его отключили рубильником.
Я перехватил её руки. Точнее то, что осталось от рук аристократки.
Французского маникюра больше не существовало в принципе. Ногти обломаны к чертям. Нежная кожа содрана до мяса об арматуру, фаланги покрывали кровавые мозоли и глубокие ссадины, в которые намертво въелась стальная стружка и цементная пыль.
— Я… я грязная! Пусти! — Лиза попыталась отдернуть ладони, сгорая от стыда за свой непрезентабельный вид.
— Тихо, — рыкнул я так, что у неё колени подогнулись. Хватку я, естественно, не ослабил.
Я опустил голову и, совершенно не парясь о правилах человеческого этикета, высунул язык. Широким, влажным, чисто звериным движением я прошелся им прямо по её изодранным кровавым ладоням.
Девушка судорожно всхлипнула, но не от боли. Раздалось тихое шипение. Цементная грязь и металлическая стружка просто растворились в моем желудке. Кровавые лопнувшие мозоли отвалились сухими струпьями, а под ними, прямо на глазах, с легким золотистым свечением начала нарастать новая, идеальная, розовая кожа. Пару секунд — и её ладони стали такими же гладкими и безупречными, как до похищения. Если не лучше.
Я выпустил её руки и выпрямился, слизывая с губ солоноватый привкус её крови вперемешку со строительной пылью.
Лиза стояла ни жива ни мертва. Она подняла ладони к лицу, неверяще переводя взгляд с идеальной, зажившей кожи на меня. В её глазах, прямо в эту секунду, с оглушительным треском ломалась вся её прошлая жизнь.
Я прям чувствовал, как крутятся шестеренки в её голове. Если бы она так уделалась дома, её маменька устроила бы ей скандал за испорченный внешний вид и «неподобающее поведение». А этот монстр, психопат и «каннибал»… просто накачал её силой и залечил раны. Просто так.
Щеки Лизы вспыхнули пунцовым цветом. Она робко опустила ресницы и робко, почти искренне прошептала:
— Спасибо… Альфа.
Стокгольмский синдром пустил корни и забетонировался? Я внутренне усмехнулся. Еще один боевой юнит официально привязан к Стае.
Но она, словно опомнившись, тут же подняла глаза, в которых сверкнул дерзкий огонек, укрепленный металлом.
— Только не думай, что я теперь воспылаю благодарностью к тебе, мерзавец! Ты все еще похититель и дикий зверь!
— Спасибо за комплимент, — я довольно осклабился и подмигнул ей.
— Фу-у-у-у, Яр, какая мерзость! — раздался за спиной брезгливый голосок.
Диана-Мелкая, брезгливо подобрав подол своего роскошного живого платья, скривила мордашку так, словно я только что на её глазах сожрал лягушку.
— Эй, братозавр, у тебя куда кукуха улетела⁈ — верещала сестра, возмущенно размахивая пушистым хвостом. — Ты себе сейчас все вкусовые рецепторы забьешь! И как ты после этого собираешься нормальную еду жрать, гурман недоделанный⁈ Ноль манер, ноль целых ноль десятых, папаня бы тебя выпорол!
Я оттянул нижнее веко на глазу и демонстративно показал ей язык.
Из кухни, вытирая руки о фартук, выплыла Анжелика. Её растительное платье сидело как обычно безупречно, но на лбу блестели капельки пота. Старшая Голубева смерила притихшую Лизу оценивающим взглядом, а затем перевела на меня свои горящие, наглые глазки.
Она скрестила руки под грудью, иронично выгнув бровь. В её голоске я уловил легкую ревность самки, у которой прямо из-под носа крадут внимание Вожака.
— Миленько, Ярик, миленько, — протянула Анжела, поигрывая половником. — А я, между прочим, полдня у вашей убогой плиты стояла, пока вы там по аукционам шлялись. У меня от ножа тоже, представляешь, мозоль на пальчике натерлась. И вообще, где мой личный спа-уход, муженек, м?
Я хмыкнул. Гарем цвел, пах и боролся за ништяки, как дедуля Дарвин завещал.
Я небрежно стер с подбородка капли маны и нагло подмигнул Огневичке.
— Твой борщ я заценю в ближайшее время, Огонек. И если он порадует меня, как пельмешки, а ты будешь лапой, то так и быть, вечером закроемся в спальне, и я залижу тебе всё, что попросишь. До блеска.
Анжела запунцовела, но половник не опустила, лишь прикусила нижнюю губу. В глазах жены сверкнули огоньки.
— А теперь марш на кухню, женщины, — рыкнул я, подрубая Альфача. — Стае пора поживиться!
Сбоку, из глубины гостиной, раздался скрип колес. Дед Корней вырулил из-за угла, одобрительно крякая и любовно поглаживая рунический ствол дробаша.
— Во-во, правильный подход, внучок! — хмыкнул старик, сверкнув единственным глазом. — Женщина должна быть сытой и с целыми пальцами! А то кто мне будет пулеметные ленты подавать, когда КМН на штурм пойдет?
Как и в первой книге, во втором томе охотится Лига Выдающихся Читателей! Правила те же.
Как заслужить свое место в Стае?
💬 Показать зубы в комментариях: Оставить самый огненный, смешной или вдумчивый отзыв (такой, чтобы Диана запищала от восторга, а Яр одобрительно кивнул);
🔍 Включить нюх ищейки (контроль качества): Найти хитрую опечатку, сюжетную дыру, нестыковку в лоре или неработающий закон физики/магии. Лучшие охотники за ошибками получают почетное место!
🐾 Предложить классную идею (сюжет или концепт иллюстрации): Самые лучшие и креативные идеи могут быть воплощены Автором на странице романа!
🥩 Подкинуть высококалорийный лут (Награда Книге): Поддержать автора щедрой наградой к книге (от 200 ₽, Богатый Волк всё равно Волк). Это чистый белок для музы!
🔥 Подписка на Бусти (уровень Бог-Император): Дает право на высшие позиции в иерархии Стаи в конце книги.
💀 Выполнить Тайное Достижение: Сделать нечто такое, что впечатлит автора, не вписываясь в рамки.
Важно: Как и в моих прошлых циклах, эта Доска Почета — живой организм. Пока пишется книга, Лига будет собирать новых участников. А когда роман будет завершен, ваши имена будут навсегда впечатаны в финальную главу — для истории, потомков и моей вечной благодарности.
Прямо сейчас места Вожаков и Ищеек вакантны. Кто первым вонзит клыки и займет место во главе стола? Покажите себя!
Данила скорчился на кровати, обхватив живот обеими руками. Ядро… а точнее, уже молодой Желудок утробно и громко взвыл, содрогаясь от спазма. Подросток поморщился, сдерживая рвущийся наружу жар, и с трудом поднялся. Шагнул к зеркалу, попытался расправить плечи и состроить суровое выражение лица.
Он сузил глаза, выставил челюсть и слегка приподнял губу, обнажая новые, едва заострившиеся клыки.
— Я — гроза этих бетонных лесов, — просипел он в пустоту зеркала, стараясь подражать ледяному басу Ярослава. — Моя территория… моя стая…
Очередной раскатистый, булькающий аккорд в животе согнул его пополам, напрочь ломая хищную позу. Стекло в шкафу жалобно звякнуло. Данила уперся руками в колени, шумно выдыхая горячий воздух.
В дверь коротко скребнули. Не успел он даже открыть рот, как ручка повернулась, и в комнату скользнула Диана.
— У вас тут симфонический оркестр? — раздался вкрадчивый голос от двери.
Данила мгновенно подпрыгнул, отскакивая назад к кровати. Он попытался небрежно скрестить руки на груди, но уши тут же вспыхнули пунцовым, выдавая его с потрохами.
— Ты… ты без стука входишь! — выдавил он, отчаянно пытаясь вернуть голосу басовые нотки, но чуть не сорвался на фальцет.
Диана проигнорировала его стойку. Она приблизилась в два шага, бесцеремонно нарушая все мыслимые границы. Наклонилась вперед, почти касаясь его носом, и шумно втянула воздух у его шеи, затем медленно повела носом вдоль ключиц к груди.
Данила застыл, боясь шевельнуться. Его новые волчьи уши испуганно прижались к голове, дыхание перехватило.
— Фу-у, Даня, — Диана сморщила нос, отстраняясь на пару сантиметров. — От тебя пахнет так, будто ты сожрал старый аккумулятор и закусил его болотной тиной.
— Эй! — прохрипел он, пытаясь отступить назад, но уперся спиной в изножье кровати. — Выйди! Я… у меня идет… этот… как его… контролируемый процесс… перестройки структуры, во!
— Контролируемый процесс? — Диана прищурилась, растягивая губы в ехидной ухмылке. Она разочарованно качнула головой. — Твой Чёрный Желудок по неопытности решил поиграть в промышленный блендер, но забыл закрыть крышку. Теперь у тебя в ауре столько духовного сала накопилось, что все каналы заплыли намертво. Ещё пара дней, и ты начнешь светиться в темноте, как перезрелый фосфорный гриб. И пахнуть соответственно. Я, пожалуй, выгрызу лишнее.
Данила багровел на глазах, краска залила лицо до самых кончиков ушей. Он выставил вперед ладони, упёрся в плечи кузины, и попытался вытолкать её за дверь.
— Не надо мне ничего выгрызать! Я сам справлюсь! Выйди из комнаты, я… э-э-э… вызову врача!
— Какого врача, глупый? Из ветеринарки? — Диана даже не шевельнулась, игнорируя усилия парня, словно каменный столб. — Сиди тихо, мелкий, а то сделаю кусь по-настоящему.
Она сделала легкий пасс пальцами. Из-под кровати с сухим шуршанием выстрелили тонкие, упругие зеленые лозы. Они мгновенно обвили лодыжки и запястья Данилы, а затем мягко, но непреклонно прижали его к матрасу. Подросток дернулся, но путы не поддались. Он замер, сгорая от стыда под её торжествующим взглядом.
— Ой, какие мы грозные хищники, — хихикнула Диана. — Суровость уступает только милоте.
Она бесцеремонно уселась сверху, опершись коленями о матрас по бокам от его бедер, и склонилась к его лицу. Даня замер, словно пойманный суслик.
Прикрыв глаза, Диана сконцентрировала ману на кончиках клыков.
Диана ласково провела ладонями вдоль его потоков, едва касаясь кожи, и нежно, с тихим причмокиванием «покусывала» светящиеся фиолетовые наплывы его ауры, втягивая их ртом.
— М-м-м, карамельные шлаки, — пробормотала она между «кусями». — Да у тебя тут целые залежи, братец.
Данила судорожно вздохнул. По его позвоночнику пробежал целый табун мурашек. Духовные шлаки покидали каналы, освобождая зажатую энергию. По коже побежали крупные мурашки, дыхание сбилось на рваные, частые вдохи. Он попытался ворчать для вида, но от накатившего облегчения его мышцы (до этого натянутые как струны) разом обмякли. Пальцы ног непроизвольно сжались, а в животе разлилось чистое, глубокое тепло.
— Пре… прекрати… — слабо пролепетал он, окончательно растеряв всю свою суровость.
— Тихо, цветочек, не дергайся, — промурлыкала Диана, аккуратно слизывая последние остатки застоявшегося духовного жира с его шеи. — А то ведь не сдержусь и укушу…
Зеленые лозы мгновенно ослабили хватку и уползли обратно под кровать.
Она потрепала взъерошенного подростка по волосам, легонько чмокнула в горячую щеку и направилась к выходу.
— Больше не жри сырую ману без фильтров, а то в следующий раз оставлю тебя тарахтеть на всю усадьбу, — бросила она у двери, вильнув белым хвостом на прощание. — Отлежишься и спускайся, мы садимся кушать!
Данила остался лежать на кровати, красный как рак. Он тяжело перевел дух и прислушался к ощущениям. Изжога и удушливый жар в груди полностью исчезли. В животе воцарилась легкость, а сила теперь текла по каналам свободно и ровно.
Он неохотно хмыкнул, глядя на закрытую дверь. Кузина… очень странная, но она действительно спасла его от позора.
Небо окончательно прорвало, и по крыше и новым стенам Логова забарабанил унылый серый дождь. Но у нас на кухне было тепло и уютно. Натопили так, что окна запотели, горел мягкий свет, а в воздухе густо и одуряюще пахло чесноком, наваристым мясным бульоном и горячим черным хлебом.
Мой Чёрный Желудок внутри радостно заурчал в предвкушении праздника. Никакой бюрократии КМН, только добрая, домашняя хавка.
Во главе огромного деревянного стола сидел я. По правую руку пристроился дед Корней, уже сменивший ружье на столовую ложку (дробаш он явно держал где-то под рукой). По левую восседала королева ботанического гламура Диана, брезгливо разглядывающая алюминиевую вилку. Рядом с ней пристроился дядя Боря и кузен Данила, чья сломанная мажорами рука все еще покоилась на перевязи. На дальнем конце стола, сидели Лиза и Демид.
В центре стола возвышалась исполинская кастрюля, от которой шел густой пар. Над ней, орудуя половником, как жезлом главнокомандующего, царствовала Анжелика.
Огневичка выглядела совершенно не по-голубевски. Роскошное изумрудное платье спрятано под дурацким фартуком в цветочек. Рукава засучены. Прядь волос, выбившаяся из прически, прилипла ко лбу, а на щеке красовалось пятно от муки. И, признаться честно, в этом домашнем, растрепанном виде она заводила меня ничуть не меньше, чем при полном параде.
Она методично и щедро разливала борщ. Кроваво-красный, густой, с гигантскими кусками мяса. Наконец, тарелка опустилась передо мной.
Анжелика замерла с половником. Она явно устала, но спину держала прямо. В ее глазах читалось дикое, какое-то почти девчачье напряжение. Ждала вердикта.
На кухне повисла звенящая тишина. Слышно было только, как за окном дождь хлещет по титановому забору. Все смотрели на меня.
Я зачерпнул первую ложку. Подул. Отправил в рот и прожевал нежнейшую говядину.
Проглотив, я прикрыл глаза. В груди разлилось теплое, забытое чувство. Твою-то дивизию…
— Огонек… — я медленно выдохнул, открывая глаза, и посмотрел на Анжелу. — А это реально отвал башки. Как дома. Просто шедевр, женщина. Спасибо.
Анжелика, с детства приученная к холодному этикету, интригам и вечной светской недосказанности, внезапно покраснела. Румянец пробился сквозь муку на ее щеках, заливая лицо до самых кончиков ушей. Она быстро опустила взгляд и, пытаясь сохранить лицо холодной интриганки, спрятала смущенную, абсолютно счастливую улыбку за половником.
— Кушай на здоровье, Альфа. Главное, чтоб силенок хватило на ночные подвиги, — последнюю фразу она произнесла совсем тихо, усиленно протирая и без того чистый стол тряпкой.
Я удовлетворенно кивнул и полез в карман.
Через секунду я выложил на скатерть два небольших, пульсирующих кубика. Остатки спрессованной магии бедолаги Соболева. Взял один кубик двумя пальцами и, как популярный повар из Тик-Тока, покрошил искрящуюся магическую пыль прямо себе в борщ. Борщ мгновенно потемнел и тихонько, угрожающе зашипел.
У Анжелики отвисла челюсть. Глаза полыхнули самым настоящим первородным гневом.
— Ты что делаешь, вандал⁈ — возмущенно взвизгнула Огневичка, хлопнув ладонями по столу. Тряпка полетела в меня, я успел пригнуться и она свистнула над головой. — Это классический рецепт Голубевых! Ему триста лет! Туда не надо сыпать твою радиоактивную светящуюся хрень! Ты мне всю ароматику испортил!
— Успокойся, Огонек, не кипишуй, — я невозмутимо размешал ложкой потяжелевший бульон, с наслаждением втягивая аромат страха и капусты. — Суп отличный, его приправой не испортишь. Просто мне, понимаешь, чисто эстетически не хватает нотки чужого предсмертного отчаяния. Без хруста чужой воли и привкуса страха недосол получается. Пресновато.
Дядя Боря судорожно перекрестился ложкой.
Внезапно сбоку раздалось неуверенное покашливание. Я повернул голову. Мой кузен Данила, Волчонок, которого мы недавно накормили первым в жизни куском чужой ауры, смотрел на второй кубик застывшим взглядом.
— Ярик… а… — Данила робко, чуть подрагивающей рукой пододвинул ко мне свою тарелку. — А можно мне тоже… ну… немножко отчаяния посыпать? Буквально щепоточку? А то обычная картошка с бульоном, как ты сам сказал… уже как-то не лезет. Я чувствую, что мне прям надо. Для развития.
Я посмотрел на Ядро парня. Там уже зашевелилась истинная звериная кровь, Ядро постепенно переплавлялось в Желудок. Процесс был завершен процентов на десять.
Хм, парниша растет быстрее, чем я думал.
Я сграбастал второй кубик и щедро покрошил ему в суп.
— На здоровье, малой. Жри и становись большим, плохим волком.
Кстати, о щенках. Я посмотрел на жующего Данилу, потом на остальных кузенов и родственничков, которые сидели тише воды, ниже травы. Отжираются-то они славно, но пока что от них на поле боя толку, как от декоративных пуделей. Надо бы устроить на днях на заднем дворе полноценную тренировку. Буду вбивать в них правильные инстинкты, пока не начнут рвать глотки по щелчку пальцев.
На дальнем конце стола царила тишина. Пленники, Лиза и Демид, сидели ровно, сложив руки на коленях, и судорожно сглатывали слюну. Перед ними стояли пустые тарелки. После шести часов стахановского труда на морозе они были готовы сожрать даже мои светящиеся кубики, но статус пленников и страх мешали им даже потянуться к еде.
Я нахмурился. Так не пойдет.
Взяв с центра стола самое огромное, размером с таз, блюдо, полное шкварчащих, румяных мясных котлет, я без церемоний протолкнул его по столешнице прямо к ним.
— Эй, строительная бригада, — окликнул я. — Вы чего жметесь, как сироты при живых родителях… Вот это я сказанул, сироты при живых родителях… Короче, не важно, налетайте.
Лиза и Демид вздрогнули и синхронно подняли на меня совершенно ошарашенные глаза. Кормить пленных наравне со всей семьей?
— В моей Стае тот, кто пашет, жрет первым и досыта. Это не обсуждается, — жестко припечатал я, приступая к борщу. — Форт вы сколотили на совесть. Работу я оценил. Ешьте, пока дед все котлеты в одно лицо не ухомячил.
Лиза робко, дрожащими пальцами взяла вилку. А вот Демид, земляной маг с принципами, смерил меня подозрительным, угрюмым взглядом. Он так и не прикоснулся к еде.
— Строишь из себя доброго? Покупаешь лояльность за еду? — сухо, с проскальзывающей ноткой презрения выдавил Демид. — Мы все в этом зале прекрасно знаем, кто ты такой. Чудовище, пожирающее людей.
За столом снова стало тихо. Анжелика напряглась. Лиза с ужасом посмотрела на Демида, уже мысленно отпевая товарища по бригаде.
Я медленно прожевал кусок мяса со вкусом бюрократии, запил морсом. Отложил ложку и с ленивой усмешкой откинулся на спинку стула.
— О, братан. Если бы я хотел выдавить из себя доброту, я бы подарил тебе путевку в санаторий. Или надувной шарик, — я поковырял ногтем в зубах. — А так, мне кристально похрен, кем ты меня там в своей умной студенческой башке видишь. Можешь считать меня монстром, тираном или библейским бедствием. Это ничего не меняет. Но у меня есть базовые правила, земляной. Работа сделана хорошо, работник сыт и цел. А не хочешь котлету от «чудовища», то можешь пойти на задний двор погрызть коры с деревьев, я не возражаю. Твой выбор.
Демид поджал губы, помолчал пару секунд, оценивая, не шучу ли я про кору. Потом его пустой желудок предательски, на всю кухню заурчал.
Маг сдался. Судорожно выдохнул, схватил вилку и вгрызся в котлету, словно не ел три дня. Вот и чудненько.
Слева от меня происходило нечто совсем удивительное.
Данила пытался одной здоровой рукой управиться с куском тушеного мяса, приправленного страхом. Нож выскальзывал, кусок прыгал по тарелке. Дядя Боря деликатно отвернулся, делая вид, что очень занят своим супом.
Диана-Мелкая вдруг отложила алюминиевую вилку. Она без единого слова, очень плавно и привычно придвинула к себе тарелку Данилы.
Студент втянул голову в плечи, словно решил, что у него сейчас отберут ужин.
Но сестра быстрыми, выверенными движениями ассасина искромсала огромный кусок говядины на идеальные, маленькие, удобные для жевания кубики. И так же молча задвинула тарелку обратно.
— Ешь давай, цветочек. — Мелкая легонько и по-родственному взъерошила свободной рукой волосы оторопевшего Данилы. — А то кожа да кости. Тебе сейчас кальций нужен, кость наращивать. Завтра добавлю тебе в чай отвар из хищного клевера, быстрее срастется.
Данила захлопал глазами, залился краской и уткнулся носом в тарелку, невнятно мыча слова благодарности.
Никаких колкостей, никаких приколов с ядами. Чистая забота старшей сестры по Стае к подрастающему Волчонку. В такие моменты я обожал Мелкую.
Вдруг мои колени что-то толкнуло. Сначала осторожно, а потом настойчивее. Из-под длинной бархатной скатерти, как подводная лодка со дна океана, медленно и неотвратимо выплыла гигантская, черная, усыпанная костяными наростами морда.
Тузик.
Теневая Гончая аккуратно, стараясь не помять мне отчищенные брюки, положила свою пудовую, бронированную башку прямо мне на колени. Огромные красные глаза мутанта уставились на меня снизу вверх. Из приоткрытой, усеянной рядами зубов пасти закапала кислотная слюна, чудом не прожигая паркет.
Зверь-убийца жалобно по-щенячьи заскулил, косясь на гигантскую кастрюлю.
— Вот сучара хитрая. Уже все запахи оценил, — добродушно проворчал я, не обращая внимания на визгнувшую с другого конца стола Лизу, которая чуть не упала в обморок.
Я сунул руку, почесал этот бронированный лоб за ухом и кинул чудовищу половину своей недоеденной котлеты. Раздался глухой лязг. Котлета исчезла в долю секунды, не успев коснуться пола. Тузик облизнулся длинным черным языком и заскулил громче, требуя добавки.
Дед Корней, делая вид, что предельно занят разговором с Борей о сортах зимних огурцов, незаметно, чисто на механике, опустил руку под стол и швырнул Тузику изрядный ломоть свежего черного хлеба. Собакен сожрал и его. Старик бросил еще один кусок, довольно хмыкнув, когда услышал утробное сытое урчание у себя под ногами.
Я усмехнулся. Семья обрастала традициями. Ещё пару таких ужинов, и мы пойдем рвать пасть этой планете уже не вдвоем с Мелкой, а сплоченной Стаей.
Сквозь урчание Тузика под столом и звон ложек прорезался непривычно бодрый, командный бас.
— Ярик, послушай! — Дядя Боря хлопнул ладонью по пачке развернутых на столе чертежей, отодвинув в сторону тарелку из-под супа. — Давление растет! — он ткнул испачканным в мазуте пальцем в график. — Фильтры справляются, грязь отсекают, но чистой, эталонной тяги прет столько, что у меня манометры вот-вот сгорят. Ярик, если мы до завтра не придумаем, куда сбрасывать излишки, у нас не просто подвал в темноте засияет, у нас обои замироточат, а унитазы начнут орать на латыни!
Дед Корней, промокая усы салфеткой, довольно гоготнул.
— Так, а в чем проблема? Берем шнек, прокидываем магистраль к соседям, вон к тем заносчивым князькам через дорогу. И спускаем клапан. Пусть у них унитазы разговаривают. Заодно еще и счетчик им воткнем. Будут платить за эксклюзивный обогрев хтонью!
Дядя Боря задумался, явно всерьез оценивая идею.
Но тут из дальнего конца стола, где скромно жевали свои честно заработанные котлеты наши прорабы-пленники, раздался хриплый голос Демида:
— Простите, господа… Но при всем уважении… По законам физики и магии материального сопряжения, такая прямая врезка без промежуточных буферных зон приведет к цепной реакции и схлопыванию всей магистрали в радиусе километра.
Все посмотрели на Демида. Студент нервно сглотнул, поправил взлохмаченные волосы. Кажется, он уже пожалел, что встрял в разговор старших хищников.
Я откинулся на стуле, скрестив руки на груди, и смерил его холодным взглядом.
— Эй, студент, — протянул я лениво, — законы в этом доме устанавливаю исключительно я. Запомни это, как таблицу умножения. Физика здесь работает только потому, что я пока не приказал ей заткнуться. Но… если у тебя есть что-то дельное на уме, то валяй. Если нет, молча доедай мясо и не беси деда, а то он за дробовик возьмется.
Демид вытер потные ладони о комбинезон. Судорожно вздохнул, собирая в кулак остатки гордости отличника архитектурного факультета, и подался вперед.
— Ну, если позволите, — голос земляного мага окреп. Профессия взяла свое. — Сброс маны не нужен. Это расточительство. Наш новый бетон на несущих конструкциях имеет отличную пористость астрального следа. Можно замкнуть ваш Якорь в цепь и пустить контур прямо через бронированные листы и фундамент.
Диана озадаченно заморгала, пытаясь понять, на каком языке говорит этот парень.
— Бетон впитает и аккумулирует лишний фон, выступая как гигантский аккумулятор, — продолжал Демид как ни в чем не бывало. — Я завяжу руны-перехватчики. Дом начнет греть сам себя, излучая энергию обратно. Клянусь, зимой вы сможете тут хоть ананасы растить при минус тридцати снаружи, вам вообще отопление не понадобится.
В наступившей тишине дед Корней одобрительно цокнул языком. Боря быстро начал чиркать карандашом на полях своих чертежей, проверяя идею Демида.
Я медленно кивнул, не желая вдаваться в подробности.
— Вот это уже не скулеж, а разговор. Дело говоришь, кирпичный мальчик, — я указал на него ложкой. — Вторую кружку морса тебе. Завтра с утра набросай полную рабочую схему, принесешь дядьке Борису на оценку. Он выдаст все нужные инструменты, сорвет замки со складов. Делай как считаешь нужным. Сработаемся.
На сером, испачканном лице Демида медленно, словно бутон, расплылась неуверенная, но довольная улыбка.
Архитектор понял главную вещь: монстр не собирается его расчленять. Монстру нужны талантливые инженеры с амбициями. И здесь его дар ценят больше, чем в скучной Академии, где заставляют клеить макетики из папье-маше.
Демид резко кивнул, уткнувшись в тарелку, и заработал челюстями вдвое быстрее, явно прикидывая новые сметы.
Рядом с Дианой на синей бархатной подушечке, алчно и тяжело пульсируя багровым светом, лежало Семя Кровавого Баобаба.
Диана-Мелкая отодвинула свою тарелку в сторону. Облокотившись о столешницу, она с запредельной нежностью капала из пипетки какую-то подозрительную бурую жижу (скорее всего, свежевыжатую кровь из сырого стейка) прямо на шероховатую шкурку монстро-растения.
— Ути-и-и мой сладенький монстрик, — ворковала моя сестра с таким сюсюканьем, словно обращалась к корги. — Кушай, расти большой, мой хищный мальчик. Впитывай протеины!
Семечко при малейшем контакте с каплями мелко, радостно подрагивало и всасывало кровь с мерзким чавкающим звуком.
— Завтра мы с тобой пойдем гулять! — продолжала щебетать Мелкая, игнорируя косые взгляды окружающих. — Посажу тебя прямо у калитки! Будешь моим главным защитником. И будешь откусывать головы надоедливым почтальонам и этим гнусным курьерам из КМН, да, мой хороший?
Анжелика, сидевшая рядом, дернулась. Старшая жена демонстративно отодвинулась от ларца вместе со своим стулом, прижимая салфетку к груди.
— Диана, убери немедленно эту пульсирующую мерзость со стола! — зашипела Голубева. Изумрудное живое платье возмущенно зашевелило листьями, чуя угрозу. — Мы вообще-то ужинаем! Это антисанитария! И оно только что, клянусь, попыталось плюнуть в меня чем-то зеленым!
Мелкая оторвалась от пипетки. Её глаза мгновенно вспыхнули синим потусторонним огнем.
— Никакая это не мерзость. Это Игорек, — пробурчала Диана, закрывая Семя обеими руками, словно Анжелика пыталась ударить младенца. — Игорек живой, у него тонкая душевная организация, и ему жизненно необходимо общение с Семьей за ужином! И не плюнул он, а просто выказал недоверие к твоему пошловатому вырезу! И вообще…
— Ты сама мне этот пошлый вырез сделала! — возмутилась Анжелика. — Я просила, чтобы не так откровенно! А ты только хихикала и говорила: «Я дизайнер, я так вижу!».
— Мелкая, хватит, — лениво прервал я перепалку, подцепляя вилкой огурец. — Убери своего Игоря от общей хлебницы, он мне уже горбушку сожрал, пока я отвернулся. А ты, Тузик… — Я посмотрел под скатерть и с силой пнул ботинком черную шерсть. — Выплюнь ногу Демида! Мы ему еще зарплату за форт не выплатили!
Гончая послушно разжала челюсти. Демид с шумом вынырнул из-под стола, отряхивая прикушенную штанину, белый как мел. Он и сам не понял, как оказался под столом, настолько быстро всё произошло.
Я тоже не понял, но сделал вид, что так и надо.
Диана фыркнула, но отставила ларец на край. Она наклонилась к баобабу и легонько погладила багровое Семя ухоженным ноготком. В ответ Игорек выбросил крошечный, черный бархатистый усик и смешно, крепко обнял палец сестры. Девушка расплылась в счастливой, по-детски теплой улыбке.
Словно обычная школьница играла с ручным пушистым хомячком. Только хомячок питался кровью.
Иллириэль молча подошла с изящным фарфоровым чайником и бесшумно начала разливать всем ароматный чай. Я скосил глаза на ее лицо. В холодных, нечеловеческих глазах убийцы плескалась ровная, уютная теплота, а на идеальных губах играла едва заметная полуулыбка.
Ну надо же. Лед таял. Домашний уютный вайб зацепил и её, перековывая киллера в верного и заботливого бойца Стаи.
Ну либо она очень убедительно играла роль.
Я взял горячую кружку с чаем. Пар мягко бил в лицо, запахи дома заполнили легкие.
За бронированными окнами дедова форта истошно завывал ледяной северогорский ветер. Где-то далеко, на окраинах, выли и надрывались полицейские сирены и синие мигалки кортежей КМН.
Но здесь, за этим столом, было жарко, сытно и безопасно, как в материнской утробе.
Я медленно обвел взглядом присутствующих. Наконец-то я видел не горстку испуганных пленников, а слаженный, начинающий обрастать мясом механизм.
Я медленно поднялся, придерживая кружку. Семья затихла. Глаза обратились на Альфу.
— Знаете, — произнес я негромко. Без всякого пафоса, обычным, спокойным человеческим голосом. — А неплохая у нас Стая намечается, родня.
В глазах родни и жен светилась теплота. Эльфийка и Демид смотрели без особого вдохновения, но и вражды в их глазах я не видел.
— Отдыхайте сегодня. Ешьте, спите спокойно, набирайтесь сил. Потому что пока я здесь, и пока я дышу… ни одна тварюга с улицы не переступит наш порог живой. Это я вам обещаю.
Я поднял кружку.
За столом никто не произнес ни слова. Но каждый, начиная от эльфийки и заканчивая дядей Борей, поднял свои кружки мне навстречу.
Тузик коротко рыкнул под столом. Призрачный волк взвыл на улице. Стая была накормлена и согрета.
Ну а я… допил свой чай и перевел взгляд на Анжелику, прикидывая, как мы сегодня ночью будем укреплять Кровь Рода.
Ужин плавно подошел к концу, Стая разошлась по своим новым безопасным углам зализывать раны, переваривать котлеты и строить наполеоновские планы на завтра.
Мои мышцы приятно, по-рабочему гудели. Чёрный Желудок внутри довольно урчал, сыто перекатывая кубики магии вперемешку с борщом.
Наконец-то пришло время для главного пункта вечернего расписания. Того самого пункта, который Анжелика с таким забавным, аристократическим пафосом обозвала «генетическим планированием».
Ну, планирование так планирование. Кто я такой, чтобы спорить со специалистами?
Я вальяжным шагом Вожака поднялся на третий этаж, направляясь к свежесколоченным (или свежеслепленным?) «покоям». Надо отдать должное Лизоньке и её помощнику, стальная дверь в спальню получилась внушительной. Как раз, чтобы сдержать не только возможный штурм Чистильщиков, но и первобытные крики удовольствия, если вы понимаете о чем я.
Я надавил на массивную ручку, предвкушая увидеть одинокую, гордую огневичку, томно ждущую своего суженого в шелках…
Дверь бесшумно открылась. Я шагнул внутрь и замер, опершись о косяк. Брови медленно, но верно поползли на лоб.
— Это что за передвижная оранжерея? — негромко протянул я.
На огромной двуспальной кровати меня ждал сюрприз. Точнее, два. Причем оба были в упаковке от моего личного, домашнего дизайнера с явными садистскими наклонностями.
На простынях сидели обе мои невесты. И Анжелика, и Диана-Водяра. Обе были облачены в совершенно фантастическое, агрессивно-сексуальное белье.
На Анжелике красовался плотный корсет и трусики из темно-багровых, бархатистых лоз, украшенных набухшими бутонами пепельных роз. Ткань пульсировала и слегка мерцала красноватым светом, чутко откликаясь на природный жар огневички.
Водяра же щеголяла в комплекте из тончайшего, серебристого лесного мха и синих водяных лилий. Растения выглядели абсолютно мокрыми, покрытыми росой, блестящей в полумраке, и идеально подчеркивали её бледную кожу и изгибы тела.
Мой взгляд скользнул ниже. На бедре у каждой, светящимися салатовыми спорами, был аккуратно и очень нахально выведен крошечный вензель-листочек.
«Дианочка 3». Водяной знак от сестренки, чтобы никто, не дай Бездна, не спутал этот шедевр с ширпотребом из ближайшего бутика.
Я не торопясь закрыл за собой дверь.
«Стопэ. В чем подвох?» — включился внутренний калькулятор.
Моя мелкая сестра-истеричка вдруг берет и своими ручками (то есть лозами) мастерит такое изящное, эротишное белье? Да еще и сразу в двух экземплярах? С чего вдруг такая нездоровая забота о моем личном вечернем досуге?
Я шумно втянул воздух носом.
Ах ты ж, хитрая задница…
В воздухе, помимо естественного женского запаха, стоял едва уловимый, одуряющий аромат. Мелкая, чтоб ей икалось, стопудово напитала эти самые бутоны роз и лилий синтезированными феромонами из своих хтонических орхидей-переростков! Чтобы её непутевый «братик» точно сорвался с цепи, не свернул на полпути и отчеканил ей здоровеньких, идеальных племянников без всякого там «я сегодня устал на работе, давай в другой раз».
Короче, опыты на мне, зараза, ставит под видом заботы. Тестирует на мне, а потом будет использовать на парнях, которых захочет соблазнить.
Мало того, я готов поспорить на весь завтрашний лут, что эти ее лозы еще и работают как живые микрофоны, а Диана сейчас сидит у себя в комнате, хрустя попкорном, и уже предвкушает концерт.
Чисто контроль качества, вы не подумайте!
Впрочем, мне было сейчас не до сестринского шпионажа. В кровати бушевала настоящая, беспощадная третья мировая. Девицы орали друг на друга так увлеченно, что моего появления просто не заметили.
— Ты вообще из какого аквариума сейчас вылезла, рыбеха ты сопливая⁈ — Анжелика гневно тыкала наманикюренным пальцем прямо в лоб Водяре. Пепельные розы на её корсете угрожающе задымились. — Я же русским, человеческим языком за столом сказала: сегодня моя очередь! У нас с Яром запланировано рождение истинного наследника Рода Голубевых-Волковых! А ну брысь в свой подвал к трубам, амфибия недорезанная!
Диана Андреева, которая еще пару дней назад была забитой, умирающей овечкой при своей мамке и трусливом мажоре-женихе, сбросила остатки прошлой скромности как старую кожу. Она не отшатнулась, а наоборот, выпрямила спину и прошипела в лицо аристократке с интонацией ядовитой кобры:
— А вот хрен тебе во все инстанции, заносчивая спичка!
Водяные лилии на её бедрах грозно распустились.
— Меня мой боженька Ярик украл первой! Он мне жизнь спас, выгрыз смерть прямо из души! Я к нему в ноги легла еще до того, как ты со своим папенькой на наш двор приперлась, стерва огнеупорная! — Водяра вскинула подбородок с королевским презрением. — Так что право первой ночи и официальный титул Старшей Жены, с венцом на голове — мои!
— Какое к демонам право⁈ — Анжела расхохоталась ядовитым смехом. — Да от твоего ледяного, рыбьего прикосновения у Альфы вообще всё желание завянет, не успев начаться! Ты ж ему член отморозишь, припадочная!
— А ты его вообще заживо сожжешь до хрустящей корочки, маньячка ты пожарная! — визгнула Водяра, формируя на ладони увесистый, бритвенно-острый водяной хлыст.
Анжелика тут же зажгла в руке пульсирующий фаербол.
Похоже, новенький бронелист на потолке Демида сейчас пройдет суровое боевое крещение.
— Кхм-кхм.
Я негромко откашлялся, переступая порог. Толкнул дверь спиной, и она с глухим, тяжелым щелчком защелок встала намертво.
Обе самочки мгновенно дернулись, потушили магию и, хлопая ресницами, уставились на меня круглыми, перепуганными глазищами. Попались с поличным, за дележом туши Альфы, но делают вид, будто белые и пушистые.
— Спорите, значит? — я лениво отклеился от двери и сделал первый шаг к кровати.
Я скинул домашние тапки, отбросил за кресло. Рубашка полетела на спинку.
Мой торс, весь в бугрящихся мышцах, которые новое тело нарастило с устрашающей, звериной скоростью, покрывали розовые, свежие рубцы.
Девчонки судорожно сглотнули. Их взгляды, как по команде, прикипели к моему прессу, потом опустились ниже. Феромоны мелкой работали безотказно: я почуял резкий, но приятный запах женского сока.
Обе хотели меня. Безумно.
— Делите Альфу, как кусок мраморной вырезки на базаре? Выстраиваете графики дежурств по спальне?
Я приблизился к огромной кровати вплотную, нависнув над ними сверху. Глаза медленно заволокло первобытной, густой чернотой. Внутри утробно рыкнул голодный Желудок.
— Разочарую обеих. Гребаной бюрократии и записей к врачу в моей Стае не будет. — Моя тень упала на их лица. — Зарубите на своих милых, расчетливых носиках: Старшая жена — это не та, которую я пережевал первой, и уж точно не та, которая звонче истерит за свои права.
Я сделал крошечную паузу.
— Старшей сегодня ночью станет та, чье Ядро выдержит больше моей Силы и не лопнет по швам. И выживет. Таковы законы Пищевой Цепи, девочки. Естественный, чтоб его, отбор.
Они нервно переглянулись, кусая губы.
Но я видел это в их глазах. За долю секунды животный страх перед моей Силой полностью сменился сумасшедшим азартом хищниц. Они были согласны на условия игры. Две амбициозные самки готовы были до смерти разорвать друг друга, лишь бы доказать свою исключительность и сесть по правую руку Вожака.
Но сначала надо решить вопрос шмоток.
Я чуть отстранился, вытянул палец с заострившимся призрачным когтем и легонько, показательно небрежно, подцепил пульсирующую бордовую лозу на бедре Анжелики, аккурат возле клейма «Дианочка 3».
— И да. Чуть не забыл, — хмыкнул я, стягивая ремень. — Передайте сестре, когда спуститесь завтра к завтраку, моё искреннее мерси. Вкус у занозы есть.
Я просунул палец под край трусиков Водяры, отчего водяные лилии жалобно пискнули и попытались обхватить мою фалангу. Как говорили древние Греки — Раздевай и Властвуй.
— Но предупреждаю честно: если хотя бы один бутончик, лепесточек или шипик на этом ботаническом великолепии вздумает меня во время процесса укусить, уколоть или брызнуть в меня или невест какой-нибудь кислотной сранью… — Я обнажил клыки в зверской ухмылке. — Я его просто сожру. А вместе с ним сожру и всё то сладкое, нежное и мягкое, что этот бутончик в себе прячет. Понятно?
Девчонки смотрели на меня озадаченно. Они ещё не поняли, к кому именно я обращаюсь.
Растения, чуя неладное, послушно и суетливо отпали сами, сворачиваясь клубками и прячась от греха подальше.
Соперницы, позабыв про скандал, как по щелчку одновременно, слаженно подались ко мне. Их горячие руки жадно, наперегонки, обхватили меня, соревнуясь за каждый миллиметр внимания Альфы. Обжигающий огонь пальцев Анжелы столкнулся с восхитительно, болезненно холодной кожей Водяры. Лед и пламя, сплетенные вместе в одной кровати.
«Ладно, сеструха, феромончики сработали на все двести,» — мысленно усмехнулся я. — «Если это твой садистский тест на выносливость братика, то я пройду его на триста процентов. Втоплю педаль газа в пол».
Главное, чтобы деда Корнея не схватил инфаркт от той тряски, которая сейчас рухнет на стены нашей новой хаты.
Демид, зараза, надеюсь, ты отработал добротно! Потому что эта ночь проверит не только Ядра моих невест, но и надежность твоих укреплений!
Внизу, в полумраке просторной кухни Логова, было относительно тихо, если не считать унылого шороха дождя за окном. Лиза вяло протирала полотенцем одну и ту же чистую тарелку, а Демид хмуро раскладывал по ящикам строительные инструменты. Оба делали вид, что страшно заняты делом, лишь бы не идти в свои холодные гостевые спальни.
И тут сверху прилетело.
Б-бах!
Потолок ощутимо вздрогнул. С люстры, покачивающейся на массивной цепи, посыпалась тонкая белая пудра штукатурки. Следом донесся глухой, протяжный стон, скорей всего принадлежащий Анжеле, и отчетливый треск ломающейся мебели.
Демид застыл с разводным ключом в руке. Его лицо медленно вытянулось, а глаза округлились до размеров чайных блюдец. Он медленно поднял голову, вглядываясь в потолочный шов с чистым, незамутненным ужасом профессионального строителя.
— Я заложил туда тройной запас прочности… — сиплым шепотом произнес земляной маг, не отрывая взгляда от перекрытий. — Тройной! Несущие балки из закаленной стали марки ХТ-400! Они там что, гидравлическим прессом стены штробят⁈ Там же амплитуда колебаний превышает все допустимые нормы сопряжения!
Лиза покраснела так стремительно и густо, что, казалось, ее лицо сейчас начнет светиться в темноте. Она с удвоенной силой вгрызлась полотенцем в несчастный фарфор.
— Это… особенности местной вентиляции, — выдавила она, упорно не глядя на парня. — Воздушные пробки. Да.
— Ага, воздушные пробки со звуком ломающегося шкафа, — скептически фыркнул Демид, наконец опустив ключ. Он повернулся к девушке и скрестил руки на груди. — Слушай, Голубева… А вы, в вашем огненном роду, вообще нормальные? Твоя старшая сестра сейчас там наверху… кхм, проводит краш-тест моей потолочной плиты. Ты мне скажи честно: вы с ней на полном серьезе решили стать женами этого животного? Это у вас семейное — непреодолимая тяга к монстрам, или вы Стокгольмский синдром оптом по скидке закупили?
— Рот закрой, кирпичный мальчик! — вспыхнула Лиза, швырнув полотенце на стол. — Анжелка всегда была эгоисткой! Нашла время устраивать… демографический взрыв, пока мы тут пашем как рабы на галерах! Хоть бы подушку под свои огненные порывы подложила…
Она перевела дух, ее плечи раздраженно дернулись:
— Мы выживаем, ясно тебе? А Волков… Волков единственный, у кого хватит клыков нас защитить. И если ради этого Анжеле приходится… проверить твои перекрытия, значит, так надо для дела!
Демид на секунду замолчал, переваривая ее слова, а затем воровато огляделся. На кухне никого не было. Дед Корней ушел спать, Тузик мирно переваривал котлеты в гостиной, а Диана-Мелкая, судя по всему, заперлась у себя, наслаждаясь трансляцией из спальни через свои шпионские бутоны.
Парень сделал шаг ближе к Лизе и заговорил совсем тихо, едва шевеля губами:
— Ладно. Проехали. Слушай сюда. Пока Ярослав с сестрой поясняли где-то там за патриархат, я зря времени не терял. Когда мы укрепляли фундамент подвала, я… кое-что сделал.
Лиза прищурилась:
— Что именно?
— Тайный ход, — Демид заговорщически наклонился. — Вентиляционная шахта двойного контура. Я проложил её в обход всех линий и вывел за пределы внешних стен дома. Люк замаскирован под дренажный слив. Из здания мы выйти сможем. Хоть сегодня ночью, пока Альфа занят… улучшением Крови Стаи.
На мгновение в глазах Лизы вспыхнул отчаянный огонек надежды. Но уже через секунду она горько усмехнулась и покачала головой:
— И куда мы побежим, гений архитектуры? На улицу? А с Барьером Волкова ты что делать будешь? Или твоя великая магия земли умеет копать сквозь чистую энергию Бездны?
Демид нахмурился. Он прикусил губу, его энтузиазм заметно угас. Против Барьера у него действительно не было приемов. Это была монолитная стена чистой силы, завязанная судя по всему напрямую на Ядро… Желудок Яра. Изнутри ее не взломать без ключа или без ведома хозяина.
— Значит, купол… — пробормотал он. — Да, это проблема.
— Проблема? Это стена, Демидка. Глухая, — Лиза вздохнула и присела на край стола. Она смерила парня лукавым взглядом. — Хотя ты сам-то… не особо рвешься бежать, как я погляжу. Как ты за ужином резво ему схемы отопления чертил! Будто всю жизнь мечтал строить Логово для Волкова. Завтра он тебе за твои руны вторую кружку морса пропишет, и ты сам побежишь к нему в спальню третьей женой проситься.
— Эй, не пори чушь! — возмутился Демид, его лицо даже пошло пятнами от негодования. — Я просто спасал наши шкуры и показывал свою полезность!
Сверху раздался очередной оглушительный удар. Кажется, в спальне с корнем вырвало дверцы шкафа, а следом глухо ухнул водяной всплеск Дианы-Водяры. Потолок прогнулся на пару миллиметров, заставив штукатурку посыпаться уже хлопьями.
Демид испуганно вжал голову в плечи и зажал уши руками:
— Мать, мать, мать… Надеюсь, брачное ложе не рухнет нам прямо на головы вместе с голубками! Если плита лопнет, я ни за что не отвечаю!
Лиза нервно хихикнула. Она соскочила со стола и серьезно посмотрела на земляного мага.
— Ладно. Бежать прямо сейчас — самоубийство. Нас либо Барьер сожрет, либо Тузик с Тотемом поймают во дворе. Нужно время.
— И что делать? — Демид убрал руки от ушей, прислушиваясь к затихающему (или просто переходящему в новую фазу) скрипу наверху.
— То же, что и всегда, — тихо ответила Лиза. — Держать уши на макушке. Работай над своим проектом отопления. Втирайся к нему в доверие. Раз уж он разрешил тебе копаться в рунах фундамента, изучи этот чертов Барьер. Найди хоть какую-то лазейку, слепую зону, частоту колебаний. А я буду собирать информацию в доме.Изображу из себя послушную девочку. И как только появится шанс…
— … мы сделаем ноги, — закончил за нее Демид.
Они переглянулись, скрепляя этот молчаливый уговор короткими кивками.
А сверху снова донесся мощный толчок, сопровождаемый протяжными женскими стонами. Демид с тоской посмотрел на свежую трещину, побежавшую по идеальному стыку стены и потолка, и тихо выругался.
С этой Стаей определенно нужно было держать уши на макушке. И, желательно, каску на голове.
Я запустил пальцы в волосы Анжелики и слегка потянул, заставляя её запрокинуть голову. Огневичка выдохнула сквозь зубы, прикрыв глаза.
Рядом, у края постели, замерла Диана. Она тяжело дышала, водяные лилии на её бёдрах пульсировали в такт сердцу, покрывались испариной.
— Кстати, о птичках, — произнёс я вслух. — Хватит спорить, кто главнее. У меня встречное предложение.
— Какое? — синхронно спросили обе и тут же с прищуром переглянулись.
— Вы обе главные, — я обнажил клыки в ухмылке. — Но только если выдержите мой темп. А темп сегодня будет… горячим.
Я не стал тратить время на дурацкие узелки и завязки, с которыми Ди явно перемудрила. Дизайнерские штучки Мелкой были прекрасны, но сейчас они меня тормозили. И я поступил так, как поступаю со всем, что меня тормозит — пустил в ход зубы.
Над моим плечом с тихим, влажным хрустом материализовалась призрачная пасть. Я наклонился к Анжеле первой.
— Не дёргайся, Огонёк. Будет щекотно.
Клац.
Призрачные клыки ювелирно, точно бритва, перекусили наплечную лозу её корсета. Та дёрнулась и осыпалась серым пеплом. Анжела шумно втянула воздух. Я заметил, как напряглись ее соски, проступив под истончившейся тканью.
— Яр… — выдохнула она, не зная ещё, возмущаться ей или просить добавки.
Клац. Клац. Клац.
Я работал методично, как хирург. Бретель за бретелью, стебель за стеблем. Пепельные розы на корсете пытались уползти, но я придержал одну призрачной челюстью, заставив замереть. Роза жалобно тренькнула, как струна, и рассыпалась.
— Твоя сестра та ещё маньячка, — прошептала Анжела, глядя на меня расширенными зрачками. — С узлами она реально перемудрила, мы бы их до утра распутывали бы…
— А ты только сейчас заметила? — я перекусил последнюю лозу, удерживающую корсет, и тот сполз с неё, обнажая высокую, полную грудь. — Но надо отдать должное: халтуры Мелкая не шьёт. Смотри, какая ты красивая.
Огневичка залилась румянцем до самых ключиц. Румянец ей шёл.
Я переключился на Водяру. Та сидела тихо, как мышка, и только подрагивала, когда мои призрачные клыки приближались к её бёдрам. Лилии на её трусиках сжались, будто пытаясь спрятаться.
— А ты чего дрожишь? — я провёл костяшками пальцев по её щеке. — Я же сказал: больно не будет. Только щекотно.
— Я не от страха, — выдохнула она, глядя на меня снизу вверх. — Я… я просто ждала. Очень долго ждала.
Клац. Водяная лилия пискнула и растаяла, оставив на коже мокрую дорожку. Клац. Ещё одна. Клац. Третья.
Водяра зажмурилась. Мои клыки, ледяные, острые, скользили по её бёдрам, а мои пальцы в это время гладили её живот и бёдра.
Её кожа покрылась мурашками. Из горла вырвался тихий, сдавленный стон.
— Вот так, моя тихая заводь, — произнёс я, отбрасывая последнюю лозу. — Теперь ты полностью моя. Без посредников в виде оранжереи.
Обе девушки лежали передо мной обнажённые, дыша часто и прерывисто. Анжела золотистая, жаркая, с рассыпавшимися по подушке волосами. Диана бледная, прохладная, с влажно блестящей кожей.
Огонь и Вода. Лёд и Пламя. А я между ними как дирижёр этого оркестра.
Я стянул остатки одежды и навис над ними, упираясь руками в простыню по обе стороны от их голов. Мышцы на плечах бугрились, свежие шрамы розовели в полумраке.
— Правила простые, — произнёс я низким, грудным голосом. — Я даю, вы принимаете. Если выдержите, то станете сильнейшими магинями этого города. Если сломаетесь… — я сделал паузу, сверкнув клыками в усмешке, — не сломаетесь. Я не позволю.
И я перешёл в наступление.
Первой выбрал Анжелику. Я накрыл её тело своим, вжимая в матрас, и впился губами в её шею. Она вскрикнула и обхватила меня ногами, прижимаясь всем телом. Её кожа обжигала, в самом прямом смысле. Мои ладони, лежавшие на её талии, начали краснеть. Шелковые простыни под её спиной зашипели, пошёл тонкий дымок.
— Осторожнее, Огонёк, — прошептал я ей в ухо, проходясь языком по мочке. — А то сожжешь постель быстрее, чем мы закончим.
— Я… я не специально, — простонала она, выгибаясь подо мной. — Я просто… когда такой момент… я не могу контролировать…
— И не надо. Контролировать буду я.
Я вошёл в неё одним текучим, мощным движением. Анжела ахнула, впиваясь ногтями мне плечи. Её внутренний жар обхватил меня, как расплавленный шёлк. Я зарычал сквозь зубы. Это было даже для меня… остро. Как перец чили в карамели. Обжигающе и сладко одновременно.
Я двигался в ней размеренно, глубоко, с той сдержанной мощью, на которую способен только зверь, уверенный в своей силе. Анжела стонала подо мной, шепча что-то бессвязное. То ли моё имя, то ли проклятия, то ли молитвы. Её поцелуи, которыми она покрывала мои плечи и шею, оставляли красные, горящие следы. Я чувствовал запах палёной простыни и её аромат магии — жжёную карамель, розовое масло, мускус.
Краем глаза я видел Водяру. Она лежала рядом, сжав бёдра, и смотрела на нас заворожённо. Её пальцы нервно комкали край подушки. Дыхание сбилось. Но она не вмешивалась, ждала своей очереди. Умница.
Я довёл Анжелу до первой вершины, чувствуя, как её плоть сжимается вокруг меня в сладкой судороге. Огневичка вскрикнула, и в этот момент её волосы вспыхнули, буквально, на секунду, превратились в языки пламени.
Они лизнули мои плечи и тут же погасли. Я ощутил запах палёных волосков на своей груди.
— Яр… — выдохнула она обмякая. — Яр, я…
— Ты великолепна, — я поцеловал её в лоб и осторожно вышел. — Отдыхай. Ты заслужила передышку.
И переключился на Водяру.
Та уже не дрожала. Она смотрела на меня огромными, блестящими глазами, и в их глубине я видел голод. Тихая, покорная Диана Андреева, которая без маменьки и шагу не могла ступить, сейчас горела желанием с той же силой, что и Огонёк. Просто её огонь был другого цвета.
— Иди ко мне, — я протянул к ней руки.
Она подалась ко мне с готовностью, с какой вода заполняет любую форму. Я уложил её на спину рядом с тяжело дышащей Анжелой. Провёл ладонями по её телу, прохладному, гладкому, влажному от испарины. Её кожа под моими пальцами была как шёлк, охлаждённый в родниковой воде. После жара Анжелы это было… освежающе. Как нырнуть в лесное озеро после парилки.
— Ты прохладная, — заметил я, ведя носом вдоль её ключицы. — Знаешь, после того, как меня чуть не поджарили, это просто самое оно!
— Я думала… — она запнулась, прикусив губу. — Я боялась, что холодная… что тебе будет неприятно…
— Глупая, — я поцеловал её в ложбинку между ключиц, и она вздрогнула. — Без тебя я бы тут сгорел к чертям вместе с этой кроватью.
И я вошёл в неё. Медленно, бережно, давая привыкнуть. Водяра всхлипнула и обвила меня руками, прижимаясь всем телом. Прохлада её Дара обхватила меня, как прохладный шёлк, и по моему телу прошла волна мурашек. После обжигающего жара Анжелы это было идеально. Контрастный душ, от которого у меня самого на секунду помутилось в голове.
— Тише, моя хорошая, — шептал я, двигаясь в ней плавно и глубоко. — Тише. Я здесь. Я с тобой.
Водяра не кричала, как Анжела. Она дышала часто и прерывисто, из её глаз текли слёзы. Но это были слёзы облегчения, не боли.
От её тела повалил пар. Холод её маны сталкивался с жаром, исходящим от меня и от Анжелы, лежащей рядом, и по комнате поплыл белёсый, ароматный туман. Пахло мятой и чем-то цветочным.
— Ты же знаешь, — шептал я, покрывая поцелуями её лицо, — я выгрыз из тебя смерть. Я больше никогда не сделаю тебе больно. И я держу слово.
— Да… — выдохнула она, цепляясь за меня. — Да, да, да…
Её тело сжалось вокруг меня в кульминации, и я почувствовал, как её магия на мгновение стала плотнее, тяжелее. Уже не ручей, но тёмная, глубокая вода. Как Марианская впадина.
И это было только начало.
Я отстранился, тяжело дыша. Обе девушки лежали передо мной, разгорячённые, обессиленные, но счастливые. Анжела смотрела на меня затуманенным взглядом, её волосы ещё дымились. Водяра улыбалась блаженной, пьяной улыбкой, с её кожи испарялась влага.
— Вы обе чудо, — произнёс я, вставая между ними. — Но главное ещё впереди. Мы только разогрелись.
Я положил ладони на их солнечные сплетения, туда, где пульсировали их Ядра.
— Сейчас вы получите то, что я обещал, — мой голос стал ниже, в нём зазвучали утробные, звериные ноты. — Это войдёт в вашу Кровь, в вашу магию, в ваших будущих детей. Вы запомните этот вкус навсегда. Это — Семя Бездны.
Я наклонился к Анжеле первой. Её яремная вена билась у самого горла, тонкая, голубая, манящая. Я приоткрыл пасть и сделал осторожный укус. И одновременно с укусом я влил в неё первую порцию Силы.
Анжела взвизгнула, выгибаясь дугой. Её рыже-жёлтое пламя, её родной огонь, на долю секунды изменил цвет, стал фиолетово-чёрным, цвета Бездны. Из её рта вырвалось облачко тёмного, раскалённого пепла. Глаза закатились.
Я переключился на Водяру. Наклонился к её ключице, туда, где раньше в ее ауре чернел некроз, а теперь пульсировала здоровый чистый поток.
Укус. Вторая порция Силы.
Диана захлебнулась стоном, её пальцы впились в мою спину до крови. Её мягкая, «устричная» водная мана налилась тяжестью, стала густой и чёрной, как вода Марианской впадины. От неё пахнуло глубиной, давлением, древним океаном.
И тогда я сделал то, чего не планировал, но что было единственно верным.
Я замкнул их. Положил Диану сверху на Анжелу так, что их попки оказались прямо передо мной.
Придерживая обеих руками, вошёл в Анжелу — раз, толчок. Вышел. Вошёл в Водяру — раз, толчок. И так по кругу, по очереди, накачивая их обеих Силой и не давая ни одной остыть.
Их Ядра, соприкоснувшись через меня, начали вращаться, как две шестерни, притёртые друг к другу.
— Вы теперь одно целое, — рычал я, проникая то в одну, то в другую. — Вы два крыла нашей Стаи. Водная и Огненная.
Анжела кричала, Диана стонала, и я уже не мог различить, кто из них кто. Комната наполнилась паром, искрами, туманом. Простыни под Анжелой истлели полностью, обнажив обугленный матрас.
И когда я почувствовал, что сам на пределе, что мои собственные резервы пусты, а Желудок орёт «дозаправка!», я зарычал, изливая остатки Силы в обеих одновременно.
Мир мигнул.
Кровать под нами с оглушительным хрустом треснула. Не просто скрипнула, полностью развалилась, рухнув на пол. Дубовая рама, не выдержав нашего буйства, разошлась по волокнам. В окне с мелодичным звоном лопнуло одно стекло, потом второе.
«Демид, — вяло подумал я, проваливаясь в темноту, — прости, бро. Придётся тебе в смету включить чугунные матрасы и сейсмоустойчивые балки. Но это того стоило».
И я отключился.
Три часа ночи. Наверху продолжалось то, что Яр с пафосом назвал бы «Укреплением Крови Стаи», но для меня это выглядело как стихийное бедствие средней паршивости.
Потолок моей комнаты в очередной раз мелко задрожал, с люстры осыпалась штукатурка, а в вентиляции глухо ухнуло.
— Топорно, братик. Очень топорно, — вздохнула я, перелистывая страницу книги. — Мог бы и поизящнее натянуть этих фиф. И ведь ни одного оригинального приема, одно скучное трение.
Я дотянулась до тумбочки и со щелчком отключила приемник, настроенный на бутоны роз в спальне брата. Я-то думала, будет что-то интересное, а там одни стоны, да пафосные самовлюбленные комментарии братика.
Слушать этот кошмар дальше не было никаких сил. Пора было заняться настоящим искусством. Например, садоводством.
Натянув поверх пижамы черный дождевик с шипами на капюшоне. Натянув на ножки резиновые сапоги, я взяла с тумбочки ларец с Игорьком.
По пути на улицу я проскользнула мимо гостиной. На коврике у камина, свернувшись огромным бронированным бубликом Тьмы, спал Тузик. Теневая гончая храпела так, что половицы вибрировали в такт его снам, а из приоткрытой пасти тянулась тонкая струйка слюны.
— Спи, мешок с костями, — шепнула я, аккуратно перешагивая через его шипастый хвост. — Тебя в приличную компанию всё равно не звали.
На улице вовсю бушевала непогода. Холодный серый дождь барабанил по земле, превращая свежую почву Логова в хлипкую кашу.
Идеальная погода. Мои цветочки обожали сырость, мрак и легкий запах тлена.
Я дошла до кованых ворот и остановилась у калитки.
— Так, — я легонько топнула носком сапога по раскисшей почве. — Просыпайся, соня. Работа не ждет.
Земля под ногами глухо заурчала. Грязь поползла в стороны, и из-под земли, шумно чавкая и извиваясь толстыми, покрытыми шипами корнями, медленно вылез Пушок. Мой любимый комнатный цветок размером с приличный внедорожник лениво развернул свои гигантские, усаженные острыми зубьями лепестки-пасти, очень похожие на венерину мухоловку. Из его утробы пахнуло болотной сыростью.
— Привет, Пушок, — ласково протянула я, погладив его скользкий, кожистый лист. — Выглядишь… влажно. Тебе от меня сейчас важное задание. Изволь поработать экскаватором.
Пушок недовольно щелкнул одной из своих пастей, стряхивая капли дождя, но послушно замер в ожидании приказов.
— У нас пополнение в саду, — я открыла ларец и продемонстрировала ему пульсирующее багровое семечко. — Это Игорек. Твой младший брат. Выкопай ему уютную норку вон там, у забора. Только постарайся без своего фирменного фанатизма, мне нужна яма для дерева, а не противотанковый ров.
Пушок издал тихий, шелестящий вздох, который у обычных растений, наверное, означал глубокую обиду. Тем не менее, его мощные подземные корни начали двигаться. Он принялся шустро разрывать мокрую землю, аккуратно откидывая комья грязи в стороны.
— Давай, шевели листочками, — подбодрила я его, покачиваясь с пятки на носок. — Труд облагораживает даже плотоядный сорняк. Глубже копай, глубже. Игорю нужно пустить корни поглубже, а то у него разовьется комплекс неполноценности на фоне размеров Логова.
Когда Пушок закончил и с гордым видом замер над аккуратной ямкой, я подошла ближе. Достала Игорька и бережно опустила багровое семечко на самое дно.
— Ну что, Игорек, добро пожаловать домой, — негромко произнесла я, засыпая его мокрой землей и аккуратно прихлопывая холмик ладонью. — Твоя первая коммуналка. Наземный этаж пока не обещаю, но фундамент мы тебе обеспечили.
Я достала из кармана бутылку с водой. Туда я предварительно, ещё дома, нацедила пару капель своей крови. И ещё кое-чего по мелочи, для вкуса.
— Держи, малыш, освежающий душ премиум-класса. С кровушкой и валерьянкой, а то от стонов из спальни нашего Альфы у тебя еще в состоянии семечка начнется нервный тик.
Я аккуратно полила холмик. Вода мгновенно впиталась, и земля едва заметно, довольно запульсировала алым светом.
Обернувшись к замершему Пушку, я строго погрозила ему пальцем:
— И смотри мне, Пушок. Не вздумай его сожрать, пока он маленький и беззащитный. Если я завтра не досчитаюсь Игорька, я пересажу тебя в горшок на подоконнике и буду поливать исключительно безвкусным обезжиренным кефиром. Уяснил?
Пушок испуганно захлопнул все свои три пасти одновременно, издав глухой мокрый хлопок.
— Вот и умница, — улыбнулась я, снова поворачиваясь к посаженному баобабу. — А ты, Игорюша, расти большой. И сразу запоминай правила этикета в нашей семье: почтальоны — это углеводы, инспекторы КМН — это белки. А если увидишь жирного чиновника, оставь на десерт, его надо сначала хорошенько пожевать и выплюнуть обратно, как наш Ярик делает.
В доме на втором этаже снова грохнуло, перекрывая даже шум дождя. На этот раз из окна повалил густой пар, подсвеченный багровым пламенем Анжелы. Судя по всему, бронелист Демида все-таки выдержал суровые сейсмические испытания.
Я вздохнула, глядя на это светопреставление, и похлопала Пушка по стеблю.
— Ладно, Пушок, заройся обратно, пока тебя соседи не увидели. А то решат, что у нас тут нелегальная плантация. Хотя… технически они правы.
Монстр послушно заурчал и медленно втянулся обратно под землю, оставив после себя лишь влажный холмик.
Я поправила капюшон и побрела обратно к дому. Ночь определенно удалась. Мой сад рос, Игорек привыкал к земле, а Ярик… Ярик продолжал крушить свежевыкрашенные стены.
В конце концов, круговорот бетона в природе еще никто не отменял.
Очнулся я минут через… хрен знает сколько.
Вместо комнаты раскинулись живописные руины. Сломанная кровать, обугленные и обледенелые простыни, выбитые стёкла, густой пар под потолком. Пахнет мятой, жженым сахаром и женскими духами. Где-то в углу ещё дымился обрывок шелка.
Я лежал посередине этого хаоса, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. Чёрный Желудок внутри сыто и лениво урчал, свернувшись калачиком. По бокам от меня, прижавшись к моим плечам, лежали две полностью «обновлённые» самочки.
Анжелика справа, Диана-Водяра слева. Обе в глубокой отключке, дышат глубоко и спокойно. На их лицах играли счастливые и удовлетворенные улыбки.
Но я видел главное. Ядра женушек изменились навсегда. Они пульсировали густым, опасным, тёмным свечением. Маленькие Бездны внутри человеческих тел. Настоящие альфа-самки Стаи.
Я повернул голову. Анжелика во сне неосознанно прижалась к моему правому боку. Повернул голову в другую сторону. Диана прижималась к левому боку.
Они переплели свои ноги с моими. Во сне. И Больше не ругались. Лед и Пламя, умиротворённые Бездной.
Я хмыкнул в потолок.
«Мутация прошла успешно. Волчата, если получится, родятся Альфами. А насчёт Старшей Жены… хрен с вами. Обе вывезли. Будет у меня со-правление. Пусть сами свои графики дежурств расписывают».
И я уже закрыл глаза, когда снизу, из подвала, донёсся отчаянный, надрывный крик дяди Бори:
— КТО ОПЯТЬ НАПРЯГ ЯКОРЬ⁈ СКАЧКИ ЭНЕРГИИ! МЫ СЕЙЧАС ВЗЛЕТИМ НА ВОЗДУХ!!! ДЕМИД, МАТЬ ТВОЮ, ДЕРЖИ РУБИЛЬНИК!!!
Я усмехнулся, натянул повыше уцелевший край простыни и обнял обеих спящих жён.
— Семейная жизнь, — пробормотал я в темноту. — Ни минуты покоя.
БА-Б-БАХ!
Особняк тряхнуло так, что остатки деревянного каркаса кровати с оглушительным хрустом разлетелись в щепки, и мы втроем рухнули прямо на голый пол. С потолка, прямо мне на лицо, обрушился добрый килограмм белой штукатурки.
Где-то на первом этаже жалобно звякнул разбившийся сервиз, а затем дом заходил ходуном. Восемь баллов по шкале Рихтера, не меньше. Пол вибрировал так, что у меня зубы клацнули.
— Мать твою! — взвизгнула Анжелика, мгновенно просыпаясь. Её глаза безумно сверкали, а рефлексы обновленного Ядра сработали на опережение: вокруг нас тут же вспыхнуло кольцо плотного, черного огня, выжигая падающие сверху обломки лепнины.
Диана-Водяра тоже не сплоховала. Вскочив на колени, она одним взмахом руки стянула из воздуха влагу, накрыв нас ледяной полусферой-щитом.
— Отличные рефлексы, девочки! — одобрительно рыкнул я, сплевывая мел. — А теперь одеваемся, кажется, к нам всё-таки приехали танки!
Схватив с уцелевшего стула банный халат, я накинул его на голое тело и, не завязывая пояса, вылетел в коридор.
Стены дома аж выли и трещали. Навстречу мне, спотыкаясь, нёсся дядя Боря. На нём были надеты семейные трусы в горошек и строгий галстук. Видимо, спросонья надел всё самое главное, ничего лишнего.
— Нас бомбят! Медведевы вызвали артиллерию! Я же говорил, Яр, я предупреждал!!! — истошно вопил он, судорожно прижимая к груди пузырек корвалола. — Мои патенты! Где мои патенты⁈
Мимо него, матерясь на трех языках (русском, эльфийском и командно-армейском), прогрохотал дед Корней, размахивая дробовиком.
Снизу по лестнице, сжимая голову руками, бежал бледный как полотно Демид. Архитектор был полностью покрыт серой цементной крошкой. Следом за ним плелась Лиза, размахивая каким-то разводным ключом.
— СДВИГ ФАЗЫ! — орал Демид срывающимся фальцетом, едва не сбив дядю Борю. — Яр! У нас несущий контур поплыл! Фундамент рвёт на части! ОНО ЕСТ МОЙ БЕТОН!!!
— Кто ест⁈ — гаркнул я, хватая архитектора за шиворот. — Соберись, кирпичный мальчик! Какая ещё артиллерия? У нас барьер!
— Да не артиллерия это! — завыл Демид, тыча трясущимся пальцем в сторону первого этажа. — Там из-под земли лезет! Иди и сам посмотри! Мой стальной забор… он его как сухарик сожрал!
Я отбросил строителя, перепрыгнул через пять ступеней и выскочил на первый этаж, проскользив босыми ногами по паркету. Входная дверь была сорвана с петель и валялась в коридоре.
Выскочив на крыльцо под утреннее серое небо, я замер.
И моя челюсть плавно, но неотвратимо, поехала вниз. Чёрный Желудок внутри изумленно икнул.
— Твою-то дивизию… — выдохнул я.
Посреди двора усадьбы Волковых больше не было газона. И клумб тоже. Там даже старого дуба не было.
Там стоял Игорек. Я узнал его по ауре.
То самое Семя Кровавого Баобаба, которое Диана вчера с таким сюсюканьем за ужином откармливала кровушкой из стейка и котлетами.
Только вот теперь Игорек вырос. И… И вымахал до размеров элеватора.
Ствол диаметром метров пять состоял из пульсирующей багровой массы, напоминающей сплетение мускулов, покрытых грубой черной корой. В воздухе стоял густой, сладковатый запах крови, озона и сырой Бездны. Корни этой растительной мерзости вздыбили асфальт, разорвали новый бронезабор Демида в клочья, намотав стальную сетку на себя, как гирлянду на ёлку.
Но это были цветочки. Буквально. Хуже было то, что Игорек рос вверх. И он не собирался останавливаться.
Толстые, усеянные гигантскими шипами ветви уперлись прямо в наш фиолетовый спасительный купол. Баобаб натурально продавливал энергетический барьер изнутри. Щит истошно искрил, пускал молнии, жалобно гудел на высоких частотах. Он растянулся, как пузырь, который вот-вот лопнет от давления изнутри.
— ДИАНА!!! — рявкнул я так, что вороны (если они еще были живы в этом районе) должны были попадать с неба.
На крыльцо, путаясь в подоле своей длиннющей розовой пижамы с единорогами, выкатилась сонная сестренка. Белые ушки примяты, в глазах непонимание, в руке недоеденный эклер.
Она протерла глаза кулачком, глянула во двор… и радостно взвизгнула:
— Ути бозе мой! Какой хорошенький! Игорюша, ты так вымахал за ночь! Расти, мой сладкий!
Я схватил её за шиворот и развернул к баобабу-мутанту.
— Мелкая, ты в край долбанулась⁈ — зарычал я, показывая клыки. — Что ты с ним сделала⁈ Чем ты его поливала⁈ Плутонием⁈
— Я просто капельку крови дала! И водичку из кулера! — возмутилась Диана, вырываясь. — Дети растут, Яр! Что ты на него орёшь, у него формируется психика!
— Да какая психика, дура⁈ — подскочил Демид, с ужасом указывая на подножие баобаба. — Эта хрень своими корнями вскрыла мой пол! Она добралась до иссохшего Разлома!
Я принюхался. Тьфу ты! Архитектор был прав.
Семя баобаба, почувствовав подвал, не стало расти по ГОСТу. Корни Игорька тупо прошили бетон, пробили свинцовый пол и воткнулись напрямую в «Скважину». Прямо в трещину Бездны.
Игорек минул наш хваленый фильтр-Якорь и начал сосать сырую, неразбавленную стопроцентную хтонь из другого измерения!
А учитывая, что посадила его Диана со своим свеженьким Вторым Уровнем Желудка… Баобаб просто словил передоз удобрениями из Бездны.
— ВАШУ Ж МАТЬ! — взвизгнул подоспевший на крыльцо дядя Боря. Он смотрел на искрящийся купол, и его глаза выкатывались на лоб. — Ярослав! Купол лопается!
— Да вижу я, не слепой!
— Ты не понимаешь! — Дядя вцепился мне в локоть с такой силой, что чуть не порвал халат. — Если щит лопнет… эта дура будет торчать на полгорода! Пятьдесят метров! Это прямая, неприкрытая Аномалия класса S! Радары Комитета и гильдий в Столице засекут этот выброс через секунду!
Дед Корней, выкатившийся на пандус, хмуро загнал патрон в ствол и сплюнул под ноги:
— Борька прав, Альфа. Как только эта елка прорвет купол, местный КМН даже вякнуть не успеет. Через пять минут с военных аэродромов взлетят стратегические бомбардировщики. Они нас так отутюжат магией, что даже молекул от нас не найдут.
БАМ!
Очередная ветка баобаба с омерзительным хрустом вонзилась в фиолетовый свод. По куполу побежала сетка тонких, ветвящихся трещин. На нас сверху посыпался легкий искрящийся снежок из кристаллизующейся маны.
Барьеру оставалось жить секунд тридцать.
На крыльцо, кутаясь в дедовские пледы (потому что их симбиотические платья усохли от стресса), выскочили заспанные Анжелика и Диана-Водяра.
— Какого хрена… — только и смогла выдавить Анжела, глядя на растущее на глазах мясистое древо. — Ярик! Сделай что-нибудь! Ты же Альфа!
— Отпили ему ствол, Яр! Сожри её! — орал Демид.
— Не трогай Игорька! Я тебя сама сожру! — Диана бросилась наперерез, заслоняя собой чудовищное дерево, словно оно было хрупким цветком. Из-под пижамы сестры уже лезли её агрессивные черные лозы. — Он просто тянется к солнышку! Мы сейчас ему крышу в щите прорубим, и пусть растёт!
— В жопу солнышко, нас сейчас с орбиты припекут! — я отпихнул Мелкую.
Думай, Желудок, думай.
Пространственный разрез? Отпилить ему крону? Не вариант. Корни сосут дурь из Разлома, если я отрежу макушку, Игорек тупо выбросит этот фонтан хтони во все стороны. Нас зальет кислотной радиацией по самое не балуйся.
Вырвать его? Сжечь? Тридцать тонн бетона и старый Разлом, ага, держи карман шире. Быстро не получится.
Чёрный Желудок внутри предательски булькнул, намекая, что столько клетчатки он за один раз не сжует. И вообще, Волк не веган.
— Купол!! Он трещит!! — взвизгнул Данила-волчонок, тыча здоровой рукой в небо.
Звук рвущейся ткани реальности наполнил двор. Барьер застонал.
Всё, приехали. Нужно было рубить в корень. В прямом смысле.
Мои глаза залила непроглядная чернота. Я оттолкнулся от земли и за один мощный прыжок приземлился прямо на ствол Игорька.
Кора, горячая и пульсирующая как вена, дрогнула подо мной.
— Мелкая! Сюда, живо! — зарычал я, вонзая Призрачные Когти прямо в ствол, чтобы удержаться. — Это твоя грядка, ты с ним на одной волне! Мне нужен прямой доступ в его систему!
Диана, мгновенно поняв, что шутки кончились, прыгнула следом. Её лозы вонзились в ствол баобаба рядом со мной.
— Яр, не убивай его! Он хороший!
— Я сделаю ему прививку от акселерации! Демид! — я повернул голову к архитектору. — Готовь свой чертов кипичный Дар! Выкачивай всю ману, что у тебя есть! Голубева! Обе Голубевы! И ты тоже Водяная! Качайте в Демида свою силу, выжимайте досуха, чтобы он не сдох!
Я глубоко вдохнул. Чёрный Желудок, «Абиссальный Гурман» второго уровня, перешел в режим «Синтетики».
Я распахнул челюсти и… вонзил клыки прямо в мясистую кору баобаба.
Сок растения хлынул мне в рот. Горький, жгучий, перенасыщенный Бездной.
И в тот же миг я почувствовал, как Диана ментально распахнула передо мной мана-каналы Игоря.
— Демид! Вливай!! — зарычал я сквозь зубы.
Бледный, трясущийся архитектор с криком впечатал ладони в корни древа у земли. За его спиной Лиза, Анжела и Водяра положили руки ему на плечи, отдавая свою силу.
Я почувствовал вкус земли. Тупой, несгибаемой архитектурной формы, которая диктовала законы почве.
В топке Желудка закружился адский микс: воля Демида, злость Альфы и ботанический микс сестры.
Я впрыснул эту гремучую синтетическую смесь обратно. Прямо в открытую рану баобаба.
Игорек содрогнулся.
Могучий ствол заверещал так, словно я плеснул ему кислоты в вены. Безудержный рост, угрожавший порвать наш защитный купол, мгновенно прекратился.
Вместо этого… Игорек начал мутировать.
— Э-э-э, Ярик? Что происходит⁈ — Диана отшатнулась от ствола, её лозы затряслись.
Баобаб изменил направление роста. Неспособный расти в небо, перекормленный сырой силой, направляемый «Архитектурой» Демида и моим приказом, он начал расти вширь и вниз.
Из багрового ствола с тошнотворным треском начали выстреливать толстые, как нефтяные трубы, бронированные ветви. Они с размаху ударили в фиолетовый щит изнутри… но не пробили его.
Вместо этого они начали оплетать наш защитный купол изнутри, словно живая, древесная арматура.
За десять секунд ветви раскинулись над двором плотной, пугающей сеткой. Багровое дерево с хрустом начало вплетаться в сам особняк Волковых, пробивая старые стены, оплетая окна и закручиваясь вокруг балконов.
Дядя Боря рухнул на колени, глядя, как дом его предков превращается в логово Темного Властелина.
А корни… корни Игорька с утробным гулом уходили всё глубже под землю, переваривая фундаменты, дробя камни и сжирая старые коммуникации Медведевых под всем Северогорском. Земля тряслась, но купол над нами выдержал.
Купол и Игорек объединились в одно существо.
Когда всё утихло, я разжал челюсти и спрыгнул на землю, тяжело дыша. Во рту стоял вкус деревяшки, крови и цемента.
Мы с семьей медленно обвели взглядом наш новый двор.
То, что еще вчера было старой усадьбой, теперь выглядело как гигантский, темный живой замок, покрытый багровой корой и мерцающей листвой.
Фиолетовый купол никуда не делся, но теперь он был изнутри обшит надежной древесной броней Игорька.
Мертвая тишина прервалась одиноким, восхищенным вздохом.
Дед Корней опустил дробовик и почесал затылок под кепкой.
— Ну итить-колотить, — благоговейно протянул старик. — Да тут не то что Инквизиция… Тут даже Архимаг обосрется штурмовать. Умеешь ты, внучок, жилплощадь расширять, ничего не скажешь…
А я поднял голову вверх и прищурился. Потому что среди черных, сплетенных в купол ветвей баобаба начали распускаться… плоды. Ярко-красные, пульсирующие светом шишки размером с футбольный мяч.
Кажется, сельское хозяйство Стаи начало приносить первые ништяки. И, судя по запаху, крайне калорийные.
Я с достоинством римского сенатора поправил свой халат, кое-как запахнув на груди. Видок, конечно, так себе: голые волосатые ноги, шрамы, пепел и махровая ткань. Но кого это волнует, когда ты только что укротил бешенный Кровавый Баобаб?
Диана-Мелкая, отряхивая с пижамы строительную крошку, внезапно замерла и ткнула пальцем вверх.
— Ярик! Зацени! Мой мальчик плодоносит!
Ага, она тоже заметила.
Я задрал голову. Высоко над нами, там, где толстенные багровые ветви вплетались в искрящийся фиолетовый купол, действительно висели… плоды. Ярко-красные, размером с хороший футбольный мяч, они слегка светились во мраке пасмурного утра. И ритмично пульсировали, напоминая огромные семена граната, скрещенные с бьющимся сердцем.
— Игорек только вылупился, а уже принес в подоле, — хмыкнул я. — Рекордсмен. Подай-ка один. Посмотрим, чем нас тут народный агропром порадовал.
Сестрица радостно похлопала по стволу, и баобаб послушно, как выдрессированный слон, опустил одну ветку прямо ко мне.
Я оторвал тяжелый, влажный плод. На ощупь он был упругим, горячим, а пахло от него чем-то до одури сладким и одновременно железистым. Как яблочное варенье пополам с кровью.
Анжелика, кутаясь в плед, брезгливо сморщила нос:
— Ты же не собираешься тянуть в рот эту опухоль? А как же санэпидконтроль⁈
— В этом доме я — санэпидконтроль, птичка, — парировал я и, широко разинув пасть, смачно вгрызся в плод.
Сок брызнул во все стороны, испачкав мой и без того многострадальный халат. Мякоть буквально таяла на языке.
Внутри меня Чёрный Желудок радостно забулькал, мгновенно разложив химический состав диковинки на атомы. Перед глазами вспыхнула долгожданная табличка:
ГАСТРОНОМИЧЕСКАЯ СВОДКА
Источник: Кровавый Плод (Симбиоз Бездны и ДНК Дианы Волковой).
Калорийность: Диетическая, но энергетическая плотность, как у атомной электростанции.
Вкус: Гематоген высшей пробы, спелая клюква и приторно-сладкий сироп от кашля, сдобренный фирменной капризностью твоей сестры.
Эффект: Экстремальная регенерация. Мгновенно купирует кровотечения, сращивает кости, обновляет клетки и лечит похмелье. Чистейшая витальность, перегнанная через ствол дерева.
Вердикт: Моментальная «Аптечка». Идеально для ремонта пробитых тушек Стаи.
Я с трудом оторвался от плода, сглотнул и слизал красные капли с губ. Чувствовал себя так, словно меня только что прогнали через элитный спа-салон с голыми массажистками-целительницами. Ожоги на руках, оставшиеся от духовки Голубева-старшего, перестали зудеть и просто исчезли.
— Ну как⁈ Вкусно⁈ — прыгала вокруг меня Диана.
— Как в раю, Мелкая. Твоя кровушка и сила Разлома родили Персик Бессмертия, — я повернулся к замершему дядюшке Боре и небрежно бросил ему надкушенный плод. — На, старейшина, укуси. Пора тебе завязывать с корвалолом, сердце посадишь.
Борис поймал плод с таким лицом, словно я ему кинул гранату с выдернутой чекой. Он побледнел, но под моим тяжелым взглядом Альфы послушно, зажмурившись, откусил крошечный кусочек.
Спустя секунду глаза дядюшки резко распахнулись. Сероватый цвет лица сменился здоровым румянцем. Морщины на лбу разгладились, а дергающееся левое веко наконец-то успокоилось.
— Матерь Божья… — выдохнул Борис, ощупывая свое лицо. — Я… у меня поясница прошла! Которая с девяносто восьмого ныла!
Дядюшку затрясло, но на этот раз не от страха.
— Ярик… да ты хоть понимаешь, что это⁈ Это же панацея! Лекарство от старения! Если мы начнем толкать вытяжку из этих плодов на черном рынке… Аристократы за ампулу такой жижи будут отстегивать миллионы! Мы сможем купить весь Комитет Магического Надзора на корню и еще сдачу на яхту оставим!
— А ты всё сомневался, дядя, — я довольно хрустнул шеей. — Готовь бизнес-план. Будем спонсировать Стаю за счет элитных морщин аристократов… точнее, за счет их разглаживания. Мы им таблеточки от старости, они нам денежку на патроны. Честный обмен.
Но наш финансовый совет прервал Демид. Земляной маг сидел на корточках посреди развороченного двора, прижав обе ладони к потрескавшемуся бетону. Лицо у архитектора было такое, словно он лично услышал глас Господень.
И Господь при этом жестко на него, грешника, матерился.
— Вы… вы не на плоды смотрите, — сиплым шепотом выдавил Демид, не отрывая рук от земли. — Вы вниз смотрите. Вниз!
— Что там, кирпичный мальчик? Мыши завелись? — фыркнула Анжелика. Она, кажется, намеренно использовала те же прозвища, что и я.
— Какие мыши… Там… словно магистрали! — Демид поднял безумный взгляд. — Я чувствую через землю! Корни этой красной дряни. Они полые внутри! Толщиной метра по три в диаметре. И они прямо сейчас, как гребаные черви-переростки, жрут старые коллекторы Медведевых и растут с дикой скоростью!
Архитектор сглотнул.
— Они уже прошли под южной промзоной. Двигаются под рекой. Такими темпами, к вечеру этот ваш Игорек раскинет свои щупальца под всем Северогорском! Весь город будет стоять на вашей клумбе!
Мы с Дианой переглянулись. Полые корни?
— Слышь, Мичурин недоделанный, — я подошел к сестре.
— Сам ты Мичурин! — окрысилась она.
— А ну-ка, попроси своего кустика приподнять подол. Хочу глянут, что там у него в подполе.
Диана хихикнула, подошла к земле, ласково погладила вздыбленный асфальт и скомандовала:
— Игорюша, открой ротик! А-а-а-м!
Асфальт разошелся с влажным, утробным чпоканьем. Образовалась ровная, уходящая под идеальным углом вниз черная дыра.
Мы сгрудились на краю, заглядывая внутрь.
Дыра переходила в гигантскую, гладкую трубу, стенки которой пульсировали мягким багровым светом. Из трубы тянуло легким ветерком.
Я сунул руку внутрь и провел пальцами по стенке. Кора была покрыта густой, полупрозрачной слизью.
Я потер пальцы. Слизь абсолютно не прилипала. Но скользила так, что если на нее наступить, улетишь до самого Китая без тормозов. Нулевое трение. Вообще.
Гениальная догадка ударила мне в голову, заставив хищно осклабиться.
— Эй, Илон Маск со своим «Гиперлупом» нервно курит в углу вместе с травоядными, — заявил я, вытирая пальцы о халат. — У нас тут Метрополитен имени Игоря Волкова! Идеальная аэродинамика, нулевое трение и полное покрытие города. Стелс-маршрутка! Ни одна камера КМН под землю не заглянет.
— Метро? Ярик, ты больной? — Лиза с ужасом посмотрела в бездонную черную трубу. — Это кишка мутанта! А если оно там… не знаю, сожмет сфинктер, пока мы внутри будем ехать⁈ Нас же раздавит как зубную пасту!
— За Игорюшу пасть порву! Мой мальчик гостей не жует! — огрызнулась Диана. — Но проверить надо. Только вот кто первым полезет в эту вашу… гиперлупу?
Наш коллективный взгляд медленно и неотвратимо переместился на черное, шипастое пятно, мирно дремавшее на клумбе под навесом.
Та, Тузику было похрен на землетрясение. Он все эти время с кайфом дрых. Но стоило нам вспоминть о нём, как Теневая Гончая приоткрыла один красный глаз. Увидела, что все смотрят на неё, и поняла, что запахло какой-то подставой. Тузик тихонько заскулил, поджал хвост и попытался незаметно слиться с тенями кустов.
— Ту-у-у-зик! — позвал я елейным, но не предвещающим ничего хорошего голосом. — А ну, к ноге, псина сутулая. Служить Стае пора.
Химера массой в шестьсот килограмм с обреченным видом подползла ко мне на брюхе. Я похлопал его по бронированной морде.
— Спокуха, мальчик. Проедешься с ветерком, заценишь сервис. Ди! Давай, открой второй такой же люк на заднем дворе!
Сестра закрыла глаза, и где-то в тридцати метрах от нас, за углом особняка, с таким же «чпоком» открылась вторая лунка. Демид судорожно прижал руки к земле, прощупывая дрожь почвы.
— Связь есть… Кольцевой маршрут вокруг дома, делает дугу в пару километров, — пробормотал земляной маг.
— Отлично. Ключ на старт, погнали! — Я сгреб упирающуюся всеми четырьмя лапами Теневую Гончую за шипастую шкирку и просто сбросил ее в склизкую трубу.
Визг монстра Бездны, усиленный акустикой баобаба, эхом унесся в непроглядную темноту:
— ВУ-У-У-А-А-А-А-Р-Р!!!
ШЛУРП!
Труба жадно всосала Тузика, и наступила тишина.
Все затаили дыхание.
— Помянем Тузю, — тихо вздохнула Диана-Водянка.
— Пошел… прошел под старой насосной… разгоняется… — потный Демид водил руками по земле, комментируя поездку, как спортивный комментатор. — Скорость бешеная… Охренеть, он идет на сверхзвук! Поворот! Тормозит… Идет на подъем!
Мы толпой рванули за угол дома, где зияла вторая лунка.
И ровно через десять секунд после запуска…
ПШ-Ш-Ш-Ш-ЧПОК!
Из второго корневого выхода, как ядро из пушки, с диким свистом вылетела ошалевшая черная туша.
Тузик пролетел метра три по воздуху, нелепо суча лапами, рухнул на свежий бетонный пандус, проехался на брюхе, снес задницей две лопаты и врезался в стену дома.
Химера была жива. Здорова. И даже чистенькая, слизь к ней не прилипла.
Но в красных глазах грозного монстра Изнанки читалось такое тотальное охреневание, что его было почти жалко.
Тузик шатался. Он икнул, выдал из пасти маленькое облачко сажи, попытался сделать шаг, но лапы разъехались, и он грузно плюхнулся на задницу, тяжело дыша. На морде было написано: «Карусель норм, но больше я на это не подпишусь».
— Живой! И даже не блеванул! — восторженно захлопала в ладоши Мелкая. — Отличный аттракцион! За 10 секунд пятерочку километров намотал! Да мы теперь можем прям в спальню Губернатора по трубам вкатиться, а они даже пикнуть не успеют!
— Скорость для Волка — это Жизнь, — самодовольно ухмыльнулся я, поправляя воротник. — Пока Комитет блокирует нам улицы и перекрестки, мы будем играть в супер-кротов. Волки могут появиться в любом уголке города. И никто нас не остановит.
Дядя Боря сглотнул, Демид тихо матернулся себе под нос, а Анжелика с уважением посмотрела на зияющие норы. Гарем и родственники начинали понимать: сумасшедшие или нет, но инфраструктуру мы поднимаем на уровне богов.
Я уже собирался предложить родне тестовый заезд наперегонки, как вдруг…
Демид, который всё еще стоял на коленях, прижимая ладони к земле, резко побледнел. Его зрачки сузились от страха.
— Яр… — прохрипел земляной маг. — У нас проблема.
— Какая? У Игорька слизь кончилась?
— Нет… Корни. Они куда-то дошли. Упёрлись…
Диана, почувствовав связь со своим «сыночком», резко замерла. Её улыбка сползла, сменившись холодной, хищной концентрацией. Она присела рядом с Демидом, положила тонкую ручку прямо на багровую кору одного из наружных корней.
— Яр… Игорек дотянулся до базы Медведевых. До «Северного Ветра», — напряженно, почти по слогам произнесла она.
— Отлично. Прогрызся к их складам с химерами? Значит, рейд будет еще проще.
— Нет, ты не понимаешь… — Диана подняла на меня широко распахнутые глаза. — Он прошел глубже. В самый низ. Под печать, которую они не могли вскрыть пятнадцать лет. И он нашел там… нашел там что-то. И оно шевелится…
Воздух во дворе стал ледяным. Дед Корней инстинктивно вскинул дробовик. Тузик, забыв про укачивание, мгновенно подскочил на лапы и зарычал так низко, что у меня завибрировала грудная клетка.
— И самое хреновое, Ярик… — прошептала Диана, отступая на шаг от корневого отверстия. — ОНО, кажется, тоже заметило корни Игоря. Что-то… быстро движется по ним. К нам. Прямо сейчас!
Из бездонной, слизкой черной дыры «Гиперлупа» послышался глухой, ритмичный звук.
Бух… Бух… Ш-ш-ш-шух.
Словно гигантский поршень гнал перед собой плотную массу. Что-то двигалось по нашей подземной трассе в обратном направлении, используя её, чтобы вырваться из пятнадцатилетнего заточения. И скорость там зашкаливала.
Ветер из дыры сменил направление. В лицо мне ударил запах гнилой крови, озона… и чудовищной, старой человеческой ярости.
Звук становился всё громче.
Туннель заурчал, напрягшись.
Я оскалился, впуская тьму в глаза, и вытянул руки. Призрачные Когти вспыхнули с ослепительным лязгом.
— За спину, быстро! — рявкнул я Стае.
Из бездонной дыры донесся финальный, оглушительный свист.
ПШ-Ш-Ш-Ш-ШУХ!
Из жерла корня, разбрасывая вокруг ошметки слизи и светящейся земли, прямо на брусчатку вылетела…
В мире животных (и налогоплательщиков)
Раннее утро в Северогорске начиналось не только с кофе. Ему традиционно сопутствовало хмурое небо, дождь и пробки.
Но сегодня в привычное расписание закралась новая, пикантная нотка. Ровно в 06:15 утра город тряхнуло. И крепко так.
Не так, чтобы небоскребы начали складываться, но вполне достаточно, чтобы половина горожан разом подавилась зубной пастой. Глубоко под землей прокатился тяжелый, гулкий рокот. Асфальт на центральных улицах жалобно хрустнул и местами вспучился так, словно под ним на околосветовой скорости прополз гигантский дождевой червь.
Таксист Михалыч, мирно доедавший свой чебурек на светофоре у Южной промзоны, едва не впечатался лицом в лобовое стекло, когда его старенькая «Лада» внезапно подпрыгнула на ровном месте. На его глазах свежеуложенный (еще вчера вечером!) кусок дорожного полотна лопнул и приподнялся бугром на добрые полметра.
Михалыч поперхнулся мясом, высунулся в окно и, с ненавистью глядя на вздыбившуюся дорогу, заорал на всю улицу:
— Да вы издеваетесь⁈ Выборы Губернатора только через месяц, а у вас асфальт уже от стыда бежать пытается⁈ Снова бояре свои кабели подпольные тянут⁈ Сукины дети, чтоб вам этот гравий поперек горла встал! Третий раз за сезон бюджет пилят!
Тем временем в Центральной диспетчерской муниципальных служб царила легкая, но очень шумная паника. Главный оператор, седой Михал Семеныч, остервенело стучал пальцем по залипающему монитору. На огромной карте города, прямо по дуге, от района старых поместий, через промзону, под рекой и прямиком к владениям клана Медведевых, загорались красные точки прорывов подземных коммуникаций.
— Семеныч, это что⁈ У нас что, массовые прорывы⁈ Землетрясение⁈ — верещала в телефонную трубку дежурная.
— Какое в задницу землетрясение в наших краях, Петровна⁈ Северогорск тебе не Турция с Японией! — рычал оператор, протирая очки дрожащими руками. — Наши тектонические плиты мертвее, чем моя премия! Посмотри на вектор! Ровно по прямой! Либо Соболевы новую станцию метро решили себе в коттедж провести минуя сметы, либо Медведевы опять в своих Разломах химичат и трубу прорвали!
— И что делать⁈
— Что делать… Звони в администрацию! Пиши, что сейсмическая активность природного характера. Запросим субсидии из Столицы!
Про себя Семёныч думал: главное успеть под это дело списание двух тонн труб оформить, которые он еще в том году налево толкнул!
И никто из них даже в самых воспаленных кошмарах не мог себе представить, что эта «сейсмическая активность», прошившая город от края до края, была вовсе не метром Соболевых и даже не бункером Медведевых.
Это просто капризный багряный корешок баобаба Игорька искал, где бы ему получше напиться. И мимоходом проложил бесплатное высокоскоростное метро для одной крайне отмороженной семейки.
Наемник Декстер
Утро в контрольном центре Разлома «Северный Ветер» выдалось на редкость паскудным.
Декстер, начальник службы безопасности, флегматично допивал свой тройной эспрессо. Он наблюдал, как на плазменных экранах сонные операторы мониторят периметр. Аукцион закончился, элита разъехалась по своим золоченым унитазам отмываться от цветочной пыльцы.
Виконтесса Валерия Медведева, госпожа этого подземного царства, изволила отбыть в свои личные покои на минус первом ярусе.
Идиллия закончилась ровно в 6:15 утра.
Пол контрольного центра, рассчитанный на то, чтобы выдержать прямое попадание авиабомбы, внезапно ушел из-под ног.
Декстер не шелохнулся, но кофе из его кружки выплеснуло на безупречный итальянский пиджак. Огромный наемник медленно поставил пустую фарфоровую чашку на стол. Вздохнул. И рявкнул так, что операторы вжали головы в плечи:
— Толчки⁈ Какого хрена? У нас здесь амортизационные подушки класса «Титан»!
— Это не землетрясение, господин Декстер! — истошно заверещал старший дежурный, чьи пальцы летали по клавиатуре со скоростью пулемета. — Нас бьет снизу! Минус четвертый ярус… Прорыв внешнего контура!
— Разлом? Твари лезут?
— Никак нет! Не сверху! И не из Разлома, он закрыт! Что-то прет из города!
Декстер нахмурился. Мужик подошел к центральному монитору, отодвинув тщедушного оператора так, словно тот был пластиковым манекеном.
— Радарную сетку на экран. Живо.
На огромной плазме вспыхнула 3D-модель подземного бункера Медведевых. И то, что Декстер там увидел, заставило его каменные желваки напрячься.
Нашпигованная охранными рунами база светилась красным. Но не потому, что её штурмовал спецназ или монстры.
На мониторе гигантские, пульсирующие алые щупальца толщиной с туннель метрополитена нагло, со скоростью курьерского поезда, бурили бронированный бетон.
— Внешний контур из зачарованного титана смят за три секунды… — пролепетал второй оператор, бледнея. — Наши боевые системы… Декстер, они сошли с ума! Наши гибридные растения-охранники не атакуют эту дрянь!
— В смысле «не атакуют»? У них приказ жрать всё, что шевелится! — прорычал начальник охраны.
— Они не атакуют! Они… они скрещиваются с ней!
Дежурный вывел на экран изображение с внутренних камер. В гидропонных коридорах творился кромешный ад. Плотоядные лианы Медведевых, в которые граф вбухал миллиарды, вместо того, чтобы защищать базу, радостно сплетались с толстыми багровыми корнями неизвестного захватчика. Они распускали бутоны, пульсировали и, судя по всему, испытывали мощнейший ботанический экстаз.
Декстер вспомнил слова Госпожи о «маленькой ядовитой закладке», которую вчера оставила девчонка-блондинка. Виконтесса думала, что поймала на крючок глупую муху. Оказалось, она пустила в свою кровеносную систему червя, который вырос в Годзиллу.
Так кто кого переиграл?
— Глушите магистраль. Отрубайте гидропонику! — ледяным тоном скомандовал Декстер.
— Не можем! Эта дрянь перехватила управление Корневым Узлом! Господин Декстер, вектор прорыва! Она идет прямо к VIP-зоне! Минус первый этаж! Покои Виконтессы!
Кружка из-под эспрессо, которую Декстер случайно сжал в кулаке, разлетелась в пыль.
— Весь первый отряд к дверям Госпожи! Тяжелое вооружение, огнеметы. Бегом, сукины дети, если она пострадает, Граф нас всех живьем на ремни пустит!
Наемник сорвался с места. В коридорах бункера уже завывали сирены. Мигал красный свет. Под ногами хрустела осыпающаяся штукатурка.
Декстер мчался по переходам быстрее, чем кто-либо. Возле бронированной двери, ведущей в жилое крыло Виконтессы Валерии, уже столпился десяток перепуганных гвардейцев в полной броне.
— Какого хрена стоим⁈ Ломайте дверь! — рявкнул на них Декстер, подлетая к шлюзу.
— Не поддается, шеф! — крикнул один из гвардейцев, отшатываясь от бронедвери. — Мы ввели код, мы стреляли… Там изнутри всё заблокировано!
Декстер посмотрел на массивную титановую створку. В зазорах между рамой и сталью сочилась зеленая едкая слизь. Из замочной скважины торчал черный, шипастый побег, который с противным чавканьем пожирал внутренние микросхемы электронного замка.
Валерия была там. И она не отвечала на запросы по рации.
— Отойдите, — коротко приказал Декстер.
Он шагнул назад. Воздух вокруг его огромных кулаков уплотнился, искажаясь, словно марево над раскаленным асфальтом. Магия наемника сжалась в сверхплотную сферу.
БУ-У-У-УМ!
Удар Декстера обрушился на бронедверь с такой силой, что по коридору пошла ударная волна. Титановая створка весом в три тонны жалобно выгнулась, её с корнем вырвало из петель. Сминая шипастые лозы, она отлетела внутрь комнаты.
Декстер ворвался в покои Госпожи. И замер.
Гвардейцы, вбежавшие следом, просто опустили автоматы. Кто-то истово, с ужасом перекрестился.
Спальня самой желанной и опасной невесты Северогорска была… изуродована.
Роскошные шелковые обои, антикварная мебель из красного дерева, бархатные балдахины — всё исчезло. Просторная комната превратилась в омерзительный, живой инкубатор.
Повсюду, от пола до потолка, пульсировали толстые, скрученные узлами багровые корни. Они извивались, оплетая остатки дорогой мебели, и тихонько, удовлетворенно похрюкивали.
А в самом центре комнаты… пол просто отсутствовал.
На месте, где раньше стояла кровать Виконтессы, зияла огромная, уходящая во тьму дыра. Гладкое, круглое жерло идеальной аэродинамической формы.
Стеблей, крови или тела в комнате не было. Был только густой запах разрытой земли, хвои и почему-то… клубничного блеска для губ.
Декстер медленно подошел к краю черного провала. Из жерла сквозило ледяным воздухом. Края гигантской органической «трубы» были обильно смазаны густой, прозрачной и невероятно скользкой на вид зеленой слизью.
— Шеф… — дрожащим голосом позвал один из гвардейцев, с ужасом заглядывая в черное сопло. — Где Виконтесса? Её убили? Оно её сожрало⁈ Граф нас живьем похоронит…
Декстер присел на корточки, не обращая внимания на пачкающую дорогие брюки жижу. Осторожно провел пальцем по скользкому краю воронки.
Сунул палец в рот, оценивая вкус.
Другой рукой потрогал застрявший в слизи крошечный лоскуток черного шелка — кусок пеньюара его госпожи.
Нет крови, нет следов борьбы. Будто пылесосом втянуло.
Наемник тяжело, сквозь зубы выдохнул и поднялся. В его мертвых серых глазах впервые за много лет проскользнул огонек уважения.
— Её не убили, — глухо произнес Декстер, глядя в бездонную скользкую глотку туннеля. — Эта труба уходит за территорию комплекса.
— И куда же⁈ — пискнул гвардеец.
— Полагаю, в поместье Волковых, — криво усмехнулся Декстер, сплевывая на пол. — Они просто вызвали такси и заказали Виконтессу с доставкой на дом.
Ярослав
«Гиперлупа» Игоря гудела, как реактивный двигатель на взлете. Мы застыли полукругом, ожидая, что из бездонной склизкой глотки сейчас вырвется минимум взвод элитного спецназа. Или на худой конец какой-нибудь боевой химеро-носорог.
Я выпустил Призрачные Когти, лениво поигрывая лезвиями. Дед Корней вскинул дробовик, вжав приклад в плечо. Тузик зарычал так, что завибрировала земля.
Звук внутри корня перерос в оглушительный свист.
ПШ-Ш-Ш-Ш-ЧПОК!
Из жерла, окутанный зеленой слизью, вылетел снаряд.
Я уже приготовился шинковать гостей на салат, как вдруг «снаряд» сгруппировался прямо в воздухе. Никаких тебе нелепых взмахов руками или падений на брюхо а-ля Тузик. Фигура изящно перевернулась, бесшумно коснулась свежего бетона босыми ногами и мягко спружинила в идеальном супергеройском приседе, закинув одну руку назад для баланса.
Оценка десять из десяти, гимнастки олимпийского резерва нервно курят за матами.
Незнакомка неспешно выпрямилась. Высокая, стройная, затянутая в один лишь черный шелковый пеньюар, который больше открывал, чем прятал.
Она была густо покрыта зеленой слизью нашего «Гиперлупа». Но это продлилось недолго. Жижа вдруг мелко затряслась. Словно внезапно осознала, на ком именно она имеет наглость висеть. С тихим, жалобным шипением слизь просто… стекла с черного шелка. Она сползла на бетон и суетливо уползла обратно в трубу, как побитая собака. Через секунду гостья была абсолютно чистой и сухой.
Мои ноздри раздулись сами собой.
Гр-р-р-р-р… Чёрный Желудок внутри не просто заурчал, он повязал мне на шею салфеточку и достал столовое серебро.
Эта девица… она не боялась меня. Я чуял только морозный яд, перетертые аметисты, невероятно дорогой парфюм и… колоссальную, тяжелую, плотную магию. От неё исходила такая сокрушительная мощь, что воздух вокруг искажался.
Я ещё не встречал в этом мире ни одной, настолько сильной ауры. Эксклюзив. Блюдо, пришедшее на своих двоих.
Незнакомка неторопливо поправила бретельку шелкового пеньюара. Спокойно обвела взглядом наш ощетинившийся оружием и магией зверинец, задержав глаза на мне. В её взгляде сквозило исключительно академическое любопытство.
— Вжимает на поворотах, конечно, жуть как, — произнесла она мелодичным бархатным голосом, стряхивая с пальцев невидимую пылинку. — Но скорость моё почтение. Я просто не смогла удержаться, когда этот чудесный транспортный узел вскрыл пол моей спальни. Пришлось зайти и опробовать самой. Вы планируете вводить платные абонементы, судари, или ваш метрополитен пока в стадии бета-теста?
За моей спиной раздался звук падающего стекла. Дядя Боря выронил свой заветный пузырек с корвалолом.
— Матерь Божья… — сипло пискнул Старейшина Рода, пытаясь мимикрировать под кирпичную стену. — Это же… Это она…
— Виконтесса Валерия, — ошарашенно выдохнула Анжелика. Её привычная стервозность мгновенно улетучилась, уступив место почтительному ужасу. — Аметистовая Паучиха… Дочь Медведева.
Диана-Водяра нервно сглотнула и отступила на шаг, прячась за мою спину. Диана-Мелкая задумчиво принюхалась, в её глазах мелькнуло удивление.
Ну надо же.
Я лениво стряхнул Призрачные Когти, расслабленно засунул руки в карманы халата и расплылся в клыкастой ухмылке. Доставка премиум-еды, которая сама себя заказывает и оплачивает проезд. Обожаю этот город.
Валерия обвела наш новоиспеченный форт Нокс таким спокойным и оценивающим взглядом, будто выбирала себе загородную резиденцию по каталогу. Никакой паники от того, что она, в одном пеньюаре, окружена толпой чужаков, здоровенной гончей Бездны и вооруженным дедом на инвалидном кресле.
Даже я бы в такой ситуации немного напрягся бы.
— Признаться, я рада, что заскочила к вам на огонек, — она улыбнулась одними уголками губ, легким движением поправляя растрепавшуюся прядь. — В салонах упорно шепчутся, что ваша мясорубка на Арене КМН — это не более чем нейрохрючево и дешевый монтаж обиженных неудачников. Но, глядя на этот… скажем так, очаровательный ландшафт, я понимаю, что видео кристально честное. Не так ли, сударь Волков?
— Так и есть, — благосклонно кивнул я, любуясь линиями её ключиц. — Снимали без дублеров.
Но Аметистовая Паучиха уже потеряла ко мне всякий интерес. Её взгляд метнулся вверх, туда, где пульсирующие ветви Игорька намертво вросли в фиолетовый купол нашего барьера. Глаза виконтессы распахнулись так, словно она узрела чудо Господне.
Сдержанная ледяная аристократка мгновенно испарилась. На её место вылез самый настоящий маньяк-ботаник.
Она порхнула к ближайшему массивному корню баобаба. И даже не поморщилась, когда её босые ступни шлепнули по раскисшей от дождя грязи.
— Немыслимо… Какая идеальная адаптивная мутация! — Валерия без тени брезгливости провела идеальным маникюром по влажной коре дерева. — Формирование симбиотической ткани с жестким энергетическим щитом? Уникально! Скажите, какова пропускная способность флоэмы при поглощении энергии? Вы искусственно ингибировали апикальную меристему через плазменный катализатор, или это спонтанная направленная химеризация узла⁈
Она смотрела на меня и на Диану так жадно, что чуть ли блокнот не достала. Её голос аж дрожал от предвкушения.
В этот миг рядом со мной раздался отчетливый звук закипающего чайника.
Я скосил глаза. Моя любимая сестренка, Диана-Мелкая, стояла красная, как сигнальная ракета. Её кулачки сжались с такой силой, что костяшки побелели. Лепестки демонического платья яростно зашевелились, выпустив предупреждающие шипы, а пушистый хвост нервно заходил из стороны в сторону, поднимая ветер.
Я сразу по глазам прочитал, о чём думает сестренка. Какая-то полуголая выскочка смеет использовать умные словечки и оценивать ЕЁ личного Игорька, словно это обычная грядка с кабачками! Да еще и разбирается в этом, сыпля терминами!
Для Принцессы Бездны, мнящей себя величайшим дизайнером Мультивселенной, это был удар серпом прямо по эго.
— Эй, слышь ты, заумная профурсетка! — прошипела Ди, делая угрожающий шаг вперед. — Че ты там раскукарекалась⁈ Какие еще мери-шмери-системы⁈ Мои цветочки идеальны от природы и магии любви! Я тебе сейчас твои термины прямо в…
— Остынь, Мелкая. Угомони таланты, — я невозмутимо хлопнул сестру ладонью по макушке, обрывая поток проклятий. — Пусть болтает. Умная женщина с хорошей генетикой всегда пригодится в хозяйстве. Дай-ка я сам её заценю. Поближе.
Я лениво отлепился от крыльца и неспешным шагом двинулся к виконтессе Медведевой.
Внутри требовательно, до дрожи в ребрах завыл Чёрный Желудок. От её густой, маны исходило такое амбре, что у меня реально клыки зазудели.
Я хотел подойти вплотную. Вдохнуть её, прощупать дно этого Ядра, заглянуть прямо за ширму её наглой уверенности…
Я подошел почти вплотную. Чуть склонил голову, хищно раздувая ноздри, готовый обнюхать её от макушки до голых пяток.
Валерия оторвалась от коры Игорька. Она невозмутимо повернулась ко мне, чуть приподняв острый подбородок. Её слегка припухшие губы приоткрылись, видимо, готовясь выдать очередную саркастичную или надменную фразу.
Но я забыл главное правило выживания: никогда не недооценивай женскую, а тем более сестринскую ревность.
— Мой огород, сука! — внезапно, истерично взвизгнула у меня за спиной Диана. — ПУШОК, ФАС! ЖРИ!
Асфальт и свежий бетон между мной и Валерией буквально взорвался.
Мне в лицо брызнули осколки камней и грязи. С мерзким, оглушительным влажным чавканьем прямо из-под земли вырвался Пушок. Огромная, мать её, плотоядная орхидея-мухоловка размером с грузовик взмыла вверх, мгновенно выставив три ряда бритвенно-острых шипов.
Монстр Дианы плевать хотел на титулы или мои планы на гарем.
Гигантский цветок Бездны бросился прямо на опешившую дочь Медведева, пуская слюну на её идеальную фигуру. Три ряда бритвенных клыков уже готовились сомкнуться на талии, чтобы перекусить её пополам, как диетическую сосиску.
Мои инстинкты сработали быстрее мысли. Я выбросил руку вперед и намертво вцепился в толстый, скользкий корень мутанта у самого основания, останавливая этот бросок смерти.
Но краем глаза я заметил кое-что интересное.
Валерия даже не пискнула, а лишь широко улыбнулась. Вместо того чтобы упасть в обморок, эта девица в одном шелковом пеньюаре выдала идеальное, сумасшедшее по своей пластике сальто назад. Босиком. Прямо в раскисшей грязи нашего двора.
Она ушла от клыков на какие-то миллиметры, и сделала это так технично, словно каждый день тренировалась уворачиваться от плотоядных газонокосилок.
В моей голове что-то щелкнуло. Ого. Девица с акробатикой ниндзя и железными яйцами? Звучит вкусно.
— Да ну? — хмыкнул я и просто разжал пальцы.
Пушок, почувствовав свободу, радостно булькнул кислотной слюной и снова рванул к добыче.
А дальше началось шоу, от которого у меня натурально поднялось настроение, а Чёрный Желудок одобрительно икнул.
Валерия не пыталась убежать. Она пошла прямо на Пушка.
Огромная зубастая пасть захлопнулась — клац! — но виконтессы там уже не было. Она грациозно крутнулась вокруг своей оси, словно танцуя вальс. Её босая ножка скользнула прямо по нижней челюсти монстра, используя её как трамплин. Валерия взмыла в воздух и перемахнула через бьющееся в истерике щупальце.
В полете её изящные пальчики и пятки, точечно и безжалостно впились в неприметный бугорок у самого основания цветоноса.
Затем она приземлилась, скользнула под очередным выпадом шипастого щупальца, и нанесла еще два коротких, выверенных удара: один по утолщению на лепестке, второй — прямо в пульсирующий зеленый узел под пастью.
Пушок вдруг подавился собственным рёвом и умолк.
Огромный монстр, готовый секунду назад перемалывать кости, внезапно замер, как вкопанный. Его страшные челюсти медленно разжались, а из глубины растительной глотки вырвался звук… напоминающий работу неисправного тракторного двигателя.
Хр-р-р… Ур-р-р… Р-р-р-р…
Пушок, три тонны ярости, обмяк. Он тяжело рухнул «пузом» в грязь, сложил свои клыкастые лепестки домиком и начал мелко, судорожно подрагивать.
Я пригляделся у его ауре. Тварь откровенно кайфовала. Он урчал, как гигантский зеленый кот, которому только что сделали лучший в жизни массаж простаты. Ну, или где у них там центры удовольствия находятся.
Валерия, ничуть не запыхавшись, поправила съехавшую бретельку пеньюара. Она сделала шаг к разомлевшему мутанту и совершенно бесстрашно положила руки на его шипастую морду, почесывая прямо под огромным нижним лепестком.
— Кто тут у нас такой грозный хищник, а? — ласково, как домашнему щенку, заворковала ледяная виконтесса. — Какой хороший мальчик. Перекормленный маной, гиперактивный, с зажатыми флоэмными протоками. Конечно, ты будешь злиться, если у тебя базальные узлы сведены спазмом. Всё хорошо, малыш. Разожми устьица, вот та-а-ак… Умница.
Пушок издал звук, похожий на всхлип блаженства, и пустил из пасти длинную, счастливую слюну, махая корнями словно хвостами.
Он был приручен. За десять секунд. Голыми руками.
Дед Корней, который уже вскинул дробовик, медленно опустил ствол, неверяще протирая единственный глаз. Остальные зрители выглядели не лучше.
А лицо Дианы-Мелкой я даже не знал как описать.
Моя сестра стояла, замерев соляным столпом. Её нижняя губа дрожала. В огромных голубых глазах читалось величайшее крушение идеалов в истории человечества. ЕЁ личный, плотоядный, выращенный в любви и ненависти сыночек Пушок прямо сейчас подставлял «пузико» какой-то мымре и довольно жмурился от её почесушек!
Это было предательство века. Удар в спину от ближайшего родственника по клумбе.
— Пушок… — убито, едва слышно просипела Диана. — Ты что творишь… Ах ты ж зеленый предатель! Променял меня на почесушки!
А я смотрел на эту высокую, уверенную в себе девицу, босиком стоящую в нашей грязи, и нагло, от уха до уха, скалился.
Мои инстинкты просто пели и танцевали. Умна, красива, не боится чудовищ, да еще и разбирается в местной хтоник-ботанике лучше, чем моя сестрица?
Порода. Безупречная, бронебойная порода.
— А знаешь, Мелкая, — лениво протянул я, скрестив руки на груди и не сводя глаз с поглаживающей монстра Валерии. — Кажется, это прямо-таки удачное приобретение. Пожалуй, на этот раз тебе даже не придется перешивать ей гардероб. Сама управится. Я беру эту женщину в Стаю.
— Я её на компост пущу! — взревела Диана, у которой из-под глаз аж брызнули голубые искры.
— Тише, тише, Белый Клык, — хохотнул я, направляясь к своей новой, определенно самой ценной трофейной жене. — У неё массаж получается лучше, чем у тебя. Ты только посмотри, как твой цветок счастлив. Учись, студентка.
— Ря-я-я-я-я-я-я-я! — взревела Диана благим матом, окончательно слетая с катушек.
Видеть, как её личный ручной монстр, которого она растила в любви, подставляет «пузико» чужой бабе, было свыше её сил. И без того скверный характер сестрицы умножился на ревность.
Глаза Мелкой полыхнули синим пламенем, из-под подола живого платья с жутким шипением вырвались колючие плети. Она сжалась в пружину и кинулась на виконтессу с выпущенными призрачными когтями.
— Отставить истерику, — лениво бросил я, не сходя с места, и просто перехватил её в воздухе. Моя пятерня железной хваткой сомкнулась прямо на основании её пушистого белого хвоста.
Мелкая предсказуемо повисла в воздухе, смешно дрыгая ногами.
— Ярик, пусти! Пусти, я ей эти ручки с маникюром по локоть отгрызу! — верещала Диана, отчаянно молотя воздух руками. — Я из неё удобрение для Игорька сделаю! Пу-сти-и-и!!!
— Угомони гормоны, растениевод хренов, — вздохнул я. — Кончай маяться дурью. Деваха дельные вещи с Пушком делает, а ты только орать…
Договорить я не успел. Диана, изогнувшись с поистине змеиной грацией, молниеносно вывернулась и клацнула челюстями. Её острые клыки с мерзким хрустом впились мне прямо в запястье, прокусывая кожу.
Больно, зараза! От неожиданности я разжал пальцы.
Этого мига ей хватило. Мелкая, оставив на моей руке глубокие отметины, рыбкой сиганула вперед, прямо к Валерии. Сестра широко распахнула пасть с клыками, когти блеснули в тусклом утреннем свете. Секунда — и от столичной аристократки в пеньюаре останутся только кружева.
Но Валерия Медведева даже не дернулась. На её губах заиграла тонкая, холодная усмешка ученого, чей эксперимент подошел к финальной фазе.
Изящная ручка виконтессы молниеносно нырнула в складки черного шелка. Когда Диана была уже в полуметре от неё, ладонь Валерии вынырнула обратно. Между точеными пальцами аристократки тускло светился небольшой, упругий шарик зеленоватого цвета, покрытый странным растительным орнаментом.
Она сунула этот шарик прямо под дергающийся нос взбешенной полубогини.
И сдавила его пальцами так, что во все стороны брызнул густой, золотисто-зеленый туман.
Следом произошло то, от чего у меня натурально отвисла челюсть.
Диана замерла прямо в прыжке. Рухнула в развороченную грязь так, будто из нее вынули все кости.
Её яростное рычание резко оборвалось. Зрачки, еще секунду назад полыхавшие хищным огнем, мгновенно расширились, затопили радужку полностью, превратившись в два огромных, бездонных блюдца. Шипастые лозы её платья вяло обмякли и втянулись обратно.
— П-пууу… — как-то глупо, протяжно пискнула Диана.
Мелкая перекатилась на спину, прямо в лужу. Поджала ручки к груди, в точности как кошки поджимают лапки. Из уголка её приоткрытого рта, на котором застыла дебильно-блаженная улыбка, медленно потекла тонкая струйка слюны. Пушистый хвост вилял из стороны в сторону, а из горла вырвалось… мурчание?
Она извивалась в грязи, терлась щекой о босую ногу виконтессы и подставляла живот, словно домашняя кошка, обнюхавшаяся забористой валерьянки.
— Кто тут у нас такая милая, маленькая кошечка? — ласково проворковала Валерия.
Она грациозно наклонилась и принялась нежно почесывать распластавшуюся Мелкую за ушком. Диана издала звук, похожий на писк лопнувшей шины, зажмурилась от экстаза и обхватила щиколотку Валерии обеими ручками.
Рядом, так же блаженно раскинув листья, урчал Пушок. Теперь Валерия почесывала сразу двух хтонических монстров, совершенно не напрягаясь.
Картина была настолько абсурдной, что на крыльце дед Корней опять уронил челюсть на грудь, а дядя Боря тихо осел на доски.
Анжелика смотрела на Диану крайне заинтересованно. Даже без привычного для Голубевой яда, только любопытство.
Я молча принюхался.
Мой Чёрный Желудок молчал. Никакой тревоги, никакой кислотной магии или ментального подчинения. Шарик, раздавленный виконтессой, не имел к боевой магии никакого отношения. От него тянуло только сложным, многокомпонентным растительным эфиром. Резкий, дурманящий запах какой-то пыльцы, на которую моё тело вообще никак не реагировало.
Зато мозги сестры перемкнуло намертво.
— Это какого хрена сейчас произошло? — процедил я, надвигаясь на Медведеву. В голосе лязгнул металл. — Почему моя Мелкая сейчас ведет себя, как обнюхавшаяся дворовая кошка? Ты её отравила?
Валерия плавно выпрямилась. Бросила на меня взгляд, полный снисхождения, и отряхнула руки.
— Не отравила. Охладила пыл, — спокойно ответила она, перешагнув через мурчащую от кайфа Диану. — Знаете, сударь Волков, ваша сестрица, конечно… полна энтузиазма, но ей критически не хватает базы.
Она скрестила руки под пышной грудью.
— Вы правда думали, что впрыснуть её спору прямо в центральный ствол моего Главного Узла — это гениальный ход? Она пустила свою ману в мой фильтр, господин Волков. И как только её корневой «троянский конь» начал присасываться к магистралям «Северного Ветра», мои лаборатории за две секунды полностью разобрали состав её ауры, алкалоидов и клеточной структуры.
Виконтесса изящно наклонила голову вбок.
— Мои химики лучшие в Империи. Я создала антидот из реликтовых растений Бездны. Он не убивает, — она кивнула на валяющуюся сестру, — он действует как био-ингибитор для её конкретной, специфической флоры. Усыпляет центры агрессии и вызывает острую эйфорию. Своего рода «кошачья мята».
Мои брови медленно поползли вверх.
Ах ты ж, стерва умная… Мелкая думала, что хакнула систему Медведевых, а в итоге сама добровольно сдала этой бабе свою ДНК и чертежи всех своих слабостей на блюдечке.
Валерия уловила понимание в моих глазах и лукаво, почти интимно, мне подмигнула.
— Вы и сами видите, как ваша маленькая бестия сейчас шелкова и покладиста, — бархатисто произнесла она. — И знаете… я с радостью передам вам образцы этого антидота. И даже подробную формулу его синтеза. Согласитесь, иметь в кармане персональный «выключатель» для такой шумной родственницы — весьма заманчивая перспектива, не так ли? Она больше никогда не испортит вам интерьер или настроение.
Её глаза сверкнули холодом.
— Однако, Ярослав Андреевич. Столь ценные научные труды я раздавать задаром не привыкла. И раз уж я прибыла в ваши владения столь… экзотическим способом… не желаете ли обсудить наши дальнейшие дела за чашечкой чая?
Виконтесса подошла ближе. Вплотную. Дорогой парфюм смешался с запахом дождя.
— Тет-а-тет. Только вы и я. В обстановке, более подходящей для переговоров двух Альф, чем эта грязная лужа. Согласны?
Я смотрел на эту девицу в черном шелке. Потом опустил взгляд на Диану, которая пускала слюни счастья, обнимая сапог Валерии.
На зеленый шарик в ее руке Ди смотрела глазами счастья. Разве что розовые сердечки маны не пускала.
Эта девка понимала в биологии Бездны и растениях раз в десять больше, чем моя пушистая террористка. И она не паниковала перед силой. Она увидела проблему и за ночь придумала против неё эффективное решение.
Я ухмыльнулся, медленно, с удовольствием предвкушая игру.
— Тет-а-тет? В приватной обстановке? — я лениво потянулся, поправляя полы своего мятого халата. — С радостью.
Я галантно махнул рукой в сторону дверей особняка.
— Идем, поделишься рецептом своей дури. Но учти: из этого дома без моего разрешения ты больше не выйдешь.
— Вот как? — она рассмеялась, её смех лился как звон колокольчиков. Колокольчиков из черепов. — Что ж, я согласна! Так даже веселее!
Дед Корней и дядя Боря тактично слиняли из столовой от греха подальше, заявив, что «срочно проверить, не подтекает ли Якорь». Так что на утренней, заваленной посудой кухне мы остались втроем, если считать молчаливую обслугу.
Из коридора доносился оглушительный грохот, топот и совершенно сюрреалистичные звуки.
— Ну идите сюда, мои теплые спичечки! Мяу! — сладко, с отчетливым кошачьим мурчанием пела Диана. Судя по звукам, она активно передвигалась на четвереньках. — Дайте я о вас потрусь! Я такая пушистенькая! Кому пузико подставить?
— Слезь с меня, бешеная тварь! Не трогай моё платье! — истошно вопила Анжелика. Слышался звук отодвигаемого комода.
— Лиза, она мне ногу слюнявит! Отцепи её! — вторила Диана-Водяра.
— Да чем я её отцеплю⁈ — истерила Лиза. — У неё хватка как у бульдога! Брысь! Фу! Изыди! Не трогай меня или я тебя газеткой шлепну!
— Пульверизатор! Надо побрызгать на неё!
Моя сестрёнка, словившая жесткий передоз от волчей «валерьянки», продолжала терроризировать наш небольшой женский батальон невероятно агрессивными обнимашками. А они не могли применить магию, боясь спалить свежий ремонт Демида. Идеальное утреннее шоу.
Я откинулся на спинку стула, широко расставил ноги и с хрустом откусил здоровенный кусок от холодной вчерашней котлеты. Жевал медленно, с демонстративным, пренебрежением к этикету. Мой взгляд не отрывался от гостьи.
Иллириэль бесшумно шагнула к столу в своем чепчике и кружевном фартучке. Она изящно поставила перед Валерией дымящуюся чашку с чаем, коротко поклонилась, бросила на меня убийственный взгляд и испарилась в тенях.
Виконтесса Медведева сидела напротив.
Её черный шелковый пеньюар был безвозвратно испорчен пятнами грязи, болотной воды и следами слизи из корневого туннеля Игорька. Босые ноги покоились на холодном линолеуме.
Но сидела она так, словно этот обшарпанный стул из ДСП был её законным Императорским троном. Идеально прямая спина, чуть вздернутый подбородок. Она взяла надколотую фаянсовую чашку с таким аристократическим изяществом, что мне на секунду показалось, будто мы пьем эльфийский нектар на приеме в Столице, а не хлещем заварку в нашем переделанном особняке.
Ни тени страха. Ни грамма брезгливости к «псарне». Она смотрела на меня своими ледяными глазами спокойно и ровно. Мы уже как-то незаметно для самих себя перешли на «ты», словно хищники, давно обнюхавшие друг друга на тропе.
Пора было заканчивать этот светский раут. Я проглотил мясо, закинул ногу на ногу и осклабился.
— Давай начистоту, Паучиха, или как там тебя, — мой голос понизился, заполнив кухню тяжелым, давящим баритом Альфы. — Ты свалилась в моё Логово сама. Прямо ко мне в руки. Видела наши секреты. Видела мою Стаю, защиту, наши методы и знаешь мою мощь на арене КМН.
Я подался вперед, положив предплечья на стол, сокращая дистанцию.
— Назад хода нет. Тебя отсюда никто не выпустит. Ты умна, Ядро у тебя то что надо, выдержка бронебойная. Так что поздравляю. Ты теперь будущая альфа-самка Стаи. Накормлю, защищу, наделю силой, но командовать парадом буду я.
Я замолчал, приготовившись к классике. Сейчас должна была последовать вспышка гнева. Возмущенные крики про Папу-Графа, угрозы кастрации, аристократический визг об изнасиловании прав и свобод, брошенная в лицо чашка… (поймаю зубами и хрустну)
Я прямо предвкушал, как буду ломать её ледяное эго об колено. Мой Внутренний Зверь даже подобрался, ожидая хруста её гордости.
Валерия посмотрела мне прямо в глаза.
Затем её тонкие пальцы плавно и беззвучно опустили фаянсовую чашку на блюдце. Ни единого звяканья.
— Я согласна, — ровным, бархатным голосом произнесла виконтесса.
Я даже жевать перестал.
М?
— График моей овуляции, базальную температуру и оптимальные дни для зачатия я укажу в таблице и передам вашей эльфийке, — деловито продолжила Валерия, промокнув идеальные губы бумажной салфеткой. — Это повысит шансы на формирование жизнеспособного Ядра у плода на сорок процентов. К слову, я предварительно оценила твою регенерацию и плотность ауры: генетически твой фенотип подходит мне идеально.
В кухне повисла тишина. Слышно было только, как в коридоре истошно вопит Лиза: «Снимите её с моей ноги!!!».
Мой Чёрный Желудок, который только-только приготовился выделить ведро кислоты, чтобы радостно пережевывать её истерику и гордыню, растерянно сжался. Он заворчал, как обманутый пес, которому вместо сочного куска мяса с хрустящей костью кинули кубик холодного, мягкого желе.
Сопротивления не было. Жрать было нечего.
Я прищурился. Что за игры? Девицы из технических миров обычно яростно защищают право быть рабынями банков и кредиторов. Не ведут они себя так покладисто. Там более Одаренные аристократки.
Я глубоко, шумно втянул воздух ноздрями, разбирая её химический состав на молекулы. Мне нужна была ложь. Мне нужен был скрытый страх. Хоть капля паники или отвращения.
Но мой нюх уперся в стену.
Страха — ноль. Никакого всплеска кортизола или адреналина. Лжи тоже нет, сердечный ритм ровный, как стук дорогих швейцарских часов.
Вместо этого от неё густо, мощно разило холодной, выверенной логикой. Крошкой аметиста. Плотной сырой маной. И еще чем-то…
Я дернул щекой. От её запаха мои ноздри расширились ещё сильнее.
Это было возбуждение.
Но не женская похоть, к которой я уже успел привыкнуть. О нет. Это было кристально чистое, научное исследовательское возбуждение маньяка-ученого, который наконец-то дорвался до редчайшего биологического образца. И этим образцом сейчас был я.
Забавно. То есть она считает меня подопытным волком? Спаривание во имя науки?
Из коридора снова донесся истошный вопль Лизы:
— Уберите от меня её щупальца! Она мурчит мне прямо в ухо, это ненормально!!!
И грохот падающей вешалки.
А Паучиха тем временем перешла в наступление.
— Вы ведь планируете набег на «Северный Ветер», верно? — её голос зазвучал деловито, как на совете директоров. Она изящно смахнула невидимую крошку со стола. — Очевидно, что твоя сестренка и её агрессивная флора — лишь прелюдия. Я дам тебе прямые коды от внутренней системы «Аегис», Ярослав. Полный график патрулей гвардии и точное расположение всех слепых зон камер безопасности.
Я замер.
Чёрный Желудок внутри утробно, подозрительно рыкнул. Он привык, что еда сопротивляется, убегает, кидается фаерболами. Но когда стейк сам посыпает себя специями и прыгает тебе в рот… жди изжоги с летальным исходом.
Я скрестил руки на груди и тяжело нахмурился.
— Тормози, ушастая… то есть, аристократка, — процедил я, глядя на нее в упор. — Твой батя — Граф. Этот Разлом — ваша главная кормушка. Ваша власть, деньги, влияние в Северогорске. С какого хрена ты сдаешь мне базу родного отца со всеми потрохами?
Валерия ничуть не смутилась. Наоборот, её тонкие губы скривились в легкой, почти снисходительной усмешке.
— Мой отец ретроград и трус, Ярослав, — произнесла она с нескрываемым презрением. — Он запер «Северный Ветер» в клетку, доит его по капле ради денег и до дрожи в коленках трясется над безопасностью. Я выучилась на ученого-химеролога, специализируюсь на аномальной флоре. И мои эксперименты давно уперлись в бетонный потолок из-за его паранойи. Он боится собственной тени, боится потерять контроль.
Она подалась вперед. В глазах загорелся фанатичный, почти болезненный блеск.
— А ты… ты ходячая аномалия. Идеальный Поглотитель, игнорирующий законы термодинамики и имперские запреты. Я успела немного изучить биологию твоей сестры через ту спору, что она оставила в нашем узле… и я, признаюсь, в полном восторге. Это шедевр, серьезно. Для меня величайшая честь — выносить ребенка для кого-то вроде тебя. Напрямую поучаствовать в процессе столь совершенного генетического синтеза.
Она говорила это так искренне, что у обычного мужика от такого напора эго взлетело бы до небес.
Но Волк чуял тухлятину.
Всё это звучало логично. Слишком гладко и складно. Но история была шита белыми нитками.
— Херня, — припечатал я, коротко, безжалостно обрывая её вдохновенный монолог.
Улыбка на лице Валерии дрогнула на миллиметр.
— Прости?
— Я говорю — херня полная, — я осклабился, показав клыки. — И ради этого сомнительного «генетического синтеза» ты готова предать отца, обрушить весь свой Клан, отказаться от статуса и миллиардов? Вы, тепличные аристократки из высокотехнологичных миров, так не поступаете. Для вас бабки и власть всегда на первом месте, а наука — лишь игрушка в перерывах между балами. Ты темнишь, Паучиха.
Виконтесса выдержала мой взгляд. Ни одна мышца на её лице не дрогнула.
— Ох, какие же стереотипы, Ярослав. Деньги легко заработать с нуля, — вкрадчиво ответила она, и в её голосе зазвучал настоящий, пугающий лед. — Вы с сестрой — идеальный инструмент. Идеальный таран, чтобы вскрыть эту консервную банку и посмотреть, что случится. Что произойдет, когда экосистема вырвется из-под контроля. Понимаете, о чём я? Я хочу быть в первом зрительском ряду.
Она медленно, грациозно протянула руку через стол. Её прохладные, точеные пальцы легли поверх моего запястья, прямо рядом со свежим, только что зарубцевавшимся следом от укуса Дианы.
По моей коже пробежал легкий морозец. Я почти физически ощутил, как её магия считывает мой пульс, температуру, отпечаток моей ауры.
Я не стал ей мешать.
— Я готова пожертвовать отцовскими заводами ради такого великолепного полевого эксперимента, — прошептала Валерия, глядя мне прямо в глаза. — Откройте «Ветер», Ярослав. Поглотите его. А я буду стоять рядом и записывать результаты.
Я смотрел в её ледяные глаза и понимал одно: эта баба ходячая мина замедленного действия. Она собралась натравить мой Чёрный Желудок на свою базу не ради меня. А ради чего-то такого, что сидит внутри этого Разлома и ждет, когда его освободят.
— Идёт, — я нагло, по-хозяйски накрыл её руку своей, сжав тонкие пальцы. Она продолжала улыбаться. — Жду коды. Но учти, Паучиха. Если ты решила подсунуть мне отраву…
— Всё понимаю, — она изящно улыбнулась одними уголками губ, словно мы только что обсудили меню на ужин. — Я буду хорошей и послушной девочкой.
Я медленно поднялся со стула, не сводя взгляда с её ледяных глаз. Слова словами, аристократки умеют врать так же естественно, как дышать. Я должен был проверить, насколько далеко заходит её хваленая покорность.
— Если ты теперь моя, значит, принадлежишь мне от и до, — голосом произнес я, указав пальцем вверх. — Встань. И приспусти петельки.
Я ждал, что гордость высшей знати возьмет верх. Что она хотя бы запнется, попытается прикрыться или бросит на меня испепеляющий взгляд.
Но Валерия даже не моргнула.
Она грациозно, с идеально прямой спиной поднялась со стула. Её тонкие пальцы без единой заминки развязали пояс. Ткань с тихим шорохом соскользнула с её плеч и упала к босым ногам.
Она стояла передо мной нагая, перевыполнив мой приказ. И, признаться честно, фигура у виконтессы Медведевой была великолепная — точеные изгибы, безупречная мраморная кожа и гордая осанка статуи.
Но сейчас мне было не до её женских прелестей.
Я поднял правую руку. Вокруг моих пальцев с тихим гулом вспыхнули фиолетовым светом Призрачные Когти.
Валерия не отвела взгляд и не попыталась прикрыться. Напротив, она чуть подалась вперед, и в её широко распахнутых глазах вспыхнул тот самый нездоровый голод.
Я быстро провёл пальцами крест-накрест прямо над её ключицами.
Раздался характерный звук рвущейся простыни. Пространственный разрез.
Никакой крови. Никаких разорванных тканей или изувеченной плоти. Разрезанное пространство на её груди просто плавно разошлось в стороны идеальным овалом. Ткань реальности послушно открыла доступ к тому, что билось внутри, как в анатомическом атласе.
Я плавно погрузил руку в светящийся разлом. Пальцы сомкнулись на теплом, ритмично бьющемся сердце. Потянул на себя и извлек его наружу.
Отделенное от тела пространственной магией, оно продолжало идеально сокращаться на моей ладони, гоняя кровь через кротовые дыры как ни в чём не бывало.
Валерия ахнула. Но это был не крик ужаса. Её глаза сверкали от экстаза, а взгляд был намертво прикован к моим Призрачным Когтям и пространственному карману.
— Отчеты аналитиков Комитета… они были правы, — завороженно, шепотом произнесла она, тяжело дыша. — Ты не режешь материю, а кромсаешь метрику самого пространства! Складываешь, как лист бумаги! Это… это божественно. Изумительно!
Она смотрела на своё бьющееся сердце с таким обожанием, словно узрела философский камень.
Я усмехнулся, глядя на эту одержимую. Ладно, признаю своё поражение. Кажется, она говорит вполне искренне. Ну либо ей надо выдавать Оскар за лучшую актёрскую игру.
Распахнул пасть, и Чёрный Желудок привычно начал втягивать. Я проглотил её сердце целиком, не пережевывая, отправив его в изолированный безопасный отсек. Прямиком по соседству с сердцем Иллириэль.
Края разреза на груди Валерии тут же плавно сошлись и исчезли, не оставив на безупречной коже ни единого шрама.
Я наклонился к её лицу.
— Твоё сердце полежит у меня в безопасном месте, Паучиха, — тихо, вкрадчиво сказал я. — Я не стану его переваривать. Но если ты вдруг забудешь, кто тут Альфа, или решишь подсунуть моей Стае какую-нибудь химическую гадость из своих запасов… Я просто легонько сожму стенки внутри своего Желудка. И ты закончишься раньше, чем успеешь моргнуть. Мы друг друга поняли?
Виконтесса сглотнула. Её глаза сияли.
— Предельно, — прошептала она, и её губы тронула шальная, безумная улыбка. — Это будет лучший эксперимент в моей жизни, Ярослав. Такая доминантная мутация, такой потенциал… Нам понадобится обширная выборка для закрепления результатов. Давай заведем много детей? Как ты смотришь на пятерых для начала?
Я молча развернулся и пошел к холодильнику, чувствуя, как на правом глазу начинает отбивать чечетку нервный тик.
Для начала. Матерь божья.
Диана шьет платья-людоеды и выносит мозги, Анжела метает файерболы и строит из себя императрицу. А эта вообще отбитая, готова пожертвовать жизненно важными органами чисто ради того, чтобы посмотреть, как глючат законы физики, и на полном серьёзе предлагает запустить конвейер по производству Волчат.
Я тяжело вздохнул, доставая с полки холодный морс.
Плюс одна чокнутая в дом. Логово медленно, но верно превращалось в элитный дурдом, и, судя по всему, Главным Врачом здесь назначили меня.
Из коридора раздался звук падающего тела и отчаянный крик Лизы:
— Демид! Тащи ведро с холодной водой, она грызет ковер!!!
Пару часов спустя наша уютная кухня напоминала не поле боя, а скорее приёмную дорогого сумасшедшего дома.
Я вальяжно развалился во главе стола, потягивая уже остывший, но все еще сносный чай. Напротив меня, с безупречно прямой спиной и осанкой потомственной княгини, сидела Валерия. Скрипя зубами от злости, ушастая Иллириэль всё же выдала гостье платье из запасов тётки Риты — простое, но изящное, тёмного цвета. И теперь Аметистовая Паучиха выглядела так роскошно, словно не её сердце сейчас хранилось в моем карманном тайнике. А она сама только что купила всю нашу недвижимость.
Мирную картину нарушил глухой удар о косяк, сдавленный мат и шарканье ног.
В столовую, пыхтя и отдуваясь, ввалились Лиза и Демид. Они волокли, держа под мышки, Диану-Мелкую, которая перебирала ногами неуверенно, будто замерзший кузнечик.
«Валерьянка» наконец начала отпускать сестренку. И похмелье у неистового Енота оказалось лютым.
Волосы Мелкой стояли торчком. Глаза покраснели и помутнели, а на щеке отпечатался узор дедовского ковра, в который она пускала слюни.
— Пустите меня, недоделки безрукие… — хрипло прорычала Диана, вяло вырываясь из рук своих носильщиков. — У меня башка сейчас треснет. И во рту вкус такой, будто я жевала сухую моль с полынью…
Демид с облегчением сгрузил волчицу на ближайший стул и спешно отскочил, пока ему не откусили руку.
Диана мутным взглядом обвела кухню. Уставилась на меня. Потом она медленно, словно наводя орудие танка, перевела взгляд на невозмутимую Валерию, мирно помешивающую чай серебряной ложечкой.
Кукуха Мелкой, едва начавшая возвращаться на место, с визгом улетела обратно в Бездну.
— ВЕДЬМА!!! — заорала Диана так, что Лиза присела, закрыв уши руками. — Отравительница! Подлая, мерзкая змея, бьющая исподтишка! Ты мне в лицо какую-то едкую шнягу пшикнула! Я из-за тебя ковер целовала!
Глаза сестры полыхнули ядерным синим светом. Из-под рукавов её толстовки с мерзким шипением вырвались угольно-черные лозы с острыми шипами, готовясь распять виконтессу прямо на стене кухни.
Я даже не пошевелился. Лишь с интересом приподнял бровь, наблюдая за Паучихой.
Но Валерия и не думала защищаться.
Она даже не вздрогнула. Безупречная полуулыбка на её губах стала только шире, мягче. Из её глаз исчез холод, сменившись сладкой заботой.
Она плавно поднялась, налила в стакан холодной воды с долькой лимона и мягким шагом подошла к рычащей Диане, не обращая внимания на щелкающие лианы.
— С пробуждением, милая! — проворковала Валерия голосом сказочной царевны, протягивая Мелкой стакан. — Ох, я так тебя понимаю. Голова кругом идет, да? Выпей водички кисленькой, она уберет сухость во рту. Быстро придёшь в себя.
Диана застыла. Чёрные лозы, готовые разорвать Медведеву в клочья, растерянно зависли в воздухе. Шипы на них как-то неуверенно втянулись обратно.
— Чего?.. — хрипло выдавила Мелкая, хлопая красными глазами. — Какая водичка… Я тебе сейчас лицо откушу!
— Выпьешь воды — и можешь откусывать, солнышко, — Валерия ласково погладила вздыбленную черную лозу, которая тут же покорно обвисла от такой ласки. Виконтесса наклонилась к онемевшей Диане: — Слушай, я просто не могу молчать. Твой корневой монстр, похожий на мухоловку, это что-то потрясающее! Ты сама его вывела? Твой… Пушок, кажется?
Челюсть Дианы медленно, но неотвратимо поползла вниз. Она ждала издевательств, угроз, ядовитых подколов. Чего угодно. Но только не похвалы своему мастерству от врага.
— Д-да… Я сама, — растерянно, всё ещё не веря своим ушам, буркнула сестра, забирая стакан из рук Валерии. — Из гнилушки вырастила. А что?
— Чудесно, — Валерия присела перед ней на корточки, заглядывая в глаза с неприкрытым восторгом. — Но ты знаешь… я кое-что приметила. У Пушка сильный застой в крупных жилах под нижней челюстью.
— В смысле застои⁈ — Диана возмущенно вскинулась, напрочь забыв о том, что собиралась убивать собеседницу. — Он у меня здоров как бык! Жрет как не в себя!
— Да, аппетит отличный, — мягко, как опытный лекарь, закивала Валерия. — Но ты ведь чешешь его сверху, за устьицами, верно? А надо разминать место у самых корней, строго против часовой стрелки. Это снимет зажим. И еще, милая. Чем ты его подкармливаешь? Я чую слишком много сырости в его пыльце. Ты не пробовала добавлять в еду костную муку? Кальций укрепит его зубки, и он не будет так исходить ядом, когда спит.
Мелкая сидела, прижав стакан с водой к груди, и смотрела на гостью так, будто перед ней открылись врата истинного Травяного Познания. Все мысли в голове Дианы смешались, а разум просто отключился. Злость сестренки, настроенная на драку, напоролась на железобетонную стену из ласки и заботы.
— Костную муку?.. Против часовой?.. — завороженно прошептала Мелкая. Её хищные лозы окончательно свернулись клубками и втянулись под рукава толстовки.
Я громко хмыкнул, не выдержав этого цирка. Поднялся, подошел к сестре и, положив руку ей на макушку, впечатал её обратно в стул.
— Остынь, рассада. Расслабь булки, — я с откровенной ухмылкой перевел взгляд на Валерию, которая уже плавно поднялась на ноги, отряхивая подол платья.
Должен признать, это было красиво. Паучиха только что взяла мою самую взбалмошную, буйную сестру-разбойницу, развернула её гнев в обратную сторону и связала по рукам и ногам чисто разговорами про почесушки и костную муку.
Сила милоты и вежливости в руках хладнокровной сучки. Я оценил.
— Ужились вы неплохо, я смотрю, — хмыкнул я, возвращаясь на свое место и откидываясь на спинку стула. — Ладно, ботаники-любители. Хватит обсуждать похлёбку Пушка, у нас есть куда более важные дела. Пора обсудить, как обустроить наше Логово.
Громкий скрип входной двери прервал мою речь. В столовую вошли Диана-Водная и Анжелика.
Я откинулся на спинку стула, с удовольствием разглядывая их. Анжелика и Диана-Водяра выглядели просто потрясающе. Они словно светились изнутри. Изумрудные и серебристые лепестки живых платьев тихо вздрагивали, подпитываясь огромной силой своих хозяек.
Но главное было даже не это. Я глубоко втянул носом воздух.
Чёрный Желудок внутри довольно уркнул, словно подтверждая: дело сделано, все сыты и довольны.
Воздух вокруг девушек гудел. В их некогда простых, человеческих Ядрах, пахнущих сладкой пресной водой, теперь явственно проступал тяжелый дух Бездны. Внутри них, глубоко под переплетением жизненных каналов, жадно и мощно бились крошечные, но уже вполне самостоятельные сгустки силы.
Два крохотных темных солнца.
Моё Семя успешно наполнило оба Кубка, как бы пафосно это не звучало.
Я медленно поднялся. Шагнул к ним, не обращая внимания на настороженные взгляды сестры и замершей за столом Валерии.
Анжелика невольно вскинула подбородок, но в её глазах мелькнула мягкость. Диана-Водяра просто затаила дыхание.
Я подошел вплотную, положил широкие ладони им на талии и мягко, но властно притянул обеих к себе. Чуть наклонился, потерся щекой о макушку Анжелы, втянул запах прохладных волос Водяры.
Никаких насмешек. Только волчья нежность к тем, кто теперь носит мою Кровь.
— Умницы, — прошептал я. — Семя прижилось. Поздравляю, девочки. Ближайшие несколько месяцев никакого хмельного и никаких тревог. У нас будут Волчата.
Диана-Водяра тихо ахнула, прикрыв рот ладошкой, и её глаза наполнились слезами. Анжелика выдохнула так, словно с её плеч упала гора, её руки неуверенно, но крепко легли мне на плечи.
Позади дед Корней радостно гаркнул:
— Слава предкам! — и с лязгом передернул затвор ружья, словно заменил этим праздничный выстрел.
Я легонько поцеловал Анжелу в лоб, а Водяру в висок, и добавил:
— Слушайте внимательно, будущие мамки. Кровь Бездны — штука наглая. Она сейчас будет перестраивать ваше тело под себя. Ломать старые стены, расширять потоки. Вашим Ядрам предстоит серьезная перестройка.
Я посмотрел им в глаза, чтобы убедиться, что они впитывают каждое слово.
— Готовьтесь к неприятностям: может в жар бросить или сила во сне сама наружу вырвется. И, да, ждите дикий, нечеловеческий голод. Если ночью проснетесь и поймете, что хотите сожрать кусок сырой говядины прямо из морозилки или пожевать сталь — не пугайтесь, это норма. Зовите меня. Я поделюсь с вами правильной силой, чтобы облегчить перестройку. Вам сейчас нужно только одно — есть, спать и растить Стае будущих воинов. Уяснили?
— Д-да, — пискнула Диана. Анжелика серьезно, по-деловому кивнула.
И тут раздался звук падающего стула. Безупречная, ледяная Валерия Медведева исчезла, словно её стерли одним махом. На её месте возник совершенно обезумевший исследователь, который только что увидел невиданное чудо.
Паучиха очутилась возле нас в то же мгновение.
— Зачатие⁈ За одну ночь⁈ — её голос сорвался на благоговейный хрип. — Успешно с первой попытки?
Валерия буквально набросилась на моих жен. Она нагло положила ладонь на живот опешившей Анжелики, другой рукой хватая Диану-Водную за запястье, ловя биение пульса. Откуда-то из складок своего платья она выхватила тонкую светящуюся палочку и направила прямо в глаз Анжеле поток ослепительно-синего света.
— Эй! Ты что творишь⁈ — взвизгнула Огневичка, пытаясь отмахнуться.
Но Валерия, казалось, даже не слышала. Она бормотала, словно в забытьи, быстро водя светящейся палочкой от одной к другой:
— Невероятно… Деление клеток опережает нормы в тысячи раз! Зародыш окреп всего за несколько часов! Тело принимает плод без спора, ткани перерождаются прямо на глазах! Анжелика, дыши глубже, я хочу уловить биение твоего Ядра! Какова же густота околоплодных вод⁈
Паучиха с безумным упорством потянулась к воротнику Водяры.
— Диана, девочка, открой рот, шире! Мне нужно проверить твою слюну! Господи, где мои склянки и книги! Анжела, будь умницей, позволь мне взять всего одну каплю твоей силы! Всего один укол возле пупка! Это же великое открытие! Это прославит нас на весь мир!
— Медведева, я тебе сейчас этот шприц в глаз воткну! — взревела Анжелика, её волосы угрожающе вспыхнули рыжим пламенем. Она резко спряталась за мою широкую спину. — Яр! Убери эту тварь! Она совсем отбитая!
— Да, Ярик, она страшная! — вторила ей Диана-Водная, вцепившись мне в локоть.
— Я тебе больше скажу, Яр, выкинь её на мороз немедленно! — Анжелика с ненавистью сверлила Медведеву взглядом. — Эта сука на прошлом приеме у папеньки прямо за столом живую мантикору ножом вскрыла, потому что ей было любопытно узнать, что у неё внутри! Она нас по пробиркам разложит или ещё чего похуже!
Валерия, сверкая глазами, уже попыталась обогнуть меня, чтобы дотянуться до живота Водяры.
Я тяжело вздохнул. Рука метнулась вперед. Я без долгих раздумий сгреб Валерию за воротник и приподнял над полом. Она смешно сучила в воздухе тонкими ножками, но из руки не выпустила свою чертову светящуюся палочку.
Я приблизил её лицо к своему лицу, заглянув в эти безумные, опьяненные наукой глаза.
— Эй. Остынь, ученица безумного ученого, — рокочуще произнес я. — Грабли свои в карманы спрячь. Ты пока в Стае на птичьих правах. Никаких уколов, проб и фокусов без моей прямой, мать твою, воли. Ты к моим девочкам и на шаг не подойдешь, пока я не разрешу. Это ясно?
Валерия тяжело, с присвистом дышала, глядя на меня снизу вверх. Злость? Оскорбленная гордость? Да плевать она на нее хотела. Она жаждала доступа к образцам.
Я разжал пальцы. Валерия ловко, как кошка, приземлилась на босые ноги. Поправила помятый воротник.
— Ярослав, ты не понимаешь, — совершенно серьезно, строго выговорила она. — Дай мне волю, я выращу тебя таких волчат, о которых ты и во сне не мечтал! Я прошу лишь разрешения на исследования!
— Не лезь поперек бати, — отрезал я, скрестив руки на груди. — Хочешь приносить пользу Стае и доказать, что руки у тебя растут из нужного места? Марш на хозяйственные работы. Вон, бери ножик и иди морковь для супа чисти, умник в юбке. И чтоб руками! Без магии.
Я ожидал, что она презрительно скривится. Наследница Клана Медведевых и морковка — понятия из разных вселенных.
Но Паучиха даже глазом не моргнула. Безумный огонь в её взгляде никуда не делся, он просто переключился на новую задачу.
Она одернула шелк юбки, гордо вскинула подбородок и уверенно подошла к кухонному столу.
— Морковь? Отлично. Я почищу её тебе так, Ярослав, что ты разрыдаешься от её безупречного вида, — ледяным, строгим голосом пообещала Валерия, перехватывая кухонный нож. — Я срежу верхнюю кожицу с величайшей точностью. Ни одна крупица не пропадет зря. Я выведу тебе такую ровную форму, какая тебе и не снилась.
Сказав это, она с безумным блеском в глазах принялась чистить оранжевую морковь с такой беспощадной точностью, словно вскрывала опасную тварь.
У раковины послышался отчетливый, недовольный лязг.
Я повернул голову.
Остроухая наемница Иллириэль, в своем скромном чепчике, до этого как раз мывшая овощи, замерла. В её руках сиротливо дрогнула картофелечистка. Остроухая воительница смерила Валерию тяжелым, изучающим взглядом. В этом взгляде читалась жгучая, неприкрытая ревность мастера.
Кто-то только что посягнул на её любимое место у раковины и звание лучшей помощницы в доме. Иллириэль угрожающе сузила глаза, её пальцы перехватили картофелечистку обратным хватом убийцы.
Кажется, на кухне намечалась нешуточная схватка за право резать морковку.
Кстати, о резне… управлялась с ножом Валерия и правда на удивление ловко. Совсем не как изнеженная аристократка. Как будто он был ей очень даже привычен. Как скальпель для хирурга, я бы сказал.
День, как и утро, выдался зябким и сырым. Классический Северогорск. Но наш задний двор теперь выглядел так, будто здесь собирались устроить жестокие игрища на выживание в Бездне.
От прежнего унылого газона не осталось и следа. Безупречно ровные черные плиты, уложенные за ночь Демидом, стыковались без единого зазора. Всю эту суровую, темную кладку прошивали толстые багровые корни баобаба Игорька. Получился не двор, а отличная площадка для тренировок, надежно укрытая фиолетовым щитом от чужого любопытства.
Я стоял посреди этого великолепия, засунув руки в карманы куртки, и мрачно оглядывал свой личный «детский сад».
Шестеро младших родичей, от десяти до пятнадцати лет, выстроились передо мной в неровный ряд. Видок у них был откровенно жалкий. Они ежились от холода, зевали, обхватывали себя руками и подозрительно часто держались за животы.
Рядом со мной, как и положено верному соратнику, застыл Данила. Парнишу было не узнать: грудь колесом, спина прямая. Он больше не пытался прятать свои новые звериные черты. Каштановые волосы были гордо откинуты назад, открывая чуть заострившиеся волчьи уши, а когда он поймал мой взгляд, то выдал уверенную ухмылку, блеснув клыками.
Даня распробовал Силу, и теперь к повадкам забитой овечки не вернулся бы ни за какие коврижки. Клыки и уши — это вообще-то удел Альф, но, как показала жизнь, у по-настоящему сильных Бет они тоже могут прорезаться. Парень красава.
А вот остальная школота откровенно кисла.
Самый мелкий из них, пухлый десятилетний пацан (имена их я пока учить не собирался, для меня они все пока были безликой толпой, и этого я звал просто Шкетом-Младшим), согнулся пополам и жалобно заскулил:
— Яр… у меня живот крутит. Изжога дикая. И жарко, капец… Я, наверное, вчерашней похлебкой отравился.
— И у меня кости ломит… — поддакнула двенадцатилетняя сестра, бледная как смерть. — И температура… Только еще и зубы чешутся.
Я неторопливо прошелся вдоль строя, наслаждаясь этим дружным нытьем.
— Так, отставить нытье. Выпрямили спины, живо! — рявкнул я так, что они разом подпрыгнули на месте. — Никто ничем не травился. У вас не простуда и не несварение. У вас просто режутся клыки.
Шкет-Младший непонимающе захлопал ресницами:
— В смысле… режутся? Я молочные зубы еще три года назад… того.
— Молочные зубы — это для того, чтобы мамкину кашу жевать, — я хмыкнул и встал перед ними. — А мы вчера перешли на взрослую пищу. Диана вчера на мелкой терочке щедро накрошила в ваш общий суп остатки тех богатеев и наемников, которых я распотрошил на поединке. Ну, может, еще пару капель от силы остроухой ксеноморфочки плеснула, для свежего дыхания.
Во дворе повисла звенящая, гробовая тишина. Слышно было только, как капли дождя разбиваются о фиолетовый купол над нами.
А затем до них дошел смысл моих слов.
— Мы… мы что⁈ — взвизгнула старшая из сестер, с ужасом закрывая рот ладонями. — Мы ели души людей⁈
— Мы людоеды⁈ — испуганно заикаясь, поддержал Шкет-Младший. Глаза у него стали круглыми, как блюдца. — Э-э-э… душе-еды? Мы станем чудовищами⁈ Я не хочу быть Волком, я учиться хотел!
Я устало закатил глаза. Травоядные. Сколько им мяса не дай, всё равно в обморок падают.
— Во-первых, не души, а силу и магию, — я назидательно поднял палец. — А во-вторых… Волками, к сожалению, вы станете вряд ли. Слишком жидковата порода.
Я подошел вплотную к дрожащему Шкету и сурово посмотрел на него сверху вниз:
— Чтобы стать Волком моего уровня, нужно пережевывать заговоренную сталь и заедать её чистым пламенем. У вас чистота Крови не та. Вы не станете Альфами, так что можете расслабиться. Ваше превращение ограничится рангом пониже.
Я обвел взглядом остальных:
— Те, у кого Ядро потянется к скорости и слуху, станут ищейками. Будете разведкой Стаи. Те, у кого Кровь взыграет яростью, станут сильными бойцами, как Даня. Первым рядом и ударной силой. Но зарубите себе на носу главное: пути назад в человеческую, травоядную жизнь больше нет. Спрятаться за спинами и скулить в углу не выйдет.
Дети стояли оцепенев, понимая, что прежними им уже никогда не быть. Жар в их желудках был лишь началом перерождения в хищников.
— Сейчас ваши тела ломает, потому что слабая человеческая тушка отторгает дикую силу, — закончил я и хлопнул в ладоши. — Чтобы кровь заиграла, а сила улеглась и не сожгла вас изнутри, вам нужно хорошенько пропотеть. Прямо здесь и сейчас. Будем выжимать слабость до седьмого пота. Упали-отжались! Даня, покажи им пример. Скидывай куртку, — коротко велел я, отступая на шаг и освобождая ему место.
Волчонок даже не поморщился от пронизывающего северогорского холода. Он небрежно скинул куртку, стянул через голову плотную кофту и отшвырнул её на мокрый камень.
Кузены с кузинами разом ахнули. И было от чего.
Накануне Даня был худым, избитым до полусмерти школьником, чьи ребра считай торчали наружу. Сейчас же передо мной стоял поджарый, жилистый хищник. Все ссадины и синяки исчезли без следа, уступив место литым, крепким мышцам. От его кожи буквально исходил легкий, обжигающий пар, растапливая капли моросящего дождя еще на подлете.
— Вы, наверное, думаете, что все эти звериные черты, клыки, уши, хвосты, чисто удел вожаков вроде меня и Дианы? — я неспешно прохаживался вдоль строя завороженных родичей, заложив руки за спину. — Это не так. Если воин силен духом и предан Стае… Кровь награждает его звериным даром в знак признания. У Данилы уши заострились за одну ночь. Потому что он готов грызть глотки.
Я резко развернулся и указал на тяжелый столб из черного камня, который Демид ночью впаял в землю как опору для забора. Толщиной он был в хороший такой древесный ствол.
— Дань. Ударь по нему, — бросил я. — Вполсилы. Просто чтобы прочувствовали.
Данила напрягся. Он посмотрел на свою голую, ничем не защищенную руку, потом на тяжелый камень.
— Яр, это же прочный камень… Я себе кисть в труху раскрошу…
— Бей! — рыкнул я. — Или ты снова овца?
В глазах парня блеснул упрямый огонек. Данила стиснул челюсти, отвел кулак назад… и с глухим, звериным рыком впечатал его прямо в центр черного столба.
БУМ!
Звук был такой, словно в камень влетело пушечное ядро. Тяжелый столб вздрогнул. От точки удара во все стороны брызнула сеть глубоких трещин, посыпалось каменное крошево. Верхняя половина столба с жутким скрежетом надломилась и тяжело рухнула в грязь.
Данила отшатнулся, ошарашенно глядя на свой кулак. Никакой крови. Ни одной сбитой костяшки. Лишь легкий, едва заметный темный дымок силы вился над кожей.
В ряду мелких родичей повисла краткая тишина, которая тут же взорвалась диким, безудержным восторгом. Животный ужас перед «людоедством» испарился так быстро, что я даже хмыкнуть не успел.
— Охрене-е-е-е-еть… — выдохнул двенадцатилетний пацан, во все глаза глядя на рухнувший столб. — Он камень голыми руками снес!
— Я тоже так смогу⁈ Яр, а у меня клыки будут? Я хочу клыки! — запищала сестра, прыгая на месте. — Мне уборщица из лицея вечно шваброй грозит, я ей теперь эту швабру в ухо засуну!
— А хвост? Если я еще добавку сожру, хвост вырастет⁈ Я его расчесывать буду…
— Тихо, мелочь пузатая! — гаркнул я, призывая их к порядку. Восторженный гул мгновенно стих, но глаза детей горели таким ярым блеском, что я понял: они теперь мои. — Воины, блин, нашлись. Прежде чем ломать столбы, вы должны усвоить три правила Волчонка. Впитывайте, пока я добрый.
Я шагнул ближе, нависая над ними.
— Правило первое. Голод будет сводить вас с ума. Сила начнет пахнуть как самая сладкая жратва в мире. Если сорветесь и покусаете какого-нибудь дворника — лично прибью. Жрать только по моему приказу и только тех, на кого укажет Вожак. Усвоили?
Все разом, как болванчики, закивали.
— Второе. Комитетские не дремлют. Маги чуют веяние Бездны. Вам нужно учиться прятать свою силу глубоко внутрь себя так, чтобы она не выдавала вас. Прикидываетесь ветошью. Пусть думают, что вы всё те же жалкие неудачники.
Я осклабился.
— И третье. Самое главное. Когда мы уладим дела с КМН, и вы вернетесь назад в училище, держитесь вместе. Одной Стаей. Если какой-нибудь напыщенный мажор хотя бы косо посмотрит на одного из вас или решит отжать тетрадку… вы дадите отпор. Вы наваливаетесь всей толпой и ломаете ему лицо. Чтобы другие ублюдки даже боялись дышать в нашу сторону. Всё понятно?
— Да, Вожак! — нестройным, но полным рвения хором отозвались родичи.
Я удовлетворенно кивнул. Растут ребятки. Глядишь, через годик и научатся чему дельному.
И именно в этот момент мои наставления пошли прахом.
— Кх-х-хк… А-а-а-гх!
Из конца строя донесся булькающий, надрывный хрип.
Я резко повернул голову. Тот самый Шкет-Младший вдруг побледнел до синевы. Мальчишка рухнул на колени прямо в лужу, судорожно хватаясь руками за горло.
— Денис⁈ — вскрикнула девочка рядом с ним.
Мальчишка выгнулся дугой. Его глаза закатились, так что остались видны только белки. Из носа ребенка хлынула густая, похожая на смолу, черная кровь, заливая подбородок и одежду.
Его тело забила жуткая, неестественная судорога. И хуже всего было то, что происходило с его силой. Свечение Дениски, только что едва тлевшее синевой, внезапно пошло вразнос. Оно вспыхнуло ядовито-красным, затем мерзко-синим, пульсируя так сильно, что воздух вокруг пацана трещал.
— Что с ним⁈ Ярик! — Данила в страхе подскочил к брату, пытаясь удержать его бьющиеся об землю плечи, но его самого едва не откинуло мощным ударом силы.
Я уже был там, скользнув к мальчишке тенью. Опустился на одно колено, вцепился пальцами в его лоб, и мое чутье хищника взвыло.
Человеческие каналы силы пацана буквально плавились. Сила Бездны, яростная и чуждая, сжигала его неокрепшее детское Ядро заживо, превращая внутренности в пепел.
Перерождение по какой-то причине пошло наперекосяк. Его тело не справлялось с силой, оно захлебывалось в ней.
Дети вокруг плакали. Одна из девчонок, захлебываясь слезами, вцепилась в свой капюшон:
— Я… Я видела! Он ночью на кухню спускался! Он говорил, что очень голодный! Яр… он там лазил в кастрюле! Он нашел там остатки… те кубики, которые ты бросал! Он сожрал две горсти!
Твою мать. Для его детских сил это была верная смерть. Причем крайне мучительная.
Я раскрыл Призрачную Пасть. Замысел был простым: вонзить зубы, превратить Черный Желудок в бездонный зев и вытянуть из ребенка избыток дикой силы. Изгнать яд!
Я уже почти сомкнул челюсти на мерцающем красным свечении пацана, но… остановился. Клыки застыли на волосок от его горла.
Нет. Нельзя.
Мой Черный Желудок не умеет работать как тонкое сито. Он не сможет аккуратно отделить лишнюю силу. Если я сейчас вгрызусь в него, Желудок потянет за собой всё. Я выдерну силу Бездны вместе с самим его человеческим Ядром. Я спасу его жизнь, но выжгу душу. Дениска навсегда останется пустой оболочкой, пускающим слюни до конца своих дней.
Я не целитель. В такие моменты вся моя великая мощь была попросту бесполезна.
Дениска издал жуткий хрип, выплевывая на землю сгусток черной пены. Судороги усилились так, что Данилу, пытавшегося держать его голову, начало подбрасывать вместе с ним.
— Диана! — заорал я так, что стекла в доме задрожали. — Ди! Живо сюда!
Тяжелая дверь особняка с натужным скрипом распахнулась.
Но на крыльцо вылетела не моя взбалмошная сестра. На пороге стояла Валерия Медведева. Виконтесса всё ещё была в том же темном шелковом платье, но поверх него красовался дурацкий цветастый фартучек (судя по всему, нагло утащенный у Анжелики). А в правой руке Паучиха задумчиво крутила… морковь.
Оранжевый корнеплод был очищен не просто аккуратно. За какие-то полчаса на кухне Валерия вырезала из него безупречно ровный многогранник с острыми гранями.
Едва ледяные сапфировые глаза уловили бьющегося в судорогах ребенка, Валерия вмиг преобразилась. С её лица слетела вся светская спесь. Ровный многогранник из моркови с легким бульканьем упал в грязную лужу.
Валерия сорвалась с места со скоростью дикой хищницы. В три длинных, стелющихся прыжка она пересекла двор и жестко отпихнула Данилу плечом:
— В сторону, мальчик!
Она рухнула на колени прямо в жидкую грязь, не обращая ни малейшего внимания на испорченный шелк платья. Её точеные бледные пальцы мгновенно вонзились прямо в бушующее свечение Дениски.
— Острое отторжение чужой силы! Жизненные пути закупорены намертво! — холодным, хлестким тоном лекаря отчеканила Валерия, её пальцы летали над телом ребенка. — Яр, ты идиот⁈ Детское тело не способно принять соки Бездны в таком объеме! Ты решил зажарить его изнутри?
— Я выдал всем безопасную щепотку! — рыкнул я в ответ. — Этот мелкий прожора ночью сам залез в кастрюлю и обожрался кубиками!
— Ха, жадность — двигатель превращений. Но печень не железная, — сухо заключила она.
Валерия не стала тратить время на чтение заклинаний. Она просто выдернула из своей безупречной прически длинную металлическую шпильку, отчего роскошная грива волос тяжелой волной упала ей на плечи.
Действуя как безжалостный хирург, Паучиха сделала три быстрых, жестких прокола прямо сквозь одежду пацана: один в основание шеи и два вдоль позвоночника. Дениска истошно захрипел, выгнувшись дугой.
— Держи его! — приказала она. Я намертво прижал плечи мелкого к каменной плите.
По длинной стальной шпильке с кончиков пальцев Валерии побежал ледяной синий ток. Она надавила на важные точки жизненных каналов: струя её ледяной силы пробила тело парня, буквально замораживая воспаленные каналы и сбивая жар «кипящего» Ядра.
Судороги Дениски тут же пошли на спад. Но красное, обжигающее сияние излишка Бездны всё еще гуляло под его кожей, не находя выхода.
— Лед не вылечит его, лишь даст нам время, — процедила Валерия, тяжело дыша. На её лбу выступила испарина от колоссального напряжения. — Слишком много сырой силы. Если она впитается, Ядро треснет. Альфа, твой выход. Я заперла излишки силы в главном канале.
Она подняла на меня горящие безумным исследовательским огнем глаза:
— Давай, открывай свою бездонную пасть. И жри! Только этот сгусток, Яр. Очень медленно, как через соломинку. Потянешь лишнего, выжрешь ему мозг.
Меня два раза просить было не надо. Призрачная Пасть над моим плечом раскрылась, но не широко, как обычно, а слегка обнажив клыки, словно щипцы. Я склонился над ребенком. Валерия надавила пальцами на его грудь, как бы «выдавливая» сгусток лишней Бездны к поверхности, к самому горлу мальчика.
— Вытягивай! — велела она.
Я сделал короткий, точный укус прямо над её замерзшими пальцами.
Хрусь.
Сгусток, застрявший в горле ребенка, плавно отделился от Дениски и исчез в моей Призрачной Пасти. Желудок сыто буркнул, переварив остатки силы, которые мелкий не смог усвоить.
Красное мерцание под кожей пацана мигнуло и погасло. Остался лишь ровный, здоровый, бледно-синий свет крепнущего Ядра.
Я медленно выдохнул. Худшее позади.
Вскоре мальчишка моргнул, его взгляд стал осмысленным. Грудь заходила ходуном.
— Ой… — слабо пискнул он, обводя ошарашенным взглядом толпу нависших над ним братьев и сестер. — Чё то… меня сморило, да?.. А… а кушать скоро дадут? У меня в животе урчит…
Данила с тяжелым вздохом сел прямо на землю и уткнулся лбом в колени. Волчата радостно захныкали, потирая глаза кулаками. Кто-то бросился обнимать мелкого.
Я медленно выпрямился. Валерия изящно поднялась с колен. Шелк её платья был безнадежно испорчен грязью, руки по локоть перемазаны сажей и чужой кровью, но её осанка оставалась такой же безупречной, как на приеме у Императора.
Я молча смотрел на эту надменную, сумасшедшую деваху. Похоже, её появление в нашем Логове никакая вовсе не проблема. Напротив, нам чертовски с ней повезло.
— Снимаю шляпу, Паучиха, — произнес я с уважением, смахивая капли дождя с лица. — Беру свои слова назад. Утром ты много трепала языком, но сейчас… руки у тебя растут из правильного места. За мной должок.
Валерия достала из карманчика фартука кружевной платочек и неспешно, тщательно протерла испачканные пальцы.
— Ну что ж, мой Вожак… — протянула виконтесса вкрадчивым, деловым тоном. — Я польщена. Но я способна на большее.
— М?
— Записывай. Мне нужно полностью переоборудовать две комнаты в западном крыле под мою личную лабораторию. Мне понадобятся круговоротные накопители, прочные вытяжки и крепкие хранилища.
Она изящно поправила растрепавшуюся прическу.
— И тогда я покажу тебя истинную силу науки, — она обезоруживающе улыбнулась. — Надеюсь, казна Стаи и хребет Демида мои запросы потянут?
Я искренне рассмеялся, обнажив клыки. Она только что спасла Волчонка от неминуемой смерти и, даже не дав мне опомниться, выкатила требование размером с казну небольшого города.
Что ж, она имеет на то право. Новая шестеренка в моей Стае крутилась как надо.
— Да хоть целый этаж, лекарь, — я махнул рукой в сторону дома. — Добро пожаловать к нам.
Рита Волкова:
Со второго этажа усадьбы за всей этой уличной вакханалией внимательно и очень тихо наблюдали.
Тётка Рита, плотно вжавшись в простенок, двумя дрожащими пальцами оттягивала край тяжелой бархатной портьеры. Её лицо выглядело осунувшимся, но глаза лихорадочно бегали, впитывая картину внизу.
Тот самый племянник, которого она всю жизнь считала никчемной, безнадежной обузой, в очередной раз прямо на её глазах перекраивал законы мироздания. Она видела гигантское дерево-монстра, чудовищную гончую из Бездны, безропотного архитектора и… Валерию Медведеву. Сама Аметистовая Паучиха, наследница одного из самых богатых родов, стояла босиком в грязи их двора и с восторгом смотрела на Ярослава, готовая на любые эксперименты! И этот чудовищный гарем, эти зубастые монстры, в которых превратили детей…
Рита закусила губу, лихорадочно соображая. Барон Адлер, который «спас» их из клуба, обчистив до нитки, оказался жалкой крысой по сравнению с тем монстром, который сейчас хозяйничал в её доме.
Бежать от такого Волка? Самоубийство. Но остаться и попробовать встроиться в новую, пугающе мощную пищевую цепочку?.. Это было ещё страшнее.
Вдруг Ярослав, лениво переговаривавшийся с Валерией во дворе, замер.
Он даже не повернул головы, просто безошибочно стрельнул глазами точно к её окну на втором этаже.Альфа почуял чужой взгляд.
Он смотрел прямо на неё, и на его лице медленно, с издевательским наслаждением, расплылась широченная клыкастая ухмылка.
Рита судорожно пискнула, словно её ударило током, и резко задернула штору. Сердце колотилось где-то в районе горла, дышать стало нечем. Чуть не запнувшись о подол платья, она, не разбирая дороги, бросилась прочь по коридору, подальше от этого страшного окна.
Тем временем в кабинете Старейшины Рода царил творческий беспорядок.
Дядя Боря стоял, склонившись над огромным чертежным столом. Пиджак он давно сбросил, рукава рубашки закатал по самые локти. Вокруг валялись десятки скомканных листов бумаги, сломанные карандаши и линейки.
Борис яростно, до красноты чесал лысину. Вымахавший за считанные минуты Игорек не просто пробил им новый гипертуннель. Корневая система Кровавого Баобаба намертво вросла в силовой контур Демида, нарушив всю прежнюю логистику мана-потоков. Линии, которые они с архитектором планировали еще пару дней назад, теперь никуда не годились — баобаб высасывал Бездну из скважины и раздавал её по своим толстенным венам совершенно иначе.
Нужно пересчитывать баланс сопротивления и заново распределять нагрузку по всему особняку, чтобы стены банально не лопнули от избытка магии.
— Так, если пустить вторичную тягу через восточный корень… — напряженно бормотал Борис, быстро чиркая карандашом по ватману. — Сопротивление упадет, и тогда щит на крыше получит стабильные двести процентов… Гениально! Господи, как же прет!
Старейшина отбросил карандаш и не глядя потянулся к тарелочке на краю стола. Там лежал надкусанный Кровавый Плод. Тот самый дар баобаба, который Ярик кинул ему во дворе.
Борис с наслаждением откусил сочный кусок багровой мякоти и захрустел. Сладковатый сок, отдающий железом, потек в желудок. По венам мгновенно прокатилась волна раскаленной, молодой витальности.
Глаза прояснились, суставы больше не скрипели, а мозг работал четко, как в молодости.
Борис глянул на пузатый пузырек с корвалолом, сиротливо стоящий в углу стола. С брезгливой ухмылкой он смахнул аптечную дрянь в мусорное ведро.
К черту капли для пенсионеров. Вот он, настоящий эликсир жизни!
В этот момент массивная дверь кабинета бесшумно приоткрылась. В щель проскользнула бледная, как привидение, Рита.
Она остановилась у порога, нервно комкая в руках края своей кружевной накидки. Борис был настолько поглощен корнями Игорька, увлеченно чавкая чудо-плодом, что даже не заметил сестру.
— Борь, — наконец, сдавленным шепотом позвала Рита.
Борис лишь отмахнулся, не отрывая взгляда от чертежа, и сделал пометку на полях.
— Рита, не сейчас! Я почти сплел узор сил на несущем стволе! У нас будет лучшая энергосеть в Империи!
Рита сделала еще два шага вперед, подойдя вплотную к его столу, и её голос задрожал от пугающей серьезности:
— Боря… Брось ты свои чертежи. Нам надо поговорить. Серьезно поговорить. О нашем мальчике.
— Борь, — сдавленным, напряженным шепотом позвала сестра.
— Рита, не сейчас! — Борис отмахнулся, не отрывая взгляда от чертежа, и сделал пометку на полях. — Я почти сплел узор сил на несущем стволе! У нас будет лучшая энергосеть в Империи!
— Боря, брось ты эти бумажки, нам надо поговорить! О нашем мальчике! — взволнованно выпалила Рита, подлетая к столу. Её била мелкая дрожь. — Ты вообще видишь, что творится⁈ Ярослав окончательно сбрендил! Приволок в дом дочь Медведева, устроил тут мерзкое волчье царство, во дворе бродят твари и кровожадные чудища! КМН сейчас точат на нас ножи! Боря, умоляю, пока он отвлекся на Паучиху, нам надо хватать детей и ползти сдаваться! Скажем, что нас держали в плену, нас поймут!
Борис замер с карандашом в руке. А затем… искренне, раскатисто рассмеялся. Впервые за много-много лет.
Он выпрямился, опершись кулаками о стол, и посмотрел на сестру так, как никогда раньше не смотрел. Понимающим и спокойным взглядом.
— Рита. Посмотри на эти чертежи! Посмотри на меня! — с широкой улыбкой сказал он, расправляя плечи. — У меня спина не болит! Какое «сдаваться»? Ярослав не безумец, он истинный Альфа, как Андрей! Он за одни сутки вернул Роду Клыки! Медведевы утерлись, Соболевы в ужасе! Нас теперь боится весь город! Я никуда не пойду, Рита, и пацана своего не предам.
Борис откусил еще кусок Плода и довольно прожевал.
— А ты, сестрица, вместо того чтобы дрожать от страха, подумай лучше, какую пользу ты принесешь Стае. Ты знаешь всё это прогнившее светское общество насквозь. Знаешь их секреты и слабости. Волчатам не помешают твои советы, когда мы начнем выходить в высший свет. Принимайся за дело.
Рита осеклась. До нее внезапно дошло: брат «отравлен» этой первобытной силой и слепым восторгом. Его больше нельзя было запугать. Он поверил Вожаку.
Тогда она заговорила совсем иначе. Ударила туда, где у старого волка все еще была слабость.
— Сегодня он нас защитил, Боря. Да. А завтра? — Рита понизила голос до вкрадчивого, надрывного шепота и перегнулась через стол. — Ты видел, что было с Дениской, пока ты тут с железками в подвале ковырялся?
Улыбка сошла с лица Бориса.
— С Денисом? А что с ним?
— Мальчик чуть не сгорел заживо! — горячо, со слезами на глазах зашептала Рита. — Из него хлестала черная слизь! Глаза закатились, его било в судорогах! Ярослав дал детям Силу, которую неокрепшее детское тело просто не может переварить! Твой хваленый вожак не понимает простых людских слабостей, он мыслит как чудовище! Ему плевать! А если в следующий раз он решит «подкормить» остальных племянников? Если сунет этот черный яд нашим девочкам?
Она схватила брата за рукав рубашки.
— А что с Дианой? Ты видел её глаза? Она же безумна, Боря! Она чудовище! Он и из нее сделал чудище!
Борис побледнел. Кусок недоеденного плода выпал из его руки на чертеж.
— Я… я поговорю с ним. Я объясню, что с детьми нужно осторожнее… — неуверенно пробормотал он.
— С ним бесполезно говорить, Боря, — горько выдохнула Рита. — Нам нужен запасной путь. Чтобы спасти детей, если Ярослав сорвется.
Она дрожащими руками полезла в сумочку и достала серебряную коробочку. Стекло зеркальца не отражало её лица. Оно тускло пульсировало зеленоватым светом, а на поверхности ровными строчками мерцали руны.
Борис уставился на коробочку.
— Это что еще за…?
— Адлер, — шепотом ответила Рита. — Это заговоренная вещь. Он сунул мне ее в руку там, в канализации. Это артефакт связи.
— Тот самый хрен, что спер мой плащ и кошель⁈ — вскипел Борис, и его левое веко предательски задергалось. — Ты в своем уме, Рита⁈ Бежать за советом к воришке⁈
— Боря, закрой рот и послушай! — зашипела сестра. — Он не воришка! Он влиятельный человек из Столицы. И он знает, с какой Бездной мы столкнулись! Он предложил помощь! Адлер пишет, что у него есть обереги для детей. То, что успокоит их Ядра и не даст темной силе сжечь их изнутри.
Она прижала зеркальце к груди, глядя на брата с отчаянием:
— Боря, просто дай мне час! Мне нужно всего лишь выйти из дома, встретиться с его посыльным, забрать обереги и вернуться. Ярослав ничего даже не заметит!
— Издеваешься? Над нами Щит. Как ты выйдешь? — огрызнулся Борис. — Прыгнешь в слизь в корни Игоря и полетишь под город?
— Демид! — перебила его Рита, ткнув накрашенным ногтем прямо в чертежи фундамента. — Этот сопливый зодчий строил запасной выход на случай пожара! Вместо старого хода в винном погребе! Я слышала, как он болтал об этом с тобой и Яром. Боря, просто покажи мне на чертеже, где этот ход. Прошу тебя! Ради Дениски! Ради младших!
Борис тяжело дышал, опираясь на стол. Внутри него боролись два волка. Один, напитанный Кровью Стаи, требовал сдать сестру Вожаку. Другой, прежний Боря-счетовод, умолял создать надежную защиту на черный день. Ведь лекарство от Бездны — это именно то, что нужно. Всего на часок…
— Яр нас уроет, Рита, — хрипло произнес Борис, в упор глядя на сестру.
— Боря, ты себя простишь, если дети начнут умирать у нас на руках, а мы ничем не сможем помочь⁈ — жестко отрезала она.
В покое воцарилась душная тишина. Старейшина медленно перевел взгляд на светящиеся схемы подземелий дома. Его рука сама, словно действуя отдельно от воли, взяла красный карандаш.
Борис тяжко, обреченно вздохнул и обвел на чертеже глухой, неприметный угол за старыми батареями.
— Покажешь мне эти обереги, — сухо произнес он. — Я их осмотрю и только после этого… решим что дальше.
Утро в нашем обновленном Логове началось на редкость уютно. На улице вовсю хлестал дождь, мерно барабаня по свежим каменным плитам, которыми Демид за ночь наглухо облицевал стены дома. Но на кухне было тепло, сухо и чертовски вкусно пахло наваристым бульоном, поджаренным луком и свежим хлебом.
Я сидел во главе стола в чистой футболке и с удовольствием оглядывал свои новые владения. Картина была… скажу по-боярски, живописная. Демид спал без задних ног, уткнувшись носом прямо в тарелку с остывающей овсянкой и тихо пуская слюни на скатерть. Рядом с ним, навалившись плечом на спинку стула, безмятежно похрапывала Лиза, всё еще мертвой хваткой сжимая в ладони разводной ключ. Настоящие работяги после тяжелой смены.
У плиты суетилась Валерия. Наследница рода Медведевых носила отнятый в бою передник Иллириэль, который угрожающе трещал на её выдающейся груди пятого размера. Сама эльфийка-убийца стояла в углу кухни бледная от злости и с такой ненавистью натирала серебряный поднос, словно держала врага за горло.
Валерия тем временем занималась готовкой. Но делала она это с пугающей, дотошной точностью. Одной рукой она придерживала батон колбасы, а другой, вооружившись кухонным ножом, нарезала быстрыми, точными движениями. Она, кажется, ещё и поджаривала их магией.
Ломтики колбасы ложились на блюдо тонкими, совершенно прозрачными чешуйками. Я лениво подцепил пальцами один тонкий ломтик, отправил в рот и с удовольствием захрустел. Мой Чёрный Желудок сыто заурчал, переваривая чистое мясо.
— Забавно, — заметил я, потянувшись за добавкой. — Хрустящая нарезка со вкусом свинины и приправ. Отлично хрустит.
— Это продольная нарезка, Ярослав, — не поворачивая головы и продолжая шинковать со скоростью пулемета, отозвалась Паучиха. — Я делаю ломтики тоньше, чтобы жир не успел выветриться на воздухе. Так вкус раскрывается чище, без посторонних примесей. Толщина дольки тоньше волоса. Почти образцовый молекулярный срез.
Дед Корней заворчал из коляски. Он как раз выудил из вазочки соленый огурец и шумно им захрустел.
— Тоньше волоса… — проворчал старик, сверкнув единственным зрячим глазом. — В моё время под Выборгом мы колбасу штыком резали! В три пальца толщиной! Если сквозь ломтик можно разглядеть рожу соседа — это не еда, это обман зрения и издевательство над телом! Коляска, кстати, скрипит. Боря! Ты смазал оси, как я просил?
Дядя Боря, сидевший напротив меня с чашкой кофе, скорбно вздохнул и потер переносицу. На его нагрудном кармане все еще синело пятно от потекших чернил.
— Смазал я, отец, смазал… — уныло отозвался он. — Только у нас масло машинное закончилось. Пришлось выскребать остатки с самого дна. И вообще, не кричи так. У меня голова раскалывается. Нам надо расходы сводить, у меня дорогой плащ украли, а вы тут со своим «тоньше волоса» колбасу переводите. Эта «Краковская», между прочим, триста рублей за сто граммов стоит! Мы разоримся на её… кхм… научных срезах!
— Не ной, Боря, — лениво бросил я, отправляя в рот очередную прозрачную колбасную чипсинку. — Долги закроем. Логово стоит, ядро в подвале пашет. Скоро начнем продавать соседям плоды с нашего чудо-Игоря, озолотимся.
В этот момент тишину коридора разорвал оглушительный грохот.
Бабах!
Тяжелая входная дверь распахнулась, чуть не слетев с петель от удара ноги. В кухню ураганом влетела Диана. Капюшон толстовки был откинут, белые уши яростно подрагивали, а хвост метался из стороны в сторону, словно взбесившийся маятник.
В одной руке она сжимала пульсирующий багровым светом плод Игорька, а в другой — смартфон с горящим экраном.
— Ярик! Это просто полный, непереносимый звиздец! — заорала она с порога.
Демид вздрогнул, мгновенно вынырнул из овсянки с диким криком: «Плита лопнула!», но, увидев Диану, облегченно обмяк обратно. Лиза лишь крепче сжала разводной ключ во сне.
— Ди, потише, — поморщился я. — Ты мне весь утренний настрой сбиваешь. Что случилось? Опять дешевые тряпки в шкафу заскрипели? Пушок в раковину покакал?
— Да какие тряпки! Какой покакал? Хуже! — Диана с размаху швырнула телефон на стол прямо перед моей тарелкой. На стекле телефона светилась новостная лента из закрытого чата местной знати. — Читай! Читай своими глазищами, пока эти твари нас окончательно в землю не зарыли!
Я лениво наклонился к телефону. На закрытой странице красовался жирный, сочный заголовок:
«МЕДВЕДЕВЫ ПОКОНЧАТ С УГРОЗОЙ! Сегодня в полдень граф Медведев лично вскроет запертый Разлом „Северный Ветер“. Лучшие бойцы очистят узел от скверны Бездны. Для полного очищения здешних мест пройдет открытое обрядовое сожжение останков предателей — Андрея и Лилии Волковых, чей прах до сих пор оскверняет всю округу!»
В кухне мгновенно стало очень тихо. Так тихо, что было слышно, как на плиту мерно капает вода из крана.
Я почувствовал, как мой Чёрный Желудок внутри недовольно сжался. Хм, попахивает провокацией. Намеренным сливом точно в цель.
У деда Корнея застыл в руках недоеденный огурец. Медленно, очень медленно старик опустил его на стол. Его единственный глаз, секунду назад казавшийся совсем тусклым, налился ледяным синим светом. Руки старого воина перестали дрожать.
Раздался сухой, смачный щелчок. Корней с силой передернул затвор рунного дробовика, загнав патрон в патронник.
— Сожжение… — негромко, но с такой пугающей сталью в голосе произнес дед, что дядя Боря невольно вжал голову в плечи. — Костей Андрюхи и Лильки… Эти сытые свиньи решили прах моих детей на помойку выкинуть?
— Ярик! — Диана вцепилась обеими руками в моё плечо, её ногти пробили ткань футболки. В её глазах бушевала Бездна, а платье под толстовкой зашуршало, выпуская черные шипы. — Эти твари покусились на могилу! Наших родителей! Я им сейчас все потроха шипами проткну! Мой Пушок уже во дворе землю роет, готов всю их гвардию в труху перемолоть! Погнали прямо сейчас! Мы разнесем этот их Разлом на куски!
Для нее родители местных Яра и Дианы уже родня? Как разошлась-то.
— Да! — гаркнул дед Корней, разворачивая коляску к выходу. — Боря! Тащи мой ящик с бронебойными! Сегодня мы будем делать из Медведевых дуршлаг!
— Отец, Яр, стойте! — Борис в смятении вскочил, едва не опрокинув стул. — Это же верная смерть! Разлом охраняется гвардией Медведевых! Там слежка, там отборные бойцы!
— Плевать! — взвизгнула Диана. — Я сожру их и их связью закушу! Ярик, ну чего ты сидишь⁈
Я молча смотрел на светящееся стекло телефона. Мои глаза оставались совершенно спокойными, но в самой глубине зрачков медленно разгоралась бездонная, холодная тьма.
Я не спеша взял с тарелки последний прозрачный ломтик колбасы, отправил его в рот и неторопливо прожевал.
— Спокуха, Стая, — негромко произнес я, и от моего ровного голоса Диана мгновенно притихла, прижав уши. — Сядьте. И доешьте овсянку.
— Ярик! — возмутилась сестра. — Они же…
— Пахнет сливом и разводом, мелкая, — сухо оборвал я её. Я поднялся из-за стола, поправляя воротник. — Слишком вовремя и слишком красиво расписано. Слив в закрытой ленте прямо в тот момент, когда мы закончили укреплять Логово и подключили Якорь. Медведевы и их подсосы не дураки. Они поняли, что в лоб нас не взять. И решили выманить на свою территорию. Под прицелы тяжелых орудий и Чистильщиков. Это капкан.
Дед Корней мрачно нахмурился, не опуская дробовика:
— И что с того, внучок? Если волка заманивают в капкан при помощи мяса его сородичей… волк всё равно идет. И рвет горло охотнику прямо вместе с капканом.
Я хищно осклабился, обнажая острые клыки.
— Именно, дед. Волк идет. Но не как послушная дичь, а как хищник. Мы не станем ломать лбом их ворота. Мы просто воспользуемся их гостеприимством. Валерия.
Я повернулся к виконтессе, которая всё это время молча наблюдала за нами с легкой, оценивающей улыбкой ученого.
— Паучиха. Что скажешь?
Я замолчал, ожидая ответа и задумчиво постукивая пальцами по столешнице. В башке лениво зашевелились шестеренки, оценивая расклад.
Неужели этот старый пёс Медведев действительно нашел способ вскрыть «Северный Ветер», над которым его лучшие умы бились пятнадцать лет, а сам потом вот так глупо слил важные сведения в закрытые беседы? Прямо перед тем, как мы планировали их зачистить?
Совпадение? Не думаю.
— Это подделка. Дешёвая, топорная уловка, — спокойно, даже лениво обронила Валерия.
Она даже не повернула головы в мою сторону. Нож в её руке двигался всё так же размеренно и четко, срезая очередной тонкий ломтик колбасы.
— С чего такая уверенность, Паучиха? — я прищурился, разглядывая её лицо вполоборота.
— Мой многоуважаемый папенька одержим безопасностью до крайности, — Валерия аккуратно отложила его на тарелку. — Последние пятнадцать лет он не показывается на людях. Вообще. Он живет в глубоком убежище под Разломом, очищает воздух от малейшей пыли и бактерий и до смерти боится любого покушения. Граф Медведев скорее согласится добровольно выпить яд, чем устроит показное зрелище с сожжением чьих-то костей. Ему попросту плевать на честное имя Волковых. Он трясется исключительно за собственную безопасность. Так что… показушный обряд совершенно не в его духе.
Я хмыкнул, катая на языке соленый привкус огурца. Картина мгновенно обрела четкие очертания. Два и два сложились с приятным щелчком.
— Значит, этот вброс слепили на коленке, — подытожил я, откидываясь на спинку стула. — И зачинщики нам хорошо известны. Либо Комитет, либо Златогоров и Арсеньев-старший. Возможно, Голубев.
— Именно, — кивнула виконтесса, наконец приостановив нарезку. — Ты знатно поломал им кости, а Ведомство в лице Воронина умыло руки. Они поняли, что по силой тебя не взять. И решили накинуть лисью шкуру.
— Хотят натравить бешеного Волка на неприступную крепость Медведева, — кровожадно оскалился дед Корней. — Хех. Старый как мир трюк. Ловля на живца.
— Да, — подтвердила Валерия, повернувшись ко мне. — Внутри Разлома «Северный Ветер» установлен сторожевой маяк КМН. Если во владения прорвется тварь высшего разряда — а тебя, Ярослав, они причисляют именно к этой категории, — маяк мгновенно отправит весть напрямую в Столицу, минуя КМН. Через час здесь будут отборные Истребители. Полагаю, заговорщики рассчитывают, что вы с моим отцом уничтожите друг друга в лобовом столкновении, а они просто посмотрят на это пепелище со стороны.
Мелкая Диана возмущенно топнула ногой, едва не пролив воду из своего стакана:
— Да плевать мне на их Истребителей! Ярик, они хотят сжечь кости мамы! Я не могу просто сидеть и жевать эту прозрачную колбасу, когда эти твари…
— Тихо, мелкая, — я осадил её коротким жестом.
Внутри меня Чёрный Желудок требовательно заурчал. Батя ясно дал понять: чтобы пробить завесу этого мира и вернуться домой, мне нужно набрать силу. Жрать ядра, сушить Разломы, качать уровень. «Северный Ветер» — самая жирная и сочная кормушка в этой глуши. Идти туда придется в любом случае.
Но переть в лоб через войско наемников, пулеметные гнезда и развернутые защитные купола? Глупо. Я, конечно, могу сожрать половину их снарядов, но лобовой натиск выжжет добрую половину моих запасов сил еще до того, как я доберусь до самого сладкого, до Ядра Разлома. Мне нужно зайти туда свежим.
Валерия медленно положила нож на доску, взяла полотенце и неторопливо вытерла свои испачканные жиром пальцы.
— Лобовой натиск — это слишком грубо, Ярослав. И бесполезно, — произнесла она, и в её глазах снова загорелся тот самый безумный исследовательский огонек. — Но у меня есть предложение получше. Как насчет спектакля «Троянский Волк»?
— Ну-ка, изложи задумку, Паучиха, — я заинтересованно подался вперед.
— Я знаю все коды доступа и слепые зоны внешнего рубежа, — Валерия оперлась руками о край стола, глядя на меня в упор. — Мы разыграем моё победное возвращение. Я сыграю роль блудной дочери, сумевшей хитростью усыпить грозную тварь Северогорска. Я принесу тебя и твою взбалмошную сестру моему отцу на блюдечке.
Она помедлила, и на её губах расцвела наглая, понимающая ухмылка:
— Чтобы всё выглядело взаправду, я закую тебя и Диану-Водичку в тяжелые блокирующие наручники КМН. Те самые, которые, как я уже успела убедиться, ты сжуешь как сухарики, едва придет время.
Диана на заднем плане испуганно пискнула. А потом подозрительно прищурилась, но промолчала.
— Мы пройдем мимо всей охраны, сквозь все пулеметные гнезда без единого выстрела, — тихо, вкрадчиво продолжала Валерия. — Нас проводят прямо в главный зал управления, к самому Медведеву. Ты окажешься в самом сердце его твердыни, свежий, полный сил и готовый к главному блюду. Без всякой предварительной мясорубки. Ну как тебе задумка, Вожак?
Я откинулся на спинку стула и во весь рот оскалился, демонстрируя острые клыки.
Троянский Волк, значит… Чрезвычайно нагло, коварно.
— А ты чертовски опасная девка, Валерия, — усмехнулся я, чувствуя, как Чёрный Желудок внутри довольно урчит в предвкушении великого пира. — Хочешь заковать Волка в кандалы КМН?
— Она сдаст вас, Яр! — дед Корней с такой силой припечатал ладонь к подлокотнику коляски, что металл жалобно звякнул. Единственный глаз старика сверлил Валерию с бешеной, застарелой злостью. — Поведет вас прямо в загон к забойщикам! Эти Медведевы — змеиное племя. Не верь ей!
Я молча посмотрел Валерии прямо в глаза. Мой Чёрный Желудок замер, а я незаметно, но глубоко вдохнул, сканируя её состояние. Никакого всплеска адреналина. Пульс ровный, кожа сухая, ни грамма лжи на химическом уровне. Эта безумная Паучиха действительно не собиралась меня предавать. Она искренне, всем сердцем желала, чтобы я добрался до её отца.
Либо она крайне ловко себя контролирует от и до.
— Зачем тебе это, Валерия? — спросил я, не сводя с неё тяжелого взгляда. — Сдать собственного отца, Патриарха Клана, чужаку? Это даже для местной аристократии перебор. Должна быть веская причина.
Виконтесса холодно посмотрела на свою чашку, а затем перевела взгляд на меня. Её голос зазвучал ровно, словно она зачитывала научный доклад:
— Мой отец заморозил все мои исследования пять лет назад, Ярослав. Он нашел на дне Разлома нечто… по его словам невероятно опасное. И вместо того, чтобы изучить этот источник, подчинить его и сделать наш Клан великим, он испугался. Струсил. Запер нижние ярусы, превратив уникальную аномалию в ферму для мажоров и частный сейф. Он душит науку ради своей личной, жалкой безопасности.
Она сделала паузу, и её пальцы сильнее сжали фарфор.
— Мне нужен полный доступ к Разлому «Северного Ветра», Яр. К нижним ярусам. Вы убьете его, заберете этот ваш Кристалл, а я получу Разлом и свободу для своих экспериментов. И… — Валерия хищно прищурилась, глядя на мою грудь, под которой спал Чёрный Желудок. — Я до дрожи хочу увидеть, как твоя аномалия переварит защитную систему высшего уровня. Это будет величайший биологический прорыв века.
Дед Корней недовольно крякнул, но возражать не стал. Слова девки звучали слишком логично.
Я же молча покрутил в пальцах пустую кружку… и неожиданно покачал головой.
— Красиво стелешь, Паучиха. Но кандалов не будет.
Валерия впервые за всё время удивленно приподняла бровь.
— Почему? Это же идеальная маскировка.
— Потому что я Альфа, — отрезал я, и в моем голосе лязгнула тяжелая сталь. — Волк никогда не наденет на себя ошейник. Даже для вида. Даже на пять минут для глупого спектакля. Я не стану притворяться покорной дичью перед твоим отцом и его гвардией.
Я осклабился, показав клыки.
— Зайти в Логово врага, с ноги выбить дверь, нагло усесться в его кресло и потребовать выкуп за любимую дочку, пока его наемники держат меня на прицеле — вот это целиком и полностью в моем духе. А кандалы… оставь их для извращенцев в КМН.
Валерия тяжело, мученически вздохнула и потерла переносицу.
— Как же с вами, волками, сложно… — проворчала она. — Гордость и пафос для вас важнее эффективности. Ладно.
Она отставила чашку и быстро развернула на столе салфетку, набросав на ней карандашом эскиз.
— Тогда сыграем в «Трофейную наглость». План меняется.
— Излагай, — одобрительно хмыкнул я.
— Мой отец никогда не откажется от переговоров, если на кону моя жизнь и престиж Клана, — быстро заговорила Валерия. — Ты приезжаешь к главным воротам «Северного Ветра». Официально, без пряток. Я буду рядом, связанная твоей теневой нитью или лозами Дианы. Ты открыто заявляешь охране, что отдашь любимую дочь графа в обмен на солидные отступные и официальный иммунитет от КМН, за подписью самого Медведева.
Она посмотрела на меня с тонкой усмешкой:
— Отец — параноик, но в тоже время безумный гордец. Он впустит тебя в Главный Зал Управления. Знаешь почему? Потому что его эго потребует покончить с наглым щенком лично. Под прицелом скрытых камер, чтобы доказать другим Родам свое превосходство. Он решит, что заманил тебя в ловушку.
Я от души, громко рассмеялся, хлопнув ладонью по столу.
— О-о-о… А вот это уже просто шикарная дымовая завеса! — выдал я, чувствуя, как адреналин весело бежит по венам. — Слышал, Боря? Дед, смекаешь?
Корней оскалился, поглаживая цевье ружья:
— Еще бы не смекать, внучок. Элита их охраны, лучшие маги и штурмовики стянутся в Центральный сектор, чтобы охранять графа во время переговоров. Будут ждать твоего рывка. Очередной максимально тупой самоубийственный план.
— Именно, — кивнул я. — Они соберут все силы в кулак в одной комнате, чтобы пафосно меня грохнуть. И когда начнется заварушка, их хваленый внешний периметр ослабнет до предела. И у нашей Дианы с её «Игорьком» появится идеальное окно, чтобы без шума пустить корни куда надо.
Ди улыбнулась и довольно заурчала.
Я поднялся, поправляя воротник.
— Отличный план, Паучиха. Готовь веревки, Ди. Будем упаковывать дорогую гостью для передачи папочке.
Я обвел взглядом притихшую Стаю:
— Раз уж господа дворяне так вежливо пригласили нас на застолье… глупо отказываться от бесплатного угощения. Собирайте манатки, Волковы. Сегодня в полдень мы идем обедать. И Медведевы будут на этом пиру главным блюдом.
Северогорский полдень встретил нас удушливым туманом и мелкой изморосью. Я с моей ручной эльфийкой-убийцей стояли перед главными воротами Разлома «Северный Ветер». Цельные титановые створки, гудящие от запредельной маны, выглядели совершенно неприступными. Вокруг — лишь мертвая, напряженная тишина, нарушаемая гулом силовых полей.
Я неторопливо зашагал вперед по мокрому асфальту, засунув руки в карманы. Мой новый смокинг, выращенный Мелкой из черных лепестков Бездны, сидел безупречно. Остроугольные лацканы словно впитывали свет, а серебряная маска волка скрывала уши, придавая мне вид дорогого и опасного гостя.
Шаг за шагом за мной следовала Иллириэль. Вместо дурацкого чепчика горничной я разрешил ей надеть строгий черный брючный костюм. Плечи расправлены, лицо каменное, взгляд холодный, как лед.
Хоть эльфийка и стала прислугой, гордость лучшего убийцы она сохранила целиком.
Стоило нам приблизиться к желтой черте внешнего периметра на пару метров, как под крышей забора со щелчком ожили автоматические турели. Стволы нацелились мне точно в лоб.
— Внимание! — заскрежетал из скрытых динамиков механический голос оборонной системы. — Незаконное проникновение на земли рода Медведевых! Немедленно покиньте периметр! Огонь на поражение через три… две…
С шипением из ствола турели мне в лицо вылетел ревущий синий плазменный шар. Даже не досчитали, заразы.
Предупредительный выстрел под ноги? Да хрен там, Медведевы церемониться не любили.
Я даже не сбился с шага.
Над правым плечом с влажным хрустом распахнулась Призрачная Пасть. Она перехватила плазменный заряд прямо в воздухе, зажав его челюстями.
ХРУСЬ. ХРЯСЬ.
Я лениво пожевал бушующую силу, чувствуя на зубах колючий холодок озона и жгучую кислинку высокого напряжения. Чёрный Желудок довольно уркнул, принимая легкую закуску перед обедом.
Я резко выдохнул, и перед замершими камерами из моего рта вылетело круглое сизое облачко дыма.
— Ну и кислятина. Конденсаторы у вас старые, — громко, чтобы микрофоны точно записали, сообщил я пустоте. — Слышь, охрана! Выходите давай. Я вам тут вашу Госпожу привез. Почти целую.
За воротами послышался топот берцев, и титановые створки с натужным гулом поползли в стороны.
Из тумана, ощетинившись стволами тяжелых излучателей, вывалился отряд личной гвардии Медведевых. Впереди вышагивал тот самый огромный наемник со сломанными ушами, о котором меня предупредила Валерия — Декстер, начальник безопасности. Глазел боец на меня так свирепо, словно лично готов был перегрызть мне горло.
— Оружие наизготовку! — рявкнул Декстер, останавливаясь в пяти метрах от меня под прикрытием тяжелых магических щитов. Его серые глаза впились в мою маску. — Волков. Ты совсем страх потерял, щенок? Явился прямо к нам? Где Виконтесса Валерия⁈
Я лениво зевнул, прикрыв рот ладонью.
— Да дома она у меня, в подвале сидит, картошку чистит под присмотром, — невозмутимо соврал я, качнувшись с пятки на носок. — Отлично справляется, кстати, даже жалко отдавать. Но мы можем договориться. Я парень не жадный, готов вернуть вашу блудную дочь в обмен на скромную плату за её постой. Да и официальный иммунитет от КМН мне тоже не помешает. Позовите Графа, обсудим размеры выкупа.
Златогоров и Арсеньев-старший, состряпавшие тот вброс в сеть, сейчас наверняка прилипли к мониторам, ожидая, что я начну выносить ворота головой (да, я был уверен, что эти хмыри наблюдают, хотя доказательств не было).
Хренушки вам, господа присяжные. Переговоры теперь наше всё.
Декстер нахмурился, его кулаки сжались с тихим хрустом.
— Граф не ведет переговоры с дикими собаками, — процедил наемник. — У тебя нет ничего, чем ты мог бы торговаться. Ты врешь, Волков. Докажи, что Валерия жива, или я открываю огонь. Мои парни превратят тебя в пепел за три секунды.
Я тихо, издевательски рассмеялся под своей серебряной маской.
— Доказать? Ну, как скажешь, Декстер. Изволь.
Я сделал глубокий вдох, заставив Чёрный Желудок вытолкнуть из своих глубин одну очень важную, недавно припрятанную добычу. Горло обожгло холодом. Я приоткрыл рот…
ПШ-Ш-Ш-Ш-ЧПОК!
Из моей глотки с тихим шипением вырвался густой фиолетово-черный туман. Он завис в воздухе прямо передо мной, стремительно сгущаясь и обретая плоть. И через секунду на глазах у онемевших гвардейцев я аккуратно поймал за волосы выскользнувшую из тумана… голову Валерии Медведевой.
Голова виконтессы, аккуратно отделенная пространственным разрезом от тела, висела у меня в руке. Срез на шее был совершенно гладким, мерцающим фиолетовым светом пустоты. Ни единой капли крови.
В рядах гвардейцев послышался дружный, испуганный вздох. Двое штурмовиков отшатнулись, едва не выронив щиты, а лицо Декстера мгновенно пошло серыми пятнами. Его рука сама собой легла на кобуру. Они были уверены, что я только что на их глазах достал из желудка труп их любимой Госпожи.
Но шоу только начиналось.
«Мертвая» голова Валерии в моей руке вдруг раздраженно моргнула. Она взглянула на растерянного начальника охраны, сдула со лба влажную прядь и процедила своим высокомерным голосом:
— Декстер, ради всего святого, опусти оружие. Ты позоришь наш Род своим разинутым ртом. У тебя сейчас туда муха залетит.
Наемник застыл соляным столпом. Его рука так и осталась лежать на кобуре.
Валерия тем временем медленно повернула голову вверх, сердито уставившись прямо в глазницы моей серебряной маски:
— И Ярослав… — её голос зазвенел кристаллами льда. — Там внутри у тебя, прямо по соседству с моим сердцем, болтается чья-то недопереваренная, жутко вонючая искра Дара. Это просто возмутительное, грязное соседство! Моя душенька этого не вынесет. Проглоти меня обратно, но немедленно пересади в другой отсек! Желательно с кондиционером и без этого вашего плебейского мусора!
Я ухмыльнулся, качнув головой.
— Капризная ты девка, Валерия. В следующий раз выделю тебе VIP-консерву в Желудке.
Я поправил лацканы своего безупречного смокинга. Повернулся к Декстеру и его гвардейцам. Их вытянутые бледные лица стоили каждого потраченного на эту клоунаду нерва.
Я небрежно взвесил в руке говорящую голову Валерии, словно прикидывал вес спелого арбуза.
— Видал, Декстер? — я осклабился во весь рот. — Способ сохранения свежести припасов от рода Волковых. Эксклюзивный патент. Покупай, пока дешево.
Наемник сглотнул. Желваки на его квадратной челюсти заходили ходуном, а рука на кобуре заметно дрогнула.
— Расклад простой, мужики, — я сделал шаг вперед, и гвардейцы инстинктивно попятились на полметра. — Если вы сейчас начнете палить, у меня с перепугу случится спазм Желудка. И ваша распрекрасная Виконтесса вмиг переварится в отличный, наваристый бульон. Прямо внутри меня. Хотите проверить скорость моего пищеварения?
Я сделал паузу, давая им пропотеть.
— Но если вы будете паиньками и спокойно отведете меня к Графу, чтобы потолковать с глазу на глаз, то я, так и быть, выплюну её обратно целиком и полностью. Живую, здоровую и даже почти не покусанную.
Для пущей важности я легким движением подбросил голову Валерии в воздух. Пока летела, виконтесса успела одарить меня взглядом, обещающим долгое и крайне болезненное вскрытие в её будущей лаборатории.
Над моим плечом вновь распахнулась Призрачная Пасть.
АМ.
Челюсти сомкнулись на лету. Я нарочито, с громким, смачным сглатыванием отправил голову обратно в пространственный карман Чёрного Желудка. После чего аккуратно погладил себя по животу.
— Ох, тяжеловато пошла, — вздохнул я. — Наверное, из-за её невыносимого характера. Изжога теперь будет, сто процентов.
Иллириэль рядом со мной едва заметно, но ехидно ухмыльнулась. Эльфийка явно смаковала то, в какой глухой тупик мы загнали всю эту местную верхушку охраны Медведевых. Ребята держали в руках оружие стоимостью в годовой бюджет целой области, но выглядели при этом так, будто прямо сейчас готовы были расплакаться и уйти на пенсию.
Декстер молчал секунд пять. Его кулаки сжались с тихим хрустом, но в итоге он медленно убрал руку от кобуры.
— Проходи, Волков, — глухо процедил он, отступая в сторону и освобождая дорогу. — Но если с ней случится хоть что-то…
— Расслабься, Декстер, — я похлопал его по массивному бронированному плечу, проходя мимо. — Я же говорил. Я сегодня на диете. Веди к Папочке.
Ярослав, Декстер и эльфийка в сопровождении гвардии скрылись на нижних этажах комплекса. Титановые ворота с лязгом начали захлопываться.
Однако на этом представление не закончилось.
С ревом и грохотом к воротам подкатили два ржавых городских мусоровоза и тяжелая бетономешалка. Водители мастерски и в один миг заглушили тяжелые машины прямо поперек ворот, полностью перекрыв датчики движения, лазерные сетки и проезд.
Из-под капотов повалил густой сизый дым — едкий и явно напущенный для вида. Из кабин с криками высыпала орава орков в оранжевых жилетах коммунальщиков, надетых прямо поверх спортивных костюмов «Абибас». Зеленокожие громилы немедленно начали бить тяжелыми разводными ключами по металлу, грохоча так, словно участвовали в рок-концерте.
Из помятой легковушки, припаркованной чуть сзади, вальяжно выкатился Шрам. Зеленокожий авторитет сегодня превзошел себя: вырядился в спортивный костюм ядовито-кислотного цвета, а золотая цепь на его шее толщиной напоминала якорную. В одной руке он сжимал мегафон, а в другой держал помятую папку с какими-то бланками.
Следом за ним угодливо семенили два щуплых гоблина в мешковатых дешевых пиджаках. «Юридический отдел». А за их спинами трое орков бережно держали смартфоны на селфи-палках, ведя прямую трансляцию в сеть.
Из-за ворот выскочил взвод элитных гвардейцев Медведевых, мгновенно вскидывая тяжелые парализаторы. Но Шрам даже глазом не моргнул. Он поднес мегафон к широкой пасти и заорал на всю улицу:
— Алло, гараж! Вы че творите, животные⁈ Камеры снимают, мы в прямом эфире! У меня ДТП! Ваш силовой барьер вчера мою ласточку помял! Где ваша страховая⁈ Где ОСАГО, я спрашиваю⁈ Мы, честные налогоплательщики малых народностей, пришли тереть за права потребителей!
Один из гоблинов-адвокатов угодливо подсунул бумажку под нос ошалевшему гвардейцу.
— Стреляй давай! Ну! — надрывался Шрам в мегафон. — Пусть весь Имперский сегмент сети видит ваш беспредел! Как вы простых работяг из коммунальных служб боевой магией выжигать собрались! Стреляй, рожу твою в Книгу рекордов запишем!
Элитная гвардия Медведевых, заточенная под уничтожение монстров Бездны, оказалась в глубоком интеллектуальном ступоре. Распылить толпу орущих работяг прямо под прицелом пяти смартфонов, транслирующих картинку в Запрещеннограм в режиме реального времени? Это гарантированный скандал государственного масштаба. Акции предприятий Медведевых на Имперской бирже после такого улетели бы в глубокий минус еще до обеда. А Граф за потерю прибыли лично содрал бы с гвардейцев три шкуры.
Пока всё внимание озадаченной охраны «Северного Ветра» было приковано к орущему в мегафон Шраму и оркам-стримерам, сующим телефоны прямо в лица бойцам, на флангах КПП бесшумно разворачивался бескровный саботаж.
Двое подручных Шрама, Кирпич и Паяльник, с самым невинным видом прислонились к светящимся рунным пилонам внешнего контура. Кирпич, шумно вздохнув, достал из кармана жестянку с ядерным орочьим энергетиком, дикой смесью дешевого сиропа и едкой кислоты.
— Ох, жажда замучила на ремонте-то, — громко пожаловался он, пытаясь сковырнуть крышку тяжелыми зелеными пальцами.
Пальцы «случайно» соскользнули. Банка вылетела из рук орка и с размаху шмякнулась прямо на чувствительную сенсорную панель сканера. Густая зеленая жижа тут же залила тончайшие рунные контуры. Раздался противный треск, посыпались синие искры, и сканер испустил струю едкого дыма.
Гвардейцы на КПП возмущенно схватились за оружие.
— Эй! Вы что творите, уроды⁈ — заорал один из бойцов.
— Ой, начальник, прости, а! — Кирпич картинно развел широкими ладонями, на его роже отразилось глубочайшее раскаяние. — Давление резко подскочило, аж в затылке заломило, рука и дрогнула! Вы это… тряпочкой протрите, оно отмывается! Наверное.
Датчики закоротило, камеры ослепли. Внешний радиус обнаружения базы в этой слепой зоне был полностью выведен из строя.
Тем временем Ярослав Волков спокойно перешагнул через помятую Тузиком дверь бокового шлюза, поправил лацканы своего безупречного смокинга и уверенно шагнул внутрь базы. Спектакль начинался.
Внутри бронированного фургона, замершего на холме недалеко от Северного Ветра, царил полумрак, нарушаемый лишь отсветами экранов слежения. Снаружи шумно лупил о бронестекло холодный ливень, но здесь, в тепле, пахло деревом, сигарами и выдержанным коньяком.
Ратмир Златогоров лениво покачивал в руке хрустальный бокал, наблюдая за игрой янтарных бликов на стекле. Напротив него, скорчившись в кожаном кресле, сидел Аркадий Арсеньев. Делец то и дело судорожно вздыхал, баюкая покалеченную руку, и глотал одну за другой белые таблетки сильного алхимического обезболивающего.
— Если эта чертова химия не подействует через пару минут, я сам отрежу себе пальцы, — прохрипел Арсеньев, морщась от очередной вспышки боли. — Этот щенок Волков… кажется, он сломал мне кости вместе со здравым смыслом.
— Успокойся, Аркадий. Здравого смысла у тебя и тогда не было, когда ты решил переписать клинику на своего недоноска Макса, — лениво отозвался Златогоров, даже не повернув головы.
— Это для уменьшения налогов, — буркнул Арсеньев. — Так все делают. Всё по закону.
Он скользнул взглядом по экрану. Там в тепловизоре тускло светились фары броневиков оцепления.
Люди Голубева уже окружили поместье Волковых, готовясь к штурму. Если защитный купол упадет после смерти Ярослава, атака начнется незамедлительно.
Уголки губ Ратмира поползли вверх в снисходительной усмешке.
— Какое же всё-таки счастье, что нашего бравого Владлена сейчас нет в этом фургоне. Солдат до мозга костей. Мокнет там в грязи под дождем, лично выставляя посты вокруг этой волчьей развалюхи, чтобы его ненаглядные дочки не пострадали.
— Он отец, Ратмир, — буркнул Арсеньев, шумно сглатывая очередную таблетку.
— У него слишком много правил для того, что мы сейчас провернем, — Златогоров сделал крошечный глоток коньяка, смакуя послевкусие. — Благородство — это очень дорогая роскошь, Аркаша. Её могут себе позволить только те Рода, у которых нет долговых обязательств перед Столицей. Пусть мокнет. Нам же лучше. Без его глупой чести дела делаются куда чище.
— Мне кажется, он что-то эдакое подозревал, — хмыкнул Аркадий. — Поэтому и не пошел с нами. Решил остаться чистеньким.
— Тоже может быть. Главное, что мы спокойно воплотим задуманное без нытья и лишнего благородства.
В этот момент на главном щите коротко мигнул красный огонек. Раздался тихий, вибрирующий сигнал закрытого канала связи.
Один из экранов мигнул, выведя текстовое сообщение от их информатора на КПП Медведевых:
«Рыбка заплыла в садок. Объект Ярослав Волков и эльфийка вошли через боковой шлюз базы „Северный Ветер“. Принесли… отрубленную голову Виконтессы Валерии».
Арсеньев дернулся так резко, что баночка с обезболивающими выскользнула из его здоровой руки и со стуком покатилась по полу, растеряв белые кругляши таблеток. Лицо дельца мгновенно стало белым, как мел.
— Отрубленную… голову⁈ — заикаясь, прошептал он, в ужасе глядя на экран. — Господи… Он всё-таки её убил! Он совсем безумен, Ратмир! Дикое, кровожадное чудовище!
В отличие от побледневшего сообщника, Златогоров даже бровью не повел. Его улыбка стала шире, обнажив ровные белые зубы. Он неторопливо покрутил бокал за ножку, любуясь тем, как безупречно сработал его замысел.
— Чудовище? Нет, Аркадий, — мягко возразил Ратмир, и в его глазах вспыхнул холодный, торжествующий огонек финансового гения, только что закрывшего сделку века. — Это ж наверняка очередной из его трюков. Помнишь, как в моих руках голова Владлена болтала? А потом его просто собрали по частям, как конструктор. Девка скорей всего жива и невредима.
— О… А ведь точно, — выдохнул Аркадий, припоминая.
Златогоров поднял бокал, кивая невидимому противнику за окном.
— Полагаться на то, что Граф прихлопнет щенка, или щенок пустит Патриарха на фарш — удел неумех, Аркадий, — лениво протянул Златогоров, делая очередной глоток коньяка. — Нам нужно прямое вмешательство Столицы.
Ратмир медленно поставил бокал и требовательно протянул ладонь вперед.
Арсеньев-старший, судорожно втянув воздух сквозь зубы, левой рукой полез во внутренний карман пиджака. Его пальцы заметно дрожали, когда он бережно опустил на стол плоский пульт-взрыватель из темного камня с мерцающими рунами.
— Твоя лучшая задумка за все годы, Аркадий, — тонко улыбнулся Златогоров, глядя на прибор. — Если бы Медведев узнал, что моя строительная компания сделала два года назад…
Арсеньев сглотнул вязкую слюну.
— Он бы похоронил тебя в том же бетоне.
— Именно.
План заговорщиков был прост и по-своему изящен. Два года назад, когда компания Златогорова прокладывала новые технические коллекторы и вентиляционные шахты для охлаждения Разлома «Северный Ветер», они тайно вмонтировали в главную магистраль охлаждения алхимическую термитную закладку. Медведевы, уверенные в своей абсолютной безопасности, за столько лет так и не удосужились провести повторную проверку скрытых коммуникаций.
— Одно нажатие, — Златогоров занес палец над светящейся руной. — И система охлаждения Разлома превратится в лужу жидкого шлака. Разлом мгновенно рванет. И всё! Сам собой загорается Имперский Маяк Высшей Тревоги, подавая весть напрямую в Столицу. Местный КМН даже пикнуть не успеет.
— Истребители прилетят через полчаса… — пробормотал Арсеньев, завороженно глядя на взрыватель. — Час максимум.
— Именно. Истребители прилетают и видят: взорванную базу Медведевых, аварийный Разлом и бешеного зверя Волкова. Какой вывод сделает следствие? Волков совершил диверсию с целью захвата источника Бездны. Его сотрут орбитальным ударом прямо на месте, а Медведева лишают графского титула и отправляют на рудники за преступную халатность. И всё. Северогорск наш. Останется лишь додушить Соболевых.
Златогоров изящно занес палец над взрывателем, готовясь сделать свой последний «шах и мат» в этой затянувшейся партии.
— Покойся с миром, Ярослав… — прошептал он с ухмылкой.
И в этот самый момент тишину бронированного фургона грубо разорвал грохот снаружи. Гулкий грохот орочьей музыки ударил по обшивке машины с такой силой, что хрустальный бокал Златогорова на столе жалобно зазвенел.
Ратмир нахмурился, его палец застыл в волоске от кнопки.
— Что за дикарский вой? — процедил он, недовольно глядя на экраны слежения.
А в следующую секунду у обоих заговорщиков разом отвисли челюсти.
Двор «Северного Ветра», где, как ожидал Златогоров, всё должно было пройти тихо и гладко, превратился в настоящий дурдом на выезде.
Два ржавых мусоровоза намертво заблокировали выезд. Орки долбили кулаками и монтировками по воротам. А посреди этого разгула стоял орк Шрам в ярком наряде. Он орал в рупор про страховку и права малых народов, пока его зеленые дружки в жилетах совали смартфоны прямо в лица гвардейцам, ведя прямой эфир.
Арсеньев побледнел настолько, что стал сливаться с белой обшивкой фургона.
— Ш-Шрам… — пролепетал он, хватаясь здоровой рукой за голову. — Это же… это мои парни! Моя бывшая крыша! Что они там делают⁈
Златогоров мгновенно растерял всю свою светскую невозмутимость. Его лицо перекосило от бешенства.
— Какого черта этот зеленый сброд забыл на объекте⁈ — рявкнул он, поворачиваясь к потеющему Арсеньеву. — Набери этого своего Шрама! Прикажи этой куче навоза немедленно убрать свои машины и проваливать к чертям!
— Я… я не могу! — заскулил Аркадий, в панике лихорадочно пытаясь набрать номер на своем телефоне. — Они ж меня не послушают! Ратмир Константинович, мы не можем сейчас нажать кнопку!
— В каком смысле «не можем»⁈ — прошипел Златогоров, и его палец снова дернулся над взрывателем.
— Прямой эфир! — Арсеньев в отчаянии ткнул пальцем в один из экранов. — У них на вещании уже сорок тысяч зрителей! Если мы сейчас подорвем заряд под воротами, в эфире будет четко видно, что взрыв случился СНАРУЖИ! Что грохнуло со стороны коммуникаций, а не внутри Тронного Зала, где сидит Волков! Ищейки Столицы раскусит эту подставу за две секунды! Нас обвинят в терроризме и сдерут кожу живьем вместе со всеми нашими Родами!
Златогоров замер. Его замысел, выверенный до мелочей, только что разбился вдребезги о кучу зеленых бездельников со смартфонами и дешевой сетью. Взрыватель в его холеной руке превратился в совершенно бесполезную игрушку.
От дикой, бессильной ярости Ратмир с размаху швырнул хрустальный бокал в стену фургона. Дорогой коньяк брызнул во все стороны, а осколки хрусталя со звоном посыпались на ковер.
— Твари… — процедил он сквозь плотно сжатые зубы, и его глаза полыхнули ледяным пламенем. — Найди способ вырубить им сеть во всем районе! Живо, Аркадий! Глуши вышки, руби провода, делай что хочешь! Или мы упустим этого волка!
Шлёп. Шлёп. Шлёп.
Мягкие лапы Тузика почти бесшумно касались склизкого пола коллектора. Зверь весом в полтонны, сотканный из Тьмы и шипов, двигался с такой кошачьей ловкостью, что любой ниндзя заплакал бы от зависти. И потом ушел на пенсию.
Тварь Бездны стелилась вдоль стен прохода, стараясь даже хвостом не вилять, чтобы не задеть ржавые трубы.
— Определенно, я — лучшая диснеевская принцесса в этой серой дыре, — тихонько промурлыкала Диана, гордо восседая на загривке монстра.
На ней красовалась та самая маска ксеноморфа, которую она сотворила для аукциона. Сплетенная из черных лепестков маска жила своей жизнью: ее вытянутый череп мягко вздрагивал, а малая внутренняя челюсть время от времени с тихим щелчком выдвигалась наружу в поисках лакомых кусков.
Из-за ворота Дианы с тихим шорохом высунулся маленький, размером с кулак, зеленый бутончик. Пушок (а точнее, его карманная походная версия) сонно фыркнул, показав три ряда игольчатых зубок.
— Пушок, даже не думай кривить лепестки, — шепнула Диана, легонько щелкнув его по стеблю. — Да, пахнет протухшей химией. Да, они явно зажали нормальный калий для гидропоники и качают в теплицы дешевую азотную бурду. Но мы пришли сюда работать, а не крутить носом.
Пушок в ответ горестно сморщился, зажал листиками условную переносицу и тихо зашелестел, подражая рвотному позыву. А затем напоказ отвернулся, уткнувшись бутоном в ее плечо, всем видом показывая, что Медведевы оскорбили его тонкий цветочный вкус.
— Вот и я говорю — плебеи, — согласилась Диана. — Никакого чувства прекрасного.
Тузик вдруг резко замер, припав к полу. Впереди проход преграждала титановая решетка, укрытая золотой сетью защитных рун. Стоило лишь коснуться металла, и на центральном пульте тут же завыла бы тревога.
Диана даже пальцем не шевельнула. Она лишь ласково потрепала гончую за ухом.
— Тузя, солнце моё. Твой выход. Только аккуратно, без брызг, у меня новые сапожки.
Тузик понятливо прищурил красные глазища, слегка втянул щеки и смачно харкнул сгустком тьмы в середину титанового затвора.
Пш-ш-ш-ш.
Едкая слюна Бездны беззвучно, словно масло, прожгла преграду вместе с защитными рунами. Металл просто испарился. Осталась лишь ровная, идеально круглая дыра с дымящимися краями.
— Хороший мальчик, — одобрила Диана. — Дома получишь сахарную косточку. Или ногу того наглого гвардейца, который на аукционе на тебя косо посмотрел.
Тузик довольно приглушенно хрюкнул, припал на лапы и змейкой проскользнул в образовавшуюся брешь. Живое платье Дианы тут же поменяло цвет, на ходу сливаясь с ржавыми трубами и мокрым бетоном.
Био-стелс работал безупречно, для любых камер и датчиков они оставались лишь случайной тенью в заброшенном коллекторе.
…Минут через пять Тузик вынес ее в огромный подземный резервуар. Вода здесь бурлила, насыщаясь маной, а посреди зала, опутывая толстенными отростками колоссальные фильтры, возвышался Главный Корневой Узел Медведевых.
Тот самый деревянный исполин, которого Диана так нежно укусила во время аукциона. Точнее, его основной корень.
— Ну привет, мой деревянный шпион, — Диана плавно соскользнула с Тузика на мостик и сняла маску ксеноморфа. На ее губах заиграла предвкушающая, клыкастая улыбка.
Она подошла к зеленой коре огромного корня и ласково приложила к ней ладонь. Пушок на ее плече взбудораженно расправил листья, мелко-мелко дрожа от нетерпения.
— Игорек передает тебе привет, — прошептала Диана.
Она закрыла глаза, и прямо в дерево хлынула густая лиловая мана.
«Кушать подано, мои прожорливые!» — мысленно скомандовала она.
Выглядело это потрясающе. По всей огромной корневой системе Медведевых, уходящей в стены и перекрытия базы, от ее пальцев покатилась мощная лиловая волна. Спящая спора Дианы, дремавшая в венах дерева, мгновенно проснулась. Она принялась с бешеной скоростью жрать хозяйскую ману, перестраивая ДНК растения под стандарты Бездны. Зеленые жилы дерева на глазах темнели, наливаясь тяжелым багрянцем.
Пушок на ее плече издал победный, воинственный писк, щелкнув всеми зубами, и гордо выпрямился, словно лично завоевал эту планету.
А в следующий миг вся хваленая защита «Северного Ветра» сошла с ума.
Диана поправила прическу и вальяжно уселась обратно на Тузика, наблюдая за тем, как её новые игрушки начинают резвиться.
Сначала пришли в движение лифтовые шахты. Мощные, защищенные лианы Медведевых, которые раньше мирно украшали стены проходов, вдруг начали бешено раздуваться вширь. Они утолщались до размеров вековых дубов, скрежеща корой о металл, и с корнем вырывали направляющие кабели. Лианы намертво забили шахты лифтов, превратив их в глухие деревянные пробки. Любое подкрепление с нижних ярусов, которое должно было мчаться на помощь Графу, теперь оказалось заперто в бетонных ловушках.
Следом пришел черед системы охлаждения. Хищные кувшинки в бассейнах мана-фильтрации решили, что медные трубы с жидким фреоном — это отличные соломинки для бесплатных коктейлей.
Хрясь! Клац!
Десятки зубастых бутонов одновременно вгрызлись в магистрали охлаждения. Кувшинки жадно чавкали, высасывая ледяной фреон, а пробитые трубы начали с диким свистом лопаться. Облака морозного пара и маны мгновенно заполнили технические коридоры, устроив там настоящую ледяную бурю.
И последним ударом стал блэкаут. Багровые корни по мысленному приказу Дианы упрямо пробивали ходы сквозь кабельные каналы, впиваясь прямо в силовые щитки.
Бзззт! Бабах!
По техническим уровням прокатилась волна коротких замыканий. Лампы дневного освещения замигали и окончательно погасли. Зато вовсю завыла сирена, и под потолком бешено замигали красные аварийные стробоскопы.
Комплекс погрузился в багровый, воющий хаос.
Диана натянула маску ксеноморфа обратно на лицо. Маска довольно щелкнула челюстями, словно одобряя размах разрушений.
— Ну вот, — весело подытожила девочка-катастрофа, поудобнее устраиваясь на Тузике. — Свет приглушили, музыку включили, вечеринка в разгаре! Самое время братику зайти в гости и вежливо попросить выкуп. Погнали, Тузя, шоу маст гоу он!
Камеры слежения, которых ещё не успели сожрать корни, показывали на уцелевших экранах полный разгром. Боевые маги-ботаники Клана, обычно лениво созерцавшие рост гибридов, теперь метались по коридорам в защитных скафандрах, напоминая белых телепузиков.
— Тащите огнемёты! Огнемёты, мать вашу! — истошно орал в рацию ведущий научный сотрудник, спасаясь от быстро растущей багровой лозы. — Эти твари пробили бронедверь и жрут серверную! Они скачивают терабайты отчетов по селекции и закусывают процессорами!
Чуть дальше по коридору молодой лаборант отчаянно отмахивался зачарованным секатором от трехметрового фикуса. Растение, накачанное маной Бездны, размахивало ветвями с ловкостью пьяного мастера кунг-фу и с упорством голодного зверя пыталось отобрать у парня планшет.
— Отдай! Отдай планшет, тварь зеленая! — плакал лаборант, уворачиваясь от очередного хлёсткого удара веточкой. Фикус недовольно шелестел, явно собираясь использовать планшет для личного блога.
В этот момент на передовую лично выдвинулся Главный Агроном базы. Мужчина в скафандре с золоченым логотипом Рода Медведевых решительно вскинул распылитель, заправленный Элитным Гербицидом за сорок миллионов имперских рублей. Этот состав был способен за миг превратить в серую пыль даже столетнего энта.
— Назад, сорняки! — взревел агроном и нажал на спуск.
Смертоносный зеленый туман окутал багровые корни, пробивающиеся сквозь пол.
Ботаники затаили дыхание.
Но корни даже не подумали увядать. Напротив, один из побегов вытянулся, свернулся на конце полой трубочкой и со звуком «Шлю-ю-у-урп!» всосал весь дорогой гербицид до капли. Словно юная мажорка, дорвавшаяся до бесплатного смузи на пляже.
Секунду корень стоял неподвижно, словно смакуя дорогое пойло. А затем развернулся к Главному Агроному и выдал кислую, светящуюся фиолетовым отрыжку прямо ему в защитный визор.
Стекло скафандра мгновенно пошло пузырями и начало плавиться. Агроном с воплем повалился навзничь, а его коллеги в панике бросились наутек.
Защитникам базы было просто некогда бежать на выручку к своему Графу. У них тут грядки объявили независимость и перешли в наступление.
Пока в лабораториях ботаники гибли за металл и фикусы, Диана медленно и невероятно изящно прогуливалась по самому секретному VIP-хранилищу Медведевых. Сейфовые двери из титана с рунными замками высшей категории защиты для неё преградой не были. Она лениво указывала пальчиком на двери, и корни Игорька с хрустом выламывали створки вместе со стенами, словно жестяные крышки с огуречных банок.
Диана шла вдоль рядов бронированных инкубаторов с таким видом, словно оценивала новую коллекцию на Неделе моды в Париже. Пушок, устроившийся на её плече, заинтересованно крутил бутоном, подражая хозяйке.
— О, лазурная мандрагора! — Диана остановилась у стеклянного куба, где пульсировал синий корень, похожий на младенца. — Какая прелесть. Никогда её не видела в дикой природе. Игорек будет просто в восторге от такого соседа по грядке. Однозначно берем!
Она легонько приподняла подол своего живого пурпурного платья. Лепестки наряда послушно разошлись в стороны, обнажая Призрачную Волчью Пасть. Диана просто толкнула тяжелый инкубатор с мандрагорой под подол. Стеклянный куб весом под центнер бесследно исчез в Пасти, словно упал в бездонную сумочку Мэри Поппинс.
— Так, а это что у нас тут? — Диана перешла к следующему стенду. — Кровавый плющ третьей степени увядания? Ути-пути, какая милота. Симпатичненько. В хозяйстве точно пригодится. Пустим тетке Рите на балдахин над кроватью, а то она вечно жалуется на сквозняки. Будет её по ночам обнимать… и слегка душить, если начнет много болтать. Берем!
Следом под подол и прямо в Пасть улетели три горшка с ядовитой сон-травой, колба со спорами гриба-галлюциногена и боевой чертополох, который попробовал укусить Диану за палец, но был безжалостно засунут в Желудок.
В самом конце зала под защитным полем покоился главный экспонат, алхимический трюфель, копивший в себе силу Бездны. Штука стоила баснословных денег, на которые можно было купить половину Северогорска вместе с мэрией.
— Ого, а вот это действительно стоящая вещица, — Диана протянула руку, её пальцы беспрепятственно прошли сквозь защитное поле, сорвав его, как паутину. Она взяла тяжелый, горячий гриб, собираясь закинуть его к остальному луту.
Но тут снизу раздался тихий, невероятно жалобный скулеж.
Диана опустила взгляд. Теневая Гончая (Тузик) сидела у её ног, преданно задрав свою массивную шипастую башку. Огромные красные глаза чудовища светились такой вселенской тоской и голодом, что у любого защитника животных разорвалось бы сердце. Пёс не сводил глаз с золотого трюфеля, а из приоткрытой пасти на пол капала кислотная слюна.
Диана вздохнула, прижав руку к груди:
— Ну вот что ты на меня так смотришь, чудище блохастое? Ты понимаешь, сколько эта поганка стоит на черном рынке? На эти деньги мы могли бы купить тебе личный бревенчатый загон и три тонны корма из отборной говядины…
Тузик заскулил чуть громче, преданно опустив уши, и тихонько положил свою тяжелую морду ей на туфельку.
— Ладно, уговорил, подлиза, — улыбнулась Диана. — Кто у нас тут самый хороший мальчик? На, скушай вкусняшку.
Она небрежно бросила многомиллионный трюфель прямо в пасть гончей.
Хрум. Чавк.
Тузик заглотил бесценный артефакт в один миг, даже не поморщившись. Его глаза на мгновение вспыхнули ярким золотым светом, а по черной шерсти побежали веселые искры. Довольный пес принялся так яростно вилять хвостом, что за миг разнес три соседних пустых инкубатора и раскрошил стену.
— Фу, Тузик, угомонись! — рассмеялась Диана, уворачиваясь от пыли. — Всё, шоппинг официально окончен. Связь мы вырубили, лифты стоят, элитную рассаду Медведевых я прихватила. Делать здесь больше нечего.
Она изящно взмыла в воздух и уселась на широкую спину довольного пса. Поправив выбившуюся из прически белоснежную прядь волос, Диана натянула маску ксеноморфа, которая тут же хищно клацнула зубами.
— Так, а теперь поехали наверх, к братику. Посмотрим, какую компенсацию он там из папеньки Медведевых выбивает. Чует моё сердце, там сейчас тоже очень весело. На штурм, Тузя!
Тяжелые бронированные створки, ведущие в переговорные покои, медленно поползли в стороны. Ярослав Волков поправил воротник своего строгого смокинга. Бросив на эльфийку короткий взгляд из-под маски волка, он шагнул в зал.
Едва он пересек порог, створки за его спиной с глухим лязгом захлонулись. Четверо штурмовиков гвардии Медведевых тут же разом вскинули винтовки, беря Иллириэль на мушку.
— Стоять смирно, ушастая, — процедил старший сквозь забрало шлема. — Руки за голову. Шаг влево, шаг вправо…
Он не успел договорить. Иллириэль, сменившая кружевной фартук на строгий брючный костюм, лишь брезгливо приподняла бровь. Людишки двигались непозволительно медленно. Всё равно что застывшее желе.
Эльфийка взмахнула рукой, и из её ладони со свистом вылетел веер ледяных игл. Они вонзились прямо в спусковые механизмы винтовок, намертво заморозив бойки и заклинив затворы. Оружие в руках гвардейцев жалобно звякнуло, покрываясь инеем.
Не дав им опомниться, Иллириэль скользнула вперед смазанной черной тенью. Подсечка первому, резкий удар локтем под дых второму. Перехватила падающую винтовку, прописала сокрушительный удар прикладом по шлему третьего. Четвертый гвардеец успел лишь захрипеть, когда ледяное прикосновение к шее отправило его в глубокий нокаут.
Все четверо оказались на полу и больше не шевелились. Иллириэль ловко поймала падающую рацию старшего группы за мгновение до того, как та успела коснуться пола, и аккуратно положила её рядом с хозяином.
В ухе эльфийки противно щелкнуло, а следом раздалось громкое чавканье.
Крошечный фиолетовый бутончик, который Диана перед самым выходом нагло засунула ей в ухо под видом «радиовегетативной гарнитуры», запульсировал.
— Лири, ну ты скоро? — раздался в её голове капризный голос Дианы, сопровождаемый отчетливым хрустом чего-то вкусненького. — Поворачивай направо! Там, где пахнет влажной геранью… Ой, нет, стой, герань завяла из-за нашего Игорька, поворачивай обратно! Слышишь шорох? Это Пушок чихнул, иди в другую сторону!
Иллириэль судорожно выдохнула сквозь зубы, чувствуя, как у неё начинает дергаться левое веко.
— Госпожа Диана, — сдерживая закипающую ярость, ледяным шепотом произнесла эльфийка. — Дайте мне азимут, маркеры на стенах или хотя бы номера секторов! Хватит ориентироваться по запаху сорняков!
— Не умничай, ушастая! — мгновенно обиделась Диана, шумно прихлебывая чай (отжатый у лаборантов) через гарнитуру. — Мои сорняки находят дорогу лучше, чем вся твоя эльфийская картография! И вообще, не топай там громко, мне в ухо отдаёт! Ой, смотри, там запах охранника за углом, давай, сделай ему кусь!
Через свои сорняки Диана могла ощущать запахи, которые окружали эльфийку. Впрочем, польза от этого была всё равно сомнительная.
— Я не делаю «кусь», — процедила Иллириэль, извлекая из рукава тонкий, бритвенно-острый стилет из льда. — Я убиваю тех, кто опасен.
— Зануда, — фыркнула Диана. — Братик бы сделал кусь. Ладно, топай прямо по коридору, там на стенах такие миленькие плющики растут, не ошибешься.
Руководствуясь совершенно безумными подсказками Дианы («Иди мимо вентиляции, там так прохладно, у меня аж листики на платье зашуршали!»), Иллириэль продвигалась всё глубже в технические недра базы Медведевых. Их целью был Декстер — начальник службы безопасности. Обезглавить охрану во время переговоров Ярослава с Графом, что может быть лучше?
Коридоры базы Медведевых напоминали стерильные лабиринты научно-фантастического фильма, но для Иллириэль они были полны изъянов. И возможностей.
Диана предупредила эльфийку об очередном патрули из трех человек. Эльфийка плавно, без единого звука взмыла вверх, зацепившись пальцами за стык потолочных плит. Из её ладоней вырвалось облако морозной пыли. Мельчайшие кристаллики льда мгновенно облепили линзы тепловизоров и датчики движения на стенах, ослепив автоматику базы.
Когда патрульные поравнялись с ней, она бесшумно упала им на плечи.
Хрусть. Клац.
Двое гвардейцев рухнули без чувств, даже не поняв, что на них напали. Третьего Иллириэль перехватила за горло, мгновенно замораживая ему связки, чтобы тот не успел закричать. Она ловко поймала выпадающие из рук патрульных рации и автоматы — лишний шум не нужен.
— Какая мерзость, — проворчала Иллириэль себе под нос, заталкивая бесчувственные тела гвардейцев в шкаф для швабр. — Вентиляция забита пылью, в стыки плит можно палец просунуть, а гвардейцы… боже, они пахнут дешевым дезодорантом с запахом паленой хвои. Оскорбительно!
Осознав, что сказала, эльфийка недовольно поморщилась. Профессиональный синдром горничной, который Ярослав вбивал в неё последнюю неделю, неожиданно дал о себе знать самым нелепым образом.
— Лири, ты чего там бухтишь? — послышался в ухе жующий голос Дианы. — Пыль ей не нравится… Ты давай быстрее булками перебирай! Мои кувшинки уже доедают трубы на нижнем ярусе, скоро тут будет очень холодно. Даже для тебя!
Иллириэль аккуратно прикрыла дверцу шкафа, убедившись, что из нее не торчат руки-ноги, и поправила воротник пиджака.
— Двигаюсь к командному пункту, Госпожа Диана, — холодно ответила она, скользя дальше по коридору. Багровые аварийные лампы истерично мигали, предвещая скорую заварушку.
Главный командный отсек «Северного Ветра» тонул в багровом хаосе. Десятки мониторов на стенах истерично мигали аварийными предупреждениями, а воздух был насквозь пропитан едким запахом гари и озона.
У центрального пульта управления возвышалась исполинская фигура. Декстер — начальник службы безопасности Медведевых — выглядел несокрушимо, как каменная скала. Тяжелая, исписанная рунами броня делала его похожим на ожившую каменную глыбу.
Едва скользнув в приоткрытую дверь, Иллириэль замерла. Громила медленно повернул голову. Его серые мертвые глаза сузились.
— Какого… — пробасил он, и этот рокот заставил задрожать уцелевшие стекла приборов. — Личная горничная Волкова пришла прибраться?
— Временно исполняю обязанности старшей уборщицы, — холодно отозвалась эльфийка, извлекая из рукавов два ледяных стилета. — И по плану у меня — зачистка этого помещения от мусора.
Декстер лишь издевательски хмыкнул и сделал резкий выпад вперед. Его пудовый бронированный кулак со свистом рассек воздух. Иллириэль легко, словно пушинка, взмыла вверх, оттолкнувшись от пульта управления. В следующую секунду кулак начальника СБ с грохотом впечатался в терминал, превратив жидкокристаллический экран в груду искрящегося мусора.
— Неповоротливый, — подметила эльфийка, приземляясь на соседний стол.
Она взмахнула руками, запустив в громилу веер острейших ледяных сосулек. Однако, едва коснувшись его брони, лед со звоном рассыпался на мелкие осколки, не оставив на рунических пластинах даже царапины. Доспех Декстера был зачарован против прямого воздействия магии.
— Шустрая ушастая дрянь, — проворчал великан, разворачиваясь всем телом.
Ещё три монитора превратились в металлическое крошево. Иллириэль пришлось изворачиваться в прыжках, уклоняясь от летящих осколков стекла и раскаленных микросхем. Пропустит хоть один удар от этого ходячего танка, и с костями можно попрощаться.
Тут нужна не сила, а безупречная точность.
Пропустив над головой очередной удар, эльфийка оттолкнулась от стены, пролетела над его головой и плавно опустилась прямо ему на загривок.
Громила взревел, пытаясь дотянуться до неё, но Иллириэль прижала ладони к сочленениям его шлема и наплечников, высвобождая свои чары.
— Замерзни, — прошептала она.
Лютый, первобытный холод хлынул из её пальцев прямо в суставы и приводы тяжелой брони. Жидкая смазка в сочленениях мигом застыла, сковывая шестеренки. Треск замерзающего металла наполнил комнату. Декстер дернулся раз, другой, но морозные узоры стремительно поползли по его рукам и ногам, сковывая движения.
Огромный начальник СБ застыл ледяной статуей с занесенным кулаком. Лишь ошалевшие глаза испуганно вращались под открытым забралом шлема.
Иллириэль бережно, стараясь не помять брюки, скользнула вниз. Она заглянула под забрало великана и с мягкой улыбкой нанесла точный удар рукоятью стилета прямо ему в висок.
Глаза Декстера закатились, и он тяжело, со скрежетом замерзшей брони, рухнул навзничь.
— Так-то лучше, — хмыкнула эльфийка.
Она присела перед поверженным громилой, расстегнула пластины брони и сорвала с его груди тяжелую платиновую карту доступа. На блестящем металле крупно красовалось тиснение: «ДЕКСТЕР. НАЧАЛЬНИК СБ».
— Пыли от вас много, господин начальник, — ворчливо бросила Иллириэль, пряча карту доступа в карман пиджака. — Но ключи я забираю.
— Лири, умничка, давай бегом оттуда! — восторженно щебетала Диана. — Тут в секторе гидропоники такие лапочки-кувшинки сидят! И у них такие милые зубки! Быстрее, пока Тузик их все не перекусал!
…Эльфийка быстро и бесшумно добралась до теплиц. Здесь стоял удушающий запах: смесь сырой земли, пролитой химии. Угадывались слабые ароматы духов виконтессы Медведевой. Видимо, она проводила здесь много времени.
Картина, которую увидела эльфийка, была далека от светского лоска.
Диана, сдвинув маску ксеноморфа на затылок, увлеченно вскрывала инкубаторы, закидывая редкие растения прямо под подол своего живого платья. Рядом с ней, преданно повиливая хвостом, крутился огромный черный Тузик. В зубах чудище бережно держало горшок с редкой орхидеей, стараясь не раздавить хрупкую глину.
— Всё готово, госпожа Диана, — Иллириэль плавно выступила из тени и остановилась в трех шагах, вежливо склонив голову. Она извлекла из кармана платиновую карту Декстера и протянула её девушке. — Ключ-карта у меня.
Диана мгновенно обернулась. Её глаза вспыхнули ярким синим светом. Она жадно выхватила карту из рук эльфийки, даже не взглянув на нее.
— Вау! — взвизгнула младшая Волкова, бросая карту под подол вслед за лазурной мандрагорой. — Лири, да ты просто лучшая ниндзя-горничная во Вселенной! Дай я тебя обниму!
И прежде чем Иллириэль успела уклониться или отпрянуть, Диана с разбегу бросилась ей на шею, сжав в объятиях с поистине медвежьей силой. Живые лепестки её пурпурного платья радостно зашуршали, облепив строгий костюм эльфийки.
Иллириэль окоченела. Её руки застыли в воздухе, а лицо исказилось от глубочайшего отвращения.
— Пожалуйста… полегче с объятиями, Госпожа, — изо всех сил стараясь сохранить вежливый тон, выдавила эльфийка, деликатно пытаясь отстраниться. — От вашего наряда пахнет спорами Бездны. Кажется, у меня на них аллергия. И вообще это… негигиенично.
— Ой, да брось ты! — весело отмахнулась Диана, наконец отпуская её и дружески хлопая по плечу. — Спор она испугалась! Мои споры самые экологически чистые в этом вонючем городе! Ладно, шоппинг окончен, ключи у нас. Поехали наверх к Ярику. Посмотрим, как наш Альфач там с Папенькой Медведевых торгуется. Садись на Тузика, погнали!
Иллириэль с сомнением посмотрела на капающую слюной Теневую Гончую, которая всё еще преданно держала в зубах горшок с орхидеей, и скорбно вздохнула. День определенно обещал быть долгим.
В переговорной у Медведева было по-своему… уютно.
Напротив меня, за дубовым столом, громоздилась гора тяжелых сибирских мехов. Граф Медведев напоминал вековое изваяние, высеченное из дикого гранита и укрытое медвежьими шкурами. Его плечи казались непомерно широкими, а голову скрывал литой шлем-маска в виде оскаленной медвежьей морды. Мех на шлеме выглядел колючим, а в глубоких прорезях пасти тускло светились два синих огонька. От этой туши веяло мощью и гордыней.
Я сидел напротив, вольготно развалившись в резном кожаном кресле. Грязные, испачканные в глине ботинки я нагло закинул на полированный дуб стола, едва не смахнув серебряную солонку.
Волка ноги кормят, за кровообращением надо следить.
Прямо между запеченным фазаном и хрустальной вазой с фруктами, на начищенном до блеска подносе, стояла… голова Валерии Медведевой. Виконтесса выглядела слегка утомленной. Она меланхолично сдувала со лба непослушную прядь волос и с откровенным скепсисом разглядывала меховую гору напротив.
Я лениво потянулся назад, приоткрыл дверцу встроенного бара и выудил запыленную бутылку коллекционного каберне 1945 года. Не утруждая себя поисками штопора или бокала, я поднес горлышко прямо к зубам.
ХРУСЬ.
Я смачно откусил толстое стеклянное горлышко целиком. Шестеро элитных гвардейцев, застывших по периметру зала с плазменными винтовками, разом вздрогнули. Стальная медвежья маска Графа осталась неподвижной.
Я методично, со скрежетом принялся пережевывать тяжелое зеленое стекло.
Хрусть. Хрясь. Хрусть.
Сплюнув пару мелких осколков прямо на безупречно белую скатерть, словно шелуху от семечек, я сделал приличный глоток прямо из разбитой бутылки.
— Слишком много свинца в хрустале, — лениво заметил я, разглядывая рваный скол на горлышке. — Дешевое стекло, Граф. Экономите на таре? Или КМН вас совсем без штанов оставил своими штрафами? А вот вино… М-м-м. Слегка отдает серой и старой болотной землей, но букет плотный. Жить можно.
Граф медленно, с тяжелым шорохом мехов, протянул закованную в латы руку и подняла золотой кубок. Голос Медведева прозвучал низко, раскатисто, идеально совпадая с металлическим клацаньем стальной пасти:
— Я рад, что наши скромные запасы пришлись тебе по вкусу, Ярослав. Угощайся. Тебе нужно восстановить силы перед тем, как я тебя прилюдно подвешу.
Граф плавно поднес кубок к стальной пасти медвежьего шлема и наклонил его.
Я лениво повел носом, делая глубокий вдох.
Мой Чёрный Желудок моментально выдал детальный анализ: никакого запаха человеческой крови. Нет тепла живого тела, нет испарины, нет адреналина в воздухе. Под шкурами скрывалось сложнейшее сплетение из канифоли, смазочного масла, шестеренок и разогретых медных транзисторов.
А вино с тихим пластиковым бульканьем сливалось по внутренней трубке прямо в специальный резервуар в животе марионетки, смешиваясь со смазочным минеральным маслом.
Я откинулся на спинку кресла, издевательски ухмыляясь:
— Граф, у тебя вино протекает прямо в коробку передач. Запах старого бордо, смешанного с дешевой отработкой… так себе сочетание для гурмана. Тебе бы прокладки на челюсти поменять. Или у тебя там гидравлика полетела от сырости Разлома?
Наступила короткая, звенящая пауза. Синие огоньки в глазницах медвежьей маски вспыхнули чуть ярче, выдав сбой в системе.
— Ты наблюдателен, щенок, — ровным басом отозвался автоматон. — Но это ничего не меняет. Твое маленькое шоу окончено, а ты заперт на моей базе. Давай обсудим условия твоей капитуляции.
Металлическая лапа Графа указала на серебряный поднос посреди стола.
— Моя дочь. Валерия. Это забавный пространственный фокус, или мне действительно стоит начать подбирать ей гроб?
Голова Валерии на подносе раздраженно закатила глаза:
— Папа, перестань говорить о гробах, это невероятно вульгарно и портит мне аппетит. И вообще, скажи своим шутам, чтоб опустили пушки. Ярослав очень нервный, когда голодный. Он меня только что переваривать начал вместе со старым портфелем Соболева. Там внутри пахло дешевой кожей, казенными предписаниями и взятками, мне было душно. Но не так душно как от твоих вульгарных речей!
Граф полностью проигнорировал реплику дочери, продолжая сверлить меня синими окулярами:
— Я бизнесмен, Ярослав. Готов простить тебе этот погром и закрыть глаза на разрушения. Выдам тебе патенты, признаю твой авторитет в городе и даже отдам под крыло Волковых южные промышленные районы. Взамен я хочу получить Валерию, а также других девиц, которых ты пленил. Пригодятся в хозяйстве для укрепления союзов, чтобы мелкие дворяне Северогорска стали сговорчивее. И, разумеется, твою полную, безоговорочную преданность Роду Медведевых. Мое покровительство гарантирует тебе полную легализацию перед Столицей. Как тебе сделка?
Я не ответил. Медленно закрыл глаза и сделал глубокий, размеренный вдох. И наконец, почуял ЕЁ.
Тонкая, дрожащая нить направленной маны пронизывала воздух, ведя прямо к затылку стального медвежьего шлема. Невидимая радиоволна, по которой настоящий Граф из своего глубокого убежища передавал сигналы марионетке.
Я приоткрыл рот. Над моим плечом вспыхнула фантомная Волчья Пасть.
С-С-С-СХЛУРП.
Я буквально «всосал» в себя эту невидимую волну управления, на мгновение прервав сигнал.
Навык «Кулинарная Синтетика» второго уровня мгновенно прокрутил пойманную ману в топке Желудка, вычисляя полярность, плотность и… направленный вектор источника.
Я открыл глаза. Они были полностью залиты первобытной, непроглядной чернотой Бездны. Наклонившись над столом, я посмотрел прямо в синие огоньки.
— Знаешь, Граф… Твой робот на вкус как старый ржавый чайник. Дешевое железо, плохая пайка, калорийность нулевая. Но вот волна, по которой ты им рулишь…
Я хищно оскалился, обнажая клыки.
— … волна просто изумительная. Очень четкая. Направленный вектор. Твое настоящее тело сейчас сидит в бункере прямо под нами. Глубина сорок метров. Твой пульс сейчас сто сорок ударов в минуту, и ты только что обосрался от страха. Я прямо отсюда чувствую через вентиляционные шахты, как твой пот воняет паранойей.
Синие огоньки в глазах медвежьего шлема мигнули. Динамик марионетки выдал короткий, прерывистый писк статического разряда, полностью потеряв связь, а голова Валерии на подносе довольно сощурилась и тихонько захихикала.
Шрам, чувствуя себя как минимум народным героем-правозащитником, вальяжно прохаживался вдоль ворот Медведевых. Яркий костюм авторитета под оранжевым жилетом придавал решимости, а толстая цепь на шее приятно оттягивала плечи.
— Слышь, служивые! — орал Шрам в помятый рупор, брызгая слюной. — Вы нарушили права честных налогоплательщиков! Наша техника стояла по закону! Где ваше ОСАГО⁈ Вызывайте ментов и КМН, будем по понятиям раскидывать за помятые капоты малых народов!
Рядом с ним два гоблина в широких пиджаках «юротдела» с упоением трясли перед лицами гвардейцев пачками бумаг со штампами и старыми счетами за воду.
Трое орков из братвы Шрама, вытянув селфи-палки, вели прямую трансляцию. На экранах телефонов лавиной летели комментарии: «Орки — тоже люди!», «Медведевы зажали бабки за бампер!», «Требуем публичного суда!». Просмотры били рекорды, а гвардейцы, привыкшие сражаться с тварями Бездны, пасовали перед лазейками в законах. Против законнического крючкотворства и сорока тысяч зрителей в прямом эфире у элитного спецназа Графа приемов не было.
…Праздник непослушания оборвался мгновенно и нелепо.
Из динамиков раций и смартфонов внезапно вырвался такой резкий, бьющий по барабанным перепонкам статический треск, что Шрам поморщился и выронил рупор.
Пш-ш-ш-ш-ш-кххх!
На вышках вдоль ограды у ворот с тихим гулом провернулись армейские глушилки связи.
Трансляция вырубилась в долю секунды. На экранах смартфонов намертво зависли значки «Нет сети». Гаджеты в руках снимающих орков начали стремительно нагреваться.
— Слышь, Кирпич, у тебя мобила горит! — крикнул Паяльник.
С тихим шипением телефоны начали испускать струйки едкого серого дыма. Корпуса плавились на глазах. Орки с ругательствами отбрасывать дымящуюся технику в грязь.
Охрана Медведевых повела себя странно. Бойцы без лишних слов прекратили спор и слаженно отступили в глубины комплекса.
Орков Шрама накрыла мертвая, звенящая тишина.
— Слышь, Шрам, чё-то они как-то быстро слились, — занервничал Паяльник, потирая обожженные пальцы. — Не к добру это.
Ответом ему послужил тяжелый, скрежещущий гул.
Глубоко в каменных стенах у ворот сработали скрытые гидрозатворы. Часть фасада, казавшаяся цельной скалой, плавно разошлась в стороны, и наружу выдвинулись три тяжелые стальные платформы…
Шрам невольно сделал шаг назад, сглотнув вязкую слюну. На его парней неторопливо надвигались тяжелые, индустриальные големы. Броня из темного чугуна крепилась на крупных заклепках. Вместо суставов гудели гидравлические поршни, а глухие шлемы не имели даже щелей для глаз.
Шрам невольно втянул носом воздух, но не почуял ни маны, ни эфира, которые его Босс мог бы выпить или переварить. Воздух вокруг големов пах только перегретым солидолом, паленым машинным маслом и окалиной холодной стали. Это была чистая машинная мощь гидравлики.
— Вали их! — взревел Шрам, пытаясь вернуть братве боевой дух.
Но големы не собирались тратить время на драку.
В корпусах големов со щелчком врубились мощнейшие промышленные электромагниты. Воздух зазвенел от небывалого напряжения.
Два ржавых мусоровоза и тяжелая бетономешалка, перекрывавшие выезд, с диким скрежетом железа сдвинулись с места. Многотонные машины с грохотом примагнитились к плитам ворот.
Прежде чем банда успела разбежаться, големы вскинули свои пневматические пушки.
ПШ-Ш-Ш-Х!
Из жерл с хлопком вылетели сети со свинцовыми грузилами на концах. Синтетические нити, разработанные для удержания диких химер, раскрылись в воздухе широким полотном и рухнули на орков.
Шрама и его братву с силой припечатало к мокрому асфальту.
— Ар-р-ра! — взревел Шрам, пытаясь разорвать путы.
Он напряг все свои мышцы, но сеть даже не растянулась. Сверхпрочные нити держали намертво.
К лежащему в грязи авторитету неторопливо подошел трехметровый голем. Из гнезд на широких плечах голема с шипением вылетел тяжелый гравитационный обруч-ошейник. Он с резким щелчком сомкнулся на шее Шрама…
Задыхаясь под чудовищным давлением гравитации, Шрам, превозмогая боль, коснулся уха. И выплюнул в эфир последние хриплые слова перед тем, как окончательно потерять сознание:
— Босс… нас прессанули… — прохрипел орк, после чего его окончательно вжало лицом в холодную дорожную жижу.
Иллириэль и Диана, воссоединившись в туманном лабиринте гидропоники, медленно продвигались в сторону переговорной. Точнее, делали они это разве что по мнению эльфийки — сама же младшая Волкова вела себя как капризный шопоголик, дорвавшийся до бездонной карты.
— Лири, постой! Я чувствую… о, боже, там за дверью пахнет лунным папоротником! — Диана восторженно запрыгала на месте, дергая эльфийку за рукав пиджака. — Мы просто обязаны его забрать! Игорьку на заднем дворе чертовски не хватает изящного соседа!
— Госпожа Диана, — Иллириэль с трудом сохранила маску холодной убийцы, скрестив руки на груди. — Под вашим… кхм… живым подолом уже скрывается половина редчайшего генофонда оранжереи Медведевых, не говоря об объедках со стола. А Тузик тащит в зубах горшок с такой бережностью, словно это его собственный щенок или типа того. Нам пора присоединиться к Господину Ярославу.
— Ой, да успеем мы к Ярику, — Диана лениво отмахнулась, поправляя маску ксеноморфа на макушке. — Мой Игорек уже облапал весь этот бункер, лифты стоят, а местные в штаны по десятому разу наделали. Давай я сейчас быстренько прикажу Главному Узлу, чтобы он полностью вырубил внешние барьеры базы. Пусть наши орки на улице повеселятся.
Диана закрыла глаза, настраиваясь на ментальную волну гигантского растения Медведевых. На её губах играла победная улыбка — она верила, что её спора подчинила себе волю Главного Узла.
Однако стоило Диане приказать убрать барьеры, как Узел резко содрогнулся.
— Ой… — растерянно выдохнула Диана, распахивая глаза. — Что-то он… не слушается…
Зеленые жилы на стволе растения мгновенно почернели, наливаясь токсичным лиловым светом Бездны. Плиты пола вокруг них с оглушительным, пушечным грохотом лопнули, разлетаясь каменным крошевом.
— Назад! — закричала Иллириэль, инстинктивно вскидывая руки.
Но корни были быстрее. Из земли, словно черные молнии, выстрелили десятки гибких жгутов с острыми шипами.
Тузик яростно взревел, попытавшись перекусить ближайший корень, но три темные плети одновременно стеганули его по морде.
Прежде чем Диана успела защититься, плети обвили её лодыжки и талию, с дикой силой прижав тело девочки к дрожащему Главному стволу.
— Пушок! Игорёёёёк…! — закричала Диана, но шипы корней с хрустом уже пробили плотную ткань платья-симбиота.
Узел Медведевых начал жадно пить силу. По жилам растения вспять побежал мощный поток энергии.
Иллириэль с ужасом наблюдала, как сквозь темную кору побежали бурлящие лиловые ручьи. Живой Узел, словно огромная игла, выкачивал чистую ману прямо из Ядра Дианы.
— Ярик… — слабо прошептала Диана.
Синий огонь в её глазах стремительно угасал, зрачки сузились, а веки отяжелели. Из-за мгновенного истощения Ядра она начала терять сознание. Пурпурное платье-симбиот усыхало прямо на её теле, теряя цвет и сморщиваясь, превращаясь в безжизненные, сухие листья. Через миг Диана бледной куклой повисла в черных шипастых путах.
— Превосходно, — процедила Иллириэль. Она не торопилась спасать Диану, опасаясь самой стать жертвой. Её изучающий взгляд скользил по корням. — Стоило один раз оставить вас без присмотра старших…
Наконец она взвесила все за и против. В руках эльфийки со свистом соткались два длинных, сияющих ледяным светом клинка.
Сделав стремительный рывок вперед, она уклонилась от хлестнувшего сверху корня. Круговой взмах — и тонкое лезвие из вечной мерзлоты рассекло один из побегов, державших Диану. Растение с визгом брызнуло черным соком.
Тузик, придя в себя, с ревом бросился на помощь. Своими мощными челюстями теневой пес перекусил корень у основания, а Иллириэль в прыжке точечно перерубила оставшиеся путы.
Она бережно поймала обмякшее тело Дианы на лету.
Девица была без сознания, дышала слабо и прерывисто. Истощение Ядра первой степени.
Уложив Диану на спину Тузика, эльфийка проверила пульс и нанесла несколько ледяных уколов в биоактивные точки на шее и запястьях, пытаясь укрепить угасающие каналы. Но Диана в себя так и не пришла, её Ядро было практически полностью осушено паразитом.
— Ну и семейка, — проворчала Иллириэль, глядя на воющие сирены и мерцающий красный свет. — То магию жрут, то засыпают от какого-то куста картошки. А мне теперь разгребать этот бардак.
…Сзади раздались тяжелые шаги.
Иллириэль спустила безвольное тело Дианы со спины Тузика на влажные плиты и резко обернулась. Из багровой темноты коридора, мерно покачиваясь, вышла исполинская фигура.
Это был Декстер.
Его массивная броня выглядела идеально. Ни инея, ни единого скола, словно никакой дуэли в командном отсеке не было и в помине. Лишь на шлеме наемника тускло мигала красная лампа системы жизнеобеспечения.
«Невозможно…» — у Иллириэль внутри всё похолодело. Она была совершенно уверена, что её удар в висок убил человечишку на месте. Рука потомственной убийцы рода Аэлирр просто не могла дрогнуть.
Взгляд эльфийки скользнул по ауре великана. Она выглядела странно взбудораженой. Может быть, запрещенные.стимуляторы?
Искалеченный мозг наемника умирал, но боевой доспех тут же впрыснул в его кровь алхимический раствор. Глаза Декстера под шлемом были налиты кровью, зрачки расширились, а из приоткрытого рта капала слюна пополам с пеной.
Кажется, наемник совсем не чувствовал боли. Его нервные окончания выжгло этим составом, а сила временно выросла раза в три.
Ходячий мертвец на стероидах. Худший кошмар для любого ловкача.
Декстер рванулся вперед. Воздух со свистом разлетелся в стороны.
Иллириэль среагировала мгновенно. В её ладони вспыхнул длинный, острый клинок из чистейшего льда. Она рванулась навстречу, целясь наемнику точно под шлем, в область яремной вены.
Но Декстер даже не попытался уклониться. С глухим рыком он просто перехватил ледяное лезвие голыми руками.
ХРУСЬ!
Заговоренный лед с треском раскрошился в его ладонях, превратившись в холодную снежную пыль. Не дав эльфийке отскочить назад, великан наотмашь ударил её магическим щитом.
От удара Иллириэль отлетела назад, разбив спиной два пустых инкубатора. Прежде чем она успела подняться и восстановить дыхание, Декстер навис над ней скалой. Грубый сапог прижал её плечо к полу, а на запястьях эльфийки с глухим щелчком сомкнулись антимаг-кандалы КМН.
Каналы силы Иллириэль мгновенно заблокировало свинцовым холодом. Магия льда увяла, оставив её полностью беззащитной.
…С утробным ревом Тузик бросился на Декстера сзади, распахнув зубастую пасть.
Декстер даже не обернулся в его сторону. В потолке оранжерее отодвинулась панель, из черного провала выдвинулись дула автоматической турели.
Из дула по Тузику ударил направленный ультразвуковой импульс, настроенный специально против тварей Бездны.
Тело Тузика прямо в прыжке пошло рябью, а плотный мрак начал стремительно таять, превращаясь в серый дым. Звуковая волна разрушала нестабильную теневую плоть.
Скуля от боли, пес рухнул на мокрый кафель, теряя материальную форму. Сверху на него с хлопком упала гравитационная сеть, окончательно припечатав скулящего монстра к полу.
Декстер хрипло дыша, медленно наклонился над Иллириэль, собираясь поднять её за шиворот. Его окровавленные глаза смотрели бездумно — алхимический стимулятор уже сжигал его собственный мозг.
Но наемник забыл одну простую вещь. Никогда нельзя недооценивать профессионального убийцу.
Эльфийка изогнулась с поистине змеиной грацией, выворачивая кости прямо в суставах. Из кармана брюк в ладонь скользнул крошечный стилет из холодной стали.
Один короткий, яростный взмах снизу вверх…
Хрусть!
Стальное лезвие нашло щель в доспехах и по самую рукоять вошло Декстеру точно в мягкое сочленение под подбородком, пробивая горло и уходя глубоко в мозг.
Глаза наемника под шлемом остекленели. Он захлебнулся собственной кровью, умирая уже по-настоящему, без шансов для любой алхимии.
Эльфийка торжествующе улыбнулась… как раз перед тем, как огромный, закованный в чугунную перчатку кулак наотмашь впечатался ей прямо в висок.
Красные огни перед глазами бешено закружились, сливаясь в грязную багровую полосу.
«Моя прическа… опять испорчена…» — вяло подумала Иллириэль, проваливаясь в глубокую, спасительную тьму.
Я ухмыльнулся, откинувшись на спинку кресла и лениво катая на языке остатки теплого каберне. Мой взгляд был намертво прикован к синим окулярам стального медвежьего шлема. Я только что выложил на стол свой главный козырь, выдал ему точные координаты его бункера на сорокаметровой глубине. Я буквально смаковал его страх, просачивающийся сквозь решетки вентиляции.
«Ну давай, старый пес, — думал я. — Начни торговаться».
Однако марионетка Графа Медведева даже не шелохнулась.
Вместо этого из динамиков медвежьего шлема разнесся тихий смех. Сначала он походил на шорох ржавых шестеренок в старых часах, но быстро окреп и перерос в глубокий, раскатистый бас.
— Ты нашел меня, Ярослав? — прогрохотал Медведев через динамики. — Какая похвальная, чисто звериная настойчивость. Ты действительно думал, что я, прожив тридцать лет в этом городе среди змей, предателей и канцелярских крыс из Комитета, оставлю свой бункер без присмотра? Ты пришел сожрать мой Разлом… Но на деле ты просто принес мне свою стаю на блюдечке.
В этот же миг тяжелые титановые двери тронного зала за моей спиной со скрежетом и шипением пневматики поползли в стороны.
Я медленно обернулся. От увиденного я так сильно сжал пальцы на разбитом горлышке бутылки, что зеленое стекло с тихим треском раскрошилось в пыль.
В зал, бряцая тяжелыми цепями, элитные гвардейцы затаскивали моих побитых союзников.
Впереди шел орк Шрам. Мой карманный авторитет выглядел паршиво: яркий спортивный костюм был разорван в клочья, на шее тускло светился тяжелый ошейник, а хваленая золотая цепь бесследно исчезла. Орк виновато покосился на меня уцелевшим глазом и хрипло выдавил:
— Слышь, Босс… извини, в натуре. Нас прижали бесконтактно. Наша страховка, типа, не покрывает ловчие сети… Я пытался раскидать им по понятиям за порчу имущества, но магниты — штука жесткая.
— Шрам, где твой малиновый пиджак? — вздохнул я. — И почему твое лицо помятое, как эго аристократа?
— Босс, пиджак конфисковали как вещдок, — уныло отозвался орк. — А лицо… Я асфальт изучил носом лучше, чем любая ищейка.
Следом гвардейцы волокли Иллириэль. Моя ушастая горничная побледнела, её строгий брючный костюм превратился в лохмотья, а на запястьях тускло мерцали тяжелые свинцовые антимаг-кандалы КМН. Её ледяной взгляд казался потухшим, но челюсти были сжаты.
Замыкал это скорбное шествие Декстер.
Начальник СБ шел бодро, в сияющих доспехах, без единой царапины. Тот самый Декстер, которого Иллириэль по нашему плану должна была выпотрошить.
Гигант уверенно тащил на плече безвольное тело Дианы. Мелкая была полностью опутана иссушающими черными лозами. Ее некогда роскошное платье превратилось в изодранные лохмотья, личико смертельно побледнело, а пушистый хвостик безвольно тащился по паркету. Она едва дышала.
Иллириэль, шумно втянув воздух, с трудом приоткрыла глаза. Увидев Декстера, эльфийка на секунду застыла, а затем яростно процедила сквозь зубы:
— Да сколько… сколько раз тебя нужно убивать, чтобы ты наконец сдох, чертов кусок гранита⁈
Декстер остановился, аккуратно перехватил слабую Диану на плече и выдал широкую, белозубую ухмылку:
— Не понимаю, о чем ты. Я уже третий Декстер за сегодня. И, признаться, пока самый свежий.
— Отлично, — прошипела Иллириэль. — Бесплатный тренажер для оттачивания навыков. Запиши меня на прием на завтра, жестянка.
Сбоку, прямо с серебряного подноса, раздался тяжелый, скорбный вздох. Голова Валерии Медведевой разочарованно надула губки и посмотрела на меня:
— Я же говорила тебе, Ярослав. Мой отец — очень, очень профессиональный параноик. А ты не хотел надевать наручники… Ну и кто теперь дурак?
Мой взгляд скользнул по безвольной фигуре Дианы. Уцелевшие лозы «Клеща» на её шее пульсировали ядовито-фиолетовым светом, продолжая высасывать последние капли маны.
Ситуация выглядела… говёно. У меня в желудке оставалось тело Валерии, её жизнь целиком принадлежала мне. Но у Медведева в руках были жизни Дианы, Иллириэль и Шрама.
Ладно, только Дианы. На двух последних в целом плевать.
Марионетка Графа медленно поднялась и сделала шаг вперед, её тяжелый бас заполнил зал:
— Стоит мне лишь пожелать, Ярослав, — вкрадчиво произнес Медведев, — и корни вокруг шеи твоей сестры сомкнутся, выпив её душу до последней капли. Один жест — и твоя эльфийка лишится головы. Ты силен, Волк. Твоя аномалия пугает КМН. Ты можешь сожрать мою марионетку прямо сейчас, можешь попытаться прорваться ко мне в бункер. Но ты не успеешь. Твоя стая умрет раньше, чем ты сделаешь первый шаг.
Медвежья маска Графа слегка наклонилась, словно разглядывая мои грязные ботинки на его столе.
— Вы, молодежь, так любите громкое слово «инновации», — вежливо, с легкой снисходительностью уставшего бизнесмена вздохнул Граф. — Ты придумал «радиорастительную» связь, притащил орков со смартфонами… Мило, Ярослав. Действительно мило, прямо-таки инновационный молодежный стартап. Но крупный бизнес всегда выигрывает за счет тяжелой, скучной и надежной инфраструктуры. Мои големы не пользуются смартфонами. Им плевать на твой пиар.
Я лениво усмехнулся:
— Твой крупный бизнес, Граф, держится на ржавых трубах.
— Но эти трубы подвесили твою хваленую Стаю за горло, — безжалостно парировал Медведев. — Вожак защищает своих, Ярослав. А ты привел их на бойню. Какой же ты Альфа? Ты просто комнатный шпиц, который слишком громко гавкает на цепи.
Граф замолчал, давая мне прочувствовать всю тяжесть момента.
Гвардейцы сильнее сжали оружие, ожидая, что я начну метаться, орать, торговаться или ставить свои условия. Декстер ухмылялся. Валерия на подносе затаила дыхание.
Я медленно опустил ботинки с дубового стола. Перехватил бутылку каберне, допил остатки вина прямо из разбитого горлышка и поставил пустую тару на скатерть.
На моем лице не было ни страха, ни злости. Только играла наглая, совершенно безумная клыкастая ухмылка.
Я слегка повернул голову вбок, глядя мимо неподвижной стальной медвежьей маски. Мой взгляд уперся точно в неприметный глазок скрытой камеры в верхнем углу потолка.
Я хищно оскалился, обнажая клыки, и негромко произнес в пустоту всего одно слово:
— Взрывай.
В полумраке фургона, стоявшего на холме у Разлома, атмосфера была не менее напряженной. На экранах слежения у КПП «Северного Ветра» не осталось ни одного орка Шрама, а внутренние линии обороны Медведевых тревожно мигали багровым из-за перегрузки Главного Узла.
Ратмир Златогоров, криво усмехаясь, поднял руку с пультом-детонатором.
— Всё, Аркадий. Пора кончать эту игру, — высокомерно процедил Златогоров, не сводя глаз с экрана, где Ярослав Волков только что нагло развалился в кресле перед марионеткой Графа. — Охрана отвлечена, щиты перегружены. Одно нажатие, и наш дорогой «Альфа» превратится в историю вместе со всей этой чертовой базой.
— Ратмир! Еще рано! — Аркадий Арсеньев в тревоге подался вперед, придерживая Златогорова здоровой рукой. — Если взорвем сейчас, Разлом схлопнется неравномерно! Давай лучше…
— Твоя трусость, Аркаша, начинает утомлять, — раздраженно поморщился Златогоров, отпихивая руку сообщника. — Твои трясущиеся пальцы всё равно не нажмут на кнопку, так что я сделаю это сам. Плевать на Разлом, пора забирать город.
Златогоров решительно опустил палец к светящейся руне активации.
Но нажать её он не успел.
В тот же миг воздух в тесном фургоне налился ослепительным золотым свечением. Аркадий Арсеньев, чьё лицо мгновенно утратило мягкость и робость, сделал глубокий вдох и резко выпрямился.
Он пробудил родовой тотем, Призрачного Золотого Богомола.
Из спины Арсеньева со свистом вырвались потоки энергии. Они сплелись в полупрозрачный образ жуткого инсектоида, который, казалось, заполнил собой всё пространство под потолком фургона. Золотой Богомол молниеносно взмахнул острыми серпами.
Ш-Ш-Ш-Х!
Два серпа пронзили запястья Златогорова, прогвоздив их к подлокотникам. Огромная клешня, острая, легла прямо на кадык, слегка вдавив кожу.
Ратмир замер. На его лбу мгновенно выступили крупные капли холодного пота. Он не мог шевельнуться, духовное давление тотема сковало все тело, а у самого горла с угрожающим гудением дрожала клешня, готовая перерезать артерию при малейшем вздохе.
Как боец Златогоров был… весьма слаб.
— Богомолы — удивительные твари, Ратмир, — вкрадчиво произнес Арсеньев, глядя на побелевшего сообщника сверху вниз. — Даже самая трусливая самка знает, когда нужно откусить голову напыщенному самцу. И мой тотем как раз такая самка.
— Аркадий… ты с ума сошел? — едва шевеля губами, прохрипел Златогоров. — Ты хоть понимаешь, на кого поднял свой тотем⁈ Мой Клан…
— Твой Клан сейчас далеко, Ратмир, — отрезал Арсеньев.
За их спинами уже началась заварушка. Гвардейцы Арсеньева ринулись в бой без малейшего промедления.
БАМ! ХРЯСЬ!
Короткий удар прикладом в челюсть ближайшему наемнику Златогорова… хруст костей в вывернутой руке… стук выбитого из рук парализатора…
Двое операторов, сидевших у пультов слежения, даже не успели развернуться, как их головы жестко впечатали в клавиатуру, а на запястьях со свистом затянули наручники.
За считаные мгновения все наемники и техники Златогорова оказались обезоружены, связаны и уложены в ряд на пол фургона. Узел управления перешел во власть Аркадия Арсеньева.
Трус оказался куда опаснее, чем о нем думал Златогоров.
Тот неторопливо подошел к пульту, здоровой рукой аккуратно забрал каменный детонатор и положил в карман пиджака.
Ратмир, чье лицо стало багровым, яростно дернулся, пытаясь высвободить руки из золотого захвата, но призрачный Богомол лишь сильнее сдавил его запястья. Тонкое лезвие у самого горла запело, оставив на ухоженной коже алую царапину.
— Аркадий! — зашипел Златогоров сквозь зубы, брызгая слюной. — Ты совсем одурел от своей контрабандной алхимии⁈ Что ты творишь, ублюдок⁈ Твоему Клану конец! Я лично сотру твой паршивый род со всех карт Северогорска! Твои заводы пустят с молотка, а твоих щенков продадут в рудники!
Аркадий Арсеньев молча сидел в соседнем кресле, бережно баюкая покалеченную руку со сломанными пальцами. Но на бледном лице застыла странная, безумная улыбка человека, который уже принял решение. И ему оставалось лишь идти до конца.
— Я, может, и одурел, Ратмир, — негромко, но поразительно спокойно ответил Арсеньев, глядя на бьющегося в путах пленника. — Но у нашего нового «Альфы» очень… доходчивые методы убеждения. Поверь мне, ты бы тоже выбрал жизнь, если бы этот зверь засунул призрачные когти в твое естество и легонько сжал Ядро. Так что кричи сколько влезет. Тебя всё равно никто не слышит. РЭБ работает отлично, ты сам её настраивал.
— Ты… ты с самого начала был за него! — выпалил Златогоров.
— Ох, ну разумеется, — пожал плечами Арсеньев. — Мальчик очень доходчиво показал… свои возможности. А в нашей жизни главное — вовремя примкнуть к сильному.
В тишине захваченного фургона раздался тихий писк растительного наушника в ухе Аркадия. РЭБ на эту чудо биологии не действовал.
Помехи от глушилок Медведевых безжалостно резали эфир, но сквозь белый шум и статические разряды из далекого Тронного зала донесся ледяной, спокойный бас Ярослава:
— Взрывай.
Улыбка на лице Аркадия Арсеньева мгновенно стала шире и спокойнее. Он аккуратно, левой рукой коснулся наушника, словно отдавая честь невидимому командиру, а затем медленно перевел взгляд на бьющегося в золотых тисках Златогорова.
— Ну вот, Ратмир, — тихо произнес Аркадий, и в его глазах блеснул опасный огонек. — Как ты и хотел. Взрываем.
Златогоров в ужасе распахнул глаза.
Но Арсеньев не стал тратить время на разговоры. После чего, сжав здоровую руку в кулак, он со всей силы ударил по красной кнопке детонатора.
Сработал радиодетонатор. Сигнал ушел по защищенной подземной жиле прямо под основание силового купола Медведевых.
Заряды, которые строители Златогорова тайно закладывали под систему охлаждения целых два года, взорвались одновременно.
БА-БА-БА-БАХ!
Глухой, утробный взрыв невероятной мощности сотряс землю глубоко под холмом. Фургон заговорщиков мелко задрожал, заставив чашки с недопитым кофе подпрыгнуть на столиках. В небе над Разломом испуганно взмыли стаи ворон, а из вентиляционных шахт комплекса Медведевых повалил густой черный дым.
Взрывная волна огромной силы мгновенно разнесла магистрали охлаждения. Переговорный зал содрогнулся. Тяжелые перекрытия под потолком с жутким скрежетом лопнули, и на дубовый стол обрушился град бетонных плит, сминая серебряные блюда и ломая мебель.
Белый свет ламп мигнул и окончательно погас. Вой сирены захлебнулся, погрузив базу в кромешную тьму.
Гвардейцы Медведевых в панике закричали, вслепую пытаясь включить фонари на винтовках, но те вышли из строя от электромагнитного импульса.
И в этой удушливой темноте, среди грохота падающих камней и криков раненых, внезапно зажглись два яростных фиолетовых солнца.
— Ну что, медвежата… — в темноте раздался мой тихий, клокочущий смех, от которого у гвардейцев волосы встали дыбом под шлемами. — Время обедать.
Взрывная волна от разорванных труб охлаждения знатно встряхнула этот подземный склеп. Свет тут же вырубился, оставив нас в багровом полумраке аварийных стробоскопов. Сверху с протяжным треском рухнула мраморная колонна — точно туда, где я стоял секунду назад.
Умирать рано, у меня пока другие планы.
Запустив «Крио-скольжение», я сорвался с места. Подошвы едва касались мокрого паркета. Я заложил крутой вираж, огибая летящие обломки бетона, и за долю секунды оказался возле Дианы.
Паразитический корень, опутавший Мелкую, почувствовал меня и попытался выставить шипы. Возиться с ним руками времени не было, поэтому я просто распахнул над плечом Призрачную Пасть.
Челюсти с сочным хрустом сомкнулись на лиловом стебле. Я буквально в один присест всосал эту деревянную дрянь. Чёрный Желудок сыто заурчал, перерабатывая горькую химию в чистую энергию.
Диана бессильно повалилась вперед, но я успел подхватить её за талию одной рукой, а второй быстро залез в Желудок и выудил Кровавый Плод Игорька. Светящаяся багровая штука отправилась прямиком ей в рот.
— Жри давай, — буркнул я. Сестра, даже будучи без сознания, начала жевать добычу. — А то сопит тут в две дырки, спящая красавица.
Диана судорожно сглотнула сладкую мякоть, и в то же мгновение её Желудок вспыхнул. Синий огонь пожаром залил её зрачки, а платье-симбиот мгновенно расправило багровые лепестки.
Мелкая закашлялась, утирая рот ладошкой, и уставилась на меня так, будто хотела испепелить на месте:
— Кхе-кхе! Ярик, ты совсем обалдел⁈ Ты этот плод в одном кармане со своей вчерашней шаурмой держал? Он же воняет чесноком!
— Скажи спасибо, что я его тебе сам не разжевал, ресторанный критик, — флегматично ответил я, ставя её на ноги. — Вставай давай, у нас тут садовые работы не закончены.
— Ну и хам ты, братик! — проворчала Диана, но её глаза уже полыхнули яростным огнем, а потемневшее платье выпустило черные шипы. — Но… ух ты, как прет-то! Игорек, спасибо! Мамочка готова раздавать люлей направо и налево!
Не сбавляя скорости, я заложил еще один вираж и рванул к Иллириэль. Двух гвардейцев, которые её держали, я просто снес плечом — полетели проверять лицом прочность ближайшей стены. Моя горничная стояла бледная, а её запястья стягивали тяжелые вольфрамовые оковы КМН.
— Хозяин Ярослав… — тихо прошептала она. — Код… код у Декстера…
— К черту коды, Лири, — ухмыльнулся я.
Я схватил её за руки, поднес цепь к лицу и смачно вгрызся зубами прямо в сверхпрочный сплав. Раздался дикий скрежет, от которого у гвардейцев заныли зубы. Вольфрам жалобно звякнул и лопнул под давлением моих челюстей. Я брезгливо сплюнул тяжелые осколки прямо под ноги ближайшему штурмовику, заставив его испуганно отступить.
— Жестковат нынче металл, — заметил я, утирая рот. — Зубной налет снимает отлично, но послевкусие так себе.
Она удивленно пошевелила запястьями, её пальцы мгновенно покрылись легким инеем. Магия льда вернулась в каналы.
— Ваши методы, Хозяин, крайне… негигиеничны, — ледяным тоном подметила она. — Но за скорую службу — пять звезд на профильном сайте.
— Из твоей зарплаты вычту за вызов срочного слесаря, — отрезал я.
— Вы не платите мне зарплату, Хозяин. Я работаю за еду и спальное место.
— Не болтай по мелочам, ксенос! К бою!
Иллириэль дважды просить не пришлось. Она тут же растаяла в воздухе через «Теневой шаг», и возникла прямо за спинами гвардейцев, удерживавших Шрама. Короткий взмах, и ледяные клинки вонзились прямо в генераторы гравитационных сетей. Металл затрещал от мороза, и оковы лопнули.
Наш зеленый авторитет резко расправил плечи, срывая с себя остатки бесполезных нитей. Его зеленый кулак тут же влетел в челюсть ближайшему штурмовику.
— Шеф! — заорал Шрам, скаля клыки. — Ласточку мою они помяли, страховку зажали, но обмен проведем по бартеру: их челюсть на наши кулаки! Братва, круши терпил!
Из-за стены послышался дикий ор. Орда орков в оранжевых жилетах с ревом бросилась врукопашную на растерянную гвардию Медведевых. В багровом полумраке началась отличная, шумная драка.
Я отправил в полет очередного гвардейца, красиво впечатав его в стену. Но расслабляться было рано. Из красного тумана, тяжело грохоча броней, на меня пер Декстер. Стимуляторы выжгли ему остатки мозгов, превратив наемника в безумный локомотив. Он вскинул тяжелый магический щит и с ревом бросился на меня:
— Убью, щенок!
Но тут наперерез ему выскочили зеленые парни.
— Шеф, лови кабанчика! — заорал Шрам.
Он и двое самых раскачанных орков из его братвы с разбегу врезались Декстеру прямо в бок. Раздался глухой удар, словно столкнулись два поезда. Орки не стали размениваться на пощечины: взмахнув тяжелыми стальными цепями, они за секунду опутали ноги великана.
Декстер покачнулся, пытаясь развернуться и сбить Шрама своим щитом, но тут из тени бесшумно выскользнула Иллириэль. Моя горничная изящно проскользнула прямо под его щитом.
— Эта безвкусная броня не держит даже легкий морозец, — холодно заметила она.
Её пальцы, окутанные белым светом, точечно ударили по сочленениям доспехов. Смазка и сервоприводы мгновенно схватились толстой коркой льда. Металл жалобно затрещал, сервомоторы завыли от перегрузки, и великан превратился в неподвижную чугунную глыбу.
Декстер попытался вырвать зажатые льдом руки, но пол под его ногами взорвался. Из пробитого бетона выстрелили свежие корни Игоря, покрытые ядовитыми шипами.
— Куда ручонки тянешь, дядя? Полежи на травке, подумай о своем поведении! — весело крикнула Диана, взмахнув руками.
Корни намертво пригвоздили тяжелые руки наемника к плитам пола, не давая ему и шевельнуться.
— Ну что, Декстер, — я с ухмылкой шагнул к нему. — Шлем у тебя знатный, конечно. Но вентиляция подкачала. Пора проветрить.
И я с размаху впечатал кулак прямо в стальное забрало. Мощный удар с сухим треском пробил металл. Декстер лишь глухо икнул, пару раз дернулся и затих.
Но это был далеко не конец. За моей спиной послышался грохот шагов. Тяжелая марионетка Медведева, которую отбросило взрывом, медленно поднималась на ноги.
— Активация аварийного протокола… — раздался из динамиков стального чудища искаженный механический бас Графа. — Угроза уровня S. Режим «Ярость Медведя». Ликвидация нарушителей.
Окуляры шлема вспыхнули зловещим красным светом. Из стальных суставов со свистом повалил пар.
Мишка решил включить режим продвинутого кухонного комбайна. Тяжелая грудь медведя с лязгом разошлась в стороны, обнажая жерло плазменной пушки. А вместо лап со скрежетом выдвинулись огромные циркулярные пилы из зачарованной стали.
Автоматон сделал резкий, бешеный разворот на месте. Срезая пилами уцелевшие мраморные колонны, словно сухие макароны, он навел пушку прямо на меня.
Бум! В мою сторону вылетел ревущий шар концентрированной плазмы.
Уклоняться? Еще чего. Волк не бегает от горячего ужина.
Используя «Кулинарную Синтетику», я смешал поглощенную магию с электричеством, укрепляя стенки желудка и пищевода. Расправив плечи, я широко распахнул Призрачную Пасть и всосал весь плазменный залп целиком.
Ударная волна растрепала мои волосы, а в Желудке весело заклокотало. Пора переваривать добычу!
— Опачки, — осклабился я, не сходя с места. — Граф, спасибо за горячее! Как раз проголодался.
В этот момент сквозь грохот выстрелов до меня долетел возмущенный голосок:
— Яр, ты чудовище! Твой плазменный десерт жутко горячий, и меня тут снова укачивает! Если ты подпалишь мой пеньюар, я вырежу тебе печень без анестезии!
Понятно, хоть голова аристократки отделена от тела, ощущения никуда не делись!
— Потерпи, Паучиха, сейчас будет десерт, — мысленно ухмыльнулся я, оглядываясь в поиске её головы. Раз она капризничает, значит, в порядке.
Окутанный сизым дымом и искрами, я рванул вперед. На сумасшедшей скорости я влетел прямо под вращающиеся пилы стального колосса.
— По коленям лупануть — это святое. Дед Корней плохому не научит! — заорал я в полёте.
Я наотмашь полоснул Когтями по стальным ногам марионетки. Пространственный срез прошел сквозь титановую броню без малейшего сопротивления, словно сквозь теплое масло. Исполинский робот с жутким скрежетом рухнул на колени, теряя равновесие.
Медведь попытался развернуться боком, бешено вращая пилами, но тут раздался дерзкий голосок Дианы:
— Яр, аккуратнее! Не ломай его целиком! Мне нужны эти латунные шестеренки для новых сережек! — крикнула она.
Из пробитого пола вырвались толстые корни. Они намертво обвили манипуляторы медведя, наглухо блокируя и сминая пилы.
Я взлетел на грудь поверженного исполина. Одним мощным движением Призрачных Когтей я сорвал тяжелый шлем. Под ним скрывалось жужжащее переплетение латунных передач и, конечно же, самое главное — Мана-Реактор марионетки.
Я хищно оскалился, глядя в красные окуляры.
— Переговоры окончены, Граф. Счет за обслуживание пришлю по почте.
Я открыл пасть и зубами вырвал Мана-Реактор Медведя, с сухим треском проглотив его целиком.
В горле приятно потеплело, а Желудок сыто заурчал. Марионетка Графа испустила последний фонтан искр, дернулась в судороге и навсегда затихла, превращаясь в груду безжизненного металлолома.
Я стоял на груди поверженного исполина посреди разрушенного зала, сыто выдыхая сизый дым.
— Ну что, Стая… — я оглядел своих побитых, но довольных орков, сестру и горничную. — Ужин мы честно отработали. Пора переходить к последнему блюду.
ГАСТРОНОМИЧЕСКАЯ СВОДКА
Источник: Мана-Реактор автоматона Медведева.
Энергетическая плотность: Экстремальная. Чистый концентрат сырой силы.
Вкус: Попытка облизать работающий аккумулятор, обильно политый машинным маслом. Резкий привкус меди, паленой проводки и канифоли. Сильно вяжет десны.
Усиление: Отсутствует. Конструкторы Клана сделали ставку на объем питания, а не на функционал. Никаких побочных мутаций или полезных навыков.
Вердикт: «Жидкая батарейка». Идеально для быстрой дозаправки Желудка в разгар драки, но ценителям высокой кухни ловить здесь нечего.
Плиты под ногами ходили ходуном. Пахло палёной проводкой и медью. Красные вспышки слепили глаза, а свист сирен ввинчивался в перепонки.
Динамик на стене хрипел и плевался искрами:
— Угроза обвала! Ядро идет вразнос! Бездна хлынула снизу! Всем постам — уходить!
Я согнулся пополам. Черное нутро сжалось, а потом взорвалось жаром. Жирная энергия марионетки рвала ребра, скребся когтями.
Уххх… Рот затопило слюной. Сырая мощь звала, жгла подошвы, дрожала в костях.
Я пнул остатки куклы Графа. Железо еще дымилось. Сплюнул слизь на камни.
Я поднапрягся и мокрым хлюпом выплюнул тело Валерии.
— Эй! Я тут! Не очень удобно лежать на полу, когда чей-то ствол упирается тебе в щеку! — донесся капризный голос.
А, вот и ее голова. Без долгих разговоров схватил за волосы, поднес к телу. Прижал стык к шее. Плоть зашипела, жилы сцепились, кости со стуком встали на места.
Валерия широко распахнула веки, закашлялась от гари. Смахнула сажу со щеки.
— Тесновато у тебя в брюхе, — процедила она, с хрустом разминая шею. — В следующий раз требую вип-комнату!
Я развернулся к Шраму, ткнул пальцем вверх.
— Шрам! Собирай ватагу, прихватите тушу Декстера и дуйте наверх. Живо!
Шрам оскалился, сплюнул и повернулся к своим:
— Хватайте эту тушу нежно, как невесту! — гаркнул он. — Кто уронит, сам пойдет на фарш! Шевелись!
— Девчонки, вы с ними, приказал я, разворачиваясь к пролому в стене. Судя по запаху канала, именно там кратчайший путь до Ядра Разлома.
Орки заржали, подхватывая тело. Эльфийка последовала за ними. Я рванул к тяжелым створкам, подземный ярус ждал внизу.
Но мне преградили путь.
Валерия шагнула наперерез. Отбросила кудри с лица, распутывая длинные пряди пальцами. Взгляд колол как игла.
— Один не пойдешь, Ярослав, — ее ладонь легла мне на грудь. — Мое сердце сейчас в твоем брюхе. Сгоришь там, и я тоже закончусь. И ты понятия не имеешь, как обойти ловушки отца. Так что я с тобой, и это не обсуждается!
Из-за ее плеча вынырнула Диана. Уши прижала к макушке, хвост хлестал по воздуху. Зубами грызла пирожное. Крем размазался по ее подбородку, пахло ванилью. Она ткнула пальцем мне в грудь, быстро проглотила кусок и закашлялась.
— Ага! Попался! — зашипела она. — Думал, самый умный, братец? Решил спуститься и сожрать всё вкусное в одно лицо? Не выйдет! Я тоже хочу свою долю! От Разлома так несет сладкой силой Бездны, даже отсюда чую. Я иду!
Я перевел взгляд с одной на другую и хмыкнул. И чего я ожидал, что эти две занозы послушно поднимут лапки вверх?
Пол снова слегка просел, заставив нас присесть. Секунды таяли.
Я хмыкнул.
— Ладно. Держитесь рядом, — бросил я, ударив по кнопке замка. Дверь со скрежетом поползла в сторону. — Но если кто отстанет, скормлю Тузику. Кстати, где он?
— Тузя-я-я-я-я-я! — позвала Диана.
Но ответа не последовало. Наш пёс, кажется, затерялся в коридорах подземной базы.
— То есть ты потеряла шестисоткилограммовую псину? — Я прибавил шагу, перепрыгивая трещину в полу. — Кучу клыков и тьмы размером с быка? Гениально, Ди.
— Он не потерялся! — Диана побежала следом, сердито сопя. — Тузик просто изучает альтернативные маршруты! И вообще, ты тут Альфа! Почему у тебя сторожевой пес гуляет без поводка⁈
— Так ты его выгуливала!
Валерия скользила рядом, не сбивая дыхания. Её губы тронула холодная усмешка.
— Учитывая, что твоя сестра скормила ему мой бесценный трюфель, зверь сейчас переваривает миллионы, — ровно заметила она. — Его мозг временно отключился. Впрочем, судя по вашему спору, это у вас семейное. Гены — упрямая штука.
— Слышь, паучиха! — огрызнулась Диана, сверкнув глазами. — Твое мнение никто не спрашивал! Чисти морковку молча!
— Какая морковка, когда тут такой синергизм? — Валерия аккуратно обогнула лопнувшую трубу. — Вы даже кричите одновременно. Ах, я бы душу отдала, чтобы взглянуть на результат вашего инбридинга…
— Заткнись! — хором рявкнули мы.
Лифты сдохли. Кабели в шахтах перекрутило в узлы, железо погнуло. Из темноты тянуло ржавчиной и гарью. Мы неслись вниз по винтовой лестнице, хватаясь за липкие поручни.
Бездна вовсю сочилась сквозь бетон. Фиолетовые вспышки трещали на стенах, кололи пальцы. Из труб хлестал хладагент, пахло горькой химией. Плиты над головой гудели, гравитация накатывала волнами, швыряя наш вес то вверх, то вниз.
Чёртова магия глючит! Я б сожрал, да после движка Марионетки в Желудке совсем не осталось места.
Валерия вела нас вперед. Шла босиком по холодной жиже. Грязь хлюпала под ее пятками, но она даже не смотрела вниз. Держала безупречную осанку, двигалась плавно.
— Стоп! — она резко выбросила ладонь вбок, преграждая мне путь. — Там протечка химикатов. Сворачиваем в криогенный рукав.
Да, она права, я как раз ощутил резкий запах впереди.
Она скользнула дальше. Ее сухой голос раздался у самого моего уха:
— Пригни голову, Ярослав. Там кабель под десять тысяч вольт. Хотя ты всосешь его вместо лапши и не поморщишься.
— Только если подсолишь, — хмыкнул я, задумчиво разглядывая искрящийся толстый шланг.
— Подумаешь, лапша, — фыркнула Диана. Ее хвост сердито хлестнул меня по ноге. — Братик, шевелись. Внизу так сладко пахнет, аж слюна течет!
Из нового коридора тянуло ледяным сквозняком. Путь преграждала метровая плита из титана. На замке тускло горели руны: «Слепой Засов».
Я шагнул вперед. Взмахнул рукой, выпуская Призрачные Когти. Воздух со свистом треснул, но когти бессильно соскользнули с титана.
Серьезно? Они поставили защиту против пространственной магии? На металле не осталось даже царапины.
Умники чертовы.
— Мимо, — констатировала Валерия. Ее пальцы пробежали по стыкам. — Тут стоит улучшенная защита «Аэгис». Папенька распорядился накануне поставить. Пространственную магию она гасит. Но… рабочие явно торопились. Балка не закреплена. Зазор три миллиметра.
— Игорек, фас! — взвизгнула Диана.
Из под пола хлынули багровые плети. Лозы Игорька со свистом вкрутились в щель, запахло сочной зеленью.
Диана зажмурилась от удовольствия. Ее белые уши прижались к макушке, хвост заходил ходуном, а лианы раздулись, наливаясь соком.
Металл заскрипел. Раздался треск — петлю выгнуло наружу.
— Давай, братик! — пропыхтела сестрица, удерживая напор. — Руби!
Я призвал Призрачные Когти. Пальцы окутало черное марево, пахнуло гнилью.
Один замах. Тяжелый удар сверху вниз.
Когти с визгом вгрызлись в петли, высекая искры. Металл лопнул. Многотонная створка качнулась и с грохотом рухнула на пол.
Серая пыль забила ноздри и рот. Мы дружно закашлялись.
Диана замахала руками, разгоняя плотную тучу. Ее белые уши сердито задергались.
— Кха! Братец, ты умеешь ломать вещи без этого мужланского шума? — зашипела она, отряхивая подол. — Мое платье! Кошмар! И вообще, если бы не мой Игорек, ты бы об этот титан все когти обломал.
Валерия брезгливо смахнула крошки бетона с плеча.
— Обычная грубость, — вежливо отозвалась она. — Искать здесь изящество бесполезно. Ум Ярослава заточен под простые задачи.
Диана сердито топнула босой ногой по плите. Из-под ее рукавов снова высунулись зеленые шипы.
Наезжать на меня имела право только она. А если это делал кто-то другой, Ди воспринимала это как атаку на её собственность.
— Эй! Сама ты… зануда ходячая! Братик дело сделал. А ты только пальцем тыкала!
Валерия холодно улыбнулась, глядя на нее сверху вниз.
— Я нашла уязвимость стыка. Ваша комнатная травка послужила лишь клином. Весьма грязным клином.
Плети Игорька гневно зашевелились, почуяв злость хозяйки.
— Травка⁈ Да мой Игорек тебя сейчас…
Я сплюнул серую крошку под ноги.
— Пасти закрыли обе, — оборвал я их. — Вкусное внизу остывает. Или мне сожрать всё самому, пока вы тут лаетесь?
Сестрица тут же притихла, но зыркнула на Валерию волком. Валерия же продолжала любезно улыбаться.
Махая рукой перед лицом, я перешагнул через рухнувший титан. Дорога вниз была открыта.
Мы спускались по аварийной шахте Сектора Девять, судя по табличке на стене. Вода капала с потолка, с шипением разбиваясь о горячие трубы. Багровая лампа ритмично вспыхивала, выхватывая наши силуэты из темноты.
Валерия шагала впереди. Её босые ноги ступали по бетону без единого звука. Мы с Дианой держались следом. Рядом гудели трубы, где-то вдалеке захлебывалась сирена.
…Я резко остановился. Моя рука метнулась вперед, пальцы сжались тисками на запястье Валерии.
Она застыла. Диана сзади налетела на мою спину, зашипела и ткнулась носом мне в плечо.
Кожа девицы под моими пальцами мгновенно побелела. Глубоко в моем Черном Желудке отозвался стук её сердца. Ровный и спокойный, словно она спала.
Я наклонился к её лицу, ловя этот пульс. Мои глаза сузились, верхняя губа дернулась, обнажая клык.
— Ты слишком спокойна, Паучиха, — процедил я. — Твое сердце у меня в брюхе бьется ровно. Ни одного скачка. Ты ведешь меня на свидание к папочке, но в твоей крови нет страха. В чем прикол?
Валерия даже не дернулась. Её лицо осталось неподвижной маской. Она перевела взгляд с зажатой руки на мои глаза.
— Мой отец перестал быть отцом пятнадцать лет назад, Ярослав, — произнесла она ровно. — Знаешь, почему он для общения и приказов использует марионетку? Не только из-за паранойи. Сейчас он — биологическая угроза S-класса. Нестабильный мутант с огромной силой. Такая вот страшная тайна моей семьи, которую я преподнесла тебе на блюдечке.
Я хмыкнул и усилил хватку. В её суставах что-то тихо хрустнуло. Диана за моей спиной настороженно навострила уши.
— Красиво стелешь, — я приблизил лицо почти вплотную. — Но недостаточно. Ты не побежала бы спасать базу босиком в одном платье. Выкладывай остальное, пока я не решил проверить прочность твоих ребер.
Валерия глубоко вдохнула. Её плечи расправились, она склонила голову набок. На губах промелькнула тонкая, острая улыбка.
— Раз уж тебе так нужны детали… — прошептала она. — Знаешь, почему твои родители взорвали свои Ядра внутри Разлома? Так мой отец заблокировал им выход. Он хотел забрать силу Разлома себе и уничтожить Волковых. Наверняка. Пока Андрей и Лилия Волковы сражались с тварями Бездны, папенька и его гвардейцы стояли снаружи Разлома. Если бы кто-то вышел наружу, он был бы немедленно убит.
Я приподнял бровь, а Ди злобно зашипела.
Во дела-то пошли, а? Тайны седой древности и родовой мести.
— Но папенька недооценил мощь Андрея, — продолжала Валерия. — Ядро Альфы рвануло так мощно, что поток энергии из Разлома задел и Медведева, и его гвардейцев… Выжил лишь мой отец. благодаря упрямству и злости. Но… С тех пор он там и заперт, отдавая приказы лишь через марионеток. А что он из себя представляет сейчас… сами увидите.
Диана среагировала мгновенно. Её зрачки расширились, белые уши прижались к макушке. Из-под рукавов с сухим треском вырвались черные плети лоз, с силой хлестнув по бетону. Сестра задышала тяжело, со свистом.
Кажется, она приняла правду слишком близко к сердцу. Ди уже давно считала воспоминания местной слабой Дианы своими собственными.
Признаться, меня это тоже зацепило. Тьма затопила мои глаза, полностью стирая белки. Из горла сам собой вырвался низкий, вибрирующий рык.
Мои пальцы медленно разжались, отпуская руку Валерии. Воздух вокруг мгновенно остыл, изо рта повалил легкий пар.
Валерия плавно отступила на шаг. Она растирала побелевшее запястье здоровой рукой, не отводя взгляда от моих черных глаз. На её лице проступила ухмылка.
— Дверь в Сектор Десять прямо за этим поворотом, — бросила она. — Папенька и вход в Разлом там. Идемте.
Она развернулась и пошла дальше. Мы с Дианой двинулись следом.
Мы вышли на ржавый технический мостик. Под нами раскинулась пещера, своды которой терялись во тьме. По каменным стенам стекали капли, перемешанные со светящейся химической жижей.
Вокруг ни души. Гвардия и персонал, видимо, свалили сразу после взрыва.
Всю пещеру обвивала паутина из кабелей толщиной в руку и полупрозрачных шлангов. Под давлением бурлил зеленый питательный раствор, текущий через трубки прямо в центр зала.
Там, вросшая в гигантский фиолетовый кристалл Бездны, высилась неподвижная гора багрово-черной плоти. Из этой туши выступало огромное лицо. Его черты расплылись, словно подплавленный воск. Из шеи и груди монстра торчали титановые трубки. За его спиной пульсировала рваная трещина пространства, сочась фиолетовым светом. Из глубин плоти доносился тяжелый, булькающий хрип.
Диана демонстративно зажала нос пальцами и скривилась:
— Ну и амбре. И это ваше родовое гнездо? Больше похоже на погреб с перезревшей капустой, которую забыли выбросить три года назад.
Она повернулась к Валерии и смерила её брезгливым взглядом.
— Это и есть твой пафосный папочка? Семейное сходство, конечно, потрясающее. Особенно уши.
Валерия даже не взглянула на мою сестру. Она плавно подошла к самому краю мостика, вцепившись босыми пальцами в ржавый металл, и указала на пульсирующую трещину за монстром.
— Эта трещина и есть Северный Ветер. Я открыла вам все карты нашего Клана, Яр. Если Комитет пронюхает, во что превратился мой отец, нас признают угрозой S-класса. Сюда просто отправят Истребителей и выжгут наш Род до углей. Моя жизнь сейчас полностью в ваших руках.
Я подошел к перилам и оперся на них ладонями. Энергия, текущая в шлангах, вибрировала, отдаваясь в моих зубах. Мой желудок сжался от спазма, оценивая калорийность этой горы мяса.
Спящий монстр выглядел как жирный, сочный кусок арбуза, подключенный к розетке Бездны.
— Его нужно убить здесь и сейчас, — жестко отчеканила Валерия, повернувшись ко мне. — Мой отец безумен. Боль давно выжгла его разум, превратив в тикающую бомбу. Если он очнется, то может взорвать Ядро. Разлом схлопнется и сотрет весь город вместе с нами. Убей его, Ярослав. Это единственный способ забрать его силу и спасти наши шкуры.
Я издал короткий смешок, не сводя глаз с пульсирующих шлангов.
— Какая трогательная дочерняя любовь. Папаша еще дышит, а ты уже вовсю примеряешь корону Рода. Смотри, как бы шея под её тяжестью не сломалась. Хотя признаю, этот арбуз выглядит чертовски сытно.
Валерия вздернула подбородок, на её бледном лице не дрогнул ни один мускул.
— Я практична, Ярослав. Мертвый отец — безопасный отец. К тому же, ты ведь пришел сюда за едой? Так иди и кушай. Стол накрыт.
Она сделала шаг в сторону и указала на терминал, вмонтированный в стену мостика. Под прозрачной пластиковой крышкой тускло светился тяжелый тумблер.
— Этот пульт отключает изолирующее поле вокруг кристалла.
Диана хищно улыбнулась, её пушистый хвост нетерпеливо взметнул пыль с перил. Я чувствовал злость и голод, пропитавшие ауру сестренки насквозь.
— Давай, Ярик, — прошептала она. — Сожрем гниду вдвоем! Печеночка чур моя!
Я шагнул к консоли. С сухим щелчком на моих пальцах вспыхнули Призрачные Когти.
Удар крест накрест! Разрезанный терминал вспыхнул искрами и погас.
Я перемахнул через перила и спрыгнул вниз. Тяжело приземлился на бетонную площадку у подножия кристалла, спружинив ногами. Подошел вплотную к аметистовой глыбе и пару раз лениво стукнул носком ботинка по сверкающей грани.
Медведев не шевельнулся. Оплавленаня плоть оставалась неподвижной, только шланги тихо хлюпали, гоняя зеленку.
Я вздохнул. На правой руке с сухим щелчком снова вспыхнули Призрачные Когти. Я замахнулся и… щелкнул согнутым пальцем по кристаллу.
Острая пространственная волна с писком вспорола воздух. По аметисту пробежала дрожь, играя прямо на нервных узлах чудовища.
Монстра дернуло. Гора плоти судорожно сжалась, шланги натянулись. Веки на расплывшемся лице распахнулись, обнажая яростный синий огонь.
Из вживленных динамиков вырвался тяжелый, вибрирующий рев. Уши сразу заложило, а мостик над головой мелко задрожал. Кабели заискрили, выбрасывая струи шипящего пара. Силовые линии кристалла завыли, наливаясь фиолетовым светом.
Сверху с воинственным воплем рухнула Диана. В полете стукнулась о каменный выступ, оттуда с ойканьем отлетела на поверхность кристалла (оставив на нем отпечаток губной помады), и шлепнулась рядом со мной прямо на зад.
Как ни в чём не бывало Ди мгновенно вскочила и выпрямилась, застыв в боевой позе, выставив коготки. Белые ушки стояли торчком, хвост ходил ходуном. Из рукавов с визгом вырвались шипастые ветви, заколотив по полу и выбивая бетонную крошку.
— Ну давай, старый пень! — крикнула Диана, обнажая клыки. — Попробуй, возьми нас на зубок! Игорек тебя на удобрения пустит!
Сверху, вцепившись в ржавые перила, свесилась Валерия. Её голос сорвался на крик:
— Ярослав, бей сейчас! Щиты перегружены, его Ядро без защиты! Не жди, пока он пробудит силу!
Напряжение в пещере зашкаливало. Воздух звенел от маны, готовой сорваться с кончиков пальцев.
Над кристаллом вспыхнула пентаграмма заклинания. Граф, буравя нас диким взглядом, уже готовился дать отпор. Ди хлестала лозами по полу.
— Резня-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я! — визжала сестрица.
Я лениво поднял раскрытую ладонь.
— Ди, брейк. Игорька с Пушком на привязь.
Сестра осеклась на полуслове. Шипастые ветви замерли в дюйме от плоти монстра.
Я повернулся к огромному лицу Медведева, сунул руки в карманы и наклонил голову набок.
— Дед, тормози. Ты таблетки принял? Давление вон как скачет, сосуды полопаются раньше, чем мы начнем.
Из динамиков Медведева вырвался сиплый хрип, сменившийся тишиной.
Он вообще может говорить? Пока только хрипит. Ну судя по глазам, вроде как понимает.
— Аниме-битву мы всегда успеем устроить, — продолжил я, разглядывая его треснувшие трубки. — У нас тут база рушится, Разлом идет вразнос. Давай лучше сядем и нормально перетрем по понятиям. Без дешевых понтов, ага?
В пещере повисла тишина. Слышно было только, как капли разбиваются о камень.
Диана медленно опустила руки, лозы её баобаба удивленно обмякли и повисли плетями. Валерия на мостике так и застыла с полуоткрытым ртом.
Сам Граф Медведев застыл с полуоткрытой пастью. Синий огонь в его глазах пару раз моргнул. Пентаграмма замерцала.
Монстр тупо смотрел на меня, не понимая, раздавить меня прямо сейчас или все-таки выслушать.
Динамики в груди монстра зашипели, выплевывая тяжелый, искаженный бас:
— ВОЛКОВ…
О, всё-таки дед умеет трындеть не только через свою марионетку.
Я не торопился. Спокойно подошел к обломку бетонной плиты, смахнул ладонью слой серой пыли и лениво уселся, закинув ногу на ногу.
— Сбавь обороты, дед. И давление побереги. С твоим букетом болезней так орать вредно. У тебя сейчас мембраны в динамиках лопнут, а новые тебе сюда никто не привезет. Даже курьеры так глубоко не забираются.
Из недр плоти донеслось тяжелое, клокочущее сопение. Кристаллы вокруг него слабо задрожали. Я ткнул пальцем в сторону сочащихся шлангов.
— Расклад такой. Системы охлаждения приказали долго жить. Манометры зашкаливают, трубы сипят. Через полчаса Разлом сделает «бум», а бункер твой просто сожмет в, мать её, сингулярность. Ты врос в этот аметист так прочно, что тебя даже подъемным краном не выковырять. Бежать тебе не на чем, ног-то нет. Тебя разнесет на субатомные сопли.
Я откинулся назад, опершись локтями на колени.
— Предлагаю сделку. Ты добровольно отключаешь заслон к Ядру Разлома. Я упакую всю эту нестабильную дрянь в свой Чёрный Желудок. База выживает, а ты получаешь шанс продолжить своё унылое бытие. Это точно лучше, чем разлететься кровавыми брызгами по стенам.
Диана рядом со мной согласно закивала, её хвост удовлетворенно качнулся.
— Да, дедуль, соглашайся, — подала она голос. — Мой братец собаку съел на переработке мусора.
От же мелкая язва.
Багровая плоть на лице Графа судорожно задергалась, плавясь еще сильнее. Динамики взвыли от помех:
— Сделка? С сыном Волкова⁈ Твой отец сдох из-за меня, щенок! Твоя мать сгинула без похорон на поживу тварям Бездны! И ты пришел ко мне договариваться? Разве ты не жаждешь моей крови? Разве ты не пришел мстить за Андрея и Лилию⁈
Я коротко рассмеялся. Ох, знал бы ты, дед…
Поднялся с обломка плиты, подошел вплотную к кристаллической друзе и похлопал ладонью по фиолетовой грани, словно проверял прочность дешевого комода.
— Мстить? Кому, тебе? Посмотри на себя, дед. Пятнадцать лет гнить в камне и исходить соплями в пробирки? Ты сам себя наказал круче любого ада. Ты просто жирная прикроватная тумбочка Бездны. Мне марать о тебя когти банально в падлу.
С сухим щелчком я выпустил Призрачные Когти. Черная дымка Бездны окутала мои пальцы, с тихим писком разрезая воздух.
— Но если очень хочешь помахаться перед смертью, давай устроим шоу. У Ди вон так и чешутся руки, чтобы нарезать твой кристалл на сувенирные кубики. А Игорек с Пушком уже прикидывают, сколько из тебя выйдет перегноя. Только ты и двух раундов не выстоишь. Сосуды лопнут от первого же чиха. Так что выбирай: жизнь с позором, но с пользой для моего рациона или глупая смерть в режиме камикадзе.
Синий огонь в глазах Графа пару раз моргнул. Из динамиков вырвался тяжелый, свистящий вздох.
— И что… что будет с моим Кланом?
Я небрежно махнул рукой в сторону мостика, где застыла Валерия.
— О Клане не переживай. Твоя дочурка уже присягнула мне на верность. Замечательная девочка, исполнительная. Будет чистить мне морковку на кухне, варить супы и рулить твоими заводами под моим чутким присмотром. Правда же, Лерочка?
На мостике Валерия вцепилась в перила так, что её пальцы побелели. Она склонила голову набок, кривя губы в ядовитой ухмылке:
— Если ты думаешь, что я буду тебе кухаркой, то сильно недооцениваешь мои познания в химии. Твой суп может оказаться последним.
Я хмыкнул, не оборачиваясь:
— О, видишь, дед? С характером девка. Нам на кухне как раз огонька не хватало.
Лицо Графа медленно повернулось в сторону мостика. Его синие глаза сфокусировались на дочери.
— Ты же… привела их сюда на мою погибель? — прохрипел граф.
С расстояния в двадцать метров я отчетливо услышал, как у Валерии сжались челюсти и скрипнули зубы. Она ничего не ответила отцу.
Диана рядом со мной тихонько прыснула, прикрыв рот ладошкой, и победно шевельнула белыми ушками.
Я убрал когти, засунул руки в карманы и замер, ожидая ответа. В пещере повисла глухая, нелепая пауза.
И тут пещера содрогнулась так, будто под нами ворочался гигантский подземный червь. Сверху лавиной хлынула серая каменная пыль вперемешку с мелким щебнем. Фиолетовая трещина Разлома за спиной Медведева забилась в истерике, выплевывая в воздух сухие, трескучие статические разряды. Сирены взвыли на новой, визгливой ноте. Из лопнувших труб жизнеобеспечения с ревом ударили струи пара. Время до большого бабаха таяло на глазах.
Я уверенно держал равновесие на ходящей ходуном плите, слегка расставив ноги. Диана раздраженно прижала пушистые уши к голове, глуша нарастающий низкий гул Бездны. На мостике Валерия судорожно вцепилась в стальные перила, и её привычная холодная мина на миг дрогнула.
В следующую секунду она перемахнула через ограждение и спрыгнула ко мне на площадку. Пыль взметнулась облаком из-под её босых подошв. Она подбежала почти вплотную, тыча пальцем в сторону мигающих красных датчиков давления.
— Ярослав, нихрена это не прагматизм, а просто клиническое слабоумие! — крикнула она, перекрывая гул реактора. — Его Ядро нестабильно и перегружено грязной маной! Если ты не прикончишь его прямо сейчас, он просто выжжет твой Желудок изнутри при первой же попытке поглощения! Ты сгоришь вместе с ним!
Я сделал один широкий шаг вперед, нависая над ней всем ростом и глядя прямо в глаза. Черная дымка вокруг моих плеч сгустилась, повеяло холодом. Валерия осеклась, подавившись следующим словом.
— Тебе кто-то дал право голоса, Паучиха? — спросил я очень тихо. — Я просил тебя постоять в сторонке и изображать дорогую мебель. Я сам решаю, кого и когда мне есть на обед. Твое дело не отсвечивать и молиться, чтобы я не проголодался раньше времени.
Её лицо побледнело, став одного цвета с бетонной пылью. Она сжала кулаки так, что побелели костяшки, но послушно закрыла рот.
Я развернулся к сестре.
— Ди, остаешься за главную. Проследи за нашей ученой подругой. Особенно за её руками. Если дернутся или попытаются нажать какую-нибудь скрытую кнопку, то спускай Игорька с Пушком с цепи
Диана возмущенно топнула ногой. Её белый хвост яростно захлестал по бетону, поднимая облачка серой крошки.
— Какого хрена, Яр⁈ — взвизгнула она, забавно округлив глаза. — Опять ты будешь жрать всю вкусноту в одно жало? Я тут что, на полставки нянькой у этих Медвежат нанималась⁈ Я тоже хочу сладенькое!
— Не ной, — я шагнул к ней и легонько, но ощутимо щелкнул по розовому кончику носа. — Я принесу тебе самый сладкий кусок. Обещаю. Но сейчас мне нужен надежный тыл, чтобы этот дедушка не вздумал укусить меня за пятку в ходе обеда. Справишься?
Сестра смешно поморщилась, потерла ладонью нос и фыркнула. Но черные, усыпанные шипами побеги тут же послушно выползли из её рукавов, обвили пульт управления и обхватили Валерию поперек талии, прижав её к стен. Один острый шип завис в паре миллиметров от шеи пленницы.
Лера смерила нас холодным взглядом. Но дергаться не стала.
Граф Медведев глухо заклокотал в своей кристаллической «ванне». Его синие глаза со скрипом повернулись в орбитах, уставившись на левый край кристаллической друзы.
— Режь по левому шву, сопляк, — прохрипели динамики со свистом. — Там, где аметист сопрягается со старыми кабелями питания. Не задень мой хребет. Если у тебя дрогнет рука, я сдохну, а Разлом схлопнется вместе со всей твоей добычей.
— Дед, я хирург от Бездны, не переживай, — отозвался я, подходя вплотную к пульсирующей глыбе. — Твои гнилые потроха мне даром не нужны, волк хочет только мяса.
Тьма полностью затопила мои глаза, стирая белки. Из указательного пальца вытянулся один длинный, тонкий Призрачный Коготь. Вокруг него воздух задрожал и заискрился фиолетовым.
Точным, плавным движением руки я провел лезвием строго по указанной линии. Сверхпрочный аметист разошелся с тихим хрустом, словно перезрелый арбуз под острым ножом. Плоть монстра осталась нетронутой, разрез прошел ювелирно.
Из новой щели с ревом вырвался ослепительный фиолетово-черный поток. Пространство перед моим лицом закрутилось бешеной спиралью, разрывая реальность и открывая прямой проход в самое сердце Разлома. Оттуда пахнуло ледяной стужей и озоном.
Я сделал ещё несколько разрезов, расширяя проход. После чего шагнул прямо в бушующий вихрь, на ходу пряча руки в карманы.
…За моей спиной створки Разлома со щелчком сомкнулись. Гул мгновенно стих, оставив Диану, Валерию и Графа в багровом полумраке пещеры.
Я переступил невидимую границу портала и тут же согнулся пополам в судорожном приступе кашля. Местный воздух напоминал смесь из серы и гари от сожжённой медной проводки.
Мой нюх, который до этого за версту вычислял любого Архидемона, моментально вырубился от такой дозы химического насилия.
Я с силой потер нос рукавом, пытаясь вернуть чувствительность, но безуспешно. Мой лучший навигатор временно вышел из строя.
— Отличный курорт, пять звезд, — прохрипел я в пустоту, вытирая выступившие слезы. — Персонал вежливый, воздух освежающий.
Пришлось щуриться и полагаться только на глаза и уши. Вокруг раскинулось карманное измерение, застывшее в эпицентре взрыва пятнадцатилетней давности. Огромная, похожая на стеклянную скульптуру вспышка фиолетового пламени замерла в воздухе острыми иглами. В прозрачных наплывах стазиса, словно мухи в дешевом янтаре, висели разорванные пополам туши неведомых мне тварей.
Я аккуратно обошел левитирующую лапу какого-то монстра, стараясь не зацепить плечом острые, как бритва, края застывшего огня.
И прямо в центре этого мёртвого бабаха, прямо под пульсирующим фиолетовым Ядром Разлома, я и остановился.
Передо мной возвышался золотой кристалл застывшего времени.
Внутри прозрачной золотистой колонны замерли две фигуры. Они выглядели точь-в-точь как на архивных семейных снимках — молодые, в изорванных, покрытых гарью доспехах.
Андрей Волков, оскалив клыки, стоял в защитной стойке, заслоняя спиной Лилию. Мать выглядела как обычный человек, если не считать её белоснежных волос, разметавшихся по обгоревшим наплечникам.
Местный Батя же был моей копией. Такие же острые уши застыли на его макушке, а чёрный хвост прижался к бедру в боевом полуобороте. Типичный черты Старшей Крови Волковых.
Я подошел вплотную и прижал ладонь к холодной золотистой грани. Грудь отца едва заметно, раз в две минуты, приподнималась. Под кожей на его шее угадывался редкий, нитевидный пульс.
Застывшее время законсервировало их в мгновении от неминуемой смерти.
Я медленно обошел золотой гроб по кругу, оценивающе разглядывая этот застывший семейный портрет.
Оба на. Живые. А ведь в официальных отчетах была написана совсем иная история.
— Ну надо же, — хмыкнул я, покачав головой. — Семейный совет в полном составе. А я-то думал, мне придется просто вымести отсюда немного старого праха. Вы отлично выглядите для пятнадцати лет в морозилке. Кожа как у младенцев, ни единой морщины. Пожалуй, тоже запишусь на этот курс омоложения… как-нибудь попозже.
Я посмотрел вверх, на висящее над ними Ядро Бездны. На его фиолетовых гранях с треском игрались искры.
— Позы, конечно, эпичные, батя, — продолжил я, наклонив голову. — Прямо для обложки журнала «Вестник Бездны». Но левое плечо у тебя завалено, защиту бы пробили в два счета… Ладно, шутки в сторону.
Я прищурился, разглядывая магические потоки.
— Твое Ядро держит этот купол, а купол держит ваши жизни. Стоит мне сожрать Разлом, и ваш холодильник отключится. Придется ловить вас на лету. Надеюсь, за аренду этой камеры нам счет не выставят.
Я прыгнул к Ядру Бездны, раскрыл пасть и вонзил клыки прямо в его фиолетовую пульсирующую плоть. Челюсти сомкнулись…
На вкус эта дрянь напоминала смесь лимонной кислоты и древней старой батарейки. Морщась от кислятины, я начал жадно, глоток за глотком, заталкивать чистую энергию Бездны в свой желудок.
Раздался оглушительный звон. Золотой кристалл стазиса покрылся сетью глубоких трещин и с грохотом рассыпался в сверкающую пыль. Отец и мать безвольно рухнули на каменный пол. Они хрипло закашлялись, быдавлива из горла чёрную желчь. Их Ядра внутри груди были абсолютно пустыми.
Но не успел я сделать и шага к ним, как мой Чёрный Желудок судорожно сжался.
Дикая, выжигающая боль взорвалась в моем животе и хлынула по венам. Кости начали с хрустом перестраиваться, мышцы сковало судорогой. Чёрный Желудок насильно запустил мутацию на Третий уровень.
— Куда ж ты так торопишься, прожора, — прохрипел я.
Рухнул на колени, а затем повалился на бок прямо рядом с кашляющими родителями. Мое тело полностью парализовало. Я не мог пошевелить даже пальцем, изо рта вырывался лишь глухой, задушенный хрип. Кости плеч и ребер с хрустом ломались и срастались заново прямо под кожей.
Своды пещеры над нами начали крошиться. Огромные камни с грохотом срывались вниз, разбиваясь в дребезги в метре от наших тел.
Я лежал на ледяном полу, парализованный перерождением, глядя на едва дышащих родителей. Камни продолжали падать, и каждый мог легко оборвать жизнь…
Створки Разлома с гулом сомкнулись. Ярослав исчез во вспышке, оставив после себя лишь запах гари.
Диана окинула взглядом закрывшийся портал, хмыкнула и запрыгнула на серый ящик с оборудованием. Устроилась поудобнее, свесив ноги и покачивая запятнанным кровью подолом белого платья.
Из недр кристаллической друзы донеслось глухое, недовольное ворчание Медведева. Валерия стояла чуть поодаль, лениво рассматривая свои безупречные ногти, словно её совершенно не волновал вросший в стену отец-монстр.
— Ты не хочешь мне ничего сказать, Лера? — глухо произнес Медведев. — Пятнадцать лет я защищал этот Род, гнил в этой каменной утробе, чтобы ты в итоге привела хищника? Волка прямо на порог?
Валерия медленно перевела взгляд с ногтей на кристалл. Её бледные губы чуть изогнулись в подобии улыбки.
— Твой дом остался наверху, папочка. А здесь просто очень дорогая, сырая братская могила, в которой ты заперся, как крыса в золотом сейфе. И ты зря называешь Ярослава хищником. Он всего лишь санитар нашего мира.
— Какой из шпица санитар? — Медведев скривил гигантские губы.
— Ой, да кто бы говорил! — Валерия всплеснула руками. — Ты построил трехметрового стального медведя, папочка, просто потому, что не мог вынести мысли, что Клан увидит тебя кучей гниющего мяса, прикованного к стене, — произнесла Валерия ледяным тоном. — Все эти пятнадцать лет ты правил не Родом, а очень дорогой, очень шумной ширмой. Игрушечным медведем для взрослого испуганного мальчика.
— Да как ты смеешь! Я дал тебе всё, Лера! Бюджеты Клана, лучшие лаборатории Столицы, свободу! — Динамики Графа затрещали, выплевывая порцию ядовитого баса. Но сквозь механический скрежет отчетливо проступили настоящие, хриплые интонации уязвленного, стареющего человека: — Я закрывал глаза на твои безумные вивисекции, на твоих химер. Я терпел всё. Думал, что растил наследницу Рода. А вырастил… холодную, расчетливую гадину.
— Капец, — прошептала Диана, оттопырив оба уха. — Какие страсти…
Рядом с Ди зашуршали лианы Игорька. Один из его тонких, гибких корней скользнул в вентиляционную шахту, ведущую в разрушенный VIP-зал наверху. Спустя секунду вернулся назад, бережно удерживая ведро теплого карамельного попкорна.
— Игорек, золотко, а там колы у лаборантов не осталось? — спросила Диана, принимая ведро. — Сухомятки много, а шоу обещает быть долгим.
Баобаб в ответ лишь грустно зашуршал пожелтевшими листьями. Диана вздохнула, запустила руку в ведро, закинула в рот горсть сладких хлопьев и громко захрустела.
— Ты презираешь моё уродство, но сама ты моя точная копия, — Медведев говорил, не останавливаясь. — Так знай, твои пробирки станут твоей следующей клеткой. Ты точно так же сгниешь в одиночестве, со своими формулами. Мы оба монстры. Просто моя плоть гниет снаружи, а твоя — уже давно сгнила изнутри.
Валерия даже не моргнула. Её лицо оставалось безупречной фарфоровой маской.
— Возможно, — спокойно парировала она, оправляя край платья. — Но я, в отличие от тебя, хотя бы не буду тратить миллиарды Клана на поддержание жизни в куске бесполезного жира. Время Медведева-политика вышло. Настало время Медведева-биолога.
Диана метко забросила карамельный попкорн прямо в бутон Игорю и увлеченно захрустела новой порцией.
— Десять из десяти за секцию «семейная терапия», ребята! — крикнула она, переводя взгляд с отца на дочь. — Валерия, дорогая, про размножение ты круче задвигала, но за «ширму» отдельный респект. Диджей, поставьте грустную музыку! Папаня, ответь ей про её детские травмы, а то сценарий провисает! Кто хочет колу?
В недрах кристаллической друзы что-то бешено завыло. Кабели Графа натянулись, наливаясь смертоносным синим светом.
Валерия едва заметно скользнула взглядом по датчикам жизнеобеспечения. Пользуясь тем, что Диана увлеченно вылавливала карамельные крошки со дна ведра, она неуловимо двинула рукой, из рукава выскочил скрытый скальпель.
Один точный взмах — и удерживающие её лозы Игорька осыпались на пол, порубленные на дольки.
Валерия рванулась вперед с грацией гимнастки, целясь прямо в центральный кабель жизнеобеспечения Графа.
Ведро с попкорном вылетело из рук Дианы, хлопья посыпались на бетон.
— Ах ты, сучка крашеная! Стоять!
Диана резко выбросила руку вперед. Из-под пола с оглушительным треском вырвались гигантские, усаженные шипами лозы Игорька. Они полетели наперерез бегущей Валерии, круша по пути обломки аппаратуры и выбивая искры из кабелей.
Валерия даже не замедлила шаг. На ходу она выхватила из потайного кармана платья компактный баллончик и нажала на клапан. Облако едкого, серого тумана (концентрированного дефолианта Бездны) накрыло летящие лозы.
Прямо в полете упругие побеги Игорька пожелтели, мгновенно потеряли тургор и бессильно повалились на пол, превращаясь в склизкую, гнилую кашу.
От резкого ментального разрыва с растением Диана покачнулась и схватилась за виски.
— Мои веточки!.. — прошипела она, зажмурившись от острой боли в голове. — Ты что с ними сделала, тварь⁈
Валерия воспользовалась этой секундной заминкой. С хирургической точностью она проскользнула мимо увядающих листьев. Диана попыталась вскинуть руки, чтобы призвать Пушка, но Валерия уже поднырнула под её замах.
Пальцы Валерии, сжимающие зеленый шарик «волчьей мяты», метнулись прямо к лицу волкодевочки, с силой раздавив пахучую приманку под её носом.
Зрачки Дианы мгновенно расширились на весь глаз, вытесняя радужку. Лозы бессильно рухнули на бетон. С глупой, блаженной улыбкой Диана повалилась на спину. Она свернулась калачиком, обняла свой пушистый белый хвост обеими руками и начала громко урчать, пуская слюни.
Валерия медленно выпрямилась. Брезгливо вытерла зеленую растительную слизь с лица краем рукава и с холодной, торжествующей ухмылкой повернулась к беззащитной багровой туше своего отца.
— Решилась наконец? — динамики зашипели, выдавая усталый, почти смирившийся хрип. — Своей рукой, Лера? Без чужих клыков?
— Я должна была сделать это давно, — голос виконтессы упал до леденящего шепота. — Еще в тот день, когда ты спустился в этот бункер, оставив маму наверху. Ты ведь прекрасно знал, что защитный барьер усадьбы не выдержит прорыва Бездны, папа. Но запер гермодверь с той стороны.
— Дура! — из динамиков вырвался сдавленный, яростный хрип. — Откуда я мог знать??? Я хотя бы спас тебя!
— Ты спас только свою трусливую шкуру, папочка, — Валерия медленно занесла скальпель над шлангом. — А теперь пришло время закрыть счет.
Она сделала шаг к центральному шлангу питания и занесла руку со скальпелем.
Вдруг Валерия резко замерла. Её лицо исказила гримаса боли, она судорожно прижала ладонь к груди. Её собственное сердце, запертое в моем Чёрном Желудке, сделало три тяжелых, предупреждающих удара, отдаваясь глухой вибрацией в её ребрах.
В её ухе, через растительный радиоприемник Дианы, зазвучал хриплый, приглушенный голос, пробиваясь сквозь помехи:
— Слышь, Паучиха, у тебя там пульс скачет, как у испуганного кролика. Опять пакостишь, пока я занят? Смотри, сожму стенки Желудка у себя в брюхе, и вся твоя осанка скрючится загогулиной.
Рука Валерии со скальпелем задрожала. Она застыла, испуганно глядя на собственную грудь.
В пещере продолжала громко мурчать Диана, а Граф Медведев молча наблюдал за парализованной дочерью своими гаснущими синими глазами.
Из бутона-связи снова раздался хриплый, прерывистый голос Ярослава. Звук едва пробивался сквозь сухой, яростный треск помех:
— Алло, Паучиха… прием. Че молчим?.. — из динамика доносился свистящий хрип. — У меня тут… технические шоколадки. В желудке бунт, тело вырубилось, даже пальцем не шевельнуть. Хватай мою пушистую бестию и чеши в Разлом. Быстро. Засунь свои амбиции и великие научные планы поглубже, иначе мы все тут сыграем в ящик прямо сейчас.
Валерия прижала ладонь к уху, пытаясь перекричать нарастающий гул:
— Ярослав! Что значит «технические шоколадки»⁈ Что с Ядром Разлома, Волк⁈
Но связь захлебнулась писком. Бутон на её мочке мгновенно сморщился, почернел и осыпался серым пеплом. Валерия грязно выругалась и раздраженно стряхнула пепел с плеча.
Она огляделась. Потолок рушился. Внизу, прямо в грязной луже среди карамельного попкорна, лежала Диана. Волкодевочка блаженно улыбалась, пуская счастливые слюни и катаясь по полу в обнимку с собственным хвостом под действием «мяты».
— Ой, какие бабочки… — невнятно забормотала Диана, сыто причмокнув. — Игорек, принеси мне еще ведро…
Лозы баобаба безвольно валялись плетями. Валерия смерила её взглядом, полным презрения.
— Потрясающе. Великое оружие Бездны пускает слюни в луже карамели. Какой неоценимый союзник.
Её пальцы невольно скользнули к собственной груди. Под ребрами билось сердце, зажатое в желудке Волка. Оно сделало три тяжелых, предупреждающих удара, от которых у нее перехватило дыхание.
— Черт бы тебя побрал, Волк, — прошипела Валерия, тяжело вздохнув.
Она повернулась к гигантскому кристаллу. Маски были сброшены. Отец и дочь остались один на один среди рушащегося бункера.
Из динамиков Графа вырвался усталый, хриплый скрежет:
— Ну что, Лера. Твой грандиозный план пошел прахом? Великий Волк оказался слишком хрупким, а ты заперта в рушащемся склепе со своим уродливым папочкой. Рада?
Валерия сделала шаг назад от пульта, её лицо оставалось холодным.
— Я выживала, отец. Ты сам учил меня использовать любые средства. Я лишь прилежная ученица, которая хорошо усвоила твои уроки. А теперь отвечай: ты меня пропустишь?
Синие глаза Медведева сквозь толщу мутного аметиста впились в дочь. В её ледяном взгляде он увидел собственное отражение — ту же безжалостность, тот же холодный расчет хищника, готового перешагнуть через всё ради выживания.
Динамики выдали глухой, почти одобрительный рокот:
— Да… Ты действительно моя дочь. Холодная, расчетливая тварь. Жаль, что ты не родилась мальчиком. Я бы отдал тебе Клан без лишних разговоров.
Граф судорожно дернулся. Его уцелевшие кабели жизнеобеспечения натянулись со скрежетом. Он направил поток энергии Бездны вспять, перегружая системы.
Кабели вокруг аметистовой друзы с тяжелым лязгом расступились, открывая проход к фиолетовому зеву Разлома. Портал пульсировал, затягивая внуть бетонную пыль.
Медведев угасающим взглядом посмотрел на дочь:
— Иди. Делай, что должна. Выживи, если сможешь.
— Считай, что я принимаю наследство, — Валерия коротко кивнула. — Спасибо за уроки, папочка.
Валерия рванулась вперед прямо в фиолетовый зев Разлома.
Чёрный Желудок выбрал худшее время для эволюции на третий уровень. Просто худшее.
Я лежал на спине, уставившись в каменный свод пещеры «Северный Ветер», и чувствовал себя мешком с мокрым песком. Всё тело сковал паралич, а внутри, чуть ниже рёбер, ворочался раскалённый ядерный реактор. Дышать получалось через раз, со свистом и хрипом.
Нюх полностью отключился, словно в ноздри залили горячий воск.
Рядом со мной золотая пыль времени медленно осыпалась на камень пола.
Двое, Андрей и Лилия, начали подниматься на ноги. Их движения выглядели рваными, прерывистыми, словно у марионеток, чьи нити натягивал неопытный кукловод. Они сделали несколько неловких, деревянных шагов в мою сторону.
— Андрей… что случилось? — хрипло спросила мать, потирая ладонями виски. Её голос звучал слабо, надтреснуто. — Где… Где прорыв? Где наши?
Отец покачнулся, оглядывая рушащиеся своды пещеры. Его челюсть двигалась с трудом, речь звучала невнятно.
— Мы закрыли Разлом, Лиля… — выдохнул он, шумно втягивая воздух. — Но нас запечатало. Стазис… Нас выкинуло из времени.
Вдруг его взгляд замер на мне. Он дернулся, загораживая мать спиной.
— Лиля, осторожно. Тут кто-то есть.
Мать сделала неловкий шаг вбок, всматриваясь в мое лицо сквозь полумрак.
— Подожди… Андрей, посмотри на его уши. И этот блеск глаз… — она прижала ладони ко рту. — Не может быть… Ярослав⁈
— Ярик?.. — отец замер, его негнущиеся пальцы задрожали. — Но… как?
— Он же был совсем мальчишкой, когда мы закрывали Разлом, — прошептала Лилия.
— Какого дьявола ты здесь делаешь? — выдохнул Андрей. — И почему ты… такой взрослый?
— Сколько вообще прошло лет? — голос Лилии дрожал.
Я не мог им ничего ответить. Даже язык ворочался во рту едва-едва.
Они опустились предо мной на колени. На их лицах застыло выражение глубокого, почти плаксивого облегчения, а в глазах блестели слезы. Отец медленно протянул руку и прижал ледяную ладонь к моей щеке.
Мать ласково, но как-то механически погладила меня по волосам, её холодные ногти царапнули мне лоб.
Они не мигали. Их веки оставались распахнутыми, а зрачки не реагировали на свет. Побочка от застывшего времени?
Отец смотрел мне не прямо в глаза, а куда-то в район челюсти.
Что-то здесь не так…
— Ярик… Мальчик мой. Живой, — прошептал отец. Его голос слегка дрожал. — Господи, ты так вырос. Посмотри, Лиля, какие у него прочные сухожилия.
Мать ласково улыбнулась. Её уголки губ приподнялись слишком высоко, неестественно обнажая воспаленные десны.
— Мы так долго ждали тебя в этой темноте, Ярослав. Каждый день, — прошептала она, медленно наматывая прядь моих волос на палец. — Так хотелось поскорее… обменяться соками.
Чё? Какими нахрен соками?
Сердце бешено колотилось, как запертый в клетке зверь. Мозг слышал родные, теплые голоса, но тело леденело от дикого диссонанса между их ласковыми лицами и леденящим бредом, который они несли.
Мать наклонилась еще ближе. Её лицо превратилось в неподвижную восковую маску с застывшей улыбкой. Отец слишком сильно сжал мои плечи. Его ледяные пальцы с силой погрузились в плоть, пробивая кожу ногтями.
— Тебе больше не нужно бегать, маленький, — зашептала Лилия прямо мне в ухо. — Твоя кожа слишком тесная. Давай мы снимем её. Подышишь свежим воздухом… Давай…
— Да, сынок, — отец кивнул, его улыбка поползла дальше, разрывая кожу у уголков рта. — Нам нужно… стать одним целым.
Их нежные голоса резко исказились, сливаясь в утробный, многоголосый хрип.
Мать широко, со страшным костяным хрустом в челюстных суставах, распахнула пасть. Её нижняя челюсть ушла далеко вниз, неестественно удлиняя лицо. Во рту сверкнули ряды игольчато острых зубов.
Кожа на груди отца с треском лопнула сверху донизу, обнажая вертикальные ряды острых костяных зубов. Второй рот прямо в груди!
Я яростно зарычал, попытался дернуть головой, чтобы вцепиться клыками в тянущуюся когтистую руку, но скованное тело не слушалось.
В следующую секунду они бросились на меня.
Ледяные зубы впились в мои плечи и шею. Они не просто рвали плоть, а жадно сосали мою ману, опустошая резервы через открытые раны. Словно из меня живьем, по нитке, выдергивали нервные окончания.
Твари хрипели, поглощая мою кровь и плоть, втягивали тепло в свои холодные, пустые тела.
Дикая боль затопила сознание. Я рычал и щелкал клыками, но тело всё ещё не слушалось, а Чёрный Желудок не отвечал…
Сволочи. Хватит жрать, у вас харя треснет!
Если бы я мог пошевелить хотя бы пальцем, я бы засунул их лживые головы им же в задницы. Но сейчас моё тело напоминало кусок промороженного гранита.
Тьма начала затапливать мои глаза, приглушая боль и сытое урчание монстров, обещая покой и тишину…
— Кушай, сынок, расти большим, — просипел лже-Андрей, впиваясь когтистыми пальцами в моё плечо. Присосался к каналам, как гигантский клещ.
Лже-Лилия пристроилась с другого бока, ласково поглаживая меня по щеке склизкой ладонью. На месте её рта зияла тёмная, усеянная зубами щель, окрашенная моей кровью…
— Мамочка заберёт всё лишнее… — прошипела она, прильнув к моей шее.
Вдруг ледяной туман над нами колыхнулся.
В пещеру, шурша подолом, влетела Валерия. Её роскошное чёрное платье было покрыто слоем пепла и серой жижи, но двигалась девка так, словно только что сошла с подиума.
И да, я помнил, что спасать меня она бросилась вовсе не из великой любви. Просто её изящное, бьющееся сердечко сейчас физически находилось в моём Желудке. Сдохну я, и её моторчик мгновенно сделает «тук» в последний раз.
— Отойдите от подопытного, паразиты, — ледяным тоном процедила Валерия.
Она швырнула три стеклянные колбы. Они с хлопком разбились прямо под ногами тварей. Воздух зашипел, в нос шибануло мерзким кислым запахом.
Твари взвыли. Лже-Лилия брезгливо отпрянула, зажимая лапами дымящееся лицо. Лже-Андрей, злобно щёлкнув челюстями, отступил и растворился в сером тумане.
Тьма уже подкатывала к моим глазам, кровь хлестала из ран, но я держался. Мои уши дёрнулись, улавливая малейшие колебания воздуха.
— Лера, пригнись! — прохрипел я. — Слева несёт тухлятиной!
Валерия среагировала мгновенно. Она откинулась назад в безупречном мостике, и прямо над её грудью пронеслась когтистая лапа лже-Андрея, срезав лишь пару прядей её тёмных волос.
— Прыгай вверх! Подсечка! — рявкнул я.
Она оттолкнулась от камней, взмывая в воздух, словно гравитации для неё не существовало. Под ней с глухим металлическим скрежетом сомкнулись челюсти лже-Лилии.
— Меньше болтай, Волков, береги кислород! — огрызнулась Валерия, зависнув в прыжке. — Без тебя справлюсь!
Надо признать, дралась она красиво.
Приземлившись, Валерия крутанулась на одной ноге. Тонкая стальная шпилька её туфли с хирургической точностью вонзилась в локоть лже-Андрея, перебивая его мана-каналы. Монстр взвыл, его левая рука безжизненно повисла, покрываясь коркой льда от заблокированных потоков энергии.
— Концентрация нейротоксина в их синапсах увеличивается, — холодно пробормотала она, уклоняясь от очередного выпада. — Ещё пара минут, и я вскрою их прямо здесь.
— Не хвастайся, кукла, — прохрипел я, чувствуя, как внутри меня что-то окончательно оборвалось. — Они… они сожрали слишком много моих сил.
И тут начался кошмар.
Вокруг лже-Андрея вдруг вспыхнула знакомая мне морозная аура. Аура ксеноморфочки и её льда.
— Смотри, я умею как он! — утробно заклокотал монстр.
Он резко скользнул по каменному полу, начисто игнорируя силу трения. Криоскольжение. Моя личная, честно сожранная фишка. На бешеной скорости ублюдок ушёл из-под удара Валерии, зайдя ей за спину.
Одновременно с этим лже-Лилия сделала резкий взмах когтистой лапой. Воздух перед ней с сухим треском разорвался, обнажая черноту пустоты.
— Призрачные Когти, — выдохнул я. — Эй, плагиаторы хреновы, это вообще-то авторская магия!
Но эти уроды даже не смотрели в мою сторону.
Валерия была быстрой, чертовски быстрой. Но не достаточно. Сверкающие серпы пронеслись сквозь её тело.
Крови не было. Пространственный срез не разрушает ткани, он просто кромсает координаты. С тихим, почти деликатным стуком кусочки Валерии посыпались на серые камни пещеры.
Вот на землю шлёпнулась её идеально ровная, отрезанная по бедро нога. Рядом упала тонкая талия в обрывках платья. Чуть поодаль приземлились руки.
Бедрышко тут, лопатка там, окорочок туда…
Голова Валерии покатилась по гальке и замерла, уставившись на меня широко открытыми, полными ярости глазами. Её аккуратная прическа растрепалась, но надменный вид никуда не делся.
— Волков… — прошипела отрубленная голова с придыханием, больше похожим на змеиное шипение. — Твоя магия… совершенно антинаучна. И отвратительна. Собери меня немедленно!
— Сама видишь, занят, — просипел я, косясь на свои неподвижные руки. — Лежу, эволюционирую.
Твари медленно двинулись к нам, шумно втягивая ноздрями воздух. Они явно выбирали, с кого продолжить трапезу. С аппетитных «окорочков» Валерии или с парализованного меня.
Но тут из ледяного тумана послышался странный шорох. А затем раздалось весёлое и совершенно неуместное мурлыканье.
— Ой… какие бабочки полетели… Синие-синие…
Из серой хмари, пошатываясь, как пьяный матрос, вышла Диана.
Моя грозная сестра, Демоническая Ткачиха, сейчас представляла собой жалкое зрелище. Валерия так щедро сыпанула на неё «волчьей мятой», что бедняжку накрыло по полной программе.
Диана глупо улыбалась, прикрыв глаза. Её пушистый белый хвост вяло тащился по грязи, а смертоносные лозы, обычно способные разорвать любого монстра на ремни, висели у неё из-под подола, как перезревшие макароны.
— Бра-а-атик… — ласково протянула она, не замечая монстров. — А почему потолок кружится? И почему этот серый дядя так странно на меня смотрит?
Она покачнулась, сделала шаг вперёд и со вздохом блаженства потерлась щекой об острый, уродливый валун.
— Мяу… Какой тёпленький камушек. Хочу на нём поспать.
Мяу. Она сказала мяу. Какой позор для гордой Волчицы. Я обязательно ей об этом напомню. Если выживем.
— Диана, дура, беги… — попытался крикнуть я, но из горла вырвался лишь жалкий сип.
Лже-Андрей и лже-Лилия разом повернули головы в её сторону. Их взгляды скрестились на пошатывающейся девчонке.
Зачем возиться с колючими кубиками Валерии или жёстким Волком, когда прямо к ним в лапы сама идёт нежная, беззащитная и пьяная добыча?
Твари хищно оскалились, разрывая кожу у уголков рта, и медленно, бесшумно двинулись к Диане.
А моя сестрица в этот момент решила, что её собственный хвост — это чрезвычайно интересная игрушка. Она упала на спину и начала весело ловить его зубами, подставив монстрам беззащитный живот.
Мой Желудок всё ещё переваривал третий уровень, а руки-ноги были примерно так же полезны, как варёные макаронины. Я с трудом перевалился на бок и приподнялся на локтях, сплёвывая серую пыль.
— Диана… — прохрипел я.
Твари надвигались на неё медленно, смакуя момент. Две огромные машины для убийства с раскрытыми пастями. А моя сестрица присела на заднице, поймав зубами собственный хвост и глупо улыбалась.
Голова Валерии, лежащая в паре метров слева, возмущённо зашипела:
— Волков, сделай хоть что-нибудь! Твою сестру сейчас сожрут! А хвост на закуску оставят!
— Заткнись, Лего-человек ты недоделанный! — огрызнулся я, чувствуя, как мышцы сводит судорогой. Но сдвинуться дальше не получалось.
Диана подняла глаза на монстров. Вместо того чтобы закричать или хотя бы попытаться отползти, она расплылась в счастливой дебильной улыбке. Мята превратила её мозг в сладкий кисель.
— Ой… какие пёсики! — восторженно запищала она. — Пушистые! С хвостиками!
Она потянулась вперёд и игриво шлёпнула лже-Андрея рукой по огромной лапе с бритвенно острыми когтями.
— Плохой пёсик! Нельзя кусаться! Давай играть!
И, хихикнув, Диана начала хлопать в ладоши прямо перед его жуткой мордой:
— Ладушки-ладушки, где были? У бабушки…
Она действительно попыталась сыграть с монстром в ладушки, легонько похлопывая по его костяной челюсти.
Я замер. Валерия заткнулась на полуслове. Казалось, весь мир застыл за миг до катастрофы….
Лже-Андрей склонил голову набок. Его челюсти захлопнулись с сухим костяным стуком. Лже-Лилия тоже остановилась, её многосуставчатые лапы мелко задрожали.
Синий огонь в их пустых глазницах замерцал, сменяясь рваной рябью.
В их чудовищных черепах словно со скрипом закрутились ржавые шестерёнки. В безжалостной воле Бездны, управлявшей тварями, только что произошёл сбой?
Они не нападали. Смех Дианы, её детские интонации, знакомый запах и игра в «ладушки» что-то с ними сделали? Неужели, осколки памяти настоящих Андрея и Лилии Волковых — тех самых, что когда-то баюкали белохвостую девчонку, — пробились через голод Бездны?
Они смотрели на Диану. По-настоящему смотрели.
Слепая, голодная ярость испарилась из их глаз. На её место пришло нечто тяжёлое, пугающе осмысленное. Они всё ещё оставались кошмарами из Разлома. Монстрами со склизкой шкурой, развороченными пастями и острыми когтями, но теперь у них появились глаза. Родительские глаза.
Лже-Андрей медленно переглянулся с лже-Лилией. Это был тот самый немой родительский взгляд, когда дети устроили в доме тотальный погром, но ругать их уже поздно. Надо прибираться.
Ругать и даже жрать нас никто не стал. Вместо этого лже-Лилия вернулась к нам и присела на корточки перед разбросанными кубиками Валерии.
— Эй! Аккуратнее с маникюром, чучело! — взвизгнула голова аристократки, когда монстр бережно подцепил её руку когтями.
С ловкостью ребёнка, собирающего сложный конструктор, лже-Лилия принялась складывать Валерию воедино. Нога к бедру, бедро к тазу, торс, руки, голова… Стоило ровным швам соприкоснуться, как пространственная магия сработала в обратном направлении. Валерия с глухим вздохом срослась обратно, целая и невредимая, хоть и слегка помятая. Двигалась она все ещё вяло, связи между телом восстановились не до конца.
Тем временем лже-Андрей сгрёб меня под мышку, как мешок картошки, а второй лапой аккуратно поднял Диану. Сестрица только довольно заурчала, обнимая его за чешуйчатую шею:
— Папка катает! Ура-а!
Пещера продолжала рушиться. Фиолетовые трещины рвали стены, сверху летели тонны каменных обломков. Но монстры-родители двигались с пугающей, нечеловеческой скоростью. Они вынесли нас из закрывающегося Разлома прямо в главный зал.
Прямо посреди зала, вросший в гигантский пульсирующий багровый кристалл, всё также высился Граф Медведев. Вернее, то, во что он превратился — в скользкую массу из плоти и острых граней, запертых в аметисте.
Андрей резко остановился, глядя на графа. В разрушенном зале повисла тяжелая звенящая тишина. Старые враги встретились снова.
Огромный глаз Медведева медленно повернулся в нашу сторону. Из динамиков раздался хриплый, искажённый помехами бас:
— Волков… Это ты, старый лис?
Мой «отец» издал сухой свистящий звук, похожий на горький смешок.
— Медведев… Всё-таки спрятался… в самую надежную… жестянку, — прохрипел он.
— Мы делили Северогорск., Андрей, — прогудел граф с тоской. — Грызли друг другу глотки. И вот он итог…
— Да, — Андрей крепче прижал к себе Диану, словно заслоняя её от старого врага. — Два монстра на руинах гордыни.
— Мир людей больше не для нас, — выдохнул Граф.
— Он никогда и не был нашим, — глухо ответил мой «отец».
Андрей бережно опустил меня и Диану на холодный металлический пол. Лилия поставила рядом Валерию, которая всё ещё пыталась прийти в себя и нервно отряхивала платье.
Они повернулись к фиолетовому зеву Разлома.
— Эй… — тихо позвал я, преодолевая остатки паралича. — Вы куда?
Они остановились у самого края бездны. Лже-Лилия медленно повернула уродливую голову. А затем подняла огромную когтистую лапу и неловко, словно стыдясь своего уродливого вида, помахала нам на прощание. Лже-Андрей последовал её примеру.
Это выглядело жутко. Два порождения кошмара, машущие лапками, словно родители на перроне вокзала. Но это было самое тёплое прощание, которое я мог себе представить.
Человеческий мир оставался нашим. Их мир теперь был там, во тьме.
Они подхватили с двух сторон кристаллическую друзу с Медведевым внутри. Шагнули в фиолетовое сияние и исчезли.
Поскольку я уже поглотил Ядро, удерживать Разлом было некому. Пространственная трещина вздрогнула, пошла рябью и…
Хлоп!
С глухим всасывающим звуком портал закрылся, запечатав пространство намертво. Северный Ветер исчез из нашего мира.
Пыль медленно оседала в тусклом свете аварийных ламп.
Раскалённый свинец в моём животе наконец-то начал остывать, превращаясь в густую и тяжёлую силу. Чёрный Желудок завершил переход на третий уровень.
Я с трудом сел, закашлялся и сплюнул вязкий чёрный сгусток на потрескавшийся бетон. Зубы слипаются, зато дышать сразу стало легче. Тело всё ещё толком не слушалось, но паралич отступил. Ядро внутри груди гудело от бешеной мощи, словно новенький ядерный реактор, готовый к запуску.
Я огляделся. В паре метров от меня на полу лежала по частям Валерия. Лилия, кажется, собрала её слишком небрежно, девица снова развалилась на куски. Её голова покоилась на обломке кирпича, а губы шевелились беззвучно.
Не знаю как, но даже губами она шевелили высокомерно.
— Помоги мне, Волчара недоделанный, — беззвучно выговаривала она.
Ну что ж поделать, надо собрать этот дорогой 3D-пазл.
— Иду-иду, принцесса, — прохрипел я, кое-как подползая ближе.
Тело всё ещё плохо меня слушалось, так что о деликатности речи не шло. Я наспех состыковал её фрагменты: прижал торс к бёдрам, примостил на место ноги, воткнул руки обратно в плечевые суставы. Настоящий конструктор LEGO, только детальки злые и высокородные.
С тихим шипением и вспышкой блоки сошлись, и срезы мгновенно срослись обратно, без единого шрама.
Валерия резко и глубоко вздохнула. Её глаза округлились, лицо перекосило от боли. По затёкшим, оживающим мышцам побежали тысячи раскалённых иголок.
— Волков… — прохрипела она, разминая шею и бросая на меня яростный взгляд. — Твой способ сборки… грешит полным отсутствием изящества. Мне кажется, левое плечо встало криво. И печеночка странно ёкает.
— Скажи спасибо, что я не присобачил тебе зад вместо головы, — огрызнулся я. — Ну или ноги от ушей не сделал…
Договорить мы не успели. Прямо над нами с жутким скрежетом лопнули опоры моста. Многотонная махина сорвалась вниз, грозя заживо похоронить нас под обломками.
Но прежде чем я успел выставить хотя бы самый простенький щит, тени у стены взорвались ураганом чистой Тьмы.
Из черноты вылетел Тузик.
Мать моя Бездна, золотой трюфель, который песелю отдала Диана, явно пошёл ему на пользу. Мой теневой пёс весом в добрых полтонны выглядел так, будто его подключили напрямую к Разлому. Его глаза полыхали золотым пламенем, костяные шипы на спине вытянулись, превратившись в острые, как бритвы, лезвия, а из-под лап летели искры чистой «ауфности».
Он принял падающую глыбу прямо на покрытую шипами спину. Даже не поморщился. Одним движением широких лопаток Тузя отшвырнул тяжеленный обломок в сторону, как картонную коробку, и с радостным поскуливанием бросился ко мне.
Пёс облизал мне физиономию, преданно заглядывая мне в глаза, а его утыканный шипами хвост бешено заметался из стороны в сторону, с оглушительным треском кроша в пыль остатки стены.
— Ха-ха, полегче, малыш — рассмеялся я, уворачиваясь от каменного крошева.
— Стена нам ещё пригодятся, паршивец!
Меня всё ещё слегка пошатывало. Я подошёл к лежащей неподалёку Диане и бесцеремонно сгрёб её в охапку. Сестрица счастливо пускала пузыри через нос, обмякла и казалась совершенно пластилиновой. Она попыталась обнять меня за шею, глупо улыбнулась и забормотала что-то про розовых единорогов, прыгающих по радуге.
Мяу. Я помню, как она это сказала. По моим губам скользнула коварная улыбка. Дома нам будет, что обсудить, гордая Волчица.
Я усадил этот мешок с кошачьей мятой на широкую спину Тузика, аккуратно зажав сестру между костяными шипами, чтобы не свалилась.
Следом я ухватил Валерию за талию и закинул её на зверя прямо позади Дианы.
— Что ты делаешь⁈ Понежнее, я вообще-то тут самая умная! — возмутилась наша ученая дева, хотя сама пальцами вцепилась в шипы Тузика так, что побелели костяшки.
Я запрыгнул следом, усаживаясь сзади и крепко обхватывая обеих девчонок. Валерия ощутимо напряглась, её острый локоть упёрся мне прямо под рёбра.
— Волков, это выходит за любые рамки приличия, — процедила она прямо мне в лицо.
— Держись крепче, кукла, или оставайся здесь обсуждать этикет с падающим потолком, — хмыкнул я ей в самое ухо.
Позади нас с грохотом рухнула очередная стена Сектора Девять. Пар из лопнувших труб застилал всё вокруг.
Я похлопал пса по мощной шее.
— Домой, Тузя. Гони!
Теневой монстр издал победный, вибрирующий рык, от которого зазвенели уцелевшие стёкла. А в следующую секунду мы просто растворились во тьме.
Скорость Тузика была запредельной. Мы неслись по рушащимся коридорам Медведевых, превратившись в чёрно-золотую молнию. Пёс со змеиной грацией уклонялся от обвалов, а там, где коридор заваливало наглухо, он просто нырял в тени и выныривал через сотню метров.
А ведь раньше он так плотно с тенями не дружил. Вот что гриб животворящий делает!
Пыль, обломки и струи горячего пара оставались далеко позади. Моя сумасшедшая стая уносилась прочь из гибнущего подземного ада.
До капитуляции рода Голубевых оставалось одиннадцать минут.
Владлен, разумеется, об этом ещё не знал. Он стоял у капота броневика, изучал тактическую карту. Он привёл к чужому забору сорок гвардейцев, три подавителя магии и очень плохое настроение.
Пора взять реванш у щенка Волкова и освободить дочурок. Как только защитное поле вокруг Логова спадет, он отдаст приказ на штурм.
Ледяной дождь колотил по броне. Снег вперемешку с водой, фирменный северогорский коктейль. Владлен не замечал, привык уже давно. Огненное Ядро грело его изнутри уже много лет, и погода давно уже отошла на второй план.
— Подавители на позициях, ваше сиятельство, — доложил капитан Стужин. — Огнемётные расчёты развёрнуты. Ждём приказа.
— Принято, — сказал Владлен.
Подход у него был простой, отработанный десятилетиями: сначала разговор, потом ультиматум, потом пепел. Обычно до третьего пункта не доходило, хватало второго.
А иногда и первого, если собеседник был знаком с биографией Владлена Голубева хотя бы в общих чертах.
Ублюдок Волков, судя по всему, знаком не был. Иначе не осмелился бы похитить их…
Лиза. Анжелика.
Владлен сжал эфес меча, особого родового артефакта. Металл послушно нагрелся.
Он сделал десять шагов к воротам. И тут его мозг, переживший три клановые войны и одну налоговую проверку, дал сбой.
Стало тепло.
Не «теплее», не «ветер стих». Стало душно, влажно по-июльски. Дождь над головой ещё падал, но до земли долетал уже в виде пара.
Владлен опустил взгляд. Из мёрзлой серой грязи, прямо между его сапогами, деловито пробивалась трава. Зелёная и на вид очень даже сочная.
— Ваше сиятельство… — Стужин за спиной нервно расстегнул бушлат. — Тут это… ананасы.
— Вижу, капитан.
По забору действительно вились лианы. С ананасами. Владлен несколько десятков лет прожил в городе, где даже летом бывает два вида погоды — «холодно» и «очень холодно». И вот теперь он стоял перед забором, увешанным тропическими фруктами, как новогодняя ёлка.
Пулемёты его бы не смутили. Пулемёты — это понятно, это Владлен уважал. А вот ананасы…
Ананасы означали, что хозяину дома на армию под окнами настолько плевать, что он даже не стал прятать свои аномальные возможности. Мана Бездны висела здесь густо, как жир в наваристом бульоне.
Ядро Владлена, старое, закалённое, привыкшее считать себя сильнейшим в радиусе ста километров, тихонько сжалось.
Плохой знак. Очень плохой.
Ворота разошлись бесшумно, скользнули как дверь купе. Из клубов белого пара, почему-то пахнущего хвоей, вышел Ярослав Волков.
В банном халате.
Владлен видел многое. Видел, как маги выходили на дуэль в парадных доспехах, в боевых робах. Однажды вообще в одном исподнем, потому что дуэль случилась внезапно. Но чтобы к сорока стволам и трём подавителям выйти в халате и тапках… такое он наблюдал впервые.
Парень был хорошо потрёпан. На шее и предплечьях белели свежие шрамы от когтей и клыков, да такие жуткие, что тут явно не домашние кошки с собаками постарались. Но держался он с той расслабленной наглостью, которую невозможно сыграть.
Так ходят только Наглые уверенные в себе Волчары.
Рядом с ним из тумана вынырнула здоровенная тварь, похожая на волка-переростка. Шестьсот килограммов живой тьмы с золотыми глазами и шипами на спине. Тварь села у ноги хозяина и преданно потёрлась мордой о халат. По шипастой шерсти пробежали искры.
— Голубев, — Волков зевнул. — А я думаю, кто это у меня под забором мёрзнет. Заходите, что ли. У нас тепло. Ананасы вот.
— Волков. — Владлен вложил в голос весь лёд, который ещё остался в этих чертовых тропиках, в которые превратился Северогорск. — У тебя мои дочери. Даю тебе одну минуту…
— Пап.
Он осёкся.
Из ворот вышла Лиза. Владлен её сперва даже не узнал. Девушка была одета в рабочую робу. На щеке виднелсоь пятно сажи. Она потирала мозоли на руках, на тех самых руках, которыми она раньше отказывалась брать чашку, если та «не из сервиза».
Но спина у дочери была прямая. А глаза довольно блестели. Как у человека, который в этой жизни уже что-то поднял и удержал. И был очень собой доволен.
За ней вышла Анжелика. И Ядро Владлена сжалось второй раз за вечер. Уже не тихонько.
Изумрудное платье пульсировало в такт чужой, тяжёлой магии. Вокруг пальцев старшей дочери лениво вились лепестки пламени, но не рыжего, Голубевского. Фиолетово-чёрные языки пламени двигались неспешно, как густая смола.
Огонь Бездны, никаких сомнений. Владлен читал о таком в архивах. И очень надеялся никогда не увидеть вживую.
Он был мастером Огня. Он умел читать чужое пламя, как открытую книгу. И книга говорила прямо: его дочь сильнее него.
Не «догоняет», не «подаёт надежды». Анжела, его кровиночка, была сильнее отца, он был в этом уверен. Причем сильнее кратно.
— Анжелика, — голос всё-таки дрогнул, и он себя за это чуть не проклял. — Что он с тобой сделал?
— Он? — она шагнула вперёд, заслоняя Волкова плечом. Жест был короткий, естественный. И оттого страшный. Так заслоняют своё. — Ничего плохого, отец. Я пошла на это по своей воле
Чёрное пламя окутало её плечи. Мокрый бетон под её туфлями зашипел и потёк.
— Я не пленница. Я — Старшая жена Альфы. — Рука легла на живот. — И я ношу его наследника. Будущего главу Рода, рядом с которым твой род будет счастлив постоять хотя бы в прихожей.
Владлен потянулся к её ауре — рефлекторно, отцовской привычкой проверять, не врёт ли дочь. И он почувствовал мутировавшее Ядро. Расширенные до неприличия каналы. И как внутри дочери бьется крохотная, но неоспоримая искра чужой силы.
Семя. Живое.
Огнемётчики за его спиной вдруг показались ему детьми с водяными пистолетами.
— Даже не думай штурмовать этот дом, пап, — буднично сказала Лиза. Так говорят «не забудь зонт». — Я его своими руками строила, так что не прощу, если твои ребята побьют плитку. И да, Медведевых уже нет. Нашему роду нужны новые союзники.
— У нас есть Златогоровы, — процедил Владлен, цепляясь за последнюю соломинку.
— А, точно. — Волков щёлкнул пальцами, и из тумана материализовалась папка. Парень любезно протянул ее Голубеву. — Арсеньев утром завёз. Полюбуйтесь.
Владлен взял документ и молча пролистал.
Договор о вассалитете. Род Златогоровых присягает роду Волковых. И внизу стояла духовная подпись Ратмира, настоящая. Такую не подделаешь и не выбьешь под давлением, душа не умеет врать. Доказательство, которое признает законным любой суд.
— Арсеньев привез, говоришь… — выдохнул он.
— Он работал на меня с самого начала, — Волков почесал Гончую за ухом. Тварь заурчала так, что у гвардейцев заложило уши. — Забавно, да? Все считали его трусливым лавочником на побегушках. А он взял Ратмира в заложники прямо в его же штабном броневике. Талант. Я в людях не ошибаюсь. Почти никогда.
Владлен стоял под тёплым дождём и пытался понять, что делать дальше. Непонятно, что там у Арсеньева и Златогорова произошло, но коалиция мертва. Златогоров прогнулся. Старшая дочь сильнее его и беременна от врага, да ещё и рада этому. Младшая смотрит на него с сочувствием — с сочувствием, на него! — как на старика, который заблудился.
Перед ним стоял новый теневой хозяин Северогорска. В халате, с ананасами под рукой.
Всю жизнь Владлен Голубев решал проблемы огнём. Сегодня огонь впервые оказался не того цвета.
Он медленно, с трудом, поднял руку… и опустил её ладонью вниз.
— Отбой, — сказал он. — Подавители выключить.
За спиной лязгнуло, зашуршало, загудело. Сорок гвардейцев с явным облегчением опустили оружие. Не особо им хотелось целиться в человека, у которого во дворе росли ананасы, а в жёне бурлило пламя Бездны.
— Ну вот и славно, — Волков запахнул халат поплотнее. — Заходите, тесть. Чаю выпьем. У нас, правда, из закуски одни ананасы… но зато свои.
Владлен посмотрел на дочерей. Лиза едва заметно улыбнулась. Анжелика гордо вскинула подбородок. Точь-в-точь как её мать сорок лет назад.
По крайней мере, — мрачно подумал он, шагая в тёплый туман, — этот наглец сможет их защитить.
Утешение было так себе. Но других сегодня не завезли.
Несколько дней спустя…
[ТЕЛЕЭФИР: ОПЕРАТИВНЫЙ ВЫПУСК «СЕВЕРОГОРСК-24»]
Ведущий: Здравствуйте. Начнем выпуск с трагических новостей. Сегодня ночью на своей подстанции скоропостижно скончался глава Рода Медведевых, выдающийся меценат и промышленник Северогорска, граф Глеб Александрович Медведев. Предварительная причина смерти — острая сердечная недостаточность на фоне переутомления. Похороны пройдут в закрытом режиме. В права наследования готовится вступить его единственная дочь, Валерия Медведева. Однако, по информации наших источников, Род Соболевых уже подали встречные иски в Арбитражный суд, требуя пересмотра границ южных земельных наделов покойного…
Ведущий: А теперь к оперативной информации. Наша съемочная группа сейчас находится на месте крупной коммунальной аварии в Секторе Девять у базы «Северный Ветер». На прямой связи со студией корреспондент Станислав Рябов. Станислав, что там сейчас происходит?
Станислав Рябов: Да, Дмитрий, здравствуйте! Как вы можете видеть за моей спиной, обстановка напряженная, но полностью контролируемая! По словам сотрудников произошел критический скачок давления в старом канализационном коллекторе под Сектором Девять. Это привело к мгновенному разрыву магистральных труб и детонации остаточных газов. К сожалению, взрывом повредило резервуар со вспомогательным хладагентом. Этим и объясняется морозный туман, окутавший район, и временные перебои со светом.
Станислав Рябов: В данный момент КМН оцепило зону инцидента. Объявлен локальный карантин из-за угрозы заражения почвы… э-э-э… сильными гербицидами, которые хранились на складах Медведевых. Власти убедительно просят горожан не поддаваться панике, плотно закрывать окна и не обращать внимания на странные завывания из канализации — это просто физико-химические свойства сжимающегося хладагента! Дмитрий?
[ПАБЛИК в соцсетях: «ПОДСЛУШАНО СЕВЕРОГОРСК»]
Пост от администратора:
«Шок! Зеленые коммунальщики Шрама блокировали въезд в Сектор Девять. Мусоровозы всмятку! Спецназ КМН подняли по тревоге. Орки требуют выплат!» (Прикреплено фото: помятый оранжевый мусоровоз, уткнувшийся бампером в поваленный столб связи).
[Комментарии]
Dmitry_PRO_1998: Да пошли они нахрен со своими мусоровозами! У меня катка в Доке 2 слетела на сороковой минуте! Пинг улетел в космос, интернет отрубило наглухо. Орки, вы там совсем охренели со своими забастовками⁈ Ломами центральный кабель перерубить! Да я вашу зеленую мамашу-проститу… *сообщение отредактировано модератором*
Nature_Elfie: Дмитрий, Шрам — герой рабочего класса! Мужики просто требовали выплатить им ОСАГО за помятый капот! Хватит ущемлять коммунальщиков! Если бы не они, Северогорск бы уже утонул в собственном мусоре и чешуе демонов.
Gennady_G_77: Слыш, эльф-натурал, закрой рот. Из-за этих «героев рабочего класса» весь район сидел без связи полдня, а на улице воняло тухлой капустой и серой так, будто под землей черти макароны варили. Какое в жопу ОСАГО? Они там ворота базы проломили!
з. ы: а эльфы-натуралы разве бывают?
Alisa_Fox: Мальчики, это так страшно! Хотите помурчу на ушко?
Chel*_8: Народ, а никого не смутило, что туман из люков шел фиолетовый, а ночью на ультразвуке выл кто-то? У меня кошка под диван забилась и до сих пор шипит на швабру. Какой нахрен хладагент?
Dmitry_PRO_1998: Chel*_8, шапочку из фольги надень. В новостях же русским языком сказали: лопнул бак с хладагентом КМН. Обычная химия. Лучше скажите, серваки Доки подняли?
[НОЧНОЙ РАЗГОВОР В ПИВНОЙ «У КАБАНА»]
Серёга: (наклоняется через стол, понизив голос) Лёха, я тебе клянусь своей премией. Это была не собака. И даже не мутировавший волкодав.
Лёха: (лениво ковыряет воблу) Серёг, ну хорош. Опять твои байки. Ты вчера перебрал на дежурстве, сто проц.
Серёга: Да блин! Я был трезв как стеклышко! Время — полтретьего ночи. Стою за складом «Северо-Мясо». Вдруг тени у стены начинают шевелиться и сгущаться. И оттуда вылезает… ОНО. Хреновина высотой с пивной ларек! Глаза золотом горят, из шерсти искры летят, а на спине шипы костяные как сабли. Висит тонны полторы, не меньше!
Лёха: (усмехается) И че, сожрал тебя? Или в берлогу уволок?
Серёга: Хуже! Он зубами подцепил деревянную телегу с краковской колбасой — там килограмм триста чистого веса было, её только разгрузили — и уволок прямо в стену! Я сам след от лапы видел, размером с мою каску.
Лёха: (вздыхает и достает из кармана сложенную газету) Серёг, читай утренний циркуляр. Штаб официально заявил: «В связи с утечкой болотных газов и паров хладагента из вскрытого коллектора Медведевых у граждан возможны кратковременные оптические галлюцинации и слуховые фантомы». Короче, ты просто надышался газом из канализации, и тебя штырнуло.
Серёга: Газом, говоришь?.. Лёха, а колбаса куда делась? Тоже газом надышалась и свалила⁈
Лёха: Забей. Лучше скажи, нам противогазы на следующую смену выдадут или опять за свой счет покупать?
[СТАТЬЯ В ЕЖЕНЕДЕЛЬНИКЕ «СЕВЕРНЫЙ БОМОНД»]
Заголовок: «Золотой ошейник для гордого льва: почему Златогоровы легли под вчерашних бастардов?»
«…Политический ландшафт Северогорска содрогнулся. Клан Златогоровых, веками державший монополию на золотые прииски и элитную алхимию, внезапно подписал унизительный договор о вассалитете с Волковыми. С теми самыми Волковыми, которых еще вчера в светских салонах презрительно именовали 'нищими бастардами без родового гнезда».
Что это? Гениальный тактический ход или акт отчаяния?
Сеть уже облетело пятнадцатисекундное видео, снятое нашими коллегами у здания Арбитражного суда. На кадрах Ратмир Златогоров, бледный как смерть, с шеей, наглухо замотанной плотным шерстяным шарфом (несмотря на теплую погоду в холле), буквально прорывается сквозь толпу журналистов.
(Стенограмма видеозаписи):
Репортер: «Ратмир Эдуардович! Правда ли, что Волковы шантажируют ваш Род? Почему вы прячете шею? Вас ранили⁈»
Ратмир Златогоров: (хрипит, голос звучит неестественно тихо и надрывно) «Без комментариев… Договор выгоден обеим сторонам. Волковы — наши партнеры».
Репортер: «Но вассалитет⁈ Это же потеря независимости!»
Ратмир Златогоров: «Дорогу освободите…» (Быстро запрыгивает в бронированный лимузин, который тут же срывается с места, едва не переехав ногу оператору).
Источники в кулуарах шепчутся, что Златогоров едва может говорить. Что произошло за закрытыми дверями поместья Волковых? Какую цену заплатил гордый Клан за право остаться на плаву? Северогорский бомонд замер в ожидании ответов…'
[ТРАНСКРИПТ ВИДЕОБЛОГА ДАЧНИКА: «ГРЯДКИ У МИТРИЧА»]
Митрич: Здорово, огородники! На календаре октябрь, на улице дубак минус десять, у меня вся капуста к чертовой матери померзла, а помидоры в теплице превратились в ледышки. Но сейчас я вам покажу такое, от чего у вас челюсть отпадет. Смотрите сюда.
Митрич: (орет в микрофон) Ананасы, понимаете⁈ На заборе! В Северогорске В октябре! Я сегодня утром выхожу, а у них там бабочки летают размером с ворону! А теперь послушайте, что мне официально ответили экологи из КМН. Цитирую: «Локальная геотермальная аномалия, вызванная прорывом теплоцентрали и утечкой органических удобрений из коллектора Медведевых».
Митрич: Слышьте, экологи недоделанные! Какая теплоцентраль⁈ У меня под забором тоже труба отопления идет, почему у меня там только крапива дохлая растет на какахах соседской собаки⁈ У Волковых там бананы через неделю созреют! Я тоже хочу такую утечку удобрений себе под огурцы! Почему у них курорт, а у меня ледниковый период⁈ Ворота-то свои закрыли, гады! Табличку повесили: «Частная собственность. Нарушители будут скормлены Пушку». Скрывают там чего-то, точно вам говорю! Буду писать жалобу в администрацию!
Ярослав, Валерия и Диана
Ванная комната на втором этаже нашего Логова на глазах превращалась в настоящие вьетнамские джунгли. Влажность зашкаливала, а на дорогом кафеле сочным бархатом уже разрастался зеленый мох. За запотевшим окном раздавался глухой ритмичный стук.
Я присмотрелся: огромная ананасовая ветка — жирная, будто её раскормили, — настойчиво билась в стекло, словно просилась внутрь погреться.
Посреди этого влажного ада, прямо в джакузи, высился фиолетово-зеленый кокон из лоз. Он мерно, тяжело пульсировал, обдавая комнату волнами липкого тропического жара.
Я стоял у косяка в домашнем халате, лениво обмахиваясь краем рукава. Ещё пара минут в этой бане, и я сам начну прорастать спорами. И плодоносить ананасами.
Рядом Валерия, даже не замечая духоты, хладнокровно водила сканирующим кристаллом КМН вдоль лоз, проверяя свои цифры.
— Не боишься, что она очнется и первым делом откусит тебе голову? — поинтересовался я, лениво приподняв бровь. — За вчерашнее-то. Мне бы не хотелось отмывать стены, мы только закончили ремонт.
Ответить она не успела.
Кокон с треском лопнул по швам. Звук был такой, будто по перезрелому арбузу со всей дури ударили кувалдой. Во все стороны брызнул светящийся фиолетовый сок. Я едва успел спрятаться за дверной косяк, оставшись почти чистым.
Из дымящихся остатков лоз, отчаянно отплевываясь, выбралась заспанная Диана. Остатки её одежды насквозь промокли и облепили тело, а пушистый хвост стал похож на мокрую крысу. Она брезгливо зажала его двумя пальцами и принялась сердито выжимать прямо на мох.
— Яр! — немедленно взвизгнула сестра, едва продрав глаза. — Какого хрена тут так душно⁈ И почему эта бледная мымра стоит над моей ванной с какими-то железками⁈
Я довольно кивнул. Ну раз Диана возмущается, значит, её эволюция на третий уровень прошла идеально.
Валерия мгновенно расплылась в приторно-сладкой, почти материнской улыбке. Ее голос зазвучал так мягко, словно она разговаривала с любимой болонкой:
— О, проснулась, сокровище наше! Ты выглядишь просто восхитительно, девочка! — Она бросила быстрый взгляд на планшет, где кривые графиков маны резко поползли вверх, и ее глаза на секунду стали ледяными. Но к Диане она повернулась всё с тем же сиропным лицом. — Аномалия с ананасами во дворе — это же твоих рук дело? Потрясающая синергия, какая глубина связи с экосистемой!
— Да, за ананасы спасибо, Ди, — я кивнул. — Хотя мы и изрядно обалдели, когда Сочи внезапно сами приехали к нам под окна.
Диана, уже приготовившаяся к драке, подавилась воздухом. Подозрительно прижав уши, она зависла, пытаясь переварить услышанное. Лесть действовала на нее как успокоительное, но инстинкты орали об опасности.
Валерия не дала ей опомниться. Она тут же закружила вокруг джакузи, напоминая ученого филина в белом халате. Одной рукой она якобы заботливо поправляла растрепанные, мокрые волосы Дианы, а второй — ловко, с тихим жужжанием, водила медными датчиками прямо у ее носа.
— Какая проводимость каналов, чудо просто! Девочка моя, не дергайся, это всего лишь замер плотности… — ворковала химеролог, пока ее пальцы с бешеной скоростью вбивали логи маны в планшет.
— Убери свои игрушки, ведьма! — Диана отшатнулась назад в ванну, расплескивая остатки сока и оскалив клыки. Ее уши прижались к голове. — Яр, скажи ей! Она меня сейчас сглазит! Или препарирует!
— Лера, шаг назад, — лениво скомандовал я, отлипая от косяка. — Ди, хватит шипеть. Раз уж ты вылезла из своей капусты, покажи, чему научилась. Давай тест третьего уровня. Нам нужен климат-контроль.
Диана гордо вскинула подбородок, изо всех сил стараясь вернуть себе величие «Принцессы Бездны», пусть и в мокрых обрывках.
— Смотри и учись, братик, — высокомерно бросила она.
Она прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. Магические потоки в ванной послушно замерли, а затем с диким свистом развернулись.
В долю секунды вся тропическая духота исчезла. Температура в комнате рухнула куда-то в район сибирского января. Оставшийся на плитке сок мгновенно заледенел, стены с хрустом покрылись серебряным инеем, а изо рта у меня вырвалось облачко пара. Я поплотнее запахнул халат, оценив масштаб катастрофы.
А затем сестренка выдохнула, и воздух с глухим гулом вернулся к прежней экваториальной жаре. Иней на стенах моментально заплакал грязными ручьями.
Хм, Ди может воздействовать на глобальные магические потоки и локально менять климат. Неплохо.
Приборы в руках Валерии яростно, надрывно запищали. Ее глаза сияли фанатичным восторгом ученого, нашедшего новый вид бацилл.
— Ну какова плотность потока! Идеальное сопряжение! Ди, ты просто умничка! — пропела она, даже не замечая, что ее собственные ресницы только что оттаяли, а макияж потёк на щёки.
Сестра довольно надула щеки, явно польщенная, но продолжала смотреть на Валерию как на умалишенную, сбежавшую из психушки.
Пар в ванной постепенно рассеивался, стекая по обледеневшим и резко оттаявшим стенам. Настало время для десерта. Копить компромат и не использовать его — преступление против семейных ценностей.
— Впечатляет, Ди, — я сочувственно вздохнул, сделав шаг вперед. — Сила растет, гордость тоже. А что по самочувствию?
Диана высокомерно фыркнула, поудобнее усаживаясь на бортике джакузи и расправляя мокрый хвост.
— Огонь! У Медведевых я была величественной и беспощадной, как сама Бездна! И пронесла этот вайб через трансформацию!
— Хм… Да, ты отожгла знатно. Но вообще-то… — мягко перебил я ее, — … был за тобой и один косяк. В моменте ты ползала на карачках по грязи, громко мурчала и требовала, чтобы Валерия почесала тебя за ушком.
На секунду в ванной воцарилась гробовая тишина. Слышно было только, как капает вода с ананасовой ветки за окном.
— Враньё! — взвизгнула Диана, и ее хвост дернулся, как наэлектризованный. — Наглая, гнусная клевета завистливого брата! Я никогда в жизни не издавала этих мерзких кошачьих звуков! Я — Волк! Только рык и АУФ!
— Вообще-то, дорогая… — Валерия сладко, почти печально улыбнулась и запустила руку в карман халата. — Я успела сделать небольшую запись для своего личного архива. Чисто ради науки. Сама понимаешь, уникальные особенности поведения подопытн… кхм… не важно.
Она развернула экран смартфона к Диане и запустила видео.
Из динамика раздался шорох, а затем на экране появилось лицо Дианы. С круглыми, как блюдца, зрачками она увлеченно каталась на спине в грязи, самозабвенно терлась щекой о ногу Валерии и отчетливо, ласково пищала:
«Мяу… Мя-я-у…»
У великой Принцессы Бездны случился мгновенный системный сбой. Ее лицо за долю секунды преодолело все стадии покраснения, остановившись на цвете спелого помидора. Глаза округлились точно так же, как на видео.
— СОТРИ СЕЙЧАС ЖЕ! — захлебываясь от ярости и стыда, взвыла она. — Я УБЬЮ ТЕБЯ, ВЕДЬМА!!!
С диким визгом Диана взлетела с бортика джакузи. Валерия, ждавшая такого поворота, с веселым писком крутанулась на пятках и пулей вылетела в коридор.
Сестра рванула следом. Ее вымокшие обрывки одежды хлопали по ногам, скользкий хвост оставлял за собой влажный след, а во все стороны из стен ванной начали с треском прорастать боевые лозы, круша деревянные косяки дверей.
Я лениво повернулся и крикнул им вслед, повышая голос, чтобы перекричать грохот ломающейся мебели:
— С этого момента, Ди, ты официально выписана из Волков! Но не переживай, кошки или даже кошкодевочки тебя обязательно примут! Будешь у них авторитетом!
Из коридора донесся яростный, переходящий в визг рев Дианы и звонкий, счастливый смех Валерии.
Я покачал головой, глядя на разгромленную ванную. Определенно, день начинался отлично.
Ярослав и Аркадий Арсеньев
Вип-кабинет на верхнем этаже северогорской высотки буквально сочился респектабельностью и безумными деньгами. Из приоткрытого панорамного окна тянуло прохладным воздухом, но Аркадию Арсеньеву это явно не помогало. Его дорогой пиджак уже начал подозрительно темнеть подмышками.
Я лениво развалился в глубоком кресле, закинув ногу на ногу, и не торопясь потягивал чай. Перед моим носом лежали строгие кожаные папки.
Арсеньев суетился. Его пальцы, унизанные перстнями, подрагивали, когда он усердно раскладывал передо мной документы. Он отчитывался о переоформлении активов покойного Златогорова с таким рвением, словно сдавал самый важный экзамен в своей жизни.
— Мои торговые и медицинские сети, Ярослав, — быстро, почти заискивающе тараторил он, то и дело поправляя съезжающий галстук, — они идеально выстроены. Мы прогоним через них любые доходы Стаи. Комар носа не подточит, всё будет чистенько, как слеза младенца. Любые объёмы легализуем за неделю. Вы только давайте отмашку.
Я молча кивнул, сделав очередной глоток. В целом деловая часть меня устраивала. Крысой Аркадий был изворотливой, но чертовски полезной.
Почувствовав моё молчаливое одобрение, Арсеньев заметно приободрился. На его потном лице прорезалась подобострастная улыбка. Он решил, что пришло время зайти с козырей и окончательно закрепить свой статус «любимого партнёра».
— И… касательно Дианы. Андреевой, — мягко проговорил он, заглядывая мне в глаза. — Контракт о её помолвке с моим Максом официально расторгнут. Полностью и безвозвратно. Сами понимаете, мальчик у меня молодой, глупый, найдём ему другую девку. Главное — шею сохранить. А Диана… Ну какая ей жизнь с моим недотёпой?
Он тихонько рассмеялся, одобряя собственную гибкость.
— Сильнейшему вожаку — лучшие женщины. Это же чистая биология, Ярослав, я понимаю! Альфа всегда забирает лучшее, и глупо с этим спорить. Я только рад, что девочка попала в такие… надёжные руки.
Я цинично усмехнулся, глядя на то, как легко этот прагматичный деляга сдаёт интересы собственного сына ради того, чтобы выслужиться предо мной.
— Рад, значит? — тихо спросил я. — Это хорошо.
Арсеньев закивал так часто, что едва не выронил очередную папку с отчётами. Он явно решил, что купил свою безопасность за хорошую цену.
Пора было вернуть его с небес на землю.
Я слегка отпустил поводок. Позволил ауре Чёрного Желудка третьего уровня лениво выплеснуться за пределы моего тела. Воздух в кабинете мгновенно стал густым и тяжёлым, словно превратился в сироп. Дышать стало трудно, тени по углам комнаты удлинились и мелко задрожали, поползли по стенам, сжимая пространство вокруг нас.
Улыбка сползла с лица Арсеньева. Он замер с открытым ртом, чувствуя, как невидимый многотонный пресс медленно прижимает его к стулу.
— Всё это очень мило, Аркадий, — лениво произнёс я, подаваясь вперёд. — Но твои бумажки и клятвы не стоят и плевка. Ты легко кинул Златогорова с Голубевым, кинешь и меня. Мне нужен надёжный залог твоей верности. Более надежный, чем телефон с грязными делишками. Единственный, которому я поверю.
Арсеньев сглотнул, его лицо стремительно бледнело, приобретая землистый оттенок.
— Ка… какой залог, Ярослав? Я ведь всё… всю душу готов…
— Душа подождёт, — прервал я его, и мой голос прозвучал глухо, с рокочущими нотками. — Мне нужно твоё сердце. Открывай грудак.
Папка с документами выпала из его онемевших пальцев, веером рассыпались по дубовому столу.
— С-сердце?.. — Аркадий задрожал всем телом. — Ярослав, пощадите! Оно же слабое! Старое, изношенное, там аритмия, холестерин… Зачем вашему Великому Желудку такой дрянной фаст-фуд? Я… я отдам вам больше процентов! Семьдесят! Восемьдесят процентов с торговых сетей! Клятву на крови принесу, прямо сейчас!
Я посмотрел на него. Мои глаза медленно затапливала Бездна — ровная, непроглядная чернота, в которой не было и капли сочувствия.
— Выбирай, Аркадий, — ровно произнёс я. — Либо твоё сердце отправляется ко мне в Желудок в качестве залога, и мы продолжаем работать. Либо ты отправляешься туда целиком. Прямо сейчас. В качестве лёгкой закуски к чаю.
Арсеньев сжался под давлением моей ауры, как кролик перед космическим удавом. Логика дельца подсказала ему единственный верный выход. Жизнь была дороже гордости.
— Хорошо… — едва слышно прошептал он, покорно склоняя голову. — Как… пожелаете.
Давление ауры спало, но воздух в кабинете остался наэлектризованным.
Внутри моего Чёрного Желудка тяжело и мерно бухало сердце Валерии, а также сердца многих других аристократов. Сейчас этот глухой стук словно задавал ритм всей комнате.
Я поднял руку. Вокруг моих пальцев воздух пошёл рябью, преломляя свет, словно над раскалённым асфальтом. Тонкое фиолетово-черное свечение «Призрачных Когтей» окутало кисть.
— Сиди смирно, — приказал я.
Я лениво, крест-накрест, рассек воздух прямо перед его грудью.
Никакой крови, хруста рёбер или криков боли. Пространство перед Арсеньевым просто послушно разошлось в стороны идеальным, чистым овалом, словно раздвинулся невидимый занавес. Его кожа, мышцы и дорогая шёлковая рубашка не были разрезаны — они просто временно оказались в разных координатах, уступая дорогу моей руке.
Через открывшееся «окно» я увидел его сердце — тёплое, испуганно трепещущее. Я спокойно запустил руку в эту пространственную складку. Мои пальцы аккуратно, почти нежно обхватили орган и потянули на себя. Я извлёк его наружу. Сердце продолжало ритмично биться у меня на ладони, связанное с телом Арсеньева невидимой пуповиной кротовой норы.
Арсеньев сидел с открытыми глазами, не дыша. Боли он не чувствовал. Максимум лишь странное онемение в груди.
Я поднёс сердце ко рту и не торопясь проглотил его. Орган привычно скользнул в мой Желудок, мгновенно приживаясь там и начиная биться в унисон с сердцем Валерии. Внутренний ритм моей силы стал ещё глубже, ещё тяжелее.
Как только я убрал руку, пространство мгновенно вернулось в исходные координаты. Грудь Арсеньева закрылась с тихим, влажным хлюпаньем. Кожа, ткань рубашки, пиджак — всё соединилось бесшовно, не оставив ни единой царапины или капли крови.
Аркадий судорожно, глубоко вздохнул, прижав ладонь к груди. Он ожидал смерти, падения в бездну, но… лицо его вдруг разгладилось. Глаза расширились, в них отразилось странное, почти эйфорическое облегчение. Словно из его груди наконец-то вынули вечную, ноющую тяжесть.
— Боже… — выдохнул он, и его голос сорвался на счастливый, сбивчивый шёпот. — Это же… это просто поразительно. Ярослав, спасибо вам! Это ведь гениально!
Человек, предавший самого себя, лихорадочно затараторил, словно пытаясь оправдаться:
— Теперь меня никто не сможет шантажировать! Моя жизнь… она ведь в самом надёжном сейфе Северогорска! В вашем Желудке! Под защитой великого Альфы! Я теперь официально часть Стаи… Да это же лучшая сделка в моей жизни!
Я сыто причмокнул, чувствуя, как внутри приятно ворочается чужая жизненная сила. Рабство иногда дарит слабым людям удивительный, почти божественный покой. Теперь Аркадий был моим верным псом. Даже не столько из-за сердца, сколько из-за этого извращённого чувства безопасности. Удобной иллюзии.
Я лениво махнул рукой, отсылая его прочь.
— Иди, Аркадий. Работай.
Пошатываясь от нахлынувшего счастья, но подобострастно кланяясь чуть ли не до пола, моя новая финансовая прокладка аккуратно покинула кабинет, тихо прикрыв за собой дверь.
От Автора: Всем привет. В подмосковье обещают смерчи и прочую непогоду из-за 2ух слившихся циклонов (хотя мы все знаем, что это Ярик с Ди над Логовом опыты ставят…). В общем, есть риск остаться без света и интернета нешуточный. Поэтому завтрашнюю главу выкладываю сейчас вместе с 3 томом. Если на выходных вдруг пропаду, не пугайтесь)
Западное крыло Логова пахло так, словно в склепе одновременно взорвали химлабораторию и похоронили шахтера. Базальтовая пыль смешивалась с запахом сырой земли и едких реактивов. Прямо из растрескавшихся плит пола лениво выползали багровые отростки Игорька. Они слабо светились фиолетовым, ощупывая деревянные ящики с эмблемой «Северного Ветра».
Я сидел на тяжелом ящике с надписью «Алхимический реагент», словно на царском троне. После недавней эволюции Чёрного Желудка до третьего уровня меня буквально распирало от сытой, тяжелой силы. Воздух вокруг меня казался плотным, осязаемым, хоть пальцем щупай. Я лениво жевал багровый плод Игорька, выпуская изо рта сизые колечки дыма, и наблюдал за тем, как корячится Демид.
Бедный парень стоял, уткнувшись лбом в шершавую стену. Его руки по локоть были погружены в податливую каменную массу. Дикий базальт подчинялся магу неохотно — камень плавился, нехотя превращаясь в столы и глубокие ниши.
Магия земли во всей красе: тяжелая, потная работа.
— Сделай высоту этого стола ровно девяносто два сантиметра, — раздался за моей спиной ровный, холодный голос Валерии.
Моя будущая «старшая жена» стояла босиком, натянув рабочий фартук прямо поверх темного платья. Все пальцы в масле, но движения точные, как у робота. Она аккуратно выставляла на полки стеклянные колбы дистиллятора.
— Мне нужна идеальная эргономика для работы со скальпелем, — добавила она, даже не глядя на Демида. — Если я защемлю нерв в шее во время препарирования, то буду работать на двенадцать процентов хуже. А я не люблю работать вполсилы из-за чужой криворукости.
Демид послушно вздохнул. Базальт под его ладонями глухо заурчал и просел ровно на нужную высоту.
Я выпустил очередное колечко дыма и ухмыльнулся:
— Хорошо базальт плавишь, кирпичный мальчик. Будет где нашей Паучихе яды варить. Глядишь, и меня чем-нибудь вкусным угостит.
Лера щелкнула тумблером, подключая аварийный накопитель маны к сети. Лабораторию мгновенно залило тревожным, багровым светом. Моя тень, разросшаяся на полстены, казалась огромным неподвижным хищником.
Не отрываясь от колбы, Медведева щелчком отправила через всю комнату тяжёлую платиновую пластину.
Я поймал её одной рукой у самого лица, даже не повернув головы. Рефлексы, ничего больше. Лениво скользнул взглядом по биометрическому коду её покойного папаши.
— Здесь полный доступ к счетам и управлению патрулями Клана, — сухо, деловито произнесла Лера, будто отдавала список покупок. — Забирай всё управление делами, Ярослав. Мне некогда возиться с вашими тупыми клановыми войнами. У меня слишком много работы.
Она остановилась, требовательно постучав ногтем по стеклу прибора.
— И да, я хочу полный карт-бланш на любые исследования. И шестьдесят процентов ресурсов Клана Медведевых — редкие металлы, кости монстров, ингредиенты из Разлома — идут ко мне. Никаких отчетов, никаких вопросов. И без твоего любопытного носа в моих чашках Петри.
Я широко улыбнулся, показав клыки, и подбросил платиновый ключ на ладони.
— Договорились, Лерочка. Мне твои пробирки даром не сдались, а вот сила твоего Клана отлично прикроет мои тылы от лишних гостей. Рули своими грядками как хочешь. Главное, чтобы результат кусался.
У противоположной стены замер Демид. Он вырезал нишу под вентиляционную трубу, но сейчас просто окаменел, боясь выпустить резец из рук.
Я едва сдерживал смех, глядя на его перепуганную физиономию. До парня дошло, что мы с Лерой за пару секунд и походя, под хруст плода, распилили многомиллиардную империю Медведевых.
Во внутренней комнате воздух постепенно превращался в парную. Демид торопливо запечатывал швы базальтовых плит, а его спина уже насквозь взмокла.
А Лера на достигнутом не собиралась останавливаться.
— Я высчитала лучшее время для зачатия на следующий месяц, — ровным, лекторским тоном сообщила она, расставляя штативы с пробирками на новёхонькую полку. — Плотность твоей спермы на третьем уровне Желудка гарантирует зачатие с первой попытки. Вероятность успешного деления зиготы — девяносто восемь процентов.
Я отхватил еще кусок плода, шумно прожевал и хмыкнул:
— Отлично. Начнем с пяти волчат? Надо же кому-то Логово охранять. Главное, чтоб они твой характер не унаследовали, а то разберут все тут всё к чертям в первую же неделю. Чисто ради науки.
— Это маловероятно, генетический код Бездны доминантен, — бесстрастно продолжила Лера, словно обсуждала замену масла в двигателе. — Однако вынашивание полубожественного потомства потребует подготовки. Придется расширить тазовые кости. Кроме того, возможны спонтанные выбросы плазмы во время схваток… Демид!
Парень подпрыгнул на месте, едва не впечатавшись лбом в потолок. Его лицо мгновенно, от ушей до шеи, густо покраснело. Он стал похож на спелый помидор.
— Д-да, госпожа Валерия? — выдавил он, отчаянно пытаясь смотреть строго в стену.
— Сделай эти опорные колонны в три раза толще, — строго приказала она, указав пальцем на каменные столбы. — Нам понадобится сейсмоустойчивая родильная палата. Я не хочу, чтобы во время моих родов на меня рухнул потолок из-за случайного толчка.
Тут уж я не выдержал. Откинул голову назад и от души, раскатисто расхохотался, глядя на несчастного, совершенно пунцового парня.
— Да, Демидка, постарайся ради будущего поколения! — сквозь смех выдавил я. — И спальню нам тоже укрепи. Тряханёт во время самого процесса так, что люди следом за динозаврами вымрут!
Демид готов был провалиться сквозь землю прямо сейчас. Его концентрация сбилась, пальцы дрогнули, и базальтовая полка, которую он так старательно выводил последние полчаса, с тихим чавканьем оплыла уродливым комком.
Я сидел в кабинете, закинув ноги на дубовый стол (Края были опалённые, Диана экспериментировала с самонагревающимся лаком. Не спрашивайте), и разглядывал стоящую передо мной Голубеву-младшую.
Зрелище было душераздирающее. Грязная роба, руки в мозолях (опять слызывать придется), волосы цвета «прощай, салон». Пахло от неё цементом, металлической пылью и густым, наваристым страхом.
Страх, кстати, пах аппетитно. Но жрать её я не собирался. Хорошими инженерами не разбрасываются.
— Господин Волков, я… — она сглотнула. — По поводу западного крыла. Арматура на третьем ярусе… я согнула её под сорок градусов вместо сорока пяти. Демид сказал, что несущая способность в норме, но я понимаю, что отклонение от проекта — это… это…
— Это что? — лениво поинтересовался я.
— … повод для наказания, — прошептала она и втянула голову в плечи окончательно. Ещё чуть-чуть и сложится в оригами.
У камина хрипло хмыкнул дед Корней. Он полировал свой рунный дробовик — занятие, которому он посвящал часа четыре в день, отчего дробовик блестел ярче, чем совесть налогового инспектора.
— В моё время за пять градусов расстреливали, — сообщил дед с явным удовольствием. — Правда, в моё время и арматуру гнули ломом, а не соплями.
— Дед, не помогаешь, — вздохнул я.
— А я и не напрашивался.
Я перевёл взгляд обратно на Лизу. Она ждала приговора. Пять градусов арматуры, и девочка реально готовилась к когтям. Вот что аристократическое воспитание с людьми делает: дома её пороли за неправильную вилку, у меня она ждёт порки за правильный, в общем-то, изгиб.
Или это я её так сильно зашугал? Да нет, глупости. Я ж добрый.
Я выдержал паузу. Потом щелчком отправил зубочистку в камин.
— Голубева. Давай по фактам. Форт стоит. Демид не сдох от истощения, хотя очень старался. А ты, внимание, не слиняла, хотя за неделю у тебя было минимум четыре окна, когда я был занят, а барьер коротнул, как логика твоего папаши.
Она моргнула. Мозг пленницы отчаянно пытался найти в моих словах подвох.
— Я… не понимаю.
— Перевожу с альфьего на аристократический. Статус «пленная дворняжка» с тебя снят. С этого дня ты младший инженер Стаи и кандидатка в жены. Свободное перемещение по Логову, доступ к мастерским, место за общим столом… хотя ты и так этим пользуешься. За барьер ни ногой, но это не тюрьма, это… кхм… техника безопасности, ага.
Она выдохнула. Плечи опустились сантиметров на пять, и я буквально услышал, как разжимается пружина, на которой она жила последние недели.
— Спасибо… Альфа, — сказала она тихо. Заметьте, не «господин Волков». Учится.
— Не благодари. К кадрам надо помягше, — Я спустил ноги со стола и подался вперёд, принюхиваясь. — А вот теперь неприятное. Есть у тебя проблемы с Ядром, Голубева. Трещины по контуру, каналы сухие, как отчёт о доходах Арсеньева. Врожденный недуг. Не такой серьезный, как у Лужицы, но всё равно ничего хорошего. Ты последние два дня строила на чистой злости и кофе.
Она вздрогнула:
— Я справлялась…
— Ты дохла стоя. Это разные вещи. — Я поцокал языком. — Инженер с сухим баком — роскошь, которую Стая себе позволить не может. Ты мне нужна бодрая и здоровая, а героический обморок оставь комнатным пуделям.
Я суну руку в ящик и выложил на стол слиток.
Реликтовый металл. Тёмно-серый, с прожилками, пульсирующий густой маной, как кусок мрамора, в который запихнули грозу. Диана стырила его с аукциона Медведевых вместе с парой канделябров и, кажется, чьей-то репутацией.
Реакция Лизы меня порадовала. Профессиональный интерес снёс страх, как паводок плотину. Она шагнула вперёд — сама, без приказа! — глаза расширились, дыхание сбилось.
— Это… это же звёздное железо Медведевых, — прошептала она с интонацией, с которой люди обычно говорят «это же настоящий единорог». — Из него куют клинки для глав кланов. Отец… отец за всю жизнь получил от них только стружку. Из которой за много лет выплавил один меч…
— Стружку, — повторил я. — Прелестно. А у меня это рядовой стройматериал.
Она посмотрела на меня как на святотатца. Обожаю этот взгляд.
— Слушай условия, инженер. Это твой аванс, честно заработанный. Но пойдёт он не на изящные дуэльные шпильки и не в рамочку на стену. Часть уйдет в фундамент особняка. Часть волью тебе в Ядро. Металл должен работать, а не лежать. Всё, что лежит без дела, я рано или поздно съедаю. Спроси у канделябров Медведевых.
— В Ядро?.. — она побледнела. — Но моё Ядро не выдержит такую плотность маны, каналы порвёт, это же…
— Выдержит. Потому что заливать буду я. Сядь.
Она опустилась в кресло с обреченностью человека, садящегося на электрический стул. Зажмурилась. Видимо, вспомнила, как я ей раны заживлял. Метод у меня, признаю, специфический, волчий.
Зато рабочий.
Я сжал слиток. Призрачные Когти вспороли оболочку, металл зашипел, отдавая сырую мощь. Воздух в кабинете сгустился, свет померк, в потоках маны заискрилась металлическая пыль, кружась медленными серебряными вихрями.
Дед Корней демонстративно отъехал на коляске подальше и накрыл дробовик тряпочкой. Дробовик он берёг больше, чем себя.
— Не дёргайся, — сказал я и приложил ладонь с зависшей над ней маной прямо к её ключицам, к самому Ядру.
Она вскрикнула. Ожидаемо. Реликтовая мана врывалась в иссушенные каналы, как раскалённый свинец в пересохшее русло. Она инстинктивно рванулась, и я жёстко зафиксировал её плечо второй рукой.
— Терпи и втягивай, — приказал я. И добавил мягче, тем самым тоном, которым успокаивают волчат в первую грозу: — Дыши, Голубева. Это сделает тебя сильнее и крепче.
— Б-больно…
— Знаю. Без боли рост невозможен. Втягивай. Не борись с ней, а глотай. Представь, что это самый дорогой ужин в твоей жизни. Потому что так оно и есть.
Она стиснула зубы и начала втягивать. Молодец, девочка. Каналы расширялись под давлением, трещины Ядра и каналов заливало реликтовым металлом, как швы хорошей сваркой.
По её венам побежали тонкие серебристые линии. От ключиц вниз, к запястьям, красиво, как схема на плате. Аура на глазах становилась плотной, звенящей.
Через десять минут всё закончилось. Лиза обмякла в кресле, дыша тяжело и часто. Я убрал ладонь, двумя пальцами проверил пульс на шее. Частит, но ровный. Зрачки реагируют. Ядро…
Ядро горело. Стальное, плотное, раза в три мощнее её былого запаса. Внутри неё теперь сидел маленький кусочек Бездны в металлической оправе — дикий и чертовски эффективный.
Самое главное, что ни одной трещины не осталось. Её Ядро стало прочным, как никогда.
— Жить будешь, — констатировал я. — Даже лучше, чем раньше.
Она медленно подняла руки. Посмотрела на серебристые вены под кожей. Сжала кулак — и из воздуха, из свободной металлической пыли, мгновенно собрался стилет. Идеальный и очень острый. Такой чистоты формовки она раньше не выдала бы и за неделю работы с горном.
И вот тут я увидел то, ради чего всё затевалось.
Она подняла на меня взгляд — и рабского страха в нём больше не было. Была усталость, был шок, а поверх всего этого проступала старая добрая аристократическая наглость, только перекованная.
Она усмехнулась криво, породисто.
— Фундамент залью по первому разряду, Альфа. — Голос был звонкий, ни намёка на дрожь. — Но я хочу себе отдельную мастерскую, такую же как лаборатория у Медведевой. С вытяжкой и нормальным горном, а не тем ведром, которое Демид называет плавильней.
О. Она мне ещё и условия ставит. Восхитительная наглость, вот это уже Волчица моей стаи. Записываем в актив.
— Я-я-а-арик! — дверь распахнулась, и в кабинет влетела Диана. Вся в белом, уши торчком, из-под подола подозрительно торчат лозы. Она затормозила, повела носом, оценила серебристые вены Лизы и скривилась. — Фу-у. Ты её прокачал? Эту? Она же жестянка!
— Она инженер, Мелкая. Инженеры нам нужны.
— Остынь, жестянка, — Диана обошла кресло по кругу, как акула. — Ты в Стае, а не на светском приёме. Маникюр всё равно придётся забыть, цемент сам себя не замесит.
Раньше Лиза бы от такого сложилась пополам. Сейчас она встала — чуть пошатываясь, но встала — и посмотрела на мою сестру сверху вниз. Благо, роста хватало.
— Маникюр я сделаю из обрезков титана, Мелкая. — Металлическая пыль вокруг неё искрилась в такт словам. — А твои сорняки отныне растут только там, где я разрешу класть дренаж. У меня по западному сектору коммуникации идут, и если твоя мухоловка ещё раз сожрёт мой нивелир, то пойдёт на компост.
Уши Дианы медленно встали торчком. Хвост распушился до размеров хорошей метёлки.
Овечка. Посмела. Огрызнуться.
— Яр, — сдавленно сказала сестра, — она мне хамит. Твоя жестянка мне хамит! Ты что с ней сделал? Покусал?
— По-моему, она красиво завернула, — я откинулся в кресле, не скрывая клыкастой ухмылки. — Дренаж — дело серьёзное.
— Серьёзное⁈ — Диана смешно сморщила нос и зарычала, наступая на соперницу. — Яр, ты её защищаешь⁈ Да её хвалёный дренаж Игорек в один присест с корнем выдернет! Мой цветочек — гордость Бездны, а эта твоя… жестянка просто ржавый калькулятор с манией величия!
— Этот калькулятор уже рассчитал, сколько кубометров уйдет на похороны твоей «гордости Бездны», если она ещё раз перегрызёт мне проводку, — Лиза лениво перекатывала стилет между пальцами. Серебряные линии на её руках зловеще блеснули. — И передай своему плотоядному кабачку: если он снова сунет нос в распределительный щиток, я пущу по цепи такой ток, что у него обуглятся и корешки, и вершки
— Ах ты!.. Да я тебя саму на гайки разберу! — лозы за спиной Дианы угрожающе зашевелились, расправляя ядовитые багровые лепестки. Мелкая оскалила клыки, готовая к прыжку. — Из твоего железного Ядрышка получится отличный чайник! Будет свистеть каждый раз, когда я захочу попить чаю!
— Для чайника у меня слишком высокая теплопроводность, — холодно парировала Лиза, глядя на шипы сверху вниз. — А вот твои колючки отлично подойдут на роль ёршиков для чистки сточных труб. Хоть какая-то польза особняку будет.
— Ар-р-р-р-р-ря! — Ди рванулась вперед, Лиза тут приняла боевую стойку… Ещё чуть-чуть и начнется серьезная заварушка.
— Тише, тише, — я сестру попридержал за плечо, вставая между ними. — Давай сегодня без страшной мсти. Лизе ещё тебе покои новые делать, под стать принцессе Бездны. Ты же не хочешь вечно жить в том сарайчике, который овечки по недоразумению комнатой называют? А Лизе без твоего Игоря не построить такой дом, какой мы все хотим. Так что, девочки, втянули коготки и постарались поладить.
— Ах ты… предатель! — Диана задохнулась от возмущения, развернулась и вылетела из кабинета, напоследок хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась пыль. Из-под двери обиженно втянулась забытая лоза.
Дед Корней у камина одобрительно крякнул:
— А девка-то с характером оказалась. В моё время таких в сапёры брали.
— В наше время таких берут в Стаю, дед.
Лиза стояла посреди кабинета, грязная, вымотанная, с серебром в венах, но впервые за всё время выглядела не пленницей. Теперь она куда больше походила на волчицу.
— Свободна, инженер, — сказал я. — Отоспись, отмойся, отдохни, даю выходной. А завтра, если будешь бодрячком, с утра на объект. Нам ещё особняк достраивать. Величественный. Чтобы у всяких Медведевых при виде него открывалась язва.
Она кивнула, коротко, по-деловому и вышла. Спина была прямая, а шаг твёрдый.
Я уселся, закинул ноги обратно на стол и довольно потянулся. Итого: минус слиток, плюс инженер третьего разряда с ядром на стероидах и зубами. Отличный обмен, я считаю.
Люди почему-то думают, что я порчу тех, кто попадает в Стаю. Ерунда. Я просто соскребаю с них светскую позолоту и смотрю, что под ней. Иногда под ней труха.
А иногда сталь и клыки.
Лиза Голубева тихо, почти благоговейно прикрыла за собой тяжелую дверь кабинета. Наверное, всё ещё пыталась осознать, как её израненное Ядро вдруг налилось звёздной силой, а в жилах заструилось золото.
Я сладко, до хруста в суставах, потянулся. Черный Желудок третьего уровня внутри урчал ровно и сыто, как прогретый двигатель спорткара. Поглощенный мана-реактор марионетки и ядро Разлома дали мне столько жизненной силы, что она буквально просилась наружу, покалывая пальцы.
Но теория — штука дешевая. Мне нужны были чистые цифры, сухой стресс-тест в спокойной обстановке.
Я повернулся к камину. Дед Корней, флегматично игнорируя окружающий мир, чистил шомполом стволы своего верного дробовика.
Я поплотнее запахнул халат и буднично произнес:
— Дед, отложи шомпол. Надо кое-что затестить. Спустимся во двор, жахни в меня из своего дробаша.
Корней замер. Он медленно повернул ко мне голову, уставившись единственным зрячим глазом. Старик смотрел на меня как на окончательно свихнувшегося пациента дурдома.
— Чего? Это типа очередная тупая молодежная шутка из этих ваших компудахтеров?
— Не, дед, я серьезно.
— Ярик, у меня там заговоренная восьмимиллиметровая картечь. Твою волчью шкуру она насквозь прошьет, даже не чихнет.
— В этом и смысл, — я подошел ближе. — Мне надо, чтобы ты меня пристрелил. Насмерть. Прямо в грудь. Я уберу все активные щиты и пассивную защиту кожи. Твое ружье бьет на славу — как раз хватит, чтобы сделать во мне дыру размером с кулак.
Дед нахмурился, неторопливо стряхивая пороховой нагар с пальцев.
— Зачем это тебе, смертник? Жить надоело? Телефончик помощи подсказать?
Я пожал плечами:
— Хочу проверить кое-что. Лучше я сейчас узнаю свои новые пределы, чем в бою с Истребителями из Столицы, когда они попытаются открутить мне голову.
Старик молчал секунды три, взвешивая уровень моего безумия. На его лице не отразилось ни тени паники — старый солдат Волковых привык доверять силе своего командира.
Наконец, он криво ухмыльнулся, смачно сплюнул под колеса своей коляски и со звонким металлическим лязгом передернул затвор.
— Ну, надо так надо. Поехали, Альфа. Давно хотел проверить, насколько ты крепкий.
Легко он согласился. Видимо, после того случая, когда Корней выдал Диану теще, он дал себе зарок: никогда не сомневаться в приказах Альфы.
Какими бы безумными они не были.
🐺 ЛИГА ВЫДАЮЩИХСЯ ЧИТАТЕЛЕЙ (ФИНАЛЬНЫЙ ЗАЛ СЛАВЫ — ТОМ 2) 🥩
Вторая Охота официально завершена! Наша Стая прошла сквозь новые Разломы, семейные катаклизмы и заговоры Северогорской элиты. Пришло время высечь на базальтовых плитах Логова имена тех Высших Хищников, благодаря которым Черный Желудок Ярика сыто урчал, а Диана смогла пополнить свой бюджет на новые столичные наряды!
Этот зал славы мы формируем абсолютно с нуля. Здесь только те, кто прошел с нами огонь, воду и безумные кулинарные эксперименты второго тома!
Как обычно, итоги подводит Автор, но Принцесса Бездны Диана просто не смогла удержаться от того, чтобы вставить свои пять копеек и прокомментировать заслуги каждого отличившегося!
АУФ! Погнали!
З. Ы. Кто хочет сразу ворваться в Третью охоту, 3 том уже доступен:
Читать: https://author.today/reader/617873/5897985
🔱 ТАЙНАЯ СТАЯ БУСТЕРОВ (Альфа-Волки с Бусти) 🔱
@Andy King — Бог-Император. Многолетний столп поддержки. Держит линию с начала 2026.
@Dance_at_show — Бог-Император. Легендарный спонсор с железной верностью. Линию держит с начала 2026.
@Сергей Храмов — Бог-Император. Один из старейших патронов, Линию держит с конца 2025. Верность — его второе имя. И он же ТОПОВЫЙ ДОНАТЕР №1💎
@Bespredel Ivanovich — Бог-Император. Он прямо как Диана, делает, что хочет. Истинный беспредел: может отписаться, вернуться, и никто не посмеет его за это осудить 👑
🔱 АЛЬФА-ХИЩНИКИ И ПОСТАВЩИКИ ЧИСТОГО ПРОТЕИНА (ТОП-ДОНАТЕРЫ ВТОРОГО ТОМА) 🔱
Те, чья финансовая поддержка заставляла клавиатуру Автора дымиться, а КМН — в панике запрашивать подкрепление из Столицы!
👑 1 место: TTp01004eJl08eK — 6 500 ₽ (Абсолютный Альфа Пространственных Переводов и Крупного Калибра)
Человек, совершивший легендарный маневр: по ошибке закинул основную часть доната на первый том, но вовремя скоординировал Ярика, переведя калории во вторую книгу!
Диана: «Етить, и ты Брут! Твой эпичный перевод сквозь пространственные текстуры книг — это просто шедевр тактики! На эти шесть с половиной тысяч я не просто закажу новое платье, я могу купить небольшую швейную фабрику вместе со швеями-эльфийками. Официально жалую тебе титул Верховного Спонсора нашего семейного хаоса. Вся Бездна салютует тебе кубками с маной!»
💎 2 место: den86 — 2 500 ₽ (Гранд-Поставщик Свежей Вырезки)
Один из мощнейших столпов нашей Стаи, регулярно подкидывавший отборное мясо в Желудок Яра.
Диана: «Два с половиной косаря чистого белка! Наш Черный Желудок довольно урчит и требует добавки. Выделяем тебе персональное VIP-месло у камина в гостиной. И не верь деду Корнею, огурцы у него не последние, требуй свою долю!»
💎 3 место: LipTonchek25 — 1 500 ₽ (Повелитель Свободного Входа и Массажных Кресел)
Ворвался во второй том с боевым кличем: «Залетаем с двух ног и в массажное кресло!»
Диана: «Определенно, заходить на охоту нужно красиво! Пока Ярик чинит трубы в подвале, мы с тобой займем лучшие места в массажных креслах Медведевых. Твой кусь оценен по высшему разряду, пушистый бро!»
💎 4–6 места: Blanc-R — 1 000 ₽ (Теневой Альфа Ночного Дозора)
💎 4–6 места: Славик — 1 000 ₽ (Огненный Драйвер Стаи)
💎 4–6 места: Алексей Меньчик — 1 000 ₽ (Мастер Внезапного Вторжения)
Алексей ворвался в топ с потрясающим лозунгом: «Что не ждали? А я припёрся!!»
Диана: «Алексей, твое появление — это просто 10-из-10 по шкале пафоса! Примерно так Ярик заходит в кабинеты аристократов. Славик и Бланк, ваши транши укрепили наши позиции как раз в тот момент, когда Игорёк решил прорасти сквозь фундамент. Добро пожаловать в Совет Альф!»
💎 7 место: Светлана — 850 ₽ (Гранд-Шеф-Повар Рода и Хранительница Семейного Спокойствия)
Светлана поддержала Стаю с мудрым напутствием: «На девчонок! Гарем доволен — Яр спокоен:-)»
Диана: «Светуля, золотые слова! Чтобы Яр не выл на луну от наших скандалов, девчонок надо баловать. Твой вклад зачислен в фонд покупки успокоительных трав для Валерии и новых простыней для Анжелики!»
💎 8–9 места: Владимир Шатовский — 500 ₽ (Хранитель Волчьего Мяу)
Ворвался со словами: «Как говорится, МЯУ!»
💎 8–9 места: Борис Годунов — 500 ₽ (Гранд-Инквизитор Черного Юмора)
Борис порадовал автора эпичным лозунгом: «Мясорубка! Красный крест! Удушенье! Трупный я» и «Муссолини каннибал!»
Диана: «Володя, волчье „Мяу“ — это так концептуально, что даже уши мои встали торчком! А Борис… Боря, твои кровожадные лозунги пугают даже Валерию. Муссолини-каннибал — это мощно, Паук тащемта одобряет. Выдаем вам по почетному клыку Бездны!»
🎵 СОВЕТ ОКОЛОВОЛЧЬИХ НАУК (ЛУЧШИЕ КОММЕНТАТОРЫ ТОМА) 🎵
Наши самые разговорчивые, острые на язык и креативные волки, чьи баталии в комментариях заставляли Автора ржать, а КМН — судорожно пить корвалол!
🔥 Светлана — Верховная Жрица Котиков, Сорняков и Кулинарии Бездны
Диана: «Света, ты наш главный аналитик! Ты совершенно верно подметила, что „Бездна любит котиков“, даже если они не в цилиндрах (хотя цилиндр мне бы пошел!). Твоя идея сварить Ярику борщ на сырой Бездне из мяса монстров и украденных у Валерии растений — это просто пальчики оближешь! И отдельное мерси за то, что защищала меня от нападок Леры после того позорного видео. Предлагаю Лере откусить ноги по самую шею, чтобы знала свое место! 😈»
🔥 Boris Iewlew — Магистр Изощренного Насилия, Пыток и Ваха-Экспертизы
Диана: «Боря, твоя фантазия пугает даже демонов Бездны! Твоя идея казнить тетку Риту под русский рэп в слабой кислоте в течение 5 часов — это вершина коварства. А предложение наказать Ярика, отправив его со всеми женами и мной на шопинг на 5 дней? Боже, его Черный Желудок бы этого не переварил, а крыша улетела бы со свистом! И да, за парней в Адидасе и заниженную Ладу цвета „баклажан“ — отдельный респект. Назначаю тебя Главным Консультантом по Радикальным Решениям Вопросов!»
🔥 Злой Пастырь — Главный Скорняк и Раскройщик Аристократии
Диана: «„Шкуры Соболевых сняты и просолены, нужен воротник из Медведевых“? Боже, как деловито и вкусно! Сразу видно — профессионал. Записываю тебя в личные стилисты, будешь кроить мне манто из наших врагов!»
🔥 Дэм Смык — Эксперт по Экстремальному Вождению и Стилю
Диана: «Дэм переживал, что я села на водительское, Ярик взялся за руль, а я дала по газам. Ну а как еще ездить в Северогорске⁈ И не надо наезжать на мой деловой стиль, у Ярика Желудок крепкий — все выдержит, даже мои модные обновы!»
🔥 Levon — Профессор Номенклатуры и Истории Троллинга
Диана: «Левон провел целое историческое расследование про Декстера, раскопав везучего миллионера-придурка и тролля 100-го уровня. Настоящая научная работа! Выдаем диплом Доктора Околоволчьих Исторических Наук!»
🔥 Михаил Богатырь — Штурман-Навигатор Стаи
Диана: «Миша честно пытался две главы понять, кто же все-таки ведет машину, если Яр держится за руль, а я жму на газ. Миша, расслабься, у нас в Стае все так работает: один рулит, другой газует, а страдают Медведевы!»
🔥 KasparsB — Главный Судья Постельных Боев
Диана: «Каспарс ухахатывался со споров и драк горячих девчонок за график дежурств у Альфы. Да, мебель они поломали знатно! Но такова доля Высшего Хищника — за гарем приходится платить ремонтом!»
🔥 Борис Годунов — Главный Тату-Мастер на Лысинах
Диана: «Боря предложил набить на лысине деда Корня волчью морду. Света справедливо заметила, что игла для тату вряд ли выстоит против рунного дробовика деда. Но идея все равно огненная!»
🔍 ИЩЕЙКИ БЕЗДНЫ И ОРФОГРАФИЧЕСКИЕ ЧИСТИЛЬЩИКИ (ОТДЕЛ КОНТРОЛЯ КАЧЕСТВА) 🔍
Особая благодарность тем зорким хищникам, которые выслеживали опечатки и баги в главах, помогая сделать текст чистым, как вылизанная волчья шкура!
🌸 Светлана — Верховный Инквизитор Опечаток
Диана: «Света — наш абсолютный герой! Она прислала Автору в личку такое количество правок, опечаток и багов, что заслуживает памятника из чистого базальта в центре Логова. Спасла кучу глав от лингвистического хаоса!»
🛡️ АНДРЕЙ — Лингвист Бетонных Джунглей
Диана: «Андрей восстановил фразеологическую справедливость, напомнив, что Ярик — гроза бетонных джунглей, а не лесов (хотя Ярику пофиг, он и в лесу гроза!). И за правильный падеж в слове „тумблера“ — отдельное мерси!»
🛡️ Akelych — Защитник Маленьких Волчат
Диана: «Поймал коварную опечатку и превратил „ВолчОнка“ в орфографически правильного наследника Стаи. Наши дети должны расти грамотными хищниками!»
🛡️ Михаил Богатырь — Технический Контролер Поездок
Диана: «Именно Михаил первым заметил пространственно-временной парадокс с рулем и педалями газа в первой главе. Наш технический контроль не дремлет!»
🌑 ФИНАЛЬНЫЙ ВОЙ НА ЛУНУ И ПЛАНЫ НА БУДУЩЕЕ 🌑
Второй том позади! Стая растет, но Ярик все еще голоден, а впереди нас ждет Третий Том!
Там аппетиты Черного Желудка выйдут на новый уровень, враги станут еще опаснее, а Диана уже присматривает, у кого бы еще отжать оранжерею или коллекцию шмоток.
Третий том уже ждет вас! Кто сохранит свои позиции в Стае? Кто бросит вызов Альфа-Волкам в новой книге? Узнаем совсем скоро!
Спасибо, что вы с нами! До встречи в третьей книге! АУФ! 🐺🌑⚡