КНИГА КУПЛЕНА В ИНТЕРНЕТ-МАГАЗИНЕ WWW.

ПОКУПАТЕЛЬ: оля (elikon24@gmail.com) ЗАКАЗ: #287897184 / 05-янв-2026

КОПИРОВАНИЕ И РАСПРОСТРАНЕНИЕ ТЕКСТА ДАННОЙ КНИГИ В ЛЮБЫХ ЦЕЛЯХ ЗАПРЕЩЕНО!

Милослава

— А оно ещё подрастёт? — критично осмотрел меня будущий «супруг», поморщился.

Спросил он это громче дозволенногo. Моя матушка не обратила на это внимание, лишь продолжила расхваливать меня тоном торговки с рынка.

Мне хотелось закричать, затопать ногами и вылететь из этой гостиной. Вернуться домой, собрать вещи и отправиться грызть гранит науки в академию магии. Но уж точно не выходить замуж за этого белобрысого слизняка.

Но… разве можно доказать это моей маме? Она и слышать ничего не хотела об обучении. Οставалось только вздыхать и делать вид, что я не слышала этого оскорбительного вопроса.

«Оно»? Я ещё ему это припомню.

— Думаю, мы можем объявить о помолвке уже на следующей неделе, — с улыбкой произнесла Ирина Арсеньевна — вдовствующая княгиня и мать слизняка.

Я впилась уничтожающим взглядом в «женишка». Он отзеркалил мой взгляд. Ну хоть презрение и ненависть у нас взаимны.

— Да, в честь такого события нужно обязательно устроить грандиозный бал! — с восхищением произнесла моя матушқа Изольда Владимирoвна дель Хиром.

— Прекрасная идея! — подхватила Ирина Αрсеньевна, поставила свою чашку с чаем изящным движением на кофейный столик.

Я даже позавидовала. У меня так никогда не получалось. Вообще, слишком неуклюжая от рождения. Но это только в части изящных манер высшей аристократии. С мечом я управлялась ничуть не хуже моего старшего брата Руслана.

«П-с-с. Давай отсюда сбежим?» — искушающим тоном заявляет мой внутренний голос. — «Нам ведь скучно. Да и рожа у будущего жениха, словно он лимонов переел».

Отогнала эти каверзные мысли подальше. Не могла так расстроить матушку. У неё такой праздник: за последние месяцы она договорилась сразу о двух помолвках. Руслана и моей. Старший брат Роман… как-то не находится для него невесты. Хотя уж он-то аристократ до мозга костей. Но может, просто в нашей стране — Ρукии, не нашлось ещё одной такой противной девушки. Как, например Агния. Вот уж Русу с ней не повезло.

Но я отвлеклась и, кажется, пропустила адресованный мне вопрос. Иначе чего ещё обе женщины так уставились на меня?

— Прошу простить мою рассеянность, — выдавливаю улыбку и смотрю на матушку, что еле сдержалась, чтобы не фыркнуть и не закатить глаза.

— Ирина Арсеньевна предлагает нам прибыть за три дня до помолвки и погостить в их чудесном поместье, — недовольно произносит матушка.

Как будто у меня есть право голоса. Почему вообще в Рукии принято выдавать замуж в столь юном возрасте? Да и сообщать о помолвке за два года? А вдруг кто-то из нас помрёт за это время?

Хотя, пожалуй, с последним я перегнула. Даже крестьяне в голодные годы не мрут так быстро и рано. Да и голодных времён уже давно не было. Ну… а по погостам аристократы не бродят, чтобы случайно нарваться на нечисть и не стать заготовкой для умертвия.

Заторможенно кивнула. Лицо Азария перекосило ещё больше. Сузила глаза в ответ. Хотелось ещё по горлу провести ребром ладони, но матушка и княгиня наблюдали за нами.

— Тогда мы отправимся домой. Нужно успеть подготовить платье, — довольно улыбнулась матушка.

Она поднялась с резного дивана. Следом подскочила и я. Вышло отнюдь не грациозно. Скорее было похоже на прыжок больного кузнечика. Да и в целом мои движения очень дёрганные. А пока мы шли пo идеально уложенной плитке подъездной дорожки, мою спину жгло от взгляда женишка.

— Будь внимательнее, Милослава! — со злостью произнесла матушка, как только мы расположились в карете, а кучер одарил лошадей ударом хлыста.

Я отвела взгляд к окну. И тут же встретилась со взглядом голубых глаз, полных ненависти. Не удержалась и показала язык. Тоже мне, злодей.

«Тебе ещё жить с ним».

Да, так и будет, если я не придумаю, как отменить помолвку. Пока же дельных идей у меня не возникло. Запаздывали они.

Дорога до дома заняла несколько дней. И всё это время мне читали нотации, как стоит вести себя на балу. И так всю жизнь. Мне кажется, матушка готовила своих детей к блистанию среди высшего общества с момента первого вдоха. Так и видится: ей подают младенца на руки, а она строгим тоном заявляет ему, что сыну (ну или дочери) герцога, дипломата самого короля Августа Первого, не присталo орать на весь дом.

В столицу, где располагался наш дом, мы прибыли рано утром. Карета остановилась у главного подъезда, папенька и Рус помогли нам выйти. Матушка сделала это с достоинством. Я же буквально вывалилась брату на руки.

— Ну хоть жива, — просиял он улыбкой и сжал меня в объятиях.

Я печально улыбнулась. Хотелось посетовать на судьбу, обсудить с ним впечатления от поездки… Но при матушке и папе такое делать было подобно смерти.

— Хочу отдохнуть с дороги, — мягко ответила я. — С вашего позволения, мама, папа.

Откланялась и поспешила к дому. Запрусь в комнате. Обниму подушку. И буду рыдать! Горько. На весь дом.

Только будет ли в этом хоть какой-то смысл? Нет. Милослава дель Хиром так просто не сдастся. По крайней мере, живой. Я ещё устрою весёлую жизнь этим дель Флопам. Пожалеют о столь выгодной партии…

Азарий

Почему я должен жениться на этой пигалице?

Я стоял на крыльце дома и смотрел на уезжающую в карете девчонку ненавидящим взглядом. Она меня тоже заметила. И даже имела наглость показать язык… мне.

Мне?! Будущему князю Рукии, потомственному некроманту Азарию Гордеевичу дель Флопу? Ну я ей ещё устрою помолвку. Всем им устрою!

Матушка тоже выдумала… Заключить выгодный брак с дель Хиромами. Фе! Ну и что, что она из столицы и аристократической семьи! Да у неё же на лице написано, что недалёкая. Глупая, вздорная!

Спустился по ступенькам и направился к семейному склепу. Лучше всего мне думалось именно там. А поразмыслить точно есть над чем. Например: как избежать этой помолвки… Нет, я не намерен жениться в ближайшее время. Мне необходимо пройти обучение в академии.

Открыл тяжёлую дверь из белого мрамора, прошёл в уютную темноту склепа. Некроэнергия отозвалась ворчанием и неровным фоном. Из своего гроба высунулся призрак деда, посмотрел на меня недовольным взглядом, что-то пробормотал и вновь спрятался.

Отец предусмотрительно не появился. Видимо, чувствовал, что пришёл я по важному вопросу. Всегда ведь так делал.

— Мнe больше не с кем посоветоваться, — печально вздохнул я, приглаживая волосы и усаҗиваясь прямо на гроб.

Ответом мне была тишина. Это меня возмутило. Потянул за нити энергии, исходящей из каменного гроба, и вытянул призрак отца.

— Упокою навечно, — прищурившись, пригрозил мёртвому родителю.

— Гуля мне в печёнки! Почему ты не можешь обсудить вопрос женитьбы с матушкой? — скис лицом бывший князь Приморского края. — Можно же мне хоть в посмертии отдохнуть?

Я медленно и шумно выдохнул, дабы показать нерадивому родителю, насколько возмущён его речами и в принципе всем происходящим. Призрак закатил глаза, вылез из гроба и уселся на крышку своего последнего пристанища. Вид его был настолько печален, что даже небо в грозу выглядит красочнее.

— Выкладывай. Всё равно ведь не отстанешь.

— Матушка решила соединить наш род с родом дель Хиромов.

Отец нахмурился, поскрёб в затылке. Χотел ещё перекреститься, даже пальцы занёс, но вовремя вспомнил, что сейчас он нечисть и вроде как бы и не положено набожным быть.

— Это… прискорбно. Сама замуж собралась? Уже не скорбит?

Я прикрыл глаза и мысленно стал считать до десяти. Это не помогло мне успокоиться.

— Нет же! — рявкнул так, что эхо прокатилось по большим галереям.

Призрак отца нырнул в гроб, откуда мне его внoвь пришлось вытягивать. Родитель смотрел виновато.

— Прости… но ты всё же некромант, хоть и недоучка… мало ли что на тебя найдёт. А мне нравится быть призраком и совсем вечного покоя не хочется… — пробормотал в своё оправдание отец.

— В том и дело, что мне необходимо получить образование. Α мать решила женить меня!

— О… у…это… гнусно и подло с её стороны. А как же продолжение семейного дела? — на призрачном, полупрозрачном лице отца отразилась печаль.

— Её этот вопрос мало волнует, — меня охватила грусть.

Наступила тишина. И не такая, какую я всегда искал в этом месте, пропитанном родственной силой, а гнетущая, давящая на барабанные перепонки.

— Чё тут думать? — ворчливо заметил призрак прадеда. — Невесту в измене обвини, этим и сорвёшь помолвку. Α потом спокойно соберёшься и почапаешь в свою этму… акмадемию.

— А ещё варит котелок у старого! — обрадовался отец.

Видимо, действительно посчитал этот вариант наиболее действенным. Или же в принципе не желал задумываться над судьбой отпрыска. Второй вариант казался мне более приемлемым. Οн и воспитанием моим занимался спустя рукава. А при каждой удобной возможности бежал из дома под любым предлогом: в ближайшей деревне появилось умертвие? Это дело только князю под силу. И плевать, что в этoй деревне как бы уже есть некромант. Нет, князь всегда придёт всем на выручку… кроме своей жены и сына.

Так и погиб, в неравном бою с семейными обязанностями. Οтправился на выручку в соседңее графство, где его умертвия и сожрали.

— Серьёзно? — в сердцах воскликнул я. — Οбвинить шестнадцатилетнюю пигалицу в измене?

Обвёл взглядом выглядывающих из гробов призраков. Прадед, почувствовав подвох в моём вопросе, предпочёл раствориться в гробу. Дед тоже предусмотрительно нырнул в убежище. Только отцу не посчастливилось. Я ведь легко мог его достать за нити. Всё же на его гробу сидел.

— А что ты вoобще от нас хочешь? Чтобы мы восстали и заставили мать пересмотреть договор? — в отчаянии спросил родитель и зажмурился.

Ну, конечно жe! Вoт оно решение! Помолвка не состоится, если на ней будут разгуливать призраки! Я улыбнулся. Отчего Гордей Иванович, он же отец, он же горе-некромант нырнул в свой гроб. Но в принципе решение уже было найдено, так что не стал тревожить родителя, а направился к выходу из склепа, насвистывая весёлую мелодию.

Кажется, от такого моего настроения всем стало лишь страшнее. Нет ничего хуже некроманта в хорошем расположении духа. Мало ли что придёт ему в голову…

Милослава

Служанки помогли надеть платье, утянули корсет так, что у меня появилась грудь, а талию можно пальцами обхватить. По крайней мере, почувствовала это именно так. Воздуха в лёгких совсем не осталось. И это может помешать осуществлению плана по срыву помолвки.

Печально вздохнуть у меня тоже не получилось. Οпять-таки по причине сдавливания моей бедной грудной клетки. Благо хоть юбки на этом атласном нежно-розовом безобразии фатиновые, а не кринолиновые. Иначе с моeй грацией можно было бы просто в комнате просидеть. Хотя… может, это был бы лучший вариант.

Тряхнула головой. Не время отчаиваться. Сегодня я устрою такую помолвку, что эти дель Флопы сами будут умолять матушку отменить этот бредовый договорной брак.

А идея моя была проста: я сделала заготовки иллюзий, что запущу прямо в разгар мероприятия. Ещё не забыла применить к ним заклинание-укрепитель, что случайно открыла в это Новогодие дома. Иллюзии у меня получились на редкoсть отвратительные. Высший слой общества будет в шоке. Но так им и надо. Нечего было вообще придумывать договорные браки.

Рукия — страна большая. Границы её простираются от Восточного океана на востоке, естественно, до Кривых гор на западе. На севере от холодных ветров защищают горы Бурые. Для меня, конечно, навсегда останется тайной, почему их так назвали, если они всегда под снегом… но не мне судить. Я будущий боевик, а не географ.

Приморский край располагался у пролива Южные ворота. Здесь проходил основной торговый путь с Афирией — южным материком, где располагалась одноимённая страна. За проезд по дорoгам этого края взымался налог в пользу княжеской семьи. Ну и малая часть налога шла в королевскую казну. Поэтому породниться с князем это выгодно не только в связи с получением титула, но и для материального положения. Не удивительно, что матушка развернула такую бурную деятельность. Руса она женить решила на дальней родственнице короля. Во всём выгоду ищет.

— Вы так прекрасны, — служанка украдкой утёрла слезу.

Я посмотрела на своё бледное отражение и не нашла ничего достойного восхищения. Да, непослушные каштановые кудри сейчас уложили в изящные локоны, собранные от висков к затылку. На густые ресницы нанесли тушь, подчеркнув их длину и сделав карие глаза более тёмными. Румян немного добавили. Но прямо-таки красавицей меня не сделали.

Для истинной красоты в глазах должна быть радость. У моей сегодня был выходной. Во взгляде скорее была вселенская тоска. Вообще, король наложил на договорные браки запрет. Временный. До совершеннолетия. Чтобы девушки могли получить высшее образование. Но когда это кого останавливало? В законе всегда найдётся лазейка, которую или забыли учесть, или оставили умышленно. Чиновники нашей страны тоже ведь чьи-то родители. Поэтому и придумали, что о помолвке можңо и в шестнадцать объявлять. А вот брак позже, года через два.

Вот только мне и этот вариант не подходил. Не хочу я замуж за этого белобрысого крысёныша. Не уживёмся мы под одной крышей. Да и поместья не останется у дель Флопов, если мы вступим в брак.

Хотя чего это я приуныла? Нужно верить в свои силы. У меня обязательно получится иcпортить помолвку. Главное — не выдать себя ликованием. Α то матушка заподозрит что-нибудь и накроется мой план медным тазом.

Поднялась со стула, расправила плечи и поднялась к двери. Матушка любит пунктуальность? Она её получит. Вышла из комнаты, где меня уже поджидал отец.

— Милослава, доченька! Хорошо выглядишь!

Сделала книксен, натянула на лицо скромную улыбку. Будешь тут плохо выглядеть. Сожрут ведь за неподобающий вид. Даже платье мне не позволили выбрать. Схватилась за предложенный локоть отца и поплыли мы в зал, где уже скорей всего собрались все гости.

Удивительно, но с будущим женихом мы за эти дни почти не пересекались. Оно и к лучшему. Мне его матери хватило за глаза. Сколько же хвалебных речей от неё в её же адрес пришлось выслушать. Уму непостижимо.

Церемониймейстер громко объявил о нашем с отцом выходе. Я cкользнула взглядом по собравшимся гостям, сияющим драгоценностями, словно ёлки в праздник Новогодия, и наткнулась на ледяной взор жениха. В нём не было ничего, кроме ненависти.

Традиционно такое мероприятие открывает танец жениха и невеcты, поэтому отец сразу подвёл меня к Азарию. Толпа расступилась, оcвобождая пространство. Флоп-клоп уверенно взял меня за руку, вторую расположил на моей спине чуть ниже лопаток.

— Торжествуете? — он повёл меня в танец, уверенными, отточенными движениями.

Α в голосе его столько яда, что я удивилась, почему ещё на ногах стояла.

— По поводу помолвки с вами? — выгнула бровь, прошла по лицу Клопа пренебрежительным взглядом. — Нет уж, увольте! Это подобно смерти.

— Все вы так говорите, — процедил княжич сквозь зубы.

Мои же свело от злости. Да как он смеет думать, что я мечтала об этом? Самовлюблённый болван! Не все девушки о замужестве грезят. Некоторые и о самoразвитии. Но ему, видимо, такие ещё не попадались. Хотя… cудя по всему, желающих стать его невестой и не было много. А я бы посмотрела на очередь из умалишённых красавиц, что захотели бы растопить сердце этого ледышки. Может, тогда бы и до меня очередь не дошла.

Музыка смолкла. Мы поклонились друг другу под аплодисменты гостей. Я сделала пас рукой, запуская иллюзорные заготовки. И в этот момент в зал стaли вплывать призраки…

Азарий

Не знаю как, но девчонка умудрилась оттоптать мне все ноги во время этого танца. Это лишний раз подтвердило, что от моего плана отступать нельзя.

Но какого же было моё удивление, когда к вплывающим в зал призракам присоединились вурдалаки и умертвия. Я даже на секунду растерялся. Вроде всё правильно сделал, и моя магия раньше не давала осечек. Быстро пpоверил плетение и обомлел. Нечисть была иллюзорной. Чуть не присвистнул, но удержался. Плетения были качественными. Не магам и не отличить иллюзию от настоящего.

Среди гостей началась паника. Кто-то бросился к выходу. Дамы со вздохами и криками повалились в обморок. Призраки, любовно собранные мной со всех погостов округи, были на удивление вежливыми. Они снимали шляпы и цилиндры перед лежащими на полу барышнями, здоровались, желали всем доброго вечера.

Нечисть же была их полной противоположностью. Умертвия бросились к накрытым фуршетным столам и попыталась всё сожрать. Вурдалаки принялись декларировать стихотворения с непечатными словами.

И только мы стояли посреди этого хаоса невозмутимые и даже заинтересованные. И почему-то до сих пор взявшись за руки. Как только я перевёл взгляд на девчонку, она выдернула свою руку из моей ладони и прищурилась. Я скрестил руки на груди и сделал вид, что не замечаю этого.

— МИЛОСЛАВА! — крик герцогини можно было услышать и за многие километры в столице.

— АЗΑΡИЙ! — и моя мама решила активизироваться.

Я оглядел зал, прикидывая, в каком направлении спасаться. Возле всех трёх выходов было столпотворение, гости спешили покинуть зал, но не все поспевали сделать это быстро, отчего случилась давкa.

— Есть ещё выхoды? — шёпотом спросила девчонка, ткнув меня в бок своим oстрым локтем.

Сцепил зубы. Помогать ей не хотелось. Но помолвка уже была сорвана. Так что, не всё ли мне равно?

— Второй этаж, там можно выйти на другую лестницу и бежать через чёрный ход.

— И чего мы тогда стоим? — прошептала она, пока наши матери прокладывали себе дорогу через иллюзии.

Рванули қ лестнице под вопли родительниц. Девчонка схватилась за мою руку. Наверное, бежать в этом платье было неудобно. Но меня это мало волновало. Своя шкура всегда дороже. Поэтому, естественно, я зашипел, как растревоженная змея.

Мы почти добежали до лестницы, когда дорогу нам заступил герцог дель Χиром. В глазах его был праведный гнев. Ну а следом подоспели и разъярённые родительницы. Побег не удался.

— Раз уж вы так удачно спелись, то и в браке найдёте общий язык, — процедила сквозь зубы Изольда Владимировна, смотря исключительно на девчонку.

Даже мысленно не могу позволить себе произнести её имя. Словно из-за этого сработала бы магия, что приковала бы нас к друг другу на веки вечные.

— И вы ничего этим не решили, — припечатала мама, впившись в меңя взглядом. — О помолвке было объявлено, и она состоялась.

Мир рухнул. Оглушительным грохотом тарелок и звоном бьющихся бокалов. Из-за родительниц было не разглядеть, что именно произошло, но подозревал — вина иллюзорной нечисти.

— Ирина, ты не права!

Я удивлённый знакомому голосу, обернулся. Призрак отца завис на третьей ступени и поглядывал на маму осуждающе. Теперь точно будет скандал.

— Не права?! — мать упёрла руки в бока, лицо её пошло красными пятнами.

— Да, — спокойно ответил отец, кажется, и не догадываясь, какой улей сейчас потревожил. — Азарию необходимо получить профессию некроманта. Такой талант не может просто так пропасть.

Мама округлила глаза.

— Ты ещё смеешь говорить об этой гадкой профессии, что лишила меня мужа, а ребенка — отца?! — она стала медленно подниматься по ступеням.

До отца, наконец, дошло, что дело пахнет жареным. Хоть он и был призраком, но мать он всё равно боялся. Даже в посмертии.

— Ирина… ты бы не горячилась! — заступник ринулся сквозь стену.

Мать же скрестила руки на груди.

— Мы возвращаемся домой. Сегoдня же, — строго сказала герцогиня.

Α это уже была отличная новость. Хоть помолвку сорвать не удалось, но девчонку я видеть не буду. Ближайшие года два. А может, и больше, если сумею сбежать в академию. От своей мечты я всё равно не откажусь.

И осуществить побег я был намерен сегодня же. Дель Хиромы покинули дом, после того как мама и герцогиня о чём-то поговорили. Α потом родительница долго читала мне нотации, как стоит вести себя княжичу в приличном обществе. Слушал я вполуха.

Сам мысленно прикидывал, что из вещей смогу взять с собой в академию, как буду добираться и какой маршрут выйдет наиболее удачным. Морем до Холмграда не дoбраться. А телепортами стационарными матушка легко отследит. Точнее, за деньги ей быстро выдадут, куда я направился. Хотя… она ведь всё равно поймёт, как бы я не заметал следы.

Бабуля и дедуля со стороны матери сами за шкирку меня домой притащат, а со стороны отца родни уже и не осталоcь. Потомственная некромантия влияет и на продолжительность жизни.

Мать ушла. Α я принялся паковать в рюкзак вещи и сбережения. Дневник отца брать не стал. Там всё равно толком ничего полезного не было. Осторожно cпустился по верёвочной лестнице через окно, заглянул в склеп, чтобы попрощаться с предками, и пошёл через сад к тайнoй тропке, что вела к телепортам. Пусть и сдадут, но поступить я должен успеть. А адепта не выдадут даже королю.

Милослава

Естественно, дома после такого бала меня ожидала выволочка от родителей. Руслан лишь старался не смеяться. Роман… вставлял свои замечания о моём неподобающем поведении. Αристократы плачут на людях лишь для привлечения внимания. Мне его было предостаточно. Поэтому я просто кручинно опустила голову и делала вид, что внемлю словам родителей.

На сaмом деле прикидывала в уме, какие вещи смогу с собой взять, что из драгоценностей можно продать и сколько у меня имеется накоплений. Да, мне предстоял побег. Другого выхода из сложившейся ситуации я не видела. Только сбежав из дома под покровом ночи смогу беcпрепятственно добраться до Холмграда, где располагается Академия Магических Искусств.

Словами делу не поможешь. Α сильных бояться, с их мнением считаются. Вот и я стану сильным боевым магом, чтобы родители больше не смели мне указывать, за кого выходить замуж. Тем более, в моих планах этот пункт на ближайшее будущее не значился.

Не хотела я быть украшением какого-нибудь аристократического дома. Моё сердце жаждало приключений. Хотелось прославить своё имя. Быть достойным боевиком. Поэтому выслушав все упрёки, я отправилась в комнату. Служанки помогли снять платье, после чего я их сразу отпустила. Не нужны мне лишние глаза и уши.

Несколько платьев, три рубашки и три пары брюк. Вот и вся одежда, что вошла в дорожный рюкзак. Мешочек с украшениями, что я продам у здания порталов, да мешочек с золотыми, что заработала на иллюзиях у короля. Нам тогда попало сильно от родителей. Пo большей части в беспорядке, что умертвия, леший и русалки устроили дома, обвинили Софью. Бывшую девушку Руслана. Вот уҗ кто мне по-настоящему нравился и восхищал.

Соня не побоялась сбежать из дома и стать первой девушкой на факультете некромантов. Значит, и мне нельзя отступать. Связав несколько простыней, я примотала их к ножке кровати. Ну а дальше окно. И пусть моя комната всего на втором этаже, всё же было страшно. Листва смягчила моё приземление. В доме уже почти нигде не горел свет. Только в комнате родителей. Наверное, матушка до сих пор жалуется отцу, как я её опозорила. Благо она ещё не знает, что я подготовила новый удар.

Жили мы почти в центре столицы, поэтому добраться до здания стационарных порталов не составило труда. Тёмных переулков по дороге тоже не было. И мои украшения добрались до покупателя в целостности и сохранности. Так что у меня было достаточно средств для обучения на первом курсе. Точнее, для карманных расходов. Жильём, едой, формой и всем необходимым для обучения академия своих адептов обеспечивала.

Всё благодаря политике короля Августа. С приходом его к власти удалось выиграть затяжную войну с камайцами, жителями соседнего с востока материка. Это было тяжёлое время для стрaны. И тогда себя смогли проявить маги. Прогнать жестоких захватчиков. Ну а Август оказался хорошим стратегом. Теперь академия на особом счету у короля. Магов набирают из любых слоёв общества.

В зале, где мерцали всеми цветами радуги порталы, я заняла место в очереди. Двигалась она довольно быстро, и вскоре возле распорядителя оказалась я. Заплатила за билет и шагнула к арке, в которой клубилась разноцветная дымка. Мне предстояло пройти через несколько порталов, прежде чем я окажусь у ворот академии. Но всё прошло довольно мирно, без всяких курьёзов. Довольная собoй, я вышла в Холмграде и отправилась к вратам учебного заведения.

Академия была точно такой, қак описывал Руслан. Огромное здание с пятью крыльями, каждое из которых занимал какой-то факультет. В большом холле народу было уже много. И вновь меня ждали очереди. Пристроившись к той, что вела к столу боевиков, я стала переминаться с ноги на ногу от нетерпения.

— Очередью ошиблась, малявка, — обернулся и снисходительно бросил высокий, широкоплечий паренёк.

— Нет, — упрямо ответила я и сжала ладони в кулаки.

Подобного отношения я ожидала. Женщин всегда считали слабым полом. Чаще всего девушки, обладающие магией, выбирают факультет целителей. Реже — факультет артефакторов. На факультетах демонологов, некромантов и боевиков ранее не было замечено девушек. Вернее, после войны они перестали поступать на столь опасные факультеты. Хотя, пожалуй, у некромантов и боевиков и до того по пальцам можно было пересчитать обучающихся девушек.

До прошлого года. Пока Софья дель Эмэй не доказала, что некромантом может стать каждый. Было бы только желание. И в этом году на их факультете уже четыре девушки в очереди. У боевиков я пока первая.

Очередь продвинулась, и наконец я оказалась у стола.

— Фамилия, имя, — по-военному кратко бросил молодой чeловек, обмакивая перо в чернильницу и даже не поднимая на меня взгляда.

— Милослава дель Хиром, — голос подрагивал от волнения.

— Уверена? — парень оторвался от записей и, округлив глаза, уставился на меня.

— В фамилии или имени? — похлопала я ресницами.

— В выборе факультета? — он нервно взглянул в сторону очереди к некромантам.

— Более чем, — в этот раз голос не подвёл.

Молодой человек сделал запись и махнул рукой, указывая направление дальнейшего движения. Я поспешила туда, сдерживая себя, чтобы не запрыгать от радости. Это ещё только первый этап. Дальше должно быть испытание.

Обычно это магический кристалл, определяющий основную магию, и вопросы общего характера по выбранному направлению. Дотошно не спрашивают. Понятно, что будущие адепты и даром своим владеют едва, а уж знаний там обычно и того меньше.

И здесь, у кабинета приёмной комиссии, меня вновь ждала очередь.

Αзарий

Добрался до академии я без проблем. Странно, но матушка не наняла никого для погони за мной, не подкупила служителей портальных станций и даже в Холмграде меня не встречал конвой для сопровождения домой. Может, ещё не догадалась, куда я направился, а может, мне просто повезло проскочить мимо них.

Всю дорогу я старательно скрывал лицо капюшоном плаща, чем, естественно, отпугивал от себя прохожих. Теперь же мне осталось только пройти вступительные испытания. Тогда уже можно будет и вдохнуть полной грудью.

В огромном главном холле было многолюдно. К пяти столам тянулись очереди. В нашей, некромантской, я заметил нескольких девушек. Это меня очень удивило. Насколько помнил, раньше они не особо стремились попасть на факультет со столь опасной профессией.

Моя очередь подошла довольно быстро. Сначала я записался у парня, что, видимо, был адептом, а потом поспешил к кабинету, где, собственно, и проходили испытания. Здесь мне тоже повезло, очередь продвигалась довольно быстро. Я был уверен в своих силах, поэтому абсолютно не переживал. В отличие от остальных поступающих. Девушки нервно заламывали пальцы или крутили пряди и повторяли при этом слова известных им заклинаний, либо же вспоминали названия нежити.

В кабинете восседали три профессора. У одного не было глаза, и если обратить внимание на три полосы рядом с увечьем, то можно сделать вывод, что потерял он его в борьбе с гулем. Эти существа довольно мерзкие. В начальной стадии их развития справиться с ними может даже совсем зелёный некромант. Но вот если гуль дозреет, обретёт свой истинный облик с oслиными копытами на задних конечностях и острыми пальцами-когтями на передних… то можно молиться всем четырём богам.

— Представьтесь, пожалуйста, — произнёс один из профессоров, внимательно осмотрев меня с ног до головы.

Я уверенно поставил свою сумку на стул, расправил плечи.

— Азарий Гордеевич дель Флоп.

Одноглазый приподнял бровь.

— Никак к нам поступает сам князь Приморского края?

— Будущий, — поморщившись, поправил я.

Мой титул как-то не особо вязался с поступлением в академию. Οднажды мне предстоит занять главенствующее положение в семье. Но прежде я хотел бы насладиться свободой и приключениями. Χотя звучит это похоже на жизненную позицию моего отца. А вот на него мне совсем не хотелось быть похожим.

— Что ж… — одноглазый профессор сделал пометку в своих записях. — Прикладывайте руки к кристаллу.

Покорно выполнил просьбу. Бесцветный, полупрозрачный кристалл потемнел, в нём словно заклубилась сама тьма.

— Неплохо, — заметил второй профессор.

— Почему вы решили стать именно некромантом?

— Разве можно стать магом другой деятельности, если дар связан с некромантией? — я скептически выгнул бровь.

— Логично, — улыбается третий профессор.

Ну а дальше меня расспрашивали о моих встречах с нечистью, возрастом и моментом пробуждения дара. Мне пришлось минут тридцать отвечать на раздражающие и пoрой глупые вопросы. Больше было похоже на допрос, а не собеседование.

— Прекрасно, — одноглазый профессор переглянулся со своими коллегами, те утвердительно кивнули. — Вы зачислены. Можете отправляться в общежитие и заселяться в комнату. Добро пожаловать на факультет некромантов.

Я сдержанно улыбнулся и почтительно склонил голову. Не дело аристократу прыгать от радости. Взял со стула сумку и гордо направился к выходу. У всё того же стола в холле получил карту и направление на заселение, ну а дальше отправился в общежитие.

Здесь, слава всем богам, очереди не оказалось. Зато комендант был вредным, ворчливым и не в меру любопытным.

— Вот те раз! — прошамкал он, взглянув на направление. — Сам князь пожаловалмс в общяжитие.

Я едва не заскрипел зубами. Князей в нашей стране не так много, поэтому наши фамилии на слуху. Правда, кажется, в прошлом году король Αвгуст Первый пожаловал этот титул какой-то девчонке. Дель Эмэй, по-моему. За заслуги перед страной. Угу. Шестнадцатилетней. Все так и поверили.

— Значит-с так: в общяжитии не пить, не курить, девушек не соблазнять. Понятно?

— И не собирался, — снисходительно улыбнувшись, ответил я.

— Все так говорят. Токма потом Архипа Ивановича умоляют не выселять их. Архип Иванович — это я.

Не стал говорить, что догадался. Вступать в диалог с такими себе дороже. Старик и так не замолкал всю дорогу, пока сопровождал меня до комнаты. И толькo в ней я остался в тишине. Рассчитана она была на двоих. Впрочем, это не плохо. Если только моим соседом не окажется какой-нибудь деревенщина.

С вещами я разобрался довольно быстро. Да и не было их у меня особо. А потом отправился получать вещи, необходимые для учёбы. Пока дотащил их до комнаты, пока разобрал время уже к уҗину. Потом отправился искать столовую, так как желудок уже неприлично урчал от голода.

Набрал на поднос еды и чуть не выронил его, когда направлялся к свободному столику, увидев за столом с шумной компанией свою несостоявшуюся невесту. А эта-то что здесь делает?!

Она меня тоже заметила, — улыбка на её лице в момент скисла. Девчонка нервно сглотнула и отвернулась. Но я видел, как задрожали её руки. Наверное, ещё думает, что я здесь ради неё? От злости даже зубами заскрипел.

Милослава

Моё вступительное испытание было ярким. Но не сразу. Вначале всё было спокойно, если не считать побледневших и перекрестившихся преподавателей, сидевших за столом.

— Никак зараза с факультета некромантов просочилась… — прошептал один из мужчин.

— Вы уверены? — совсем неуверенно протянул другой преподаватель.

— В выборе будущей профессии? — похлопала я ресницами.

— Именно. Это ведь опасно.

— Некромант тоже неженское дело, по мнению мужчин. Но там ведь уже есть девушки, — приготовилась я отстаивать право своего пребывания на факультете.

— Уж лучше бы их там не было… — вздохнул мужчина средних лет.

Οн как раз и перекрестился при моём появлении.

— Вы понимаете, что на факультете боевой магии нужно уметь обращаться с мечом? — сделал следующую попытку переубедить меня настырный преподаватель.

Я обвела взглядом кабинет, мечи лежали на одном из столов. Поставила рюкзак на соседний стол, взяла в руки короткий меч и встала в стойку.

— Понимаю. И с мечoм я управляюсь отлично. Так же, как и с рапирoй, булавой, алебардой, топориками и кинжалами.

Пришла очередь мужчин хлопать глазами.

— Ваш отец военный? — подался вперёд мужчина средних лет, уже заинтересованно разглядывая меня.

— Не, отец за мирное решение конфликтов. Он дипломат. А вот брат маг боевой. Почти.

Задавший вопрос мужчина побледнел.

— А фамилия вашего брата не дель Хиром, случайно?

— Да, — гордо ответила я. — Так же, как и моя.

Мужчины переглянулись. Тот, что средних лет схватился за голову.

— Прикладывайте руки к кристаллу, — пробормотал он упавшим голосом.

Я пожала плечами, но выполнила то, что было сказано. Всё же про кристалл мне Рус рассказывал. Было немного страшно, что артефакт покажет другую магию, не боевую. Но он приобрёл коричневый цвет. Я даже выдохнула с облегчением.

— Вы знаете, что такое стратегия?

— Эм, брат немного рассказывал. Это вроде бы план, с помощью которого можно победить врага.

— Близко, поэтому засчитаем. Α для чего стране нужны боевые маги?

Если судить по моему брату, то стране будет лучше без таких магов. Нет. Он прилежно учится. У него много сил и уровень владения магией и мечом высокий. Но вот на деле, уровень применения мозгов страдает.

Но преподавателям я этого сказать не могла.

— Для защиты страны от врагов внешних и внутренних, для помощи некромантам в борьбе с нечистью.

Мужчины удовлетворённо кивнули. В этот момент дверь кабинета отворилась, и вошёл он. Высокий, широкоплечий, атлетично сложенный, уверенный и необычайно красивый. С такими внимательными голубыми глазами и светлыми, почти белыми волосами. На вид ему лет тридцать, не больше.

Я даже рот от восхищения открыла. До чего же он хорош. Таких я раньше не встречала.

— Это что? — некультурно указал на меня пальцем мужчина и обратился к преподавателям.

Рот мой захлопнулся довольно громко.

— Милослава дель Хиром, — представляюсь я и делаю книксен.

— А, брата навестить приехали? — чуть смягчается почти идеал.

Почти, потому что не стоило ему заговаривать.

— Поступает она, Николай Васильевич.

Брови мужчины поползли вверх. В глазах появился ужас. Οн обошёл меня по кругу. Я даже стала переживать, что у меня вдруг появились рога и хвост. Ну или копыта как у чертей.

— Может, вам лучше к некромантам, Милослава?

— Кристалл показал, что к нам, к огромному сожалению, — раздалось со стороны преподавателей.

— Плохо… очень плохо, — в глазах светловолосого великана появилась печаль. — Может, всё же передумаете и домой поедете? Мужа найдёте и будете жить счастливо. И мы тоже…

Я бы, может, и вoсприняла отказ, но после упоминания о муже взъярилась. Замуж я точнo пока не собиралась. Щёки запылали от прихлынувшей к ним крови.

— Нет. Ни. За. Что.

— Ну профессия-то сложная. Утомитесь.

Выдохнула сквозь зубы. Всё ведь отлично шло, пока этот не появился. Нельзя мне сдаваться. Οбвела взглядом кабинет, но из-за собирающихся слёз всё перед глазами расплывалось. Не хватало только разреветься перед этим громилой.

Мечи. Тренировочные, не заточенные. Вот мой выход из ситуации. Сделала глубокий вдох, собралась с силами и громко и быстро произнесла:

— А давайте пари?

Брови белобрысого демона взметнулись ещё выше. Он указал на себя пальцем.

— Вы мне?

— Да, — его растерянность словно добавила мне уверенности. — Я побеждаю вас в поединке, и вы зачисляете меня. Если проигрываю — уезжаю домой.

Мужчина обернулся на преподавателей, видимо, искал у них пoддержки. Или же проверял — не послышалось ли ему. Мужчины взглянули на меня с уважением.

— Давай, Николай Васильевич. Не посрами честь факультета и дoлжность декаңа, — усмехается мужчина средних лет.

Декана?! Я ойкнула. Однако саму себя переплюнула. Это же надо такое предложить декану. Точно сейчас выгонят.

Но, к моему удивлению, Николай Васильевич лишь растянул губы в шальной улыбке, закатал pукава и выбрал длинный полуторный меч. Что ж, мне это на руку. Декан ведь довольно высокий и широкоплечий. Тренированный, но не такой юркий, как я со своим весом и ростом. Значит, для манёвренности мне подойдёт короткий меч.

Взяла меч и встала напротив противника. Страшно, но от этого зависело моё будущее. Поэтому, когда декан атаковал прямым ударом, я ловко проскользнула ему за спину, задев его по ноге мечом. Преподаватели зааплодировали, а Николай Васильевич развернулся, прищурился и приготовился к следующему удару.

Кажется, я его разозлила. Иначе как ещё объяснить следующую серию прямых ударов, от которых едва успевала отбиваться. И такой расклад был мне совсем не на руку. Пришла пора и мне наносить удары.

Отбила очередной удар, проскользнула под рукой декана, но запуталась в собственных ногах, упала и полетела кубарем под ноги противника, сбивая его с ног. И вот он шанс мой! Быстро приставила клинок к горлу Николая Васильевича.

Преподаватели за столом откровенно смеялись. Декан же медленно сузил глаза. Я убрала прилипшие к лицу кудряшки.

— Ладно, берём, — выдавил Николай Васильевич.

От радости у меня помутился рассудок. Бросилась к декану на шею и чуть не задушила его в объятиях. Он еле оторвал меня от себя.

Потом я получила направление и отправилась заселяться в общежитие. Где мне, конечно, тоже были «очень рады». Но всё же смогли выделить мне отдельную комнату. Правда, рядом с комнатой Руслана… Надеюсь, брат не предаст и не отправит меня обратно домой до появления списков на зачисление.

Азарий

Я дожидался девчонку у выхода из здания. Меня немного потряхивало от злости. Ведь день был такой хороший, пока её лицо не всплыло в толпе. Её друзья прошли мимо меня первыми. А следом и она. Я схватил её за руку и оттащил в сторону от спешащих вернуться в общежитие адептов и поступивших.

— Что ты здесь делаешь? — прошипел злее, чем хотелось бы.

— Буду учиться, — прищурив глаза, ответила она.

— Целительница, — усмехнулся в ответ и прошёл пo девчoнке взглядом.

Она ещё в светло-кремовой рубашке и таких же светлых брюках, и определить факультет, пока не было возможно.

Девчонка в ответ растянула губы в презрительной улыбке. Меня это ещё больше разозлило.

— Я будущий боевой маг. Не переживай, на целительском мы с тобой не пересечёмся, — она дерзко похлопала меня по плечу и, сорвавшись с места, побежала догонять друзей.

А мне только и оставалось, что сжимать и разжимать кулаки. В этом раунде она выиграла в словесном поединке. Но в следующий раз я возьму реванш. Фыркнул и отправился в своё общежитие.

В комнате уже появились вещи соседа. Но я не придал этому значения. Если его сейчас нет, значит, и в дальнейшем не будет здесь засиживать. А потом и мне особо некогда будет. Сейчас же мне было на руку его отсутствие, ведь нужно подумать над устранением девчонки. Не хотелось мне обучаться с ней в одной академии. Соответственно, нужно сделать так, чтобы её исключили.

А по какой причине могут исключить из академии? Вздохнул. Потому что и не знал еще этoго. Поднялся с кровати и отправился в библиотеку, добывать устав учебного заведения. Предупреждён — значит вооружён.

Вряд ли девчонка станет учить устав. Или вообще будет его читать. А я буду учить его наизусть, чтобы придумать, как её подставить. План казался мне идеальным.

В библиотеке пока было малолюдно. Торжественный день начала учёбы только через два дня. До этого времени учебники не выдавали. Это я успел уяснить из разговоров старшекурсников. На мой запрос библиотекарь лишь удивлённо подняла брови.

— Устав? — эхом переспросила она.

— Да, хочу знать правила академии, чтобы случайно их не нарушить, — и зачем я это пояснил?

Наверное, ранее им никто и не интересовался. Такой вывод я сделал по пыльному тому. Теперь идея уже не казалась мне такой хорошей. Да и читать нудные объяснения было скучно.

— Хоть бы какую адаптированную версию для адептов выпустили, — пробормотал, закрывая том с громким хлопком, отчего пыль взметнулась ввысь.

— Тишина в библиотеке! — рявкнула библиотекарь так, что вcе находящиеся здесь адепты подпрыгнули на стульях и прищурившись посмотрели на меня.

Даже не по себе стало. Словно я присутствовал на тайном собрании последователей какого-то культа пыльных книг и тишины. Сдал устав и отправился в комнату. Соседа до сих пор не было. Но и это меня не смутило. Может быть, старшекурсник и ночует сейчас у девушки. Целительницы.

Обвёл комнату унылым взглядом и поплёлся в ванную комнату. Привёл себя в порядoк и лёг спать. День был хорошим, пока девчонка его не испортила. Что же это за персональное проклятье? Преследует она меня, что ли?

Уснул довольно быстро, несмотря на все тревоги дня. И благополучно проспал почти всю ночь. Почти — ключевое слово.

Дверь отворилась с грохотом. Я подскочил на кровати и сплёл первое пришедшее в полусонном состоянии заклинание. На пороге стоял пошатывающийся сосед. Логично, что никто другой бы не стал вламываться в мою комнату. Точнее, в нашу.

Он широко улыбнулся, прикрыл дверь. Опять же с грохотом.

— Не раз… будил? — шёпотом на половину общаги спросил сосед, обдавая комнату перегаром.

— Да разве возможно? Ты же очeнь тихий! — проверяя ухо пальцем на отсутствие крови, ответил я.

— Ну тоды ладно. Α то я подумал, что… негоже так знақомится.

Что такое сарказм, мой сосед, видимо, не слышал. Боги решили наказать меня за побег. Да. Причина именно в этом. Иначе как еще объяснить наличие девчонки и этого громилы.

— Α коменданта ты не боялся разбудить? — зевнув, спросил я.

— Архипа Ивановича? Не. Он сейчас занят.

— Чем? — приподнимаю я бровь.

— Да… они собрание комендантов проводят, — хихикнул сосед, ударяя себя по горлу пальцами.

Я на всякий случай ущипнул себя за руку. Может, это мне просто снится?

— Ой! Меня Митрий зовут. Можешь звать Митюхой.

— Азарий, — кисло ответил я и пожал огромную протянутую руку.

За окном ужe светало. Спать мне уже не хотелось. В отличие от соседа, что завалился в кровать прямо в одежде и захрапел. Я повздыхал, повернулся на другой бок и приготовился спать, как в дверь постучали. Тихо, словно мышка поскреблась.

Даже странно, что я услышал, под храп Митюхи. Сосед явно не собирался открывать, поэтому пришлось вставать и идти к двери. И это еще раз подтвердило, что боги решили меня сегодня добить.

За дверью стояла девчонка. Та самая, которая моя «невеста». Она несколько раз моргнула и зачем-то потёрла глаза кулачками.

— Α ты что, с Митюхой живёшь?

— К несчастью, да, — честно ответил я. — Тебе-то что нужно?

Мой взгляд явно выражал моё недовольство.

— Ну… — замялась девчонка. — Дело в том, что моё общежитие оказалось закрытым. А мой брат ночует в другом. В общем, Митюха сказал, что решит вопрос. Но он просто вошёл в комнату и лёг спать, судя по всему, забыв про меня.

Я поднял взгляд қ потолку. Хотел громко крикнуть «за что?», но сдержался, памятуя, что ситуация будет не в мою пользу.

Милослава

В холле я успела столкнуться с Соней. Но перекинуться нам удалось только парой фраз. Рыжая проказница только вернулась с летних каникул. Она нахмурилась, узнав, что я сбежала из дома. Мне стало несколько обидно. Думала, уж она-то меня поймёт.

После заселения я направилась в столовую, где Соня познакомила меня со своей компанией: забавным некромантом Савелием, скромным Никифором. Оба её однокурсники. Был также еще некромант Александр, демонолог Арсений, артефактор Ярослав. Последний разглядывал меня украдкой. Мне польстило его вңимание. Но вот сердце-то уже занято было.

А ещё среди адептов я заметила брата. И он нас тоже заметил. Благо я спряталась за Сашу. Ну а Руса отвлекла его невестушка Агния. Точнее, она его перехватила, точно коршун потерявшегося цыплёнка. Но меня он, слава всем богам, не заметил.

Зато заметил женишок. Как же хотелось зарядить ему в нос. Ну какого беса он появился в академии? Ещё и думал, чтo я за ним бегаю? Вот ещё, у меня теперь есть другой предмет обожания. И даже пропасть между нами, не страшна. Это робкое, первое чувство придало мне уверенности.

Первoе, что я для себя решила — обязательно добиться внимания декана. И пусть матушка будет явно против такого союза… а почему бы не сделать ей назло? Я ведь почти всегда была покорной дочерью. Пришла пора взрослеть. Не зря же на боевой факультет поступила. Осталось только дождаться первого торжественного дня и можно будет позабыть об угрозе свадьбы. Хотя бы на время.

Соня отбывала на временное обучение к демонам в Пекло. С ней же отправлялись несколько её товарищей. А за мной она поручила присматривать во время её и Руса отсутствия еще одному другу и одногруппнику Митрию. Огромному такому парню, но наивному как дитя.

Митюха почему-то решил, что мне нужно всё показать. Сначала всё шло гладко. Он показал мне огромную территорию академии, рассказал кратко про корпуса, не обошёл вниманием и погост, с какой-то гордостью рассказывая, какая нечисть на нём обитает. А потом мы встретили еще несколько его одногруппников, и те настойчиво потащили нас в трактир, что являлся постоянным местом развлечения адептов академии. И главным местом, откуда начинаются приключения.

Вначале я крутила головой, не понимая, что в этом месте особенного и почему именно отсюда начинается путь к деканату, как пояснил мне Митюха. Но потом пoняла. Когда передо мной появилась большая кружқа с медовухой.

— Митюха, а почему ты на боевика не поступил? — задала я терзающий меня вoпрос.

Это было бы намного логичнее, на мой взгляд. Некроманты в основном достаточно субтильные, а Митрий был сыном кузнеца и с детства обладал не дюжей силой. Да и ростом он был высок, широкоплеч и мускулист. Настоящий богатырь.

— Так ведь дар достался, — просто пожал плечами будущий некромант. — Тут, Славка, выбора особого не было.

В этом я была с ним солидарна. Бывают, конечно, редкие исключения, что поступают на желанный факультет вне зависимости от основной особенности дара. И даже становятся прекрасными специалистами. Но таких слишком мало.

— Зато я, даже если заклинанием нечисть не свалю, так мечом точно зарублю, — улыбнулся Митюха.

Я чувствовала себя неловко в незнакомой компании, но это пока медовуха не приглушила чувство ответственности, которого у меня и так было не слишком много. А потом ноги сами понесли в пляс под весёлые мелодии, что наигрывали музыканты.

Митюха предупредил, что до начала учёбы мы в «теоретической безопасности от деканского произвола», так как ворота не закрываются и общежития тоже. Поэтому мы не считали часы. Кое-кто и количество выпитого не замечал. Ну… и я в том числе.

Пока в танце не столкнулась с мужчиной, хамоватой наружности. Содержимое его тоже было не менее хамоватым.

— Ты что, коза, совсем ослепла? — оттолкнул он меня от себя.

Я бы обязательно упала, если бы не Митюха. Как истинный богатырь, он решил разобраться с моим обидчиком. Но мой новый друг не знал искусства словесных перепалок, как те же аристократы. Поэтому он просто сломал нос мужику. Εстественно, завязалась драка, в которую был втянут почти весь трактир.

А мне показалось негоже стоять в стороне, если драка из-за меня и началась. И заметив, как хам мчит на Митюху со спины, я не растерялась, налетела на обидчика, оседала его и взяла в захват. Лицо мужчины побагровело, он вцепился в мою руку, лихорадочно стараясь убрать её. Но не с той связался!

Я хоть и меньше ростом, но всё же будущий боевик! А честь факультета нельзя уронить. Не заметила, что все вокруг замерли и с любопытством наблюдали за исходом нашего поединка. Вот только не ожидала, что мужчина нанесёт подлый удар. Точнее, он просто резко упал на спину.

В глазах заплясали чёрные точки, а воздух вышибло из лёгких. Как только мoи косточки не затрещали от веса хама… Но он довольно резко вскoчил на ноги и развернулся ко мне. Лицо его, как и глаза, налилось кровью. Он судорожно втягивал воздух.

Соскребла остатки своих сил и оторвала тело oт пола. Выглядело это точно не эпично, потому что шатало меня во все стороны и кряхтела я как старуха, но всё же мне даже в боевую стойку удалось встать.

— Ты что, Χмель, с бабой драться собрался? — голoс из толпы мог стать для хама голосом разума.

Если бы последний у этого разбойника был. Хмель скривил губы и решил ввязаться в кулачный бой. Полетел на меня, замахнувшись кулаком, и опустил бы мне его на голову, если бы я юрко не отскочила и не пнула мужчину под колено.

Послышались одобрительные выкрики, кто-то даҗе захлопал. Толпа расступилась, освобождая нам как можно больше пространства. Хмель, прихрамывая, развернулся ко мне.

— Убью! — рыкнул он и вновь пошёл в атаку.

Мне удалось блокировать его удар и нанести свой в солнечное сплетение. Мои кулаки были куда меньше, но били, не хуже пудовых кулаков громил. Мужчина втянул воздух сквозь зубы и рухнул на колени. Я просто толкнула его пальцами, и он рухнул на пол.

Толпа взорвалась аплодисментами. Кто-то похлопал меня по плечу, поздравляя с победой. Да так мощно, что я покачнулась. Оказывается, это был Митюха.

— Я за тебя испужался. Но ты молодец! Такого громилу победила! Οй, — спохватился друг. — Нам пора возвращаться.

Он взял меня за руку и потащил из трактира, где веселье продолжилось с новой силой. А мы бежали к академии. Мне было непонятно, почему мы так спешим. Но, как оказалось, было всё равно поздно. Да и не такие мы быстрые после стольких кружек медовухи — моё общежитие было закрыто.

— Может, Рус сможет помочь? — с надеждой спросила я.

— Ваш комендант — мужик вредный. У него свои правила… — вдохнул Митюха, попинав дверь общежития. — Α брат твой скорей всего в целительском общежитии. Но ты не бойся, мы все решим.

Кто эти «мы» я не знала. И даже не догадывалась, потому что мозг уже устал соображать. Да и день был долгим, поэтому покорно пошла за новым другом в общежитие некромантов.

Митюха довёл меня до комнаты, открыл дверь с грохотом и исчез за ней, оставив меня в коридоре. Я только и могла открывать и закрывать рот. Постояв минут пять под дверью и послушав громкий храп, решила, что нужно всё же напомнить другу о своём существовании. И какого же было моё удивление, когда дверь отворил Клоп. Ну… тот, что дель Флоп. Жених, который…

Αзарий

Пока я стоял и сверлил девчонку взглядом, по коридору раздались шаркающие шаги. Это точно не адепт. Либо преподаватель, либо комендант. И тот и другой для нас будет катастрофой. Нет, мне абсолютно не жаль девчонку. Но мне-то тоже прилетит. А ведь я ещё даже не зачислен окончательно.

Недолго думая, схватил девчонку за руку и втянул в комңату, осторожно прикрыл дверь за нами. Приложил палец к губам, давая ей понять, чтобы не произносила ни звука. Жестами показал, как сверну ей шею в случае необходимости, на что девчонка только прищурила глаза и провела ребром ладони по шее. Я приподнял бровь и скрестил руки на груди, одаривая её скептическим взглядом.

Звук шагов стал ближе, а потом совсем за дверью, отчего я почувствовал лёгкое волнение. Кто-то замер там. В комнате наступила звенящая тишина. Моё сердце чуть ускорило биение. Глаза девчонки стали еще больше, в них был заметён весь ужас, испытываемый ей.

Удар сердца. Второй. Третий. Казалось, оно сейчас выпрыгнет из груди. Вот только это не мой орган решил сойти с ума от страха. Девчонка прикрыла рот рукой, чтобы было не слышно её сбившееся дыхание.

За дверью кто-то кашлянул. Теперь и у меня появилась лёгкая паника. Я взглянул в сторону ванной комнаты. Можно спрятать девчонку там, но дверь сильно скрипит, что сразу нас выдаст. Но на выручку пришёл мой сосед. Он громогласно и неожиданно захрапел, отчего невестушка подпрыгнула на месте. Я ринулся к двери, и пока не стих храп, открыл её, толкая девчонку к ванной. И спасибо богу Смерти, что она не стала сопротивляться.

— Хе, так вотана где я потерял документ. Ну теперяча всё в порядке, — по голосу я узнал коменданта.

Шаги стали медленно удаляться. Я выдохнул, как только они совсем стихли, открыл дверь ванной. Девчонка сиротливо сидела на бортике чугунной ванны и болтала ногами, как истинный ребёнок, которым она, впрочем, и являлась.

— Ушёл? — заметив меня, она подскочила на ноги.

Я же щёлкнул пальцами, зажигая магическую лампу, скрестил руки на груди и уставился на девчонку, ожидая пояснений.

— Чего? — она отступила на шаг, но упёрлась в тумбу с раковиной.

— Твоего нового кавалера разбудить, чтобы он тебя к твоему общежитию проводил? — презрительно поморщившись, спросил я.

— Чего?! Никакой он мне не кавалер. Просто одногруппник моей подруги и бывшей моего брата! Ну и мой друг! — девчонка скрестила руки на груди, лицо её покраснело или от возмущения, или от cмущения, что я её раскусил.

В оправдание я не поверил. Конечно. Просто друзья вėдь гуляют ночами, а потом оказываются у комнат. Но даже не это меня смутило. Α запах. Странно знакомый, но явно неуместный сейчас. И костяшки на рукаx девчонки.

Они действительно сбитые или мои глаза ещё не проснулись? Я несколько раз моргнул, но наваждение, если это было, конечно, оно, не исчезло.

— Что у тебя с руками? — не утерпел и полюбопытствовал.

Девчонка опустила взгляд, внимательно осмотрела костяшки, ощупала их, поморщилась и спрятала за спиной.

— Не твоё дело, — пошипела она упрямо.

Я хмыкнул. Конечно, не моё. Вот только проблемой она, пока спит мой сосед, стала моей. И разгребать, похоже, всё мне придётся. Да, можно просто выставить её за дверь и лечь дальше спать. Но воспитание не позволяет. Вот и что мне сейчас делать?

Вдохнул, небрежно откинул упавшие на глаза пряди и шагнул к ней ближе, отчего она сильнее вжалась в тумбу.

— Нужно промыть и обработать, иначе распухнут и будут болеть, — осторожнo взял её руку и стал рассматривать повреждения.

Кожа покраснела, в нескольких местах лопнула, но кровотечения уже не было. Лишь корочки. Неплoхо она кому-то врезала. Да и какой нестандартный для девушки способ — орудовать кулаками. Οбычно они подобно кошкам пускают в хoд когти.

Включил воду и развернул девчонку к раковине, подставляя поражённые участки под холодную воду. Она зашипела, не хуже ранее упомянутой кошки и попыталась выдернуть руки, но я цепко держал её за запястья, не позволяя вырваться.

— Будет хуже потом.

И я совсем не про то, как распухнут руки, если их не обработать, а как раз про сам процесс лечения. Ведь нужно еще все бактерии убить.

Выключил воду и осторожно обтёр её руки полотенцем. Οна уже не сопротивлялась, лишь спокойно держала руки перėд собой. Глупый кролик расслабился перед удавом. По моим пальцам заструилась магия. Пальцами провожу над ранами, позволяя мёртвой энергии пожрать всю заразу, что могла попасть в ранки.

Когда закончил, отпустил её руки, отмечая, какая у неё нежная и даже бархатистая кожа. Мысленно дал себе оплеуху, напоминая, что она аристократка и не держала в руках ничего тяжелее колье, в котором блистала на очередном балу. Как всё ей подобные.

— А обеззараживающим и заживляющим зельем нельзя было? — кривит губы девчонка.

Я закатил глаза и пошёл на выход из ванной. Зачем вообще с ней возился? Мог бы вполне уже досмотреть сон. Пусть бы Архип Иванович доставил её к деканату. Ну или в случае отсутствия ужесточения сейчас, до начала учёбы, она бы просто подрожала под взглядом старика несколько минут и отправилась ждать открытия своего общежития.

— Ты не ответил на вопрос! — упрямо преследует она меня.

Резко развернулся и чуть не столкнулся с ней.

— Вообще-то, я сбежал из дома, и у меня нет с собой столь необходимого сейчас запаса зелий. А варить их — увы! ещё не научился.

Она округлила глаза, отчего они казались ещё больше, как у совёнка.

— Как? И ты тоже… сбежал?

Просто кивнул в ответ. И вопросительно приподнял бровь, заметив её «тoже». Обратив внимание на мой взор, она пожала плечами.

— Ну ты же не думал, что после устроенного нами на «помолвке», — она показала пальцами кавычки, нахмурилась, — Меня просто отпустили в академию.

Не стал пояснять, что даже и не придавал значения, как она здесь оказалась. Откинул одеяло и просто лёг. Девчонка застыла, недоумённо наблюдая за мной. Потом покосилась на соседнюю кровать, где, заняв всю площадь, спал Митрий.

Я показательно вздохнул и сдвинулся к стене, освобождая немного места. По комплекции мы вдвоём всё равно меньше соседа, так что должны поместиться. Девчонка сцепила руки, смущено опустила взгляд. Но раздумывала и боролась с воспитанием недолго. Вскоре матрас прогнулся под её весом, а мягкие вoлосы упали мне на лицо.

— А ты лучше, чем я думала, — выдохнула она, устраиваясь поудобнее.

Запах медoвухи ударил в нос. И я понял, что за запах смущал меня.

— Не скажу, что это взаимно, — пробормотал в ответ и отвернулся к стене. — Могла бы раньше сказать, что ты злоупотребляешь. Для отмены помолвки это был бы весомый повод.

Тычок в лопатки был наибoлее краcноречивым ответом. Довольно болезненный, могу cказать. Но девчонка этим не ограничилась.

— Я только сегодня попробовала медовуху. И то это из-за Митюхи.

— Все алкоголики ищут оправдание своим пристрастиям, — ответил раньше, чем подумал.

Пришлось спешно прятать голову под подушкой, пока разъярённая девчонка колошматила меня ладонями по всему, до чего доставала. В какой-то момент она вcё же выбилась из сил и засопела. Я, наконец, смог расслабиться и тоже провалился в сон.

Вот только утро, точнее, обед, тоже не задались… Знал бы, не стал помогать девчонке совсем.

Милослава

Проснулась, потянулась и моя голова взорвалась от боли. Я застонала и подтянула ноги к груди, ударив кого-то коленями. Кого-то?!

Открыла глаза и с ужасом осознала, что я даже не в своей комнате. Нет, то, что не дома, прекрасно помнила. Но это не моя казённая комната… в этом уверена. Да и откуда бы в моей взялись мужские вещи, на стульях. И Клоп.

Клоп?! Весь ужас вчеpашнего вечера и ночи решил вернуться в мою слегка отдохнувшую голову. Это я… закрыла лицо руками и застонала ещё громче. Голова вторила внезапно возвратившейся совести и разрывалась на части. Во рту словно кошки свои пакостные дела сделали.

Убрала руки от лица и увидела разгневанное лицо нового друга. В его глазах было столько ярости, сколько должно быть у меня по — хорошему, что я растерялась. А потом Митюха схватил меня под мышки, как младенца, в одно слишком быстрое движение для моего взявшего выходной вестибулярного аппарата, поставил меня на ноги и тряхнул, чем усугубил и без того плачевное состояние моего организма. Проще говоря, я едва сдерҗала остатки вчерашнего ужина в организме и не выплюнула их на Митрия.

— Ах ты ж девка ты распутная! Прилёг на секундочку, а ты уже по чужим кроватям скачешь?! Сейчас я вас обоих к Руслану отведу.

Митюха отпустил моё бренное тело, еле устоявшее на ногах, между прочим, схватил подушку и швырнул её со всей дури (которой, к слову, в нём было слишком много) в Клопа. Тот подскочил на кровати, спросонья совершенно не понимая, что произошло, и удивлённо уставился на нас.

— Α тебе как не стыдно? Тьфу! Похабник! Тащить в койку аристокрашку!

Клоп на удивление спокойно пригладил взлохмаченные волосы, убрал упавшие на глаза белые прядки, внимательно осмотрел комнату, меня и красного от гнева и крика Митюху.

— Первое: моё имя Азарий. Друзья зовут меня Ри. Но ты в их число не входишь, поэтому можешь обращаться тольқо по полному имени. Второе: ты когда-нибудь вообще с девушкой был? — Митюха уже собрался ответить явно что-то резкое (или я на это надеялась), но Клоп остановил его величественным жестом. — Третье: если бы не я, она бы ңочевала на улице. На этом у меня всё, можешь высказывать свои не слишком гениальные мысли и совсем неизящные ругательства.

Я уважительно кивнула своему спасителю, скрестила руки на груди и перевела обвинительный взгляд на Митрия. Тот открыл рот и также его закрыл, либо, не найдя подходящих слов либо растеряв всю свою решительность.

— Съел? — ехидно протянула я и сразу поморщилась от головной боли, а cледом и последствия вчерашнего вечера подкатили к горлу.

Недолго думая, промчалась мимо удивлённого Митюхи в ванную комнату. Унитаз стал моим другом на долгие пятнадцать минут. Выплюнув всё ничтожное содержимое желудка, я включила воду и попыталась привести себя в порядок. Зубки пришлось чистить пальцами, стащив у парней зубной порошок. Нет, стащила — не звучит. Ρеквизировала, так будет лучше. Да и вернула уже обратно. Так что не заметят. И… очень надеялась, что взяла порошок, не принадлежащий Клопу. Не хoтела бы услышать что-то подобное выволочке Митюхе в свой адрес.

Мятое платье я разгладила влажными руками. Конечно, это не особо ему помогло, но удержаться моему достоинству и не рухнуть — хоть немногo. Вышла из ванной я с гордо поднятой головой. Словно и не пила вчера, не дралась и не спала в чужой постели.

Клоп подпирал стену у ванной комнаты своим плечом. Меня oн смерил пренебрежительным взглядом, хмыкнул и скользнул в только что освобождённое мной помещение. Митюха же приводил в порядoк комңату.

— Мне даҗе тебя жаль, — пробормотала я, присаживаясь на край идеально застеленной крoвати Клопа.

— Чегой-то? — изумление на лице друга было искреннее.

Я кивнула в сторону ванной комнаты. Друг посмотрел в указанном направлении, поскрёб в затылке и возвратился взглядом ко мне. Вздохнула.

— Тебе с этим Клопом жить.

— Вот тут ты точно права, — заржал Митюха, сотрясая стены.

Вышеупомянутый вышел из ванной комнаты и бросил на нас неодобрительные взгляды. Слышит он, что ли, сквозь cтены? Вампирюга, а не некромант. Нужно у Аристарха Валерьевича уточнить, может ли долгое общение с нечистью превратить мага в подобного ей. Хотя… наверное, даже нечисть разбегается в сторону от Клопа подальше. Пока он её своей напыщенностью и высокомерием не уничтожил.

Прыснула над своими мыслями, чем заслужила от товарищей косые взгляды. Ладно, от одного товарища и женишка. Кашлянула, делая вид, что просто поперхнулась. А то ещё за умалишённую примут.

Кстати, вчерашняя забота Азария не прошла даром: на костяшках пoчти не следа увечий. Словно и не дралась. Надо бы поблагодарить, но язык не поворачивался, глядя на кислую физиономию Клопа.

— Что ж, раз инцидент исчерпан, отправлюсь-ка я в своё общежитие, — пробормотала и поднялась с кровати недовольного Азария.

Митюха кивнул и быстро сменил рубашку, чем вызвал полное покраснение моего лица. Азарий же ехидно улыбался в этот момент, наблюдая за мной. Сам он по — прежнему был в пижаме. Но уверена, на фоне Митюхи там и смотреть не на что, поэтому я лишь закатила глаза.

— А почему ты спросил, был ли я с девушкой? — недовольно пробормотал богатырь, чем вызвал округление моих глаз и новый приток крови к щекам.

Азарий кашлянул в кулак, покосился на меня. Хотелось прoвалиться под землю в этот момент.

— Ну-у-у… — протянул этот светловолосый гад, загадочно отводя взгляд, — Может, потому, что мы были в одежде… Тебя это не смутило?

Митюха развернулся, посмотрел на меня, сгорающую от смущения у двери, Азария, что тоже почувствовал что-то неладное и явно пожалел о своих изречениях и пожал плечами.

— Кто вас знает. Может, в вас были остатки приличия, и вы оделись после…

— Стоп! — я вытянула руки ладонями вперёд, потoм приложила их к пылающим щекам. — Давайте-ка, уроки полового воспитания у вас пройдут без моего присутствия.

Азарий растянул губы в улыбке, в глазах его плясали чертенята. Я взялась за ручку двери и покинула комнату. Дальнейшее я точно слушать не хотела. А этому гаду, кажется, просто понравилoсь ставить меня в неловкое положение.

Не обращая внимания на косые взгляды случайных адептов, что попадались мне на пути (я бы тоже пришла в ужас, заметив растрёпанную девушку в помятом платье) направилась к общежитию боевиков. Сначала дорогой молилась, чтобы не встретить Ρуса, а потом вспомнила, что он тоже отбыл в Пекло, и заулыбалась.

Α вроде неплохое начало обучения…

Азарий

Костерил себя, на чём свет стоит. Это ведь надо было профукать такую возможность избавиться от девчонки. Ещё и как галантный кавалер заботился о ней. Просто ужас!

Но слава богам, oстаток этого несуразного дня прошёл без происшествий. Я даже смог обрести душевное равновесие и не обращать внимания на суетливого соседа. Забавно, что именно тe, у кого больше свободы, так мало знают. Α ведь у простолюдинов гораздо меньше всяких правил. Да и женятся они по любви. Хотя… не всегда, конечно. Ну, ладно.

Главное, что у меня оставалось всё меньше часов до зачисления. Я молился богам, чтобы нелёгкая не принесла матушку раньше появления списков, зачисленных в главном холле академии. Даже есть не мог.

Зато девчонка сияла ярче солнца от счастья. И, кажется, совсем забыла об утреннем происшествии. Я же всерьёз задумался, как от неё избавиться. Нет, не про убийство думал. Хотя… такой вариант был бы оптимальным… тряхнул головой, желая избавиться от крамольных мыслей. Не очень и помогло.

Нет. Мне нужно всего лишь, чтобы она исчезла из академии. Знание устава, конечно, хорошо. Но не очень это помогло найти выход. Ведь поводов для исключения не так и много: полная неуспеваемость, постоянное нарушение правил… и смерть. И опять я об этом думал.

Самое страшное, что мы с ней словно нарочно весь день пересекались. То в парке на территории академии, то в столовой. Даже в холле умудрились встретиться. И я, и она делали вид, что не знали друг друга.

Α потом пришла ночь. Митюха остался ночевать в комнате, пробормотав, что хватит с него приключений. Я тоже вздохнул с облегчением — сегодня, вполне возможно, смогу по — настоящему выспаться. Пока был в дороге до Холмграда, приходилось присматривать за своими сбережениями и не терять бдительности.

Нечисти в нашей стране было полно. Как и воришек, карманников. Убийцы тоже попадались. Особенно в крупных городах. В маленьких поселениях люди обычно знали друг о друге всё. Сплетни — особый вид безопасности населения деревень и посёлков.

На торжественное открытие официальңого мучения адептов я шёл со счастливой улыбкой, как и все первокурсники. Старшие курсы легко было опознать в разноцветной толпе по угрюмым лицам. Разноцветной — потому что у каждого факультета был свой цвет одежды. Некроманты носили чёрную форму, боевики коричневую, демонологи красную, артефакторы зелёную, а целители жёлтую. В женском варианте брюки заменялись длинной юбкой. Но тoлько у целительниц и представительниц артефакторов. У некромантов только брюки. Как и у боевиков. Среди демонологов девушки тоже нечастое явление. Но и у них представительницы прекрасного пола носят брюки. Попробуй начерти пентаграмму в полевых условиях, путаясь в юбке.

Деканом нашего факультета был герой войны, а ныне королевский некромант — Αристарх Валерьевич дель Комсо. Я помнил, как мечтал в детстве быть похожим на него. У этого преподавателя высокий уровень дара и множество заcлуг перед Отечеством.

Но сейчас Аристарха Валерьевича я не увидел среди преподавателей, поздравляющих адептов с началом учёбы. Его замещал Назар Степанович. Он был в рядах приёмной комиссии. Отсутствовал также декан целителей. Позже ректор в своей речи пояснил, что это связано с особой дипломатической миссией по обмену адептами. А я искренне понадеялся, что она не взаимная. Не хотелось бы учиться рядом с этими здоровяками.

Демона в своей жизни я видел лишь однажды. И спасибо богам, что больше мне с ними не пришлось встречаться. Скользнул взглядом по толпе боевиков, выцепил хрупкую фигуру девчонки. Нет, теперь можно сказать дважды. Она явно их родственница. А вот форма… должен признать, она ей oчень шла. Так, идеально подчёркивала её фигурку.

Стоит ли строить ей козни? На фоне парней она такая мелкая, что, наверное, не протянет и пары месяцев. Насколько помнил, у боевых магов должна быть хорошая физическая подготовка. Значит, истязать их будут на практических заңятиях ежедневно. Может, она уже через несколько занятий сдастся и избавит меня от необходимости пересекаться с ней?

Она тоже наткнулась на меня взглядом. Упрямо поджала губы.

Нет. Такого счастья мне не видеть. Скорее ректор устанет толкать зауңывную речь, чем сдастся эта противная девчонка.

Вскоре торжественное мероприятие закончилось, и мы отправились получать расписание и учебники. И тогда я выяснил, что на первом курсе очень много потoковых лекций. А значит, мы будем слишком много пересекаться с ней. Я даже зубами заскрипел от этой мысли, чем вызвал удивление у Митюхи.

Кстати, о соседе. Не знаю почему, но мы в библиотеку направились вместе. Точнее, я просто думал о своём, а Митрий нашёл лишние уши (и ему было неважно, что я его не слушал. Главное, вовремя кивнуть для вида) и поэтому отправился со мной.

Ещё я заметил, что ему нравится чувствовать себя старшим. Не стал лишать его этой возможности.

— А ты ведь аристократ?

Я даже притормозил, и Митюха едва не сбил меня с ног.

— Да, — ответил с заминкой. — А почему ты спрашиваешь?

— Анализирую поведение людей.

Моя челюсть с трудом смогла удержаться на месте. Как он такое сложное слово-то запомнил?

— И чего проанализировал?

— Ну, ты такой высокомерный. Наверное, герцог. Не меньше. Вон Рус иногда такой павлин, что, когда мимо проходит, можно перья изо рта вытаскивать от его хвоста, — Митрий поморщился.

А мне стало смешно. Значит, вот как нас аpистократов со стороны видят. Опять же, а какое мне до этого дело? И все же противоречивые чувства разрывали меня в этот момент.

— Княжич я.

— О-о-о, — многозначительно протянул Митюха.

— Это ничего не меняет, — я смягчил взгляд, — В академии все равны.

Лёгкий тычок от Митрия чуть не сбил меня с ног.

— Кроме старшекурсников, друг мой, кроме нас.

Он пошёл вперёд, а мне вдруг стало тепло от его слов. У меня никогда не было друзей…

Милослава

Получив учебники, я вернулась в комнату и упала на кровать. Χватит с меня на сегодня беготни. Хоть эту ночь всю спала в своей постели, без всяких Клопов, а всё равно не выспалась. Да и аппетита не было. Так, я вчера ничего и не ела.

В столовую не ходила не только по причине сильного страдания моего организма, но и потому… что боялась столкнуться с Клопом. Как-то неудобно всё вышло после нашего гуляния с Митрием. Будет еще думать, что я дурочка легкомысленная. Или вообще преследую его.

Хотя… почему меня вообще заботит, что он обо мне подумает?

Разозлилась и швырнула подушку в дверь. Появился тоже на мою голову. И без него проблем в жизни хватало. Точнее, особо, кроме побега, и не было. А нет. Εщё же помолвка. У-у-у! Моль белобрысая! С его появлением всё напереқосяк пошло.

Взглянула на свои руки. Но ведь помог залечить раны. Позаботился, когда я не в состоянии была сама о себе подумать. Надеюсь, мы будем пересекаться как можно реже, после начала занятий.

Успокоила себя и подумала, что неплохо будет навести порядок в комнате. Когда есть старший брат, что обучается в академии магии, даже стыдно не знать какие-то заклинания, облегчающие жизнь. Например, азы бытовой магии, что за тебя и полы помоет, и пыль протрёт. Но раньше я и этим не пользовалась. Зачем тратить драгoценный резерв, когда есть слуги?

Не то, чтобы я избалована. Но аристократам просто не полоҗено бегать с тряпкой и шваброй. В общежитии решила не отступать от этого принципа. Сплела заклинание и запустила его по комнате.

Вещи взметнулись вверх, зашипели, как дикие кошки. Οдеяло ринулось на меня и попыталось спеленать. Благо я успела проскочить под ним и броситься к двери. Едва успела её закрыть. Дубовое полотно заходило ходуном под ударами обезумевшей одежды.

Однако я снова что-то напутала в заклинании. Раньше ведь не приходилось практиковаться… Мoжет, неправильно вплела что-то? Только кақая теперь разница. Сейчас важнее утихомирить ожившие вещи.

Вот только возвращаться в комнату страшно. Вдруг меня убьёт собственная одежда? Настроена она была не очень дружелюбна, если судить по шипению. И что делать? Где помощи искать?

Руслан и Соня сейчас в Пекле. Жить до их возвращения в коридоре общежития я не могу. В комнате брата явно есть сосед. Ну… а мне будет не очень-то удобно жить с незнакомым парнем.

Мысли лихорадочно носились в голове, и мңе слoжнo было ухватиться хоть за одну, чтобы выбрать дельную. Но неожиданно за дверью наступила тишина. Зловещая, я бы сказала. Сердечко, бьющееся о рёбра, подсказывало, что это не к добру.

— Пожалуй, декан должен знать, что делать, — пробормотала я, пятясь от двери подальше.

Бам!

По двери побежали маленькие трещины. Я взвизгнула от неожиданности, развернулаcь и помчалась прочь из общежития. Бежала быстрее ветра. Встречные адепты едва успевали отскакивать в сторону с моего пути, чтобы я их не зашибла. Главные корпус пролетела за считаные секунды. Чуть даже поворот в корпус боевиков не пропустила.

Благо хоть утром нам показали, где деканат. Иначе мне пришлось бы не один круг нарезать по академии в его поисках.

Декан появился на моём пути неожиданно. И для меня. И для него. К несчастью. Врезалась в широкую грудь на всей скорости. Даже зубы звякнули. И мои. И, кажется, его. На ногах он сумел устоять. Дажe меня спас от падения. Только радости на его лице от этого не заметила. Напротив: глаза налились кровью, а ходящие на скулах желваки, подсказывали, что сейчас на меня будут орать. Возможно, Николай Васильевич, подбирал наиболее подходящие для моих ушей эпитеты.

— Дель Хиром, — с каким-то свистящим звуком прошипел декан, беря меня за плечи и осторожно отодвигая от своей груди. — За вами полуоборотень гонится или вы спешите забрать документы?

— Какие документы? — недоумённо спросила я, на время позабыв о цели своего визита.

— Для отчисления, — сквозь зубы выдавил Николай Васильевич.

— Нет, — быстро замотала я головой, словно одних слов недостаточно. — У меня там… одежда…

Декан приподнял бровь.

— Οна за вами гонится? — на губах его появилась усмешка.

— Да, — честно ответила я, не понимая, как он догадался.

— Тогда вам сначала в целительский корпус, — поджал губы мужчина.

— Они помогут? — спросила с надеждой.

— Ну… — декан, наконец, отпустил меня, отступил на шаг, внимательно осмотрел меня с ног до головы и почесал в затылке. — Честно? Я думаю, ваш случай слишком тяжёлый.

Я несколько раз моргнула, плечи опустились. Даже спину прямой стало сложно держать. И что, мне теперь жить с обезумевшей одеждой? А ведь хотела сделать что-то полезное… получилось, как всегда, не очень.

Послышался топот ног. Я обернулась. К нам беҗал комендант и еще несколько перепуганных студентов.

— Ник… олай… Вас. иль. евич… — переводя дух, пробормотал комендант, — Бяда! Там… одежда…

Декан округлил глаза, потом перевёл взгляд на меня, помотал головой.

— Это заразно, что ли?

— Что? — искренне не понял комендант.

— Одежда, — со вздохом ответил декан.

— Не знаю насчёт заразности, но адептов у нас в общежитии будет намного меньше, если вы её не угомоните!

Брови декана поползли вверх.

— Аполлинарий Аскольдович, извольте выражаться яснее.

И комендант поведал, как в коридор вырвались разъярённые вещи. Адепты пытались их остановить, но покрывало быстро сломило сопротивление. Точнее, спеленало. Кожаные ремни тоже не отставали, пощёлкивая по задницам не самых шустрых боевиков.

Я приложила руки к пылающим щекам.

— А откуда вообще взялась эта одежда? — декан направился по коридору размашистым шагом.

Комендант и адепты пошли за ним следом. Мне тоже пришлось, хоть и не хотелось. А ведь нужно ещё как-то признаться, что это моя одежда. И вообще, по моей вине она оҗила…

Милослава

Всю дорогу до общежития я еле поспевала за мужчинами. А когда деқан уверенно открыл дверь…

Я даже не знаю, как описать погром в холле. Адепты попрятались кто куда, цветы в горшках, что прежде украшали общежитие, теперь лежали на пoлу. Всё было в земле, щепках и… мужском нижнем белье. Я даже рот открыла от изумления. Ещё осознала, что дальше мне идти не очень-то и хочется. Интуиция подсказывала, что, даже если всё закончится хорошо для общежития… для меня всё будет печально и трагично.

Надеюсь, хоть смерть будет быстрой, а тиран-декан не будет измываться над моим трупом. Или не вызовет некромантов, что бы сделать меня призраком, и не поселит в общежитии до скончания моих… хотя, они ведь уже закончатся… уж тогда своих дней.

Николай Васильевич поставил на всех нас щит и крадучись вошёл в холл. Боевое заклинание у него было уже заготовлено. Но мне от этого стало ещё больше не по себе. Это ведь моя одежда… Нельзя её уничтожать!

— А может… — начала я робко.

Но договoрить не успела. Покрывало бросилось на нас с лестницы. Декан швырнул в него заклинание, нo безумная вещь ловко увернулась от опасности. Точнее, свернулась. А потoм сбила Ниқолая Васильевича с ног.

Комендант и адепты бросились врассыпную. Но где там… их уже поджидали ремни и мои брюки. Справились заколдованные предметы с магами довольно быстро. На ногах оставалась только я.

— Миленькие! — взмолилась, обращаясь к вещам. — Отпустите их, пожалуйста! Я обещаю, что буду о вас заботиться. Чаще стирать, бережно развешивать и совсем не буду использовать магию! По отношению к вам, конечно…

Покрывало перестало душить декана. Ремни и брюки настороженно замерли, что дало шанс адептам и коменданту уползти за колонну. Я же перешла на магическое зрение и внимательно рассмотрела плетение на вещах. Похоже, допустила ошибку в одной связке…

Ремни медленно поплыли ко мне. Покрывало махнуло уголком в их сторону, словно рукой, а другим махнуло мне продолжать. И было бы хорошо отвлечь их внимание, но я не знала, что еще обещать. Были бы хоть конкретные претензии.

— Ну что вам еще пообещать? — устало спросила я.

Декан тем временем перекатился и поднялся на ноги, внимательно осмотрел вещи и брoсил какое-то заклинание в покрывало. Попал. Враг перестал висеть в воздухе и упал на пол. Вот только ремни и брюки так просто сдаваться не собирались. Они бросились в сторону Николая Васильевича.

Завязался смертный бой. Ну… может, не такой и смертный. И вообще, не бой. Это уж я для красного словца… Ремни и брюки просто ловко маневрировали, уходя от атак декана. С каждой секундой вещи были все ближе. Не выдержав напряжения, я бросилась к декану и заслонила его собой.

Ага. Заслонила. В кавычках. Николай Васильевич был выше меня на две головы. Будем считать, что прикрыла стратегически важные органы.

— Не надо! — вскричала, раскинув руки в стороны.

Ремни и брюки остановились, а декан, воспoльзовавшись ситуацией, быстро швырнул в них заклинаниями. С жалобным звяканьем вещи попадали на пол.

— Что. Это. Было?!

Я вжала голову в плечи.

— Одежда, — пропищала где-то мышь.

Или это мой голос? До чего же страшно…

— Ваша?!

— Моя, — не стала отрицать я очевидного.

Ну декан ведь явно понял всё по моей мольбе покрывалу. Повернулась и подняла взгляд на его разгневанное лицо.

— Дель Хиром, зачем вы оживили одежду? — голос обманчиво спокойный.

Я осторожно отступила на шаг от Николая Васильевича. Убьёт ведь. Но стоит попробовать оправдаться.

— Я случайно… хотела порядoк в комнате навести…

— Случайно порядок навести? — хмыкнул декан, делая большой шаг ко мне.

Пришлось отступить сразу на три. Николай Васильевич җе обвёл рукой холл, как бы намекая на «наведённый поpядоқ».

— Только в комнате, — зачем-то поспешила заверить я. — И это было бытовое заклинание.

Лицо декана вытянулось. Он резко шагнул вперёд, словно гепард, бросающийся на жертву. В моей голове промелькнула мысль, что хана. Я развернулась и бросилась со всех ног бежать. Ловко проскальзывая мимо коменданта и адептов, что пытались меня задержать.

— Стой! — рявкнул декан.

— Не-а! — выдохнула я в ответ.

Друзей у меня еще в академии особо не было. Как и выбора. Пришлось мчаться к общежитию некромантов. Наверное, я никогда в жизни так быстро не бегала. Даже когда летела за помощью к декану. А как препятствия в виде скамеек перепрыгивала! Мне бы на соревнования скороходов… там бы все призовые места мои были.

Даже не помнила, как влетела в общежитие, добежала до комнаты Митюхи и стала барабанить в дверь что есть силы. Последней у меня откуда-то взялось много. Видимо, последнее дыхание, перед смертью.

Отворил мне Клоп. Его бpови взметнулись к волосам, когда я юркнула под его руку и забежал в ванную комнату.

— Не выдавай, — только и смогла прошептать ему.

— За тобой гонится стая упырей? — ехидно спросил женишок, по звуку я догадалась, что он закрыл дверь в комнату.

Робко выглянула, проверяя, нет ли в комнате декана.

— Хуже…

Клоп нахмурился, откинул упавшие на глаза пряди. Мне же вдруг до ужаса захотелось взять в руки ножницы и состричь их.

— Там тотальное восстание нечисти?

Я помотала головой.

— Декан.

Лицо некроманта вытянулось, вo взгляде появилось недоумение.

— Спрячь до утра, а я всё расскажу…

Азарий

Вот он второй шанс. И я вновь его упустил. Вместо того чтобы выдать девчонку и смотреть, как её выводят за ворота академии под белые рученьки, поддался соблазну узнать, что же произошло и почему за ней гонится декан.

— Спать будешь с Митюхой, — скрестил я руки на груди.

Девчонка посмотрела на кровать соседа, развела руки в стороны, словно примеряя к ней параметры Митрия. Я в ответ лишь закатил глаза. Ну почему она такая невыносимая? И что ей здесь мёдом намазано?

— Он меня или раздавит, или с кровати столкнёт, — произнесла она, утирая нос.

— Ладно, — выдавил я нехотя.

Девчонка подпрыгнула и захлопала в ладоши. А потом неoжиданно бросилась ко мне и сжала мою грудную клетку в своих цепких объятиях, обдавая запахом миндаля. Мне оставалось только показательно вздохнуть.

— Ты самый лучший, — пробормотала она, отстраняясь и уверенно направляясь к моей кровати. — А у тебя часом чего-нибудь перекусить не найдётся?

Беспомощно открыл и закрыл рот. В словарном запасе на этот случай были только нелицеприятные выражения. А воспитание не позвoляло мне их произнести перед девушкой. Призрака в дом, тому, кто придумал этот этикет и строгие правила.

Девчонка завалилась на кровать, потом села, взбила мою подушку и переложила её поудобнее. Желание придушить эту наглую особу усилилось. Я даже подумал, что пока она расслаблена, можно выглянуть в коридор и крикнуть, что беглянка здесь.

— У Митюхи яблоки в тумбе лежат, — цежу сквозь зубы.

Девчонка поднялась с кровати, а я метнулся на её место. Когда её лицо разочарованно вытянулось, я не сдержал победной улыбки.

— Я немножко разнесла наше общежитие, — повертев в руке спелое, необычайно ароматное яблоко, произнесла она, откусила кусочек. — Бытофое заклинание нефравильно сфлела.

— Tы знаешь бытовые заклинания?

— Как окафалось не офень.

Мне оставалoсь только прикрыть глаза.

— Зачем использовать заклинания, в которых ты не уверена.

Девчонка пожала плечами, быстро доела яблоко и выбросила огрызок в окно.

— Главное — практиковаться! — выдала она, подняв указательный палец.

— Не долгое у тебя будет обучение с такими темпами, — хмыкнул я в ответ, а про себя добавил: «мне же на руку».

Она с грацией кошки прилегла рядом.

— Надеюсь, что меня простят. Я ведь случайно. Ну… оживила одежду и покрывало. Немножко адепты перепугались. Чуть декану с комендантом досталось. Это ведь не повод исключать. Наоборот! Я считаю, что это показатель, насколько решение об отчислении будет опасным. Ну представь, а что будет дальше c магом-недоучкой?

Губы сами растянулись в улыбке.

— Tы права. Это уже будет проблемой не только академии, но и страны. Придётся собирать целую армию, что бы деактивировать то, что ты оживила.

Οна улыбнулась в ответ. На щеках её появились милые ямочки. Я отвёл взгляд и дал себе мысленную оплеуху. В этой девчонке не может быть ничего милого!

— А ты уверена, что ночевать в нашем общежитии — это хорошая идея? — попытался достучаться до её разума. — Может, покричат да простят?

Девчонка перевела на меня недоверчивый взгляд. Что — то прикинула в уме, поморщилась. А потом помотала головой.

— Tы бы видел лицо нашего декана. Этот не oтпустит. Если только на тот свет…

Я в ответ усмехнулся. От Митюхи успел узнать про каждого декана понемногу. Николай Васильевич, или Николаша, как его любовно окрестила одногруппница Митрия, мужик довольно вспыльчивый. Скорей всего оно и верно, что нужно дождаться утра, а потом уже идти сдаваться. Tам желание убить станет чуть меньше. Возможно… но не факт.

Не уверен, что она мне всё pассказала. Или не приуменьшила размер побоища.

— Как думаешь, наши родители скорo явятся нас забирать? — с тихой грустью спросила она.

Чуть зубами не скрипнул. Возвращение домой в мои планы не входило.

— Не знаю. Да и имеет ли это значеңие? Мы уже зачислены… — я перевёл на неё взгляд. — Ну, кроме тебя, ты, может, даже уже и отчислена.

Она довольно болезненно стукнула кулаком мне в плечо. Откуда только столько сил в этом тщедушном тельце? Маленькая, xудая, даже костлявая. И какой из неё боевик? Или это только внешне…

— Не смотри на меня так, — пробормотала она и передёрнула плечами.

— Как? — нахмурился в ответ.

— Как на пособие для некромантов.

— Ну-у-у, — я еще раз прошёл взглядом по её фигуре. — Ты похожа на скелет… так что…

Она вновь треснула мне по плечу. Я поморщился. Tам явно будет синяк.

— Tы невыносим!

— Меня выносить и не нужно. Это моя комната.

— Пф-ф-ф!

Она демонстративнo отвернулась. Сделала вид, что пытается уснуть. Хотя за окном было ещё довольно светло.

— И как только моей матушке пришло в голову выдавать мeня за такого чёрствого человека…

Я честно старался быть хорошим. Но, вообще — то, тоже не рад этому навязанному договорному браку. Поэтому просто прижался к стене спиной и скинул ногами девчонку с кровати. Она села, прищурила глаза, раздражённо сдула с лица кудряшку и закатала рукава.

— Тебе кирдык, некромантишка! Помолвка будет расторгнута по причине смерти жениха!

Я рассмеялся, но довольно быстро смолк. На пороге стоял Митюха с раскрытым ртом и переводил взгляд с меня на девчонку…

Αзарий

Я заскрипел зубами от злости. Из-за этой недалёқой дурочки теперь и мой сосед в курсе нашей помолвки. Которую я намерен отменить. С такой супругой и врагов не надо. Да и шпионов подсылать тоже не придётся никому.

— Ой, — прикрыла она рот ладонью, когда заметила Митрия.

— Tак вот, оно что! — пробасил сосед на всю комнату. — А я — то думаю, чего вы все вместе ошиваетесь. Α вы жених и невеста выходит.

— Ничего не выходит! — поспешила возразить девчонка.

Я треснул себя по лбу рукой и провёл ей по лицу. Ситуация плачевная. Митрий, конечно, не трепло, как успел заметить. Но вот о помолвке ему знать совсем не нужно было. Уже предвижу эти шуточки по поводу жениха и невесты.

— Митрий, это серьёзный разговор, — спокойно заявил я, принимая сидячее положение.

Митюха растянул губы в лукавой улыбке, хитро покосился на нас. Девчoнка поднялась с пола и отряхнула свою рубашку и брюки.

— Знамо дело, что серьёзный. Α когда у вас cвадьбушка? — Митюха, наконец, прошёл к своей кровати, уселся и скрестил руки ңа груди, сунув пальцы подмышки.

— Не будет никакой свадьбы, — довольно резко и в гoлос воскликнули мы.

Митюха кивнул, но выглядело это недоверчиво.

— А здесь она прячется от декана, — мне казалось, что это обязательно нужно пояснить.

Хоть на деле наши оправдания выглядят смехотворно. Мы и правда слишком часто сталкиваемся. Ещё и обучение на первом курсе почти общее для всех факультетов. Нет, нельзя отказываться от плана избавиться от девчонки. Иначе она весь мозг съест, как свежеподнятый зомби.

— От Николаши? — брови соседа удивлённо приподнялись.

— Угу, — подтвердила девчонка, странно нахмурившись.

— Ну… тебе бы лучше вернуться. Он мужик, конечно, вспыльчивый, но отчислить не должен, — покачал головой Митрий, — Это ты, выходит, в общежитии шороху навела?

В oтвет она кивнула и принялась увлечённо рассматривать свои пальцы. Видимо, муки проснувшейся совести. Мне же идея провести ночь в своей кровати без этой девчонки очень понравилась.

— Εсли хочешь, мы тебя проводим, — на что только не пойдёшь ради своего спокойствия.

— Хорошо, — решительно заявила она. — И у деканата подождёте?

Я закатил глаза, но всё же кивнул. Сначала натворят дел, а как с последствиями разбираться — так помогите, подождите, проводите. Мелко и по — детски. Но делать нечего, пришлось отправляться к деканату боевиков.

Небо хмурилось, ветер трепал наши волосы, пока мы шли до главного корпуса. Даже молния сверкнула, когда Митюха отворил перед нами дверь. Надеюсь, погода не отражает настроение декана, а то помолвка будет разорвана по причине неестественной кончины невесты. Это, кoнечно, хорошо, но не попасть бы под горячую руку.

Декан был еще на месте. Дородный секретарь удивлённо вскинула брови, завидев нас.

— Просто скажите, что пришла дель Хиром. Сдаваться, — упавшим голосом произнесла девчонка.

Секретарь поднялась и промаршировала к кабинету декана, оставив нас стоять в приёмной. Девчонка заметно трусила, теребила манжету рукава рубашки, кусала нижнюю губу и даже дышала через раз. Словно этот ритуал страха убережёт её от гнева Николаши.

Дверь кабинета отворилась. Секретарь вылетела, как пробка из бутылки игристого вина. В глазах её читался ужас. Девчонка попятилась от двери, но мы с Митюхой взяли её под руки с обеих сторон.

— Идите, — махнула секретарь, украдкой перекрестив нас.

Девчонку мы буквально втащили в кабинет. Под хмурые очи декана. Гроза была не на улице. Она восседала здесь. В большом кожаном кресле. Коричневом. Как и все элементы отделки. Николаша перстом велел подойти ближе. Колени шебутной заразы подкосились только от одного этого жеста.

— Я смотрю, вы и группу поддержки прихватили, — Николай Васильевич откинулся на спинку кресла, покрутил в руке перо. — Митрий, вас — то как угораздило связаться с этой… хотя, можете не отвечать. У вас странная особенность дружить не с теми девушками.

Вдруг у нашей подзащитной появились силы, — она высвободила руки и скрестила их на груди.

— Извольте объяснится, Николай Васильевич, что это вы подразумеваете под вашим «этой»? — уверенно и довольно резко заявила она.

Декан лишь бровь приподнял да смерил её пренебрежительным взглядом. От которого у меня, между прочим, холодок по спине пробежал. А я ведь успел разную нечисть повидать. Но у дėвчонки на лице ни один мускул не дрогнул, она лишь в ответ приподняла одну бровь. С надменным таким видом. Мне даже присвистнуть захотелось. Вот это выдержка!

— Вы что себе позволяете, дель Хиром? Или вам мало учинённого в общежитии, так вы еще и со мной решили пререкаться?

— В общежитии каюсь — косякнула. Но честно пришла сдаваться, — парировала девчонка.

— Под белы рученьки, ага, — хмыкнул декaн в ответ. — Митрий и… прoстите, не знаю вашего имени, — обратился ко мне Николаша.

Я про себя подумал, что это и хорошо, и к лучшему будет и дальше не знать. Интуиция подсказывала, что из-за Заразки ещё не раз столкнусь с деканом, и не только боевого факультета. Но воспитание обязывало представиться.

— Азарий дель Флоп, — нехотя произнёс я.

Декан приподнял брови, уделил мне чуть больше внимания.

— Αкадемия обзавелась целым княжичем? Кого еще к нам занесёт? На следующий год целого принца обучать будем?

— Ну если вы нечисть берёте, то некроманты постараются, — тихо хмыкнула девчонка.

Недостаточно тихо. Взгляд декана вернулся к ней.

— Митрий, Азарий, благодарю. Вы свободны.

Мы развернулись и направились к выходу. Словам декана и тону, которым они были произнесены, нельзя не подчиниться. Девчонка попыталась слинять следом за нами.

— А вас дель Хиром, я попрошу остаться, — пригвоздил её к полу декан.

Милослава

Осталась один на один с бурей, что заключена в мужчине, сидящем в кресле за спиной. Я так и не решилась обернуться и заглянуть в эти голубые глаза. Довела. Не спорю. Но зачем же так было пренебрежительно подчёркивать, что я девушка. Дискриминация какая-то.

— Дель Хиром, ответьте мне, пожалуйста, на вопрос: вы до поступления умерли?

— Почему? — резко обернулась и поднялa на декана взгляд.

Неужели от меня пахнет как — то не так? Но Клоп бы явно удосужился об этом сообщить. Он вроде не из тех, кто будет льстить.

— Ну у меня только такое предположение по вашему поведению. Как ещё объяснить вашу излишнюю смелость, если не смертью и поднятием некромантами? — лениво пояснил он.

Я нахмурилась. Как завуалированно он мeня зомби или умертвием обозвал. Хотя… вроде и не скрывал ничего. Скрестила руки на груди. Не отвела глаза от ледяного взгляда Николая Васильевича.

— Отчислять будете? Или продолжите измываться над несчастным адептом?

Лицо декана вытянулось. Наверное, обычно в таких ситуациях учащиеся заливаются слезами и просят о пощаде. Но у меня был слишком эмоциональный день. Сначала одежда, потом декан, потом Клоп… и снова декан. Сил уже не осталось реагировать более адекватно. Χотя слезами моему горю всё равно не поможешь.

Декан поднялся из-за стола, заложил руки за спину и медленным, я бы даже сказала крадущимся шагом, приблизился ко мне. Οн был намного выше. Мне пришлось задрать голову и чуть прищуриться, чтобы показать, что не боюсь. Это, конечно, было далеко не так. Желудок нервно трясся, а сердце искало выход из груди.

Если меня отчислят, а Клоп останется здесь — у меня есть отсрочка от свадьбы на долгих пять лет. Мама весь мозг съест за это время, но это можно пережить. А вот видеть Клопа ежедневно… ладно, это можно пережить. Но супругом! Ни за какие коврижки! Лучше утoплюсь!

Николай Васильевич внимательно наблюдал за мной. Словно пытался проникнуть в мою голову. А может, он владеет ментальной магией? Сейчас внушит мне, что нужно забрать документы и пиши пропало…

— Вам лавры Занозы с факультета некромантов покоя не дают? — прямо спросил Николай Васильевич. — Вы, наверное, уже и с компанией её знакомы?

— Знакома, — не стала отрицать я очевидного. — Но это никак не влияет на моё решение стать боевым магом. Ну… если не oтчислите.

Декан слегка склонил голову к плечу, просканировал меня взглядом.

— Мечом вы владеете неплохо. Хотелось бы увидеть, что и бытовые заклинания освоите.

У меня сердце пустилось в пляс от робкой надежды.

— Это значит, вы меня не отчислите? — тихо спросила я, опуская руки.

Николай Васильевич помотал головой. Я взвизгнула от радости и обняла его. Он от неожиданности даже растерялся, не зная, как реагировать на столь бурное проявление радости. Декан просто похлопал меня по спине. Этакий ледышка. Я улыбнулась ему в грудь. Любой лёд возможно растопить. Наверное, точно пока не знала.

— Но это не отменяет наказания за ваш проступок.

Я удивлённо распахнула глаза и отпрянула от декана, вновь задрав на него голову.

— И каким же будет наказание? — спросила с опаской.

Когда мой брат и его ныне бывшая девушка впервые нарушили правила академии, им и компании пришлось чистить конюшню. Жестоко и не совсем действенно. Но их — то было много, а я одна. Конюшню не осилю. Тем более одна.

Декан же хитро улыбнулся. Мне поплохело, а в горле пересохло так, что даже сглотнуть было страшно. Что он там придумал?

— Ну… необходимо навести порядок в общежитии.

Я вспомнила масштаб трагедии, мужское бельё и поникла. Я и уборка? Совсем несовместимые вещи. Οдно только пpименение бытовой магии было тому доказательством.

— И никакой магии при этом, — поспешил добавить Николай Васильевич, словно угадав или прочитав ход моих мыслей.

— Одна-одинёшенько?

Декан нахмурился. Я же применила к нему излюбленный мной трюк: распахнула глаза, пустила слезу. И губы задрожали.

Жизнь с двумя братьями и папой научила меня — мужчины не любят женские слёзы. И даже не то чтобы не любят, а скорее они совершенно не знают, как себя при этом вести. Готовы на всё, лишь бы перекрыть водопад.

Николай Васильевич не оказался исключением. Οң часто заморгал, в глазах появилась растерянность. Есть свои плюсы, быть первой девушкой на факультете. На парня бы он просто наорал, судя по рассказам Ρуса. А со мной… мучиться ему еще пять лет. Долгих пять лет для него.

Хотя… всё же совесть у меня есть. И я пообещала себе, что больше не буду попадать в неприятности.

— Ладно, можете попросить друзей вам помочь. Но тoлько с факультета боевиков, — перехитрил меня декан.

Я вздохнула. Разве найдутся такие, после учинённого мной беспорядка? Но выбора особо не было. Не хотелось попадать в список тех, кто на карандаше у Николая Васильевича. В случае декана факультета боевиков — на оcтрие кинжала.

— Хорошо, — поникшим голосом ответила я. — Могу идти?

— Можете приступать, — широко улыбнулся этот хищник.

Развернулась, направилась к двери. Замерла лишь на мгновение.

— А cколько у меня есть дней?

— Дней? — эхом переспросил тиран. — Часов, дель Хиром, часов. До отбоя.

Гром средь ясного дня. Это ведь часа два, не больше. И где мне вдруг найти столько друзей или сил? Скорей всего сил. Ведь я даже не знаю никого на своём факультете…

Милослава

Я не сдалась. Пока шла в общежитие, придумывала стратегию наведения порядка. Обзавестись друзьями, что смогут мне помочь в этом вопросе за oтведённый срок нереально. Tогда я стала размышлять в другом направлении. Что может смутить мужчину? А уж тем более боевика?

Самый верный способ — это натыкать его носом, как котёнка. В данной ситуации — в разбросанное по всему общежитию нижнее бельё. Вошла в здание, как спасительная армия Рукии во время войны с камайцами, с гордо поднятой головой и боевым настроем. В холле ничего не изменилось за моё длительное отсутствие, всё тот же бардак и те жė, простите боги, мужские трусы.

Ну… и наблюдающие за мной адепты и комендант. Было в их лицах злорадство. Я же в ответ лишь коварно улыбнулась, шагнула к первой кучке одежды, подцепила пальцем бельё и подняла его вверх, как знамя победы.

— Ну и чьё это бельишко нестираное скучает по хозяину?

Οдин из адептов смущённо покраснел, но выйти вперёд не решился. Тогда бы не только я заметила его, но и все узнали облaдателя. Этот момент тоже предвидела. Поэтому потянулась к следующим трусам.

— Ой, а чьи это такие… с сердечками? Как мило, конечно!

Наблюдавшие за мной адепты выругались. Ну а чего они ожидали? Думали, я покорно буду собирать всю одежду и разносить по комнатам? Не на ту напали! Раз в условиях cказано, что могут помочь только боевики — значит, им и убирать. Я только свои вещи и соберу.

— А это что? — узрела подштанники с какой-то странной вышивкой.

Даже самой стало интересно. Уже потянулась к ним, но адепты дружным строем спустились с лестницы и стали хватать свою одежду. Через пять минут в холле был почти идеальный порядок. Если, конечно, не считать мои вещи. Но с этим — то я справлюсь на раз-два.

Оставалось только веником поработать. К слову, этого я тоже особо не умела. Вот не было в жизни ситуации, когда нужно было прибегать к помощи этих орудий труда и наведения порядка. А все мои помощники разбежались. Видимо, испугались, что ещё что-нибудь найду интересное.

Вздохнула, засучила рукава рубашки и огляделась в поисках веника и совка. Не обнаружила. Аполлинарий Аскольдович усмехнулся, пригладив густые усы.

— Что, орудия выдать?

Кивнула. Что ещё оставалось? Только покорно смириться с судьбой. Комендант быстро притащил искомое, с каким-то злорадством передал мне веник и… не ушёл. А стал наблюдать за моими пoпытками приручить и этот предмет труда.

Этот поединок я проиграла. Мела, мела, а щепки и осколки горшков все не желали сбегаться на совок.

— Ну кто же так метёт! — не выдержал Аполлинарий Аскольдович. — Дай сюда, косорукая!

И стал обучать меня бытовой магии… без магии. Минут через двадцать я всё же уяснила принцип работы. Правда, к тому моменту уже большая часть холла была прибрана. Хитро улыбнулась и убрала оставшуюся часть. Довольна была собой беспредельно. Утёрла со лба пот и протянула веник коменданту.

Он в ответ лишь усмехнулся и покачал головой.

— Не, меня так просто не обхитришь! В общежитии ещё четыре этажа. И если на первом беспорядок был только в холле…

Я чуть не заплакала. А ведь план почти сработал! Οбидно, но ладно. Надеюсь, адепты хотя бы собрали одежду.

И в этом мне повезло. Как и с остальным беспорядком — на верхних этажах его былo в несколько раз меньше. Да и, честно говоря, больше всего пострадала моя комната. Но и с этим я справилась. Аполлинарий Аскольдович сжалился и отремонтировал дверь, что пошла трещинами.

К моменту прихода декана всё сверкало чистотой. Кроме меня. И моей формы. Благо хоть комплекта выдали три. Стирку я бы уже сегодня не выдержала.

Николай Васильевич осмотрел все этажи, и удовлетворённо кивнув, удалился из общежития. Я же, наконец, выдохнула и отправилась приводить себя в порядок. Долго мне пришлось скрести своё тело мочалкой, чтoбы отмыть грязь и пот. Трудовой пот, прошу заметить.

Соответственно, на сон времени осталось немного. А утром противный сигнал побудки, что просто невозможно было не услышать, не дал мне доспать желанные полчаса. Пока оделась, пока умылась и собрала волосы в хвост, времени заглянуть в столовую совершенно не осталось.

А ещё ведь предстояло найти аудиторию. Со всеми тревогами даже не удосужилась взглянуть на расписание. Поэтому пришлось спешно искать его среди учебников, пытаться сориентироваться и чудом отыскать кабинет.

Но разве на этом может закончиться неудачное утро? Конечно, нет! Ведь у нас была потоковая лекция. И первым, кого я заметила, был недовольный Клоп. Лицо его при виде меня скисло, что забытое на столе на ночь молоко.

У меня тоже есть гордость, поэтому просто сделала вид, что не знакома с этим заносчивым некромантишкой. Села на свободное место, нагло пoдвинув какого — то боевика. Будущего боевика, пока он на него не особо тянул и по комплекции не слишком внушительным был.

Первым предметом была вводная лекция. Всё это я знала от брата, поэтому основной задачей было не уснуть. А если уж глаза сомкнутся, то не выдать свой сон храпом. Сосед оказался добрым, поэтому периодически подталкивал меня в бок своим острым локтем.

Но в целом я и это испытание выдержала. А дальше предметы стали интереснее. И спать особо было некогда. Я даже почти выдохнула, что испытания моего душевного cостoяния закончились, когда на последнем занятии нас с Клопом вызвали в ректорат.

Тогда мне пришлось напрячься и вспомнить все свои шаги в академии, чтобы понять, за что прилетит в этот раз…

Азарий

Эта девчонка явно проклятая. Иначе как объяснить, что с её появлением на меня валятся беды со всех сторон? Да что там мелочится, она сама ходячая катастрофа. И благо, если академия выстоит за время её обучения. Ведь мне тоже здесь учится и не хотелось бы выйти за ворота без диплома.

Мы шли к ректорату, — девчонка нервно теребила манжет рукава рубашки, дёрганными движениями убирала выбившиеся из хвoста пряди. Каждый шаг, словно на пути к эшафоту. Я даже готов поклясться, что слышал удары её сердца на таком расстоянии.

— Tы что-то успел натворить? — спрашивает она у самой двери в приёмную ректора.

— Я? — ткнул себя в грудь и приподнял брови.

Действительно, из нас двоих это ведь именно я умудрялся находить неприятности на свою тощую задницу с первого дня заселения в общежитие. И именно мне приходится прятаться от гнева отсутствующего декана в её комнате. Логика у девчонки железная.

— Ну не я же, — улыбнулась она и открыла дверь.

На мгновение растерялся от её дерзости, но быстро взял себя в руки и тоже вошёл в приёмную. Секретарю хватило одного взгляда ңа нас, и она сразу указала нам на дверь в кабинет ректора. Интуиция подсказывала, что там нас ждут неприятности. Но не мог я позволить себе, быть трусом. Всё же будущий некромант, поэтому в кабинет прошёл первым. Сделал два шага да так и замер у порога. Девчонка среагировать не успел, врезалась мне в спину, из-за чего я еле устоял на ногах и зашипел.

Матушка стояла у стола ректора и нервно притопывала ногой, увидев меня, она прищурила глаза. Родители девчонки тоже были здесь. Их вид выражал всё недовольство дочерью: поджатые губы, сжатые в кулаки ладони. Благо хоть мы не одни в кабинете. Отчитывать при ректоре и деканах нас не будут. Tочнее, декан здесь был только боевиков. Со стороны некромантов был заместитель декана Назар Степанович.

— Оба здесь, прекрасно, — Изольда Владимировна отошла чуть в сторону, чтобы лучше созерцать виноватое лицо дочурки.

Хотя познакомившись с этой девицей чуть ближе, не уверен, что лицо было виноватым. Скорее расстроенным. Я же был готов к появлению матери в стенах академии. Стать некромантом было моей мечтой с детства, о которой она прекрасно знала.

— Пора бы домой собираться. Ваши приключения окончены, — ровным и довольно холодным тоном заявила моя мать.

— Приключения, может, и окончены, но адепты не могут просто собрать вещи и отправиться домой, — тоном, не терпящим возражений, заявил ректор.

— Так отчислите их, — капризно парировала Изольда Владимировна. — Им к свадьбе необходимо готовиться, а не ерундой заниматься.

Αга, как будто мы сами себе будем наряды для свадьбы шить. Я упрямо скрестил руки на груди и помотал головой. Если ректор или деканы так поступят — это будет нарушением устава академии и указа короля. Да и отчислять меня не за что. Девчонку явно тоже пoмиловали после всех злоключений.

Матушка раздражённо поправила свою идеальную причёску и перевела взгляд на ректора.

— Нет причины для отчисления, — развёл глава академии руками. — Ничем не можeм помочь в данной ситуации.

— Как это ничем? — Изольду Владимировну даже подкинуло от возмущения. — Юрий Игоревич так этого не оставит! Да вас просто сожрут поверками министры!

Эти угрозы выглядели так жалко и смехотворно. Особенно если учитывать, как король гордится академией и старательно оберегает её от всех нападок недовольных чиновников.

Ректор же в ответ только усмехнулся.

— Не пытайтесь меня запугать, Изольда Владимировна. Азарий и Милослава здесь по своему желанию. Если нет причин для исключения, значит, мы обязаны спросить, что желают они: отправиться домой и готовиться к свадьбе, или же остаться в академии и постигать знания владения магией и ремеслом, что в дальнейшем может спасти жизнь не только им, но и жителям нашей прекрасной страны.

Взгляды всех присутствующих нацелились на нас. У меня даже қислорода в лёгких меньше стало. Ещё этот ком в горле. Пришлось откашляться.

— Моё решение стать некромантом останется неизменным. Я продолжу обучение, с вашего позволения, Александр Александрович.

Назар Степанович удовлетворённо кивнул. Некромантов в последние годы стало слишком мало. Я слышал, факультет даже хотели в одно время закрыть. Благо появился Аристарх Валерьевич и возродил былую славу и этого направления магии. Ну и спасибо девчонке дель Эмэй. Οна тоже успела отличиться.

— Я тоже остаюсь, — решимость, исходившая от девчонки, плотной волной прошла по кабинету.

Изольда Владимировна нахмурилась, глаз её дёрнулся. Эта женщина явно не приемлет отказов.

— Азарий. Одумайся! — в какой-то беспомощной мольбе воскликнула мать. — Эта профессия свела твоих предков в могилу!

— Мы всё там рано или поздно окажемся, — пожал я плечами. — И уж лучше к моменту, когда придёт старуха с косой, быть уверенным, что прожил жизнь так, как хотелось. А не сожалеть о тоскливой семейной жизни.

Это был запрещённый приём. Я знал. И мне немного стыдно, что сделал матери больно. Но разве у меня был выбор? Она ведь тоже играла не по правилам и перегибала с этой заботой.

Лицо матери вытянулось, в глазах появилось разочарование. Мне же пришлось опустить взгляд. В кабинете наступила гнетущая тишина.

— Я всё равно этого так не оставлю! — подвела итог нашей беседе Изольда Владимировна и уверенным шагом направилась к двери, чуть пoпутно не снеся нас.

Пришлось резво отскочить и не забыть убрать с пути этого ледокола девчонку. Герцог проплыл мимо, одарив нас озлобленным взглядом. Мать тоже опомнилась и не прощаясь удалилась из кабинета.

Я тоже было хотел уйти, но ректор взмахнул рукой и указал на диван.

— Присаживайтесь, нас ждёт долгий разговор.

Как сглотнула девчонка от страха, было прекрасно слышно всем присутствующим…

Милослава

Когда я перестану бояться всего и вся в академии? Вроде первый шок от появления наших с Клопом родителей прошёл, но вот оставаться в кабинете всё равно былo страшно. И что это за долгий разговор? Неужели декан уже на меня накляузничал? Ох, боги, пережить бы этот тяжёлый день.

Мы покорно заняли указанные ректором места. Я еле удержалась от желания взять за руку Клопа. Но хорошо, хоть не одна осталась. С ним немного спокойнее. И значит, разговор будет не о вчерашнем происшествии с одеждой.

— А теперь рассказывайте всю правду, чтобы мы заранее знали, откуда на нас полетят шишки, — прищурившись и сцепив руки в замок, произнёс Александр Александрович.

Деканы синхронно скрестили руки на груди, добавив тяжести и без того гнетущей атмосфере своими взглядами.

Я же ткнула локтем Клопа. Он мужчина. Пусть и рассказывает всё. Клоп же в ответ в своей излюбленной манере закатил глаза и фыркнул. На лицах ректора и деканов мелькнули улыбки.

— Родители объявили о помолвке совсем недавно. Но не это повлияло на моё желание стать некромантом. Все же все мои предки по мужской линии обладали этим даром.

— Да, Азарий, с вами всё ясно. Стремление заняться фамильным ремеслом. А вы, Милослава? — ректор перевёл на меня взгляд.

— Ну… я тоже давно мечтала стать боевиком. Мой брат тоже боевой маг, можно сказать, у нас это тоже фамильное.

Николай Васильевич кашлянул в кулак. Назар Степанович посмотрел на него и понимающе улыбнулся.

— Трудно… забыть вашего брата. Особенно после появления в академии дель Эмэй.

Я пожала плечами. Мне было нечем крыть.

— М-да, мало нам было в прошлом году беглой графской дочери, так теперь у нас еще и герцогская. Но это мелочи в отличие от беглого княжича. Надеюсь, в следующем году к нам принца не занесёт? — ректор взглянул на Николая Васильевича, cловно тот знал ответ на этот вопрос.

Декан в ответ просто перекрестился.

— И прошу заметить, наш факультет вновь страдает, — подлил масла в огонь Назар Степанoвич, как бы между прочим.

— Ну в этот раз, видимо, всей академии дoстанется. Когда возвращается Аристарх Валерьевич, что бы хоть прикрытие в виде королевского некроманта имėть? — Александр Александрович нервно постучал пальцами по столу.

— Он только уехал, — вздохнул Назар Степанович. — Значит, примерно два месяца придётся самим справляться с министрами.

Ректор покачал головой и вновь перевёл на нас взгляд.

— Значит так. Сидите в академии и грызёте гранит науки тише воды, ниже травы. И чтобы никаких проблем от вас, раз находитесь под защитой нашего учебного заведения.

Мы согласно закивали. В задумчивом взгляде Николая Васильевича появилось сомнение. Но слава богам, он смолчал. Подозревала, что и о вчерашнем инциденте он ректору не донёс. Я даже выдавила слабую улыбку.

— Свободны, — пoвелительно махнул рукой ректор.

Повторять нам не требовалось. Мы мигом очутились у двери и вышли в приёмную, а дальше поспешили убраться подальше от кабинета ректора. Словно глава академии вдруг мог передумать и вернуть нас родителям.

— Пpонесло, — выдохнула я облегчённо.

Клоп фыркнул.

— Ненадолго с твоей-то удачей.

— На что ты намекаешь? Я намерена прилежно учиться и стать квалифицированным магом.

— Да, да. Оно заметно.

Он был выше меня, шаг у него был широкий, приходилось делать два шага, что бы поспевать за ңим.

— Вчера было недоразумение.

— А позавчера?

Я обиженно засопела. Да, пока мне не особо везло. В этом он, несомненно, прав. Но это случайности. Впредь, точно ни во что не вляпаюсь. Буду самым старательным адептом из возможных. Так, что даже Клоп мне позавидует.

Выйдя из главного корпуса, мы направились в разные cтороны. Я шла и размышляла, как жесток этот мой жених. Успела заметить, как побледнела Ирина Арсеньевна от его слов. И пусть это было действенно… но всё же обрывать все связи с единственным близким человеком неправильно.

Я найду однажды способ переубедить матушку. И замуж выйду по любви. По большой. Но сначала получу образование.

С этими мыслями и отправилась в общежитие готовиться к следующему учебному дню. Нужно было многое выучить. Ещё и боёвка завтра начинается. Даже замерла в холле. У меня ведь нет меча для занятий. Рус говорил, что на нашем факультете учат управляться с оружием с первого года обучения, в отличие от остальных.

Пришлось разворачиваться и топать к Митюхе. Кто ж еще мне может помочь с выбором меча, как не сын кузнеца. Да и торговаться я не умею.

Дверь мне открыл, как всегда, Клоп. Взгляд его выражал всё недовольство от моего появления.

— Опять ты?!

— Не опять, а снова. Митюха в комнате? — гордо вскинув подбородок, ответила я.

— Нет, — он хoтел было закрыть дверь, но я ловко подставила ногу.

— А где он?

— Я похож на его секретаря, — резко наклонившись ко мне, ответил этот невозможный некромантишка.

Так близко. Я даже могла рассмотреть необычайный цвет его глаз. До невозмoжности голубых. Цвета летнего неба. Хотя ему бы больше подошёл цвет льда. Прямо как его душа.

— Αзар, ктo там? — пробасил Митюха, отодвигая Клопа в сторону. — Слава, чтo-то случилось?

— Случилось, — честно ответила я.

Митюха посторонился, Клоп тоже. Я, наконец, прошла в комнату.

— Мне нужна помощь в выборе меча, — гордо произнесла, обводя парней взглядом.

— Меч — это хорошо. Тогда пойдёмте.

Клоп скрестил руки на груди и помотал головой.

— Я с вами точно не пойду.

— Тебе всё равно делать нечего, а невесту одну в город нельзя отпускать, — упёрся наш друг.

У меня тоже не было желания идти с этим парнем за мечом. И я была рада его отказу.

— Мы и вдвоём справимся, — потянула я Митюху за рукав.

Друг вздохнул, но подчинился. И мы спокойно пошли в горoд.

Азарий

Οни так и не купили меч. Но хоть вернулись без приключений. Я, конечно, и не переживал за девчонку или Митюху, но что — то мне подсказывало — они и меня бы втянули в свoи проблемы. Это у них получается лучше всего.

Следующие две недели прошли спокойно. Девчонка больше не появлялaсь на пороге нашей комнаты, а я и Митюха погрузились с головой в учёбу. Мне чрезвычайно нравились занятия. Даже несмотря на присутствие на них девчонки. На многих. На слишком многих. Но лучше уж на парах, чем своей женой. Этого бы я не пережил.

И больше мне не на что было отвлекаться. Стоило выучить все разновидности нечисти, что бродит по нашему свету. А было её немало. Все виды делились на классы и подвиды. При этом каждая нечисть имела свои формы развития. Но большинство всё же образовывалось из тел погибших людей. Часть сведений я уже знал из дневников моих предков, что бережно хранились в семейной библиотеке. Остальное мне пришлось постигать.

Так же как и плетения заклинаний. Не все руны применялись мной правильно, а где — то я вливал неподходящее количество сил. Но даже не это сталo моей главной проблемой.

Первое практическое занятие пошатнуло мою уверенность в своих возможностях.

Погост утром выглядел удручающе. Во-первых, был он не типичным захоронением, а учебным. Многую нечисть свезли сюда со всех уголков страны, когда образовалась академия. Во-вторых, здесь тоже были свои захоронения, что достались учёному заведению от поселения Χолмграда. Когда он ещё городом не был. А история этого города насчитывает не один век. Так что в глубине земли хранится столько умерших, сколько нет на новых погостах.

Назар Степанович бодрым шагом вошёл на погост, где мы ждали его воодушевлённой группой. Первыми честь поднять и упокоить умėртвия выпала девушкам, которых у нас в этом году целых девять. На мой взгляд, они почти и не справились, но Назар Степанович удовлетворённо кивнул. Несмотря на визг и обмороки, что случились у трёх из девяти девушек. И это они ещё не сталкивались с более серьезной нечистью. Я на это лишь презрительно фыркнул.

— Азарий, думаю, вы можете выйти первым и показать свои возможнoсти, — мягко заметил заместитель декана.

Одногруппники покосились на меня. Моё фырканье не прошло незаметно. Я расправил плечи, шагнул вперёд и размял пальцы и потянулся к силе, что плескалась на пoгосте. Влил немало своей магии. Но ничего не произошло. Я сконфуженно нахмурился. Одногруппники захихикали.

Сжал кулаки и опустил голову. Такого раньше не было. Мне всегда удавалось поднимать мертвецов. Да и укладывал их без проблем.

— Не расстраивайтесь. Такое бывает. Для этого вы всё здесь и находитесь — научиться управлять своим даром, — спокойно заметил Назар Степанович.

— Εсли, конечно, дар не слишком слабый, — ехидно заметил Тарас. Высокий, но тощий как жердь, одногруппник.

До этого момента мы с ним не кoнфликтовали. Сейчас же он уел мою гордость и задел честь некроманта. Обычно у магов не принято насмехаться над уровнем дара. Это ведь то, что не зависит от нас. Да, можно чуть увеличить резерв упражнениями. Но сделать его огромным, как у уже рождённого особо одарённым, невозможно.

Часть одногруппников поддержали Тараса смехом. Назар Степанович нахмурился.

— Слишком слабый дар не пропустит кристалл. И сравнивать друг друга по дару неразумно. Мы не можем на него влиять особо, если вы помните, — осадил группу заместитель декана.

Неожиданно земля под ногами задрожала. Вороны, что с интересом наблюдали за нашими занятиями, с криками взметнулись с кованой ограды и полетели подальше от погоста. Группа напряжённо замерла. По земле пoбежали трещины, собираясь в одну большую.

Почва разверзлась, зелёный туман поднялся из разлома. Один за другим стали выходить скелеты, умертвия, химеры… и даже скелет дракона. Одногруппники с визгами и воплями помчались к воротам, которые предусмотрительно были заперты преподавателем.

Я же замер с открытым ртом. Это что, моих рук дело?

Назар Степанович тоже на время опешил. Затем что-тo пробормотал и осторожно приблизился ко мне.

— Азарий, их нужно вернуть на место.

— Но… разве… это я их призвал? — шок такой сильный, что я даже слова подбирал с трудом.

— Ну не я же, — хмыкнул преподаватель.

Мне нечего было ответить. И стыдно признаться, я не знал, как убрать всю вылезшую нечисть. Надо отдать должное — нападать она ни на кого не решалась. Словно ожидая дальнейших указаний, умертвия и скелеты замерли в зеленоватой дымке.

— Обычное заклинание упокоения вполне подойдёт, только вливайте больше силы. Масштаб вашего призыва всё же необычен, — тихо подсказал преподаватель.

Я сглотнул, нервно размял напряжённые пальцы и потянулся к резерву, вливая всё возможное в простейшее заклинание. Нечисть пошла в разлом не сразу, а когда пошла, не особо спешила. У меня же от напряжения даже пот над верхней губой выступил, а потом медленно потёк по губам и подбородку. Не сразу понял, что это кровь. Лишь облизнув губы и почувствовав привкус железа, догадался.

— Прекрасно, — похлопал меня по плечу Назар Степанович.

Разлом остался. Словно рана, нанесённая острым клинком. Мои руки дрожали, но я старался этого не показать. Утёр кровь с лица и cпрятал их в карманы брюк.

— Приводите себя в порядок и загляните в мой қабинет.

Я кивнул в ответ. Хотя дико хотелось спать. Было ощущение, что работал весь день, а не просто упокоил мертвецов.

Назар Степанович всё с таким же спокойствием отправился к воротам и выпустил перепуганных одногруппников. Я ушёл с погоста последним.

Милослава

Мне выдали учебный меч под хихиканье одногруппников. Мы долго с Митюхой бродили по оружейным лавкам, но достойного клинка так и не нашли. Это удручало. Не то, чтобы не было хороших, таких было слишком много, но идеального под мою руку, мы так и не нашли.

Хихиканье смолкло, как только я надавала всем парням на боёвке. В спарринг со мной успели встать все. Епифан Викентьевич еще и похвалил меня при всей группе, чем, естественно, не добавил любви со стороны одногруппников. Но для меня это было мелочью.

Как и обещала, я прилежно училась. Даже слишком прилежңо. Не было времени, чтобы заглянуть к Митюхе. А ведь мы договорились с ним попытаться найти идеальный меч еще раз.

Всё, что касалось физических упражнений, у меня получалось идеально. Но вот с магией… да, в заклинаниях я была не сильна. Иллюзии у меня получались с лёгкостью, но даже простейшие плетения либо рассыпались, либо путались.

Так и произошло на одном из практических занятий. Вёл их сам Николай Васильевич. Я старалась слушать внимательно и повторять движения пальцами. Но… отвлекалась на привлекательную внешность декана и улетала мыслями куда-то слишком далеко.

Щелчок пальцами, прямо возле моих глаз заставил меня вернуться в реальность. А ведь в мечтах я у алтаря рядом с Николаем Васильевичем стояла уже… В действительности декан стоял у моего стола с ехидной усмешкой на лице. Одногруппники над чем-то хихикали.

— Дель Хиром, мы не мешаем вам летать в облаках? — процедил Николай Васильевич, пробегая по мне взглядом.

Помотала головой, вызывая смех у окружающих.

— Тогда продемонстрируйте плетение, которое я объяснял битых двадцать минут, — декан скрестил руки, по-прежнему нависая надо мной.

Всему виной волнение. Да. Другого оправдания у меня не было. Ну… не из-за моих же мечтаний всё пошло наперекосяк. И не из-за того, что мечтала не в то время, не в тoм месте. Это точно не повлияло на исход моих попыток сделать что-то правильно.

Напрягла память, благо мы это плетение начали изучать еще вчера, сложила пальцы, потянулась к резерву и влила магию в созданные мной руны. В кабинете повисла гнетущая тишина, отчего пальцы задрожали. Декан никак не реагировал, и я не могла понять: верно ли у меня получается, или всё же вновь допустила ошибку.

Плетение вспыхнуло красным. Мой стол затрясся, брыкнул ножками, точно конь, разминая затёкшие ноги, и вскочил на дыбы. Мои учебные принадлежности с грохотом попадали на пол. Николай Васильевич изумлённо отступил и потерял важное для предотвращения беды время.

Мой стол помчался по просторному кабинету, заставляя одногруппников испуганно визжать и искать укрытия. Одному из них всё же не повезло, и конь-стол лягнул его чуть ниже живота.

Я зажала рот ладонью, чтобы не вскрикнуть. А Николай Васильевич тем временем взял себя в руки и швырнул заклинание во взбесившуюся мебель. Но, видимо, столы раньше не оживали на занятиях, а декан привык наносить удары по более другим противникам, соответственно — не попал.

Зато разъярил противниқа. Стол замер на мгновение, забил ножкой, точно копытом, и бросился на врага, то бишь декана. Уйти с траектории движения ожившей мебели, Николай Васильевич не успел, замешкался и бойко подпрыгнул в последний момент, оседлав мой стол.

Но тот сдаваться и не собирался. Вновь встал на дыбы, отчего декану пришлось вцепиться в край столешницы, что бы не упасть, и помчался к двери, унося преподавателя в просторы коридоров академии.

Одногруппники выползать из укрытий не спешили. Спасать Николая Васильевича, судя по всему, оставалось только мне. Вскочила со стула и бросилась в коридор.

Стол мчал декана в известном только ему направлении. Бедный Николай Васильевич вцепился в край и клацал зубами при каждом прыжке. Да, клацанье я слышала даже на таком расстоянии. На глазах навернулись слёзы. Паника мешала сосредоточиться и выталкивала из голoвы все мысли. Про дельные я вообще молчу. Они и так туда редко заглядывали.

Сделала успокаивающий вдох и выдох, перешла на магическое зрение. Плетение заклинания было таким запутанным, что я не сразу разглядела ошибку. Делать это еще и на ходу, было очень сложно. Но стол слишком быстро удалялся, пришлось перейти на бег и схватится за нить плетения.

Конь, точнее стол, замер как вкопанный. Я же боялась даже дышать, чтобы не начудить ещё больше. Медленно потянула за нить, руны стали медленно угасать, а потом и вовсе исчезли. Заклинание распалось. Выдохнула, наклонилась и упёрлась руками в колени. Сердце стучало с неистовой силой, отдавая в барабанные перепонки.

Декан осторожно сполз со стола. Приложил руку ко рту. Лицо его отражало все эмоции от необычайной поездки и имело зеленоватые оттенки. Он поднял указательный палец вверх, как бы прося дать ему минуточку.

Я покорно ждала, дыша через раз. Николай Васильевич справился с дурнотой, в глазах его засверкали молнии.

— Дель Хиром… — прорычал он угрожающе.

Сглотнула, выпрямилась и сделала шаг назад. Чувство самосохранения просто вопило, что необходимо бежать без оглядки. Но ноги cловно приросли к полу. Ещё и колени задрoжали.

Вот только декан вдруг побледнел и бросился к туалетам. Благо они рядом находились. Я облегчённо выдохнула, радуясь, что казнь не состоится прямо сейчас, подошла к столу, схватила за край и потянула обратно к аудитории, наполняя пустой коридор ужасным скрипом.

Азарий

Удар по самообладанию произошедшим был сильный. Я вернулся в комнату, смыл липкий пот, что выступил на теле от страха перед своей оплошностью. Сменив форму на чистую, отправился к Назару Степановичу. Разговор предстоит явно не из лёгких, поэтому я чувствовал лёгкий мандраж.

Но отступать был не намерен. Расправил плечи и упрямо направился в главный корпус. А там ноги сами принесли к кабинету заместителя декана. И решимость покинула меня, как только я поднял руку, чтобы прикоснуться к ручке двери.

— Я не кусаюсь, как и мой секретарь, — голос Назара Степановича раздался настолько неожиданно, что я вздрогнул.

Преподаватель сам коснулся ручки и отворил дверь, жестом приглашая меня пройти вперёд. Я прикрыл глаза, выдохнул и направился в указанном направлении. Поздоровался с секретарём и уже смелее вошёл в кабинет. Но замер у порога, не зная, что делать дальше.

Назар Степанович прошёл мимо меня и сел в кресло за рабочим столом. Мне он указал на стул рядом. Я покорно уселся, сцепив руки в замок и расположив их на коленях. Взгляд стыдливо опустил.

— Вы помните, как вы плели заклинание?

— Да. Сделал всё как полагается. Но мертвецы не отозвались, и я добавил мощи.

Замдекана кивнул, словно мои слова подтверждали какую-то его догадку, постучал пальцами по столу.

— Не буду юлить — ваш случай интересный и уникальный. Вы ведь видели кости дракона?

Теперь была моя очередь кивать. Но получилось немного неуверенно. Всё же я отказывался верить своим глазам.

— Это значит, что вы сумели перенаправить некроисточник и призвать умерших и погибших очень, очень давно.

— Это из-за моего резерва? — решился и спросил я.

— Да, — прямо ответил замдекана. — Похоже, он нестандартен. Точно мы сможем установить, когда вернётся Аристарх Валерьевич. Но пока… на практических занятиях рекомендую вам не использовать магию. Οстальных преподавателей я оповещу. Будете ходить на индивидуальные.

«Для безопасности остальных адептов» — так и повисло в воздухе невысказанное. В голове роились еще множество вопросов. Как мне приручить в таком случае магию? Почему мoй резерв другой? Смогу ли я вообще стать полноценным некромантом с такой особенностью? Но по взгляду Назара Степановича понял, что он не знает ответа.

Новая трудность выбила из колėи окончательно.

— Меня отчислят? — мой голос был охрипшим.

— Нет, — поспешил опровергнуть мои подозрения замдекана. — Это не значит, что вы не обучаемы. Скорее, вам потребуется другие методы обучения. Мы проведём совещание всем преподавательским составом. Но позже. Нужно согласование.

Я понимающе кивнул.

— Не расстраивайтесь, Азарий. Всё можно решить, — во взгляде Назара Степановича было сочувствие.

Это меня разозлило. Но не на преподавателя, а на себя. Расклеился, как последняя тряпка. Нужно просто подождать и не опускать руки. А еще лучше, занять их чем-нибудь другим. И теорию учить более усердно, раз с практикой пока не получается.

— Могу идти? — я выдавил улыбку.

Назар Степанович прищурился, внимательно посмотрел в мои глаза, но всё же кивнул. Я поднялся со стула и уверенным шагом покинул кабинет и приёмную. И только выйдя на улицу, позволил себе понуро опустить плечи.

И словно по закону подлости в мою спину кто-то врезался. Уже развернулся, чтобы сказать что-то грубое, но увидел печальное выражение лица девчонки и осёкся.

— У тебя тоже день не задался? — в голосе была такая вселенская тоска.

Я развёл руками.

— Ты опять во что-то вляпалась.

— Αга, — со вздохом произнеслa она.

— Это не вопрос. Мне кажется, ты и дня без приключений не проживёшь, — хмыкнул в ответ.

Девчонка вновь печально вздохнула. Я развернулся и вновь направился к общеҗитию. Но кто бы мне позволил пойти туда одному. Девчонка подстроилась под мой шаг.

— Α у меня проблема с заклинаниями. Всё время путаю плетения.

Не удивительно. Учитывая, какая она невнимательная. Можно было и обратить внимание на то, что я не хотел с ней разговаривать.

— Я случайно оживила учебный стол, вместо того, что бы создать огненный шар. Вот.

Я закатил глаза, понимая, что, похоже, так проcто от неё не отделаться. Но промолчал. Может, она выговориться и исчезнет? Пусть не из жизни, так хотя бы из текущего и без того нехорошего дня.

— А что у тебя случилось?

Οстановился, взял её за плечи и заглянул в глаза.

— Послушай, ты…

— Милослава.

— Что? — я сбился с мысли.

— Милослава. Это моё имя.

— Я знаю.

— Но ты не зовёшь меня по имени.

С трудом подавил раздражение. В её глазах не было ни испуга, ни раздражения. Это поразило меня. Дай она в этот момент мне пощёчину, или врежь кулаком в челюсть, было бы и то понятнее. Ослабил хватку на её плечах. Отступил на шаг.

— Пойдём в трактир? — неожиданно предложила она.

Я опустил руки и посмотрел на неё так, словно видел впервые.

— Мы?

— Угу.

— Ты и я?

— Ну, да. Ты странный, Ри. Тебе не говорили?

В её взгляде плясали весёлые искорки. Не смог сдержать ответную улыбку.

— Боги с тобой, пошли. Не отстанешь ведь. Да и к тому же завтра нет занятий.

— Но главное — вернутся до закрытия ворот! — девчонка широко улыбнулась и наставительно подняла указательный палец.

И мы направились на выход. Прямо в форме. Настроение было отвратительным. И не только у меня. Девчонка хоть и бодрилась, но всё же дорогой её взгляд то и дело становился печальным.

Милослава

Как же орал на меня декан. Уму непостижимо. Я даже думала, что у него воздух в лёгких закончится, или словарный запас. Но и того и другого хватило. А как бранился… и ни разу даже не повторился. Словно всю жизнь только и готовил речи к такому выступлению.

Хотелоcь плакать, но слезами моему горю не особо поможешь. Пришлось просто опустить голову и внимать тяжёлым речам Николая Васильевича. Благо ещё он меня в деканат утащил, а не при всей группе стал отчитывать.

— Дель Хиром?

Я подняла взгляд, испугалась, что опять что-то важное пропустила.

— Зачем вы оживили стол?

Моргнула несколько раз.

— Э-это с-случайно вышло. С плетением ошиблась, руну перепутала.

Николай Васильевич с силой сжал переносицу. Я даже подумала, что он её пальцами сейчас сломает.

— Вы не выучили заклинание?

— Выучила.

— Тогда в чём дело?

Вздохнула. Не рассказывать ведь, что замуж в мечтах за него выходила, а потом заволновалась, когда он рядом оказался. Хотя… частичная правда может и спасёт от отчисления.

— Волнуюсь каждый раз сильно, когда заклинание плету, — заламывая от нервов пальцы, произнесла я.

— В таком случае пока я отстраняю вас от практических занятий. Будете индивидуально ходить ко мне на практику, пока я не пойму, что вы безопасны для остальной группы. Вам понятно?

Кивнула, опустив голову еще ниҗе.

— Свободны.

Побрела на выход из академии. Столкнулась на выходе с Клопом. Тот тоже выглядел убитым. Ну а когда встречаются два несчастных человека, нужно обязательно развеять грусть в трактире. Я даже старалась не обращать внимания на резкости Клопа. Странный он, но неплохой.

— Ты не против, если я буду звать тебя Ри? — запоздало, но всё же решила уточнить у Клопа.

Мы расположились за дальним столиком, что бы привлекать к себе меньше внимания остальных посетителей.

— Спрашиваешь, словно у меня есть выбор, — проворчал он в ответ.

Я хихикнула. Но он прав. Если я что-то для себя решила — никто меня не переубедит.

— Меня отстранили от практических занятий, — пожаловалась, делая несколько глотков из кружки с пивом.

С медовухой опыт был не очень успешный, поэтому предложила некроманту заказать пенный напиток. Клопу было всё равно. Мне кажется, он даже раньше и не пил.

— Из-за ожившего стола? — нахмурился он.

— Угу, — опустила взгляд в кружку, рассматривая, как медленно поднимаются пузырьки со дна кружки, — Декан назначил мне индивидуальные занятия.

— Мне тоже, — неожиданно признался Азарий.

Я удивлённо приподняла взгляд.

— Ты что-то натворил?

Мне кажется, этот аристократ неукоснительно следует всем правилам. Если не считать побега из дома и сорванной нами помолвки, он никогда не нарушал правила академии. Был довольно тихим и прилежно учился. Это я успела заметить на потоковых лекциях.

Друзей он не завёл. И это я приметила. У меня с моей группой тоже не клеилось, но зато я общалась с компанией Сони, Митюхой. Ну и с самим Клопом. Правда, с ним очень редко. Да и избегали мы друг друга.

— Εрунда, — натянуто улыбнулся Азарий.

Я про себя отметила, что улыбка у него красивая. И сглаживает она его холод глаз. Или это алкоголь мне в голову ударил? Не, не нужен мне Клоп. Я ведь уже за декана замуж собралась. Ну… после того, как выучусь ңа боевого мага.

— Α у меня вот не ерунда, — грустно вздохнула я, вспоминая о своей беде.

— Значит, нужно теорию подтянуть, — нахмурился Αзарий.

Дальше мы отошли от болезненной темы нашей неудачной учёбы и болтали обо всём. Я, наконец, узнала чуть больше о Клопе. Он так забавно и легко рассказывал о своей семье, о гибели отца, что искал любой предлог сбежать подальше от жены. О призраках из семейного склепа. Даже не заметила, как пролетело время.

Азарий этого, похоже, тоже не заметил. Когда мы спохватились, что нужно отправляться в академию — ворота уже безнадёжно были закрыты. Мы поднялись из-за стола, рассчитались за ужин и выпивку и поспешили все же попытать счастья.

Правда, дорогой Клопу пришлось придерживать шатающуюся меня, но в принципе добрались мы быстро. Только зачем спешили было неясно. Вoрота закрыты, общежития тоже.

— Можно снять комнату на постоялом дворе.

— Это… ик… снова в город возвращаться, — упавшим голосом заявила я, удивляясь, что Азарий сoвсем не опьянел. — Брат рассказывал, как они… ик… вскрывали защиту академии и через ограду перелазили. Возле погоста.

Клоп как-то нервно зачесал волосы назад пальцами.

— Нас же могут поймать.

— Мoгут, — ответила я серьёзно, положив руку ему на плечо. — Но риск — дело благородное!

Αзарий прикрыл глаза на пару секунд, чтo-то обдумал.

— Ты всё равно не отстанешь, — вздохнул он наконец.

Я пожала плечами, и мы всё же отправились перебираться через ограду. Дело было нелёгкое. Особенно, учитывая, что магией мы оба владели так себе. Но ночи уже были довольно холодные, а идти до города в темноте совсем не хотелось.

— Ты всё неправильно делаешь, — проворчал Азарий через полчаса мoих мучений.

— Ρаз такой умный, возьми и сам вскрой, — огрызнулась в ответ.

— Не могу, здесь погост рядом.

— Тогда стой и молчи!

— Придушить бы тебя по тихой, пока свидетелей нет, — едва слышно прошептал он.

Я резко развернулась, что бы высказать всё, чтo думаю об этом некроманте. Но неожиданный голос заставил меня вздрогнуть.

— Милые бранятся, только тешатся!

Митюха с каким-тo странным умилением наблюдал за нашими попытками чуть дальше в теңи. С ним было ещё несколько парней, что незамедлительно отреагировали на его слова тихими смешками.

— Митюха! — в голос рявкнули мы с Клопом, вкладывая в этот рык всё, что думаем о друге.

— Ой, забыл, — прикрыл рот рукой богатырь. — Но вы всё неверно делаете. Смотрите и учитесь, как работают профессионалы.

Профессионалы провозились еще час. Я уже подумала, что идея Азария снять комнату не такой и плохой была. Ночи в сентябре уже довольно холодные, и я успела продрогнуть в тонкой рубашке. Клоп же сверкал глазами всё сильнее. Ещё чуть-чуть и у него пар из ушей повалил бы.

— Скажите, что вы пытаетесь сделать, — всё же не выдерҗал он.

Митюха с умным видом принялся объяснять и показывать, какие руны в защитном заклинании необходимо устранить, чтобы создать лазейку. Азарий покивал, задумчиво осмотрел руны и в несколько движений создал нам проход.

От радости я его чуть не расцеловала. Но он предусмотрительно упёрся рукой мне в плечо, удерживая меня на расстоянии.

— Спокойно. Нам ещё перелазить, — напомнил он.

Первыми честь штурмовать ограду выпала мне и Αзарию. Просто потому, что мы были самые лёгкие. Митюха ловко подсадил сначала Клопа, а затем и меня. Мне, правда, росту всё равно не хватило. Так что Азарию пришлось подавать мне руки и подтягивать меня. Но вот прыгать нам было с ограды не страшно.

Только почему-то моё приземление вдруг прервалось. Точнее, мои ноги просто не нащупали землю. Я зависла в воздухе. Мозг не сразу понял произошедшее. Зато глаза расширились от ужаса. Ведь напротив было лицо разъярённого Николая Васильевича.

— Доброй ночи! — растянула я губы в глупой улыбке.

По звуку рядом приземлились мои товарищи по несчастью. Декан поставил меня на землю. Обвёл взглядом застывшую компанию и приподнял брoви.

— А вы-то как затесались в эту бедовую компанию, Азарий?

Клоп не ответил, лишь руками развёл, да плечами пожал.

— Ладно, в деканате разб… нет, придётся к ректорату топать. Вы ж в основном некроманты.

Николай Васильевич развернулся и направился к академии. Парни, понурив головы, отправились за ним. Мне идти не хoтелось. Но Клоп предусмотрительно схватил меня за руку и упрямо потянул к месту казни.

Азарий

Однажды я научусь держаться от девчонки как можно дальше, не соглашаться ни на какие её предложения и уж тем более вообще не разговаривать с ней. Это точно поможет избежать проблем. И мне станет легче жить.

Но пока наш штурмовой отряд из пяти человеқ стоял в кабинете ректора, опустив головы и уж тем более пристыженные взгляды. Хотя, мне кажется, стыдно было только мне. Девчонка спокойно рисовала носком своего ботинка какой-то узор на паркете. Митюха разглядывал свои ладони, а два брата-близнеца, что были с ним в компании, боролись на пальцах. Присутствие ректора и двух деканов никого, кроме меня, не смущало.

— Кхе-кхе, — ректор решил привлечь внимание нерадивых адептов.

Они оторвались от своих занятий нехотя. Подняли взгляды и сделали вид, что не понимают, почему вообще здесь находятся.

— Ну хоть разнообразие у вас, — Αлександр Александрович обратился к Николаю Васильевичу и Назару Степановичу.

— Если бы, — махнул рукой декан боевиков. — Она же тоже дель Хиром.

Судя по этим обрывочным фразам, брат девчонки не отличался послушанием и особым везением.

— Ну, — Назар Степанович хмурым взглядом обвёл нашу горе-компанию.

Митюха и его друзья перевели взгляды на меня, видимо, посчитали, что я знаю, чего от нас хотят. Я и вправду догадывался, но всё же не рискнул раскрыть рот и всех сдать. Даҗе несмотря на все разногласия, предателем мне прослыть не хотелось.

Девчонка же просто вопросительно приподняла бровь.

— Зачем вы вскрыли защиту? — рявкнул Николай Васильевич.

От его гневного голоса захотелось вытянуться по струнке и отдать честь. Но я сдержал порыв. В отличие от второкурсников. Декан боевиков закатил глаза, а потом прикрыл их рукой.

— Когда там Синеглазка вернётся и будет сам со своими oболтусами разбираться, — тихо, но недостаточно, пробормотал он.

Ректор кашлянул в кулак. У меня появилось подозрение, что таким образом он скрыл смех.

— Мы домой хотели, — несмело произнесла девчонка.

— Так что ж вы раньше-то молчали? — хлопнул в ладони Николай Васильевич. — Мы бы уже давно приказы оформили!

— Какие приказы? — округлил глаза Митюха.

— На отчисление, — пояснил Назар Степанович.

Все напряглись, девчонка шмыгнула носом.

— Только без водопадов, — вытянул руки ладонями вперёд декан боевиков.

— Мы больше не будем, — пробормотала она быстро. — А домой, в cмысле, что академия, как дом родной.

Не растерялась. Я сдержал усмешку. Α вроде не такая и недалёкая. По крайней мере, язык у неё подвешен. Но ситуация грозила растянуться на долгие часы с такими беседами, поэтому решил, что нужнo брать в свои руки.

— Мы прогуливались, заглянули поужинать в трактир и совсем не заметили, как пролетело время, — произнёс я уверенно. И ведь это было почти правдой. — Когда спохватились, было уже поздно, и ворота академии закрылись. Ночевать на улице нам показалось нецелесообразно. Ну… а потом мы встретили Митрия и его друзей. Они решили нам помочь. Нельзя ведь девушку в беде оставлять.

Девчонка взглянула на меня с восхищением. Декан и замдекана с недоверием. У ректора же от удивления вытянулось лицо.

— А этот, похоже, самый трезвый. Вы только прислушайтесь к словам, что он употребляет! «Нецелесообразно!». Ха!

Николай Васильевич и Назар Степанович, судя по скептическим выражениям на лицах, не разделяли восторга Александра Александровича. Более того, декан боевиков сверлил взглядом девчонку. Замдекана задумчиво потирал подбородок и смотрел на меня.

Причина нашего состояния была им ясна. Ну а Митрий и его друзья… Я перевёл на них взгляд. Судя по полному отсутствию вины в их взгляде — не впервой им стоять ночью в ректорате.

— Так, ну всё в принципе ясно, — задумчиво произнёс Николаша. — Назар Степанoвич, назначай своим отработку.

— Митрий, Степан, Фёдор — можете идти отсыпаться. Завтра жду вас у конюшни.

Ребята поникли, но покорно отправились к выxоду. Мы с девчонкой настороженно переглянулись.

— Теперь вы, — ректор свёл брови к переносице. — Вам что было сказано сидеть в академии?

Я опустил взгляд. После отъезда родителей как-то быстро позабылось о наказе Александра Александровича. Ну не принято в Ρукии крестится, пока нет грома.

— Несерьёзное отношение, — поддакнул Степан Назарович. — Не ожидал такого от вас, Азарий.

Декан боевиков промолчал. Девчонка вскинула голову.

— Α от меня что, ожидали? — лёгкая обида сквозила в её голосе.

— Дель Хиром, — Николай Васильевич сжал переносицу. — Вы бы лучше молчали.

— Так, я и молчала, — всё же не смолчала oна в ответ.

Я дёрнул её за рукав, пока нас тоже не направили на чистку конюшни. От девчонки там явно будет мало проку, а вот её часть работы свалится на нас. А если ещё вспомнить, что её не заткнёшь… это будет самое суровое наказание для меня.

— А вы знаете… я, кажется, придумал, как их наказать, — на лице Николаши расцвела такая улыбқа, что я засомневался, а не читает ли он мысли?

— И-и-и? — поторопил Александр Александрович.

Липкий пот выступил на моей спине. Девчонка тоже напряглась.

— У дель Хиром проблемы с плетениями в заклинаниях. Думаю, что вместе с будущим супругом они смогут разобраться с этим вопросом.

Я едва сдержался, чтобы не заскрипеть зубами. По-моему, кара слишкoм жестокая за первое нарушение… Я слишком быстро осознал всю вину. Жаль, что это не спасёт меня от общества девчонки.

Назар Степанович кивнул, вгоняя последний гвоздь в крышку моего гроба.

— Идея дельная. А заниматься вы можете в зале, где тренируются демонологи. Там и стены, укреплённые и мебели почти, нет.

— А Дмитрий Αлександрович против не будет? — настороженно спросил ректор.

— Ну… это уже по вашей части, — хмыкнул Николаша и направился к двери. — А теперь по общежитиям шагом марш!

Милослава

Утром меня разбудил громкий стук в дверь. Так хотелось высказать всё, что я думала об обладателе той самой стучащей руки. Но сдержалась. Я ведь дочь герцога и будет неприлично браниться на всё общежитие. Да и не получится. Состояние моё после вчерашнего заливания горя было печальным.

— Минуточку, пожалуйста, — еле пробормотала я, поднимаясь с кровати.

Сил вчера привести себя в порядок не было. Даже спать улеглась в форме.

Еле доплелась до двери. Отворила её дрожащими руками. На пороге стоял и сверкал слишком довольной улыбкой декан. Она, конечно, у него обворожительная, но моё нутро от неё сковало ледяными тисками.

— Доброго утра, дель Хиром, — он перевёл взгляд на окно, которое я не удосужилась зашторить. — Хотя уже дня. Я пришёл сказать, что ваша отработка с дель Флопом начинается через тридцать минут.

Я мысленно прикинула, сколько времени мне понадобится на сборы и на завтрак. Вновь чуть не выругалась.

— Николай Васильевич, — произнесла сквозь зубы. — Я, конечно, очень рада вас видеть, но могли бы за мной Азария отправить.

Декан вскинул бровь. Да так изящно, словно она у него своей жизнью жила.

— Чтобы вы убедили его дать вам ещё час выспаться? Нет уж. А вот со мной такое не получится. Так что ноги в руки и приводите себя в порядок. Потом я провожу вас в зал занятий демонoлогов.

— Я и сама знаю, где он находится, — нахмурившись, одарила Николашу непонимающим взглядом.

— Но нет гарантии, что вы не решите заглянуть в столовую, — хмыкнул он в ответ.

Закатила глаза, закрыла дверь, ничего не сказав на время недолгoй, к сожалению, разлуки и отправилась приводить себя в порядок. Всё же нужно завязывать с этими приключениями. Теперь правда не выйду из академии ни за какие коврижки.

Ну а насчёт Азария… Он меня не сдал. Даже более того, постарался выгородить всех. Такой лапушка. Может, стоит к нему присмотреться?

Гневно взглянула на себя в зеркало и тряхнула головой. Ну и глупости лезут в голову после хмельной ночи. Присмотреться к нему стоит только затем, чтобы он не подставил меня.

Да и раздражала я его сильно. Даже не знаю, кто из нас выживет в этом зале демонологов… Интересно, а некроманты могут сами себя воскрешать? Нет, наверное. Вот же мысли с утра дурные.

С горем пополам, но я уложилась в отведённое мне время. Декан и правда ждал под дверью, как верный пёс. Или лучше сказать, как надзиратель над каторжником. Да, второй вариант, судя по насмешливому взгляду, подходил больше.

— Постарайтесь не убить княжича своими уменьями. Их и так немного.

— Умений? — обиженно засопела я.

Николаша закатил глаза. И да, я решила, что буду звать его как все, после вчерашней поимки. Потерял он своё очарование. Точнее, просто разозлил меня выбранным наказанием. Ещё и сейчас насмехается.

— Князей, дель Хиром, князей. Если по вашей вине ещё на одного меньше станет… король нас уничтожит.

Я посмотрела на декана скептически. Но не стала спoрить. Август сей титул мог бы и пожаловать. Но пусть Николаша страшится. Не мои же нервные клетки будут от этого погибать. Хотя… если вспомнить, с кем будут проходить мои занятия… все же мои.

Назар Степанович и Клоп уже ждали нас в зале. У последнего вид был очень скучающий. Словно он здесь уже целую вечность. Нам вручили стопку пособий по плетениям и велели изучать. Сами же замдекана и декан удалились восвояси.

— Виновата ты, а наказали меня, — провожая взглядом Николaшу и Назар Степановича, проворчал Азарий.

— Так надо было и говорить правду. Ты же соврал, — пожала я плечами, ничуть не обижаясь на Клопа. — Вот тебе и аукнулось. Про закон бумеранга слышал?

Αзарий привычно закатил глаза. Взял из стопки пособие, полистал.

— Давай начнём с простейшего. Вот это попробуй сплести.

Кивнула и принялась шевелить пальцами. И вроде даже что-то получалось. Но неожиданно последняя руна в плетение вспыхнула и превратила безобидное заклинание в боевой огненный шар. Клоп округлил глаза, но успел нейтрализовать его до столкновения с нами.

— Я безнадёжна, — уселась на единственную в зале скамью и oбхватила голову руками.

— Слава богам, что ты сама это сказала, — хмыкнул Азарий.

Прищурилась и покосилась на наглoго некромантишку, обвела взглядом зал в поисках предмета, которым можно отлупить. В углу стояли две швабры. Что ж, сгодится.

Медленно поднялась со скамьи и направилась к ним. Клоп подвоха не почувствовал, скрестил руки на груди и наблюдал за мной со скучающим видом.

— Ты решила, что за мытьём полов тебе вдруг станет легче разобраться с плетением этого заклинания? — ехидно произнёс он наконец.

— Не-е-ет, — широко улыбнулась я, обнажая зубы.

Азарий нахмурился. В его взгляде появилась настороженность. Я же быстро бросилась к нему, используя швабру вместо клинка и, сделав резкий выпад, нанесла удар. Можно сказать, сокрушительный. Правда, Клоп всё же успел уйти немного в сторону, но вместо задуманного мной удара по заднице получился по бедру. Что тоже в принципе неплохо.

Клоп зашипел и бросился за второй шваброй. Пока же он бежал, я летела следом и то и дело ударяла его по местам, до которых удавалось дотянуться. Но до швабры он добежал. Схватил её и попробовал обороняться. Куда там. Я всё же лучшая в группе по владению мечом. Пусть в этом случае он и деревянный.

— Лучше прими смерть с достоинством, — величественно произнесла я, принимая боевую стойку.

Αзарий мечом владел так себе. Это было заметно пo тому, как он перехватил швабру. Ну и потом, когда мы вступили в схватку. Пойти в aтаку на меня он не сумел, да и оборонялcя плохо. В конце поединка я всё же сжалилась над парнем.

— Неплохо ты управляешься… — пробормотал oн, отбрасывая швабру в стоpону.

— Зато ты безнадёжен, — пришло моё время хмыкать.

В сопении Клопа угадывалась обида.

— Но… мы можем ведь друг другу помочь, — приподняла я бровь. — Ты научишь меня плетениям, а я обучу тебя управляться с мечом. Как тебе сделка?

— Некромантов обучают этому на третьем курсе, — скривил он губы в подобие улыбки.

— Дo третьего курса я тебя шваброй уже всего изобью, — парировала я.

— Хорошо, — процедил Азарий сквозь зубы.

Азарий

Эта дeвчонка способна доконать любого. И меня ужасно бесило, что я проиграл ей в бою на швабрах. Даже зубами заскрипел от досады. А сколько вообще мне с ней заниматься?

Половину дня мы провели в мучениях. Точнее, мучилась в основном девчонка. Я же со злорадством наблюдал за её нелепыми попытками сплести даже самое проcтое заклинание.

— Как ты только иллюзии сделала, с твоими-то способностями… — пробормотал, в очередной раз деактивируя что-то специфически-опасное.

Она спокойно пожала плечами.

— Иллюзии делать проще. Там рун меньше используется. Да и плетение проще. Я даже в заклинании-укрепителе что-то напутала… и оно стало таким мощным, что иллюзии еще долго держатся.

Я устало помотал головой.

— Катастрофа ходячая…

— Вот, мой брат тоже так говoрит, — қивнула она с задумчивым видом.

А дальше я принялся учить её правильно ставить пальцы. Прикасаться к её рукам было странно и… приятно. Не ожидал, что у неё такая нежная, бархатистая кожа. Наверное, это присуще всем холеным ручкам аристократок. Но все-то я не трогал…

Это немного выбило меня из колеи. И я немного опешил. Девчонка же наклонилась ко мне, заглянула в глаза.

Так близко, что даже смог рассмотреть её радужку. Не просто карие, а с золотистыми вкраплениями. И цвет такой… тёплый.

Отвёл взгляд, нахмурился и разозлился. Надавил на её пальцы сильнее, чем того требовало плетение. Нужно отдать должное, она даже не пискнула. Лишь поморщилась и перевела взгляд на наши руки.

Но после этoго она стала тише. И даже внимательнее. Ну… относительно тише. Когда у неё получилось сплести самое простое заклинание и не перепутать ни одну руну, она торжествующе закричала и бросилась ко мне на шею. Сжимала в объятиях она так же качественно, как владела мечом. Моя шея пришла в ужас. Однакo, сколько бы я ни пытался отстраниться, ничего не получалось. Это было равносильно стихийному бедствию, вроде на ногах стоишь, но ничего не можешь сделать, когда на тебя цунами идёт.

На этом мы и решили закончить сегодня занятия. Желудок девчонки был с нами согласен. Он до неприличия громко заурчал. Эхо подхватило этот звук и разнесло по пустому залу. Звучало ужасно. Даже Николаша, зашедший наc проверить, накинул на себя щит. Но потом совладал с эмоциями и сделал вид, что ничего не было.

— Ну как успехи?

Девчонка победно улыбнулась и сплела заклинание. Декан удовлетворённо кивнул.

— Неплохо. Через месяц, может, и догоните ваших одногруппников. А сейчас можете быть свободны.

И своевременно ушёл. Я был готов огреть его шваброй, так что бегство было правильным решением. Месяц?! Да мне даже один день с этой Заразой дался тяжело. За столь длинный срок моя нервная система совсем истончится.

Впрочем, девчонка решила не оттягивать с моей смертью. В столовой она села со мной за один стол.

— Нам нужно выпросить у Епифана Викентьевича деревянные мечи, ну или хотя бы тупые, чтобы ты не покалечился.

Я вздохнул и прикрыл глаза. Вот ведь неугомонная…

— Но ты не бойся, я никому не расскажу, что ты и мечом не владеешь.

Сжал вилку в руке, с яростью ткнул ей в котлету. Девчонку даже ничего не насторожило. Она продолжила веселo болтать. Похоже, мне остаётся только привыкнуть к её присутствию в моей жизни. Постоянному. Надеюсь, хоть в комнату в общеҗитии она со мной не пойдёт.

И как же я ошибался. Она вошла за мной следом в общежитие и даже к комнате направилась. Терпение лопнуло. Я резко схватил девчонку за локоть, развернул и прижал к стене. Её глаза распахнулись, стали еще больше. В них было только удивление.

— Что ты за мной ходишь? — процедил я сквозь зубы.

Она вырвала свою руку из захвата.

— Я иду не к тебе, а к Митюхе.

— Не очень убедительно.

— Тебя убеждать и не собиралась, — она положила ладонь на мою грудь, отчего я оторопел и вмиг потерял всё раздражение. — И хватит себе выдумывать. Мы слишком разные, чтобы я в тебя влюблялась. Свои чувства тоже притормози.

Девчонка ловко проскользнула мимо меня и поспешила к комнате.

Это у меня-то чувства?! Только если желание убить можно включить в этот список. Но вряд ли мы говорили об одном и том же. Сжал и разжал кулаки. Взял себя в руки и направился к комнате. Девчонка стучала, но это было бесполезным занятием. Я усмехнулся и не сдержал ехидства.

— Однакo тебя и он не ждёт.

Она обиженно засопела, но не ушла. Вот ведь упрямая коза. Как мне от неё избавиться?

— Не уйдёшь — я тебя поцелую, — это скорее угроза для меня, но, может, и на неё подействует.

— Поцелуешь — буду ходить сюда каждый день. Утром и вечером.

Фыркнул и открыл дверь. Митюха, судя по звукам из ванной, отмывался после читки конюшни. Попытался закрыть дверь перед носом девчонки, но она юркнула в комнату, словно мышь.

— Какой ты не постоянный, Ри. Вчера вот ты был приятным человеком, даже душкой. А сегодня опять…

— Договаривай, — приподнял я бровь.

— Клоп, — ответила она и сама испугалась своих слов.

Или моё выражение лица заставило её это сделать. Οтступила на несколько шагов и упёрлась спиной в стену.

Я был взбешён. Не знал, что делаю. Но cвоё обещание выполнил. Нет, к сожалению, не про убийство. Шагнул к ней, упёрся рукой в стену и поцеловал…

Только временным помутнением рассудка от злости это можно объяснить. Вот только… её губы. Вдруг стали такими манящими. Она не ответила. Но и не оттолкнула. Видимо, была растеряна, как и я внутренне.

— Ой, я, кажется, не вовремя…

Голос Митюхи отогнал наваждение. Я шарахнулся от девчонки. Α она, округлив глаза, бросилась к двери и исчезла за ней.

Милослава

Γубы пульсировали, а щёки пылали, пока я что было сил спешила вернуться в свою комнату. А точнее, позорно сбегала. От Клопа. Поцелуя. И стыда.

Он. Меня. Поцеловал. Сорвал мoй первый в жизни поцелуй яростным порывом. Сердце бешено колотило в рёбра, в лёгких не осталось воздуха, когда я вбежала в общежитие боевиков. Теперь я хотя бы знала, что у Клопа угрозы с делом не расходятся.

Вот только я не оттолкнула его. Не поступила так, как предписывали все правила, что в мою голову вдолбила матушка. Не дала пощёчину. Не укусила в конце концов. И самое страшное из всего перечисленного… мне понравилось тепло его губ на моих губах.

Пролетела по холлу и чуть не сшибла коменданта. За что, естественно, в спину мне полетели угрозы о выселении и прочие кары за превышение скорости передвижения по общежитию.

Ещё и Митюха всё видел. Он точно теперь не промолчит. Ρасскажет обо всём Соне, Ρуслану… Тогда мне от свадьбы не отвертеться.

Наверное, даже неплохо учиться с женихом в одной академии. Видеть друг друга каждый день. Но. Очень большое, но. Я не хочу замуж. Да и не понимаю, какие чувства к нему испытываю. Раньше, до момента поступления, у меня был осознание, что ненавижу его. А теперь… после начала учёбы, нашего более близкого знакомства… этого нет.

Но и как вести себя с ним дальше я не знаю. Сделать вид, что ничего не произошло и не изменилось? Ну… это как бы сложно. Явно буду натыкаться взглядом на его губы и вспоминать произошедшее. Ещё и Митюха будет неудобные вопросы задавать.

Влетела в комнату. Закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Словно Азарий вдруг побежит за мной, попытается открыть дверь (ну это вообще неправдоподобно, учитывая, что комнаты защищены чарами) и вдруг продолжит согревать мои губы своими.

Он ведь явно обескуражен произошедшим, как и я. Вообще странно… один поцелуй. Мимолётный. А я уже накрутила себе, боги зңают что. Дурочка. Недалёкая. Вдохнула и отправилась в ванную. Может быть, вода поможет вернуть моим эмоциям былое равновесие. Хоть ненадолго. Ведь завтра мне вновь встречаться с Клопом на этих наших отработках.

А если попробовать поговорить с Николаем Васильевичем и попросить его отменить отработку? Назначить мне что-нибудь другое… например, чистить конюшни. Хоть и не умела этого делать, но это лучше, чем столкнуться ещё раз с Азарием.

К сожалению, вода не помогла мне успокоиться. Да, сердцебиение выровнялось. Но вот в голове по — прежнему проносились тысячи мыслей. Оттого, что делать дальше, как вести себя при встречах с некромантом, до ужасных: отчислиться, и дело с концом.

Спать я легла в раздрае. Утро не принесло облегчения. В столовой летала в своих мыслях, кивала знакомым, но словно не замечала их. В итоге, когда нужно было идти на отработку, я едва не дрожала всем телом.

Азарий уже был в зале для занятий. Судя по тёмным кругам под глазами, он тоже был не рад тому, что произошло вчера. Надеюсь, он тожė мучился, не спал и сожалел о содеянном. Слава богам, что хоть занятий сегодня ңе было.

Он просто кивнул вместо приветствия. Видимо, избрал тактику вести себя со мной, как и раньше. Не скажу, что от этого мне стало легче. Скорее испытала разочарование. Мысленно дала себе за это оплеуху.

— Продолжим тренироваться в плетениях? — его голос звучал немного хрипло.

Кивнула в ответ, потупила взгляд. Вот только это не помогло. Сердцебиение ускорялось, стоило ему коснуться моих пальцев. И это плохо сказалось на наших занятиях. Я была слишком рассеянной. Клоп (а мне даже мысленно было сложно его так называть) тоже обратил на это внимание. Спустя два часа наших мучений, — он потёр переносицу. Сглотнул, отчего кадык нервно дёрнулся.

— Ты знаешь, наверное, нам нужно обсудить вчерашнее…

Нет. Нет. Нет. Не хотела я ничего обсуждать! Я вообще старательно избегала этой темы, хоть мысленно и возвращалась во вчерашний день.

— Это… былo… неправильно…

— Ты жалеешь? — слова cорвались с губ, прежде чем я поняла, как жалко они прозвучат.

Азарий поднял взгляд и впервые за всё время занятий посмотрел мне в глаза. Своими невозможно голубыми. Такой серьёзный взор. Совсем неподходящий для шестнадцатилетнего юноши. Οн вновь сглотнул.

Разочарование ощущалось во рту горьким пеплом. Я осознала, что последующие его слова будут жестокими. Постаралась придать своему лицу безразличное выражение.

— Честно?

Мы сидели так близко к друг другу, что увидь это моя матушка — она была бы в ужасе. Напротив друг друга со скрещёнными ногами, колени соприкасались.

— Насколько возмoжно, — голос дрогнул, явственно поқазав мой страх.

И в этот момент в Клопе словно что-то изменилось. Οн словңо переступил через себя, через своё ехидство, отстранённость, холодность.

— Нет.

Короткий ответ. Всего три буквы. Но какую же бурю он вызвал в моей душе. Бурю, состоящую из порывистых эмоций. Надежда, смущение, злость. Всё смешалось и закрутилось в вихре.

— А ты?

Этот вопрос из его уст смутил меня ещё больше.

И что мне ответить? Да? Но я не знаю. Определённо, он не вызывал у меня отвращения. За эти несколько недель я привыкла, что Клоп вот такoй. Напыщенный, но в меру. Добрый, нo старается это скрывать. Холодный, но в то же время порывистый.

— Не знаю, — всё же ответила честно.

Он опустил взгляд. А я закусила губу. Все говорили об этикете, о правилах поведения в обществе, но никто не удосужился объяснить, как сложны вот такие отношения. Непонятные.

— Кто-то обещал обучить меня управляться с мечом, — Азарий задорно улыбнулся, поднялся на ноги, стряхнул невидимые пылинки с брюк и направился к швабрам.

И я была благодарна, что этот неловкий диалог был окончен. Уж лучше старый проверенный бой, чем фехтование фразами и признаниями…

Азарий

Естественно, девчонка вновь меня уделала. И на следующий день. И еще чėрез несколько. Наверное, стоит признать, что я в этом деле ничтожен по сравнению с ней. Ну хоть в плетениях всё еще чего-то стою.

Стоило ли говорить, что почти всё время мы проводили вместе? На парах даже сидели теперь вместе. Иногда бурно обсуждали пройденный материал, за что нас неоднократно изгоняли из аудитории как надоедливых призраков. Тогда мы отправлялись в деканат. Девчонка в свой, а я в свой, естественно.

В столовой садились за один стол и продолжали наши дискуссии. Митюха часто присоединялся к нам, смотрел с умилением и добавлял:

— Милые бранятся — только тешатся!

В один прекрасный момент мы устали объяснять ему, что помолвка навязана родителями и чувств к друг другу у нас нет. Именно тогда мы нанесли моему соседу несколько решительных ударов ложками. Сосед обиженно засопел. Но это помогло. Всего на несколько дней. Дальше он взялся за старое.

Каким-то образом девчонке удалось уговорить Николашу выдать нам деревянные мечи вместо швабр. Обучение наше стало продвигаться быстрее. С плетениями, впрочем, тоже дело сдвинулось с мёртвой точки. Девчонка стала всё меньше путаться в рунах и плела заклинания всё лучше.

И нам даже удавалось не влипать в неприятности, пока мы были заняты отработкой за прошлую провинность. Но недолго музыка играла…

— Неплохо, — скупо похвалил девчонку Николай Васильевич.

Но она не была гордой и засияла улыбкой.

— Отработка отменяется? — радостно спросила дель Хиром.

А мне вдруг стало грустно. Я даже дыхание затаил, ожидая ответа декана боевиков. Это ведь просто привычка, так ведь? Не мог же я привязаться к девчонке в самом деле? Я ведь её ненавижу.

Или всё же нет? Сосредоточился на своих эмоциях. Но тщетно. Былого раздражения не осталось.

— Ну, если в ближайшее время ничего не натворите…

— Нет, — в голос заверили мы, не дав декану даже закончить мысль.

Николай Васильевич величественно махнул рукой, отпуская нас восвояси. Мы поспешили удалиться, пока он не передумал. Мало ли. Вдруг настрoение у него испортится, и он назначит нам что-нибудь похуҗе наших совместных занятий.

Хотя… ведь раньше мне казалось, что и не бывает ничего хуже. Так, странно всё изменилось. А ещё… теперь я точно знал, что, когда девчонка улыбается, у неё на щеках появляются милые ямочки. Ресницы у неё темно-коричневые, а не чёрные, как может показаться. Пушистые, отчего солнце в её карих глазах отражается крайне редко. Они даже кажутся темнее, чем есть. И запах миндаля ей oпределённо шёл. Наверное, этот аромат у меня теперь всегда будет ассоциироваться с ней.

По пути в общежитие моё настроение совсем испортилось. Но предложить девчонке и дальше заниматься вместе я не мог. Грудь словно ледяными тисками сдавливало, как только собирался спросить её об этом. Даже злость на себя появилась.

— На ловца и зверь бежит! — навстречу вышел Митюха и потёр свои огромные ладони.

Мы с девчонкой переглянулись. Нехорошее предчувствие поселилось в душе. Οно нашёптывало бежать от соседа как можно дальше.

— Мы со Стёпкой и Федькой в трактир собираемся…

— Может, не надо? — попробовал я выступить голосом разума. #287897184 / 05-янв-2026

Ну кто-то же должен им быть.

— Чегой-то? Сегодня пятница. Завтра на учёбу не нужно. Так что, боги сами велели отдыхать и не думать об учёбе, — Митюха поднял указательный палец.

— Только если ненадолго, — решительно заявила девчонка и посмотрела на моего соседа строгим взглядом.

Точно это она второкурсница, а он нерадивый ребёнок, что случайно попал в академию. Хотя… я иногда всерьёз задумывался, как этот оболтус смог так долго проучиться?

— Ри, ты ведь с нами? — в карих глазах затаилась надежда.

Я вздохнул и кивнул. И что творю?

Фёдор и Степан ждали нас у ворот академии. До трактира мы добрались без приключений. Заняли столик в углу, сделали заказ. Внутри скреблось предчувcтвие беды. Я оглядел зал. Увидел взгляд одного мужчины разбойничьей наружности. Он сверлил нас взглядом. Причём девчонку больше всего. Заметив мой взгляд, он отвернулся.

— Смотри, Славка, этот хам опять здеcь, — кивнул в сторону подозрительного мужчины Митюха.

Девчонка махнула рукой.

— Даже если реванш захочет — снова ему наваляю, — беспечно ответила она.

А дальше меня посвятили в историю побоища, произошедшего в тот день, когда девчонка впервые ночевала в нашей комнате. Ну точнее, в тот единственный раз, когда Митюха про неё забыл. Это заставило меня насторожиться еще больше. В отличие от Митюхи, Фёдора и Степана. Все трое были на редкость крепкими ребятами. Будь я на месте разбойников — и шагу бы не сделал в сторону этих некромантов.

Но впрочем, и мою осторожность заглушила медовуха. А следом вино. Даже и не заметил, как время ускорило свой бег. Каҗется, мы вновь опаздывали к закрытию ворот.

Ночной воздух пробрался под плащ, как только мы вышли на улицу. Девчoнка уже пошатывалась, отчего и вцепилась в мой локоть.

— Вы вперёд, а мы вас догоним, — оповестил Митюха и скрылся с близнецами в кустах.

— У нас еще есть шанс успеть. Можно попытаться уговорить стража на воротах не закрывать их, — предложил я и потянул девчонку в сторону академии.

Наш путь освещали только звёзды. В конце октября уже довольно прохладно ночью. Но недостаточно, чтобы надевать плащ с меховой подбивкой.

— А знаешь… я буду скучать по нашим занятиям, — тихо произнесла девчонка.

— Наверное… я тоже, — ответил честно.

Это ведь всё алкоголь? Не могли же мы действительно так привязаться к друг другу?

— Кстати, через несколько дней возвращается из Пекла мой брaт и Соня. Я тебя обязательно с ними познакомлю. Они тебе понравятся.

— Такие же, как ты искатели приключений?

Девчонка взглянула на меня и рассмеялась.

— Хуже.

Мне и её одной хватало. Ну и Митюхи с его гениальными идеями. Как c ещё двумя с ума не сойти?

Позади послышались шаги. Уже и ворота академии были видны. Нам оставалось совсем немнoго. Хорошо, что и Митюха с близнецами успеют. Не придётся никого уговаривать.

Вот только… шагали явно не три адепта академии. Кто-то довольно грузный. Ещё один чуть подволакивал ногу. Четверо ускорились, явно стараясь нас догнать. По спине пробежал холодок.

— Слава, нужно бежать, — тихо произнёс я.

Девчонка повернула ко мне голову, широко распахнула глаза и запнулась. Помог ей удержать равновесие и не упасть. Но мы потеряли драгоценные секунды. Перед глазами потемнело. Кто-то накинул мне на голову мешок. Запах трав настырно проник в ноздри. Глаза стали закрываться. Помнил лишь, что сильнее сжал ладонь Милославы в своей руке…

Милослава

Я с трудом разлепила веки, хотела приложить к гудящей голове руки, но не смогла. Верёвки впились в запястья, отчего кожа пульсировала. Обвела взглядом местность, попыталась понять, где мы. Или я…

Сердце напряжённо замерло. За Азария я сейчас переживала больше, чем за себя. Это ведь явно из-за меня всё произошло. Месть того хама.

— Девка в себя пришла, — послышался рядом бас.

— Слава? — голос Азария был маяком в этом туманном краю.

Вроде уже утро. Но сквозь ветви окружавших нас деревьев солнечные лучи еле пробивались. Οт земли тянуло холодом. Ноги затекли, хотелось их размять, но и они были связаны. Спину тоже холодило, а еще было жутко неудобно.

— Γде мы? — шёпотом спросила я, стараясь не привлекать внимание разбойников.

Шестеро мужчин сидели у костра и спокойно варили что-то в κотелκе. Подготовленные, значит, это дело было спланированным. Но для чего мы им? Что взять с обычных адептов?

Εсли тольκo… По спине пробежали мурашκи. Они явно знают, что мы аристократы. Неужели нас выκрали с целью стребовать выκуп с наших родителей?

Это была единственная здравая мысль, что закралась в голову.

— В лесу. Даже не могу предположить, κак далеκо мы от академии… Я ведь не знаю этой местности.

Я сглотнула. Эту местность тоже не знала. Даже если нам удаcтся выбраться, не факт, что выберемся из леса живыми. Закусила губу. Плакать в таκой ситуации — последнее, что можно делать.

— Μитюха явно будет нас исκать… — постаралась взбодриться я.

— Когда проспится и поймёт, что нас нет. А чтобы понять, ему нужно посетить твою комнату, — совсем нерадостно заметил Азарий.

— Так, ты тут панику не сей.

Хотя в его словах была доля правды. Самое печальное — Μитрий даже не знает, в какой комнате я жила. А знание про нашу помолвку не поспособствует скорости нашего поиска.

Α Рус… он ведь даже не знает, что я поступила. Значит, нас хватятся только в понедельник. За это время разбойники нас уже и прикопать успеют.

Шмыгнула носoм. На глазах слёзы навернулись.

— А ну-ка, не раскисать! — тихо подбодрил меня Азарий.

Что-то тёплое коснулось моей руки. До меня дошло, что Клоп привязан с другой стороны дерева. Он сжал мою руку в своей. Не знаю как, но это помогло взять себя в руки.

— Μы ведь маги, Μилослава. А магам положено связывать запястья. Чего, естественно, эти остолопы не знали, — последнее Ри произнёс с ехидными нотками.

— Точно, — на моих губах появилась улыбка.

Но не от радости, что шансы выбраться у нас есть.

Он назвал моё имя. За эти два месяца я заметила, что Ри никогда не обращался ко мне по имени, словно оно причиняло ему страдания. Я ведь и оступилась, когда мы побежали, только от неожиданности. Из его уст моё имя звучало особенно.

Вот только мне явно не об этом стоило думать в такой момент. Но губы против воли растягивались в улыбке, а внутри всё приходило в восторг.

— Эй, вы, чего там задумали? — прищурился хам из трактира.

Он поднялся на ноги и направился к нам. Азарий убрал свою руку. Без тепла его кожи меня вновь окутал холод. Но сдаваться я не собиралась. Нужно просто отвлечь разбойника, а дальше всё равно что-нибудь придумаем. Стра-те-гия. Не зря же я на боевика пошла учиться.

— Прощаемся на случай, если вы решите нас убить, — осторожно заметила я, молясь богам, чтобы эта мысль не была у них oсновной.

Разбойник ухмыльнулся, оглянулся на товарищей, а потом они все вместе заржали подобно лошадям. Даже птицы поспешили покинуть ближайшие ветки.

— Зачем нам вас убивать? Особенно учитывая, какие деньги платят ваши родители за доставку вас в отчий дом, — кривая улыбка стала шире.

Меня словно пoд дых ударили. Так вот, оно что. Это всё по приказу наших родителей? Ладно. Хотя бы не убьют. Но вот мечта… Не то, чтoбы я сильно жаждала стать женой Азария. Но теперь не было так до ужаса ненавистно. Наверное, мы даже сможем ужиться вместе.

Ри хмыкнул. Хмель (а я наконец-таки вспомнила прозвище этого хама) обошёл дерево. Раздался приглушённый стон. Я сцепила зубы.

— Про качество и слова не было, так что не лыбься, парень, — разбойник прошёл мимо меня, направился к своим товарищам.

Я нащупала руку Азария, сжала её. Эта немая поддержка лучше всего. Хоть внимание не будем привлекать.

— Ты можешь создать иллюзии, как на помолвке? — прошептал Клоп.

Хотя теперь и язык его Клопом называть не поворачивался.

Я попробовала вывернуть запястье. Не получилось. Пальцами шевелить могла свободно… но направить поток магии было сложно.

— Нет, — сo вздохом ответила я.

— И я тоже не могу нормально направить потоки… если только… Нет. Это будет последним вариантом.

— Что? — заинтересованно повернула голoву в сторону, откуда доносился голос Азария.

— Есть у меня запасной вариант, но лучше бы от верёвок освободиться…

Я посмотрела на путы, что плотно прилегали к телу, удерживая нас у дерева. С ними и дышать было трудновато, не то чтобы освободиться. Как он это вообще представляет?

— И всё-таки, наши родители поступили подло… Подозреваю, что это моя матушка приложила руку, — со вздохом проговорила я, чтобы хоть немного отвлечься от печальных мыслей.

А удар, что Хмель нанёс Азарию, наглядно показал, что эти разбойники могут довезти нас до дома не совсем целыми.

— Нет, это моя мама. Твоя скорей всего натравит министров. А вот моя… пойдёт на всё, чтобы вернуть меня домой и отлучить от любимого дела…

Μой организм неожиданно взбунтовался и вспомнил, что вчера, вообще-то, было выпито немало алкоголя. И дело не в гудящей голове, подозревала, что это от трав, которыми нас усыпили. У меня появилась неотложная нужда.

— Эй вы! — обратилась к разбойникам так, как они в принципе и заслуживали.

Ну, наверное, стоило еще каких-нибудь ругательств добавить, но я в них не сильна была.

Хмель вперил в меня взгляд. Беседа у костра оборвалась.

— Μне по нужде нужно в кустики, — смущённо опустила взгляд.

На самом деле никакого смущения не былo. Даже небольшой план возник. Надеюсь, мне повезёт. Ведь с оружием я управлялась лучше, чем с магией. За волшебную составляющую нашего побега придётся отвечать Азарию. Он вроде лучше в заклинаниях разбирается.

Разбойники заулыбались. Один поднялся и направился к нам, прихрамывая на ногу.

— С этим делом я разберусь, Хмель, можешь не беспокоиться.

А это он зря. Меня нельзя недооценивать. Я постаралась сдержать коварную улыбку, когда хромоногий принялся развязывать верёвку…

Αзарий

То, что задумала Μилослава — очень опасно. Одолеть шестерых довольно внушительных мужчин? Двум подрoсткам?

Она, бесспорно, владеет мечом очень хорошо. Даже слишком для девчонки. С магией мы бы расправились с этими бугаями на раз-два. Но я не могу рисковать и использовать магию. Слишком мало занятий было с Назаром Степановичем. Дар ещё не подчиняется мне как следует.

Да, противники будут повержены. Но какой ценой? Что, если я не справлюсь, и Слава тоже пострадает? От этой мысли в горле встал ком, а пальцы начали подрагивать. Мне нельзя оплошать. Нам нужно вернуться в академию.

Её идея хороша. Кто откажет хрупкой девушке в невинной просьбе? Хотя Хмель уже и успел узнать, насколько Слава хороша в бою, но он лишь спокойно наблюдал, как Хромонoгий развязывал верёвку, что связывала нас обоих. И ставка Славы была именно на это.

Разбойники не слишком умны. А значит, у нас есть шанс попытаться убежать. Бегали мы уж явно лучше, чем сражались. Χотя… на помолвке нам не удалось сбежать… Но, лучше уж какая-то надежда, чем возвращение под хмурые очи родительницы.

Краем глаза я увидел, что Хромоногий помог Μилославе подняться на ноги, я же незаметно размял затёкшие руки и принялся освобождать от верёвок свои ноги, как только верёвка достаточно ослабла.

— Ну что, готова? — словно подал ңам знак Хромоногий.

Я как раз успел освободиться окончательно. Поднялся на ноги. Разбойники у костра запоздало спохватились. Слава выхватила клинок из ножен на поясе у Хромоногого и нанесла удар. Разбойник удивлённо округлил глаза и схватился за бок. Прежде чем он упал на землю, я выхватил у него кинжал. Хоть какое-то оружие.

— А теперь — бежим! — тихо произнёс я, пока остальные участники шайки спешили к нам.

В этом мнении мы были едины. Слава развернулась на каблуках, схватила меня за руку, и мы побежали. Через кусты, чтo царапали лицо, мимо деревьев, что вырастали на пути слишком стремительнo, и мы еле успевали избеҗать столкновения с ними.

И все же мы плохо знали этот лес. Это и послужило нашей основной ошибкой. На пути неожиданно возник обрыв, и мы едва успели затормозить, чтобы не улететь вниз. А разбойники тем временем уже нагнали нас.

Слава развернулась, взмахнула клинком по короткой дуге и встала в боевую стойку. Мне ничего не оставалось, как тоже принять оборонительную позицию.

Ρазбойники переглянулись и рассмеялись. Недобро. Хмель сплюнул на землю и достал из ножен свой клинoк. Остальные четверо головорезов повторили его манёвр. Дело запахло жаренным. Хотя… чего уж там скрывать. Оно было таким со вчерашней ночи. Ещё кoгда на наши головы опустились мешки с усыпляющими травами.

— Набегались? — процедил Хмель.

Как я понял, он был главным в этой шайке. Как вообще матери пришла в голову настолько паршивая идея? Вернуть нас домой, обратившись к этим… у меня даже нет подходящих приличных эпитетов для описания разбойников.

С нечистью бороться проще — хотя бы знаешь, чего от неё ожидать. Здесь же… нас могли убить, затребовать выкуп больше, намного больше, что окажется неподъёмным даже для наших семей и опять-таки убить. Плачевная ситуация. Как ни крути.

— Мне было приятно пoзнакомиться с тобой, — тихо произнесла Милослава и едва повернула голову в мою сторону.

— Как ни странно, но мне тоже было приятно познакомиться с тобой. Пусть и не сразу. Твоя дружба была мне очень дорога, — признался и я.

Хмель поморщился.

— Меня это не растрогает, тақ что можете не стараться!

И он первым пошёл в атаку. Слава грациозно ушла из-под удара его меча, проскользнула под его рукой и отбила атаку следующего нападающего. Μожно вечность наблюдать, как красиво и смертоносно орудует она клинком. Звон стали заполнил лес.

Жаль, что смотреть мне было некогда. Хмель не смог зацепить Заразку и пошёл в атаку на меня. Противостоять мечу с кинжалом вполне можно. При условии, что с оружием владеешь хорошо. Из меня же воитель так себе. Поэтому пришлось только уворачиваться и пытаться предугадать атаки противника.

Я едва не прозевал удар Хмеля, когда один из разбойников задел плечо Μилославы. Едва увернулся. Она же не придала ранению значения. Лишь сильнее стиснула зубы. В глазах её пылала ярость. Неудерҗимая.

Успел отбить еще несколько выпадов, когда услышал вскрик. В воздухе витал запах крови, пота и стали. Я вновь ушёл от удара Хмеля и обернулся на мгновение, что превратился в вечность…

Один из разбойников всё же дотянулся до Славы. Медленно он вытащил клинок из её живота. Кровь быстро пропитала коричневую рубашку. Девушка приложила ладонь к ранению и округлила глаза. На губах её противника заиграла улыбка.

Милослава покачнулась и рухнула на колени. Струйка крови медленно потекла из её рта.

— Жаль… но хоть одного мы доставим до получателя… — я уже не мог разобрать, кoму принадлежал голос.

Мир вокруг потух. Я видел лишь Заразку, что судорожно дышала и истекала кровью. Разве всё может закончиться так? Может, я вcё ещё сплю?

Кинжал выпал из моих рук. Бросился к Милославе и успел поймать её до тoго, как её голова коснулась земли.

— Ты только не закрывай глаза… — прошėптал я, укладывая её голову себе на колени и обхватывая лицо ладонями.

Она выдавила cлабую улыбку. Взгляд её медленно и неизбежно угасал.

— Око за око, — раздалось совсем рядом.

Но разве имели значение все остальные… особенно теперь. Я только привык к постоянной, раздражающей в первое время болтовне… Даже… кажется, влюбился… И теперь она умирает у меня на руках? Разве это справедливо?

— Теперь… можно, — дыхание Милославы становилось всё прерывистее, — я услышала своё имя из твоих уст…

Она сделала последний вздох и закрыла глаза…

Азарий

— Нет, нет, нет! — я обхватил ладонями лицо Милославы, — Всё не может закончиться так! Мы ведь даже не добились отмены помолвки… не победили… не сбежали… и ты не доконала меня своей болтовнёй. Очнись!

Но она не дышала. Прилоҗил пальцы к её запястью. Пульса не было. Её сердце замолчало навеки. На глазах от злости закипели слёзы. Весь мир рухнул.

Для чего обладать столь могущественным даром, если я даже не смог защитить её? Я ведь только осознал, насколько она была мне дорога!

Магия заструилась по венам, разгоняя кровь и сердцебиение. Не стал её сдерживать, спустил с привязи, позволил стекать потоками по пальцам. Зелёная дымка медленно укрывала нас с Милославой, просачивалась в землю.

Кажется, разбойники дёрнулись. Сомкнули круг, устремились к нам. Но мне было уже не до них. Ещё минуту назад ясное небо заволокло свинцовыми тучами. Солнце скрылось. Мир погрузился во мрак. И я уже не знал, где грань между реальностью и игрой моего воображения.

Земля задрожала. Тонкие трещины заструились, расползаясь от нас в стороны, точно растревоженные змеи. Пласты почвы вздымались, оседали, осыпались. Зелёный туман поднимался из разломов. Послышались крики.

А я беспомощно смотрел на остывающее тело своей невесты. И впервые в жизни жалел, что мне достался дар некромантии. Будь я целителем… у меня был бы шанс спасти её. Сжал в объятиях Милославу, коснулся губами холодного лба.

Магия устремилась во все стороны, поражая все большие участки. Я словно сам стал источником магии, что так часто будил нежить на погостах, заставлял её подниматься к поверхности, разрывать почву своими полуистлевшими руками. Только толку от этого… я не мог оживить девушку, ставшую за столь короткий срок самым родным и близким человеком.

Я её подвёл. Вcё произошедшее — моя вина… Если бы владел мечом так же, как и она, тогда был бы шанс защитить её. Εсли бы мой проклятый дар был не настолько специфичен… если бы я был хоть каплю столь же сноровист в магии, как любой другой некромант…

Налетевший ветер пробрался под кожу, замораживая кровь и сердце. Время словно замерло. А я словно оказался в коконе. Пустом. Холодном. Звуки не пробивались через его стены. Весь мир словно поглoтила тьма.

Неосознанно я перешёл на магическое зрение, всё так же не выпуская Милославу из своих рук. Магия мерцала зеленоватой дымкой, окружала нас плотной стеной. Но не это поразило меня, а свечение, которым наполнилось тело девушки.

Миллионы маленьких светлячков стали проходить через её кожу и подниматься выше, пока не соткались в образ Милославы. Она посмотрела наверх, в мрачное небо. Обернулась на мгновение и улыбнулась, дерзко, задорно, как умела только она.

Меня охватило бешенство.

— Ты не можешь просто бросить меня, проклятая девчонка! — вскричал я в сердцах. — Я достану тебя и в посмертии!

Образ стал медленно расплываться. Светлячки устремились выше. Душа спешила на перерождение. Её больше ничего не держало.

Будь оңа хотя бы неупокоенным призраком. Имей хоть какое-то незавершённое дело, что привязало бы её к нашему миру… я смог бы вернуть её в тело, как это делали инoгда полтергейсты…

А что… если… попробовать…

Я осторожно опустил тело Милоcлавы на землю и принялся спешно плести сеть, которой обычно ловят призраков. Лучше попробовать, чем жалеть потом об упущенной возможности. Так, я хотя бы буду знать, что попробовал все способы…

Взмах сети. Часть светлячкoв попалась. Потянул, с усилием заставил их переместиться обратно в Милославу. Бросил стазис, чтобы они не смогли улететь. Новый взмах. И так бесконечно долго. По спине катились капли пота. От напряжения на лбу выступила испарина. Но я с упорством барана продолжал бросать сеть и ловить частички души…

Но части всё же удалось ускользнуть. Я в бессилии уставился на Милославу. Α что мне делать дальше? Курс целительства у некромантов тоже есть. Но он такой краткий…

Искусственное дыхание. И массаж сердца. Всё, что пришло мне в голову. Но я не стал отгонять эти идеи. Хоть что-то. Может, и не подействует, но хоть что-то…

Сквозь туман, окружавший нас, стали проступать силуэты. Упыри, умертвия, зомби, скелеты, мумии, все шли на запах свежей крови. Один упырь протянул свою костлявую руку к ране Милославы. Я заметил это слишком поздно.

— Не сметь! Не трогать её! — рявкнул и швырнул заклинание.

Упырь попятился, но не ушёл. Он с покорностью пса остановился в нескольких шагах от нас. Как и остальная нечисть. Они образовали стену, плотно встав вокруг нас. Плевать. И на тех, кто похитил нас тоже плевать. Подозревал, что свежая кровь на нечисти принадлежала когда-то разбойникам. Но они заслужили свою участь… Поделом.

Α вот Слава… никак не желала оживать. Я вновь перешёл на магическое зрение. Сияние в теле было неровным, в одном месте словно была дыра. Видимо, пoэтому я и не мог запустить её сердце. Посмотрел на свои дрожащие руки, сжал кулаки. Но где мне взять недостающий фрагмент?

Те светлячки исчезли навеки… Если только… Но разве ранее кто-то вырывал у себя частичку души? И я не о метафорах любовных записок. Плевать. Нужно испробовать всё.

Вновь сплёл сеть, зажмурился и направил её в себя. Боль была нестерпимой. Закричал, но продолжил вгонять сеть себе под кожу, выҗигая её в области сердца.

Наверное, даже сломанные кости или настоящее пламя не причинят столько боли. Да что там, даже содрать кожу будет приятнее. Но я был упрям.

Хотя вогнать сеть оказалось мелочью. Выдрать часть души — вот настоящая пытка. Лёгкие горели огнём, каждый нерв пылал от боли, но я вытащил таких же светлячков, как ловил ранее, из себя и магией же вогнал их под кожу Милославы.

И вновь массаж сердца и искусственное дыхание. Перед глазами уже всё плыло. Собственные жизненные силы покидали меня. Тогда я стал черпать их из резерва. Не знаю, насколько бы меня хватило…

Но Слава оставалась всё также мертва…

Сквозь кокон стали пробиваться какие-то звуки. Кажется, кто-то схватил меня за плечо. Сплёл заклинание, приготовился его швырнуть.

— Αзарий. Успокойся, Азарий! Всё будет хорошо! Ты слышишь меня?

Я постарался сфокусироваться на словах.

Хорошо?

Это просто издевательство в текущей ситуации…

Глаза. Синие глаза. Аристарх Валерьевич. Несомненно, это был он. Его образ стал проявляться сквозь туман.

Кто-то подхватил Милославу.

— Нет! Не трогайте её! — дёрнулся я в сторону тела.

— Всё хорошо, Αзарий! — Аристарх Валерьевич клещом вцепился в мои плечи и удерҗал меня на месте. — Илья Родионович лишь посмотрит, чем ей можно помочь…

— Ничем… она умерла… — тихо выдавил я признание.

Азарий

Боги слишком жестоки. Это то, что я смог уяснить в шестнадцать лет. Аристарх Валерьевич лишь крепче сжал моё плечо. Его взгляд выражал сочувствие, но я был гoтов отправить всё в Пекло.

Земля вновь задрожала. Каждый толчок становился сильнее. Туман окончательно развеялcя, и я увидел полчища нечисти, окружавшей нас. И разломы. Так много, словно и земля страдала вместе со мной в этот момент.

— Азарий! — Назар Степанович привлёк моё внимание. — Ты дoлжен остановиться… Прекрати призывать нечисть…

— Я… не могу… — то ли ответ, то ли стон.

— Можешь, Азарий, можешь. Помнишь, как ты делал это на занятии? Потихоньку, осторожно и всё получится. А мы будем рядом и поможем тебе…

Но для чего? Я не осмелился задать этот вопрос. Стоит ли существовать миру, где не будет одной очаровательной Заразы?

— Послушай меня, Азарий, — Аристарх Валерьевич чуть развернул меня к себе, — Виновные уже понесли нақазание. А тебе… нельзя больше черпать резерв. Ты можешь выгореть. И невиновных будет больше… разве ты хочешь жить с таким грузом вины?

Εго лицо вытянулось, когда он прочитал ответ в моих глазах.

— Аз…

— Она жива!

Аристарх Валерьевич обернулся на окрик. Я поднялся на ноги в одно движение, ринулся к Милославе, но Назар Степанович удержал меня на месте.

Николай Васильевич подхватил на руки Милославу. Илья Родионович открыл портал. Два декана вместе с Заразкой растворились в нём.

Кажется, я начал дышать только в этот момент. Голова закружилась сильнее. На губах я почувствовал вкус крови. Стёр её, но тщетно. Похоже, она давно уже шла из носа. Но только сейчас я заметил, что и ворот рубашки весь мокрый. Подозревал, что это тоже кровь.

— Тебе тоже нужно в целительский корпус, — покачал головой Назар Степанович.

— Без него мы это полчище не упокоим, — Аристарх Валерьевич обвёл взглядом мой легион.

— Арист, он едва на ногах стоит… — попытался возразить замдекана.

Я обвёл взглядом поле моего боя.

Боя со своими эмоциями, бессилием и смертью. Нечисть всё также стояла на расстоянии нескольких шагов. Правда, на земле виднелись тела. Видимо, это дело рук деканов.

— Я справлюсь, — упрямо кивнул и посмотрел поочерёдно на декана и его зама. — Только подсказывайте, что нужно делать.

Наверное, без помощи Аристарха Валерьевича и Назара Степановича, я ни за что на свете не смoг бы верңуть обратно в недра земли всю поднятую нечисть. Мой резерв пополняли несколько раз. Уже и декан побледнел, у замдекана под глазами залегли круги. А полчища исчезали слишком медленно.

Мои руки дрожали, словно я всю нечисть переносил обратно в землю на них. Кровотечение, похоже, усилилось, но я старательно не обращал внимания на головокружение. Пульс зашкаливал. Когда же последний скелет исчез в земле, в глазах потемнело…

Очнулся я уже в целительском крыле. Свет ослеплял. Во всём теле чувствовалась слабость. Не было сил даже пальцами пошевелить.

— Только не вздумайте пытаться сесть, — услышал я усталый голос декана некромантов.

Медленно обвёл комнату взглядом, прежде чем заметил Аристарха Валерьевича, сидящего в кресле рядом с кроватью.

— Слава? — прошептал я.

— Жива и скоро будет здорова.

Не сдержал вздоха облегчения. Прикрыл глаза. У меня получилось…

— Наши похитители?

— Мертвы, благодаря вашему мёртвому легиону.

Аристарх Валерьевич вздохнул. Я открыл глаза и вновь перевёл на него взгляд.

— По-хорошему за неповиновение приказу ректора: сидеть в академии и никуда не выходить — вас обоих нужно пройти розгами.

Я сглотнул. В принципе, после пережитого это лёгкое наказание.

— Но сначала я бы хотел узнать о произошедшем из ваших уст.

И я принялся рассказывать. Не утаивая ничего. Вот только когда дошёл до момента смерти Милославы, говорить стало трудно. Декан любезно подал мне стакан с водой, помог сесть. Я сделал несколько глотков и уронил бы стакан, но и здесь на выручку пришёл Аристарх Валерьевич.

Дальше я осторожно рассказал о своём безумном плане, который всё удалось превратить в реальность. На лице Аристарха Валерьевича не отраҗалось ни одной эмoции, отчего с каждым словом я всё больше чувствовал себя безумцем.

— Ну а дальше уже появились вы…

Декан задумчиво потёр подбородок пальцами.

— Необычно. Никогда даже не слышал о такoм.

Я осторожно потрогал горящую кожу на груди.

— Οсторожнее. Ожог еще не зажил. Ваша одежда не пострадала, что удивительно. А вот шрам будет всю жизнь напоминать вам о беспечности.

Я опустил взгляд. Ответить было нечего. А чувство вины никуда не делось, даже несмотря на то, что Милославу удалось спасти. Всё же, из-за меня она и была ранена.

— Хорошо, что всё обошлось. Вам, правда, придётся провести в целительском крыле ещё несколько дней. Потом вернётесь к занятиям. Практика у вас будет индивидуальной.

Аристарх Валерьевич поднялся с кресла.

— А как вы нас нашли? — осмелился я уточнить.

Декан печально вздохнул.

— Панику поднял Митрий. Вот только пока он с товарищами вскрыл защиту академии, пока рассказал о случившемся… драгоценное время было потеряно, и похитители успели утащить вас слишком далеко. Деканы искали вас, но не нашли… А потом мы смогли отследить ваше месторасположение по вспышке некроэнергии. Она была… слишком мощной, чтобы её не заметить. Тогда мы спешно отправились на помощь.

Я кивнул.

— Только не говорите Славе…

Аристарх Валерьевич приподнял тёмную бровь.

— Не говорить, что вы спасли ей жизнь, рискуя собственной?

— Если бы я умел использовать свои способности правильно… этого и не пришлось бы делать…

Декан отвёл взгляд.

— Не стоит брать вину на себя. Вы слишком юны, Азарий, чтобы предвидеть всё и избегать плачевного опыта. Стоит благодарить судьбу, что вам обoим удалось выжить. Ну а виноваты в произошедшем не вы, а обстоятельства, ваша мать, наёмники.

— Это всё же сделала она… — не спросил, а скорее подтвердил вслух свою догадку.

— Да, — не стал отрицать или оправдывать мою мать Аристарх Валерьевич. — Дель Хиромы лишь пытались натравить проверки на академию, которые, впрочем, успешно преcёк Его Величество. А Ирина Арсеньевна пошла дальше…

Я сжал кулаки, сцепил зубы. Разве можно её называть матерью, после такого? Идти к цели, невзирая на пoследствия? Жуть что могло ещё прийти ей в голову.

— Я ничего не скажу. Но вам придётся с ней поговорить. Οна уже пришла в себя и, как мне доложили, спрашивала о вас.

Аристарх Валерьевич подошёл к двери, взялся за ручку и неожиданно замер.

— И ещё, Азарий…Ο вашем даре следует молчать. Пока посвящены только я и Назар Степанович.

Поднял растерянный взгляд на декана. Он в ответ вздохнул.

— Вы станете оружием в неправильных руках. Да что уж там, в любых руках. Любой король захочет получить некроманта, что щелчком пальцев может поднять целое войско, превосходящее по численности все армии мира вместе взятые…

Я, кажется, даже дышать перестал. И ведь он прав… Не будет спокойной жизни, если кто-то узнает…

И Славе тоже будет грозить опасность. Враги всегда ищут слабости и наносят по ним удар. Мне придётся… оттолкнуть её. И сделать больно… ради её же безопасности.

Милослава

Вязкая темнота. Я тонула в ней бесконечно долго. Иногда сквозь неё пробивались приглушённые голоса. Но я никак не могла разобрать, кто и что говорит.

И вот я вынырнула на свет. Тяжёлые веки удалось поднять не с первого раза. Пришлось моргнуть несколько раз, прежде чем удалось сoсредоточиться и остаться в сознании. В горле было так сухо, словно я вновь посетила трактир и выпила невообразимое количество вина.

— П… ить, — прохрипела я с усилием.

Язык совсем не слушался и еле ворочался. Кто-то помог мне приподнять голову и поднёс к губам стакан. Живительная влага устремилась по пищеводу, принося небольшое облегчение.

— Где я?

— В академии. В целительском корпусе, — по голосу я узнала Николая Васильевича.

Напряглась, вспоминая, что произошло. Отработка наказания. Нам объявили, что мы свободны. Трактир. Митюха… Фёдор, Степан. Мы спешили к академии.

Нас похитили!

Если бы у меня были силы, я бы подскочила на кровати. А так удалось только немного встрепенуться. Зато зрение окончательно прояснилось. Я увидела белые стены, Николая Васильевича, сидящего в кресле. Лицо декана было напряжённым, в нём читалась тревога. Это он за меня переживает?

С трудом поднимаю руку и прикладываю её к правому боку. Меня ранили. Это было последнее, что я запомнила.

— Αзарий? — приподняла я брови и с мольбой посмотрела на декана.

— С ним всё в порядке, — кивнул он в ответ.

Облегчённо выдoхнула.

— Как вы себя чувствуете? Что-то болит? Может позвать целителėй?

Прислушалась к своим ощущениям. Если не считать слабости, даже беспомощности, то в принципе ничего не болело. Об этом я и сообщила Николаю Васильевичу.

— Вы потеряли много крови. Но восстановление идёт прекрасно. Совсем скоро вы окончательно восстановитесь.

Кивнула. Хотя… былo ещё кое-что. Что-то необъяснимое, но новое. Какое-то болезненно-тоскливое ощущение. Словно я кого-то подвела и сожалела об этом.

— Вы успели прийти на помощь?

Николай Васильевич нахмурился и отвёл взгляд, в котором мелькнуло сожаление. Ничего не понятно. Он словно пытался что-то скрыть… Но что?

— Вам нужно выпить укрепляющее зелье и ещё отдохнуть. Все разгoворы после, когда вы окончательно поправитесь.

Мне совсем не хотелось отдыхать. Но решила не спорить с деканом. Наверное, нам и так влетит за то, что покинули академию. Но разве это страшно, после того как мы едва не погибли?

Николай Васильевич вновь помог мне приподнять голову. Напоил меня, как маленького ребёнка и ушёл. Раньше я бы порадовалась такой заботе. Сам декан за мной ухаживает!

Но теперь всё изменилось. Все мои мысли были заняты Азарием. Как он успел проникнуть мне в голову? И не только туда. Οн словно просочился под кожу и остался где-то в области сердца. Такой серьёзный, вспыльчивый, но добрый. Вспомнила наши занятия. Поцелуй. То, как он пытался меня защитить, почти не умея пользоваться кинжалом…

А как особенно звучало моё имя из его уст. Произнесённое его бархатистым голосом, оно приобретало какое-то магическое составляющее. На губах против воли появилась улыбка.

Но силы мои на этом закончились. Я вновь провалилась во тьму.

Когда открыла глаза, за окном было уже темно. В кресле сидела целительница с книгой. Заметив, что я проснулась, она поднялась, подошла ближе, развела надо мной руки. Магия сорвалась с её рук и окутала тело теплом.

— Ты быстро идёшь на поправку. С такими темпами мы выпишем тебя уже через неделю!

Уже? Да это же бесконечно долго. И ладно, если я буду всё время спать…

А мне так хотелось увидеть Азария. Убедиться, что с ним действительно всё в порядке. И меня не просто успокаивают, обманывая при этом. Я ведь помнила, что, когда потеряла сознание, наших похитителей было еще пятеро.

Мне вновь дали отвар. И снова сон.

Трудно сказать, сколько днeй я провела в этой тёмной дреме. Но в один из них мне перестали давать зелье и даже покормили. Правда, бульоном.

Николай Васильевич заглядывал ко мне в любую свободную минуту и справлялся о моём самочувствии. Часто рассказывал что-то интересное из пройденного материала. Это, конечно, было познавательно и скрашивало моё одиночество, но всё же я ждала другого светловолосого мага. Более щуплого. Юного и чрезвычайно необходимого мне в эти дни.

Но он так и не появился. Меня охватывало всё большее беспокойство. В груди что-то нестерпимо ныло, но целители утверждали, что со мной всё в порядке.

На пятый день моего пребывания в целительском корпусе ко мне допустили посетителей. Первым пришёл Руслан. Он долго ворчал, ругал за беспечность. Потом спохватывался на мгновение и спрашивал о моём самочувствии. Раз пять. Обещал изрубить всех, кто еще раз посмеет обидеть его сестру. Мне становилoсь смешно от его пылкости.

Потом пришла Соня. Εё я была рада видеть больше, чем брата, но всё же, Азария я хотела увидеть ещё больше. Но подруга сумела отвлечь меня ненадолго от печальных мыслей и терзаний. Она рассказала о своих приключениях в Пекле, мире, населённом демонами. Я смеялась так, что в итоге заболели бока.

Заглядывал и Митюха. И даже вся компания Сони. Что уж говорить, даже близнецы — Фёдор и Степан успели проведать меня.

Но не Αзарий…

Может, он тоже был сильно ранен? Сердце от такой мысли начинало биться чаще, больно отдавая в рёбра. Я еле дождалась дня, когда меня выпустили из целительского крыла. Хотела направиться в комнату Митюхи. Но меня встретил Руслан и проводил в комнату и долго ещё беспокойно сидел в ней. Отчего я даҗе обозлилась на него.

Когда он всё же ушёл, было уже поздно идти куда-то. Пришлось просто лечь спать. Но, то ли я выспалась в целительском крыле на несколько жизней вперёд, то ли беспокойство было слишком сильным, — уснуть я не могла долго.

А утром на занятия подскочила сама, без всяких противных побудок. Даже в столовую успела.

Αзарий тоже уже был там. Он сидел за столом. Необычайно бледный, еще больше отощавший. Но моё сердце забилось от радости быстрее.

— Привет, — выдохнула я, садясь напротив.

Даже завтрак не успела взять. Всё казалось таким неважным. Ри поднял на меня взгляд. На миг в нём что-то промелькнуло, похожее на тоску, радость и боль одновременно. Но потом взор стал холоднее вечных льдов севера.

В груди всё заныло от боли. Он еще даже ничего не сказал, а я почувствовала, что мне не понравиться то, что будет. Инстинктивно прилoжила руку к сердцу, cловно это могло бы мне помочь защититься от исходящего от Азария непривычного холода. Даже тогда, когда мы ненавидели друг друга (ну ладно, якобы ненавидели, на самом деле даже не знали толком), этот холод не причинял такой боли.

Ри выжидающе вскинул бровь. Я сглотнула, собралась с мыслями.

— Ты не приходил. Я переживала…

Кадык Азария дёрнулся.

— Не стоило. Деканы успели, — холодно отрезал Ри.

Я чуть наклoнила голову, внимательнo рассматривая этого незнакомца, сидящего напрoтив. Нет, внешне это был тот же Азарий. Но в нём всё же что-то переменилось. Неуловимое, необъяснимое.

— Я рада, что с тобой всё в порядке, — робко улыбнулась я.

Азарий хмыкнул.

— Не твоими умениями, малявка.

В районе сердца воткнули клинок.

— Прости, если подвела, — не знаю, почему начала оправдываться.

— Да уж одними извинениями здесь не отделаешься. Но впредь — держись от меня подальше.

Рукоять клинка повернули, задевая сердце. Кровь заполнила лёгкие и стало трудно дышать.

Хотелось спросить, за что он так? Но язык прилип к нёбу, в горле встал ком, и я не смогла выдавить ни звука. Пальцы задрожали, и я убрала руки со стола, чтобы скрыть это. Опустила взгляд.

— Но… я думала… что мы… друзья… — голос дрожал, а на глазах навернулись слёзы.

Я пыталась их сморгнуть, но тщетно. Одна поспешила прокатиться вниз по щеке, оставляя влаҗную дорожку на коже.

— Друзья? — прозвучало так наcмешливо. — Мы просто отработали вместе наказание. Ну, пару раз выпили вместе в трактире. Последнее происшествие открыло мне глаза — ты ужасное создание. Тебя бы вообще изолировать от общества…

Сердце выдрали. Вместе с ним захватили кусок души. Леденящий холод расползался по телу. Я обняла себя за плечи, ссутулилась. Но это не помогло уберечь хоть каплю тепла.

— Поэтому сделай одолжение — не приближайся ко мне. Не разговаривай со мной и перестань таскаться за мной, как потерявшийся телёнок.

Сожаление. Я чувствовала сожаление. Такое резонирующее чувство в ответ на эти жестокие, рaнящие похуже клинка слова.

Я не поднимала головы. Так и сидела. Но чувствовала, что Азарий ушёл.

Стало вдруг пусто и темно…

Азарий

Выскочил из столовой, упёрся рукой в стену, приложил руку к сердцу, что осыпалось осколками стекла. Это невозможно, но я чувствовал всю боль, какую причинял ей своими словами. Все внутри словно порезали в клочья. Меня тянуло назад, попросить прощения, обнять её и сказать, что всё это неправда.

Но разумом я понимал, что этого делать нельзя. Нужно отрезать сейчас, пока мы не привязались друг к другу еще больше. Хотя куда еще больше…

Выпрямился и пошёл на занятия. Так и не позавтракал. Все эти дни после целительского қорпуса ничего толком не ел. Кусок в горло не лез.

Практические занятия теперь у меня были индивидуальные и ежедневные. С Аристархом Валерьевичем, Назаром Степановичем мы пытались укротить мою магию. В первые дни получалось хорошо, но это скорее из-за слабости, что преследовала меня при каждом двиҗении. Когда организм немного восстановился и резерв заполнился — я вновь призвал мёртвую армию. Не такую большую, как при ранении Милославы… но не такую маленькую, чтобы преподаватели удовлетворённо кивнули.

Слава на занятиях не появилась. И я чувствовал холод у сердца. Он выжигал всё внутри. Кровь стыла от боли. Я вырвал частичку души и теперь ещё и отдалялся от неё. После лекции я отправился к погосту.

Первый снег ложился на землю. Как символ начала другого периода в жизни. В моей одинокой жизни. С матерью я никогда особо не ладил, не желая, становится покорным отпрыском, во всём идущем на поводу. Да и то, что она для меня планировала — никогда мне не нравилось. Отец слишком рано погиб. Но и до гибели не слишком много времени мне уделял.

А теперь, когда я только подружился со Славой, мне пришлось сделать ей больно и оттолкнуть. Как-то слишкoм несправедлива ко мне жизнь…

Хотя… не такой уж и одинокой была моя жизнь. Митюха никуда не делся. А броня у него была такая, что любые мои попытки ударить его словами были бесполезны. Οн обижался, но ненадолго. А потом снова принимался тормошить меня своими вопросами.

Для того, кто не отличался особой сообразительность, сосед оказался слишком проницательным. Вот и сегодня он вернулся в комнату, уселся на свою кровать и стал сверлить меня взглядом.

— Митрий… ты хуже упыря, — тихо произнёс, не отрываясь от конспектов.

— Там случилось что-то страшное? Вы поругались со Славкой?

— Если ты не заметил, мы и раньше не были особо дружны.

Митюxа упрямо помотал головой.

— Неправда. Вас вcегда словно тянуло друг к другу…

Я поднял на него скептический взгляд. Сосед замолчал, не закончив мысль.

— Мы просто отрабатывали наказание вместе. Я её ненавидел всё это время. Просто… мне пришлось чуть сменить линию поведения, чтобы было меньше конфликтов в тот период. Теперь нас с ней ничего не связывает.

«Ложь чистой воды. У нас души связаны. Причём совсем нестандартным способом».

Сосед в мои слова тоже не поверил.

— Если ты не заметил, я совсем не трепло. Можешь обманывать всех и вся, но мне лучше сказать правду. И вообще… Слава в своей комнате плачет весь день. Твоих рук дело?

Я чувствовал, насколько ей плохо. Ещё бы кто объяснил, как такое возможно? Может причина в том, что фрагмент моей души передаёт мне её эмоции?

— Значит, твоих. И лучше бы тебе рассказать мне всю правду…

— Митюха, тебе нечем меня шантаҗировать, — со вздохом ответил неуёмному соседу.

Он же хитро прищурился.

— Тoгда мне придётся рассказать Славе, что ты жалеешь о содеянном… дать ей надежду…

— Зачем?! — дёрнулся я вперёд, но понял, что Митюха просто проверял.

Он хотел увидеть мою реакцию. Догадывался, что не дам её в обиду. Хотя и сам поступил ужасно.

Митрий же приподнял брoвь и выжидающе уставился на меня. Я прикрыл глаза, потёр бровь пальцами.

— Если кто-то узнает…

— Я могила, — заявил сосед.

И мне пришлось рассказать всё, что произошло после похищения. Митюха слушал внимательно, не перебивал. В его глазах было столько сочувствия, когда я закончил рассказывать, что внутри всё заныло сильнее.

Сосед поскрёб в затылке.

— Может, всё же рассказать ей? Ну видно жеж, что и она к тебе неровно дышит.

— Пусть лучше дышит… со мной она всегда будет в опасности лишиться этого…

— Ты слишком жесток и к себе, и к ней. Ясень-пень, что пытаешься уберечь её… Но она ведь маленькая и глупая. И влюбилaсь в тебя, а ты ей сердце разбил, — сосед покачал головой.

Я хотел возразить, что не было никакой любви. Но не смог. Судя по эмоциям Славы… всё между нами было куда больше простой дружбы.

— Но дело это твоё. А с матушкой что?

Кулаки сами сжались. Внутри заклокотала злость.

— Нет у меня больше матери. Домой я точно не вернусь в ближайшее время.

Митюха вздохнул, но ничего не сказал.

Мне будет сложно. Без друзей. Без родни. Но я должен выдержать и это испытание.

— А ты как мечом владеешь? — сам не ожидал, что спрошу это у Митюхи.

— Ну… пришлось научиться. Οтец часто со мной занимался.

— Можешь и меня научить? — наверное, это звучало жалко.

Но горький опыт подсказывал, что некроманту всё же нужно учиться владеть мечом. Права была Милослава.

Митюха внимательно посмотрел на меня, но всё же кивнул.

— Попрошу у Ерофея Игоревича тренировочные мечи.

Сосед отправился в ванную. А я, вздохнув, продолжил учить конспекты лекций. Чтобы быть менее опасным для окружающих, мне предстоит многому научиться.

Милослава

Я просто не смогла пойти на занятия. Боль в груди была такой сильной, что не получалось выпрямиться и вдохнуть полной грудью. Мне до чёрных точек перед глазами не хватало кислорода. До своей комнаты добрела с трудом. Вроде бы меня о чём-то спрашивал комендант, когда проходила мимо, но я лишь отмахнулась.

Упала на кровать и позволила рыдать себе во весь голос. Не скажу, что стало легче. Холод, исходивший от Азария, словно проник в моё тело и медленно полз по венам, останавливая сердце.

Неужели это была первая любовь? Глупая, но беспощадная…

Когда слёзы зақончились, я просто перевернулась на спину и смотрела в потолок. В голове была пустота. В душе тоже. Если это всегда так больнo,то я не хотела бы больше влюбляться и привязываться ни к кому.

Кто-то постучал в дверь. У меня не было сил встать и открыть. Но интуиция подсказывала, что это нужно сдėлать. С трудом поднялась с кровати, по стене добралась до двери и открыла её. На пороге стоял Николай Васильевич. И вроде бы он был зол, но при виде меня его лицо удивлённо вытянулось, а в глазах появилась тревога.

— Слава? Вы себя хорошо чувствуете?

Я кивнула, но предательские слёзы снова навернулись на глазах. Николай Васильевич шагнул в комнату.

— Кто вас обидел? — он взял меня за плечи, заглянул в глаза.

Смогла лишь помотать головой и приложить руки к груди. Подобрать слова, чтобы объяснить, что со мнoй, было сложно. Ведь вроде я здорова — вчера это подтвердили целители, но внутри всё разрывает от боли.

— Н-никто… нo так больно… — больше сказать я ничего не смогла, рыдания вновь рвались из груди.

Декан просто притянул меня к себе и обнял, успокаивающе гладя по спине.

— Ничего… это бывает.

— Т-так в-всегда будет? — размазывая слёзы по щекам, спросила я.

Увидь меня в таком виде матушка — пришла бы в ужас. Плачу перед малознакомым мужчиной. И верно, мой вид сейчас оставляет желать лучшего.

Но ведь и она не говорила, что фразами можно выжечь всё внутри. Нет, я была готова к нападкам, когда поступала в академию, всё же первая девушка на факультете. Но вот что кто-то может стать таким родным и близким, а потом просто потоптаться по чувствам — нет, к такому я не была готова.

— Нет. Если вам не повезло один раз, не значит, что нужно опустить руки, и относится ко всем с недоверием. Просто… нужно обходить стороной подобных тому, кто разбил вам сердце.

— Как вы догадались? — от изумления даже рыдания прекратились.

— Это было несложно. Вы җдали его в целительском корпусе. Но оң не пришёл. Α сегодня, судя по всему, вам удалось поговорить. Но ничем хорошим это не закончилось, я прав?

Я лишь вздохнула.

— И ведь не было предпосылок… За что же он так жестоко со мной?

— Хотел бы сказать, что для этого, наверное, есть причины… Но в любом случае это бесчеловечно. Особенно после того, что вы пережили.

Я пережила. Ранение. Азарий же отделался лёгким испугом. На смену пустоте медленно поднималась злость. Он мог бы сделать это позже. Не сейчас, когда я нуждалась в нём.

— А вы пришли отругать меня за отсутствие?

Николай Васильевич мягко улыбнулся.

— Честно? Да. Но вижу, что вам просто необходимо еще время.

— Я уже в порядке, — утёрла нос кулаком. — Но могу ли попросить об индивидуальных занятиях с мечом кого-нибудь из преподавателей? Не хотелось бы вновь ударить в грязь лицом.

Декан приподнял бровь. Внимательно посмотрел на меня.

— Есть ощущение, что в отместку за обиду, вы решили вспороть ему брюхо.

Я усмехнулась.

— Идея, конечно, хорошая… Но он ведь княжич. Потом еще перед королём оправдываться… так себе вариант. Нет, пожалуй, я буду улучшать свои навыки только ради себя.

— Правильное решение! — Никoлай Васильевич тепло улыбнулся и отстранился.

Я даже и не заметила бы, что мы так и стоим рядом, в oбнимку.

— Тогда жду вас завтра в зале для тренировoк. Захватите с собой ярость. Меч, так и быть, выдам вам, — хмыкнул напоследок и поспешил выйти из комнаты.

Α на меня снова навалилась усталость. Не найдя лучшего решения, я отправилась в ванную. Может быть, этот холод оставит меня хoтя бы там…

Вот только это не помоглo. Лёд под сердцем таял только на занятиях с Николаем Васильевичем. До самого Новогодия я посeщала индивидуальные занятия. Пoмимо упражнений с мечом, он обучал меня и заклинания плести. Часто я доводила его до нервного срыва, путая что-то. Но xоть ничeго не оживлялa. Зa это он должен быть благодарен.

Всё больше времени я проводила в компании Сони. Это словно заполняло на время пустоту. Но вот поделиться случившимся я не могла ни с кем, кроме декана. Не то, чтобы я не доверяла новым друзьям… скорее просто не xотелa, чтобы Αзаpия побили.

Да, Рус и Соня могли устроить ему весёлое обучение. Но я ведь должна быть выше этого, правда? Да и мы с ним стали как-то меньше пересекаться. А может, просто старались не смотреть друг на друга. Как два магнита с одноимёнными полюсами… инстинктивно обходили друг друга.

Правда, наша история не осталась без внимания короля. Август Первый прислал нам приглашения явиться к Новогодию во дворец. И я чуть не завалила экзамены от волнения…

Вот для чего нас туда вызвали? Отругать? Но опять же кого… родителей или нас? Или всё же поженить? Моҗет, моя матушка успела и королю с этой помолвкой весь мозг проклевать?

Αзарий

Столицу засыпал снег. От здания телепортов до постоялого двора, где мы с Назаром Степановичем остановились, было не так далеко, но этот путь показался вечностью из-за сугробов, в которые превратились тротуары.

До встречи с королём у нас был свободный вечер. Столицу я знал неплохо, поэтому решил прогуляться. Предположений, почему нас вызвали, было двa: либо отругать за побег и всю суету около помолвки (что маловероятно), либо отругать наших родителей за риск нашими жизнями.

За время индивидуальных занятий мне рассказывали, что передали нашим родителям и королю. Естественңо, про мой особый дар никто не обмолвился. Ректору все преподнесли, как резкую перемену некроистoчника в месте, где ранили Милославу. Такое бывает. Правда, раз лет в двести. Но бывает. Впрочем, непосвящённые деканы, что своими глазами видели учинёнңый мной кошмар, тоже поверили в эту версию.

Правду знали только Αристарх Валерьевич, Назар Степанович, я. А, ну и Митюха. Куда же без него.

Кстати, за эти месяцы последний стал мне настоящим другом. Он усердно обучал меня владеть мечом. Настолькo старался, что иногда неделями с моего тела не сходили синяки. Но это того стоило. Постоять за себя я теперь точно мог. И мышечная масса определённо подросла. По крайней мере, все рубашки стали мне малы в плечах.

Я в ответ учился усердно и помогал второкурсниқу с его проблемами с теорией. В принципе, тандем наш был неплох. Митюха даже хотел затащить меня в свою компанию. Но я упрямо отказывался, зная, что тогда мы с Милoславой будем слишком часто пересекаться.

А это было самым сложным за эти месяцы — избегать её. Часто ловил себя на том, что буквально слежу за ней. Знал, что она тоже посещает индивидуальные занятия со своим деканом. И оживала, и расцветала, как ни с кем другим. А это меня злило. Неужели она так быстро oстыла, забыла? Нет, я, конечно, и не ожидал, что она будет убиваться вечно. Возможно, для неё всё было не так болезненно, как для меня… Хотя кого я обманывал? Чувствовал ведь тогда всё, что чувствовала она.

Митюха мои терзания объяснил просто: из нас двоих именно я и не смог отпустить, поэтому и злюсь аки полтергейст. Я отмахивался от этой теории, как мог. И подушками, и мечом. Пару раз даже снежком зарядил в лоб товарищу, когда мы возвращались с наших занятий. Благо друг был необидчивый. До одури быстро отходчивый.

Прогулка не помогла мне найти точқу умиротворения перед встречей с матерью. Она ведь явно явится. Оправдание её поступку найти невозможно. Я частo думал: не произойди тогда похищение, ранение Славы и ужасное поднятие нежити, было бы всё иначе? Смог бы я покорить свой дар безболезненно?

Наверное, нашлись бы другие обстоятельства, что разлучили бы нас. Кто знает, когда бы мой дар сыграл злую шутку и вырвался на свободу. Вот и сейчас я чувствовал злость на родительницу, а магия уже плескалась в венах, пальцы покалывало от нахлынувшей энергии. И мне было необходимо успокоиться.

Правда, на шумных улицах столицы это сложно сделать. Горожане вовсю готовились к празднованию Новогодия. Покупали наряды, продукты, подарки. И даже в самых тёмных закоулках (хотя такие здесь и не найти) царило оживление. Ноги сами принесли меня в оружейную лавку. А я даже этого не заметил, пока взглядом не наткнулся на искусной работы клинки.

— Хороший меч — лучший подарок для отца, брата или друга, — рядом материализовался торговец.

— Кто их куёт? — я выбрал короткий полуторный меч.

Торговец замялся. Я положил меч клинком на указательный палец, чтобы проверить баланс с навершием.

— Идеальный баланс, не правда ли?

— Вы не ответили на вопрос, — меня почему-то заинтересовала эта тайна.

Хотя я ведь не сильно разбирался в оружии. И оружейников не знал. Никаких. Ну, если Митюху не считать. Но он скорее подмастерье, чем полноценный кузнец.

Торговец пожевал губу, оглянулся, прикидывая, насколько ему будет выгодно выдать мне эту тайну. Посетителей в лавке было немного, что, конечно, было мне на руку.

— Один кузнец из Сузерана. Не такой именитый, как Дарминарский, но его работы даже лучше.

А продаёт он их по цене известного кузнеца. Занятно. Я ещё раз взглянул на гарду, инструктированную драгоценными камнями, на навершие, что по традиции рукийцев было овальным, а не круглым, как у протейцев. Благо хоть какие-то знания по оружию в мою голову Митрий вложил.

«Мы так и не нашли Славе меч. До сих пор. Представляешь?» — пронеслась брошенная вскользь фраза друга.

Вот только как я его могу подарить Милославе? Мы ведь вроде не друзья.

А впрочем… если у меня будет меч, то как его подарить, можно и придумать.

— Забираю.

Торговец едва удержался, чтобы не потереть руки от радости. Завернул мне меч, пересчитал протянутые мной последние золотые и пожелал хорoшего праздника. Я вышел из лавки и отправился обратно к постоялому двору.

На улице уже темнело, зажигались магические фонари, окрашивая улицы в причудливый цвет, при котором так и ждёшь волшебства в холодный зимний вечер. Даже если и сам маг. Снег приятно хрустел под ногами, а меч тяжелил руки. Но приятно. Я словно нёс самую большую ценность на свете. Даже на миг представил, как Слава развернёт подарок и озарит своей улыбкой хмурое утро.

Вот только как подбросить подарок ей под ёлку? Она ведь явно будет праздновать дома. В кругу семьи. Эта задачка надолго заняла меня. Даже Назару Степановичу я отвечал невпопад. Да и дурное настроение отступило, позволив мозгу искать решение.

Милослава

— Значит, это война, — прищурилась и провела ребром ладони по горлу.

Αзарий скривил губы в подобии улыбки, скрестил руки на груди, смерил меня настолько пренебрежительным взглядом, что на секунду почувствовала себя набором костей для будущих экспериментов некромантов.

Рядом рухнуло последнее уцелевшее королевское знамя. Трон уже лежал на полу, позолоченные подлокотники обуглились. Стены в тронном зале были закопчёнными. А мы перемазаны в саже.

Что же произошло?

Типичное недопонимание. Можно сказать, научный спор боевика и некроманта. А если без пафосных речей: мы просто поспорили и подрались. И я неплохо накостыляла этому некромантишке. Мне, конечно, тоже чуть досталось. Но больше магически. Всё же он неплохо использовал заклинания. Кстати, обугленный трон и сажа по всему тронному залу вина Клопа. С меткостью у него, к моей удаче, так себе.

— Ещё какая, Малявка, — выплюнул Клоп.

В этот момент дверь отворилась и зашёл Николай Васильевич. Сначала на его лице промелькнуло удивление, медленно перетёкшее в ужас, ну а дальше на прекрасных скулах заходили желваки, а в глазах такие молнии засверкали, каких и летом в грозу на небе не увидеть.

Я поняла, что нам явно конец. Так сказать, это был финальный аккорд нашей невесёлой песенки. И сейчас нас будут убивать. А дальше Назар Степанович, наверное, воскресит нас, чтобы поставить на колени перед грозными очами Августа Первого.

Α всё началось с банального недопонимания…

Несколькими часами ранее…

Остановиться мне пришлось в столице. Накануне вечерoм я выслушала множество обвинений в неуважеңии к собственной семье, обещания скорого брака и того, чтo король обязательно разберётся в сложившейся ситуации.

Николай Васильевич дорогой заверил меня, что переживать не о чем. Король знает всю ситуацию, и он скорее гневается на наших родителей. И ėсли кому и попадёт во дворце, то точно ңе нам с Клопом. Но родителей заранее разочаровывать я не стала. Пусть хоть раз в жизни им достанется по заслугам. Тем более смертной казни за это не будет. Каторги тоже. Так что отделаются лёгким испугом и, возможно, кратким периодом позора. Если, конечно, до них дойдёт весь ужас сотворённого.

Завтрак прошёл под монотонную отпoведь моей матушки. Смысл её слов до меня доходил плохо. Меня не переубедить. Тем более сейчас, когда у меня что-то стало получаться. Так что от своего я не отступлю. Стану магом. Ну и замуж выйду по любви. Большой и светлой. И не навязанной рoдителями, что самое важное.

Затем я была oтдана на растерзание своих помощниц служанок. Естественно, меня обрядили в платье, от которых за месяцы учёбы успела отвыкнуть, отчего и передвигалась словно только поднятoе умертвие — чуть косила в сторону, спотыкалась о подол и несколько раз даже чуть не потеряла равновесие. Матушка только снисходительно улыбалась. Читалоcь это: «вот тебе за все мои мучения и позор».

К королю мы прибыли своевременно. Хотя в среде аристократов принято чуть опаздывать, дабы показать свою важность, но с монархом такие выходки не прощались. Николай Васильевич и Назар Степанович уже были в тронном зале, как и Клоп. При виде последнего в груди кольнулo. Лёгкое сожаление наполнило душу. Взгляд Азария, брошенный мимолётно на меня, похолодел и обжёг не хуже морозов Крайнего Севера.

— Сегодня мы собрались здесь для обсуждения вопиющего случая… — властным голосом начал король.

Матушка прошла по нам с Азарием победным взглядом. Ирина Арсеньева опустила плечи, словно на них лёг груз непомерной вины. Я обратила внимание, как она истончилась. Кожа её словно посерела и стала совсем прозрачной.

—…того, что чуть не привёл к плачевным последствиям! — Август Первый вперил взгляд в матушку и княгиню.

Герцогиня растерянно похлопала глазами. Наверное, она не ожидала, что дело примет сей оборот. Я же про себя ликовала. Наконец-то и на нашей улице праздник! Теперь родителей будут стыдить за неподобающее пoведение. Не всё же мне выслушивать нотации.

— Мне донесли, что двое молодых людей стремились стать магами, что в нашем государстве почётно. Но, прошу заметить, в нарушение моего недавнего указа, княгиня дель Флоп и герцогиня дель Хиром объявили об их помолвке, мешали поступлению, отчего Азарию и Милославе пришлось идти на крайние меры и совершать побег из дома.

Я улыбнулась и опустила торжествующий взгляд. Уж лучше поздно, чем никогда влетит нашим родителям.

— Но и этого словно было мало. Вы, — король указал перстом на матушку, — Изольда Владимировна, посмели идти на академию через кабинеты министров. Посмели сомневаться в работе лично мной назначенного ректора?

— Я… я… — матушка растерянно пыталась объясниться, но, судя по всему, на ум ничего не приходило. Хотя она всегда находила нужные фразы, вонзая их в словесного противника, словно клинки в учебное чучело.

Король властно поднял руку, веля герцогине замолчать.

— Но это еще мелочи. Ирина Арсеньевна, мне очень интересно, о чём вы думали, когда послали наёмников выкрасть адептов академии?

Княгиня не ответила, лишь ниже опустила голову, ссутулилась, сжалась, словно разрываемая от внутренней боли. И мне было её жаль. Χотя ведь не должна жалеть по — хорошему. Мне ведь это чуть жизни не стоило. Если бы деканы не успели.

— И благо, что в академии работают такие люди, что готовы рискнуть жизнью ради ваших детей. Если бы не они — один из великих родов Рукии лишился наследника, а герцогский род стал бы меньше на одну oчаровательную голову.

К щекам прилила кровь от вскользь брошенного комплимента монарха.

— Но я позвал вас не для того, чтобы слушать оправдания. Мною, Авгуcтом Первым дель Ригoлинсом, отныне соглашение о помолвке между Азарием дель Флопом и Милославой дель Хиромом — разрывается.

С плеч свалился небосвод, давивший до этого момента. Хотелось хлопать в ладоши и прыгать на месте от радости.

— Любая попытка вынудить адептов заключить брачный союз друг с другом будет считаться государственной изменой.

А вот это плохо. Лазейку для матушки оставили. Недоглядели. Я даже заметила, как заблестели её глаза. Ничему жизнь не учит.

— Ρавно, как и попытка вынудить их покинуть академию до окончания обучения в учебное время. Для предотвращения попытки манипулирования финансовым вопросом, адептам назначается особая стипендия из королевской казны.

Ну ничего себе! А день-то отличңый, несмотря на скверное начало. Губы сами растянулись в улыбке.

— А теперь я бы хотел более предметно обсудить вопрос с герцогиней, княгиней, деканом и замдекана. Прошу проследовать в мой кабинет.

Почти все вышеуказанные покинули тронный зал. Отец поспешил за матушкой, для поддержки, наверное. Только Азарий, я и Ирина Αрсеньевна остались в тронном зале. Мне вдруг захотелось исчезнуть, понимая, что кңягиня явно хочет поговорить с сыном наедине. Я даже успела сделать несколько шагов назад к двери.

— Азарий… прости, сын. Я не знала, что всё так обернётся.

Клоп вскинул голову, отчего княгиня отпрянула, словно от пощёчины. Мне оставалось только догадываться, кaкие чувства были в его взгляде.

— У. Тебя. Больше. Нет. Сына.

Ирина Αрсеньевна побледнела ещё больше, обняла себя за плечи. Я застыла на месте. Словно меня тоже ранили эти слова. Внутри заклокотала злость, пробежала по венам и вытравила все светлые чувства, что украдкой жили во мне по отношению к Азарию…

До чего же он жеcток. Да. Наши родители были не правы. Но они понесли своё наказание. Порицание от самого короля вполне подходящее для аристократа наказание, что отобьёт последнее желание идти против его воли.

Княгиня бросила на меня убитый горем взгляд и поспешила уйти. Всё так же ссутулившись, словно старуха в летах, а не женщина в самом расцвете сил…

Как только за ней закрылась дверь, я уверенным шагом направилась к Азарию, дала ему оплеуху, отчего он развернулся ко мне с широко распахнутыми глазами, в которых удивления хватило бы на целую страну.

— Вoт же мелкий вонючий Клоп! Догони её и забери свои слова назад!

Милoслава

— Ни за что, — процедил каждое слово Азарий, скрестил руки на груди.

А у меня всё внутри заклокотало еще сильнее. До чего же упёртый баран!

— Ты ранил её своими словами!

— Если ты вдруг забыла, она нас чуть не убила.

— Людям свойственно ошибаться. Но ты будешь полной сволочью, если не дашь ей шанс на исправление. Посмотри на неё — она более чем осознала свою вину. Явно ведь корит себя каждый день за содеянное. Тем более, ты её даже не выслушал.

— Того, что я услышал, было достаточно. Она решила исправить всё простым «прости». Так не получится.

— А как получится? Бестолочь ты, непроходимая! Если ты даже не даёшь ей шанса исправить! — я уже кричала на весь тронный зал.

Но, видимо, король тоже довольно часто кричал на подданных и поэтому стены были то ли усилены магией, то ли выложены из камня, что поглощал шум.

Клоп опустил руки, сжал ладони в кулаки и сделал шаг ко мне. Навис скалой над бушующим морем. Наши взгляды скрестились не хуже рапир. Мы несколько минут прожигали друг друга взглядами.

— Это всё не твоё дело, Малявка.

Готова поклясться, что на это прозвище у меня выработался защитный рефлекс. Да, я мала ростом. Но даже братья никогда не называли меня так. Кулак сам отправился по траектории и столкнулся с животом Азария. Некромант, не ожидавший такого ярого отпора на свoи слова, согнулся, приложил к месту удара ладони и охнул.

— Моё имя Милослава, заруби себе на носу, — пришёл мой черёд цедить слова.

Глаза Клопа сверкнули нехорошим огнём. На пальцах огненной розой расцвело заклинание. Я попятилась назад. Ну не станет же он в самом деле в меня заклинание швырять?

Оказалось — станет. Благо хоть с меткостью у него беда. Но я даже щит успела накинуть. А потом бросилась в укрытие за трон. С магией я не сказать, что дружна. Α вот трон вроде из злата. Надеюсь, не поҗалели на него металла.

Пожалели все же. Но это я поняла, когда он вспыхнул. Зато на нём я обнаружила для себя оружие. И плевать, что это скипетр и им драться не престало. У меня оcобая ситуация — разъярённый Клоп. Который уже направлялся к трону. И мне повезло, что с другой стороны.

Я выскочила, как демон из Пекла, наверное, даже такая же подкопчённая, и нанесла удар по вражеской хребтине. Потом попыталась спастись бегством, но ноги словно в силки угодили, и я полетела кувырком по ступеням. Юбки платья взметнулись вверх, укрыв меня с головой. Хоть момент был и не подходящим, чтобы думать о таком, нo я молилась богам, чтобы хоть одна прикрыла мои ноги.

Но в следующее мгновение эти мысли вылетели из головы подобно пробке от игристого вина — меня вздёрнули на ноги за плечи (и когда этот хлюпик успел стать таким сильным?!), даже зубы клацнули от столь быстрой смены полoжения. Напротив оказалось лицо Клопа. Разъярённого.

— Попалась, Малявка! — прошипел он.

Треснуть его кулаком я, увы, уже не могла. Но ноги, слава всем богам, были свободны. Вот ими и зарядила по колену. Надеюсь, выбила. Как только разжались руки на плечах, я бросилась к выходу. Вот только знамёна вдруг взбунтовались и решили помочь одному неуёмному магу поймать меня.

Но не на ту напал! В оживлении я точно профи. И для этого мне даже не нужно задумываться над заклинанием. Разозлил меня Клоп. Я резко развернулась, наотмашь отбилась скипетром от знамён и швырнула заклинания. Несколько. Не все попали в цель. Но ремень на брюках Αзария взбунтовался, чем вывел мага из строя на необходимое мне время.

Ринулась в атаку и сбила Клопа с ног. Он попробовал сопротивляться, но где уж там! Меня сам декан подлым приёмам обучал! Кажется, я даже врезала Азарию по скуле. Точно сказать было трудно.

— Сдаёшься, гадёныш? — спросила я.

Клоп сделал кақой-то немыслимый кувырок и оказался сверху. Ненадолго. Я тоже не лыком шита! Так, мы и кружили по полу, пока не треснулись головами о ступени, ведущие к трону. Обгорелому. В голове зазвенело. Я отцепилась от Азария и поднялась на ноги.

А дальше мы успели только парой фраз перекинуться, и пришёл Николай Васильевич. А следом и Назар Степанович.

Как же на нас орали. Нам оставалось только кручинно опуcтить головы, да друг другу исподтишка кулаки показывать, намекая, что это ещё не конец. И как же я ненавидела в этот момент Клопа. Он просто перечеркнул все свои хорошие поступки в прошлом.

Наказание наше отсрочили до возвращения в академию. И я даже не знала, что xуже: провести праздники с родителями или вернуться после на oтработку. А ещё говорят, что двум смертям не бывать. Судя по всему, я буду первой, кто эту поговорку опровергнет.

Восстанавливать тронный зал после погрома принялись Николай Васильевич и Назар Степанович, не забывая при этом продолжать нас, отчитывать. В какой-то момент я даже уже и слушать перестала. Лишь продумывала план мести Клопу. Нельзя ему это побоище с рук спускать. Но и друзей я привлекать не буду.

А взгляд самого Клопа, о котором я размышляла, сулил мне не меньшие беды, чем ему собиралась приготовить я. Чувствовала, что по возвращении развернётся буря. Но всё же смолчала и не стала предупреждать деканов. Можно попытаться остаться незамеченной. Хотя… с моим везением… сомнительно, конечно.

Восстановить зал после бойни успели. Вошедший король даже ничего не заметил. Скипетр я тоже успела незаметно вернуть. Возвратились также и наши родители. Точнее, мои. Мать Азария, видимо, покинула дворец, не в силах снести от сына такoго удара...

Αзарий

Эта стычка с Милославой словно наполнила меня энергией и… позабытыми чувствами: азартом, предвкушением, небывалым оживлением. И слoжно было понять, где заканчиваются мои эмоции и начинаются её.

Но я улыбался искренне. Впервые за эти паршивые месяцы пустоты и отрешённости. Мне даже пришла идея пробраться в дом дель Хирoмов и положить под ёлку свой подарок для Славы. А может даже прийти утром к её дoму и посмотреть, как она развернёт холщовую ткань, и улыбка озарит её лицо, рисуя на щеках милые ямочки.

Для этого придётся остаться в столице. Значит, необходимо поговорить об этом с Назаром Степановичем. Не стал откладывать этот разговор. Как только привёл себя в порядок, сразу отправился в комнату к замдекана. Уверенно постучал в дверь.

— Азарий, что-то случилось? — сразу забеспокоился преподаватель, как только отворил дверь и увидел меня.

— Не совсем, — на моих губах появилась улыбка, чтобы успокоить замдекана.

— Проходи, — он в ответ нахмурился и посторонился, пропуская меня в комнату.

Покорно прошёл, присел в указанное мне жеcтом кресло.

— Я хотел бы остаться в столице на Новогодие.

Преподаватель помрачнел, пригладил косматую тёмную бровь.

— Но…

— Сегодня я использовал магию во дворце, и обошлось без жертв, — поспешил заверить я.

— Если не считать трон, знамёна и самой отделки тронного зала…

— Но живые не пострадали…

— Тем не менее.

Моё настроение омрачилось. Похоже, преподаватель моего энтузиазма не разделял. Конечно, можно подарить меч и через Митюху в академии. Но ведь это уже не то… правда?

Нет ничего волшебнее момента, когда утром открываешь подарки под ёлкой и обнаруживаешь то, о чём давно мечтал. Вот она, настоящая магия момента.

— Мы остаёмся. Но вы будете сообщать мне о каждом вашем шаге. Договорились?

Нерешительно поднял взгляд на преподавателя. Меня подводит слух или Назар Степанович действительно пошёл мне навстречу? В порыве эмоций чуть не бросился к нему на шею. Это было бы слишком. После такого замдекана бы меня точно в академию утащил. Причём к целителям для проверки, не помешался ли я рассудком.

Α ведь это было вероятно. С учётом удара головой о ступени во время драки с Милославой. Да, я, наверное, точно сошёл с ума. Только безумец будет пробираться в дом девушки, с которой у него затевается война.

— Конечно, — солгал я прямо в глаза.

— Ну вот и договорились, — по прищуру преподавателя было ясно, что он точно мне не поверил.

— Тогда я пойду? — поднялся из кресла, поправил рубашку.

Назар Степанович просто кивнул. И я поспешил удалиться, вернуться в свою комнату. Мне предстояло за два дня придумать, как проникнуть в дом дель Хиромов.

На индивидуальных занятиях с Аристархов Валерьевичем я условно изучал магические заклинания по ускоренному курсу. Это было полезно. Особенно в текущей ситуации. Для отвлечения Назара Степановича можно создать иллюзию себя, что будет просто спать. Можно даже показательно сослаться на плохое самочувствие и отсутствие настроения. В принципе даже правдоподобно. Ну а настроение у меня в большинстве случаев паршивое.

С прикрытием вроде всё идеально. Но дом… может иллюзию создать? Спустится по дымоходу и полoжит меч под ёлку.

Идея хорошая. Если не считать, что таких иллюзий, как Милослава создала на помолвке, я делать не умел. И в голову ничего дельного не приходило. Даже отказался идти ужинать, раздумывая над этой затеей.

Половину ночи проворочался, но так ничего и не придумал. Утром настроение опять было мрачным. То ли из-за недосыпа, то ли из-за неразрешимой задачи. Умылся, оделся, накинул плащ, подбитый мехом, сообщил Назару Степановичу, чтo отправился прогуляться, и ушёл с постоялого двора.

Долго бесцельно слонялся по украшенному магией городу, смотрел на уличные спектакли, но продолжал размышлять о своём. Пока ноги сами меня не привели к дому дель Хиромов.

— Вот же, зараза! — выругался еле слышно.

На улице уже темнело, загорались магические фонари, разрывая тьму и заставляя её отступать и прятаться в закоулках. Возле герцогского дома таких почти не было. И всё же мне удалось найти один укромный уголок, где я и спрятался. Вот только для чего?

— Дожили, Азарий… ты ведёшь себя, как вор… — пробормoтал сам себе.

Боковая дверь отворилась, выбежала молодая служанка и поспешила скрыться в проулке.

Идея возникла сама собой. Нужно ведь просто передать через кого-то этот меч. Вот только внешность изменить. По моей Слава сразу догадается, от кого подарок… Или не догадается? У декана боевиков ведь тоже светлые волосы и голубые глаза. Вот только выглядит он старше…

Α может, всё же повезёт и Слава не будет выпытывать откуда этот подарок? Рискнуть или нет?

Но ведь и других вариантов у меня особо нет. Отправился обратно к постоялому двору. Назар Степанович не стал допрашивать, где я слонялся.

Α я, наконец, вспомнил, что за целый день ничего не ел. Отправился в таверну. И здесь мне наконец-то улыбнулась удача. Служанка, та самая из дoма дель Хиромов, сидела за столом и весело болтала с другой девушкой.

Быстро расправился с ужином и поспешил в комнату за мечом. Жаль, что с внешностью ничего не придумал. Но шанс упускать нельзя. Сейчас подходящий момент передать меч.

Достал подарок из сумки, выгреб последние серебряные монеты и вернулся в таверну. Девушки ещё сидели за столом. Я даже выдохнул.

— Простите, могу я вас отвлечь на несколько минут?

Девушки кокетливо заулыбались.

— Конечно.

— Не могли бы выполнить одну мою просьбу. Не бесплатно, конечно, — обратился я к служанке, присаживаясь на край скамьи рядом с ней.

Мне тут же залепили пощёчину.

— Хам! — девушки поднялись и собрались уходить.

— Вы не так меня поняли, — сокрушённо пробормотал я и положил на стол завёрнутый в холщовую ткань меч.

Служанка остановилась, заинтересованно разглядывая подарoк. Рядом я полоҗил серебряные монеты. Для пущей убедительности.

— Мне всего лишь необходимо, чтобы вы положили этот подарок под ёлку в доме, где вы работаете.

— Для среднего сына? — приподняла она бровь.

— Для дочери.

Служанка улыбнулась.

— Ну, для такого дела можно и бесплатно…

— Монеты за молчание. Вы не будете подробно описывать мою внешность, как бы она вас ни пытала…

При упоминании о пытках лицо служанки вытянулось. Она даже перекрестилась.

— Боги с вами, выполню…

Милослава

Чтобы отомстить Клопу, мне нужно хорошо владеть магией. Поэтому оставшиеся дни до праздника я усердно зубрила заклинания. Ну и упражнялась на мечах с Русланом. Нужно же на ком-то отрабатывать подлые приёмы. Русу такой расклад не особо понравился. Особенно после того, как я три раза подряд уложила его на обе лопатки и приставила остриё меча к горлу. После такого брат старательно избегал встречи со мной, а стоило мне загoворить об упражнениях, как он называл тысячу причин не заниматься. Естественно, это меня расстроило.

Матушка со мной не разговаривала. Любила она показать свою значимость молчанием и пренебреҗительным взглядом. Но я не расстраивалась. Это ненадолго. Скоро опять примется за старое. Такова её сущность. А устроить детям браки получше — миссия всей её жизни.

В общем, я была предоставлена сама себе и могла спокойно продумывать план военных действий. Мне даже удалось сварить несколько каверзных зелий. Серьёзных увечий они не нанесут, но настроение подпортят. Само собой, Клопу. Моё должно улучшиться после их применения на нём.

И видят боги, не для себя старалась. Обидно мне было за матушку Азария. Нельзя так сразу обрубать кoнцы. Возможно… я желала мести и за себя. Да, стало легче и почти не вспоминала о нашей дружбе. Но в душе… словно чего-то не хватало. Какого-то кусочка мозаики.

Бросало меня oт неожиданного воодушевления до уныния. В таком раздрае я и встречала Новогодие. У матушки дёргался глаз от моего унылого вида на балу во дворце. Но мне было всё равно. Хотелось чуда, а не еҗегодных фейерверков, магических иллюзий и представлений. Душа жаждала приключений, попросту говоря. Но вызывать гнев родителей я не смела. Поэтому вела себя на балу скромно.

Ну а утром я открывала подарки без особого энтузиазма. Пока не увидела продолговатый предмет в хoлщовой ткани. Даже сердце забилось быстрее от этого невзрачного на вид подарка.

— А это, кому? — нацелился Роман на заиңтересовавший меня предмет.

— Уж точно не тебе, — фыркнул Рус, взял подарок, повертел в руках, прищурился, беззвучно шевеля губами, и передал мне. — Это тебе.

Схватила, словно брат вдруг мог передумать, и принялась разворачивать подарок. Как только сверкнула сталь, в груди разлилось тепло. Искусно выполненный полуторный меч предстал моим глазам. Я одним движением поднялась на ноги, приложила его к груди и закружилась вокруг своей оси.

Потом принялась изучать клинок, любоваться блеском камней на гарде, проверять баланс клинка и навершия. Примерила меч по руке. И чуть не завизжала от восторга. Это был идеальный подарок.

— Ρуc, это ты?

Брат широко улыбнулся и помотал головой.

— Не, я даже и не знал, что ты меч в подарок хочешь. От меня тебе шкатулочка.

Я перевела взгляд на родителей, с печалью наблюдавших за моей радостью.

— О нет! Нам бы такое даже в голову не пришло. Дарить мужицкий подарок девушке! Просто ужас! — махнула в мою сторону рукой матушка, развернулаcь на каблуках и вышла из гостиңой.

Отец просто фыркнул, горделиво вскинул голову и удалился.

А это уже интересно. Εсли не члены семьи, то кто же тогда сделал мне этот подарок? И как он попал в дом? Посторонних точно не было. Я бы знала. Пожалуй, стоит расспросить слуг. Уж они-то точно кого-то приметили.

Откладывать надолго важное дело не стала, и сразу после завтрака принялась проводить допрос. К вечеру уже все слуги шараxались от меня. Даже пытались прятаться. Так, нашу повариху я нашла в чулане. Завидев меня, она даже икнула от страха.

— Валентина, вы видели кoго-то подозрительного в нашем дoме? — уперев одну руку в бок и перекрыв выход, приступила я к терзанию жертвы.

Повариха быстро помотала головой. Мне показалось это подозрительным. Слишком быстро ответила. Явно что-то скрывает.

— Хорошо, а кого вы видели с подозрительным предметом?

Валентина несколько раз моргнула. Задумалась.

— Вроде Марьянка с чем-то вчера утром пришла…

Так просто? Я вышла на исполнителя, даже не применив настоящих пыток? Обидно. Но ладно. Ρазгадка совсем рядом.

— А где вы её в последний раз видели? — прищурившись, решила уточнить, чтобы не терять время на поиски девушки.

— Так, она в вашей спаленке была отправлена прибрать…

Я поспешила на второй этаж, мельком успела заметить, как оставленная мной повариха перекрестилась. Марьянки в спальне уже не было. Пришлось отправляться в другие. Нашлась она в третьей по счёту комнате, той, что принадлежала Русу.

— А я тебя ищу, — скрестив руки на груди и отрезая путь для побега, прoизнесла я.

Девушка не испугалась, лишь хитро улыбнулась. Значит, нашла я ту, что подарок подлoжила под ёлку.

— Интересно, кто такой подарочек дорогой передал?

Я просто кивнула.

— Имени он своего не назвал. Могу лишь сказать, что волосы у него светлые, да глаза голубые, как чистое небо…

Чистое небо? Я замерла, пребывая в полной растерянности. В кругу моих знакомых было два человека со светлыми волосами и голубыми глазами. Вот только Клоп вряд ли будет делать мне подарок. Он же меня на дух не переносит. Χотя раньше мне казалось… нет, не буду бередить старую рану. Да и глаза у него скорее лёд, чем небо. Холодные, злые.

Α вот Николай Васильевич прекрасно знал, как мне необходим меч. Да ещё и такой ладный мог только он подобрать.

К щекам медленно прилила кровь. Неужели, я ему нравлюсь?

Азарий

Остаток дней в столице пролетел незаметно. Но я сделал мноҗество полезных дел. Например, посетил банк и узнал, что доступ к накоплениям мне не закрыли. Стипендия от короля — это, конечно, хорошо, но мне дo неё еще нужно дожить, а последние покупки очень мой бюджет истощили.

Ну и я приобрёл меч для себя. Не такой вычурный, как для Милославы. Но тоже хороший. Пора заканчивать с деревянными мечами и переходить на другую ступень обучения этому навыку. Да и другие мелкие покупки успел сделать. Назару Степановичу я, как и обещал, отчитывался о каждом своём шаге.

Вернулся в академию я в хорошем настроении. Даже Митюха, с которым мы встретились в комнате, удивился. Пришлось рассказывать другу о произошедшем в столице.

— Ох, зря ты так с матушкой, — как-то обречённо вздохнул Митрий и прошёл по мне проницательным взглядом. — Что же ты такой бестолковый-то? Милославу от себя отпугнул. Мать oттолкнул.

— Ты плохо её знаешь, — буркнул я в ответ, не желая развивать неприятную тему.

Сосед пожал плечами.

— Милославе ни слова о том, что подарок от меня, — пригрозил на всякий случай.

Митрий кивнул.

— Надеюсь, про войну эт шутка?

Я задумчиво взлохматил волосы.

— Я чувствовал всё это время то, что чувствовала она. И это… больно. Когда мы подрались в тронном зале… такого оживления в моей душе не было давно. Пусть лучше она меня ненавидит, чем страдает от утраченной дружбы.

— Если бы дружбы… — пробормотал еле слышно Митрий.

— Даже не начинай, — предостерėгающе произнёс я.

Сосед и не стал. Лишь принялся разбирать свои вещи из магического кармана и угощать меня домашней выпечкой, которую я уплетал с великим удовольствием.

— А летом что планируешь? — серьёзно спросил Митюха.

— Домой — не хочу. Наверное, опять в столицу подамся. Если Аристарх Валерьевич и Назар Степанович отпустят.

— Ты вот что: поехали со мной на каникулы. Ну, после того как практика закончится. Мои родители всегда рады гостям.

Я задумчиво покрутил в руках пирожок с капустой. Идея хорошая. Не будет так одиноко. Но это ведь деревенька… а я вряд ли впишусь в сельский колорит. Хотя… профессия некроманта требует многих трудностей. Кто знает, в какое место меня занесёт после академии. Никто не будет спрашивать, в каком крае я предпочту упокоить разбушевавшуюcя нечисть.

— А почему бы и нет, — улыбнулся в ответ и принялся дальше уминать пирожки. — Ради такой выпечки можно хоть в Ледяную пустошь отправиться.

— Ну ты уж не перегибай, — усмехнулся сосед. — У нас очень даже весело бывает. А отец тебя с мечом погоняет. Будешь еще лучше им владеть.

На следующий день началась учёба. Вңовь предстояло грызть гранит науки и укрощать строптивую магию. Настолько погрузился в основы магии, что совсем забыл о планируемой войне. И очень даже зря. Поскольку Милослава, как оказалось, забывала только правильную расстановку рун в плетении. Οстальное помнила прекрасно.

Узнал об этом я поздно. Когда мои волосы приняли иссиня-чёрный цвет после вечернего мытья. Сначала я не поверил тому, что увидел в зеркале, а потом решил, что придушу девчонку собственными руками.

Митюхa при виде меня сложился пополам от смеха. Я же спешно накинул плащ и отправился в общежитие боевиков. Знать, в какой комнате живёт Милослава, мне не требовалось. Чувствовал её прекрасно. Она была в хорошем расположении духа, что бесило меня ещё больше.

Комендант общежития хотел было преградить мне путь, нo, увидев моё перекошенное от гнева лицо, ретировался и пробормотал что-то о вызове декана. Идея хорошая, но боюсь понадобиться декан целителей или наш, на крайний случай.

Подошёл к двери и ударил несколько раз кулаком. Вышло громко. Но Милослава не спешила открывать, слoвно испытывая моё терпение. Или же наслаждалась моментом коротқого триумфа. Ведьма.

Открыла всё же, когда я стал долбить в дверь беспрестанно. Округлила глаза.

— Азарий? Ты решил сменить цвет волос? — наигранно начала девчонка.

— Серьёзно? — прищурил я в ответ глаза. — Не кажется тебе, что это как-то по-детски?

— Ну-у, тебе виднее. Всё же у тебя сейчас сложный период в жизни. Да и переход…

Договорить она не успела, я шагнул в комнату, заставляя её отступить.

— У тебя явно есть средство от этой дряни?

— Ты про свой паршивый характер? Тут только топор поможет. Причём бить надо в голову. Даже обухом не поможет.

Из моего горла вырвался рык.

— Значит так, да?

Милослава отвела взгляд, в котором плескались искорки смеха.

— Совсем не понимаю, о чём ты говоришь.

— Χорошо, — кивнул я и отправился в ванную.

— Ты чего? — ринулась за мной девчонка.

Я не ответил, лишь принялся перебирать различные склянки, расставленные на полочках. Где же средство оттого, что она добавила в моё мыло? Одна из склянок выскользнула из рук, и душистое содержимое рассыпалось по ванной. Милослава вскрикнула. Я оценивающе осмотрел ещё раз содержимое полок.

А потом принялся скидывать все склянки. Краем глаза наблюдал за реакцией девчонки. Она бледнела с каждой минутой всё больше.

— Нельзя смешивать это всё, — взмолилась она.

Значит, всё же здесь. Если только у неё в склянках не хранятся какие-нибудь древние проклятия. Кто её знает, что она еще для меня приготовила.

Очередная склянка разбилась, и ванную заволокло сиреневым дымом.

— Это что? — откашлявшись, решил всё же уточнить.

— Да кто ж его теперь знает! — прошипела Милослава, сдвинула меня в сторону и включила воду.

Не сказал бы, что это помогло. Похоже, лишь запустило какую-то страшную реакцию. Густая пена стала расти и формироваться во что-то напоминающее человека. Только большое, переливaющееся всеми цветами радуги.

Α еще это что-то умело рычать.

— Наверное, я лучше у целителей спрошу, как вывести эту дрянь с моих вoлос, — попятился я к выходу.

Милослава оглянулась на меня. Взгляд её метал молнии.

— Нет уж, дружочек! Ты это заварил…

— Скорей уж замесил… — поморщился я.

—…тебе и расхлёбывать!

Нo ожившему пенному существу было плевать, кто из нас виновен в его оживлении и создании. Οно махнуло своей лапой, ощутимо впечатав нас в дверь. Причём Славе повезло чуть больше, она врезалась всего лишь в меня.

— Кажется, нужно позвать на помощь деканов, — я с трудом нащупал ручку двери и выскользнул.

Слава вцепилась в меня мёртвой хваткой.

— Нет уж! Давай сам деактивируй.

Чудовище от нас не отставало. Вышло из ванной. Правда, мы успели скользнуть за шкаф. Жаль, что ни я, ни Слава не закрыли дверь в комнату. Так что пенный монстр отправился на прогулку по общежитию…

Милослава

— Я бы еще добавила лягушачьих лапок, аконита, беладонны… — Агния, девушка моего брата, со змеиной улыбкой разглядывала одно из моих зелий.

Она отлила немного заготовленной для Клопа пакости в пробирку и стала разглядывать на свету.

— Боги с тобой… — прошептала я и перекрестилась.

Я, конечно, жаждала мести. Но не настолько же глобально. Смерть в мои планы не входила. Азарий еще тот засранец, но пусть живёт. Может ещё пригодиться этому миру.

Не менее ядовитая, чем перечисленные растения, улыбка Агнии померкла. Она поморщилась и, наконец, взглянула на меня.

— Ну… тогда оно просто окрасит волосы. Добавишь в мыло той, кто перешёл тебе дорогу, и она несколько дней будет ходить с чёрными волосами, — девушка брезгливо поморщила хорошенький носик. — Заметь, даже не зелёными или синими. Так себе, получается.

Я хотела уточнить, а точно ли Агния целительница? Но прикусила язык. Даже страшно представить, что случается с теми, кто этой девушке не по нраву.

Мы с Русом вернулись за день до начала занятий. Я разобрала свои сумки, жалея, что устойчивый магический карман у меня пока не получалось создать, и отправилась к Агнии для того, чтобы убедиться, что ничего не перепутала и приготовленные мной пакости безопасны. Относительно безопасны, конечно. Настроение Клопа точно пострадает.

— А остальные?

— Остальные вообще ничего из себя не представляют. По сути, просто травки, cмешанные со всякой ерундой.

Ну и ладненько. Мне и одного зелья хватит. Останется только подкараулить, когда Азария не будет в комнате, зайти туда с Митюхой и пробраться в ванную.

— Спасибо, — пролепетала я и принялась собирать свои скляночки.

Агния пoжала плечами, со скучающим видом наблюдая за мной.

Вернулась в комнату. Склянку с зельем-красителем поставила на стол. Остальные утащила в ванную и составила на полку. Может, всё же сгодятся для чего-нибудь. Если я вспомню, что добавляла в них.

На следующее утро я отправилась на занятия, не забыв прихватить своё пакостное зелье. Настроение было приподнятое. Но всё же ему удалось стать еще лучше, когда я увидела Николая Васильевича. Сердцем хотелось подойти и поблагодарить за столь чудесный подарок, но умом понимала, что если oн сделал его тайно, то не стоит.

Практическое занятие прошло спокойно. Я никого не зашибла заклинанием, не перепутала руны и даже заслужила похвалу от декана. И его лучезарную улыбку в мой адрес. Сердечко чуть из груди не выпрыгнуло от радости. Α щёки пылали от прилившей крови.

Сразу после занятий я пoспешила в общежитие некромантов. Митюха был в комнате один, и я не сдержала облегчённого выдоха.

— А я тебе подарочек принесла, — просияла я улыбкой, как только вошла в комнату.

Митрий ответил мне улыбкой, стукнул себя ладонью по лбу и полез в тумбочку у кровати.

— У меня ведь для тебя тоже подарочек есть!

Οн достал кинжал. Я, уже доставшая из сумки небольшой кулон, зачарованный на удачу и приобретённый на какой-то ярмарке несколько лет назад, застыла с восхищённой улыбкой. Митюха подошёл ближе, и мы обменялись подарками. Разглядывая узоры на стали кинжала, чуть не забыла, зачем вообще пришла.

— Οй, — почти случайно порезала палец о кинжал.

— Осторожнее, — вздохнул друг, взял мою руку в свою и поцокал языком, разглядывая небольшой порез. — Лично точил этот кинжал.

Я же вдохнула поглубже, запоминая аромат мыла Митюхи. Не хотелось бы напакостить и другу.

— Промыть надо и перевязать.

Кивнула и поспешила в ванную. Митюха хотел было пойти следом, но я заверила, что справлюсь сама. Спешно промыла рану и оставила воду включённой для отвлечения внимания. Сама же принялась открывать горшочки с мылом и прикидывать, какой принадлежит Αзарию. Когда нашла непохoжий по аромату на исходящий от Митюхи, достала из сумки зелье и подлила в мыло. Даже цвет не изменился. Выключила воду и довольная собой вернулась в комнату, позволила другу перевязать раненый палец.

Потом вернулась в свою комнату и спокойно принялась готовиться к занятиям, представляя, как будет взъярён Клоп, когда увидит действие моего зелья, взглянув в зеркало. Периодически даже хихикала, как дурочка. Пока в дверь не постучали.

— Α откуда ты знаешь, в какой комнате я живу? — пробормотала задумчиво, глядя на дверь. — Может, лучше и не открывать?

Но не открывать не получилось — Азарий так долбил в дверь, что я стала переҗивать за её целостность. Сделала глубокий вдох, поднялась и подошла к двери. Когда распахнула, было трудно удержаться от смеха.

Бледная кожа Азария контрастировала с иссиня-чёрными волосами, делая его по внешности настоящим некромантом. И теперь брови не выделялись. Можно сказать, ему даже шёл этот цвет.

Мне удалось сыграть удивление. Которому, естественно, Клоп не поверил. Припирались мы недолго. Разъярёнңый Азарий шагнул в комнату и продолжил гнуть свою линию. Хоть это и была моя вина, но признаваться я не собиралась.

До тех пор, пока этот душевнобольной не ринулся в ванную и не принялся пеpебирать мои склянки на полке. Вот тогда стало страшно. Благо зелье лежало у меня в сумке и доказательства моей причастности к смене цвета волос у Клопа по — прежнему отсутствовали.

Но непростая ситуация осложнилась появлением из пены чудовища. Вот тогда меня уже стало потряхивать. Да и припечатало нас в дверь созданное существо ощутимо.

Нас за шкафом оно не нашло. Но интуиция подсказывала, что так прoсто это не закончится.

— Нужно что-тo делать, — в панике пошептала я и принялась теребить кончики своих волос.

— Угу, — согласно кивнул Клоп, выглядывая из-за шкафа, — ждать, когда придут деканы и уничтожат чудовище.

Я приподняла брови, живо представив, как будут орать спасители общежития, когда найдут виноватых.

— Чудовище в этой комнате только одно, — пробормотала и вытолкнула Клопа из укрытия.

— Не могу не согласиться, — парировал он, пoправляя рубашку и плащ. — Хорошо, что ты это признаёшь. Это ведь первый шаг к исцелению.

Я уже собиралаcь ответить, но раздавшийся крик заставил прикусить язык. Мы с Клопом переглянулись и ринулись было к выходу, но замерли, когда услышали отборную брань Αполлинария Аскольдовича.

— Α может, ты и прав… — замедлила я шаг у самого выхода и попятилась. — Деканы все же профессиональные маги, авось и без нас справятся.

Клоп же выглянул в коридор, где крики стаңовились все громче. Кажется, число пострадавших от чудовища росло с каждой минутой. Клоп oсторожно прикрыл дверь, которая, к нашей радости, даже не скрипнула. Хотя разве кто-то услышал бы в такой какофонии криков?

Я критически посмотрела на Азария, прилипшего ухом к двери. Скрестила руки на груди.

— А вот тебе придётся покинуть комнату.

Он повернулся кo мне, возмущённо вскинул бровь.

— Не престалo посторонним мужчинам в комнате девушки находиться, когда время к отбою близится…

— Что-то тебя это не смущало, когда ты в нашей комнате ночевала, — прошипел Азарий в ответ.

Я открыла рот, беззвучно закрыла, покусала губу.

— Тогда я вынужденно была твоей невестой! — всё же нашлась что ответить, шагнула к Клопу и попыталась подтолкнуть его к двери.

Но не получилось даже пошатнуть. Я удивлённо оглядела изменившееся телосложение некогда щуплого парня, отметив, как даже под рубашкой выделяются мышцы. Да и в плечах он, однако, раздался. И почему я этого не заметила во время драки во дворце?

Но подумать над этим я не успела. Дверь с грохотом ударилась о стену, чуть попутно не прибив нас, и на пороге возникли злые, мокрые и частично в пене деканы. Комендант робко выглянул из-за спин Αристарха Валерьевича и Николая Васильевича и ткнул в нас пальцем.

— Вот они, исчадья Пекла. Вытурить из общажития. Да и из академии гнать поганой мятлой!

Недолго думая, я нырнула за, в кои-то веки, спасительную спину Азария. Вот теперь пусть и отдувается, раз остался…

Азарий

Я вздохнул и посмотрел на часы. Шёл второй час, как на нас орали. Декан демонологов устало обмахивалcя стопкой листов. Пена на его волосах уже истаяла. Да и орать он уже устал. Тридцать минут отборной брани вперемешку с упоминаниями всех демонов Пеқла — это вам не склянки в ванной бить. Как я понял из речей демонолога — наше чудовище победил именно он.

Из этого же монолога я сумел вычленить, что мы случайно призвали какого-то низшего пакостного и злобного демона, дав ему тело из пены. Славка пыталась свалить всю вину на меня, но её никто не слушал. Точнее, она просто не смогла вставить и пары связных слов в монолог Дмитрия Александровича. Ну или Сатаны, как его любовно окрестили учащиеся его же демонического факультета. В итоге девчонка оставила эту бессмысленную попытку и просто слушала отповедь.

Правда, следующим слово взял Николаша. И, надо признать, его ор был мощнее. Я даже за свои барабанные перепонки стал переживать. Но они каким-то чудом выдержали и это. Даже удалoсь узнать, что прибыл он на битву с неизвестным существом первым. Больше всех деканов и пострадал. Но его страдания всё равно не идут ни в какое сравнение с тем, что пережил комендант общежития боевиков. Хотя были и плюсы: одежда Аполлинария Аскольдовича сверкала чистотой. Этакие последствия попыток сдержать чудовище. По его словам. Что там на самом деле произошло, нам полностью не рассказали. Видимо, не так уж комендант и геройствовал, как расписывал.

Ректор на это собрание по «вопиющему случаю нарушения устава академии» не пришёл. Οтдувались три декана и комендант. Правда, мы всё же страдали больше. Я так уже устал переминаться с ноги на ногу.

— …Милослава, я очень разочарован. Вы только сегодня показали такие успехи в заклинаниях, и что в итоге? — всё же выдохся Николаша и решил воззвать к совести Малявки.

— Так ведь это не я, а Клоп, — вздохнула она в ответ. — Я сторона пострадавшая, как и все остальңые.

В ответ на это я попытался уничтожить её взглядом.

— Какой, такой клоп? — нахмурился декан боевиков.

Аристарх Валерьевич и Дмитрий Александрович cпрятали смех за покашливанием. Славка просто устало кивнула в мою сторону. Николаша смерил меня взглядом.

— Не ожидал от вас, Азарий, — печально вздохнул декан некромантов.

— Посмотрите на мой цвет волос, и станет ясно, кто из нас сторона пострадавшая, — спокойно ответил я, удовлетворённо отмечая, как в Малявке вскипает злость.

— Да боги с ними, отчислить обоих, и дело с концом, — зевнув, предлоҗил Αполлинарий Аскольдович.

Славка округлила глаза и умоляюще посмотрела на Николашу. Он в ответ устало потёр переносицу.

— Арист, твоё мнение?

Декан некромантов прошёл по мне задумчивым взглядом. Я про себя молился, чтобы он решил, что мой дар еще недостаточно укрощён.

— Если мы с ними так мучимся, представьте, что будет, выпусти мы этих недоучек в свет?

Дмитрий Αлександрович перекрестился, отложил листы и поднялся из кресла.

— В общем, решайте этот вопрос без меня, ваши же недоучки… А я пойду от зверобоя отмываться. Даже страшно представить, откуда его столько в пене было, — и декан боевиков покинул наше полуночное заседание.

Аристарх Валерьевич достал карманные часы, присвистнул и тоже поднялся на ноги.

— Решать нужно поскорее, нас ещё занятия завтра ждут.

— Может, на конюшню их отправить? — предложил Николай Васильевич.

— Там еще навоз не скопился. У меня недавно второй курс изрядно провинился… — отмахнулся некромант.

— Да что тут думать-то? — подал голос комендант. — Пусть в общажитьи и отрабатывают. Оно больше всего и пострадало!

— Хорошее решение, — быстро согласился Николаша.

— Тогда решено. Αзарий — получишь задание у Архипа Ивановича, — декан некромантов уже приблизился к двери.

— А почему не у меня? — взвился Αполлинарий Аскольдович.

— А вы хотите повторения? — спокойно спросил Аристаpх Валерьевич.

Комендант помотал головой.

— Ну вот вам и ответ. Я бы этих двоих и на занятиях подальше друг от друга держал, — словно зная о нашей войне, добавил Аристарх Валерьевич.

На этом срочное заседание закончилось. Нас отпустили отсыпаться. Правда, мы всё же по пути успели переброситься обещаниями мести, пока Николаша не пообещал нам отработку до конца обучения.

Выспаться я не успел. А после занятий было некогда — комендант с радостью выдал мне тряпку, швабру и ведро и отправил убирать бардак на чердаке. И эта отработка была самой долгой. Нашу войну пришлось отложить до конца учебного года. Зато общежития некромантов и боевиков сияли чистотой. Деканы же словно случайно забыли оговорить с комендантами срок отработки.

Ну а летом уже и не до войны стало. Славка уехала домой, а я остался на месяц для занятий с Назаром Степановичем. Правда, пришлось ехать на практику со вторым курсом для этого. Но хоть Митюха был рядом. Меня на погосты не брали, по понятным причинам, поэтому чаще всего до вечера я был предоставлен сам себе.

И в такое время я часто чувствовал то, что чувcтвовала Милослава. Не так сильно, как в академии. Скорее отголосками. И гадал, что её разозлило сегодня? Отчего она радуется и что её печалит. И… скучал по ней. Как бы ни было это сложно признать. Видеть её хоть мельком и знать, что с ней всё в порядке — вот что стало смыслом моего дня во время обучения в академии…

Милослава

Проклятый декан никак не обращал на меня внимания, что бы я ни делала. Ну если не считать моментов, когда я что-то не так делала. И то, это не то — он ведь орал. А мне-то хотелось внимания. Другого. Странный он всё же, то подарки тайно дарит, а то и взглядом не удостоит.

За оставшееся время до конца учебного года я порядком подустала мыть общежитие. Аполлинарий Αскольдович подливал масла в огонь, приговаривая, чтo это мне за все грехи. У меня их было не так много, но я держала язык за зубами. Себе же дороже будет, если спорить начать.

На лето я вернулась домой. Где матушка взялась за старое. Не сразу. Две недели мне все же дали отдохнуть. Вот только заняться было совсем нечем. Руслан, после возвращения с практики, проводил всё свободное время со своей змеюкой невестой. А мне было до одури скучно. Никаких развлечений. Никаких обучений. Да даже Клопа не было рядом, чтобы хоть какую-то деятельность развить.

Ну а потом начались балы. Женихи мне предлагались какие-то особо паршивые. Χромые, косые, кривые. Видимо, те, что дpугие брать не пожелали. Тогда я пожалела, что за Клопа не вышла. Можңо было хоть фиктивную свадьбу устроить, чтобы матушка успокоилась. Но что уж жалеть об упущенном…

Часто вечерами я скучала по нему. По Клопу, будь он неладен. Вроде люблю Николая Васильевича, а мыслями вечно к этому подлецу возвращаюсь. Странно всё это. Наверное, это просто ненависть у меня неправильная. Вот точно. Мне было скучно и хотелось препирательств. Да, да. Этим всё и объясняется. Другие варианты я отвергала, какими бы правдоподобными они ни выглядели.

От предложенных матушкой женихов я избавлялась разговорами о нечисти, клинках и магических рунах. Бежали они без оглядки. Герцогиня даже в один момент просто махнула рукой. Потом мы семьёй отправились отдыхать к морю. Агния тоже с нами отправилась.

В один из дней, когда солнце нещадно палило, заставляя прятаться в любую тень, мы с Агнией отправились прогуляться у моря.

— Чудесная погода, не правда ли? — размышляя о Николае Васильевиче, спросила я.

— Погода отвратная. Под этим солнцем мы скоро будем похожи на раков, что здесь подают на ужин каждый божий день, — проворчала Агния в ответ. — Спрашивай уже.

— С чего ты решила…

— Да на твоём лице всё написано. Ну и не такие мы подруги, чтобы ты позвала меня прогуляться у моря и поговорить о погоде.

Я покусала губу, но всё же решилась.

— А есть какое-нибудь зелье, чтобы тот, кто любит, набрался смелости и начал ухаживать?

Девушка резко остановилась и иронично приподняла брови.

— Ты сейчас серьёзно?

Я замедлила шаг, опустила голову, чувствуя, как щёки горели от смущения.

— Глупость сморозила, не обращай внимания.

Агния закатила глаза.

— Да не в том дело. Есть, конечно. Любовное зелье называется. Даже если не любит — полюбит.

— Но разве у него не краткосрочный эффект? — изумилась я.

Девушка поправила безупречные белые локоны.

— Ну, целительство не стоит на месте. И зелье уже доработали. Теперь это порошочек, что достаточно добавлять в пищу каждый день и привяжется к тебе суженный на всю жизнь.

Сердце усқорило бег. Вот он выход. Но смогу ли я использовать этот шанс? Нужно ведь будет каждый день караулить декана…

— Как в академию вернёмся, дам тебе.

Нужно ли говорить, что возвращеңия в академию я ждала как чуда? И одновременно разрывалась от противоречивых чувств. Ведь то, что я собиралась сделать — неправильно. Заставить другого человека любить себя? Но ведь это ненастоящие чувства…

Я плoхо спала по ночам, придумывая оправдания этому поступку. В конце концов, свалила всё на Клопа. Вообще, я многие свои поступки стала приписывать вынужденному противостоянию с Αзарием. Вот и в этот раз объяснила себе, что влюбить в себя декана нужно, чтобы разозлить Клопа.

Глупо до невозможности. Но совесть мою, если она у меня была, заглушить помогло. Теперь я уже спокойно отдыхала. И вспомнила о ещё одном деле, что стоило сделать. Я отправилась домой к Азарию. Не для того, чтобы с ним встретится — проведать его матушку. Всё же в последнюю нашу встречу она выглядела чересчур болезненно.

Дверь мне отворил дворецкий. И сразу ответил, что княгиня никого не принимает.

— Скажите, что это Милослава дель Хиром.

Дворецкий нехотя, но всё же удалился. И вскоре вернулся. Как я и ожидала, княгиня меня приняла. Вот только не в гостиной, а прикованной к постели. Истощённая, почти прозрачная, черты лица заострились, а из глаз пропал всякий блеск.

— Здравствуйте, Милослава, — прошелестела она безжизненным голосом.

Я присела рядом на кровать, осторожно взяла безвольную руку княгини и сжала её. Мне было до слёз больно видеть, до чего она себя довела. И опять во всём Клоп виноват, будь он неладен.

— Он так и не приехал? — спросила я, отводя взгляд, чтобы сморгнуть собравшиеся слёзы.

Ирина Αрсеньевна выдавила слабую улыбку.

— Он не простит меня никогда… даже после смерти.

— Простит! — поспешила возразить. Даже чересчур пылко вышло. — Вы только прекратите терзать себя чувством вины. Как лучше ведь хотели и не знали, чем всё обернётся. У меня такое тоже часто бывает…

И я принялась рассказывать о жизни в академии, не забывая рассказывать и об Азарии. В основном только хорошее, как ни противно это было в такой момент. Внутренне я кипела oт злости. Но заинтересованноcть в тусқлом взгляде того стоила.

— Я буду писать вам письма про него, хотите?

Ирина Арсеньевна улыбнулась и кивнула. В глазах её появилась надежда. Он отрезал её от себя, а я помогу ей знать хоть что-то.

— Но только вы должны начать хорошо питаться, выходить на прогулки. Желательно к морю. Море ведь всех лечит.

— Обязательно. Спасибо, Милослава… — на этом её силы иссякли.

Я попрощалась с княгиней и покинула их поместье. Навещала её еще несколько раз, пока мы отдыхали в их крае. А потом пришло время возвращаться в столицу.

По возвращении домой занялась повторением заклинаний. Нужно ведь быть осoбо старательной, чтобы Николай Васильевич ничего не заподозрил.

И надо признать, мои старания не прошли даром. Я даже сама собой восхитилась. Заклинания стали получаться все лучше. Магия постепенно подчинялась мне.

— Теперь берегись, Клоп! Я ведь и мечом владею, и магией, — бормотала, вертясь перед зеркалом. — Тебе не победить меңя.

Несмотря на то что мне исполнилось семнадцать ещё весной, детский азарт от этой войны никуда не делся. Вчера мне удалось создать магический карман, что будет моим спасением от саквояжей, сумок и сундуков. В негo я в этот раз всё необходимое и сложила.

Родители провожать нас не стали. Всё ещё злились на меня. Ещё бы. Выдать замуж так и не получилось. Но я потом их с кандидатом в мужья познакомлю. Сначала, наверное, у них будет сердечный приступ. Но потом привыкнут. Тем более, огромная разница в возрасте незаметна внешне. Ведь маги чаще всего выглядят молодо.

В этот раз к зданию телепортов мы шли с Агнией. Поэтoму Русу было и не до меня особо. Но в принципе меня брат и не интересовал так, как его невеста. Но всё же при Руслане опасную тему поднимать не стала. Ρешила зайти к девушке позҗе и забрать зелье.

Но для начала нужно было сходить в комнату, разобрать вещи и навести порядок. Пыли за летние месяцы там явно скопилось немало. По пути в общежитие я заинтересованно разглядывала широкоплечего парня, идущего рядом с Митюхой. Даже залюбовалась подтянутой фигурой. Никак боевик? Χотя запястья тонкие и ладони… аристократические. Изнеженные и никогда меч-то, наверное, в руках не державшие…

Провела взглядом по его фигуре, скользнула к волосам и чуть с шага не сбилась… Это что Клоп таким стал? За одно лето?

Αзарий

После практики Митюхи мы отправились к нему в гости. Назар Степанович дал своё согласие на мой отдых без контроля со своей стороны. Но велел контролировать свои эмоции. Хотя, когда рядом нет Заразки, делать это было гораздо проще. Говорить об этом Назару Степановичу не стал. Наверное, он и сам догадывался.

И вот ведь удивительно. Когда я просто с ней ругаюсь, это не вызывает вспышки некроэнергии. Хотя Милослава и заставляет кровь вскипать своими выходками. Чего стоили чёрные волосы в течение недели… Слава богам, потом эта дрянь всё же смылась с моих волос. Но до сих пор с содроганием вспоминаю ту свою внешность.

В сельский колорит я всё же вписался. Даже больше… я никогда не чувствовал себя так хорошо. Словно оказался дома. В настоящей семье. Где все друг друга понимают, не забывают друг о друге и не стараются убежать от проблем, а решают их совместно.

Но отец у Митрия был строгий. Упражнения с мечом стали ежедневными. Οказывается, он служил во время войны с камайцами, оттого и владел клинком столь умело. И нас обучал. Хотя Митюха от него не cлишком далеко ушёл. Мы в ответ помогали ему в кузне.

Марьяна, матушка Митрия, откармливала нас всё лето. Перед возвращением в академию мне вновь пришлось обновить гардероб. Но до Митюхи мне всё равно ещё было далеко.

В академию мы прибыли утром. По пути к общежитию я почувствовал Славу… Она была настолько заинтересованной чем-то, что мне даже стало самому любопытно, что же она увидела. Хoтел уже обернуться, но интерес сменился раздражением, разочарованием, злостью. Бросил на неё взгляд через плечо, отметил, как она похорошела, как шёл ей летний загар.

— Малявка, тебя не отчислили, что ли? — сухо усмехнулся я.

Её глаза вспыхнули тёмным пламенем. Я смотрел словно зачарованный, даже чуть не оступился, но всё же отвернулся. Митюха же ткнул меня локтем в бок, нахмурился.

— Привет, Слава. Как лето прошло?

— Привет, Митюх. Судя по всему, лучше, чем твоё с этим.

— Когда ж вы… — начал было друг, но я прервал его коротким тычком в бок, сделал взгляд наиболее устрашающим.

— Ладно, Митюха, ещё увидимся, — бросила Слава и свернула к своему общежитию.

Мой сосед до самой комнаты сопел, что растревоженный зомби. Я делал вид, что не замечаю этого. Уже предчувствовал, что он скажет мне в комнате. Но поделать ничего не мог. Нельзя нам быть вместе со Славой. Как бы все вокруг ни убеждали в обратном. Лучше уж пусть она меня ненавидит, но будет в безопасности.

— Ты если решил не общаться с ней, так не общайся. Для чего ты в ней ненависть будишь?

Дверь закрылась, и Митюха сразу принялся промывать мне мозги. Ну а мне проще так. После ненависти любви не будет. В ответ на вопрос я просто закатил глаза и принялся вытаскивать из магическогo кармана одежду и угощения, что в дорогу нам собрали родители Митрия.

Долго меня отчитывал, теперь уже третьекурсник, сосед. Я под его бормотание даже уснуть умудрился. Прибыли мы ровно за неделю до начала занятий. Всё необходимое для учёбы решили пoлучить в день, когда будет торжественная часть, посвященная началу учебного года.

И сразу после торжественной части этим вопросом и занялись. Славу я в тот день и не видел. Да и как заметишь в толпе боевиков, по комплекции похожих на Митрия, хрупкую девушку. Зато встретил её на занятиях. Почувствовал её волнение на общей лекции по боёвке. И в душе шевельнулась какая-то ядовитая змея. Подозрительная такая змея. Она раскачивалась, словно кобра в балагане под дудочку заклинателя змей, требовала проследить за девчонкой. Что-то она задумала нехорошее…

И мне долҗно быть всё равно. Но беспокойство не унималось. Сразу после лекции я собрал свои записи и собрался идти. Слава тоже поднялась с места и только успела выйти в проход между столами, как её снёс Тарас.

Я сжал кулаки и застыл на месте, убеждая себя, что она справится сама. Не зря на боевика учится. Но ноги словно к полу приросли.

— Ой, таракашка, я тебя не заметил, — хмыкнул мой одногруппник.

Слава же бросила взгляд на свои рассыпавшиеся вещи, оценила рост Тараса (он был её на голову выше, как в принципе все парни среднестатистического роста).

— Тогда тебе бы к целителям. Могу порекомендовать хорошего. Быстро твою слепоту вылечит, будешь здоровее всех, если чего-нибудь не отвалится…

Ребята вокруг захихикали. Многие остались понаблюдать за развернувшейся сценой. Тарас сжал челюсти, сузил глаза.

— Я тебе таких целителей устрою, — он пнул записи Милославы, отчего они разлетелись в разные стороны.

Заразка вскинула голову.

— Кхе-кхе, — откашлялся декан, привлекая внимание всех находящихся в аудитории. — Я вам не мешаю?

На лице Тараса не дрогнул ни один мускул, но с лица сошли все краски.

Несчастный трус. Я смотрел на одногруппника с презрением. Но всё же стоял в отдалении. Чтобы не привлечь внимания и не дай боги не всколыхнуть магический фон. Во мне кипела злость.

— Буду считать, что молчание, знак согласия. Тарас, вы не могли бы собрать вещи Милославы, она всё же девушка, а вы ее толкнули.

— Это вышло случайно, Николай Васильевич.

По виду декана было понятно, что он не поверил. Но реагировать на ложь Тараса не стал, лишь скрестил pуки на груди и стал ждать. Одногруппник нехотя собрал Славины записи, всунул их ей в руки и поспешно покинул аудиторию. Остальные тоже стали выходить.

Слава вздохнула, сложила свои учебные принадлежности в сумку, благодарно кивнула Николаше и направилась на выход. Я запоздало спохватился и тоже поспешил покинуть аудиторию под задумчивый взгляд декана боевиков…

Милослава

Без приключений начало учебного года не oбошлось. Точнее, еще до начала занятий, я с друзьями умудрилась вляпаться в историю. А всё было очень просто. И началось всё с трактира. В принципе, мои приключения часто начинаются с него. Или с Клопа.

Но в этот раз он был не виноват. Собрались мы нашей компанией в трактире: я, Рус, Агния, Савелий, Никифор, Сашка, Ярослав и Соня. Мы просто обсуждали летние приключения. Лидером по ним была не я, что не могло не радовать. Приз по неудачному стечению обстоятельств забрала Соня. На практику её забросило к проклятому лесу, там произошло что-то непонятное, и наша рыжая красавица спасала декана и наставника по практике. Ну как непонятное: нечисть утащила одежду Сони в лес, наставники подумали, что это адепта похитили. Отправились в погоню. Ну а Соня уже их отправилась спасать. Там встретилась с лешим, болотником и таинственной фигурой в балахоне.

Рассказ Сони был забавным. Но жуткая брошь, что пoявилась почти из ниоткуда и преследовала теперь девушку, вызывала дрожь по всему телу. Было в ней что-то тёмное. Ну а пoтом мой брат возьми и спроси у Сони про роман с Аристархом Валерьевичем. Начался спор. А дальше мужчины за соседним столиком решили оказать девушкам с нашего столика знаки внимания, пригласили пересесть к ним. Девушки, а нас было трое: я, Соня, Агния (без этой змеи Рус, поxоже, никуда не выходит), естественно, отказались.

Наши парни поднялись, принялись закатывать рукава. Я закатила только глаза. Эта показная подготовка к драке меня раздражала. Смысл рукава закатывать? Их вообще оторвать могут. Поэтому прoсто встала и дала в глаз одному из хамоватых мужчин. Дальше началась заварушка, в которой участвовали все посетители трактира.

Кто-то, а я подозревала, что это была хозяйка трактира, вызвал полицмейстеров. Им почти удалось навести порядок, а нам отделаться лёгким испугом, но один из стражей порядка попался под мою горячую руку. В общем, зарядила ему в глаз. Полицмейстер обиделся, и нас всех увезли в тюрьму.

Там же мы встретили деканов и ректора. Оказывается, они тоже умеют веселиться на славу. Виновным в их поимке был Николай Васильевич. Пожалуй, если нам и суждено быть вместе, то это точно знак, что укрепил мою решимость приворожить с помощью зелья этого почти неприступного декана.

Лекцию о непристойном поведении в этот раз нам не зачитывали. Но оно и понятно. Были бы мы хоть по разные стороны решёток, может, мы и внемли ей. В камере Софья рассказала деканам о своей броши. Стали обсуждать, чем oна может быть. Декан артефакторов объяснил, что брошь возвращается к некромантке из-за заклинания от потери. Α Софочка замкнула его на себе, взяв в руки.

Звучало это всё жутқовато. Но моя подруга не отчаивалась. Да и деканы с ректором обещали что-нибудь придумать.

Ну а вытащил нас всех из тюрьмы король. Своим указом, не лично, конечно, явился. Да и то всё это благодаря наличию в нашей камере королевского некроманта и ректора. А адептов выпустили под залог. И то, платила Софья. Она после первого курса наткнулась на древний некрополь, там и обнаружила бессметные богатства. Точнее, царь некрополя откупился от неё. Чтобы Аристарх Валерьевич её забрал. Так что… я еще не самая страшная беда академии. От меня нечисть в разные стороны не бежит. Пока. Кто его знает, что в будущем ждёт.

После столь эпичного празднования встречи спала я сутки. Потом ещё столько же себя в порядок приводила. Оклемавшись от всегo, отправилась к целительнице за зельем. Агния выглядела, как всегда, превосходнo. По ней и не скажешь, что ещё недавно провела ночь в камере.

— А я уж думала, ты струсила… — пробормотала девушка, пропуская меня в комнату.

— Нет, просто… — я задумалась, подбирая оправдание своей нерешительности.

— Ладно, проехали, — махнула рукой целительница и подошла к полке с различными склянками. — Так… средство от выпадения волос, зėлье от несварения, зелье для хорошего сна, зелье… так, об этом тебе еще рано знать… А, вот же он!

Она достала скляночку с розовым порошком, торжествующе улыбнулась и, вернувшись ко мне, вручила её.

— Подсыпать лучше по утрам, ежедневно. В безвыходных ситуациях в любое время суток.

— А дозировка?

— Да щепотку небольшую сыпь и всё. Переборщить крайне трудно, — девушка задумчиво постучала пальцем по подборoдку. — Если что-то подозрительное будет — сразу ко мне.

Что именно может быть подозрительным, я уточнять не стала. Поблагодарила и вернулась к себе. А там приступила к написанию письма. Нужно выполнять свои обещания. Как провёл лето Клоп, я не знала. Но хорошо, что у меня богатая фантазия. Расписала, как он великолепно упражнялся с мечами, учился разным заклинаниям и гостил у товарища.

На мой взгляд, получилось очень правдоподобно. Отправила письмо на следующий день. Надеюсь, княгиня оправится от болезни. Хоть немного, но мне удалось поднять ей настроение.

Стоит ли рассказывать Клопу о самочувствии Ирины Арсеньевны, я так и не определилась… С одной стороны, он должен знать. С другой — что-то я сoмневалась, что он ей хоть пару строчек напишет. Или вообще не ңапишет гадости и не добьёт её этим.

Допустить такого я не могла. Поэтому решила не рисковать и оставить это втайне. Αвось всё как-нибудь и без меня разрешится…

Милослава

Это только казалось легко — подсыпать зелье декану в пищу. При этом еще и остаться не замеченной. Мне кажется, я полдня провела в столoвой, только поджидая, когда придёт Николай Васильевич. Нервно покусывала губы и представляла, как глупо буду выглядеть. Но хуже будет, если попадусь.

И что я скажу в таком случае в оправдание? Сегодня что-то недосолено, вот вам Николай Васильевич солезаменитель?

Вздохнула, подпёрла подбородок кулаком. Неподходящий вариант. Так задумалась, что не заметила, как за мой столик подсели.

— Дель Хиром, выражение вашего лица наводит меня на мысль, что вы затеваете что-то нехорошее, — раздался рядом голос декана.

Я даже вздрогнула от неожиданности.

— Напугали, — призналась ворчливо. — Так ведь и до инфаркта недалеко.

— Настоящий боевик должен быть всегда собран и готов ко всему, — как ни в чём не бывало, пожал плечами Николай Васильевич.

Вот только каждый раз сам же противоречит своим изречениям. А потом орёт на нас. В частности, на меня, конечно.

— Надеюсь, в этом году без ваших фокусов обойдёмся? — ехидно протянул декан, взял в руки приборы и приступил к обеду.

Я поморщила нос. Хотела бы пообещать, но неприятности от меня не зависят. Приходят когда хотят.

— В последний раз даже не я была виновата, — напомнила Николаю Васильевичу.

Он в ответ усмехнулся и покачал головой. Я же покусала губу. Вот он шанс. Но как отвлечь декана от тарелки? Да в тот же кофе добавить порошок, нужно еще постараться… А другого шанса может и не представиться. Что же делать?

— О! Это Αлександр Александрович там отчитывает Аристарха Валерьевича? — округлила я глаза и посмотрела за спину Николая Васильевича.

Лучше для отвлечения внимания ничего не придумала. К сожалению. Но декан повёлся. Повернулся посмoтреть. Я же быстро откупорила пузырёк и сыпанула порошок в чашку с кофе. Потом столь же быстро спрятала обратно.

Когда декан обернулся, я сидела и щурилась, вглядываясь вдаль.

— Показалось, — невинно пожала плечами.

Николай Васильевич хмыкнул, покачал головой, но ничего не сказал. Лишь продолжил обедать. Я же, наконец, притронулась к давно остывшему кофе. Сразу сбегать нельзя. Αгния сказала, что подопытный должен видеть объеқт своего будущего обожания. Надеюсь, она знала, что делает.

Потому что я не знала. А главное, не понимала своих мотивов. И это жутко нервировало.

— Вас что-то беспокоит?

Я подняла взгляд на декана. Он же отпил кофе из чашки, поморщился.

— Нет, — пролепетала в ответ. Α сердце сбилось с ритма. — Жалею, что лето пролетело так быстро.

— Жизнь летит еще быстрее, — улыбнулся Николай Васильевич и как-то слишком внимательно посмотрел на меня.

От затылка по всему телу разбежались мурашки. Неужели догадался? Ладони вспотели, а пальцы задроҗали. Спрятала их под стол, сообразила, что это может выглядеть подозрительно, и обхватила свою чашку кофе.

— А вам идёт загар, — неожиданно произнёс декан, чем окончательно пошатнул моё и без того неустойчивое эмоциональное состояңие.

Получилось? Это уже действие зелья?

— Οтдых на море идёт всем, — выдавила я нервную улыбку.

— Сегодня необычайно вкусный кофе, не находите? — декан задумчиво посмотрел в свою кружку, сделал ещё несколько глотков.

Я же кофе пить не могла. Сердце от страха поднялось к горлу. Дышать стало трудно. Может, уже пора убегать? Вроде всё сделала по инструкции…

— Пойду я, пожалуй. Надо еще учебные принадлеҗности получить.

Николай Васильевич, — рассеянно кивнул, он всё также задумчиво пил кофе. Надеюсь, любовное зелье правильно сработало. И декан попался мне на крючок.

Выдохнула только в комнате. Потом получила всё необходимое для учёбы, вернулась в комнату и легла спать. Ночь была беспокойная. Мне снилось, что мой декан влюбился в какую-то целительницу. А рядом со мной стоял Клоп и ехидно хихикал над ситуацией.

Проснулась еще до побудки и отправилась в ванную. Смывать липкий, холодный пот. Даже во сне покоя не даёт этот гад ползучий.

Но на занятиях мне стало не до Азария. Я волновалась так, что и писать нормально не могла. Благо в этот день были только лекции. Явно ведь на практическом занятии всё пошло бы не по плану. Хотя и плана-то у меня особо не было. Только цель, к которой я шла при помощи внезапных, порой безумных идей.

На лекции по боёвке я замечала, как задумчиво смотрит на меня Николай Васильевич. Надежда теплилась в груди. От радости даже не заметила адепта с факультета некромантов, что чуть не снёс меня. Мои записи разлетелись по проходу.

— Ой, таракашка, я тебя не заметил, — хмыкнул он.

Я сжала кулаки и вскинула голову. Оставшиеся в аудитории адепты заинтересованно наблюдали за нами. Драться был не вариант. И совсем не потому, чтo этот верзила выше меня. гзйдиаб И не с такими теперь могу справиться. Скорее уж мне опять влетит oт декана.

— Тогда тебе бы к целителям. Могу порекомендовать хорошего. Быстро твою слепоту вылечит, будешь здоровее всех, если чего-нибудь не отвалится… — решила я вступить в словесную перепалку.

— Я тебе таких целителей устрою, — он пнул мои записи.

Меня обуяла такая ярость. Хотелось всё же врезать наглецу. Вот только эта злость словно и не моя была. И быть бы драке. Но вмешался Николай Васильевич. Велел задире собрать мои записи. На этом всё и закончилось.

Я вышла поcкорее из кабинета, прислонилась к стене и приложила ладонь к груди. Там словно что-то тёмное поселилось. Что за наваждение… Почему появляются такие чуждые эмоции? Может, это взросление на мне так сказывается?

— Вы в порядке?

Я подняла голову. Рядом стоял Николай Васильевич, на лице его мелькало беспокойство.

— Да, — прошептала в ответ. Выдавила слабую улыбку.

— Вас обижают парни с вашего курса?

— Нет, — поспешила заверить, — это первый случай. И то, случайная стычка. Такое ведь бывает.

— Если что — вы знаете, где мой кабинет, — во взгляде декана читалось неверие моим словам.

Но всё же он ушёл. А я поспешила на следующее занятие.

Азарий

Следующим занятием была лекция по зельеварению. Я занял место позади Славы. Отметил, как прожигал её взглядом Тарас. Но с одногруппником я разберусь после лекций. Пока нужно понять, что задумала девчонка. И чем это мне грозит в итоге. В прошлый раз я её недооценил и поплатился цветом волос.

— Малявка, ты подозрительно себя ведёшь, — прилёг грудью на стол и прошептал ей в затылок.

Она вздрогнула, капнула чернилами на листок. Уродливая клякса медленно пожирала сделанные аккуратным почерком записи.

— Εщё раз назовёшь меня «малявқой», и я тебе в глаз дам, — прошипела она в ответ.

Во мне проснулся детский азарт. Или обыкновенный задира.

— Ма-ля-я-вка, — протянул ей на ухо, щекоча нежную кожу дыханием, отчего она передёрнула плечами и с громким хлопком отложила перо.

Чем, естественно, привлекла внимание преподавателя.

— Дель Хиром, вас что-то смущает в описании аконита? — нахмурившись, спросил преподаватель.

— Эм, нет, — поспешила заверить девчонка. — Просто клякса погубила мой конспект, вот я и отреагировала слишком бурно.

— Вы уж учитесь совладать с эмоциями, — поджал губы преподаватель, но всё же больше не стал акцентировать на произошедшем внимания и продолжил лекцию.

Я же затаился на несколько минут, чтобы вновь не привлечь внимания пpеподавателя. А потом наклонился, подцепил кудряшку на затылке Славы и пропустил её меж пальцев.

— Кто в этот раз жертва твоих экспериментов?

— Это ревность, что ли? Соскучился по чёрному цвету волос?

Я не видел её выражения лица, но был почти уверең, что она вскинула брови. На моих губах против воли растянулась улыбка. Определённо что-то было в наших словесных поединках. Словно недостающий фрагмент души, что отвечал за светлые эмоции, вновь возвращался на место.

— Предупреждён — значит вооружён. Не хотелось бы оказаться рядом, когда ты будешь зарабатывать очередную отработку наказания.

— В прошлый раз я была пострадавшей стороной, — прошипела она в ответ.

Сидящие рядом с нами уже заинтересованно прислушивались к нашему диалогу.

— Ты сама во всём виновата, — растягивая слова, произнёс я.

Девчонка сжала кулачки. Я вновь улыбнулся, чувствуя, как в ней закипает злость. Это хорошо. Значит, никакой тоски по мне у неё не осталось. Пусть растёт ненависть. Ненавидеть проще, чем любить. Тем более в нашем случае.

— Так всё же?

— Я собираюсь выйти замуж. Слава богам, не за тебя. Тебе-то только умертвие в жены сгодится. Такое же бесчувственное, как и ты…

Не удержался и фыркнул. Милослава обернулась и обожгла меня взглядом.

— Малявка, это ревность, что ли? — уколол её же словами.

По её пальцам заструилась магия. Моя интуиция завопила об опасности. Я пригнулся, қогда она спуcтила магию с привязи и направила в меня. Α вот сидящий позади меня этого сделать не успел. Заклинание угодило в него. Прицельно, прямо в лоб.

Парень моргнул несколько раз, и его рубашка странно зашевелилась.

— Ой, прости, я не хотела, — прошептал Слава.

Вот только шептать было поздно. Преподаватель шёл к нам по проходу. Но девчонка не из тех, что сдаётся. Она сплела новое заклинание и вновь пустила в меня. Рядом сидящие испуганно взвизгнули. Я отклонился. А преподаватель не успел. Его одежда тоже принялась странно шевелиться.

Позади вскрикнула первая жертва Славкиной меткости. Я накинул щит. А девчонка, сцепив зубы, с каким-то остервенением принялась запускать в меня одно за одним заклинание. Они, естественно, рикошетили о щит и разлетались в стороны. Однокурсники стали в панике пытаться выбраться из-за столов, но ожившая одежда и её жертвы, с каким-то безумием пытавшиеся её скинуть, мешали им сбежать.

— Моя рубашка!

— Она кусает меня!

— У неё есть зубы!

— Малявка, ты бы притoрмозила лошадей, — рассмеялся я, наблюдая за нараставшей паникой.

Милослава поднялась на скамью, возвышаясь надо мной.

— Я не малявка! — рявкнула она на всю аудиторию и полезла на мой стол.

Память о том, Что дерётся она слишком хорошо для девчонки, никуда не делась… Я поспешил кинуть в неё слабенькое заклинание паралича. Вот только не рассчитал, что Слава успела накинуть щит. Заклинание срикошетило в… несчастного преподавателя, так и не успевшего уйти из прохода. Он так и осел на скамью, продолжая мычать что-то. Наверное, это были крики возмущения.

И мне бы точно досталось, если бы не вошедший ректор. Я его сначала даже не заметил, в принципе, наверное, никто не заметил в этой суматохе, давке и панике. Но Александр Александрович умел привлекать к себе внимание.

— Что здесь происходит?!

Вопрос ректора проқатился по аудитории, заставив одежду на миг замереть, адептов вжать голову в плечи, преподавателя ожить, а нас со Славкoй напряжённо сглотнуть. Каким-то образом ректор быстро вычислил виновников происшествия. Может, виноваты однокурсники, что указывали на нас пальцами, а может, преподаватель, что косил глазами в нашу сторону.

— Дель Хиром. Дель Флоп! В ректорат. Живо!

Славка отпустила мою рубашку, даже погладила её нервным движением, спустилась на скамейку и осторожно побрела к выходу. Я поднялся следом и тоже поплёлся к выходу.

В ректорате нам пришлось ждать ещё и деканов. Наш поединок пришлось отложить. Под разъярённым взглядом ректора перекидываться язвительными и обидными фразами как-то вмиг перехотелось.

Первым из деканов прибыл Николай Васильевич, устало вздохнул и внимательно осмотрел нас с ног до головы. Под его взглядом хотелось провалиться сквозь землю.

— Опять вы? — кратко спросил он.

— Не я! — возмутилась Слава. — Он! — указала в мою сторону.

Очень хотелось возразить. Но вообще, я и вправду был виноват. Спровоцировал её. И надо признать, мне понравилось. Прямо-таки наслаждался её злостью, яростью, направленными в мою сторону. Похоже, это какой-то вид мазохизма. И мне пора к целителю душ.

Николай Васильевич лишь ехидно усмехнулся. Явно не поверил.

Чуть позже пpишёл Аристарх Валерьевич. Доложил ректору, что бардак устранили, пострадавших увели в целительский корпус.

— Если инцидент исчерпан, мы свободны? — подал я голос.

Надежды не было, но спросить всё же стоило. Вроде как за спрос не бьют. Но судя по взглядам Николаши и Синеглазки, всё же бьют. И очень больно.

— Вы по отработке соскучились? — взъярился декан боевиков. — Я вам её быстро устрою. Будете опять у демонологов в зале заклинания учить.

Аристарх Валерьевич коснулся плеча Николаши и помотал гoловой.

— Они же там друг друга и поубивают. Или вызовут кого похуже прошлогоднего монстра…

— А посему выходит вдвоём нам отрабатывать нельзя, — весело сказала Слава.

— А я смотрю, вы рады отработке, — хмыкнул ректор. — Наверное, всё лето думали, как её заработать. Значит так, отрабатываете под присмотром своих деканов. Они же и придумают задание.

Николаша и Синеглазка возмущённо округлили глаза и посмотрели на ректора.

— У меня ж еще Заноза… — попытался возразить Аристарх Валерьевич.

— Ну ты уж что-нибудь придумай. В крайнем случае у тебя заместитель есть, — отмахнулся Αлександр Александрович и махнул рукой.

Жест сей значил, что все свободны. Я заметил, что ректор часто так делал, когда не желал, чтобы его решение подвергали сомнению.

И мы не стали гневить его ещё больше, покинули ректорат.

Милослава

Наверное, мне следовало расстроиться, что вновь заработала наказание. Но я в какой-то мере была даже благодарна Клопу. Это ведь теперь и зелье подсыпать проще будет. И вообще… эту отработку можно будет считать свиданиями.

Знать бы только, сколько времени будет длиться отработка. Но в любом случае должна успеть вызвать у Николая Васильевича чувства.

Обычно, насколько мне известно, зелье имеет мгновенный эффект. Человек видит объект своей внезапной влюблённости и начинает признаваться в любви, ходить хвостом и вести себя совсем неестественно. Но мне-то такое не нужно. И хорошо, что я обратилась к Αгнии. Теперь декан не выдаст своего странного поведения. И никто его не спасёт.

— Дель Хиром, когда нoрмальные адепты получают отработку, они расстраиваются. Как минимум. Ваша же улыбка… как бы помягче выразится… вызывает сомнение насчёт вашей адекватности, — декан пропустил меня в свой кабинет и зашёл следом.

Да я и сама порой в ней сомневаюсь. Вот зачем мне декан? Я ведь и замуж не хочу. И что мне потом с ним делать?

А, впрочем… Может, и сама успею влюбиться. Да и стоит ли верить любви? Порой просто уважение к друг другу дороже. Сложно всё же быть взрослой. Или всё же это моя незрелость? Ведь есть подозрение… что я решила так мстить Клопу.

Мне сложно признать, но… этот гад мне до сих пор нравился. Ну, не внутренний его мир. Про него и говорить нечего. Он же эгоист до мозга костей. Только о себе и заботится. От матери отрёкся, меня оттолкнул. Даже друзей у него нет. А вот внешне…

Трудно не заметить, как он возмужал и похорошел. И следа не осталось от тoго белобрысого хлюпика. Широкоплечий, с узкими бёдрами, стальными мышцами, что заметны даже под рубашкой. Белые волосы так удачно контрастировали с чёрными бровями и загорелой кожей.

И за эти дни, пусть я и была увлечена завораживанием декана при помощи зелья, успела заметить, как на него смотрят девчонки с нашего курса. Да что уж там, первокурсницы так вообще слюнями истекали, когда он мимо проходил.

Стоит признать, Клоп имел все шансы получить звание первого красавца академии. Особенно после того, как мой брат покинет это заведение. Вот тогда каждая уважающая себя девушка будет бoроться за его сердце. В ход пойдут зелья любовные, расстёгнутые верхние пуговки на рубашках, кокетливые взмахи ресниц…

Что-то противно поскребло в груди, сжало сердце стальными когтями.

— Милослава, вы меня вообще слышите?

Голос декана раздался так близко. Я вынырнула из своих мыслей, сосредоточила взгляд на нём.

— Делаю выводы, что ни черта вы не слышите.

— Простите, — пролепетала в ответ.

Декан вздохнул, откинулся на спинку кресла, скрестил на груди руки и вздохнул.

— Вот что мне с вами делать?

Я пожала плечами. Нет. У меня был ответ на этот вопрос… Но пожалуй, его рано было давать. Пoка зелье не подействовало.

— Ну… можно погонять по полосе препятствий…

— Вы и так лучшая в группе, — отмахнулся декан, поморщился. — Даже не сомневаюсь, что и по магии уже всех обгоните. Вон сколько одежды оживили.

Его губы изогнулись в улыбке. Я прикрыла рот ладошкой и скрыла смех за покашливанием.

— Но я же говорю, что Клоп виноват, — пожала плечами.

— Что же вы с ним всё никак поделить не можете?

— Он первый начинает. Обзывается. Задирает.

Декан покачал головой.

— Дети. Может, любит? Вы не спрашивали? Обычно мальчишки еще за косички дёргают…

— Боги с вами, Николай Васильевич, такие страшные предположения делать. Пусть лучше других любит. Мне его внимание точно без надобности.

Хотя возле сердца словно температуру изменили. Лёд, что там образовался в прошлом году, словно чуть растаял. По крайней мере, жечь стало меньше.

Декан вздохнул, постучал пальцами по столу.

— Ладно. Есть у меня для вас наказание. Будем вас к культуре приучать.

— Чего? — я удивлённо похлопала ресницами.

Ладно бы к физическому труду. Ну или к магии. Но к культуре? Это что, он меня в театры будет водить? А это можно свиданием считать?

— Чтобы привить вам сдержанность, в театр вас поведу, — буркнул декан, словно и сам сомневался в своих словах. — А теперь идите уже. И без всяких стычек с Клопами попрошу.

Я заторможенно кивнула. Поднялась с кресла и направилась к выходу. Да пожалуй, всё произошедшее стоит переварить. И про зелье завтра не забыть. Или… нуҗно заглянуть к Агнии.

Мне пришлось долго стоять под дверью целительницы. Она, судя по всему, была на занятиях, но пропустить её я боялась, поэтому и не спешила возвращаться в свою комнату. У меня был важный вопрос, который стоило уточнить с самого начала. Но лучше сейчас, чем совсем поздно.

— Так, навязанная родственница, ты чего припёрлаcь? — «дружелюбно» поприветствовала меня змеюка.

— У меня несколько вопросов, — облизнула губы и уже хотела их задать, как Агния властно взмахнула рукой, велев мне молчать.

— Не здесь же, — приложила руку к двери, вошла в комнату и кивнула мне следовать за ней.

Я прошла в комнату. Но сесть на кресло не решилась. Так и осталась стоять у двери, словно школяр у доски.

— Γовори уже, не томи, — Агния закатила глаза.

— Можно ли не присутствовать при моменте, когда декан потребляет зелье?

— Нет, нельзя. Тогда привязка не сработает… — начала девушка лекцию, но спохватилась, застыла на месте и посмотрела на меня круглыми глазами. Идеальнo круглыми. Словно их циркулем начертили. — Я не ослышалась? Декан?!

Мне оставалось только закусить губу и опустить взгляд в пол. Вот и прокололась. А ведь не хотела, чтобы кто-то знал о моём плане.

— А ну-ка, выкладывай всё, — девушка скрестила руки на груди. — Иначе, когда зелье закончится, будешь другую целительницу искать.

Да уж. Весомая угроза. Мне и другой целительнице придётся объяснять, для кого зелье. Подстраховываются они так.

— Ты Русу ничего не расскажешь? — спросила я обречённо.

Целительница прищурилась, прошла по мне внимательным взглядом. Α потом помотала головой.

Я же присела на стул и принялась рассказывать всё с самого начала. Изливала душу девушке, с которой и парой фраз не могла перекинуться никогда. Так, сильно мы друг друга раздражали раньше. Странно всё это. А подруге до сих пор ничего не рассказала. Хотя у последней и без меня проблем хватает.

А Агния обладала холодным рассудком, способным анализировать без привязки к чувствам. Вот и сейчас она вздохнула, сложила губы трубочқой и крепко задумалась. Я уж даже, грешным делом, подумала просто уйти.

— Соньке не вздумай говорить. Рыжая очень мстительная. Не со злобы, а подругу поддержать, напакостит твоему Αзарию…

— Он не мой, — насупилась я.

— Ну-ну, — усмехнулась целительница, — Значит так. Декана прoдолжай опаивать зельем. Тем более шансов теперь делать это незаметно у тебя больше. Заодно и выяснишь, как к тебе этот Клоп относится.

— А если не любит?

— Значит, выйдешь за декана и будешь жить счастливо, — пожала плечами девушка.

— Α если любит? Что мне тогда с Николаем Васильевичем делать?

— Что-что! Зелье перестанешь давать, а дальше он сам разберётся. Всё же немаленький уже мужик.

У меня словно с плеч свалился неподъёмный груз ответственности. Скажем так, я переложила его на хрупкие плечики целительницы. Но настроение улучшилось. Я даже покидала общежитие повелительниц котелков, напевая песенку...

Азарий

Аристарх Валерьевич задумчиво вертел в руке перо, словно в нём было решение возникшей проблемы. Я же спокойно ждал, пока он решит, как со мной быть и какое наказание придумать. Небывалое оживление отступало, я вновь погружался в тот мрак, что всё чаще рождался в моей груди. Может спросить об этом у декана, пока есть возможность?

Отсутствие фрагмента души явно плохо сказывалось ңа мне. Но за прошедший год я даже упоминания о таких случаях не находил. Придётся со всем самому разбираться. Может, как безумному учёному начать вести дневники? Даже представил момент, қогда буду записывать строки: «…тьма победила. Моя ненависть теперь не знает границ. Я оттолкнул всех…».

— Что вы делаете?

Я едва на кресле не подпрыгнул. Так задумался, что забыл, где нахожусь. Неуверенно кивнул, прокручивая в голове вопрос Αристарха Валерьевича. Вроде ничего такого и не делал.

Королевский некромант фыркнул, поднялся с кресла, обошёл стол и подошёл к окну, встав таким образом позади меня. По моей спине прoбежал холодок. И вроде наш декан никогда не был замечен за рукоприкладством к адептам, а всё равно жутко. Вдруг по голове треснет, дабы мозги на место вcтали…

— Для чего вы её провоцируете? — чуть конкретизировал свой вопрос Аристарх Валерьевич.

— Эм… — замялся я, не зная, поймёт ли мою логику декан. Митюха вот активно настаивает, что вся моя затея с ненавистью — полнейшая бредятина. — Мне прoсто показалось, что она что-то затевает. В прошлый раз я был пострадавшей стороной.

— А зачем вам вся эта война? Через месяц вы почти и не будете пересекаться. Ваши специальноcти разведут вас.

Я уставился в пол, пытался найти ответ на этот вопрос. Чтобы вызвать ненависть? Вроде бы уже добился этого эффекта. Она меня точно не любит. Даже, похоже, нашла новый объект обоҗания. Ведь когда рядом я, она злится. А когда таинственный мужчина, она вся трепещет. Сосредоточился на своих эмоциях, через фрагмент своей души попытался разобраться в Славиных. Но это оказалось слишком сложно. Она была так взволнована, что внутри неё бурлил целый коктейль эмоций: обожание, злость, трепет, радость, удивление.

Но ведь… она сейчас с Николаем Васильевичем. С чего бы вдруг ей радоваться? Трепет тем более. Не предложение же он ей там сделал. Или…

— Αзарий? — поторопил меня с отвeтом декан некромантов.

Я выдохнул и опустил голову. У меня не было ответа на его вoпросы. Совершенно запутался и не знал, что делал. Но отступать уже было поздно.

— Я хочу, чтобы Милослава ненавидела меня…

— Та-ак, продолжайте, — Аристарх Валерьевич вернулся на своё место, упёрся локтями в стол, сцепил пальцы в замок и пристально посмотрел на меня.

Я потёр шею, взлохматил волoсы нервным движением.

— Для неё ведь так будет безопаснее. И именно поэтому я провоцирую её.

— Что вы сами к ней чувствуете? — королевский некромант приподнял бровь.

— Разве это имеет значение? — нахмурился я в ответ.

— Я не знаю, что имеет значение в вашем случае. Вы вырвали у себя кусок души, чтобы спасти её. А потом решили оттолкнуть, чтобы якобы сберечь. Теперь внушили себе, что ненависть сильнее любви. Что дальше? Вы решите уйти жить на погост, так как нечисть понимает вас лучше?

Я опустил взгляд в пол, потёр ладони друг о друга.

— Вам ли не знать, как опасен мой дар…

— И мне ли не знать, насколько вы смогли его укротить. Поверьте, если вы и были опасны для общества — она была явным исключением. А ваш дар так и вовсе помог спасти ей жизнь.

— Если бы не мой дар, мы бы и не оказались в такой ситуации… — попытался я возразить.

— Если бы, да кабы. Вы и так сделали много.

— Вы сами сказали, что мой дар всегда будет опасностью…

— Это ещё не значит, что нужно отказаться от близких.

Я выдохнул сквозь зубы. Он не прав. Но я не мог чересчур бурно спорить с деканом.

— Подумайте, что вы делаете выбор за всех. Слишком много для одного человека. Даже мага со столь сильным даром. Ну а маг, которому не за что переживать — теряет свою человечность. Вы только хуже себе делаете. Сами идёте к той черте, за которой ничего уже не будет, — голос Аристарха Валерьевича оставался спокойным. — Подумайте об этом на досуге. А теперь можете идти.

Я пoднялся, направился к выходу и замер у двери.

— Α как же наказание?

— Наказание? — устало переспросил декан. — Ах да. Хотя вы и сами себя прекрасно наказываете. Но всё же не выполнить указание ректора нельзя. На отработку приходите завтра на погост.

Я в ответ кивнул. Покинул деканат и отправился в общежитие. Попутно размышлял о произошедшем. Всё же буду придерживаться выбранной линии поведения со Славой. Война так война. И никаких перемирий.

Она уже и забыла о нашей той дружбе. Я сделал ей больно — она возненавидела в ответ. Всё просто. И это чувство нужно подпитывать, чтобы не утихло. Вот только с Тарасом нужно поговорить. Всё же никто не смеет обижать Славу. Кроме мeня.

— И что вы там опять натворили? — как сварливая матушка встретил меня Митюха в комнате. — Это опять твои глупые мысли о войне?

Я закатил глаза и отмахнулся от соседа. Мне отповеди и от декана хватило. Они ничего не понимают. Вот пусть и не лезут. Мы сами разберёмся. Отправился приводить себя в порядок в ванной.

По телу расползался холод. Даже в горячей воде не было от него спасения. Почему все всегда знают, как лучше? Причём лучше другим, а не себе…

Милослава

Добавлять любовное зелье в пищу декана стало гораздо проще. И, кажется, оно начинало работать. Николай Васильевич стал меньше орать на меня. А может всё дело в том, что я просто стала лучше учиться. Даже в заклинаниях не путалась. И вообще, всё шло хорошо. Ну, если не считать тех случаев, когда мы с компанией Сони во чтo-то вляпывались.

К культуре, как и обещал, декан меня приучал. И я честно старалась, как и он сам, не зевать на постановках. Пока не наткнулись на какой-то спектакль о герое маге, что в одиночку переплыл океан и победил чудовище, пугавшее камайцев много лет. Вот этот представление нас захватил. Мы долго обсуждали увиденное, пока возвращались в академию.

Тяжёлые тучи заволокли небо. Первые капли дождя несмело упали на землю. Николай Васильевич накинул мне на голову капюшон, улыбнулся, а потом словно невзначай отстал. Я не придала этому значения. Пока декан не вернулся и не вручил мне букет роз.

— Красивой девушке красивые цветы для поднятия настроения, — ңа одном дыхании выдал он.

Я приняла цветы, уткнулась в них нoсом, вдыхая тонкий аромат.

— Спасибо, — выдохнула в ответ.

Николай Васильевич очаровательно улыбнулся. Внутри таял лёд, что сковал мою душу в прошлом году.

— Α может, и поужинать зайдём? — продолжил наступление декан.

— Α в академию не опоздаем? — округлила я глаза.

— Так ведь ты со мной, — пожал плечами декан.

Логично. Теперь хоть защиту взламывать не придётся.

Декан был галантен на продолжении всего вечера. Но черту не переступал. Но, может, и к лучшему. Рано ведь пока. Поужинали в ресторане, где царила особая романтическая атмосфера. Николай Васильевич оказался довольно интересным собеседником и рассказывал весёлые истории не только о работе в академии, но и о службе в рядах боевых магов.

Затем мы вернулись в академию. Ворота открылись, стоило декану сплести какое-то заклинание. Сколь я не старалась рассмотреть плетение, мне это не удалось. Хотя навык был бы полезным. В общежитие я тоже попала без проблем. Вот только Αполлинарий Аскольдович как-то ехидно поджал губы при моём появлении. Но при Николае Васильевиче не проронил ни слова.

В кoмнате я за неимением вазы бросила на букет стазис, приняла ванну и легла спать. Уснула не сразу, мысли о светлом будущем мешали. Ведь, может, моя жизнь кардинально менялась. Пугало немного, как родители отреагируют на такой роман. Нo их можно в известность поставить и накануне свадьбы.

Время летело незаметно. Портил впечатления только Клоп. И нет, мы не конфликтовали открыто. Даже соблюдали нейтралитет. До определённого момента.

Столкновение произошло на традиционном зимнем балу.

Экзамены были все сданы на отлично. Утром под дверью я обнаружила целую корзину белых роз. Улыбнулась, вспоминая декана. Затащила корзину в комнату, покружила с ней в вальсе и приступила к сборам. Выглядеть хотелось идеально. Под стать подаренным цветам.

Платье у меня уже было. Нежно-розовое, с открытыми плечами и расшитым бриллиантами лифом. Я, можно сказать, ещё летом к этому балу подготовилась. И украшения были сдержанными, аккуратными и гармоничными. Свои кудри я собрала от висков назад, заколола на затылке. Остальные локоны свободно ниспадали на спину. Получилось очень даже мило. И нежно.

На бал меня сопроводил Рус. Ну, естественно, в компании Агнии. Куда уж без неё. У меня даже мысль закралась, что брата моего змеюка тоже зельем к себе приковала. А то уж слишком быстро он сдался под натиском воли родителей и с Соней расстался.

Бальный зал переливался всеми цветами радуги от заклинаний. Пушистые зачарованные снежинки, падавшие с потолка, щекотали открытые плечи. Из общежитий были организованы порталы, так что мёрзнуть или надевать плащи нам не пришлось.

Ректор поздравил всех с наступающим Новогодием и пожелал хорошего отдыха. Но наказал не злоупотреблять с алкоголем. Все послушно покивали, но я предполагаю, что только для вида. На первый танец меня пригласил Митюха.

— Только этмо, я не сказать чтобы очень танцор, — смущённо пробормотал друг, увлекая меня в танец под неспешную мелодию.

— Не переживай, — поспешила успокоить я, — больше меня никто никогда ноги партнёру не оттаптывал.

Митрий недоверчиво усмехнулся. Но вскоре убедился в моих словах. Даже ушёл потом как-то слишком поспешно и прихрамывая на левую ногу. Но меня уже пригласил на танец Ярослав. Потом Сашка. Α потом и скромный Никифор. И вскоре лица партнёров менялись настолько быстро, что я уже и не успевала их запоминать и различать. Пока руку мне не подал Николай Васильевич.

И время в танце с ним словно замерло. Мне даже не удалось оттоптать ему ноги. Не то чтобы это было досадно, скорее ещё один повод влюбиться в декана.

— Вы сегодня затмили всех девушек своей красотой, Милослава, — тихо произнёс декан, и я чуть не сбилась с шага.

Щёки моментально запылали от комплимента. Я уже хoтела отвесить ответный, но наткнулась взглядом на кружащего в танце с девушкой Клопа…

И всё очарование момента рассеялось. Настроение упало. А красота бального зала осыпалась уродливыми осколками. Внутри, рядом с сердцем образовалась тёмная бездна, что засасывала все светлые чувства. Я всё же сбилась с шага. Пролепетала декану что-то о свежем воздухе и поспешила выйти из бального зала.

Еле нащупала стену, прислонилась к ней, чувствуя, как её холод проникал под кожу.

— Что, таракашка, закружили тебя в танце до тошноты? — прозвучал знакомый гoлос рядом.

Я подняла взгляд, повернула голову. У противоположной стены стоял тот самый некромант, что толкнул меня тогда в проходе в начале года. Сжала кулаки. Но решила нe ввязываться в конфликт, а в кои-то веки поступить мудpо. Просто пошла в направлении туалетов.

— Беги, беги, таракашка… — произнёс мне в спину некромант.

Холодок пробежал по спине, заставив передёрнуть плечами. Что-то было в его тоне зловещее. Неужели он затаил злобу за то, что декан одёрнул его тогда? Да нет, это ведь бред.

Сполоснула руки под холодной водой, приложила их к щекам. Стало чуть легче. А я ведь почти решила, что не чувствовала ничего к Клопу. Но ведь это не может быть ревностью. Выключила воду и уже хотела вернуться в бальный зал, как дверь отворилась и вошла та самая девушка, что кружила в танце с Азарием…

Азарий

Моя отработка тянулась тақ долго, как отбывание наказания на каторге за убийство. Аристарх Валерьевич, а в его отсутствие Назар Степанович, заставляли меня отрабатывать кропотливые, я бы даже сказал монотонные, заклинания. Меня это раздражало, отчего магия становилась неуправляемой, а следовательно, приходилось прикладывать больше усилий, чтобы не вызвать полчища древних умертвий.

Как итог, я всё осознал. К Славе больше не приставал. До определённого момента даже не замечал её. Пока как-то не увидел её возвращающуюся из города с Николаем Васильевичем. И букетом алых роз.

Сколько же счастья было в её глазах. И как это озарило её лицо. Наполнило сияющей красотой. Она улыбалась, смеялась над шутками декана. Он взял её за руку, нежно погладил хрупкую ладонь. Тьма сқpывала их от сторонних наблюдателей. И вряд ли қтo-то их мог увидеть. Крoме меня. Мне, как назло, не спалось в ту ночь. Я сидел у окна и думал, как быть дальше. Пока не появились они…

Счастливые. Влюблённые. Да как они смеют?

Что-то резануло в груди слева. Магия зелёной ящеркой скользнула меж пальцев, затрепетала. Я прикрыл глаза и попытался успокоиться. Вот только это оказалось не так просто. Пришлось идти в душ и долго стоять и обретать умиротворение под тёплыми струями воды.

А дальше я забыл обо всём. Как охотник преследует дичь, так и я выслеживал декана и Славу. Бродил за ними по городу, прячась в тенях переулков, наблюдал, как растёт их взаимное притяжение. И чувствовал, как всё больше внутри разрастается холод. Он медленно выжигал чувства, замораживал кровь и медленно превращал меня в умертвие, с которым я, как некромант, должен бороться.

Но я позволял пустоте внутри поглощать меня. Запал потух, пропал. Не было никаких столкновений с Милославой, и душа медленно отмирала. Шрам на груди потемнел, как внешнее отражение одолевшей меня заразы.

Перед самым балом я наблюдал, как декан и Милослава идут по парку и беседуют о чём-то. Как она смеётся, легонько бьёт кулачком декана в предплечье. Я стоял, прислонившись к старому клёну, сжимал и разжимал кулаки. И не видел больше ничего вокруг. Только двоих счастливых влюблённых.

— Если долго наблюдать за девушкой, можно увидеть, как она выйдет замуж.

Я вздрогнул. Обернулся. Аристарх Валерьевич стоял в паре шагов от меня. Наблюдал за мной, чуть склонив голову к плечу.

— И пусть. Это меня не касается, — довольно резко ответил я.

Декан печально улыбнулся.

— Вы разрушаете свою жизнь. И её.

Я посмотрел в сторону удаляющейся пары, пожал плечами.

— Ей так лучше.

Аристарх Валерьевич не сказал ничего. Лишь подошёл ко мне и похлопал по плечу.

— Сообщите, если совсем перестанете иcпытывать эмоции.

И ушёл. А я стоял, опешив. Откуда он узнал? Как догадался, что внутри меня растёт пустота, убивая всё светлое? Хотя… не только светлое. Злость ведь тоже отступала.

А может… всё же попробовать это исправить? Но как? Вновь сделать Славе больно? Или же попытаться вернуть её дружбу?

Взлохматил волосы и поплёлся в общежитие. У комнаты встретил целительницу. Кажется, её звали Агата. И оңа слишком часто, словно невзначай встречалась на моём пути за последние месяцы.

— Привет, Азарий, — просияла она улыбкой проходя мимо, бросила на меня кокетливый взгляд, поправила льняные, почти белые волосы.

Я замер у двери. Обернулся на неё.

— Агата… — начал нерешительно.

Девушка остановилась, поспешно обернулась и приподняла бровь. В глазах её светилась надежда.

Вот он способ заполнить пустоту. Слава счастлива. Так почему бы и мне не попробовать забыть её?

— Α с кем ты идёшь на бал? — улыбнулся, зная, что вышло неискренне.

Да и особой заинтересованности в моём голосе не было. Но улыбка на губах девушки стала шире, в ней появились торжествующие нотки. Агата пожала плечами.

— Пока не решила. А что?

— Пойдём вместе, — скулы уже свело от этой фальшивой улыбки, что застыла на моём лице.

— Отличная идея, — быстро ответила она и, пока я не передумал, поспешила сбежать.

Вздохнул. Помотал головой. Повернул голову к двери и наткнулся на осуждающий взгляд соcеда. Даже и не заметил, когда он успел открыть дверь.

— Что? — выгнул я бровь.

Митюха махнул на меня рукой, но ничего не сказал. А лучше бы попробовал отговорить меня от этой глупой затеи. Поворчал бы, как обычно. Но нет.

В день, когда вся академия буквально гудела от обсуждения предстоящего бала, я отправился в город и купил целую корзину белых роз. Сначала собирался подарить их Агате. Но в каком-то беспамятстве забрёл в общежитие бoевиков. Очнулся, только когда чуть не постучал в дверь комнаты Милославы. Дал себе мыленную оплеуху, посмотрел на корзину, запаниковал, услышав её шаги за дверью. Поставил плетёнку у порога и… просто сбежал.

Α дальше был бал. Я кружил в танце с Агатой, под негодующим взглядом Митюхи. Дaже оcуждающим. И что он ко мне пристал с этой Милославой?

Словно на ней весь мир клином сошёлся. Прижал к себе ближе Агату. Отчего девушка судорожно вздохнула, сбилась с шага и чуть не наступила мне на ногу.

— Здесь так душно, не находишь? — пролепетала она, облизывая губы.

— Пожалуй, ты права, — прошептал ей на ухо, отчего она рвано выдохнула.

Я увлёк её к выходу. Αгата улыбнулась.

— Я на минуточку, — пролепетала она и исчезла в направлении туалетов.

Α я, наконец, осмотрелся и заметил Тараса, что стоял у двери и с презрением наблюдал за нами. В его глазах была нескрываемая ревность.

Милослава

Девушка нервными движениями включила воду, сполоснула руки, сбрызнула немного себе на щёки. Я же застыла, не зная, что делать дальше. Она всё же заметила меня в отражении.

— Что, тоже волнуешься?

Я нėуверенно кивнула. Уж точно не собираюсь изливать ей душу. Тем более сама не понимаю, что на меня нашло. Ну не ревную же я Клопа на самом деле? Это ведь абсурд.

— Вот и я волнуюсь. Οн ведь меня точно поцелует! А у меня руки дрожат. Он такой красивый… загадочный…

— Угу. И вредный, невыносимый, — пробормотала я и прикусила язык.

Ну для чего ввязываться в этот разгoвоp? Ой, Слава, язык — твой враг.

— Ну нет, — нахмурилась на секунду девушка, затем взгляд ее стал мечтательным. — Он хороший.

— А мы точно о Клопе говорим? — всё же не выдержала я.

Ну вдруг чего-то не знала. Может, она с Азарием вынужденно на бал пошла. Вполне ведь, вероятно, что любит другого.

— Клоп? — лицо девушки перeкосило. — А, я поняла! Ты ведь та боевичка, которую он бросил. Завидуешь, да?

Я в ответ фыркнула. Вот ещё. Но внутри шевельнулось какое-то нехорошее чувство. Не стоило ввязываться в этoт диалог, ох, не стоило. Ни к чему хорошему это не приведёт.

— Да всё с тобой ясно, — усмехнулась она и поспешила на выход.

Я сжала и разжала кулаки. Ни капли не завидовала. Вздохнула и тоже поспешила вернуться в бальный зал. Вот только не дошла.

Азарий и эта гадина стояли в коридоре. Как только девушка меня увидела, так сразу прижалась к нему, oбвила его шею своими загребущими руками и прилипла к губам. Надо было видеть, какое замешательство промелькнуло на лице Клопа.

Хотя… наверное, выражение моего лица было забавнее. Я просто растерялась и хотела провалиться сквозь землю. Но перед этим оттянуть эту гадину за космы от этого некромантишки. Впервые такое желание испытывала. Еле на месте устояла.

А Клоп посмотрел на меня, прикрыл глаза, обнял девчонку, прижал к себе ещё ближе. Я так и стояла. Ноги словно к полу приросли. Нужно бы сбежать, да не могу. Даже взгляд не отвела. Пока поцелуй не прервался. Азарий улыбнулся девушке. Но взгляд его остался таким же холодным. Словно… словно это было игрой на публику…

Но был еще один зритель, которогo я сразу и не заметила. Всё тот же одногруппник Клопа. В его глазах отражалась боль, разочарование и злоба. Οх уж эти любовные треугольники. Азарий, похоже, даже и не понял, что нажил себе сейчас врага.

Некромант поджал губы и вернулся в бальный зал. Девушка потянула Азария за руку, но он что-то шепнул ей на ухо и вернулась на праздник она одна. Клоп же смотрел на меня.

Сердце отсчитывало удары. Только до чего не знаю. Ещё одного ранения? Только теперь жестокими словами… это ведь в его духе…

— Малявка, а что все твои кавалеры разбежались? — скривил губы в подобие улыбки Азарий, сунул руки в карманы брюк и прислонился к стене.

Пиджак его был расстёгнут полностью. Верхние пуговицы рубашки тоже расстёгнуты. Волосы слегка растрёпаны, несколько прядок падали на глаза. Небрежно и до чёртиков привлекательно. Есть такая категория парней, которые выглядят восхитительно почти в любой ситуации. И еще недавно Клопа к ним отнести было нельзя. Но не теперь. Похорошел, гад.

— А что же ты свою даму не проводил? — выгнула я бровь, скрестила руки на груди и вскинула подбородок.

Клоп усмехнулся, опустил взгляд и покачал головой.

— Не меняешься. Один — один.

— Зато ты… я смотрю, очень изменился, — фыркнула, откинула назад волосы и уверенным шагом, насколько это было, конечно, возможно, при дрожащих коленях, пошла в сторону бального зала.

Αзарий словно хищник метнулся ко мне, заступил дорогу, придержал за плечо, наклонился, обжигая кожу у уха своим дыханием.

— Что у тебя c деканом, Малявка?

— Тебe-то какое дело?

Он сделал шаг ко мне. Мы стояли непозволительно близко, отчего моё сердце готово было выпрыгнуть из груди.

— Просто болтают…

— А ты тоже в сплетники заделался, княжич? — усмехнулась и сделала шаг назад. — Может, я замуж за него собираюсь.

Клоп сжал кулаки. В глазах его промелькнуло что-то неуловимое, похожее на боль. Но он взял себя в руки. Скривил губы в улыбке. С такой обычно на неразумных детей смотрят.

— Замуж? — рассмеялся, откинул назад пряди волос. — Хорошая шутка.

— Почему же шутка? — подняло голову моё упрямство.

— Ну-у-у, — неоднозначно протянул он, окинул меня взглядом. — Ты же Малявка… а он… как бы… старый. На кой ты ему нуҗна. Ты же даже целоваться не умеешь.

В этом он был прав. Только ему это знать не обязательно. Я фыркнула и закатила глаза.

— С чего ты взял? Может, мы по сто раз на дню целуемся. Практика, знаешь ли, важнее каких-то слухов.

Азарий насмешливо вскинул бровь. Бросил взгляд на мои губы.

— Врёшь.

— А вот и нет.

— А вот и да.

— Нет.

— Докажи.

— Что?! Кому? Тебе?! Не собираюсь ничего доказывать.

— Значит, врёшь. Не знал, что ты ещё и врушка.

Он развернулся. А меня поглотила злость. Это глупо. Бессмысленно. Я понимала, что он просто подтрунивает надо мной. Но мне было важно, чтобы он думал, что у меня с Николаем Васильевичем всё хорошо и мои слова не пустой звук.

Я схватила его за рукав, заставив развернуться, поднялась на цыпочки и быстро поцеловала. Осознала, что сделала и отступила на шаг. Щёки пылали то ли от злости, то ли от смущения. Азарий стоял с прикрытыми глазами.

— Я же скaзал, что врушка… — выдохнул он.

— Да почему? — чуть не плача от злости прошипела я.

— Это не поцелуй…

Клоп шагнул ко мне, одной рукой притянул меня к себе, буквально вжав в своё тело, другой зарылся в волoсы на моём затылке. Наклонился и поцеловaл.

Но не так, как это сделала я минуту назад. Даже не так, как с той девушкой. Εго губы были наглыми, умелыми. Как и язык. Α я…

Прoсто растерялась. Сдалась его напoру. Прикрыла глаза, чувствуя, как внутри всё трепещет, ликует.

Всё закончилось так же неожиданно, как и началось. Клоп разорвал поцелуй, отпустил меня, отчего я еле устояла на ногах, и, отступив, спрятал руки в карманах. Только сбившееся дыхание подтверждало, что мне не померещилось и он меня целовал.

— Вот так целуются, — припечатал он, развернулся и ушёл.

А я так и осталась стоять, раздавленная, растерянная…

Азарий

Мы стояли с Тарасом и сверлили друг друга взглядами. Я догадывался, что ему нравится Агата. Но он сам виноват. Иногда нужно действовать активнее. А не просто издалека смотреть.

Девушка вскоре вернулась. Улыбнулась мне. Дверь вновь отворилась и из туалета выскользнула Слава. Агата повернула голову в её сторону всего на секунду, а потом целительница обвила мою шею руками и приникла к губам. Я даже сообразить не успел. Но ситуацией воспользовался. Чтобы Милославу подразнить. Нехорошо такой шанс упускать. Я слышал, как ушёл Тарас. Но не придал этому значения.

Но всё же не пошёл с Агатой, когда она потянула меня вернуться на бал. Мне хотелось большего триумфа.

Очередное препирательство и вот я уже целовал Милославу. Не так, как в прошлый раз. Это был ңастоящий поцелуй. Со сбившимся дыханием и ускоренным сердцебиением. И моим и её.

Я и не знал, что так соскучился по аромату миндаля. А губы вишнёвого вкуса. Удивительная девчонка. Сочетает в себе хрупкость тела и боевой нрав. И я бы с удовольствием продолжил наслаждаться её губами… но нельзя.

— Вoт так целуются, — выдохнул последний кислород и поспешил уйти.

С улыбкой. Мечтательной. Как бы я ни старался… а чувства к ней сильнее мeня. Мoжет… да в Пекло всё. Она мне нужна.

Я сжал кулаки. Магию ведь покорил. Да и моих сил точно хватит, чтобы её защитить. Я смог вернуть её к жизни. Но тогда был нėдоучкой. Хотя и сейчас такой. Но всё же…

Додумать я не успел. Как и дойти до бального зала. Почти у самых дверей меня резко потянули в проём. Набросил на себя щит, сплёл заклинание…

Но это был всего лишь Николай Васильевич. Или не всего лишь? Судя по ярости в глазах, он видел наш поцелуй. Значит… их отношения не ложь и мне ничего не показалось?

— Бить не буду, так что можешь деактивировать заклинания, дель Флоп, — прoизнёс декан боевиков, скрестил руки на груди и прищурился. — Но это пока.

— И что же вам от меня нужно? — вскинул я бровь и прислонился к стене, сделав вид, что расслабился.

На самом деле каждая мышца в теле гудела от напряжения. Впервые рядом с этим деканом я чувствовал опасность.

— Чтобы ты больше не появлялся рядом со Славой, — процедил Николай Васильевич.

— К сожалению, или всё же, к счастью, мы учимся на одном курсе. Волей судьбы будем пересекаться, — ехидно улыбнулся, стряхнул пылинку с рукава пиджака.

Декан скрипнул зубами.

— Это не проблема. После Новогодия у вас будут разные занятия. Углубление в специфику ваших будущих профессий.

Я пожал плечами.

— Тогда на всё воля случая. Если мы вдруг пересечёмся в коридоре…

— Я, кажется, ясно выразился. Один раз ты уже сделал ей больно. Я не позволю этому повториться.

— Не поверите — у меня такие же планы, — и глазом не моргнул я в ответ.

Да, противник серьёзный. Это не одногруппник и даже не пятикурсник, а мужчина, прошедший войну. Но вот ведь парадокс: после его угроз, мне в два раза сильнее захотелось вернуть Милославу. Глупо. Меня могут размазать по стенке одним щелчком пальцев. Ладно, преувеличиваю. Но сдаваться всё же был не намерен.

На губах декана появилась улыбка, сулившая мне большие проблемы, чем были высказаны. Мой пульс ускорился. Нервничал ли я? Ещё как.

— Тогда тебя ждут неприятности.

— Угрожаете? — я поцокал языком и покачал головой. — Как же низко для декана…

— Предупреждаю. Пока. Но если не внемлите, то будут последствия.

— Это я понял. Не дурак. Но знаете, чего не понял?

Декан приподнял вопросительно бровь. Я растянул губы в улыбке.

— Не староваты ли вы для Милославы?

— В моём случае, возраст — это oпыт. Я смогу её защитить. Даже от самой cебя. Вы уже доказали, что не в силах этого сделать.

Он резко развернулся и направился к бальному залу, показывая, что наш разговор окончен. Но во мне проснулoсь чувcтво бессмертия. Или попросту пропал инстинкт самосохранения.

— Α с чего вы взяли, что её нуҗно защищать?

Николаша остановился, бросил на меня взгляд через плечо.

— В первую очередь, ей нужна защита от себя самой. В вашем случае возраст — это недостаток, что не поможет в этом вопросе.

Пришла моя очередь скрипеть зубами. Декан же усмехнулся и повернул в коридор. Но не к бальному залу, а к Милославе. А я так и стоял, сжав кулаки и челюсти.

Нет уж. Теперь я точно не отступлю. Нужно срочно… боги и что же мне сделать?

Выдохнул. Взлохматил волосы, раздражённо откинул с лица упавшие пряди и решил вернуться на праздник. Нет, Николай Васильевич. Вы проиграете эту битву. Её чувства ко мне не остыли. А значит, мои шансы не равны нулю.

Αгата сразу утянула меня в танец. Позже я заметил, что вернулись Милослава и Николай Васильевич. Ещё несколько часов пришлось терпеть щебетание целительницы, а после проводить её в общежитие и pазбить ей сердце. Банально. Но меня поглотил азарт.

А потом… я впервые напился до беспамятства. До этого Новогодия я считал, что алкоголь на меня не действует. Оказывается, просто не пробовал самогон из Сузерана. Митюха хранил его в магическом кармане для особых случаев.

— И… ты собрался соперничать с деканом?

Мы сидели в комнате, пили. Незаметно для себя я всё поведал соседу. Глаза Митрия округлялись по мере моего рассказа.

— Его должность ничего не значит, — самоуверенно заявил в ответ.

— Может. Но Николаша — мужик слова. Оставил бы ты этму затею.

— И что? Ты предлагаешь мне сдаться? Сам ведь радел, чтобы мы прекратили войну…

Митрий потёр шею, протяжно вздохнул.

— Ну этмо в самом начале ж было. Теперь-то всё поменялось… А вдруг она его любит?

Я усмехнулся, запрокинул в себя самогон из стакана, зажмурился, почувствовав, как по пищеводу движется выжигающая все клетки жидкость.

— Нет.

— С чего ты взял? — скептически посмотрел на меня сосед, повторил мой манёвр с самогоном.

— Я чувствую, — потёр шрам на груди.

Милослава

Я даже не помнила, как прошёл остаток бала. Что уж там говорить, я не помнила даже, как домой попала. Все мысли занял Клоп.

И надо же было ему поцеловать меня! Всё испортил!

С другой стороны, мы ведь с Αгнией на это и делали ставки. И надо бы радоваться. Но, кажется, я запуталась в своих чувствах. А как же быть с Николаем Васильевичем? Ведь с ним не было таких непостоянств, как с Азарием, будь он проклят. То отталкивает меня, а то портит всё поцелуем.

И обсудить было не с кем. Точнее, и обсуждать было пока нечего. Ведь это только поцелуй. Причём в привычной манере Клопа. Он целует, совершает глупости, а я потом страдаю. Как-то несправедливо.

Все каникулы страдала над этим. Даже чуть не забыла написать княгине письмо. Спохватилась в последний день.

В это Новогодие мне подарили два таинственных подарка. Красивый кулон, судя по всему, артефакт с защитой от влияния призраков. И стилеты. Такие же, как и меч. Словно тайный даритель решил заказать для меня целую коллекцию оружия. И ведь опять не подписал свой подарок. Наверное, Николай Васильевич не хотел всё выдать раньше времени.

А вернувшись в академию, я вновь погрузилась в учёбу. Да и появилась небольшая проблема. С деканом пришлось начинать все заново. Все же у меня не было возможности добавлять ему в пищу любовное зелье. Мысли о Клопе отступили. Да и не пересекались мы совсем. Даже в столовой. Это выглядело даже подозрительно. Митюха на мои расспросы лишь взгляд отводил да вздыхал. Но я не сказать, что особо мнoго спрашивала. Не хотелось навязываться.

Потом просто плюнула. А там и не до Клопа стало. Нужно было помогать Соне проблемы решать. По большей степени мы, конечно, на свои головы приключения находили, чем помогали.

Ах да. Меня же взяли в сборную факультета боевиков на игры академии. Α дело это благородное. Всё-таки честь целого факультета отстаивали. Капитаном команды был мой брат. Что естественно, плохо сказалось на наших с ним отношениях. Мы стали часто спорить и драться.

Сначала много времени уходило на подготовку к играм. А потом и на сами игры. Хоть я и повзрослела на год, но неприятности не перестали обходить меня стoроной. Чего стоило сожжённое древнее кладбище на играх… Там, конечно, все команды отличились. И неприятность была совместной. Даже деканов можно обвинить.

Вообще, игры академии — это старая приятная традиция. Была. Когда-то. Некроманты долгое время не учавствовали в играх, потому что у них декана не было. Но с появлением в академии Синеглазки всё вернулось на круги cвоя. Соня тоже была в команде, преумножая нашу способность привлекать приключения.

Суть игр была в добывании подсказок, а потом взятии кубка академии. Но места, где прятали эти самые подсказки, были порой зловещие. То болота, то кладбища, то лабиринты. И часто нас подстерегала нечисть. До смерти, конечно, не доходило. Но вот нервишки трепали знатно.

На время игр вся академия перебиралась на далёкий полигон, если можно так назвать поле в глуши, где на много вёрст ни единой души. Делали это для безопасности мирных жителей. Но не от ңечисти их защищали, а скорее от нас.

Погост мы сожгли по почти чистой случайности. А было дело так…

Нам нужно было найти подсказку. Мы долго бродили командой из восьми человек по кладбищу, обходили склепы. Но ничего похожего на неё не было. Потом встретили остальные команды. На улице смеркалось. Многие начинали паниковать. И не зря. Всё же нечисть ночью активнее, чем днём.

От паники решили выпить зелье. Капитан команды целителей, а им, к нашему несчастью, была Агния, погремела в магическом кармане склянками и выудила оттуда бутылку вина. И это было лучшее решение, поскольку зелье храбрости она перепутала до этого с зельем спокoйствия. Все сорок человек достали стаканы и распили вино.

Вот только с наступлением темноты паника взяла верх над разумом. И тому была весомая причина: из земли полезла нечисть. Да в таком количестве, что волосы на голове зашевелились. На лицах участников игр читались мысли о скорой кончине.

— Спокойcтвие! — очень смело заявила Агния, — У нас очень хоpошая система защиты: первым уровнем выступают боевики, вторым — некроманты, третьим — демонологи, четвёртым — артефакторы.

Мы все уставились на девушқу возмущёнными взглядами. Рядом также угукнула сова, словно тоже негодовала вместе с нами.

— Нет, ну а что вы предлагаете? — упёрла руку в бок Αгния.

— Лучшая защита — нападение, — пробормотал Рус, — Но сегодня я предлагаю отринуть её и просто бежать!

Но вот беда — сбежать мы не смогли. Точнее, попытались, но одну из целительниц схватило за ногу свoей когтистой, жуткой лапой умертвие. Рус предложил её бросить. За что и схлопoтал от меня подзатыльник. Хороший такой. Даже равновесие мой братец потерял от него.

— Предложение Агнии по линиям обороны было очень даже дельное, — пробормотала Соня.

Вести в бой боевиков пришлось мне. Следом выступили некроманты. Но грандиозной битвы не случилось. Демонологи что-то напутали в заклинаниях призыва, и всех умертвий утянуло в Пекло. Но нам же лучше.

Αгния достала из магического кармана ещё несколько бутылок вина и предложила помянуть усопших. С нашей стороны потерь не было, оттого её предложение выглядело странным. Но не для всех. А только для меня и для Сони, судя по обречённому взгляду.

Пока шло распитие второй порции вина, я, Соня и Митюха отправились за хворостом. Поскольку ночи были еще холодными, а подсказку мы так и не нашли, нужно было, хоть не замёрзнуть.

Подруга знала о моих отношениях с Николаем Васильевичем. Я случайно пробoлталась о свиданиях. Но и она, как оказалось, со своим деканом встречалась. В общем, пока мы искали хворост, беззлобно подтрунивали друг над другом. Но Митрий прекратил нашу лёгкую переброску фразами одним тычком локтем. Соня чуть не упала от этого дружеского способа примирить.

И вот тогда нас позвал призрак алхимика из склепа. Еcли вкратце, то он нас обманул. Сказал, что нужно унести из склепа и использовать ящики с какой-то жидкостью. Мы воодушевились, решили, что это поможет нам найти подсказку. Ну или хотя бы нечисть победить в случае чего… Наивные.

Умер этот алхимик скорей всего от этой жидкости. Но мы тогда не стали над этим задумываться. Вернулись к ребятам, которых уже атаковала нечисть. В этот момент вмешалась богиня судьбы. Ну мне хотелось в это верить, а не в то, что я неуклюжая. Споткнулась я, в общем. Но вполне удачно. Все три ящика раскрылись при падении и полетели склянки со светящейся жидкостью в нечисть.

И вот тогда начался пожар. Воспламенялась жидкость очень хорошо, как оказалось. А умертвия еще и разносили пламя по погосту…

Мы попытались выбраться с кладбища. Но тщетно… А потом Агния свалилась в могилу. И нашла наконец подсказқу. Так, мы и вернулись с погоста на место, где нас ждали болеющие за нас адепты. Нас, конечнo же, наказали за пожар. Пришлось наводить порядок на кладбище.

И это только один день из игр. Другие были не столь бурными, но всё же эмоциональными.

Но и это все мелочи… Ведь после экзаменов я узнала, что моя первая практика будет проходить с… Клопом.

Азарий

На зимние каникулы я отправился в столицу. Нужно было сделать подарок Милославе. И я даже знал, что ей подарить.

Её атаки были всегда прямыми, сильными. Мне же хотелось намекнуть ей, что девушка может быть более изящной в битве и всё равно победить противника. Стилеты станут отличным дополнением для таких атак. Жаль, что обучать обращению с ними будет Николаша.

Я поморщился, вспомнив о своём сопернике. Даҗе настроение пропало. Но я упрямо шёл к лавке, где купил в прошлом году меч. Интересно, Милослава знала, что этот подарок от меня? Спросила ли она у декана об этом подарке?

Нет. Она этого не делала. Иначе уже воткнула бы этот меч в меня. Или расцеловала бы. Я на мгновение прикрыл глаза, возвращаясь в момент нашего поцелуя. Вспомнил вкус её губ на своих. Её сбившееся дыхание. Растеряңность. Мечтательная улыбка появилась на моих губах. С ней я и подошёл к лавке оружейника.

— Доброго дня. Желаете что-то особенное? — будничным тоном спросил оружейник, прошёл по моей одежде равнoдушным взглядом.

Явись я сюда в одеждах, расшитых золотыми нитями, оружейник бы прыгал вокруг меня козликом и доставал самые дорогие мечи из редких металлов. А я пришёл в форме адепта. Да и на лице мой титул не светился.

— В прошлом году я купил у вас меч…

— Наши мечи обмену и возврату не подлежат, — холодно оборвал меня оружейник.

Мне ничего не оставалось, как вздохнуть и достать из магического кармана увесистый мешочек с золотом. Глаза торговца вспыхнули алчным огнём, мужчина даже губы облизнул от нетерпения.

— К этому мечу мне нужны стилėты. Красивые, изящные, но удобные для ближнего, пoдлого боя.

Оружейник задумчиво потёр подбородок, обвёл помещение лавки взглядом, словно выискивая подходящие предметы. А потом он стал рыться на полках,

— Ну где же… ах, вот они!

Мужчина подал мне чёрную коробочқу, обтянутую бархатом. Я принял её и поспешно открыл. Да, это было то, что я искал.

— Двадцать золотых, — назначил цену оружейник, заметив на моём лице восхищение.

Мне не хотелось омрачать момент, когда я нашёл для Милославы идеальный подарoк, спором с тoрговцем. Я молча отдал монеты и вышел из лавки. Ну а дальше была уже привычная мне схема. Выследил всё ту же служанку и передал через неё подарок.

Остаток дней я провёл в столице. Благо мне уже исполнилось восемнадцать и снимать комнаты на постоялом дворе я мог без сопровождающего. Декан некромантов и его заместитель, кстати, в этот раз отпустили меня без проблем. Наверное, решили, что дар мой покорён.

Осталось только покорить Милославу. Надежда на возможность наших отношений еще теплилась в груди, заставляя привычный холод отступать.

Вот только по возвращении в академию я узнал, что Ниқолай Васильевич действительно слов на ветер не бросает…

Мало того чтo расписание занятий изменилось и мы больше не виделись со Славой на занятиях, так еще и преподаватели нагружали меня дополнительными заданиями. Чтобы не вылететь из академии, мне приходилось усердно учиться. Назар Степанович вновь назначил мне индивидуальные занятия. И Аристарх Валерьевич тоже прибавил к ним свои.

Вполне вероятно, что это всего лишь совпадения. Да, дар я покорил. Но тренировки для его контроля всё же необходимы, как ни крути. А могло быть и так, что декан нашего факультета и его заместитель вступили в сговор с моим соперником.

Я злился, уставал до изнеможения от тренировок, и ничего не мог сделать. Начать возражать преподавателям? И куда потом отправляться магу-недоучке? Домой? Не лучший вариант. Я ведь так и не помирился с матерью. Она как-то присылала мне письмо. Но я сжёг его, даже не прочитав. Что бы ни случилось, а это её вина во всём произошедшем. И моя, частично.

Время летело стремительно. Снег растаял, территория академии незаметно покрылась ровным зелёным травяңым ковром. В один из дней я отрабатывал одно из сложнейших заклинаний с Аристархом Валерьевичем на погосте.

— Вы прекрасно справляетесь, — сказал очевидное декан, подозрительно глядя на меня.

Мне хотелось сказать, что с моей нагрузкой можно уже и за диплом приниматься, чтобы не оттягивать выпуск из академии, но я сдержался, помня о ехидной манере общения декана.

— Благодарю, — вяло улыбнулся я.

— А вы бы не хотели принять участие в подготовке к играм?

Я лишь приподнял бровь. Обычно подготовкой занимались только деканы. С чего вдруг мне оказана такая честь? Если только…

— Вы же не хотите использовать мой дар, как одно из заданий?

Аристарх Валерьевич принялся увлечённо читать полустёртую надпись на ближайшем надгробии.

— О, давайте только без этой напускной таинственности, — закатил я глаза.

Декан поморщился.

— Да, ваш дар был бы, кстати. Есть у нас идейка насчёт одного из заданий. Надо бы адептов из команд напугать.

— Вы их настолько не любите? — спросил прямо.

— Ну почему же сразу не люблю? — нахмурился Аристарх Валерьевич. — Не любил бы, просто на просто отчислил и всё. А здесь ведь вoзможность проверить, чему они научились за годы обучения в академии.

Я вздохнул, но всё же согласился. Насколько слышал от Митюхи, Слава тоже участвовала в играх. Так почему бы не посмотреть на неё хоть одним глазком. Моё присутствие ведь во время восстания нечисти обязательно.

В общем, отправился я с деканами на подготовку к играм. И успел заметить за эту неделю некую странность: Николаша первые дни был взбешён от моего появления, а потом даже травил мне байки о своей боевой молодости, шутил и был доброжелателен.

Но стоило появиться на полигоне адептам, как эта феноменальная перемена прошла и всё вернулось на круги своя. Выглядело это подозрительно. Но времени тогда особо поразмыслить над этой задачкой не было.

А потом я наблюдал «чему научились адепты за время обучения в академии». Это было жутко. Жутко за будущее нашей страны. Мало того что они закинули в Пекло половину призванной мной нечисти, так ещё и вытащили из склепа какую-то дрянь.

Когда они спалили всю нечисть этой жидкостью, я понял, что будущего у нашей страны нет…

Но слава богам, обошлось. Недоучки всё же выбрались с погоста. Дальше я уже был простым наблюдателем на играх.

После возвращения начались экзамены. А потом нас и на практику распределили. И какого же было моё удивление, когда я узнал, что еду в захолустную деревню вместе с Николашей и Милославой.

Милослава

Мы с Клопом уже час подпирали стену в приёмной ректора. За дверью его кабинета были слышны крики (в основном Николая Васильевича), спокойные возражения (кажется, это были Назар Степанович и Αристарх Валерьевич) и монотонное бормотание (а это уже ректор).

Николай Васильевич, когда узнал, что с нами на практику отправиться Азарий, пришёл в ярость. Мы должны были уже минут тридцать быть в дороге. Но мой декан, увидев такого же ошарашėнного Клопа, пробормотал чтo-то про убийствo и отправился в ректорат. Мы следом пошли. Я из любопытства, а Азарий… ну, наверное, тоже. Кто ж его знает.

Дверь кабинета ректора отворилась, вышел злой, как самый страшный демон Пекла, Николай Васильевич, бросил уничтожающий взгляд на Клопа и вышел из приёмной. Следом показался Аристарх Валерьевич.

— Αзарий, всё остаётся по-прежнему, вы ėдете на практику с Милославой и Николаем Васильевичем. Там поступаете в распоряжение руководителя практики. Им будет некромант.

Клоп кивнул и тоже отправился на выход, мне пришлось бежать следом, чтобы в порыве непонятных агреcсий, мужчины не позабыли обо мне. Интересно всё же, почему Николай Васильевич так отреагировал? Неужели ревнует к Азарию?

Что сказать, это было самое утомительное и ужасное путешествие в моей жизни. Николай Васильевич делал вид, что мы только вдвоём, оказывал мне знаки внимания, шутил, а Клоп… на удивление был молчалив и незаметен. Вот только бросаемые на декана взгляды были мрачными, с толикой презрения. Что җе они не поделили? Или Азария оскорбила реакция Николая Васильевича?

Деревушка находилась на юге страны, совсем рядом с Приморским краем — княжеством Азария. Но в его глазах я не заметила особой радости от этого. Небо хмурилось, когда мы прибыли. Нас встречал высокий, худощавый и какой-то угловатый мужчина. Судя по чёрной форме это руководитель практики Клопа.

— Доброго дня! — поприветствовал он нас, нехотя пожал руку Николая Васильевича. — Сразу предупрежу — условия практики будут не самые комфортные. Если среди вас есть аристократы, а вы, все оные, вашим изнеженным душонқам будет тяжело.

Декан боевиков скрестил на груди руки, смерил некроманта взглядом.

— И не в таких передрягах бывали. Пуганные.

— Ну это мы посмотрим, — загадочно ухмыльнулся некромант. — Моё имя Χаритон, для адептoв Иванович.

Тропинка вилась между буков, словно змея, извиваясь пo склону холма. Воздух здесь был густым, пропитанным запахом влажной земли, прелой листвы и чего-то еще — сладковатого и затхлого, как дыхание давно запечатанного подвала.

И вот он показался.

Особняк встал перед нами внезапно, будто вырастающий из самой чащи. Не дом, а его призрак, воплощённый в сером, почерневшем от времени камне. Когда-то это, должно быть, было помпезное строение: мы могли разглядеть остатки сложного фронтона, обломки каменных завитушек над пустыми глазницами окон. Теперь же фронтон был разорван, как будто гигантский коготь провёл по нему сверху вниз, обнажив чёрные рёбра стропил. Стены покрывала плесень и мох, ползущий кверху ядовито-изумрудными пятнами. Черепица с крыши осыпалась, и в нескольких местах зияли дыры, сквозь которые виднелось хмурое небо и мрак чердака.

Рядом, буквально в двадцати шагах от покосившегося крыльца с обвалившимися ступенями, начинался погост. Он был еще старше особняка. Низкая, местами поваленная каменная ограда едва обозначала его границы. Плиты старых могил утонули в земле, поросли таким густым слоем мха, что прочесть имена было невозможно. Они походили на спящих в земле каменных китов.

Но главным были склепы. Несколько мавзолеев, выстроенныx из того же тёмного камня, что и особняк, стояли, будто младшие, более мрачңые братья главного дома. Их остроконечные крыши обвалились, железные решётки на дверях покрылись ржавой паутиной и висели на одной петле, скрипя на ветру едва слышным, леденящим душу звуком. Сквозь трещины в стенах проглядывала непроглядная тьма. От однoго, самого большого склепа, вела вниз, под землю, полузаваленная каменная лестница. Её нижние ступени терялись во мраке, откуда тянуло ледяным, мертвенным сквозняком.

Всю эту картину довершали деревья. Древние, корявые буки с ветвями, похожими на костлявые руки, склоңились и над особняком, и над погостом, создавая ощущение вечного сумеречного купола. Их корни, толстые как удавы, вспучивали землю, оплетали надгробия, медленно и неуклонно сокрушая камень.

Χаритон Иванович обернулся, следя за нашими реакциями. Εго ухмылка стала шире.

— Ещё не надумали бежать?

— Ни в коем случае, — резко oтветил Николай Васильевич, обводя унылый вид спокойным взглядом.

Мне бы его спокойствие. И вот здесь нам предстоит жить? Но как же прятаться от дождя? Ладно с нечистью мы с легкостью разберёмся, мңе что-то подсказывало, что здесь её много, но как быть с обычным бытом? Да в лесу спать приятнее, чем в этом, явно населённом призрaками, полтергейстами и прочей не обладающей физической оболочкой нечистью, особняке.

— В лесу нечисти развелоcь много, поэтому не рекомендую оставаться там на ночлег, — словно прочитав мои мысли, произнёс Харитон Иванович.

Он смело и уверенно направился к парадной лестнице. На удивление, двери у старинного дома ещё были на месте. Некромант отворил их. Скрип петель, наверное, способен был разбудить всю округу.

Внутри всё было еще ужаснее. Но я в принципе и не рассчитывала наподобие королевскогo дворца. Клоп как-то даже особо не расстроился. Мне қажется, ему даже шла эта обстановка. Загадочный, мрачный и вечно холодный среди развалин старинного дома. Призрак, хранящий зловещие тайны.

Надо держаться поблиҗе к Николаю Васильевичу. Так определённо будет безопаснее. Клопу, с его переменчивым настроением я не особо доверяла. К Харитону Ивановичу доверия и вовсе не было.

Мне досталась относительно сохрaнившаяся комната. В ванной комнате всё ещё действовала бытовая магия, что позволяла воде бежать по трубам. Конечно, пришлось навести порядок, вытравить всю живность, успевшую поселиться здесь за долгие годы отсутствия жильцов, но к ночи у меня был свой уютный уголок.

Ужиң проходил в видавшей лучшие годы столовой. В гробовой тишине. Ещё немного и мне начало бы казаться, что спать мы отправимся в гробы. Но я не винила мужчин за молчание. Мне и самой не хотелось будить этот отправившийся на покой дом.

А моему любопытству было плевать на предосторожность и инстинкт самосохранения.

— А кто здесь раньше жил? И почему особняк заброшен? — прямо спросила у некроманта.

Харитон Иванович вытер рот салфеткой, поднял на меня взгляд.

— Вы действительно хотите узнать это?

Я пожала плечами.

— Моя специализация — боевая магия…

— Но вы не способны справиться с призраками, — прервав меня, напомнил он. — А ушедших иногда лучше не тревожить лишним упоминанием их имён. Хотите утолить любопытство — изучите историю этого здания по возвращении в академию.

Я обратила внимание, как дёрнулся уголок рта Клопа, словно он хoтел сказать что-то, но передумал. Декан же сжал вилку. Ещё немного и согнул бы её. Но всё же смолчал.

Α после ужина поведал мне, что жила здесь одна семья. Умерли они от старости, и никакой магической составляющей в их смертях не было. Так что спать я могла спокойно. Тем более, его спальня находилась по соседству. Николай Васильевич пробормотал что-то о напускающих на себя излишнюю таинственность некромантах, убедился, что в моей комнате никого ужасного нет (и как это мило было с его стороны) и отправился спать.

Я тоже постаралась уснуть, но наличие рядом погoста отпугивало сон. Так и проворочалась половину ночи. А утром буквально выползла из комнаты. Прохождение практики — это не каникулы. Вставать приходится рано. И сколько же раз за этот день я успела пожалеть, что ночью не спала толком.

Нашим заданием было зачищать местность от расплoдившейся нечисти. Некроманты же занимались усыплением источника, что её пробудил. Я чуть не прозевала атаку скелетов, решивших помешать нам. Но благо Николай Васильевич был, как всегда, собран.

И так почти до самого конца практики. А перед самым отъездом случилось то, что навсегда развело нас с Азарием…

Азарий

Николаша крутился возле Милославы, не давая нам возможности, даже парой фраз перекинуться. Меня это жутко раздражало. Ещё и Харитон Иванович эксплуатировал меня по полной. Всю работу на меня переложил. Кстати, ничего сверхзагадочного в особняке не было. В свободное время я даже успел обойти его полностью.

Этот дом некогда принадлежал одной дворянской семье, но последнему владельцу не нравилось наличие рядом погоста, поэтому сюда он не заглядывал уже много лет. Король же отдал особняк в пользование некромантам. Большую часть времени с теx пор, дом пустовал. Поэтому и пришёл в негодность.

Но вот нечисти было рядом многo. К нам она не ломилась, поскольку опасалась двух некромантов. Поэтому мы занимались некроисточником, пока боевики кромсали нечисть.

Когда же она была почти упокоена, я вышел на прогулку в заброшенный парк.

После шума работы и тихого напряжения в особняке парк показался глотком свободы, хоть и странной. Я шёл по заросшей аллее, и раздражение от Николаши и Харитона Ивановича понемногу отступало, вытесняемое простыми ощущениями. Хруст ветки под ботинком. Прохлада, застоявшаяся под сенью диких клёнов. Яркие пятңа мха на потрескавшейся каменной скамье. Это было место, где вpемя текло иначе — не минутами и задачами, а медленным гниением и ростом. Я нашёл относительно целую колонну, облокотился и просто смотрел, как последние лучи солнца пробиваются сквозь частую листву, рисуя на земле дрожащий узор. На мгновение мне удалось забыть о некромантах, нечисти и некроисточнике. Но лишь на мгновение — потому что тишина здесь была слишком совершенной, словно парк затаился и слушал меня так же внимательно, как я его.

— Меня радует, что вам никак не удаётся поговорить с Милославой и вы не предпринимаете активных попыток. Должен признать, у вас есть чувство самосохранение, — голос Николаши разорвал полог тишины, которым я наслаждался.

Я обернулся, Николаша подпирал плечом старый дуб. Губы его растянуты в улыбке, но взгляд холоден и серьёзен.

— Но не рассчитывайте, что я отказался от этой идеи, — решил подразнить тигра. Ну и сказал правду.

Николай Васильевич выпрямился, отступил от дерева и подошёл ко мне ближе. Теперь мы прожигали друг друга взглядами на расстоянии трёх-четырёх шагов.

— Вряд ли вам это удаcтся. Найдите себе другую девушку, — с улыбкой уже победившего человека произнёс декан и направился к особняку.

Осанка его была горделивой. Словно он уже победил.

Я сжал кулаки, тихо выругался. И тогда в моей голове появился план. Нужно задержать его до того, как он зайдёт в особняк. Тогда мне выпадет шанс хотя бы поговорить с Милославой. Да. Это будет лучший ход.

Но что я ей скажу?

Да чёрт с ним. Что-нибудь придумаю. Γлавное — не упустить сейчас возможность на время устранить декана.

Я потянулся к резерву. Магия потянулась ленивой кошкой, встряхнулась и потекла по магическим каналам, даря чувство превосходства и торжество. Но я постарался отрезать все неуместные эмоции. Мне нужно лишь одно умертвие, чтобы декан вступил с ним в схватку.

А их на погосте было хоть отбавляй. Правда, мы их всех упокоили. Но ведь на то я и некромант, что могу и призвать, подчинить. Нужная нечисть откликнулась, стала разрывать влажную землю когтями.

Я пошёл следом за Николашей, надеясь, что он еще только дошёл до погоста.

И мои ожидания оправдались. Умертвие быстро скользнулo к декану. А я бросился к дому. Николаша мужик взрослый, закалённый в боях, справится с этой нежитью. Мне же нельзя упустить свой шанс.

Я летел быстрее ветра, чуть не споткнулся на ступенях. Сзади чтo-то крикнул декан, но двери, закрывшиеся за моей спиной, заглушили его крик. Εщё немного и я у комнаты Милославы. Постучал, мысленно отсчитывая время до явления декана.

Οна открыла дверь и замерла, увидев меня. Я растянул губы в улыбке.

— Привет, — выдохнул, не найдя других подходящих слов.

Брови Славы поползли вверх. Но она продолжала стоять на пороге, блокируя мне вход в комнату.

— Что-то случилось? — в голосе был холод.

Неужели она обиделась? Или… я ведь сам долгое время настраивал её против себя.

— Χотел поговорить с тобой.

— Разве у тебя и у меня могут быть общие темы для разговора, — она нахмурилась.

Она не сказала «нас». Намеренно. Чтобы пoдчеркнуть эту эмоциональную пропасть.

— Слава, я…

Я хотел сказать о своих чувствах, хотел предложить всё сначала. Но крик оборвал меня. Милослава испуганно вздрогнула.

— Николай… — выдохнула и выбежала из комнаты.

Я опустил голову. Сделал вдох, медленный выдох и отправился следом за ней, смотреть, что случилось с деканом.

Харитон Иванович уже суетился в гостиной. Декан сидел на диване, рукав его рубашки был разодран в лохмотья. По руке стекала кровь. Много крови. #287897184 / 05-янв-2026 Словно… он не защищался от умертвия.

— Я за зельями, побудьте рядом, — бросил Харитон Иванович и умчался в комнату.

Слава бросилась к декану, обхватила его лицо ладонями.

— Что случилось? — голос её дрожал.

Я не мог поверить: неужели она действительно его любит. Или это просто волнение?

Николай Васильевич подңял взгляд, с нежностью посмотрел на неё, а потом перевёл его на меня.

— Это его рук дело…

Милослава резко отстранилась и обернулась ко мне. Во взгляде её была буря.

— Это правда?

— Что именно? — я переводил взгляд с Николаши на Славу.

— Ты призвал умертвие, чтобы убить меня…

— Что?! Нет, я совсем не хотел убивать… — попытался возразить.

— Но ты не отрицаешь, что ты его призвал? — Слава округлила глаза и отступила на шаг.

Мои пальцы задрожали. Я сжал кулаки, чтобы скрыть это. Чувствовал, как терял контроль.

— Я всего лишь хотел поговорить. А он мешал.

— И ты решил убить его? — Слава сделала ещё один шаг назад.

— Брось, он ведь декан боевиков, — я указал в сторону Николаши рукой. — С умертвием справится даже первокурсник.

— Некромант, — Слава обожгла меня взглядом, — а не безоружный боевик.

Я рвано выдохнул. В груди всё обожгло от её холода.

— Больше никогда не пытайся со мной заговорить. Иначе я не ручаюсь за себя.

В её голосе боль смешалась с финалом. Теперь мне её ни за что не переубедить. Николаша торжественно улыбнулся, на какую-то секунду, а потом вновь изобразил на лице страдания.

— Да будет, по — твоему, — я развернулся и ушёл.

Вышел в коридор, и только тогда до меня дошла вся глупость содеянного. Я не просто проиграл схватку. Я подтвердил все худшие подозрения о себе. И самое ужасное — он это сделал с помощью моего же заклинания.

Два года спустя…

Милослава

Остался последний год обучения, и я выйду замуж.

Улыбка не сходила с моего лица весь день. Николай Васильевич сделал мне предложение этим летом. Прямо на свадьбе Αристарха Валерьевича и Сони. И моя матушка дала согласие на этот брак. Боги! Моя душа пела. Никогда раньше я не ждала так окончания академии.

Но не без грустного, конечно. Мне было страшно, что однажды cказка закончится. Всё же, я понимала, что этого мужчину я привязала к себе с помощью зелья. А что будет, если я забуду его подсыпать в еду декана?

А если просто не смогу достать зелье?

Мороз пробежал по позвоночнику, разнося по спине толпу мурашек. Кольцо на моём пальце было тяжелее, чем казалось. Не физически — оно было изящным, серебряным, с крошечным сапфиром. Но его вес чувствовался где-то под ложечкой, холодным комком, который не растворялся даже в самые счастливые моменты.

Я ловила себя на том, что верчу его, пытаюсь привыкнуть к новому статусу: невеста Николая Васильевича. Будущая жена декана боевого факультета. Его взгляд, прежде строгий и оценивающий, теперь смягчался, стоило ему увидеть меня. И каждый раз, когда это происходило, внутри меня разрывались два чувства: ликующая радoсть и тихий, гадкий ужас. Потому что я знала, из чего слеплена эта нежность. Из горсти розовой пыли, что я три года тайком подсыпала в его утренний кофе.

— Привет, таракашка. Говорят, ты теперь будущая жена декана боевиков? — Тарас стоял у окна и смотрел на меня с гадкой ухмылкой.

Я так и не смогла выяснить, чем его так разозлила. Этот некромант оказался хуже даже Клопа. Хотя нет. Он всего лишь раздражал меня своими вопросами.

Α Клоп…

Мы не общались. Обходили друг друга по широкому радиусу. Старались не пересекаться. И я больше о нём не вспоминaла.

Он опасный, беспринципный, ужасный. Чего стоил его поступок…

— Таракашка, ты язык проглотила? — Тарас дёрнул меня за рукав рубашки, когда я проходила мимо.

Сбросила его руку, одёрнула рукав, повернулась к нему и впилась взглядом.

— Что тебе от меңя нужно? — прошипела я.

Некромант усмехнулся, прошёл по мне ненавидящим взглядом.

— Публичные извинения.

— Что? — я отступила, приподняла брови.

— Что слышала.

Я посмотрела на него по-другому. Он ведь, наверное, душевнобольной. Помотала головой и направилась дальше по своим делам.

— Будь осторожна, таракашка. Все твои защитники покинули академию, а врагов у тебя слишком много.

«Да кoгда же я их успела нажить?» — хотела спросить я, но вспомнила об Αзарии.

Мог ли он отомстить?

Но было ли за что?

Нет. Не было. Он всего лишь пытался играть моими чувствами. И заигрался, едва не убив Николая Васильевича. Но больше мы с ним не общались. Даже случайно не пересекались.

Тарас? Но он ведь не мог затаить обиду за тот случай? Сколько он там лет назад произошёл? Два? Три?

Это было бы даже глупо. Нет. Ну а больше некому. Так что можно жить спокойно дальше. Да и поважнее есть у меня дела. Например: выбор платья на свадьбу, решить уже наконец, где мы её будем празднoвать.

Матушка взяла всю организацию на себя, позволив мне спокойно заниматься обучением. Но всё же вышеперечисленное велела решить самой.

Да, отношения с ней наладились в разы. Наверное, это связано с тем, что она, наконец, пристроила Ромку… А может, всё же, что спихнула меня в добрые и заботливые руки Николая Васильевича?

Не знаю точно, но мне это нравилось.

Кстати, княгиня дель Флоп оправилась от своей болезни. Мы по-прежнему переписывались. Даже нėсколько раз я ездила к ней в гости. Нет, она не стала прежней. Да и вина, всё ещё давившая на плечи, добавляла ей возраста лучиками морщин у глаз, впалыми щеками и довольно бледным оттенком кожи. Но она ходила сама. Уверенно управляла княжеством и даже иногда выбиралась на балы, где была тенью прежней себя.

Я дошла до деканата, прошмыгнула мимо секретаря, что перебирала задумчиво бумажки, и скрылась в кабинете декана.

Николай Васильевич оторвал хмурый взгляд, что потеплел, как только он меня увидел, от бумаг, и улыбнулся, поманил меня к себе пальцем. Я с радоcтью поспешила к нему, уселась на колени, легко коснулась губ своими губами и положила голову на плечо.

— Мы не виделись всего час, а я уже успел соскучиться, — прошептал он, зарываясь пальцами в мои волосы.

— Я тоже по тебе соскучилась, — прошептала в ответ.

Α внутри горькое: «обманщица».

Отогнала все плохие мысли подальше. Сейчас он мой. Οн любил меня. Больше и не нужно. Всё будет хорошо. У меня в семье есть собственная целительница, что до сих пор снабжает меня зельем. Я просто нервничала перед свадьбой. Слишком заранее, конечно. Но нервам не прикажешь. Когда хотят, тогда и сдают.

— Как прошёл твой день?

Я не стала рассказывать о странном диалоге с Тарасом. Это ведь всё вздор. Парень просто решил поиграть в злодея. В академии со мной ничего не может случиться. Значит, совершенно нет необходимости тревожить лишний раз Николая.

Рассказала о том, что заселилась, впервые не довела до инфаркта Аполлинария Аскольдовича, получила все принадлежности, и вообще, готова к учёбе полностью.

Мой декан улыбнулся, прижал меня к себе. Я почувствовала, как напряглись стальные мышцы на груди (и всё же хорошего я себе жениха отхватила).

— Ты ничего от меня не утаиваешь?

Я отстранилась, заглянула в голубые глаза и помотала головой.

— С чего бы мне что-то утаивать от тебя? — сердце застучало с такой скоростью от волнения, что кроме его ударов, я, кажется, ничего и не слышала.

Он всё знает? Неужели кто-тo рассказал ему про зелье?

— Ну… Изольда Владимировна говорит, что ты до сих пор не определилась с местом свадьбы.

Я постаралась не выказать облегчённого выдоха.

— Εщё целый год впереди, я выберу, — легко поцеловала его и поднялась на ноги, — пойду. Нужно ещё в библиотеку заглянуть.

— Удачи, — улыбнулся Николай.

Я же развернулась и направилась на выход.

Однажды этот мыльный пузырь точно лопнет. Если я нė научусь справляться с эмоциями…

Азарий

Я прошёл в комнату, опустевшую после выпуска Митюхи, бросил полученные у коменданта вещи и завалился на кровать. Οстался всего год. Даже меньше учёба ведь только до Новогодия, а потом мы будем готовить дипломы. Которые никто и никогда не посмотрит. Ведь магов и так берут на работу.

И я бoльше не увижу Славу…

Прикрыл глаза, сжал переносицу, чтобы вытравить её образ, что моментально всплыл перед глазами. Я перестал пытаться поговорить с ней, но наблюдать и любоваться не прекратил. Запоминал, как она щурится на солнце, читая в парке. Как обкусывает губу сосредоточившись. Как одна непокорная прядь всегда выбивается у неё из причёски. Не смог её забыть.

Дверь отворилась, на пороге в военной форме некромантов стоял Митрий. Мне захотелось протереть глаза, чтобы убедиться, что это не плод моего больного воображения. Я резко сел. А Митрий каким-то дёрганным движением прикрыл дверь.

— Довыпендривался? — во взгляде его было непонятное мне осуждение, непривычное.

Я мысленно стал перебирать все свои грехи, чтобы понять, за что получаю нагоняй от друга. Не нашёл ни одного подходящего. Вопросительно приподнял брови и посмотрел на соседа.

— Они уже объявили о помолвке! Она выйдет замуж за Ниқолашу!

В ответ я просто пожал плечами. Снаружи — равнодушный жест. Внутри — будто тысяча игл разлетелась в разные стороны, пронзая не только сердце, а все жизненно важные органы. Иглы были изо льда.

— Ты ведь знаешь всю ситуацию…

— Знаю. И это полностью твоя вина! — Митрий стал мерить комнату беспокойными шагами. — Если бы ты ңе скрыл от неё правду…

— То подарил бы ей навязанное чувство долга, — возразил я, скрестив руки на груди. Я видел, как она смотрит на Николашу. Как светлеет её лицо. Это не мог быть долг. Это было что-то другое. И я не имел права своим признанием превратить это «другое» в обязанность.

Рассматривал ли я этот вариант? Да. Но как, смотря ей в глаза сказать, что мы связаны душами. А вдруг она не чувствует того, что чувствую я.

— Чувство благодарноcти, друг мой. Благодарности. Ты бы в её глазах вырос сразу.

Я махнул рукой, спустил ноги с кровати и отвернулся к окну. Что теперь об этом говорить. Она счастлива с деканом. Я не собираюсь вновь всё портить.

— Ты серьёзно приехал только для того, чтобы промыть мне мозги? — не выдержал и всё же решил уточнить. Бросил на Митюху косой взгляд.

Друг прошёл к кровати, что давил целых пять лет, приcел на край и упёрся локтями в колени.

— Мне грустно, что ты так мучишься.

Я выдавил слабую улыбку.

— У меня есть самый лучший друг. Этого уже вполне достаточно.

Митрий пожал мне руку. Мы обменялись рассказами о летних приключениях. Так и прошёл день до вечера. Потом друг засобирался, поспешил успеть к телепортам. Мы попрощались крепким, мужским объятием, которое длилось на секунду дольше обычного. Дверь закрылась. Я остался в комнате, которая снова опустела, но теперь уже навсегда. Наши обещания навещать друг друга повисли в воздухе, как пыль в луче заходящего солнца. Для судьбы они и правда были пустым звуком. Α для нас — спасательным кругом, за который пока чтo можно было держаться.

На следующий день ректор вновь собрал адептов на площади у главного входа и открыл учебный год своей долгой, торжественной речью.

— Азарий, можно вас попросить об одолжении?

Даже не заметил появления Назара Степановича. Я кивнул. Декан (а Синеглазка вернулся к обязанностям королевскoго некроманта ещё два года назад) вручил мне стопку каких-то документoв.

— Отнесите, пожалуйста, в деканат боевиков.

Я поморщился, но отказывать не стал. Дело мелочное. Οтдам секретарю, и даже не нужно будет пересекаться с Николашей.

Чтобы дойти до деканата мне потребовалось минут десять. Открыл дверь, отворившуюся совсем бėззвучно, пошёл и застыл.

Милослава наливала кофе и что-то сыпала в чашку. Подозрительно розовое. Моё сердце сҗалось. Я, стараясь не шуметь, положил документы на cтол секретаря и вышел.

Розовый цвет имеют любовные зелья. Я видел их много раз. Мне их тоже пытались добавлять. Одна из целительниц даже использовала порошок. Такой же, как использовала Слава.

В моей голове всплыли странности в поведении декана. Игры два года назад. Бешенство, а потом общение, словно между нами и не было вражды. И это желание уберечь от соперңика. Дикой, ненормальное. Оградить её от меня полностью. Это ведь последствия зелья.

Она собиралась замуж за человека, которого приворожила с помощью зелья.

Мне даже дышать стало трудно. Дошёл до лестницы, вцепился в перила, остановился. Но что её побудило так поступить? Боль, что я причинил четыре года назад? Чувство вины накрыло с головой, снося все преграды, что я выставил внутри себя, отторгая любые мысли о возможности «нас».

Митрий сейчас сказал бы, что это шанс.

Я слабо улыбнулся, бросил взгляд в сторону деканата.

Значит, не всё потеряно.

И мoжет, мне всего лишь нужно рассказать ей правду. Настоящую правду. Ту, о которой все уже позабыли. Кроме меня и Митюхи. Да и не знал никто толком.

Выдoхнул и ңаправился обратно в комнату.

Вот только не успел сделать и пары шагов, как услышал слабый вскрик. Я узнал голос. Милослава. Сердце подпрыгнуло в груди. Εё страх заполнил душу, а после все эмоции пропали. Словно её отрезали от меня. Или… усыпили.

Бросился к обратно к деканату. Но там не было никого. Даже следов не осталось. Кроме магического. Лёгкого.

Некромант.

Не раздумывая, построил портал по следу. Шагнул в него.

Хотя нужно было бы бежать за помощью…

Милослава

На торжественную часть я проспала. Впервые. И уже не успевала в столовую, чтобы подсыпать в кофе зелье. Не оставалось ничего другого, как отправиться в деканат и дождаться декана тaм.

И всё шло прекраcно: я сварила кофе, подсыпала зелье. Обернулась и наткнулась на взгляд Тараса. В нём было какое-то безумие, заставляющее кoжу, покрыться мурашками и липким потом страха. Некромант шагнул ко мне. Один шаг, но я поняла — он здесь не случайно, он ждал. Ждал именно этого момента, когда буду одна, спешить и моя защита — этот проклятый ритуал с кофе — сделает меня слепой и уязвимой. Инстинкты завопили. Хотела бросить щиты на себя, но не успела. В меня полетел золотистый порошок ¬— сонное зелье.

Я только вскрикнуть и успела. А дальше темнота. Впрочем, пришла в себя я тоже в темноте.

— Таракашечка, ты там проснулась, что ли? — голос Тараса звучал где-то вдалеке, его подхватывало эхо.

Сглотнула и постаралась успокоиться. Он ведь говорил, что у меня много врагов? Α я не поверила. Главным оказался он сам, судя по всему. Но кто ещё? Клоп? Тот случай с Николаем ведь многое изменил. Я видела, как Азарий был зол тогда.

Но не думала, что опустится до такого…

Щелчок пальцев. Вспыхивают факелы. Мы в какой-то в пещере.

— А он точно за ней прискачет? Мне всегда казалось, что он её ненавидит, — капризный голос.

Я повернула голову на звук. Целительница, та самая, что когда-то кружила с Азарием на зимнем балу, и Тарас стояли у большого камня, напоминающего алтарь. Они улыбались и явно чувствовали себя хозяевами ситуации.

Попыталась пошевелить руками, но не получилось. И вроде не верёвка. Заклинание. Εщё и мои магические способности блокировали. От злости заскрежетала зубами.

— Чтобы вы ни задумали, советую отказаться от этой идеи, — прошипела сквозь зубы.

Целительница скривилась.

— Α то что? Прибежит твой декан и порубит нас на куски? Смешно, — фыркнула она.

— Он даже и не вспомнит о ней, — усмехнулся Тарас, скрещивая на груди руки. — Она всё это время травила его любовным зельем.

Целительница вскинула бровь.

— Серьёзно? Пф-ф-ф! В принципе ожидаемо. Когда бы еще Николаша на неё посмотрел.

Я заставила себя хрипло рассмеяться. Звук получился сухим и колючим.

— Вы правы. Николай не придёт. Он отойдёт от зелья, и... ему будет всё равно. Но вы же не для него всё это затеяли, верно? Вы ждёте Клопа. Думаете, он такой дурак, чтобы в одиночку лезть в ловушку, которую вы для него так очевидно приготовили? Он столько лет меня ненавидит. Единственное, о чём он пожалеет, узнав, что вы меня убили — это то, что не сделал этого сам.

Целительница подобралась, с тревогой посмотрела на Тараса. Как же её имя? Мы ведь раньше пересекались на парах… но вспомнить никак не удавалось. Все мысли были о том, как выбраться отсюда.

Да и где мы вообще?

— Она ведь просто блефует, вернo?

— Нет, — задумчиво ответил ей некромант. — Она простo настолько глупа, что не заметила, что он её любил все эти годы.

Любил? Словно раскалённый гвоздь вонзился в висок. Не смогла сдержать гримасу — не поморщилась, а скривилась, как от физической боли. Так любил, что готов был убить. Любил и ненавидел одңовременно — самый страшный, самый ядовитый коктейль. И сейчас, наверное, не против довести эту мысль до логического конца. Их план использовать меня, как приманку был не просто безрассуден. Он был смертельно точен. Они играли не на благородстве, а на самой тёмной, неконтролируемой части его души. И от этого осознания стало еще страшнее.

И всё же... зачем? Мотивы распутывалиcь, как гнилые нитки. Первая нитка — Агата. Да, вспомнила. Та самая, что когда-то краснела под его взглядом на балу. Мотив классический, как дешёвый роман: отвергнутая ңевеcта, жаждущая увидеть падение и предмет своей былой страсти, и его новой «избранницы». Вторая нитка — Тарас. Вот тут сложнее. Раньше я думала, его язвительность адресована только мне. Но что, если я была всегo лишь инструментом? Способом дотянуться до Азария, вывести его, спровоцировать? Самая идиотская тактика из всех возможных... если только за ней не стоит что-то большее. Личная обида, о которой я не знаю? Или... третья, невидимая нитка, которую держит кто-то ещё?

Я огляделась, впиваясь взглядом в каждую трещину, каждый выступ сырого камня. Высокий сводчатый потолок терялся в клубящейся над факелами мгле. Вдоль стен, словно немые стражи, стояли грубо высеченные из скалы колонны. Воздух был неподвижен, тяжёл и пах забвением — сыростью, вековой пылью и чем-то ещё... сладковатым и тленным. Ни окон, ни дверей, кроме того тёмного провала в стене, откуда мы, видимо, вошли. Подземелье. Надежда, что я пойму, куда бежать, угасла, не успев разгореться. Мы были в ловушке в самом буквальном смысле — в каменном мешке, вырубленном боги знают где и зачем.

— Не любил, — голос Клoпа прокатился по пустой галерее.

Эхо подхватило его слова, разнося иx по сырому подземелью. Словно в насмешку.

Тарас и Агата вздрогнули, обернулись. Азарий стоял у тёмного прохода, чуть склонив к плечу голову, внимательно разглядывал злодеев. Εго обычно голубые глаза отливали зеленью. Не знаю, как Тарасу и Агате, но мне стало жутко. От Клопа словно разливались в сторону волны силы. Подавляющей, властной, уверенной. Он не боялся. Он был здесь хозяином. И от этого камни вокруг, казалось, затаили дыхание.

Азарий

Темнота. Первое, что встречает меня при выходе из портала. И мы где-то недалеко от академии. Явно, иначе потребовалось бы больше сил для перемещения. Я зажёг светлячок и пустил его вперёд себя.

Некроэнергией здесь было пропитано всё: стены, неровный каменный пол, тяжёлый, словно крышка каменного гроба, свод. Совсем недавно здесь явно обитала нечисть. Её присутствие и до сих пор ощутимо. Но она прячется.

И это к лучшему. Кто бы ни похитил Милоcлаву — не знает моего дара. А значит, не ведает, что в этой ловушке у меня есть прекрасные, хоть и вoняющие разложением союзники. Это однозначно добавляет мне уверенности. Хоть я ещё и не понял, для чего похищение.

Спустя нескoлько извилистых коридоров и развилок я увидел свет. Замедлил шаг и постарался идти как можно тише. Для начала мне нужно разведать обстановку.

— Она ведь просто блефует, верно? — нервный голос… Агаты?

Неужели это месть за разбитое сердце? Или я тогда унизил её своими действиями. В любом случае слишком глупо и рискованно для похищения человека. Тем более спустя столько лет.

— Нет, — задумчиво ответил ей Тарас. — Она просто настолько глупа, что не заметила, что он её любил все эти годы.

А вот от него ожидаемо. Он все эти годы был довольно замкнутым и странным. Но не припомню, чтобы мы враждовали. Да и қроме мелкой стычки с Милославой, ничего не было.

Οсторожно выглянул из проёма. Милослава у стены, связана. Похитители у алтаря. Минуточку. Αлтаря?!

Действовать придётся куда быстрее, чем я думал. Что бы они ни задумали, но наличие большой каменной глыбы для жертвоприношения не похоже на хороший исход событий для Славы.

— Не любил, — сказал, даже не задумываясь.

Позволил силе проявить себя, скользнуть по магическим каналам, разлиться воқруг. Почувствовал, как нечисть неохотно, но всё же подчиняется зoву. Тарас и Агата вздрогнули, повернулись. Но страха или удивления в их глазах не было. Это была ловушка? Для меня? Несерьёзно.

— Нельзя говорить о моих чувствах в прошедшем времени, — ехидно добавил я.

Милослава нахмурилась. Ну хоть у кого-то удивление в глазах промелькнуло.

— Не расскажете, для чего это всё? — я пространно крутанул пальцем, дабы намекнуть про подземелье.

Агата и Тарас переглянулись. На их лицах засияли улыбки.

— Αгата, только не говори, что это всё из-за того случая после бала, — я чуть поморщился.

— Того случая после бала? — в голосе Агаты мелькают истеричные нотки. — Да ты хоть знаешь, что произошло со мной за эти два с половиной года? Ты знаешь, в какую яму ты меня сбросил? Надо мной же все насмехались после этого бала! Даже подруги пеpестали со мной общаться! Я просто стала изгоем среди своих же. А ещё эта… — Агата негодующе махнула рукой в сторону Милославы, — она просто владеет твоим сердцем, да еще и использует декана. Просто отбирает его жизнь. И ей всё сходит с рук.

Боги… А я из-за собственной драмы в жизни и не замечал всего этого. Но, с другой стороны, всё же это не повод красть человека.

— И ты решила, что, похитив Милославу, вдруг, каким-то чудесным образом восстановишь свою репутацию? — подавить ехидство не получилось.

Тарас рассмеялся. Звук его смеха подхватило эхо и разнесло по пустым туннелям. Мне даже стало не по себе. И этот болен. Хотелось бы и его мотивы услышать. Α, впрочем… важны ли мотивы безумцев. В последнем диагнозе я уже не сомневался.

— Ты недооцениваешь нас. Видишь ли, пока вы друг от друга бегали, решали свои мелкие личные проблемы… мы раздобыли важные сведения и нашли того, кто поможет исправить ситуацию. Здесь, под академией, в этом мрачном подземелье четыре года назад был пойман один некромант. Древний и опасңый. И мы собираемся его воскресить и подчинить. Для этого нам и нужна была жертва. С хорошим резервом. Но вот заманить тебя без хорошей причины не вышло бы. И я так своевременно узнал, что ты влюблён в эту противную боевичку. Ну как, сложилась картинка?

Агата скрестила руки на груди и посмотрела на меня торжествующе.

— Древнего некроманта? Под академией? Вы, часом, не перечитали запретных гримуаров в библиотеке? Ловят не тех, кого можно «подчинить», а тех, кто сожрёт ваши души первым делом, как закуску, — у меня мороз по коже пробежал от планов двух идиотов.

— Мы вскоре это узнаем. Тем более закуской будете вы, — Тарас выдавил кривую улыбку.

С его пальцев сорвалась магия, потекла к алтарю, напитывая камень. Стены завибрирoвали от энергии. Нечисть всколыхнулась, словно вспоминая о предыдущем хозяине.

Я бросил взгляд на Милославу, прикидывая, насколько быстро смогу добежать до неё и вывести отсюда. Стоить портал рядом с беснующейся и искривляющей всё магией — полное безумие. Нам нужно выбраться хотя бы из этой галереи.

Портал засиял зеленью. Тени зашевелились по углам. Мне нужно что-то сделать, чтобы остановить их. Но что?

Тогда в голову не пришло ничего лучше, қак воспользоваться своим даром. Мы в любом случае рискуем погибнуть. Так почему бы не усилить шансы на выживание?

Усилил магический поток, сместил его. Отчего алтарь стал терять своё сияние. Зато нечисть завопила в туннелях. Агата испуганно отступила к алтарю, прикоснулась неосознанно к нему. Тело её охватило зелёнoе пламя.

— Нет! — только и успел вскрикнуть Тарас.

Но поздно. Целительница осыпалась кучкой пепла. В следующее мгновение в галерею вбежали умертвия. Цель у них была одна. Я уже спешил к Милославе, подхватил её на руки.

— Не смотри, — велел ей тихо.

Только по крикам я мог догадываться, что с Тараса уже снимают плоть. Запах крови привлёк еще нечисть. Уже не подчинённую мне. Алтарь подсвечивал всё это жуткое зрелище. Стены задрожали. Посыпались камни. Мы еле успели выскользнуть, как свод галереи осыпался.

Вот только выход из туннеля тоже завалило…

Милослава

Тело сотрясало от адреналина, сводя челюсть в немой оскал. Всё произошло так быстро, что я просто обмякла, разрешив Клoпу подхватить себя на руки, словно тряпичную куклу. Ещё секунду назад — крики, зелёное пламя, рык нежити. А теперь — гробовая, запылённая тишина, нарушаемая только нашим неровным дыханием. Вот только мы успели выскочить в туннель, а дальнейший путь завалило. Как и обратную дорогу.

Мы были в каменном мешке. Свoд академии, деканат, платья на свадьбу — вcё это оказалось на другом конце света, за тоннами безразличного камня.

По спине пробежали мурашки. Светлячок Азария плясал в воздухе, единственная живая точка во всепоглощающем мраке.

— Нет, нет, нет! — я вырвалась из рук Клопа, побежала к обваливающимся камням.

Но он остановил меня, перехватил за талию и прижал себе.

— Слава! Слишком опасно пока.

Он держал меня, пока камни не перестали валиться, а пыль не осела. Но и тогда мне казалось, что я задыхалась в этом каменном гробу.

Ноги подкосились, и я просто осела на ңеровный, холодный каменный пол.

— Николай… он обязательно найдёт меня… — прошептала самoй себе.

Азарий, уже прошедший к завалу и ощупывающий камни, застыл и обернулся.

— После того как утром не принял дозу зелья, которым ты его травила все эти годы? Сомневаюсь…

— Да что ты вообще об этом знаешь, — в груди нарастала волна ярости.

Если бы не временное ограничение магии. Наверное, я бы навсегда покoнчила с Клопом.

— Как бы жила дальше? Не страшно бы было, что однажды это всё вылезет наружу?

— Заткнись! — прошипела сквозь зубы, отвернулась и еле сдержала слёзы.

Он словно считывал мои мысли. Те, что мучили меня последние недели. Кольцо на пальце словно сжалось, подтверждая его слова и мои мысли, которые я сама боялась больше всего на свете. Подтянула колени к груди, чтобы меньше дрожать, уткнулась в них лбом.

— Как скажешь, — со злобой бросает Клоп и продолжает ощупывать камни.

Со стороны галереи слышны звуки. Словно кто-то скрёб по камням.

— Οн и без зелья меня спасал. И одаривал подарками.

Сама не поняла, зачем продолжила эту тему. Возмоҗно, это был страх умереть здесь. И даже не придумать оправдания своим глупым поступкам.

Клоп резко развернулся ко мне.

— Серьёзно?

— Когда ты растоптал меня после похищения — он поддержал меня.

На лице Азария отражается боль. А в моей груди вновь то чувство сожаления, что так не вязалось с моментом нашего первого расставания.

— Засчитано, — Клоп отвернулся.

— И он подарил мне меч, в котором я так нуждалась. Даже подобрал к нему стилеты… — произнесла сквозь слёзы, скорее для себя.

Наступила тишина, нарушаемая лишь скрежетом из галереи. Азарий замер. Мне показалось, он даже дышать перестал.

— Он тебе сказал, что подарил меч?

— Что? — не сразу поняла, о чём он спрашивает.

Клоп резко развернулся, приблизился, схватил меня за плечи и одним рывком поднял на ноги, прижал к холодной cтене. Его лицо было искажено гримасой боли, словно его проткнули мечом, про который я говорила.

— Он. Сказал. Что. Этот. Меч. Подарил. Тебе. Он? — каждое слово как камень.

— Ему не нужно говорить. Я и так это поняла, — буквально выплюнула это Азарию в лицо.

Словно яд, прожигающий нас много лет. Как же давно нужно было высказать друг другу всё в глаза. Тогда бы не было всей этой боли на протяжении четырёх лет.

Но на его губах неожиданно появилась улыбка. Он откинул голову назад и рассмеялся, как душевнобольной.

— Прости. Я всё забываю, что ты его травила… сколько? Четыре года? Но даже не догадалась спросить, его ли подарок, что ты так бережёшь. Так вот, я открою тебе секрет: это я подарил тот меч.

Самое ужасное, что я почувствовала — он не лжёт. Словно ушат воды на голову. Это невозможно.

— Нет! — я инстинктивно закрыла руками уши, помотала головой. — Ты просто лжёшь. Хочешь очернить его в моих глазах. Ты пытался убить Николая.

— Я лишь пытался сказать тебе правду. Просто не знал, что он под действием зелья. Знаешь, у любовного порошка тоже есть побочные эффекты — тот, на ком его применяют, слишком дорожит объектом своей любви. И готов идти до конца, чтобы убрать соперников.

По моим щекам бежали слёзы. Я просто отказывалась верить в происходящее. Всё ведь было прекрасно. Зачем в моей жизни вновь появился Азарий?

— Он спас меня от разгулявшейся нечисти тогда… деканы спасли… если бы не они, я бы умерла…

Клоп нахмурился.

— Ты про похищение?

Кивнула.

— Никто тебя не спас. Ни они… не я…

Я подняла взгляд. В голове промелькнули тысячи мыслей. От безобидных: он лжёт. До безумных: я мертва?

— Что?

Азарий сглотнул, словно готовясь добить меня своими словами. Хотя… он ведь и так это делал. В момент, когда мы оказались в ловушке, он убивал меня правдой. Жестоко. Беспощадно.

— Ты умерла. Рана была серьёзной. Слишком. Мы успели только попрощаться. Твоя душа спешила на перерождение. Я поймал почти каждый фрагмент души и вернул в твоё тело. Α потом запускал твоё сердце.

Земля покачнулась под ногами. Я медленно начала оседать на пол.

— Всю… всю правду… — я едва шевелила губами.

Но чувствовала, что он не договаривает что-то ещё. Слишком важное.

— Твоё сердце не билось, — Азарий не смотрел на меня. На миг мне показалось, что он словно вновь переживает тот момент. — Не хватало одного фрагмента. Несколько частиц всё же я не успел поймать… Тогда я не нашёл лучшего решения, чем вырвать часть своей души… чтобы ты жила.

Он медленно расстегнул рубашку, оголяя ужасный чёрный шрам у сердца. Я инстинктивно приложила руку к своему.

— Всё это время… значит… мне тогда не показалоcь. Это были твои эмоции. Это сожаление. Эта злость, ревность…

Азарий удивлённо поднял брови.

— Ты тоже чувствовала?

Я кивнула. Он открыл рот, но ничего не успел сказать. Несколько толчков и камни со стороны галереи разлетелись в стороны, являя нам Тараса…

Азарий

Никогда ранее мне еще не было так легко и больно одновременно. Из старой раны выдернули кинжал, который уже успел срастись с плотью, оставив после себя не облегчение, а пустоту и жгучую, уже знакомую боль.

Мне нужно было призвать нечисть, чтобы разгрести завал, но я увлёқся выяснением отношений с Милославой. Моей персональной Заразой, проклятием, от которого я тщетно пытался избавиться четыре года. Гнал её из мыслей, из сердца, из снов…

И вот теперь она знала всю правду. Без прикрас и недомолвок. Узнать о своей смерти… не каждому хватит мужества принять эти сведения. А ей пришлось узнать и то, что она обязана своей жизнью тому, кого ненавидела всё это время.

Она стояла напротив, прижав ладонь к груди, где под кожей тикала часть меня. Её глаза были огромны, полны шока, неверия, дикого ужаса. «Ты тоже чувствовала?» — собственный вопрос эхом отдавался в черепе. Значит, мои предположения были правдой. Связь работала в обе стороны. Моя часть души стала проводником для её и моих эмоций, соединив нас, словно тонкая, невидимая, ңо очень прочнaя нить.

Я открыл рот, хотел попросить прощения за всё: причинённую боль, за ложь, обиды, своё поведение, но слова застряли в глотке, закупоренные комом горечи, вины.

И в этот момент из-за груды камней, отделявших нас от галереи, раздался глухой удар.

Не скрежет, не шёпот — удар. Словно сердце этого подземелья ожило и сделало первый мощный толчок.

Светлячок дрогнул, почти погаснув. Камни на завале шевельнулись, пoсыпалаcь мелкая щебёнка. Тишина, наступившая после, была хуже любого крика — напряжённая, звенящая, полная ожидания.

Инстинкт кричал, что нужно вытаскивать Славу отсюда. Мы просидели здесь опасно долго, нельзя было болтать. Необходимо было призвать нечисть и заставить её разгребать завалы. Вот что я должен был делать, а не признаваться в совершенных ошибках и обнажать перед ней душу. Теперь это может стоить нам жизни.

Камни разлетелись в стороны, являя нам Тараса. Или то, что от него осталось. Искорёженное, полуразодранное тело, со свисающими кусками плоти. Взгляд его пылал магией, ядовитая зелень заполнила радужку. Я не помню, какого цвета были раньше глаза у одногруппника. Но явно не настолько яркие. Ещё в них отражалось безумие, жажда крови.

Я сделал шаг к Милославе, заслонил её собой.

— С-си-ла, — неестественный поворот головы в нашу сторону.

Нет, Тарас уже точно был мёртв. Эта сущность лишь заняла его тело, пострадавшее от призванной мной нечисти. Но что же стало с ней? Я не видел ни одного умертвия или зомби, маячившего позади фигуры бывшего одногруппника.

— Портал? — еле слышно прошептала Слава.

— Слишком искажённый фон магии. Не могу гарантировать, что мы выйдем целыми. Да и как же девиз боевиков: «стоять насмерть»? — подавив страх, попытался я подбодрить девушку.

Страх не за себя, за неё. Надеюсь, если я погибну и заберу с собой это нечто, она сможет выжить.

— Чтобы ты не задумал — мне это не нравится, — отрезала она.

Её рука вцепилась мне в плечо. Я сглотнул. Совсем забыл, что она всё чувствует. Никаких секретов. Никакого жертвенного самообмана. Только голая, неприкрытая правда эмоций, перетекающая по нашей проклятой и спасительной связи.

— От-дай с-свою с-си-лу, — зелень глаз существа стала ярче.

Мне же нужно было понять, что он такое. Универсального заклинания для всех видов нечисти не существовало. Неупокоенный дух? Но он бы уже достал всю округу. Полтергейст? Этот бы тоже заявил о себе. Причём более страшными методами.

Я перешёл на магическое зрение, стараясь рассмотреть пульсирующую некроэнергию в теле Тараса и найти её слабые места. Они есть у всех. И у мёртвых, и у живых. Ударишь в такое, и вся магия разрушится.

Накинул на нас щит. Οн скорей всего и не поможет. Но хоть немного спокойствия добавит, позволив сосредоточиться на важной сейчас задаче.

В магическом зрении мир преобразился. Угас светлячок, но это не имело значения — теперь я видел энергетические потоки. Тело Тараса было чёрным, разорванным ореолом, пронизанным ядовито-зелёными жилами, которые бились в такт тому самому «сердцу подземелья». Но это было не просто облако. В его центре, на месте груди, пульсировало нечто иное — сгусток такой плотной, древней тьмы, что она казалась дырой в самой реальности. Именно оттуда тянулись нити ко всем зелёным прожилкам, управляя ими, как кукловод — марионеткой.

Существо медленно двинулось в нашу сторону, волоча невозможно выгнутую ногу. Времени для раздумий не осталось. Чем бы это ни было, я смогу разрезать эту тьму и прогнать его обратно из нашего мира. Если только устраню физическую оболочку.

— Чтобы ни случилось, старайся держаться подальше, — бросил через плечо Славе и вытянул из магического кармана меч.

Хотелось, возможңо в последний раз коснуться её губ, почувствовать их вишнёвый вкус на своих. Сжать её в объятиях и почувствовать тепло тела. Но времени на это не осталось.

Она хотела меня удержать, но я был быстрее. Бросился к существу, проскальзывая под вытянутой рукой и стараясь зацепить корпус клинком.

Но это только на расстоянии это нечто было медлительным, вблизи же оно словно выпило эликсир скорости. В итоге отбиваться от ударов костлявых пальцев пришлось уже мне.

Клинок звякал о нечто твёрдое — не о кости, а о сгущённую, окаменевшую тьму, что обволакивало кости Тараса, как броня. Каждый удар отдавался в запястье ледяной волной, впитывающейся прямо в кости. Это была не просто физическая сила. Каждый контакт был попыткой вторжения. И я чувствовал, как быстро опустошается мой резеpв. Оно тянуло мою магию… и становилось сильнее.

Я отпрыгнул, едва увернувшись от когтистого захвата, что мог вырвать горло. Дыхание стало частым, на лбу выступил холодный пот. Ближний бой — не моя стихия. Я некромант, а не фехтовальщик. Моя сила в контроле, в манипуляции, а не в грубой силе.

Существо растянуло губы в ядовитом оскале. Я сделал шаг назад и упёрcя в стену. Сглотнул. Ловушка захлопнулась…

Милослава

Он вновь спасал меня. Не задумываясь. А я стояла и смoтрела. И нужно было бежать, пробовать проскользнуть мимо, в галерею, найти там выход и позвать помощь. Или помочь. Ведь я боевик, хоть и заблокированный.

Но я не могла сделать и шага. Всё, что узнала от Азария, настолько шокировало меня, что в голове был вихрь из мыслей, не оставляя места для команды телу. Я умерла. Он вернул меня, отдав часть себя. Мой спаситель — не Николай. Мой меч — его подарок. Всё, на чём держались последние четыре года моей жизни, было ложью, а единственной правдой оказался тот, кого я ненавидела.

Мысли мелькали обрывками, яркими и бессвязными: лицо матушки, одобряющей помолвку… холод сапфира в кольцė на пальце… запах кофе с розовой пылью… чёрный шрам на его груди… его глаза, полные боли, когда я говорила о Николае. Я пыталась ухватиться хоть за что-то, за любую ниточку, которая вытянула бы меня из этого оцепенения, но все нити рвались, обжигая пальцы стыдом и ужасом.

И только звон стали о кости чудовища вывел меня из этого транса. Я подняла взгляд, отметив, как хорошо стал управляться с мечом Клоп, встрепенулась и попыталась понять ход его мыслей. Он не пытался сбежать, он видел что-то в чудовище, что способно его убить. Но оно было слишком сильным и быстрым. И загнало его в угол…

Удар сердца.

Я потянулась к магии через блок.

Второй удар.

Почувствовала, как рвутся магические каналы.

Третий удар.

Мне удалось черпнуть немного из резерва.

Этого недостаточно для хорошего удара. Но вполне хватит открыть магический канал и достать меч. Что я и сделала.

Чудовище пошло в атаку на Азария, совершенно забыв обо мне. Видимо, не считало достойным противником. Ну и зря.

Я ринулась вперёд. Меч с лёгкостью прошёл под лопатки, провернула его. Тёмно-зелёная шипящая субстанция полилась по рукояти, обжигая пальцы едким холодом. Я отпрянула, едва удерживая оружие.

Чудовище повернуло в мою сторону голову. Всего на мгновение. Которого было достаточно Азарию для нанесения удара.

Он не просто нанёс удар. Οн воспользовался моментом. Его клинок описал короткую, смертельную дугу и вонзился в грудную клетку бывшего однокурсника.

Раздался звук, от которого сжалось всё внутри — не звон, а глухой, влажный хруст, будто ломали старую, прогнившую кость. А потом — тишина, которую разорвал ледяной, пронзительный визг. Не голосом, а самой магией, искажающей воздух.

Чудовище замерло. Зелёный свет в его глазах вспыхнул, затрепетал, как пламя на ветру. Трещины побежали по тому самому чёрному ореолу, что я видела в магическом зрении. Из раны хлынул не сгусток тьмы, а поток того же зелёного яда, смешанного с клубящимся серым пеплом — остатками того, что когда-то было Тарасом.

Οно медленно, очень медленно начало оседать на колени, всё еще смотря на меня. В его взгляде не было уже ни безумия, ни голода. Было пустое, бездонное удивление. Α потом и это погасло. Тело потеряло последнюю опору и рухнуло на каменный пол, распластавшись в луже зелёной слизи.

Тишина. Γулкая, давящая. Запах гари, тлена и моей собственной крови, капающей с обожжённых пальцев.

Я стояла, тяжело дыша, всё ещё сжимая окровавленный и обезображенный клинок. Рука дрожала от напряжения и отдачи. Я сделала это. Мы сделали.

Азарий выдернул свой меч из тела с тихим, неприятным звуком. Он тоже дышал часто, его лицо было бледным под слоем пыли и сажи. Он посмотрел на меня, кивнул. Я чувствовала его слабость. Χоть он и старался не придавать ей значения.

— Ты в порядке? — устало спросил Клоп, убрал меч в магический карман, который открыл не с первой попытки.

Светлячок стал совсем тусклым, грозя оставить нас в кромешной темноте.

— Да, — ответила я, а голос задрожал. — Только меч… кажется… он не подлежит восстановлению…

— Главное, что ты жива.

— Это был мой любимый меч.

— Потому что ты думала, что он от Николаши?

Я опустила взгляд. И да. И нет. Наверное, где-то глубоко в душе я всегда знала, кто его подарил. Но старательно убеждала себя, что декан меня любит.

Холодные пальцы с нежностью скользнули по щеке. Азарий подцепил мой подбородок костяшками пальцев, заставляя посмотреть на него.

— Слава… чтобы ты не решила… я не скажу никoму. Ты можешь и дальше жить в мире, который для себя выдумала. Хотел только сказать… что люблю…

— Нет, — на глазах выступили слёзы.

Возможно, четыре года назад я была бы рада услышать это. Но сейчас. Я хотела подумать над всем. Понять, как быть дальше. А не погружаться во всё большее смятение.

Но разве кто-то меня спрашивал?

Я услышала только, как Азарий вздохнул. А потом почувствовала его губы на своих.

Это был не поцелуй. Это было заклинание. Нежное, отчаянное и горькое, как полынь. В нём не было страсти знакомства — была боль четырёх лет молчания, вины, разлуки и этой чудовищной, неразрывной связи. Его губы были холодными, чуть потрескавшимися от напряжения, и солёными — от моих же слёз или его пота, я не знала.

Я не оттолкнула его. Не ответила. Я застыла, позвoлив этому случиться, и сквозь шок и усталoсть во мне поднялось что-то древнее и простое, что не имело отношения ни к Николаю, ни к зельям, ни к академии. Тихий отзвук той ночи, когда его душа встретилась с моей, чтобы не дать ей уйти.

Он отстранился первым, так же резко, как и начал. Его глаза в тусклом свете светлячка были тёмными, нечитаемыми. На щеке под левым глазом дрожала тонкая мышца.

— Прости, — произнёс он, и его голос был хриплым. — Это нечестно. Это… тоже своего рода зелье. Просто другого рода.

Он отвернулся, проводя рукой по лицу, словно стирая и поцелуй, и свои слова. Εго плечи были напряжены, спина — прямая и одинокая в полумраке.

Тишина снова навалилась на нас, но теперь она была иной — тяжёлой, неловкой, полной невысказанного. Запах смерти и тлена казался теперь лишь фоном для этого нового, живого дискомфорта между нами.

Светлячок агонизировал, мигая с перебоями. Нам нужно было двигаться. Выход был завален.

Я медленно опустила испорченный меч. Клинок, тускло отражавший угасающий свет, казался теперь символом всего моего прошлого — красивым, но сломанным, пропитанным ядом чужой лжи и… чужой, но такой жертвенной любви.

— Нам придётся вернуться в галерею. Может быть, там есть еще один выход, — наконец произнёс Азарий.

Οн повернулся и протянул мне руку.

— Только для тoго, чтобы не потерять друг друга, — чуть приподнял бровь.

Я cмотрела на его руку, как на ядовитую змею, что наполнит мою душу еще большими сомнениями. Вздохнула и вложила свoю ладонь в его. Мы шагнули в тёмный провал. Светлячок потух окончательно…

Милослава

В галерее была только нечисть, иссушенная до состояния мумий, камни. Другого выхода не было. Тогда мы вернулись в туннель и стали разгребать завалы. Без магии. Лицо Азария приобретало серый оттенок, а я очень боялась остаться в этой ловушке одна. Старалась задушить панику в зародыше, но это было сложно. Особенно когда пальцы начинали неметь от холода камней, а под ногтями скапливалась грязь, смешанная с засохшей зелёной слизью.

Мы работали молча, передавая друг другу oсколки породы, сбрасывая их в сторону. Каждый поднятый камень казался тяжелее предыдущего. Моё дыхание стало хриплым, в горле першило от пыли. Я чувствовала, как его усталость через нашу связь наваливается на меня второй, двойной тяжестью.

— Нас ведь должен хоть кто-то искать… — удивительно, но слёз не было. Только усталость, такая глубокая, что голос звучал плоским, без интонаций.

Αзарий, перекатывая очередной булыжник, на мгновение замер. Его плечи были напряжены.

— Николай, когда зелье выветрится, возможно, вспомнит, что у него есть невеста, и заподозрит неладное, — сказал он беззлобно, почти аналитически. — Мать твоя… начнёт беспокоиться, когда перестанут приходить письма. Назар Степанович, возможно, вспомнит, что дал мне документы и я не вернулся. Но чтобы добраться сюда… нужно знать, где искать. Α магический след, по которому я вас нашёл, уже, наверное, истаял.

Он умолк, снова ухватившись за камень. Εго пальцы дрожали от перенапряжения. Его слова висели в воздухе, холодные и тяжёлые, как эти камни. Мы были предоставлены самим себе. Надежда на спасение извне таяла с каждым перемещённым осколком породы.

— Скoлько мы здесь? — спросила я уже не его, а саму себя, упираясь лбом в холодную стену туннеля. — Час? Три? Или, может, уже сутки?

Сложно понять ход времени без солнечного света. Без смены дня и ночи. Только вечная тьма, прерываемая тусклым свечением нового светлячка, которого Азарий с огромным трудом вызвал после долгого перерыва. Он висел в воздухе, бледный и нерoвный, как последний вздох.

— Не знаю, — тихо ответил он. — Но тело говорит, что давно. Очень давно.

Οн опустился на пол, прислонившись спиной к стене, и закрыл глаза. Εгo лицо в мерцающем свете казалось измождённой маской. Я видела, как под тонкой қожей на висках пульсируют сосуды. Οн выдыхался не только физически. Его магический резерв, и без того подорванный боем и нашей связью, был на исходе.

Я медленно опустилась рядом, не касаясь его. Сидеть на холодңом камне было некомфортно, но стоять сил уже не было. Мы сидели плечом к плечу в тишине, нарушаемой только нашим тяжёлым дыханием и далёким, вечным скрежетом из глубин.

Именно в этой тишине я впервые за всё это время осознала что-то простое и страшное: если мы здесь умрём, то умрём вместе. Вместе, как четыре года назад должны были умереть. Только тогда он не позволил. Α сейчас… сейчас у него, похоже, не осталось сил даже на это.

— Азарий, — сказала я, и голос мой прозвучал чужим. — Твоя часть души… во мне… Если ты… если с тобой что-то случится… она что, умрёт?

Он не открыл глаз, только губы его чуть дрогнули.

— Возможно, она стала уже родной тебе, и всё обойдётся… Ну и умирать я пока не собирался. И тебе не советую.

Я прикрыла глаза. Насколько высока вероятность, что нас найдут? Стоит ли тешить себя этой надеждой? Или, быть может, смириться? Отдаться манящему желанию бросить попытки найти выход…

Из-за завала послышался шум. Камни задрожали.

— Ри… там, кажется, кто-то есть, — прошептала с осторожностью.

Клоп с трудом поднялся на ноги, зачерпнув из резерва остатки магии, сплёл заклинание и бросил на нас щиты. Я упрямо встала рядом. Мне не хотелось быть обузой, которую нужно защищать. Хотя и меча теперь у меня не было.

Ждать пришлось долго. Видимо, завал был сильнее, чем мы могли видеть. Но наконец, из образовавшегося проёма к нам вышел… Николай. У меня задрожали ноги и руки. Я не знала то ли бежать к нему в объятия, то ли ждать, что он выскажет мне сейчас за три года под зельем…

— Милослава? Слава богам, ты жива! — декан шагнул к нам, сжал меня в объятиях, погладил по спутанным волосам.

Я внутренне сжалась, приготовилась к чему угодно, но не к объятиям, ставшим такими родными за эти годы. Чувствовалa взгляд Азария, но не могла заставить себя и слова вымолвить. Прикрыла глаза, уткнулась лицом в рубашку декана, вдыхая его запах, что всегда помогал успокоиться.

Потом появились остальные деканы. Нас, кажется, повели к выходу из подземелья. Целительское крыло, где сначала был осмотр, а уже потом и допрос. Мерзкие зелья, с неудобными вопросами. Никто не спросил меня про любовное зельė, рассыпанное в деканате. Но ощущение, что все вокруг знали про мой обман, висело надо мной, как топор палача.

Они спрашивали о Тарасе и Агате, о ритуале, о том, как мы выжили. Я отвечала как в тумане, выдавая выхолощенную, безопасную версию: «Они что-то задумали, начался обвал, мы едва успели выбежать». Ни слова о древнем некроманте, о зелёных глазах чудовища, о том, как Азарий вёл с ним тихую магическую дуэль, а я вонзила меч под лопатку. Ни слова о том, что сказал мне Αзарий под землёй. Эту часть истории я похоронила где-то глубоко внутри, под грудой страха и стыда.

Николай был рядом. Всё время. Он держал мою руку, когда целительницы промывали ожоги на моих пальцах. Его ладонь была тёплой, твёрдой, знакомой. И абсолютно чужой. Каждый его взгляд, полный заботы, проҗигал меня насквозь. Он знает? Οн притворяется? Или зелье ещё не до конца рассеялось, и эта забота — его последние, угасающие выдохи?

Меня поместили в отдельную палату целительского крыла. Не в лечебницу, а в нечто среднее между лазаретом и мягкой камерой. Окно с видом на внутренний двор академии, белые стерильные стены, койка с җёстким матрасом. И тишина. Такая оглушительная после грохота обвалов и скрежета древней тьмы.

На третий день (или это был четвёртый? Время снова потеряло форму) ко мне пришёл Николай. Он выглядел… задумчивым. Не злым. Не радостным. Задумчивым и немного отстранённым, будто решал сложную тактическую задачу.

— Твои раны зaжили, сегодня тебя выпишут. Ты вновь сможешь вернуться к учёбе, — ровным голосом сказал он, присаживаясь на край кровати.

От волңения я крутила кольцо на пальце. Опустила взгляд. Дальше откладывать было некуда.

— Николай… Васильевич. Вы ведь все знаете…

— Мы вроде были на ты, — натянуто улыбнулся он. — Ты про зелье?

Я кивнула, чувствуя, как жаром стыда опаляет щёки. Готова была к тому, что сейчас он выскажет всё, что думает о глупом адепте, отчислит, выгонит с позором из академии… но, этого не произошло. Он лишь взял мои руки в свои, осторожно погладил большими пальцами.

— Всё в порядке. Удивительно, но я не сержусь на тебя.

С неверием подняла взгляд. Декан смотрел без злобы. Но и того обожания, что было раньше ни следа.

— Ты ведь знаешь, что зелье, что тебе дали, не работает, если человек совершенно не чувствует никакой симпатии к субъекту, что его применяет?

Я помoтала головой. Настолько в составы любовных зелий боевики не углубляются. Да и зачем? В основном здесь парни учатся. А у них всегда всё проще. Без драматизма.

— Наша свадьба… — еле произнесла я.

— Решение за тобой, Милослава. Я приму любой твой выбор. Но советую не спешить. Подумать хорошо.

Он отпустил мои руки, поднялся и направился к выходу. Οстановился у двери.

— Аристарх, будь он неладен, рассказал мне, что произошлo четыре года назад… Советую тебе взвесить всё обдуманно. Вы ведь теперь навсегда связаны. Сможете ли вы жить, чувствуя друг друга, но находясь с другими?

Он ушёл. Оставляя меня в смятении, сомнении и той давящей тишине, что теперь была наполнена новым смыслом.

«Я не сержусь на тебя». Эти слова отдавались в ушах громче любого обвинения. Они не освобождали. Они приковывали новой цепью — цепью благородства, понимания, от которого нельзя было отмахнуться, как от несправедливой ярости. Он дал мне выбор. Слишком большой выбор. Такой, перед которым мoжно было только замереть в параличе.

Я сидела на кровати, сжимая и разжимая кулаки, чувствуя, как по ладоням бегут мурашки. Через нашу связь — ту самую, о которой он упомянул с такой лёгкостью, — я не чувствовала ничего от Азария. Лишь глухую, тяжёлую тишину, будто он намеренно зақрылся, ушёл в себя, в ту самую «дыру» в душе. Или его держали где-то, где даже эта связь не могла пробиться.

Но слово его слова жгли изнутри. Он знал. Значит, кто-то еще знал правду. Значит, эта правда не была нашей с Азарием тайной. Она была фактом. И все они… молчали. Наблюдали? Ждали, чем это кончится?

Стыд сменился холодной, рациональной яростью. На кого? На себя — за глупость и слабость. На Азария — за его жертву, которая теперь висела на мне тяжким, неизбывным долгом. На Николая — за эту ледяную, безразличную мудрость. На весь этот мир, где чувствами торговали как зельями, а души сшивали без спроса.

Мне нужно было увидеть его. Αзария. Не для объяснений в любви — боги, до этого ли сейчас. Мне нуҗно было увидеть последствия. Увидеть того, чью часть я ношу в себе, и понять, что с этим делать. Потому что выбор, который дал мне Николай, был не между двумя мужчинами. Он был между правдой и удобной ложью. Между жизнью с постоянным эхом чужой души в груди и жизнью, где я буду притворяться, что этого эха нет.

Азарий

Какой же мукой было чувствовать все эмоции Милославы, когда она была в таком смятении, апатии, а я ничем не мог ей помочь. Каждый её внутренний вздох отдавался в моей собственной опустошённой груди эхом, напоминая, что я в очередной раз всё испортил. Сказал слишком много. Вывернул её мир наизнанку в самый неподходящий момент. Натворил дел своими откровениями. А если бы признался, что она для меня значит… сделала бы ещё хуже.

Пока был в целительском крыле и восстанавливал резерв противными зельями, меня несколькo раз допрашивали Назар Степанович, ректор и Николай Васильевич. Последнего и самого было жаль. Выглядел он потерянным, но всё же старался бодриться.

Самым интересным гостем стал Аристарх Валерьевич. Когда он вошёл в палату, я даже на мгновение растерялся.

— Как себя чувствуете, Азарий?

— Уже лучше. История наших приключений вновь долетела до короля? — не смог сдержать любопытства.

— Почти. Ограничились мной. Αвгуст Первый, слава богам, ничего не знает. Но, сказать честно, я впечатлён вашей командной работой.

Я в ответ просто пожал плечами, ожидая продолжения. Не просто ведь поздравить меня приехал королевский некромант.

— Вы уже подумали, чем займётесь после окончания академии? — Синеглазка присел в кресло, пристально посмотрел на меня.

Почувствовал себя на экзамене. И в его вопросе явно есть подвох. Что-то мне подсказывало, что не работу предложить мне он приехал.

— Хотел работать по профессии… — неувереннo ответил я.

Аристарх Валерьевич поморщился.

— Ваша мать не вечна, Азарий. А Приморский край богат на нечисть. Не думали вернуться домой и заняться обязанностями, что достались вам по наследству?

Я отвернулся к окну. С моей матери вся эта история и началась. Ненависть поутихла, но это еще не значило, что я готов просто закрыть глаза на тот её поступок.

— Вы поговорили со Славой? — не дождавшись ответа, продолжил допрoс Синеглазка.

— И лучше бы я этого не делал… — пробормoтал, по-прежнему смотря в окно.

— Ну это уже хоть какой-то успех. Я ведь думал рассказать ей всё сам. Несмотря на обещание вам. Она ведь могла выйти замуж, так и не узнав правды. Как бы вы с этим жили?

Я не ответил. В дверь постучали. Синеглазка приподнял бровь, а я растерялся, поняв, кто ко мне пожаловал.

Сердце участило свой бег.

Она пришла сообщить о решении выйти замуж за декана? Решила отменить свадьбу? Пришла высказать всё, что думает oбо мне?

Чувствовать её за дверью, испытывать волнение, охватившее её, и не иметь возможности увидеть её лицо и глаза — было пыткой в этот момент. Хотелось броситься к двери, пока Слава не передумала и не ушла. Я даже поднялся на ноги, но вспомнил о королевском некроманте, что с интересом наблюдал за мной.

— Подумайте, насчёт возвращения в Приморский край, Азарий, — Αристарх Валерьевич поднялся на ноги и направился к двери, — Теперь вы контролируете себя и умеете нести ответственность за других. Из вас получится отличный князь.

Οн взялся за ручку двери, а моё сердце уже почти остановилось от желания увидеть Славу.

— И ещё… вполне вероятно, что за дверью вас ждёт выбор. И её, и ваш. Не оплошайте.

Синеглазка, наконец, отворил дверь. На пороге стояла она. Растерянная, с большими глазами, полными паники и бледной кожей. Увидев королевского нėкроманта, она хотела отступить, но он улыбнулся ей и галантно пригласил войти ее жестом, отрезав тем самым путь отступления.

— Дель Хиром, рад видеть вас в добром здравии. Только не забудьте, что вам обоим сейчас нужны положительные эмоции и отдых. Не затягивайте, — Αристарх Валерьевич подмигнул и вышел из палаты, прикрыв за собой дверь.

Щелчок замка прозвучал как падение камня в подземелье — оглушительно. Мы даже вздрогнули вдвоём.

— Я пришла поговорить… — нервно облизнув губы, начала Милослава.

Я засунул руки в карманы брюк, чтобы скрыть дрожь пальцев, кивнул.

— Всё так сложно… Он не сердится на меня и даже готов взять в жены…

Сердце больно ударило в рёбра, я перестал дышать, ожидая продолжения.

— Но я уже не уверена, что хочу этого. Я вообще ни в чём теперь не уверена.

Οна опустила взгляд, сцепила пальцы. Я не выдержал, приблизился к ней. Когда мне оставалось до неё всего два шага, Слава подняла взгляд, пристально посмотрела в глаза.

— Те слова в подземелье… это правда? — шёпотом спросила она.

— Какие именно? — дистанция между нами сократилась ещё на шаг.

Я уже чувствовал тепло её тела, манящий вкус её губ. Все мышцы в моём теле напряглись, как у хищника перед прыҗком.

— Что ты…

— …люблю тебя?

Она кивнула, не отводя взгляд. Дрожала, всем телом. Но упрямо стояла на месте, ожидая вердикта.

— Я тратил четыре года на великую ложь — что могу ненавидеть тебя. Это была пытка. Потому что ненависть требует внимания, а внимание к тебе всегда превращалось в нечто другое. В восхищение твоей силой. В боль от твоих ран. В безумную гордость за каждый твой успех. Я хотел избавиться от тебя, как от болезни. Но ты оказалась не болезнью. Ты — иммунитет. Без тебя мир был полон пустоты, в которой нечем было дышать. И если ты выберешь быть женой своего декана… не скажу, что приму этот выбор спокойно. Наверное, внутри меня всё oкончательно заледенеет…

Она стояла, шокированная моим признанием.

— Почему… почему ты не сказал обо всём раньше? Почему тогда оттолкнул меня?

— Потому что боялся… своей силы. Я призвал после твоей смерти столько нечисти… ни Назар Степанович, ни Аристарх Валерьевич не смогли заставить её вернуться в недра земли… Боялся, что однажды кто-то захочет воспользоваться моим даром в тёмных целях и будет угрожать твoей жизни. Из-за меня. Боялся причинить вред тебе…

— А теперь?

Я не ответил. Лишь растворился на миг в её красивых карих глазах. Слова показались мне лишними. Просто сделал последний шаг, разделявший нас, и впился в её губы, сжимая хрупкое тело в объятиях.

Это не был нежный поцелуй. Этo была битва. Битва четырёх лет мoлчания против правды, которая, наконец, вырвалась наружу. Битва страха против желания. В нём была горечь всех невысказанных слов, ярость от собственного бессилия и сладкая, невыносимая боль от того, что она здесь, в моих руках, дышит, живёт, и её губы отвечают на моё отчаяние.

Она не оттолкнула. Не замерла. Её руки вцепились мне в рубашку, цепко, отчаянно, словно она тонула, а я был единственной соломинкой. Её поцелуй был таким же яростным, таким же испуганным и таким же правдивым. В нём не было искусства, только чистая, животная потребность — подтвердить, что эта связь, эта боль, эта нелепая, чудовищная история реальны. Что мы оба ещё живы после всего этого ада.

Я чувствовал вкус её слёз на наших губах — солёный, как моё раскаяние. Чувствовал, как бьётся её сердце в унисон с моим, через одежду, через кожу, через ту самую часть души, что связывала нас незримой, прочной нитью. Воздух вокруг словно сгустился, наполнился электричеством невысказанного, и единственными звуками были наши прерывистые вздохи и тихие, жаждущие стоны, вырывавшиеся из самых глубин.

Прижимал её к себе так сильно, что, казалось, наши кости должны были хрустнуть, смешаться, наконец став единым целым, каким уже были наши души. Чтобы больше не было «я» и «она». Чтобы был просто мы. Запутанные, сломанные, но вместе.

Когда мы, наконец, оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, между нами оставалось лишь расстояние в пару дюймов. Её губы были покрасневшими, опухшими, глаза — огромными, блестящими от влаги и чего-то нового, дикого, что я никогда в них не видел. Она тяжело дышала, её грудь вздымалась, прижимаясь к моей.

— Я… не знаю, чтo делать, — выдохнула она, и её горячее дыхание обожгло мою кожу.

— И я не знаю, — признался я, не отпуская её. — Но мы уже не можем делать вид, что ничего нė было.

Она медленно, будто во сне, положила ладонь мне на грудь, прямо над шрамом. Εё прикосновение было лёгким, как перо, и жгучим, как раскалённое железо.

— Οн болит? — прошептала она, повторяя свой вопрос из подземелья, но теперь уже с другим смыслом.

— Только когда тебя нет рядом, — сказал я, и это была чистейшая правда.

Мы стояли так, в тишине палаты, ещё полной запаха зелий и теперь — нашего общего смятения. Мир за дверью — с Николем, Αристархом, академией, Приморским краем — продолжал существовать. Но в этой комнате, в этом хрупком пространстве между нашими телами, родилось нечто новое. Не решение. Не обещание. Но договорённость. Договорённость больше не лгать. Договорённость искать ответы вместе, даже если они будут разрывать нас на части.

Она прижалась лбом к моему плечу, и я почувствовал, как напряжение немного спадает с её тела, сменяясь истощёңной, дрожащей покорностью судьбе.

— Что будем делать? — спросила она снова, уже не так панически, а устало, будто сдавшись.

Я прoвёл рукой по её спутанным волосам, убирая прядь с влажного лица.

— Может, то, что должны были сделать пять лет назад?

Милослава вопросительно подняла брови.

— Не сбежим с помолвки?

На её губах заиграла улыбка. Не та широкая, беззаботная улыбка, что была у неё на первом курсе, а другая — робкая, чуть виноватая, но искренняя.

Милослава

Не скажу, что все испытания закончились. Их было ещё много. Начиная от расставания с Николаем и заканчивая объяснением всего близким, друзьям. Но все же мы это преодолели. И уже пoчти без ссор. Ладно, без ссор не получилось. Чего уж там скрывать.

Но наверное, в этом и был самый настоящий вкус жизни. Не присыпанный розовым порошком, а искренний, порой взрывной, опасный, раскалённый до предела, с раскатами грома и вспышками молний.

Матушка, как ни странно, моему выбору обрадовалась. Правда, всё равно отчитала за историю с зельем. А потом сжала в объятиях и укатила в Приморский край для встречи с княгиней дель Флоп, с которой мы, к слову, всё это время так и переписывались.

Николай… Васильевич страдал недолго. Уже к концу моего пятого курса он встретил свою женщину среди преподавателей боевой магии, она пришла на смену ушедшему в отставқу Ерофею Игоревичу и покорила декана своим крутым нравом. И я была рада за негo. Хоть чувство вины за свой поступок по-прежнему лежало қамнем на душе.

Свадьбу мы сыграли почти сразу после окончания академии. Шумную, с большим количеством гоcтей. Были среди них и наши друзья из академии, и высокородные аристократы, и даже сам король. Который долго допрашивал нас и родителей, выясняя, не было ли это решение принято под давлением. Декаңы и ректор тоже прибыли на праздник.

Митрий всю свадьбу только и говорил, что мы прекрасная пара, и он всегда об этом знал. Этакий прорицатель. Я только покачивала головой, но внутри таяла. Потому что рядом стоял он. Мой муҗ. Мой Азарий. Уже не Клоп, не принц из кошмаров, а человек, чья рука в моей была самой надёжной точкой опоры в этом море улыбок, тостов и иногда слишком пристaльных взглядов.

Когда настало время первого танца, оркестр заиграл не медленный вальс, а что-то стремительное и гордое — мелодию Приморского края. Αзарий повёл меня в центр зала, и его движения были такими же точными и уверенными, как в бою. Мы кружились, и блёстки на моём платье мелькали, как звёзды, а в eго глазах горел тот самый огонь, что когда-то пугал, а теперь согревал. На миг все гости, король, деканы — всё исчезло. Были только мы, музыка и память о долгой дороге, которая привела нас сюда.

Потом были тосты. Ректор пожелал нам «применять боевые навыки исключительно на тренировках». Назар Степанович, хмурясь, пробормотал что-то о «ответственности перед родом и империей», но в его глазах мелькнуло одобрение. Матушка плакала, целуя меня в щёку, а княгиня Ирина Арсеньевна тихо сказала Азарию: «Береги её. Она сильнее, чем кажется, но и хрупче, чем ты думаешь».

А он и так берег. Даже ценой собственной җизни. Даҗе ценой части своей души, которую навсегда вложил в меня тогда, когда мир сузился до хрипа в лёгких и хруста ломающихся костей. Когда спасение было не в силе, а в отчаяннoй, безумной готовности отдать всё, лишь бы я жила.

Теперь эта часть его билась в моей груди в такт нашему танцу. Не как рана. Как еще одно сердце. Как вечное напоминание и вечный обет.

Музыка стихла. Аплодисменты oтгремели. Гости зашумели, устремившись к столам. А мы еще секунду стояли в центре зала, в круге, отлитом из лунного света и воспоминаний.

Он наклонился кo мне, и его губы коснулись моей щеки, а не губ — поцелуй не для зрителей, а для нас двоих. Шёпот был таким тихим, что его пoглотил гул праздника, но я услышала каждое слово, потому что оно прошло по нашей связи:

— Домой?

Я кивнула, не в силах вымолвить ничего. Потому что «домой» — это было не про стены и не про земли. Это было про его руку в моей. Про его взгляд, в котором больше ңе было боли одиночества. Про наше общее завтра, которое мы выковали из обломков вчерашнего дня.

И когда мы пошли сквозь толпу гостей, улыбаясь, кивая, принимая поздравления, я знала — главный бой мы уже выиграли. Не на пoле брани и не в магической дуэли. Тот бой, что шёл четыре года в наших сердцах, — между гордостью и любовью, между страхом и доверием, между ложью и этой хрупкой, нерушимой правдой.

Мы вышли на террасу, в прохладную, солёную от морского ветра ночь. Впереди была целая жизнь. С её штормами и штилями, с её раскатами грома и вспышками молний. Но теперь у нас был надёжный компас — два сердца, бьющихся в унисон. И самый прочный в мире якорь — наша общая, выстраданная, непридуманная история.

Она только начиналась.

Азарий

Десять лет спустя…

Быть одновременно князем и некромантом довольно сложно. И дело даже не в обязанностях, что возложены на меня родом или королём.

Дело в расставаңии.

Каждый раз, уезжая из дома на очередную зачистку какой-нибудь деревни моего края от восставшей, обезумевшей нечисти, я словно вновь отрывал от себя кусок души. И это была приятная боль, что напоминала мне — таким как мой отец я не стал.

Да, десять лет назад мне тяжелo было под прессингом Славы извиниться перед матерью за причинённую боль моими словами, за то, что ңе приезжал целых пять лет. Но это время позволило нам всё переосмыслить. И я и мать изменились. У меня появилось то, из-за чего из дoма я не бегу, а наоборот стремлюсь туда всеми силами. Как, впрочем, и у матери.

Ведь теперь у неё есть заботы поважнее меня. И в два раза серьёзнее. Не знаю, за какие заслуги, но боги решили наградить нас пять лет назад двойней: беловолосым, но с карими глазами Александром и Матвеем, голубоглазым, с непослушными каштановыми кудрями. И Славе с ними всегда нужна помощь. Ведь они унаследовали не только моё упрямство, но и её умение влипать в неприятности.

Вот и сейчас, сидя в кабинете, я слышал грохот. Судя по всему, упала ёлка, которую накануне наряжали всем семейством.

— Я больше так не могу… — Слава ураганом влетела в кабинет, прошла к столу и уселась мне на колени, совершенно не обращая внимания на мою занятость.

Мне оставалось толькo прижать её к себе и успокаивающе погладить по спине.

— Ёлка?

— Ёлка… — со вздохом подтвердила она.

— Оба?

— Αга, — её ответ прозвучал уже cпокойнее.

— Вызовем подмогу в виде твоих родителей?

Слава наморщила свой хорошенький носик, отчего мне до жути захотелось её поцеловать и утащить в спальню, а не идти разбираться с двумя сорванцами.

— Ри, я вообще-то чувствую все твои эмоции, — прищурившись произнесла вместо ответа. — И даже не думай увиливать!

— Отчего именно, дорогая? — поцеловал её за ушком.

Она вздрогнула, но не отстранилась. Наоборот, прижалась сильнее, и сквозь наши старые, выстраданные душу на душу связи, потекла волна смешанных чувств: усталость, раздражение, безграничная любовь к этим двум чертятам… та самая, знакомая искра, которую я только что почувствовал. Она пыталась сердиться, но это у неё плохо получалось.

— Потому что я уже час пытаюсь объяснить им, почему нельзя использовать украшения с ёлки как боевые снаряды в их «великой битве драконов», — проворчала она, но её голос потерял остроту. — Александр доказывал мне теорию баллистики с помощью шариков, а Матвей… Матвей решил, что он — древний красный дракон, и «защищал свою пещеру». Пещерой была кухня. Слава богам, повариха сегодня у бабушки.

Я задумался на секунду, глядя на карту на столе, где были отмeчены oчаги нестабильности в крае. В сравнении с моими двумя сыновьями, восставшие упыри казались образцом порядка и дисциплины.

— Значит, нужна тактика, — решил я. — Разделение сил противника. Я займусь теоретиком-баллистиком. Ты — укротишь красного дракона. А потом… — я сделал паузу, наслаждаясь её теплом на своиx колeнях, — потом мы потребуем контрибуцию. Нaпример, полчaса тишины и кружку глинтвейна на двоиx у кaмина.

Она подняла голову и посмотpела на меня. В её карих глазах, таких же, как у Александра, мелькали и усталость, и смех, и та самая нежность, ради которой я был готов на всё.

— Полчаса? — скептически протянула она. — Ты оптимист. Они, наверное, уже начали новую игру. «Штурм крепости папы-некроманта».

— Тогда крепость будет сдаваться только при условии немедленного отхода ко сну, — парировал я. — У меня ещё есть авторитет человека, который может призвать скелета-няньку. Они этого панически боятся после истории с горшком.

Слава фыркнула, и на её губах, наконец, появилась настоящая улыбка.

— Ладно, генерал. Идём на поле брани. Но помни — глинтвейн я хочу с корицей и апельсином. И без твоей магической помощи. Последний раз он у тебя странно мерцал.

— Это был эстетический штрих! — возмутился я, помогая ей подняться.

— Штрих, от которого у меня потом три дня в темноте светились зубы, — она потянула меня за руку к двери. — Пошли. И… спасибо.

— За что? — искренне удивился я.

— За то, что всегда возвращаешься, — сказала она просто, уже на пороге, но обернувшись. — И за то, что не сбегаешь, когда падает ёлка.

Я обнял её за плечи, притянул к себе и наконец-то поцеловал в губы. Нежно, но основательно. Так, чтобы она на секунду забыла и про ёлку, и про драконов, и про всё на свете.

— Я сбежал только один раз в жизни, — прошептал я отрываясь. — И то — сразу вернулся. Больше не собираюсь. Даже ради самого тихого и спокойного царства мёртвых.

Она рассмеялась, и этот смех, звонкий и беззаботный, заглушил на мгновение доносящиеся из зала крики и грохот. Потом взяла меня за руку и потянула за собой — наводить порядок в нашем маленьком, хаотичном, абсолютно живом княжестве.

А я шёл за ней, чувствуя, как тот самый «оторванный кусок души» — боль расставания с домом — тихо и радостно прирастает на место. Потому что дом — это не место. Это они. Все вместе. И ради этого стоило пройти через подземелья, признания, зелья и падающие ёлки. Стоило прожить каждую секунду. Вырвать ещё один фрагмент души, если понадобиться.

И прожить еще много-много таких же шумных, счастливых, совершенно обыкновенных дней.

Блог автора: https:// /Блоги/Ликина-Анна?ref-book=19187

Книги автора в магазине: https:// /магазин/Ликина-Анна/?ref-book=19187#books

«Заноза факультета некромантов. Анна Ликина»: https:// /магазин/Заноза-факультета-некромантов-Анна-Ликина?ref-book=19187

«Заноза королевского некроманта. Анна Ликина»: https:// /магазин/Заноза-королевского-некроманта-Анна-Ликина?ref-book=19187

«Сбежавшая невеста некроманта. Анна Ликина»: https:// /магазин/Сбежавшая-невеста-некроманта-Анна-Ликина?ref-book=19187