Шестью годами ранее.

Я не знаю, когда это произошло, когда я перестал смотреть на нее как на маленького ребенка, который просто всегда был рядом. Еще одного младшего ребенка, которого я должен был защищать, как и всех своих двоюродных братьев и сестер. Когда она родилась, тетя Элла отвела меня познакомиться с ней, пока Эмили была еще в больнице.

Мне было всего шесть, но я отчетливо помню, как меня заворожили ее большие голубые глаза. Я не мог оторвать от нее взгляда. Когда я протянул руку, чтобы дотронуться до нее, Джош отдернул ее. Тогда я возненавидел его. Я хотел обнять ее, но мне сказали, что я не могу.

Помню, я подумал, что это глупое правило. Мне разрешали подержать Лили и Хоуп, когда они родились. Но это не имело значения. Потому что по дороге домой из больницы тетя Элла сказала мне, что однажды малышка Бреанна станет достаточно большой, чтобы играть со мной и близнецами.

Я никогда особо не задумывался об этом. Когда мне исполнилось десять, ей было всего четыре, и она повсюду следовала за мной, когда наши семьи собирались вместе. Что случалось часто. Когда мне исполнилось пятнадцать, ей исполнилось девять, и к тому времени она перестала ходить за мной по пятам. Она всегда была с Лили и Хоуп или с Домиником (сыном тети Эллы), нашим общим двоюродным братом. Я был рад. В том возрасте у меня были дела поважнее, чем развлекать маленьких детей, по крайней мере, я так думал.

Только когда ей исполнилось шестнадцать, я начал жалеть, что она по-прежнему ходит за мной повсюду. Из надоедливого маленького ребенка она превратилась в самое прекрасное создание, которое я когда-либо видел. Единственная проблема была в том, что ей было чертовски шестнадцать. Я ни черта не мог поделать с теми чувствами, которые она во мне пробуждала.

Потому что теперь, когда мне, блядь, двадцать два, я не имею права испытывать вожделение к чертовой девчонке. Она не просто малолетка, она, блядь, приманка для свиней. Я знаю все о том, что ее отец любит кормить свиней тушами, по крайней мере, он так делал до того, как Бреанна появилась на свет. До меня доходили слухи. Я также знаю, что он без колебаний приготовил бы из меня следующее блюдо для свиней, если бы я прикоснулся к его маленькой принцессе.

Не говоря уже о том, что мама Бреанны Эмили — сумасшедшая. Она бы с такой же вероятностью убила меня, если бы я хотя бы неправильно посмотрел на ее дочь. Интересно, как два самых сумасшедших человека, которых я знаю, смогли создать такую замечательную женщину, как Бреанна.

Эмили весь вечер не сводила с меня глаз, как ястреб. Тебе когда-нибудь приходилось сидеть напротив того, кого ты хочешь, но не можешь заполучить? И все это время ты находишься в окружении своей семьи и друзей и должен вести себя так, будто все идет как по маслу. Это гребаный кошмар. Мне нужно найти способ избавиться от этих мыслей.

Я не могу так думать о шестнадцатилетней девушке. Это, черт возьми, ненормально. У меня нет намерения когда-либо действовать в соответствии с этими мыслями, но от одного их появления я чувствую себя хищником. Я не должен был находиться в одной комнате с этой девушкой, не говоря уже о том, чтобы сидеть напротив нее.

Не помогает и то, что на ней надет лоскуток черной ткани, который она выдает за платье. Она намеренно протягивает руку или наклоняется вперед, предоставляя мне полный и четкий обзор своего декольте, которое для шестнадцати лет уже чертовски хорошо развито.

Отвернувшись от нее, я настраиваюсь на свою кузину Лили и слушаю ее рассказ об университетской вечеринке, на которую она ходила на выходных. Лили только поступила в университет, хотя слухи о том, что она ходит на вечеринки, больше похожи на представление ее сестры-близнеца о развлечениях. Лили всегда больше любила сидеть дома и читать книги.

Краем глаза я наблюдаю, как Бреанна встает и направляется к другому столику. Куда, черт возьми, она направляется? Она обнимает и садится рядом с каким-то подростком-придурком. Я уже собираюсь вскочить со своего места и потащить ее за задницу обратно к нашему столику, когда Лили хватает меня за руку.

Она подмигивает мне, а затем перекрикивает всеобщую болтовню.

— Эй, Джош, а что это за парень, с которым Бреанна так мило общается вон там?

Я никогда не видел, чтобы этот человек двигался так чертовски быстро. Он вскакивает со своего места и бросается к своей дочери. Две минуты спустя Бреанна снова садится за стол. Прямо напротив меня. Я хочу знать, кто, черт возьми, этот ребенок. Это ее парень?

Хоть убей, я не могу понять, было бы лучше, если бы рядом с ней был парень. Может быть, эти мысли, которые у меня возникают, было бы легче игнорировать, если бы она принадлежала кому-то другому. Или, может быть, я бы убил его на хрен…

Бреанна скрещивает руки на груди, и мой взгляд тут же падает на ее декольте. Черт возьми, я отправляюсь прямиком в гребаный ад. Жаль, что мой дядя Брэй не смог убедить близняшек уйти в монастырь. Я действительно мог бы воспользоваться семейными связями, чтобы смыть с себя грехи, которые я хочу совершить с девушкой, которая слишком молода для меня.

— Проблема? — Она ухмыляется мне.

— Да, есть. Огромная проблема, — признаю я, пытаясь поправить штаны, не привлекая к себе внимания.

Мне нужно отвлечься. Мне нужно выкинуть эти мысли о Бреанне из моей гребаной головы. Работа — это мое спасение. Время близится к девяти вечера. Теперь у меня есть повод уйти с ужина.

— Мам, мне пора в клуб. Спасибо, что все это организовала. Это было... незабываемое. — Я встаю, обхожу стол и целую маму на прощание.

— Эш, ты же знаешь, что можешь взять выходной. У тебя день рождения. — Мама пытается меня убедить.

— Я мог бы, или я могу пойти на работу и делать то, что у меня хорошо получается. Зарабатывать деньги. — Я улыбаюсь, на самом деле чертовски трудно отказать моей маме.

— Зак, скажи ему, что он должен остаться. — Мама поворачивается к папе за поддержкой. Отлично, мой папа готов на все ради мамы. Если она скажет "прыгай", он будет тем, кто дотянется до звезд.

— Эш, твоя мама хочет, чтобы ты остался. Тебе следует задержаться еще на некоторое время. Клуб будет работать еще час. — Папа говорит своим обычным голосом "Не связывайся со мной".

Отлично, я, пожалуй, остаюсь.

— Ладно, я останусь ненадолго. Подвинься, соплячка. — Я беру на руки свою младшую сестру, усаживаю ее на свободное место слева и сажусь между ней и мамой. Аве только что исполнилось двенадцать, но, клянусь, она думает, что ей уже двадцать. Это что...? — Какого черта? Кто, черт возьми, позволил тебе краситься? — Кричу я, наверное, громче, чем нужно.

— Эш, мне двенадцать. Я могу краситься, если захочу. — Она упирает руки в бока. Я поворачиваюсь к папе. Конечно, он не согласен с этим.

— Вы действительно позволяете ей вот так выходить из дома? — Я спрашиваю своих родителей.

— Это немного блеска для губ и румян. Ничего страшного, Эш. — Моя мама закатывает глаза.

— Ничего страшного? Сегодня это может быть просто блеск для губ, но что будет завтра? Не успеешь оглянуться, как появятся мини-юбки и парни!

— Мистер Уильямсон, мы готовимся к посадке. Мы должны приземлиться примерно через двадцать минут. Могу я вам что-нибудь предложить? — Блондинка-стюардесса, которая пыталась привлечь моё внимание весь вечер, хлопает ресницами и выжидающе ждёт.

Не знаю, чего она, блядь, ожидает. Что я отведу её на борт и трахну до бесчувствия? Конечно, все в этом салоне первого класса, возможно, спят, и если бы она не была блондинкой, я бы, возможно, принял её невысказанное предложение. Но я не трахаю блондинок. Не прикасался к блондинкам больше шести лет.

— Нет, спасибо. — Я откидываю голову назад и закрываю глаза. Надеюсь, она поймёт и оставит меня в покое, чёрт возьми.

Каждый раз, когда я вижу копну светлых волос, я вижу её. Бреанну райли, единственную девушку, которая, блядь, постоянно у меня на уме. Ту, которую я избегал. Любой ценой. Последние шесть лет я с головой ушёл в работу.

Я расширил семейный ночной клуб в Сиднее, открыв филиалы и заведение Слияние в каждой столице страны. Это пошло на пользу бизнесу, но также позволило мне уезжать из Сиднея как можно чаще, давая мне повод пропускать столько семейных мероприятий, сколько только возможно. Те немногие, которые мне приходилось посещать, были настоящей пыткой — суровая реальность: быть рядом с ней и не иметь возможности прикоснуться к ней.

Она никогда не облегчает мне жизнь. Клянусь, она живёт, чтобы дразнить меня своими короткими платьицам. А запах чёртовой малины, который я чувствую, когда она проходит мимо, терзает меня недостижимостью. Как бы я ни хотел её, я не могу её получить. Она кузина моей кузины. Она почти член семьи. И нельзя гадить там, где ешь.

Когда-то я думал иначе, был так уверен, что, как только ей исполнится восемнадцать, я заявлю на неё свои права. К чёрту последствия и всё такое. Я был уверен, что когда она подрастёт, я наконец смогу сделать её своей. Сейчас ей двадцать два, и я всё ещё жду подходящего момента. Просто он никак не наступает.

Может, стоило попросить виски. Протираю глаза, пытаюсь выкинуть её образ из головы. Чёрт, как же я устал. Это не первый раз, когда я ловлю этот ночной рейс с другого конца страны. И не последний. Казалось бы, с таким количеством перелётов я должен был к этому привыкнуть.

Я бы мог спать в самолётах. Но, похоже, я никогда не могу успокоиться. По крайней мере, в воздухе.

Пока самолёт идёт на посадку в Сиднее, я достаю телефон и открываю электронные письма. Бегло проверяю отправителя и тему каждого письма, не удосужившись открыть ни одно, пока не натыкаюсь на сообщение от Чейза, моего лучшего друга, который по совместительству мой заместитель. Он единственный человек в моей платёжной ведомости, которому я доверяю на девяносто девять процентов.

Доверие — штука переменчивая; никогда нельзя доверять кому-то на сто процентов. А если доверяешь, то ты полный идиот. Люди — козлы, жадные чёртовы козлы, которым вечно что-то от тебя нужно. Я виню в своих проблемах с доверием свою мать. Её предала лучшая подруга, и всё из-за ревности и денег. Она предупреждала нас: именно самые близкие могут причинить тебе боль сильнее всего. Думаю, она так и не оправилась от этого инцидента.

Единственные, кому, по словам моей мамы, мы можем абсолютно доверять, — это ей и моему отцу. Преданность этих двоих друг другу несравнима с чем-либо, что я когда-либо видел. И не испытывал. То, на что готов пойти мой отец ради моей матери, неизмеримо.

Не поймите меня неправильно, я верю, что мои родители всегда будут рядом, что бы ни случилось. Лучших, более надёжных и заботливых родителей, чем те, что у меня есть, и желать нельзя. Они оба любят меня безоговорочно, открыто и действительно готовы на всё ради меня и моих братьев и сестёр.

Но знают ли они все мои дела, как деловые, так и личные? Ни за что, чёрт возьми. Я могу доверять своей семье и любить её, но я же не идиот. А ещё есть неодобрительный взгляд, который может бросать моя мать. Мне это не нравится, и я бы сам оказался на её месте, если бы она знала, как мне удалось так быстро расширить семейную компанию.

Я что, маменькин сынок? Чёрт возьми, да. Мне стыдно в этом признаться? Ни за что.

Моя мама — единственный человек, который всегда будет моей опорой и поддержкой в жизни. Она самый добрый, щедрый и искренний человек, которого я когда-либо встречал. Нет ничего, чего бы я не сделал ради неё.

Открыв письмо от Чейза, я прочитал сообщение:

ATT: Боссмен,

Сделай одолжение. Проверь свои чёртовы сообщения! Сейчас же!!

ОТ ВАШЕГО СЛИШКОМ-МОЛОДОГО-ЧТОБЫ-УМЕРЕТЬ, ЛУЧШЕГО ДРУГА,

Чейз.

Я кашляю, чтобы скрыть смех. Он же идиот. Кто отправляет кому-то письмо только для того, чтобы попросить проверить сообщения? Закрываю почту, открываю сообщения. И точно, там пять непрочитанных сообщений от Чейза.

Колеса самолёта приземляются, и я сжимаю телефон так, что костяшки пальцев белеют. Изображение на экране не может быть правдой. Она не может быть в моём клубе… Нет! Не просто в моём клубе, а в моей, блядь, покерной комнате.

Я уже давно знаю, что она и ее друг играют в игры с высокими ставками. Не стоит относиться к ним легкомысленно, учитывая, что то, что они делают, — это просто читерство. Хотя я думал, что она умнее, чем зайти в мой клуб. Ей следовало бы быть умнее, прежде чем красть у меня.

Блядь, Бреанна МакКинли, неприкасаемая принцесса. Наследница династии МакКинли. Сейчас она узнает, насколько она, блядь, уязвима и хрупкая. Никто не сможет украсть у меня что-нибудь. Даже она.

Особенно она.

Я отправляю Чейзу ответное сообщение.

Я: Держи её там. Не дай ей, блядь, уйти. Я буду через тридцать минут.

Чейз: Почему я? Неужели кто-то другой не может это сделать?

Я: Не дай ей уйти.

Чейз: Из-за тебя меня убьют. Ты же знаешь, кто её отец. Я знаю.

Я решаю проигнорировать его последнее сообщение. Если я отвечу, то только разожгу его паранойю. Если он думает, что ему стоит беспокоиться о Джоше, он явно меня недооценивает. С этой мыслью я печатаю ответ.

Я: Никто её не трогает, Чейз. Если хоть волосок на её хорошенькой головке выпадет, Джошуа Мак-Кинли будет для тебя наименьшей проблемой.

Его ответ приходит немедленно.

Чейз: Я увольняюсь. По состоянию здоровья. Работа у вас явно представляет опасность для моего благополучия.

Я собирался пойти домой и поспать, а не идти сегодня в этот чёртов клуб. Но мысли о Бреанне, которая в моей власти, дали мне второе дыхание. Я чувствую себя бодрее, чем когда-либо за долгое время.

Багаж, кажется, везут целую вечность. Чем дольше жду, тем больше волнуюсь… зная, что она в моём клубе. Так и хочется оставить чемодан здесь и сдать его в отдел потерянного багажа.

Через пятнадцать минут я наконец хватаю сумку и сажусь в машину. Тридцатиминутная поездка в клуб позволяет моим мыслям блуждать… туда, куда им не место. Не тогда, когда эти места сводятся к тому, чтобы нагибать Бреанну над моим столом и шлепать её по её дерзкой маленькой попке. Я не могу обращаться с ней так, как с любой другой воровкой. Нет, мне нужно быть более изобретательным в выборе наказания. Я стону и поправляю член, когда образы Бреанны МакКинли обрушиваются на меня, как грёбаный грузовой поезд.

— Давай, Бенни. Хватит бездельничать. Нас не пустят, если мы опоздаем даже на минуту. — Я дёргаю за руку своего лучшего друга и соучастника преступления.

— Биби, я не уверен, что это хорошая идея. Я имею в виду, это его клуб. Мы должны просто посидеть в сторонке. Давай вместо этого пойдем напьемся в каком-нибудь дрянном баре. Ты можешь сделать вид, что расстаешься со мной, и оставить меня с разбитым сердцем, чтобы кто-нибудь другой пришел и попытался меня вылечить.

— Бенни, мне жаль это говорить, потому что я люблю тебя и все такое. Но тебя уже не исправить. — Смеюсь я, продолжая тащить его по тротуару, прямо мимо очереди людей, выстроившихся в очередь, чтобы попасть внутрь. Я никогда не стою в очередях — наверное, это одно из многих преимуществ того, что я Бреанна Маккинли.

Я наследница династии МакКинли по крайней мере, так все говорят. Династии, которую я не совсем уверена, что хочу взять на себя. К счастью для меня, мой отец немного помешан на контроле. Он также молод, здоров, и сколько бы раз кто-то или что-то ни пыталось его сместить, он всегда выходит победителем. Не думаю, что мой отец сможет что-то сделать.

Главное преимущество того, что ты дочь Джошуа МакКинли, — это страх, который это вселяет в других. Я никому об этом не рассказывала, даже лучшему другу. Но когда я называю людям своё имя, на их лицах в этот момент отражается узнавание, смешанное с неуверенностью и страхом. Мне это чертовски нравится.

Это ненормально. Мне нравится наблюдать, как от беспокойства расширяются зрачки. Я знаю, что это направлено не на меня, а скорее на репутацию моего отца, который немного… неуравновешенный. Но я все равно получаю от этого удовольствие. Я перевожу взгляд на Бена и задаюсь вопросом, что бы он подумал обо мне, если бы знал, как сильно мне нравится эта неуверенность при одном упоминании моего имени. Я подозреваю, что мой отец знает о моих... склонностях, но он никогда не ставил это под сомнение.

Только один человек меня в этом разоблачил. Эш Уильямсон, мать его. Никто никогда не следил за мной, не следил за каждым моим шагом, как он. Он расчётлив. Его слова всегда тщательно продуманы. Он, наверное, мог бы добиться всего, чего пожелает.

Это было бы чертовски жутко — то, как он смотрит на меня, — если бы от этого взгляда по моему телу не пробегали тысячи электрических разрядов, воспламеняя каждое нервное окончание на своем пути. Хотя такое случается редко… приходится терпеть его пристальный взгляд. Он больше не появляется на многих семейных мероприятиях, а когда появляется, то никогда не задерживается надолго.

Вот в чей клуб мы идем сегодня вечером. Я уже давно знаю о других деловых начинаниях Эша о тех, которые он проводит в подпольных клубах. Я также знаю, что, если бы он был в городе сегодня вечером, у меня не было бы абсолютно никаких шансов занять место за одним из столиков. К счастью, я узнал из надежного источника этим источником является Хоуп, его двоюродная сестра и местная сплетница семьи, что в настоящее время он в Перте.

Я не могла не ухватиться за возможность воспользоваться его отсутствием. Я выпрямляюсь и неторопливо, словно хозяйка, подхожу к вышибалам у входа.

— Очередь заканчивается вон там, — говорит один из накачавшихся стероидами фанатов спортзала.

— Кажется, ты забыл спросить, как меня зовут. — Я мило улыбаюсь ему.

— Мне насрать, как тебя зовут. Конец очереди находится вон там. — Он отворачивается, отпуская меня. Он либо не смотрит новости, либо не берет в руки газету, либо он просто тупой.

— Позвольте представиться, — я протягиваю ему руку, словно собираясь пожать ему руку. — Бреанна МакКинли.

Я улыбаюсь, видя знакомый блеск узнавания в его глазах. Он протягивает руку, и я опускаю свою.

— Так что, мне позвонить Эшу и сказать, что ты не пускаешь его друзей в его клуб? Или, может, мне просто обратиться напрямую к дяде Заку или дяде Брею? — Я никогда не называю Зака или Брея своими дядями, но этому идиоту нужно знать, насколько близки наши семьи. Мой дядя Дин женат на тёте Эша, Элле.

У нас есть общий кузен — вот такая близость! — поэтому моя влюбленность в этого парня ни к чему хорошему не приведёт, как бы он меня ни возбуждал одним своим взглядом. Даже не представляю, удалось ли бы мне заполучить его.

Выбросив из головы мысли об Эше, я вхожу в уже открытую дверь, которую поддерживает униженный вышибала.

— Мне очень жаль, мисс МакКинли. Проходите в VIP-зону. Я позабочусь, чтобы для вас был свободный столик.

— В этом нет необходимости, — говорю я, оглядываясь по сторонам. Я была здесь несколько раз с Хоуп и Лили, кузинами Эша. Но каждый раз он тоже был здесь и наблюдал за происходящим с безопасного расстояния. Обычно я выбираю другие клубы для посещения. Нам с Беном нравится находить новые дайв — бары, чтобы как-то занять себя по вечерам, — у моего отца, наверное, случился бы сердечный приступ, если бы он узнал об этом.

Я веду Бена сквозь толпу к задней части клуба. Возможно, я выпросила у Хоуп код от лифта. Мы слишком часто тусовались вместе, чтобы не злиться друг на друга. Черт, мы оба предпочли бы прятаться...

Пожалуйста, Боже, пусть код, который она мне дала, сработает. Ожидая, пока двери лифта закроются, я набираю серию цифр и сразу же чувствую, как кабина опускается вниз. Да! Когда двери открываются, нас встречает еще больше охраны.

— Добрый вечер. Мисс Бреанна МакКинли и мистер Бен Скотт. Думаю, у вас есть места на сегодняшнюю игру. — Я снова наслаждаюсь выражением лиц обоих взрослых мужчин.

— О, конечно, сюда, мисс МакКинли. Когда мы подходим к большой металлической двери, мужчина указывает на миску на столике в прихожей у входа. — Ваш телефон останется здесь.

— Конечно, но если его там не окажется, когда я выйду, я буду не очень рада. Видишь ли, отец подарил мне это на день рождения в прошлом месяце. Было бы обидно, если бы мне пришлось сказать ему, что кто-то его украл. В этом клубе. — Я улыбаюсь, достаю телефон и выключаю его.

— А, может быть… лучше просто выключить его и держать в сумке. Никому не показывай. Они немного странно относятся к присутствию техники. — Он кивает в сторону двери.

Я приподнимаюсь на цыпочки и целую его в щеку.

— Большое спасибо. Я не забуду, что ты пошел на эту уступку ради меня. — Возможно, я немного перебарщиваю с хлопаньем ресницами, но то, как заметно он сглотнул, как дернулся кадык, и его большие щенячьи глазки говорят мне о том, что он попался на крючок очарования Бри.

Мне должно быть стыдно использовать свои женские уловки на этом беспомощном парне, но я не виновата, что мужчины — глупые, примитивные создания, которые думают только своим членом. Будь у этого идиота хоть капля мозгов, он бы уже звонил Эшу и сообщил ему о моём присутствии. Будь он рядом, я бы ни за что не добралась так далеко.

Как только я переступаю порог, четыре пары подозрительных старческих глаз устремляются прямо на мою грудь. Слабаки. Я ухмыляюсь Бену. Эти чудаки не знают, что их сейчас ждёт. Я надела это платье не просто так. Чёрный блестящий материал обтягивает все мои изгибы. Верх обтягивает грудь, и я отказалась от бюстгальтера. Хочу, чтобы эти идиоты отвлеклись на пару сосков. Платье заканчивается чуть ниже изгиба моей задницы, а мои чёрные туфли на шпильке от Louboutin обвивают мои голени.

Мне повезло, что я унаследовала внешность своей матери. Не кажется ли вам, что я тщеславна, признавая это? Знать, что я красива? Возможно. Не все ли мне равно? Точно нет. Использую ли я свою внешность в своих интересах? Можешь не сомневаться, я так и делаю. Без извинений.

Я выдвигаю стул и сажусь. Бен занимает стратегическую позицию по другую сторону стола. Нам нужно иметь возможность видеть друг друга в упор, чтобы все получилось так, что остальные ничего не заметят. Мы в совершенстве овладели искусством делать так, чтобы шансы всегда были в нашу пользу.

Меня начинает бесить тот факт, что эти старики, у которых не встает без синей таблетки, ещё и не могут отвести от меня глаз.

— Джентльмены, мы будем играть в покер? Или просто простоим здесь всю ночь, восхищаясь тем, что Бог и моя мама подарили мне? — Спрашиваю я, водя руками вверх-вниз по своему торсу.

— Ну, я уверен, что смогу сделать и то, и другое, дорогая. — Мистер Эдгар с вожделением смотрит на меня, садясь рядом. Ему за пятьдесят, у него шестая жена, и он вот-вот проиграет то немногое, что осталось от семейного состояния.

Я мило улыбаюсь ему.

— Ну, всегда можно попробовать, правда?

Фу, иногда я удивляюсь, как мне удается не блевать, когда я соблазняю этих мужчин и позволяю им думать, что у них есть шанс прикоснуться ко мне.

Все остальные занимают свои места, и дилер объявляет вход. Делаются ставки на малый и большой блайнды — минимальная ставка составляет десять тысяч. Я стараюсь не рассмеяться. Десять штук? И это все? Я думала, мы здесь играем на реальные деньги.

— Ты можешь спать со мной в любое время, милая. — Слова Эша.

У меня в голове, как заезженная пластинка. Он серьёзно? Просто пытался вывести Дома из себя? Я ворочаюсь уже три часа. Не могу заснуть. Я возбуждена. Я в замешательстве. И я чертовски зла, что не успела забрать свои фишки со стола, прежде чем меня провели в кабинет босса. Этот босс — Эш.

Было ли его предложение переночевать в его постели, переспать с ним, искренним? И если да, то что, черт возьми, я собираюсь с этим делать? А, обычно я так самоуверенна. Я знаю, чего хочу, и всегда получаю это. Но с Эшем, кажется, что каждая капля низкой самооценки, неуверенности в себе, которая у меня когда-либо была, рушится вокруг меня.

Есть очень мало людей, чье мнение обо мне имеет значение. Мои родители. Иногда Бен. И всегда Эш. Его мнение обо мне волнует меня больше всего. Раньше я из кожи вон лезла, чтобы привлечь его внимание. Но я перестала пытаться произвести на него впечатление, когда мне было около девятнадцати. Я уже знала, что на него произвела впечатление то, как он смотрел на меня. Однако его бездействие подсказало мне, что он никогда не собирался ничего предпринимать по этому поводу.

Но теперь его слова преследуют меня, как проклятый полтергейст. Что он имеет в виду? Я сбрасываю тяжелые одеяла. На мне майка и нижнее белье. Я нашла в шкафу майку. Я предполагаю, что это принадлежит Аве. Это комната, которую она использует всякий раз, когда ночует здесь.

Я решаю встать и выпить стакан воды. Очевидно, я не собираюсь сегодня спать. Но когда я открываю дверь, я оказываюсь не на кухне. Вместо этого я на цыпочках иду по коридору и оказываюсь в комнате Эша. Здесь темно, единственным источником освещения является лунный свет, проникающий сквозь прозрачные окна.

Я смотрю на очертания его тела на кровати. Было бы слишком просто забраться к нему и прижаться. Я размышляю, что делать, когда он начинает говорить, пугая меня до полусмерти.

— Ты так и будешь стоять и смотреть, как я сплю, или все-таки залезешь? — спрашивает он, приподнимая одеяло, словно предлагая его мне.

Ложиться ли мне туда? Господи, что, черт возьми, мне делать? Если я лягу, пути назад уже не будет. Если я уйду, буду ли я всю оставшуюся жизнь задаваться вопросом "а что, если"? Черт возьми, я медленно подхожу к кровати и забираюсь на нее. Лежа на боку, я смотрю на него, а он смотрит на меня, как на испуганное животное. Его рука медленно поднимается и гладит мои волосы.

— Почему ты всё ещё не спишь?

— Не могла заснуть.

— Из-за того, что случилось сегодня ночью? — спрашивает он. Чёрт возьми, почему мне так приятно, когда его пальцы гладят мои волосы.

— Нет, я не уверена. — Я не могу признаться, что не могу заснуть, потому что думаю только о его предложении. О его теле. О его руках. Чёрт возьми, я схожу с ума.

И теперь, когда я в его постели, в его окружении, его древесный аромат окутывает меня, словно защитное одеяло. Я даже не осознавала, насколько устала. Я чувствую, как расслабляется моё тело, пока он продолжает гладить мои волосы.

— Эш?

— Мм?

— Что будет, если я засну? — Проснусь ли я и пойму, что это был всего лишь сон? Открою ли я глаза и обнаружу, что я больше не в его постели? Останусь ли я одна?

— Пока ты спишь, я буду обнимать тебя всю ночь. Когда проснёшься, первое, что ты увидишь, — это я. И первое, что ты почувствуешь, — это моя рука, обнимающая тебя… ну, это… и тот бешеный стояк, который у меня, скорее всего, будет.

— Кто бы мог подумать, что ты такой романтик? — Я смеюсь. Первая часть его ответа была, наверное, самой милой из всех, что я когда-либо слышала, а от последней у меня защекотало внутри.

— Эш, я хочу почувствовать это… все это... и гораздо больше, — признаюсь я, затаив дыхание.

— Ты поймешь. Обещаю. Спи, Бри. У меня такое чувство, что к нам рано утром придут гости. — Он целует меня в лоб. Почему нельзя было поцеловать в губы?

Я в его постели, в нижнем белье, и он хочет спать. Хм, может быть, я вижу то, чего на самом деле нет.

— Перестань так много думать. Если бы я поцеловал тебя правильно, я бы не смог остановиться. И я не думаю, что ты хочешь, чтобы Доминик услышал, как ты выкрикиваешь мое имя, когда я заставляю тебя кончить.

Стон вырывается прежде, чем я успеваю его остановить. Его тихий смешок вибрирует во мне.

— Спокойной ночи. — Я целую его грудь, его обнаженную грудь. Мои губы горят от жара его кожи.

Я закрываю глаза, моя рука ложится на его сердце, ритмичное биение под моей рукой расслабляет мой разум и тело. Затем реальность обрушивается на меня, и я ощущаю момент вот дерьмо. Я в постели с полуобнаженным Эшем Уильямсоном.

— Почему мне кажется, что это сон? — Шепчу я, стараясь, чтобы он не услышал.

Его руки сжимают меня крепче.

— Потому что так оно и есть. — Он снова целует меня в макушку.

— Ммм, это хорошо, — бормочу я, когда сознание медленно возвращается ко мне. Я слышу стон, мужской стон. Этот звук заставляет меня резко открыть глаза, и я внезапно осознаю, что меня окружает, особенно его широкие плечи и голову, спрятанную между моих ног.

Взгляд Эша встречается с моим, когда он лениво проводит языком прямо по центру моего клитора. Что за чёрт? Я оглядываюсь. Я в комнате Эша. И тут в голове, словно в кино, прокручивается прошлая ночь: мы с Беном идём в Слияние. Рука старика. Дыра, которую я проткнула в ней. Я крадусь в комнату Эша.

— О, Боже. — Его язык кружит вокруг моего твердого бутона, в то время как его палец дразнит вход в мою киску.

— Я думаю, что ты ищешь такие слова: О, Эш. Да, не останавливайся. — Он поднимает голову. Он говорит.… Почему он говорит? Он не может лизать, если говорит.

Я смотрю на него сверху вниз.

— Что за чёрт? Продолжай, — рычу я.

— О, я планирую, но тебе нужно вести себя тихо, блядь. Я умираю с голоду, и это пир, о котором я мечтал шесть гребаных лет. Я собираюсь остаться здесь на какое-то время, Бри.

Как только его язык снова касается моего клитора, по квартире раздается пронзительный, ни с чем не сравнимый голос Хоуп.

— Дядя Джош, боже мой! Я так по тебе скучала! Как дела? Расскажи мне всё, — кричит Хоуп.

— Чёрт, чёрт! — Эш падает на пол — я в панике пытаюсь сбросить его с себя.

— Бри, успокойся.

— Успокойся? Серьёзно, мой отец где-то там, а ты здесь, делаешь это со мной. Успокойся! — бормочу я. Вскакиваю, оглядываю комнату, и тут до меня доходит. На самом деле, у меня здесь нет никакой одежды. Моё платье с вчерашнего вечера в гостевой комнате.

— Детка, всё в порядке. Иди туда и запрыгивай в душ. Я выйду и подожду. Оставлю тебе одежду на кровати, — голос Эша спокойный, успокаивающий. Прежде чем он уходит, я хватаю его за запястье.

— Эш, подожди… Я просто хотела сказать, на случай, если ты не переживешь это утро, что у тебя это очень хорошо получалось. Ну, по крайней мере, те несколько минут, что ты этим занимался.

Эш наклоняется и целует меня.

— Не волнуйся, детка, лучшее ещё впереди. Лучшее — это ты. — Он ухмыляется и ведёт меня в ванную.

Я принимаю душ быстрее всех в своей жизни, оставляя волосы мокрыми. Надеваю слишком свободные спортивные штаны и рубашку, которые Эш оставил мне на кровати, и выхожу навстречу ответственности.

— Папочка, какой сюрприз. Что привело тебя в город так рано в выходные? — Я пытаюсь сказать что-то сладкое, подходя ближе.

Он осматривает меня, берёт моё лицо в руки и поворачивает его в обе стороны, а затем прижимает к своей груди. Его руки обнимают меня чуть крепче обычного. Наклонившись к моему уху, он шепчет:

— Я, чёрт возьми, люблю тебя, Бреанна.

— Я, блядь, люблю тебя, папочка, — шепчу я в ответ. Сколько себя помню, папа шепчет мне именно эти слова. Когда я был маленькой и отвечала ему тем же вслух, мама всё время твердила о ругательствах. Я быстро научилась говорить шёпотом.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

— Лучше бы я выпила кофе, — стону я. Ещё рано. Я, наверное, спала всего часа три.

— Хочешь, я приглашу тебя на завтрак, прежде чем мы вернёмся? — Наверное, он хочет проводить меня домой. Я уклоняюсь от ответа и оглядываю комнату. Где все остальные?

— Где Дом? — спрашиваю я, вырываясь из объятий папы.

— Он ушёл с Хоуп несколько минут назад. Хоуп рассказывала, как вы обе не спали, ели всякую ерунду и смотрели Netflix до четырёх часов.

— А, правда? — Я отворачиваюсь. Я не только никудышная лгунья, но и ненавижу врать своим родителям. Как бы то ни было, я не глупая, поэтому вряд ли расскажу папе, что провела ночь в постели Эша.

— Итак, что ты смотрела? — спрашивает он.

— Когда?

— Прошлой ночью с Хоуп?

Черт, это вопрос с подвохом. Очевидно, она что-то сказала. От ответа меня спасает Эш, который входит в гостиную с кружкой дымящегося кофе.

— О, спасибо тебе, Иисус. Я могла бы выйти за тебя замуж прямо сейчас. — Я беру кружку из его рук.

Улыбка озаряет лицо Эша.

— Что ж, это можно устроить.

— Нет, черт возьми, не можно. Бреанна, мы встречаемся с твоей мамой за поздним завтраком. Пойдем, — рычит мой отец. Да, рычит.

— Черт возьми, я бы очень хотела, папочка, но не могу. Я пообещала Бенни, что сегодня приду с ним на благотворительный вечер к его бабушке. И мне пора домой. Я до сих пор не знаю, какое платье мне надеть. И мне нужно уложить волосы. Ты знаешь, сколько времени уходит на то, чтобы что-то с этим сделать? — Я указываю на свою влажную голову. Я несу чушь, в основном потому, что хочу отвлечь отца от убийственного взгляда, который он бросает в сторону Эша.

— Хорошо, я подвезу тебя домой, прежде чем встречусь с твоей мамой.

— О, конечно, я только возьму свои вещи.

Забрав из гостевой комнаты свое выброшенное платье, туфли и сумку, я возвращаюсь в гостиную. Я замираю, переводя взгляд с Эша на отца. Напряжение можно снять ножом. Это напомнило мне…

— Эш, я бы сказала, что было приятно, но на самом деле это не так, — я протягиваю ему уже пустую кружку. — Кстати, вчера вечером в клубе я, кажется, потеряла свой маленький клинок. Если его найдут, можно будет его вернуть?

— Ты про этот? — Отец лезет в куртку и достает мой перочинный нож. Тот самый, который я оставила в руке старика Эдгара. Дерьмо на хлебной палочке, это так нехорошо.

— Да, где ты его нашёл? — Я тянусь за ним.

— Обсудим в машине. Ты готова?

— Ага, поехали. — Мне, может, и двадцать два, но, чёрт возьми, я ненавижу мысль о том, что сейчас нам предстоит разговор в стиле обсудим это наедине.

Мне потребовалось всего две минуты, чтобы сесть в машину отца, прежде чем он начал свой допрос.

— Правда, Бреанна, Эш, блядь, Уильямсон? В Сиднее буквально шесть миллионов человек, и ты выбираешь его?

— Что не так с Эшем? Я никого не выбирала.

— Я не могу от него избавиться. Твоя мама очень расстроится, если я причиню ему боль. Вот что с ним не так.

— Просто для информации: я буду крайне расстроена, если ты причинишь ему боль, — Я сердито смотрю на него.

— Принял к сведению. Но, Бри, ты вообще пробовала встречаться с девушками?

Я смеюсь. Не уверена, что это имело бы значение, с кем я встречалась. Отец никогда бы не одобрил, ни девушку, ни парня.

— Извини, папа, девушки мне не нравятся.

— Так ты объяснишь, как тот перочинный ножик, который я подарил тебе на день рождения в прошлом году, оказался в чьих-то руках? И какого чёрта ты играла в покер в клубе Уильямсонов?

— Ну, старик заслужил. Он пытался засунуть руку мне под юбку. А потом, когда я сломала ему пальцы, он ударил меня. Ну, я показала ему, как лучше использовать его руку.

— Хорошо, но что тебе следовало сделать, так это отрезать эту чертову штуку.

— Конечно, я попробую в следующий раз. — Я улыбаюсь. — Знаешь, нормальные родители сказали бы мне, что тебе вообще не следует колоть людей.

— Нормальность переоценивают, и это скучно, Бреанна. В любом случае, ты слишком необычная, чтобы быть нормальной. — Эту фразу я слышала много раз раньше, и это одна из любимых фраз моего папы, которые он говорил мне и моей маме.

Оставшуюся часть поездки мы проводим в тишине. Прежде чем я выхожу из машины, папа останавливает меня.

— Я действительно не согласен с тем, что ты все еще взрослеешь, Бри.

— Мне уже двадцать два, папа. Поздновато для этого.

— От этого не легче. — Мой отец всегда боролся со своими эмоциями. Он холоден и замкнут со всеми, кроме меня и мамы. Я знаю, люди говорят, что у него психотические наклонности, и, возможно, так оно и есть. Но это не имеет значения, потому что он мой отец.

— Сколько бы мне ни было лет, даже после того, как я выйду замуж и у меня появятся собственные дети, я всегда буду твоей маленькой девочкой. На это ты можешь рассчитывать. — Я наклоняюсь и целую его в щеку.

— У этих Уильямсонов привычка сбегать и тайно жениться. Не делай этого. Не лишай свою мать этих воспоминаний, — говорит он.

— Папа, поверь мне, я не собираюсь в ближайшее время выходить замуж. Ни за кого. И кого бы я ни выбрала, это будет идеальный человек. Я знаю, как со мной нужно обращаться. И я знаю, что такое любовь. Потому что ты меня этому научил. Я не соглашусь ни на что меньшее, чем то, что есть у вас с мамой.

— Как бы мне ни хотелось, чтобы у твоей мамы были внуки, о которых она всегда мечтала, я пока слишком молод для этого.

— Ммм, не знаю, пап. Мне кажется, седые волосы, пробивающиеся по бокам, тебе даже к лицу, — поддразниваю я.

— Убирайся. Ты теперь моя самая нелюбимая дочь, — ворчит он.

— Да, но я твоя единственная дочь, так что, значит, я всё ещё твоя любимица. Пока, папа. Спасибо, что подвёз.

— Ты всегда будешь моей любимой девочкой, Бри. Люблю тебя.

— Тоже тебя люблю. — Я машу рукой и вбегаю внутрь.

Чёрт, мне и правда нужно начать готовиться к этой благотворительной акции. Это же благотворительный обед. Кто организует благотворительный обед? Ужины работают гораздо лучше.

Она просто ушла. Что за хрень?! Я хотел провести с ней в постели весь день. Конечно, ее отец, блядь, помешал бы ей своим безупречным выбором времени. Я направляюсь в свою спальню, чтобы достать телефон. В конце концов, у меня намечается благотворительное мероприятие, на которое я должен прийти.

Я бросаю взгляд на кровать, и образ ее, распростертой на спине, становится ясен как божий день. Я до сих пор чувствую ее вкус на своем языке. Я даже еще не выпил кофе, потому что мне нравится, как он задерживается на нем.

Я набираю номер Чейза. Когда он отвечает.

— Эш, я люблю тебя, чувак, но тебе лучше бы умереть, черт возьми… звонить мне так рано.

— И тебе доброго утра, солнышко. Вставай. Надень костюм. У нас есть планы. — Я улыбаюсь. Если она думает, что так легко от меня ускользнёт, то не знает, что её ждёт. Меня просто бесит, что она идёт на мероприятие под руку с другим мужиком.

Бен не гей, я видел его со множеством девушек за эти годы. И любой мужчина, который не гей, не может не испытывать влечения к Бри. Она не просто десятка, она, чёрт возьми, бесконечность. И я собираюсь показать ей, под чьей рукой она должна быть.

Почему она не пригласила меня на это мероприятие вместе с ней? Отлично, теперь я выгляжу как тупица.

— Эш? Земля вызывает Эша. Ты вообще слушаешь? — раздаётся в трубке голос Чейза.

— Что?

— Куда, черт возьми, мы идем? Что такого важного, что ты вытаскиваешь мою несчастную задницу из постели? Теплая, удобная кровать. Могу добавить, что в кровати сейчас не две, а четыре груди.

— Это Бреанна. А теперь отложи свои похождения на денек. Я заеду за тобой через два часа.

— Два часа? Отлично, у меня есть время, чтобы... — Я вешаю трубку. Мне не нужно дослушивать его разговор до конца, чтобы понять, что он собирался сказать.

Теперь, чтобы дать Бреанне понять, что я намерен заявить свои права на ее хорошенькую маленькую попку, я набираю номер флориста.

— Флористы Сентрал-Бэй, чем я могу вам помочь?

— Да, мне нужно доставить букет тюльпанов в течение часа. Шесть десятков, фиолетовых и розовых. Сможете?

— О, это будет нелегко, но конечно. Что бы вы хотели, чтобы было написано на открытке?

— Напишите: Бреанна, мечта вот-вот станет реальностью. Эш. — Откуда, черт возьми, берется это слащавое дерьмо? Понятия не имею, но я продолжаю в том же духе.

Час спустя я направляюсь к своей машине, когда получаю сообщение от Бреанны.

Бри: Правда, Эш? Шесть дюжин?

К ее сообщению прилагается фотография. Шесть дюжин тюльпанов в разнообразных вазах стоят на кухонном столе.

Бри: Я пожертвую их в дом престарелых. Это поднимет им настроение. Не покупай мне цветы, Эш!

Я смеюсь, только Бри была бы недовольна, если бы ей дарили цветы. Вообще-то я никогда раньше не покупал цветы другим девушкам, но тут подумал, что женщинам это нравится. Пока я обдумываю ее ответ, приходит еще одно сообщение с фотографией. Это чек — чек, который я знаю слишком хорошо. Тридцать тысяч долларов выписаны на имя Бреанны МакКинли из клуба "М".

Да пошел я нахуй, я пересылаю фотографию Чейзу с сообщением, чтобы он выяснил, кто, черт возьми, прислал ей это. Кто бы это ни был, они, блядь, уволены. Мне плевать, как сильно, я ее люблю, у меня никто ничего не крадет.

Я: Бреанна, не обналичивай этот чек. Порви его! Тебе не понравится, что будет с теми, кто жульничает в моем клубе.

Бри: И ты не хочешь знать, что происходит с людьми, которые угрожают мне, Эш!

Черт возьми. Эта женщина сводит меня с ума. Возможно, мне нужно снова притворяться, что она, на меня не действует. Это было бы возможно… если бы она не проводила часы в моих объятиях. В моей постели. И если бы я уже не знал, какова она на вкус.

Я не утруждаю себя ответом. Я знаю, что отсутствие моей реакции разозлит ее еще больше. А разозленная Бреанна — чертовски сексуальная Бреанна.

— Расскажи мне ещё раз, почему мы на этом мероприятии для кошек-сирот? Это вообще существует? — смеётся Чейз с пассажирского сиденья.

— Потому что там будет Бреанна. Вот почему — Больше я ему ничего не говорю.

— Ну, если твоя девушка будет там, то на кой черт я тебе нужен?

Я смотрю на него.

— Нас, собственно, и не приглашали. Наших имён не будет в списке гостей.

— Итак, мы отправляемся на благотворительное мероприятие… для кошек-сирот. Отлично, моя жизнь теперь полна.

— Заткнись. Ты узнал, кто отправил Бри чек?

— Ага, — улыбается он.

— Так… кто это был?

— Я, — смеётся он.

— Ты? Какого хрена ты это сделал? Она не выиграла эти деньги, Чейз. Она чёртова мелкая мошенница. — Мои кулаки сжимают руль. Дело даже не в деньгах, дело в принципе.

— Да, я знаю, но я подумал, что мне будет интересно посмотреть, как ты справишься со своим маленьким жульничеством.

— Что ж, ты ошибся, потому что ни хрена не увидишь. Ты уволен.

— Ладно, отлично. Теперь я могу выйти из машины? — Этот засранец знает, что я его не увольняю.

— Нет.

Подъезжая к парковщику, я отдаю ключи и подхожу к двери. Я нацепляю на лицо самую широкую улыбку и делаю мысленную пометку извиниться перед мамой позже. Она — мой пропуск на это мероприятие, моя мама — известный филантроп. Если есть причина, вы можете гарантировать, что моя мама сделает пожертвование или поддержит его любым возможным способом.

Я не уверен, жертвовала ли она когда-нибудь на благотворительность для кошек-сирот, но она действительно очень много делает для детских домов и приемных семей. У моей мамы не было такого привилегированного воспитания, как у моего отца. Она выросла в системе после того, как ее мама умерла, когда она была маленькой.

— Здравствуйте, назовите, пожалуйста, ваше имя? — спрашивает швейцар, которая крепко держит в руках блокнот. Я бросаю взгляд на бейджик с именем, висящий у нее на шее.

— Добрый день, Кэти. Моего имени нет в списке. Видишь ли, моя дорогая мама — возможно, ты ее знаешь: Алисса Уильямсон — попросила меня прийти сюда сегодня. Сама она не смогла, но кошки очень дороги ее сердцу.

— О, вы сын миссис Уильямсон? Конечно, позвольте мне кое-что переставить, и я усажу вас с вашей подругой за столик. — Она перелистывает несколько страниц в планшете.

Присмотревшись, я вижу карту со списком имен рядом с каждым столом.

— Вот этого, пожалуйста. Я здесь никого не знаю. Это не моё обычное место, поэтому мне будет гораздо комфортнее, если вы посадите меня рядом с мисс МакКинли, — я указываю на имя Брианны.

— О, конечно, мистер Уильямсон. Если я могу что-то сделать, чтобы вам было комфортнее, дайте мне знать, — она краснеет, глядя куда угодно, только не на меня.

— Спасибо, Кэти, ты настоящая прелесть. — Я ухмыляюсь и захожу в комнату, а Чейз кашляет за моей спиной, чтобы скрыть свой смех. — Ладно, Ромео, какой план?

— План такой: я не уйду отсюда сегодня, пока Бреанна и её придурок-дружок не узнают, кому она принадлежит. — Я улыбаюсь, видя, что моя девушка уже сидит за столом.

Однако эта улыбка сползает с моего лица, когда я вижу руку, обнимающую её за плечо. К тому времени, как я наконец добираюсь до их столика, я уже кипю от злости и готов отрубить эту чёртову конечность.

Наклонившись между их головами, чтобы они оба могли слышать, я говорю:

— У тебя есть две секунды, чтобы убрать эту руку из моей девочки, прежде чем я вырву её из твоего чёртового сустава, Бенни.

Повернувшись к шокированной, а теперь и разозлённой Брианне, я целую её в щёку.

— Бреанна, как всегда, рад тебя видеть.

В то время как лицо Бена бледнеет, а его рука быстро отстраняется от Бри, ее губы сжимаются, плечи распрямляются, и она сжимает нож для масла, лежащий на столе перед ней.

— Какого черта ты здесь делаешь, Эш? — хрипло шепчет она.

Я сажусь на стул рядом с ней, а Чейз садится рядом со мной и наблюдает с чертовой улыбкой на лице, словно это лучшее развлечение, которое у него было за всю неделю.

— Ну, понимаешь… когда моя девушка говорит, что идет на благотворительное мероприятие с другим мужчиной, можешь поспорить на свою сладкую маленькую попку, что я собираюсь посетить то же самое мероприятие.

Она смотрит на меня так, словно я сошел с ума, и это забавно, учитывая, что ее вырастили двое самых сумасшедших людей, которых я знаю.

— Во-первых, я тебе не девушка. Ты не можешь просто так, за одну ночь, развернуться и решить, что у меня есть то, что тебе нужно. Во-вторых, ещё раз попытаешься угрожать моему другу, и я попрошу отца держать тебя, пока я отрежу тебе твой чёртов язык. Он с радостью это сделает, когда я расскажу ему, где этот язык был этим утром.

У меня нет никаких сомнений, что она осуществит эту угрозу.

— Подожди, где был его язык сегодня утром, Бреанна? Мне нужно это услышать. — Смех Чейза стихает, когда я пну его по голени под столом. Или, что ещё вероятнее, когда он видит, как Бреанна бросает на него убийственный взгляд.

— Правда, Биби? Эш Уильямсон тебя трахнул, а ты мне не сказала? — шепчет Бен, но недостаточно тихо.

— Зачем ей, черт возьми, нужно тебе это говорить?

— Потому что, Эш, мне пришлось вытерпеть бессчетное количество часов, слушая ее болтовню о том, какие фантазии она о тебе вынашивала с тех пор, как нам было по шестнадцать. И это всплывало... часто, — самодовольно говорит Бен.

Что ж, может быть, этот ее друг, в конце концов, не так уж и плох. Я мог бы поработать с этой информацией.

— Заткнись, Бен. Если только ты не хочешь, чтобы я рассказала ему, что ты думаешь о его кузинах, — шипит Бреанна.

— Нет, всё хорошо. Извини, Биби.

— А как же мои кузины? — спрашиваю я в недоумении.

— Что ж, если это насчет Лили и Хоуп, то я полностью с тобой, чувак. Вся эта история с близнецами… Не говоря уже о двух чертовски горячих рыжих девушках. Да, это фантазия, достойная того, чтобы подрочить...

— Закончи предложение, Чейз. Я бросаю тебе вызов. — Чёрт возьми. Меня не особо волнует, с кем встречаются мои кузины. Конечно, если они не мои друзья, и мне не придётся видеть всё это дерьмо. Но я не собираюсь сидеть здесь и позволять кому-либо проявлять к ним неуважение, будь то друзья или нет.

— Итак, Бри, мне очень хотелось бы услышать больше о твоих фантазиях, — я обнимаю ее.

— Что ж, Эш, ты можешь умереть в ожидании. Потому что, уверяю тебя, мои фантазии, наивной шестнадцатилетней девчонки, давно ушли в прошлое.

Я наклоняюсь к её уху, целуя местечко за ним. Чувствую её лёгкую дрожь. Она может делать вид, что забыла о своей подростковой влюблённости. Но мы оба знаем: что бы это ни было между нами, это гораздо больше, чем просто влюблённость.

— Ты хреновая лгунья, Бри. Как тебе удаётся жульничать в покере? Это напоминает мне… Я хочу вернуть свой чек.

Она поворачивает голову, и на секунду мне кажется, что она собирается меня поцеловать. Однако, к моему большому разочарованию, она этого не делает.

— Я уже обналичила деньги, даже пожертвовала их. Так что ты их обратно не получишь.

Она улыбается. Я не улыбаюсь в ответ. Она, блядь, обналичила мой чек — чек, который ей не должен был достаться.

— Ты обокрала меня, Бреанна. Какие у нас будут отношения, если всё началось с воровства? — спрашиваю я её.

— Полегче. У нас нет отношений, Эш. Я не знаю, что у тебя сейчас с головой, но я уверена, что ты просто недосыпаешь или что-то в этом роде. Извините, я иду в дамскую комнату. — Она встает, оставляя меня там — сидеть, как последний болван, — а я смотрю ей вслед.

И только сейчас я замечаю, во что она одета. Чёрт возьми. Белое платье, обтягивающее все её изгибы. Оно обтягивающее, чуть выше колен, с высоким вырезом. Оно приличное, но такое непристойное, что мне ничего не остаётся, как последовать за ней.

Что, чёрт возьми, происходит? У меня такое чувство, будто мой разум в тумане. Я не могу ясно мыслить. Почему именно сейчас, из всех времен, Эш решил, что я ему интересна? До Рождества осталось две недели, нам предстоит провести целых три дня вместе с семьёй. Было и так сложно скрывать от всех мою чёртову подростковую влюбленность. Как мне теперь это сделать, когда я знаю, каково это — быть в его объятиях? Лежать в его постели?

О, Боже… Мне понадобится оправдание, причина, почему я не смогу приехать на Рождество. Смеюсь над этой мыслью. Мои родители просто помешаны на воспоминаниях, нет такого праздника, который они бы не отметили с размахом. Я ни за что не откажусь от Рождества.

Я сижу в кабинке, паникую из — за Рождества и этого безумного желания наброситься на Эша всякий раз, когда я его вижу, — и, кстати, теперь, когда я знаю, что он хочет именно этого, потребность в нем возросла в десять раз. А еще меня это чертовски бесит. Да кем он, себя возомнил? Что он может просто вваливаться сюда и требовать меня, как будто я какая-то ценная свинья на аукционе?

Придурок. Чем больше я об этом думаю, тем больше злюсь. Я должна выйти и поцеловать первого встречного мужчину, чтобы показать ему, насколько я ему не принадлежу. Я, черт возьми, никому не принадлежу. Если я отдаю себя кому-то, то это потому, что я так хочу, а не потому, что я принадлежу этому человеку.

Может быть, я просто пойду и поцелую Бенни прямо у него на глазах. Посмотрим, как ему это понравится? У меня кровь закипает при одной мысли о том, что кто-то думает, что имеет надо мной такую власть.

Я открываю кабинку, решив отправиться туда и устроить Эшу Уильямсону шоу, которое он не скоро забудет. Однако я останавливаюсь, встретившись взглядом с карими глазами этого мужчины. Он стоит, прислонившись к раковине, руки в карманах. На его лице играет самоуверенная ухмылка, а пухлые губы так и хочется прижаться к моим. Нет, я злюсь! Я остаюсь злой.

— Что ты здесь делаешь, Эш?

— Очевидно, следую за тобой.

— Ну, тебе и не стоит. На самом деле, тебе сейчас, наверное, вообще не хочется быть рядом со мной. Я, скорее всего, впаду в слепую ярость и отрублю тебе голову. И о какой именно голове идёт речь, ещё предстоит определить, — говорю я ему, скрестив руки на груди и глядя на него сверху вниз.

— Ты стоишь того, чтобы рискнуть. И, Бри, поверь мне, когда я говорю, что хочу быть с тобой. — Он не двигает ни единым мускулом, но я чувствую, что мое тело притягивается к нему.

— Стой. Мы не можем так поступить, Эш. Мы оба годами избегали этого, потому что это неправильно. Мы почти семья.

— Мы семья, Бреанна, но мы не кровные родственники, а значит, в этом нет ничего плохого. Я хотел тебя с тех пор, как ты была слишком маленькой, чтобы я мог хотеть тебя. Это… — Эш указывает между нами. —... происходит. Ты можешь бороться с этим. Ты можешь отрицать это. Но это происходит.

— Нет, я не могу этого сделать. — Я качаю головой.

— Знаешь, прошлой ночью, когда ты забралась ко мне в постель, и снова сегодня утром, когда ты была так близка к тому, чтобы кончить мне на язык, ты не думала, что это плохая идея.

Мои бедра сжимаются при воспоминании о том, как хорошо он владел своим языком.

— Пожалуйста, я проснулась с твоей головой у себя между ног. Это мог быть чей угодно язык, и я бы отреагировала точно так же.

Когда я ответила, это казалось уместным. Однако, судя по напряженному выражению лица Эша, это определенно было неправильным решением. Он вынимает руки из карманов и делает два шага, пока не оказывается в нескольких дюймах от меня. Мне приходится запрокинуть голову, чтобы заглянуть ему в глаза.

Я не отступаю. Я же, блядь, МакКинли, мы не проигрываем. Но когда он высовывает язык и облизывает нижнюю губу, я не могу удержаться и повторяю то же самое. Он ухмыляется, глядя на меня сверху вниз, и эти чёртовы карие глаза блестят.

— Если бы я поцеловал тебя прямо здесь, прямо сейчас, Бреанна, ты попытаешься сказать мне, что это ничем не отличалось бы от любого другого поцелуя, который у тебя когда-либо был?

Я знаю, что все было бы по-другому, но я слишком упряма, чтобы признаться ему в этом.

— Именно это я и хочу сказать, Эш. Я тебя переросла.

— Хочешь проверить теорию? — Он не даёт мне времени ответить. Одним махом его губы оказываются на моих, руки обхватывают меня за талию, он легко поднимает меня над землей, а затем разворачивает и прижимает спиной к стене.

Его язык скользит по моим сжатым губам, и моё предательское тело раскрывается ему навстречу. Мои губы раскрываются, словно распустившийся, мать его, тюльпан. Одна его рука поднимается, обхватывает мои волосы и запрокидывает мою голову ещё сильнее. Его язык танцует с моим, словно они всегда были в унисон. Это не небрежный первый поцелуй, когда мы скрежещем зубами, пытаясь найти опору.

Этот первый поцелуй — это все, о чем я всегда мечтала, и гораздо больше. Моя кожа словно покрыта тлеющими угольками, все мое тело охвачено пламенем. Внутри меня все горит от такой сильной потребности, что я прижимаюсь к нему еще крепче. Если бы не это чертово платье, я бы уже обхватила его ногами за талию.

Он отстраняется с самой широкой улыбкой на лице, которую я когда-либо видела.

— Ты даже не представляешь, как долго я хотел это сделать, — говорит он, проводя пальцами по моим волосам.

— Мы оба, — признаю я, прежде чем вспоминаю, что мне это не должно доставлять удовольствия. — Черт возьми, Эш. Почему? Почему сейчас? Как я могу сидеть за столом напротив тебя на рождественском обеде в этом году и не думать о том, чтобы наброситься на тебя?

— Детка, ты уже много лет смотришь на меня, как на десерт. Единственное отличие этого года в том, что ты действительно можешь откусить кусочек.

— О, нет, я этого не делала.

— Конечно, ну, может, мне просто показалось? Старалась не смотреть, чтобы твои родители не сошли с ума.

— Боже мой, наши родители… Что, по-твоему, они на это скажут? Погоди, нет никакого этого. — Я качаю головой и пытаюсь отодвинуться, но оказываюсь зажата между стеной… и им.

— Это происходит, Бри. Но сначала я хочу вернуть свои тридцать тысяч. — Он выпрямляется.

— Ладно, я выпишу тебе чек, — ворчу я, признавая поражение.

— Мне не нужны твои деньги. Мы по-другому договоримся.

Мои глаза широко раскрываются. Не может быть, чтобы он сейчас говорил серьезно. Прежде чем я осознаю, что делаю, я тянусь за маленьким ножом, который уютно спрятан у меня на внутренней стороне бедра. Я прижимаю лезвие прямо к его промежности. Его глаза расширяются от шока, но не от страха.

— Я не гребаная шлюха, Эш. Мое тело не продается. Я выпишу тебе чертов чек. — Я мило улыбаюсь ему.

— Конечно, ты не шлюха. Господи Иисусе, Бреанна, убери этот чёртов нож. Мы оба знаем, что ты не отрежешь мне то, что тебе так хочется. — Уголок его губы приподнялся, обнажая маленькую ямочку. Ямочку, которую хочется лизнуть. Чёрт возьми, он прав.

— Поверь мне, детка, я никогда не плачу за секс. И я не собираюсь платить за тебя. Ты будешь работать на меня. Моя секретарша только что уволилась. Мне бы не помешала помощь.

Он серьёзно?

— Разве я похожа на человека, которому нужна работа, Эш? Или на человека, который работал бы на тебя, если бы нуждался?

— Да ладно, это будет весело. Ты можешь отработать эти тридцать тысяч, и мы сможем проводить каждый день вместе. Что еще у тебя запланировано на праздники?

— О, я не знаю? Слетать на папином самолете на Багамы? Есть буквально миллион других вещей, о которых я могла придумать.

— Мы оба знаем, что образ избалованной принцессы тебе не подходит. Скорее всего, ты окажешься в кабинете отца, работая на него. Уверен, бонусы, которые ты получишь от меня, будут гораздо… — он замолкает с лукавой ухмылкой и добавляет: — …приятнее. Можешь начать сегодня вечером. Встретимся в клубе в десять.

Он вырывает нож у меня из рук. Я все еще перевариваю его предложение и его действия. К тому времени, как мой мозг все осознает, его рука уже у меня под платьем, разрезая кружевные трусики по краям.

— Эш, какого черта? — Он возвращает лезвие, и я чувствую, как кружево соскальзывает с моих ног, прежде чем он засовывает обрывки ткани в карман.

— Да ладно, если я слишком надолго оставлю Чейза одного в цивилизованной обстановке, у него могут возникнуть неприятности.

Эш берет меня за руку и ведет через переполненный зал.

— Эш, они были от La Perla. Надеюсь, ты планируешь возместить мне их стоимость. А еще лучше, вычти из 30 тысяч. Те трусики, которые ты только что разрезал, обошлись мне в 300 долларов.

Когда мы вернулись к столику, Чейз был занят разговором с соседкой, а Бенни не сидел на своём месте. Эш отодвинул мой стул и усадил меня. Затем он наклонился и шепнул:

— Кто, чёрт возьми, платит триста долларов за нижнее бельё, Бреанна? Это безумие. Господи, я сэкономлю тебе кучу денег, потому что тебе не понадобятся трусики, когда я рядом.

Обед, слава богу, прошёл без происшествий. Нервы на пределе, сидя рядом с Эшем. Я всё время себя щипаю, ведь это же не по-настоящему. Как бы мне ни хотелось сказать ему, куда идти и куда он может засунуть свой внезапный интерес ко мне, моя вагина кричит: Да, пожалуйста! Входите. Мы открыты.

Предательница.

Бенни вернулся к столу с размазанной по губам красной помадой. Эш все это время вел с ним вежливую беседу. Чейз то включался в разговор, то отключался, болтая с красоткой, сидящей рядом с ним. Я называю ее так, потому что, ну, она такая и есть. Я знаю ее. Я ходила с ней в школу. Как я умудрилась сидеть с ней за одним столом, я понятия не имею. Я не помню ее имени, но я помню ее саму и то, сколько раз я заходила в туалет только для того, чтобы увидеть, как она ублажает другого члена футбольной команды.

Наверное, стоит предупредить Чейза, что ему лучше сначала сделать прививку от столбняка. Но всему своё время и место, и я не собираюсь устраивать скандал на благотворительном мероприятии и допускать, чтобы имя моей семьи разлетелось по всем газетам.

Когда официант поставил передо мной маленькую тарелку с кусочком шоколадного кекса, украшенного взбитыми сливками и ягодами, у меня потекли слюнки.

— Ммм, вот это десерт, которого стоит дождаться. — Я закрываю глаза и издаю стон, проглотив первый кусочек.

Когда я чувствую, как чья-то рука скользит вверх по внутренней стороне моего бедра, мои глаза приоткрываются. В отличие от прошлой ночи, я не отдергивают руку и не ломаю эти пальцы. Нет, мои ноги, сами по себе, раздвигаются шире и обеспечивают лучший доступ. Все это время я пристально смотрю на владельца руки.

Эш наклоняется и облизывает мои губы. Это могло бы показаться, что он чмокнул меня, но его язык пробежал по моей нижней губе.

— На тебе это намного вкуснее, — бормочет он, когда его палец находит путь к моей сердцевине.

В тот момент, когда он скользит по губам моей киски, он улыбается. Он только что обнаружил, какая я чертовски мокрая. Он медленно обводит вокруг моего клитора несколько раз, прежде чем войти в меня, дважды надавить и снова выйти. Он повторяет эту медленную, мучительную процедуру снова и снова. Я изо всех сил стараюсь сидеть спокойно. Чтобы не начать скакать на его ладони, как на моем новом любимом седле.

— Я хочу, чтобы ты кончила мне на руку, Бри. Я хочу облизать свои пальцы дочиста и весь день ощущать твой вкус на языке, — хриплый голос Эша в моем ухе выводит меня из себя.

Мои ноги сжимают его руку. Все мое тело напрягается, глаза крепко закрываются, а руки сжимают спинку стула. Я мысленно произношу все проклятия и молитвы. Мой рот приоткрывается в беззвучном крике, когда я делаю именно то, что он мне сказал. Я кончаю ему на руку.

Когда я открываю глаза, Бенни смотрит на меня с понимающей ухмылкой. Он достаточно умен, чтобы ничего не говорить прямо сейчас, но я узнаю все об этом, когда мы останемся наедине. Я смотрю на Эша, который беззастенчиво облизывает свои пальцы, и от этого зрелища мне хочется затащить его обратно в ванную и вытворять с ним совершенно непередаваемые вещи.

— Итак, я только что узнал, что ты уволил свою секретаршу. Что она сделала?

Чейз плюхается в кресло напротив моего стола.

— Ничего. Мне нужна была вакансия, — отвечаю я, глядя на монитор. Весь последний час я пытаюсь разобраться с этими финансовыми отчётами. Каждый раз, когда мне кажется, что я сосредоточен, я смотрю на часы и мысленно отсчитываю минуты до её прихода.

— Зачем? Если ты думаешь, что я буду приносить тебе кофе или забирать вещи из химчистки, ты ошибаешься.

— Чейз, я когда-нибудь просил тебя что-нибудь принести?

— Не меняй тему. Почему ты ее уволил? Ты знаешь, что она может подать на тебя в суд за несправедливое увольнение? Ты же не можешь быть настолько глупым.

— Она этого не сделает. Мы пришли к обоюдному согласию.

— Ты ей заплатил? Сколько? И ты так и не ответил на мой вопрос. Почему?

— Бреанна поработает со мной некоторое время. — На этот раз я смотрю на него и улыбаюсь, как дурак.

— Зачем, чёрт возьми, она это делает? Она что, забыла, что у неё есть своя собственная маленькая империя?

— Благодаря тебе, она должна мне тридцать штук. Так что я заставляю ее их отработать.

— Как твой секретарь?

— Да, как мой секретарь.

— Ну, катастрофа вот-вот случится. Неужели она согласилась на это безумие? — Чейз качает головой.

Мне всё равно, что он говорит. Это, пожалуй, одна из моих лучших идей на данный момент. Мне стоило предложить Бреанне стажировку или что-то в этом роде ещё много лет назад. Я знаю, что она планирует в конечном итоге возглавить McKinley Industries. Она только что получила степень бакалавра и в следующем году поступает на программу MBA.

Моя мама и тети часто общаются, и, похоже, это горячая тема для разговоров. Когда я оказываюсь рядом с ними, их разговоры всегда сводятся к Бреанне. Какое-то время я придумывал предлоги, чтобы навестить маму, когда знал, что там будет тетя Элла. Тетя Элла и Бреанна проводят много времени вместе. Я перестал часто бывать рядом, когда речь зашла о том, с кем встречается Бреанна.

— Она будет здесь, — отвечаю я с уверенностью, которой на самом деле не чувствую. Я чертовски надеюсь, что она будет здесь.

— Конечно, приятель, все, что тебе захочется сказать самому себе.

Чейз встает и начинает собирать разбросанные по моему кабинету предметы. Я наблюдаю за ним несколько минут, но когда он подходит, берет со стола нож для открывания писем и забирает все ручки, любопытство берет надо мной верх.

— Что, черт возьми, ты делаешь?

— Я избавляюсь от всех острых предметов, которыми можно было бы тебя пырнуть. На всякий случай, если она все-таки появится. — Он пожимает плечами, как будто его действия абсолютно рациональны.

— За что? — спросил я.

— Потому что, может, она и выглядит как ангелочек, но я видел, как она проткнула ножом руку старика. С чертовой улыбкой на лице, Эш. Она смертельно опасна, и лучше не недооценивать ее.

Я так чертовски сильно смеюсь. Чейз, крупный парень ростом шесть футов два дюйма, который проводит в спортзале больше времени, чем кто-либо другой из моих знакомых, боится Бреанны МакКинли.

— Ты боишься Бри? Правда, Чейз?

— Она в буквальном смысле дьявольское отродье, Эш. Ты поступил бы мудро, если боялся ее. Кстати, о самом сатане, почему, черт, он до сих пор не пришел забрать твою душу? Наверняка до него уже дошли слухи о том, что ты ел на десерт за обедом.

Я облизываю губы. Черт возьми, я больше не чувствую ее вкуса. Мне нужно исправить это, как только она приедет. Я всегда должен чувствовать ее вкус на своих губах. Я должен найти способ превратить ее вкус в гребаный бальзам для губ. Я бы купил его оптом.

— Так случилось, что я нравлюсь Эмили, а это значит, что Джош не собирается делать со мной ничего смертельного. — По крайней мере, я надеюсь, что это достаточная причина для Джошуа, чтобы не скармливать меня своим гребаным свиньям.

— Ладно, ну, просто знай, если дьявол придёт за тобой, я напишу тебе лучшую, блядь, надгробную речь, которую ты когда-либо слышал. Блядь, может, мне стоит написать её прямо сейчас, чтобы ты услышал, как это будет здорово. — Этот ублюдок на самом деле серьёзно.

Я не успеваю ответить, как дверь распахивается, и входит Бреанна. Я смотрю на настенные часы: она пришла на десять минут раньше. Похоже, она так же рада быть здесь, как я рад её приезду.

Поднявшись, я обхожу стол и подхожу к ней. Она стоит посреди моего кабинета с улыбкой на лице.

— Привет, — говорит она, расстёгивая пальто.

— И тебе привет. — Наклоняясь, я целую ее в губы. Она мгновение колеблется, прежде чем ответить на поцелуй.

— О, Чейз? Хоуп и Лили сегодня в VIP-зале. Подумала, ты захочешь знать. — Она подмигивает ему.

— Нет, чёрт, нет. Держись от них подальше. Вы только влипнете в неприятности, когда будете пить вместе.

— Ну да, потому что, в отличие от тебя, твои кузины умеют расслабляться. Ну, Хоуп, по крайней мере. С Лили, мы работаем над этим. — Чейз быстро выходит из комнаты.

— Черт возьми, у меня нет времени убирать за ними сегодня вечером, — ворчу я, разворачиваюсь и иду обратно к своему столу. Прислонившись к нему, я наблюдаю, как Бреанна снимает пальто и бросает его на диван. Я думаю, у меня в голове что-то не так, потому что мне требуется несколько секунд, чтобы осознать, во что, она одета.

Она не замечает моего внутреннего смятения, набирая что-то на своем телефоне. На ней светло-розовый блестящий лоскуток ткани. Я почти уверен, что она пытается выдать это за платье — ни хрена не получается. Это, блядь, не платье. Ткань такая тонкая, что я вижу, как просвечивают ее соски.

Чёрт возьми, я, может, и не в восторге от этого платья, но мой чёртов член в восторге. Он ожил, словно никогда раньше не видел сисек. Она отрывает взгляд от телефона, пока я молча крадусь к ней. Как только я оказываюсь перед ней, я хватаю её на руки и бросаю на диван.

— Какого черта, Эш? — взвизгивает она, когда я накрываю ее своим телом, и мой рот опускается к ее шее, покусывая ее за ухо.

— Бри, ты ожидала другой реакции, когда решила надеть сегодня вечером это жалкое подобие платья?

Я прикусываю ее шею — это наверняка оставит след. Ее тело выгибается навстречу моему, с ее губ срываются тихие стоны. Ее руки скользят по моим волосам, когда она тянет меня за голову. Трахни меня.

— Знаешь, ты приехала как раз вовремя.

— Для чего? — спрашивает она хриплым голосом.

— Я просто думал о том, что больше не могу чувствовать твой вкус на своих губах. Мне нужно снова попробовать тебя на вкус, Бри. Я подсел после первого же поцелуя. Теперь я наркоман. И у меня нет желания вылечиваться. Никогда.

— Ммм, ну, может быть, я могла предложить тебе пожизненный запас, — говорит она.

— Да? Ты хочешь стать моим дилером на всю жизнь, Бреанна?

— Посмотрим.

Я начинаю целовать ее тело, спускаясь вниз, одновременно снимая тонкие бретельки с ее плеч.

— Эш, подожди. Остановись. — Испуганный голос Бреанны заставляет меня замереть на месте.

— Что не так?

— Помимо того, что кто-то, кто должен быть мне как кузен… собирается заняться со мной сексом?

— Как кузин. Не кузин, Бреанна, — ухмыляюсь я, молча благодаря богов за то, что она, по сути, не кровная родственница.

— Если мы это сделаем, нам нужно какое-то время держать это в секрете. Только между нами. Давай узнаем друг друга получше и убедимся, что это серьезно, прежде чем рассказывать нашей семье.

— Бреанна, я знаю тебя с самого рождения. Я знаю о тебе практически все, детка.

— Я серьёзно, Эш. У меня много вредных привычек, которые сведут тебя с ума. Обещай, что будешь держать это в тайне?

Я сажусь, готовясь к переговорам, которые не готов проиграть.

— Хорошо, но мне понадобится временная шкала. Я не могу просто так ходить и притворяться, что ты не моя, Бри. Я сойду с ума, если не установлю конечную дату. Дату, когда я смогу отправить рекламную ленту по всему Сиднею и рассказать всем, что Бреанна МакКинли моя.

Улыбка, озаряющая её лицо, захватывает дух. Я достаю телефон из кармана и фотографирую её.

— Ладно, давайте переживём праздники и переосмыслим всё после Рождества.

— Три недели? Я могу это сделать. Но у нас эксклюзивные отношения, Бреанна.

— Эш, если ты хоть раз посмотришь на другую девушку, пока мы вместе, я её уничтожу, прямо перед тем, как отрежу тебе яйца и скормлю их свиньям. Моя мама говорит, что им очень нравится есть яйца у придурков, и я всегда хотела проверить эту теорию, — улыбается она.

Черт, может, Чейз и прав. Она — гребаное дьявольское отродье. Но мне все равно. Мне это чертовски нравится.

— Поверь мне, детка, на этой земле нет никого, кто хотя бы отдаленно походил бы на тебя. Я искал тебя последние шесть лет, пытаясь выбросить из головы. Это не сработало.

— Хм, интересно, что бы подумал папочка, если бы узнал, что ты вожделеешь его шестнадцатилетнюю дочь?

— Есть много вещей, которыми нам не нужно делиться с нашими родителями, Бри. Это одна из них.

— О, да? Что еще? — Она смеется.

— Как сильно ты сейчас кончишь на мой гребаный язык. Как, когда ты будешь дрожать от ошеломляющего оргазма, я засуну свой член так глубоко в твою киску, что он завладеет каждым сантиметром твоего тела.

Я целую её, спускаясь к бёдрам, приподнимая обрывки ткани на её талии. Она, блядь, голая, на ней нет трусиков. Чёрт возьми.

— Бреанна, где, твои трусики? — Я рычу, когда мой язык проникает внутрь, и мои глаза закатываются.

Я действительно уже стал наркоманом. Мне нужно не забыть добавить к нашим переговорам: она собирается давать мне мою дозу по крайней мере два раза в день.

— В прошлый раз, когда я надевала трусики, ты их разрезал. Я не хотела рисковать своими красивыми вещами, потому что у тебя есть привычка их портить.

Я поднимаю голову, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Забавно, учитывая, что самое дорогое, что у тебя есть, вот-вот будет уничтожено мной самым лучшим способом. — Я смеюсь.

— Что это?

— Эта твоя чертовски сладкая киска, Бри. Теперь она моя. Думаю, я поделюсь ею с тобой. Но не сомневайся, она моя.

Я возвращаюсь к своему занятию, облизывая её от ануса до самого клитора. Медленно. Снова и снова. Мне всё мало, и как бы мне ни хотелось двигаться быстрее и довести её до оргазма, я также не хочу, чтобы это заканчивалось. Вставив один палец в её мокрую киску, я двигаю им туда-сюда. Намеренно. Затем добавляю второй, соединяя их и потирая то самое место, которое сводит её с ума.

Мой рот прижимается к ее клитору. Сосание. Покусывая. Мой язык кружит вокруг нее. Проходит всего две минуты, прежде чем я чувствую, как ее стенки пульсируют вокруг моих пальцев. Ее ноги обхватывают мою голову, удерживая меня на месте. Но самое приятное — это то, как звучит мое имя на ее губах, когда она кричит от удовольствия. Услышав его, я едва не кончаю в штаны, как чертов подросток.

Я поднимаюсь по её телу, сливаясь губами. Именно здесь она всегда должна была быть. Подо мной. Моя.

Язык Эша обвивает мой, облизывая губы с той же точностью и мастерством, с которыми он только что облизывал мои другие губы. Он чертовски хорош с этим языком. Прямо-таки хорош.

— Ты мне нужен, Эш, — стону я, отрываясь от его рта.

— У тебя есть я, Бри. Я всегда был у тебя.

Я закатываю глаза. Он просто очаровательный.

Я видела его в расцвете сил — как он выпутывается из любых передряг с мамой и тётями. Я беру дело в свои руки. Мне больше не нужно приглашение, потому что тело, которое он носит под этим костюмом, моё. Кажется, я так долго мечтала об этом моменте, что он почти слишком хорош, чтобы быть реальностью.

Оттолкнув его от себя, я забираюсь на него сверху, пока у него не остаётся другого выбора, кроме как лечь на диван. Мои пальцы тянутся прямо к пряжке его ремня.

— Ты даже не представляешь, как долго я этого хотел.

— О, я думаю, что могла бы.

Как только я расстегиваю его ремень, я хватаюсь за пуговицу и расстегиваю ширинку. В тот момент, когда я расстегиваю его брюки, я понимаю, что я не единственная, кто сегодня ведет себя дерзко. Я поднимаю брови, сжимая его член в своих руках.

— Я не хотел рисковать, что ты порежешь мои Calvin Klein, — отвечает он на мой невысказанный вопрос.

— Это, конечно, самонадеянно с вашей стороны, мистер Уильямсон.

Я провожу рукой вверх и вниз по его стволу. Я не могу отвести от него глаз. Не то чтобы я раньше не видела член. Я, конечно, не невинная девственница, но, черт возьми… Я никогда не думала, что буду смотреть на него, думая, что это самая красивая вещь, которую я когда-либо видела.

Мой большой палец проводит по головке, собирая вытекающую смазку. И меня внезапно охватывает желание взять это произведение мужского искусства в рот, но в этом и заключается моя дилемма. Я хочу его и в другом месте, и, честно говоря, не знаю, чего больше хочу. Я наклоняюсь и провожу языком от основания к верхушке, обхватывая его кончик и впервые ощущая настоящий вкус.

Это опьяняет, и я хочу большего. Но мне нужно, чтобы он был внутри меня. Прямо сейчас. Я жажду этого. Я обхватываю его руками и роюсь в его карманах. Я знаю Эша. Он всегда готов ко всему. Не может быть, чтобы у него не было с собой презерватива. Он наблюдает, как я достаю его бумажник и открываю его. Однако мой поиск на мгновение прерывается из-за изображения, смотрящего на меня в ответ.

Зачем он носит с собой мою фотографию? Он накрывает мою руку своими ладонями.

— Не заморачивайся, Бри. Мне нравится смотреть на красивые вещи. Ты просто самое красивое, что я когда-либо видел.

Как я уже говорила, он очаровашка. Я продолжаю поиски и чуть не визжу, когда нахожу этот маленький фольгированный пакетик. Разрываю его зубами и с лёгкостью раскатываю презерватив по всей длине.

— Я чертовски возбужден и взбешен тем, что ты так хорошо умеешь это делать, — стонет Эш, когда я еще несколько раз двигаю его членом.

Я сожусь на него сверху.

— Направь свои чувства в нужное русло, любимый. Секс в гневе — это хороший секс.

Я опускаюсь на него, гораздо медленнее, чем хотелось бы. Но он чертовски огромен, и мне нужно привыкнуть к его размерам. Жжение проходит, как только я достигаю конца. Я слегка двигаю бедрами, приучая свое тело принимать его. Потому что я гарантирую, что это не последний раз, когда он находится внутри меня.

Руки Эша ложатся мне на бедра, и одним легким движением он разворачивает нас, демонстрируя свое превосходство.

— Ты хочешь страстного секса, Бри? Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя так сильно, что ты будешь хромать следующие пару дней? — спрашивает он, врезаясь в меня.

— Да, черт возьми, да. Я хочу этого, Эш. Не сдерживайся.

Он запрокидывает голову к потолку и глубоко вдыхает, как будто пытается взять себя в руки. Я не хочу, чтобы он контролировал себя. Я хочу, чтобы он потерял самообладание и трахнул меня так, словно от этого зависит его чертова жизнь.

Его голова снова опускается, и он смотрит мне в глаза, а правый уголок его губ слегка изгибается.

— Когда тебе придется сидеть с пакетом льда на влагалище, помни, что ты сама об этом просила.

Затем он поднимает одну из моих ног, кладя мою лодыжку себе на плечо.

Его тело наклоняется ко мне, пригибая мою нижнюю половину к голове. Он только что полностью раскрыл меня. Он начинает двигать мной вперед и назад. Кончики его пальцев впиваются в мои бедра, удерживая меня на месте, пока он набирает скорость. И силу.

Я не более чем кричащее мокрое месиво. Он затрагивает что — то глубоко внутри меня — место, о существовании которого я даже не подозревала, — и это разжигает во мне каждую искру. Мир может сгореть дотла прямо сейчас, и мне на это наплевать. Я бы с радостью позволилa себе сгореть дотла, прежде чем перестала бы делать это прямо сейчас.

Я так близка к тому, чтобы кончить снова. Немного неловко… как быстро этот мужчина может заставить меня упасть с этого обрыва. О, но какое же это, чёрт возьми, прекрасное падение. И я не хочу просто упасть прямо сейчас. Я хочу прыгнуть вниз головой.

— Я хочу почувствовать, как твоя киска душит мой член, Бреанна. Мне нужно, чтобы ты кончила для меня, — стонет Эш.

И, словно моё тело было обучено подчиняться его командам, я делаю именно это. Я кончаю. Звёзды. Чернота. Всё это, блядь. Я чувствую, как Эш напрягается, и его движения становятся жёсткими, когда он следует за мной с обрыва.

Его тело накрывает мое, наши сердца бьются в такт друг другу, пока они борются за первое место. И в скорости, и в интенсивности. Я выигрываю, хотя именно он вложил в это всю свою работу. Я провожу пальцами по его волосам. Они мягкие. Я всегда думала, что он скрытая дива. Держу пари, он пользуется более дорогим шампунем, чем я.

— Эш?

— Да, детка? — Его голова покоится у меня на груди.

— Мы ведь собираемся сделать это снова, да? — спрашиваю я, наполовину шутя и наполовину пытаясь убедить себя, что это не разовое событие.

— Днем и ночью, Бри. Ты просто постарайся держать меня подальше от себя. — Он прижимается губами к моим губам, и я снова ловлю себя на том, что меня не волнует ничего, кроме того, чтобы удержать его здесь. То есть до тех пор, пока не раздается стук в дверь, сопровождаемый голосом за ней.

— Эш, почему твоя дверь заперта? О, Боже, пожалуйста, скажи мне, что у тебя там нет кого-нибудь из твоих любимых маленьких друзей.

— О, одну секунду, тетя Эл. Я переодевался.

У меня глаза округлились. Блядь! День первый, а нас уже застукали со спущенными штанами.

— Иди в ванную. Я от неё избавлюсь.

— Эш, она не должна узнать. Если тётя Элла узнает, вся чёртова семья узнает в течение часа.

В панике я встаю и на цыпочках крадусь в ванную, запирая за собой дверь. Я прислоняюсь к ней, чтобы слышать их разговор.

— Тётя Эл, какой сюрприз! Я тебя не ждал. Кстати, ты прекрасно выглядишь. Это новое платье?

Я закатываю глаза. Он, как всегда, преувеличивает.

— Ты явно меня не ждал. Здесь пахнет сексом, Эш. Это место для бизнеса, а не то, чем ты там занимался. Избавь меня от подробностей. — Она превентивно поднимает ладонь. — Мне не нужно знать.

— А, конечно… А есть ли причина для этого визита?

— Разве я не могу просто скучать по своему любимому племяннику?

— Ну, если моим соперником будет Аксель, то я с радостью выберу его. Но, конечно. Хочешь выпить? Просто из любопытства, кто у тебя самый любимый? Из всех твоих племянниц и племянничков? Это ведь я, верно?

— Ммм, нет. У меня нет любимого. Кстати, о племянницах, до меня дошли слухи, что ты сегодня обедал с Бри.

Скорее… он съел меня на обед. Я прикусываю губу, пытаясь не рассмеяться над собственной шуткой.

— Я был на благотворительном обеде. Бри там была, — холодно говорит Эш.

— С каких пор ты ходишь на благотворительные обеды, Эш?

— С тех пор. Почему? Хочешь, чтобы в следующий раз я взял тебя в качестве плюс один?

— Боже, нет. Я столько всего пережила с твоей мамой, что мне на всю жизнь хватит.

Молчание, а затем тётя Элла снова говорит:

— Что? Это пальто. У Бри есть точно такое же. Я купила ей его в прошлом месяце.

— Наверное, она оставила его здесь вчера вечером.

— Зачем она была здесь вчера вечером?

— Она пробралась в мой… клуб. Она была пьяна со своим другом-идиотом. Чейз подвез ее домой.

— О, я только что видела Чейза. Он был очень близок к Хоуп на танцполе.

— Я убью его, — Эш повышает голос.

Дерьмо! Пожалуйста, не оставляй меня здесь. Я слышу, как его шаги становятся громче, а затем останавливаются. Он прямо за дверью?

— Тетя Элла, сейчас действительно неподходящее время. Может быть, мы можем устроить поздний завтрак завтра? У меня сегодня вечером много работы.

— Хорошо, но давай сохраним Чейзу жизнь. Он слишком хорошенький, чтобы его хоронить. Я не смогу пойти на поздний завтрак, но позвоню в следующий раз. Да, и Эш? Научись лучше врать. Вы оба играете с огнем.

Я не могу перевести дух, пока не слышу стук ее каблучков, а затем звук закрывающейся двери. Я не могу заставить себя выйти из ванной. Она знает. Черт, моя тетя Элла знает. Тетя Элла Эша. Черт возьми.

Элла замужем за братом моего отца. Она также сестра отца Эша. Вот так наши генеалогические древа объединились в семейную лозу. Поговорим о путанице.… У меня такое чувство, что я участвую в сериале "Джерри Спрингер". Эш стучит в дверь.

— Бри, открой.

Я встаю, расправляя плечи. Никогда никому не показывай страха. Ты — МакКинли. Моя маленькая мантра крутится в голове. С улыбкой на лице я поворачиваю ручку и распахиваю дверь.

— Серьезно, Эш, она права. Ты действительно не умеешь врать. Что случилось с маленькой сладкоречивой очаровашкой, которая могла выпутаться из любой передряги, когда ты был маленьким?

— Я почти уверен, что не так давно ты благодарила меня за мое… обаяние. — Он открывает кран в душе, пробуя воду.

— Раздевайся. Мы идем в душ, — требует он. Я складываю руки на груди.

— Может быть, я не хочу принимать душ вместе с тобой.

— Как хочешь, — он расстегивает рубашку, и в тот момент, когда она падает на пол, все мои доводы вылетают из головы.

— Знаешь что? Душ сейчас кажется отличной идеей.

Я стягиваю платье через голову и прохожу мимо него, пока он раздевается. Я так не хочу упускать возможность увидеть это обнажённое тело… с каплями воды, стекающими по этому твёрдому, как камень, прессу.

— Ты серьезно? — кричит она.

— Смертельно. Ты украла у меня, Бреанна. Никто, блядь, не смеет у меня красть. — Не знаю, что ей так сложно понять, учитывая, что мы уже это обсуждали. Я воспринял её сегодняшнее появление как негласное соглашение.

— Эш, позволь мне вернуть тебе долг. Я не могу работать на тебя всё лето. У меня планы. — Бри расхаживает взад-вперёд по офису. Она останавливается у бара, наливает себе стакан виски и осушает его залпом, прежде чем продолжить свою тираду. — Эш, серьёзно, я не могу работать на тебя. Что я скажу родителям? Они будут удивляться, почему я решила работать здесь, а не в McKinley Industries.

— Ты закончила? — Спрашиваю я, приподнимая бровь.

— Даже близко нет, — фыркает она, плюхаясь в одно из кресел напротив меня.

— Знаешь, работать на меня — это, блядь, лучшая идея в моей жизни. Подумай об этом. Ты же не хочешь, чтобы о нас пока знали, о чём, кстати, я готов рассказать всему миру, как только ты дашь мне зелёный свет. — Я обхожу стол и приседаю перед ней, держа её руки в своих. — Так мы сможем проводить каждую ночь друг с другом, и никто не заподозрит ничего, кроме того, что мы работаем вместе.

Она встает и высвобождает руки.

— Как тебе хорошо известно, я не люблю, когда мне указывают, что делать. Я была бы ужасной секретаршей. Я даже кофе варить не умею.

— Мне не нужно, чтобы ты варила мне кофе, Бри, — возражаю я.

— Хорошо, что именно я должна делать, по-твоему?

— Мне нужна твоя помощь в подготовке к расширению в Перте. Открытие через три месяца. Возможно, я уволил свою секретаршу, и я не доверяю никому другому заниматься этим проектом. Итак, что скажешь? Поможешь мне, Бри?

Черт возьми, как бы я хотел прочесть ее мысли!.. узнать, о чем она думает прямо сейчас. Мне не нужна ее помощь, чтобы создать этот клуб. Я в одиночку открыл самые популярные ночные клубы по всей стране. Я, может быть, и родился в Сиднее, но именно я построил все остальные.

Какая-то крошечная часть меня хочет заставить её отработать эти чёртовы деньги, которые она у меня украла. Или, вернее, обманула? Но в основном это возможность проводить с ней каждый вечер. Повторять то, что мы только что делали на диване. Так что, нет, мне не нужна её помощь, но я, чёрт возьми, её хочу.

Бри улыбается. Это фальшивая улыбка, которую она часто использует.

— Я думала, твоя секретарша уволилась?

Она не останавливается, чтобы дождаться моего подтверждения. Она точно помнит, что я сказал на благотворительном вечере.

— Но, возможно, ты прав. Это могло бы быть здорово. Но, с другой стороны, это могло бы быть и хуже всего. Что, если, проведя столько времени вместе, наедине, мы в конце концов возненавидим друг друга? Я не хочу ненавидеть тебя, Эш. У меня и так не так много людей, которые мне нравятся. — Она поджимает губы.

Она не хотела делиться со мной этой маленькой информацией. Она должна знать, что мне все равно, что она скажет. Я никогда не буду смотреть на нее иначе, чем как на чертовски идеальную.

Всю свою жизнь она росла под пристальным вниманием окружающих, пытающихся понять, унаследовала ли она отцовские антисоциальные черты. Да, унаследовала, но научилась мастерски их скрывать. Немного тревожит, насколько она мастерски притворяется. Но я-то знаю, что со мной она не фальшивая. Ей не нужно притворяться.

— Детка, мы не будем ненавидеть друг друга. Я не могу тебя ненавидеть. И, ну, я буду каждый день напоминать тебе, какой я очаровательный.

Я обнимаю её и крепко прижимаю к себе. Наклонившись ей на ухо, я шепчу:

— Я очень рад, что я один из тех, кто тебе нравится, Бри. Тебе не нужно притворяться со мной.

Я чувствую, как напрягается все ее тело. Она не готова к этому разговору, к тому, чтобы сбросить маску, которую она так крепко держит на себе. Я буду ждать здесь… когда бы этот день ни настал.

Высвободившись из моих объятий, она меняет тему.

— Итак, какова моя первая задача в качестве твоей чрезвычайно сексуальной секретарши и тайной любовницы?

Тайная любовница? Она, блядь, шутит? Она не моя тайная любовница, мать её. Я подхожу к столу и достаю стопку строительных отчётов, которые получил сегодня.

— Офигенно горячая секретарша, и тайная девушка, — поправляю я. — Сегодня вечером ты должна просмотреть эти строительные отчёты и выделить всё, что, по-твоему, важно или о чём мне следует знать.

— А, это то, что делала твоя прежняя секретарша? Разве я не должна просто отвечать на телефонные звонки, назначать встречи и тому подобное?

Черт, я даже не подумал о том, кто будет составлять мое расписание. Моя секретарша не просто отвечала на телефонные звонки, она также очень хорошо справлялась со многими звонками, которые я получал от женщин. Черт возьми, я не могу позволить Бри отвечать на них. Это ни для кого хорошо не закончится. Мне придется нанять виртуального ассистента или что-то в этом роде, кого-то, кто будет работать в фоновом режиме.

— Ну, ты можешь делать всё это, пока просматриваешь эти отчёты. И нет, у моей бывшей секретарши не было квалификации для просмотра отчётов.

— Что делает меня компетентной? — спрашивает она, ухмыляясь.

Я отвечаю ей честно:

— Во-первых, я полностью тебе доверяю — ну, во всём, кроме покера. Во-вторых, ты одна из самых умных людей, которых я знаю. В-третьих, твоё мнение важно для меня, Бри.

Она на мгновение задумывается над моими словами, прежде чем согласиться.

— Хорошо, я просмотрю их. Сегодня вечером будет игра?

Я качаю головой. Нет, этой гребаной игры сегодня не будет, потому что твой психованный отец зарезал человека в моей гребаной игровой комнате. Но эти слова не сходят у меня с языка.

— Нет, на первом этаже... ремонт. Пару недель больше не будет игр. Но для тебя их больше не будет никогда.

— Почему я не могу играть в клубе? Если я буду работать здесь, у меня не будет времени играть где-то ещё. — Она топает ногой. Я изо всех сил стараюсь не смеяться над её драматизмом.

— Бри, ты не играешь. То, что вы с твоим дружком делаете, — это мошенничество. Я не позволю тебе обманывать мой клуб на ещё больше денег. И ты не будешь делать этого ни в каком другом клубе. Ты хоть представляешь, насколько опасны некоторые мужчины в этих играх? Если бы они раскусили тебя и Бена, ты вообще представляешь, что бы они сделали?

— Пожалуйста, я могу постоять за себя, Эш. Они меня не тронут.

— Я знаю, насколько хорошо ты можешь постоять за себя, Бреанна. Прошлой ночью у меня был старик со сломанной рукой и большой дырой в другой.

— Точно, я позаботилась о его блуждающих руках.

— А как же Бен? Он же твой лучший друг. А он сам о себе позаботится? А если кто-то нападёт на тебя, потому что ты его обманула?

— Они бы не стали. Я бы их выследила.

— Уверен, ты бы так и сделала. Но я не могу позволить, чтобы моя девушка ходила по чужим клубам и выманивала у них деньги. Ты представляешь, как это будет выглядеть?

— Наверное, не очень. Но пока никто не знает, что я твоя девушка. Мы можем отложить это обсуждение до тех пор, пока люди не узнают. А до тех пор мы с Бенни будем продолжать делать то, что у нас получается лучше всего. Побеждать. — Она улыбается, как будто на этом наш разговор окончен.

— Ты завязала с подпольными карточными играми, Бри. Я не собираюсь отступать. Может, мне стоит позвонить Эмили. Она знает об этом твоем маленьком хобби?

— Давай. Я позвоню Алиссе и расскажу ей всё о твоих не совсем легальных бизнес-проектах. — Чёрт, она меня подловила.

Мы стоим, не шевелясь, пока оба не разражаемся смехом.

— Мы что, серьёзно только что угрожали друг другу нашими мамами? — спрашиваю я.

— Мы так и сделали. Господи, Эш, ты бы видел своё лицо. Не волнуйся, детка. Я бы никогда не рассказала твоей маме. Это разбило бы ей сердце. А вот Зак, я бы с удовольствием посмотрела, как он отреагирует, если бы узнал, — ухмыляется она.

— Он знает. В этом клубе мало что происходит, о чём бы мой отец не знал, и это напомнило мне… Откуда твой отец узнал, что ты здесь, и что с тобой случилось прошлой ночью?

— Я позвонила ему, когда Чейз вез меня к тебе домой.

Она позвонила отцу? Конечно, чёрт возьми, позвонила.

— Зачем ты ему про старика Эдгара рассказала? Ты что, хотела устроить в моей карточной комнате кровавую баню?

— Я не могу лгать отцу, Эш. Он бы узнал. Я не знала, что он здесь появится. Я сказала ему, что разберусь с этим.

— Ты знала. Тебе просто было все равно. Есть разница.

— Может быть. — Она пожимает плечами.

— Ладно, у меня действительно куча работы, которую мне нужно закончить, прежде чем я смогу отвезти тебя домой и трахать всю ночь. Ты можешь поработать за моим столом. Я возьму свой ноутбук и поработаю на диване. В правом верхнем ящике ты найдешь маркеры и стикеры для заметок. — Я протягиваю ей стопку строительных отчетов.

— Отлично. Первый рабочий день, и я уже в кресле босса. Берегись, Эш. Через неделю я, возможно, стану владельцем этого заведения. — Бри, смеясь, вертится на моем рабочем стуле.

Самое страшное, что она, вероятно, права. У этой женщины есть сила, способная поставить меня на колени. Она бы сделала это с этой чертовой улыбкой на лице. Возможно, Чейз прав, что боится ее. Я смеюсь, вспоминая, как он собирал все острые предметы по комнате. Этот идиот оставил их на углу моего стола.

— Эй, Бри, сделай одолжение? Спустись вниз и дружески напомни Чейзу, чтобы он не трогал Хоуп ради меня. — Я улыбаюсь. Этот ублюдок не прислушается к моим предупреждениям, но, держу пари, он прислушается к Бреанне.

— Ах, почему я? Почему ты не можешь? Ты же знаешь, что Хоуп его любит, не так ли?

Какого хрена? Нет, не может быть, чтобы моя младшая кузина запала на моего лучшего друга.

— Нет, это не так. Хоуп милая и невинная. — Даже произнося эти слова, я понимаю, что описываю другую близняшку. Лили из них двоих самая милая. Хоуп всегда была необузданным ребенком. — Кроме того, Чейз тебя до смерти боится. Скорее всего, он прислушается к твоим предостережениям.

— Ладно, но если Хоуп узнает, что это сделала я, я обвиню тебя.

Она подходит и проходит мимо меня. Я тяну её за руку, накручиваю её волосы на одну руку и запрокидываю ей голову. Я целую её со всем жаром и страстью, что накопил. Я много фантазировал о том, как смогу сделать именно это. Схватить эту девушку и поцеловать её так, что она забудет обо всех остальных.

Стоя здесь, утопая во всём, что связано с ней, я мысленно проклинаю себя за то, что так долго к этому шёл. Мне следовало заявить о своих правах в ту минуту, когда ей исполнилось восемнадцать. Какого хрена я ждал? Почему сейчас? Может, мне стоит перестать задавать вопросы и просто быть благодарным за то, что я наконец-то могу это сделать.

К тому времени, как я оторвался от её рта, её губы покраснели и распухли. Всё, что я вижу, — это эти пухлые губы, обхватывающие мой член. Блядь, теперь я готов к третьему раунду. Не знаю, насыщусь ли я когда-нибудь этой девчонкой. Она — ходячий афродизиак.

— Я чертовски рад, что мы это делаем. Наконец-то, — бормочу я, мои губы оказываются всего в нескольких сантиметрах от её губ.

— Ммм, мы оба. Я сейчас вернусь, детка. Закончи кое-что из своей работы, и мы сможем убраться отсюда.

Я смотрю, как она выходит за дверь. Я сажусь обратно на диван и открываю ноутбук. Удивительно, но мне удаётся сосредоточиться на таблице передо мной, думая о Бреанне только каждую чёртову минуту. Я поднимаю взгляд на настенные часы. Я не следил за временем, но её уже давно нет. В животе неспокойно, как будто у меня ломка. Или это мой внутренний голос пытается сказать мне, что что-то не так? Чёрт, почему она там так долго?

Отложив ноутбук, я направляюсь на VIP-этаж, где тусуются Хоуп и Лили. Никого из них нет в их обычной кабинке. Той, что всегда предназначена для семьи. Я осматриваюсь. Заметив Дэна, одного из моих вышибал, я подхожу к нему.

— Босс, напряжённая ночь.

— Да, именно так. Ты не видел моих кузенов? Чейза? — спрашиваю я.

— В последний раз я видел, как они все спускались.

Он указывает на лестницу, ведущую на нижний этаж. Самый оживлённый этаж, чёрт возьми. Это как искать иголку в стоге сена. Я всё равно спускаюсь, закатывая рукава рубашки и пробираясь сквозь толпу к главному бару.

— Привет, Эш, как дела? — Одна из барменш перегибается через стойку, показывая мне свое декольте, улыбается и хлопает глазами.

— Да, Эш, как дела? — спрашивает красотка-блондинка рядом со мной, и её приторно-сладкий голос легко скрывает скрытую угрозу.

— Лучше, теперь, когда я тебя нашёл. Что ты здесь делаешь?

Я тянусь к ней, чтобы притянуть её к себе, но она едва заметно качает головой. Чёрт возьми, как она вообще рассчитывает, что я буду держать руки подальше от неё? Следующие несколько недель будут чертовски трудными, чем я думал.

Моя кровь кипит, моя кожа зудит от желания калечить и пытать. Моя жертва? Женщина, которая в данный момент перегибается через стойку, хлопает ресницами и демонстрирует свои сиськи моему парню.

Я хочу только одного: затащить Эша в этот бар и заняться с ним своими грязными делами. Заявить на него публично, чтобы все эти сучки увидели, что этот мужчина, это прекрасное создание, по которому они все так вожделеют, занят. Мной.

Мне нужно успокоиться. Это было мое решение — сохранить то, что произошло между нами, в секрете. На данный момент. И на то есть веская причина. Я не хочу слышать мнения наших семей. Мой папа знает, и, вероятно, именно поэтому тетя Элла пришла сегодня вечером. Он бы сказал ей, они так близки. Обычно это означало бы, что вся семья уже знала бы об этом. Хоуп и Лили пока не сказали мне ни слова. Если бы они знали, я обязательно выслушала их мнение о том, что я встречаюсь с их любимым кузеном.

Они смотрят на Эша так, будто он ходит по воде. В постели он, конечно, бог, хотя еще ни разу не были в постели… Только диван и душ. Ммм, этим душем я снова воспользуюсь. Хм, мысли о голом Эше отвлекли меня от того, как я представляла себе ущерб, который нанесу одному из его сотрудников.

— Могу я тебе что-нибудь принести, Эш? — девчонка протягивает руку и кладёт её ему на плечо. И тут же жажда крови возвращается.

Я втискиваюсь перед Эшем, заставляя его сделать шаг назад, что также освобождает её руку из его. Перегнувшись через стойку, я пошевелила пальцем, чтобы приблизить её лицо к себе. Я мило улыбаюсь, словно собираюсь поделиться секретом с лучшей подругой. Эта дурочка наклоняется ко мне. Как только её голова оказывается достаточно близко, я запускаю пальцы ей в волосы.

— Черт, Бреанна, успокойся.

Я слышу, как Эш ругается у меня за спиной, его руки ложатся мне на талию, как будто он хочет притянуть меня к себе. Но я крепко держу эту сучку за волосы.

— Если я ещё раз увижу твои грязные руки на моём парне, я отрублю им запястья, прежде чем засуну их тебе в глотку и буду смотреть, как ты задыхаешься.

Я отпускаю её, выпрямляюсь и улыбаюсь. Чувствую, как тело Эша расслабляется позади меня, однако его руки не отрываются от моих бёдер. Его присутствие рядом со мной как-то успокаивает.

Ярость, что пылает во мне, слегка угасает от его прикосновения. Я всё ещё чувствую, как колотится моё сердце, желание покалечить эту сучку неистовое. Но я наслаждаюсь страхом в её глазах. Её лицо заметно бледнеет. Глаза стеклянные, словно она вот-вот расплачется. Ладно, тебе, блядь, должно быть, страшно. Я наклоняю голову и смотрю на неё, она смотрит на меня, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег. Она хочет что-то сказать. И я бы с удовольствием услышала, что именно. Но я знаю, что она не скажет. Они делают это очень редко.

Когда она смотрит вверх и через моё плечо, я понимаю, что она ищет помощи у Эша. Надо было разбить ей лицо о барную стойку. Она красивая… если вам нравятся грязные шлюхи, которые слишком много красятся. Может, сломанный нос был бы лучше. Импровизированная ринопластика, бесплатно. Вот такая я щедрая.

— Иди и обслуживай на другом конце бара. Поменяйся местами с кем-нибудь другим. С кем угодно, — Эш повышает голос, перекрывая клубную музыку.

Девчонка не тратит времени даром и убегает. Чёрт, я-то надеялась, что она попытается мне противостоять и даст повод врезать кулаком по её хорошенькому личику. Эш разворачивает меня. Моя спина теперь плотно прижата к барной стойке, а перед прижат к его груди. Когда я наклоняю голову, чтобы посмотреть на него, я понимаю, какую ошибку только что совершила. Я позволяю маске сползти прямо перед ним. Он точно поймёт, насколько нестабилен мой разум.

Глядя на него, я вижу вопросы в его глазах, но есть и кое-что ещё: понимание, беспокойство, похоть. Очень много похоти. Это подтверждается, когда он прижимает свой твёрдый член к моему животу.

— Бри, какой бы горячей ты ни была, когда превращаешься в зеленоглазого монстра, у меня нет времени на иски о домогательствах от моих сотрудников. Тебе не о чем беспокоиться. У тебя нет причин для ревности или беспокойства. — Он кусает меня за ухо.

Мое тело откликается на его, как будто мы всегда были единым целым. Все мои чувства воспламеняются от его прикосновений, его голоса, его запаха. Это ошеломляет, он ошеломляет меня. Он заставляет меня забыть о себе. Прямо сейчас любой мог бы увидеть нас в таком затруднительном положении, и мне было бы все равно, пока я могу держать его руки и губы при себе.

Как только я приближаю его губы к своим, начинается настоящий ад. Прежде чем я успеваю осознать, что происходит, Эш подхватывает меня на руки и относит на другой конец бара.

— Пригнись и оставайся там. Не выходи из-за стойки, — кричит он, перекрывая хаос.

Я киваю, чтобы смягчить беспокойство, читающееся на его лице. Это мило, что он думает, что должен защищать меня. Я наблюдаю, как он, не задумываясь, погружается в хаос. Я понятия не имею, с чего все началось, но удары сыплются со всех сторон. Тела лежат друг на друге. Я вижу в толпе копну рыжих волос, принадлежащих Хоуп и Лили. Черт, я знаю, они обе могут справиться со своими проблемами, но я не могу просто сидеть за стойкой и смотреть, как мои друзья дерутся без меня.

К тому же, что в этом веселого? Я сбрасываю туфли и перелезаю через прилавок. В тот момент, когда я это делаю, я наступаю на осколок стекла.

— Черт!

Подняв ногу, я вытаскиваю маленький осколок и продолжаю проталкиваться сквозь толпу. К тому времени, как я добираюсь до девушек, какой-то придурок прижимает Лили к стене за горло. Я так не думаю. Я беру деревянный стул и со всей силы обрушиваю его ему на голову.

Он отпускает Лили и поворачивается ко мне лицом. Его руки тянутся в мою сторону, но прежде чем он успевает схватить меня, он ударяется лицом о землю. Я не знаю как, но Лили просто повалила его на задницу.

Музыка стихает, зажигается свет, и я поднимаю взгляд: мы окружены копами. Людей уводят в наручниках. И не просто людей. Эша. Эша уводят. К нам подходят двое полицейских. Они смотрят на меня, потом друг на друга и качают головами. Хоуп и Лили ругают офицера, задержавшего Эша.

Когда один из них пытается преградить Хоуп дорогу, она хватает его за руку и бьёт по лицу. Затем Лили встаёт перед Хоуп и каким-то образом наносит офицеру удар. В результате близнецов вытаскивают в наручниках, и они кричат, словно банши.

— Что вы, чёрт возьми, делаете? Зачем вы их арестовываете? — спрашиваю я.

— Мисс МакКинли, вам лучше отправиться домой, — говорит один из офицеров.

— Лучше скажите, какого чёрта вы арестовываете моих друзей?

Что за херня? Всех троих Уильямсонов уводят. И я, блядь, уверена, что если бы моя фамилия не была МакКинли, я бы сидела в одной из этих полицейских машин прямо рядом с ними. Это безумие. Мне нужно вытащить их оттуда.

Чейз подходит ко мне. Почему его не тащат в наручниках вместе с Эшем?

— Бреанна, пойдем. Мы можем встретить их в участке. Будет быстрее, если мы просто внесем за них залог.

— За что их выпустить под залог? Самооборона? Это нелепо. Вы не можете их арестовать, — кричу я удаляющимся копам.

— Мы можем, и мы это делаем. Если хотите помочь своим друзьям, советую вам нанять им адвоката или подготовиться к внесению залога.

Я улыбаюсь, читая имя мужчины.

— Офицер Кеннеди, уверяю вас, залог не понадобится. Пойдём, Чейз. Я позвоню отцу по дороге в участок. — Я ухмыляюсь, видя, как офицер слегка побледнел. Но он не отступает. Он вытаскивает Лили за дверь.

— Эта машина не может ехать быстрее? Ты водишь, как моя чёртова бабушка, Чейз. — Я ёрзаю. Не могу усидеть на месте. Мне нужно добраться до Эша. Моя единственная мысль — вытащить Эша и близнецов из той передряги, в которую они вляпались.

— Я думаю, тебе стоит подумать о том, чтобы позвонить своему отцу, Бреанна. Мы можем просто внести за них залог сами. Никто не должен знать.

Я смеюсь над наивностью Чейза.

— Ох, дорогой, если ты думаешь, что мой отец ещё не знает, то ты явно красивее, чем умён.

— Ты считаешь меня красивым? — Его губы расплываются в широкой улыбке.

— Ты не урод, — пожимаю я плечами.

Достаю телефон и набираю номер отца. Он отвечает после первого гудка — очевидно, ждал этого звонка.

— Бреанна, что случилось? — спрашивает он.

— Ну, и тебе привет, папочка. Кстати, у меня всё хорошо. Спасибо, что спросил. — Мой милый голос обычно помогает мне выбраться из неприятностей. Но не думаю, что в этот раз это произойдёт.

— Я знаю, что с тобой всё хорошо. Если я хоть на секунду поверил, что это не так, я бы не стал ждать твоего звонка. Что случилось?

Я фыркаю:

— Не знаю, только что мы стояли в клубе. А в следующее мгновение все уже дрались. Не знаю, видела ли я, как Эш выбивал из кого-то дерьмо, или нет. Потом какой-то парень прижал Лили к стене, и я пошла помочь ей. Эша и близнецов арестовали. Я направляюсь в центральную полицию.

— Кто-то прижал Лили к стене? Кто? — рычит он. Мой папа яростно защищает нашу семью.

— Я не знаю, кто это. В последний раз, когда я видела этого парня, он лежал лицом вниз на земле.

— Хорошо, я встречу тебя в участке. Не ходи туда без меня, Бреанна.

— Ладно. — Я не стала с ним спорить. Я знаю, он всё исправит.

Когда я повесила трубку, Чейз выдохнул полной грудью горячий воздух.

— Знаешь, твой отец, наверное, захочет оставить Эша гнить в этой камере.

— Он определенно захочет, но не сделает этого, — уверенно заявляю я. — Хотя я рискую показаться избалованным ребенком, но нет ничего, чего бы мой папа не сделал для меня.

— Ты права. Ты говоришь как избалованный ребёнок, — смеётся Чейз.

К тому времени, как мы подъехали к парковке участка, мой отец уже ждал меня там. Впрочем, он был не один. Рядом с ним стояли Брей и Зак. Никто из них сейчас не выглядел особенно впечатлённым.

— Привет. — Я обнимаю и целую отца. Он притягивает меня к себе и окидывает взглядом. Убедившись, что я цела и невредима, он отпускает меня.

— Ты в порядке, Бри? — спрашивает Зак.

— Я в порядке. Можем ли мы теперь вытащить оттуда Эша?

Все трое мужчин смотрят на меня, подняв брови. В их глазах проносится тысяча вопросов.

— Я бы предпочёл, чтобы он остался там, — ворчит мой отец.

Я не собираюсь их ждать. Я иду в участок и разговариваю с дежурным.

— Я здесь, чтобы забрать Эша Уильямсона и близнецов Уильямсон. Что мне нужно сделать?

Офицер оборачивается и выпрямляется. Оглядываясь через плечо, я закатываю глаза при виде трех мужчин, приближающихся к нам с мрачными выражениями на лицах.

— Я ожидаю, что все трое будут немедленно освобождены. Мои адвокаты уже в пути. Их арест был необоснованным. Я думаю, мы оба это знаем, — говорит Зак офицеру.

— При всем уважении, мистер Уильямсон, вашего сына пришлось оттаскивать от другого мужчины. И этот другой мужчина в настоящее время проходит операцию с опасными для жизни травмами головы.

Я улыбаюсь. Это мой парень, мальчики и девочки.

— Я не знаю, что сделал другой парень, но, очевидно, на то была веская причина, — защищаю я Эша.

— Где, чёрт возьми, мои дочери? — хриплый голос Брея разносится по всему участку. Он был спокоен как удав. Я всё думала, сколько времени ему потребуется, чтобы сломаться.

В этот момент выводят близнецов.

— Вы можете идти.

— Девочки? Вы в порядке? — Они обе кивают, но ничего не говорят.

Брэй берет лицо Лили в ладони и запрокидывает ее голову назад.

— Я убью на хрен ублюдка, который сделал это с тобой.

— Я в порядке, пап. Я уже разобралась с ним. — Лили обнимает Брэй.

— Мой сын. Где он? — снова спрашивает Зак офицера.

— Его держат под стражей до внесения залога, а это случится только завтра.

— Чёрта с два, его там держат. Вы не можете его задерживать. Он невиновен. — Я в ярости.

— Он чуть не забил человека до смерти на глазах у всех. Он далеко не невиновен, — насмехается надо мной офицер. Я щурюсь на неё, отец хватает меня за руку и сжимает её.

— Бри, милая, мы можем вернуться утром. Пойдём, — пытается он.

— Я не оставлю его здесь. Он ничего плохого не сделал.

Двери участка открываются, входят двое мужчин в костюмах и направляются к Заку. Должно быть, это те самые адвокаты, о которых он говорил. Раздаётся несколько приглушённых шёпотов, прежде чем Зак смотрит на меня.

— Бреанна, лучше всего, если отец отвезёт тебя домой. Сегодня вечером тебе здесь делать нечего, — говорит он мне.

— Но я...

— Пойдем, Бри. Я думаю, нам пора на вечеринку с ночевкой. Ты идешь с нами. Чейз, будь добр, подбрось нас домой, ладно? — Хоуп берет меня за руку и уводит с участка. Зак и юристы остаются позади, в то время как все остальные следуют за нами на парковку.

— Бри, Зак вытаскивал мою жалкую задницу из тюрьмы, когда я был маленьким, больше раз, чем я могу припомнить. Он хорош в том, чтобы вытаскивать людей из неприятностей. Не волнуйся. Эш выйдет к утру, — шепчет Брэй, обнимая меня на прощание.

Отлично, неужели вся эта гребаная семейка уже знает о нас с Эшем? Я смотрю ему в глаза, надеясь увидеть в них неодобрение. Но его там нет. Я не вижу ничего, кроме сочувствия.

Когда мы сели в машину, я попросила Чейза отвезти меня к Эшу. Я хочу спать в его кровати. Хочу быть рядом, если он выйдет ночью. Оба близнеца вопросительно посмотрели на меня, но ни одна не произнесла ни слова.

— Скажите мне ещё раз, мистер Уильямсон. Почему вы напали на мистера Сандерса? — в сотый раз спрашивает коп, который допрашивает меня уже час. Я не отвечаю. Я не глупый. Когда становится очевидно, что я не собираюсь отвечать, он всё равно продолжает:

— Всё в порядке, у нас есть показания мисс Уильямсон. И ещё как минимум двухсот свидетелей, которые были сегодня вечером в вашем клубе.

Он пытается меня спровоцировать. Я видел, как они увели Лили и Хоуп в наручниках прямо за мной, крича и проклиная всех и вся. Мысль о том, что эти двое могли бы устроить по дороге сюда на машине, заставляет меня улыбнуться.

— Вы находите что-то забавным, мистер Уильямсон?

Я не отвечаю, просто тупо смотрю на него. Дверь открывается, и входят два юриста нашей компании.

— Не говорите больше ни слова, Эш. Детектив, этот допрос окончен. Вы беспокоите и травите моего клиента.

Лицо детектива краснеет.

— Допрос закончится, когда я скажу, что он окончен. — кричит он.

— На самом деле, теперь все кончено. Его выпустили под залог. — В комнату входит другой офицер.

Я ухмыляюсь мудаку, который пытался сломить меня.

— В следующий раз тебе повезет больше, приятель, — говорю я, вставая и поправляя рубашку. Она, блядь, вся в крови этого придурка. Не могу дождаться, когда вернусь домой и сожгу эту чертову штуку.

— Мы закончили? — Спрашиваю я своих адвокатов.

— Да, идите домой и приведите себя в порядок. Поговорим завтра.

Меня провожают в комнату ожидания, где меня встречает неодобрительный взгляд моего отца. Конечно, один из близнецов позвонил ему.

— Кто меня выдал? Хоуп или Лили? — Спрашиваю я, когда мы вместе выходим из участка.

— Ни то, ни другое… Джош позвонил мне. Сразу после того, как Бреанна позвонила ему. — Мой отец поднимает брови, глядя на меня, на его лице написано миллион незаданных вопросов.

— Садись, — требует он, когда мы подходим к его машине.

— У меня, по сути, нет выбора. — Честно говоря, я ожидал, что Чейз будет ждать меня, а не отец.

Когда машина едет по тихим городским улицам, я откидываюсь на подголовник.

— У тебя что-нибудь болит? Тебе нужен врач?

— Нет, я в порядке, — отвечаю я с закрытыми глазами.

— Хорошо, — отвечает мой отец, протягивая руку через всю машину и шлепая меня по голове. — Никогда, блядь, больше не заставляй меня так волноваться, Эш. Ты знаешь, каково это, когда тебе звонят посреди ночи и сообщают, что твой сын арестован? Черт возьми, я становлюсь слишком стар для этого дерьма.

— Извини, тебе не обязательно было приходить.

— Да, я пришел. Этого ты не поймешь, пока у тебя не появятся дети. Что, произошло сегодня вечером?

— Какая-то задница не приняла отказа от Лили. Она была на танцполе с Хоуп и Чейзом. К тому времени, как я добрался до них, Чейз уже валялся на земле. Я просто сменил его.

— Черт возьми. Я даже не могу злиться из-за этого. Мы знаем, кто этот мудак?

— Детектив упомянул, что его зовут Сандерс. Судя по всему, он на операции в больнице общего профиля.

Я встряхиваю рукой. Костяшки пальцев распухли, кожа содрана. Хотя у меня бывало и похуже.

— Ты не видел близнецов? Как они? — Я спрашиваю.

— С ними все в порядке. Чейз забрал их домой. — Мой отец смотрит на меня, прежде чем добавить: — Бреанна поехала с ними.

— Бреанна была здесь? — Черт, это совсем не то, чего я, блядь, хотел. Я не хочу, чтобы она околачивалась в чертовом полицейском участке, ожидая меня.

— Похоже, ты удивлен.

— Я удивлен. — Я стараюсь вести себя как можно более беззаботно.

— Что происходит между тобой и Бреанной? Сегодня ходило много слухов.

— Конечно, ходят чёртовы слухи. Ничего не происходит. Она помогает мне в клубе, пока я не найду замену своей секретарше, которая только что уволилась. — Ложь жжёт мне язык. Не то чтобы я никогда не лгал родителям во благо. Мне просто не нравится это делать.

— Я слышал, ты уволил свою секретаршу, — смеется мой отец.

— Уволил? Уволилась? По сути, то же самое.

Слава богу. Мы подъезжаем к моему дому. Мне нужно отвлечься от этого разговора.

— Спасибо, что подвез, и за то, что выручил меня.

— Я всегда выручу тебя, Эш. Жди визита своей матери, как только взойдет солнце.

— Аааа, ты ей рассказал? — ворчу я. Разочарование отца я ещё переживу, но вот мамино? Это просто ёбаная пытка.

— Когда мне звонят посреди ночи и нужно уйти, она начинает задавать вопросы. К тому же, я бы предпочёл, чтобы она узнала обо всём от меня, а не от кого-то другого.

— Спасибо. — Я выхожу из машины.

— Эш? — зовёт меня отец, прежде чем я захлопываю дверь.

— Да?

— Если то, что происходит между тобой и Бреанной, не настоящее, покончи с этим сейчас.

Я не отвечаю ему, закрываю дверь и выхожу в вестибюль. Я жду лифта, когда рядом со мной появляется Джош. Этот жуткий ублюдок появился из ниоткуда, доведя меня до сердечного приступа. И это Джошуа МакКинли, единственный мужчина, которого ты бы не хотел видеть подкрадывающимся к тебе посреди ночи.

— Джош, два визита за один день. Моя популярность, должно быть, растёт. — Я понимаю, что умничанье, вероятно, не поможет мне. Но недостаток сна в сочетании с физическими последствиями боя — резким подъёмом и падением адреналина — сводят на нет мои здравые мысли.

— Мне было интересно, как долго твой отец продержит тебя в этой камере. Он продержался дольше, чем я думал. Я ждал здесь два гребаных часа.

— И почему ты ждал меня здесь?

— Бреанна наверху, в твоей квартире.

Черт, она вернулась сюда. Мысль о том, что она ждет меня, только усилила мое желание подняться наверх. Она уже поужинала? Мне нужно заказать что-нибудь поесть. Я достаю телефон и открываю приложение Uber Eats, игнорируя присутствие Джоша.

Заказав кучу китайской еды, я кладу телефон в карман и снова смотрю на Джоша.

— Проголодался? — спрашивает он.

— Не особенно.

— Ты всегда заказываешь так много еды, когда не голоден?

— Нет, но я почти уверен, что Бри ещё не ела, — я пожимаю плечами, словно для меня совершенно нормально и приемлемо покупать ужин его дочери.

Джош некоторое время тупо смотрит на меня, как будто пытается заглянуть мне в душу. После нескольких минут этого чертовски странного переглядывания, когда никто из нас не отступал, Джош, наконец, снова заговорил.

— Было бы проще, если я мог, блядь, тебя ненавидеть, Эш. Сделай что-нибудь глупое, чтобы у меня была чёртова причина от тебя избавиться.

— Что? — В его словах нет никакого смысла.

— Что бы ни происходило между тобой и моей дочерью, мне это не нравится. Но я приму это, пока она счастлива.

— Ты же знаешь, я бы никогда не причинил ей вреда.

— Ты не видел ее, когда сидел взаперти. Она не признается, но это причинило ей боль.

— Блядь. Это не было запланировано. Я просто… когда этот мудак лапал Лили, я увидел красный. Я не подумал.

— Ты поступил правильно. Я бы убил его прямо там. Они не могут выдвигать обвинения, когда не могут говорить, Эш.

С этими прощальными словами он качает головой и уходит. Остановившись в дверях, он поворачивается и говорит:

— Скажи Бреанне, чтобы она позвонила своей матери завтра.

— Конечно.

Войдя в квартиру, я встречаюсь с тишиной. Слава богу, наконец-то хоть немного тишины. Я шагаю в поисках Бри. Я знаю, что она где-то здесь. Она оставила свои туфли в прихожей, пальто брошено на пол в гостиной, а содержимое ее сумочки я нашел рассыпанным по кухонному столу.

Я нахожу ее в своей спальне. В своей постели. И мое сердце, блядь, сжимается. Она спит, укрывшись одеялом. Она выглядит чертовски умиротворенной. Я оставляю ее и направляюсь в душ. Мне нужно смыть с себя кровь этого ублюдка, прежде чем я присоединюсь к ней.

Горячая вода льётся мне на спину. Как бы мне ни хотелось остаться здесь и смыть с себя вонь сегодняшнего дерьма, я быстро ополаскиваю и вытираюсь. Вернувшись в спальню, я выключаю всё. Беру телефон Бри с кровати и кладу его на зарядное устройство на тумбочке.

Я забираюсь к ней сзади и притягиваю ее тело к себе. Она переворачивается, прижимаясь головой к моей груди.

— Эш? — спрашивает она.

Кто, по ее мнению, еще, черт возьми, лезет к ней в постель?

— Да, детка, это я.

— Не делай так больше. Мне не нравится чувствовать себя беспомощной.

Я целую её в макушку.

— Твоё присутствие здесь помогает мне больше, чем ты думаешь.

— Ммм, в чем тебя обвинили? Насколько все плохо?

— Не беспокойся об этом. Обвинения не будут предъявлены. — Я меняю тему. — Твой отец ждал в вестибюле, когда я вошел. Он хочет, чтобы ты позвонила своей матери утром.

— Мой папа был здесь? И ты все еще дышишь? Чудеса случаются. Как он узнал, что я здесь? Я сказала ему, что возвращаюсь к Лили.

— Наверное, потому, что он не идиот. Я знаю, ты хотела сохранить наш маленький грязный секрет в тайне, но, по-моему, все раскрыто, детка.

— Давай просто притворимся, что это не так. Отрицание до самой смерти, Эш. Я не хочу, чтобы кто-то еще вмешивался в наши отношения. Пока нет.

Она целует меня в грудь, прямо там, где находится мое сердце. У меня нет ни единого гребаного шанса, что я смогу сказать ей нет. Когда она поднимает на меня глаза, хлопая ресницами с ухмылкой, способной сразить самого дьявола, я понимаю, что соглашусь со всем, чего бы она ни захотела.

— Кроме того, мне нравится идея быть твоим маленьким грязным секретом. Той, с кем ты делаешь очень грязные вещи.

Да, все, что она захочет.

— О, да?

Я прокручиваю один из ее сосков между пальцами, покручивая и потягивая. Тонкий хлопок футболки, которая на ней надета, не защищает ее от моего нападения. Она выгибает спину, прижимаясь грудью ко мне.

— Ты хочешь быть моей маленькой игрушкой, Бри?

— Да. — Ее ответ звучит как прерывистый вздох.

— Тебе следует быть осторожнее в своих желаниях, малышка, — рычу я, переворачивая ее на спину.

Обхватив ее за талию, я стягиваю с нее рубашку через голову. Ее грудь поднимается и опускается в такт тяжелому дыханию.

— Это тело — чертово совершенство. Эти сиськи, черт возьми, мои. — Мои руки массируют ее груди, сжимая и разжимая их. — Я собираюсь трахнуть твои сиськи, Бри. Кончу тебе на грудь. Затем я напишу свое имя в этом месиве, прежде чем соберу все до последней капли и скормлю тебе.

Я смотрю на ее лицо, чтобы оценить ее реакцию. Я не хочу ее отпугнуть. Стоны, которые она издает, и то, как я чувствую, ее бедра сжимаются подо мной, подбадривают меня, чтобы я продолжал. Доводить ее до предела.

— Этого ты хочешь, Бри? Быть моей маленькой грязной девчонкой? Чтобы я делал с твоим телом всё, что захочу? Трахал его, где и как захочу?

— Да, — уверенно говорит она.

Одна из моих рук скользит по ее телу, огибая пупок. Двигаясь вниз по ее телу, я снимаю маленькие черные кружевные трусики, которые на ней надеты. Я понятия не имею, откуда они вообще взялись, когда мы были в клубе, на ней не было трусиков.

— Скажи мне, Бри, ты собираешься быть хорошей девочкой? Или плохой?

— И той, и другой, — ухмыляется она.

— Когда я погружу свои пальцы в твою прелестную маленькую киску, она будет мокрой? Ты уже готовишь для меня сливки, Бри?

Её голова запрокинута назад, а бёдра выгнуты на кровати, словно она предлагает себя мне на чёртовом серебряном блюде. Вот только для Бреанны МакКинли это блюдо должно быть платиновым и усыпано бриллиантами. В любом случае, я не из тех, кто отказывается от подарка. Я вставляю в неё два пальца. Она мокрая, она более чем готова.

— Ты чертовски промокла, Бри.

Я чувствую, как стенки ее киски сжимаются и пульсируют вокруг моей ладони. Ее хватка чертовски крепка. Мои пальцы ласкают ее сильнее. Быстрее.

— Ты кончишь для меня, Бри. Ты кончишь на мои пальцы. И когда ты это сделаешь, я переверну тебя и отшлепаю твою задницу, а потом оттрахаю тебя, как плохую девчонку, которой ты и являешься.

Она выкрикивает мое имя, и все ее тело напрягается. Ее голова запрокидывается, рот приоткрывается. Это самое прекрасное, что я когда-либо видел. Я не даю ей опомниться, прежде чем убираю пальцы и переворачиваю ее. Я приподнимаю ее бедра и подкладываю под них две подушки.

Мои пальцы скользят вверх и вниз по её анальному отверстию. Она застывает и оглядывается на меня через плечо.

— Мне понравится трахнуть твою маленькую попку, Бри. Не сегодня, но скоро.

— Эш, я не... то есть, я не... — Ее слова затихают.

— Детка, я никогда не сделаю ничего, что могло бы причинить тебе боль. Я только хочу, чтобы тебе было хорошо.

Произнося эти слова, я опускаю ладонь и шлепаю ее по правой ягодице. Боль пронзает мою и без того поврежденную руку и отдает вибрацией вверх по предплечью.

— Оуу, что за херня? — Бри собирается отойти от меня, но останавливается. — Ой. Подожди... Сделай это еще раз.

Мне нравится, какая она любознательная.

— Нам с тобой будет чертовски весело… черт возьми, Бри. — Я провожу ладонью по ее другой ягоднице.

На этот раз она понимает, в чем дело.

— Ты знаешь, за что тебя отшлепали? Почему ты была плохой девочкой сегодня вечером?

— Нет, и мне на самом деле все равно. — Она улыбается.

Я опускаю ладонь и снова хлопаю ее по правому боку.

— Это потому, что ты не осталась за стойкой, где я тебе велел.

— Я должна была помочь Лили. — утверждает она.

Я видел, как она швырнула стул в голову парня. В этом хаосе я не понял, зачем она это сделала.

— Я не хочу говорить о своей кузине, когда все, о чем я могу думать, — это погрузиться в тебя по самые яйца и вытрахать непослушание.

— Можешь попробовать, — говорит она.

И я, черт возьми, пытаюсь это сделать. Подставляя свой член к ее входу, я погружаюсь в нее одним толчком. Я замираю в тот момент, когда это делаю. У меня не было презерватива. Я никогда раньше ни с кем не был без презерватива. У меня был один перерыв в прошлом году. Слава богу, что женщина была на противозачаточных, и ничего из этого не вышло. Я буквально чувствую всё внутри своей девочки прямо сейчас. Я даже не знаю, принимает ли Бри противозачаточные — это то, что я должен знать.

Мне, блядь, нравится идея завести с ней детей. Но пока нет. Мне, блядь, двадцать восемь. Я совершенно не готов стать отцом.

Я наклоняюсь и открываю ящик прикроватной тумбочки, доставая презерватив.

— Бри, ты принимаешь противозачаточные? — спрашиваю я её, разрывая зубами фольгированный пакетик.

— Да, — отвечает она, двигаясь вперед и назад на моем члене.

Я выхожу полностью, ненавидя то, что приходится делать, но это необходимое зло. Как только я оказываюсь в презервативе, я снова вхожу в неё. Держа её волосы одной рукой, а бедро — другой, я трахаю её, точно так, как она умоляет меня своими стонами. Прямо перед тем, как она готова кончить, я вставляю палец в её сморщенную маленькую дырочку. И она кричит, пробиваясь сквозь оргазм, её киска сжимает мой член и выжимает из меня всё, что у меня есть.

Сознание медленно возвращается, и мышцы болят, когда я переворачиваюсь. Я пока не готова проснуться от этого сна. Я улыбаюсь, вспоминая события прошлой ночи и причину, по которой мне так чертовски больно этим утром.

Как бы мне ни хотелось остаться в постели, мой мочевой пузырь думает иначе. Стонну, я встаю и направляюсь в ванную. Отражение в зеркале отвратительно. Я провожу пальцами по волосам, изо всех сил пытаясь уложить кудри. Умывшись, я выхожу на поиски Эша.

Как только я открываю дверь спальни, до меня доносится запах бекона. Ммм, до этого момента я и не осознавала, насколько проголодалася. Я направляюсь на кухню и останавливаюсь, только когда слышу голоса Эша и его матери. Черт, мне не нужно, чтобы Алисса видела меня здесь прямо сейчас. Я должна развернуться, вернуться в спальню и спрятаться, пока она не уйдет.

Это то, что мне следовало бы сделать, но я не могу заставить свои ноги двигаться. Вместо этого я стою в коридоре так тихо, как только могу, прячась от посторонних глаз, и подслушиваю их разговор.

— Мам, я в порядке. Правда, если бы это было не так, я бы, наверное, сказал тебе. — Голос Эша звучит раздраженно, как будто ему не в первый раз за это утро приходится говорить ей об этом.

— Эш Грант Уильямсон, ты не в порядке. Ты не спишь. Ты ввязываешься в драки в своём собственном чёртовом клубе. И тебя арестовали. А теперь сначала скажи мне, почему ты не спишь.

— Я достаточно сплю. Я занят. Я в самом разгаре строительства нового здания, расположенного на другом конце страны, а это значит, что я летаю в Перт и обратно каждые две недели.

— Разве ты не для этого Чейза нанял? Чтобы он что-то для тебя делал? Снял с тебя часть нагрузки? — спрашивает Алисса.

Мне было интересно, чем Чейз занимается в клубе. Он всегда рядом, но я понятия не имею, чем он на самом деле занимается. Интересно, не слишком ли Эш работает? Не отнимаю ли я у него слишком много времени? Прошло всего два дня, но я знаю, что уже здорово нарушила его рабочий график.

— Ну, ты же берешь неделю отпуска на Рождество, верно? Мы все собираемся в пляжный домик МакКинли.

— Да, я буду там. Я уже снял жильё недалеко от них. — Для меня это новость. Так будет гораздо проще повторить вчерашние выступления на рождественской неделе.

— Хорошо? Зачем ты снял квартиру? Ты будешь там совсем один? — Мне действительно нужно вернуться в спальню. Я не знаю, как долго Алисса пробудет здесь. — Если только ты не приведешь на Рождество кого-нибудь особенного? Знаешь, Аксель на днях привел домой девушку. Когда ты собираешься привести кого-нибудь, остепениться и подарить мне внуков, которые мне так нужны?

Мое сердце бешено колотится в груди, пока я жду ответа Эша.

— Скоро, но ты можешь подождать с внуками. Я еще не готов к этому.

— Скоро, да? Знаю ли я ее?

— Перестань копать, мама. Я пока не могу сказать, и мне не хочется тебе врать.

— Ладно, мне пора идти. Я веду Аву сделать кое-какие рождественские покупки в последнюю минуту.

Я бегу обратно в спальню и прячусь за дверью.

Как только слышу гудок лифта, я направляюсь на кухню.

— Что-то очень вкусно пахнет. — Я улыбаюсь Эшу, который стоит, прислонившись к стойке, с чашкой кофе в руке. Он ухмыляется, поднося чашку к губам. На нем только спортивные штаны и больше ничего. Его мышцы напрягаются, когда он делает большой глоток дымящейся жидкости.

Мои глаза прикованы к его прессу, и я провожу языком по нижней губе. Я хочу облизать эти чертовы кубики, которые у него там торчат.

— Бри, перестань смотреть на меня, как на завтрак. Тебе нужно поесть. Садись. — Он хлопочет, раскладывая на тарелке бекон, яйца, тосты, а затем фасоль, и ставит её передо мной. — Ешь, солнышко. У нас такой насыщенный день.

— У тебя есть фетиш на еду? — спрашиваю я его. После того, как он вчера вечером меня до смерти трахнул, он пошёл на кухню и вернулся с кучей китайской еды.

— У меня много фетишей, связанных с тобой, но еда — не один из них.

— Так ты готовишь завтрак всем девушкам, с которыми ночуешь?

— Да, — отвечает он.

Я хмурюсь и ковыряю яйца в тарелке. Какого чёрта я задала вопрос, на который не хотела знать ответ?

— Бреанна, прежде чем ты начнешь агрессировать, ты должна знать, что помимо Авы и близнецов ты единственная девушка, с которой я ночевал.

— Правда? Тебе не нужно врать о своём прошлом. В конце концов, оно у нас обоих есть, верно? Мы оба спали с другими. Всё в порядке.

— Я явно недостаточно сильно трахал тебя прошлой ночью, если ты ещё помнишь, что внутри тебя был кто-то другой. В следующий раз мне придётся постараться посильнее, — Эш берёт кусочек бекона с моей тарелки. — И, кстати, я не врал. У меня ещё ни разу не просыпалась девушка, которая не была бы моей сестрой или кузиной.

— Помнишь, когда я была маленькой, я настаивала, что если ты двоюродный брат Доминика, то ты и мой тоже. Годами я была уверена, что мы родственники. — Я смеюсь, вспоминая, как в семь лет ходила за Эшем по пятам и спорила с ним из-за этого.

— Что заставило тебя передумать насчет того, чтобы стать моей кузиной?

— Ты стал сексуальным. — Я ухмыляюсь.

— Тогда, блядь, спасибо за это. — Он протягивает руку за еще одним кусочком бекона. Я отодвигаю тарелку.

— Я зарежу тебя, если ты еще что-нибудь съешь из моей еды.

— Я уверен, что ты, чёрт возьми, так и сделаешь. Ладно, я возьму своё.

Я смотрю, как он встаёт и обходит стойку. Все эти заезженные фразы про «горячую задницу» крутятся у меня в голове, пока я беззастенчиво смотрю на этот прекрасный экземпляр по имени Эш.

Мне неприятно видеть, как он уходит, но, боже, как же я люблю смотреть, как он уходит.

Такая упругая задница, что монетка отскочит.

— Эш, мне нужно, чтобы ты немного сбавил свою сексуальность. Моя вагина не справится с тем, как часто мне хочется запрыгнуть на тебя и оседлать, как чертову пони.

— Я не буду возражать, если ты будешь кататься на мне, как на пони. Никогда, Бри. Я позабочусь о том, чтобы в морозилке было достаточно пакетов со льдом. Я даже помогу тебе его заморозить. — Он подмигивает.

— Какие у тебя планы на сегодня?

— Чтобы использовать эти пакеты со льдом? — Его ответ скорее вопросительный, чем утвердительный.

— Извини, как бы забавно это ни звучало, я не могу оставаться здесь весь день. Мне нужно домой.

— Ты всегда можешь просто переехать сюда. Тогда ты уже будешь дома.

Я давлюсь яичницей. Он же не всерьез только что это сказал. Как только я беру себя в руки и начинаю понимать, что не умру от шока — или, знаете, не умру от яичницы на завтрак, — я поднимаю взгляд на ухмыляющегося Эша.

— Ты в порядке? — спрашивает он, усаживаясь рядом со мной за стойку со своей тарелкой бекона.

— Угу. — Я киваю. Я понятия не имею, что ему сказать. Он шутит, должно быть. С чего это я вдруг вспотела?

— Знаешь, когда я представляю, как ты задыхаешься, я представляю тебя стоящей на коленях с моим членом во рту. А не сидящим за столом и поедающим яичницу.

— Разыграйте карты правильно, мистер Уильямсон, и ваша новая горячая секретарша, возможно, воплотит эту вашу фантазию в реальность.

Следующие двадцать минут мы проводим за едой и непринуждённой болтовней. Мне нравится быть рядом с Эшем. Признаюсь, в шестнадцать лет моя любовь была основана исключительно на том, насколько он был чертовски хорош. С возрастом та любовь, которую я всегда к нему испытывала, переросла во что-то большее, чем просто физическое влечение.

Все в этом человеке очаровывает меня. Он преданный. Он любит свою семью. Он яростно защищает тех, кого любит. Он добрый, щедрый и веселый. Ему всегда удавалось рассмешить меня. Он начал рассказывать разные анекдоты на наших семейных ужинах. Мне потребовалось некоторое время, чтобы вникнуть в суть, но они вовсе не были случайными. Он говорил их всякий раз, когда я чувствовала себя некомфортно или нервничала из-за чего-то. В первую очередь, я нервничала из-за того, что была рядом с ним.

— У тебя все с собой? — Спрашивает Эш, когда мы идем к лифту.

— Да. Знаешь, тебе не обязательно подвозить меня домой. Я могу взять машину или что-то в этом роде.

— Мне нравится возить тебя. А еще мне нравится входить в тебя, но сейчас это невозможно, поэтому я отвезу тебя домой.

— Черт возьми, Эш, теперь у меня мокрые трусики, — невозмутимо отвечаю я.

— Хочешь, я вылижу тебя дочиста?

— Да-нет! Пошли.

Поездка домой состоит из того, что Эш пытается засунуть руку мне под платье, а я пытаюсь справиться с желанием перелезть через сиденье и наброситься на него. К тому времени, как мы приезжаем, я уже чертовски возбуждена.

— Проводи меня, — говорю я, выходя из машины.

— Тебе стоит подождать, пока я открою тебе дверь. Я хочу сам открывать тебе двери, детка.

— Мне не нужно, чтобы ты открывал мне дверь машины. Сейчас мне нужно, чтобы ты помог мне пробраться в мою спальню. А потом у меня появится потребность, которую можешь удовлетворить только ты.

— Теперь ты хочешь, чтобы я стал твоим маленьким грязным секретом? Ладно, показывай дорогу. — Эш поправляет ширинку в штанах, не пытаясь скрыть свои действия.

Открывая входную дверь, я прислушиваюсь, нет ли поблизости моих родителей. Неужели это так нелепо, что мне двадцать два, а я уже тайком завожу парня в свою спальню? Возможно, Эш прав… Возможно, мне пора съезжать отсюда… подыскать себе квартиру где-нибудь в городе.

Путь свободен. Я тяну Эша за руку и мчусь вверх по лестнице, пока нас не заметили мои родители или кто-нибудь из персонала. Я уже положила руку на дверь спальни, собираясь затащить Эша в свою комнату и заняться с ним своими непристойностями, когда голос позади нас приковал меня к месту.

— Бреанна, как мило, что ты вспомнила, где живешь. Эш, мне хотелось бы думать, что ты не пытаешься проникнуть в спальню моей дочери прямо сейчас.

— А, нет, я просто проводил ее до двери, Джош. Такой уж я джентльмен.

— Что ж, в будущем ты можешь быть таким же джентльменом и вместо этого проводить ее до входной двери. Мне бы не хотелось, чтобы с тобой произошел ужасный несчастный случай, когда тебя сбросило — в смысле, ты споткнулся — с гребаной лестницы.

— Папочка, прекрати! Боже мой, Эш, увидимся вечером в клубе. — Я не наклоняюсь и не целую его на прощание, как мне хотелось бы. Но это не мешает Эшу ухмыляться, прежде чем взять мое лицо в ладони и нежно поцеловать в губы. Это, наверное, самый страстный поцелуй, который он когда-либо дарил мне. Но в то же время тот факт, что он сделал это на глазах у моего отца, делает это еще более запретным и опасным.

Я отстраняюсь и улыбаюсь ему, игнорируя ворчание отца, раздающееся у меня за спиной.

— Я заеду за тобой в восемь, — говорит Эш. — Джош, рад снова тебя видеть.

— Встретимся в клубе. Знаешь, я умею водить, — кричу я в спину удаляющейся Эш.

— Я заеду за тобой в восемь, Бри. — Он спускается по лестнице.

Я поворачиваюсь, чтобы выслушать нотацию, которую, без сомнения, собираюсь услышать от своего отца.

— Я хочу видеть тебя в своем кабинете через двадцать минут, — ворчит он, оставляя меня в коридоре.

Отлично, может, мне стоило просто остаться у Эша на весь день.

— Ты не можешь диктовать, с кем мне встречаться, а с чем нет! — Кричу я.

— Смотри на меня, Бри. Он на шесть лет старше тебя. Как долго, собственно, это продолжается между вами? — В отличие от моего собственного, голос моего отца спокоен.

— Два дня. Знаешь, я попросила Эша никому не говорить. Я хотела дать нам шанс увидеть, к чему мы идем, прежде чем кто-то другой вмешается в нашу жизнь. Ты единственный человек, которому я рассказала о своих чувствах к нему. Так как же получается, что все, кажется, знают?

— Я никому не говорил, Бри. Прошлой ночью в участке ты довольно ясно выразила свои чувства, и это еще одна причина, по которой он недостаточно хорош для тебя.

— Он недостаточно хорош для меня, потому что защищал свою кузину? Да, это действительно ужасная черта характера для парня, папа.

— Какого черта ты здесь орешь? — Моя мама заходит в кабинет отца. Отлично, теперь они вдвоем против меня.

— Потому что папа думает, что может указывать мне, с кем мне можно встречаться, а с кем нет. Мне, блядь, двадцать два года. Я могу и буду видеться с кем угодно и когда захочу.

— Бреанна, успокойся. — Моя мама подходит к отцу, который не встает из-за стола. Она берет его за руку. — Джош, что бы ты сказал, если бы твоя мама запретила тебе встречаться со мной?

— Что? Я бы сказал ей, отвалить. Это очевидно.

— Итак, как ты думаешь, что ты собираешься сделать, сказав Бри, что она не может встречаться с Эшем?

— Образумить ее и порвать с этим маленьким засранцем? — Ухмыляется мой отец.

— Нет, это не так. Это оттолкнет ее. И это Эш — мы знаем его с тех пор, как ему исполнилось пять лет. Да ладно, ты же знаешь, что он хороший человек.

— Недостаточно хороший, — ворчит мой отец.

— Он достаточно хорош для меня, так что ты можешь либо согласиться с этой идеей, либо я пойду искать себе квартиру, чтобы тебе не приходилось видеть, кого я привожу домой по ночам.

— Ты не съедешь! Бреанна, ты не можешь уйти, пожалуйста. Я еще не готов отпустить тебя. — Глаза моего отца умоляют меня, он выглядит так, будто ему больно. Мысль о моем переезде причиняет ему боль. Моя мама переводит взгляд с одного на другого, а затем молча умоляет меня облегчить страдания моего отца.

Обойдя стол со своей стороны, я беру его за другую руку.

— Я пока не собираюсь переезжать, но вы же знаете, что я не могу жить с вами вечно, ребята.

— Я знаю, но мне просто нужно больше времени, чтобы привыкнуть к мысли о том, что ты взрослеешь.

— У тебя было двадцать два года, папа.

— Этого времени недостаточно.

— Ладно, теперь, когда все улажено… Мы счастливы, что Бреанна встречается с Эшем, не так ли, милый?

Я возношу безмолвную молитву, благодаря бога за то, что, по крайней мере, моя мама на моей стороне. Даже если моего отца там еще нет.

— Я бы не стал заходить так далеко, чтобы говорить о счастье. Однако, я думаю… мы можем посмотреть, как это происходит. Но если он причинит тебе боль, если он заставит тебя пролить хотя бы одну гребаную слезинку, я вырву его гребаное сердце.

— Не волнуйся, папочка. Если он причинит мне боль, я сама вырву его сердце. — Я улыбаюсь.

— Никто не вырывает сердца. Давай, Бри, мне нужен партнёр по шопингу. Ты хоть представляешь, как сложно выбирать подарки для этой семьи? У всех уже всё есть.

— Звучит заманчиво. Мне самой нужно закончить рождественские покупки, а папина чёрная карта внезапно прожигает дыру в моём кармане.

— Бреанна, у нас не будет еще одного Рождества на Bugatti, — предупреждает мой отец.

Боже, это было всего один раз. Я была зла на своего отца за что-то. Я даже не могу вспомнить, из-за чего мы спорили. Что я помню, так это то, как в восемнадцать лет я зашла в "Bugatti" и воспользовалась кредитной картой МакКинли, чтобы купить себе маленький подарок.

— Это было всего один раз!

— Бреанна, это стоило два миллиона долларов. Я должен был заставить тебя вернуть эту чертову машину. Эмми, присмотри за этой карточкой.

Мой отец любит притворяться, что его разозлила моя неожиданная покупка, но в глубине души он любит эту машину. Мне разрешили оставить его себе, но в течение двенадцати месяцев не разрешали садиться за руль. Это было моим наказанием за то, что я злоупотребляла привилегиями, предоставляемыми моей карточкой.

Моя мама никогда не была транжирой. Она с удовольствием ходила по магазинам на распродажах и делала выгодные покупки. Иногда мне кажется, что она забывает, насколько она богата. Хотя она выросла не в деньгах. — я? Я родилась в семье Маккинли. Нет такой вещи, о которой я когда-либо просила, которую бы я не смог получить. Я немного избалованный ребенок? Да, но я виню в этом своего отца. Он сделал меня такой. Мне действительно интересно, как Эш справится со всей этой ситуацией с деньгами МакКинли. Не поймите меня неправильно, семья Эша богата. Просто это богатство не в духе МакКинли.

Это всегда было проблемой для парней, с которыми я встречалась раньше. Я очень надеюсь, что с Эшем так же не получится.

Черт возьми, из всех девушек, в которых я должен был влюбиться, это должна была быть та, у которой отец — псих. Я не боюсь Джоша. Я просто знаю, какой он неуравновешенный ублюдок. С мой стороны было бы глупо не подстраховаться, если он на тебя зуб имеет.

Выйдя от МакКинли, я направляюсь к дому Лили. Мне нужно проведать ее... убедиться, что с ней все в порядке после событий прошлой ночи. И Лили, и Хоуп более чем способны постоять за себя — в конце концов, они дочери Брэй. Мой дядя Брэй в расцвете сил был боксером в клетке. Он был непобедим и обязательно расскажет любому, кто захочет его слушать, насколько он был хорош.

Мой отец и дядя Брэй когда-то управляли лучшим подпольным бойцовским клубом в подвале "Слияния". Там же, где я сейчас играю в покер. На еженедельных играх, которые я там провожу, я зарабатываю больше денег, чем на своем законном бизнесе. Чейз по профессии бухгалтер, он занимается моими финансами. Он чертовски хорош в отмывании грязных денег, чтобы они выглядели чистыми. Больше я никому не доверил бы свои активы.

Думаю, я во многом похож на своего отца. Он смог превратить "Слияние" в то, чем оно является, благодаря грязным деньгам, которые он заработал на бойцовском клубе. Он завязал с этим только после того, как дядю Брэя застрелили, и он больше не мог драться. Из того, что я слышал, мой отец сильно изменился, когда встретил мою маму.

После закрытия бойцовского клуба дядя Брэй и тетя Райли открыли сеть спортивных залов ММА. Он позаботился о том, чтобы все мы, дети, знали, как драться. Он научил меня, что, будучи старшим мальчиком в семье, я обязан защищать младших детей. Наверное, я так и не избавился от этого образа мыслей. Я все еще чувствую, что на мне лежит ответственность за то, чтобы мои младшие братья и сестры были в безопасности.

Тот факт, что Лили пострадала в моём клубе, усугубляет мою вину за то, что я не добрался до неё раньше. Она должна быть в безопасности, блядь, в семейном офисе. С ними в моём клубе раньше ничего не случалось. Боже, как бы мне хотелось снова выбить всё дерьмо из этого ублюдка, который её избил. Даже с учётом юридических последствий я бы всё равно, блядь, сделал это дважды.

Большинство людей в Сиднее знают, что с моей семьей лучше не связываться. Я бы не сказал, что мы глубоко погрязли в преступном мире, но и мы не совсем чисты. Мои пальцы крепче сжимают руль, когда я думаю о вчерашнем инциденте. Затем перед глазами, как в кино, всплывает образ Бри, бьющей чертова мамонта стулом по голове, и я улыбаюсь.

Она одна из самых бесстрашных людей, которых я знаю. Эту черту я в ней и люблю, и чертовски ненавижу. Я поседею задолго до своего срока из-за того количества беспокойства, которое она будет причинять. И все же, я ни за что на свете не променял ее. Я знаю, что время от времени она может показаться немного не в себе, но она в моем вкусе. Она определенно избалована, нет ничего, чего бы она никогда не хотела, чего бы ей не давали.

Ну, какое-то время существовал я. Я был единственным, чего она хотела и чего не могла иметь. Интересно, теперь, когда она прониклась ко мне симпатией, ее желание угаснет? Это просто трепет перед запретным, недосягаемым для нее? Получить в свои руки то, к чему она стремилась годами. И чем никогда не могла обладать?

Блядь, сама мысль о том, что она переживёт свои чувства ко мне, ни хрена не радует. Придётся позаботиться о том, чтобы она была чем-то занята, довольна, чтобы ей не было скучно. Я не готов расстаться с ней теперь, когда она у меня.

Подъезжая к дому Лили, я выскакиваю из машины и отдаю ключи парковщику.

— Держи его при себе. Я ненадолго, — инструктирую я парня.

— Не беспокойтесь, мистер Уильямсон.

Он не может сдержать радостной улыбки от того, что может сесть за руль моего Maserati Ghibli. Это был мой подарок на двадцать седьмой день рождения.

Лили живет в пентхаусе. Набирая ее код на клавиатуре, я смотрю, как растут цифры, пока дверь не открывается. Когда я вхожу в прихожую Лили, мой лучший друг — последний человек, которого я ожидаю увидеть развалившимся на диване.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — Мой голос эхом разносится по тихой квартире.

Чейз машет рукой на одеяла на диване.

— Убери свой убийственный взгляд, Эш. Я спал на этом чертовом диване.

Лили и Хоуп входят в комнату — они явно только что проснулись.

— Нет, черт возьми, нет. Повернитесь и идите оденьтесь. — Я подхожу к ним, беру каждого за руку и разворачиваю, прежде чем проводить обратно тем же путем, которым они пришли.

На Лили рубашка. Только рубашка. Ни шорт, ни гребаного лифчика. Мне не нужно видеть, как соски моей кузины выглядывают из-под ее гребаной одежды. Хоуп одета еще хуже, в коротенькие, как мне кажется, шорты и майку. И снова никакого гребаного лифчика.

Когда они переглядываются, я понимаю, что попал в беду. И прежде чем я успеваю среагировать, я уже лежу на спине в чёртовом коридоре, а на меня сверху вниз смотрят две злобные рыжеволосые девушки.

— Эш, ты кое-что забываешь. Это моя квартира, и я надену все, что захочу. Если тебе это не нравится, можешь уходить. — Лили топает обратно в свою спальню. Я улыбаюсь. Я знаю, что она все равно собирается надеть что-нибудь еще.

— Я согласна с кем, что она сказала. Мне нужен кофе, — говорит Хоуп, прежде чем выйти в гостиную. Думаю, одна из двух — это неплохо.

— Знаете, простого ”доброе утро" было бы достаточно! — Кричу я им вслед, поднимаясь с пола. Теперь мне нужно убедиться, что мой лучший друг не пялится на сиськи моей кузины, что он как раз и делает, когда я захожу на кухню.

Проходя мимо, я шлепаю его по затылку и говорю:

— Нет. — Мне не нужно объяснять, он и так знает.

— Даже не мечтал об этом. Ну, вообще-то, я часто об этом мечтал, но ты же знаешь, что реальность, вероятно, никогда не бывает так хороша, как мечта, верно?

— Если бы моя рука не была так разбита прошлой ночью, я бы вбил немного здравого смысла в твои идиотские мозги, — говорю я, забирая чашку с кофе из рук Хоуп и поднося ее ко рту.

— Что ж, я могу заверить тебя, Чейз, реальность была бы намного лучше, чем мечта, — улыбается Хоуп, перекидывая волосы через плечо.

— Хоуп, тебе разве не нужно куда-то идти? Куда угодно, где нет Чейза, это отличная идея, — подсказываю я.

— Нет, мне некуда идти. Мы с Лили сегодня идём за рождественскими покупками.

— Мама и Ава тоже. Почему все сегодня идут за покупками? До Рождества ещё две недели.

— Эш, лучше не покупай мне подарок в последнюю минуту. Я всем раздала список. Я знаю, что ты его получил.

Каждый год Хоуп отправляет в групповой чат свой рождественский список пожеланий. Я никогда не покупал ей ничего из этого списка. Вместо этого я предпочитаю покупать ей дерьмовый подарок, который, я знаю, ей не понравится.

— Я прочитал твой список. Это было глупо, — говорю я. — И я уже выбрал для тебя идеальный подарок.

— Если этого нет в моем списке, скорее всего, я этого не хочу. Хотя, ты мог дать мне кое-что еще, чего не было в моем списке, — говорит Хоуп, оглядывая Чейза с ног до головы.

— Этого не произойдёт. Никогда! — рычу я.

Дело не в том, что я не люблю своего лучшего друга, он классный парень. Просто он еще и самая большая шлюха из всех, кого я знаю. Он спит со всеми, у кого есть вагина и пара сисек. Моя кузина не собирается становиться еще одной зарубкой на столбике его кровати.

— Что ж, это чертовски досадно. Я бы с удовольствием его распаковала, — говорит Хоуп, выходя из кухни с новой чашкой кофе в руках.

— Убери это выражение со своего гребаного лица. Ты не будешь с моей гребаной кузиной.

— Ты слышал ее. Кто я такой, чтобы отказывать ей в единственном подарке, который она хочет развернуть на Рождество? — Он ухмыляется.

— Ты был бы чертовым покойником, приятель. Вот кем бы ты был.

— Да, это того стоило. — смеется Чейз, наклоняя голову, так что стакан, который я только что запустил, пролетает мимо и ударяется о стену позади него.

— Эш, ты все приберешь, — говорит Лили, подходя и обнимая меня. — Ты в порядке?

— Что случилось? — спрашиваю я, обнимая ее и глядя на Чейза убийственным взглядом.

— Ну, я ухожу. Лил, спасибо, что разрешила мне переночевать на диване. — Чейз ставит чашку с кофе в раковину.

— Не то чтобы у меня был выбор. Ты бы не ушел. — улыбается ему Лили.

— Увидимся вечером. Во сколько ты приходишь? — Чейз обращается ко мне.

— Около девяти. Сначала я заберу Бри.

— Что ж, если ты переживешь это, увидимся в девять.

Чейз выходит, смеясь над собственной глупой шуткой.

Лили поворачивается ко мне, и я понимаю, что сейчас начнется расследование. Я тоже не собираюсь здесь задерживаться.

— Ну, если у тебя все будет хорошо, я зайду к тебе позже, потому что... У меня куча дел. — Я обхожу ее, надеясь поскорее сбежать.

— Не так быстро. Что происходит между вами с Бри?

— Да, я тоже хотела бы знать, — добавляет Хоуп, возвращаясь на кухню, уже одетая.

— Не происходит ничего такого, о чем вам двоим стоило бы знать. — Я складываю руки на груди.

Они оба стоят у единственного выхода, они не собираются так просто отпускать меня отсюда.

— Я не знаю, Лил. Я чувствую запах дерьма. А как насчет тебя? — Хоуп смотрит на сестру, приподнимая брови.

— Ага. Чушь собачья, — соглашается Лили.

Они переводят взгляды на меня. Двое против одного? Для меня это никогда добром не заканчивается.

— Вы обе любопытные, в курсе?

— Да, — отвечают они одновременно. Это двойное дерьмо, которое у них происходит, порой пугает кровавых детей кукурузы.

— Вы ничего от меня не добьетесь, так что можете просто сдаться.

— Ага, значит, ты не против, что я приглашу Бри на двойное свидание в эти выходные. Я познакомилась с одним парнем — Брэдом. В любом случае, у Брэда есть друг. По-моему, его зовут Крис, и он классный парень. Не зануда, а парень по соседству, скорее, Хит Леджер. Думаю, он бы понравился Бреанне. — Хоуп ухмыляется, видя мое очевидное огорчение.

— Я думаю, тебе стоит позвонить Бри прямо сейчас и спросить ее, Хоуп. Знаешь, убедись, что у нее еще нет планов. — Лили достает телефон и протягивает его своей близняшке.

Черт, что же мне, блядь, делать? Как бы мне ни хотелось вырвать телефон из рук Хоуп, я этого не делаю. Это именно то, чего они от меня хотят. Так что же мне делать? Изобрази на лице самое непроницаемое выражение, на какое только способен.

— Давай. Позвони ей.

Я смотрю, и по спине стекают капельки пота. А что, если она согласится пойти на это свидание? Да хрен с ним, пусть соглашается сколько угодно, но всё равно не придёт. Если придётся, привяжу её к своей кровати на все выходные.

Хоуп включает громкую связь. Звонок длится пять гудков, прежде чем запыхавшаяся Бри отвечает.

— Хоуп, что случилось?

Один только звук этого голоса делает что-то странное в моём сердце. Бри всегда мне нравилась. Нет, не нравилась, я всегда был в неё влюблён. Не то чтобы я признавался в этом до недавнего времени. Но теперь, когда я её попробовал, я почти одержим.

— Привет, Бри, так ты знаешь, я познакомилась с Брэдом? Ну, у Брэда есть друг, Крис, Горячий Крис. У нас свидание на выходных. Мне нужно, чтобы ты пошла со мной.

— А, у меня уже есть планы на выходные, — ответ Бри заставляет меня улыбнуться. Да, планы проснуться в моей, блядь, кровати.

— Уверена, ты найдешь несколько часов для своей лучшей подруги. Пойдем, Бри, ты мне нужна.

— Правда, не могу. Я обещала Бенни, что поеду в пляжный домик его родителей. Меня не будет в городе все выходные.

Какого хрена? Я достаю свой телефон и отправляю сообщение Бри. Черт возьми, неужели я проведу все выходные, так и не пообщавшись с ней?

Я: Не строй планов на эти выходные. Нам нужно лететь в Перт.

Я жду ответа, которого не последовало, хотя я знаю, что она на связи.

— О, ты собираешься сегодня за покупками? Может, мы могли бы встретиться. У меня в кармане папина кредитка, которая прожигает дыру. Может быть, если мы пригласим всех мам, я смогу отвязаться от своей и купить что-нибудь грандиозное.

Хоуп и Лили смеются.

— Что твой папа натворил на этот раз? — Спрашивает Лили.

— Он пытался сказать мне, что я слишком молода для свиданий, а потом попытался сказать, что парень, который мне нравится, недостаточно хорош для меня.

— О, кто этот парень? Я его знаю? — Хоуп смотрит прямо на меня.

— Я уверена, что знаешь. Он принадлежит к нашему кругу. Но мне пора идти. Встретимся в торговом центре примерно через три часа.

— Договорились, но если ты сходишь с ума от этой карты на уровне Bugatti, на меня не рассчитывай.

— Нет, я больше думала о покупке квартиры. У меня есть агент по недвижимости наготове.

Она ищет квартиру. Это интересно. Прежде чем я успеваю себя остановить, я отправляю ей еще одно сообщение.

Я: Моё предложение переехать ко мне всё ещё в силе.

— Хорошо, встретимся в торговом центре, — одновременно говорят Хоуп и Лили, прежде чем повесить трубку и уставиться на меня.

Похоже, они всё ещё хотят получить ответы, которые не получат.

— Я ухожу. Мне нужно поработать.

Я иду прямо в вестибюль. Мне нужно выбраться отсюда. Как только я сажусь в машину, мой телефон начинает разрываться от сообщений.

Бри: Я не собираюсь переезжать к тебе. Увидимся вечером. Обсудим выходные.

Лили: Я знаю, что что-то происходит. Я выясню!!!

Хоуп: Помнишь, ты всегда говорил, что я не могу быть с твоим лучшим другом? Здесь действуют те же правила, Эш. Бри — моя лучшая подруга. Не связывайся с ней.

Черт, они, блядь, лучшие друзья. Я никогда даже не задумывался об этом, не то чтобы меня это волновало. Бри моя, и мне насрать, что кто-то думает по этому поводу.

Бри: Твоя кузина хочет пригласить меня на двойное свидание вслепую с парнем, которого она называет "Горячий Крис". Я запаниковала и сказала, что уезжаю с Бенни на эти выходные. Если кто-нибудь спросит, я буду там.

Я отвечаю на сообщение Бри, игнорируя своих кузин.

Я: Хорошая девочка. хх

Хорошая девочка?

Он, блядь, сейчас серьезно? И это все? Он просто пришлет текстовое сообщение со словами “Хорошая девочка”? Мне стыдно, как сильно эти два коротких слова влияют на меня. Как только они появились на экране, мои бедра сжались. А вот и еще одна пара идеально чистых трусиков, спасибо Эшу кровавому Уильямсону.

Аргх, что это за женская версия синих шаров? Что бы это ни было, именно в такое затруднительное положение меня поставило это сообщение. Ну и чёрт с этим. И с ним. В эту игру могут играть двое.

Я захожу в ванную и снимаю рубашку. Крашу губы самой яркой красной помадой, какую только могу найти, взъерошиваю волосы, укладывая их так, чтобы они свободно падали на одно плечо. Затем я приподнимаю грудь в своём чёрном кружевном прозрачном лифчике. Мне не нужно ничего делать с сосками. Благодаря этим двум словам они уже твёрдые.

Я прикусываю нижнюю губу, и лёгкая улыбка расплывается на моём лице, когда я делаю селфи, наклонив телефон так, чтобы камера была направлена на мою грудь. Глядя на снимок, я убеждаюсь, что выгляжу просто охренительно. Ну, я бы сама себе понравилась. Мне повезло с красивыми чертами лица, как у моей матери, но это не значит, что мой отец сам по себе не красавец.

Мне пришлось отпугнуть несколько старшеклассниц, которые хотели потусоваться со мной, только чтобы взглянуть на то, что они называли своим главным «DILF»(это жаргонное обозначение привлекательного пожилого мужчины, часто отца, который считается сексуальным объектом). После третьего раза, когда я услышала это от девушки, я потеряла контроль и разбила ей лицо о шкафчики. Это неуважение к моей маме. Он женатый мужчина, да ещё и старый. В смысле, я понимаю все эти отцовские извращения, только не с моим отцом.

Открыв свои сообщения, я отправляю фотографию Эшу вместе с дразнящим текстом. Если у меня должны быть синие яйца, то и у него тоже.

Я: Я бы предпочла быть твоей непослушной девочкой. Скажи мне, Эш, что бы ты сделал со мной прямо сейчас, если узнал, какой непослушной я была? К твоему сведению, мои пальцы и близко не сравнятся с твоими.

Проходит ровно двадцать секунд, прежде чем телефон в моей руке начинает вибрировать от входящего звонка. Я знаю, потому что мысленно считала про себя.

— Привет, красавчик. Уже скучаешь по мне? — отвечаю я.

— Встретимся в клубе. В моём офисе. Через двадцать минут, Бри.

— Извини, детка, ничего не поделаешь. Я просто ухожу из дома с мамой.

— Бреанна, ты не можешь отправлять мне такие фотографии, не находясь при этом на расстоянии вытянутой руки. Я чуть не врезался в машину на соседней полосе, когда на моем экране появились твои сиськи. К тому же я в пятнадцати минутах езды от клуба, а это значит, что по меньшей мере через двадцать минут я смогу что-то сделать с тем неистовым гребаным стояком, который ты мне только что подарила.

— Прости, или не прости. Так о чём ты будешь думать, когда будешь мастурбировать в своём кабинете? — спрашиваю я.

— Я буду представлять тебя, склонившуюся над моим столом. Твоя идеальная задница выставлена напоказ, красивая и розовая после только что полученной порки. Я буду представлять себя на коленях позади тебя, слизывая соки, которые ты будешь проливать только для меня. Я буду представлять, как мой член погружается в тебя, пока мой палец входит и выходит из твоей попки. Я буду слышать твои крики, твои стоны. Твой запах наполнит мой нос. — Я слышу, как он делает глубокий вдох.

Я прочищаю горло. Черт, это привлекательнее, чем целый день ходить по магазинам.

— Что ж, это звучит как грандиозная фантазия. Может, мы разыграем ее сегодня вечером? — С надеждой спрашиваю я.

— Черт, Бри, я не помню, чтобы когда-нибудь мне было так чертовски трудно. Отмени свои планы. Мне нужно быть внутри тебя.

— Я не могу отменить свои планы. К тому же, осталось всего несколько часов.

— До встречи еще восемь часов, детка. Я заеду за тобой в восемь. Сейчас только двенадцать. И что, я должен делать эти восемь гребаных часов? Это настоящая пытка. Я бы предпочел быть запертым в сарае твоего отца, чем терпеть это прямо сейчас.

Я смеюсь. Он слишком драматизирует ситуацию.

Никто бы не захотел оказаться запертым в сарае моего отца. Обычно люди, которых он туда приводит, не выходят оттуда. Мир МакКинли мрачен. Я поняла это в раннем возрасте. Когда мне было шесть лет, я застала своего отца, когда он кого-то убивал.

Он был вне себя от того, что я увидела, что он делает. Но мне было все равно. Я подошла прямо к свиньям и погладила их, пока они лакомились человеческими останками. Думаю, именно тогда мой отец заметил, насколько я на самом деле похожа на него. У нас было большое семейное собрание. Моя мама была расстроена и крепко обнимала меня всю ночь. Они уложили меня спать в своей кровати, между ними, на случай, если мне приснятся кошмары.

Дело в том, что мне никогда в жизни не снились кошмары. Стоит мне заснуть, и всё. Я отключаюсь. Иногда мне снятся сны, но обычно они порнографического характера и почти всегда с Эшем. Иногда с Крисом Хемсвортом или Джозефом Морганом, но чаще всего с Эшем.

— Детка, ты даже не представляешь, сколько раз я просыпалась мокрый от желания, потому что ты вторгалсь в мои сны. Поверь мне, ты сможешь продержаться восемь часов. Мне пора.

В конце моего предложения возникает неловкость, как будто я хочу что-то сказать на прощание, но не могу заставить себя это сделать. Вместо этого я просто вешаю трубку.

Натягивая рубашку, я спускаюсь вниз. Мама ждет меня с чашкой кофе на вынос.

— Спасибо.

Я беру стаканчик и снимаю со стены ключи от "Bugatti", прежде чем положить их обратно и заменить ключами от "Mercedes", которые лежали рядом.

— Ты можешь сесть за руль. К тому же, нам понадобится как можно больше места. Я ещё никому не купила подарок.

Только когда мы выезжаем с подъездной дорожки и въезжаем за ворота, мама говорит:

— Ну что, Эш? Расскажи мне всё.

— Мне нечего рассказывать, мам, — пытаюсь я.

— Детка, ты не пойдёшь против отца, сражаясь за человека, про которого и говорить-то не о чем. Что происходит?

— Я, ах, я работаю на него. Помогаю ему в клубе. Его секретарша уволилась, и ему нужна помощь с новым заведением, которое он открывает в Перте.

— Алиса сказала, что он уволил девушку.

— Правда? Я думала, она ушла. — Я пожимаю плечами. Я не лгу — я действительно думала, что она ушла… пока он ненароком не проболтался.

— С каких это пор ты хочешь работать в ночном клубе? Могла бы использовать лето, чтобы помогать отцу в офисе.

— Могла бы, но мой начальник точно не был бы красавчиком.

— Я хочу, чтобы ты была осторожна, Бри. Я не хочу, чтобы ты куда-то спешила. Ты молода, и весь мир у тебя под рукой. Ты можешь иметь и делать всё, что захочешь. Ты можешь стать кем захочешь. Не трать свою молодость попусту.

— Я делаю именно то, что хочу, мам. Поверь мне. Это Эш. Вы знаете его всю мою жизнь — вы сами это говорили. Почему вы оба так против? — с любопытством спрашиваю я.

— Я не против, просто волнуюсь. Ты давно любишь Эша. Я не хочу, чтобы он тобой воспользовался.

Я усмехаюсь при этой мысли.

— Тебе не стоит беспокоиться об этом, мам. Я бы никогда не позволила хорошенькому личику и рельефному прессу ослепить меня.

— Любовь делает нас слепыми ко многому, Бри. Просто не торопись, действуй медленно и постарайся не довести своего отца до сердечного приступа в процессе. Он не спит по ночам, когда ты не приходишь домой.

— Знаю. Прости.

Мне очень жаль. Я не хочу, чтобы мои родители волновались. Но мне двадцать два. Я не прошу разрешения остаться ночевать у своего парня.

— Тебе не нужно извиняться. Не волнуйся за папу. Я помогу ему смириться с тем, что его маленькая девочка, вероятно, покинет родительское гнездо раньше, чем он хочет.

— Спасибо, мама.

Мне действительно нужно было провести с ней время. Я пишу Хоуп и Лили, что планы изменились. Я собираюсь провести день с мамой.

Я была совершенно измотана, когда мы подъезжали к гаражу в половине восьмого вечера. У меня было полчаса, чтобы принять душ и собраться в клуб. Каким-то образом мне удалось быстро привести себя в порядок. Я накинула платье цвета морской волны — оно шелковистое и отделано по краям черным кружевом. Поверх накинула черный жакет и надела черные туфли «Louboutins». Я обожаю туфли с красной подошвой.

Когда я спускаюсь по лестнице, раздается звонок в дверь.

— Я открою, — кричу я.

В доме тихо. Я понятия не имею, где мои родители. Не успеваю я спуститься по лестнице, как из ниоткуда появляется Лукас — дворецкий нашей семьи. Он кивает головой и открывает дверь шире, пропуская Эша внутрь. Я не хочу еще раз столкнуться с отцом. Взяв Эша за руку, я вывожу его за дверь.

— Спасибо, Лукас, — кричу я позади себя, не желая показаться грубой.

— Кому-то это нравится, — говорит Эш, следуя за мной.

— Кто-то хочет, чтобы ты дышал полной грудью. Чем меньше времени ты проводишь в этом доме, тем больше шансов, что так оно и останется.

Я протягиваю руку, кладу ладонь на дверную ручку, но ее тут же отдергивают. Эш открывает мне дверь.

— Миледи. — Он приподнимает передо мной шляпу-невидимку.

Я наблюдаю, ладно, пускаю слюни, как он обходит машину спереди. Когда он садиться, я решаю немного заморочить ему голову.

— Знаешь, леди не стала так быстро прыгать с тобой в постель. Может быть, мне нравится идея быть леди. Мне стоит закрыть лавочку. Может, подождать до свадьбы, — предлагаю я. Если он хочет вести себя со мной по старинке и настаивать на том, чтобы каждый раз открывать двери машины, то мне, наверное, следует вести себя как леди.

— Это даже отдалённо не смешно, Бри. А если ты так хочешь дождаться свадьбы, что ж, советую тебе завести этот шикарный самолёт МакКинли, потому что сегодня вечером мы отправляемся в Вегас.

— Этого не будет. Никогда. Мои родители тебя убьют, если мы сбежим и поженимся без них.

— Это стоило бы риска. — Он смеётся, кладя руку мне на бедро. Я перемещаю её к колену.

— Знаешь, леди не будет так спешить позволять тебе засовывать руку ей в трусики.

— Серьезно? Отлично. Ты победила. Ты можешь сама открывать свои двери, — ворчит Эш.

Я вознаграждаю его, проводя рукой по всему моему бедру. Он не тратит время впустую, ему каким-то образом удаётся пробраться под кружево, прикрывающее мой холмик. Его пальцы скользят вверх и вниз по моей щели, прежде чем медленно, мучительно медленно войти в меня. Мои бёдра тянутся к его руке, у моего тела одна цель: достичь этой высоты и прыгнуть со скалы. Нет, не прыгнуть, а парить. Потому что именно таковы оргазмы, когда их дарит мне Эш.

К тому времени, как мы добираемся до клуба, он заставляет меня кончить дважды. Мои ноги словно превратились в желе. Такими темпами ему, возможно, придется просто отнести меня наверх на руках. Усталость от того, что я почти не спала последние несколько ночей, наконец-то берет свое. Я разбита. Не знаю, как я смогу работать всю ночь и быть полезной Эшу.

Эш подъезжает к задней части клуба. Он демонстративно облизывает пальцы, прежде чем выйти. Я дергаю за ручку машины, но она не двигается с места. Этот придурок ухмыляется мне снаружи, прежде чем открыть дверцу.

— Какого черта, Эш?

— Я, должно быть, случайно защелкнул замок от детей. Прости, детка.

— Ты совсем не сожалеешь, придурок.

Я обхожу его и направляюсь в клуб. Не оглядываясь, я пробираюсь через кухню, направляюсь прямиком к лифтам и жму на кнопку.

Эш все это время стоит на два шага позади меня. Я вижу, что сейчас он изо всех сил старается не рассмеяться, и это бесит меня еще больше. Когда двери лифта открываются, я вхожу внутрь и оборачиваюсь. Эш заполняет пространство, пока я не прижимаюсь спиной к стене.

Как только двери за мной закрываются, моя рука обхватывает шею Бри сзади, и мои губы приникают к ее рту. Я прижимаюсь к ней всем телом так сильно, как только могу, не причиняя ей боли, и она выгибает спину, прижимаясь мягкими сиськами к моей упругой груди. Мои руки опускаются на изгибы ее бедер, пробираясь к ее заднице.

Она не сбивается с ритма, когда вскакивает и обхватывает меня ногами за талию. С моих губ срывается звериное рычание, когда я пожираю ее своим языком. Я сегодня трижды подрочил на фотографию, которую она мне прислала, и все еще, черт возьми, не удовлетворен. Даже близко.

Я вжимаюсь членом в её киску. Судя по тому, как напрягается её тело и как её стоны эхом отражаются от стен, я попал точно в цель. Я повторяю движение снова. И снова. В тот же миг, как раздаётся звон двери, я отпускаю её ноги и тащу в сторону своего кабинета.

— Убирайся! — кричу я Чейзу, который сидит у меня на диване, закинув ноги на журнальный столик. Он переводит взгляд с Бреанны на меня и улыбается.

— Ну, и вам, ребята, привет. Я буду внизу, знаете ли, работать.

Дверь захлопывается за ним. Я поворачиваю замок, прежде чем повернуться и поднять Бреанну, иду прямо к своему столу. Я расстегиваю её куртку, бросая её через всю комнату. Затем, развернув её, я надавливаю ей на спину, пока она не оказывается лицом вниз, её идеальная задница прямо передо мной.

Бри поднимает голову и смотрит на меня через плечо, ожидая, предвкушая, что я с ней сделаю. Она прикусывает нижнюю губу, точно так же, как на той чёртовой фотке, которую она мне недавно прислала.

Приподнимая подол ее платья, я задираю ткань выше бедер. На ней кружевные стринги. Чертовски красивые. Я обхватываю обеими руками ее округлую попку. Массирую. Сжимаю.

— Весь гребаный день я не думал ни о чем, кроме этой задницы, Бреанна. — Я наклоняюсь и кусаю ее за ухо. — Ты была плохой девочкой сегодня. Ты готова к наказанию, как маленькая непослушная девочка, которой ты и являешься? — Я спрашиваю ее.

Она кивает головой, и с ее губ срывается сдавленное “да”. Моя правая рука с силой опускается на ее попку, и от этого прикосновения по мне пробегает дрожь. Я провожу пальцем по всей длине ее щели, она уже промокла насквозь. Я обвожу несколько раз вокруг ее затвердевшего клитора, прежде чем убрать руку и опустить ее с другой стороны. Звук соприкосновения кожи с кожей — музыка для моих ушей.

Я не даю ей времени привыкнуть к боли, прежде чем повторить действие. Снова, а затем еще раз.

— Ты даже не представляешь, как чертовски красиво ты сейчас выглядишь. Растянувшись на моем столе, твоя задница покраснела от следов моих ладоней.

Я потираю ее ягодицы, прежде чем погрузить палец между губок ее киски. Она отталкивает мою руку.

— Думаю, тебе это наказание нравится больше, чем мне. Тебе нравится, когда тебя шлепают по заднице, как непослушную маленькую девочку, Бреанна?

— Думаю, мне нравится все, что ты делаешь со мной, — говорит она, извиваясь, когда мои пальцы входят в нее и выходят из нее.

Я провожу пальцем по ее влажной дырочке.

— Тебе чертовски понравится каждая грязная, запретная вещь, которую я с тобой сделаю. Я гарантирую это. — Я засовываю один палец в ее попку. — И когда я, наконец, заполню эту дырочку своим членом, ты будешь умолять меня о большем.

— Я... О, Боже. — Ее стоны становятся громче, когда я опускаюсь на колени позади нее, заменяя ее палец своим языком.

— Нет такой части твоего тела, которую я не хотел бы облизать. Кусать. Пожирать. Трахать.

Ее крики становятся громче. Мне чертовски нравится, как она задыхается, когда мое имя слетает с ее губ. Я обвожу большим пальцем ее клитор, продолжая ласкать ее попку. Через несколько секунд ее тело напрягается, и она перелетает через край, ее захлестывает оргазм.

Стоя у нее за спиной, я быстро высвобождаю свой член из штанов. Затем я врезаюсь в нее, ее киска все еще содрогается от толчков.

— Черт возьми, мне этого никогда не будет достаточно. Твоя киска была создана для того, чтобы я ее трахал, Бри. Держись за край стола. Сейчас будет жестко.

Это единственное предупреждение, которое я даю ей, когда беру ее сзади, двигаясь так сильно и быстро, как только могу, черт возьми.

Бреанна спит на диване. Она уснула несколько часов назад. Похоже, я не единственный, кто в последние дни спит очень мало. Я изо всех сил стараюсь сосредоточиться на компьютере, а не на ней. Но она не облегчает мне задачу. Она выглядит такой умиротворённой, такой чертовски красивой, что аж больно.

Входит Чейз, переводя взгляд со спящей красавицы на меня.

— Что ты с ней сделал? — спрашивает он.

Я поднимаю бровь. Как будто я, блядь, собираюсь ему что-то сказать.

— Ладно, не стоит вдаваться в подробности. Мне это и не нужно. У меня и так достаточно богатое воображение, чтобы их придумать.

— Чейз, статус лучшего друга не делает тебя невосприимчивым к моей ярости. Не испытывай, блядь, свою судьбу, — шепчу я ему резко. Мне не нужно, чтобы он разбудил мою девочку.

— Я забронировал вам обоим билеты на прямой рейс в Перт в два часа дня в пятницу, обратно в понедельник ночным рейсом.

— Спасибо, я ценю это.

Это не его обычное дело — этим занимается моя секретарша. Но я её, блядь, уволил, так что теперь у Бри есть причина работать со мной. Оказалось, что она определённо отвлекает больше, чем я ожидал.

— Я думал, ты уже давно закончил в Перте? Почему ты так скоро возвращаешься?

— Кое-что произошло, — говорю я, не желая признавать, что это было очередное спонтанное решение, связанное с Бри.

— Что-то или кто-то? — спрашивает он, снова оглядываясь на диван.

— Ладно, кто-то. Хоуп пригласила её на двойное свидание на выходных. Бри сказала, что собирается уехать с Беном. Я запаниковал и сказал ей, что нам нужно ехать в Перт.

— Подожди, вернись. У Хоуп свидание? Где?

— Я, блядь, не знаю.

— С кем?

— И снова я ни хрена не знаю. — Она упомянула имя, но, черт возьми, я его не помню.

— Ладно, я сам выясню. Кроме того, на следующей неделе прибудет новая мебель. Подрядчики должны закончить с нижним этажом к понедельнику. Я открыл первую игру 23-го числа.

— Ладно, оставим это в тайне. Последнее, что мне нужно, — это чтобы Бри нашла способ пробраться в эту игру.

— Готово. В любом случае, мне нужно кое-что сделать, найти засранца, который жаждет смерти, и заработать денег. Увидимся завтра. Я ухожу на ночь.

— Кто этот засранец? Должен ли я ожидать звонка посреди ночи, чтобы вытащить твою задницу из камеры?

— Нет, я слишком привлекательный, чтобы кто-то держал меня взаперти.

— Верно, — я невозмутимо отвечаю. Печально то, что он действительно верит в ту чушь, которую льёт из его рта.

Я работаю ещё два часа, прежде чем всё выключить. Взяв ключи и кошелёк, я хватаю сумку и куртку Бри, наклоняюсь и подхватываю её, ещё спящую, на руки. Она шевелится, кладёт голову мне на грудь. Мне кое-как удаётся донести её до машины и усадить, прежде чем она успевает открыть глаза.

Она смотрит на меня.

— Ты мне чертовски нравишься, Эш Уильямсон. Не разбивай мне сердце, — шепчет она, прежде чем закрыть глаза и откинуться на подголовник. Я целую её в лоб, застёгивая ремень безопасности.

— Я бы и не мечтал об этом, детка. — Я знаю, что она меня не слышит. Разбить ее сердце — значит разбить свое собственное. Мне невыносима мысль о том, что я могу причинить ей такую боль.

В моей спальне громко играет припев песни Saweetie «Best Friend». Он обрывается, а потом начинается снова.

— Что это, чёрт возьми, за херня? — ворчу я, когда Бреанна взмахивает рукой, поднимая телефон.

— Бенни, какого чёрта ты меня будишь? — отвечает она.

Чёрт возьми, Бен… ну конечно. Я переворачиваюсь, обнимаю её за талию и притягиваю к себе.

— Ну, очевидно, я не умерла. Если бы я была мертва, ты бы увидел это объявление во всех новостях, идиот.

Я слышу бормотание голоса на другом конце провода, но не могу разобрать, что говорит этот ублюдок. Я улавливаю только одну сторону их разговора.

Моя рука начинает скользить вниз, как будто у нее есть собственный разум и она ищет собственную версию рая.

— На эти выходные меня не будет в городе. Я не могу. Но давай пообедаем вместе сегодня.

Я смотрю на часы, стоящие на прикроватной тумбочке. Уже час дня.

Бен, должно быть, говорит ей об этом, потому что она спрашивает:

— Правда? Ха, ладно. Давай приготовим напитки. Обычное место. Встретимся там в пять. Мне пора, Бенни. Люблю тебя.

Мое тело напрягается, когда она произносит эти слова. Меня переполняет безумная ревность от того, как легко они слетели с ее губ для парня, который не является мной. Бри вешает трубку и бросает ее на пол рядом с кроватью.

Она поворачивается ко мне лицом.

— Что случилось? — спрашивает она.

— Ничего.

Я пытаюсь встать. Я не собираюсь говорить ей, что завидую ее гребаному лучшему другу. Однако я не убегаю так быстро, как планировал. Бри подпрыгивает и приземляется на меня сверху, опрокидывая на спину.

Мои руки мгновенно оказываются у нее на талии.

— Что случилось? — снова спрашивает она.

— Ничего, — повторяю я. — Ну, мой член сейчас твёрд, как бетон, и умоляет снова окунуться в рай.

Её смех вызывает на моём лице искреннюю улыбку.

— Мне нравится, когда ты улыбаешься, Эш. Тебе стоит делать это чаще. — Её губы нежно касаются моих.

— Я люблю... — Она делает паузу, прежде чем продолжить. —...как твой член наполняет меня. Я люблю... — Она снова замолкает, и я задерживаю дыхание, молча призывая ее произнести единственное слово, которое я так хочу услышать в завершение этого заявления: тебя. — Я люблю, как твой язык возбуждает мое тело. — Она садится и смотрит мне прямо в глаза. — Я люблю, как твои руки обнимают меня всю ночь. Я люблю, когда ты заботишься о том, чтобы все мои потребности и желания были удовлетворены. Я люблю, что ты заставляешь меня чувствовать то, чего я никогда не испытывала ни к кому другому. Я люблю, что ты принимаешь меня такой, какая я есть, и что мне не нужно притворяться, когда я рядом с тобой. Я люблю тебя, Эш Уильямсон. И если ты не ответишь мне взаимностью, я могу просто ударить по твоему хорошенькому чертову личику прямо сейчас.

Что ж, эта милая болтовня приняла мрачный оборот. Быстро.

— Детка, Бреанна. Я, черт возьми, люблю тебя так сильно, что это причиняет мне боль. Ты всегда нравилась мне, я всегда желал твое тело. Я всегда любил тебя издалека, но за последние несколько дней я кое-что понял. — Мое признание далось мне гораздо легче, чем я думал.

— Что это?

— Я не просто люблю тебя. Ты не та, кого я просто хочу. Ты — то, что мне нужно. Ты — моя вторая половинка. Ты и я — мы судьба, детка.

Я улыбаюсь в ответ на её поцелуй, а её руки обхватывают мою челюсть, удерживая меня на месте.

— Так что, моё красивое личико в безопасности от твоего перочинного ножа? — Я смеюсь.

— Я бы не хотела испортить это лицо, пока у меня не будет возможности сесть на него верхом, как на Хантер.

— Кто, черт возьми, такой Хантер? — Рычу я.

— Хантер… О, Хантер. Он большой, сильный, красивый. — Она ухмыляется, видя, как во мне закипает гнев. — А еще это лошадь, которую мне подарили на мой тринадцатый день рождения. — Она смеется.

Через несколько секунд я поднимаю её, проскальзывая под её. Ей, совершенно не нужно просить меня дважды, чтобы оседлать мой рот. Это блядь, мое наслаждение.

— Садись, детка. Поездка будет тяжёлой, — говорю я, опуская её голую киску себе в рот.

Коктейли прямо ударяют мне в голову, или это шоты с текилой? Кто знает? Кому какое дело? Я отрываюсь по полной. Мне всегда весело, когда я провожу время с Беном. Мы действительно две капли воды похожи. Мы неразлучны с начальной школы, когда я решила, что мне нужен друг, и он станет им.

К счастью для меня, Бен не был отстойным и был даже наполовину крут. Мы всегда прикрывали друг друга, часто играя роль напарников. Я знаю, какой у него бывает взгляд, когда он кем-то интересуется. Прямо сейчас этот взгляд направлен на брюнетку, сидящую напротив стойки бара.

— Так ты собираешься просидеть здесь всю ночь, пялясь на нее? Или ты собираешься взять себя в руки и пойти поговорить с ней? Ты никогда не знаешь наверняка… Она могла бы стать той единственной. — Я опрокидываю в себя еще одну порцию, жидкость обжигает мне горло.

— Она была бы единственной... по крайней мере, на сегодняшний вечер. — Он пожимает плечами.

— Ладно, если ты не собираешься это делать, давай уйдем отсюда. Мне хочется потанцевать.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает он.

Моя улыбка выдает меня с головой. Я, конечно, хочу пойти в "Слияние", но, возможно, это не лучшая идея. Если я там окажусь, то окажусь и в офисе Эша, где буду танцевать в другом стиле.

— Давай отправимся куда-нибудь, где нет места Слиянию. Пошли.

Мы с Беном выходим из бара и садимся в его ожидающий автомобиль.

— Знаешь, думаю, он найдёт тебя, в какой бы клуб ты ни пошла.

— Ну что ж, да начнётся охота. — Я ухмыляюсь, делаю селфи и отправляю его Эшу. Он мгновенно реагирует.

Эш: Вижу, тебе весело. Дай знать, когда я смогу тебя забрать.

Я: Наверное, сегодня вечером переночую дома. Увидимся завтра.

Эш: Дай знать, когда ты хочешь, чтобы я тебя забрал. Это не обсуждается, Бреанна.

Я предпочитаю не обращать внимания на его властную задницу и вместо этого сосредотачиваюсь на своем друге.

— Что? — Спрашиваю я Бена, который в замешательстве смотрит на меня.

— Я знаю, что ты была влюблена в этого парня, сколько себя помню. Но ты же на самом деле его любишь. Прямо как любовь. Правда?

— Может быть.

— Итак, скажи мне, он соответствует всем твоим фантазиям? От него у тебя пульсирует киска?

— Фу, никогда не смей говорить о моей киски, Бенни. Никогда. И да, он намного лучше, чем я могла себе представить. Лучший, который у меня когда-либо был.

— Правда? Это достижение, учитывая, сколько их у тебя было.

— Заткнись. Я пыталась выкинуть его из головы. Оказалось, мне просто нужно было, чтобы он трахал меня до потери сознания, что, кстати, ему очень даже удавалось. И не раз, — Я улыбаюсь.

— Хорошо, я рад, что он наконец-то взял себя в руки и забрал твою задницу. Я уже начал думать, что этого никогда не случится.

— Мы оба, Бенни.

Машина подъезжает к клубу, и мы протискиваемся перед ожидающими посетителями, получая обычные взгляды, направленные в нашу сторону, пока направляемся к выходу. Я МакКинли. Я не стою в очереди.

— Привет, Томми. Давно не виделись. — Я обнимаю вышибалу, который пару раз поддерживал мне волосы на тротуаре.

— Мисс Маккинли, рад вас видеть снова. Дайте мне пять минут, и я распоряжусь, чтобы вас обслужили. — говорит Томми себе под нос, прежде чем отпустить канат, чтобы мы могли войти.

— Спасибо, Томми. Ценю это.

— Веселись, но не настолько, чтобы твой отец снова появился, — говорит он.

— Это было всего один раз, Томми. Один чертов раз.

— Это была кровавая бойня, Бри.

Я улыбаюсь. Да, так оно и было. Я не подтверждаю и не опровергаю его заявление. Вместо этого я беру Бенни за руку и направляюсь прямиком на танцпол.

Мы танцевали — пили и танцевали — последние три часа. У меня чертовски болят ноги, но я так заряжена энергией, что не хочу останавливаться.

Бенни широко раскрывает глаза, наблюдая за чем-то позади меня. Отлично, держу пари, кто-то снова позвонил моему отцу. Бенни до смерти боится отца. Когда пара рук обхватывает меня за талию и прижимает к твердой груди и твердому члену, я понимаю, что тот, кто стоит позади меня, определенно не мой отец.

Я знаю эти руки, я знаю запах, который окутывает меня, и я знаю, какие жгучие мурашки пробегают по моему телу от прикосновений этого мужчины.

Я прижимаюсь задницей к его промежности. Мои руки поднимаются вверх и назад и обхватывают его за шею сзади. Его лицо зарывается в мою голову.

— Ммм, я и не знала, что вы так хорошо танцуете, мистер Уильямсон, — бормочу я.

— Не знаю, но когда я увидел, как ты трясешь своей горячей маленькой попкой на танцполе, а все взгляды устремлены на тебя, мне пришлось подойти и публично заявить об этом. Теперь все в этом клубе будут знать, что ты принадлежит мне.

— Правда? — Спрашиваю я, разворачиваясь.

Все, что не относится к Эшу, сливается с фоном, мое тело прижимается к нему, а одно из его крепких, мускулистых бедер оказывается между моих ног.

— Мммм, тебе было весело? — спрашивает он мне на ухо, покусывая.

— Да, было, но ночь ещё только начинается. Уверена, ты найдёшь способ добавить ей немного остроты.

— Остроты, да? Это можно устроить.

— Итак, скажите мне, что владелец Слияния делает в таком второсортном клубе, как этот?

Эш смеётся.

— Напомни мне сказать Уэсу, что ты назвала его клуб второсортным.

Мои глаза округляются. Он знает Уэса? Чёрт, как я мог этого не знать?

— А, может, нам свалить отсюда и пойти в Слияние?

Я оглядываюсь в поисках Бенни и вижу, как он целуется с рыжей в нескольких метрах от меня. Я оттаскиваю его от неё. Наклонившись ему на ухо, я кричу, что нам нужно идти. Он не задаёт вопросов, просто следует моему примеру.

Я беру Эша за руку и направляюсь к двери. Мы почти у выхода, когда Уэс преграждает нам путь.

— Так скоро уходишь, Бри?

Он смотрит на меня с вожделением. Ааа, я не могу поверить, что когда-то спала с этим придурком. И почему, черт возьми, из всех мест я выбрала именно его клуб для сегодняшнего вечера?

— Извини, мне нужно идти. — Я делаю движение, чтобы обойти его, но он протягивает руку и хватает меня за локоть.

— Я думаю, тебе лучше остаться. Мы могли бы вернуться к нашей последней встрече, когда ты была здесь.

— Убери от неё свои грязные руки сейчас же! — Эш тянет меня за себя.

— Что, чёрт возьми, с тобой, Уильямсон? — кричит Уэс.

— Прямо сейчас ты здесь. Шевелись, Бреанна. Мы уходим.

Эш берёт меня за руку и идёт прямо мимо Уэса, который только и делает, что смотрит нам вслед. Ну, наверное, могло быть и хуже.

Когда мы оказываемся на обочине, сердитое лицо Эша поворачивается ко мне.

— Правда, Бри, он? У тебя что, совсем нет гребаных стандартов? — Он кричит.

— Ну, я тебя трахнула, так что, похоже, мои стандарты охренительно низкие, — кричу я в ответ.

Подъезжает машина Бена.

— Давай, Бен, ты подбросишь меня домой — Я открываю заднюю дверь.

— Не садись в эту машину, Бреанна. Я отвезу тебя.

— Нет, иди к чёрту, Эш.

Я сажусь в машину и захлопываю дверь. Окна затемнены, так что я знаю, что он меня не видит. Я наблюдаю, как он обменивается гневными фразами с Беном, а затем качает головой и уезжает.

Я ворочалась в постели около двух часов. Я, блядь, не могу уснуть. Я спала в его постели три ночи, и он уже, блядь, испортил мне настроение. Я встаю и иду на кухню в поисках чего-нибудь: еды, воды, чего угодно, что помогло бы мне отвлечься.

— Не можешь заснуть?

Голос отца пугает меня до чертиков. Откуда он, чёрт возьми, взялся?

— Нет, — говорю я, роясь в холодильнике в поисках плитки орехового шоколада.

— Что случилось?

— Тебе правда лучше не знать, папа.

— Я бы не спрашивал, если бы не хотел знать. Что случилось, Бреанна?

— Эш Уильямсон, мать его, — вот в чём дело. Я не могу спать, потому что каким-то образом моё тело привыкло быть в его постели. Три ночи, и такое ощущение, будто я никогда раньше не спала одна. Что, со мной не так?

— Как бы мне ни было больно это говорить, а поверь, это, блядь, больно, но ты влюблёна в этого ублюдка.

— Ну, любовь может поцеловать мою задницу. Мне она не нужна. — Я плюхаюсь на один из стульев у барной стойки.

— Да, конечно. Такие люди, как ты и я, не испытывают подобных эмоций ко многим людям. Когда же испытываешь, нужно ценить это. — Слова отца задели за живое. Сильно. Он прав. Я никогда ни к кому не испытывала таких чувств.

Я беру ключи от своего «Bugatti». Обнимая отца перед уходом, я говорю:

— Спасибо.

— В любое время. Конечно, если он ранит твоё сердце, я скормлю его свиньям, — напоминает он мне.

— Конечно, папа.

Я смеюсь, хотя знаю, что он говорил серьёзно каждое слово этой угрозы.

В квартире было тихо, когда я вошла. Бросив сумку в прихожей, я скинула туфли и направилась в спальню. Сердце колотилось в груди по мере приближения. А вдруг он здесь не один? Чёрт, что же мне делать? Надо было позвонить. Зря я решила, что могу сама себя к нему пригласить.

Открыв дверь спальни, я увидела зрелище, которого не ожидала увидеть. Эш сидит на кресле-кровати с бутылкой виски в одной руке и телефоном в другой. Он поднимает голову, и его остекленевшие глаза встречаются с моими.

— Бреанна? — его голос хриплый, тихий, словно он боится произносить моё имя слишком громко, боясь, что я исчезну.

— Да, это я.

Я подхожу к нему и опускаюсь на колени. Беру у него из рук бутылку виски, она на три четверти пуста.

— Ты выпил всё это один, Эш?

— Ты бросила меня, — говорит он, как будто в этом одном заявлении содержатся ответы на все вопросы.

— Я не бросала тебя. Я пошла домой спать. Я никогда не смогла бы оставить тебя. — Я ставлю бутылку на стол и кладу голову ему на бедро. Я так устала.

— Я был придурком. Ты правильно сделала, что ушла. Прости.

— Мы оба были придурками.

Я подползаю и устраиваюсь к нему на коленях, прижимаясь к нему всем телом.

— Ммм, от тебя так приятно пахнет. Как малина. Ты всегда пахнешь, блядь, малиной, — говорит он. — Ты всегда такая мягкая. Такая вкусная. Такая моя, — продолжает он, проводя руками по моей талии. — Не покидай меня снова, Бри. Моё сердце не выдержит.

— Не буду, — обещаю я ему, моля Бога, чтобы мне никогда не пришлось нарушать это обещание. — Давай, Ромео, пойдём спать. Я устала, а тебе нужно выспаться после этого алкоголя.

— Я не смог бы лечь в постель без тебя, — невнятно произносит он, когда я поднимаю его на ноги. Он, спотыкаясь, добирается до кровати. Я подумываю о том, чтобы попытаться раздеть его пьяную задницу, но у меня нет сил. Как только он ложится, я забираюсь к нему и прижимаюсь к его боку, положив голову ему на грудь. Вот где я должна была быть. Не успев опомниться, я проваливаюсь в глубокий сон.

Чувствую, что моя голова вот-вот взорвётся. Поднимаю руку, но обнаруживаю, что её оттягивает копна светлых локонов. Улыбаюсь. Не помню, чтобы Бреанна приходила сюда вчера вечером, но я чертовски рад, что она пришла.

Я выскальзываю, стараясь не толкать её слишком сильно. Иду в гостевую ванную. Мне нужен горячий душ. От меня пахнет пивоварней. Понятия не имею, как Бреанна умудрилась проспать рядом со мной всю ночь.

После долгого горячего душа я обматываю талию полотенцем и иду прямиком на кухню. Чем быстрее я выпью кофе, тем лучше. Только придя туда, я понимаю, что, возможно, стоило сначала одеться. Я так привыкл жить здесь один, что не ожидал увидеть кого-то, сидящего за моей стойкой по утрам.

— А, доброе утро.

Я направляюсь прямо к Бреанне, провожу рукой по её волосам и целую в лоб. На самом деле, мне бы не хотелось целовать ее прямо сейчас… Но, учитывая, что Эмили сидит рядом с моей девушкой и наблюдает за каждым моим движением, я решаю сохранить все в тайне, насколько это возможно. Отец Бри, может, и страшный ублюдок, но, уверяю вас, ее мать еще хуже.

— Доброе утро, Эмили. Как дела? — спрашиваю я, подходя к кофемашине и включая её.

— Хорошо. Спасибо. Как ты?

— Было лучше, — отвечаю я.

— Ну, я приготовила завтрак. Я подумала, что тебе сегодня утром будет немного плохо. — говорит Бри.

Я оглядываю кухню. Она безупречна, никаких следов готовки. Звонит домофон, и я вижу, как Бри вскакивает, чтобы ответить. Я улыбаюсь. Она действительно чувствует себя как дома.

— Я сейчас вернусь, — говорит она. — Мам, веди себя хорошо.

С этими словами она вылетает из комнаты с энергией, которой я немного завидую.

— Итак, Эш, скажи мне. Каковы именно твои намерения в отношении моей дочери? — Эмили сразу переходит к делу.

— Я обещаю, что у меня только лучшие намерения по отношению к Бреанне.

Я не отступаю от ее пристального взгляда.

— И я обещаю, что, если ты разобьешь ей сердце, я всажу пулю в твое. — Она мило улыбается мне.

Черт, эти женщины из МакКинли — совсем другое дело. Я внезапно проникся к Джошу гораздо большим уважением. Я не понимаю, как ему удавалось так долго терпеть их обоих.

— О, и если у тебя есть какие-то планы сбежать и жениться на ней, не делай этого. Она может и не признаваться в этом, но она планировала свадьбу своей мечты с шестнадцати лет.

— Шестнадцать, да? Интересно. — Я улыбаюсь. Примерно в том же возрасте Бреанна начала влюбляться в меня.

— Не будь самодовольным, Эш. Тебе это действительно не идет.

— Я просто собираюсь, э-э, одеться. Я не ждал гостей. Извини.

Я ставлю чашку на стол и удаляюсь в свою спальню.

Я беру пару серых спортивных штанов и белую рубашку. Когда я возвращаюсь на кухню, на столе у Бреанны уже стоит шведский стол с едой, а Эмили нигде не видно.

— Твоя мама ушла?

— Да, она только заехала привезти мой чемодан. Я оставила его дома вчера.

— Ты ждёшь ещё гостей? — спрашиваю я, махнув рукой на еду.

— Нет, я же говорила, что приготовила для тебя. — Её лицо озаряется улыбкой.

Я наклоняю к ней голову. Я не могу понять, серьезно она это или нет.

— Детка, ты заказала что-то на заказ. Это не готовка. Но я тебе очень благодарен. Выглядит аппетитно.

— Заказано на дом… приготовлено… то же самое, на самом деле. Вот, накладывай. — Мне в живот пихают тарелку.

— Конечно, спасибо, детка. — Я накладываю на тарелку вафли, бекон и яичницу-болтунью.

Я сажусь рядом с ней, и мы едим в уютной тишине.

— Просто из любопытства, ты когда-нибудь готовила что-нибудь раньше? — Спрашиваю я ее.

Она морщит нос, глядя на меня.

— Какого черта я должна это делать, если могу заказать на дом? Кроме того, у нас дома есть повара. То, что они готовят, намного лучше, чем все, что я умею готовить.

— Да, у вас есть повара.

Я смеюсь. Иногда, находясь рядом с ней, я забываю о том образе жизни, в котором она выросла.

— Значит, когда я готовил тебе завтрак, а ты вела себя так, будто он вкусный...? Да ну, ты не можешь быть настолько хороша в притворстве. Ты притворялась?

— Нет, я никогда не притворяюсь. И мне понравилась твоя стряпня. Знаешь, если бы я просыпалась и видела это каждое утро, я возможно, пересмотрела всю идею переезда к тебе.

— Придержи эту мысль. — Я открываю ящик и достаю связку ключей. В квартире нет ключа от входной двери, это код, который нужно ввести в лифт, чтобы подняться сюда. Жест скорее символический.

— Ладно, договорились. Вот твой ключ. Я буду готовить тебе завтрак каждый день до конца наших дней. Когда мне организовать заезд в гости к твоим родителям?

— А, я сказала, подумаю. И не присылай грузовик к дому моих родителей. Мой отец только-только начал осознавать, что мы встречаемся, о чём, кстати, пока никто даже не должен знать.

— Я никому не рассказывал. Всё из-за тебя, детка.

— Знаю. Не могу поверить, что я сошла с ума перед твоим отцом в участке. Он, должно быть, думает, что я чокнутая.

— Ему всё равно. И мне всё равно, что о тебе думают. Мне нравится твоя сумасшедшая задница, и это всё, что имеет значение. — Я наклоняюсь и беру её за подбородок одной рукой, приподнимая её голову, чтобы добраться до её губ.

Потерявшись в её поцелуе, я отстраняюсь.

— Я бы с удовольствием остался здесь на весь день и целовал эти губы до покраснения и опухания, но нам нужно успеть на самолёт.

— Хорошо, давай. Я взволнована. Давно не была в Перте.

— Я так рад, что ты проведёшь все выходные наедине со мной… без случайных помех со стороны родственников.

— Звучит просто блаженно, — бормочет она, целуя меня в щёку. Я смотрю, как она встаёт и выходит из кухни, оставляя после себя беспорядок от нашего заказанного завтрака.

— Всё хорошо, детка. Я уберусь, — кричу я ей вслед.

— Спасибо.

Мы только что вошли в аэропорт, и Бреанна оглядывается по сторонам, словно туристка.

— Здесь всегда так много народу? — спрашивает она.

— Почти да. Пошли, тут очередь. — Я показываю на табличку первого класса. Перед нами всего пять человек.

— Мы должны стоять в очереди? Какого черта? — Спрашивает Бри.

— Ты никогда не летала коммерческими рейсами, Бреанна?

— Нет, у нас есть свои самолеты. Я должна была организовать такой для нас. В следующий раз позволь мне забронировать билет.

— Ух ты. Что ж, детка, добро пожаловать в мир жизни другой половины человечества.

Я смеюсь. Мы летим первым классом, и это не так уж сложно. Но, по ее меркам, так, скорее всего, и будет.

Как только мы регистрируемся, я провожу ее в зал ожидания первого класса и угощаю вином и закусками. Она все еще с благоговением оглядывается по сторонам.

— Это не так уж и плохо. Я не понимаю, почему люди жалуются на полеты.

— Это первый класс. Если хочешь пересесть в эконом-класс, я попрошу понизить для нас класс обслуживания на обратных рейсах.

— Нет, всё в порядке. Я видела эту очередь. Не могу поверить, что людям приходится стоять там так долго.

— Ты и правда немного избалована, Бреанна.

— Это не моя вина. — Она скрещивает руки на груди.

— Это мило. — Я пожимаю плечами.

— Да ладно, Эш, не то чтобы ты был беден. Мы не живем в разных мирах.

В ее словах есть смысл. Мы просто не богаты на шикарные частные самолеты, хотя я много раз летал на этом самолете МакКинли, когда мы отдыхали с тетей Эллой и дядей Дином.

— Так ты член клуба «mile-high club?» (жаргонное выражение для обозначения людей, вступивших в половую связь на борту самолёта во время полёта) Если твой ответ будет не «нет», солги мне.

Она смеется.

— Нет, я не такая. — Она улыбается.

Черт, теперь я не могу сказать, лжет она или нет.

— Может быть, мы могли бы это исправить?

— Конечно. Но если нас арестует полиция в самолёте за непристойное поведение, я скажу отцу, что это была твоя идея.

— Чёрт, детка, ты и правда меня так предашь? — Я прижимаю руку к сердцу, изображая гораздо большую обиду, чем есть на самом деле.

— Если выбирать между тобой и мной, то да.

— Хорошо, что я тоже всегда буду выбирать тебя. Так что смело предавай меня, чтобы спасти себя.

Объявляют наш рейс, и мы направляемся к выходу на посадку. Я всегда ненавидел летать. Но теперь, когда со мной Бри, я вдруг с нетерпением жду пятичасового перелета.

Как только мы рассаживаемся, нам подают шампанское. Официантка не суетится вокруг нас — такое со мной впервые. Обычно они, блядь, всегда суетятся вокруг меня.

— Может, мне стоит почаще брать тебя с собой в поездки. — Я чокаюсь своим бокалом с бокалом Бри.

— Почему так? — спрашивает она, оглядывая салон.

— Впервые за все время, что я себя помню, ко мне не пристают ни в аэропорту, ни стюардессы, когда я поднимаюсь на борт.

Бри, прищурившись, смотрит на меня.

— Ты серьезно? Они к тебе пристают? — Она бросает убийственные взгляды на официанток.

— Не эти конкретно, но обычно да. Почему? Трудно поверить?

— Ну, нет, но от этого мне не меньше хочется выколоть им глаза. — Она всё ещё оглядывает официанток. Я беру её за руку, чтобы убедиться, что она не станет доводить свои мысли до конца.

— Расслабься. Тебе абсолютно не о чем беспокоиться. — Я подношу ее руку к своим губам и целую костяшки пальцев.

— Ладно, чем ты занимаешься, чтобы скоротать время во время этих перелетов?

Я наклоняюсь и шепчу ей на ухо:

— Ну, в этом конкретном полете ты накроешь колени этим одеялом, снимешь трусики, раздвинешь свои красивые ножки и позволишь мне поиграть с твоей киской.

Бри задыхается, ее лицо краснеет, и она оглядывает салон, чтобы убедиться, что нас никто не услышал. Я разворачиваю одеяло и накрываю нас обоих.

— Когда самолет взлетит, я хочу, чтобы эти трусики были у меня в руке, Бри.

— Эш, ты же это несерьезно. Люди узнают, — шипит она.

— Люди узнают, только если ты не сможешь вести себя тихо. Тебе придется быть хорошей девочкой, детка, и очень тихой. Думаешь, ты сможешь сделать это для меня?

Ее грудь вздымается от тяжелого дыхания.

— Да, — шепчет она.

— Мистер Уильямсон, мы взлетаем. Принести вам что-нибудь ещё? — спрашивает стюардесса.

— Нет, всё в порядке. Детка, тебе что-нибудь нужно? — Я смотрю на Бри, отвечая.

— Нет, у меня есть всё, что мне нужно, прямо здесь, — Бри улыбается, наклоняясь ко мне, чтобы поцеловать.

Почему у меня такое чувство, будто она делает публичное заявление? Называет меня своим… И почему это, блядь, так меня заводит? Знаю, что не стоит этого поощрять, но я, блядь, обожаю ревнивую Бри. Это один из немногих случаев, когда её маска спадает, и выходит наружу настоящая Бреанна.

— Я люблю тебя, — говорю я ей в губы.

— Я люблю тебя больше, — отвечает она.

Самолет взлетает, и я терпеливо жду, когда появятся эти трусики. Как раз когда я думаю, что мне придётся ей напомнить, она оглядывается. Затем её руки исчезают под одеялом, она ёрзает, а затем торжествующе улыбается мне, сжимая в кулаке нижнее бельё. Я беру красное кружево и засовываю его в карман. Знаю, она ждёт, что я сразу же начну с ней играть. Но я этого не делаю. Я достаю из сумки свой iPad.

— А, чем ты занимаешься? — спрашивает Бри.

— Мне нужно ответить на несколько писем.

Я чувствую себя идиотом, отмахиваясь от неё таким образом, поэтому достаю папку.

— Вот, можешь сделать мне одолжение и выделить все транзакции в этих выписках с пометкой HFD?

— Конечно, а что означает HFD?

— Не уверен, что мне стоит тебе это говорить. Ты же украла тридцать тысяч из моего клуба, — ухмыляюсь я.

— Я предложила вернуть долг. Я все еще могу вернуть. Если бы я знала, что босс окажется такой задницей, я бы не согласилась на эту работу вместо оплаты.

Я смеюсь.

— Тебе нравится этот засранец. Кроме того, я не слышал, чтобы ты жаловался прошлой ночью… когда ты нагнулась над столом босса.

— Нет, я не жалуюсь. Хотя, если этот босс в ближайшее время не выполнит своих обещаний, я, возможно, извинюсь перед дамами и займусь работой сама.

Мой ноутбук падает на пол.

— Не переставай выделять, — говорю я ей, когда моя рука скользит под одеяло.

— Бреанна, твоя маленькая тугая киска чувствует себя нуждающейся? — Я наклоняюсь и прикусываю мочку ее уха.

— Да.

Как только мои пальцы достигают ее клитора и начинают кружить по нему, она роняет бумаги на колени. Я убираю руку.

— Продолжай работать, Бри. Если ты не будешь работать, то и мои пальцы тоже, и твоя маленькая жадная киска умрет с голоду.

Она быстро собирает бумаги. Я облегчаю ей задачу и отодвигаю стол перед ней. Она кладет стопку на поднос и начинает разбирать. Как только она это делает, мои пальцы снова находят ее клитор и медленно описывают восьмерки. Она задыхается, и ее глаза закатываются.

— Ты очень хорошая девочка, Бри. Помни: ни единого звука. — Мой язык скользит вверх по ее шее.

Он сейчас это серьезно? Как, черт возьми, я могу сосредоточиться на этих словах, когда его пальцы играют на моем теле, как Бетховен на пианино. Он чертов гений.

— О, боже, Эш, — шиплю я, прекрасно понимая, что мне нужно вести себя тихо. Я удерживаю его руку на месте, впиваясь пальцами в его кожу.

Маркер с громким стуком падает на стол. Я оглядываю салон, чтобы проверить, смотрит ли кто-нибудь в мою сторону. Никто не смотрит. Я почти не вижу других пассажиров, мы довольно изолированы в этих креслах. Это знание не уменьшает моей паники или ужаса от мысли, что меня поймают. Хотя, если честно, это делает ситуацию ещё более захватывающей.

— Возьми маркер, Бреанна. — От хриплого требования Эша по всему телу пробегает дрожь.

Как меня может возбуждать голос? Это ненормально, не может быть. Дрожащей рукой я беру маркер. В тот же миг Эш снова начинает водить пальцем по моему клитору.

Его движения медленные. Чертовски медленные. И мягкие. Каждый раз, когда я пытаюсь сильнее прижаться киской к его руке, он отстраняется. Я отчаянно нуждаюсь в большем давлении. Я отчаянно хочу быть наполненной. Моё нутро пульсирует, рыдает и такое пустое. Я взорвусь, закричу на всю катушку, если он не позволит мне кончить как можно скорее.

Это пытка… Он словно держит меня на краю пропасти, позволяет увидеть обрыв, но не позволяет сделать последний прыжок с уступа. Я хочу совершить этот чёртов прыжок. Моя хватка на его руке крепче.

— Эш, мне нужно, чтобы ты заставил меня кончить — сейчас же. — Мои глаза пронзают его.

— Знаешь, Бри, я бы с удовольствием довёл тебя до оргазма, но ты забыла кое-что. — Его лицо самодовольное.

Красивое, но такое самодовольное. Если мои руки не были заняты, я наверное, сбила с него это самодовольство.

— Что это? — спрашиваю я, подыгрывая. В этот момент я готова на всё, чтобы ощутить блаженство, которое, как я знаю, так близко.

— Умоляй, как хорошая девочка, которой ты являешься. Умоляй, Бреанна. Умоляй меня, чтобы твоя киска забрызгала мою чёртову руку, — шепчет он мне на ухо.

Я бы сделала почти всё. Как только эти слова слетают с его губ, я роняю маркер. Если он думает, что я буду его умолять, пусть подумает ещё раз. Я не умоляю. Он замирает, затем смотрит на меня в недоумении.

Я убираю его руку из-под ног.

— Кажется, ты забыл, кто я, Эш, — гордо говорю я. — Я Бреанна МакКинли, мать её. Я ни о чём не умоляю мужчину, и никогда не буду. Особенно о том, что я могу сделать сама.

С этими прощальными словами я встаю и иду в ванную. К чёрту его. Кем он себя возомнил, что просит меня умолять? Он что, пытается что-то доказать? Что он может заставить меня извиваться и желать? Что он может контролировать меня одним лишь прикосновением пальцев?

Заперевшись в ванной, я оглядываюсь по сторонам, осознавая отсутствие выбора. Я не думала, что места будет так мало. Но я не из тех, кто сдаётся перед лицом трудностей. Я всё ещё так взвинчена после прикосновений Эша, что знаю, что мне не потребуется много времени, чтобы закончить.

Задрав одну ногу на крошечную стойку, я потираю клитор, а затем погружаю два пальца как можно глубже в свою киску. Ладонь трётся о чувствительное место, пока я двигаюсь вперёд и назад. Я закрываю глаза и представляю, что это рука Эша. Что он здесь, со мной, доводит меня до оргазма.

Прошло совсем немного времени. Не успела я опомниться, как уже кончаю. Открыв глаза, я смотрю в зеркало, довольная тем, как сияю от оргазма. Я немного умываюсь, прежде чем выйти.

Когда я села, Эш посмотрел на меня, а затем на ванную, из которой я только что вышла.

— Ты в порядке, детка? — обеспокоенно спросил он.

— Теперь да. — Я гордо улыбаюсь ему, с самым лучшим выражением лица, которое у меня есть.

Он ухмыляется, прежде чем наклониться ко мне.

— Ты, может, и кончила сама, но мы оба знаем… это было далеко не так хорошо, как то, что ты могла бы получить от меня.

Ненавижу, чёрт возьми, его правоту, и ненавижу, что он знает, как он прав. Я поджимаю губы и беру маркер.

— Может быть, но, ты никогда не узнаешь наверняка. А вот я, наоборот, очень даже знаю.

Легкие, как перышко, поцелуи вырывают меня из дремоты.

Я хлопаю по лицу, мешающему мне уснуть. Кто-то крепко сжимает мою руку. Я резко открываю глаза и вижу, как Эш приветствует меня сногсшибательной улыбкой.

— Что ты делаешь? — Спрашиваю я его, высвобождая руку и протирая глаза.

— Мы на месте, Спящая красавица. Я подумал, что ты, возможно, захочешь выйти из самолета. — Он смеется.

— Как долго я был в отключке? — Я помню, как закрыла глаза и притворилась спящей, чтобы избежать пристального взгляда Эша. Он зол, что я обо всем позаботилась сама. Я зла, что мне пришлось это сделать. Я все еще чувствую напряжение между нами, я уверена, что многие невысказанные слова вырвутся наружу, как только мы окажемся за закрытыми дверями.

— Около трех часов. Ты проспала всю турбулентность, посадку и все остальное. Тебе, должно быть, это было необходимо. Если только ты не заболела. Черт, ты же не больна, правда? — Он подносит руку к моему лбу. Я смахиваю ее.

— Я не больна. Просто у меня босс — засранец, который любит не давать мне спать всю ночь. — Я отстегиваю ремень безопасности и встаю, разминая затекшие конечности.

— Этот босс-засранец ценит твою преданность работе. — Ухмыляется Эш. Он выводит меня из самолета, положив руку мне на поясницу. Это простое прикосновение творит странные вещи как с моим сердцем, так и с вагиной.

Я иду по дорожке, которая выводит нас в большое фойе. Этот аэропорт не кажется таким оживленным, как в Сиднее. Я останавливаюсь и осматриваюсь, совершенно не представляя, куда иду.

— Что нам теперь делать? — Я спрашиваю Эша.

Он берет мою сумку.

— Мы идем забирать наш багаж из терминала прибытия. Ну же, принцесса. Я держу тебя.

— Заткнись. Ты же знаешь, что все гораздо проще, когда твои сумки просто загружают прямо в ожидающую тебя машину. — Я съеживаюсь, когда слышу свои собственные слова. Черт возьми, я избалованная принцесса.

— Уверен, что так и есть.

Он ведёт меня к разворотной ленте, где кружатся чемоданы. Люди мечутся… толкаются друг с другом, пытаясь дотянуться до багажа, когда замечают его. Я смотрю на толпу с ужасом.

— Подождите здесь. Не двигайтесь. Я принесу наши сумки, — говорит Эш, направляясь к толпе.

Я стою на месте, наблюдая за этим хаосом. Интересно, зачем они все здесь. Они что, в отпуске? Возвращаются домой? Я улыбаюсь, когда вижу, как людей встречают их близкие. Я видела это в фильмах, но никогда не видела своими глазами и не испытывала это на себе. Я хочу этого.

Я замечаю Эша, идущего ко мне, и не могу сдержаться. Я бегу и прыгаю ему в объятия. Он, не теряя времени, отпускает багаж из обеих рук. Его руки обвивают мою спину, надёжно прижимая меня к себе. Мои губы встречаются с его губами, и я целую его так, будто не видела его уже несколько месяцев.

Это не сложно. Кажется, прошло слишком много времени с тех пор, как его язык был у меня во рту. Пока наши языки борются за доминирование, я тяну его за волосы на затылке.

— Ммм, я скучала по тебе. — Я улыбаюсь, отстраняясь от поцелуя, и его губы следуют за моими, словно их притягивает магнит.

— Меня не было всего минуту, но я тоже по тебе скучал. Если меня ждет такое приветствие всегда, позволь мне отлучиться еще на минутку.

Я выпутываюсь из его объятий, нисколько не заботясь о количестве глаз, которые устремлены на нас.

— Я смотрела на всех этих людей и вдруг поняла, что никогда раньше никого не встречала в аэропорту. Меня никогда никто не ждал. Я никогда не ждала, пока кто-то прибудет. Хотела посмотреть, так ли хорошо это бежать и прыгать в объятия в аэропорту, как это показывают в фильмах.

— И это было так? — спрашивает Эш, не упоминая о моём неловко-уязвимом признании.

— Да, но, может быть, это просто потому, что мне очень нравится тебя целовать.

— Наверное, не так сильно, как мне нравится тебя целовать. Пойдём, посмотрим, какие ещё другие «первые» события мы сможем вычеркнуть из списка на этих выходных.

— Другие «первые» события? — спрашиваю я.

— В машине мы составим список всего, что мы никогда не делали и всегда хотели сделать. Мы вместе пройдём этот список.

Обморок — это слово крутится у меня в голове. Ну, я могу мысленно его вычеркнуть.

Не знаю, как ему это удаётся, но этот мужчина доводит меня до обморока. Я пытаюсь схватить чемодан, но Эш качает головой и уходит, не оставляя мне выбора, кроме как последовать за ним.

Мудак — еще одно слово, которое часто всплывает у меня в голове, когда я нахожусь рядом с Эшем Уильямсоном. Может, он и властный тип, но он мой властный тип. Если быть по-настоящему честной с самой собой, я бы не хотела, чтобы было по-другому.

Снаружи выстроилось несколько машин, ожидающих, когда за нами приедут люди. Эш ведет нас к табличке с надписью "Uber". После того, как он разговаривает с водителем и передает ему наши сумки, Эш открывает для меня дверцу.

— Что бы ты ни делала, никогда не говори моему отцу, что мы ездили на Uber, — говорит он, усаживаясь на заднее сиденье рядом со мной.

— Почему бы и нет?

Я никогда толком не общалась с отцом Эша. Он молчаливый и задумчивый, так что не понимаю, как с ним можно завести разговор об Uber.

— У него пунктик по поводу общественного транспорта. Он ему не доверяет. Его родителей сбил поезда.

— Чёрт, это ужасно. Как я могла этого не знать? — Я знала, что у Эша нет живых бабушек и дедушек. Но, чёрт, погибнуть под поездом — это жестоко.

— Они нечасто об этом говорят.

— Ну, я знала, что твой отец воспитывал тётю Эллу с самого её детства, но никогда не задавалась вопросом, почему?

— Итак, давай начнём с этого списка. — Эш меняет тему, явно не желая обсуждать семью.

Я достаю из сумки блокнот и ручку.

— Хорошо, что ты никогда не делал, но очень хочешь сделать? — спрашиваю я его.

Он поднимает брови, глядя на меня, когда берет листки из моих рук, не давая мне увидеть, что он записывает. Когда он возвращает их обратно, я читаю слова. На странице нацарапано: Трахнуть девственную попку Бреанны.

— Действительно? — Спрашиваю я его, стараясь не обращать внимания на то, что мое лицо стало краснее свеклы.

— Правда. Итак, что ты хочешь сделать в своем списке?

Я улыбаюсь, решив немного подразнить его. Я пишу на странице: Быть разделенной двумя мужчинами одновременно.

Я протягиваю ему блокнот и наблюдаю, как его челюсть сжимается, а глаза впиваются в меня. Он вырывает ручку из моих пальцев и зачеркивает то, что я написала.

— Этого, блядь, никогда не случится, Бреанна. Забудь об этом, — рычит он.

— Хорошо, тогда это тоже не подходит. — Я беру ручку и вычеркиваю его пункт из списка. На самом деле, мне очень интересно это сделать, и я хочу попробовать. Но я упрямая.

— Ты можешь вычеркнуть, детка, но это произойдет. — Его самоуверенность просто выводит меня из себя.

— Ладно, давай оставим это на потом, ладно? Вот. — Я записываю: Приготовить яичницу с беконом для своего парня утром.

Он улыбается, увидев мой список, и на мгновение задумывается, прежде чем добавить свой. Он молча возвращает мне список. Мое сердце наполняется радостью, когда я читаю его: Сыграть партию в покер с Бренной МакКинли.

— Ты всегда хотел сыграть со мной в покер? — С любопытством спрашиваю я.

— Я упустил ту часть, что это был стрип-покер. И в моих фантазиях ты была явно проигравшей.

Я смеюсь. Конечно, я была бы голой в том, что он придумал.

— Ну, мы можем сыграть, но не обещаю, что не выиграю. Я очень хороша в покере, — гордо говорю я.

— Нет, ты очень хороша в жульничестве. Вот в чём разница, Бреанна.

— Хочешь поспорить на это? — Я за то, чтобы показать этой заднице, что я все равно могу выиграть без обмана.

— Что за предложение?

— Если я выиграю, ты должен найти способ воплотить в жизнь мою фантазию. Если ты выиграешь, я позволю тебе быть там, где ты так сильно хочешь оказаться.

— Договорились, — говорит он слишком быстро. Он не понимает, на что только что согласился. Но в любом случае, это беспроигрышный вариант для нас обоих.

Машина подъезжает к казино «Корона». Я забронировал нам пентхаус. Всё, о чём я могу думать, — это как застать Бри одну в этом номере. И голую. У меня уже стоит с тех пор, как мы сели в самолёт почти семь часов назад.

— Мы остановимся в казино? — взволнованно спрашивает Бри, выходя из машины.

— Да, я забронировал пентхаус. Пойдём, зарегистрируемся.

— Итак, что у нас в планах на вечер? Когда тебе нужно быть в новом здании клуба, на встрече или ещё на чём-то, ради чего мы сюда приехали?

— Сегодняшний вечер в нашем распоряжении. Завтра мы зайдём в здание и встретимся с подрядчиками. Но большую часть выходных мы сможем вычеркивать дела из списка.

Должен признать, мне не особо нужно было приезжать сюда по работе. Я просто запаниковал при мысли о том, что её не будет все выходные.

Когда мы подходим к стойке регистрации, парень за стойкой улыбается, глядя на Бри.

— Ну-ну, посмотрите, кто тут у нас. Мисс МакКинли, давненько не виделись. — Он уже вывел меня из себя своей фамильярностью, с которой обращается к моей девушке. Но что волнует меня больше, так это визг, который срывается с губ Бри, когда она бросается через прилавок и заключает этого придурка в крепкие объятия.

— Дэниел, какого черта ты здесь делаешь? Последнее, что я слышала, ты отдыхал с новой женой на греческих островах. — Она отступает на шаг и ждет его ответа.

— Ах, да...… Ну, этот брак был расторгнут. У дедушки не все в порядке с здоровьем. Подумал, что мне стоит вернуться домой и немного помочь.

— О, мне жаль слышать о твоем дедушке. — Бри использует хорошо отработанный тон. Я сочувствую тебе. Я наблюдаю, как она общается, ей наплевать на его дедушку. Она просто чертовски хорошо притворяется.

— Итак, что случилось с Алисией, или это была Аманда? Я никогда не запоминала имена, — спрашивает Бри, легко перелезая через прилавок, не заботясь о том, кто ее видит. Меня, с другой стороны, это очень волнует, учитывая, что я только что получил полный обзор ее голой киски.

Я встаю перед ней, держу её за талию и тяну вниз до конца. Как только её ноги касаются пола, я провожу руками по её платью, проверяя, что оно сидит как надо. Она щурится на меня, но ничего не говорит.

— Это была Аманда, и, скажем так, она не хотела делить меня с Евой. — Этот придурок Дэниел — настоящий идиот.

— О, не понимаю, почему? Дэниел, любой девушке очень повезло бы иметь неверного мужа, — ехидно отвечает Бри.

— Ну что я могу сказать? Разве что ты замужем за мной, Бри, как я могу хранить верность, когда в мире столько всего другого, что меня искушает?

Ага, я ему задницу надеру.

Бри крепко держит меня за руку.

— Дэниел, познакомься с моим женихом — Эшем, — говорит Бри.

Я улыбаюсь и обнимаю её.

— Похоже, тебе понадобится адвокат по разводам на условиях гонорара, приятель, потому что Бри уже давно занята. Отныне и навсегда, верно, детка?

— Отныне и навсегда, — повторяет она, наклоняясь и целуя меня, устраивая настоящее представление. Кто я такой, чтобы отказывать? Если она хочет, чтобы я публично заявил на неё права, я буду уступать каждый раз, чёрт возьми.

— Вау, не думал, что ты когда-нибудь остепенишься, — говорит этот придурок — Погоди, это же Эш, в смысле Эш? — спрашивает он.

— Заткнись, Дэниел. Мы пришли зарегистрироваться. Зарегистрируй нас, пожалуйста. — Реакция Бри на его вопрос ещё больше разжигает во мне любопытство по поводу их истории.

— Откуда вы знаете друг друга? — спрашиваю я.

— О, мы вместе учились. Я забронировал для вас номер в пентхаусе, мистер Уильямсон. Если бы я знал, что вы здесь будете, Бри, я тогда подготовил всё как для принцессы, — говорит он.

— Тебе нужно напоминание о том, как хорошо эта принцесса может надрать тебе задницу, Дэниел? — Бри скрещивает руки на груди.

— Так вы вместе учились? Откуда ты знаешь, кто я? — спрашиваю я Дэниела и чувствую, как Бри рядом со мной съеживается, глядя на него с испепеляющим взглядом.

— Ах, детка, мне действительно нужно в душ. Давай возьмём ключ и пойдём. Мы не можем целый день стоять и тянуть. Есть гораздо более важные дела, которые нам нужно сделать.

— Я обещаю, что приготовь для тебя горячую ванну, как только мы доберемся до номера. Я даже помою тебе голову. Но сначала я заинтригован. Итак, Дэниел, откуда ты знаешь, кто я такой?

— О, насколько я помню, Бри была по уши влюблена в тебя. Она рисовала каракули Бреанны Уильямсон на всех своих книгах. Она даже заходила так далеко, что каждый день писала твое имя у себя на сердце, надеясь, что это каким-то образом привлечет тебя к ней. Думаю, это сработало.

— Да, думаю, так и было.

Я улыбаюсь ей сверху вниз. Она явно смущена, но мне чертовски нравится слушать о ее школьной влюбленности в меня. Называй меня эгоистом. Мне, блядь, все равно.

— Ладно, вы зарегистрировались. Дайте мне знать, если вам понадобится что-нибудь еще. Я должен пойти убедиться, что охрана в курсе, что на меня могут напасть. Увидимся, Бри. Может быть, увидимся вечером за столиками.

Я веду очень тихую Бри к лифтам. Как только мы оказываемся внутри, я не могу сдержаться. Мне нужно что-то сказать.

— Так, значит, будущая миссис Уильямсон, да?

— Боже мой, Эш. Не обращай внимания на всё, что сказал Дэниел. Он, очевидно, придурок. Ему нельзя доверять. Он ещё и идиот.

— Детка, мне плевать, что ты там в школьных тетрадках рисовала. Не пойми меня неправильно, мне, блядь, нравится, что ты там моё имя писала. Но ты только что представила меня как своего жениха, так что если это твой извращённый способ сделать мне предложение, я принимаю.

Моя улыбка широкая и искренняя. Я бы, блядь, женился на этой девчонке хоть завтра, если знал, что её родители меня за это не убьют.

— Что? Нет, это было не предложение. Это было... Я не знаю, что это было. Просто... Дэниел и Бенни подшучивали над моей любовью. Наверное, я хотела ткнуть Дэниела в лицо, что ты теперь мой. К тому же, он неисправимый задира. Если он подумает, что мы помолвлены, то больше не будет со мной флиртовать. Он изменник, но у него есть эта странная особенность — не заводить романы с замужними или серьёзными женщинами.

— Но он не против того, что он изменяет? Это же полная чушь. К тому же, я расскажу всем, кому ты захочешь, что мы помолвлены. В любом случае, рано или поздно мы это сделаем. Раз уж ты носишь мою фамилию, это попадает в мой список дел.

Двери пентхауса открываются. Бри идёт прямо в спальню — она явно здесь уже была. Она снимает туфли, а затем и платье на ходу. Я следую за ней, словно потерянный щенок, которым я и являюсь.

К тому времени, как мы добрались до ванной, она была уже голая. Не думаю, что я когда-либо снимал с себя одежду так чертовски быстро, но когда перед тобой голая Бреанна МакКинли, время тратить не стоит.

Прежде чем присоединиться к ней в душе, я вернулся в спальню, где оставил её сумку. Бросив её на кровать, я открыл её и нашёл её туалетные принадлежности. Чего я никак не ожидал увидеть в её сумке, так это чёртову коробку — коробку с тестом на беременность. Какого хрена? У меня куча вопросов, но я предпочитаю игнорировать их. Схватив её шампунь и кондиционер, я пошёл к ней в душ.

Если бы она была беременна, она бы мне сказала, верно? Я бы знал, если бы она была беременна. Может, это просто одна из тех вещей, которые девушки носят с собой, типа чёртовых тампонов и прочего дерьма. У них это всегда в туалетных принадлежностях. Должно быть, так оно и есть. Она, блядь, не беременна. Потому что если и беременна, то не от меня. Мы трахаемся всего неделю.

Когда я вхожу в душ, мой взгляд падает на её плоский живот. Ни за что. Руки Бри падают мне на грудь, скользят по прессу. Когда она наклоняется и обхватывает пальцами мой член, все мысли о возможной беременности вылетают из моей головы.

— Знаешь, если ты с ним поиграешь, он, скорее всего, захочет поиграть в ответ, — ухмыляюсь я ей.

— Я на это рассчитываю, — говорит она, опускаясь на колени.

— Трахни меня. Ты просто мокрый сон. На коленях. Вода стекает по твоему телу.

Бреанна облизывает губы, приближаясь к моему члену. Её язык высовывается, облизывая мой кончик. Блять, она едва коснулась меня, а я уже готов кончить в её тугую глотку.

— Ммм, кажется, ты мой новый любимый вкус, — мычит Бри, обхватывая губами мой член. Она втягивает щёки и всасывает меня до самой горла.

Моя рука запутывается в её мокрых волосах, удерживая её голову, прежде чем я ослабляю хватку и позволяю ей расслабиться. Она громко вдыхает, снова всасывая меня полностью. Чёрт возьми, я скоро кончу. Я притягиваю её назад и смотрю на неё сверху вниз, проводя большим пальцем по её распухшим губам.

— Ты мне доверяешь, Бри?

— Да.

— Хорошо, потому что тебе нужно будет сохранить это доверие, пока я буду трахать твой рот. Ты готова снова стать хорошей девочкой?

Возбуждение в её глазах. Стоны, от которых вибрируют её голосовые связки. Эта идеальная картина покорности. Всё это подталкивает меня подтолкнуть её дальше.

— Открой рот, Бри, и позволь мне трахнуть тебя.

Она опускает челюсть и раздвигает пухлые губы. Я ухмыляюсь ей сверху вниз. Взяв член в руку, я дважды качнул его, поднося к её рту.

— Хорошая девочка, — говорю я, нежно проводя большим пальцем по её щеке. Она тянется к моему прикосновению, получая от похвалы столько же удовольствия, сколько и я от неё.

— Шире, — требую я, толкая свой член вперёд. — Готова? — Я даю ей последний шанс отступить. Чтобы остановить это.

Она кивает, не отрывая от меня своих прекрасных голубых глаз. Мне не нужны дальнейшие подтверждения. Я вставляю и вынимаю свой член из её рта. Держа её голову неподвижно, я запрокидываю свою назад, трахая её лицо более безжалостно, чем следовало бы. Звук её давки на моём члене только подталкивает меня двигаться сильнее. Быстрее.

Я чувствую, как мои яйца напрягаются, покалывание пробегает по позвоночнику.

— Я кончу тебе в горло, и ты проглотишь всё до последней капли, — предупреждаю я её, прямо перед тем, как кончить.

Я немного отступаю назад, давая ей возможность проглотить моё семя, которое брызжет ей в рот. Её имя срывается с моих губ в хриплом стоне, пока мой оргазм продолжает проходить сквозь меня. Должно быть, я закрыл глаза. Потому что, открыв их, я смотрю на Бри, которая всё ещё сидит передо мной на коленях.

— Ты чертовски идеальна, знаешь? — Я приподнимаю её, захватывая её рот языком, пробуя себя на вкус, хотя сейчас мне бы гораздо больше хотелось пробовать только её. Я отталкиваю её назад, пока она не садится на скамейку в другом конце душа.

— Раздвинь ноги для меня, Бри. Покажи мне свою жадную маленькую киску.

Она делает, как велено. Её пальцы скользят к половым губам и раздвигают их, давая мне возможность беспрепятственно любоваться ими. Это, блядь, идеально.

— Я никогда не видел ничего прекраснее, — говорю я ей. — Не двигай пальцами. Раскройся пошире для меня.

Мой язык скользит от её ануса вверх и вокруг клитора. Её спина выгибается, отталкиваясь от стены, но руки не двигаются.

Я вставляю в неё два пальца.

— Ты такая мокрая, чертовски мокрая. Такая тугая, — рычу я, трахая её рукой.

Я обхватываю ртом её клитор и сосу. В тот же миг её тело замирает, и она кончает мне прямо в рот. Прямо на пальцы.

— Ах, боже. Боже мой. Эш, остановись. Нет, не останавливайся. Чёрт возьми! — кричит она.

Её руки поднимаются к моей голове, удерживая меня на месте, она трётся о мой рот, переживая последние волны оргазма. Когда она наконец расслабляется, её лицо загорается.

— Что это, чёрт возьми, было? — спрашивает она, качая головой.

— Это было лучшее, что я когда-либо видел. Жаль, что у меня нет видеокамеры, потому что это изображение тебя — лучший материал для шлепков, который у меня когда-либо будет.

— Ну, оставайся рядом, Эш, и тебе не понадобится банк для шлепков. — Она смеётся, стоя на шатающихся ногах.

Если я могла лежать в его объятиях вечно, я бы так и сделала. Мне никогда не было так комфортно, как в его объятиях. После душа, где он, как и обещал, помыл мне волосы, он ещё и сушил их. Мне интересно, как он так ловко справляется с феном. Но я не собиралась спрашивать. Мы заказали еду в номер и включили сентиментальную романтическую комедию.

Он говорит, что это было для меня, но, кажется, ему слишком нравится этот фильм, чтобы это было правдой. Я больше люблю фильмы ужасов. Романтические комедии никогда не были моей страстью. Мне кажется, он это знает и просто мучает меня этой ерундой.

Стук в дверь даёт мне повод встать.

— Ты что-нибудь заказывал? — спрашиваю я.

— Да. Я принесу. Подожди здесь. — Он натягивает спортивные штаны и идёт к двери. Возвращаясь, он держит два чёрных бумажных пакета.

— Что ты заказал? — спрашиваю я.

— Это сюрприз на потом. А пока…

Он замолкает, ставя сумки рядом со своей стороной кровати. Достав колоду карт и коробку фишек, он говорит:

— Пора играть в покер. Очень надеюсь, что вы готовы сделать ставку, мисс Мак-Кинли. Потому что, уверяю вас, я твёрдо намерен получить свой приз. — Он ухмыляется.

— Я готова, а вы?

— Конечно, детка.

Я смотрю, как Эш достаёт карты из колоды. Затем он протягивает мне коробку с фишками.

— Начнём с тысячи. Разделим их, — говорит он.

— Конечно. — Я мило улыбаюсь, всё время гадая, как же, чёрт возьми, я выиграю эту игру. Я знаю, что я хороша, но тут больше дело в удаче, чем в мастерстве. Что-то мне подсказывает, что Эш сможет прочитать каждый мой жест.

— Мы играем один на один. Помнишь правила? — спрашивает Эш.

— Ага. — Я не говорю ему, что играю в эту игру с мамой с тех пор, как научилася различать числа.

— Готова? Я буду первым, как дилер. После каждой раздачи мы будем меняться. — Он начинает с малого блайнда.

Я поставила большой блайнд. Выигрываю первую раздачу со стритом, побив сет пар Эша. Он что-то проворчал про везение новичка.

Оказалось, дело было не только в везении новичка, потому что после четырёх раундов я собрала все его фишки.

— Может, мне стоит отвести тебя вниз поиграть. Скажи, какого чёрта ты жульничаешь с Беном, если сама так хорошо играешь?

— Потому что мы можем. — Я пожала плечами, не зная, что ответить на этот вопрос.

— Ладно, ну, ты выиграла, детка. Как насчёт того, чтобы воплотить твою маленькую мечту о том, чтобы обе лунки были заполнены одновременно?

Он серьёзно? Я начинаю паниковать. Что за херня? Он же ни за что не собирается делить меня с кем-то ещё, правда? Чёрт, может, стоило дать ему выиграть. Эта мысль приходит мне в голову, и я задумываюсь, насколько легко я на самом деле выиграла. Он, дважды сбросил карты. Я даже не видела его карт. Этот мудак позволил мне выиграть.

— А, Эш, если ты не заметил, нас здесь всего двое. Ты упускаешь совсем другого человека. — Я улыбаюсь, чертовски гордясь собой за то, что нашла свою лазейку.

— Кто что-то говорил о другом человеке? Позволь мне прояснить, Бреанна. Я никогда, блядь, ни с кем тебя не поделю.

Он наклоняется к кровати и поднимает чёрный пакет, вываливая его содержимое на кровать.

У меня от изумления отвисает челюсть. Огромная бутылка смазки и дилдо падают прямо передо мной. Я пытаюсь сообразить, как он это планирует сделать. Но у меня ничего не получается. Ладно, образы есть, но точно нет…

— Этот халат нужно снять, — говорит он, встаёт и выходит из спальни. Он возвращается с полным бокалом вина в одной руке и остатком бутылки в другой. Тем временем я всё ещё разглядываю вещи перед собой.

— Бри, почему этот халат надет? — спрашивает Эш, ставя бокал и бутылку на тумбочку рядом со мной.

— А, потому что холодно?

— Хорошо, что я здесь, чтобы согреть тебя.

Его руки развязывают завязку на моей талии, прежде чем распахнуть халат. Он отталкивает меня назад, так что я лежу на спине. Его рот тянется прямо к одному из моих сосков, а рука скользит между моих ног. За считанные секунды он заставляет меня извиваться и желать большего.

Он неспешно перемещается от одного соска к другому и обратно, медленно вводя и вынимая один палец. Я чувствую, как мои соки покрывают внутреннюю сторону бёдер.

— Эш, мне нужно ещё. — Я говорю почти шёпотом, но он меня слышит.

Он переворачивает меня лицом вниз и усаживает на четвереньки. Я оглядываюсь через плечо и вижу, как он выдавливает на меня смазку из бутылочки, растирая её повсюду. Я замираю, чувствуя, как один палец исследует мой задний проход.

Он легко входит благодаря смазке. Он вытаскивает и добавляет ещё один палец, одновременно возвращаясь. Эти два пальца кружатся. Я обнаруживаю, что трусь задницей о его руку. Не знаю, чего я ожидала, но не этого.

Я чувствую себя полной, такой полной. Это грязно, запретно и возбуждающе. Всё одновременно. Я слышу вибрации прежде, чем чувствую их. Он трёт пульсирующий дилдо о мой клитор, мгновенно возбуждая моё тело. Этого слишком много, но недостаточно.

Его пальцы вытаскиваются из меня, и я чувствую, как он направляет кончик своего члена к моему заднему проходу. Я оглядываюсь через плечо. Он выглядит таким чертовски напряжённым, его челюсть сжата, взгляд, словно лазер, устремлён на дырку, которую он вот-вот завладеет.

Он смотрит мне в глаза.

— Я не причиню тебе боли, Бри. Просто дыши. Я буду действовать медленно. Мы будем действовать в твоём темпе, хорошо?

— Хорошо. — Я киваю.

Ему легко говорить, но, серьёзно, он что, не знает, какой у него, чёрт возьми, большой член? И он собирается засунуть его мне в...

— О.

Я чувствую, как кончик входит совсем немного. Он снова начинает тереть вибратором мой клитор, и я не могу сдержаться, чтобы не толкнуться назад.

Он медленно входит в меня, растягивая. Мои разум и тело испытывают то, чего я никогда раньше не испытывала. Оно чувствует лёгкое покалывание и лёгкое жжение, когда он растягивает меня. Но я хочу большего. Я толкаюсь изо всех сил, и он входит до самого конца.

— Трахни меня. Бри, стой спокойно, — ругается Эш, удерживая мои бёдра на месте.

Он продолжает дразнить мой клитор. Через несколько минут жжение проходит. Мне нужно двигаться. Мои бёдра сопротивляются его хватке и начинают слегка покачиваться.

— Ты так чертовски хороша. Слишком чертовски хороша. Не знаю, сколько ещё смогу так продержаться, детка, — стонет Эш позади меня, начиная трахать мою задницу, медленно входя и выходя.

— Эш, трахни меня уже, — стону я, побуждая его ускорить темп.

Вибратор опускается с моего клитора и упирается в мой вход. Он медленно заполняет мою киску, пока его член трахает мою задницу.

— О, чёрт. Я не могу. Это слишком. — Я качаю головой, одновременно отталкиваясь от него и вибратора. Я никогда не чувствовала себя такой полной. Это новый уровень интенсивности.

— Ты сможешь это выдержать. И ты это сделаешь. Посмотри на себя, Бри. Такая хорошая девочка. Твоя жадная маленькая киска полна, как и эта прекрасная задница. Всё ли так, как ты себе представляла? Обе дырки одновременно заполнены? — спрашивает Эш, держа вибратор, всё ещё глубоко во мне.

Он начинает вводить член быстрее и сильнее.

— Ты такая чертовски тугая. Такая чертовски хорошая, — стонет он.

— Чёрт, да. Эш, не останавливайся. Я так близко.

— Я буду считать, и когда досчитаю до пяти, я хочу, чтобы ты кончила, Бри. Я заполню твою задницу своей спермой. Я хочу заполнить каждую твою дырочку своим семенем до конца ночи.

— Эш… я…

Он обрывает мою фразу.

— Один. — Толчок. — Два. — Толчок. — Три. — Толчок. — Четыре. — Толчок. — Пять.

Его рука опускается мне на задницу, жжение пронзает меня электрическими разрядами. Я кончаю на его счёт. Моё тело напрягается, и я чувствую, как он кончает мне в задницу, это ощущение вытягивает мою собственную разрядку.

Мы оба падаем на кровать, наши груди тяжело дышат, мы пытаемся отдышаться.

— Это было… — Я переворачиваюсь на бок и смотрю на него. — …сильно, — заканчиваю я мысль.

— Это было охранительно. — Он улыбается, притягивая меня к себе.

— Эш?

— Да?

— Ты позволил мне выиграть? — спрашиваю я.

— Я бы сказал, что мы оба только что выиграли, Бреанна.

— Да, выиграли.

Я лениво поднимаю руку. Он встречает мою, мы даем друг другу пять, и наши уставшие руки опускаются.

— Что дальше в этом списке первых достижений? — спрашиваю я, потому что это было чертовски потрясающе.

Если каждый первый опыт будет таким, то засчитывайте на меня. Я хочу ещё.

— Не думаю, что мы далеко продвинулись по списку. Кажется, там было что-то вроде того, что ты хотела приготовить завтрак своему очаровательному, сексуальному жениху, — ухмыляется Эш.

— Хм, я почти уверена, что речь шла о том, чтобы приготовить завтрак своему сносному парню. — Я смеюсь, встаю на дрожащих ногах, а затем иду в ванную и закрываю за собой дверь.

— Ты же знаешь, что дверь закрывать не нужно. После того, что мы только что сделали, кажется, нам уже не до стеснения, — кричит Эш.

— Эш, ты не будешь смотреть, как я писаю. Никогда, — кричу я в ответ.

Я открываю кран в раковине, чтобы ещё больше заглушить звук своего мочеиспускания. Некоторые вещи лучше не слышать. И не видеть.

Я слышу смех Эша, когда писаю. Я решаю включить душ и быстро помыться как следует. Вся эта чёртова смазка, которой он меня обрызгал, чертовски липкая. Быстро приняв душ, я обматываюсь полотенцем и возвращаюсь в спальню. Эш сидит на кровати с двумя мисками мороженого. Он тоже завёрнут в полотенце, выглядит свежевымытым.

— Ты только что принял душ? — спрашиваю я, немного разочарованная, что он не присоединился ко мне.

— Да. Я воспользовался другой комнатой. Подумал, что тебе захочется уединения, — отвечает он, пожимая плечом.

— В туалете, да. Не в душе. Я пропустила момент, когда мыльная пена стекала по твоему прессу. Это преступление, Эш. Ты пытаешься меня наказать?

Я сажусь на кровать и поднимаю миску с ванильным мороженым, оно покрыто шоколадным соусом и малиной. Очень много малины.

— Ты правда любишь малину, да? — спрашиваю я его с полным ртом вкуснейшего десерта.

— На ужине в честь моего двадцатидвухлетия я обнял тебя и почувствовал сильнейший запах малины от твоих волос. С тех пор я всегда стараюсь есть её как можно больше. Она напоминает мне о тебе.

Он говорит это так небрежно. Как будто это не самая романтичная вещь, которую я когда-либо слышала.

— Ну, если не считать того, что мне было шестнадцать, а ты тогда вожделел несовершеннолетнюю, это, пожалуй, самая милая вещь, которую кто-либо мне говорил, — признаюсь я.

— Тебе, может, и было шестнадцать, но ты, чёрт возьми, на свои шестнадцать не выглядела. У тебя и так были все эти изгибы во всех нужных местах. В тот вечер ты была в маленьком чёрном платье. Я так разозлился на Джоша за то, что он вообще выпустил тебя из дома. А потом ты нарочно села напротив меня, показывая мне своё декольте весь гребаный вечер.

— Ну, я надела это платье, надеясь, что ты меня заметишь.

— О, я, блядь, заметил. Но я заметил тебя задолго до той ночи.

— Когда ты впервые почувствовал ко мне влечение? — с любопытством спрашиваю я.

— Это было где-то на твой шестнадцатый день рождения. Не знаю, когда это случилось. Но я помню, как мне было чертовски тяжело находиться рядом с тобой. Я начал избегать семейных мероприятий, чтобы не видеть тебя. Я чувствовал себя чёртовым жутким хищником, вожделеющим подростка.

— Ты не был хищником, Эш. Очевидно, нам суждено быть вместе. Ты веришь в прошлые жизни? Думаю, наши души когда-то были связаны. Мы, наверное, любовники в каждой жизни.

— А, конечно, — соглашается он, но смотрит на меня скептически.

— Ты не обязан мне верить. Мне всё равно. Увидишь. Ты не сможешь жить без меня.

— Я уже знаю, что не смогу жить без тебя. Как думаешь, сколько времени нужно твоим родителям?

— Для чего?

— Чтобы привыкнуть к мысли, что мы — это мы. Чтобы мы по-настоящему обручились, поженились, родили детей. Всю эту сказку.

Я замираю, когда он упоминает о детях.

Наверное, стоит признаться, что есть очень маленькая вероятность, что я сейчас беременна. Но я не хочу портить то, что у нас есть. Я не хочу портить эти выходные.

— Ты не хочешь детей? Я почти уверен, что ты не в шоке от всей этой истории со свадьбой, — спрашивает Эш, изучая каждую черточку моего лица.

Он уже знает? Он не может знать. Хуже всего то, что если я и беременна, то не от него. У меня был секс на одну ночь около шести недель назад. Я знаю этого парня. Я знаю его уже какое-то время. Хотела бы я от него ребёнка? Абсолютно нет.

Молюсь, чтобы, когда придёт время сдавать тест, он оказался отрицательным.

— Я хочу детей, но не так скоро. Я хочу, чтобы мы были вдвоем как можно дольше. Я не умею делиться, Эш. Я также не умею любить людей. Что, если бы у меня был ребёнок, и я не смогла его полюбить?

— Когда у тебя будут дети, я не сомневаюсь, что ты станешь лучшей матерью на свете. Ты думаешь, что не умеешь любить, но то, как ты любишь меня, не похоже ни на что, что я когда-либо видел или испытывал. Это редкая любовь, Бри. Ты способна на неё больше, чем ты себе представляешь.

— Ну, с тобой мне не нужно стараться, это просто есть. Но с другими мне нужно очень стараться. Мне не следует тебе этого говорить. Тебе не нужно знать все тонкости моего извращённого мозга.

— Мне так нравится твой замутнённый мозг, детка. Ты можешь рассказать мне всё. Я знаю тебя, Бри. Знаю, ты притворяешься. Я знаю, когда ты притворяешься, что испытываешь сочувствие или чувства к тому, кто тебе на самом деле безразличен. Знаю. Поэтому я никогда не буду принимать твою любовь как должное. Я знаю, как редко ты даришь её по-настоящему.

Я беру телефон и открываю Google.

— Где сейчас твои родители? — спрашиваю я его.

— А, кажется, они дома, в Туррамурре. А что?

— Мне нужно отправить твоей маме цветы. В благодарность за то, что она тебя правильно воспитала. За то, что создала такого идеального мужчину, как ты. — Я улыбаюсь ему.

— Ты же понимаешь, что, если ты это сделаешь, она поймёт, что, между нами, что-то есть.

— Как ты и сказал, кажется, секрет уже раскрыт. — Я пожимаю плечами.

Прошла неделя с нашей поездки в Перт, а я всё ещё не придумал, как спросить Бреанну о том чёртовом тесте на беременность, который нашел у неё в сумке. Я внимательно за ней наблюдаю. Она отпивает вино, но её бокал не пустеет. Кажется, она в порядке. Её не тошнит. Она ест как обычно.

Я не знаю, что со всем этим делать, и это сводит меня с ума. Мы будем все выходные в окружении семьи, и это будет меня терзать, пока я не узнаю, как всё сложится. Я смирился с тем, что если она беременна, неважно, что ребёнок не мой. Я буду растить его как своего. Он её, и это всё, что для меня важно.

Возможно, Джош поможет мне уничтожить того ублюдка, который её обрюхатил, но ей об этом знать не нужно.

Я забираю свою младшую сестру и везу её в пляжный домик тёти Эллы. Бреанна приехала с родителями, у них свой дом всего в нескольких домах от тёти Эллы и дяди Дина.

Я стою в зале, жду, когда сестра закончит выступление. У меня всегда мурашки по коже, когда я смотрю, как она танцует, она чертовски естественна. Она так красива на сцене, и она это знает. Она рождена, чтобы быть в центре внимания.

Когда свет гаснет, возвещая об окончании номера, я направляюсь к выходу на сцену. Там стоит молодой парень в военной форме с подарком и букетом цветов, ожидая кого-то из танцоров. Я остаюсь в стороне, не желая его тесниться или портить романтический жест.

Дверь открывается, и входит Ава, всё ещё в купальнике и колготках. По крайней мере, сверху накинут пиджак. Волосы тоже распущены. Я уже собираюсь сделать шаг вперёд, когда её лицо озаряется широчайшей улыбкой — только она адресована не мне. Она адресована парню в форме. Он неловко переминается с ноги на ногу.

Ава делает шаг вперёд. Чем ближе она подходит, тем кривее становится её улыбка. Она качает головой, по лицу текут слёзы, и она обнимает парня. Что за херня?

— Ава? — кричу я, выходя из тени. Она либо не слышит меня, либо игнорирует.

— Нет, ты не уйдешь. Скажи мне, что не уйдешь. Ты не можешь.

Она бьет парня в грудь. Он стоит и принимает каждый удар. Ава, может, и крошечная малышка, но всё ещё может нанести хороший удар.

— Прости, Э. У меня нет выбора. Я должен.

— Ава, что, чёрт возьми, здесь происходит? — Я теряю терпение.

— Эш, ничего не происходит. Ной просто уходил. — Ава отступает и скрещивает руки на груди.

— Прости, Э. Мне правда жаль. Если я мог это изменить, я бы это сделал, — говорит парень, Ной, отступая. Он останавливается, глядя мне прямо в глаза, пока я обнимаю плачущую сестру. — Ты можешь сделать так, чтобы она не открыла это до Рождества? Пожалуйста. Позаботься о ней ради меня.

— Э, я вернусь к тебе. Обещаю. — Он уходит.

— Ты не можешь этого обещать, Ной. Ты не можешь этого знать, — кричит она ему вслед.

— Ава, какого хрена? Лучше бы ты начала говорить, пока я не надрал задницу одному из наших солдат. Мне бы очень не хотелось этого делать. Но ради тебя я это сделаю.

— Нет, не надо. Не беспокойся. Что бы это ни было, его уже нет. Он уходит. Я в порядке. Пошли. Я готова отправиться на пляж.

Как настоящая Ава, она достаёт компактное зеркальце и подкрашивает лицо, пока мы идём к моей машине.

Только открыв багажник, я замечаю, что всё ещё держу в руках маленькую подарочную коробочку. Я бросаю её туда. Я просто избавлюсь от неё позже, хотя мысль о том, что моя сестра, возможно, захочет посмотреть, что в этой коробке, скорее всего, заставит меня подарить её ей на Рождество.

Поездка к пляжу проходит тихо. В голове крутится только одно: у Авы, блядь, парень, а я даже не знал. Ей, блядь, восемнадцать, ей не положено встречаться с парнями, которые служат в армии и доводят её до слёз. Ей, блядь, восемнадцать.

— Ава, дорогая, ты же знаешь, что можешь прийти и поговорить со мной о чём угодно. Я всегда буду рядом.

— Знаю, — тихо говорит она.

— Итак, Ной… Кто он, и откуда мы его знаем? — спрашиваю я её.

— Ты его не знаешь. Я его даже не знаю. Больше не знаю. Я думала, что смогу отговорить его от вступления. Я думала, что буду достаточно важна, чтобы он остался. Похоже, я ошибалась.

— Как давно ты его знаешь, Ава?

— Мы вместе учились в школе. Он был на два года старше меня. Я знаю его с тринадцати лет, Эш. Но в последние несколько месяцев мы начали встречаться. Я просто не… не знаю. Я не ожидала, что он действительно это сделает.

— Сделать что? — спрашиваю я.

— Запишется, — говорит она, отводя взгляд.

— Это благородное дело, Ава. И вообще, какого хрена? Почему я не знал, что вы встречаетесь? Мама с папой знают?

— А, нет, не знают, и ты им не скажешь. К тому же, это неважно. Его уже нет.

— Да, ну, похоже, он собирался вернуться. Куда его вообще отправляют?

— Он… мне не положено ничего говорить. Мне даже знать не положено.

Что за хрень? Что такого секретного, что она даже не должна знать, куда он направляется?

— Дорогая, ты же знаешь, что всё, что ты мне скажешь, никогда не покинет пределы этой машины. Тебе нужно с кем-нибудь поговорить, иначе это сожрёт тебя изнутри, и ты превратишься в сумасшедшую старую кошатницу.

— Сумасшедшая кошатница — это звучит заманчиво. По крайней мере, её сердце не будет разбито.

— Твое сердце разбито, Ава?

— Сейчас такое чувство, что его уже не починить. Как он мог просто так уйти? — спрашивает она.

— Не знаю, дорогая. — Я протягиваю руку и сжимаю ее руку. — Я знаю, что если ты в армии, у тебя нет выбора, куда тебя отправят.

— Но в том-то и дело. Ему не нужно было идти и подавать заявление в чёртов спецназ. Но нет, не Ной Хант, мать его. Он должен быть лучшим из лучших. Всегда.

Спецназ. Чёрт, это серьёзно. И она права. Ей не следует этого знать. Мне не следует этого знать.

— Ава, ты никому не должна говорить. Ты можешь навлечь на него кучу неприятностей, узнав, что он спецназовец, или собирается им стать.

— Знаю. Но я его сейчас так ненавижу... Может, тебе стоит пойти и надрать ему задницу за меня, Эш? — улыбается она.

— Я бы с удовольствием, милая. Может, после рождественских каникул. Я найду его для тебя и сделаю именно это.

— Спасибо, Эш, ты мой любимый брат сегодня.

— В любое время, дорогая.

После того, как я некоторое время ехал в тишине, я задаю вопрос, который меня терзал.

— Эй, Ава, можно тебя кое-что спросить?

— Конечно, если речь идёт о той вечеринке, о которой говорили в твоём пентхаусе на прошлых выходных, то это была не я. Я виню Акселя.

— Дело не в той вечеринке. Я и так знаю, что это была ты. Ты серьёзно думаешь, что у меня нет видеонаблюдения, Ава? Я видела твою маленькую пижамную вечеринку с кучей девушек. Нет, я хотел спросить… тесты на беременность… это что, девушки постоянно носят с собой? Как тампоны?

— Что? Нет, Эш, не глупи. Если ты не думаешь, что беременна, и не хочешь пописать на палочку, чтобы убедиться, ты бы не носила их с собой. — Ава смеётся, потом останавливается и смотрит на меня.

— О, Боже мой! Ты кого-то обрюхатил? О, Боже, это Бри. Джош собирается убить тебя, Эш. Нам нужно просто продолжать ехать и бежать прямо сейчас. Может быть, у нас будет преимущество.

Мне бы хотелось думать, что она шутит, но это не так. Ава мудра не по годам.

— Я никого не обрюхатил, Ава, и я никогда, блядь, не бегу. Просто увидел одну в сумке у подруги и мне стало любопытно. Вот и всё.

— О, это Хоуп, да? Лили слишком умна, чтобы залететь, но Хоуп точно из таких.

— Это не Хоуп. Ты ее не знаешь. Забудь об этом.

Слава богу, мы почти у пляжного домика.

— Наверное, я просто брошу тебя и сбегу. Мне нужно быстренько зарегистрироваться в арендованной квартире, прежде чем я вернусь сюда.

— Хорошо, конечно.

Сижу на балконе своей съёмной квартиры. Отправил родителям сообщение, что буду завтра, что устал и рано ложусь спать. То же самое отправил Бреанне. Проблема только в том… что я, блядь, не могу спать без неё в постели. Достаю телефон и набираю её номер. Меня должно волновать, что уже почти полночь, и она, возможно, спит, но она мне, блядь, нужна.

— Привет, Эш, ты в порядке? — тихо, но не сонно.

— Я не могу спать без тебя, Бри. — Я вздыхаю.

— Хорошо, хочешь, я приду?

— Я хочу, чтобы ты никуда не уходила.

— Дай пять минут. Я сейчас приду.

Она вешает трубку. Я ставлю стакан в посудомоечную машину и иду в спальню. Не прошло и пяти минут, как Бри входит в дверь и забирается в кровать. Я обнимаю её.

— Никогда больше не покидай мою кровать, — шепчу я ей на ухо. Мои руки крепко обнимают её.

— Я не уходила. Ты сказал, что тебе нужно пораньше лечь спать. Я думала, это значит, что ты не хочешь меня видеть.

— Я никогда не перестану хотеть тебя видеть.

— Все спрашивали, где ты был на ужине.

— У меня были дела.

— Нет, не было. Ты избегал людей. Почему?

— Я не избегаю людей. Я просто устал. Давай спать. Завтра будет важный день.

— Да, именно так. — Бри переворачивается у меня в руках.

— Можно рассказать тебе секрет? — спрашивает она.

Моё сердце замирает. Вот оно… она сейчас скажет мне, что беременна от другого мужчины.

— Ты можешь рассказать мне всё, что угодно. Всегда.

— Ненавижу Рождество. Ненавижу эти сборища, фальшь, счастье. Иногда я иду по магазинам, чтобы просто помахать этой красивой карточкой МакКинли перед всеми. Большинство людей пугаются, когда видят это имя. Знаю, что не стоит, но мне очень нравится видеть страх в их глазах.

Она наблюдает за моей реакцией. Я рад, что она не произносит эту речь про то, что беременна.

— Детка, я и так знаю, как сильно ты ненавидишь Рождество. Я тоже знаю про страх. Мне всё равно, какие у тебя странности. Чёрт, мне всё равно, даже если твоё хобби — кормить свиней с отцом. Я люблю тебя. Говоря это, когда мы построим свой дом, мы не купим никаких чёртовых свиней, — говорю я ей.

— Договорились, и я не кормлю свиней, к твоему сведению. Мой отец никогда бы не позволил мне так пачкать руки. — Бри улыбается. Я наклоняюсь и целую её, желая остаться в этом моменте. В этом пузыре.

— Спокойной ночи, детка. — Я целую её в лоб и провожу пальцами по её волосам. Мне чертовски нравится играть с её волосами.

— Спокойной ночи? Так ты правда просто хотел поспать, а не потрахаться? Ты что, стареешь, Эш?

— Нет, но мы оба устали. Обещаю, я отымею до оргазма твоё сладкое тело ещё до завтрака.

Я просыпаюсь и тянусь к Бри, но в кровати ее нет. Кровать, где ей положено быть, холодная. Её нет. Я резко вскакиваю. Её сумка всё ещё валялась в углу комнаты. Потом я слышу, как на кухне грохочет целая куча дерьма.

Чёрт, она на кухне. Мне нужно затащить туда свою задницу. Бри и кухня — вещи несовместимые.

Я натягиваю шорты и рубашку. Переступаю порог и тут же понимаю, что опоздал. Это место похоже на зону катастрофы. Как один человек может устроить столько беспорядка?

— Ах, детка, что ты делаешь? — спрашиваю я с порога, даже не уверенный, безопасно ли заходить.

Столы заставлены кастрюлями и сковородками. Мука от пола до потолка. Я поднимаю взгляд. Без обмана — она на потолке, блядь. На столешнице разбитое яйцо. Но когда она оборачивается и улыбается мне, я не могу даже немного злиться на свою прекрасную катастрофу.

— Я готовлю тебе завтрак, — гордо объявляет она.

— О, выглядит… интересно, — говорю я, заглядывая в сковородку с чем-то, что, как мне кажется, должно было напоминать блины.

Раздаётся звонок в дверь, и он буквально спасает меня.

— Сейчас открою. — Я выключаю плиту, прежде чем выйти из кухни. Повезло, что она не спалила всё дотла, пока я спал.

Открываю дверь и вижу за ней маму.

Чёрт, почему это не могла быть тётя Элла или хотя бы тётя Райли? Они, по крайней мере, умеют готовить.

— Мам, папа дома? — Пожалуйста, скажи «да». Ради всего святого, скажи «да».

— Да, он как раз достаёт завтрак из машины. Я подумала, что мы заедем к тебе, чтобы спокойно позавтракать.

— Идеально, ты как раз вовремя. Ты, наверное, спасла мне жизнь. — Я обнимаю и целую её.

— Почему? Что случилось? Ты заболел? — обеспокоенно спрашивает она.

— Нет, но, наверное, заболел бы, если бы ты не пришла.

Входит папа с подносами. Я беру у него несколько.

— Привет, пап.

— И тебе привет. — Он вдыхает воздух. — Что это за запах?

— Тсс, не раздувайте из этого проблему. Сделайте вид, что всё отлично. Если кто-то из вас доведёт её до слёз или расстроит, я разозлюсь, — предупреждаю я, провожая их на кухню.

— Кого доведёт до слёз? — спрашивает мама, словно сама не понимает.

— О. Доброе утро, Бреанна. Я не знала, что ты здесь. Но не волнуйся, я взяла кучу всего лишнего. Я накрою на стол. Зак, Эш, поставьте это сюда. Я найду тарелки. — Мама хлопочет.

— Доброе утро, Бреанна. Напряженное начало? — спрашивает папа.

— Боже мой, мистер и миссис Уильямсон, простите меня. Эш не предупредил, что вы придёте. Я бы была к этому более готова. Чёрт.

— Бри, всё в порядке, и почему мы вдруг стали мистером и миссис Уильямсон? Можешь звать меня Алиссой, как всегда. — Мама обнимает её.

— Эш, достань столовые приборы. Извини, что прерываю твой завтрак, Бри. Кажется, всё было бы замечательно. Но как насчёт того, чтобы ты оставила это на завтра? Или на другой день? — предлагает папа.

— А, конечно. Мне пора домой. Увидимся позже, Эш. — Бри подходит и проходит мимо меня.

— Ты никуда не пойдёшь. Садись. Мы завтракаем. — Я обнимаю её и веду к столу.

— Ты уверен, Эш? Твои родители здесь? — шепчет она.

— Я заметил, но мама принесла еду, и она расстроится, если ты сейчас сбежишь. Так что останься, пожалуйста?

Я не упускаю из виду, что мои родители наблюдают за нашим маленьким общением с большим интересом.

— Хорошо. — Бри садится. — Выглядит потрясающе, Алисса. Может, ты как-нибудь дашь мне уроки кулинарии.

— Боже, нет! Детка, моя мама мастерица во многом, но готовить — не одно из них. Эту еду приготовила либо тётя Элла, либо мой папа, — говорю я ей.

— Это был я, после того как я спас кухню тети Эллы от того вида, который сейчас имеет ваша кухня.

Бри оглядывается, но, клянусь, она не замечает беспорядка.

— Всё в порядке. Всего несколько тарелок, — говорю я, игнорируя папины комментарии.

— О, хочешь, я позову уборщиков? — невинно предлагает Бри.

— Нет, детка, всё в порядке. Я разберусь.

— Ты уверен? Я просто… то есть… наверное, я могла бы тебе помочь? — спрашивает она.

— Бри, когда ты в последний раз убиралась на кухне? — спрашиваю я её.

— Я… я не знаю, но насколько это сложно? Я видела, как горничные с этим справляются.

— Как живётся другой половине. — Я смеюсь.

— Оставь её в покое, Эш, — говорит мама, раскладывая всем тарелки.

Остаток завтрака проходит в комфорте. Бри необычайно вежлива и следит за своими словами больше, чем когда-либо в присутствии моих родителей. Я сжимаю её ногу под столом, пытаясь убедить её, что она может быть собой. Ей не нужно пытаться заставить моих родителей полюбить её, они и так любят её.

Эш весь день странно себя ведёт. Сейчас мы сидим у костра на пляже, перед домом тёти Эллы.

Такое чувство, будто я весь день жду, что всё изменится. Неужели реальность, что мы вместе, уже дала о себе знать? Или, может быть, волнение от запретности утихло, теперь, когда мы практически открыто говорим о наших отношениях?

Что бы это ни было, я чувствую себя дерьмово, потому что не знаю, о чем он думает.

— Ладно, что, черт возьми, с тобой не так? И не говори мне ничего, потому что я застрелю тебя.

— Я... это не... — Эш качает головой, а затем смотрит на меня. — Ты знаешь, я буду рядом с тобой, что бы ни случилось. Нет ничего, чего бы я не сделал для тебя.

— Хорошо, спасибо тебе?

— Бри, я видел тест на беременность в твоей сумке в прошлые выходные. Зачем он у тебя?

Вот что его беспокоит… Он думает, что я беременна.

— Ну, Эш, обычно девушки покупают их, когда думают, что есть небольшая вероятность забеременеть.

— А… ты? — спрашивает он меня в лоб. В этот момент подходит Лили и плюхается на стул напротив нас.

Я решаю проигнорировать вопрос Эша. Он может потерпеть ещё немного, прежде чем я избавлю его от страданий.

— Что с тобой? — спрашиваю я Лили.

— Ты когда-нибудь встречала кого-то, кому просто хотелось выебать мозги, но ты буквально понятия не имеешь, кто он такой? — спрашивает она.

— Фу, нет, просто нет, чёрт возьми, Лили, — выдавливает из себя Эш.

— Бывало. — Я улыбаюсь и смотрю на Эша. — Но я всегда знала, кто они, так что, похоже, нет.

— Аааа, просто не могу… Чёрт, он идёт. Сделай вид, что я ничего не говорила, — шипит Лили.

— Кто идёт? А, да, я поняла. Ты влипла, Лил.

Я смеюсь, когда рука Эша сжимает мою талию. Он притягивает меня ближе к себе, посылая кинжалы в красавчика, который только что сидел рядом с Лили. Интересно, знает ли Эш, кто этот сексуальный незнакомец? Потому что я знаю. Я не знакома с Алексом лично, но играла с ним несколько игр за одним столом. Я также слышала слухи, что он король преступного мира Сиднея.

Вскоре Алекс следует за Лили в океан.

— Ты же точно знаешь, кто такой Алессандро Манчини, да? — спрашиваю я Эша.

— Разве не все знают?

— Похоже, не Лили. Мне всё равно, кем он себя возомнил и сколько у него головорезов. Если он причинит ей вред, я скормлю его свиньям.

— Я тебе помогу.

— Пошли, ужин, должно быть, почти готов.

Я оставляю его сидеть. Знаю, он скоро поднимется.

Все уже за столом. Аксель подходит и садится рядом со мной — на стул, который, как я надеялась, займёт Эш. Не знаю, куда он делся. Он явно зол, что я так и не ответила на его вопрос раньше.

Когда он наконец появляется на ужине, он смотрит на Акселя.

— Подвинься. Ты на моём стуле.

— Я не вижу твоего имени на нём, — резко отвечает Аксель.

— А что, если я напишу своё имя твоей кровью, после того как выбью тебе зубы к чёрту, — ворчит Эш.

— Эш Уильямсон, прекрати. Ты не будешь бить своего брата. Аксель, вставай и подвинься. Перестань его злить, — повышает голос Алисса с другого конца стола.

Аксель встаёт и садится на другое место.

— Я всё равно не хотел там сидеть, — ворчит он.

Как только Эш садится, его открытая ладонь опускается мне на ногу и слегка сжимает моё бедро. Я обхватываю пальцами его руку и держу её под столом.

Ужин идёт отлично. Оказывается, сестра Алекса, Миа, и его племянница, Тесси, — отличная компания. Девочка такая милая, что даже мой отец от неё в восторге. Еда восхитительна, а я умираю с голоду. Я наполняю тарелку так, что она чуть не опрокидывается. Однако после этого я чувствую себя, как в пищевой коме.

— Мне уже нужны внуки. Эш, когда ты уже собираешься привезти мне домой ребёнка? — спрашивает Алисса, улыбаясь, глядя на волнение Тесси.

Мы с Эшем всё ещё, наверное, выглядим ужасно виноватыми. Чёрт, я бросаю взгляд на родителей. Три, два, один…

— Кто-нибудь, блядь, заговорит! — кричит папа, глядя на нас. — Что вы, чёрт возьми, натворили?

Эш вскакивает со своего места. Я следую его примеру и встаю рядом с ним.

— Во-первых, не смей с ней так разговаривать. Во-вторых, я не обязан тебе ничего говорить. Пока ты не начнёшь вести себя как человек, а не как бешеная собака, — кричит Эш моему отцу.

Чёрт, это нехорошо. Я знаю своего отца, и возбуждать его, бросать ему вызов — не лучший способ выбраться из этой ситуации целыми и невредимыми.

Отец достаёт Glock бог знает откуда и целится Эшу прямо в голову. Блядь. Это глупо. Я хочу открыть рот. Чтобы сказать этим идиотам, что ничего не происходит. Что я, чёрт возьми, не беременна.

Но я захлебываюсь словами, когда Эш молниеносно дергается, отталкивая меня за спину. Ну, он всё равно пытается. Я вырываюсь из его хватки и прыгаю на стол перед ним. Я не сомневаюсь, что отец выстрелит в Эша, но он ни за что не станет делать это через меня.

— Пап, опусти пистолет. Ты его не пристрелишь, — требую я.

Эш, ублюдок, протягивает руку и поднимает меня со стола, ставя обратно на землю.

— Не подходи к чертовому пистолету, Бри, — рычит он мне.

— О, пожалуйста, он меня не застрелит. А вот тебя он очень даже застрелит! — кричу я.

— Ну, учитывая, что это не я беременна, я могу справиться с тем, что меня подстрелят, — кричит Эш в ответ.

Мои глаза расширяются, когда я оглядываю комнату. Отлично, теперь все думают, что я, блядь, беременна.

— Ладно, это зашло слишком далеко. Джош, опусти этот чертов пистолет, — кричит тётя Элла.

— Джош, милый, дай мне пистолет, — говорит мама, протягивая руку. Ох, это плохо.

Я смотрю, не в силах пошевелиться. Всё происходит так быстро. Папа протягивает маме пистолет. Я пытаюсь встать перед Эшем, но он отталкивает меня, крепко сжимая мою руку.

Пистолет стреляет. Эш рычит ругательство. Куча мужчин в костюмах подбегает и окружает Алекса.

— Мам, стой! — Я бросаюсь перед Эшем, быстро оглядывая его. Он всё ещё стоит. Может, пуля прошла мимо.

— Опусти, чёрт возьми, пистолет. Сейчас же, — рычит Зак, обходя стол и вставая между сыном и другим концом ствола.

— Ты обрюхатил мою дочь? Мог бы хотя бы набраться смелости встречаться с ней на публике, Эш, — тихо говорит мама.

Мне нужно всё это исправить. Положить конец этому безумию. Если бы кто-нибудь меня просто выслушал…

— Он не… он не тот. Я не… — пытаюсь объяснить я.

— Бри, остановись. Это я, понятно. Она забеременела от меня. И знаете что? — говорит Эш всем. — Я бы сделал это снова. — Он улыбается. Чёрт его побери, я чувствую, как в уголках моих глаз наворачиваются слёзы. Зачем ему заявлять, что ребёнок, который, как мы оба знаем, не его?

— Джошуа, немедленно уведи Эмили отсюда, — говорит дядя Дин.

Алисса выбегает из дома с аптечкой.

— Эш, не двигайся. Тебе нужно быть неподвижным. Кто-нибудь, вызовите, блядь, скорую.

— Я его едва поцарапала, он выживет, — говорит мама.

Алисса сердито смотрит на неё.

— Ты только что застрелила моего сына. На твоём месте я бы сейчас вела себя очень тихо.

— Моя дочь забеременела от него. Ей всего двадцать два. — Мама пожимает плечами, словно это достаточная причина, чтобы кого-то застрелить.

— Ага, насколько я знаю, для беременности нужны двое, — ворчит Зак, обходя стол и подходя к нам с Эшем.

— Я же не беременна, идиоты! — кричу я.

— Подожди… ты не беременна? — спрашивает Эш, на его лице написано замешательство.

— Нет, и если бы ты меня слушал, вместо того, чтобы услышать одно слово и сойти с ума, ты бы уже это знал. — Я делаю глубокий вдох и смотрю на родителей сверху вниз.

— И ещё, если бы я была беременна, как я думала, это был бы не ребёнок Эша. Мы вместе всего две недели. Вот чёрт возьми.

Алисса суетится вокруг Эша, а он отталкивает её руку.

— Мам, я в порядке. Просто царапина.

— Ты не в порядке, Эш. Тебе только что прострелили ногу. Мы уходим. Пошли.

Алисса входит в дом, крича:

— Ава, Аксель, идите за вещами. Мы здесь не останемся.

— Чёрт. Эш, ты в порядке? Мне нужно поговорить с твоей мамой. Тебе стоит вернуться к себе. Думаю, всем нужно успокоиться, — шепчет Зак Эшу, прежде чем пойти за Алиссой в дом.

— Да, всё хорошо, — говорит Эш.

Мои родители ужасно тихо смотрят на меня. Я знаю их разочарованные взгляды, я не в первый раз сталкиваюсь с этим. Я также знаю, что они хотят устроить допрос в семейном стиле. Я не собираюсь оставаться здесь и терпеть это прямо сейчас.

— Эш, отвези меня домой.

Я прохожу через дом, не оглядываясь. Я жду у машины Эша. Понятия не имею, почему он так долго. Хоуп выходит наружу, и я вздрагиваю.

— Так… это было немного напряжённо, — говорит она.

— Совсем чуть-чуть. — Я улыбаюсь.

— Послушай, Эш, очевидно, без ума от тебя. Иначе он бы не стоял под пулями. Но если ты снова причинишь ему такую боль, я найду способ отомстить.

— Уверена, что найдёшь. — Я никогда не недооценивала Хоуп. Мы были близкими друзьями, сколько себя помню.

— Ладно, теперь, когда с этим разобрались, помоги мне придумать план, как затащить Чейза ко мне в постель. Я знаю, он хочет, но он чертовски предан Эшу. Он всё время твердит, что нарушит кодекс братана или ещё какую-нибудь чушь. — Хоуп закатывает глаза.

— Хоуп, надеюсь, ты не встречаешься с моим лучшим другом. Найди себе кого-нибудь другого, а ещё лучше — не делай этого, — говорит Эш, подходя и открывая мне дверцу машины.

— Почему, чёрт возьми, нет? Ты явно спишь с моей лучшей подругой, — фыркает Хоуп.

— Я первый увидел Бри. Это делает её скорее моей подругой, чем твоей. — Кажется, Эш и правда верит в свои слабые доводы.

— Нет, не делает. Мне всё равно, что ты скажешь, Эш. Бри, я позвоню тебе позже.

— Хорошо, спасибо. — Я обнимаю её и сажусь в машину.

Эш молча заводит двигатель. Он молча выезжает с подъездной дорожки и направляет машину к своему дому, расположенному всего в нескольких кварталах отсюда.

Я жду, пока он первым сломается, но не думаю, что он это сделает. Мне стоит просто дать ему обдумать то, о чём он думает, но я не могу выносить тишину. Меня сейчас охватывает сильная неуверенность в себе, и мне это, чёрт возьми, не нравится.

— Мы что, просто будем делать вид, что всего этого не было? — спрашиваю я.

— Чего ты ждёшь от меня, Бреанна? Я просто стоял и заявил о ребёнке перед всей нашей семьёй. Ребёнка, который: первое — не мой, а второе — даже, блядь, не существовал. Почему ты просто не сказала мне, что ты, блядь, не беременна?

Я вздрагиваю.

— Я никогда не просила тебя заявлять о чём-то, что тебе не принадлежит, Эш. Это всё ты. Неужели ты думаешь, что если бы я была беременна, я бы тебе не сказала?

— Не знаю. Я запаниковал, понятно? Я увидел тест на беременность в твоей сумке и запаниковал… Не потому, что подумал, что ты залетела. Я запаниковал, потому что думал, что, блядь, потеряю тебя.

— Ты никогда от меня не избавишься, Эш. Я теперь прилипла к тебе, как к сыпи, никуда от меня не деться. И почему ты сказала, что он твой?

— Если бы ты была беременна, Бри, мой он или нет, я бы назвал этого ребёнка своим. Никто бы не узнал об этом иначе. Если это часть тебя, я буду любить его так же сильно, как люблю тебя.

Ну, чёрт возьми. Я этого не ожидала.

— Я ценю твою мысль, Эш, но я бы никогда не возложила на тебя такую ответственность. К тому же, мы оба так молоды. У нас полно времени, чтобы завести своих детей. Вместе. Ну, лет через десять.

Эш смеётся.

— Детка, через десять лет мне будет почти сорок. Я не собираюсь ждать так долго, чтобы обрюхатить тебя. Погоди, ты на противозачаточных? Не знаю, заметила ли ты, но мы уже трахаемся, как кролики, без всяких предохранений.

— Всё хорошо. Я на противозачаточных.

— Как ты относишься к тому, что бы не принимать их? Мне даже нравится мысль о том, что ты забеременеешь.

— Прелесть. — Я ухмыляюсь его словам. — Давай сначала закончу магистратуру, а потом вернёмся к этому разговору.

— Ладно… И, думаю, больше не нужно прятаться. Уверен, вся семья знает, что твоя задница моя.

— Думаю, они знают, что твоя прекрасная задница моя, Эш.

— Будем надеяться, что мы сможем пережить остаток Рождества без того, чтобы в кого-нибудь еще стреляли.

Эш заезжает на подъездную дорожку к своему арендованному дому. Только сейчас усталость, накопившаяся за день, наконец-то дает о себе знать.

Сегодня канун Рождества. Все вернулись в пляжный домик тети Эллы и дяди Дина. Мои родители, братья и сестры в итоге остались там вчера вечером, после того как папа успокоил маму, которая была на грани.

Я бы солгал, если сказал, что ситуация не была немного напряжённой. Мои родители злятся на Эмили. Бри не обращает на родителей внимания, и я видел, как она заказывает всякую всячину по телефону, используя ту чёрную кредитку, которую постоянно вытаскивает из кармана. Ей нравится, чтобы отец видел, как она этим пользуется.

Я спрашивал её об этом, но она всё время настаивает, что заказывает рождественские подарки в последнюю минуту. Я стараюсь её не злить. Мне кажется, это дорогой урок, который я не хочу усваивать.

Вчера вечером, перед тем как я ушёл, меня остановили Джош и Эмили. Они оба извинились за свою реакцию. Джош спросил, знаю ли я, кто этот другой парень. Жаль, что я не знаю. Не сомневаюсь, что он узнает к концу дня. Как бы мне ни хотелось похоронить этого ублюдка, меня больше интересует, как уговорить Бри переехать ко мне.

Мы снова сидим за обеденным столом на террасе. Много разговоров о соседнем доме, мы раньше тусовались с детьми, которые там выросли.

— Помнишь маленькие потайные комнаты, в которых мы играли в прятки? — Спрашивает Хоуп. Я помню каждый закуток в том доме. Это было лучшее место для хранения вещей, которые мы не хотели показывать нашим родителям.

— Ага, этот дом был просто охрененный. Я слышал, ты собираешься его продать, Алекс? Может, мне его купить? — говорю я.

Не говоря уже о том, как странно мне кажется, что он собирается продать дом, который только что купил.

— Он не продаст его тебе. Мы с Хоуп его покупаем, — кричит мне Лили.

— Думаю, я бы предпочёл, чтобы он сгорел, — ворчит Алекс.

— Ну, похоже, ты не один такой. — Бри указывает на дом Алекса, из окон которого сейчас валит дым.

— Блядь.

Алекс вскакивает. Он бросается к пламени, но останавливается. Я вижу, как он оборачивается и кричит:

— Миа, сладкая! — Миа быстро вскакивает, хватает Тесси и швыряет её под стол. Алекс поворачивается к нам. — Всем нужно спускаться. Прямо сейчас, чёрт возьми!

Я не теряю времени. Я тяну Бри вниз за собой, бросаясь на неё. Я оглядываюсь на остальных членов семьи, которые теперь лежат на земле. Отец прикрывает тело мамы, а Аксель и Ава рядом с ними. Ава пытается столкнуть с себя Акса, но тот не сдаётся. Слава богу.

Джош смотрит в ответ, его взгляд направлен на Бри. Я вижу, как ему хочется вырвать её из моих объятий и стать её щитом. Будто я позволю это случиться. Следующее, что я помню, — Алекс прыгает на Лили, как раз в тот момент, когда раздаётся взрыв. За первым грохотом следуют громкие удары и обломки. Я встаю, помогая Бри подняться на ноги. Мои руки бегают по её телу, проверяя, цела ли она.

— Эш, остановись. Я в порядке. Что, чёрт возьми, это было? — спрашивает она. Понятия не имею. На веранде толпа мужчин в костюмах, с пистолетами наготове, которые окружают Алекса и Лили.

— Нам нужно убираться отсюда. Приготовьте машины к дому. У меня есть место неподалёку. Приходите все.

— Я, блядь, не пойду к тебе, Алекс, — ворчит Джош, таща Эмили к нам с Бри.

— Папа, мама. Пожалуйста, просто пойдёмте со мной, — умоляет Лили родителей. Я наблюдаю, как дядя Брей оглядывается. Он хочет возразить, но не делает этого.

— Конечно, принцесса. Райли, Хоуп, соберите вещи для ночёвки. — Дядя Брей поворачивается и тихо разговаривает с моим отцом.

Затем отец объявляет, что Рождество переносится в дом Манчини. Тётя Элла переводит взгляд с дяди Дина на Джоша.

— Мы едем с ними. Нас не разлучат в рождественское утро, — заявляет она, прежде чем войти в дом.

— Эш, ты идёшь с родителями к Алексу? — спрашивает меня Бри.

— Я должен, детка. Рождество же. Я пойму, если ты не пойдёшь. Мне это не понравится, но я всё понимаю. Ты должна быть с родителями на Рождество.

— Эш, ты явно недооцениваешь, что моим родителям придётся вытерпеть ради меня. — Она ухмыляется мне и разворачивается к ним.

— Я иду с Эш. Вы оба идёте со мной. Если только ты не хочешь, чтобы твоя единственная дочь спала в доме гангстера без твоей защиты.

Ну, чёрт, раз она так говорит, возможно, нам всем стоит пересмотреть своё решение. Но, глядя на Лили, я понимаю, что она пойдёт с Алексом. И никто из нас не собирается отпускать её одну.

— Ладно, но в этом доме должно быть много спален, блядь. Много отдельных спален, — говорит Джош, обращаясь ко мне.

Я лишь ухмыляюсь. Пусть думает, что Бри в безопасности, в постели. Без меня. Но этого, блядь, ни за что не случится.

— Эш, господи боже. Ты, блядь, хочешь умереть, да? — Голос отца гремит по комнате, вырывая меня из сна. Я чертовски устал. Мы с Бри вчера поздно легли.

— Какого чёрта ты на меня орёшь? — стону я.

— Тебе повезло, что это я пришел тебя разбудить. Думаю, у тебя есть минут пять, прежде чем Джош сообразит, что Бреанна не в той комнате, где, как он думает, она спит. Одна.

Бри ёрзает у меня на руках. Я смотрю вниз, её копна светлых волос падает мне на грудь. Она укутана одеялом до подбородка — слава богу — потому что под ней она совершенно голая.

— Эш, я знаю, что ты любишь своего отца, но я подумываю оторвать ему яйца, чтобы, может, его голос не был таким чертовски громким, — бормочет Бри.

— Пугающе, насколько ты похожа на свою мать, Бреанна. — Папа смеётся. — Эш, спускайся вниз. Рождественское утро.

— Конечно, дай мне пять минут. Я спущусь.

Я жду, пока щёлкнет дверь, прежде чем перевернуть Бри и приземлиться на неё сверху.

— Я не выдержу всё рождественское утро, не почувствовав твой вкус на языке. Лежи спокойно. Дай мне свою дозу.

Я покрываю поцелуями голое тело Бри, спускаясь вниз. Её ноги раздвигаются, и я не собираюсь отказываться от этого приглашения.

Я медленно провожу языком по её центру. Круговыми движениями вокруг клитора рисую маленькие символы бесконечности.

— Ммм, Боже, мне никогда тебя не будет достаточно, — говорю я ей, проникая языком в её тугую, маленькую, влажную дырочку.

Её руки тянут меня за волосы.

— О, чёрт, Эш. Продолжай в том же духе. Не останавливайся.

Она трётся киской о моё лицо. Держа мою голову неподвижно, она трахает мой язык. Вскоре она кончает мне в рот.

Я снова поднимаюсь по её телу.

— Это гораздо лучший способ проснуться. — Она улыбается.

— Знаешь, если ты переедешь ко мне, я буду будить тебя так каждый день. И дважды по воскресеньям, — обещаю я ей.

— Заманчиво, но я всё равно не перееду к тебе, Эш. — Она смеётся. — Хотя, возможно, я буду приезжать только по воскресеньям».

— Договорились, — быстро говорю я. — Теперь мне просто нужно измотать тебя настолько, чтобы ты согласилась на остальные шесть дней недели.

— Да ладно, если мы не встанем, они снова придут нас искать.

— Знаю.

Всё утро прошло в разворачивании подарков. Помню, у меня в машине всё ещё лежит та коробка для Авы. Все заняты, либо уборкой, либо игрой с Тесси, пятилетней племянницей Алекса.

Кажется, мои родители, тёти и дяди только что приняли её в семью — даже Джош подарил ей грёбаного пони.

Он всегда заваливает подарками. На моё тринадцатилетие он подарил мне акции на тринадцать тысяч долларов. Они у меня до сих пор есть, теперь они стоят больше трёхсот тысяч. Он сказал, что это инвестиция в будущее. Тогда я просто подумал, что это странный подарок. Теперь думаю, что это лучший подарок для ребёнка.

— Ава, выйди со мной на минутку.

Я провожу её до багажника машины. Открыв его, я достаю маленькую подарочную коробочку.

Она сразу её узнаёт.

— Нет, мне это не нужно, Эш. Выброси.

— Ава, поверь мне, ты хочешь это открыть, дорогая. Если ты этого не сделаешь, ты будешь жалеть об этом, вечно гадая: А что, если?

— Если Ной хотел сделать мне рождественский подарок, он должен был быть здесь и вручить его мне сам, — она скрещивает руки на груди.

— Ава, пацан, может, и собирается в спецназ, но он бы и десяти минут здесь не прожил, пытаясь быть твоим парнем. — Я ухмыляюсь ей.

Не знаю, что именно, но в том, как он посмотрел на неё перед уходом, было что-то такое, словно ему было физически больно, что заставляет меня сопереживать пацану. Все было бы по-другому, если бы он был рядом. Легче проникнуться к кому-то симпатией, когда он не находится рядом с тобой.

— Эш, я не могу её открыть.

— Нет, можешь. Вот, я останусь с тобой.

Она берёт маленькую коробочку, медленно снимая крышку.

Я ничего не могу с собой поделать. Заглядываю внутрь. Там письмо и маленькая шкатулка для драгоценностей — в этой коробочке, блядь, лучше бы там не было кольца. Ава достаёт письмо и кладёт его в карман шорт. Затем она достаёт голубую коробочку цвета Тиффани, позволяя внешней упаковке упасть на землю.

Я вижу слёзы в её глазах, когда она достаёт цепочку из розового золота с подвеской в виде балетной туфельки. Она переворачивает кулон, и слёзы текут по её лицу. На туфельке что-то выгравировано, но я не спрашиваю, что это значит. Я прижимаю её к себе и крепко обнимаю.

— Всё будет хорошо, Ава. Знаю, ты сейчас в это не веришь, но ты молода, и у тебя вся жизнь впереди.

— Я куплю кошку. Если это и есть любовь, то я не хочу иметь с ней ничего общего. — Она вытирает лицо и поворачивается ко мне спиной. — Помоги мне это завязать, пожалуйста.

Я застёгиваю цепочку ей на шею. Если бы я знал, что это её так расстроит, я бы выбросил эту чёртову штуку.

— Ава, скажи, что я могу сделать, чтобы всё исправить. Я сделаю всё, что угодно.

Моё сердце разрывается от боли за неё.

— Ничего. Никто ничего не может сделать. Только никому не говори, пожалуйста, Эш.

— Обещаю, я никому не скажу, дорогая. Давай вернёмся и покончим со всей этой рождественской ерундой.

— Да. Нам ещё нужно пережить День подарков на ранчо МакКинли, — напоминает она мне.

Чёрт, я совсем забыл об этом. Каждый День подарков мы все встаём ни свет ни заря и летим на ранчо МакКинли в долине Хантер. Последние несколько лет я придумывал оправдания, почему не смогу приехать, но в этом году я точно не пропущу этот праздник.

Вчера днем мы с Эшем ушли от Алекса. Эш придумал какую-то отговорку, что ему нужно поработать. Вскоре после этого я получила сообщение от отца, в котором он сообщил, что они будут дома и что самолет вылетает в семь тридцать утра. Сейчас уже шесть тридцать, и я изо всех сил пытаюсь собраться. До аэропорта добрых сорок минут езды.

— Бри, пойдём. Поторапливайся. Мы опаздываем, — кричит Эш в миллионный раз.

— Ладно, я иду. Подожди.

Он не понимает. Мы едем в частный аэропорт — тот самый, куда мы летаем каждое утро в День подарков. Пресса будет толпиться у выхода, моё фото каждый год пестрит в новостях. Я не позволю им сделать ещё одну неудачную фотографию. Меня до сих пор передёргивает, вспоминая тот год, когда я не особо заботилась о своей внешности. Я выглядела как сумасшедшая, садясь в самолёт.

Папарацци пустились в домыслы, у меня были проблемы с психическим здоровьем или подростковая беременность. Меня похитили и только что спасли.

Конечно, всё это было неправдой, но эта история разнеслась по школе как лесной пожар.

С тех пор я всегда слежу за тем, чтобы быть одетой как положено, а причёска и макияж были безупречны. Я выхожу из спальни, стуча каблуками по кафельному полу. Эш оборачивается, услышав мои шаги.

— Боже мой, Бреанна. Блядь. Ты выглядишь… вау… черт.

Он широко открывает рот, затем закрывает его, а взгляд скользит по моему телу.

На мне красная юбка-карандаш, молния идёт посередине сзади. Ткань плотная и обтягивает бёдра. Я надела её с прозрачной чёрной кружевной блузкой и чёрным кружевным лифчиком под ней. Чёрные туфли от Valentino идеально дополняют образ.

— Я думал, мы просто садимся в самолёт? Я что-то упустил? — спрашивает Эш.

— Мы просто садимся в самолёт, но в аэропорту, Эш, будет полно папарацци. Каждый год одно и то же.

Я оглядываю его с ног до головы. На нём чёрные рваные джинсы и белая футболка. Выглядит просто потрясающе.

— Ах, я чувствую себя немного не в себе. Может, переодеться? — спрашивает он.

— Нет, всё в порядке. Они не будут разглядывать каждый твой наряд. Только мой.

— Знаешь, никто не верит тому, что пишут в этих журналах. Тебе не на кого производить впечатление, Бри.

— Знаю. Просто… если мою фотографию будут повсюду расклеивать, я бы предпочла, чтобы она была хорошей. — Я пожимаю плечами.

— Ты не можешь сделать плохую фотографию. Ты выглядишь чертовски хорошо в любой одежде.

— Ну, я рада, что ты так думаешь, потому что как только мы приедем на ранчо, этот наряд снимется.

— Я помогу тебе его снять. — Он поднимает и опускает брови.

Мы выходим из машины в аэропорту, и тут же начинаются вспышки. Моё имя окликают снова и снова. Я поворачиваюсь и машу им рукой, вежливо улыбаясь, позволяя им сделать фотографии. Я смотрю, как мама и папа ждут у трапа самолёта. Эш оглядывает толпу папарацци. Я не могу понять, о чём он думает, когда его глаза спрятаны за очками-авиаторами.

— Хочешь дать им что-то классное для публикации, детка? — спрашивает он меня.

— Например? — Я поворачиваюсь и смотрю на него.

Его руки обнимают меня за талию, одна рука поднимается к моим волосам, а губы опускаются на мои. Боже, это же публичное заявление!

Я целую его в ответ, теряясь в ощущениях. Все эти вспышки. Эти имена. Всё это отходит на второй план, пока я не слышу, как папа прочищает горло позади нас. Чёрт, как я могла забыть о моих родителях? Я отстраняюсь от Эша, его лицо улыбается мне сверху вниз.

— Готово? — спрашивает он.

— Ага.

Мы оба оборачиваемся, подставив под грозный взгляд отца, и поднимаемся по трапу самолёта. Остальные члены семьи уже на борту. Все молчат, пока мы идём в хвост самолёта. Родители садятся следом за мной, а единственные свободные места — напротив. Отлично, теперь нам предстоит провести следующие сорок минут под их пристальным вниманием.

— Это было действительно необходимо, Эш? — спрашивает папа.

— Я так и думал. — Эш улыбается. У него нет чувства самосохранения.

— Иногда я думаю, не слишком ли много раз Брэй ударил тебя по голове, — ворчит папа, имея в виду их тренировки. Я вижу, что он хочет сказать ещё что-то, но сдерживает себя.

— Ну, по-моему, это было мило, даже романтично. Хотелось бы, чтобы кто-нибудь поцеловал меня так, будто никто не смотрит, — добавляет мама, и я давлюсь.

— Эмми, — говорит папа, прежде чем взять лицо мамы в руки и поцеловать её, как она описывала.

— Вот это да, хватит. Просто хватит. Ладно, вы оба высказали своё мнение. Я больше никогда никого не поцелую, — умоляю я.

— Не давай обещаний, которые не сможешь выполнить, Бри, — шепчет Эш рядом со мной.

Родители наконец отрываются друг от друга и смотрят на меня. Мне пора бы уже привыкнуть. Папа вечно вертится вокруг моей мамы.

— Эш, как долго ты сможешь остаться на ранчо? — спрашивает мама.

— А, я не уверен. — Эш поворачивается ко мне. — Как долго ты планируешь там пробыть, Бри?

Мы ещё не обсуждали это. Обычно я остаюсь до кануна Нового года, предпочитая провести эту ночь в городе.

— А, наверное, до Нового года. — Я жду реакции Эша.

— Я могу остаться до этого времени, — сообщает Эш маме.

— Хорошо, в следующий раз я просто спрошу Бреанну, ладно? — смеётся мама.

— Вероятно.

— Вот чёрт! — кричу я, внезапно вспоминая, что обе мои бабушки будут ждать нас на ранчо. Я люблю своих бабушек, но бабуля МакКинли наймёт свадебного организатора, как только узнает, что я встречаюсь с Эшем. Она планировала мою свадьбу с самого моего рождения. Она сама мне об этом сказала.

— Что случилось? — Все три пары глаз устремились на меня.

— Бабушка МакКинли будет там, — фыркнула я.

— О, я обожаю твоих бабушек. Они самые лучшие, — с улыбкой говорит Эш.

Он бы так сказал, они обе души в нем не чают, когда видят. Им кажется, что это их работа — быть ему суррогатными бабушками, потому что у него нет своей.

— Да, подожди. Ты передумаешь, как только она достанет свой свадебный планировщик — а она обязательно это сделает, как только узнает, что мы встречаемся. Чёрт, она, наверное, уже знает. — Мои глаза расширяются. — Может, снова притворимся, что мы просто друзья? — предлагаю я.

— Не получится, — ворчит Эш. — Твоя бабушка не планирует нашу свадьбу, Бри. Расслабься.

— Она будет. — Папа смеётся.

— Ну, я же не собираюсь отказываться. — Эш пожимает плечами.

— А, подожди, ты серьёзно. Эш, дай мне знать, когда собираешься сделать предложение. Я хочу помочь подобрать кольцо, — говорит мама.

— Мама, ты буквально застрелила его два дня назад, потому что думала, что он меня обрюхатил, а теперь хочешь выдать меня за него замуж? Какое за меня приданое?

— Бреанна, я не стреляла в него. Я промахнулась. Если бы я хотела его застелить, я бы это сделала. А он был полностью готов вырастить ребёнка, который даже не был его. Вот это любовь.

— Никакого ребёнка не было, ради всего святого.

— Но если бы он был, Эш вмешался. Бри, мало кто из мужчин на такое способен, — возражает папа.

— Подожди, ты теперь тоже в команде Эша? Что случилось с тем, что ты хотел, чтобы я попробовала встречаться с девушками, прежде чем остановлюсь на мужчинах?

— Это вариант? Потому что я всё равно на сто процентов поддерживаю это, — говорит папа.

— Нет, это, блядь, не вариант, — резко ответил Эш.

— Ладно, если тебе придётся остаться с кем-то, Эш — не худший вариант, — пожимает плечами отец.

Как только мы добрались до ранчо, я поспешно сбежала по лестнице и направилась прямиком в свою спальню, таща Эша за собой.

— Детка, если ты хотела остаться со мной наедине в своей спальне, то должна была просто сказать об этом. — Дерзкая ухмылка, с которой он встречает меня, когда я оглядываюсь на него, заставляет бабочек порхать у меня в животе.

Конечно, я уже слишком стара, чтобы бабочки порхали. И всё же Эш слишком легко заставляет меня чувствовать себя похотливым, влюблённым подростком.

— Заткнись, мне нужно переодеться. И нам нужно держаться подальше от бабушки МакКинли.

— Я полностью за то, чтобы услышать о её грандиозных свадебных планах. Единственное, на что я не согласен — это торт. Он должен быть шоколадным. Мне всё равно на всё остальное.

Только торт. Я качаю головой. Торта в ближайшее время не будет. В тот момент, когда за ним закрывается дверь спальни, Эш разворачивает меня и прижимает спиной к двери.

Его голова опускается к изгибу моей шеи, а губы оставляют лёгкие, как пёрышко, поцелуи, дорожку вдоль ключицы.

— Ммм, знаешь, сколько раз я представляла, как ты делаешь именно это? В этой самой комнате? — спрашиваю я, проводя пальцами по его волосам.

— Скажи… ты раньше лежала на этой кровати и трогала себя, думая обо мне? Когда ты закрывала глаза, ты представляла, как мои руки скользят по всему твоему телу? Мои пальцы входят в твою тугую маленькую киску? — Его руки скользят к поясу моей юбки. — Эта молния сводит меня с ума весь день. — Моя юбка падает на пол.

Он поднимает голову и смотрит на меня сверху вниз, расстёгивая пуговицы моей блузки. Он расстёгивает одну, затем другую.

— На этой штуке слишком много пуговиц, — заявляет он, и тут же его пальцы хватаются за ткань и дергают по бокам. Пуговицы разлетаются по комнате. Почему это было так чертовски возбуждающе?

Эш проводит рукой по моим рукам, снимая с меня блузку. Я остаюсь перед ним в чёрном кружевном бюстгальтере, трусиках, чулках и поясе для чулок.

— Чёрт возьми, если бы я знал, что это скрывается под юбкой, мы ни за что не выбрались из дома. — Он поднимает меня и бросает на кровать.

— Ммм, Эш, ты мне нужен. Сейчас.

Мои ноги обхватывают его талию, как только он опускается на меня, мои пятки упираются в заднюю часть его бёдер.

— Это большой дом и всё такое, детка, но тебе действительно нужно вести себя тихо. Я не хочу, чтобы меня подстрелили, пока я голый и трахаю тебя до беспамятства. Хотя, если придётся уйти, зарыться в тебя по самые яйца — это было бы идеальным вариантом.

— Эш, слишком много разговоров. Мало дел, — требую я, трясь киской о твёрдый член.

Мои пальцы сжимаются между нашими телами, и я расстегиваю ширинку его джинсов, освобождая этот прекрасный член. Мои руки двигаются вверх-вниз, его смазка покрывает мои пальцы каждый раз, когда они достигают головки.

— Ааа, Бри, даже твои крошечные ручки — райское наслаждение для моего члена.

Эш оттягивает мои трусики в сторону, затем подставляет свой член к моему входу.

— Это будет быстро, жёстко и чертовски фантастически, — предупреждает он, прямо перед тем, как одним мощным толчком врезаться в меня.

Он входит до самого конца, его член касается тех частей меня, до которых до него дотягивался только он. Он повторяет действие, затем вытаскивает его. С моих губ срывается стон. Я смотрю, как он берёт две подушки рядом с моей головой.

— Поднимайся, — приказывает он, постукивая по моему бедру. Я делаю, как он говорит, и он подкладывает подушки под меня.

Теперь моё тело наклонено так, что моя киска смотрит прямо на него, и он толкается вперёд, а мои глаза закатываются.

— Блядь, Эш! Блядь! — кричу я, не заботясь о том, кто меня услышит. Этот ракурс, боже мой. Я и раньше думала, что он достиг новых высот, но это? Это безумие.

Рука Эша опускается к моему горлу и сжимается, словно тиски. Мои глаза распахиваются, и моя киска сжимается и хлынет потоком.

— Тсс, будь хорошей девочкой, Бри, и очень тихой. Иначе нам придётся остановиться. Хочешь, чтобы я остановился, Бри?

Его рука сжимается сильнее. Мне кажется, он на самом деле спрашивает, хочу ли я, чтобы он перестал меня душить, а не чтобы он перестал меня трахать. Моя голова качается, нет. Я не могу это объяснить, но моё тело горит так, как никогда раньше. Его член безжалостно трахает мою киску, мои ноги впиваются в него, мой рот открывается, и я кричу в голове, когда меня накрывает оргазм всех оргазмов. Я чувствую, как его движения становятся жестче. Он кусает моё плечо, стонет, его сперма брызжет на стенки моей киски.

Эш отпускает мою шею и падает рядом со мной на кровать. Он протягивает руку и переплетает мои пальцы со своими.

— Это было хорошо, — фыркнула я.

— Просто хорошо? Должно быть, я теряю хватку. В следующий раз постараюсь сильнее.

Его пальцы наклоняют мою голову к себе, его взгляд неотрывно изучает мою шею.

— Не уверена, что ты сможешь сделать что-то посильнее.

— Вызов принят, — ухмыляется он.

— Это был не вызов, Эш. Я иду в душ. Иди и не дай нашим матерям поубивать друг друга.

Я встаю и направляюсь в ванную.

— О, и держись, чёрт возьми, подальше от бабушки МакКинли, — предупреждаю я его, прежде чем проскользнуть за дверь и запереть её за собой — чтобы у него не возник соблазн последовать за мной.

— Знаешь, даже паршивый замок не помешает мне добраться до тебя, Бри, — кричит он.

Я жду и слушаю, как его шаги затихают вдали, и слышу щелчок закрывшейся двери моей спальни.

Набрав полную грудь воздуха, я смотрю на своё отражение в зеркале. Какого чёрта он со мной делает? Я себя едва узнаю. Я выгляжу счастливой. Довольной. Или, может быть, так выглядит человек после того, как его как следует оттрахал Эш Уильямсон.

— Ох, как давно мы не виделись. Я так рада, что ты здесь. — Бабушка МакКинли подходит ко мне, раскинув руки. Я тянусь к ней и целую в щеку.

— Как дела, бабушка МакКинли? — спрашиваю я.

— Не молодею. — Она улыбается.

Я вижу, как Джош входит в комнату, замечает свою мать и тут же выходит обратно. Его глаза ясно говорят мне: каждый сам за себя.

— Ну, ты выглядишь не старше сорока. — Я подмигиваю ей. Мне всегда нравилось внимание, которое мне осыпают бабушки Бри.

— А ты, как всегда, очарователен. Проходи и садись. Я хочу обсудить с тобой кое-что.

Мне ничего не остаётся, как последовать за ней в гостиную. Она берёт с журнального столика большую белую книгу и кладёт её себе на колени.

— Скажи, какие у тебя намерения относительно моей внучки, Эш? — Она сразу переходит к делу.

— Я намерен любить её изо всех сил, — честно говорю я ей.

— Хорошо. Я планировала этот день с самого её рождения. Знаю, у вашей семьи есть привычка сбегать и тайно жениться, но с Брианной такого не случится. У нас свадьба её мечты. И, к счастью, ты будешь женихом. Какое-то время я и представить себе не могла, что ты соберёшься с духом и сделаешь шаг. — Я в шоке, лишён дара речи. Даже не знаю, что на это сказать.

— Ах, я не… то есть, мы с Бри встречаемся всего несколько недель, бабуля.

— Но вы же влюблены друг в друга уже целую вечность, так что давай начнём с места. Я думала о свадьбе в саду. Бреанна не очень-то любит церкви. — Она выжидающе смотрит на меня.

— Честно говоря, когда мы поженимся, я сделаю все, что захочет Бри. Пока торты будут шоколадными и она скажет «да», меня не волнуют остальные детали.

— Ну, это здорово. Но можем ли мы договориться насчет шоколадного торта? — спрашивает она.

— Нет, это не обсуждается, — говорю я. — Прости, бабуля, кажется, меня мама зовет. Извини.

Я вылетаю из комнаты как ошпаренный. Черт, она хороша. Я думал, что Бри и ее родители слишком остро реагируют на всю эту ситуацию со свадьбой. Оказывается, они точно знали, о чем говорят.

Мой побег был недолгим: я сталкиваюсь с Эмили.

— Эш, это как раз тот мужчина, которого я искала. Следуйте за мной.

Она разворачивается на каблуках и идет по коридору. Этот дом — просто лабиринт из проходов и комнат. Как кто-то вообще запоминает, куда идти, понятия не имею. Мне всегда удается заблудиться.

— А, Эмили, куда мы идём? — спрашиваю я.

— Увидишь. — Как только она открывает дверь, я колеблюсь. Она ведёт меня в какой-то чёртов тир. — Входи и закрой дверь.

Я сглатываю. Лучше бы здесь был Джош, чем Эмили. Я всё равно делаю, как она говорит, и закрываю за собой дверь.

— Тебе нужно научиться лучше стрелять, и тебе нужно постоянно носить с собой оружие… если собираешься проводить время с Бри. Ты знал, что она каждый раз сбегает от своих телохранителей, когда она с тобой?

— У Бри есть телохранители? — спрашиваю я, как идиот. Конечно, есть.

— У неё всегда были телохранители. Быть МакКинли — это большой риск, Эш. Люди готовы на ужасные вещи, чтобы навредить Джошу или выманить у него деньги. Это не секрет. А Бреанна, как ни странно, — его самая большая слабость.

— Я… чёрт, она в опасности? — Мое сердце колотится, и мне ничего не хочется, кроме как бежать наверх, приковать ее к себе наручниками и никогда не выпускать ее из виду.

— Мы всегда в опасности, мы всегда должны быть готовы. В этом доме она в безопасности. Можешь расслабиться.

— Ну, это было бы проще… если ты только что не сказал мне, что единственное, что я люблю больше всего на свете, находится под угрозой, чёрт возьми, похищения. — Как только эти слова слетают с моих губ, я понимаю, что был слишком резок. — Прости. Мне не следовало говорить с тобой так.

— Да, следовало. Ты заботишься о ней, это видно по всему, что ты для неё делаешь. А теперь начнём твой первый урок.

К тому времени, как я расстаюсь с Эмили и нахожу Бри на веранде, я уже совершенно измотан. Она сидит на качелях и смотрит на загоны.

— Где ты был? — спрашивает она, когда я сажусь рядом.

Я притягиваю её к себе, обнимаю за плечи, и мне чертовски нравится, как она тут же кладёт голову мне на плечо. Как будто мы всегда так делали. Может, она права.

Может, мы были любовниками в каждой прошлой жизни. С ней всегда так комфортно.

— Твоя мать думала, что мне нужно уметь стрелять из пистолета. — Я улыбаюсь ей.

— Ох, Боже, она этого не делала? — Бри съеживается. — Мне так жаль, Эш. Я поговорю с ней и скажу, чтобы она поумерила свой пыл.

— Не надо. Она просто беспокоится о твоей безопасности. Почему ты не сказала мне, что тебя могут похитить? Или ещё хуже?

— Всё не так плохо, как они говорят. Я не хочу, чтобы ты волновался. И я не хочу, чтобы ты решил, что быть со мной — это слишком тяжело.

— Детка, быть с тобой — лучшее, что я могу сделать. Не скрывай от меня ничего. А теперь расскажи мне об этих телохранителях, от которых ты постоянно сбегаешь, — прошу я её.

— Пожалуйста, я от них не сбегаю. Они слишком боятся моего отца, чтобы выпускать меня из виду. Я просто слежу за тем, чтобы их никто не замечал. И это лишь отчасти докладывается моим родителям. Это своего рода баланс между страхом за свою работу… и за свою жизнь. — Я пожимаю плечами.

— Мне не нравится мысль о том, что с тобой что-то случится. — Я обнимаю её крепче и целую в макушку.

— Не волнуйся, я гораздо сильне, чем кажусь. — Она улыбается.

— Да, ты такая. — Я смотрю на загоны, полные лошадей. — Кто из них твой?

— Вот чёрный — это Хантер. Он уже слишком стар для меня, чтобы ездить верхом, но он всё ещё мой любимчик. — Она указывает на огромного, чёрт возьми, коня.

— Ладно, начнём вечеринку! — кричит Хоуп, входя через заднюю дверь с подносом напитков. За ней следуют Аксель, Доминик, Ава, Лили и Алекс. Я не ожидал увидеть Лили и Алекса — думаю, ему конец, если он пойдёт за Лил.

— Да, давай. Пойдём, Эш. Постарайся не отставать. — Бри смеётся, догоняя Хоуп, они направляются к домику на дереве. Я помню, когда мы были подростками, мы с близнецами прятались там от младших детей.

— Ты же знаешь, что ещё только одиннадцать утра, Хоуп? — кричу я им вслед.

— Уже где-то пять часов, Эш. Вытащи палку из задницы и расслабься хоть раз в жизни, — кричит в ответ Хоуп.

— Хоуп, с Эшем очень весело. Оставьте его в покое. Он не виноват, что он намного старше нас, — говорит Бри так, чтобы все слышали.

— Ах, почему меня называют старым? Этот чёртов Алекс старше меня. — Я не успеваю увернуться от удара Лили. Она попадает мне прямо в челюсть.

— Блядь, Лил, какого хрена это было?

— Не называй моего парня старым, Эш. Он хотя бы умеет веселиться. Хочешь, я расскажу тебе, как мы сегодня утром в душе веселились? — Она ухмыляется.

— Не надо, если хочешь, чтобы он продолжал дышать. — Я смотрю на неё в ответ.

— Ладно, перемирие, — говорит она, поднимая руки в знак капитуляции.

Но вот в чём фишка этих близнецов: они играют грязно. И они всегда на одной волне — словно могут общаться телепатически. Хоуп оборачивается.

— Знаешь, Эш, прошлой ночью я сбежала и встретилась с Чейзом. Что этот парень вытворяет языком… — Она замолкает на полуслове, и я достаю телефон, набирая номер Чейза. Он тут же отвечает.

— Эш, чем могу помочь? Ты же знаешь, что сегодня День подарков?

— Что ты, блядь, сделал с моей кузиной?

— С какой? — спрашивает этот ублюдок.

— Что ты имеешь в виду, с какой? С Хоуп, чёрт возьми, что ты сделал? — кричу я в трубку.

Лили и Хоуп смеются во весь голос. Я смотрю на Бри, которая смотрит на близнецов своим убийственным взглядом МакКинли.

— Я не видел Хоуп уже несколько дней. Почему? Что случилось? С ней всё в порядке?

Тревога в его голосе заставляет меня на мгновение замереть.

— Ничего. Мне пора. — Я вешаю трубку и сердито смотрю на Хоуп.

— Извини, я забыла упомянуть, что после того, как он вытворил то с языком, я проснулась ужасно возбуждённой. Это был очень реалистичный сон. Интересно, будет ли в реальности так же хорошо?

— Я тебя убью, блядь, — рычу я, подходя к ней.

Алекс собирается встать передо мной, но Лили тянет его назад.

— Не волнуйся, он не причинит ей вреда. Мы его любимые кузины.

— Нет, ты моя любимая, Лил. Я просто терплю Хоуп как продолжение тебя, — говорю я ей, проносясь мимо и догоняя её сестру.

Подхватив Хоуп за талию, я швыряю её на землю.

И как раз когда я думаю, что уже настиг её, она каким-то образом оказывается обхватившей меня ногами за шею. И хватка у неё, блядь, крепкая. Дядя Брей определённо научил этих девчонок навыкам, которым никогда не удосужился научить меня.

Я весь в липком алкоголе от подноса с напитками, который несла Хоуп и катаюсь по траве, пытаясь вырваться из её мёртвой хватки. И тут я вспоминаю, что она чертовски боится щекотки. Я срываю с неё сандалию.

Схватив её за лодыжку, я провожу кончиками пальцев лёгкими кругами. Она тут же ослабляет хватку и пытается улизнуть.

— Ах, Эш, стой! Ладно, ты победил! Ты победил! — хрипло прошептала она, пытаясь отползти от меня. Я отпускаю её и встаю, даю руку, чтобы помочь ей подняться.

— Кому-то нужно сходить и принести еще выпивки. Только не это! — Бри улыбается, но улыбка спадает, когда я стягиваю через голову насквозь промокшую футболку.

— Эш, почему бы тебе не сходить и не принести еще выпивки, пока ты одеваешься?

— Я не принесу ещё выпивки. Ава, сходи за выпивкой.

Я обнимаю Бри за плечо и веду её в домик на дереве. Прошло уже чертовски много лет с тех пор, как я был в этой старой штуковине.

— Почему я? — ныла Ава.

— Потому что если ты не сходишь, я расскажу папе о вечеринке, которую ты устроила у меня на прошлых выходных.

Ава не стала спорить. Вместо этого она потащила Дома обратно в дом.

Сев в домик на дереве, я тяну Бри к себе на колени. Я зарываюсь лицом ей в шею, и меня пахнет запахом малины.

— Ладно, фу, Эш. Прекрати. Это просто странно, — жалуется Лили, садясь напротив меня.

— Ты знаешь, где дверь, если не хочешь смотреть, Лил. — Я пожимаю плечами.

— Ты правда так хочешь играть? Ладно. — Лили встаёт. — Алекс, насколько ты против публичного секса? — спрашивает она, садясь верхом на парня прямо передо мной.

— С тобой? Ни за что. Но если кто-нибудь увидит эти части твоего тела, предназначенные только для меня, я ему глаза вырву, блядь. Кузен он или нет.

Он смотрит на меня через плечо.

— Бреанна, эти твои свиньи глазные яблоки жрут, да? — спрашивает Алекс.

— Так и есть. — Бри кивает с улыбкой.

— Алекс, заткнись и поцелуй меня, как в последний раз. — Лили обхватывает его ногами.

Я не смотрю. Я поворачиваюсь и смотрю на Бри. Мне совсем не трудно смотреть на неё. Но тут Лили усиливает своё маленькое представление, стонет и хрипит, и я, блядь, больше не могу этого выносить.

— Ладно, хватит. Всё. Я ухожу. — Я встаю и спускаюсь с домика на дереве.

Я жду внизу, ожидая, что Бреанна последует за мной. Но… её нет. Я слышу, как она и Лили смеются — похоже, она не придёт.

Я прохожу мимо Авы и Дома по пути обратно к дому и беру пиво. Они несут с собой безумное количество алкоголя.

— Ава, я загляну к тебе чуть позже. Не пей слишком много.

— Да, папа! — Она улыбается мне — той невинной улыбкой, будто и мухи не обидит. Но я знаю её лучше. К концу вечера я буду придерживать её волосы.

Я нахожу папу и дядю Брея на веранде. Папа протягивает мне пиво.

— Спасибо. — Я сажусь на один из стульев напротив них. Они оба смотрят на меня. Через несколько минут под их пристальным взглядом я сдаюсь.

— Что? — спрашиваю я, поднося бутылку ко рту.

— Итак, Бреанна, да? Как долго это продолжается? И эта девушка мне как племянница. Если ты не собираешься на ней жениться, тебе лучше исчезнуть по-быстрому, пока я не причинил тебе боль, — говорит дядя Брэй.

— Я сам очень люблю Бреанну. Если ты доведешь ее до слез, я доведу тебя до слез, — добавляет папа.

— Э-э, подождите минутку. Ты моя семья. Ты мой отец, а ты ставишь ее выше меня? — Я прижимаю руку к груди.

— Нет, я бы никого не поставил выше тебя, Эш… ну, разве что Аву. Но я тоже не буду стоять и смотреть, как ты причиняешь этой девчонке боль.

— А я тут сидел и думал, что я, блядь, самый любимый ребенок в твоей жизни.

— Ты был моим любимым три года… пока не появились близнецы. — Дядя Брей смеётся.

— Ты же понимаешь, что одна из твоих маленьких принцесс сейчас в том домике на дереве, трахается с гангстером, да? — Я ухмыляюсь.

— Ага, но лучше гангстер, чем её двоюродный брат.

— Бреанна мне, блядь, не кузина. Двоюродный брат кузины не делает её моей кузиной.

— Может, и не по крови, но вы выросли вместе, как кузены, — замечает папа.

— Как кузены, но мы не кузены, мать их.

Меня бросает в дрожь от этой мысли.

— Как давно ты запал на Бри? — спрашивает дядя Брей.

— Дольше, чем следовало, — отвечаю я.

Я не собираюсь признаваться в том, что хотел несовершеннолетнюю.

— И как долго длится ваш маленький романчик? — Джош вмешивается, выходя бог знает откуда.

— Пятнадцать дней, три часа и семь секунд, — отвечаю я, глядя на часы. — И, между прочим, это не я хотел это скрывать. Я уважал её желания.

— Как тебе, блядь, и следует, — ворчит Джош.

— Ты же знаешь, в домике на дереве твоей дочери сидит гангстер. Они там все сейчас напиваются. Почему меня допрашивают?

— Гангстер не встречается с моей дочерью, — пожимает плечами Джош.

— Или с моей, — соглашается отец.

— Ну, моя дочь, как-то так получилось, влюблена в этого грёбаного гангстера, так что мне с этим делать? Скажи мне, Джош, что бы ты сделал, если тебе не понравилось, в кого влюблена Бреанна?

Дядя Брей смотрит прямо на меня.

— Я бы нашёл способ подстроить ему ужасную аварию. Неисправные тормоза. Неудачное падение с небоскреба… Кто знает? Возможности безграничны.

— Ну, наверное, хорошо, что я тебе нравлюсь больше, чем ты хочешь признать. К тому же, ты бы никогда так не обидел Бри, — уверенно говорю я.

— Может, или нет.

— Надо было остаться в домике на дереве, — ворчу я. Это было бы гораздо лучше, чем сидеть здесь с этими тремя.

— Где дядя Дин? — Он обычно в команде Эша. Мне бы кто-то на моей стороне пригодился.

— Здесь. У меня тоже есть к тебе претензии, — ворчит он, садясь рядом со мной. — Моя племянница? Неужели, Эш, не было других женщин?

— Отлично, и ты тоже. Знаешь что? Можешь сколько угодно осуждать. Это ничего не изменит. Я женюсь на ней. И я буду тем, кто состарится и поседеет рядом с ней, так что можешь привыкать к мысли о Brash, потому что это навсегда. — Я допиваю остатки пива.

— Brash? — спрашивает Джош.

— Бри и Эш: Brash. — Я ухмыляюсь.

— Чёрт возьми, ты слишком много времени провёл с этим идиотом в детстве, — бормочет Дин, указывая на дядю Брея.

— У нас тридцать минут до того, как нам нужно быть в клубе.

Эш стоит в дверном проеме ванной. Он отлично выглядит сегодня вечером, на нем темно-синий костюм, который сидит как влитой. Его волосы немного светлее, а кожа чуть более загорелая после нескольких дней, проведенных на солнце на семейном ранчо.

— Ну, может, нам не следовало останавливаться по пути сюда те пару раз. Если бы мы приехали раньше, я бы была готова раньше. — Я прикусываю нижнюю губу, вспоминая причины, по которым мы останавливались.

Первый раз был потому, что Эш захотел пить, но не ту жидкость, что продается в магазине. Нет, он жаждал того сока, который можно найти только между моих ног — это его слова, не мои.

Во второй раз это произошло из-за того, что я, очевидно, одарила его таким взглядом. По словам Эша, у меня такой взгляд бывает, когда я чертовски возбуждена, и он не хочет, чтобы его девушка осталась неудовлетворенной. Я не стала с ним спорить, потому что он был прав. Я была чертовски возбуждена. Но наблюдая за тем, как он ведет машину… чувствовать, как его пальцы скользят вверх и вниз по моему обнаженному бедру… Что ж, девушка не может вынести это.

Третий раз он съехал на пустынную стоянку для отдыха, сказав, что хочет размять ноги, что он и сделал... стоя позади меня, пока я нагнулась на капоте машины. Если каждая поездка будет такой, я покупаю чертов автофургон. Может быть, эти "серые кочевники" (пенсионеры-путешественники) знают что-то, чего не знаем мы.

— Детка, все эти остановки были необходимы. К тому же, я ни разу не слышал, чтобы ты жаловалась. — Он ухмыляется, такой уверенный в себе.

Я уже собираюсь ответить, как по квартире раздаётся звонок.

— Что это, чёрт возьми, такое? — спрашиваю я, никогда раньше не слышав этого звука.

— Это швейцар. Ты кого-то ждёшь?

— Нет, у всех, кого мы знаем, есть код доступа, Эш.

Я продолжаю завивать волосы, пока Эш разбирается со швейцаром. Эш не выходит из ванной. Он просто нажимает кнопку на стене. Я раньше даже не замечала домофон.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте, мистер Уильямсон, простите за беспокойство, но у вас тут… э-э… посылка.

— Просто оставьте её в стороне. Я заберу её завтра, — отвечает Эш.

— Видите ли, это не тот пакет, который я могу просто выбросить, мистер Уильямсон. Мне действительно нужно, чтобы вы спустились вниз. Или, может быть, лучше я просто принесу его вам. Я мигом поднимусь.

Линия обрывается, и Эш встречает моё отражение в зеркале.

— Ваш швейцар всегда такой… необычный? — спрашиваю я его.

— Нет, никогда. Пожалуй, я пойду к нему. — Эш поворачивается, чтобы уйти.

— Подожди меня. Мне нужно увидеть, что так взволновало старика. — Я откладываю бигуди, не обращая внимания на то, что волосы уложены лишь наполовину.

Мне интересно увидеть этот пакет. Лучше бы это был не палец, не голова, не что-нибудь ещё отвратительное. У меня сейчас нет сил на такую ерунду.

— Твоё воображение разыгралось, Бри. Это не часть тела, — смеётся Эш.

Я не заметила, как произнесла это вслух. Мы доходим до вестибюля как раз в тот момент, когда двери открываются, и швейцар выходит, толкая коляску.

— Сегодня что, день, когда нужно приводить внуков на работу?

— Простите, мистер Уильямсон, но леди просила, чтобы я лично доставил её вам, — говорит швейцар.

— Что доставил? — спрашивает Эш.

— Ребёнка. — Он кивает на коляску.

— Простите? — спрашивает Эш.

— Ребёнок? — ахнула я. Ребёнок… Какой-то сумасшедший только что принёс Эшу ребёнка.

— Вот, это всё, что она велела вам передать. — Он передаёт Эшу жёлтый конверт.

Я вижу, как Эш открывает его и достаёт рукописное письмо. Его руки начинают дрожать. Лицо бледнеет.

— Это какая-то шутка? — резко говорит Эш, глядя на швейцара.

— Нет, сэр.

Мужчина заходит обратно в лифт и нажимает кнопку, оставляя коляску — и ребёнка — в прихожей.

Я выхватываю письмо у Эша, пока он стоит и смотрит в коляску.

Просто дыши. Дыши ровно, спокойно. Сейчас не время паниковать. Возможно, я снова и снова кричу Что за херня?! про себя. Но снаружи я пытаюсь сохранить самообладание.

Я держу в своих руках крошечную, блядь, вещь… Нет, не вещь, а ребёнка… судя по всему, моего ребёнка.

У людей должно быть девять месяцев, чтобы смириться с мыслью, что они станут родителями. Нельзя, чтобы это свалилось на тебя.

Типа: Вот, держи. Она вся твоя. Что за херня?!

Какой человек оставит беспомощного новорожденного ребенка? Тот, кого я, очевидно, трахнул. Приятно знать, что у меня такие высокие стандарты.

Я слышу Бреанну в своем кабинете, она ходит взад-вперед, каблуки цокают по полу. Она сказала что-то о том, чтобы отправить копии документов адвокату.

Я позволю ей это сделать, но мне нужно найти способ выпроводить ее отсюда. Я сам едва держусь. У меня нет сил поддерживать еще и ее. Это эгоистично. Я знаю. А еще в этот момент ко мне на грудь прижимается ребенок.

Сказать, что я в шоке, было бы, блядь, преуменьшением. Но кто, не был бы? Мне, может, и двадцать восемь, и у меня более чем достаточно денег, чтобы вырастить ребёнка, но девять гребаных месяцев на подготовку были бы очень кстати.

У меня не должно было случиться приступа паники при первой встрече с дочерью.

Ох, чёрт возьми, моя дочь. У меня есть чёртова дочь. Я прямо слышу, как Бог смеётся надо мной. Я знаю, что Бри хочет убедиться, что эти документы настоящие.

И я знаю, что мои родители захотят сделать тест ДНК, на который я соглашусь. Ради их блага. Чтобы им не пришлось жить с этими сомнениями.

Дело в том, что мне ничего этого не нужно. В тот момент, когда она начала плакать в коляске, моё сердце перестало биться. Я, не колеблясь, наклонился и взял её на руки. Я, не колеблясь, прижал её к груди, укачивая и пытаясь убедить и её, и себя, что всё будет хорошо. Что-то щёлкнуло внутри меня.

Я знаю, что мне следует быть осторожнее, ведь всё это может быть чёртовой аферой, которую пытается провернуть какая-то мразь, чтобы вытянуть из меня деньги.

Но когда я смотрю на неё, на Фейт, я понимаю, что она моя. Я также знаю, что сделаю всё возможное, чтобы защитить её.

Мне сейчас хочется позвонить адвокату, или даже судье, чтобы убедиться, что эти документы нерушимы. Я не позволю какой-то чёртовой сучке вернуться и предъявить на неё права. Какая мать бросит своего ребёнка? Бросит четырёхнедельного? У неё даже не хватило совести сказать мне об этом самой.

Может, мне и не нравится ситуация, но я бы, блядь, помог ей… позаботился бы о них как мог. Как она может хотеть, чтобы эта маленькая девочка росла без матери? Ни один ребёнок не должен расти без матери.

Я думаю о своей матери. Ничто не заменит её любви, её наставлений и заботы на протяжении всей моей жизни. Как я могу сделать это для этой малышки? Я ни черта не понимаю в девочках. Ладно, ну, я знаю много, но ничего полезного для их воспитания.

Мой телефон вибрирует на журнальном столике.

Чёрт, Чейз. Я же должен быть в клубе. Осторожно наклонившись вперёд, чтобы не задеть малышку, которая, кажется, с удовольствием прижимается ко мне, я поднимаю телефон и отвечаю.

— Да?

— Где ты, блядь, чувак? Сегодня тут просто сумасшедшая суета, — кричит Чейз, перекрывая музыку на заднем плане.

— Я не смогу прийти. Мне нужно, чтобы ты меня заменил.

— Что ты имеешь в виду, когда не сможешь прийти? Это твой гребаный клуб, Эш. Люди ждут тебя. Сегодня Новый год.

— Я же сказал, что не смогу. Смирись с этим, Чейз. Делай то, за что я тебе, блядь, плачу, — кричу я в телефон.

Знаю, что вымещаю злость на лучшем друге. И понимаю, это в ту минуту, как останавливаюсь и слышу детский плач, я только что облажался.

— Чёрт. — Я вешаю трубку.

Бри выбегает из кабинета, вся в панике.

— Что случилось?

Она тянется ко мне, забирает у меня ребёнка и начинает ходить по комнате, подпрыгивая.

— Я… бля… я не могу так. Пять минут, и я уже довёл её до слёз. — Я провожу руками по волосам.

— Эш, я понимаю, что это сейчас слишком. Но тебе нужно взять себя в руки. И успокоиться. Ты сможешь это сделать. И ты справишься.

Она выходит в прихожую, и я наблюдаю за ней орлиным взглядом.

Я доверяю Бреанне на все сто процентов. Я понимаю это рационально, но я также знаю, какой эмоционально непривязанной она может быть. И прямо сейчас у нее на руках моя четырехнедельная дочь. Почему, черт возьми, я чувствую, что должен пойти туда и забрать у нее этого ребенка?

У меня щемит в сердце, когда я смотрю на них двоих. Я всегда представлял, что у нас будут дети. Не у меня одного они появятся, как будто их принес чертов аист. Она слишком молода для этого. Как я могу ожидать, что она останется со мной сейчас? Как я могу позволить ей растратить свою молодость ради того, чтобы быть привязанной к отцу-одиночке?

Я больше не магнат ночного клуба, завсегдатай списков самых завидных холостяков Австралии. Нет, теперь я парень, у которого есть целая куча гребаного дополнительного багажа. И это тот багаж, который я не готов свалить на Бреанну.

Я смотрю, как Бри возвращается с здоровенной сумкой. Малышка — это… Фейт. Мне нужно начать называть её Фейт, а не малышкой. Даже если это только в моей голове. Она всё ещё плачет. Я встаю и тянусь к ней.

— Вот, отдай её мне. — Бри щурится на меня.

— Ты успокоился? Потому что если нет, она узнает. И это только расстроит её. Я не позволю тебе её расстраивать, Эш.

Что за херня?

— Бреанна, она моя дочь. Я отвечаю за нее. Отдай её мне.

— Хорошо, но говори тише, — говорит она, неохотно передавая Фейт.

Как только она снова прижимается ко мне, слёзы утихают, и она наконец перестаёт плакать.

— Хм, похоже, у тебя есть талант, — говорит Бреанна, роясь в сумке.

— Что ты ищешь?

— Нашла. Слава богу, та девчонка, которую ты обрюхатил, не была совсем дурой и оставила здесь немного смеси, — говорит она, доставая пустую бутылочку и банку. Не говоря ни слова, Бреанна идёт на кухню.

— Откуда ты знаешь, как это делается? — спрашиваю я, наблюдая, как она читает инструкцию и готовит смесь для бутылочки.

— Я выросла на ферме, Эш. Детеныши животных тоже пьют молочные смеси.

Я считаю, сколько мерных ложек она кладёт в бутылочку, и когда она поворачивается, чтобы добавить воды, хватаю банку и просматриваю этикетку.

— Не волнуйся, очень дорогое образование, которое оплатили мои родители, дало мне возможность читать. Но если ты предпочтёшь сделать это сам, вот. — Она протягивает бутылку, встряхивая её.

— Я знаю, что ты умеешь читать, Бри. А ты не думала, что я читаю на банке, чтобы самому научиться делать бутылочку? — спрашиваю я, хотя и проверял, всё ли она сделала правильно.

— Ох, ну, нет. Пошли.

Я снова следую за ней в гостиную и сажусь рядом с ней.

— Может, я и кормила вручную бесчисленное количество детенышей животных, но никогда не кормила человеческого младенца.

Я беру у неё бутылочку. Помню, как мы по очереди кормили Аву и Акса, когда они были маленькими. В кои-то веки я рад огромной разнице в возрасте между мной и моими братьями и сёстрами.

Я беру Фейт на одну руку и подношу бутылочку к её рту. Она берёт бутылочку и начинает сосать. И дыхание, неосознанно затаённое в глубине моей груди, вырывается наружу. Мы с Бреанной сидим и смотрим, как моя малышка пьёт. Молча.

— Что мне делать, Бри? — спрашиваю я её.

— Сначала мы сделаем ДНК-тест, хотя он тебе и не нужен. Этот ребёнок точно Уильямсон. Потом мы убедимся, что документы, с которыми она пришла, подлинные. Ты же не хочешь, чтобы кто-то пришёл через несколько недель, месяцев, лет и понял, какую ошибку только что совершил.

— Бри, это не «мы». Это «я». Я не собираюсь тебя задерживать со всем этим багажом. Тебе правда пора идти. Уверен, мои родители скоро приедут.

— Эш, заткнись. Если бы ты сейчас не держал на руках ребенка, я бы тебя на хрен вырубила.

Тихое рычание Бреанны заставляет меня поднять голову и встретиться с ней взглядом… наконец. Я избегал их. Я не был готов к отказу и разочарованию, которые, как я был уверен, увижу там.

— Теперь все зависит только от нас, Эш. Ты можешь попытаться уговорить меня уйти. Ты можешь попытаться быть мудаком и заставить меня захотеть этого. Но я никуда не уйду. Так что привыкай к этому. И еще, если ты еще раз назовешь ее багаж, я тебя вырублю. Она — часть тебя, а значит, она идеальна. — Глаза Бри остекленели, когда она опустила взгляд и провела пальцами по макушке Фейт. — Я не понимаю, как кто-то мог просто уйти от чего-то настолько совершенного.

— Я тоже.

Звук лифта предупреждает меня о прибытии родителей.

— Чёрт, как мне это объяснить?

— Всё будет хорошо. Твои родители просто потрясающие, Эш.

— Да я не столько о своих переживаю, — говорю я ей.

— Эш, почему тут… — Мама замолкает, войдя в гостиную, её взгляд прикован к ребёнку на моих руках.

— Эш, что происходит? Пожалуйста, скажи мне, что вы двое не совершали похищение, — говорит папа, ведя маму дальше в комнату, держа её за поясницу.

— Нет, её оставили со швейцаром около получаса назад. — Я не могу подобрать слов, чтобы это объяснить.

— Похоже, у Эша были довольно низкие стандарты, конечно, до меня. Он кого-то обрюхатил. Этот кто-то просто привёз Фейт сюда с запиской и кучей бумаг, утверждая, что она больше не может этим заниматься.

Чёрт, то, как объясняет это Бреанна, создаёт впечатление, будто я был неосторожен.

— Это было один раз, и этот чёртов презерватив порвался. У меня есть принципы, Бреанна.

— О, так ты знаешь, кто мать этого ребёнка?

— Я почти уверен, что её имя было в тех документах, — отвечаю я, не имея ни малейшего понятия.

— Ты вызывала врача? — спрашиваю я маму.

— Да, он должен скоро приехать.

— Эш, насколько ты уверен, что это твой ребёнок? — спрашивает папа.

— Почти уверена.

— Ладно, давай закажем ДНК-тест, чтобы быть уверенным на сто процентов. Где эти бумаги, о которых ты говоришь?

— О, я оставила их в офисе. Я уже отправила их одному из наших юристов, чтобы они их проверили, — отвечает Бреанна.

— Хорошо. Подожди… ты отправила их юристу из МакКинли? — обращается папа к Бреанне.

— Да, а что?

Прежде чем он успевает ответить, лифт снова гудит.

— Вот почему, — говорит папа, указывая на очень разозлённого Джоша.

— Джош, остановись. Тебе нужно успокоиться. — Эмили бежит за ним, держа его за руку.

— Нет, этого не произойдет. — Бри встаёт и выталкивает отца из гостиной. Я не смотрю, куда они идут.

— Можно я её подержу? — спрашивает мама, садясь рядом со мной.

— Хм, конечно. Она почти закончила. — Я не хочу отдавать её. Хочу закутать её и держать на руках.

— Я уже делала это пару раз, Эш. Думаю, справлюсь, — улыбается мама.

Я не отрываюсь от Фейт, пока мама усаживается рядом с ней.

— Этот ребёнок — сто процентов Уильямсон, — бормочет мама.

— Надо дождаться ДНК-теста, прежде чем заявлять об этом всем, — возражает папа.

— Зак, иди сюда и подержи её.

Папа следует маминым указаниям и берет Фейт на руки. Мама ставит пустую бутылочку на стол. Я наблюдаю, как мои родители суетятся над малышкой. Все это немного сюрреалистично.

— Что, мне теперь делать? — спрашиваю я их.

— Эш, что бы ты ни решил делать, ты не один. Мы сделаем всё возможное, чтобы помочь. — Отец замолкает, глядя на Фейт. — Мы с твоей мамой можем забрать её к себе домой, если хочешь. Мы можем присмотреть за ней, пока ты не будешь более подготовлен.

Я вскакиваю на ноги за считанные секунды и забираю её у него.

— Может, я и не знаю, что делаю, но только что один из родителей отказался от нее. Я не собираюсь доводить дело до двух, — ворчу я на него.

— Хорошо, мы растили тебя не для того, чтобы ты бросал семью. Но мы здесь, чтобы помочь. Что бы мы ни должны были сделать, мы сделаем это. Может, тебе стоит вернуться домой на несколько недель?

Это не плохая идея. Мои родители знают, как ухаживать за ребенком. Да что я вообще об этом знаю? И, словно подтверждая, как мало я знаю, белая жидкость начинает вырываться изо рта Фейт, как будто из фильма Изгоняющий дьявола.

— Что, с ней такое? — Я держу её вертикально, перед моей рубашки теперь весь в срыгнутом детском молоке. — Чёрт, я что-то не так сделал? Мы с Бри оба читали инструкцию на банке.

Я смотрю на маму, которая роется в сумке и даёт мне полотенце.

— С ней всё в порядке, Эш. Расслабься. Это совершенно нормально, когда малыши срыгивают немного молока после кормления.

— Это было не просто немного. Когда, ты говорила, придёт врач?

— А знаешь что? Я думаю, Эш, из тебя получится отличный отец, — говорит мой папа.

— Нет, это не так. Она у меня меньше часа, а ей уже плохо.

Раздаётся звуковой сигнал на стене, и я слышу, как Бри отвечает из другой комнаты. Врач пришёл. Слава богу.

Бреанна возвращается в комнату, а следом за ней идут доктор и ее родители.

— Что случилось? Что не так? — спрашивает она меня, подходя ко мне.

— Я не знаю. Секунду назад она была в порядке. А в следующую — ее рвет всем содержимым бутылочки прямо на меня фонтаном. Доктор, вы должны что-то сделать. Это же не может быть нормой? — Я перевожу взгляд с Бреанны на доктора.

— Эш, рад тебя снова видеть. А кто это у нас? — спрашивает он, глядя на Фейт.

— Это Фейт. Ей четыре недели — судя по документам, которые мы получили. Пожалуйста, убедись, что она не больна. Чёрт, она что, заболела из-за меня?

— Вот, дай мне ее. Эш, успокойся ты. Дети все время срыгивают, разве не так, док? Я имею в виду, должно быть так. Но вам, наверное, все равно стоит провести полный осмотр, просто чтобы убедиться.

Я позволяю Бри взять Фейт, она садится на диван, и дочка лежит у нее на коленях. Доктор устраивается рядом с ней и собирается поднять Фейт.

— Вы можете осмотреть ее отсюда. Я уверена, вам не нужно ее держать. — Бри пристально смотрит на беднягу.

— Ах, конечно, мисс МакКинли. Мне нужно, чтобы вы сняли с неё одежду.

— Что? Зачем? Ваши грязные руки не доберутся до неё. Папа, позови другого врача, который не захочет видеть голого младенца.

Бри смотрит мимо меня на Джоша, который стоит в стороне с ухмылкой на лице.

— Боже мой, это дежавю, — говорит Эмили, хлопая Джоша по груди. — Бреанна, это совершенно нормально, что младенцев раздевают, когда врачам нужно их осмотреть.

— Этого не может быть. Я постоянно хожу к врачу и мне не нужно раздеваться, — возражает Бри.

— Бри, поверь мне, это нормально. Хочешь, я помогу? — спрашивает её мама.

Бри выглядит так, будто хочет что-то сказать, но останавливает себя и смотрит на меня, ожидая указаний — указаний, которых я, черт возьми, очень хотел получить. Но я их не получаю.

Что я делаю? Как мне убедиться, что мы с Эшем справимся? Это не просто небольшая неприятность. Это то, что изменило всю траекторию нашей жизни, наших отношений.

Сегодня вечером мне пришлось отстаивать свою позицию. Перед родителями. И перед Эшем. Забавно…

Я никогда не думала, что мой отец и Эш будут на одной волне. По какой-то чёртовой причине они оба пытаются вытащить меня из этого пентхауса, подальше от Эша. Как же быстро они все забывают, что всего несколько дней назад, когда Эш думал, что я беременна от другого мужчины, он стоял и заявлял, что это его ребёнок. Мои родители буквально направляли на него пистолет, и он отказывался отступать. Всё ради того, чтобы защитить меня и мою репутацию.

Хочу ли я быть родителем прямо сейчас? Нет, совершенно нет. Но я не родитель. Эш им является. Кем я тогда стану? Девушкой, которая встречается с отцом-одиночкой? Мачехой? Понятия не имею, но знаю, что ни за что не откажусь от Эша.

Это то, что мне пришлось снова и снова повторять родителям сегодня вечером. Как только я увидела, что они входят, я поняла, что они злы. Хотя «злы» — это преуменьшение. Они просто дрожали от ярости, оба кричали о моей молодости и о том, что у меня впереди еще годы, прежде чем я должна быть связана ребенком.

Разговор, который у меня был с ними, прокручивается снова и снова, и чувство вины съедает меня. Я никогда так не разговаривала со своими родителями, даже не рассматривала будущее, в котором их не было бы.

— Бреанна, не будь дурой. Ты умнее этого. Ты собираешься пожертвовать всей своей жизнью ради него. Ради чёртового идиота. Одному Богу известно, сколько ещё у него есть сюрпризов. — Мама расхаживает по кабинету Эша.

— Это несправедливо, и я не собираюсь губить свою жизнь. Эш — это моя, блядь, жизнь, — возражаю я.

— Бри, ты должна поехать с нами домой. Мы уходим. Пошли, — рычит папа.

— Можете смело уходить сами. Я никуда не пойду.

— Ты поедешь с нами! Даже если мне придётся перекинуть тебя через плечо и вынести, я это сделаю.

— Попробуй. — Я пожимаю плечами.

Знаю, он так и поступит. Но я не сдамся.

— Бреанна, пожалуйста. Просто вернись домой. Проведи несколько дней без него, и пусть твой разум обретёт, блядь, ясность. — Папа проводит пальцами по волосам, его раздражение от моего неповиновения очевидно.

— Я не ухожу. Но если вы двое не прекратите вести себя так, будто я чертов подросток, за которого вы можете принимать решения, вы, конечно, можете. Вас никто не останавливает. У вас два выбора: либо вы смиритесь с тем фактом, что мы с Эшем вместе. Что меня не волнует, что это не мой ребенок, потому что если это ребенок Эша, я буду любить его так же сильно, как люблю его самого. Или, если не сможете, тогда я не вижу причин, почему вы должны здесь находиться.

Папа смотрит на меня. Нет, смотрит прямо мне в душу — вот что точнее.

Несколько минут мы оба не отводим взгляда. Пока он наконец не фыркает.

— Ты правда веришь, что сможешь любить этого ребёнка как своего? — тихо спрашивает он.

— Да.

Я не говорю ему, что уже чувствую связь с ней. Когда я держала её на руках, я чувствовала непреодолимое желание защитить её, укутать и уберечь от всего, что могло бы причинить ей боль.

— Хорошо, — говорит папа.

— Хорошо? — Мы с мамой смотрим на папу так, будто у него выросла вторая голова. Он никогда так просто не сдаётся.

— Это не идеально. И это не то, чего я хочу для тебя. Но я сделаю всё возможное, чтобы не убить этого засранца. — Он ухмыляется.

Я смотрю на маму, которая перестала ходить взад-вперёд и просто смотрит на меня.

— Бреанна, он… — она делает паузу, тяжело вздыхает, прежде чем продолжить. — Он хорошо к тебе относится, правда? Ты бы сказала нам, если бы он плохо с тобой обращался… Ты бы обратилась к нам, если бы тебе нужна была помощь, правда?

Папа обнимает маму.

— Эмми, не могу поверить, что говорю это, но это Эш. Мы его знаем. Он не такой.

— Мама, обещаю, если бы я когда-нибудь оказалась в такой ситуации, я бы пришла к тебе.

Я не говорю ей, что сама отрубила бы голову любому, кто попытается меня тронуть. Я слышала о её прошлом до того, как она познакомилась с моим отцом.

У неё были очень тяжёлые отношения, из которых ей потребовались годы, чтобы наконец-то выбраться.

— Ладно, ну что ж, пойдём познакомимся с нашим внуком, Джош.

— Спасибо. Люблю вас, — говорю я, обнимая их обоих.

Вырываясь из этого воспоминания, я выключаю горячую воду. В доме тихо, Алисса и Зак остались в комнате для гостей. Фейт спит в своей коляске в комнате Эша. Эш принял душ раньше меня, так что нам не пришлось оставлять ее одну.

Вытершись и натянув через голову одну из рубашек Эша, я иду в спальню. Эш лежит на кровати, Фейт спит на его обнаженной груди. Я стою и наблюдаю за происходящим. Он будет отличным отцом, в этом я уверена.

Я заползаю на кровать рядом с ним, протягивая пальцы, чтобы взять маленькую ручку Фейт.

Эш поворачивает голову ко мне, подносит мою руку к своим губам и целует ладонь.

— Ты в порядке? — он тихо спрашивает меня.

— Мммм, а ты?

— Я не знаю. Я боюсь, что все испорчу.

— Я тоже. — Я бросаю взгляд на мирно спящую малышку. “Я просто не понимаю, как кто-то может не хотеть ее. Посмотри на нее... Она… идеальна, — шепчу я единственное слово, которое кажется подходящим.

— Я зол, что она не обратилась ко мне раньше. Я знаю, доктор сказал, что все выглядит нормально, но что, если последние четыре недели о ней не заботились? Как мы узнаем, что с ней на самом деле произошло?

— Мы не узнаем. Может получить второе мнение? Отведи её к другому врачу, если хочешь? — предлагаю я. Мне всё равно этот врач не понравился.

— Как думаешь, стоит? — спрашивает он.

— Понятия не имею, но это же не повредит, правда?

— Знаешь, я не обижусь, если ты проснешься завтра и решишь уйти. Я очень люблю тебя, Бреанна, но не хочу тянуть тебя на дно.

— Тебе нужно перестать говорить мне уйти. Я не уйду, Эш. Я люблю тебя. Не знаю, что ещё мне нужно сделать, чтобы доказать тебе это.

— Ничего. Тебе не нужно ничего доказывать, Бри. Я знаю, что ты меня любишь, но теперь дело не только во мне. Путь, который я хотел для нашей жизни, перевернулся с ног на голову.

— Иногда лучшие вещи — те, которые не запланированы, — говорю я ему.

— Если мы сделаем это вместе, как думаешь, ты сможешь научиться любить её так же, как любишь меня?

От слов Эша у меня кружится голова. Я знаю, что он понимает меня лучше всех, но этот вопрос заставляет меня осознать, насколько лучше. Я была удивлена, когда у меня начали возникать чувства к Эшу.

Тогда я не понимала, что происходит. Но я была молода. Сейчас я старше, но мои чувства к нему всё ещё так меня захлёстывают, что я сомневаюсь в собственном здравомыслии.

— Кажется, я уже могу, Эш. Не знаю, как объяснить. Это совсем не то, как я люблю тебя. — Я на мгновение задумываюсь, пытаясь придумать, как это описать, как он это поймёт. — Было ли у тебя что-то, что ты хотел спрятать? Хранить в сейфе, чтобы никто другой не добрался? Что-то, что ты не хотел бы ранить или сломать?

— Да. Но мне говорили, что держать женщин запертыми в башне — это не в духе двадцать первого века. — От его ухмылки меня пробирает дрожь.

— Вот так оно и есть. Когда я смотрю на неё, я хочу, чтобы она была в безопасности. Я не хочу, чтобы к ней прикасались другие.

— Ты единственный ребёнок в семье, Бри. Ты не любишь, когда трогают то, на что ты претендуешь.

Эш смеётся, и гул его груди на мгновение пробуждает Фейт, прежде чем её маленькое тело снова принимает привычное положение.

— Ну, я не виновата, что у моих родителей всё получилось идеально с первой попытки, — возражаю я.

— Они действительно создали идеального человека. — Эш протягивает руку. — Иди сюда. На мне места более чем достаточно для вас обоих. — Я кладу голову ему на плечо, а руку — на спину Фейт.

Я резко вскакиваю, когда пронзительный крик прорезает мой сон. Рядом пусто. Вскочив с кровати, я иду на звук, откуда доносился тревожный звук. Нахожу Эша на кухне. Он выглядит ужасно напряжённым, расхаживая по комнате вместе с Фейт.

— Что случилось? — спрашиваю я, бросаясь к нему и протягивая руки, чтобы взять Фейт на руки. Он без сопротивления позволяет мне взять её на руки.

— Не знаю. Она проснулась минут двадцать назад в слезах и не перестаёт плакать. Что, с ней такое?

— Тсс, всё в порядке.

Я не знаю, кого я пытаюсь успокоить: Фейт, себя или Эша.

— Она голодна? — спрашиваю я.

— Я кормил ее. Она выпила целую бутылочку. Дать ей ещё?

— Нет, не думаю. — Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

И тут меня осеняет.

— Эм, Эш, ты ее переодел?

— Что? Нет, зачем мне её переодевать? — спрашивает он озадаченно.

— Возьми сумку с подгузниками. Отнеси её в спальню. — Я возвращаюсь в комнату и кладу Фейт на кровать.

— Вот, — говорит Эш, ставя сумку рядом с ней.

— А, нет, я не знаю, как это сделать. Сделай это ты. Я не хочу причинить ей боль, — говорю я.

Я, может, и знаю, как сделать бутылочку для смеси, ведь я вырастила кучу детёнышей, но как менять подгузники? Нет, я не могу этого сделать.

— Я тоже не знаю, как это сделать. Чёрт, что же нам делать? — спрашивает он, глядя на Фейт, которая всё ещё плачет на кровати. Он наклоняется и поднимает её.

— Эш?

Алисса стучит в открытую дверь. Слава богу. Я забыла, что здесь его родители.

— Как раз вовремя, мама. Её нужно переодеть. — Эш передаёт недовольного младенца Алиссе.

— Хорошая попытка, Эш. Ты справишься. Давай, тебе нужно научиться. — Алисса смеётся и поворачивается ко мне. — Ты в порядке, Бри?

Должно быть, я выгляжу ужасно. Я киваю головой:

— Да, мне не нравится, когда она плачет. Она не должна так расстраиваться, правда?

— Это совершенно нормально. Она просто даёт тебе понять, что чем-то недовольна.

Алисса укладывает Фейт обратно на кровать.

— Эш, иди сюда. Расстегни пуговицы. — Я наблюдаю, как Эш следует указаниям матери.

— Зачем, чёрт возьми, на этой штуке столько застёжек? — ворчит он.

— Ты к этому привыкнешь, — говорит Алисса.

— Ладно, что дальше?

Я продолжаю наблюдать, намереваясь учиться вместе с Эшем, пока он следует процессу.

— Что за чёрт? Это ненормально. Как что-то такое крохотное и чертовски драгоценное может так делать? — ворчит Эш, открывая её подгузник и обнаруживая, что тот набит.

— Почему он зелёный? — спрашиваю я.

— Поверь мне, это нормально. Со временем, когда она станет старше, все изменится. А теперь возьми салфетки.

Я удивлена, как легко Эшу удаётся переодеть Фейт. Как только она снова одевается, он берёт её на руки и передаёт мне. Я подхожу и сажусь рядом с ней на край кровати, поглаживая ее по спине и тихо напевая.

— Ладно, в следующий раз я помогу тебе сделать это, если хочешь, Бри, — говорит Алисса.

— Конечно. Спасибо.

Может, мне стоит заглянуть в книжный магазин. Там есть книги о воспитании детей, и я прочту их все до единой.

Алисса уходит, и мы снова лежим в кровати. Фейт крепко спит у меня на груди.

— Неправильно, что я сейчас к ней ревную, — говорит Эш.

— Что? — спрашиваю я в недоумении.

— Она лежит на твоих сиськах, детка. Я бы с удовольствием растянулся на них.

— Это извращение, даже для тебя, Эш. — улыбаюсь я.

— Не моя вина, что твои сиськи чертовски идеальны.

— Спасибо.

— Наверное, нам стоит положить её в коляску и попытаться поспать, — предлагает Эш.

— Мы должны, но, кажется, я пока не хочу её отпускать.

— Ладно, давай просто полежим ещё немного вместе.

— Эш, просыпайся. Что, черт возьми, происходит?

Из коридора доносится крик Чейза. Я вскакиваю с кровати с намерением заткнуть его крикливую задницу, пока он не разбудил Фейт, которая наконец-то мирно заснула на груди у Бри.

Поправка: мирно спала. Фейт начинает плакать. Я выхватываю её из рук Бри. Может быть, хоть кто-то из нас сможет проспать это грубое пробуждение Чейза.

— Эш, можно я отрежу ему язык? — бормочет Бри, переворачиваясь на бок и не открывая глаз.

— К сожалению, нет, детка. Спи дальше. Я от него избавлюсь.

Я выхожу из спальни в поисках лучшего друга, который быстро теряет этот статус. Нахожу его в гостиной с отцом.

— Чейз, ты вообще представляешь, который час? Все, блядь, спят. Моя жена, блядь, спит. А ты, приходишь сюда, кричишь на весь дом, и только что её разбудил, — кипит отец, выглядя так, будто едва сдерживается.

— Извините, мистер Уильямсон. Я, очевидно, понятия не имел, что вы здесь.

Чейз поднял руки перед собой, но тут же уронил их — вместе с челюстью — когда я вошел в комнату с Фейт. Она уже устроилась и снова заснула у меня на руках.

— Что это, такое? — хрипло прошептал Чейз, указывая на меня.

— Это ребёнок, которого ты только что, блядь, разбудил своими криками. Какого хрена ты здесь делаешь? — спросила я его.

— Я вижу, что это ребёнок, но зачем он тебе? Чей он?

— Это Фейт. Она моя. — Я улыбнулась.

— Вот, дай я её ненадолго подержу, — предложил папа, протягивая руки.

Я передал Фейт и смотрел, как отец идёт с ней по коридору. Я не оборачиваюсь к Чейзу, пока они не скрылись из виду. Как только я повернулась, он начал задавать вопросы, на которые я, блядь, слишком устал отвечать.

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что она твоя? Кого ты, чёрт возьми, обрюхатил? Ох, Бри об этом знает? Чёрт, какого хрена, Эш? Почему ты мне не позвонил?

Я жду, пока он закончит, и поднимаю бровь.

— Я не знал, что мы с тобой друзья, которые заплетают друг другу косы. Я не знаю, кого я обрюхатил, и, честно говоря, мне всё равно. Фейт отдали ёбаному швейцару с кучей бумаг и прочего дерьма.

Я пожимаю плечами, как будто меня полностью устраивает то, что произошло сегодня вечером. Хотя на самом деле я чертовски устал, эмоционально опустошен и до смерти боюсь, что вляпался в это.

— Ты уверен, что она твоя?

— У неё есть имя, придурок. И я в этом уверен. Я уже отправил сегодня вечером анализ ДНК врачу. Результаты должны быть через пару дней.

— Ладно, а где документы? Где они?

Исчез образ классного клоуна, который Чейз любит надевать в девяноста девяти процентах случаев. На смену ему пришла серьёзная, решающая проблемы, аналитическая маска, которую он надевает изредка. Похоже, неожиданный ребёнок, упавший прямо на порог, оправдывает такую внезапную перемену.

— В кабинете. Пойдём.

Я веду его в кабинет и закрываю дверь.

— Хочешь выпить? — предлагаю я.

— Пять утра, Эш, — замечает он.

— Как будто это тебя когда-то останавливало? — Я наливаю два стакана виски из бара.

— Ну, раньше я не был ответственным дядей, — смеётся он.

— Заткнись, идиот, и пей.

Протянув ему один из стаканов, я осушаю другой и иду к столу, где — как и положено Бри — повсюду разбросаны бумаги.

— Ураган пронёсся по твоему кабинету? — смеётся Чейз.

— Ага, её зовут Бреанна, — усмехаюсь я.

— Она здесь? А ты всё ещё жив после того, как обрюхатил какую-то случайную штучку? Чёрт возьми, приятель… Погоди, она что, больна?

— Нет, идиот. Заткнись.

Я беру первый попавшийся листок бумаги — свидетельство о рождении. Просматриваю документ.

Имя ребёнка: Фейт Лила Уильямсон

Имя матери: Хейли Грейс Хадсон

Имя отца: Эш Уильямсон

Документ выглядит подлинным. Если это подделка, то чертовски хорошая. С другой стороны, любой может добавить имя родителя в свидетельство о рождении.

Я пытаюсь вызвать в памяти образ Хейли. Я с трудом её представляю. Я помню, что проверял её примерно через шесть недель после той ночи, когда порвался презерватив. Она уверяла меня, что не беременна. Она, блядь, лгала мне прямо в лицо. После этого я её больше не видел.

Я передаю свидетельство о рождении Чейзу. Он внимательно его изучает, прежде чем достать телефон.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я его.

— Ищу информацию о твоей мамочке. Мне нужно знать, какие гены унаследовала моя племянница, — говорит он очень серьёзно.

— Она не моя мамочка, мудила. Она чёртова мерзкая тварь, которая бросила мою четырёхнедельную дочь. Какого хрена тебе нужно её искать?

— Чтобы знать, в какой оружие мне нужно вложиться. — Он ухмыляется. — Ты же понимаешь, что она девочка. Это значит, парни и всё такое.

— Она же новорождённая, Чейз. Заткнись нахуй.

Я говорю, как заезженная пластинка: Чейз несёт какую-то чушь, а я прошу его заткнуться. Раз за разом.

— Я знаю, но никогда нельзя быть слишком подготовленным. Понял. Это она? — Он поворачивает телефон так, чтобы на экране появился профиль в Facebook. Женщина на фотографии выглядит счастливой. Обычный. Что, черт возьми, заставило ее бросить своего ребенка? Моего ребенка.

— Да, это она.

— Чёрт, нам понадобится целая армия для этой малышки. Эта женщина просто бомба, братан. Ты не мог обрюхатить уродливую цыпочку?

Я не отвечаю на его идиотский вопрос. Вместо этого я сосредотачиваюсь на следующем листке бумаги — какой-то форме из юридической конторы. И снова выглядит достоверно. Я бегло просматриваю текст, и единственное, что бросается в глаза, — это отказ от всех родительских прав, а затем моё имя в качестве единственного опекуна.

— Знаешь, такие документы требуют времени на оформление и организацию. Это не спонтанное решение молодой матери после неудачной ночи. Она всё тщательно обдумала.

— Боже, уверен, это будет утешением для Фейт, когда она подрастёт, и мне придётся объяснять ей, что её родная мать пропала без вести, потому что бросила её с этим чёртовым швейцаром.

— Я не об этом. Это не имеет смысла. Почему бы просто не прийти к тебе и не попросить о помощи? Ни для кого не секрет, что ты при деньгах, приятель. Любой, кто от тебя залетел, будет обеспечен на всю жизнь выплатой алиментов. Чего она от этого хочет?

— А может, она просто никчёмное существо и не хочет быть матерью? — предполагаю я.

— Или… может, у неё послеродовая депрессия или что-то в этом роде, и однажды она одумается и пожалеет о содеянном.

Голос Брианны заставляет меня вскинуть голову. Я обвожу взглядом её тело. Она стоит в одной из моих футболок. Я знаю, что под ней она голая. Сквозь хлопок я вижу её соски. Взгляд скользит по Чейзу, который тоже смотрит на неё.

Обойдя свой стол, я шлепаю его по затылку.

— Перестань, блядь, пялиться на нее, — рычу я. — Чейз, уходи отсюда. Я возвращаюсь в постель.

Я направляюсь к Бреанне, потому что сон — последнее, о чем я, блядь, думаю.

— Ага, конечно. Увидимся сегодня, — говорит Чейз мне в спину.

Я беру Бреанну за руку и тащу её в свою спальню. Останавливаюсь в гостевой комнате, заглядываю внутрь и вижу, как мама и папа смотрят на Фейт, которая спит посередине кровати между ними. Надо бы взять её с собой. Меня гложет лёгкое чувство вины.

— Хотите, я её заберу? — тихо спрашиваю я, не желая её беспокоить.

Отец поднимает взгляд и качает головой:

— Нет, иди в душ и всё такое. День будет долгим.

— Хорошо, спасибо.

Я задерживаюсь в дверях, прежде чем продолжить путь в свою спальню. Затаскиваю очень тихую Бреанну в ванную, включаю душ и позволяю пару наполнить комнату.

Я поворачиваюсь к Бреанне, которая ещё не произнесла ни слова, она молча смотрит на меня, кусая губу. Я веду её назад, пока её пятки не упираются в стену, и держу её взаперти, упираясь руками в плитку по обе стороны от её головы.

— Что случилось?

— Ничего.

— Что случилось? — снова спрашиваю я.

Знаю, что она о чём-то думает.

— Что, если она вернётся, Эш? Мать Фейт… Что, если она передумает? Что, если… то есть, ты захочешь быть с ней?

Я ошеломлён её вопросом.

— Конечно, нет. Бреанна, мне больше ни с кем не хочется быть. Ты единственная.

Я наклоняюсь к её губам, мой язык проникает ей в рот.

Её руки прижимаются к моей груди.

— Ты не раз говорил мне уйти прошлой ночью, Эш. Извини, если мне сейчас трудно тебе поверить.

Бреанна никогда не бывает такой неуверенной, никогда не бывает такой уязвимой. Тот факт, что я посеял в её голове эти сомнения, просто сокрушает меня.

— Прости, если заставил тебя усомниться в том, как сильно я, блядь, тебя люблю. Я люблю тебя больше жизни, Бри. Знаю, я эгоистичный мудак, но без тебя я не могу. Тебе нужно уйти, тебе нужно бежать к чертям. Но, честно говоря, я бы, наверное, только погнался за тобой, если бы ты это сделала. Ты мне нужна.

— Ты владеешь мной, — говорит она, обнимая меня за шею.

— Я тебя не заслуживаю. Я запутался, Бреанна. Я не знаю, как со всем этим справиться… что мне нужно сделать…

— Я тоже, но мы можем разобраться вместе.

— Спасибо, — шепчу я, прежде чем снова завладеть её губами.

Мои руки опускаются на её задницу, я поднимаю её. Её ноги обхватывают мою талию, и я прижимаю её к стене, вжимаясь своим твёрдым членом в её голую киску.

— О Боже, Эш, может, нам не стоит этого делать сейчас. Твои родители в соседней комнате.

— Тогда, наверное, тебе стоит помолчать. Потому что мы этим занимаемся. Мой член твёрд, как камень, а твоя киска вся мокрая. Это самая выигрышная комбинация, какую я когда-либо видел.

— Ну, конечно, я мокрая. Я обнимаю тебя. И, ну, ты чертовски горячий. Если ты не заметил — бормочет она.

— Хм, а я-то думал, что нравлюсь тебе за свою личность. — Одной рукой я спускаю спортивные штаны, освобождая член.

— Эх, над личностью тебе не помешало бы немного поработать. Но над твоим телом? Как будто Бог забыл добавить изъяны, когда создавал тебя. — Её руки скользят по моей спине, ногти оставляют лёгкие отпечатки.

Я прижимаю свой член к её входу.

— Держись, детка. Это будет жесткая и быстрая поездка.

Я врезаюсь в неё. Её стенки мгновенно сжимаются вокруг меня, руки впиваются в мою спину, а зубы впиваются мне в плечо, и она кончает. Я медленно двигаюсь вперёд и назад, пока она не поднимает голову.

— Тебе хорошо? — Я знаю, что она в этом послеоргазменном блаженстве, так что, конечно же, ей чертовски хорошо.

— Мммм. — Она кивает головой с широкой улыбкой на лице.

— Блядь, я обожаю твою киску. Каждый раз, блядь, словно попадаю в рай. — Я ускоряюсь, сжимая ладонями её попку, наверняка оставляя вмятины на её бледной коже.

— Я почти уверена, что моя киска тоже тебя любит. — Она смеётся.

— Только почти уверена? — Я поднимаю одну руку, обхватываю её горло и удерживаю голову неподвижно. — Я буду продолжать трахать эту киску, пока ты не будешь на сто процентов уверена, что она любит мой член. Жаждет моего члена. Ей нужно, чтобы мой член её заполнил.

— Это может занять некоторое время. — Она ухмыляется.

— У нас есть всё время мира, — хрюкаю я, вбиваясь в неё сильнее. В тот момент, когда моя рука смыкается на её горле, её киска сжимается, и её соки хлынут на меня.

— Блядь, — рычу я, прижавшись к ее губам. Я полностью растворяюсь в ней, чувствуя, как напрягаются мои мышцы.

Из коридора доносится какой-то шум, пока мы с Эшем выходим из спальни после очередного жаркого душа, от которого мое лицо сразу же заливает краской, даже от одной мысли об этом.

— Они желают мне добра. Давайте просто помнить, что мы не можем убивать членов нашей семьи, — говорит Эш позади меня.

Повернувшись, я приподнимаю бровь.

— Ты, может, и не сможешь, но я смогу, и я бы не потеряла ни минуты сна. — Я пожимаю плечами.

— Детка, мы теперь родители. Нам нужно быть ответственными взрослыми, которые не будут калечить и мучить людей.

Я спотыкаюсь, и Эш врезается мне в спину.

— Что случилось? — спрашивает он, разворачивая меня к себе.

Я моргаю, глядя на него. Он только что сказал, что мы родители. То есть, мы с ним вместе.

— Я… ты это серьёзно? — спрашиваю я его.

— Чтобы не калечить и не мучить людей? Да, Бри, если только они этого действительно не заслуживают.

— Нет, не в этом. В том, что мы теперь родители.

— Эм, ты же помнишь ребёнка, которого вчера вечером подбросили к нам на порог, да?

— Да, но ты имеешь в виду: ты теперь родитель, а я всего лишь подружка, или что-то в этом роде? Или мы родители вместе? — Я затаила дыхание, ожидая его ответа.

— Бреанна, если ты хочешь сделать это со мной, то мы сделаем это вместе. Ты никому не подружка, детка. Ты, чёрт возьми, королева. Чего ты хочешь, Бри?

До сих пор я не осознавала, как сильно я хочу быть материю этого ребёнка.

— Я хочу сделать это вместе. Ты, я и Фейт.

— Ладно, ты, я и Фейт. А теперь пойдём посмотрим, почему, кажется, весь район собрался в нашем пентхаусе.

— Сегодня я собираюсь пройтись по магазинам. Я покупаю дом, ключей от которого больше ни у кого не будет. — Я улыбаюсь ему.

— Ты не покупаешь дом. Если ты хочешь новый дом, я могу купить тебе. — Я невольно закатываю глаза.

— Заткнись, Эш. На дворе двадцать первый век. Если я хочу купить нам дом, то я могу. И я это сделаю. К тому же, есть один маленький факт: моё состояние как минимум в десять раз больше твоего.

Я жду его реакции. Обычно мужчины именно в таких случаях пугаются богатства моей семьи. Эш ухмыляется.

— Чёрт возьми, я заполучил себе сахарную мамочку. А десять раз — это уже щедрость, мы оба знаем, что твоё состояние как минимум в сто раз больше моего. Давай, Ричи Рич, вышвырнем пару засранцев из нашего дома, а потом, может быть, вместе посмотрим недвижимость.

— Договорились.

Я улыбаюсь, разворачиваюсь и иду в гостиную. Открывшаяся нам картина… ну, я даже не знаю, как всё это воспринимать. Сначала розовый цвет. Везде. Как будто в квартире Эша вырвало магазин детских товаров.

— Что тут происходит? — спрашиваю я, глядя на папу, который сейчас воркует с Фейт, держа её перед собой. У меня нет никаких сомнений, что он приложил руку к этому безумию.

— Не смотри на меня. Это был не только я, — папа кивает Заку.

Забавно. Казалось бы, это наши мамы обожают бегать по магазинам. Но нет, это отцы.

— Ну, я же не могу позволить моей внучке пропустить комнату, достойную принцессы. Не волнуйся, мы обустроим все это рядом с главной спальней.

Эш подходит к папе и выхватывает Фейт из его рук.

— Мы с Бри собираемся немного прогуляться, — говорит он, обходя разбросанные повсюду коробки и сумки.

Мы подходим к дверям лифта, прежде чем слышим их смех.

— Мне сказать им, или ты сам хочешь? — Спрашивает Зак.

— Давай ты, — отвечает мой папа.

— Эш, тебе понадобятся кое-какие вещи, если планируешь вывести ее на прогулку.

Мы с Эшем одновременно резко разворачиваемся, чтобы посмотреть на них.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я.

— Ну, тебе понадобится: сумка для подгузников, бутылочки, смесь, подгузники, салфетки, сменная одежда...

— Хорошо, и где это все? — Эш оглядывается по сторонам.

— О, я купил тебе новую. — Папа достаёт оранжевую коробку.

— Ты купил четырёхмесячному ребёнку сумку Louis Vuitton? — спрашивает Эш.

Черт, это плохо, что я так Рада? Мне все равно. Это Louis Vuitton. Осуждайте сколько хотите, но у меня есть слабость к дизайнерским сумкам. Я беру коробку, разворачиваю ее и достаю большую сумку.

— Эш, не задавай вопросов. Просто прими это, — улыбаюсь я ему.

— Ладно, а есть какой-то список вещей, которые нужно туда положить? Нас не будет всего несколько часов… сколько же всего нам на самом деле нужно?

Наши отцы снова разразились смехом. Мы с Эшем переглядываемся, и на наших лицах отражается замешательство.

— Вот, подержи. — Эш протягивает мне Фейт, забирая у меня сумку. — Мама! — раздаётся его голос по квартире.

— На кухне, — кричит в ответ Алисса. Эш направляется на кухню с сумкой. Я сердито смотрю на наших отцов, которые всё ещё смеются.

— А, кажется, вы оба слишком серьёзно относитесь к этой истории с дедушками. Неужели вам действительно нужно было так поседеть за одну ночь? — спрашиваю я их, нахмурившись.

Если когда-либо и был подходящий момент для снимка на память, то это он. Я изо всех сил стараюсь не рассмеяться, наблюдая за их реакцией, когда они отворачиваются и оставляют меня в гостиной, вероятно, в поисках зеркала.

Я нахожу свободное место на диване, свободное от пакетов, и сажусь. Положив Фейт себе на колени, я смотрю на неё сверху вниз.

— Ты быстро поймёшь, что все мужчины в этой семье ужасно самовлюбленные. Ну, может, не дядя Дин, но он точно единственный. Все остальные чертовски самовлюбленные, — говорю я ей.

Наверное, мне стоит перестать ругаться при ней. Но она пока ни слова не понимает из того, что я говорю. Она и правда идеальная малышка. Мысль о том, что она кому-то не нужна, заставляет меня закипать.

Но, может, мне стоит быть благодарной, потому что мы с Эшем можем оставить её себе и ни с кем не делить. Знаю, это эгоистичная мысль. Фейт не заслужила такую никчёмную родную мать.

— Твой папочка будет самым лучшим папочкой на свете, Фейт. Ни о чём не беспокойся. С нами всё будет хорошо. Я буду любить тебя так, как будто ты действительно моя. Обещаю, я никому не позволю тебя обидеть. Мне жаль, что у тебя ужасная родная мать, но я буду лучшей… — Я замолкаю. Кто я для Фейт? Её мачеха? Девушка её отца? Интересно, Эш разрешит мне её удочерить, чтобы она тоже стала моей.

Как я вообще могла заговорить об этом? Зачем я вообще об этом думаю? Я знаю её меньше суток. Может, мне стоит сбавить обороты… Может, всё это слишком быстро развивается… Но когда я смотрю на Фейт, я понимаю, что уже люблю эту малышку. Странно, ведь я не из тех, кто любит легко. И всё же она каким-то образом нашла место в моём сердце, словно ей всегда было суждено там быть.

Эш подходит и приседает передо мной.

— Ты будешь лучшей матерью, Бреанна, — тихо говорит он, не отрывая от меня взгляда.

— Ты правда так думаешь? — спрашиваю я его.

Он понятия не имеет, как мне нужны были эти слова. Нужны были подтверждения того, что я не просто немного схожу с ума и не срываюсь, когда нужно делать маленькие шаги.

— Я знаю. Когда ты любишь, любишь всем сердцем — мне чертовски повезло. И я знаю, что Фейт будет самой счастливой девочкой на свете, потому что ты тоже будешь её любить.

— Спасибо. — Я нежно наклоняюсь и целую его в губы. — Нам, наверное, стоит перестать ругаться при ней.

— Да, наверное, — соглашается Эш, как раз когда раздаётся звук лифта. — Нам нужно сменить чёртов пароль, — ворчит он, поднимаясь на ноги.

— Эш Уильямсон, как ты посмел мне не позвонить? Мне пришлось узнать это из вторых рук от Хоуп, которая услышала это от Чейза.

Разъярённая Лили входит в гостиную, Алекс следует за ней. Заметив меня, она отпускает руку Алекса и бежит ко мне, где я сижу с Фейт.

— Боже мой, посмотри на неё. — Её голос затихает, и она прижимается ко мне. — Она такая идеальная. Можно я её подержу? — спрашивает меня взгляд Лили.

Я смотрю на Эша, он может ответить за нас. Я не хочу выглядеть сумасшедшей, когда скажу категоричное "нет". И я в кои-то веки рада, что Эш умеет читать мои мысли — что он знает о моем нынешнем внутреннем смятении, — потому что он полностью игнорирует вопрос.

— Какого черта ты здесь делаешь, Лил? — ворчит Эш, поднимая Фейт и прижимая ее к своей груди.

— Ну, не каждый день становишься троюродной тетей. Ты что, ожидал, что я не приду? И, кстати, пожалуйста. Ну, тебе, правда, стоит поблагодарить Алекса.

За что благодарить Алекса? Это всегда плохо — благодарить гангстера.

Я встаю рядом с Эшем.

— За что мы благодарим Алекса? — спрашиваю я его самого.

— Тебе не за что меня благодарить, Бреанна. Я просто установил детские автокресла в пару твоих машин в подвале. — Он пожимает плечами.

— Какого хрена ты залез в мои машины? — ворчит Эш.

Алекс лишь приподнимает бровь, словно сучка, ну пожалуйста.

Я закатываю глаза. Взломать машину — это детская игра, не так уж и впечатляет.

— Спасибо. Мне почти стыдно, что я им сейчас позвонил. — Эш достаёт телефон, когда тот начинает вибрировать, игнорирует звонок и убирает его в карман.

— Кому ты звонил? — спрашивает Лили.

— А? О, не волнуйся, узнаешь через: три, два, один.

Двери лифта открываются, и входят четверо крупных мужчин. У меня отвисает челюсть. Я не видела этих парней с тех пор, как они были маленькими, а мы все вместе отдыхали на Гавайях. Чёрт, они выросли отлично.

— Я тебя задушу во сне, Эш Уильямсон, — цедит Лили, прежде чем одарить остальных четверых кузенов своей очаровательной улыбкой.

— Тео, тётя Холли не говорила, что ты в городе. — Она спокойно подходит и обнимает его, целуя в обе щеки.

— Это потому, что она не знает, что мы здесь, — отвечает Тео.

— А, вообще-то, теперь знает. — Маттео, второй по старшинству из братьев, отвечает на телефонный звонок и уходит на кухню.

Я вижу, как руки Алекса сжимаются, когда он смотрит, как Ромео и Лука по очереди обнимают и целуют Лили в обе щеки. Он уже готов сделать шаг вперёд, когда я его останавливаю. Держа его за руку, я шепчу:

— Это её кузены по материнской линии.

Алекс бросает на меня благодарственный взгляд, который исчезает так же быстро, как и появляется.

— Значит, я не могу отрезать им пальцы?

— Ага, точно не этим.

Не думаю, что он вообще представляет, кто, чёрт возьми, кузены Лили. И я не собираюсь ему это рассказывать. Но я приготовлю попкорн, чтобы посмотреть, как развернётся это шоу.

— Тео, это было слишком давно. — Я улыбаюсь и подхожу к нему.

— Бреанна, мать её, МакКинли, фотографии тебя совершенно не передают.

Тео окидывает меня взглядом с ног до головы. Я слышу рычание Эша за спиной. Не обращая внимания на разгорающиеся во мне мурашки, я обнимаю Тео.

— Спасибо тебе. Ты не вырос таким огром, как я ожидала. — Я смеюсь.

— Я слышал, ты с Эшем. Никто не говорил, что ты родила ребёнка. Я что, пропустил свадьбу? — спрашивает Тео.

— Нет, не пропустил. Познакомься с Фейт. — Я тащу его за руку к Эшу.

Эш и Тео всегда были хорошими друзьями. Неудивительно, что Эш позвонил ему, чтобы посплетничать о свиданиях Лили с Алексом.

— Лил Пилл, я не знал, что ты заглянешь.

Зак выходит, а мой отец идёт рядом. С каких это пор эти двое стали лучшими друзьями? Это, блядь, странно.

— Дядя Зак, слава богу, ты здесь. — Лили фыркает. — Мы с Алексом купили детские кресла, которые вы хотели, они в машинах.

— Не дергайся, лютик. — Маттео врывается обратно в комнату. — Зак останавливает его, положив руку ему на грудь.

— Маттео, тебе лучше помнить, что в этой комнате находится моя внучка. Прибереги свое кровопролитие для другого раза, — ворчит Зак, прежде чем отпустить его.

— Не волнуйся, дядя Зак, здесь не будет никакого кровопролития. Мы не варвары. Мы специально для этого купили склад. — Лука ухмыляется.

— Привет, Лука. — Мой папа подходит и встает рядом со мной.

— Лили, не хочешь познакомить нас со своим… другом? — спрашивает Тео, оглядывая Алекса с ног до головы, и его отвращение явно бросается в глаза.

— Ты знаешь, я бы с удовольствием, но нам действительно пора идти. Нужно кое-что сделать. Людей повидать. Передавай привет тете Холли — Лили берёт Алекса за руку и тащит к лифту.

Лука и Ромео стоят у дверей, преграждая ей путь к быстрому бегству.

— Эш, вот всё, что тебе нужно. — Алисса входит в комнату, оглядывая толпу зевак. — Ох, ради всего святого, нет. Этого не произойдёт прямо сейчас. Но вы, четверо, появились вовремя. Пойдёмте и поможете мне перенести все эти вещи в спальню.

— А, конечно, Лука и Ромео помогут тебе, тётя Лисса. Мы с Маттео проводим Лили до машины.

— Отлично. Эш, вот сумка, всё, что тебе нужно, там. Ты уверен, что не хочешь, чтобы я пошла с тобой? — спрашивает Алисса.

— Спасибо, мам. Всё хорошо. Мы скоро. — Эш вешает сумку на плечо и берёт меня за руку, которая не держит Фейт.

— А, Алекс, не мог бы ты показать нам, как работают эти автокресла? — Эш подходит к лифту и нажимает кнопку. — Извини, Тео, придётся тебе отложить свои развлечения на другой день.

— Ничего. Мы ещё немного побудем здесь. — Тео ухмыляется.

— Подожди, а «немного» — это сколько? — спрашивает Лили.

От меня не ускользнуло, что она до сих пор не познакомила Алекса со своими кузенами. Я её не виню. Если бы эти мальчики были моими кузенами, я бы уже спрятал Эша. У нас были бы поддельные имена, паспорта, и мы бы уже спрятались на необитаемом острове, где нас никто не смог бы найти.

— Столько, сколько потребуется, — говорит Маттео.

— Отлично… О, тебе кто-нибудь говорил, что Хоуп пыталась затащить в постель своего лучшего друга, Чейза? — Лили ухмыляется Эшу.

— Попытка и успех — это две разные вещи, Лил. Чейз не желает смерти, — Эш смотрит на Тео.

— Маттео, вызови машину. Кажется, нам сегодня нужно навестить ещё одну кузину, — командует Тео.

— Тео, нет. Чейз — член семьи.

Эш заходит в лифт. Лили быстро втаскивает Алекса внутрь, прежде чем нажать на кнопки, закрывающие дверь.

— Увидимся, ребята. — Лили улыбается, когда лифт захлопывается.

В тот момент, когда мы начинаем спускаться, Лили откидывается назад и прижимается к Алексу. Затем она переводит свой сердитый взгляд на Эша.

— Какого чёрта ты ему позвонил, Эш? Серьёзно, это даже для тебя грязно, — кипит она.

— Что случилось? Не рада видеть своих кузенов, Лил? Я знаю, я твой любимец, но всё же они семья. — Эш пожимает плечами.

— Ты сейчас мой самый нелюбимый кузен.

— Кто-нибудь хочет объяснить мне, что это, чёрт возьми, было? — Алекс смотрит на нас всех.

— Это Эш сплетничал и не держал рот на замке, — рычит Лили. — Не волнуйся, я позвоню тёте Холли. Она скажет им, что они не могут тебя трогать.

— Не могут меня трогать? Лил, мне не нужна твоя тётя, чтобы защищать меня от твоих кузенов. — Алекс смеётся.

— А, может быть и нужна, — предлагает Эш.

— Почему?

— Подожди, ты не знаешь, кто они? А я-то думал, что все знают великого Тео Валентино.

Я жду его. Узнавания. Ужас, который люди испытывают, когда слышат это имя. Точно так же, как когда кто-то понимает, кто я. Но страх, который люди испытывают при одном упоминании Валентино, в десять раз сильнее, чем наследие МакКинли.

Алекс, должно быть, глупее, чем я думала, потому что узнавание приходит, а страха — нет…

Прошла неделя с тех пор, как Фейт вошла в нашу жизнь. Сказать, что я чертовски устал, было бы преуменьшением. Честно говоря, я не знаю, как бы я пережил последнюю неделю без Бреанны и остальных членов нашей семьи, которые все настояли на том, чтобы прийти в пентхаус и помочь.

Я сижу в своем кабинете в клубе. Фейт мирно спит в каком-то хитроумном приспособлении, которое моя мама называет люлькой. Скоро должна прийти Бреанна, она сказала, что заглянет с ланчем.

Конверт с результатами анализа ДНК лежит на моем столе и смотрит на меня, насмехаясь надо мной, ожидая, когда я его открою. Но я не хочу этого делать, по крайней мере, без Брианны. Что, если я не отец Фейт?

Я не знаю, чего я больше боюсь — того, что это так, или того, что это не так. Не поймите меня неправильно, с того момента, как я увидел эту малышку, она украла частичку моего сердца.

Я готов на все ради нее. Адвокаты сказали мне, что все документы оформлены законно, что я действительно являюсь единственным опекуном Фейт.

Чейз провел последние пять дней, пытаясь найти ее биологическую мать. Он считает, что в этой ситуации что-то не так. Я вынужден согласиться. Я понимаю, что это тяжело. У меня была Фейт всего неделю, и я чертовски устал. За последние семь дней я испытал больше стресса, чем когда-либо испытывал. Но я бы ни за что этого не изменил. Ничто не заставило бы меня бросить ее на пороге незнакомого дома.

Часть меня надеется, что я никогда не найду ее, никогда больше о ней не услышу. Другая часть хочет получить ответы на вопросы, которые могут возникнуть у Фейт, когда она станет старше. Мне нужны эти ответы для нее.

Каково же будет для маленькой девочки узнать, что мать бросила ее, когда она была еще новорожденной? Как вообще кто-то может объяснить это своему ребенку?

Я никогда не был так благодарен своим родителям, как на прошлой неделе. Я более чем готов к тому, чтобы они покинули мою квартиру, но я не знаю, как бы мы с Бри справились с этим без обеих пар наших родителей. Я никогда не думал, что буду рад видеть Джоша, но однажды вечером, когда я вышел, чтобы принести Фейт бутылочку, он был на кухне. Он молча взял ее из моих рук, приготовил для нее бутылочку и сидел рядом и кормил ее, пока она не уснула.

Разговор был... интересным. По сути, это была все та же старая рутина: Джош угрожал мне, если я когда-нибудь причиню боль Бреанне. Хотя на этот раз он добавил к этому еще и Фейт. Как будто я когда-либо намеренно причинял боль кому-то из них. Он также упомянул о том, что Бреанна хочет удочерить Фейт, и спросил, что я думаю по этому поводу.

Честно говоря, я не знал, что она думает в этом направлении. У меня нет никаких возражений против того, чтобы Бреанна удочерила Фейт. Однако я бы хотел сначала пожениться. Я хочу, чтобы мы были семьей. Я хочу, чтобы Фейт смотрела на Бри как на свою мать.

Сначала я беспокоился, что Бреанна не сможет справиться с ребенком и родительской ответственностью. Как бы то ни было, я бы не хотел делать этого ни с кем другим. Чертовски трудно смириться с тем, что она участвует в этом вместе со мной. Что она готова принять чужого ребенка как своего собственного.

Но Бреанна каждый день поражает меня любовью и преданностью, которые она проявляет к Фейт. Она делала все, была со мной на каждом шагу. Возможно, именно поэтому я сейчас чувствую себя не в своей тарелке. Это первый раз, когда мы с Фейт остаемся наедине с тех пор, как она приехала.

Она спала последний час. Я не могу удержаться и заглядываю в ее кроватку каждые несколько минут, чтобы проверить, как она там. Я подумал, что, приехав сюда, я смогу немного поработать. Чейз действительно проявил инициативу и присматривал за клубом в мое отсутствие. Тем не менее, есть много вещей, которые по-прежнему требуют моего внимания. У нас не только один клуб, у нас десять филиалов по всей Австралии.

Бизнес не останавливается только потому, что моя жизнь изменилась на сто восемьдесят. Мне нужно покончить с этим дерьмом. Я снова открываю свои электронные письма и начинаю отвечать на те, которые требуют немедленного ответа.

Я просматриваю последний отчет о новостройке в Перте, когда слышу стук каблуков, приближающихся к двери.

Я ожидаю, что войдет Бреанна, она скоро должна быть здесь. Вместо этого в дверь вваливается дерзкая рыжеволосая девушка.

— Эш, мне кажется, я действительно могу тебя убить. — Лили плюхается на стул напротив моего стола.

— Доброе утро, Лили. Рад тебя видеть. Что привело тебя сюда сегодня? — Спрашиваю я с сарказмом в голосе.

— Что или кто? Тео и Маттео. Отзови их. Им нужно возвращаться в чертов Нью-Йорк, Эш. Не могу поверить, что ты связался с ними.

— Они твои кузены, Лил, а не мои. Кроме того, насколько я помню, они — настоящая гребаная мафия. Даже если я захотел, я не смогу их остановить. — Я смеюсь.

— Я знаю. Но разве ты не можешь поговорить с Тео и убедить его, что Алекс — хороший парень? Я имею в виду, просто посоветуй им засунуть свое мачо-дерьмо себе в задницу?

Не думаю, что когда-либо слышал, чтобы Лили так сильно ругалась. Я ожидал бы такой тирады от Хоуп, но не от Лили. Я скашиваю глаза на рыжеволосую и рассматриваю ее чуть внимательнее.

— Хорошая попытка, Хоуп. Скажи Лили, чтобы она сама сражалась в своих битвах. Какого черта она предложила тебе прийти сюда сегодня?

— Ах, я тебя ненавижу. — Хоуп встает и обходит кроватку Фейт. — Но у вас действительно получаются красивые малыши, — говорит она, глядя вниз.

— Правда?

Я смотрю на этот чертов конверт, который все еще дразнит меня тем, что в нем написано.

— Ладно, если Лил спросит, скажи ей, что я пыталася и что ты звонил Тео. Мне нужно встретиться с Ромео, чтобы выпить.

— Разве Ромео не семнадцать лет? — Спрашиваю я. Я уверен, что парень несовершеннолетний.

— Да, но он как мафиози. Я не думаю, что небольшое пьянство несовершеннолетних — это худшее, что сделали эти парни. — Она подмигивает и выходит из комнаты в тот же момент, когда входит Бреанна.

— Хоуп, привет, где ты была? — спрашивает Бреанна.

— Я расскажу тебе позже, — говорит Хоуп, оглядываясь на меня.

— Ладно, дай мне взглянуть на малышку, о которой я не перестаю слышать. — Я стону, когда Бен заходит за Бринной в комнату и направляется прямо к колыбельке.

— Тсс, не разбуди ее, Бенни, — шипит на него Бри.

— Пожалуйста, она хочет увидеть своего дядю Бенни, не так ли, красавица?

Мои глаза расширяются от его замечания о дяде Бенни. Бреанна бросает на меня предупреждающий взгляд.

Я качаю головой и обхожу свой стол. Обнимая ее, я утыкаюсь лицом в ее шею, вдыхая аромат малины. Я знал, что скучал по ней последние несколько часов, пока она встречалась с Бенни за поздним завтраком. Но, черт возьми, до сих пор я не понимал, насколько сильно.

Если я мог вечно держать ее в своих объятиях, я бы это сделал. Если бы я мог устроить так, чтобы нам не пришлось расставаться ни на минуту, я бы это сделал.

— Ммм, я чертовски скучал по тебе, детка, — шепчу я так, чтобы слышала только она.

Краем глаза я вижу, как Бен тянется к люльке.

— Не трогай мою дочь, черт возьми, — рычу я, не отрывая головы от шеи Бри. Мои губы прокладывают дорожку к ее уху. Мне не нужно смотреть, чтобы понять, что он перестал тянуться к Фейт.

Бреанна обнимает меня за спину и просовывает руки мне под куртку.

— Я тоже по тебе скучала, — говорит она.

— Тебя не было всего несколько часов, Биби. Это какая-то нездоровая взаимозависимость, — добавляет Бен.

Я поднимаю взгляд и смотрю Бреанне в глаза.

— Скажи мне еще раз, почему я не могу убить его?

— Потому что он мой лучший друг, Эш. Не волнуйтесь, ты полюбишь его… со временем. — Она улыбается.

— Сомневаюсь.

Я обхожу стороной свой стол и возвращаюсь на свой стул.

Бреанна быстро следует за мной, усаживая свою задницу мне на колени. Одна моя рука обвивается вокруг ее талии, а другая выводит букву "А" на ее обнаженном бедре, снова и снова.

Хочу ли я навсегда отметить ее как свою? Да, черт возьми, хочу. Если бы я мог вытатуировать свое имя у нее на лбу, я бы это сделал. Я ничего так не хочу, как чтобы весь гребаный мир знал, что эта женщина моя. И только моя.

— О, да, Биби, мне пора бежать. Встретимся позже. Рад снова тебя видеть, Эш.

— Спасибо за поздний завтрак, Бенни. Я позвоню тебе позже, — отвечает Бреанна, не сводя с меня глаз.

Я жду, пока он выйдет из комнаты, он тихо закрывает за собой дверь.

— Дядя Бенни? Ты правда не думаешь, что у Фейт и так достаточно дядей, чтобы не добавлять случайных людей? — Ворчу я.

— Бенни не случайный, Эш. Он мой лучший друг, и, конечно, он будет дядей Бенни для моих детей, — возмущается Бри. Она пытается слезть с моих колен, но я удерживаю ее.

Не буду врать. Тот факт, что она смотрит на Фейт как на свою дочь, значит для меня чертовски много. Это действительно могло нас разрушить. Вместо этого единственное, что сделала Фейт, — это сблизила нас.

— Я хочу пожениться, — выпаливаю я.

Бреанна наклоняет голову в мою сторону.

— Это предложение? Потому что это был не вопрос.

— Бреанна МакКинли, ты выйдешь за меня замуж? — Спрашиваю я ее. Я совсем не так представлял себе предложение руки и сердца. Но, похоже, я не могу ждать.

— Я выйду за тебя замуж при одном условии.

— Назови это, — говорю я.

— Ты должен позволить мне вернуть те тридцать штук, которые я выиграла, даже если ты будешь настаивать, что я их украла.

— Детка, ты жульничала в этой игре. Жульничество — это воровство. И мне не нужно, чтобы ты их возвращала. Что мне нужно, так это чтобы ты их отработала, как мы и договаривались.

Хотя, теперь, когда я думаю об этом, Бреанна успешно справилась с тем, что практически ничем не занималась в клубе. При таких темпах у нее уйдут следующие шестьдесят лет на то, чтобы расплатиться с долгами.

— Хорошо, тогда я хочу оформить документы на декретный отпуск. У меня сейчас новорожденный, а это значит, что я имею право на отпуск.

Она встает, когда Фейт начинает ворочаться в колыбельке, и на этот раз я отпускаю ее. Неохотно.

Бреанна подхватывает Фейт на руки и прижимает ее к груди, и моя малышка сразу успокаивается. Она возвращается и садится ко мне на колени, держа Фейт на руках.

— Хорошо, я соглашусь на декретный отпуск. — Я смеюсь.

Ее работа на меня никогда не была связана с гребаными деньгами, которые она украла, это всегда был просто способ удержать ее рядом со мной.

— Хорошо, тогда мой ответ — да. — Она улыбается.

— Да? — Я повторяю.

— Да, я выйду за тебя замуж, Эш Уильямсон. Но имей в виду, я не могу сбежать в Вегас. Когда мы поженимся, это будет событие года. Бабушка МакКинли не позволит нам поступить иначе.

— Я видел свадебного организатора бабули МакКинли. Я бы не посмел лишить тебя свадьбы твоей мечты. Пока ты идешь к алтарю с шоколадным тортом, я буду рядом, готовый крикнуть да.

Черт возьми, она сказала да. Мы сделаем это. Мне нужно позвонить бабушке МакКинли и попросить ее поторопиться со свадьбой, которую она хочет устроить. Я не могу дождаться, когда Бреанна станет моей.

Я щиплю себя за руку. Да, я определенно не сплю. Не буду врать. Мне часто снилось, что Эш делает мне предложение. Я имею в виду, что в старших классах я писала свое имя как Бреанна Уильямсон во всем своем дневнике — на что Дэниелу просто пришлось указать во время поездки в Перт.

Во всех этих снах я никогда не держала на руках ребенка, и мы никогда не сидели в офисе. И все же, этот момент не мог быть более совершенным. Кому-то может показаться, что все произошло слишком быстро, даже в спешке, но я влюблена в Эша уже шесть лет. Я перепробовала все, чтобы выбросить его из головы, чтобы не влюбляться в него.

Ничего не помогло, поэтому я могу ответить да на его предложение, даже не сомневаясь, что это то, чего я хочу.

Я хочу такой жизни. С Эшем. А теперь Фейт. Глядя вниз на Фейт, я не могу представить нашу жизнь без нее. Она пробыла здесь всего неделю, но за эту неделю я почувствовала, что привязалась к этой малышке больше, чем к кому-либо еще в своей жизни.

Я не поднимала перед Эш тему ее удочерения. Я кратко поговорила об этом с мамой и папой. Это важное решение, но я уже чувствую, что она моя. Честно говоря, мне даже не нужен документ, подтверждающий усыновление, но было бы приятно, если бы Фейт знала, что я хочу ее. Что я выбираю ее.

Пусть я и не её мать по крови, но я буду ей матерью во всех отношениях. Я понимаю, что не могу заменить родную мать, но когда родная мать тебя бросает, скорее всего, тебе в любом случае лучше. Нет ничего, чего бы я не сделала для этой малышки. Нет ничего, что заставило бы меня бросить её.

Черт, если бы дело дошло до этого и Эш решил, что не хочет оставлять Фейт, думаю, я бы сама боролась с ним, чтобы она осталась. Не то чтобы Эш никогда не хотел ее, он без ума от нее. Я знаю, он будет отличным отцом. В конце концов, он вырос с идеальными родителями. Он знает, как быть хорошим отцом, потому что его отец каждый день показывает ему, что значит быть им.

Это тяжело. Воспитание детей — занятие не для слабонервных. Дело не в том, чтобы быть совершенным и никогда не совершать ошибок, потому что я гарантирую, что мы с Эш совершим их много. Речь идет о том, чтобы всегда ставить своего ребенка на первое место, всегда защищать его, насколько это в наших силах, и давать ему безусловную любовь и руководство, которые понадобятся ему на протяжении всей жизни. Я могу это сделать. Я сделаю это ради Фейт.

— О черт, я забыл. Встань на секунду, детка, — говорит Эш, вставая и забирая Фейт из моих объятий. Он роется в кармане и достает маленький черный бархатный мешочек.

Я наблюдаю, как он высыпает содержимое на стол, и на него падает кольцо с огромным бриллиантом. Эш поднимает кольцо свободной рукой.

— Я планировал сделать это не так. Мы оба знаем, что ты заслуживаешь лучшего предложения. Тем не менее, я обещаю, что всегда буду любить тебя, дорожить тобой и боготворить. Ты выйдешь за меня замуж, Бреанна МакКинли? — Он протягивает мне кольцо.

— Для меня этого более чем достаточно, Эш. Все, что мне нужно, это ты. — Я вытираю слезы, стекающие по щекам.

— Значит, это все еще да?

— Это, черт возьми, да! — Я взвизгиваю, когда он надевает кольцо мне на палец. Оно идеально подходит.

— Слава Богу. Потому что, если бы ты сказала нет, мне, возможно, пришлось бы похитить тебя, отвезти на необитаемый остров и держать там, пока у тебя не разовьется Стокгольмский синдром. — Эш улыбается.

— Ну, я имею в виду, я не была бы против идеи с необитаемым островом. О, нам стоит купить остров, — предлагаю я.

На самом деле у моей семьи уже есть такой, но никто, кроме клана МакКинли, не знает о его существовании. Думаю, когда мы поженимся, я смогу отвезти Эша и Фейт туда на наш медовый месяц.

— Хорошо, что у тебя есть приличный трастовый фонд, потому что я не беден, но, черт возьми,.. Не думаю, что смогу купить тебе гребаный остров, детка. Давай, сладкая мамочка. Присаживайся на диван. Мне нужно, чтобы ты открыла это для меня.

Эш протягивает мне конверт, затем садится, пока я верчу запечатанный конверт в руках. Это из лаборатории анализа ДНК.

— Ты уверен, что хочешь, чтобы я его открыла? — Я спрашиваю его.

— Да, я не могу этого сделать. Просто прочти это мне.

— Эш, что бы ни было написано на этом листке бумаги, Фейт теперь наша. Я ее не отдам.

Что, если там будет написано, что он не ее отец и она ему больше не нужна? Черт, нет, Эш бы так не поступил. Но какой мужчина захочет растить чужого ребенка? Я знаю, он сказал, что сделает это ради меня, когда, идиот, подумал, что я беременна, но это другое. Если Фейт не принадлежит Эшу, это означает, что биологически она не принадлежит ни одному из нас. Имеем ли мы вообще право оставить ее у себя?

— Бри, что бы так не было написано, я позабочусь о том, чтобы никто не смог забрать ее у нас. — Эш сжимает мою руку.

— Хорошо, давайте сделаем это. — Я вскрываю конверт и достаю единственную страницу.

Просматривая документ, я читаю вслух важные строки.

— Человек, прошедший тестирование, СЧИТАЕТСЯ биологическим родителем. Вероятность отцовства превышает 99,9 %.

Я поднимаю глаза и вижу, как на лице Эша появляется выражение облегчения.

— Ты действительно обрюхатил кого-то случайно, Эш.

— Клянусь, я не знал, Бреанна. Я не знал, пока Фейт не появилась на нашем пороге.

— Я знаю. Помимо отвратительных чувств, которые я испытываю при мысли о том, что ты спишь с другой женщиной, что, я знаю, иррационально, потому что это произошло задолго до того, как мы с тобой встретились, я рада, что ты это сделал. Потому что теперь у нас есть Фейт. Я не так представляла себе свою жизнь, но я не хочу ничего в ней менять.

— Единственное, что я хочу изменить, это твою фамилию. — Ухмыляется Эш.

— Бреанна, прекрати немедленно! — Визжит моя мама. — Что, черт возьми, это у тебя на руке? — Она хватает меня за левое запястье и кричит:

— Лисса, немедленно выходи отсюда. о мой Бог. Это происходит.

В комнату врывается Алисса.

— Что происходит? Что случилось? — Она резко останавливается, когда видит, что я держу руку перед маминым лицом.

— Боже мой. Эш, ты не сказал мне, что собираешься это сделать. Дай-ка я посмотрю на это. — Алисса берет меня за руку и рассматривает кольцо, прежде чем заключить в неловкие объятия.

Как только она отпускает меня, она поворачивается к моей маме, и они обе визжат вместе.

— Мы поженимся! — кричит Алисса.

— Я знаю. О боже, это будет свадьба года! — визжит мама.

— Подождите, подождите. Я почти уверен, что это мы с Бри здесь поженимся. — Эш морщится, глядя на наших матерей.

— Я так понимаю, вы, ребята, больше не ненавидите друг друга? — Спрашиваю я. Алисса некоторое время хранила молчание по отношению к маме после инцидента со стрельбой в Эша в канун Рождества.

— Что ж, мы теперь бабушки, — говорит мама, как будто это единственное объяснение, которое ей нужно, чтобы объяснить, почему они снова лучшие подруги.

— О, вот, дай мне Фейт. Мы пойдем с ней на прогулку по парку. И дадим вам двоим немного побыть наедине. — Алисса подмигивает.

— А, все в порядке. Она была на улице весь день. Мы просто собираемся отдохнуть с ней в кинозале, — предлагаю я, не очень-то желая, чтобы она покидала квартиру без меня и Эша.

— Бреанна, между нами говоря, мы вырастили четверых детей. Включая вас двоих. Я думаю, мы с Лиссой более чем способны прогуляться с ребенком по парку.

Я поворачиваюсь к Эшу. Конечно, он может меня поддержать. Но когда я смотрю на него, то по блеску в его глазах понимаю, что у него есть другие планы, которые не включают в себя просмотр фильмов в кинотеатре.

— Ладно, хорошо, но убедись, что на коляске надет чехол и ты намазала ее солнцезащитным кремом. Сегодня очень жарко. Я не хочу, чтобы она обгорела на солнце, — говорю я им, наклоняясь к коляске и целуя спящую головку Фейт

Эш следует моему примеру, шепча ей что-то, чего я не улавливаю.

— Мы ненадолго, — говорит Алисса.

Мы оба смотрим им вслед.

— У меня странное чувство, что я должна сказать им вернуться. Что мы не должны выпускать ее из виду, — шепчу я.

— Я тоже. Ты думаешь, так будет всегда? Может быть, это часть воспитания. Это чувство страха, когда ты наблюдаешь, как твоя дочь выходит в мир без тебя, — комментирует Эш.

— Возможно, но мне нужно, чтобы ты отвлек меня, чтобы я не выглядела сумасшедшей, каковой я и являюсь, и не следовала примеру наших матерей.

Эш ухмыляется мне. Он наклоняется к моему уху, и от его хриплого голоса по моему телу пробегают мурашки.

— У тебя есть тридцать секунд, чтобы оказаться на кровати, обнаженной, выставив свою киску на всеобщее обозрение. Готова дать мне мою ежедневную дозу.

Выпрямляясь, он начинает обратный отсчёт от тридцати. Я вбегаю в комнату, по пути срывая с себя платье.

Кто я такая, чтобы отказывать ему в удовольствии? Может, я и сумасшедшая, но не дура. Эш лижет мою киску каждый день с тех пор, как мы вместе, а иногда и дважды в день. Он действительно зависим. Но, честно говоря, это единственная зависимость, которую я не против поддерживать.

Стянув трусики, я прыгаю на кровать как раз в тот момент, когда он доходит до пяти. Я протягиваю руку назад, расстегиваю бюстгальтер и швыряю его через всю комнату. Он ловит его на первом.

— Впечатляет. Кто бы мог подумать, что ты можешь двигаться так быстро?

Эш стоит в изножье кровати и смотрит на меня сверху вниз. Ему нравится смотреть. Думаю, если бы он мог развесить повсюду фотографии моей киски, он бы так и сделал, просто чтобы смотреть на неё весь день.

Он не торопясь снимает пиджак, складывает его и кладет на один из диванов. Затем он снимает запонки и подходит к туалетному столику, бросая их на маленький поднос, который стоит сверху.

Он так мучительно медленно поворачивается ко мне и расстегивает свою белую рубашку. Мне хочется встать и просто разорвать эту рубашку.

— Ты знаешь, как чертовски идеально ты сейчас выглядишь? На твоем пальце нет ничего, кроме моего кольца.

Он наклоняет голову, пока его взгляд блуждает по моей наготе, оставляя за собой дорожку мурашек по коже.

— Я знаю, что ты будешь выглядеть гораздо лучше, если поторопишься и скинешь одежду, — я с вызовом поднимаю бровь.

— Ты торопишься? Мне нравится наслаждаться прекрасными вещами в жизни, и это… ты... лучшее, что есть в моей жизни, детка. А это значит, что я собираюсь не торопиться и наслаждаться каждой гребаной минутой, когда смогу утонуть в тебе.

Черт бы побрал его и его сладкие речи. Я больше не могу ждать. Его рубашка падает на пол, выставляя напоказ все эти загорелые, подтянутые мышцы. У меня слюнки текут от этого зрелища. Может быть, мне стоит сделать его скульптуру, это было бы самое прекрасное произведение искусства, которое когда-либо видел мир.

Моя левая рука скользит вниз по телу, и он следит за ней взглядом. Ему действительно нравится видеть свое кольцо на моем пальце. Моя рука опускается к киски и, используя только безымянный палец, я провожу круговыми движениями вокруг клитора.

— Черт, Бри, — ворчит Эш, снимая штаны и забираясь на кровать, устраиваясь между моих раздвинутых ног.

Я убираю палец. Теперь он здесь. Он может взять верх. Но он хватает меня за запястье и удерживает его на месте.

— Продолжай. Не останавливайся, пока я не скажу. — Он улыбается, прежде чем наклонить голову ближе к моей киски.

Пока я продолжаю описывать круги, его руки подхватывают меня под зад и приподнимают мои бедра, чтобы я встретилась с ним взглядом. Его язык кружит по моей заднице. Он делает это не в первый раз, но каждый раз это вызывает у меня не меньший шок. Это похоже на действие, которое настолько запретно, что становится чертовски возбуждающим. И тот факт, что от него во мне вспыхивают искры, только усиливает то, почему мне это начинает нравиться.

Его язык перемещается к следующему отверстию и скользит внутрь. Я теряюсь в ощущениях. Моя рука перестает ласкать клитор, вместо этого я хватаюсь за его волосы, чтобы удержать его голову на месте, пока я оседлала его рот. Следующее, что я помню, — он садится и кружит меня, ставя на четвереньки. Шлепок по моей заднице разносится по всей комнате.

— Я не говорил тебе, что ты можешь остановиться, — рычит Эш, буквально рычит, приподнимаясь навстречу моему входу.

Он медленно вводит свой член в мою киску, одновременно скользя большим пальцем по моей заднице. Я прижимаюсь к нему спиной. Мне нужно больше. Мне всегда нужно от него больше.

— Твоя киска — маленькая жадная штучка, не так ли, Бри? Скажите мне… чего жаждет твоя киска, детка? — Он замирает, как только его член оказывается внутри меня. Его большой палец продолжает скользить по моей заднице, и ощущение наполненности переполняет меня.

— Ты, всегда ты, Эш. Мне нужно, чтобы ты трахнул меня. Сейчас же! — Приказываю я.

Я сказала ему, что никогда не буду умолять, но, думаю, я могу просто сдаться, если он не сделает то, что мне нужно.

— О, я буду трахать тебя, Бри. Я буду трахать тебя каждый день до конца наших дней, — обещает он.

Я извиваюсь, пытаясь прижаться к нему еще сильнее. Я чертовски близка к тому, чтобы кончить вот так — его член пронзает мою киску, а его большой палец трахает мою задницу.

— О, Боже, Эш, я собираюсь... — Моя фраза обрывается, моя голова опускается на матрас подо мной.

— Нет, это не так. Ты подождешь, и мы кончим вместе.

Он вынимает свой член до тех пор, пока внутри не остается только кончик, затем снова проталкивается вперед. Он не сдерживается. Он трахает меня так, как мне нужно, двойное проникновение его члена и большого пальца сильное и безжалостное.

Я не знаю, смогу ли я и дальше сдерживать свой оргазм. Я вот-вот взорвусь.

— Сейчас, Бри. Кончай, блядь, сейчас. — Я чувствую, как пульсирует его член, когда он изливает себя в меня.

Перевернувшись, я обнимаю Брианну, и мы обе пытаемся восстановить дыхание. Звонок телефона раздаётся в тишине комнаты. Я бы переключился на голосовую почту, но это рингтон мамы.

Наклонившись через край кровати, я роюсь в штанах в поисках телефона. К тому времени, как я его достаю, звонок уже стих, но почти сразу же возобновляется.

— Что случилось? — Я встаю с кровати, иду в шкаф и натягиваю шорты, когда слова мамы наконец до меня доходят.

— Эш, я не хочу, чтобы ты паниковал, но ты должен встретиться со мной в больнице. Сейчас же. — Её голос слегка дрожит.

— Что случилось? С Фейт всё в порядке — спрашиваю я, снимая рубашку с полки. Когда я выхожу, Бреанна уже одета и берёт с комода связку ключей.

Я иду за ней из спальни прямо к лифту, слушая маму.

— С ней всё в порядке, Эш. У неё была аллергия на что-то, что её укусило. Несильно, просто небольшой отёк на ноге.

— Что, чёрт возьми, её укусило? — выдавливаю я из себя. — Чёрт, мам, я скоро приду, я вхожу в лифт. Буду через десять минут.

— Эш, не гони так безрассудно. С ней всё в порядке. Я просто привезла её на осмотр — вот и всё. Доза антигистаминного препарата всё исправит.

— Хорошо, я приеду, как только смогу.

Я вешаю трубку как раз в тот момент, когда двери закрываются. Бреанна хватает меня за руку.

— Что случилось? — Её обеспокоенный взгляд встречается с моим.

— Мама сказала, что у Фейт была аллергическая реакция на укус в ногу. Ничего страшного, но её отвезли в больницу на обследование. С ней всё в порядке. — Я сжимаю руку Брианны.

Я даже не уверен, пытаюсь ли я её успокоить… или себя.

— Аллергическая реакция? На что? Ох, чёрт, Эш, а если у неё анафилактический шок?

— Мама сказала, что просто небольшой отёк. Уверен, ничего серьёзного.

— Да, с ней всё в порядке. Должно быть.

Как только дверь открывается, Бреанна направляется к своему Bugatti.

— Я за рулём.

Я обхожу машину и прыгаю на водительское место, она не спорит, садясь на пассажирское.

Как только я вижу, что ремень безопасности у неё пристёгнут, я жму на газ и вылетаю из гаража на улицу. Слава богу, в это время суток пробки не такие уж и сильные. Я лавирую между полосами, словно репетирую гонку Bathurst 1000.

Я бы с удовольствием проехал ещё больше, если бы не был так одержим желанием добраться до больницы и до дочери. Бреанна никогда раньше не разрешала мне садиться за руль этой штуковины.

Десять минут спустя мы въезжаем на парковку отделения неотложной помощи в больнице. Мы с Бреанной забегаем внутрь, и я сразу же замечаю маму, разговаривающую с врачом.

— Мам, где она?

— Эш, успокойся. Фейт в палате с Эмили. Я отведу тебя туда. Врач только что рассказывал мне последние новости. Они не знают, что её укусило, но отёк спадает. Мы можем забрать её домой.

— Хорошо, пойдём за ней. — Я киваю, оглядываясь.

— Спасибо, доктор, — говорит мама, поворачивается ко мне и берёт за руку. — Пошли. — Затем она ведёт нас в смотровую.

— Что-то не так, — тихо говорит Бреанна рядом со мной.

Не хочется признавать, но у меня всё ещё щемит в животе. Мне просто нужно увидеть Фейт. Как только я увижу её сам, увижу, что с ней всё в порядке, я смогу расслабиться.

— Она в той палате. Мне нужно перезвонить твоему отцу.

Мама указывает на дверь, и я ускоряю шаг, подходя и открывая её. Сзади меня слышится ах Бреанны, а затем её крик пронзает мою душу.

— Мама!

Бреанна протискивается мимо двери и падает на пол, где сейчас лежит её мать. Я осматриваю палату; там, где, чёрт возьми, должна быть Фейт, пустая больничная люлька.

— Где, чёрт возьми, моя дочь? — кричу я, кружась на месте, осматривая каждый угол.

— Мам, просыпайся. — Бреанна смотрит на меня. — Эш, я не могу её разбудить.

Я в растерянности. Я стою здесь, чертовски бесполезный для всех.

Мама вбегает в палату, смотрит на пол, нажимает кнопку на стене и опускается на колени рядом с Эмили.

— Бреанна, с ней всё в порядке. Она дышит, пульс стабильный.

Следующее, что я помню, — это толпа больничного персонала, которая врывается в комнату и пытается помочь Эмили.

— Что, блядь, происходит? — рычит Джош, стоя на пороге позади меня. У меня нет слов.

Его взгляд метнулся к Бреанне, которую удерживает какой-то гребаный санитар. Эта картинка вырывает меня из моей собственной головы.

— Убери свои гребаные руки от неё сейчас же! — рявкаю я, вырывая Бри из его хватки и прижимая её к своей груди. Рыдания вырываются из её тела, когда она падает на меня.

— Эмми! Кто-нибудь, лучше скажите мне, что, блядь, случилось с моей женой. Сейчас же! — кричит Джош, отталкивая врачей и медсестёр от Эмили, которую переложили на кровать.

— Сэр, вам нужно успокоиться. Кто-нибудь, вызовите охрану, — приказывает один из врачей.

— Отвали со своей охраной. Это моя гребаная жена — моя жизнь — лежит без сознания на этой кровати. Что. Блядь. Случилось. С. Ней!! — Рёв, который он издает, просто звериный.

Я оглядываю комнату, погружаюсь в хаос, пытаясь понять, где, чёрт, моя дочь. И тут замечаю маленький конверт в теперь уже в пустой колыбельке.

Как бы мне ни хотелось бушевать и кричать, как Джош, это не заставит Фейт снова появиться. Я тащу Бреанну к кроватке и поднимаю письмо. Прежде чем я успеваю его открыть, она вырывает его у меня из рук и вытаскивает листок бумаги.

— Я убью эту суку, нахуй, — кипит она, протягивая мне письмо.

Я перечитываю слова. Дважды. Чтобы убедиться, что прочитал правильно.

Я ненавижу это делать — лгать Эшу. Но какие у меня есть другие варианты? Мне нужно вернуть Фейт, и я не собираюсь ждать, пока у них появится идея. Я знаю, что могу что-то сделать.

Наверное, мне следовало сказать Эшу. Но у него над головой уже висят обвинения в нападении. Я не хочу, чтобы он был замешан, когда я оборву жизнь этой сучки.

Мне все равно, является ли она биологической матерью Фейт. Мать не использует своего ребенка для вымогательства денег. Она не бросает своего ребенка, оставляя его с чертовым швейцаром.

Пока я еду к дяде Дину и тете Элле, я разрабатываю план. Сначала я звоню Тео.

— Бреанна? — он отвечает.

— Тео, мне нужна твоя помощь. Это для семьи. — туманно отвечаю я ему.

— Где ты?

— Я направляюсь к своему дяде Дину. Можешь встретиться со мной там?

— Конечно, милая.

— Да, и Тео? Возьми с собой Маттео, но оставь близнецов дома.

Они слишком малы, чтобы ввязываться в эту историю.

— Хорошо, встретимся там через десять минут.

— Спасибо, — говорю я с облегчением. Я знала, что он не станет задавать вопросы по телефону, хотя уверена, что он задаст их лично. Как бы то ни было, я не сомневаюсь, что они мне помогут.

Следующий звонок, который я делаю, — Алексу, точнее, Лили, поскольку у меня самой нет его номера.

— Привет, Бри, как тебе материнство? — Отвечает Лили.

Я чуть не срываюсь от ее вопроса. Это не про меня, я не плакса.

Подавляя рыдания, я отвечаю:

— Отлично. Привет, Лил, я хотела спросить, ты с Алексом? — Вопрос риторический, эти двое не расставались с тех пор, как познакомились на Рождество.

— Да, он просто у себя в кабинете. Что такое?

— Как ты думаете, я могу поговорить с ним минутку? Пожалуйста, не спрашивайте меня почему… — Я знаю, что если я скажу ей, она тут же свяжется по телефону с Эшем.

— Эм, конечно, все в порядке, Бри? — Ее беспокойство очевидно.

— Да, мне просто нужно кое-что у него спросить.

— Хорошо, подожди.

После приглушенного обмена репликами голос Алекса наполняет мою машину.

— Мисс МакКинли, что я могу для вас сделать?

Черт, я едва знаю этого человека. Стоит ли мне просить его об одолжении прямо сейчас? Могу ли я доверять его помощи?

— Мне нужна услуга.

— Люди, которые мне звонят, обычно так и делают. Я был бы признателен, если ты больше не связывался со мной через Лили. — Его тон резкий, но я понимаю. Я бы, наверное, тоже разозлилася.

— Послушай, я никогда ни о чем тебя не попросила. Но это… Я... Фейт похитили, и я собираюсь вернуть ее обратно. Мне не нужна твоя помощь, но я была бы тебе признательна.

— Что случилось? Кто ее похитил? — Похоже, сейчас он переезжает с места на место.

— Ее биологическая мать забрала ее сегодня из больницы и оставила записку для Эша, в которой просила пять миллионов, если он хочет ее вернуть.

— Ладно, что мне нужно сделать? Я почти уверен, что это не для того, чтобы вложить пять миллионов.

— Мне нужно, чтобы ты встретился со мной у моего дяди Дина. Я знаю, где она. Мне просто нужна поддержка, на случай, если она не одна.

— Хорошо, я приеду, как только смогу.

— И еще, ты не должен говорить Лили. Эш не знает, что я этим занимаюсь. И мне нужно, чтобы все оставалось по-прежнему.

— Я не собираюсь лгать Лили ради тебя, Бреанна. Если она спросит, я скажу ей.

— Я не прошу тебя лгать. Я прошу тебя подождать несколько часов.

— Хорошо, я посмотрю, что можно сделать. Встретимся у твоего дяди.

Звонок обрывается как раз в тот момент, когда я подъезжаю к дому дяди Дина. Вводя код, я проскакиваю через него и останавливаюсь у главного входа. Джеффри, дворецкий моего дяди, уже спускается по ступенькам навстречу мне.

— Джеффри, оставь машину здесь. Я ненадолго. Кроме того, я жду нескольких гостей. Не могли бы вы проводить их в подвал?

— Хорошо, мисс МакКинли.

— О, мои дядя и тетя дома? — Я спрашиваю.

— Нет, боюсь, вы просто разминулись с ними.

— О, все в порядке.

Я прохожу по тихому дому, направляясь прямиком в подвал — там находится семейный арсенал. Я не позволю этой сучке дожить до следующего дня. Я не буду жить со страхом, что она может снова отнять у нас Фейт.

Мой телефон начинает вибрировать. Достав его, я вижу на экране имя Эш.

Меня охватывает чувство вины, но я отклоняю звонок. Он уже в пятый раз пытается связаться со мной с тех пор, как я покинула больницу. Минуту спустя он присылает сообщение.

Эш: Бри, где ты? Пожалуйста, просто скажи, что ты в порядке. Если ты решила, что это слишком, ничего страшного. Я понимаю. Просто дай мне знать, что ты в порядке.

Я: Всё в порядке. Я вернусь раньше, чем ты успеешь оглянуться. Мне просто нужно было кое-что сделать. Не волнуйся.

Эш: Бри, ничего не делай одна. Возвращайся в больницу. Чейз здесь, и мы обсуждаем детали.

Я: Вернусь через несколько часов.

Я выключаю телефон. Если Чейз там, я знаю, что он определит мое местоположение, и они оба пойдут по моему следу. Я набираю пароль от сейфовой комнаты, открываю тяжелую металлическую дверь и вхожу внутрь.

Я рассматриваю оружие, когда входят Тео и Маттео.

— Впечатляет. Не хочешь рассказать мне, что было такого срочного, что нам пришлось встретиться с тобой здесь? — Тео присвистывает, оглядывая комнату, прежде чем встретиться со мной взглядом.

— Фейт забрали. Я верну ее. Ты здесь, чтобы помочь мне? — Спрашиваю я.

— Какого черта? Что значит забрали? И кто? — Это говорит Маттео.

— Ее биологическая мать. Она забрала ее сегодня из больницы, оставила записку с просьбой о пяти миллионах. Мне нужно забрать свою дочь.

— Где Эш? — Спрашивает Тео.

— Я также хотел бы знать, почему вы разрабатываете этот план без него?

Алекс и Лео стоят в дверном проеме. Лео — это...… На самом деле, я не знаю, кто такой Лео. Я просто знаю, что он работает на Алекса, просто потому, что он всегда называет Алекса босс, когда тот рядом.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — Тео поворачивается к Алексу.

— Либо ты чертовски туп, либо у тебя стальные яйца, — говорит Маттео.

Алекс смотрит на Лео и ухмыляется, прежде чем повернуться к Тео и Маттео. Пожав плечами, он говорит:

— Забавно, твоему кузену, оказывается, нравятся мои яйца.

Тео достает из-за спины пистолет и целится прямо в голову Алексу. Ни Алекс, ни Лео не вздрагивают.

— Ладно, хватит. Мы все знаем, что вы, ребята, не собираетесь стрелять друг в друга. Лили никогда бы не простила никого из вас.

— Это риск, на который я готов пойти, — говорит Маттео.

— Нет, это не так. Либо вам нужно забыть о своих разногласиях и помочь мне вернуть мою гребаную дочь. Или можете все уползать обратно в свои дыры, и я, блядь, сделаю это одна.

— Где Эш, Бреанна? — Снова спрашивает Тео.

— Я оставила его в больнице, он со своей семьей.

— И он в порядке с тем, что ты действуешь в одиночку? Идешь одна, чтобы вернуть его дочь? — Алекс поднимает бровь.

— Он не знает, а она теперь и моя дочь тоже, так ты поможешь или нет? — Я начинаю чертовски расстраиваться. Эти идиоты тратят время впустую.

— Я помогу, но я хочу знать, почему ты не вмешиваешь Эша в это дело? — спрашивает Алекс, а затем добавляет: — Или мне просто позвонить и спросить его самому?

— Нет, ты не можешь ему позвонить. Против него уже выдвинуты обвинения. Я не позволю ему навлечь на себя еще больше неприятностей.

— Какие обвинения? — Это говорит Маттео, хотя мой взгляд прикован к Лео, который что-то набирает на своем телефоне.

— А, всего лишь обвинения в нападении после драки, в которой он участвовал несколько недель назад.

— Эй, Бреанна? — Лео отрывает взгляд от телефона и передаёт его Алексу. — Почему Лили и Хоуп арестовали в ту же ночь?

— Что? Откуда, ты вообще можешь это знать?

— Лили и Хоуп были арестованы? За что, блядь? — Тео и Маттео задают этот вопрос одновременно.

— Здесь сказано: за нападение на офицера полиции. Что произошло той ночью, Бреанна? — спрашивает Алекс.

— Эш избил до полусмерти какого-то парня, который ударил Лили в клубе. Девушки пытались добраться до него, когда копы уводили его в наручниках. Один из них встал перед Хоуп, которая ударила его по лицу, после чего Лили повалила полицейского на землю. — Все парни смотрят на меня, стиснув зубы.

— Кто, черт возьми, поднял руку на Лили? — Алекс кипит от злости. Он передает телефон обратно Лео. — Мне нужно имя. Сейчас.

— Я не знаю его имени. Последнее, что я слышала, он все еще находился в отделении интенсивной терапии после того, как его избил Эш.

Это заставляет их всех улыбаться. Отлично, мне удалось окружить себя гребаными психами, как раз моего типа.

— Ладно, теперь, когда с этим разобрались, пристегнитесь. Мы собираемся вернуть мою дочь. — Я поворачиваюсь и беру пару легких пистолетов, прежде чем засунуть два маленьких ножа в сапоги. Как только я удовлетворяюсь своим выбором, я ухожу, четверо высоких мужчин следуют за мной по пятам.

— Откуда ты знаешь, где она? — Спрашивает Маттео.

— Мой отец подарил ей браслет с GPS-трекером, спрятанным в маленьком драгоценном камне. За последний час местонахождение браслета не изменилось.

Маттео оглядывает меня с ног до головы.

— На что, черт возьми, ты так смотришь? — Я спрашиваю.

— Просто интересно, сколько жучков Джош спрятал для тебя? — Он пожимает плечами.

— Возможно, даже больше, чем я себе представляю. — Я смеюсь.

Мы только что подъехали к дрянному, старому, заброшенному дому, примерно в тридцати минутах езды от города.

— Хорошо, вот план. Мы с Лео зайдем через черный ход. Тео и Маттео, зайдите спереди. Бри, подожди в чертовой машине, — приказывает Алекс, как будто ожидает, что все подчинятся.

Я смотрю на него и качаю головой.

— Ты можешь действовать по своему плану, но я иду в тот дом.

Я выскакиваю из машины, прежде чем кто-либо успевает меня остановить, и бегу вдоль дома, останавливаясь у окна. Я слышу, как они все ругаются, когда подходят ко мне сзади.

Я заглядываю внутрь хижины и вижу пустую комнату. Я нажимаю на стеклянную панель, благодаря Бога, что она не заперта. Как только она открывается, я слышу крики Фейт и кого-то еще, кто кричит ей, чтобы она остановилась. Моя кровь закипает.

Я собираюсь запрыгнуть в окно, когда пара рук обхватывает меня за талию.

— Подожди, я пойду первым. — Тео перепрыгивает через карниз с большей грацией и проворством, чем подобает мужчине его комплекции.

— Мы обойдем дом сзади. Встретимся внутри, — говорит Алекс, когда они с Лео бегут к задней части дома.

— Ладно, пошли. — Тео протягивает руку, чтобы помочь мне перебраться через подоконник. Отталкивая его руку, я вскакиваю и перелезаю через подоконник. Может быть, не так грациозно, но я все равно сделала это сама.

— Заткнись, — шиплю я, подходя к двери и приоткрывая ее, чтобы выглянуть в коридор. Плач становится громче, и я слышу шаги, расхаживающие взад-вперед по передней части дома. Мое внимание привлекает движение в другом конце коридора. Затаив дыхание, я жду, пока Алекс и Тео не окажутся в поле моего зрения.

Они проходят мимо меня и, не задумываясь, направляются прямиком в гостиную. Я следую за ними, стараясь ступать чуть тише.

— Кто вы, такие? — визжит женщина. — Убирайтесь! Это не ваш дом.

— Да, уверен, что и не твой тоже, — отвечает Алекс, направляя пистолет в ее сторону.

Я захожу в комнату, и мой взгляд натыкается на сучку. Я Рада, что она не держит Фейт за руку. Оглядев небольшое пространство, я вижу ее. Моя дочь, на полу, в дальнем углу. На гребаном полу. Я подбегаю и подхватываю ее на руки.

— Подожди, ты не можешь ее забрать! Она моя! Я хочу свои гребаные деньги, сука!

— Ш-ш-ш, все хорошо, детка. Теперь у мамы есть ты. Все будет хорошо. — Я смотрю на женщину, позволяя ей тоже услышать мои слова.

— Ты никогда не будешь ей матерью. Она моя кровь. Она всегда будет моей. — Она смеется.

— Подержи ее секунду. — Я передаю Фейт Маттео.

Я не хочу ее отпускать, но я должна быть той, кто покончит с жизнью этой сучки. Как бы мне ни хотелось не торопясь провести лезвием по ее горлу, я хочу, чтобы это было сделано. Чтобы все это закончилось. И я хочу вернуться к Эшу.

Я достаю из кобуры, спрятанной под курткой, один из пистолетов поменьше. Я наблюдаю за ней, пока наматываю глушитель на ствол.

Достав телефон, я звоню отцу, глядя ей прямо в глаза. Он снимает трубку после первого гудка.

— Бреанна, ты все сделала? Эш тут сходит с ума, — спрашивает он.

— Папочка, мне нужно, чтобы ты отправил бригаду уборщиков по адресу, который я тебе сейчас отправляю. — Я говорю своим приторно-сладким голосом.

— Они уже там, ждут. Поторопись и возвращайся сюда. — Я вешаю трубку и улыбаюсь.

— Знаешь, главное в том, чтобы быть папиной дочкой... это то, что он сделает для меня все, что угодно. Даже скроет убийство.

Я делаю еще один шаг вперед. Ее лицо бледнеет, когда до нее доходит реальность происходящего.

— Ты забрала мою дочь. Ты должна была знать, что я приду за ней.

Я делаю еще один шаг.

— Ты причинила боль Эшу — никто не может причинить боль людям, которых я люблю, не заплатив за это.

Еще один шаг.

— Ты накачала мою мать наркотиками. Если бы меня здесь не было, то, уверяю тебя, это сделал бы мой отец. И поверь мне, это тот человек, которого ты не захочешь выводить из себя.

— Ты просто пытаешься напугать меня. Эш не позволит тебе убить мать его ребенка, — уверенно говорит она.

— Ты права. Эш никогда не допустил, чтобы что-то случилось с матерью его ребенка. И это я. Может, это и не биологическое, но я ее мать во всех отношениях. Прости, что у меня мало времени. Было бы забавно посмотреть, как ты умоляешь, как теряешь сознание от боли. Но у меня есть дела поважнее. Например, быть матерью.

Я нажимаю на курок.

Единственная пуля попала ей прямо в голову. Я прохожу мимо Алекс и передаю свой пистолет Тео, прежде чем забрать Фейт у Маттео. Она все еще плачет.

— Шшш, все в порядке. Мы едем домой, детка, — шепчу я ей на ухо, выходя из дома. Я вижу, как на подъездную дорожку въезжает фургон, логотип "техобслуживание и ремонт" на боку говорит мне, что это бригада уборщиков моего отца. Я видела этот фургон раз или два за свою жизнь

Она ушла. Я понял, когда она сказала, что пойдёт за кофе, но что-то не так. Я списал это на её расстроенность. Она только что нашла свою маму без сознания на полу. Я знаю, что она тоже расстроена из-за того, что Фейт забрали. Но она ушла...

Мы должны были быть вместе, а она только что ушла из больницы, оставив меня здесь. Я звонил пять раз, и каждый раз получал отказ. Какого хрена она могла уйти? Куда, чёрт возьми, она подевалась? Неужели она наконец поняла, что всё это для неё слишком? Быть со мной нелегко. Я не буду винить её за то, что она ушла, но она могла бы хотя бы поговорить со мной о том, как она себя чувствует.

Я едва держу себя в руках. Мне нужно убираться отсюда. Эта больница действует мне на нервы. Мне нужно найти мою гребаную дочь. Мне нужно найти Бреанну. Когда я уходил, я отправил ей смс, на которое она, блядь, ответила расплывчатыми сообщениями о том, что ей нужно было кое-что сделать, и что она вернется.

Пробегая мимо дверей больницы, я натыкаюсь на Чейза.

— Где ты припарковался? Ты меня подбросишь.

— А, да, сюда. Что происходит? Есть что-нибудь о том, где она сейчас? — спрашивает он.

— Нет, но я тоже не собираюсь сидеть и ждать. Мне нужно найти её, Чейз. Мне нужно её вернуть. — Я снова теряю самообладание.

— Ладно, поехали. Мы её вернём, чувак. Куда мы едем? — Он заводит машину.

Чёрт, я даже не знаю, с чего начать.

— Что ты нашёл, преследуя Хейли? Какие-нибудь адреса? Где она может прятаться с Фейт?

— Это маловероятно, но я запеленговал её телефон на старый дом в районе Хиллз. Но когда я его осмотрел, не обнаружил никаких признаков того, что там кто-то жил годами. Он выглядит заброшенным.

— Это только начало. Поезжай туда. Ты что-нибудь ещё о ней узнал? Насколько мне стоит волноваться? У неё моя, блядь, дочь, чувак. Какая же эта сука, блядь, неуравновешенная? — спрашиваю я.

— Я не нашёл ничего, что указывало на её неуравновешенность. Если и так, то она хорошо это скрывает. Она переехала в Сидней из Тасмании два года назад. Она выросла в самой обычной семье, мама, папа, брат и сестра — все до сих пор живут в Тасмании. Ничто не указывает на то, какого хрена она выкупает своего ребёнка.

— Фейт — не её ребёнок, Чейз. Она моя и Бреанны. Возможно, её родила эта женщина, но я позабочусь, чтобы она больше никогда её не увидела.

Не могу дождаться, когда смогу добраться до этой сумасшедшей стервы.

Всю дорогу туда я думал только о Фейт. Есть ли у неё всё необходимое? Покормили ли её? Она бы уже проголодалась… Её бы уже переодели… Ей холодно? Страшно? Я прокручиваю в голове худшие из возможных вариантов.

Что, если она ранена? Или эта женщина сошла с ума? К тому времени, как мы подъехали к дому, я выпрыгнул из машины. Внедорожник Бреанны припаркован на другой стороне дороги. Какого хрена она здесь делает? Я слышу, как Чейз зовёт меня, просит подождать его, но мне нужно попасть в этот дом.

Когда я иду по дорожке к входной двери, москитная сетка распахивается. На подъездную дорожку въезжает фургон, и из дома выходит Бреанна с Фейт на руках.

— Эш? — спрашивает она, подходя ко мне, слезы текут по её лицу.

О чём, чёрт возьми, она думала, когда шла сюда? Я прижимаю её к себе, обнимая. И мою малышку. Фейт в отчаянии, её крики разрывают мне сердце.

— В моей машине, у меня в машине детская сумка. Кажется, ей нужна бутылочка, — шепчет Бреанна. Я беру Фейт и прижимаю её к груди, когда из парадной двери выходят четверо мужчин.

— Иди и принеси.

Я целую Брианну в лоб, хотя сейчас мне хочется просто вытрясти из неё всю душу. О чём она, чёрт возьми, думала? С ней могло случиться всё, что угодно. И какого хрена она не предупредила меня, что едет сюда?

— Эш, это не их вина. Они просто помогали мне, — говорит она, прежде чем перебежать дорогу к своей машине.

— Какого хрена? Почему никто из вас мне не позвонил? — Я поворачиваюсь к этим мужчинам.

— Почему ты мне сразу не сказал, что тебе предъявлены обвинения? — отвечает Тео.

— Это не имеет никакого отношения к делу. Это моя дочь, чёрт возьми. Кто-то должен был мне позвонить.

— Ты прав, — соглашается Алекс, шокируя остальных.

Я провожу круговыми движениями по тонкой спинке Фейт, пытаясь её успокоить. Она так расстроена, а я ей не помогаю. Мне нужно успокоиться.

— Кто-нибудь хочет рассказать, что там произошло? — Я спрашиваю, наблюдая, как все переглядываются.

— Чур, не я! И я никогда не буду связываться с твоей девчонкой. Бреанна заставит большинство мафиози, которых я знаю, выглядеть как девчонки. — Маттео заглядывает из-за меня. Повернув голову, я вижу Бреанну, которая трясет бутылочку, возвращаясь ко мне.

— Что она сделала? — спрашиваю я Алекса напрямую. Если кто-то и собирается мне сказать, так это он.

— Она позаботилась о том, чтобы эта сумасшедшая сука, которую ты обрюхатил, больше тебя не беспокоила. А теперь извини, но у меня дела.

Алекс уходит с Лео. Они останавливаются и что-то говорят Брианне. Она кивает и смотрит в мою сторону.

Мне не нравится, что эти ублюдки знают о ней что-то, чего не знаю я. Называйте меня незрелым, мелочным, ревнивым… Мне, блядь, все равно. Я должен был быть здесь и помочь ей.

— Да, извини, дружище, но у нас тоже дел полно. Пойдём, Маттео.

Тео уходит в сторону только что подъехавшей машины с затемнённым стеклом.

Бреанна наконец подходит ко мне с бутылочкой.

— Хочешь, я её покормлю? — тихо спрашивает она. Как бы мне ни хотелось сказать нет, сказать, что я хочу держать Фейт на руках, в её глазах такая уязвимость, какой я никогда раньше не видел. Она в чём-то не уверена.

— Конечно, пойдем сядем в машину. — Я веду ее через дорогу. Открыв пассажирскую дверь, жду, пока она сядет, и передаю ей Фейт. Я закрываю дверь и обхожу машину спереди. Прежде чем запрыгнуть внутрь, я поворачиваюсь к Чейзу, который все это время был до ужаса тих.

— Спасибо, приятель. Можешь возвращаться домой.

— Эм, конечно. Увидимся позже. Я буду в клубе, если что-нибудь понадобится.

— Спасибо, не знаю, что бы я без тебя делал, чувак.

— Запомни эти слова. Однажды они могут спасти мне жизнь. — Он ухмыляется, прежде чем сесть в свой автомобиль.

У меня нет времени разгадывать загадку по имени Чейз. Я запрыгиваю на водительское сиденье машины Брианны. Фейт молчит, пьет бутылочку быстрее, чем я когда-либо видел. Я смотрю на нее мгновение, прежде чем заговорить.

— Бреанна, что там произошло?

— Я… я должна была это сделать, Эш. Я не могла позволить ей снова причинить боль Фейт. Я не могла позволить ей причинить боль тебе. — Она смотрит на меня умоляюще.

— Всё в порядке. Что тебе пришлось сделать?

— Я застрелила её. Я застрелила родную мать Фейт, — шепчет она.

Я жду, пока до меня дойдёт шок от её слов. Но он не доходит. Я знаю, что Бреанна не остановится ни перед чем, чтобы защитить тех, кого любит, чтобы защитить свою семью. И мы с Фейт теперь её семья.

— Ты молодец, детка. Я чертовски горжусь, что ты моя. Фейт — самая счастливая девочка на свете, у которой есть такая мама, как ты. Но я бы предпочёл быть рядом с тобой. Жаль, что ты не сказала мне об этом, а держала в неведении. Но мы можем поговорить об этом позже. — Я наклоняюсь и целую её в лоб, а затем прижимаюсь к нему своим. — Я люблю тебя, Бреанна. Ничто этого не изменит.

— Прости. Я просто не хотела, чтобы ты попал в ещё большую беду… если что-то пойдёт не так. Я люблю тебя, Эш. Я сделаю всё, чтобы защитить тебя.

— Детка, ты и Фейт — мой мир. Я не хочу, чтобы ты снова подвергала себя такой опасности. Я не могу жить жизнью, в которой тебя нет.

— Обещаю, я больше не буду держать тебя в неведении. Я люблю тебя, Эш.

— Давай посадим её на место и поедем домой, — говорю я, выпрыгивая из машины и направляясь к Бреанне. Беру Фейт и усаживаю её в детское кресло на заднем сиденье. Дважды проверяю ремни безопасности, которые её держат, включаю маленькую музыкальную игрушку, висящую на ручке над ней, и закрываю дверь.

— Как думаешь, Эш, мы сможем сбежать вместе? — спрашивает меня Бреанна.

— Я убегу с тобой куда угодно, детка. Куда ты хочешь?

— Куда угодно, только не в твой пентхаус. Мне только что написал папа. Наши родители сейчас ждут нас у тебя дома.

— У нас дома, Бреанна. Мы оба там живём. И как бы мне ни хотелось сбежать и оставить тебя и Фейт у себя, мы не можем. Твои мама с папой найдут нас за день.

— Наверное, ты прав, — вздыхает она.

— Не волнуйся, как только они увидят, что вы с Фейт в порядке и целы, я от них всех избавлюсь. И я поменяю код доступа к лифту, блядь.

— Договорились. Я хочу лишь свернуться калачиком на диване в кинозале с тобой и Фейт, и просто оставаться в нашем маленьком мирке.

— Тогда именно так мы и поступим, пузырь Brash заработает в полную силу всего через несколько часов.

— Пузырь Brash? — спрашивает она, вопросительно нахмурив брови.

— Бри и Эш: Brash. Привыкайте — это навсегда

Шесть месяцев спустя