Когда бахнула дверь кабинета, Мила сидела за столом, вцепившись в кружку уже остывшего травяного взвара. Жаль, что не успокаивающего, ей бы сейчас пригодилось.

— Рад тебя видеть, Милдред, живой и здоровой, — громогласно произнес гость, по-хозяйски проходя внутрь.

Ну да, он же владетель здешних земель, эта провинция входит в его герцогство, так что почти всему здесь он хозяин. Но не ей. И Миле нужны сейчас все силы, чтобы оно так и осталось.

Однако сам герцог, видимо, считал иначе.

— Собирайся, карета ждет на улице…

Он не спрашивает ее, даже не пытается делать вид, а сразу ставит перед фактом.

Сейчас она его разочарует.

Тем не менее девушка поднялась и как положено склонилась перед герцогом.

— Ваша Светлость, я польщена вашим высочайшим вниманием, но не понимаю… своим скудным человеческим умом, почему меня ждет ваша карета.

— Не играй со мной, Милдр-ред, — пророкотал мужчина. — Ты пр-рекрасно все понимаешь. Так будет лучше.

— Для кого лучше, Ваша Светлость? — опустив глаза в пол, как и положено, тем не менее упиралась девушка. — И помнится, по вашим же Уложениям, законам вашей Великой империи Юаджи, я, как свободная, достигшая брачного рубежа девушка в своем праве выбирать, где мне находиться. И как жить.

— Ты опять дерзишь? Зубки показываешь, человечка? — фыркнул у двери Конрой, глава герцогской охраны. — Неужели Лайнфаэр оплошал и за целый год не отучил тебя от этой… вредной для здоровья слабых людей привычки? Мелковаты твои зубки, девочка, чтобы показывать их нам.

В общем-то, примерно этого она и ждала от здешних властных мужиков. Только, как известно, против лома есть приемы — можно найти другой лом.

— Зато у моих друзей зубы достаточно крупные, если для вас только они важны, — покосившись в его сторону, выдала Мила, нервно стискивая пальцы.

Конрой был оборотнем, волком, герцог — драконом. Не его, так других драконов в их огромной крылатой форме девушка видела. Как и местных оборотней в их зверином виде. И да, их зубы, и не только они, действительно поражали размерами и мощью. Хотя, понятное дело, сейчас не буквально о зубах речь.

— И кто твои друзья? — опять поинтересовался оборотень, в свою очередь, выразительно глянув на орка, хозяина таверны, который был здесь же безмолвной тенью.

— Лорд Качевайн, например, — не стала тянуть с ответом девушка.

— Брешешь, человечка! — вскинулся Конрой, проходя вглубь комнаты, но все еще перегораживая проход. — Лорд Качевайн за весь год ни разу тебя не посетил. Ни одного вестника не прислал к тебе.

— Зачем гонять зазря уважаемых лю… нелюдей, если в вашем мире есть почтовые шкатулки?

— Лайнфаэр позволил пользоваться тебе своей почтовой шкатулкой? Брешешь! — опять не поверил оборотень, пока застывший герцог, чуть склонив голову, как раз так, чтобы тень частично скрыла выражение его лица, внимательно слушал, не вмешиваясь.

— Не знаю, что есть у господина лероя, но у меня своя шкатулка, — пожала плечами девушка.

— Да быть такого не может! — начал было все еще нисколько не верящий ей Конрой, как герцог все же цыкнул.

— Лорд Качевайн, значит? — протянул хозяин земель непонятно каким тоном. — Тогда почему он не забрал тебя сам?

— В свою драконью коллекцию забавных трофеев? Наверное, потому, что друзья так не поступают? — отважилась поднять взгляд Мила на возвышающегося впереди дракона. — Но наверняка будет ждать от меня сегодня вечером послания. Или кого-нибудь пришлет в гости… проведать меня.

Надо же показать этим властным самцам, что ситуация под контролем.

Наверное, под контролем. Все-таки другому дракону, тому самому лорду, она тоже не доверяла до конца. Именно поэтому не торопилась под его крыло, на его земли. Но этому дракону, что прожигает ее сейчас почти черными глазищами с алыми искрами, знать такие детали не нужно.

Нужно держать всех драконов, крутящихся вокруг нее, в тонусе, но опираться при этом на… вот, орков, например.

Однако ссориться с первородными тоже не стоит. Особенно с местным герцогом. Не стоит сжигать под собой мосты.

— Тем более лорд Качевайн знает, что я хотела бы задержаться в этом герцогстве… — добавила Мила осторожно, поглядывая на дракона.

— Да неужели? — фыркнул в стороне Конрой, скрестивший руки на широкой груди. — С чего бы это?

— Потому что мы с господином Гракгашем хотим открыть сеть… то есть еще несколько таверн. Здесь, в ближайших городах для начала, чтобы удобнее было управлять, — честно ответила девушка.

— Что вы хотите сделать? — мужчины дружно перевели удивленные взгляды на все еще не вмешивающегося орка.

Гракгаш не сдержался, все же моргнул. Скорее всего, озадаченно. Да, он до сих пор какой-то зависший в раздумьях. Но промолчал, не возразил.

Уже хорошо!

— Несколько таверн в разных городах, но под одним названием, с одинаковым оформлением интерьеров и меню. Что будет узнаваемо путешественниками, сократит затраты на рекламу, но повысит доходы… — начала пояснять Мила.

— Чего⁈ — перебил ее оборотень. — Что за чушь?

— Это такой давно используемый прием из моего мира, чтобы тратить на открытие и содержание таверн меньше, но получать с них дохода больше, — упростила как смогла. И поспешила добавить: — Конечно же, герцогство тоже будет выигрывать от наличия таких таверн.

Вот теперь не сдержался сам герцог. Мужчина сделал еще пару широких шагов до стола, развернул к себе стул и уселся прямо перед стоящей девушкой, вольготно откинувшись на спинку. Сделал широкий жест.

— Ну-ка, поясни, иномирянка. Зачем моему герцогству именно такие… странные таверны, если налоги я получаю с любых заведений?

Отлично, вроде дракон крючок заглотил! Видимо, в благополучии своих земель он заинтересован не меньше, чем в пополнении своего гарема, который у него наверняка есть, или коллекции игрушек.

На что она и рассчитывала.

— Дело в том, Ваша Светлость, что о таверне Гракгаша, о его необычном яичном меню торговцы уже разнесли слухи далеко. Как вам, наверное, самим известно, — оживленно начала Мила. — Поэтому нужно пользоваться случаем и использовать эту славу по полной! Причем не только для увеличения дохода таверны Гракгаша или наших будущих таверн. Ваши земли, Ваша Светлость, где зародилось это меню, откуда все пошло, может создать себе «бренд»… то есть имя яичного края со всем вытекающим!

Девушка перевела дух и затараторила активнее:

— Разовьете птицеводство, будете поставлять все продукты от птиц на внешние рынки. Вообще все — и сопутствующие тоже! От пера и куриного помета до костной муки и яичного порошка… если яйца будут оставаться после наших закупок. Причем в птицеводстве самая быстрая окупаемость! То есть ваши крестьяне могут быстрее богатеть! То есть в итоге больше платить налогов в казну герцогства. И это не считая дохода от увеличивающегося потока купцов или просто любопытных сюда… Ведь можно проводить особые ежегодные ярмарки и мероприятия в поддержку своего «бренда»…

— Че⁈ — опять вмешался Конрой, подходя еще ближе. — Шанитир, ты понимаешь, чего она лопочет?

— Но понимает ли сама человечка, что она предлагает, вот в чем вопрос, — протянул герцог, поглядывая на нее пристально. — Потому что пока все это звучит как чушь.

— В моем мире есть несколько сетей… подобные таверны с одинаковыми названиями в разных городах. И у них точно поток клиентов выше, чем у других. Как и доход. И не только таверны объединяются в подобные союзы! Потому что объединение всегда выгодно для владельцев… Эта идея точно сработает! — заверяла Мила.

— Но… имя яичного края? — поморщился мужчина.

— И это тоже работает! В моей стране… из прошлой жизни… есть свои съедобные бренды из разных… провинций. Например, тульский пряник, белевская пастила, адыгейский сыр, что там еще… Причем эти блюда уже все умеют делать, но считается, что лучшее именно из тех провинций. И цены именно на эти товары выше. И именно оттуда их все везут, чтобы продавать потом по всей стране. Так и господин Гракгаш может теперь маринованные или крашеные яйца вывозить в соседние провинции и продавать их там… да хоть оптом! Конечно, платя потом больше налогов в ваш бюджет, Ваша Светлость! — горячо убеждала иномирянка сомневающихся местных.

Оборотень, стоящий за спиной герцога, покосился на молчащего орка. Но тот все равно молчал и никак внешне не реагировал на слова человечки.

— Только чтобы нам хватало яиц, нужно, чтобы крестьяне их больше производили. А для этого нужно решение владетеля. На земли которого уже мы будем привлекать торговцев и не только. Все стороны выиграют от такого объединения. Мы можем быть очень полезны друг другу. Если договоримся, — добавила Мила.

Получится ли у нее переключить дракона на деловой режим? Чтобы он видел в ней не просто экзотическую девушку-иномирянку, а если не партнера, то хотя бы возможного поставщика полезных идей? В этом мире хотя бы нелюди могут относиться к женщинам серьезнее, а не как к годным лишь на их, мужское, ублажение?

Однако герцог все еще молчал, поглядывая на нее пристально. Ни одна мимическая мышца на лице не выдавала его состояния. Лишь в глубине его практически черных глаз мерцали красные всполохи.

Интересно, о чем драконья сущность мужчины сейчас так сильно задумалась? О будущих доходах или о пополнении гарема?

— Чет темнит человечка, — некстати влез Конрой со своим мнением. — Да кому нужны куриный помет и перо, ежели у всех своего хватает. Чтоб еще везти их куда-то вовне. А «яичный порошок»? Это еще что за глупость такая?

— В вашем мире его еще не придумали? О! Тогда мы опять будем первыми! Яичный порошок — это очень удобная вещь! Как настоящие яйца, только сухие и не бьются. И не тухнет. Его можно и в тесто, и в омлет… Мало места занимает, хранится долго, особенно если вы свой стазис сможете добавить. Наверное, как раз купцы, воины и прочие путешественники оценят. Ваша Светлость, хотите стать особым поставщиком сухих яиц для всей вашей драконьей империи? Например, чтобы ваше герцогство заполучило государственные… то есть императорские закупки для армии? Такое в вашем мире практикуют?

— Вот! Она все-таки хочет залезть в нашу армию! — словно попытался подловить ее на чем-то противозаконном оборотень.

— Я⁈ Я не хочу… возиться с яичным порошком, тем более если там нужны будут большие объемы, — сразу возразила девушка. — Но я могу продать идею Его Светлости… Или другой любой Светлости, если ты, Конрой, настолько охраняешь своего «босса» от любой новой затеи. И возможного дохода.

— Неужели ты не предложила эту же идею, возможно, даже выгодную по твоим словам, своему новому другу — лорду Качевайн? — прищурившись, поинтересовался герцог.

И этот ее хочет уличить в чем-то? Что ж они такие недоверчивые-то?

— Раз уж молва о странных яйцах пошла из вашего края, Ваша Светлость, — объясняла девушка. — То именно вашим землям выгодно все яичное теперь использовать, считайте, уже половина рекламы сделана. А для лорда Качевайн я придумаю что-нибудь другое. Когда дойдет очередь и в его землях наши с Гракгашем таверны открывать. Но если вы не хотите, настаивать не буду, могу и желтому дракону эту идею предложить. Или даже быстрее к нему переехать, если вам настолько не нравлюсь…

— Не, слышь, Шанитир? Она что, нас еще и шантажирует? Это ж сколько наглости! — не сдержал своего недоумения Конрой. — Человечка, а ты точно этот год у Лайнфаэра провела? И он твою дерзость не окоротил за это время?

И что на это отвечать?

— Кстати, Шанитир, а почему самого Лайнфаэра не видно? Или чужемирянка все же извела нашего приятеля? И теперь за нас… за Гракгаша возьмется?

Молчащий все это время хозяин таверны моргнул, перевел тяжелый оценивающий взгляд на Милу. Будто огромный орк примерялся, сможет ли вот эта невысокая худенькая человечка за него «взяться».

Так, а что это такое? Конрой, который раньше был вроде как за нее, по крайней мере, так изображал, теперь самая ярая ее оппозиция?

— Лайнфаэр срочно отбыл в свой Лес, — негромко хмыкнул дракон, продолжая тоже оценивающе разглядывать девушку. — Видимо, чужемирянка действительно его настолько извела, что он… захотел развеяться?

Лайн уехал? Да еще и срочно? Но при этом герцогу успел об этом сообщить, а с ней даже не попрощался?

Но Мила не будет обижаться — айн ей не приятель. И хотя договор отработки долга был слишком легким — потому что айн сам опростоволосился — но весь год он настойчиво продолжал ей показывать разными способами, насколько «людишки никчемные создания». Насколько они недостойны даже тени… даже следов на земле первородных айнов. Так что да — они с Лайнфаэром, тем более с официальным посланником Великого Леса в западные провинции Великой империи Юаджи совершенно не приятели.

В груди неприятно потянуло, но девушка, отмахнувшись от этого чувства, сосредоточилась опять на тех, кто сейчас перед ней.

— Что же касается куриного помета и пера, которых «у всех своего хватает», — передразнила Конроя Мила. — То смотря как их использовать: ведь даже из самых простых вещей можно получить прибыль. Именно куриный помет улучшает рост вершков, значит… например, увеличьте поля под капусту. А из нее, знаете, сколько всего можно сделать? У меня есть рецепты… можно продавать потом соседям и соления оптом. Или излишки этого удобрения можно свозить в вашу провинцию Ронзанс, что не так далеко, но где бедные почвы. Чтобы сделать в тех шахтерских городках огородики для свежей зелени, чтобы ваши же подданные, Ваша Светлость, улучшили свое питание, и уже не так сильно зависели от поставок продуктов из других провинций.

— «Огородики». Она слишком долго общалась с айном, — ехидно хмыкнул Конрой, но Мила его проигнорировала.

— Что же касается пера и пуха. Если его будет много, можно открыть производство пуховиков и продавать их оптом на север, — упорно продолжала девушка. — То есть еще одна статья дохода, Ваша Светлость! И уверяю, немалая, потому что пуховики гораздо удобнее, уж точно легче мехов, и если правильно их расхвалить, преподнести обществу, то цениться они будут гораздо выше… Но для этого поголовье кур нужно увеличивать централизованно, чтобы потом также собирать перо и прочее…

— «Пуховики»? — теперь повторил эхом сам герцог, вопросительно дернув смоляной бровью.

— Да, особая одежда из пуха птицы. И если в вашем мире такого еще нет, то опять мы… вы, Ваша Светлость, можете быть первым, кто привнесет в ваш мир… И получит с новинки первые, самый жирные сливки…

— Шанитир, ты понимаешь, чего она лопочет? — опять фыркнул оборотень.

Что ж он, зараза такая, мешает ей? Так сильно хочет, чтобы дракон ее с собой в замок утащил? А ему-то, Конрою, с того какая выгода? Дракон же ее прилетел забирать не для приятеля, для себя вроде?

— И это я еще не говорю о других интересных новшествах, на которые можно заманивать сюда, в ваше герцогство и путешественников, и купцов, и кого угодно. Например, резьба по яичной скорлупе. Да вы знаете, какую красоту можно сотворить? Ювелирную! А если еще использовать разные способы окрашивания, золочение, инкрустации камнями… драгоценными. А если добавить туда еще артефакты, например, сделать яйцо Фаберже с какими-нибудь магическими свойствами… Айны, эти якобы законодатели искусств, будут вам завидовать, Ваша Светлость! Я вам точно говорю!

Девушка перевела дух и поспешила дальше, пока ее не перебивают:

— Или хотя бы просто резные шкатулки украшать картинами из скорлупы… Это даже обычным городским мастеровым будет по силам, не артефакторам, а вы будете продавать желающим для этого особый вид патента, чтобы потом подобными шкатулками завалить всю империю и даже дальше. То есть еще плюс одна… две статьи дохода в казну герцогства… Да столько всего можно сделать! А потом кроме ярмарок устраивать соревнования по этим новым видам искусства, что будет притягивать в ваши земли новые таланты и мастеров. Можно под шумок привлекать к себе ученых, вроде как для селекции новых пород кур, а там и для всего остального. Да стоит только начать и все герцогство можно поднять на гораздо более высокий уровень, а его жителей сделать богаче… конечно, чтобы они платили больше налогов вам, Ваша Светлость! Так что не отказывайтесь от идеи стать яичным краем. Яичко, знаете ли, может быть золотым. В смысле, озолотить хозяина.

Конрой с заметным на лице сомнением глядел на своего босса. Даже Гракгаш, завозившись на своем месте, в итоге выжидающе уставился на герцога.

— «Яйцо Фаберже»? Что это? — только и уточнил тот с бесстрастным лицом, по которому не понять, проняло ли.

— Долго рассказывать, — вздохнула Мила. — Но чтобы вам было проще охватить целиком хотя бы часть предлагаемых мною идей… на благо герцогства, вот, я тут приготовила…

Девушка потянулась к своему сундучку, достала оттуда заранее приготовленный пакет с записями, где вкратце расписывала все эти бизнес-идеи и почему их обязательно нужно воплотить. То есть насколько выгодными они могут быть — если не по «быстрым доходам», то в долгосрочном плане точно улучшали ситуацию в герцогстве. Однако название герцогства она там не указывала — вдруг пришлось бы сразу бежать от черного дракона к другому? Предложила бы все эти идеи в других землях.

Протянула пакет сидящему перед ней мужчине.

Но тот не торопился протягивать руку навстречу и принимать предложенное. Он продолжал смотреть на нее внимательно, прожигая черными глазами, в которых уже вовсю плясали алые всполохи.

И хотя он сидел, то есть смотрел на нее снизу, Миле казалось, что взгляд, как и вся фигура герцога давят на нее сверху тяжелым грузом.

Как же сложно с этими драконами!

И ведь не поймешь, что у них в голове. Они мало того, что нелюди, так еще и долгоживущие, со своими какими-то опытом, обычаями и ценностями, да и вообще сами себе на уме.

Конрой, покосившись на босса, тоже не торопился перехватывать из рук человечки пухлый пакет с бумагами. Мила, не дождавшись, чтобы ее записи взяли, положила пакет на стол рядом, демонстративно продвинула его вперед — как раз между собой и герцогом.

Или как бы предлагая дракону сделать выбор. Что он предпочтет: проекты увеличения доходов герцогства или девушку. С другой стороны — разве в этом мире мало других девушек? Вот точно есть и те, что гораздо красивее ее, Милы. Но кто бы ему еще предложил столь интересные идеи… иномирные! Неужели драконище не понимает, что ему выгоднее эксплуатировать ее голову, то есть идеи, а не просто женское тело тащить в свой замок или сразу в гарем.

— Но я так и не понял, что мешает мне забрать не только твои бумаги, но и тебя саму? Со всеми твоими идеями целиком? — все же отозвался герцог, когда Миле казалось, что напряженная пауза уж слишком сильно затянулась.

Что? То есть вот настолько все же драконы жадные?

Хотя у нее есть что ответить.

— Что вам помешает забрать меня целиком? Ничего, — пришлось признать Миле вслух, тем более что драконы чувствуют ложь. — Но вам здесь не акция «2 в 1», поэтому получите либо меня физически, чтобы украсить свой дворец или свою коллекцию драконьих трофеев новой игрушкой… кхе, декором, либо мои идеи со всесторонней, честной поддержкой… от моей иномирной души. Только так: или-или. Я, знаете ли, тоже жадная. И сама решаю, чем делиться с другими.

— Во ты дерзкая! — не то восхищенно, не то уже устало в который раз за сегодня протянул Конрой. — А что помешает нам получить от тебя твои идеи?

И покосился на ее сундучок.

— Например, то, что все остальные записи на моем родном, иномирном языке? — девушка вернулась на стул, хотя садиться в присутствии герцога без его дозволения еще какая дерзость.

Но раз мужчины не согласились по-хорошему, однако и не утащили сразу по-плохому, понятно же, что переговоры сегодня затянутся. А ей нужны силы. Много сил.

— Что же касается других способов вытащить из меня информацию, то… ой, я надеюсь, ты не на пытки намекал, Конрой?

Но оборотень настолько выразительно дернул уголками губ, что Мила решила не шутить так больше. Что-то ей подсказывало, что для здешних мужчин эти слова могут быть вовсе не шутки.

— Видишь ли, Конрой, шантажировать вам меня нечем, а что касается пыток… хотя я надеюсь, вы достаточно умны, чтобы не применять их ко мне, — однако по мимике мужчины поняла, что не настолько умны. Поэтому пришлось объяснять: — Разве ты бы доверил врагу управление своими деньгами и хозяйством? Нет, конечно. Так почему ты думаешь, что насильно вытянутые из меня идеи и советы приведут вас к богатству и процветанию? Я бы вам та-а-акого насоветовала от всей широты и глубины своей… обиженной иномирной души, что вы быстренько разорились бы. С нами, землянами, лучше дружить…

— С вами? Так все-таки есть и другие? — подался вперед герцог.

— Не знаю, — опять пришлось признаваться девушке. — И хотя говорят, что молния дважды в одно место не попадает, но, как знать. Я же здесь, прецедент создан, вдруг по той же протоптанной тропинке и другие последуют? Так вот, насчет плана развития герцогства…

— Зачем тебе все это? — опять прервал ее драконище, делая плавный, даже ленивый жест в сторону конверта. — Ты была обижена на нас из-за спора, и мне не верится, что… — мужчина фыркнул. — … твоя иномирная душа сейчас не хочет отомстить. Откуда мне знать, что в этих твоих предложениях уже сейчас нет вредных советов?

Он по себе, что ли, судит других? Неужели драконы настолько злопамятны и хранили бы целый год… Хотя они же долгоживущие! Что им какой-то год, так, наверное, как пролетевший час или, может даже, всего лишь как минута для человека.

— Да, была обижена, не буду отрицать. Но все же в итоге хорошо закончилось, — вновь искренне отвечала Мила. — К тому же вы, Ваша Светлость, очень помогли мне потом и документами, и связями… с вашим же поваром, например, и с книгами. Я очень ценю вашу помощь за прошедший год. И сейчас я не держу на вас обиду. И раз уж я хочу зарабатывать на тавернах, то мне действительно нужно, чтобы ваше герцогство процветало. Чтобы здесь было больше богатых проезжающих, чтобы местные жители были богаче и тоже чаще заходили в таверны и оставляли там больше денег.

— Ты ведь не веришь человечке, Шанитир?

Да что ж такое! Конрой совсем испортился за этот год? И она в его глазах с «малышки» опустилась до всего лишь «человечки»? А с предложения покровительства — на уровень «не верь ей»?

— Да если бы у меня были деньги, я бы сама затеяла многое из того, что описано в моих предложениях! — возмутилась Мила. — Настолько я уверена в доходности этих идей. И не хотела бы упускать такие возможности, но, увы, не могу же я…

— Тебе одолжить золото? — сразу же почему-то предложил оборотень, поворачиваясь к ней.

Да что он как флюгер в ветреный день! Никак не определится, в какую сторону ему повернуться?

— Я хоть и не держу обиду, но уроки из прошлого сделала, господин Конрой, — вежливо отказалась девушка. — Не хочу быть вам должна.

— А оргам, знач, хочешь быть должна?

— Так у них я не занимать буду, а в партнерстве… — объясняла Мила.

— Партнерство? С оргами? — громко хохотнул оборотень. — Ты?

— А что не так? — уточнила Мила, но холодные щупальца неуверенности заскреблись в животе.

Она что-то особенное не учла? Конрой так уверен, что орги откажут ей? Почему?

— Орги признают только силу, если еще не поняла, чужемирянка, — ответил Конрой. — Но ты всего лишь человечка. Слабая человечка. За что им тебя уважать? Зачем верить тебе?

Мила повернула голову в сторону хозяина таверны, орга Гракгаша. Но у того физиономия кирпичом и непонятно, о чем он думает. Верит ли ей? Однако он же ее выслушал! И не отказал сразу с ее затеей, не послал куда подальше…

— Да они тебя даже слушать не станут, — продолжал давить оборотень.

Однако именно в этот момент послышался в коридоре за дверью приглушенный шум. Гракгаш ожил и, несмотря на свои немалые объемы, плавно и бесшумно перетек к двери. Распахнул ее, и Мила заметила по ту сторону еще волков из герцогской охраны.

— Старейшины хотят видеть человечку! — пока еще достаточно звонким, но уже ломающимся голосом, проорал из коридора Гхат, мальчишка-орг, которого Душара заранее успела отослать через заднюю дверь кухни к своим в общину.

— Как видите, то есть слышите, господин Конрой, они хотят меня видеть. Вряд ли для того, чтобы просто посмотреть. Наверняка хотят именно послушать меня, — губы Милы сами растянулись в улыбке.

Насупившийся Конрой перевел вопрошающий взгляд на задумчивого герцога. Гракгаш, так и не закрывший дверь, тоже. Пришлось и Миле глянуть на дракона, владетеля этих земель.

Он ведь здесь главный, в его власти решать, как сложится сегодня, да и потом, ее судьба.

— Что ж, Милдред, теперь мне тоже интересно, что ты хочешь сказать старейшинам. И что они ответят на твои затеи, — вдруг скупо улыбнулся герцог, плавно поднимаясь со стула. Повел рукой в сторону двери. — Прошу, моя карета к твоим услугам.

Подскочившая со своего места — сидеть, когда сам герцог встал, точно не стоит — девушка замерла в неуверенности.

Отказать сейчас Его Светлости, когда он настолько великодушен, что даже предоставляет ей, какой-то никчемной человечке, свою карету — будет оскорблением. Но сесть в его транспорт? А вдруг драконище опять мухлюет и вместо общины повезет ее в свой замок?

Туда орги точно не пойдут ее вызволять.

Не сейчас, когда она с ними даже не поговорила.

— Ты боишься? — широко раздувая ноздрями, будто принюхиваясь, протянул драконище, вот точно едва сдерживая губы от ухмылки. Наклонил голову вперед и чуть набок. — Чего? Как ты вообще собиралась говорить со старейшинами, трусишка Ми-и-илдред, и при этом чего-то требовать от них?

— Не требовать, а предлагать. И не боюсь, а… немного сомневаюсь. Я и пешком прошлась бы…

Но, видимо, драконище исчерпал свои запасы терпения.

— В карету, Милдр-ред! Сейчас же! — рыкнул герцог, разворачиваясь и выходя, даже не оглядываясь на нее.

Какие же эти драконы… командиры!

Если орги и удивились, что человечка прибыла к ним не одна, а с герцогом и его сопровождением, то виду не подали. Они в принципе редко когда показывали эмоции. Если вообще их испытывали.

Зато Мила испытывала и какие! И стеснение из-за навязавшегося дракона, который одним своим присутствием сильно ее отвлекал. И сомнение, стоит ли при нем обсуждать дела с оргами. Но не получится оставить аж целого герцога за порогом переговоров, раз уж он притащился с ней. И вновь просыпающееся волнение с бодрящими пузырьками азарта, ведь ей сейчас презентовать свои идеи перед старейшинами общины! Перед незнакомыми по сути оргами, которых она видела лишь раз, мельком, да и то год назад.

Но что делать? Выживать как-то надо. Поэтому раз решила стать партнером, то есть предпринимателем местным, то стоит быть сильнее. И решительнее. Чтобы убедить всех вокруг в своих идеях, уговорить на то, что ей нужно.

Поэтому спину прямее, и неважно, что она, человечка, ниже и мельче даже оргских детишек, что уже гурьбой выбежали встречать гостей, улыбку пошире на лицо и…

Рядом негромко цокнул языком герцог и качнул головой, когда девушка на него обернулась.

— Мила, Мила, — протянул мужчина, уголки губ которого подрагивали. — Ты, вероятно, читала об оргах в тех книгах, что я тебе передавал, но все же не готова с ними общаться.

— Почему? — также негромко процедила сквозь зубы Мила, пока они еще шли по лагерю.

Вот же дракон неугомонный! Хочет лишить ее уверенности? Намеренно мешает ей, используя каждую минуту? Чтобы завалить ее переговоры? Для этого с ней навязался?

— Потому что знала бы, что не стоит им улыбаться, тем более так широко, — продолжал размерено ее высокородный спутник, спокойно вышагивая среди рослых оргов. Конечно, спокойно: сам-то он и высок, и массивен. — Или в тех моих книгах таких сведений не было? Ты уверена, что…

— Почему не стоит? — перебила его девушка, думая, может, вообще попросить его заткнуться? Хоть на время?

— Потому что, если показывать оргу зубы, человечка, он может решить, что ты бросаешь ему вызов, — раздалось с другой от нее стороны.

Мила аж споткнулась от такой новости. Но ее любезно поддержал под локоть герцог, не давая позорно завалиться носом в траву.

Ой, если это правда, если она настолько не в курсе подобных нюансов…

Хотя стоп! А правда ли это? Или эти два высокопоставленных афериста опять ее на пару обрабатывают, ведя свою игру и подводя ее к… провалу переговоров? Да и год назад в таверне Гракгаша она много раз улыбалась, и ничего же не случилось?

Драконище будто понял ее сомнения, опять дернул уголками темных губ, особенно после того, как девушка убрала свой локоть из его горячей ладони.

— Ты же понимаешь, Мила, что старейшины общины, к которым ты сейчас идешь, нечасто общаются с людьми и судить о твоем поведении будут по своим порядкам, без скидок на твою расу? — продолжал негромко, почти ласково вещать дракон.

Нет, он не дракон, а все же настырный змей-искуситель! Сейчас начнет соблазнять… то есть уговаривать не рисковать, а развернуться и уехать к нему в замок? Под его чуткое и нежное покровительство?

Быстро окинула взглядом окружающих оргов, коих все больше с каждым их шагом выходило навстречу из-за шатров. Конечно, эти зеленокожие здоровяки прекрасно слышали их разговор, но лица… опять у всех кирпичом, и не понять — правду ли сказал дракон. Не преувеличил ли где для своей выгоды? И как они вообще относятся к тому, что их вот так обсуждают?

Заметила в толпе и мальчишку Гхата, которого отправили из таверны с ней не то переводчиком, не то провожатым. Орчонок смотрел на нее… просто смотрел, тоже без всяких эмоций.

В итоге человечка расправила плечи и… вновь широко улыбнулась.

Рядом кхекнул Конрой, будто воздухом поперхнулся. Вопросительно изогнул черную бровь Шанитир.

— Я не собираюсь бросать вызов уважаемым старейшинам, хотя и от своих человеческих привычек тоже не буду отказываться. Потому что я… есть я, человек, вот моя суть, — пояснила сама Мила, продолжая улыбаться. — Потому что коль уж орги уважают силу… Что ж, она у меня есть, пусть и человеческая. Есть «порох» в «пороховницах» и ягоды в… э-э, тоже есть. Давайте не будем заставлять уважаемых старейшин ждать.

Сказала и, вновь подхватив плотную ткань юбки, как и принято в этом мире длиною в пол, пошла дальше.

С задержкой в несколько секунд навязавшиеся спутники бесшумными тенями последовали за ней.

— Нет, ты слышь, Шанитир, насколько дерзкой стала наша малышка? — раздался за ее плечом голос Конроя. Вроде с веселыми нотками. — Будто не у айна год прожила. М-да, не справился с ней Лайн, теперь понятно, чего сбежал — стыдно ему стало. Интересно, а орги с ней справятся? Обломают ее человеческую суть? Поспорим?

Мила думала раньше, что Гракгаш неразговорчивый?

Она ошибалась! Да он «болтун» по сравнению со старейшинами!

Нет, они ее приняли. Спокойно. Посадили… на траву… Вернее, они и сами сидели прямо на земле около огромного, видимо, общественного шатра, богато украшенного странными гирляндами из разнообразных костей и черепов, и перед ними не было ни стульев для гостей, ни даже покрывала какого. К «гирляндам» поверх шкур Мила специально не стала приглядываться — чтобы, не дай бог, не заметить там человеческие черепа, а то мало ли…

Конрой — как и герцог! — сами молча, не дожидаясь приглашений, уселись напротив старейшин. Прямо на землю, по-турецки. Пришлось и Миле поступить также, поправляя складки хорошо, что длинной юбки, чтобы хватило прикрыть не только колени, но и ноги полностью. Рядом с ней умостился мальчишка Гхат, уставился на нее в ожидании.

И Мила, вежливо поприветствовав собравшихся, поблагодарив за честь, которую ей оказали уважаемые старейшины, согласившись выслушать, начала говорить. Гхат переводил ее слова на рычащее наречие своего племени, хотя видно было, что многие из окружающих оргов и сами понимают по санайски.

Слушали ее молча, не перебивая. В абсолютной почти тишине, только и слышно было, как ветер лениво шуршит по шкурам шатров, да где-то в стороне, в собравшейся вокруг толпе оргов, шебуршатся неугомонные детишки. И как им звонко отвешивают подзатыльники, чтобы не мешали.

Речь для оргов Мила готовила заранее — еще когда жила в доме айна и разрабатывала общую стратегию бизнеса. Но, видимо, слова дракона упали на благодатную почву, сейчас в ее душе зародилось сомнение — а правильно ли она поступает?

В смысле, что зовет оргов в бизнес — правильно, в этой затее она твердо уверена. Но теми ли словами? Достучится ли она до их мозгов через лысые… нет, чугунные черепушки, коль она столько нюансов из культуры своих будущих партнеров не знает, как выяснилось? Иначе почему они молчат?

Да, слушают, но молчат! А некоторые даже не смотрят в ее сторону!

Хорошо, что нет возражений сразу же, но нет и вопросов уточняющих. Они ее, вообще, слушают? Или ее слова для них как белый шум в музыкальной колонке? Понимают ли? Может, Гхат неверно переводит? Хотя многие и так ее слушают, напрямую.

Где хотя бы сомнения, которые обязательно должны быть у любого разумного, которого втягивают с его деньгами в совершенно новое, поэтому не совсем понятное дело. А что у оргов деньги есть, Мила точно знала. Ей еще год назад Торги рассказывал, когда делился мечтами о воинской карьере. Что все орги-наемники свой заработок не только семье передают, но и отсыпают в казну общины.

А еще смущало, что чем больше она говорила, чем дольше молчали старейшины, тем более довольными становились физиономии навязавшихся ей спутников. И если дракон в целом казался бесстрастным, разве что все выше задирал свой идеальный нос, то у Конроя точно уголки губ ползли шире.

Конечно, это нервировало Милу! Видимо, местные мужики понимали, чем грозит молчание оргов.

Что у нее не получается?

Не получается достучаться до мозга этих здоровяков, которым она предлагает столь выгодные… Стоп! А зачем вообще стучаться к оргам… через мозг?

Нет, он у них, конечно, есть, но раз они уважают только силу… «Ох, спасибо тебе, чешуйчатый, за подсказку!»

Мила осеклась на полуслове, задумалась. Мальчишка-переводчик обернулся на нее, вроде даже удивляясь паузе.

Девушка молчала, собираясь мыслями, спешно перестраивая всю стратегию презентации.

Пауза затягивалась.

Вот уже и старейшины, парочка из них точно, будто проснулись и вроде как шевельнулись, глядя на нее… чуть иначе? Тихо зашуршали кое-кто из взрослых оргов в окружающей толпе собравшегося племени.

Покосились на ее высокопоставленные спутники, сидящие рядом.

Мила через силу улыбнулась. Она должна здесь и сейчас победить! Добиться своего! Добиться согласия оргов на ее авантюру… то есть бизнес, конечно.

И не только чтобы не достаться дракону в качестве игрушки.

А потому, что… она достаточно умная и настойчивая, чтобы добиваться поставленных целей! Вот такая вот сила у человеков в этом непростом мире, где полно более сильных, быстрых, высокомерных нелюдей — настырность и мозги. По крайней мере, у нее, иномирянки.

Она костьми сегодня ляжет, но без победы не уйдет! Тьфу ты, не теми костьми, что постукивают изредка на жутковатых гирляндах за спинами старейшин.

— Я понимаю, что ваша община и без того богата, поскольку ваши воины хороши и зарабатывают мечами… э-э, своими силами достаточно золота. И поэтому связываться с какими-то тавернами, вести скучный бизнес вам не хочется, — вновь начала медленно, на этот раз негромко говорить девушка. — Да-а, понимаю: возня с поставщиками, котлы, работники, отчеты, налоги… неинтересно. Да и не так… достойно отважных воинов, нежели прямой и понятный мордобой… то есть бой до крови. До смертельного азарта. До честно заслуженных трофеев, которые можно по праву снять с павших противников.

Конрой удивленно приподнял кустистые брови. Гергоц, наоборот, прищурился и наклонил голову, еще больше разворачиваясь к человечке.

— Но сегодня я открою вам один секрет, который мало кто знает, мало кому дано понять, — продолжала размеренно вещать Мила, хотя сердечко ее нервно билось об ребра изнутри. Однако дыхание девушка стремилась держать ровным. — В бизнесе, в скучных порой рутинах скрыта сила, которая мощнее мечей и секир.

Вот тут орги не выдержали, и волна несогласного рычания пронеслась по окружению. Конрой хмыкнул, зато Шанитир нахмурился.

— Точнее, там скрыты семена силы и только… э-э, справившийся с таким непростым испытанием, как ведение бизнеса, сможет получить то, что недоступно обычным, рядовым воинам. Так неужели община хочет отказаться от возможности, чтобы ваша молодежь, ваша новая поросль стала еще более сильной?

Теперь не сдержались и старейшины, один из них вскинулся.

— Какую-такую силу можно получить в таверне? — на ужасно ломанном, но достаточно понятном санайском прорычал здоровяк со шрамом через всю щеку, оголяя верхний ряд желтоватых зубов.

О, а не этот ли тип год назад на дрохгаре сразу забраковал ее тара-тыр с яйцом и человеческими специями? Зато в этот раз он так долго молчал — вот, уже прогресс! На этот раз улыбка у Милы получилась сама собой, что, вроде, еще больше обозлило говорящего. Его верхняя губа задралась еще выше, а сам он вроде подобрался целиком.

Но как теперь объяснить оргам, только чтобы они не обиделись, что бизнес всегда прокачивает мозги? Нужные даже… тем более воинам, которые хотят не просто подраться, но и гарантированно вернуться домой живыми и с золотом?

— Не в таверне сила, а в ее управлении… В правильном управлении, когда получаешь доход… то есть золото. Но даже не ради самого золота, а… азарта. Понимания, что делаешь верные шаги в этом сложном мире поставок, чисел и запутанных взаимоотношений… Это как на охоте… Или в разведке, — взялась пояснять на более простом языке Мила, чтобы до оргов, до каждого из них, даже до детей дошло. Тем более что вокруг стали утихать и вновь прислушиваться к ней. — Когда нужно идти тихо, чтобы не треснула ветка под ногой, чтобы не оставить следов, не вспугнуть дичь…

— В тавернах нет ни веток, ни дичи! — опять рыкнул на нее тот зеленый Фома-неверующий.

Головы окружающих оргов вновь дружно повернулись от старейшины к человечке.

— Зато есть клиенты с полными кошельками, которых можно отпугнуть неправильными шагами. Есть сложные тропы поставок, когда поставщиков нужно не просто найти и уговорить, но затем вовремя замечать, чтобы не порушились договоренности, как камни на узкой горной тропе из-под ноги, не подвели в деле… в пути. Есть трудности в подсчетах и отчетах, которые осилит только ум… м-м, достойный. Тот достойный, который сможет много чего замечать вовремя, сможет быстро реагировать. И не простым ударом кулака в лицо отвечать, а более сложным приемом. Который сможет повести за собой других. И не просто вести, но и учить при этом — да, в завале важных дел каждый день суметь еще учить других, вашу молодежь, такому же искусству… э-эм, баланса в сложных вещах, на более тонких, опасных дорожках. Поэтому я и предлагаю, чтобы тавернами владели ваши бывалые, самые опытные воины, которые были в разных землях, но уже вышли из ратных…

— В тавернах нет опасных дорожек, — вот и второй из старейшин усомнился вслух.

Хорошо, что наконец-то вслух!

Плохо, что все еще сомневаются.

— В бизнесе полно опасных дорог, — возразила ему Мила. — Опасных именно потому, что невидимы, не сразу понятные. Опасности и сложности бизнеса… как и руководства любым делом, как и любым военным отрядом, идущим в рейд, вообще нужно еще уметь чуять и предугадывать. Вот что можно тренировать в тавернах! От меча проще увильнуть или отбиться, но гораздо сложнее, например, с сорванной поставкой запасов быстро исправить так, чтобы не подвести клиентов. Не каждый справится.

— Ну не будет в тот день жратвы, и че? Перетопчутся эти… как их… клиенты, — вот уже и из толпы зрителей кто-то подключился к обсуждению.

Пошел процесс!

— Так дело не в жратве! — взмахнула рукой Мила. — А в сути самой тренировки! Потому что любой бизнес на самом деле — это сложные тренировки каждый день! Но не для простых воинов, которые бьются на кулаках или секирах, а для… как для старшин. Каждая поставка в таверну — это как своевременный подход союзников к началу боя или правильная засада. Если не пришла подмога вовремя, то это ты хреновый старшина, раз не смог договориться правильно или не просчитал другие варианты для победы.

«А че это я?» — раздалось недоуменно в ответ.

— Каждый недовольный клиент, ушедший, чтобы никогда больше не вернуться, — продолжала громко Мила. — Это не просто несколько монет мимо казны, это сам факт, что упустили добычу, которая сама шла в руки! Что управляющий — хреновый командир, который подвел свой отряд с количеством трофеев.

По рядам окружающих оргов опять пронеслись волны не то ухания, не то каких-то непонятных звуков. Но теперь уже и Конрой хмурился.

— Так что секрет, которым я делюсь сегодня с вами, это что через бизнес, именно через таверны, где сходятся множество дорог, где собираются самые разные клиенты или порой ненадежные поставщики, вы можете тренировать свою молодежь в том, что они никогда не смогут получить в общине.

— Эт в чем же? — опять раздался выкрик непонятно откуда.

Эх, не все поняли. Неужели она так сложно объясняла? Надо еще проще? Куда уж…

— Ну-у, например, где бы еще ваша молодежь могла… м-м, потренироваться, скажем, бить боевых магов? — крикнула она в ответ.

— Это незаконно! — тут же громко осадил ее Конрой, перебивая первые смешки от зрителей. — За подобное последует наказание.

— Это если подловить мага на дороге и напасть на него без причины, то незаконно, — тоже громко ответила Мила, улыбаясь. — А если маг напился и рушит мебель в таверне, то разве хозяин не вправе напустить на него своих вышибал? Чтобы мальчишки… то есть охрана выкинула дебошира за порог? Ну и заодно пару раз пнула его по ребрам… в счет ущерба, например.

Судя по оживленному рокоту вокруг, такая идея понравилась оргам. Или хотя бы понятна. И приятна.

— Однако пьяные боевые маги редко дебоширят в тавернах. Не на моих землях, — а вот и герцог влез в ее презентацию… своими ненужными здесь драконьими лапами.

— Было бы желание, то долго ли умеючи… — на автомате начала улыбающаяся Мила, но осеклась под черным с алыми всполохами взглядом герцога.

Ой, сейчас она договорится! И нет, она вовсе не собиралась намекать, что вначале тех магов можно напоить… даже ради дела…

— В смысле, м-м, с магами ведь и по-хорошему можно договориться? Это называется стратегия, которой должны владеть самые лучшие воины, разве нет? И то, что тоже можно тренировать в таверне — уметь находить лучшие… для своего отряда, для своих в команде лучшие варианты при любом раскладе. Например, маги тоже бывают на мели, когда проиграются или без работы временно. Так по обмену можно предложить такому пару ужинов и постой, а он проведет пару тренировок с мальчишками. И всё законно, все довольны. Но именно в тавернах таких разнообразных шансов будет много. Каждый день. А не здесь, на землях общины, куда маги, чужие наемники или другие… э-э, возможности потренироваться вообще не заглядывают.

— То есть ты. Предлагаешь. Оргам. В таких тавернах. Постоянно устраивать бои с посетителями? — заломил брови герцог, выразительно и достаточно громко цедя по слову. — Или забыла уточнить, что тренировки будут далеко не каждый день? А грязные котлы, похлебки… и не по оргским рецептам, работники, отчеты, чтобы потом правильно платить налоги в бюджет герцогства — каждый новый день, вновь и вновь. Снова и снова. И что это не так интересно, как биться с магами.

А сейчас можно попросить Его Светлость не лезть в ее дело? Чтобы не давил своим владетельным герцогским авторитетом на шаткое мнение оргов?

Хотя именно это он и делает.

Намеренно.

— Я уточняю еще раз, что в тавернах можно учить мальчишек всему тому, что умеют… должны уметь хорошие командиры, — стараясь не скрипеть зубами, вынуждена была отвечать девушке. — Не столько дракам с более интересными противниками, сколько стратегии, переговорам, счету, управлению, умению понимать разных людей… то есть кого угодно. В тавернах ведь большой выбор совершенно разных разумных, которые заходят туда каждый день. Здесь-то, в общине… — Мила повела рукой. — … где взять для боев, общения или хотя бы наблюдения других инорасников? Тем более иноземцев? Где еще такой выбор хоть кого-то… других достойных во всем их разнообразии для особых тренировок?

В ответ на нее полыхнули алыми глазами, в которых почти не видно черноты. Ой, кажется, кто-то здесь уже закипает? Или что так взбодрило драконью сущность?

— Но я не обещаю, не буду лгать, что из каждого мальчишки, кто будет тренироваться в таверне, получится хороший командир. Это действительно сложно, и не всем быть лидерами. Только лучшие из лучших смогут. Или вот как Торги после работы в таверне сразу взяли в лучший отряд. Только его после того дрохгара. Поэтому и говорила, что в бизнесе не столько сама сила, сколько ее семена… возможности. А таверны — это… как полигон для тренировок, да еще и доход можно получать. И даже никого убивать не надо, чтобы получить золото… и опыт.

Ой, или последнее она зря сказала? Кое-кто из ближайших оргов опять насупился.

Мила покосилась на старейшин, но те опять молчали. Даже не спорили, ничего у нее больше не уточняли и меж собой не обсуждали. Будто у них не было повода обсудить…

Вот же черт!

Они не прониклись? Ее идея им в принципе не понравилась, может, еще как-то поуговаривать их, объясняя детали, или вообще прошла мимо их внимания? Вернее, интереса?

Или почему они молчат⁈

Не верят ей? Но разве сами не видели, что после ее работы в таверне Гракгаша дела у того пошли заметно лучше? Он же расширил таверну, потому что теперь туда почти все в округе сворачивают!

Или она все же для них никто и звать никак… то есть «человечка», что для нелюдей именно «никак»?

Придется смириться с тем, что община откажет, и пытаться через Гракгаша или даже других знакомых искать желающих не из оргов? У нее и такие варианты предусмотрены в планах, но как же будет все… хуже, дольше, труднее! А главное — дракон может не дождаться ее первых партнеров, которых еще искать, ждать приезда и уговаривать.

Вдруг уже сегодня, глядя на отказ общины, все же заявит на нее свои права?

Ведь сегодня решается вопрос не столько о ее будущем бизнесе, сколько о… ее свободе!

Старейшины могут и не понимать… или им даже плевать, что человечка хочет получить их интерес в первую очередь именно как замену покровительства. Уж что орги считают своим — или интересным для их внимания — то другим не отдадут. Даже драконам. Даже герцогу, владеющим той провинцией, где их земли. Тем более что их, оргов, много, а дракон… пусть не один, но такое массовое столкновение герцог не допустит на своей территории.

И он это тоже понимает, тоже наверняка все просчитал… А сейчас опять тонкая усмешка на его темных губах, потому что старейшины вновь молчат!

— Понимаю, что держать таверну может показаться сложным делом, — вновь громко начала Мила, не собираясь сдаваться. — Но так все самое сложное — полные расчеты, меню с рецептами, все подсказки, как именно и что делать — будет дано готовым! Нужно лишь взять и сделать. Ничего сложного.

Еще б самой в это верить. Вернее, как раз для оргов, которые как раз сами бизнесами раньше не занимались, это действительно будет так. Да, в текучке много будет вопросов, которые предстоит решить, но так она будет помогать им! И Гракгаш тоже… если все же согласится стать фрайнчайзером. Он ведь не успел дать ей четкий ответ, когда нагрянул герцог. А если не согласится…

Мила протяжно вздохнула. Тогда она все равно что-нибудь придумает.

— Тем более у вас есть перед глазами пример, что вам это по силам. Гракгаш держит таверну и вполне успешно…

— Гракгаш для них не пример, — фыркнул рядом Конрой вроде негромко, но у окружающих очень чуткий слух. — Он не из их общины. Чужак.

Ч-что-о⁈ В каком смысле Гракгаш не из их общины⁈ А из какой еще, если… он же здесь живет…

Девушка глянула на оборотня с недоумением, и тот не сдержался от ухмылки. От широкой, пес такой, ухмылки! Даже не переживая, что оголяет свои крупные зубы среди толпы… Ах, ну да, он же ей скалится, не оргам. Это ей вызов!

Еще одна подстава⁈ Дракон с оборотнем прекрасно знали, что Гракгаш чужак для общины, то есть не показатель… Поэтому так спокойно отпустили ее сюда, к этим оргам? Потому что эти, может, вообще из другого теста сделаны и им кроме боев ничего не нужно?

Вот же… аферюги!

Но вслух сказала иное. И погромче:

— Не хотите же вы, господин Конрой, намекнуть, что эти воины… — взмахнула она рукой. — … хуже Гракгаша? Если он смог… и уже давно держит таверну, причем сам, без помощи дело начинал, то неужели доблестные орги этой общины не справятся? Тем более, когда им дадут готовые списки, что делать?

Глухой рокот пронесся волной вокруг от всколыхнувшихся оргов.

«Вот так, собака ты такая, каждое твое слово может быть использовано против тебя! Нефиг мне мешать!» — думала Мила, не отводя намекающего взгляда от мигом потемневших глаз оборотня.

— Твои рассказы увлекательны, Милдред, но все же управлять таверной… выкупить ее, надеяться на доход, платить налоги… в любом случае платить, даже если дохода не будет, и все остальное… Зачем так усложнять жизнь, если тренировать молодежь можно гораздо-гораздо проще? — раздалось с другой стороны размеренно.

Девушка повернула голову. Как не скрипнуть зубами? Как удержать себя в руках? Даст ли драконище ей спокойно довести переговоры до конца? Или он на пару со своим котом Базилио… псом Конроем сейчас уже не ее дурить начнут, а забалтывать оргов?

Однако отвечать ей не пришлось, именно в этот момент толпа, собравшаяся вокруг, заволновалась, расступилась… вернее, кого-то будто пихнули, кого-то оттерли плечом, и на свободное пространство перед ними шагнул один из здоровяков. Как и многие здесь, полуобнаженный, лишь в кожаных штанах, поэтому все шрамы — вся его боевая биография — были видны на перекатывающихся мышцах широченной спины.

Вышедший амбал глухо стукнул себя в необъятную грудь кулаком, а затем сделал несколько резких взмахов развернутой ладонищей. И хотя стоял он полубоком, даже почти спиной к сидящим гостям… Ой, кажется, это Дрых? Тот, что работал мясником у Гракгаша? Который год назад и саму Милу учил разделывать туши?

Сидящие впереди старейшины насупились, что-то зарычали… то есть заговорили на своем языке. Вроде недовольно. Дрых упрямо качнул лысой башкой, покосился через плечо сверху вниз на притихшую Милу, опять коротко замахал руками.

Оргский язык жестов? Значит, Дрых на самом деле немой?

— Эй, что они говорят? — шикнула Мила своему переводчику Гхату, но тот отмахнулся, с приоткрытым ртом следя за происходящим впереди.

Самое обидное, что дракон с оборотнем явно понимали оргский язык, на котором велось бурное обсуждение, внимательно слушали. Бурное потому, что уже и из толпы кто-то стал встревать с комментариями, споря непонятно с кем — со старейшинами или Дрыхом.

Мила пыталась по лицам спутников угадать о ходе разговора. Ясно же, что ее предложение обсуждают, а не внезапную новость из соседней провинции. Но, увы, этим мужикам можно в покер играть, насколько их лица нечитаемы.

Рычание впереди смолкло, и девушка опять глянула вперед.

Дрых развернулся и с суровой физиономией двинулся к ним. Вернее, с обычным для него выражением лица, однако и герцог, и его главный охранник мгновенно, хоть и плавно подскочили на ноги. Девушка тоже решила встать, чтобы не смотреть на здоровенных мужиков совсем уж с земли, но немного запуталась в подоле, завозилась.

Пискнула, когда ее попросту вздернули вверх… за шкирку⁈ Как котенка какого-то⁈

Но это был Дрых. И он же придвинул ее к себе ближе, лишь затем отпустив ткань ее платья.

Задрав голову, Мила заглянула в лицо оргу, но тот своими черными глазами-маслинами неотрывно глядел на герцога. Девушка тоже перевела взгляд на дракона.

У того глаза полыхают алым, желваки на сжатых челюстях перекатываются. И он своего багряного пугающего взгляда не отводит от лица Дрыха.

Так, и чтобы это значило?

Нет, понятно, что мужики опять чем-то меряются, только кто бы ей сообщил детали! Делят-то они что?

Вроде понятно, что ее, иначе Дрых бы ее к себя не подтащил бы, но… на каких условиях⁈

Как же ужасно ничего не понимать!

— Милдред, не делай ошибку, о которой можешь потом пожалеть, — продолжая прожигать орга взглядом, глухо и как-то чуть иначе, вибрирующе пророкотал герцог. — Этот орг не может быть твоим… — томительная пауза, за которую у девушки успели промелькнуть совершенно разные мысли, некоторые совсем пугающие. — … партнером.

«Партнером? Ура! Получилось! Партнером! Э-э, в смысле, деловым партнером?»

— Почему? — хлопнула она ресницами.

— Потому что он не разговаривает! Совсем! Где ты видела немых управляющих… хоть чем-то? Как он будет дела вести? — говоря это, драконище продолжал давить стоящего перед ним орга взглядом, тот отвечал тем же.

— Пф-ф, — скорее от облегчения выдохнула Мила. «Управляющих!» — Да разве это проблема?

…когда других, более сложных проблем полно.

— То есть пока таверну запустим, дело наладим, я могу быть языком Дрыха. В смысле на разных переговорах. А потом уже и помощников толковых ему из мальчишек сделаем… — поперхнулась, когда и в ее сторону полыхнули алым жестким взглядом.

— Ты знатнорожденная, Милдред. А он — орг, — цедя по слову, говорил очевидное дракон, но таким тоном, словно это какое-то преступление. — И ты готова стать… его подсобником? Помощником? На побегушках? Леди? У орга? Подумала о последствиях?

Его слова хлестали… словно мокрой тряпкой по лицу. Сузив не по-человечески красные, полыхающие глаза, герцог в упор посмотрел на девушку. Будто намекая… нет, требуя отказаться. Отступиться.

То есть когда она помощником стряпухи на кухне в оргской таверне работала — то можно? А когда на переговорах будет от лица своего как бы партнера говорить… ну да, для местных, возможно, это совершенно разные вещи, как знать. Как многого она еще не знает!

И куда она, вообще, лезет с такими куцыми знаниями, с голой теорией, за год изоляции от местного общества много чего так и не узнавшая⁈ В бизнес, где…

Тьфу ты! То есть разве об этом ей нужно переживать сейчас? Разве об аристократической «чести», от которой у нее уже давно ничего не осталось? Так и ответила герцогу.

— Ваша Светлость, меня давно вычеркнули из родовой книги, о чем вы знаете.

А также он знает, что она вообще не здесь родилась! И что настоящей леди не была никогда.

— Я уже работала с оргами… у оргов ранее. Год прожила под одной крышей с айном… без компаньонки даже. Меня и так уже никто замуж не возьмет, если вы об этом переживаете. За что вам, конечно, огромное спасибо! — и зачастила, хлопая ресничками. — За ваше беспокойство и заботу. Вы лучший владетель земель, которого я только знаю! Самый внимательный ко всем своим подопечным… к каждому из них. Но я уверена, что мы с Дрыхом справимся. Мы же сильные, да? — покосилась наверх, в лицо орга.

У того верхняя губа приподнята, оголяя чуть частокол внушительных зубов.

И что это, улыбка? Его позабавило, что человечка назвала себя сильной? Или… это вызов дракону?

Мила шла вперед, улыбаясь. Губы сами растягивались в улыбке, может, даже глупой… ну и пусть!

Сегодня она победила!

Вернее, это только первая победа, первая ступенька в ее глобальной затее — всего лишь один желающий… Нет, не так! Целый один желающий ввязаться в ее авантюру… то есть в дело по владению таверной по франшизе.

Ну и как победа… Да, Дрых изъявил желание. Только франшизы еще толком нет — кто станет организатором дела, владельцем той самой «нулевой таверны»? Гракгаш еще не согласился. У самой Милы еще нет нужного пакета документов на санайском языке… кстати, надо выяснить, а Дрых, вообще, читать умеет? И у самого Дрыха недостаточно денег, чтобы купить таверну. Вообще пока неизвестно сколько у него средств и на что хватит — он же не говорит! То есть сказать не может, а чернила с бумагой в общине они вряд ли бы нашли.

Да уж, потрясающие из них бизнесмены. В самом ироничном смысле слова.

Не удивительно, что герцог с Конроем уехали малость потрясенными. Не иначе как размахом ее действительно то ли дерзости, то ли… все же глупости?

Впереди еще миллион вопросов и проблем, которые именно ей придется решать или хотя бы разруливать, но… Главное, что сегодня она эту первую ступень в своей будущей бизнес-империи преодолела!

Самую страшную, между прочим, ступень! Самую сложную — чтобы в нее хоть кто-то поверил. Хоть кто-то согласился рискнуть вместе с ней.

Кстати, почему Дрых впрягся, ей тоже хотелось бы знать. Почему-то в какой-то момент у нее мелькнула странная идея, что оргу захотелось просто выступить против дракона, неважно даже по какому поводу. А он, работая в таверне, вполне мог понимать, что дракону не терпится заполучить для себя человечку. Вот и встрял, надеясь на мордобой?

Или это глупая мысль?

Задумавшись, Мила так сильно споткнулась, больно ударившись носком, что чуть не полетела наземь. Чертыхнулась выравниваясь. Сумерки вокруг с каждой минутой все гуще, а у нее обычное человеческое зрение, которого недостаточно, чтобы с комфортом по ночам ходить через лес. Хотя ее спутники, конечно, неудобств не испытывали.

Дрых, идущий впереди, обернулся на нее. Убедился, что человечка не свернула себе шею, отвернулся и зашагал дальше. Мда, под локоток ее никто ловить теперь не будет, но здоровенный орг и так замедлял из-за нее свой широкий шаг, уже почти джентльмен.

Подросток Гхат, в начале дороги шумно выражающий свой восторг, уже давно угомонился, а потом вообще унесся вперед, в таверну к Гракгашу с новостями.

Где-то позади топали оборотни. Вернее, как раз не топали — как всегда, бесшумны и незаметны, если им надо.

Их приставил к Миле Конрой. По приказу герцога. Его Светлость хоть и уступил сегодня Миле — или все-таки Дрыху? — не устроил разборки, но и не отступился. Какой упорный! Не теряет надежды заполучить ее себе.

Еще поуговаривал на разные лады девушку, но когда она не поддалась его речам, велел приставить к ней охрану. Видите ли, «чтобы никто не мешал такому интересному опыту, как открытие столь странной таверны, на которую он бы хотел посмотреть. И к чему это приведет тоже». То есть охрана была вроде как для сохранности человечки, «которая еще не понимает, с кем и с чем собирается связываться». Но, мол, раз он как владетель земли должен надзирать за порядком на своей территории, то…

Конечно-конечно, верит она ему, угу. На самом деле дракон вот точно опять приставил к ней охрану, чтобы его — как он думает, наверное — игрушку никто не уволок и не сломал до того, как «глупой человечке не надоест заниматься ерундой». И пока она не вернется под крыло герцога, где ей самое место. На это ей почти прямым текстом намекнул под конец уже Конрой.

Мила его поблагодарила за «совет», а потом добавила, что господину Конрою, столь беспокоящемуся о ней, она постарается сделать персональную скидку в их будущей с Дрыхом таверне.

Оборотень тогда сплюнул под ноги и отошел.

И сейчас, прокручивая в голове вновь и вновь произошедшее сегодня, Мила не могла не улыбаться.

У нее все получится!

Потихоньку, шаг за шагом она добьется своего.

В таверне их уже ждали. Все посетители, которых было немало, несмотря на поздний час, дружно развернулись и уставились на них с Дрыхом, стоило только пересечь порог.

И точно все уже знали новости от крутящегося здесь же Гхата. Кто-то радостно заулюлюкал и взмахнул кружкой, завидев девушку, будто приветствуя, кто-то бурчанием осадил крикуна. А кто-то со смешком интересовался, когда откроется новая таверна и где, но при этом народ косился на Гракгаша, мрачной горой возвышающегося за барной стойкой.

Ох, предстоит новый раунд обсуждений. Очень важный. Причем именно сегодня.

Вздохнув, Мила все же вначале уделила внимание зрителям.

— А что, вы уже готовы делать ставки? — громко спросила она у зала.

— Да-а-а! — радостным ревом ответили ей и стражники-оборотни, и купцы-дверги. И даже покосилась с удивлением на все это тройка мужчин-людей, сидящая в полутемном углу.

— Делайте, но официального заявления пока не будет, — милостиво разрешила девушка, махнув им всем рукой, но сама развернулась и пошла к хозяину заведения.

Теперь, когда внимание зрителей переключено, можно будет поговорить с Гракгашем… спокойно?

Подошла к стойке и заглянула в непроницаемое лицо орга, полускрытое тенями, снизу вверх.

— Уважаемый Гракгаш, поскольку я вам первому предложила эту идею с франшизой… и не буду скрывать, что именно на основе вашей таверны рассчитывала пример… и удобнее было бы запускаться именно под вашей крепкой рукой… Все же хочу получить ответ вначале от вас, прежде чем продолжить с уважаемым Дрыхом, — сбиваясь, произнесла Мила.

Сам Дрых возвышался рядом, вместе с ней по эту сторону барной стойки.

— Согласны ли вы стать основой франшизы? То есть той самой первой, самой главной таверной, на которую будут равняться все остальные и платить ей за вход в сеть и прочие выплаты?

— Это че значит? — раздалось рядом, из темного прохода выступила Душара, приближаясь и нависая с другой стороны от девушки.

— Значит, что сегодня надо решить — кто из вас с Дрыхом будет главным. Чья таверна главной. И кому все остальные, кто добавится позже, будут платить, — еще раз уточнила Мила как можно проще. — Но говорю честно: главной таверне будет сложнее всего. Гораздо сложнее. Быть примером для других. Контролировать других. Возможно, помогать остальным с их трудностями, поначалу уж точно. Но самое сложное…

Мила замялась, но на нее выжидательно смотрели три пары черных, бездонных глаз, и добавила:

— Самое сложное, что у главной таверны… я буду партнером. Человечка. Со всеми проблемами, которые вообще могут быть… из-за меня.

Им объяснять не надо, сами понимают, что она имеет в виду в первую очередь настырного дракона… у нее же на хвосте.

— Ну и поскольку идея франшизы моя, я знаю все тонкости и разрабатываю общий план действий, основные рецепты и остальное, то… я требую не только своей доли, но и что другим, кто согласится со мной работой, придется меня слушаться. В вопросах бизнеса. Хотя я, конечно, буду все обсуждать с партнером…

— Эт все? — прервал ее сбивчивые пояснения Гракгаш.

— Э-эм, из основного… да. Вроде.

После чего Гракгаш перевел свой чернильный взгляд от ее лица на Дрыха.

— Пошли, поешь пока, — Душара крепко ухватила Милу за плечо и быстро потащила в сторону кухни.

Прям сейчас?

Девушка с недоумением оглянулась на мужчин. Они же еще не договорили, не решили…

А-ах! Судя по тому, как оба орга застыли, сверля друг друга взглядами, они как раз сами сейчас и решат, без всяких тут человечек. По-мужски, так сказать? Или, скорее, по-оргски?

Разбудил Милу настойчивый стук в дверь.

За весь предыдущий год ее жизни в этом новом мире она уже привыкла сама вставать по утрам вместе с солнцем, но вчера был такой насыщенный событиями и волнениями день. Неужели она проспала?

Кстати, а разве она куда-то проспала? Вроде теперь свободна, как…

— Госпожа Милдред! Госпожа Милдред! Душара ждет, шоб вы на работу в кухню шли, — раздалось из-за двери тонким голоском.

У нее есть работа на кухне?

Вчера она с Душарой допоздна просидела на кухне, где получила не только много еды, но и немного информации. Например, что да — Гракгаш не из местной общины. Но решив бросить наемничество, осел именно здесь, неподалеку от родного племени своей жены, Душары. Узнала «свежие» новости о Торги, всего-то трехмесячной давности. У парня все хорошо, вроде даже растет внутри отряда по карьерной лестнице. О том, что скоро, через пару месяцев в здешней общине опять дрохгар будет.

Чем закончилось «решение мужчин» — кому из них быть главным, вчера так и не узнала, мужчин больше не видела.

Зато сейчас самое время спуститься и узнать не только об их вчерашнем решении, но и о том, что за работа у нее на кухне может быть.

— Долго спишь, — бросила ей через плечо Душара, помешивая в огромном котле будущую похлебку. — Че готовить сегодня будем?

Чего? Почему хозяйка кухни спрашивает у нее…

О-о, видимо, «нулевой таверной» будущей франчайзинговой сети будет именно заведение Гракгаша? То есть он вчера выиграл… «партнерский отбор»?

Только она пока не знает — поздравлять Гракгаша с этим или… посочувствовать бедолаге?

Но больше всего ее поразило другое: Душара, хозяйка кухни, спрашивает у нее!

Спрашивает у человечки, что готовить.

Орчиха приняла по умолчанию ее, человечки, старшинство в деле⁈ Даже еще до того, как сама человечка подумала… об этом подумать.

У Милы от осознания такого глобального достижения аж в горле перехватило и в носу почему-то защипало. Заморгала, чтобы ни в коем разе лишняя влага на глазах не собралась. А то не дело одному из главных партнеров будущей франчайзинговой сети таверн быть такой эмоциональной размазней.

Она же сильная!

Должна быть.

И будет.

Тем более что теперь она не одна. И не должна подвести тех, кто ей поверил.

И доверился.

Дальше закрутилось такими темпами, что периодически Мила забывала и себя, и собственное имя… то есть данное ей от рождения в другом, родном мире.

С утра они с Душарой руководили на кухне, ведь клиентов таверны на паузу не поставишь, их нужно кормить каждый день, и сытно. Тем более когда там снова появилась «та самая» человечка, и утихнувший было интерес местных опять всколыхнулся.

После обеда — как раз освобождался Дрых от разделки туш… да-да, он все еще работал мясником у Гракгаша — они собирались в кабинете хозяина таверны, чтобы обсудить их будущую франчайзинговую сеть. Или хотя бы ближайшие изменения в конкретно этой таверне. И да, Дрыха тоже звали — должен же он понимать, на что подписался. К тому же он был первым помощником Гракгаша, и помощь им очень нужна.

Вернее, не то, чтобы орги ждали хоть какую-то помощь от других, тем более «чужак» Гракгаш от однорасника из другой общины, но Мила настояла.

Набрали новых мальчишек-орчат на службу. Ведь делать много чего пришлось! И начали с… перекрашивания мебели!

Нужно было выделиться — сильно выделиться! — чтобы в их таверны заходило как можно больше народа. Но с рекламой здесь было глухо — разве что сарафанное радио да можно было нанять зазывал, которые с ближайших улиц будут приглашать народ. Нет, газеты, то есть вестники здесь тоже были, но рекламы там практически не было. Поэтому Мила планировала использовать все возможности.

Например, особое оформление таверн как изнутри, так и снаружи. Чтобы уже сейчас такой изюминкой приманивать клиентов. Так что дверь выкрасили ярко-зеленой краской, рамы окон — желтой, ставни изнутри синей с белыми точками якобы звезд, а мебель — самыми разными яркими красками. Не всю, только половину, но и эту часть пришлось еще «отбить» у оргов. Не понимали они, зачем «портить хорошую мебель» яркой раскраской.

Работа с оргами, кстати, тоже была одной из сложностью.

Например, когда нужно было придумать название сети, то Мила, как и обещала, стала советоваться с партнерами. Однако они выслушали ее и продолжали сидеть… молча. Ни одного предложения от них. Зато кивали на каждое ее предложение. Но так же нельзя! Надо выбрать что-то одно!

Заведение самого Гракгаша так и называлось — «Таверна». Возможно, когда-то у него было название, но после того, как орг выкупил место и снял прежнюю вывеску, только слово «Таверна» и осталось висеть над входом. И ладно, здесь они единственный общепит на всю округу, не перепутает никто. В крайнем случае говорили «Таверна у гарнизона» или те, кто лично знал хозяина — «У Гракгаша». Но для сети название нужно более звучное и запоминающееся. Более простое, яркое и… какое-нибудь интересное.

Мила что только не предлагала партнерам — от «Золотое яйцо» до «Орг-Дак», и на каждую фразу те согласно кивали. О-о-о!

В итоге девушка поняла, что эта великая ответственность целиком на ней. Подумала и заявила, что называться они будут… «Вкусно и ярко». Мол, яркие крашеные яйца уже стали их визитной карточкой, разноцветные маринованные тоже, значит, нужно эту тему развивать дальше. Мол, у нас не только вкусно, но и ярко, в смысле интересно.

Вот тут Душара наконец отмерла и возразила, что в их мире таверны так странно не называют. Ладно бы «Жареный карась» или «Пьяный гусь», или с именем владельца в названии. Тогда, мол, понятно.

— Значит, именно поэтому так и назовем! — утвердилась в своем выборе Мила. — Чтобы все, заслышав наше название, говорили: «Ой, а что это такое странное?». И шли к нам смотреть. И убедиться, что у нас действительно и вкусно, и ярко. А уж мы сделаем так, чтобы они оставляли деньги и возвращались вновь и вновь.

Приподняв надбровные валики, орги смотрели на нее с сомнением, но девушка поспешила утвердить это название, жестко настояв на своем. Потому что и так почти неделю выбирали название — устала уже, а еще вывеску новую заказывать. И торопилась потому, что орги тоже упертые. Если все же сказали «Нет», то хоть кол им на голове чеши, не отступятся.

Как, например, категорически отказался Гракгаш вводить кофе в меню. Они и сами уже не помнили, откуда у них в кладовках нашлась та запыленная баночка с остатками кофе — здесь его, конечно, называли иначе — но связываться с ним не хотели. Видите ли, ту горечь никто пить не будет. Мила бы поспорила… но не стала. Действительно, может, этот мир до кофеен, барист и кофеманов еще не дорос. Тем более, что в их сети будет много других напитков, в первую очередь алкогольных.

Но мебель, вернее, ее часть, человечка все же перекрасила в яркие цвета. Вместе с новыми мальчишками-орчатами. Заодно начала учить их писать и читать, вместе выводя кисточками загогулины букв на огромных столах и лавках, которые вытащили на двор. Потом то все равно закрашивали равномерно.

Вначале мальчишки упирались, мол, зачем им «человеческие значки», но Мила споры пресекла быстро:

— Старшинами или даже командирами в своем отряде когда-нибудь хотите быть? А как вы карты читать будете? Как с купцами, что для своих караванов охрану нанимают, сговариваться? Неграмотного любой обдурить может, но раз вы у нас особые… Избранные…

Мальчишки выпячивали свои пока еще костлявые грудины и умолкали. Избранным, так и быть, незазорно уметь читать даже человеческие буковки.

Разноцветную мебель после высыхания вернули в таверну. Конечно, она привлекла интерес, и многие посетители стремились занять именно цветные лавки и столы.

— Вот! Видите! Людям… то есть всем посетителям нравится что-то новенькое! — говорила Мила. — Давайте и остальное перекрасим?

Но орги еще те консерваторы, настороженно относились к потоку новшеств, организованных иномирянкой. Даже удивительно, что вообще согласились с ней работать.

Постепенно, в совещаниях с Душарой, редактировалось меню будущей сети. Как базовое, так и сменяющиеся дополнительные, вроде как «месяц дверговской кухни». И как же Миле не хватало зелени!

Но айна больше не было, как и его разнообразной травы.

Как уехал, так и не ясно — планировал ли вообще возвращаться. А другие местные зелень в таком разнообразии не выращивали. Но не идти же к дракону, чтобы поинтересоваться, что ему говорил айн насчет своего отъезда. Вернее, приезда обратно.

Тем более что сам герцог со свитой тоже уехал, как оказалось. Первые дни Мила еще вздрагивала в ожидании, что настырный дракон будет наведываться в таверну каждый день. Чтобы вновь соблазнять ее вкрадчивыми речами или путаться под ногами. Но нет. Будто тоже пропал.

Когда девушка спустя дней десять все же спросила у приставленных к ней оборотней-охранников, почему их начальство в таверну не заглядывает, ей ответили:

— Что, уже соскучилась? Надумала-таки? Коли поедешь вслед, так мы проводим, как положено…

— В каком смысле «поедешь вслед»? — не поняла она.

Так и выяснилось, что на этот раз герцог не стал задерживаться здесь, в захолустье, со своими проверками по приграничным гарнизонам, уже уехал к следующей крепости. И вообще, он не в соседнем Сареаше живет, тот слишком мал и, вообще, на отшибе. Родовое гнездо дракона в столице герцогства — в Виншадоре, до которого несколько дней езды. И, мол, так величественен и роскошен родовой замок Его Светлости, да если бы только человечка увидела, то ни мгновения бы не сомневалась, где ей должно быть…

— О-о, — взмахом руки прервала девушка оборотня, что аж соловьем заливался, восхваляя своего босса.

Как же многого она не знает! И вроде целый год изучала новый мир — правда, по книгам, что ей выдавали, да переписке с несколькими адресатами, но получается, что огромные куски важной информации прошли мимо нее. Почему она вообще решила, что герцог живет где-то неподалеку отсюда, от границы?

Да, год назад он здесь был целый месяц, в таверну каждый день, как на работу приходил, чтобы пробовать ее блюда. А оказалось, что он, случайно оказавшись в то время именно рядом с этим гарнизоном, именно из-за человечки задержался здесь надолго?

С одной стороны, это льстило попаданке, с другой — пугало. Если уже тогда дракон бросил все прочие дела, чтобы задержаться рядом с ней, то… а почему тогда на этот раз он так быстро отступил? Когда она никому не должна, то есть вроде как свободна?

Нет, вроде бы отлично, что драконище со своим приятелем уехали. И что их дом в принципе далеко. Но… В чем подвох?

А он точно есть! Не мог герцог, дракон с огромным самомнением, так просто отступиться от соблазна заполучить ценную игрушку, почему-то думалось Миле.

Или он зачитался ее бизнес-предложениями и уехал посоветоваться… с какими-нибудь своими министрами? Или кто может быть из советников и помощников у герцога? Или просто более срочное дело у него появилось, в каком-то другом гарнизоне, но вскоре он вернется и возьмется за нее с новыми силами?

Однако вскоре на этот вопрос она получила частичный ответ.

В тот вечер торговых обозов у таверны не останавливалось, внутри было немного народа — лишь оборотни из гарнизона, зашедшие не только поужинать, но и поболтать.

Мила, нуждаясь в разнообразной информации о мире, которую можно было получить именно вживую, придумала такую хитрость. За интересные рассказы о других местах или каких-то недавних событиях она «Лучшему рассказчику вечера» выносила «комплимент от шефа». То есть заранее приготовленную вкусняшку. Остальных участников в процессе угощала какими-нибудь новинками, которые еще не вошли в меню. Почти что «из-под полы», или, скорее, «только для своих»?

Так что неудивительно, что по вечерам в таверне хватало желающих рассказать что-нибудь человечке и ее орчатам. Этакое местное радиовещание с разными «участвующими спикерами».

А на самом деле Мила так даже три в одном получала.

Она не просто узнавала много нового о мире или хотя бы о герцогстве, так сказать, «с доставкой на дом». Заодно орчат-помощников сажала слушать — им в будущем пригодится, а она обещала, что в тавернах мальчишек будут учить разному.

Заодно Мила так свои очередные кулинарные эксперименты опробовала на тест-группе. И раз айновской зелени, к обилию которой она успела за год привыкнуть, у нее теперь нет, то… переключилась на оргские продукты. Не все их специи были вонючими, из некоторых можно было что-то вполне съедобное для прочих рас приготовиться.

Вот и в тот вечер она вначале лично вынесла несколько кружек с новым напитком солдатам. Нашла среди оргских корешков что-то вроде имбиря и пока подбирала пропорции и состав для имбирного чая.

— Эй, девка, позови Милдред! — грубо окликнули ее со стороны.

Девушка с толикой недоумения обернулась. Это ей, что ли? За красным столом, неподалеку от барной стойки — там, где раньше садился дракон с приятелями, теперь сидел какой-то здоровенный тип, также по-хозяйски развалившись. За тем же столом, но с краю лавки приютился худощавый мальчишка.

— А кто ее спрашивает? — уточнила девушка, одергивая передник. Да, она продолжала на кухне лично готовить, и одежда у нее была рабочая.

Солдаты дружно оскалились, уже предвкушая что-то забавное. А пара самых неугомонных успели пошушукаться и выложить на стол перед собой по паре монет.

— Че⁈ Девка, ты че, дер-рзишь? Мне? Тебе велено позвать. Быстр-ро! — повышая голос, рявкнул мужик.

Мила пригляделась внимательнее. Амбал здоровенный, одежда запылившаяся, но на вид дорогая. И он вроде бы человек, даже несмотря на густую гриву темных волос, как у оборотней принято. Правда, в отличие от оборотней, волосы у незнакомца были собраны сзади в низкий хвост. Может, она так решила потому, что его движения были резкими? Все же оборотни более пластичные… Как, например, те двое, что почти незаметными движениями тут же добавили от себя еще к кучке монет на столе, спорщики такие!

— Че стоишь? — опять взревел мужик, дернув щекой с косым шрамом через лицо. — Глухая, что ли?

— Назовите свое имя. Милдред все равно не будет встречаться с абы кем… — начала было Мила, а то мало ли опять какой-нибудь «привет» из прошлого ее тела, но незнакомца окончательно перекосило.

А мальчишка, что был за одним с ним столом, втянул голову в плечи и сдвинулся совсем уж на край скамьи. Кстати, мальчишка — точно человек.

— Проблемы? — пророкотали позади.

— Гракгаш, гони эту тупую подавальщицу прочь, — отозвался вдруг мужик поперед самой девушки, сжимая свои немалые кулаки. — Ленивая корова!

За столом навостривших уши и скалящихся стражников звякнуло еще несколько монет.

Сама Мила повернула голову и вопросительно глянула на хозяина таверны.

— Эт Гурмон Кровавый Кулак, — представил ей незнакомца орг.

Девушке имя показалось почему-то знакомым. Гракгаш подумал еще, будто не замечая, как вытягивается лицо мужика, и добавил:

— Теперь повар Шанитира из рода Виншанарл, герцога Западных провинций.

Так вот откуда ей имя знакомо!

— О-о, господин Гурмон Дугиан! Я рада наконец-то встретиться с вами вживую, но, если честно, представляла вас иначе, — воскликнула Мила, вновь поворачиваясь… получается, что не к незнакомцу.

К своему заочному знакомцу, с которым целый год переписывалась. С подачи того самого герцога.

Только… кстати, а зачем он приехал и ищет с ней встречи?

Или дракон уже не знает, как ее заманить к себе и, пока сам занят, решил через своего повара пригласить? Не в гарем, так хоть на кухню?

— Че? — окончательно отвисла челюсть у грубияна.

Он переводил недоумевающий взгляд с Милы на возвышающегося за ней Гракгаша и обратно, будто ожидая, что ему сейчас все объяснят.

И Мила объяснила:

— А я — Милдред… — в стороне дружно взвыли оборотни, которым она так быстро «испортила» спор своими признаниями. Неужели они на самом деле ждали мордобой? — Я Милдред Питер, которая с вами переписывалась.

— Эт че, шутка такая? Ты типа юморишь, Гракгаш? Вот ваще не смешно, — насупился амбал, который оказался поваром герцога, и смотрел он сейчас поверх головы девушки именно на орга.

— О-о, наверное, вы меня тоже иначе представляли? — вежливо улыбнулась Мила. — Возможно, думали, что я старше?

Да, некоторые купцы из новых, недавно узнавая кто перед ними, тоже не верили, что «та самая человечка» настолько юна. Которая смогла устроиться, а главное — удержаться в таверне орга, которая спорила с герцогом, которая «выжила» у айна. Или скорее даже «выжила айна», ведь человечка в итоге здесь осталась, а айн уехал.

— Да ты только что жратву разносила! — махнул немалой такой ладонью с темными волосками по тыльной стороне герцогский повар на соседние столы. — Шоб толковая стряпуха сама в зал тарелки несла?

— Не тарелки, а кружки. И не жратву я относила, а напитки. Потому что они экспериментальные, должна же я видеть, кто будет их пить, чтобы в случае чего…

— Чего⁈ — а это к реву Гурмона присоединилась пара голосов от стражников, которым достался ее имбирный чай.

— А хотите тоже попробовать мою новинку? Мне как раз нужно мнение именно человека…

Здоровяк стиснул зубы, моргнул раз-другой.

— Теперь верю, что ты Милдред. Такая же… — сказал он уже тоном поспокойнее, сделав рукой неопределенный жест. — … вот такая, короче. Теперь признаю.

Затем прошелся пятерней по волосам, почесал затылок задумчиво, все еще продолжая с сомнением оглядывать девичью фигурку перед собой. Будто и себе тоже не верил.

— Тирита, принеси нам моего чая, — Мила окликнула одну из новеньких подавальщиц, что выглядывали из кухни, ее прежние знакомые успели за этот год замуж повыскакивать. И все же присела по другую сторону стола от повара. — А вы к нам по делу или просто познакомиться, господин Гурмон?

— Мда-а-а, — с еще большей будто растерянностью протянул здоровяк. — Конрой сколько раз говорил, что ты на голову отбитая, а я думал — брехал. А оно вон че… Девка, тебя дома не учили, что за стол к воинам не садятся без спросу? И с оргами ты скока живешь. Неужель еще не вразумили?

Вот теперь Мила опешила. Даже растерялась. Сколько новостей сразу! И одна другой «лучше».

«Отбитая на голову», значит, господин Конрой? Ладно, припомним. К воинам не садятся? Впервые слышит. И сам Гурмон повар, а не воин, или она чего-то еще важного не знает о должности — или звании? — поваров? И с оргами она не живет, а сотрудничает! Неужели и такие сплетни ходят в народе?

— Гракгаш, ты-то че до сих пор ее не вразумил? — продолжал тем временем старый «знакомец» по переписке. — Мне самого крепкого из того, че у тебя тут есть. А то на сухую такое принимать… чет не заходит.

Вот и у Милы после такого знакомства нужно стресс чем-нибудь запить. Хорошо, что как раз Тирита принесла имбирный чай. И хотя молоденькая двергиня была ростом с человечку, но в ее крепких руках — в отличие от тонких и все же слабых Милиных — поместилась и пара полных кувшинов, и несколько массивных кружек, которые девушка споро выставила на стол, успевая стрелять глазами на здоровяка.

Затем на стол перед гостем бахнули еще одной большой кружкой, от которой пошел резкий алкогольный дух.

— Она грын, — как всегда коротко изрек возвышающийся над ними Гракгаш и бесшумно утек опять к себе за стойку, теряя интерес к происходящему.

— Брешешь! — бросил было ему в спину Гурмон, но тут же сам поправился. — Да быть такого не может! Девка, так ты че, еще и маг?

Мила, разливающая по паре кружек светлый напиток, лишь пожала плечами. Со своей магией, которая у нее якобы есть, она так и не разобралась. Ей было не до этого, да и кто бы ее учил? Книги о магии черный дракон ей не приносил, а желтый в переписке обещал научить, но когда она к нему лично приедет. Однако Мила не настолько торопилась… довериться очередному дракону, да и не особо верила, что волшебство ей тоже под силу. К тому же организовать доходное дело в новом мире ей казалось гораздо важнее, нежели зажигать пальцами огонечки.

— Так ты, знач, из знатных, — опять с непонятной интонацией протянул мужчина, продолжая препарировать ее взглядом.

Теперь будто прикидывал, на какие именно стейки разделывать будет.

Мила, пользуясь его зависанием, подсунула мужчине под руку свою кружку.

— Попробуйте. А что насчет моего происхождения Конрой вам говорил?

Знает или герцогский повар, что она иномирянка? Или таким секретом с ним не поделились?

Автоматически взяв предложенную кружку, мужчина хлебнул и… тут же выплюнул обратно в посудину, добавив смачное ругательство. В стороне за столами оборотней дружно хохотнули.

— Эт че за дерьмо? Травануть меня решила?

— Это чай по новому рецепту! — обиделась на отзыв Мила. — И вовсе не отрава. Он очень полезен… — Наверное, все же небольшие отличия этого оргского корешка от земного имбиря были. — И я его сама пью. А что, вам слишком горьким показался? Или послевкусие острым? Еще меда, может, добавить? Или вот еще просто водой развести? Просто я подумала, что раз вы тоже человек, то можно понасыщеннее, нежели волкам. Это они не любят сильные вкусы, но мы, люди, ведь более…

— «Послевкусие»⁈ «Понасыщеннее»⁈ Харг тебя дери, девка! Да ты точно отбитая! Э-э, странная. Даже для мага. Что с тобой не так?

— А ты у Конроя спроси, — насупившаяся девушка отхлебнула из своей кружки. — Или он тебе не все обо мне докладывал?

Но знакомец, который спешно и шумно запил после ее чая алкоголем из своей кружки, не обиделся на ответную грубость. И вроде не заметил, что девушка тоже стала ему тыкать, намеренно тыкать, между прочим. Наоборот, расплылся в довольной ухмылке. Да он сам странный!

— Де-ерзишь. Да, чет такое Конрой говорил… Ну теперь понятно, чего они с Шанитиром сюда таскались стока времени. Развлекались, значит.

— И ты тоже решил приехать за развлечением? — холодно поинтересовалась Мила.

То есть драконище уехал, но на замену прислал своего повара, который сам на голову отбитый? «Исполняющего обязанности», так сказать? Чтобы она не расслаблялась в его отсутствие, чтобы этот амбал продолжал ей трепать нервы?

— Не, — вытирая рот тыльной стороной мозолистой ладони после очередного глотка своего пойла, отозвался мужик. — Я за деньгами приехал.

Чего⁈ Мила чуть чаем не поперхнулась.

— Говорят, ты тут чет с тавернами затеяла. Вот, тоже в долю хочу.

Откашлявшись, девушка подняла взгляд на здоровяка напротив. Тот смотрел на нее в упор темными глазами, в которых… что? Интерес или вызов? Сомнение или…

«Не поняла, он мне что… крышу предлагает? В какую еще долю он хочет? Или решил, коли он из герцогского замка, так ему все можно?» — начала закипать внутри девушка.

«Интересно, а дракон знает, что его повар, известный другим как Кровавый Кулак, в свободное от работы время подрабатывает рэкетом? Или поэтому и прислал? Чтобы потом сам драконище приехал… такой весь белый и пушистый и вроде как спас меня от всяких неприятностей? Чтобы я была ему благодарна?».

— Так че? Деньги у меня есть, скока надо на таверну? — прервал метание ее мыслей мужчина. — Я с бабой, конечно, дело бы не имел, но Конрой говорил, что ты фартовая. А коли на дрохгаре была, то и жрать готовить, и мясо разделывать умеешь. Да, Гракгаш? Она ж умеет? — крикнул он в сторону. — Тока я б предпочел, чтоб все же ты постарше была… мда.

Ой, так он свои деньги предлагает?

Еще раз окинув ее задумчивым взглядом, мужчина огладил выпирающий подбородок, покрытый, как и щеки, темной щетиной.

— А скока, говоришь, тебе лет?

— Сколько есть, все мои. Невежливо у женщин спрашивать их возраст… Тем более что не всегда мудрость и опыт приходят с возрастом, — отозвалась девушка, немного сбитая с толку. — Иногда они… приходят отдельно друг от друга.

Или если опыт предыдущих прожитых лет решил присоединиться к юным годам новой жизни.

— У женщин? — мигом ухватился за слово Гурмон, заинтересованно подаваясь вперед и вновь окидывая ее взглядом.

А на этот раз каким? Теперь уже мужским?

— У представительниц женского пола неважно какого возраста, — тоже быстро поправилась Мила.

Да что ж такое! Повар тоже хочет встать в очередь ее «поклонников»? Или он просто изводит ее, как ему было велено? Почему-то сомневалась девушка, что этот грубиян и здоровяк приехал к ней по своей инициативе. Тем более с такими высказываниями насчет «баб».

— Тьфу ты, точно из знатных, — скривился мужчина, опять шумно отхлебнул из своей кружки, стукнул ее днищем, когда отставлял. — Хреново. Ну так че насчет таверны? И… а как ты дела вести будешь? — будто спохватился он, свел кустистые брови. — Знатные своих леди не учат с деньгами-то. Растранжиришь же…

— Тогда, может, и не надо со мной дела вести? — практически согласилась с ним Мила.

Вот никак не верила она, что Гурмон сам приехал! Наверняка его прислали! Вопрос только — зачем?

Или драконище хочет таким образом ее контролировать? Впихнуть своего человека в их сеть? Чтобы что? Только докладывал ему о ходе их дел или для диверсий тоже? Хотя какая может быть диверсия…

— … Так че, говорю, о тавернах своих расскажешь? — более громкий оклик мужчины по ту сторону стола выдернул ее из мыслей.

Видимо, он не сразу ее дозвался, вон как хмурится.

— Знаете, уважаемый Гурмон, думаю, наши таверны вам не подойдут, — ответила Мила, окончательно отмахиваясь от суетящихся в голове переживаний.

— Я не понял, ты че, отказываешь мне? — опять напрягся здоровяк.

Вздохнув, Мила предложила Гурмону перейти в кабинет. Потому что у оборотней, что глаз с них не спускали, отличный слух, а ей чужие уши в своих разборках не нужны.

Но повар-здоровяк, хмыкнув, что, видимо, она все-таки не леди, коль собралась с ним уединяться, достал из-за пазухи крупный красноватый кристалл в металлической оплетке.

— Артефакт тишины, — пояснил он с заметной гордостью, перехватив ее удивленный взгляд. — Че, у тебя такого нет, магичка?

Выложил камень на столешницу перед ними, но затем, спохватившись, накрыл его рукой и гаркнул в сторону:

— Гракгаш, тащи мне покрепче и побольше!

И лишь после этого опять выжидательно глянул на девушку. Мила же в это время старательно подбирала слова.

— Понимаете, Гурмон, наши таверны — это не ваш уровень…

— Что-о-о⁈ — взревел раненым медведем собеседник.

Артефакт вроде не должен пропускать звуки, с их стороны точно, но то ли этот был слишком громким, то ли поведение самого мужчины было столь выразительным, что за соседними столами стихли и дружно развернулись к ним.

— Ты. Считаешь. Что я… — подался вперед Гурмон, сжимая немалый такой кулак.

— Слишком хороши для таверн такого типа! — быстро выдала Мила, пока ее не зашибли.

— Что я… Че-его?

— У нас будут простые таверны, для простых людей… посетителей. А ваш уровень — это готовить еду для герцога и ему подобных. Ну зачем вам опускаться до самых… э-э, простых блюд? Наверняка вы привыкли готовить более изысканную еду…

— Привык. И че? А деньги мне куда свои вкладывать? Чтобы еще больше было. Не караваны же торговые затевать, которые я водить не буду. Торговцам отдавать в долю так себе затея, сам знаю, как эти караваны легко грабить… э-э, ежели не сам охрану подбирал, а лучше всего самому вести, — успокаивался Гурмон.

Вернее, как успокаивался: орать перестал, но подавшись вперед, оживленно взмахивал ладонью. Глаза поблескивали, но вряд ли от алкоголя.

— Люблю, чтобы все под присмотром было. Оно ж ежели сам все не сделаешь как надо, то риск потерять свое высок. А таверну отдельную заиметь — эт по мне. Вложение… как его там по умному, средств для получения дополнительного дохода. Причем в энтом деле меня надурить сложно, я же знаю чего там к чему. Бдить буду, да и сам крепко свое заведение держать…

Так он здесь действительно ради инвестиций? Причем именно личных денег? Не дракон спонсирует внедрение шпиона?

Но даже так. Она не рассчитывала на участие людей! Вернее, не готова так сразу работать именно с местными людьми, которых толком не изучила. К тому же личный повар герцога — довольно высокая шишка, и малейшие сложности в их отношениях… А они будут — характер у Гурмона явно еще тот! Но оно ей надо?

— Э-эм, видите ли… — раз он так любит контроль, то на это и следует давить. — Как раз таки присматривать за таверной будет именно франчайзер. То есть вы, конечно, будете владеть и управлять своей таверной, но под чужим надзором. Потому что входя в сеть… в союз таверн, обязуетесь быть как все: одно и то же оформление, как у всех, одно меню, одни и те же порядки. Которые будут прописаны в документах, и которые вы… то есть все будущие участники обязуются строго соблюдать. Шаг влево, шаг вправо — расст… штраф по договору. Да даже название таверны обязано быть не вашим, а общим для всех.

— Эт че за хрень такая? — опять возмутился мужчина.

Пришлось Миле вновь проводить краткую лекцию о принципе франшизы.

— И само слово дурацкое! — продолжался возмущать Гурмон, периодически прикладываясь к своим кружкам. — Язык аж завернулся. Откуда эта шиза ваще взялась? Чет я про такие союзы раньше не слыхал: чтоб все не по-моему, а я за это еще кому-то платить буду?

— Франшиза, — едва сдерживаясь от улыбки, поправляла девушка. — И все когда-нибудь бывает в первый раз. Рано или поздно кто-нибудь придумывает…

— Ну и что за умник из ваших санайцев эту шизу придумал? Чет я не слыхал, чтобы в Санае такие союзы были. Или… да ты не из Саная! Хоть и говоришь по-ихнему чисто, — сам догадался Гурмон. — И откуда же ты такая, Милдред, взялась, а?

После лекции о новой для этого мира бизнес-модели, повар вроде бы ее даже зауважал? Немного совсем: хотя бы перестал девкой называть.

— Откуда взялась, там меня больше нет, — вздохнула Мила. — А вы у Конроя спросите, раз уж он вас снабжает сведениями обо мне.

В их переговорах наступила пауза, пока Гурмон опять заказывал себе выпивку. И еду, пожелав попробовать что-нибудь из «стряпни Милдред, о которой столько слышал». Пока ждали, задумавшийся мужчина почесывал подбородок, не переставая периодически поглядывать на собеседницу. Или уточнять что-то вроде, действительно ли Гракгаш на эту «шизу» согласился. И кто кроме него. То есть кто еще «согласился встрять в вот это».

Мила честно призналась, что «встрять» согласился пока только один Дрых, на что Гурмон снисходительно хмыкнул. А затем Мила сама спросила у собеседника, знает ли он, где в ближайших городах можно арендовать таверну. Или приобрести в рассрочку. Раз уж он притащился к ней побеседовать, занимает ее время, то она тоже хочет получить хоть какой-то профит от встречи.

— Купить в рассрочку? — уставился на нее мужчина и фыркнул. — Где ж ты таких идиотов найдешь… э-э, а че это в рассрочку? У вашего союзника не хватает монет сразу выкупить?

Не хватает. Когда Дрых принес свой мешочек с накоплениями и просто высыпал на стол перед Милой… даже без точного пересчета было ясно — не хватит. Даже чтобы купить таверну. А ведь еще нужно было заплатить первоначальный взнос владельцу франшизы, то есть им с Гракгашем, да на запуск заведения оставить — от закупки мебели и посуды до оперативных расходов на продукты и прочее.

Но Мила не собиралась отказываться от своего первого франчайзи. Вернее, первого и пока единственного желающего. Ведь в том вся суть сети — что вначале она им помогает, а потом они регулярно платят.

И с Гракгашем она уже договорилась на «рассрочку» первоначального взноса Дрыха. Вернее, как договорилась: предложила и все объяснила, а Гракгаш в итоге просто кивнул. Мол, пока их сеть неизвестна, не показала выгодность для участников, то первым можно уступать немного. А раз Дрых у них первый, то ему нужно помочь максимально. Да он у них вообще получается «тренировочный», на котором они будут отрабатывать на практике свой принцип. Так неужели они не подождут со взносом, пока он «на ноги не встанет»? И она собиралась сделать все возможное, чтобы он «встал» как можно быстрее.

Принесли еду. Гурмон дотошно оглядел все тарелки, покрутил даже в разные стороны, чтобы оценить внешний вид.

— И мне очень интересно почему… — мужчина замолк, чтобы наклониться к одной из тарелок и даже понюхать ее содержимое. — … такому союзнику ты не отказала, а мне хочешь отказать. Хотя у меня золота хватит хоть две таверны сразу купить.

Да, она хочет отказать. Потому что все равно сомневается, что он не шпион герцога, который будет докладывать тому о каждом их шаге. Или о каждом провале. Потому что с местными людьми побаивается пока работать. Потому что… именно с этим громкоголосым грубияном вряд ли сработается. В переписке он был словно иным… а он ли писал ей те письма? В общем, все, что так или иначе связано с драконом — очень мутно, и она не хотела бы…

— Знач, говоришь, под надзором все будет? И все готовое? От названия до меню? А от владельца только управлять? И даже самому можно не уметь стряпать, лишь бы хорошим управленцем был? — подводил итог их разговора Гурмон, быстро закидываясь едой из тарелок, будто теперь торопился куда-то.

Но хорошо хоть не чавкал. И не критиковал стряпню по ее рецептам.

— А знаешь, Милдред из не пойми откуда, мне подходит, — выдал вдруг он, утирая рот, правда, все же ладонью, после очередного кушанья.

Что⁈ А она так старалась его отпугнуть!

— Заплачу я за этот ваш союз, — хмыкнул мужчина. — Только не за себя, а для сына.

— Чего?

— Да есть у меня один… который вот ваще не в меня пошел, оболтус такой, — поморщился Гурмон. — Остальные хоть меч с нужной стороны взять умеют, а этот… Выделю я ему часть наследства прям щас, только чтоб не прогулял, вот в этот твой союз вложусь, коли у вас там все готовое. И раз ты за каждым так смотришь, коль уж даже оргу таверну ищешь. Уж на остальное, думаю, у него хватит ума, пусть дальше крутится как хочет…

— А-а… — такого оборота Мила совсем не ожидала. — А сколько лет мальчику?

И покосилась на мальчишку, что прибыл с Гурмоном, и которого сейчас за соседним столом окружили ее орчата, о чем-то допытывая.

— Да уж большой мальчик, и не, не этот, — хмыкнул Гурмон, тоже покосившись в ту сторону. — Хотя этот тоже оболтус… А тот достаточно взрослый, чтобы портить девок и настроение мне своими гульками… Э-э, короче, либо женить его, либо к делу какому приставить. А коли ему от меня никаких умений не досталось, то пусть хоть с тобой на всем готовом. Мож, хоть с этим-то не напортачит. А там, мож, и пойдет дело.

— Что⁈ Кхм, может, вам выгоднее будет его… все-таки женить? За невестой еще приданное дадут, все доход. Гарантированный.

Еще не хватало, чтобы ей подсовывали проблемного «мальчика»! У них здесь все серьезно — бизнес, будущий, а не группа кратковременного пребывания для детишек, с которыми не могут справиться родители.

— Отказа я не приму! — перестав жевать, поднял на нее темный, мигом потяжелевший взгляд Гурмон. — Стряпня мне твоя понравилась. Затея твоя с союзом этим малость дурная, но шанс где-то там… Да и в самом деле ты фартовая, может, че и выгорит у вас.

— Э-э…

— А не выгорит с этими вашими тавернами, так, может, моего обалдуя к своим рукам приберешь. Вижу, что девка ты не только красивая, но и с крепкой хваткой, удержишь моего. Я с тебя приданного не спрошу, знаю, что нету — ни приданного за тобой, ни рода. Наоборот, еще сам сверху дам. Так что ты подумай. Уж на свое заведение у вас золото будет, а с твоей стряпней и хваткой не прогорите точно.

— Э-эм…

И ведь он все это совершенно серьезно говорил, не шутил!

И… то есть он точно не засланник дракона? Иначе бы не стал своего сына-оболтуса поперед своего босса подсовывать?

— Так сколько, говоришь, заплатить надо?

— За одну таверну? — выдохнула Мила, все еще переваривая услышанное. — Или сразу две будете открывать? А то у вас, как я поняла, не один сын, остальные тоже не все еще пристроенные?

Здоровенный мужчина по ту сторону стола захохотал.

— Во! Я ж говорю, крепкая у тебя хватка! Еще и перебирать моими собралась?

Однако когда он услышал сумму первоначального взноса, смеяться перестал.

— Эт за что такие деньжищи⁈ — и да, ему она назвала полную цену, без скидки. — Или ты уже для своего приданного сюда накинула?

— Нет, не накинула, цена по общему договору, могу показать, что туда входит по пунктам. И по общему договору нянчиться с чужими мальчиками мы не обязаны. Помогать партнерам — да, но не нянчиться. И раз вы хотите сделать владельцем… извините, сами сказали, оболтуса, то риск все же велик и, может, не стоит…

Смолкла, когда Гурмон отложил ложку и потянулся к поясу. Однако мужчина достал не нож, а увесистый кожаный кошель, который с глухим стуком лег между ними.

— Это первая часть, начинай писать свой договор. Остальное привезу позже, — почесал задумчиво подбородок и поправился: — Или с сыном пришлю.

Вот не хотела же с местными людьми никаких дел иметь! Как чувствовала!

— И в рассрочку вы таверну не найдете. Без поручителей-то. И для орга. Хотя! — Гурмон, уже подхвативший ложку, вновь замер, будто что-то вспоминая. — А че они к своим же не обратятся? Кажись, в Дарлетхе был постоялый двор, что орг держал. Не знаю, как сейчас, давно в той стороне не был. Еще крупные общины оргские есть в Керне, Левисе и Готуне. Можете еще там поспрашивать.

Ну надо же! Он не отказался помочь им информацией?

Хотя она все равно бы предпочла другого партнера. Но… неужели у них будет еще один участник⁈ Так быстро? И перед ней сейчас лежат их первые деньги. То есть деньги на оплату первого взноса!

Ее затея работает!

Но, ох, она чувствует, еще намается с тем сыночком.

Мила покачивалась в седле, прикрыв глаза. Ее первое путешествие в этом мире!

Всего второй день в пути, а она уже так устала! Потому что пришлось поехать верхом — на наём экипажа лишних денег не было, а попутчиков с телегами в ту сторону не нашли. Они отправились в Дарлетх смотреть тот постоялый двор с оргом-хозяином. Вернее, вначале посылали мальчишек в разведку, а теперь решили с Дрыхом сами поехать на переговоры.

Проблема была в том, что до Дарлетха, который упомянул Гурмон, два дня пути, они-то искали в пределах одного дневного перехода. И если Дрых собирался идти пешком, то Миле пришлось озадачиться транспортом для себя. Составить компанию оргу она не смогла бы — те даже на своих двоих перемещаются быстро, зачастую бегом, если торопятся. Однако она бежать день-другой без остановки не сможет.

Поэтому попаданка решила осваивать принятый здесь транспорт — живой. Пригодится в будущем.

И вроде бы что может быть сложного — сел на широкую спину коня, да езжай себе, даже педали крутить не надо, не придется напрягаться. Но нет! К концу первого дня Мила практически тряпочкой сползла со спины коня, которого за отдельную плату одолжила у оборотней в гарнизоне. Кто же знал, что при верховой езде нужно задействовать кучу мышц, о наличии многих из которых девушка даже не догадывалась, а сейчас они все болели, и что внутренняя сторона бедер натирается даже через плотные штаны.

Конечно, оборотни-охранники, которые следовали за ней по пятам, не упустили шанса еще намекнуть ей… Нет, не намекнуть, а прямым текстом заявить, что она могла бы вместо этого в собственной карете с мягким ходом кататься, на шелках спать, с золота есть. А не таскаться непонятно куда непонятно зачем, тем более ради оргов. Наверное, за регулярную рекламу их босса-дракона им все же доплачивали, решила тогда Мила, вяло огрызаясь.

Если к карете прилагается властный дракон и необходимость быть чьей-то «игрушкой», то лучше она вообще будет ходить пешком. А мышцы что — поболят, но затем окрепнут. Ведь сами оборотни, да и многие другие люди преспокойно ездят верхом, значит, и она справится.

— Вуггерс, ты мне лучше вот что расскажи, — решила тогда сменить тему Мила. — Вы же волки, а почему кони вас не боятся? Как вообще к себе на спину пускают?

Старший в ее охране, который давно уже спешился во дворе того первого постоялого двора, где они собирались переночевать, но держался рядом, пока другие уже ушли проверять территорию, оглянулся на нее с сомнением.

— Вот вроде умная ты, человечка, но порой иную глупость как скажешь. Ты же сама видишь, в какой форме мы подходим к коням.

— Да, в человеческой, но разве они не чуют в вас хищников? Ладно у людей нюх слабый, но у животных все же тоньше? — да, она специально намекала оборотням на их запах.

Не то, чтобы от них сильно чувствовался какой-нибудь запах псины, но да, порой даже она ощущала. И раз уж ее же охранники не стесняются о ней, слишком слабой, шутить настолько громко, чтобы она точно слышала, и в лицо ей высказывать свое мнение, то и она им той же монетой отплатит.

— Вы, люди, тоже мясо жрете. И еще как, — отозвался другой охранник, который занимался конями своих товарищей. — Тоже, почитай, хищники… — но Вуггерс на такое заявление коллеги лишь снисходительно хмыкнул. — А че, они из коней даже колбасу делают. И ничего же, вас же животины не боятся. Так че нас должны?

— Но от нас не пахнет волками!

— А хочешь проверить, человечка, будет ли бояться тебя конь, если от тебя запахнет волком? — блеснул желтоватыми глазищами тот говорливый, вновь поворачиваясь к ней с широкой белозубой улыбкой.

Вуггерс, вместо того, чтобы одернуть своего подчиненного, тоже с интересом заглянул ей в лицо сквозь сгущающиеся вечерние сумерки.

Что ж это за охранники такие, если от них самих скоро придется охраняться? А Конрой в курсе, что его ребята себе позволяют? Или они всего лишь опять меж собой ставки на что-то сделали, но по-настоящему приставать к ней не будут?

— Нет, обойдусь теорией, — сделала вид, что не поняла намека мужчины. — О! Или ваши кони приучены к вашему запаху? А человеческие кони от вас не шарахаются?

Орчонок Горм только головой крутил от одного собеседника к другому, тоже увлекшись вопросом.

А что еще делать в дороге, как не болтать? Только такое развлечение и доступно. Гаджетов в этом мире нет, музыкального центра в комплектации коней — тоже. Поэтому в пути Мила либо переговаривалась с двумя орчатами, что отправились с ней, либо спрашивала что-либо у оборотней.

Орчата, кстати, шли с ними пешком, от коней отказались сразу, когда она предлагала, и довольно быстрым шагом шли, а при необходимости легко переходя на бег. Но это им совершенно не мешало разговаривать, даже дыхание не сбивалось! Их Мила учила в дороге устному счету, они ее — своему языку и обычаям.

Сегодня, второй день пути, не задался с самого утра. Мало того, что мышцы ужасно болели, так еще на выезде из постоялого двора девушка замешкалась, не справившись с управлением своего живого транспорта, решившего почему-то заартачиться. И чуть не столкнулась с чужим наемником, который нагло пер в ворота на своем скакуне. Миры и виды транспортов разные, но лихачи везде есть. И грубияны.

— Убери свою задницу с моей дороги! — это наглец еще и рявкнул на нее!

— Убери-те, — сквозь зубы поправила его Мила, заполошно натягивая поводья. — Сам глаза разуй…

— Че⁈ — уже почти разминувшийся с ней мужик, причем вооруженный, осадил своего жеребца, кидая на нее злой взгляд через плечо.

Быстро оглядел ее с головы до ног, скривился. И что ему не нравится? Серую пыль из одежды Мила вчера выбила, сапоги ей служанка за мелкую монетку почистила, заново запылиться еще не успела. Правда, одета Мила была в мужскую одежду, причем такую, как у наемников и всякого рода охраны принято, даже в плотную куртку — и это в начале лета! — ее же охранники-оборотни ей выдали, вернее, заставили надеть.

Когда девушка озвучила, что поедет в Дарлетх верхом, они вначале отговаривали «от дурной затеи», но когда увидели ее в штанах, то доукомплектовали ее наряд курткой наемника с капюшоном и научили платок на лицо повязывать. От пыли вроде как, мол, слабые человеки в дороге, чтобы пыль не глотать, часто платком прикрываются. Хотя у Милы закралось сомнения, что охранники в принципе хотели скрыть в пути ее женское происхождение. И вроде даже удалось — вчера на постоялом дворе ее действительно вначале за парня приняли, пока она платок с лица и второй с волос, который как бандана, не сняла.

— Твое счастье, пацан, что я тороплюсь, — процедил грубиян. А у этого на лице платка не было, хотя вроде бы человек. — Иначе я б тебе разъяснил за глаза и что с ними делать. Не поглядев, что ты из знатных.

Развернулся и поспешил внутрь двора, не дожидаясь ответа.

И этот принял ее за парня! Хотя да, она в просторной куртке с капюшоном, скрывающем волосы, на лице платок — вчера все-таки оценила удобство плотного, максимально закрытого костюма при пыльной дороге. Одни глаза у нее и видны. А что до голоса, так он не только заглушался платком, который хоть сколько-то защищал кожу и от пыли, и от солнца, но и немного охрип после вчерашних разговоров.

— А почему он принял меня за знатного? — поинтересовалась Мила у Вуггерса, когда они двинулись дальше.

— Потому что дерзишь всем, будто знатная, — фыркнул оборотень, держась рядом. — Будто имеешь на это право, Пи-итер.

Специально подчеркнул, что она теперь без рода-племени, как бастард.

— И потому что мелкая, — отозвался с другой стороны погромче еще один охранник. — У тебя ж лапки, как у воробышка, крошечные. Как у аристократов, которые настоящей работы никогда не знали.

— А что будет наемнику, если он обидит знатного? — допытывалась Мила.

Надо же ей познавать нюансы этого мира. Так, за разными разговорами и дорога кажется короче.

В Дарлетх прибыли еще до темноты — все же верхом быстрее, нежели с телегами тащиться. А дневные переходы между городами считали именно по скорости телег.

И вот тут нюансы нового мира в полной мере Мила прочувствовала на себе. В паре гостиниц поприличнее ей отказали в постое, потому что с оргами нельзя! Но с ней было двое орчат, которых ей выдали партнеры для охраны, будто не доверяя герцогским оборотням. В еще паре мест отказали без причины. Охранники безмолвно таскались за ней по пятам, не вмешиваясь в ситуацию. Когда в очередном постоялом дворе ей опять отказали, девушка возмутилась и потребовала озвучить почему.

— Мне проблемы не нужны, — пробасил низкорослый дверг, хозяин двора, глядя на нее хмуро из-под густых бровей.

— Я не буду буянить и драться, — зло процедила уставшая Мила. Она так мечтала о горячей ванне или хотя бы лохани! И о возможности наконец-то растянуться на кровати после целого дня в седле. Второго дня в седле! — Даже из номера не выйду!

— Девка. И без сопровождения, — не сразу, но выдал еще порцию информации хмурый дверг, оглядывая ее будто с сомнением каким-то.

— Я с сопровождением! — возразила Мила.

Правда, на этот раз орчат попросила подождать на улице. Сил больше нет таскаться по улицам в поисках постоя. Просто снимет две комнаты, а мальчишки в крайнем случае через окно заберутся.

Дверг же скользнул взглядом к выходу, где, прислонившись к стене, молча стоял ухмыляющийся Вуггерс.

— Вот поэтому и говорю, мне проблемы не нужны, — ответил ей хозяин постоялого двора.

Мила тоже обернулась на оборотня, потом на дверга, соображая, что к чему.

— Это моя охрана, — на всякий случай сообщила она хозяину.

Или он думает, что она здесь… что, блудить собралась? Оказывать любвеобильному оборотню услуги на выезде?

Дверг опять просканировал ее взглядом.

— Ни наемница, ни аристократка. И мне все равно, от кого или чего ты бежала, но к себе не пущу. Мне проблемы не нужны.

Вот же гадство! Заладил!

Психанув, Мила резко развернулась и вышла на улицу. Скалящийся Вуггерс бесшумно вытек за ней. Оборотни ей будто специально не помогали, лишь мешались, маяча за спиной каждый раз. Но если он сейчас опять заведет песню, что вместо этого она могла бы сейчас жить в комфорте под крылом дракона — стукнет!

— А почему этот сказал, что я не аристократка? — уточнила у оборотня.

— Леди в штанах не ходят, — оскалился тот. Весело ему! — И в одиночку не путешествуют.

— Я ж не одна, а вроде как с охраной, — посмотрела на него Мила, едва стоя на ногах.

— Вот именно. С мужчинами. Одна. Человечка с нелюдьми, — еще шире оскалился Вуггерс. — А ты точно знатнорожденная? Простых вещей не знаешь.

— Я ж память потеряла, забыл, что ли? — напомнила ему Мила официальную причину своих незнаний.

— Ну да, конечно, — лишь фыркнул тот.

Однако с постоем что-то нужно было решать. Но как? Оборотни вот точно словно опять испытывают ее, хотя давно могли вмешаться и заставить хоть кого-то из хозяев заселить «подопечную герцога». И раз не делают, значит, что? Просто опять поспорили, как она выкрутится, или по задумке их начальства она должна осознать, насколько тяжело жить без покровителей?

Только пусть закатают губы! Все!

— Горм, — окликнула она одного из орчат. — Поехали в ту таверну оргов, ради которой тащились. Покажешь дорогу.

— Зачем туда? — обернулся Вуггерс. — Разве ты не будешь ждать Дрыха? Да и уставшая, на ночь глядя, какие переговоры… А с твоим зрением, человечка, даже на разведку идти не стоит.

— Заселяться туда будем, — объяснила Мила, с кряхтением залезая опять в ненавистное уже седло, причем не с первой попытки.

Но никто из мужчин ей не помог, не подсадил.

— Заселяться? Туда⁈ Нет, даже для тебя, Мила, это слишком! — напрягся почему-то глава ее охраны.

— «Даже для тебя это слишком». Вот, значит, какого вы обо мне мнения, — бухтела себе под нос девушка, понимая, что оборотни прекрасно ее слышат. — Но я устала, ты прав, а ночевать на улице под забором — точно будет слишком даже для меня. А там постоялый двор еще вроде бы, комнаты должны быть.

Она уже направила коня вслед за потрусившим вперед крупным мальчишкой с кожей оливкового цвета и острыми ушами. Второй орчонок, Китр, держался рядом с боком ее коня.

С другого бока ее прижимал своим конем Вуггерс.

— Ладно, поехали заселимся в нормальную гостиницу, — будто сделал ей одолжение оборотень. — Я заселю.

— Поздно пить минеральную воду, когда органы уже отказали, — также недовольно буркнула в ответ Мила. И не дожидаясь «че?», продолжила: — Моих сил осталось слишком мало, меня хватит только на одну поездку. А раз в ту таверну нам все равно потом ехать, и я не уверена, что подниму себя завтра с постели, то лучше сразу оказаться на месте, чтобы потом никуда не надо было переезжать.

«Че?» все-таки прозвучало. А за ним и возражения Вуггерса, но Мила категорично объявила, как отрезала, что она уже решила. И если Вуггерс попробует ее остановить… «Кстати, а что по закону нашей великом империи бывает оборотням за насильственное похищение человечки, тем более знатной, посреди города, где полно свидетелей?».

Оборотни обиженно надулись, так что до нужного постоялого двора они доехали в тишине.

Заведение оказалось на окраине, за городской стеной. Пока не ясно, хорошо это или плохо.

Хорошо, что вокруг было полно свободного места — есть задел на расширение. Плохо, что выглядело заведение так себе, а чуть дальше виднелось еще одно — вроде тоже постоялый двор. Почему конкуренты так близко? Однако Мила это и сама поняла, когда заехала во двор через распахнутые ворота, даже покосившиеся, будто их слишком давно не закрывали.

Двор был неухожен, как и само здание. А еще было подозрительно тихо — ни ржания из конюшни, что была вроде вообще пустой — там двери тоже были распахнуты, показывая пустые стойла, ни обычных повседневных шумов публичного места.

Нет, публика здесь была, только вся как на подбор… зеленая! Прямо во дворе — на утоптанной земле или под навесами на лавках, а то и на чурбаках сидели, лежали или беззвучно перемещались орги. Только орги! И запах, соответствующий их национальным блюдам, вернее, специям и умасливаниям тоже витал во дворе, вон как пара оборотней из ее сопровождения дружно чихнули.

Теперь понятно, почему других проезжающих здесь нет, а конкурент по дороге дальше, скорее всего, процветает, получая весь пассажиропоток.

Мила опять сползла с коня, стараясь на этот раз не кряхтеть. Оборотни с заметным сомнением стали тоже спешиваться. Головы ближайших оргов повернулись в их сторону.

— Ну что, Китр, здесь-то вам не откажут в постое? — спросила Мила у мальчишки, собираясь во что бы то ни стало получить здесь наконец долгожданные кровать, ванную и ужин.

Даже если еда будет из оргской кухни. Она так устала и голодна, что съест сейчас что угодно.

Или кого угодно, если кто-то посмеет ей опять отказать.

Орги наблюдали за каждым их, чужаков, движением, но не вмешивались. Ни интересовались, чего приперлись, ни задирались. Просто смотрели. Своими черными, без белков глазами. Но дружно, так синхронно, словно в каком-то групповом виде спорта. И в тишине непустого двора это тоже было еще тем испытанием.

Мила привязала поводья к ближайшему шесту и направилась к входу в здание, Горм и Китр следовали за ее спиной неотступно, будто настоящие телохранители. Хотя были совсем еще детьми, свои пучки волос на макушке нескоро сбреют, и даже на фоне оборотней казались щуплыми. Что уж говорить про здоровенных чужих оргов, которые таращились на них все больше.

Первая засада оказалась в том, что все больше темнело, но внутри здания света не было! Оргам и вправду хватало сумрака, с их-то зрением, но Мила — человек. Запнулась на пороге, но вроде бы все таверны более или менее типовые, осторожно ступила дальше. Сейчас главное — ни на кого не наткнуться, никому на ногу не наступить.

— Эй, есть кто-нибудь? — окликнула она почти что темноту, такую подозрительно тихую.

Еще и шорох какой-то за спиной… Ой, судя по блеснувшим желтизной глазам… а нет, это кто-то из оборотней тоже пошел вслед за ней.

— Нету никого, — отозвалась темнота справа, чуть не заставив Милу дернуться от испуга.

— Тама все, дальше, — отозвалась темнота слева еще одним знакомым ломающимся голоском.

Как это никого нет в первом зале? Где обычно располагался если не ресепшен, как в дорогих гостиницах, так сразу огромный зал для еды. А где же орги едят? Или у них отдельная столовая зала, как все же в дорогих заведениях? Но то, что здесь, где должно встречать гостей, постояльцев и никого нет… мда уж, сервис уровня «орг». Максимум две звезды, да и те из глаз, если орг двинет по башке.

Мила подняла руку и нашла в сумраке теплое обнаженное плечо одного из подростков, сжала.

— Веди тогда меня туда, дальше, где хоть кто-то есть, — велела она.

Более десятка шагов в темноте, и ей уже кажется, что слишком долго они здесь блуждают. Странный постоялый двор. Слишком странный.

Но вскоре впереди мутным пятном показался проем двери, вновь на улицу, где еще не окончательно стемнело. И свежим воздухом потянуло.

Вернее, как свежим — как с густым мясным духом, так и со специфическими ароматами оргских специй, теперь еще более ощутимых.

На очередном пороге Мила опять задержалась, чтобы оглядеть открывшуюся перед ней чудную картину.

Она думала, что этот постоялый двор странный? Нет, он… как принято говорить на толерантной Земле, «особенный». Потому что орги готовили еду во внутреннем дворе, прямо на кострах! Хотя в здании наверняка есть и кухня, и зал со столами для еды. Должны быть!

— Вона Дрых! — оживленно выдохнул один из мальчишек, махнув рукой.

Мила оглядела «поляну» еще раз и наконец поняла, что ее смущало в здешних оргах — у них были волосы! Вроде такие же покатые высокие лбы, но выше не было лысин. У кого-то темные волосы собраны на затылке в хвосты, у кого-то даже в небольшие косы. В то время как у Дрыха, теперь она его и сама приметила, был абсолютно лысый череп. Как и положено взрослому оргу-самцу в общине. В их общине.

Получается, что эти собравшиеся орги совсем иные? Другого рода-племени? Иначе почему они не сбрили свои жесткие даже на вид пряди волос?

Однако эти мысли пролетели по касательной. Главное, что здесь пахло едой, пусть и оргской, но ей не привыкать, здесь нашелся Дрых. Что еще нужно для счастья? Разве что место для сидения, чтобы наконец-то сесть на то, что не трясется, и вытянуть ноги для отдыха?

Мила спустилась с крыльца и, в надвигающихся вечерних сумерках лавируя между кострищами, над которыми то булькали котлы, то запекались на вертелах туши, направилась в сторону Дрыха.

Однако дорогу ей заступил один из здоровяков, у которого была в лапе чья-то немалая такая нога, точнее, целый окорок. Сырой. Девушка сделала пару шагов в сторону, думая, что неудачно попалась под ноги занятому делами оргу, но полуоголенный амбал в ту же сторону на полшага сместился, словно специально не собираясь ее пропускать.

— Вы здесь работаете? — тогда подняла она на него взгляд. — Я хочу снять две комнаты. С ужином.

Но здоровяк наклонился в ее сторону и, нависая и сильно оголив зубы, показав весь свой внушительный частокол чуть заостренных зубов, не то выдохнул, не то фыркнул ей почти в лицо.

Мда, вот такой он, оргский сервис. Жаль, что нельзя им звездочки рейтинга в местном интернете снизить за такой прием.

— И ванную с горячей водой тоже хочу заказать, — продолжила Мила, едва удерживаясь от того, чтобы вытереть лицо ладонью.

Так, на всякий случай. Рано она платок с носа опустила.

Так и не разгибаясь, чужой орг протяжно рыкнул на нее, достаточно громко, чтобы у нее в ушах зазвенело. Хотя нет, в ушах звенит от усталости, а здесь всякие мешают ей пройти.

— А завтрак у вас входит в стоимость номера или нужно отдельно оплачивать?

Орг распрямился и перевел взгляд на тех, кто за ее спиной. Горм что-то сказал на своем, рычащем, но так быстро и негромко, что Мила не успела понять. Зато орг сдвинулся и пошел дальше.

Просто развернулся и ушел!

И что это было?

— Эй, так номера будут? — окликнула его человечка, но здоровенная, однако быстрая фигура уже растворилась в пляшущих тенях между кострами.

Поэтому пришлось просто продолжить путь к Дрыху, чей лысый череп немного возвышался над остальными.

Он не один был у очередного костра, над которым висел котел с густой похлебкой. Вокруг сидело еще несколько оргов с прическами. И только сейчас девушка приметила, что по сравнению с Дрыхом, эти были все же чуточку, совсем немного мельче и кожей темнее.

— «Открытого неба над головой и множества дорог вам под ногами», — старательно произнесла она приветствие на оргском языке, зря что ли учила с мальчишками.

И хотя наверняка ее рычание далеко от эталонного, но сидящие здесь орги синхронно повернулись к ней.

— Приветствую, Дрых, — добавила на санайском языке, присмотрев, что на бревне рядом с ним есть свободное местечко, умостилась к нему почти под бок, с удовольствием вытянула ноющие ноги. — Рада, что не пришлось долго искать тебя по городу.

Сидящий напротив незнакомый орг перевел черный взгляд на Дрыха и что-то отрывисто спросил у него. Остальные продолжали таращиться на нее, и только тогда Мила осознала, что не поняла вопроса. Вообще не поняла, хотя какой-то запас основных слов у нее уже был. Будто тот… говорит на другом диалекте оргского? Вот же засада!

Дрых качнул головой и ответил несколькими резкими жестами.

Чужак что-то уточнил, и точно в его рыкающей фразе промелькнуло знакомое имя — Гракгаш. Дрых кивнул.

— Горм, переведи, что говорят? — чуть развернулась Мила к оставшимся за спиной мальчишкам, но у тех был обалдевший вид.

Горм таращился на незнакомца, приоткрыв рот и выпучив глаза. Мила глянула на второго своего сопровождающего, но и у того видок не лучше. Что это с ними? Тоже не понимают чужую речь?

Придется самой как-то выкручиваться. В очередных фразах чужака проскочило и второе знакомое имя — Душара, и вроде даже с удивлением прозвучало. Поскольку чужие орги продолжали таращиться на нее, то примерно понятно, что они могли надумать.

— Дрых, как объяснить им, что я деловой партнер Гракгашу, а не подружка? И что Душара на месте, жива и здорова, и по-прежнему жена Гракгашу.

Чужак по ту сторону костра запнулся и тоже уставился на нее. Среагировал на имена? Как же им объясняться?

— Партнер? Гракгашу? — переспросил он, повторяя, будто эхо.

Ой, то есть все же понимает ее? Хоть немного?

— Да, — радостно закивала девушка. — А вы говорите по-санайски?

— Ты? Партнер? — посмотрел на Дрыха, опять на нее черный взгляд перевел. — Почему здесь? — прозвучало с ужасным акцентом, но именно на санайском языке.

Как-то не очень понятно. «Почему здесь» что? Ему слов не хватает нормально спросить, или у нее от усталости мозги начинают барахлить?

— Я здесь, чтобы снять комнаты и поужинать. Или вы вообще, о цели моего пути спрашиваете?

Но теперь как-то стыдно говорить, что она навязалась Дрыху, собираясь быть его «языком» на переговорах. Потому что, во-первых, не стоит портить авторитет воину, который и без нее вполне тут активно общается со своими. Во-вторых, она не только не понимает местного наречия, да, если честно, и диалект своей общины еще не выучила, но даже не смогла заставить переводить мальчишку. Мальчишку! Поэтому, раз она настолько «слаба», то никто ее и слушать не будет.

Тем временем, моргнув, орк зашевелился. Взял здоровенную миску, стоящую на земле рядом с его ногой, потянулся вперед, чтобы зачерпнуть из котла варево и плюхнуть немалую такую порцию гущи в миску. Легким движением руки протянул над костром парящую похлебку ей.

И как на это реагировать? Спросить, сколько стоит их дежурное блюдо, или… но обижать отказом точно не стоит. К тому же она так голодна!

Собрав ноющие ноги в кучу, привстала, забрала тяжелую миску двумя руками, поблагодарила… вернее, кивнула молча и опять присела на бревно рядом с Дрыхом. Достала из поясной сумки ложку, уже привыкла, что здесь лучше ездить со своими столовыми приборами, кое-как умостила на коленях глиняную миску, уже начавшую нагреваться, и стала осторожно хлебать горячее варево.

И не будет думать, чистой ли была посуда, переварит любых микробов.

Все остальные у костра молча наблюдали за ней. Даже Дрых косился.

Хотя он-то что? Он же знает, что она не раз уже ела оргскую еду, в том числе ту, которую сама готовила. Надо же понимать, что накашеварила и чем отличаются вкусы разных добавок в их кухне.

Вкус это похлебки заметно отличался от той, что ее научила Душара. И чтобы хоть как-то разбавить тягучую тишину у их костра, нарушаемую лишь потрескиванием углей и ее звуками, произнесла:

— Хорошее мясо, — по крайней мере мягкое, то есть раз его так долго варят, даже если толком не обработали, то все микробы и лишние примеси уже давно разварились в труху. — Но я бы положила в котел меньше гышры.

Потому что мясо ощутимо горчило. Настолько, что оборотни, скорее всего, такое есть не смогут. Ну и заслужили! Их жалеть не будет. Если бы они себя нормально вели чуть раньше, то уже давно бы все в нормальной таверне ужинали.

Тот орг, что наливал ей похлебку, оскалился, оголяя зубы. Это он улыбнулся или бросает ей вызов?

— Но добавила бы больше урдо и чихун-траву. И, может, какие-нибудь кислые ягоды, но к готовому уже блюду. Чтобы лучше оттенить вкус мяса. Но так тоже… очень сытно.

Теперь прищурившись, орг наклонил чуть голову, посмотрев на человечку чуть под другим углом.

— Учил кто? — спросил он.

— Готовить ваши блюда? Душара учила, — не стала скрывать Мила.

Чуют орги ложь или нет, кто знает, но если узнают, что им врали, не простят.

Чужак опять глянул на Дрыха, тот кивнул.

И вот теперь, кажется, чужак удивился. Настолько, что даже обратился к своему же на санайском языке, хоть и корявом.

— Душара учила? Партнер Гракгашу? Пришла с Дрых. Ч-человек! — не то прорычал он, не то прожевал последнее слово. — Что случиться в вашем краю?

Мила покосилась на соседа. Он молчал. Вернее, не отвечал жестами. То ли задумался, то ли… это риторический вопрос? Но все равно она взялась сама отвечать:

— В их краю случилась я. А можно мне еще похлебки?

Даже удивительно, что у нее сегодня такой оргский аппетит, ведь съела все и не заметила.

Добавку ей без слов плюхнули в ту же подставленную ею миску.

— Еще комнату, — не то спросил, не то напомнил чужак по ту сторону костра.

Он не отводил от нее черного взгляда, не отвлекаясь ни на мнущихся за спиной девушки орчат, ни на других своих сородичей, проходящих мимо по своим делам.

Народ во дворе кучковался у разложенных очагов, некоторые сновали туда-сюда со своими вещами. Словно здесь не постоялый двор, где должны быть номера и отдельная столовая с готовым питанием, а обычная поляна для привалов рядом с каким-нибудь торговым трактом.

— Две комнаты, — согласно кивнула Мила, выбирая ложкой из варева куски мяса.

Да, многовато гышры, даже на невзыскательный человеческий вкус мясо горчит, но если подобрать какой-нибудь соус… Или даже так не исправить?

— Ты — один, почему две? — поинтересовался орг.

— Так еще мальчикам, — качнула головой, покосилась на Дрыха. — А где Урз? Или вы уже устроились?

А оборотни сами пусть устраиваются как хотят. Хоть на улице под забором.

— Мальчикам, — опять, словно эхо, повторил орг, на миг приподняв взгляд над головой человечки, и малейшие шорохи за ее спиной стихли. — Зачем?

Мила отвлеклась от своей тарелки и тоже глянула на чужака. Для орга, тем более взрослого, он слишком любопытный.

Да и вопрос, видимо, со звездочкой. Потому что орги не избалованы комфортом, а младшим тем более излишки не положены: дети, как и младшие воины в отряде должны выдерживать все тягости, если хотят хоть чего-то добиться. Поэтому ее мальчишки могут и обидеться, что она их так выделяет — будто слабаков, которым нужна комната. Поэтому девушка ответила так:

— Они мои ученики и должны быть рядом. Чтобы когда мне вздумается провести урок, я не искала их.

— Ученики, — вновь повторил орг.

Посмотрел на Дрыха и поинтересовался, вот точно с толикой недоумения:

— Что может человечка учить орга?

Ну и как Дрых должен ему жестами объяснять столь абстрактные понятия?

— Пока я учу их счету и прочей грамоте, но это только начало, — ответила сама Мила. — Дальше будет больше.

Чужак внимательно посмотрел на нее, еще более дотошно на Дрыха и выдал:

— Глупо.

Вот сейчас обидно стало. И за свою идею учить оргскую молодежь, и за конкретно этих мальчишек. Чужак думает, что молодых учить не надо чему-либо кроме мордобоя? То есть помимо как воинским и охотничьим навыкам?

Но как ему объяснить?

Взгляд Милы прошелся по массивным рукам любопытного орга, по его обнаженной коже, чтобы внимательнее рассмотреть то, что мельком заметила сразу, когда только подошла, когда на улице было светлее. Задумчиво облизав ложку и отставив тарелку с недоеденным себе под ноги, девушка спросила:

— Это ожоги на ваших плечах? Большие ожоги. Огонь упал сверху? Удивительно, что выжили, даже с вашей «регенерацией». Ведь ожоги опасны еще повторным заражением.

И ему повезло, что на лице нет таких же следов. Хотя у оргов свое понятие красоты, и шрамы для них не уродство, а… словно медали за отвагу, которыми гордятся.

Дрых рядом предупреждающе фыркнул, поворачивая к ней голову, но орг по ту сторону уже ощерился, высоко задирая верхнюю губу.

— И еще ожоги на кистях. Будто вы тушили огонь на своем теле руками? Сбивали пламя? Но оно потухло не сразу, а лишь расползлось по коже под вашими же ладонями? Поэтому у локтей не такая глубина отметин, — упорно продолжила Мила, игнорируя явные предупреждения. — А надо было не руками сбивать, а просто накрыть огонь чем-то очень плотным, вроде куртки. И огонь быстрее потух бы. Потому что огонь без воздуха не живет. Я это знаю. И я могу учить молодых орчат этому секрету и многим другим, что, возможно, поможет им в будущем… Чтобы лучше выживать в самых разных ситуациях.

Дослушавший до конца ее речь, чужак подался вперед со все еще оголенными крупными клыками.

— Откуда? Видела такое? — последнее прорычал особо зло, почти невнятно.

Откуда она знает? Так школьная программа же… а потом книги, фильмы, передачи, даже новости и те складывали такую разную информацию по капле в копилку, расширяя ее кругозор. Но вслух сказала:

— Никогда такого не видела сама, но знаю, потому что мне рассказывали другие. Что огню нужен воздух, вернее, особая его часть. Еще читала. Многое знаю. Пусть многие знания в моей жизни не пригодятся, но я в свою очередь могу рассказать другим, а им пригодится. Или нет, но они тоже потом расскажут другим, а те следующим. Знания — это сила. Мягкая сила — которая не видна, но полезна.

Поверил он ей или нет, но чуть успокоился, сел ровно, опустил верхнюю губу.

— Это был плохой ожог. Не тухнуть.

Мила озадачилась. «Плохой? Не тухнуть?».

— Э-э, это была смола? Горящее масло?

Он что, штурмовал какую-то крепость, с которой на нападающих лили подобное? Где-то здесь до сих пор практикуют подобное варварство?

— Такое да, ни водой, ни курткой не потушить, — задумчиво протянула девушка. — Э-эм, но нужен толстый слой изоляции от воздуха… песок! Такой огонь — горящее масло — тушат, засыпая песком! Или землей. Но в раны же попадет… — запнулась она.

— Это не огонь, но жечь, как огонь, — выдал следом чужак.

И смотрит на нее внимательно. Будто экзамен устроил. И что значит «не огонь», шрамы же довольно узнаваемые…

— Кислота⁈ — ахнула девушка.

Но где орг мог найти кислоту, чтобы так облиться? На склад чего влез?

— Эт че? — все же встрял в их разговор еще один из чужаков.

— Кислота? Это жидкость, очень вонючая, — попыталась объяснить Мила. — Настолько вонючая, что даже ее паром, воздухом над ней можно отравиться или даже обжечься. Даже люди с их никаким нюхом… И которая может разъедать не только кожу, даже металл. А где?… — сглотнула, не зная, как спросить.

— Это делать люди, — повернув руки так, чтобы в свете костра было лучше видны ужасные отметины на его ладонях, заявил орг. — Маги. А ты маг? Ты знать это.

И непонятно, последнее прозвучало как вопрос или обвинение? Ведь она тоже человек.

Но люди… вот так, значит, воюют здесь «слабые» люди? Каким-то химическим оружием против более сильных оргов?

Ужас!

Еще раз сглотнув из-за поднявшейся горечи в горле, Мила все же продолжила:

— Кислоту нейтрализует… побеждает щелочью. Э-эм, щелочь — это такое вещество… вот, как щелок, что делают из золы для стирки. Или хотя бы кислоту нужно сразу смывать большим количеством воды, не руками или тряпками пытаться стереть, только хуже будет… М-м, мне очень жаль.

Но вряд ли оргам нужно ее, человечки, сожаление.

— Или «содой»… точно! Знаете, пекарский порошок, что иногда дверги используют? Вот, это тоже щелочь, очень полезная и безопасная, раз ее можно даже есть! Можно ей… им даже раны обрабатывать или, например, горло полоскать… — запнулась, потому что как-то все смотрят.

Даже Дрых вновь повернул к ней голову и смотрел сверху… как-то непонятно. Будто впервые увидел и не уверен, что ему нравится увиденное.

Про остальных оргов у костра и говорить нечего — их нечеловечески черные, без белков глаза, что дружно и не моргая смотрели на нее, были заполнены красными всполохами отраженного огня. Демонически пугающие глаза, уткнувшиеся в нее тяжелыми, как пики, взглядами.

И только сейчас Мила осознала, насколько тихо вокруг. Не шуршат за ее спиной мальчишки, не шастают мимо другие орги. Что там, в темноте вокруг, ей не разглядеть, но такое чувство, что ее внимательно слушали абсолютно все в этом странном дворе.

Несколько минут висела дамокловым мечом эта колючая тишина. Девушка тоже молчала. Хватит, наговорилась уже.

Только в тишине, пусть и пугающей, да после еды, рядом с теплом вновь стала накатывать оглушающая усталость. Тяжелее стало моргать. Настойчиво клонило опереться на соседа. Может, и прав был Вуггерс, не стоило ехать сюда уставшей — натворила дел и нет сил даже…

— Комната, — сказал вдруг чужак, разрывая тишину. Мила даже вздрогнула от того, что ее выдернули из дремоты. Ой, она заснула? — Иди. Могтар.

Чего он говорит? Ее прогоняют? А последнее что, ругательство?

Но тут плавно поднялся один из оргов, а затем и ее, замешкавшуюся, легонько поднял, как котенка… опять за шкирку⁈ Да что за порядки такие у этих!…

— И горячую воду еще, пожалуйста, — бормотала Мила, следуя за назначенным ей сопровождающим и стараясь в опустившейся ночной темноте хоть что-то разглядеть у себя под ногами.

Чтобы не споткнуться о тех, кто еще не разошелся со двора, и сейчас чернильными притихшими глыбами угадывались в пляшущих отблесках огней.

Окружающие костры, которые пока не потушили, слепили, делая тени под ногами совсем непроглядными.

В здании гостиницы так никто свет и не зажег, ее громада возвышалась еще более темным пятном на фоне звездного неба. Поэтому Мила окончательно встала, боясь расшибиться во мраке.

Однако быстро нашлась зажженная свеча, которую ей кто-то сунул в руки. Нашлась свободная комната на втором этаже, куда поднялись по скрипучей лестнице.

В комнате воняло затхлостью, а скудный свет свечи выхватывал вокруг только пыльные поверхности. Кажется, или в этой комнате не было постояльцев, а, может, и уборки уже пару лет?

— А горячая вода?… — начала было опять Мила, стараясь не расчихаться, но за ее спиной уже скрипнула закрывшаяся дверь.

Сервис здесь, конечно, никакой. Но зато не убили внизу за принадлежность к людям и за ее длинный язык — уже хорошо.

Разбудили девушку очередной беспардонной встряской. И когда она испуганно уставилась на возвышающегося рядом с лежанкой орга, едва различимого в сумраке, тот указал ей рукой на стоящее посреди комнаты деревянное ведро, над которым угадывался парок.

Не сразу дошло, что это ей наконец ванну предоставляют. И непонятно, сколько времени прошло с того момента, как она отключилась на твердой кровати.

— А холодная вода, чтобы развести кипяток? А тазик? А ковшик? — подскочив, Мила пыталась разглядеть детали с помощью свечи, к счастью, еще не прогоревшей.

Это орг качает головой, или тени из-за дрожащего огонька свечи так пляшут?

— А мои вещи? Ой, а лошадей кто-нибудь… Го-о-рм!

Опять бахнула дверь, за которой исчез орг.

Сервис здесь ужасный, но зато мальчишки оказались рядом. Будто действительно их за стенкой поселили.

Спустя какое-то время все было готово для омовения. Чистая рубашка лежит рядом — правда, пыльную мебель пришлось вначале самой протирать впотьмах. Тазик на кривом табурете с разведенной до нужной температуры водой. Мыльные средства свои разложены на столе, тряпочки для обтираний.

Собрав волосы на затылке повыше в большой пучок, девушка с удовольствием занялась водными процедурами. Какими бы ни были условия, но вонять, как другие люди, она не будет! Правда, после «ванны» придется ложиться вновь на пыльную лежанку, но что делать. Не думала Мила, что здесь и постель нужно возить с собой…

Однако в самый неподходящий момент дверь ее комнаты резко дернули. Засова изнутри здесь не было, поэтому Мила кое-как закрылась, вставив в скобу длинной ручки какой-то металлический прут, что нашли ей по отдельной просьбе мальчишки. Однако сейчас на отлетевшие в разные стороны от рывка дверную ручку и прут таращился орг по ту сторону порога, а пискнувшая девушка только и успела, что подхватить чистую рубаху и прикрыться ей.

— Какого? — прошипела она скорее от испуга.

— Иди, — приглашающе махнул рукой орг, переводя на нее взгляд, но не делая попытки зайти. — Нагкаш звать. Иди. Щас.

Так, а где ее охрана, когда она нужна?

И словно по запросу в распахнутом дверном проеме распозналась еще одна тень, блеснули желтым округлившиеся глаза, отражая тусклый свет свечи.

Как-то слишком заинтересованно блеснули. Слишком округлившиеся.

— Какого грыха, волк⁈ — ругнулась уже на него Мила, продолжая прикрываться.

Хорошо, что в штанах была, но ее обнаженные светлые плечи в полутьме точно привлекли внимание рослого охранника.

— Э-э, — он даже не сразу собрался с мыслями. — Там это… орги чет совещаются. И ты им нужна. М-м, поговорить. А то Дрых-то не мастак говорить, — хмыкнул, а у самого взгляд так и скользит, как-то слишком активно.

— Поговорить? Посреди ночи? — продолжала возмущаться Мила, на секунду оглянувшись на черный провал окна, где вместо занавесей лишь паутина. До рассвета еще было далеко. — И почему ко мне в комнату вламываются все кому не лень? Вы охрана или где?

— Че? — опешил мужчина. Насупился. — Ты сама затеяла с оргами дела, че теперь рычишь?

И ладно бы ушел, типа обидевшись. Но нет, он, будто вспомнив, что охрана, остался стоять за спиной терпеливо ждущего орга. Стоять и поблескивать в ее сторону глазами.

Вот же!

Повернувшись к открытой двери обнаженной спиной, Мила быстро натянула на себя рубаху. А то станется с оргов, опять за шкирку выволокут, в чем есть, чтобы ускорить «медленную» человечку.

И действительно, раз она затеяла с зелеными нелюдьми дела, то чего ждет? Что они будут соблюдать некий деловой этикет или личные границы других людей?

Хотя как раз границы людей они, видимо, соблюдать намеренно не будут.

Да и понятия об «этикете» у них тоже свои, особенные.

Подумав, Мила натянула сверху еще широкую куртку. Не потому, что прохладно, а потому, что тонкая ткань рубахи прилипла к влажному телу, очерчивая все то, что… Точно не нужно очерчивать на переговорах с воинами.

Подхватила свечу и с максимально невозмутимым видом вышла в коридор, где ее ждали, в том числе и мальчишки. Все трое, хотя на улице глубокая ночь, и детям положено… Но у оргов свои понятия много в чем.

Спустились на первый этаж. Под тоскливый скрип рассохшейся лестницы. Ощущая сухой пыльный воздух, да резкие порывы сквозняка. В тот первый зал у входа, и для разнообразия сейчас там были зажжены свечи на столах, немного.

Зато было много оргов. Они сдвигались с пути… нет, не человечки, а того здоровяка, что шел впереди нее.

За одним из столов сидели вроде бы опять все те же — Дрых, тот чужак с ужасными шрамами от ожогов на руках и другие, кто ужинали из одного котла. Дрых похлопал ладонью по скамье около себя, приглашая девушку сесть.

Надо же! Ее пригласили присесть!

Чужак со шрамами молча смотрел, как устраивается за столом Мила, а затем заявил:

— Мы давать вам таверна, вы учить наших.

Чего⁈

Ошарашенная Мила решила, что ей показалось… или приснилось! Наверное, она еще спит? И все это ей снится?

Посмотрела на Дрыха, но тот кивнул.

— Э-э, а на каких именно условиях вы даете нам таверну? — уточнила она, поворачиваясь к чужаку.

— Я сказать: ты учить.

«Зашибись! Мне школу еще открывать, что ли? То есть теперь не глупость, что человечка будет учить оргов?».

— Нет, я уточняю условия официальной передачи здания… м-м, как изменится форма собственности? Полный переход права владения или как? Ведь нужно будет составить договор…

— Договор-р⁈ Ты. Не вер-рить. Мои. Слова⁈ — чужак даже чуть приподнялся — или так увеличился в размерах⁈ — чтобы рявкнуть на нее.

— Верю! — чуть не зажмурилась человечка и едва сдерживаясь, чтобы не втянуть голову в плечи. — Но мы не в степи! А в великой империи Юаджи такие законы. Отчетность. Бюрократия. Таков порядок.

Да как они тут налоги платили без бумажек? И платили ли?

Ой, а не глупой ли была идея купить недвижимость у оргов?

— Ладно, — так же быстро остывая и возвращаясь на место, согласился орг. Махнул рукой. — Делай договор.

Ох, ночь сегодня точно будет непростой.

В Дарлетхе они в итоге застряли на пару недель.

Зато у Дрыха теперь будет своя таверна!

Вернее, как своя: в доле с тем самым Мистер Ужасные Шрамы, которого на самом деле звали Нагкаш. Ух, как намаялась Мила с правовой стороной дела! Да что там — даже просто объяснить оргам, что к чему, было ужасно сложно. Как и понять истинный смысл их слов. И проблема была не в сложностях перевода на санайский язык.

Потому что «давать вам таверна» означало лишь то, что их пустят на свою территорию. Мол, ваши могут без проблем в дальнейшем приходить сюда и останавливаться. Только Мила собиралась в таверну вести не «своих воинов», а «своих клиентов» — то есть кого угодно по расе, всех мимо проходящих с улицы. Только Нагкашу, который и оказался владельцем постоялого двора, и без инорасников хорошо было, им хватало того, что давали приют оргам своей и дружественных им общин.

То есть пускать на «свою территорию» всех других, тем более людей, эти орги не хотели. Приходилось Миле вновь и вновь объяснять не столько про доходность общепита, сколько про то, что место скопления самых разных постояльцев — это в первую очередь тренировочная площадка для молодежи. Потому что она одна мало чему может научить — ее просто на всех не хватит! А также это место получения информации, которое именно они будут контролировать.

Но орги не собирались никого кормить да еще с номерами возиться.

— Наймете двергов или кого-нибудь еще, — про людей Мила промолчала. — У Душары на кухне тоже двергини работают. Так даже лучше, они… — «послушнее и внимательнее» удержала за зубами. — … будут готовить еду по моим рецептам, не по вашим.

— Мы тут есть, — категорично заявлял один из переговорщиков.

И Мила его понимала. Во многих местах оргов не пускают даже на постой, тем более их национальную еду не готовят, так что это место для них «свое». Спокойное место для отдыха и «своей» еды в шумном, чужом городе, среди своих же.

— Вокруг вашего двора полно свободного места, займем еще. Здесь, в здании будет прием всех желающих, а позади сделаем более удобный… я хотела сказать, просторный двор для своих. Чтобы чужаки там не попадались на глаза доблестным воинам и не мешали отдыхать. И чтобы там были подходы с разных сторон, не только с дороги. Чтобы можно было по-тихому уходить и приходить, да?

Нагкаш темным взглядом опять сканировал человечку, принюхивался.

— Ты не маг. Не воин. Откуда знать?

Что наемники, то есть любые воины, любят, чтобы было побольше отходных путей из мест их дислокации? Из фильмов родного мира, но об этом не рассказать.

— Она грын, — отваживался вставить свою реплику Горм.

Но чужие орги не верили, что она — «говорящая с духами». Даже когда узнали, что это именно она была «той самой человечкой ыарнерой», о которой слух по оргским общинам все же разошелся. Мила тоже не настаивала, все же магом она себя не чувствовала.

Тем не менее аудит заведения нужно было сделать, чтобы понять, а стоит ли вообще с этой недвижимостью связываться. Мало ли, может, у них долгов по налогам больше, чем стоимость всего двора. Но как этот сделать в здешних условиях, попаданка не знала. Поэтому решилась написать через свою почтовую шкатулку несколько вопросов лорду Качевайн, «желтому» дракону.

Тот, уточнив несколько моментов, написал коротко: «Жди. Пришлю тебе в помощь знающего».

«Знающего» в каком смысле? И сколько ждать? Ведь даже верхом пока доскачешь из соседнего города, а из соседней провинции тем более.

Однако уже утром следующего же дня мальчишки нашли ее с воплями: «Дракон прилетел!».

Мила вначале подумала, неужели Шанитир соскучился и решил ее навестить, однако нет. Во дворе, где подскочили местные орги, нашелся незнакомый ей представитель высшей расы. Это точно был дракон. Потому что, во-первых, человек бы не рискнул так нагло зайти во двор, полный оргов. Во-вторых, когда крупный, но статный мужчина повернул голову в ее сторону, то его глаза полыхнули светом.

Желтым светом.

Однако для оборотня слишком уж высокомерный вид у него был. Слишком роскошный наряд. Оборотни хоть и любят порой прихорошиться, но не настолько пижоны. У этого же шитый по фигуре костюм из дорогой ткани, расшитый жилет, позолоченные пуговицы, тоже поблескивающие на солнце. Позолоченные ли?

— Человечка Милдред Питер, — протянул мужчина, разворачиваясь к ней всем корпусом.

Не вопросительно, он не спрашивал, он знал.

Смерил ее взглядом, от растрепанной косы до пропылившихся сапог, искривил свои в меру полные, вполне красивые для мужчины губы. Красивые губы у более чем красивого мужчины…

«Тьфу ты!» — тряхнула головой девушка. И пусть считает это согласием.

Да, это она, Милдред. А кто он? И почему присутствующие здесь же оборотни тоже кривятся?

Ах, да! Внешне он очень похож на «желтых» драконов, от которых она ждала посыльного — и волосы русые, и эти желтые глаза, и даже костюм цвета мокрого песка. То есть он — чужак на землях их босса, «черного» дракона?

— А вы от лорда Качевайн? — на всякий случай уточнила девушка.

Вуггерс, вышедший вперед, еще больше скривился.

Дракон плавно двинулся в ее сторону, игнорируя всех остальных во дворе. И как красиво он двигался! Хищно, напористо, но при этом столь гармонично, что… Пока ловким движением не достал белоснежный платочек с кружевом и не приложил демонстративно к носу, не дойдя нескольких метров до девушки.

Милу словно холодной водой окатили. Или даже… помоями⁈

Это что за демонстрация столь ужасного… пренебрежения? Презрения? Она точно не пахла, каждый вечер заказывала горячую воду в номер, но этот гад так подчеркивает… ее ничтожность? По сравнению с ним, таким великолепным… змеюкой подколодной⁈

Зачем тогда приперся, если настроен столь категорично по отношению к людям?

Когда мужчина подошел на расстояние вытянутой руки, девушка уже поджимала губы, чтобы какое крепкое словцо не сорвалось ненароком. То есть пахучие умасливания оргов, которыми те любили натираться, он не заметил, запашок шерсти от оборотней сквозняк ему до породистого носа не донес, а человечка через полдвора якобы воняет⁈

Но нет, не сдержалась.

— А вы счетовод, которого мне обещали? — постаралась, чтобы голос звучал если не вежливо, то хотя бы равнодушно.

Желтые глазищи змея полыхнули, на какой-то миг зрачки пугающе дернулись в вертикальную черту. Где-то в стороне хмыкнул кто-то из оборотней.

— Моррокей из рода Качевайн, — вибрирующе процедил чешуйчатый гад, вернув зрачкам круглую форму. — Но ты, человечка, обязана обращаться ко мне милорд и «Ваша милость».

— А можно Вашу милость заменить на какую-нибудь другую, более… милостливую к людям? Думаю, лорд Качевайн не откажет мне в такой малости, м-м, в другой милости.

Потому что с этим они вряд ли сработаются.

Массивный мужчина сделал еще плавный широкий шаг в ее сторону. Краем глаза Мила успела отметить, как оборотни, да и Дрых подались к ним.

— Ты! — зрачки в глазах нависавшего над ней нелюдя опять вытянулись вертикально. И мужик выплюнул, яростно выдыхая: — Отказывайся. Сама.

Не отводя от него глаз, Мила взмахнула в сторону рукой, чтобы их сейчас не прервала почти добежавшая охрана, потому что нечто такое…

Дошло!

Ведь лорд Качевайн раньше намекал ей, предлагал кого-то из внуков! Чтобы породниться! Ему хотелось иномирянку заполучить с каким-то ее якобы даром, и он нашел повод, чтобы действовать?

То есть сейчас, при первой же возможности, подсунул ей вроде как для помощи, но кого-то из тех кандидатов?

А этот мужик… да какой он мужик, вполне молодой, особенно если бы побрился… И этот чешуйчатый парень в курсе, что его прислали на отбор… к человечке? Тогда, конечно, он будет в ярости!

Как так — его великолепнейшего, полноценного дракона, сватают какой-то людишке, какой-то букашке из низшей расы. Есть отчего расстроиться.

Губы сами расползлись в улыбке.

— У меня есть предложение лучше, Ваша милость. А давайте… — девушка покосилась на зрителей. — У вас есть артефакт тишины? Потому что уединяться с вами не хочу, чтобы не пришлось потом на вас… за вас замуж выходить. Но обсудить кое-что нужно.

Поймет ли змеюка намек?

Понял. Щелкнул пальцами, на которых, как оказалось, еще крупные перстни были. Снисходительно изрек, поясняя ей: «Полог тишины установлен».

Нет, такой пижон ей точно не нужен!

Поэтому Мила коротко и ясно донесла свою позицию: она в курсе, чего хочет лорд Качевайн. Но она замуж за дракона не хочет. Однако чтобы не расстраивать уважаемого лорда отказом от той помощи, которую он та-ак великодушно предоставил ей, ничтожной человечке, давайте сделаем вид, что нам, Ваша милость, вместе хорошо и дружно? Потому что пока мы вместе, нас трогать не будут. А если разбежимся, то кто знает, кого следующего нам обоим подсунут кто знает с какими планами. И как скоро.

Уф, сказала! Но почему драконище молчит? Смотрит своими желтыми глазищами, в которых зрачки практически мигают: то и дело то вытягиваясь в линию, то сжимаясь до круглых маленьких кружочков.

Она же за это время, пока он молчит, успела много чего надумать. Что изначально ошиблась, и лорд Качевайн уже ничего от нее не хочет. И этот дракон здесь не из-за сводничества. Что подобное, будь даже правдой, ни в коем разе нельзя драконам в лицо говорить, а то этот уже копит свой метан на огненный плевок или что там…

— Что именно ты знаешь? — не сразу, но соизволил процедить в ответ мужчина.

Фу-ух, или нет? В чем-то она права?

— Что я ценная человечка? Очень ценная, особенная и, скорее всего, неповторимая… во всем вашем… мире. Даже в глазах вашего дедули ценна. Ой, или вы ему не внук? Просто вы, Ваша милость, так молодо выглядите… то есть вам бы еще жить и жить… на свободе, то есть неженатым.

Прищурившись, высокородный… нет, все-таки он гад, пусть и в биологическом смысле, смотрел на нее так въедливо, словно хотел на атомы разобрать.

— И я обещаю не приставать к вам, Ваша милость. Вернее, не приставать с неприличными предложениями. От вас мне нужна только помощь с местными законами и бюрократией, насчет этого у меня много вопросов. Поэтому у нас будет достаточно поводов для общения, но так, чтобы ни один холостой… никто не пострадал, — поспешила добавить Мила, пока дракон не отказался. — Но если кто-то вдруг будет интересоваться, то мы скажем правду: что мы очень… очень активно общаемся.

— Какой у тебя дар? — опять с задержкой на подумать поинтересовался мужчина.

— Не знаю, — честно призналась попаданка, драконы же все равно чуют ложь. — Еще не разобралась.

Этот дракон опять скривился. Но белоснежный платок от лица убрал. Еще раз внимательно, очень дотошно оглядел стоящую перед ним девушку, игнорируя, что за его спиной все больше оргов собирается. И не все с добрыми выражениями лиц.

— Ладно. Уступлю тебе… на этот раз, — соизволил ответить первородный.

«Уступит ей»⁈ Ладно, она тоже не будет придираться к его словам. Обещала же общаться «хорошо и дружно». Главное, что ситуация сворачивает, куда ей надо.

— Но не надумай себе ничего лишнего, — опять недовольно свел брови первородный, видимо, заметив, что она заулыбалась. — Ты, человечка, недостойна даже постель мою греть, не говоря уже о…

— Хвала богам! — не сдержала радости Мила. — Вы мне тоже не нравитесь как мужчина, поэтому мы точно сработаемся!

Как же полыхнули глаза у дракона! Как придавило ей плечи и грудь будто бы воздушным прессом!

— Ой, прошу прощения, я неуклюже выразилась. Что с меня взять — глупая человека, — зачастила Мила. А то сейчас точно от кого-то лишь мокрое место останется. Точно глупая — придавила дракону… хвост. — Я имела в виду, что ценю вас в первую очередь как очень умного… — скрестила за спиной пальцы. — … много чего знающего… не то что я. Вы, Ваша милость, поделитесь со мной своей мудростью? Хотя бы ее крохами?

В итоге дракон все же согласился. Хотя и кривил высокомерно свою физиономию.

А дальше понеслось! Дракон оказался действительно умным и много чего знающим. А еще — обладающий достаточной властью и напором. Поэтому всю нужную информацию он быстро получил от местных чиновников, хоть и был «залетным» драконом. Достаточно было с ним тоже подписать магический договор о том, что он, Моррокей из рода Качевайн, представляет интересы как Милы, так и… оргов.

На второе уговорить его было сложнее. Гораздо сложнее.

— Чтобы я… — начинал шипеть дракон.

— Официально в вашей великой империи все расы равны, — уговаривала его Мила. — Так почему дракон не может выступать законником от лица оргов…

— Может, и равны, но только после нас, драконов! — полыхал глазищами ящер.

— … и прогибать всех, даже чужих драконов на чужой территории…

— Что? — наклонял он голову, начиная прислушиваться.

— В городской управе, я слышала, драконы тоже работают. То есть люди… тьфу ты, путаюсь с вами… первородные под крылом чужого герцога. И если бы не мы с таверной оргов, то разве, Ваша милость, будет у вас еще такой шанс пошалить на землях черного дракона? При чем так, чтобы вам за это ничего не было? Конечно, если вы все в рамках закона делаете…

Моррокей прищуривался.

— Как-то ты все… по-своему выкручиваешь, чужачка. По-странному.

Из-за того, что вокруг постоянно крутились ушастые орчата, да и волки в охране не дремали, наедине их практически не оставляли, то желтый дракон так обзывал человечку, когда подчеркивал ее иномирность. И да, он знал о ее происхождении.

— А представьте, в каком расстройстве будут другие крылатые в местной управе? От оргов они могли отмахнуться, но должны будут предоставлять отчеты чужому…

— Ты прекрасно поняла, о чем я, — перебивал ее Желтый. — Оскорбила всех первородных сравнением с людьми, меня и заинтересовала, и сразу же усомнилась в моих умениях. Мне в лицо посмела сомнения высказать. И все лишь парой фраз. Скажи, почему я еще не свернул тебе шею?

Орчата, ее верные телохранители, заметно напрягались рядом.

— Потому что вам это нравится?

Но отвечая, Мила сдвинулась в сторону от собеседника. А то кто знает этих динозавров.

— Ты. Намекаешь. Что. Мне. Нр-равится… Начинаешь… Ты⁈ — почему-то начинал взрыкивать тот.

Жаль, что драконы настолько легковозбудимые. Чуть что, готовы видеть подвох во всем, поэтому и психуют сразу.

— Нет! Вам нравится доставать чужих драконов. Или сама ситуация… — замирая на месте, чтобы не дразнить зверя убеганием, старалась вежливо, спокойно отвечать человечка. Хотя какое спокойствие рядом с молодым драконом может быть? — А значит что? Что вы еще слишком молоды… чтобы жениться. Только если вы свернете мне шею, то лорд Качевайн, скорее всего, расстроится. И вот точно в целях наказания вас женит! На какой-нибудь драконице, которая живет очень долго, значит, сможет долго изводить уже вас самого…

— Гр-р! Может, оставить тебя Шанитиру?

— Оставьте, — покладисто соглашалась Мила. — Но вначале давайте ему… и его подчиненным потреплем «нервы» с оргскими тавернами?

— Что потреплем?

— Ой, а это… я бы хотела и мальчикам тоже рассказать. Давайте сделаем перерыв на еду и отдых? И на пару рассказов от меня о «нервах» и другом?

И да, теперь рядом с ней было больше мальчишек, вторая община своих ей быстро выделила. Официально — для помощи человечке в повседневных делах и ее защите, неофициально — для обучения подростков. Неофициально, потому, что оргам тоже было сложно так сразу признаться, что им от «слабой» человечки что-то ценное нужно.

С мальчишками тоже было сложно.

Во-первых, они меж собой первым делом передрались. И не единожды, доказывая друг другу и старшим родичам, кто из них сильнее и круче. Мила старалась сдерживаться и не лезть со своим человеческим мнением, но каждый новый след после таких боев на оргских детях встречала с содроганием. Тем более что новеньких было больше, и они были старше — поэтому ее ученикам доставалось больше.

Во-вторых, это свои мальчишки привыкли слушаться Милу. Наверное, потому, что ее даже Гракгаш с Душарой слушали. Для чужих же, из дарзанской общины, мелкая человечка не была авторитетом, они и перед ней начали проявлять свою «крутость». И их старшие не одергивали — видимо, тоже хотели посмотреть, как справиться с ними Мила. А то, может, недостаточно она сильна, чтобы их молодежь учить. Тем более в их таверну лезть со своими затеями.

И Дрых тоже не встревал.

А уж оборотни! Эти успели несколько раз свои деньги друг другу по кругу проиграть, то и дело делая ставки. На человечку, на каждый ее шаг. А что им еще делать? Мила за пределы постоялого двора не выходила, а среди оргов защищать ее не надо было. Потому что если те решат все же прихлопнуть доставучую человечку, то несколько волков вряд ли смогут вовремя ее уберечь. Отомстить потом — возможно, герцогу доложить — да, но не противостоять всей местной общине, неравные силы. И даже в проделки чужой детворы не лезли, лишь посмеивались и заключали новые пари, даже некоторых оргов развели на ставки.

Поэтому Мила стала помогать «своим» побеждать. Хоть как-нибудь. Поскольку силовой и численный перевес был на стороне противника, то девушка уговаривала ребят использовать партизанские методы. Орчата возмущались — мол, недостойно это, надо выходить лицом к лицу.

— Чтобы получить по своему лицу от заведомо сильного врага? К тому же в будущем вашим врагом может быть кто угодно, даже люди, с их магией, химией и кто знает, чем еще, — вздыхала она. — И вы должны знать и уметь использовать разные приемы, чтобы удивить врага.

— Зачем его удивлять? — орчата сами так поразились, что даже рты пооткрывали.

— Удивите врага, заставьте его сомневаться… во всем — и чего от вас ждать, и в его же собственных силах, в его… стойкости. И он на самом деле ослабнет. Опозорьте врага до боя, и он не сможет вам сопротивляться. Заставьте его взбеситься или как-то иначе выйти из привычного ему состояния, и он начнет делать ошибки, которыми вы обязательно воспользуетесь. Потому что просчитаете все заранее. Потому что хороший воин, нет, командир над воинами обязан быть хорошим стратегом.

— Интересно, и какие же приемы ты использовала, чтобы ослабить лероя Лайнфаэра? — волки, которые держались неподалеку и, естественно, грели уши, нагло влезли в ее лекцию. — Так, что он тебя за весь год не убил.

— А я, между прочим, тогда из-за этого пять даринов проиграл! — поддакивал еще один.

— Какого лероя? Эт который из высшего рода? Не убил человеку? А почему? — шушукались в стороне чужие мальчишки, вернее, примерно так Урз кое-что из их фраз успевал переводить Миле.

— Я его удивила.

— Чем таким можно удивить лероя, что б на целый год! — не верили волки. Орчата метались взглядами между взрослыми. — Брешешь?

— Я много разного знаю, поэтому целый год продержалась. Я же говорила, что знания — это сила. Невидимая сила, поэтому непредсказуемая. Поэтому еще более опасная порой, чем просто мускулы, которые видны и любой дурак издалека может оценить.

— Ты же память потеряла, — пытался подловить ее Вуггерс.

— Но не всю, — не поддавалась Мила. — А что помню, то… вы этого не знаете. Значит, я и вас могу удивить, и не раз.

— Но пока чет побеждают мускулы, — тыкали ей волки. — Дарзанские парни напинали твоих, Ми-ила.

Девушка поворачивалась к своим трем подопечным, которые сразу насупились.

— Пойдемте разрабатывать новые тактические приемы, — ожидаемо услышала «Че?». — Настолько новые, чтобы они победили даже мускулы. А с тобой, Вуггерс, я готова поспорить, что следующий бой будет за нами.

И они выиграли!

Потому что чужие мальчишки были очень удивлены, когда вначале их обкидали… яйцами… с краской! В пустую яичную скорлупу заранее была залита полужидкая глина с краской, отверстие заделано воском. Конечно, такие «фаршированные» яйца лопались от удара при попадании. Но грязь не опасна, решил противник, и продолжил. Пока потом на них сверху пару перьевых подушек не вытрусили, тем более что орги привыкли, что ловушки обычно внизу, на земле, сверху засады не ждали. Странно, решили местные, но ладно, не смертельно. Даже не больно.

А вот оскорбительное улюлюканье «Чудо в перьях! Вы — цыплята! Кво-кво» от противника их мигом вывело из себя. Потому что оборотни точно, да и некоторые взрослые соплеменники стали смеяться. Над ними! Потому что действительно забавно — растерянные подростки, в разноцветной грязи и в прилипших перьях.

И как говорила Мила, взбешенный враг делает глупые ошибки. Не все растяжки и прочие ловушки под ногами заметили, не думая, заскакивали куда не надо. В итоге трое младших мальчишек смогли разделить и дружно разбить поодиночке своих более массивных соперников. А потом еще на деньги, выигранные у оборотней, Мила разрешила накупить сладости, чтобы отметить победу — да их противникам было трижды обидно!

Поэтому когда в следующий раз человечка позвала «своих» на уроки, мол, еще какие секреты им расскажет, то главарь местной ватаги категорично заявил, что они тоже идут слушать.

Что, в общем, Миле и надо было.

При том знаменательном бое Моррокей уже присутствовал. И в конце выдал свое «ценное» мнение:

— Ты учишь орчат человеческим приемам. Но это не в их обычаях. В итоге получатся плохие воины — и не орги, и не люди…

— В итоге из них должны получиться универсальные воины, которые будут знать и уметь использовать приемы разных рас… но при силе и скорости оргов. Использовать совершенно разное в непредсказуемом порядке, так что… каков будет сюрприз для их будущих врагов, — отвечала Мила. — А обычаи можно и новые создавать.

Ах, да, при предыдущем споре дракона еще не было, придется повториться.

— И кто будет их учить приемам остальных рас? — снисходительно хмыкнул дракон.

— Дальше видно будет, но пока для начала и я могу что-то подсказать…

— Ну-ка, послушаю, — скрестив руки на широкой груди, с ухмылкой поинтересовался Моррокей, глядя на человечку свысока.

Как с высоты своего роста, так и… «первородного» мнения.

Кто-то из оборотней ему поддакнул, тоже со смешком. Орги молча придвинулись.

— Да пожалуйста! — не стала упираться Мила. — Как я поняла, из того, что видела, то… орги наступают стеной, но в процессе драки каждый дерется сам по себе, разве что может стукнуть еще соседского противника, если под руку подвернется. У оборотней приемы другие — например, слаженное действие малыми группами, не отвлекаясь на другое. У двергов можно поучиться финансовым схемам и «рейдерским» захватам. Помню я, как рассказывали про Фаньорса, и как он конкурентов выжил со своего рынка. Так что если какой город нельзя взять штурмом, то можно попробовать его разорить. Ну, про людей уже понятно, хотя мы еще кое-что попробуем с ребятами…

С каждой ее новой фразой ухмылки все больше гасли на лицах не только дракона, но и оборотней.

— Ты не воин, — заявил стоящий здесь же Могтар. Вроде бы он один из замов Нагкаша? — Откуда знать?

— Не воин, но умею наблюдать и анализи… делать выводы. Вот как раз буду учить ваших ребят уметь обрабатывать информацию.

— А от айнов что? — Вуггерс тоже влез с вопросом. — Или ты зазря год с Лайнфаэром прожила?

Моррокей, как-то озадаченно нахмурившись, метнул быстрый взгляд на оборотня. Неужели он не в курсе, где она провела последний год? Видимо, оборотней ждет допрос.

— Ну почему зазря — Горм и Урз уже делают «дартс». А яды и разные виды снотворного мы с ними позже будем изучать. Впрочем, лечебные травы и основы лечения тоже будем учить.

Не то, чтобы она сама их знала. Но пока то «позже» наступит или книгу нужную купит, или мало ли что еще случится.

— Что они делают? — сверкнувший желтизной взгляд дракона метнулся к ней. — Что такое «дартс»? Разве это айновское слово?

Можно ли спихнуть идею игры на Лайнфаэра? Он все равно уехал, уточнить у него не смогут. А дротики и все подобное как раз из айновского арсенала.

— А какая стратегия у драконов, по-твоему? — и Вуггерс все не унимался.

Единственный здесь дракон, впрочем, как и все остальные присутствующие, уставились на человечку с заметным интересом.

— Не знаю пока, — призналась Мила. — Драконы — птицы редкие, их еще попробуй найди для наблюдения. То есть я хотела сказать, редко спускаются до простых обывателей.

Повернула голову к своим мальчишкам:

— А у вас такая редкая возможность! Вот, — осторожно кивнула на стоящего рядом «законника». — Наблюдать одного из них, первородных, в такой близи! Не хлопайте ушами, пользуйтесь случаем.

— Мы не могем хлопать ушами, — расстроенно выпятил нижнюю губу Урз.

— Энто как его… не по взаправдашнему! — пихнул его кулаком в ребра Китр, соображающий шустрее. — Фраза такая… как тама… катовая.

— Кодовая, — поправила Мила.

— А это что значит? — как-то уж совсем подобрался Моррокей.

— М-м, обмен? Меняю эту несомненно важную информацию на… что-нибудь о драконах, — улыбнулась девушка.

Брови дракона взлетели. Оборотни в стороне хохотнули.

— Эт ща че было, по-дверговски прием? Торгуешься? — раздалось с их стороны со смешком.

Так что эти две недели были очень насыщенными, пролетели быстро.

Долгов по налогам у таверны не было, впрочем, как и документов об их оплате у самих оргов. Как им объяснить важность бухгалтерии? И регулярных сверок?

Затем магический договор об аренде Дрыхом у Нагкаша помещений под общепит составили. Дракон-законник фыркал, что уж орги то меж собой завсегда разберутся, по-свойски, зачем им договор, тем более магический? Но Мила заверяла — в первую очередь недовольно смотрящим на нее оргов — что для защиты от вмешательства третьих лиц, извне. На примерах своего мира знала, кого в первую очередь разводят мошенники. А орги в некоторых вопросах хуже земных пенсионеров.

Затем нужно было начать ремонт помещений и проконтролировать, чтобы делали именно по правилам договора франшизы, вплоть до раскрашенной мебели. Мастеров нанимали из местных двергов. В таверну для оргов. Но командовала всеми человечка, за спиной которой зачастую стоял интересующийся всем происходящим дракон.

Так что слухи об их заведении быстро поползи по городу.

С одной стороны, хорошо, как реклама сработает. С другой — о них конкуренты знают, а они о ситуации в городе — нет.

Поэтому Мила дала указание мальчишкам провести особую разведку — сбор коммерческих данных по всем соседним тавернам. А также по торговому потоку в городе в целом. Хорошо, что их заведение стояло на дороге, которая вела в столицу герцогства, то есть через них движение будет больше. Но надо знать, сколько торговых караванов или всадников в среднем в день проезжают, кто из них и где останавливаются перекусить и закупиться провизией. Вплоть до того, кто из ближайших конкурентов что именно предлагает и по каким ценам.

Когда она озвучила подробно это задание мальчишкам, то вожак местной ватаги, Шогр, опять возразил человечке. Мол, это неправильная разведка, надобно количество воинов и мечей считать, а не телег и едоков.

Вот любят эти орги по любому поводу мериться, кто главнее! Кстати, еще одно отличие их от волков — последние не так часто бросают вызовы своим же старшим, построже у них дисциплина в кланах.

— Количество мечей любой воин посчитать может, но если ты хочешь стать когда-нибудь командиром отряда… как это по-вашему — «орды»? Ты же хочешь? Тогда должен смотреть дальше, понимать и знать больше, думать чаще, — объясняла Мила.

Ее мальчишки переводили на оргский, поскольку дарзанские подростки санайский язык не знали.

— Зачем? — не понимал зеленокожий подросток, уже такой массивный, крупнее Милы.

Его приятели согласно фыркали, поддерживая своего вожака.

— Затем, что… вот представь: тебя с твоим отрядом, — девушка указала рукой на остальных местных мальчишек. Их вожак выпятил гордо грудь, видимо, представляя себя уже в роли командира. — Нанял торговец, у которого мало телег, и товар заявлен как недорогой. И?… — приглашающе махнула ему рукой.

— Че «и»? — не понял мальчишка.

— В чем засада? — намекнула ему Мила.

— Какая засада?

Взрослые орги, что были неподалеку, разворачивали к ним головы.

— Если у купца мало товара, и он недорогой, то зачем ему тратиться на дорогую хорошую охрану, на вас? На целый отряд оргов, лучших наемников в империи? — продолжала намекать человечка.

— Зачем? — уже хором спросили мальчишки.

— Да затем, что в этом точно есть какая-то подстава! И если ты согласишься взять этот заказ, Шогр, то ты подведешь свой отряд!

— Чёй-то?

— Да той-то! Скорее всего там контрабанда! Или даже если просто не тот товар, что заявлен, может, сильно дороже, но все равно риски заранее ты не сможешь просчитать, если не будешь владеть полной информацией. Или, вообще, именно вам личная подстава, чтобы именно ваш отряд во что-то неприятное втянуть. Варианты могут быть разные, надо продумать все и решить…

— И че, что контрабанда? — а остальное он мимо ушей пропустил?

— А то, что на караван с запрещенным товаром могут напасть не бандиты, а гвардия владетеля земель. Или ты будешь с хозяином земель воевать? — Шогр посмотрел на желтого дракона, что стоял рядом с Милой, и покачал головой. — А еще и вас контрабандистами посчитают, в тюрьму отправят.

— Чёй-то нас? Ежели товар не наш?

— А ты попробуй потом докажи, что не был в сговоре с караванщиком. Тем более если вы договор на бумаге не подписали заранее, что ты всего лишь охрана. Кстати, а ты читать умеешь? Вот возьмет караванщик и заявит, что товар твой, а его только телеги, и ты его заставил.

— Я-а⁈ Дык товар не мой!

— А как докажешь?

Мальчишка насупился, выдвинул вперед тяжелую челюсть.

— Люди такие, — неожиданно поддакнул кто-то из старших оргов, которые тоже слушали. — Могут извернуться. Вначале одно говорят, потом другое.

«Лишь бы это был намек не на меня» — подумала Мила, покосившись на встрявшего.

— Ну-у… — Шорг почесал затылок и опять вскинулся. — А зачем считать, скока людёв в других тавернах жрут?

— Затем, чтобы просчитать, сколько и какую добычу можно заманить в наши сети, то есть посетителей в нашу таверну. Значит, и примерный доход можем узнать.

— Зачем считать? Брать и заманивать, а там как-нибудь, — делились мнением мальчишки.

— Затем, чтобы просчитать сколько нужно… охотников. То есть… э-э, какой большой отряд охраны должен быть в таверне, сколько стряпух, — переводила на простые примеры, как могла. — Если научишься просчитывать, планировать и… управляться в таверне, то и любым отрядом потом сможешь командовать.

— Скажешь еще! — опять не поверили ей мальчишки. — Эт ва-аще другое.

— Ну и чем же управление таверной отличается от командования отрядом?

— Да всем!

— На самом деле мало чем. Командир не воюет… — мальчишки живо возмутились, громко споря. — Хорошо, сам тоже воюет, если мы про небольшой отряд говорим, а не про армию в целом. Но орды в первую очередь должен думать обо всем отряде, о ходе боя и конечной цели похода. Это гораздо важнее, чем самому махать мечом или кулаками. Потому что… кто кроме него? Управляющий таверной сам не готовит еду, не разносит ее, а следит за порядком в целом, за всеми, кто эту работу делает. И тоже за всех отвечает, чтобы дело было успешным, чтобы были монеты на оплату труда каждого. Поэтому любой командир должен уметь хорошенько обдумывать дело наперед. И, значит, что?

— Что?

— Идите и собирайте информацию, чтобы было потом что обдумывать.

После того, как всем вокруг раздала задания, Мила засобиралась домой. То есть в «нулевую таверну», что между Сареашем и санайской границей, где тоже нужно контролировать ход изменений.

Тем более, как сообщил вестник оттуда, ее там кое-кто настойчиво разыскивал.

Возвращалась Мила опять без Дрыха, всего с двумя «своими», зато с пятью дарзанскими мальчишками, которых ей выдали для дальнейшей учебы. Остальные — Дрых с Гормом и даже дракон — остались доделывать запланированное в той таверне.

Подъезжая к «своей» таверне, то есть Гракгаша, Мила присматривалась, что изменилось, пока ее не было. Так, двор еще расширили, новые навесы стоят, их столбы яркой краской покрасили. Новенькие мальчишки тоже настороженно оглядывались, «свои» убежали загодя, неся новость о прибытии.

Пока окончательно не стемнело, спешившаяся девушка не торопилась уйти со двора, присматривалась, что за телеги припаркованы, много ли народа, рассказывала орчатам, куда им пойти расположиться. Но только ступила на порог таверны, как ее сильно пихнули сзади в плечо.

Какой-то громила, грубо оттеснив ее, напористо прошагал внутрь. Однако услышав сорвавшееся с ее губ крепкое словцо, оглянулся. Пригляделся. Скривился еще больше, узнавая. Хотя вроде куда более, и без того выглядел раздраженным.

— Опять ты, пацан? Если че опять про глаза вякнешь, то в глаз и получишь!

Настроения нет у него, а крайняя она? И он опять ее принял за парня!

Да, она все еще в штанах и куртке, даже в капюшоне, чтобы посторонние из остановившегося каравана на нее, девку в штанах, не таращились. Но лицо открыто, неужели вблизи не понял? Хотя в таверне свет только начали зажигать, совсем мало ламп, большая часть посетителей здесь нелюди, им и так сойдет.

Знакомые оборотни, сидящие внутри и которые уже собирались приветствовать Милу, аж замерли на миг от такой грубости чужака. Но вот парочка стражников стала приподниматься.

— Слышь, мужик!

Позади заскочил в дверь один из сопровождающих ее волков, которые в знакомом дворе уже расслабились и задержались у коней, оставив подопечную.

— Все в порядке, ребята, тише, — махнула им рукой Мила, пытаясь сделать голос пониже, грубее.

А пользуясь тем, что чужак уже развернулся и пошел дальше, подмигнула всем и приложила палец к губам.

— Где эта Милдред Питер? — грубиян громко возмущался уже у барной стойки в глубине таверны. — Я слыхал, что она приехала? Или едет… Откуда, кстати? Где она каталась столько времени!

Так вот кто ее здесь ждал? Сюрприз, однако.

Мила прошла вглубь помещения вслед за ним и, старательно изображая юношеский голос, поддакнула с показным возмущением:

— Да, где эта Милдред?

Дернувшись, мужик обернулся:

— А у тебя какое к ней дело, пацан?

Хрюкнул кто-то позади из посетителей-завсегдатаев, не сдержавшись. На него свои же зашикали. Кажется, или опять монетки там звякают?

— А тебе какое дело… до моего дела, солдат? — покосилась на его оружейную перевязь у пояса, вспомнила, что надо следить за тембром голоса. — Кхе, я же к тебе не лезу с расспросами…

— Только попробуй, — рубанул мужик и опять повернулся к Гракгашу, который взирал на происходящее как обычно невозмутимо. Разве что его надбровные дуги совсем чуть-чуть приподнялись. — Так где она? Доехала уже наконец? Ей передали, что ее ждут? Сколько можно ждать!

— Да, где она? — опять поддакнула Мила и подмигнула Китру и Урзу, которые тоже нашлись около барной стойки и сейчас таращились на нее, приоткрыв рты.

И пока чужак опять не обернулся и не видит, покрутила пальцем у головы, намекая, чтобы они соображали.

Урз, недоумевающе моргнув, только было собрался что-то сказать, как вперед него успел Китр:

— Она… она… не на кухне? — получилось у него все-таки вопросительно.

Мила успела показать ему большой палец и одобряюще улыбнуться, прежде чем мужик обернулся и с сомнением глянул на нее. Потому что орчата таращились именно на нее! Эх, учиться им еще и учиться актерскому мастерству и импровизации.

— Слышь, пацан, уйди с дороги! Я столько прождал эту девкуи буду первый с ней говорить. Только попробуй влезть поперед меня!

Орчата подались вперед и засопели, но Мила успела согласиться, взмахнув ладонями в сторону мальчишек:

— Да как скажешь! Разве я против? Говори с кем хочешь. А я… Хозяин, можно мне, пожалуйста, ключ от комнаты? И, будьте так любезны, ужин пусть тоже подадут в комнату. Как раз приведу себя в порядок после дороги, чтобы потом не вонять, общаясь с другими, тем более с девушкой.

Мужик открыл было рот, вот точно, чтобы опять огрызнуться, но молча закрыл. Наклонил голову, то ли соглашаясь, чтобы конкурент ушел, то ли… пытаясь к себе принюхаться?

Звякнул об столешницу стойки тяжелый ключ от комнаты. Поблагодарив, Мила забрала его. Она оставляла ключ от своей комнаты, когда уезжала, чтобы там пыль протирали, и чтобы не потерять его в дороге.

— А нам ты сказал, что свободных комнат нет! — все же нашел из-за чего еще возмутиться мужик, теперь в адрес хозяина.

Гракгаш даже бровью не повел, никак не отреагировал на слова человека. Будто не слышал. Зато Мила не сдержалась:

— А ты попробуй в следующий раз вежливо попросить. Слыхал такое: вежливостью города берут?

— Слышь, ты! — опять рявкнул мужик, и вот теперь орг перевел черный взгляд на него. — Иди уже отсюда… аристократик! — такое впечатление, что долго подбирал, каким словом ругнуться. — Пока твое смазливое личико еще цело.

Кивнув и подмигнув орчатам, Мила сбежала на лестницу наверх, так и не сняв капюшон.

Как же хорошо вернуться домой!

Где все привычные удобства, которые Мила каждый день вспоминала в чужой таверне. Собрав чистые вещи и прочее нужное, она сходила по служебной лестнице вниз, в помывочную для сотрудников. Она ведь тоже в какой-то мере сотрудник. Заодно заглянула на кухню, чтобы поприветствовать всех. Затем наплескалась от души, спокойно.

Потом одна из подавальщиц принесла ей в комнату не только ужин, но и свежие новости. В том числе и об этом наемнике, который засел внизу и продолжает с кислой физиономией — и с кружками эля — ждать Милдред. О том, как растут ставки на окончание сегодняшнего вечера. Похихикали вместе с молодой двергиней.

Только как бы Мила время ни тянула, впрочем, просушить длинные волосы без фена тоже не быстро, но нужно спускаться в зал.

Как жаль, что посланец от Гурмона, его сынок, оказался таким грубияном. И почему повар говорил, что не в него сын? Очень похож! И размерами, и физиономией, будто грубо выточенной, и манерами. Неприятно, но все равно придется иметь с ним дело, аванс уже внесен.

Девушка собрала все еще влажные волосы, платье надела черное, что когда-то ей выдал герцог.

Потому что в этом мире встречают по одежке, только что убедилась, а это платье самое представительное в ее гардеробе. Чтобы тот мужлан все же подумал, с кем разговаривает. Тем более платье черное, в цветах местного владетеля земель. Тоже жирный такой намек. Если папаша не соизволил сыну рассказать, с кем общалась «эта девка», то, может, хоть так задумается?

Затем собрала еще кое-какие бумаги и, вздохнув, стала спускаться «в народ». Может, не стоило разыгрывать мужчину, но он такой хам, что да… не сдержалась.

Зал встретил ее настороженно — смолкли разговоры, головы многих развернулись к лестнице. Потому что у нелюдей хороший слух, заранее услышали ее шаги и шелест платья.

Повернулся вслед за всеми и наемник. Впрочем, теперь за столом он сидел не один, были там и другие люди, которые тоже обернулись.

И надо было видеть физиономию того солдафона! Вначале легкий интерес, когда взгляд заскользил от пышной юбки выше, к бюсту. Недоумение, когда остановился на ее лице, а затем! Ох, как полыхнули бешенством его глаза! Ух, как его перекосило!

Не извинения за грубость, но тоже приятно. «Мстя совершена!»

— Ты! — рявкнул мужчина, подскакивая из-за стола.

Был бы стул, упал бы, но там стояла массивная лавка, которая тоже сдвинулась от резкого движения здоровяка.

— Я. Милдред Питер. А вы, вероятно, сын Гурмона Дугиана? Мне сообщили, что вы меня ждете, — вежливо ответила девушка, проходя вперед, но к барной стойке.

Урз и Китр вновь подскочили к ней, как и еще двое из новеньких, которые мало что понимали, но настороженно крутили головой в поиске опасности. На вскочившего человека зеленокожие подростки оскалились, задирая верхнюю губу.

— Какого грыха! Ты!…

— Айварс, ты чего? — мягко попенял его один из сидящих за тем же столом, мужчина помоложе и посимпатичнее. Перевел взгляд на Милу, заулыбался во всю челюсть. — Вы уже знакомы? И когда успел? Представь нас.

— Иди нахрен со своей блажью! — это хамло и на своего приятеля рявкнул. Опять метнул потемневший взгляд на девушку, заходили желваки по его массивной небритой челюсти. — Твое счастье, что ты девка! Иначе я б тебя! Тебе!… — явно не хватало у него слов из-за рвущегося бешенства.

А как кулаки сжимает! Как бы не лопнул бедолага от переполняющей его ярости.

— Все, мужик, хватит на Милу орать, а то я ща тоже на тебя наору, — не сдержался кто-то из гарнизонных оборотней, из тех, что частенько обедал здесь.

— Эй, ну че ты влез! Щас бы она его осадила! — забухтели за следующим столом. И еще один голос: — Да, я тоже поставил, что она его сделает!

— Щас я вас сделаю! — дернувшись, развернулся к ним грубиян, найдя наконец на ком сорваться.

— Во двор. Здесь нельзя, — преспокойно прокомментировал происходящее Гракгаш.

Ошарашенная Мила смотрела, как вставшие мужчины послушно выходят.

Ой, если оборотни изобьют сына повара, то с кем тогда таверну открывать? Хотя Гурмон сам виноват, что такого психа ей прислал. Как с ним в принципе можно дела иметь? И почему он вообще такой психованный? Может, ему как раз срочно жениться нужно, а не сложные задачи по открытию точки общепита решать?

— Познакомимся ближе, прелестница? — проворковал тот, второй мужчина, будто бы ни капли не волнуясь за своего товарища, который ушел драться с несколькими оборотнями. Хотя, может, там и зрители были? Секунданты? — Я Вернер Отаке, сын Гурмона Дугиана, и я очень, очень рад, что буду иметь дело с такой красавицей…

Он встал и направился к девушке с обольстительной улыбкой бывалого ловеласа, огибая другие столы и зевак, вновь навостривших уши.

— Чего? — не сразу переключилась на него Мила, с трудом отводя взгляд от двери, куда еще несколько любопытных выскочило. Не сразу до нее дошло. — И ты тоже… сын Гурмона?

— И я! Я тоже сын Гурмона! — раздалось от того стола.

Но тот парень был совсем еще зеленый! То есть не кожей зеленый, а очень молодой, буквально вчерашний подросток.

— И я тоже не прочь загулять с такой красивой девкой! Меня Гернад, если че, звать. Ты свободна сегодня вечером?

И подмигнул! Ей!

Чего⁈ А этот-то куда? Дите же еще!

Мила только ресницами хлопала, переводя недоумевающий взгляд с одного сыночка на другого.

От разных столов послышались и мужской смех, и возгласы одобрения в адрес парня. И даже советы. А кто-то достаточно громко предложил пари, обломится ли свидание смельчаку с Милой или нет. Или с кем из человеков.

Ошарашенная девушка только лоб потирала, пытаясь сообразить.

— Так, подождите! А кто из вас троих… я же надеюсь, Гурмон только троих своих отпрысков прислал? А не всех… даже не буду спрашивать, сколько их у него, — посмотрела вопросительно еще на одного непредставившегося мужчину, что сидел за тем же столом.

Хотя этот по возрасту точно не мог быть сыном повара, если только братом… не дай бог! Хватит с нее этой семейки!

— Так кто из вас тот… кхм, оболтус, про которого мне говорил Гурмон?

В итоге Мила еще полночи просидела с Вернером в кабинете Гракгаша.

Конечно, она взяла с собой своих «стажеров», как стала называть мальчишек-орчат. Во-первых, потому, что приличной девушке неприлично уединяться с мужчиной. А Вернер очень хотел с ней именно наедине остаться, то и дело уговаривал отослать «лишних» прочь. Во-вторых, мальчишкам нужно учиться: и как общаться с людьми, именно на практике, и санайскому языку для новеньких из чужой общины.

Первые переговоры с будущим франчайзи прошли плохо. Нет, мужчина был вежлив, скорее, обходителен. Слишком. Слишком улыбчив, слишком ласков. Он внимательно смотрел на объясняющую ему основы Милу, глаз не отводил, но слушал ли? Или хотя бы слышал?

Когда Мила замолчала и требовательно заглянула в мужские глаза, она увидела там не сосредоточенность или хотя бы какие-нибудь признаки вовлеченности, а… все симптомы влечения. Плотского. Наверное, только присутствие «охраны» девушки — молодых, но уже массивных орчат, которые тоже с них глаз не сводили, останавливало нового знакомого от того, чтобы распустить руки?

— Вернер, ты меня не слушаешь? — спросила она прямо.

Он сам ей тыкал, так что и она не стала «выкать».

— Милдред, — с придыханием мурлыкнул молодой и, к сожалению, симпатичный мужчина, подаваясь вперед и перехватывая ее руку, медленно, но настойчиво обхватывая ее ладонь двумя своими широкими и горячими. — Могу я называть тебя Ми-и-лой? Какое нежное имя… как раз для такой красавицы, как ты. Кхм, так о чем я? Ах, да! Ну зачем нам все эти сложности? Зачем тебе забивать свою прелестную головку такими условиями, какими-то расчетами, что там еще… Когда мы приедем в столицу…

Девушка вытащила свою ладонь из чужого мягкого, но все-таки захвата.

— Мы? В столицу? — переспросила она.

— Да, мой нежный цветочек. Отец сказал, что ты присмотришь за мной, — с намеком поиграл бровями мужчина, стараясь не так заметно коситься в вырез ее платья. — Тщательно присмотришь. И я готов…

— Странно. Я точно помню, что сразу сказала ему, что с чужими мальчиками мы с Гракгашем нянчится не будем, — перебила его Мила. — У вас уже есть таверна? Купили или только собираетесь купить? Уже выбрали что-то конкретное или только ищите? — раз за разом она пыталась перевести разговор в деловое русло.

Но без толку. Этот мурлычущий мартовский котяра вел себя в разы хуже озабоченного оборотня! И то, что он при этом старался быть обходительным и сыпал многочисленными комплиментами, его не извиняло.

«Пикапер средневековый!» — ругалась про себя Мила. Будь она на самом деле молоденькой девчонкой, скорее всего, не устояла бы под ласковыми натисками обаятельного мужчины, который прекрасно знал себе цену, вовсю использовал свою почти аристократическую, смазливую внешность.

Да, наконец-то симпатичный на лицо мужчина — именно человек! — в их-то глуши. Который не воняет портянками и многодневным потом, в хорошей опрятной одежде, предельно мягок, любезен и чей лексикон гораздо шире и филиграннее, чем у возничных и наемников, что периодически проезжали через их таверну.

Только опыт прошлой жизни и спасал Милу от того, чтобы не поддаться флирту бывалого ловеласа, не растечься от его комплиментов. Ну, подумаешь, красивый и вроде бы образованный парень! По крайней мере, он умел читать даже по-санайски — заглядывал в ее бумажки, и уж точно должен был уметь говорить, а то и писать на ахло, «имперском языке». На том языке, что был принят в огромной драконьей империи как общий, международный, хотя сами драконы называли его «низшим».

Мила при попадании, к сожалению, получила знание только санайского языка, родного для прежней хозяйки тела. Хорошо хоть читать и писать на нем умела. К ее счастью, здесь, в приграничных районах почти все местные жители тоже знали санайский, как и купцы, которые проезжали мимо. Да здесь в принципе, как заметила попаданка, многие знали по несколько языков. Она тоже уже начала учить разговорный ахло, оргский диалект местной дарголской общины, знала несколько фразочек на языке стругодских волков, коих в гарнизоне больше всего, немного слов и фраз у двергинь научилась…

Но ехать в столицу герцогства, где скорее всего говорят именно на ахло, была не готова. Тем более в компании с таким напористым Казановой. Сразу ясно — он будет очень проблемным не только «партнером», но даже спутником.

Девушка все-таки растерялась и, заявив Вернеру, что ей нужно отдохнуть после дороги, а ему обдумать то, что она успела объяснить, сбежала. Еще и мальчишки, которые наблюдали представление, не постеснялись прокомментировать. Орги вообще ничего не стесняются.

Только стоило им избавиться от Вернера, как Шогр, лидер из новеньких, что-то спросил под смешки своих приятелей. Китр перевел:

— У человека гон? А почему он тогда не принес мясо самочке?

Все, это было последней каплей в переполненной чаше Милы.

— Потому что тот человек идиот! — огрызнулась она. Неужели Вернеру блуд приоритетнее дела? Или если деньги папочкины, то можно забить на бизнес? — Или… все он прекрасно понимает, что делает. Просто… просто издевается надо мной.

— Побить его? — предложили хором мальчишки.

Или это был не вопрос?

— Подумаем об этом завтра, с отдохнувшей головой, — притормозила их девушка.

Хотя уже была готова согласиться с орчатами.

Утром, хочешь или нет, пришлось опять рано вставать. Пока Дрых занят в другом городе своей таверной, его работу мясника выполняли по очереди. Сегодня разделывать несколько туш, что привезли охотники, отправили мальчишек под присмотром Милы, в том числе новеньких, дарзанских, что уже влились в рабочий коллектив.

Вернее, оргские подростки и без нее бы справились, они и с ножами, и с мясом управлялись не хуже, но девушке нужно было развеяться. Настроение после вчерашнего знакомства было как раз такое, чтобы тесаком махать.

Переговариваясь с мальчишками, чтобы практиковать оргский, Мила постепенно успокаивалась. Но вскоре ее покой опять нарушили.

Даже здесь, на мясном дворике в самом дальнем углу поместья, ее нашел тот самый психованный наемник. Пришел, встал на входе и, заложив большие пальцы в свой оружейный ремень, внимательно смотрел, как девушка управляется с очередной тушей, как руководит сортировкой готовой нарезки.

— Ты хочешь еще о чем-то со мной поговорить? — не выдержала Мила, поскольку ей казалось, что от неотступного взгляда мужчины у нее уже чесаться меж лопаток стало. — Вчера я с Вернером наговорилась более чем. Или вы готовы к следующему этапу?

Насколько ей было известно, мужчины чуть ли не до утра засиделись в зале с выпивкой, после чего Гракгаш все же выделил их компании комнату. Но с утра никого из них не было видно, вероятно, отсыпались.

— Почему ты здесь? — прозвучало в ответ нечто неожиданное.

Девушка даже повернулась, отвлекаясь от туши.

— Сегодня моя очередь разделывать мясо…

— Нет, здесь, в таверне оргов. С оргами. Ты… говорят, на самом деле знатнорожденная?

Мила фыркнула:

— С чего вдруг, солдат, тебя заинтересовала история моей жизни?

Отвернулась, чтобы продолжить работу. Осталось совсем чуть-чуть и можно будет отдохнуть. Младшие мальчишки бегали туда-сюда, относя очередные емкости с мясом на кухню. Шогр рядом мастерски кромсал личным ножом последнего оленя на запчасти, даже ловчее, чем она.

Только сегодня утром Мила осознала, что после выхода на свободу из дома айна, прошло уже более месяца. Их местного месяца, сорок дней. Как раз можно сделать выходной, а то слишком насыщенной жизнь была все это время. И так захотела сделать шашлык, что с разрешения Душары уже и подходящее мясо отложила, в отдельный тазик. Осталось только выбрать маринад.

— Не хотелось бы, чтобы женой брата стала… непонятно кто, — прозвучало пренебрежительно за ее спиной.

Мила опять повернулась, стискивая рукоять ножа.

— «Непонятно кто»? — мигом завелась она. — Сказал мне сын трактирной служанки, нагулянный ею на работе, прямо в забегаловке? Тебе просто повезло, что ты вылитый папаша, и он признал тебя. Да-да, твой брат, о котором ты так переживаешь, мастер трепать языком. И историями ваших жизней… происхождений вчера со мной поделился. Не забыв уточнить, раз пять повторил, что он-то рожден знатной женщиной. Только по сути он все равно незаконнорожденный. В то время как я действительно знатнорожденная, законная дочь барона. И чтоб ты знал, на мне чуть сын графа не женился. Для него я была достаточно хороша. Ну а что от меня отказались гораздо позже, так просто повезло… мне. От некоторых семей… и родственничков лучше держаться подальше. И не переживай, за твоего брата я не собираюсь замуж, — «успокоила» она недовольно сопящего мужчину и повернулась к остаткам туши.

— А че так? Слишком хороша… для незаконнорожденного?

И чем он опять недоволен? Только что ему «не хотелось», но уже «хочется» такую жену для брата-болтуна?

— Он мне не понравился по другим причинам, — бросила не оборачиваясь.

— А орги тебе нравятся? — прозвучало совсем уж едко.

— Да, нравятся, — не стала скрывать, продолжая кромсать ножом мясо. — Спокойные, не орут на всех вокруг, и под ноги себе смотрят, не спотыкаются об тех, кто меньше них, и не пинают никого. Без уважительного на то повода.

— Да я смотрю, тебе многие нравятся, — прилетело вслед.

Мила пожала плечами, не собираясь больше трепаться впустую. Переложила в большую кастрюлю последние куски вырезки, присмотрела, что еще можно захватить ребятам, кивнула Шогру, чтобы заканчивал сам, и, перехватив поудобнее емкость, пошла в сторону кухни, молча пройдя мимо едва подвинувшегося здоровяка. Займется делом, шашлык сам себя не замаринует, да и Душара не позволит на своей территории постороннему болтаться.

Но, видимо, чрезмерная навязчивость — та дурная наследственность, которой Гурмон наградил всех своих сыновей. Солдафон увязался за ней, чуть не на пятки наступая.

Вот взял бы и предложил ей донести тяжесть. Но нет! Этот грубиян, сам идущий налегке, и рядом с джентльменами не стоял. Или раз он воин, то бытовая помощь женщине не для него? Вроде «вдруг война, а я уставший»?

— Волкам ты, как я вижу, тоже подружка? — раздалось у нее за плечом, когда они прошли во внутренний двор.

До двери кухни оставалось совсем немного, не мог еще чуток помолчать?

— Я бы так не сказала. Но и среди них есть достойные личности, и я была бы рада, если бы такие посчитали меня своим другом, — тем не менее честно ответила Мила, прибавляя шаг.

— Другом, — фыркнул за ее спиной бесшумно ступающий мужчина. — С женщинами, что под них ложатся, они не дружат.

Мила будто в прозрачную стену со всего маха стукнулась. Больно и… неловко?

Остановилась, повернулась к мужчине.

— Подожди-ка, то есть когда ты сказал «подружка», ты это и имел в виду? — уточнила она на всякий случай. А то вдруг что не так поняла. — Ты. Думаешь. Что я… с ними?

— А с чего бы им за тебя вступаться? За человечку. Они только своих женщин и подружек, пусть даже разовых, защищают, — выдал этот… этот хамло и придурок, кривя темные губы.

Мало ему вчера оборотни наваляли. По крайней мере на лице у наемника свежие следы видны только с одной стороны на скуле. Ой, мало!

Или именно вчера окончательно ему голову повредили, раз он такую ересь несет?

— Подержи-ка, — перестав хлопать впустую глазами, Мила протянула тяжелый, вообще-то, тазик с пластами мяса мужчине.

Он автоматически принял. А рука девушки уже взлетела, влепила ему смачную звонкую пощечину.

Для симметрии на здоровой стороне лица. Хотя нет, даже не думала, оно само как-то.

Позади ухнул кто-то из мальчишек.

— Знаешь, в чем твоя ошибка? — подаваясь вперед, чуть ли не нос к носу, зло прошипела Мила. — В том, что ты судишь других по себе! Или по своему братцу, который готов заскочить на любое, что в юбке! Вот интересно, а если бы на твоих глазах оскорбляли девушку, скажем, твою хорошо знакомую соседку, ты бы за нее разве не вступился?

Мужчина, что так и замер с тазом сырого мяса в руках, моргнул, но сведенную челюсть не разомкнул, выступившие желваки были видны хорошо даже через отросшую темную щетину.

— Хотя нет, не отвечай. Не хочу знать. Потому что и без тебя чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся нелюди! — процедила опять Мила. Выдохнула, но это не помогло успокоиться. — По крайней мере, они вначале принюхиваются, чтобы не ляпнуть какую-нибудь гадость в лицо собрату.

Мужчина тоже шумно выдохнул, будто только отмирая, но Мила уже развернулась и, сжав кулаки, быстро зашагала в сторону кухонной двери. Чтобы не было соблазна еще этому гаду влепить. Ну надо же! Он посчитал, что она тут со всеми переспала, получается⁈

У двери остановилась, обернулась.

Мужчина так и стоял с тазом в руках и смотрел на нее.

— Урз, мясо на кухню отнеси. Я его позже сама приготовлю. А этого человека…

— Побить? Можно? — тут же оживились ребята, хотя у них в руках тоже ноша, но один тазик на землю уже бросили.

— Нет, — орчата слаженно и возмущенно взвыли. — Этого и любых других людей ко мне больше не подпускать без отдельного на то моего разрешения. Иногда мне даже стыдно, что я тоже человек, — последнее она добавила, глядя в застывшее лицо наемника.

Развернулась и скрылась в полутемном коридоре.

Как же эти новенькие ее допекли, не успев заявиться! Настолько ее не раздражали ни интриги дракона, ни азартная одержимость волков, даже когда они спорили на нее, совершенно не скрываясь. Но посчитать, что она со всеми вокруг переспала только потому, что за нее заступились⁈ Или что она уступит назойливому тупому флирту от мало-мальского симпатичного и болтливого мужика?

Какими же идиотами надо быть!

И как обидно! Неужели здесь все люди такие? Или такие порядки, что если у девушки хорошие отношения с нелюдьми, то… вот так о ней будут все думать⁈

— Сопли вытри, — раздалось внезапно в сумраке того закутка служебного прохода, куда свернула Мила, чтобы пережить эмоциональную бурю вдали от чужих глаз.

— Ч-что?

Душара ходит так бесшумно. Только до слез еще дело не дошло и нет у нее никаких…

— Ты сильная. Поэтому они и бросают тебе вызов, — продолжила хозяйка. — Думают, если победят, то сами станут сильнее. Глупые, — фыркнула.

— А мне что делать? Ничего, лишь бы никто ко мне не приставал? — сказала Мила и сама поняла, какую глупость ляпнула. — То есть я хочу заниматься делом, а не отбиваться постоянно. Но и дурочку разыгрывать из себя не хочу, чтобы не раздражать всех этих самцов своим существованием. И что мне делать?

Но вместо ответа Душара просто похлопала ее по плечу широкой ладонью, от тяжести которой чуть ноги у человечки не подкосились. И ушла, также беззвучно растворившись в темноте коридора.

Мила вздохнула.

Кажется, сегодня шашлыка не будет.

Будут отбивные! Или… о, да, фарш! Потому что ей надо выплеснуть всю свою ярость на что-то более толковое, чем… действительно, размазывать сопли. Не будет она расстраиваться и рыдать из-за каких-то придурков! Пойдет и порубит много-много тара-тыра!

И сделает какую-нибудь вкусняшку! Новую!

И надо вернуть традицию вечерних рассказов.

А еще найти место, где повесить яркую мишень для игры в дартс, и придумать, как завлечь оборотней этой новинкой.

Может, для них сделать мишень побольше, для метания ножей? Только ее тоже ярко раскрасить нужно. Потому что они же «Вкусно и ярко». Будет еще и весело. Да, вот так и надо рекламировать свои таверны: Вкусно, ярко и весело!

А всякие придурки… их везде хватает. Может, она еще найдет нормального человека?

Да и, в конце концов, она на самом деле пока замуж не торопится. У нее еще полно времени для поиска личного счастья.

В тот день Мила приготовила новинки, уйдя с головой в очередные эксперименты с блюдами.

Так что вечером для рассказчиков-оборотней были мясные ватрушки. Надо же было использовать фарш, который девушка тогда нарубила от души? А готовятся такие «ватрушки» просто: из мелко рубленного «красного» мяса, приготовленного как на котлеты, сделала «гнезда» на противне. Сверху положила «шарики» из «белого» птичьего мяса. Поскольку здесь курицы были на свободном выпасе, жилистые, то разбавила куриный фарш сметаной, тертым сыром и мелконарезанной зеленью. Чтобы было нежно, красиво и вкусно. И запекла до готовности.

Конечно, мясную новинку мужчины встретили с радостью. А когда узнали ее название «Рубилово по-столичному», то долго смеялись, оглядываясь на людей из столицы.

Выпечке нужно было настояться, так что ее презентовали только следующим днем. Ох и заморочилась же с ней Мила! И уже решила, что такое блюдо будет в их «особом» меню, которое будут готовить только по особым случаям или для важных заказов.

Когда следующим вечером в зал таверны вынесли уже нарезанный на прямоугольные порции торт, все присутствующие смолкли.

— А это как называется? — спросил кто-то из оборотней, тщательно принюхиваясь. Да они все тянули носами.

— Десерт «Яркая девочка», — не удержав улыбку, ответила Мила.

Да, это дерзость и какая! Но раз уж о ней все рано говорят разное, раз она не собирается сдерживать свои деловые порывы, лишь бы быть «серой мышкой» — да и не получится у нее быть незаметной, то пойдет от обратного.

Да, она необычная на местный взгляд. Слишком привлекательна? Так почему бы не воспользоваться случаем и не сделать такой же необычный, яркий десерт?

То, что торт намекает именно на нее, будут знать только посвященные. Зато слух о столь удивительной новинке точно должен пойти в народ, чтобы поработать рекламой для их сети таверн «Вкусно и ярко».

Разноцветные бисквитные коржи, которые выпекали по отдельности — пару оттенков желтого, один из этих коржей с лимонным вкусом, пару оттенков красного, зеленый с тонкой мятной ноткой, кофейный бледно-коричневый, с нежной молочной пропиткой, хотя часть порций Мила сделала с легкой алкогольной пропиткой, в середине еще слой засахаренных орехов. Потому что за нежностью сочного бисквита прячется пусть сладкий, но «твердый орешек», об который некоторые могут себе зуб сломать — символически, конечно. Наверху каждого порционного прямоугольничка на белоснежном креме лежали свежие яркие ягоды.

Все порции новинки раскупили влет, хотя противни для выпечки коржей были большими, а Мила приготовила двойную порцию, чтобы поэкспериментировать и с пропитками, и с кремами.

— Этот десерт из рецептов по договору? — поинтересовался от своего стола Вернер, задумчиво ломая коржи вилкой.

— Нет, это блюдо особенное, не для всех. И в типовой договор франшизы не входит, — ответила Мила, искоса глядя при этом на его брата Айварса.

Тот сидел хмурый, глядел исподлобья на нее злым волком — да простят ее оборотни за такое сравнение, будто понял намек. И от десерта отказался. Зато младшенький из них, Гернад, набрал себе порции три, требуя именно с алкогольной пропиткой.

Мила сделала вывод из общения с людьми и поменяла свое поведение. Сделала переговоры более официальными. В кабинете теперь собирала всех. Даже Гракгаша пришлось отвлекать от дел, но он ведь тоже партнер, пусть участвует, его суровая физиономия жизненно необходима для результата! И от Вернера потребовала, чтобы все братья при общении присутствовали. Правда, не стала озвучивать, что это единственная у нее надежда, что и сам Вернер будет более серьезным, и если не до него, то хоть до какого-нибудь из сыновей Гурмона дойдут ее теории.

И сработало — переговоры с отпрысками Дугиана пошли более продуктивно! Средненький перестал играть роль неугомонного Дон Жуана. Да что там — даже младший из сыновей, Гернад, прислушивался, забывался, что он здесь только для массовки, и встревал со своими вопросами, некоторые из которых были вполне толковые. А старшенький Айварс — или он не старшенький, а всего лишь самый небритый? — все время стойко молчал. Но если в начале совещания показательно недовольно сопел, то к концу как-то задумчиво. Зыркал из-под сведенных бровей, но молчал. И правильно, не его это — делиться мыслями с порядочными людьми.

Через пару дней к ним нагрянул Моррокей. Молодой и красивый дракон из «желтых». Зашел в кабинет во время как раз очередного совещания, без стука, как к себе домой. Оглядел с высоты своего положения собравшихся.

Первыми подскочили мужчины, а затем и Мила тоже поднялась, вспомнив, что в драконьей империи всех первородных нужно почтительно приветствовать. Хотя за то время в Дарлетхе они с Морреем, с которым все же наладили относительно понятные отношения, избавились от лишнего официоза.

— Твои бумаги, — на большой стол звучно плюхнулся толстый пакет. — А это кто? — следом спросил дракон, золотистым, чуть искрящим взглядом пересчитывая людей, особенно задерживаясь на старшем, самом высоком из братьев.

— Это… следующие наши франчайзи, — отчиталась девушка. — Для них договор я уже составила, но буду благодарна, если вы, Ваша милость, проверите мои последние правки.

В договор для людей она внесла гораздо больше ограничений и штрафов.

Моррокей с сомнением оглядел младшего и среднего из братьев, и не отводя от них взгляда, вновь выдал:

— Тебе нравятся идти по сложному пути, Мила? Не думал я, что можно было найти кого-то хуже оргов. Но нет, ты для своей шизы находишь. Каждый раз все более… м-м, забавные… решения.

Грагаш, все это время будто бы спавший с открытыми глазами, моргнул и глянул на дракона, который уже по-хозяйски усаживался за стол на стуле девушки. Айварс тоже засопел недовольно. Или он уже надумал себе, что она и с драконом переспала, раз тот к ней по сокращенному имени обращается? Нет, она не хочет знать.

— Для франшизы, — настойчиво поправила своего не то «законника», не то «жениха» Мила.

Раньше она уже объясняла дракону откуда такое странное слово. Но ему понравился краткий вариант, как орчата выговаривали. А когда узнал, что означает «шиза» на родном языке иномирянки, посмеялся и теперь именно так ее частенько передразнивал.

Велев одному из орчат принести для нее другой табурет, Мила вновь обернулась к Моррею.

— Зато следующая таверна будет в столице. Или даже две таверны.

Вернер, который все еще стоял, поскольку первородный не соизволил дать своего разрешения людишкам, с удивлением покосился на нее. Неужели не знал, что у его папочки денег хватит на два заведения?

— В Дриштардайне? — изогнулась идеальная бровь дракона.

— Нет, в Виншадоре, — поправила Мила, сама подвигая принесенный табурет, как ей удобно, и усаживаясь.

До столицы аж целой империи они пока не доросли, пока только в столице герцогства откроется их точка.

— Всего-то, — снисходительно фыркнул Моррей, затем перевел взгляд на саму девушку. — И о какой сладкой девочке все говорят?

О, неужели слухи расходятся так быстро? Интересно, эта новость застала дракона в Дарлетхе или здесь успел узнать?

— «Яркая девочка», — опять поправила его Мила. — Это новый десерт.

— Хм, и почему он… эта девочка еще не у меня? — желтые глаза полыхнули ярче.

Мда, теперь ее «путь» точно будет сложнее.

В Дарлетхе дракон тоже испытывал ее терпение, подначивая по-всякому, изгаляясь со своим высокомерным, первородным чувством «юмора». Но там было проще — из свидетелей только орги, которым наплевать как на тонкости взаимоотношений, так и на других разумных в принципе. И, можно сказать, «свои» волки, приставленные к ней черным драконом, которым нравилось, что она ответно подначивает желтого. Поэтому там Мила позволяла себе отвечать лорду той же монетой.

Вроде ему даже нравилось подобное развлечение, поскольку он ее не осаживал, а вновь и вновь задевал, находя новые слабые места человечки.

Но здесь, когда зрителями становятся люди, причем посторонние? И да, Мила считала нового партнера посторонним, держала с его семейкой дистанцию.

Теперь, если она будет слишком уж огрызаться первородному, то это может повредить его авторитету, чего Моррокей, конечно же, не допустит. И не простит.

Если она будет молча сносить… нет, она не сможет. Поэтому придется теперь еще более изворотливо выкручиваться из-под лап дракона.

— Потому что это особое блюдо? И получить его не так просто? — осторожными встречными вопросами попыталась она направить разговор в нужное русло.

А сама спешно прикидывала, есть ли сейчас на леднике еще порции? Торт вызвал большой интерес у посетителей, так что готовили его каждый день, набивая руку, все еще перебирая цвета и состав. Да и на самом деле приготовить торт было непросто, слишком много мороки.

— Хочешь. Сказать. Что даже. Мне. Не просто заполучить эту девочку? — развернувшись к ней всем корпусом, протянул мужчина, поблескивая желтыми глазищами.

И вот же гад — намеренно использует это слово столь двояко. Но в этом и ее вина, не надо было придумывать название блюда на взводе.

— Ну что вы, Ваша милость. За вашу неоценимую помощь с документами я буду готовить вам этот десерт хоть каждый день.

— И только? Я получу только десерт? — Моррокей демонстративно приподнял бровь, а у самого еще уголки губ подрагивают.

Вот же змеюка! Специально драконит людишек, опять подначивая ее скользкими шуточками и стараясь прощупать новеньких. И то, что он на них даже не смотрит, неважно, чешуйчатые точно все подмечают. А сыновья Гурмона будто действительно никогда дел с драконами не имели, будто не догадываются, что их втягивают в чужую игру. Вон как Айварс скрипит зубами и сопит, будто раненый бык на корриде. Вернер внимательно разглядывает их обоих с драконом, точно надумав себе что-то лишнее. Ну а Гернад, приоткрыв рот, просто таращится на первородного, словно впервые так близко видит.

— Ну почему же только десерт. Ужином вас тоже покормим, лорд Качевайн.

— Ты это слышишь, Гракгаш? Кто распоряжается теперь в твоей таверне? Человечка? — обратился драконище вроде к хозяину, но глаз от Милы не отводит.

Гад! Тип «Чешуйчатый», класс «Желтый», отряд «Интриганистый».

Хорошо, что Гракгаш уже к драконам привыкший: он проигнорировал намеки первородного, попытку втянуть его в игру чужака. Орги все так — если не видят смысла в драке, то игнорируют тех, кто им мешает. Встал и молча вышел из кабинета. И она его понимает — столько времени терять, лишь присутствуя статистом, любому надоест.

— То есть можем и не кормить? — вроде бы спросила в ответ девушка, но с намеком.

Дракон откинулся на спинку стула и рассмеялся.

— Давай свои последние правки, Мила. Посмотрю, как ты своих соплеменников выделяешь по сравнению с оргами. Кто из них тебе больше нравится.

А сейчас что — попытка столкнуть их франчайзи лбами? М-да, легко ей с этим «помощником» не будет.

Но зато потренируется, вероятно, что сильно ей Моррокей вредить не будет. Вроде бы он понял, что им с иномирянкой, то есть в первую очередь ему действительно выгодно изображать хоть какие-то хорошие отношения. Наверняка же его старший родственничек как-то контролирует ситуацию и в курсе у них происходящего?

С того дня на переговорах с семейством Дугиана присутствовал не Гракгаш, а Моррокей. Много подначивал людишек, но и с документами ценную помощь оказывал. Иногда даже забывался и пусть менторским тоном, но терпеливо раз за разом пояснял Миле очередные тонкости имперской бюрократии.

Младшенький Гернад порой тоже забывался и встревал в их разговор с очередным уточняющим вопросом. Его Милость в такие моменты показательно сверкал желтым взглядом, но чаще всего снисходил до того, чтобы ответить, делая вид, что говорит он исключительно с девушкой.

Может, не такой уж он и гад? Каким пытается казаться?

В тот день они с Моррокеем как обычно обедали в общем зале таверны за синим столом. Именно синий стол сам дракон выбрал, велел переставить на место, которое он указал, и именно там принципиально трапезничал. Именно с Милой, будто демонстрируя всем, что она с ним, хотя иногда ей удавалось улизнуть, отговорившись работой на кухне или иным важным делом.

Договор с Вернером Отаке был заключен, полная сумма взноса им уплачена, почти все необходимые бумаги с рецептами и прочим Мила на санайский язык перевела. Поэтому в тот день она была расслаблена, наслаждалась вкусным обедом и компанией почти не достающего ее сегодня дракона. Видимо, тоже решившего отдохнуть от своих подначиваний?

Однако в зале, как обычно, полным к обеду, пошло какое-то странное, нервное оживление.

Мила повернулась на шум к двери и, забыв, как дышать, замерла.

Лайнфаэр вернулся?

Вот так вдруг? Все, его отпуск закончился, и он опять прибыл на свой пост посланника Леса в этих краях?

Но еще больше ее напрягло, когда за первой стройной, грациозной фигурой, упакованной в роскошный приталенный наряд, в притихшее помещение шагнула вторая фигура. Такая же высокая, гибкая, хотя определенно это был мужчина, причем уже немолодой.

Однако возраст второго айна можно было предположить только по глазам, смотрящим на этот мир равнодушно, но с ощущением немалого опыта. В остальном и этот представитель Великого леса был идеален, причем во всем. Стройная фигура, легкая скользящая походка, изысканный костюм, прямо-таки кричащий о богатстве владельца, сложное плетение у висков, густые длинные волосы изумительного блондинистого цвета.

Двое вошедших айна шествовали, буквально плыли по замершему залу неспешно, будто давая всем возможность полюбоваться на них. Осознать, насколько великая честь выпала этому заведению и тем, кому посчастливилось в этот момент оказаться внутри.

Светлые, будто фарфоровые лица безупречных пропорций застыли масками безграничного высокомерия, и у Милы возникло странное ощущение.

Когда солнце выглядывает из-за туч, оно заливает все своим светом. А от этих первородных, невероятно красивых, великолепных в своем совершенстве, во все стороны разливалось холодным… презрением? Гордыней? Чрезмерным величием?

Да, айны прекрасны, возможно, что и воины великолепные, и им есть чем гордиться, но… слишком. Всего этого превосходства от них изливалось слишком много, в каждом их движении, в каждом скользнувшем мимо взгляде.

И только когда замершая Мила встретилась взглядом с молодым айном, она поняла, что это не Лайнфаэр. Хотя до боли похож.

Слишком его зеленый взгляд колюч. Слишком разит от парня смертельной опасностью.

Мила считала на заре их знакомства с Лайнфаэром, что у того был злой взгляд и безграничная спесь? Однако сейчас, глядя в эти два бездонных, затягивающих водоворотом зеленых колодца стужи и брезгливости, поняла, что Лайн был почти что «милый котенок».

Девушка даже плечами дернула, будто на самом деле ощущая холодный сквозняк. Отвела взгляд, опустив его в свою наполовину опустевшую тарелку. Аппетит куда-то улетучился, а уже съеденный обед в брюхе встал неприятным комом.

Тем временем айны прошествовали в центр зала и замерли статуями, где им мигом освободили ближайший стол. Перепуганные разносчицы тщательно вытерли не только столешницу белоснежными полотенцами, неизвестно откуда у них в руках взявшимися, но даже лавки. И умчались прочь. К гостям вышел сам Гракгаш.

Айны плавно опустились на грубоватые лавки в по-прежнему буквально звенящей тишине зала. И только потом обвели пронзительно яркими зелеными взглядами помещение.

Гракгаш с высоты своего роста что-то пробасил на неизвестном Миле языке. Младший из айнов мелодично зачирикал в ответ, а вот старший… Теперь он остановил свой взгляд на Миле, сидящей в глубине зала почти у самой стены, что опять отважилась подсмотреть за столь необычными в их краях гостями.

И девушку словно опять в холодную воду окунули.

Только теперь она поняла все прежние восклицания Конроя, мол, это же айн. Именно эти айны ее ужасно, до чертиков пугали. Хотя ничего ей не сделали. Даже слова ей не сказали.

Нервно облизав нижнюю губу, Мила едва слышно спросила у своего сотрапезника:

— Что им здесь нужно? Не верится мне, что они просто ехали мимо и зашли перекусить.

Ведь насколько она знала, айны еще те высокомерные создания. Чтобы они снизошли до обычной таверны? Ладно, их таверна уже не обычная, но все же.

За весь год, что она провела в этом мире, ни один из высокородных ушастых не заехал в их глушь. Она бы знала, если бы заехали — именно в доме Лайнфаэра, официального посланника Леса, остановились те на постой.

Или это как раз замена Лайну? Кто-то из этих новый посланник?

— Мне тоже очень интересно, что им здесь нужно, — и не думая понижать громкость, ответил Моррокей, также неотводящий глаз от айнов.

Теперь старший блондин посмотрел именно на дракона. Как два холодных клинка столкнулись, разве что искры не посыпались от переглядываний первородных.

Гракгаш продолжал что-то старательно проговаривать на чужом языке. Младший айн лениво отвечал ему.

— М-м, на-адо же, они хотят твою стряпню, — будто с удивлением протянул Моррокей.

Так он что, не только прекрасно слышит, о чем негромко говорят через ползала, но еще и тот певучий язык знает? Хотя чему она удивляется, драконы же «лучше всех во всем». Этакие супермены этого мира.

— Ты шутишь?

Мила так поразилась, что даже «тыкнула» Его Милости.

Но чтобы айны, о которых она столько слышала совершенно нелестного от других рас, по крайней мере, в тех книгах, что приносил ей дракон, эти типы были прям-таки психопатами-маньяками, яро ненавидящими людей, вдруг захотели стряпню человечки?

— Нет, не шучу, — Моррокей даже не заметил или сделал вид, что не услышал ее панибратства. — Так и сказали: хотим новые блюда из рук человечки.

— Из рук… в смысле… — запнулась Мила и сглотнула.

Ее напуганное воображение нарисовало ужасную картинку, где «из рук» означало буквально — а с учетом репутации айнов как убийц, из ее отрубленных рук, используемых вместо тарелки. Когда Конрой год назад пытался ее напугать айнами, чтобы она не ушла к Лайнфаэру, ничего у него не получилось. Но теперь, глянув на новых представителей этой расы, Мила сразу всему поверила.

Ее сотрапезник перевел на нее взгляд, моргнул, а затем громко рассмеялся, не стесняясь шуметь в притихшем зале.

— Но сладкая девочка только для меня, не так ли, Ми-ила? — бархатисто проворковал вдруг дракон.

Так, а с этим что вдруг случилось? Или вспомнил, что он вроде бы как ее «жених»? По крайней мере для посторонних должен примерно так выглядеть?

— «Яркая девочка», — поправила девушка. — Да, она закончилась. Ты же сам… кхм, прошу прощения, Ваша Милость, вы…

— М-м, они даже знают твои блюда, — перебил ее дракон, чуть наклонив голову, будто это помогало ему подслушивать так далеко. — О каком наборе крошечных яиц говорят? Почему я о нем не знаю? Почему ты мне его не готовила?

Потому что набор фаршированных перепелиных яиц так и не прижился в меню. Все-таки в таверне Гракгаша в основном простые нелюди столуются, да и купцам в дороге тоже не до изысков, которые стоят дороже — в перерасчете на сытность уж точно.

Так дракону и ответила:

— Потому что в обычном меню этого набора нет?

— Но они его хотят, — заломив бровь, с ехидными нотками в голосе повторил Моррокей.

— Ну-у, мы можем, возможно, приготовить что-нибудь на заказ из особого меню, которое не для всех, — они столько сил приложили, создавая типовое меню, интересное для посетителей и оптимальное для таверны, для их будущей сети, не для того, чтобы им отлаженную систему ломали каждый раз какие-нибудь залетные аристократы. — Но, конечно, это будет стоит дороже.

Потому что с другой стороны не отказываться же от возможности увеличить доход, которая сама к ним идет? Просто задрать на такие заказы цену вдвое, чтобы меньше желающих было, а прибыль больше? Делать ли такое особое меню в других их тавернах?

— Чтобы ты лично им приготовила, Мила, своими ручками, — ухмыляясь, напомнил ей дракон.

Эх, в других тавернах «ее ручек» не будет. Так затеваться ли? Или оставить такой сервис только для «нулевой таверны»?

— Но у меня сегодня выходной! — хотела было возмутиться девушка, но передумала. Моррокей долго паинькой не может быть, скоро опять начнет ее задевать. Или людей в ее присутствии. Так что лучше сбежать? — Хотя, вызов «шеф»-повара в выходной день возможен… за дополнительную плату…

Стоп, судя по тому, как широко и счастливо расплылся в улыбке Моррокей, что-то она опять не так сделала. Опять повела себя нетипично для этого мира? Или дала ему зацепку для следующего…

А судя по тому, насколько все вокруг стихло, кажется, за соседними столами даже не дышали, она точно как-то накосячила.

О-о, дошло!

Мила с опаской покосилась на тот стол в центре, о котором посмела забыть, отвлекшись на дракона. Те, кто был там, они же слухачи еще те! Они могли также прекрасно слышать ее тихие слова через весь зал, как и дракон их до этого слышал!

И да, оба айна смолкли и холодно взирали на нее. И даже Гракгаш, повернув голову, через плечо смотрел. Непонятно только как — укоризненно? Как обычно, флегматично? Или «глупая человечка, когда-нибудь ты угробишь себя собственным языком»?

Однако старший айн что-то опять пропел, и Гракгаш, выслушав его, вновь повернул голову и, глядя на Милу, кивнул ей. Кивнул, указывая на кухню!

Значит, убивать ее пока за дерзость не будут?

Пока еду высоким гостям не приготовит?

Мила послушно встала, одернула складки и… обратилась к ухмыляющемуся Моррею:

— Заодно и вам, Ваша милость, приготовить тот самый набор из яиц? Или еще что-нибудь особенного? Эх, жаль только, что сейчас у нас мало разнообразной зелени, чтобы блюда были на высоте… То есть как и положено блюдам «высокой кухни».

Может, такое название привнести в этот мир? «Высокая кухня» для высокородных? На которую можно смело поднимать цены? Мила улыбнулась собственным мыслям.

— За дополнительную плату? — цокнул языком дракон. — Насколько дороже, Мила? По тройным расценкам?

Крылатые же самые богатые в этом мире, а такие жадины! Или… о, он ей подыгрывает? Чтобы было оправдание содрать с айнов втройне?

— Нет, Ваша милость, только не для вас. Какие могут быть счеты между своими?

Моррокей расплылся в настолько широкой улыбке, что как только щеки не треснули. Полыхнул желтым взглядом.

Не одернул ее, наоборот, подыгрывает. Он ведь тоже специально подчеркнул своим поведением, что близок с человечкой. Так почему бы не использовать?

Чтобы айны остереглись безобразничать, если собирались.

Хорошо, когда есть знакомые среди драконов.

На кухне Мила сразу окликнула девчат-помощниц:

— Так, меняйте передники на новые, мойте руки тщательнее. Будем сейчас готовить для айнов. Быстро и красиво.

— «Вкусно и ярко»? — подсказала одна из девчушек.

— Если получится, то и вкусно, — наводя рабочую суету, поддакнула с улыбкой Мила. И видя, как недоумевающе хлопают глазками подростки, подтвердила: — Да-да, и вкусно. Куда ж мы денемся…

Однако вскоре ее позитивно-рабочее настроение немного сбили.

При очередном перемещении между столами девушка чуть не споткнулась о бесшумно появившуюся рядом Душару.

Хмурую Душару.

— Мы торопимся, как можем, — отчиталась ей Мила, хотя ей и слова не сказали. — Постараемся и вкусно, и изысканно, насколько у нас хватит для декора…

Но орчиха как-то протяжно вздохнула.

— Что? — екнуло в груди у Милы.

— Плохо, — опять вздохнула Душара, и только когда человечка затребовала объяснений, добавила: — Плохо, что они здесь.

— Почему?

Айны не заплатят? Устроят драку? Оставят плохой отзыв в книге «Почетных гостей», которую Мила подумывала завести?

— Лайнфаэр тебя не убил, — совсем уж странно пояснила орчиха.

— А должен был⁈ — ахнула Мила. Возмутилась. — За что?

Да, тогда она была неправа, споря и дерзя первородным по недоразумению в первое время после попадания, но в итоге же все обошлось. Она даже извинялась.

Да при чем здесь, вообще, Лайнфаэр?

— Не подавай им лиураидаи, — пробасила Душара, развернулась и бесшумно утекла к своим вертелам с мясом.

Так дело в майонезе? Но как делать фаршированные яйца без него?

Ладно, справятся. Тем более в этом есть смысл: чтобы эти ушастые тоже не подумали, что рецепт майонеза она у их народа украла, как Лайн когда-то.

Пришлось постараться, какие только соусы и начинки не составляя для наборов фаршированных перепелиных яиц. Гракгаш, заявившись на кухню лично, передал примерный заказ столь неожиданных гостей, которые не так уж хорошо ее новинки знали. Так что Мила готовила и оякодон — японский омлет с курицей, и яичницы-картины, и запеченные яйца в гнездах из овощей. И даже филе речной рыбы запекла в омлете с зеленью, провозившись с выбиранием костей. Чтобы ни одна самая крошечная косточка не посмела попасть столь придирчивым гостям. Салаты готовить им не стала — «сытные» салаты без майонеза никак не обойдутся, а для «свежих» у них в таверне слишком скудный набор овощей и зелени. Если даже Лайну то были «не салаты», то и этим не стоит подавать подобное.

Подавальщицы то и дело носились в зал и обратно, подавая готовые блюда. Моррокею Мила тоже отправила несколько новых блюд, не из «основного меню». И вроде в зале для посетителей было тихо и спокойно.

Вскоре ее все же позвали в зал.

Подавальщицы смотрели на Милу, как на смертника, отправляющегося в последний путь. Или ей так только казалось, после горестных вздыханий Душары? Если уж даже орчиха, с боевым прошлым за плечами, говорила, что «плохо»…

В зале посетителей сильно убавилось. Зато добавилось хорошо знакомых Миле оборотней — из тех, что приставил ей в охрану в последний раз Конрой. Моррокей все так же сидел за своим столом в стороне и с нескрываемым интересом наблюдал за происходящим.

Что интересно, но и старшие из людей появились здесь — Айварс с Вернером. Нашлись у лестницы наверх, насупленно поглядывая в сторону ушастых.

Гракгаш опять стоял около айнов, вокруг которых столы опустели. Он кивнул девушке, чтобы подошла.

Сильно волнуясь, Мила приблизилась.

Младший айн делал вид, что ее не замечает, зато старший смотрел за двоих. Его бледно-зеленые, будто мята под инеем, глаза задумчиво скользили по фигуре девушки.

Минута, другая. Время тянулось, как жвачка, прилипшая к ботинку. И Мила, уставшая переживать, хоть и опустила голову, но сквозь ресницы тоже рассматривала айнов. Интересно же! Когда еще посмотрит вот так вблизи.

А если Душара окажется права со своими намеками, то уже ничего не успеет больше посмотреть.

Но затем случилось нечто невероятное!

Неуловимый жест, который заставил многих из нелюдей в таверне напрячься, а Айварса схватиться за эфес меча, но ладонь старшего айна кладет на край стола рядом с собой золотую монету.

Золотой драконий стак. До слов блондин не снизошел, лишь легким движением острого подбородка указал человечке на монету.

Немало удивленная Мила покосилась на Гракгаша, но тот, отвиснув, тоже кивнул ей.

Надо же! Айн оставил ей чаевые? Причем более чем щедрые?

Она эту монету не будет тратить, а в рамочку и на свою личную доску, то есть полку трофеев положит!

— Это было… съедобно, — все же изрек старший из блондинов, продолжая разглядывать Милу своим ментоловым взглядом.

— Благодарю… за столь высокую оценку моего мастерства, — склонила голову еще чуть ниже Мила, но монету не торопилась забирать.

А вдруг она отравлена? Айны любят яды, и уж наверняка умеют делать так, чтобы яд был опасен для других, но не для них.

Или намеки Душары были ошибочны, и эти блондины ничего плохого ей не желают? Насколько это вообще возможно между айнами и людьми.

И да, «съедобно» из уст одного из айнов, местных законодателей мод, дотошных эстетов, придирчивых гурманов и так далее, это ого-го-го какой комплимент! Не звезда Мишлен, но вроде того. Может, все же попросить айнов оставить отзыв в книге «Почетных гостей»? Даже Лайнфаэр, который уже ел ее стряпню в таверне в компании с герцогом, но в первые несколько месяцев отработки в его доме постоянно придирался к ее блюдам.

— Ты не подала лиураидаи, — вновь мелодично добавил старший из блондинов, но вроде без особой претензии в голосе.

То есть он знает про майонез?

— Прошу прощения, лерой…

— Леродэй, — перебил ее Гракгаш.

— Прошу прощения, леродэй, — поправилась Мила, стараясь не грохнуться в обморок от осознания «великой чести», что ей была оказана. — Но я не умею готовить лиураидай. А тот соус, что я готовлю и что имел наглость… глупость быть похожим на ваш… это другое. То наш, человеческий соус, который и в подметки не годится настоящему лиураидаи.

«Леродэй» — это обращение к очень статусному из айнов. И такой снизошел до их таверны и ее стряпни?

Каким ветром их сюда занесло? Что они здесь делают?

Приехали к герцогу? Но насколько было известно Миле, Шанитира в этих краях не было.

Леродэй едва моргнул, и его младший сопровождающий тут же быстрым, грациозным жестом положил на столешницу еще пару крупных серебряных монет, которых хватило бы оплатить их обед… раз так десять. Айны встали, настолько быстро, что движения будто смазанные. Замедлились, чтобы молча кивнуть Гракгашу, проигнорировали всех остальных, даже дракона в стороне, хотя он тоже из первородных, и также беззвучно поплыли к выходу.

Оборотни из гарнизона и охрана Милы, кажется, не выдыхали до тех пор, пока блондины не скрылись за дверью.

— Может, все же заведем книгу «Почетных гостей» и будем просить их там расписываться? — произнесла Мила, тоже выдыхая.

Гракгаш озадаченно моргнул.

— Расписываться? — через пол зала громко уточнил Моррокей. — Человечка, ты на самом деле веришь, что кто-то оставит тебе свою подпись?

— Ох да, не подпись, отзыв! — поправилась Мила. — Ну вроде что такие-то гости были в нашей таверне, и им даже понравилось. Чтобы все знали.

— Да теперь и так все будут знать, — фыркнул кто-то из оборотней, и в зале стал нарастать гул разговоров, все кинулись обсуждать визитеров.

Зачем являлись айны, так и осталось тайной. По крайней мере, для Милы.

А дня через три, когда Мила окончательно собрала пакет документов по договору для Вернера и готова была выпроводить его подальше, в таверну заявился еще один первородный.

Шанитир из рода Виншанарл, герцог западных провинций, и той самой, где они находились.

Черный дракон собственной персоной. Вместе со своей неотступной тенью — Конроем.

Был ужин. Мила сидела с Моррокеем, люди за соседним столом — желтый дракон не дозволял сидеть тем вместе с ними, не за трапезой. В стороне радостно гомонили гарнизонные стражники, соревнующиеся в дартс с орчатами-стажерами. Младший из людей, Гернад, тусил в той же компании.

В зале все-таки повесили доски для дротиков, секции которых были обозначены разными цифрами. Игра нужна была Миле в том числе для того, чтобы быстрее научить мальчишек быстрому устному счету — выигрывал тот, кто не столько в центр часто попадал, сколько выбирал секции с наибольшими баллами. Но считать подросткам приходилось самим. Оборотни, пользуясь случаем, еще и мухлевали, подсказывая орчатам неправильные суммы их баллов. В воспитательных целях и чтобы погоготать лишний раз. Так что мальчишки злились и тщательнее, практически на пальцах считали свои «трофеи».

Но вдруг стихло, и уверенной, хозяйской походкой прошествовал по залу Шанитир.

Несколько крепких мужчин, явно охрана, втекли вслед за ним и Конроем и, быстро окинув помещение цепкими взглядами, устроились у входа. Этих Мила раньше не видела. Новенькие?

На этот раз черный дракон был пусть и в припыленной дорожной одежде, но дорогой. Вот теперь сразу видно — не простой воин, статусный мужчина. Да стоило только заглянуть ему в лицо — безэмоциональное, но при этом транслирующее безграничную власть, как сразу хотелось согнуться в поклоне.

Конечно, все в таверне подскочили, стоило заявиться герцогу. Даже Моррокей — ведь он был «просто» лордом, а не главой рода, не владетелем земель, так что по положению ниже Шанитира.

Герцог прошагал до их синего стола, стоящего у стены, бросил на столешницу перчатки из тонкой кожи. Никогда раньше Мила у него таких не видела. Хотя раньше Шанитир чаще всего ходил в повседневной воинской одежде.

Затем дракон опустился на лавку, где только что сидела Мила, и только тогда перевел темный, предгрозовой взгляд с алыми всполохами от молодого желтого дракона на девушку. Оглядел ее, не то словно любуясь, не то проверяя, в порядке ли она, все ли у нее на месте. И заявил:

— Мила, собирайся. Ты едешь со мной в Виншадор.

— Мила, собирайся. Ты едешь со мной в Виншадор, — прозвучало как гром посреди ясного неба.

А ведь так все хорошо было!

— Зачем? — встречно выдала Мила, стискивая пальцы перед собой.

Смоляная бровь черного дракона изогнулась в показном удивлении.

— Потому что я так сказал.

Ах, ну конечно, сразу яснее стало.

— Я свободная девушка и по закону вашей же… нашей… — начала была Мила, но ее перебил Конрой, глава герцогской охраны.

— Я знал, что у людей память, как у куриц, но чтобы настолько! — показательно возмутился оборотень. — Или ты, Мила, как у людей часто бывает — не хозяйка своему слову?

Девушка нахмурилась и покосилась на этого мужчину. О чем он, вообще? Разве она соглашалась ехать куда-то… с драконом?

— Или ты решила ехать со своими идеями к лорду Качевайн? — наклонив голову, спросил сам герцог, при этом глядя именно на Моррея, который уже самовольно уселся за тот стол.

«Ах, идеи!». За суетой последнего месяца — а как будто год пролетел! — уже и забыла, что предлагала кое-какие свои идеи владетелю этих земель.

— О-о! Нет, я никому больше… кхм, так, а зачем куда-то ехать? — уточнила Мила и покосилась на желтого дракона, который с заметным любопытством на лице тоже смотрел на нее.

Сейчас опять будет возмущаться, что ему еще чего-то не досталось? На этот раз идей?

— Нет, слишком наглая это человечка! — снова показательно возмущался Конрой. — Говорил я, велика честь, чтобы ты за ней ехал. Я бы сам приехал и забрал. Или вон, кого из ребят прислал бы за ней. Или она всерьез думает, что мы все должны здесь из-за нее торчать?

— Иди собирайся, Мила. Выезжаем завтра утром, — вновь повторил Шанитир без особой претензии в голосе. Скорее как-то устало. — Гракгаш, неси чего горло смочить. Мне здесь с одним из Качевайн пообщаться нужно.

И, мигом забыв про человечку, развернулся к Моррокею. Разве что дозволил остальным сесть.

Мила поняла, что спорить бесполезно. И действительно, объяснять все свои идеи, да с расчетами, хотя бы примерными — займет много времени. Наверняка в предложениях будет разбирать уже не сам герцог, а его многочисленные подчиненные и всякие советники. И да, не тащить же гору к Магомеду, то есть проще ее одну отвезти в центр будущего управления.

Но у нее сразу появилась куча вопросов. Поэтому Мила, уже успев сделать шаг в сторону лестницы, вернулась и кашлянула, привлекая внимание дракона.

— Кхм, я прошу прощение, Ваша Светлость, но где мы там будем жить? — уточнила она первым делом.

Только Конрой расплылся в широкой улыбке, хотя не его спрашивали, как девушка поправилась:

— Мы с ребятами.

— С какими еще ребятами? За моих ребят не переживай, они у меня устроенные будут, — хмыкнул старший оборотень.

— О ваших и не думала переживать. Я о своих, о стажерах, — ответила Мила. — И прочие бытовые вопросы мне сейчас лучше с кем обсудить?

— Каких еще «стажерах»? — Конрой метнул взгляд за спину девушки.

— Не надо смотреть на Гракгаша, — заметила это Мила. — Мои стажеры — это подростки, которых мне выдала и дарголская, и дарзанская оргские общины. Я их учу, они меня охраняют, поэтому в Виншадор мы едем вместе. И это не обсуждается! — поспешила добавить, видя, как уже открывает рот старший оборотень. — Поэтому насчет жилья, которое нас всех вместит, я хочу заранее обсудить.

Тем более что свои деньги жалко тратить на съем достаточно большого жилья в главном городе герцогства, которое наверняка будет недешевым. Будет ли черный дракон платить ей командировочные, раз тащит за собой?

— Шанитир, давай я ее просто арестую… скажем, за грубость Твоей Светлости? И отправлю в столичные казематы. С моими ребятами, — подчеркнул Конрой последнее уже для самой девушки. — И другая охрана ей не понадобится.

Но дракон лишь сделал неуловимый жест и уточнил:

— Сколько их?

— Десять!

Вообще-то, на данный момент восемь у нее учеников, но чтобы сравнять счет по обеим общинам, надо успеть еще кого-то взять.

Моррокей, чуть наклонив голову, вот точно, чтобы спрятать ухмылку, с интересом следил за разговором.

— Я понимаю, что с такой нашей толпой может быть неудобно в дороге… поэтому мы можем поехать сами, Ваша Светлость. Вот как раз с Вернером, они тоже едут в столицу, и раз у нас общее дело…

Шанитир, перед которым уже выставили кружки, опять вскинул взгляд на девушку, на этот раз почти полностью алый. Кто такой Вернер, он не спросил, видимо, о людях ему успели доложить.

— Ты поедешь со мной. И это не обсуждается! — рыкнул на нее дракон. — Так и быть, можешь брать своих мальчишек. За них отвечаешь сама. С жильем решим. А теперь иди уже.

И последняя фраза у него опять слишком рычаще получилась.

Ладно, пока дракон, видимо, действительно уставший, не начал огнем плеваться, лучше его не трогать.

Но как ей собираться в дорогу? Сколько туда ехать? Как добираться? Как собрать туда всех мальчишек. А питание на всех⁈

И… ой, он сказал, что она за орчат отвечает? В смысле, за все их проделки и «подвиги»? Ой-ёй!

Ей срочно нужна Душара, чтобы хоть кто-то прояснил ей множество вопросов.

Раннее утро Мила встретила, отчаянно зевая. Полночи она допытывала Душару, оставшееся время собиралась сама и контролировала сборы мальчишек. Вернее, они и сами прекрасно собрались — быстрее нее и без волнений, это она, пойдя их проверять, разволновалась еще больше. А потом пыталась ополовинить их оружейные запасы.

Ну откуда у детей — а они еще дети! — столько смертоносных железяк⁈ Разве можно весь этот арсенал тащить на себе практически в открытую в столицу герцогства? В открытую, потому что хотя у мальчишек вроде были рубахи, но они предпочитали бегать в одних штанах. И босиком. И в таком виде в крупный город? А если похолодает? Да и нет никаких военных действий в провинции, чтобы тащить с собой столько оружия! Они же в Виншадор едут по делам, а не чтобы штурмом его брать!

Позевывая, девушка вышла во двор. Здесь ее уже ждали — закрытый экипаж и верховой отряд оборотней.

И пока новые стражники таращились на ее штаны, Шогр подвел к Миле ее коня.

Моррокей с ней поделился «транспортом», уже под утро позвав для разговора. Жеребец был отличнейший, к нему в довесок шла смирная лошадка, сейчас уже навьюченная вещами, коих набралось много. Такой транспорт стоил слишком дорого, поэтому Мила пыталась отказаться, не хотелось ей настолько обязывающего подарка. Но в итоге сошлись на том, что она просто «перегоняет» чужих коней в Виншадор, поскольку Моррокей решил туда добираться на крыльях. Не желал он терять время и трястись по пыльным дорогам десять дней.

Десять дней ей предстоял путь!

В компании не только с большим отрядом охраны и самим герцогом, но и «своих детишек», ответственность за которых тяжелым грузом легло на ее плечи, которую она прочувствовала, еще даже не выезжая со двора.

Чужого «ребенка» она, кстати, тоже прихватила — Гернада. Парню было лет шестнадцать, с ним-то не должно быть проблем в дороге? А нужен он ей был для того, чтобы в пути продолжать учить ахло. Чтобы в случае чего помог ей в столице с переводами или обустройством. Потому что Мила точно знала — в герцогском замке она жить не будет! Чтобы там сам дракон не мечтал.

— Человечка, что опять? Лезь в карету, — велел ей Конрой, хмуро глядя на то, как невысокая Мила в прыжке подтягивается в седло. Не с первого раза.

— Как свободная девушка я сама выбираю способ перемещения… — пыхтела Мила, перекладывая поводья в руке удобнее.

А то дай сейчас слабину, так будут решать за нее все, вплоть когда ей в кустики отходить и с кем спать. Она ведь уже с оборотнями путешествовала в Дарлетх, знает их породу. Конечно, тогда охрана не указывала ей, с кем спать, но Конрою доверия нет.

— Да ладно, старшой, — подпрягся вдруг Вуггерс, глава ее прежней охраны, который тоже ехал. — Все равно человечку надолго не хватит, скоро сама запросится в карету на мягкие сидения.

— Спорим? — обернулась на него Мила.

Только было оборотни заулыбались, как Конрой их одернул.

— Я должен довести тебя до замка живой и здоровой! А не чтобы ты себе зад стесала по самые… тьфу. Тебя же из седла сдует, чуть ветер окрепнет, а туда же!

Вот, значит, все-таки ее в замок везут? Но нет, их ждет сюрприз, потом.

Кстати, раз Моррокей прибудет в столицу герцогства раньше, он уже пообещал ей присмотреть подходящий дом для съема. Да и вообще хорошо, что у нее есть другой, неподотчетный герцогу дракон! Для баланса сил на игровой доске — то, что нужно!

Как говорится, против дракона нет приема, если нет другого дракона.

Правда, Моррокею тоже от нее кое-что нужно, раз даже в столицу чужой земли собрался вслед лететь. Неужели для того, чтобы «поиграть с огнем»? То есть намеренно будет дразнить Шанитира, собираясь и дальше играть роль ее как бы ухажера? Или уже заинтересовался теми идеями, что человечка пообещала черному дракону? Теперь тоже хочет?

Жаль, неизвестно о чем драконы вчера общались. Когда она ушла, они использовали артефакт тишины, и ее орчата не смогли подслушать.

Сейчас часть мальчишек уже унеслись за ворота, и да, они опять собираются идти — или бежать? — своим ходом, на своих двоих. Десять дней! Босиком! Но Душара успокоила, что это нормально для их народа. А сам поход, такой продолжительный, как раз зачтется в плюс мальчишкам. Поэтому утром ей еще пришлось отбирать из набежавшей толпы добровольцев всего лишь двух новеньких.

Сколько же еще открытий ждет ее впереди?

Она собирается ехать верхом, чтобы больше увидеть всего вокруг. Они проедут почти через все герцогство! Несколько городов, разные таверны, где она подсмотрит, как другие ведут бизнес. Посмотрит, как здесь вообще народ живет, на землях черного дракона. Как раз на практике будет смотреть, как все устроено, и что еще можно улучшить.

Да и в целом настроение у нее, несмотря на то, что ночью так и не прилегла, было великолепное.

Дракон принял ее идеи! Пусть что-то наверняка отсеют потом его советники, над чем-то придется очень много и долго работать, но сам факт!

Ее иномирные идеи приняли! Вернее, поверили в них! И кто — дракон, то есть первородный!

То есть один из суперменов этого мира!

Значит, кто молодец? Она молодец! Есть у нее порох в пороховницах, и мозги в мозговицах… То есть гормоны и особенности молодого тела, у которого лобные доли, отвечающая за долгосрочное планирование и принятие решений, еще не созрели, тем не менее подчиняются ее иномирному взрослому духу! Хотя с самоконтролем проблемы все еще наблюдаются, язык сдерживать не всегда удается.

Но все равно — она смогла! Она обустраивается здесь, в чужом мире, где полно нелюдей, более сильных, более властных, именно так, как она хочет! А не как за нее решают.

Значит, все у нее будет хорошо! И со всем остальным она тоже справится.

Это путешествие Мила точно запомнит на всю жизнь.

Во-первых, с ними поехал дракон. Правда, он присоединился к отряду только после Сареаша с парой своих сопровождающих. Промолчал, увидев девушку верхом, в штанах, платке и куртке наемника, которую оборотни ей подарили после Дарлетха, а знакомые двергини подогнали по размерам. Почти целый день вел с ней беседы, пустив своего коня бок о бок с ее — как раз об идеях Милы, что были в том конверте, допытывал подробнее. А вечером улетел!

И вот это «улетел» навсегда впечатается в память попаданки.

Она впервые увидела обращение дракона. И видимо, не только она. У Гернада глаза округлились на пол-лица, он даже дышать перестал, когда понял, к чему дело идет. И даже некоторые из гвардии самого герцога нет-нет, но оглядывались.

А дело было так: вначале они остановились на какой-то довольно большой поляне в лесу, хотя обед был недавно, а до сумерек еще нескоро. Стражники рассеялись вокруг, в том числе шныряя по кустам, а людей и орчат загнали под деревья с краю. Конечно, никто не удосужился пояснить, что происходит, и Мила могла лишь гадать. Но когда Шанитир ловко спрыгнул с коня, перекинул поводья ближайшему из охраны и стал… раздеваться⁈

Она не выдержала.

— А что происходит? — негромко спросила у ближайшего к ней оборотня, из старых знакомых.

— Ну ты же не думала, что Его Светлость будет всю дорогу ради тебя трястись?

— Так он что… полетит? — ахнула Мила. — А раздеваться-то зачем?

Кстати, обращение оборотней в их звериную форму или обратно она тоже за все это время не видела сама! Да и когда бы? Попаданка пробыла здесь всего один месяц до «заключения» в доме айна, когда она на спор готовила, а сама усиленно готовилась к оргскому празднику. Тогда ей некогда было по сторонам смотреть, а местные ей не особо доверяли. И уже пролетел месяц после ее выхода «в свет», после завершения отработки. Но это время тоже было насыщено делами, лишь одна «прогулка» в Дарлетх случилась, а здесь даже лишний раз на улицу выйти некогда из-за горы документов.

Мужчина-волк, с которым она разговаривала, посмотрел на нее, как… на дурочку.

— Так, одежда же ж размер менять не может! — пояснил он таким тоном, будто ребенку. — Че ее рвать каждый раз, что ли? так никаких штанов не напасешься.

— Не меняет? — словно расстроилась попаданка. — Ну, а какое-нибудь магическое изменение? Трансформация материи? Ваши тела ведь тоже… трансформируются. Но живое менять наверняка сложнее, так неужели штаны, то есть тряпки не научились… кхе, — запнулась, потому что смотрели на нее теперь как на совсем идиотку.

И не только этот солдат, но и ближайшие оборотни. Неужели даже Шанитир чуть развернул голову в ее сторону?

На самом деле жалко! Волшебный же мир! Магия есть! Драконы настоящие, оборотни-волки, кстати, пара-тройка из них сопровождали отряд именно в звериной форме, а их лошади «вхолостую» ехали позади отряда. А одежда при этом у них не волшебная?

Неужели ничего нельзя придумать? Или им и так неплохо? Поскольку оборотни, да и не только они, орги тоже, совершенно не стеснялись обнажаться. Опять же, это Мила заметила во время поездки в другой город. Поскольку в таверне на границе порядки были строже, там мужчины ходили всегда одетыми, наверное, близость гарнизона и командования сказывались.

Зато Мила стеснялась обнажения, даже чужого. Заметив, что герцог уже и за штаны взялся, смутилась и отвернулась. Даже жеребец под ней будто почувствовал смущение, стал нервно переступать на месте.

— Скажешь, когда всё, — попросила Гернада, у которого уже и рот приоткрылся в предвкушении.

Кстати, облик полуобнаженного герцога тоже навсегда отпечатается у нее в глазах и памяти.

Да, он был красив! Ужасно красив, нереально. Настолько, что даже сразу заподозришь в нем не человека. Какой торс! Какие мышцы! Самые упорные бодибилдеры с годами изнурительных тренировок за плечами и спецпитанием могут только рыдать от зависти, потому что такое строение тела, наверное, лишь генетически можно получить. Как все четко и гармонично!…

Нет, надо ей как-то это развидеть и постараться забыть.

Слышал ее Гернад или нет, но ничего не сказал, не в состоянии отвести взгляда. Мила повернулась сама, когда услышала громкий фырк. Слишком громкий для человека. То есть для человеческих размеров.

И теперь она впечатлилась от вида дракона второй раз.

Это было… было… великолепно! Все-таки драконы — это что-то невероятное. Чудо мироздания!

Вот вроде здоровая зверюга, ну и ладно, что собирается лететь вроде вопреки аэродинамическим законам*, поскольку крылья не настолько огромны, чтобы такую тушу держать в воздухе. Но смотришь и понимаешь — это не зверь. И даже не просто разумное существо. Это что-то большее. Что-то великое.

Или от изменившегося герцога так магией во все стороны фонило? Или что у драконов такого, отчего их сильная аура ощущается даже на расстоянии?

Этот дракон на поляне — он действительно был черным! — фыркнув еще раз, будто пыль в нос попала, потянулся всем телом. Не как кот, конечно, но словно пробуждая мощное, при этом гибкое тело после спячки.

Изогнул длинную грациозную шею. Пара огромных черных глаз с вертикальными зрачками и полупрозрачными веками, на которых можно было даже разглядеть крошечные вроде как «реснички», уставилась прямо на Милу. И было в этом черном взгляде что-то… непонятное. То, чему нельзя подобрать слов.

— О-о-ого! — выдохнула она, не в силах сдержаться от восторга. — Какая красота!

— А он в звериной форме все понимает? — с воодушевлением обратилась вновь к соседнему оборотню. — Умственные способности… то есть сознание полностью сохраняется?

У кого ж еще спрашивать, как не у другого такого же двуипостасного.

Но тот сам заметно опешил от ее вопроса. Моргнул раз-другой, не находясь с ответом.

Дракон опять громко фыркнул, на этот раз более звучно.

— А дым он умеет из носа пускать? — с еще больше восторгом вопрошала девушка. — Ой, а огнем они умеют плеваться?

— Харг тебя дери, человечка! Что за идиотские вопросы? — рявкнул со стороны Конрой, живо направляя своего коня к ним. — Откуда ты вообще взяла весь этот бред?

— Что, и огнем драконы не могут дышать? То есть изрыгать? — вновь расстроилась попаданка.

Здоровенный зверь на поляне, по размерам как несколько быков вместе взятых, и это не считая довольно длинного толстого хвоста и сложенных сейчас крыльев, чихнул. Или кашлянул.

Мила вновь глянула на него. Что такое? Шанитир — если он там внутри своего зверя не лишился управления — хочет попробовать выплюнуть огонь? Или так смеется над ее вопросами?

— Огонь они могут магией создавать, но не из себя изрыгать. Что за бред в твоей голове, человечка⁈ Огонь же может любому брюхо сжечь, чего ему внутри делать? И при чем здесь вообще дым? — Конрой приблизился, своим конем потеснив гернадского в сторону. — А лучше вообще заткнись.

Так где волшебство в этом магическом мире? Одежда сама не превращается, драконы огнем не плюют.

В это время дракон, еще раз звучно чихнув, сделал стремительный рывок и единым мигом оказался в воздухе, довольно резко взмахивая крыльями. Громко хлопая по воздуху, быстро взмывал вверх, чуть ли не вертикальной свечкой. Неужели они и так могут⁈

А потом до Милы дошло еще кое-что.

— А почему у него не было чешуи?

Конрой, тоже наблюдавший за взлетом босса, опустил на нее окончательно ошалелый взгляд.

— А с чего у него должна быть чешуя? Он же не рыба, а дракон.

— Ну да, только… — начала девушка и смолкла.

Действительно, а почему она решила, что у драконов должна быть именно чешуя? Они же не змеи на самом деле. Но и перьев у него не было. А крылья она не успела толком рассмотреть — вначале они были сложены, потом дракон слишком быстро унесся. Но вроде они были… кожистыми? Вот бы пощупать! Может, в следующий раз?

— Ты разве где-то видела драконов с чешуей? — теперь к ней приставал Конрой.

Не говоря прямо, но явно намекая на ее мир. Но в ее мире вообще нет драконов! А те динозавры, что были, так давно вымерли, что ученые пока сами не знают, какая у них была кожа.

— Нет, просто… подумала… — промямлила Мила, вспоминая, что у крокодилов — ближайших выживших родственников динозавров, тоже не чешуя, а плотная кожа с пластинами.

Но только бы сейчас чего не ляпнуть. Например, что в ее мире похожие создания вымерли. Но Конрой опять людей сделает крайними? Тем более не говорить про ремни и сумочки из рептильной кожи. Так, надо срочно заткнуться! Как ей и советовали.

— Лучше тебе о таком больше не думать, — как раз поддакнул Конрой. — И вообще, не смей при первородных подобную чушь ляпнуть. Не, ты слыхал, Вуггерс? Чтобы дым ей из носа пустил! Его Светлость! Понимает ли он в звериной форме⁈ Человечка, ты точно своим языком до казематов дойдешь! Или сразу тебе его вырвать, во избежание? Драконы — не звери!

— С научной точки зрения мы все звери, даже люди. Просто разумные. Так сказать, следующий этап развития… — была не согласна с ним землянка, учившая биологию в школе.

— «Даже люди»? Вот вы как раз и есть звери! И не приплетай к этой глупости остальных.

И кто ей это говорит? Оборотень! Волк на полставки, если можно так выразиться.

Но ладно, больше спорить она с ним не будет. Без толку.

Только время еще покажет, кто здесь звери, а кто разумный.

Во-вторых, из-за чего дорога стала ей испытанием: орчата то и дело дрались! Хорошо хоть, что посторонних не трогали, между собой бились, то и дело выясняя, кто сильнее. Кто сегодня вожак в их объединенном отряде. Еще и оборотни «хороши» — тоже подзуживали мальчишек, а потом делали ставки на очередного победителя.

Неожиданно досталось и Гернаду! Шестнадцать лет парню, вроде умный должен быть — понимать, что ему против оргов, пусть и подростков напрямую не выстоять. Но нет же! Зачем-то встрял в разборки уже на третий день пути и, конечно же, получил сполна. Хорошо, что опять же оборотни влезли вовремя, можно сказать, спасли парня. Но всю оставшуюся дорогу Гернад пугал Милу своими гематомами, которые постепенно, ближе к столице, меняли свои цвета.

— Думаешь, сила есть, ума не надо? — ругала его тогда Мила. — Только вышло, что нет у тебя силы. По сравнению с оргами, что было изначально понятно! Так чего ты к ним лез?

— Это они ко мне!… — пытался отбрехаться парень.

— Значит ты должен быть умнее! Быстрее прокачивай свои мозги, чтобы не огребать всю оставшуюся жизнь!

— Чего делать? Качать? Мозги? Это которые в башке? — от недоумения у человека даже челюсть чуть отвисла. — Это как, вообще, качать их? Зачем?

— Чёй-то он должен быть умнее? А как же мы? — рядом недовольно сопел Шогр, частый лидер их «младшего» отряда, поскольку именно он зачастую выигрывал бои.

И он уже довольно сносно болтал на санайском! То есть не всегда самый сильный должен быть глупым.

— И вы качайте. То есть тренируйте. О, а давайте устроим соревнование? Для умников? — надо же пользоваться случаем!

— Это как? — подключился к разговору Китр, кстати, самый смышленый из дарголских мальчишек.

— Я пока сама не придумала, но… — ее перебил дружный смех оборотней, что были неподалеку. Вот же ушастые! — Но у нас есть еще несколько дней в пути, успеем придумать. А в Виншадоре тогда проведем турнир, можно из нескольких этапов.

— А че ажна до Виншадора тянуть? Давай щас!

— Ворг, сделаем вид, что я не слышала, — попеняла девушка одному из дарзанских мальчишек. — Потому что умным лучше не торопиться, а хорошенько все обдумать, предусмотреть. Знаешь, как еще говорят: поспешишь, людей насмешишь…

— Тык то людёв. И че? — фыркнул один из орчат. И другой: — Тык ежели не успеем?

— Куда? Мы никуда не торопимся. Едем, наслаждаемся дорогой, природой и хорошей компанией. И нет, я не волков имею в виду. Кстати, а вы знаете, как длинную дорогу сделать короче?

— Бежать быстрее? Напрямую, а не по дороге! Даже ежели через реку, — засыпали ее ответами.

— Нет, дорога кажется короче за интересными разговорами. Поэтому зовите поближе своих остальных приятелей из кустов, я буду рассказывать вам сегодня о таблице умножения. Очень полезная вещь, как раз помогает ускориться, если что-то одинаковое нужно складывать.

Но ответом ей был дружный и немного расстроенный вздох. И тихое бормотание непонятного от кого, мол, зачем им какое-то множение. И что они не хотят ничего складывать.

Так что пришлось пообещать, что после этого она сразу продолжит рассказ про паренька Фродо, что с друзьями идет выкидывать заколдованное кольцо злого мага, которое даже хороших разумных делает плохими. Придется ей вновь напрягать воображение, на ходу адаптируя фэнтези-сказку Толкиена, потому что в этом мире эльфы точно бы не пошли вместе с людьми куда-то ради единого дела.

Или добавить фантастики и в этот волшебный мир?

Главное, чтобы потом здешние эльфы, то есть айны, ее за такие фантазии не прирезали.

* отсылка на теорию, что шмели с их маленькими крыльями не должны летать, поскольку это якобы противоречит законам физики и аэродинамики. Однако более поздние исследования с применением современной техники показали, что у шмелей особые способы движения, когда их маленькие крылья создают мини-завихрения, за счет чего и осуществляется полет. Но до сих пор ученые еще не до конца исследовали полеты насекомых, еще много тайн предстоит открыть.

В остальном до Виншадора добрались без происшествий. Почти.

Просто один раз встретили Айварса. Опять в очередном постоялом дворе, куда заехали на ночевку.

Он сам нашелся, подойдя к их столу за ужином. Посмотрел на цветные синяки на лице Гернада и мгновенно отвесил ему подзатыльник. Даже не удосужившийся вначале поздороваться! Вроде несильный тумак, но точно обидный. Ведь это было при всех, за столом.

— За что? — вскинулся Гернад, который вначале при виде старшего брата заулыбался.

— За то, что дал себя избить, — процедил наемник, усаживаясь за их стол, сдвигая младшенького.

Мила чуть не поперхнулась от таких педагогических методов.

— Его противниками был орги, так что он молодец, что в целом… — начала было девушка в защиту парнишки, но Айварс перебил:

— Эти, что ли? — перевел он взгляд на группу орчат, которые сидели все за тем же большим столом над своими тарелками.

Мила зеленокожих мальчишек столовому этикету тоже учила, самому простейшему, поэтому ели вместе. Даже за столом она не расслаблялась, бдела за своими «орлятами».

Несколько орчат оскалились в сторону наемника, оголяя свои нижние клычки. Но того такая демонстрация агрессии того не впечатлила.

— Тоже мне противники. Должен был победить, — веско добавил мужчина, взяв из миски брата ломоть хлеба и откусывая. — Или хотя бы тоже накостылять. Чет я не вижу на их физиономиях синяков.

— Может, потому не видишь, что у оргов регенерация лучше, чем у людей? — опять вступилась Мила. — И даже если бы…

— Реге… че за хрень? Ежели знаешь умные словечки, то думаешь сойти за умную?

Какая муха его укусила? Или он еще не поужинал, поэтому злой? На вид запыленный. И да, попахивает от него конем и пылью. Только с коня слез? Хотя кто знает местных людей, они же не торопятся приводить себя в порядок даже при подвернувшейся возможности.

— А тебе, как я посмотрю, умные не нравятся? С чего бы? Комплекс неполноценности? — Мила до его прихода ужинала, но сейчас кое-кто портит ей аппетит. К тому же устала после тяжелого дня пути. Поэтому не смолчала. — Психологическая травма из детства? Родители недолюбили? Или… О! Неужели ревнуешь сиблинга из-за его знатного происхождения, но эту злость проецируешь на всех вокруг? Чтобы не Вернера каждый раз бить, когда он начинает кичиться? Да, понимаю, что…

— Че⁈ Сама поняла, че сказала? Наплела тут. Из всего твоего трепа я понял только, что ты сомневаешься в моей полноценности. Хочешь, чтобы я доказал тебе обратное? — наклонился в ее сторону мужик, опираясь об столешницу на стиснутые добела кулаки.

Его взгляд стек с ее лица ниже, как раз на грудь. Хотя Мила была все еще в куртке!

— Она сказала, что ты завидуешь Вернеру, потому что… — только было вступился за девушку Гернад, как старший брат опять замахнулся отвесить ему подзатыльник.

Однако на этот раз младшенький успешно увернулся.

— Не бей парня по голове! — уже за него вступилась Мила, махнув поднявшимся было из-за другого стола оборотням, чтобы не вмешивались. — Да он из вас самый умный, а ты ему собьешь удачные настройки.

— Че?

— Она сказала, что я самый умный из вас! — гордо выпятив грудь, изрек младшенький и тут же получил подзатыльник.

Крякнул, но не обиделся. Только почесал затылок, пригладил вздыбленные вихры.

— Детей нельзя бить по голове. Это плохо влияет не только на их самооценку и здоровье, но и на способность мыслить…

— Че? Я не дите! — хором возмутились оба Дугиана. Но потом старший добавил: — Я одно вижу: что у него реакция до сих пор хреновая! Какой из него воин получится? И ему вся твоя заумная хрень не нужна! Не забивай ему башку ерундой, а то она тяжелая становится. Неповоротливая.

— А кто сказал, что он должен быть воином? У него мозгов вполне хватит даже на управляющего… — начала была Мила.

— Да-а? — удивился сам Гернад, но его старший брат не обрадовался столь лестной оценке: — Херь все это! Он будет воином, я его в свой отряд возьму.

Выдал и махнул рукой пробегающей мимо подавальщице.

Он собрался с ними за одним столом есть? Этот грубиян? Его разве кто-то приглашал?

Аппетит окончательно покинул Милу. И совсем испортилось настроение, когда пышнотелая деваха в сером платье и замызганном фартуке изогнулась рядом с Айварсом так старательно, чтобы ему было удобнее заглядывать в ее вырез. Замусоленный.

Что мужчина и сделал — нырнул взглядом, куда приглашали.

И нет, Миле все равно, но здесь за столом дети! Какой пример этот мужлан им подает!

Однако она выдержала, пока мужчина сделает заказ и с ленивой ухмылочкой обменяется заинтересованными взглядами с девахой. И только потом, когда подавальщица ушла, выдала:

— Так вот какой судьбы ты хочешь брату? Чтобы он, как и ты, таскался по дорогам, весь в пыли и лошадином запахе, бил того, на кого покажет хозяин с кошельком… или чтобы его били все другие? И все счастье — это отдых в теплой таверне сомнительной чистоты да, чтобы трактирная девка одарила вниманием на вечер… Хорошо если не какой-нибудь болезнью, — девушка фыркнула едко, что-то ее окончательно понесло. — Или нагулянным дитем. И кто знает, от тебя ли. В этом ты видишь счастье? Или если ты сам иной жизни не знаешь, то и брата в такое же болото тащишь? А ведь он может стать управляющим… да что там, хозяином таверны, где отдыхают такие вот наемники! У него на это мозгов хватит, — так хотелось сказать «в отличие от тебя», но это все же удержала за зубами. — Особенно если еще немного поднатаскать…

Застывший при ее первых словах мужчина так и сидел неподвижно. И смотрел на нее, не моргая. Напрягся Гернад, сглотнувший, отчего его острый кадык дернулся на тощей шее. Пара волков-охранников все же беззвучно поднялись со своих лавок и передвинулись к ним ближе. Только орчата продолжали шумно метать еду из своих мисок, стуча деревянными ложками и не отвлекаясь на болтливых человеков, которые о чем-то своем говорят. Хотя нет, парочка мальчишек косилась на них и явно прислушивались.

— Ты!… — отмерев, открыл было рот Айварс, но его пресекли охранники:

— Отвали от нее, человек!

— Сами отвалите! — рявкнул на них наемник, что заставило еще несколько посетителей от других столов обернуться. Процедил, подаваясь в сторону девушки: — Ты, девка, слишком много на себя берешь! И я…

Один из волков положил ему крупную ладонь на плечо, которую мужчина тут же скинул.

Но обошлось без драки. Злющий Айварс в итоге просто шумно пересел за другой стол, пнув оттуда других посетителей.

А рядом с Милой появился Конрой.

— Что опять, человечка? Может, вырвать тебе все же язык, а? Ты чего тут устроила?

— Вечер «психотерапии» я устроила. Вам тоже нужно? — огрызнулась девушка, отодвигая остывшее рагу, которое и теплым было так себе, а теперь еще схватилось жиром, которого было слишком много.

Горм, ближайший к ней орчонок, заметив этот жест, спросил, можно ли доесть. Спросил, то есть уже прогресс их поведения за столом.

— Теперь я понимаю, чего Лайн сбежал в свой Лес, — буркнул старший оборотень, возвышаясь рядом. — Ты ж кого угодно доведешь. Почему только он тебя не убил?

— Потому что вы наговариваете на нас лишнего! Мы прекрасно ладили.

— Да неужели? Вы?

— Да! А что касается вас, господин Конрой, то скажите мне, пожалуйста, почему вы теперь настолько предвзято ко мне относитесь? Что такого изменилось в вашей жизни? Я-то не изменилась. Но ваша реакция стала такой…

— Да тьфу на тебя! Или заткнись уже, или я все же велю завязать тебе рот.

Вот теперь все орчата за столом дружно оскалились в сторону взрослого оборотня.

Но тот рявкнул на них, что им тоже все завяжет — узлом и покрепче, развернулся и ушел.

И только Гернад в итоге заявил:

— Я не дите! Я мужчина. Уже давно!

Как же не дите, если младшему сыну Людмилы на Земле и то больше лет было, когда она переместилась?

К сожалению, тоска по прошлой жизни и семье периодически накатывала на девушку, вот как сегодня прорвались воспитательными нотациями. Теперь уже вновь на девушку, которая нынешняя была старше Гернада всего на несколько лет. И в такие моменты сердце у попаданки болезненно сжималось, словно в чужих холодных пальцах. Но как говорят — фарш обратно не прокрутишь. Теперь ее дом здесь. И оставалось надеяться, что в свое время она достойно воспитала сыновей, и переживать о них, уже взрослых, не нужно.

В остальном дорога прошла без форс-мажоров.

Подъезжая к городам, Конрой все-таки заставлял девушку залезать в карету. Вроде как для безопасности. Правда не уточнял чьей — ее или окружающих.

Поэтому и в столицу Мила въезжала в закрытом экипаже. Причем пересела туда сильно заранее, все же около главного города герцогства деревенек было полно, транспортный поток на дорогах оживленный.

Они сделали остановку в какой-то рощице, где в небольшом овраге бил холодный источник. Где Мила смогла умыться и кое-как привести себя в порядок. И переодеться в одно из платьев по настоятельной просьбе Конроя.

В карете на дверцах были окошки, со стеклом. Которое, конечно же, не опускалось, поэтому девушка маялась в духоте и пыли, которая забивалась внутрь через многочисленные щели в дверях. И чем ближе к Виншадору, тем медленнее они ехали, чаще встревали в заторы, больше шума, а порой ругани было слышно с улицы.

К моменту, когда они пересекли городские ворота, Милу уже укачало, и она готова была предложить Конрою идею мигалок или других голосящих штук. Он ведь глава герцогской гвардии! Неужели у него нет приоритета на дорогах?

Отсталые имперцы, нужно им рассказать, как могло быть. Ладно драконам мигалки не нужны — вряд ли у них в небе бывают пробки, а вот их гвардии…

Когда дверца опять дернувшегося и вставшего экипажа резко распахнулась, Мила, пользуясь случаем, вдохнула поглубже свежего воздуха. И даже не испугалась, когда внутрь скользнула массивная фигура…

Это был Моррокей. Который, усевшись на мягкую лавку напротив, с сомнением оглядел девушку.

— Вот уж не думала, что в вашем мире, где неразвиты различные виды транспорта, и где даже телеги есть далеко не у всех, тоже пробки на дорогах, — поделилась она наболевшим.

— Пробки? Причем здесь… хм, а что, вполне подходящее название. Но в нашем мире говорят «заторы», — хмыкнул дракон.

Он-то выглядел, как всегда, отлично. Роскошный костюм будто только что из химчистки, сапоги практически не запыленные, прическа — волосок к волоску.

— Обрадуйте меня чем-нибудь, Ваша Милость, — попросила уставшая, при этом изнывающая от изоляции Мила.

Все же верхом было удобнее ехать, нежели томиться в духоте в запертой коробчонке средневекового транспорта.

— Чем именно? — почему-то подобрался дракон.

— Что дом найден и готов принять нас, а не очередной постоялый двор предстоит. А если там еще и ванна с горячей водой ждет меня, то я буду счастлива!

Мужчина напротив рассмеялся.

— Тебе так мало нужно для счастья, чужемирянка? Да, этим могу обрадовать: дом найден, а прислуга уже ждет. Будет тебе и горячая вода, и еда.

— Прислуга? — об этом Мила и не подумала. — И сколько это будет стоить?

А главное — кто за все будет платить?

Но ее успокоили, что прислугу предоставил Шанитир. И что он «со своей гостьи» плату брать не будет.

Дом оказался большим, целым комплексом строений со своим внутренним двором за крепкими воротами. Настоящая крепость, а не просто дом. Зато всем места хватит — не только ее «младшему отряду», но и оборотням, которые собирались именно жить рядом. Чтобы и здесь, в центре столицы — а такой большой дом оказался в центре — охранять человечку нон-стоп.

Остаток дня прошел в обустройстве и отдыхе после дороги. А с утра Милу на заднем дворе, где она занималась со своими мальчишками, нашла ее личная горничная — вчера ту девушку ей так представили — и известила, что к ней прибыла модистка с помощницами.

Жаль, Моррокея не было, чтобы уточнить — за пошив ее нового гардероба тоже герцог платить будет?

Но зато до Милы все больше стало доходить, как она «попала». Она-то думала, что приедет, поговорит с кем-нибудь и уедет, то есть займется своими тавернами. Пока в столице — таверне Вернера уделит внимание, затем поедет в Дарлетх.

Но такой домина, личная прислуга, новый гардероб… На сколь долгий срок ей придется здесь задержаться? Насколько сильно влиться в местное общество, раз уж платья ей новые шьют по столичной моде? И каким то общество будет для нее? Модистка собиралась шить для нее и вечерние платья, но они явно не для совещаний с экономистами или кто здесь у герцога есть?

Так что ее здесь, в столице герцогства ждет на самом деле? Что Шанитир задумал?

Сможет ли она вывернуться благополучно из новой аферы дракона? Тем более здесь и сейчас, когда за ее спиной только десять оргских мальчишек — вот и вся ее личная охрана и поддержка.

Что же касается Моррокея, то он, как и все драконы, тоже… «мутный» — явно свою игру ведет, непонятную пока попаданке.

Потому что к «Его Милости» у Милы тоже было много вопросов, которые, увы, прямо в лицо не задашь.

Придется быть в разы внимательнее и осторожнее. Но сдаваться на милость первородным она не собирается.

Милу не выпускали за порог их дома-крепости!

Конрой, доставив ее до порога, уехал, даже не попрощавшись. И теперь главным надсмотрщиком опять был Вуггерс.

Он же сказал девушке, что пока ей не сошьют «приличное платье», в герцогский дом она не попадет. Так что придется обождать.

Не очень-то и хотелось ей в логово дракона торопиться.

Гернад тоже уехал, так что осталась Мила со своими орчатами, за которых, раз столько свободного времени пропадает, взялась всерьез.

Тем более что раз их-то взаперти не держали, мальчишки успели сбегать в город и… вернулись со следами драки на лицах и телах. Даже Шогр был с кровоподтеком! Тот, что самый крепкий, рослый и часто одерживал верх над своими соплеменниками.

— Что случилось? — устроила допрос мальчишкам Мила, завидев последствия боя.

— Ниче, — с самым честным видом смотрели они на нее в ответ.

— С кем подрались?

— Эт не драка, так, — отмахивались они, но один выболтал: — А че тутошние на нас перли?

— «Тутошние»… кто? — затаив дыхание, уточняла девушка.

— Да со своими же подрались, — «успокоили» ее дежурные волки во дворе. — Ежели на своих двоих пришли, значит, с такой же детворой схлестнулись.

— Ни че се, детворой. Мы не детвора! Они были старше, но мы им наваляли! — загомонили наперебой орчата, у некоторых даже ломающимся баском выходило.

— Та-а-ак, — выдохнула Мила. — Вижу, вы заскучали, раз есть время цеплять других. А давайте-ка мы…

И сбежать у мальчишек, чующих, к чему дело идет, не получилось.

Они вновь делали доски для дартса и метания ножей, теперь уже сами вырисовывая со всем старанием цифры краской в секциях. Делали большие учебные доски, чтобы писать мелом, и маленькие личные церы, заливая их воском. Упражнялись в арифметике и зубрили таблицу умножения — всего-то на два и три, но с каким мученическим видом!

Оборотни посмеивались над мальчишками, но и сами прислушивались, чего там еще человечка рассказывает. Или над их разговорами потешались.

— Повторенье — мать ученья, — Мила пыталась мотивировать орчат на решение задачек вновь и вновь.

— Чёй-то мать? Вапще-то отец всему, че надо, учит, — спорили с ней мальчишки на смеси санайского и оргского языков.

Человечка ведь тоже училась — у своих же учеников их диалектам.

— Ничего, тяжело в учении — легко в бою, — поддерживала она тех, у кого не ладилось со счетом.

— Мне в бою ниче считать не надобно, — спорил с ней отстающий. — Биться надобно, а не ерундой маяться.

— А как поверженных врагов считать? Чтобы потом похвастаться успехами? Или тех, кто наступает на вас? Скажем, пять троек чужих воинов вышло против вашего отряда на поле. Сколько всего?

— А че их считать? Надо идти и бить!

Мила вздыхала.

— А как будешь делить трофеи? Или оплату за охрану каравана? Вот, например, дали вам девять монет на троих…

— А че так мало⁈

В стороне похохатывали волки.

— Условно девять… То есть, предположим, что…

— Энто как так «условно»? Ненастоящие, че ли? Иль в смысле вапще не дадут, че за «предположим»⁈ — возмущались мальчишки.

Тогда чтобы вдохновить своих ребят на «тяжелый» умственный труд, Мила пообещала им скоро новую игру показать. Которая точно будет им интересна — чтобы и подраться можно было, и побегать. Но только когда они успешно возьмут «рубеж» умножения на три. А про себя думала: пусть лучше застоявшиеся орчата выпускают пар во дворе, а не на улицах столицы.

Не выдержали волки — подошли втихую спросить, что за игра такая. Они тоже скучали, практически запертые с подопечными в одном дворе. И ведь никто до сих пор, за пару дней не навестил Милу, то есть даже тем для новых пари не было у охраны.

— Расскажу, если поможете нам быстрее сделать мяч.

За основу игры она взяла земное регби, и мяч попросила сделать такой же продолговатой формы, причем прошитый в два слоя, но набитый… песком! Потому что игра будет в первую очередь для оргов и оборотней, а они сильные, пусть таскают тяжелый мяч.

К тому же у самих оргов были подобные забавы, она видела раньше, еще на границе, как мальчишки перекидывались отрезанной головой какой-нибудь дичи, пока другие пытались у них этот «трофей» забрать в догонялках и потасовках. Разве что теперь она добавит побольше счета, ограничений и судью. А поле, то есть у них это будет задний двор, рядом с конюшней, надо бы как-то разлинеить. Может, песком посыпать линии?

Пролетела еще пара дней. От модистки привезли пару новых, дорогих платьев и еще часть вещей, но Милу все равно никуда не вывозили, к ней никто не приходил. Будто привезли сюда, закрыли и забыли. А у нее, вообще-то, и свои дела есть!

Или хотя бы дела с Вернером, но от сыновей повара тоже ни одной весточки. Хотя Гернад знает, где они остановились. Неужели нельзя заглянуть к ней и поделится новостями? Например, доехал ли сам Вернер до столицы? Что там с их таверной?

Зато их посетили… местные орчата! И пропустила же их охрана на воротах. Или они не через ворота зашли?

Мила, выйдя утром третьего дня во двор, не сразу поняла, почему шум громче обычного, почему галдящих мальчишек как-то многовато. Только потом догадалась пересчитать по головам, а их уже не десять!

— Что происходит? — спросила она громко, привлекая внимания чем-то увлеченных орчат.

Ну хотя бы не дерутся с «тутошними», явно же местные пришли «в гости», уже хорошо.

На нее обернулись, будто только заметили.

— Да вот… тут… так, — мялся Горм, пока остальные не торопились отвечать.

Чужие подростки-орги, некоторые действительно более мощные, то есть старше даже Шогра и других дарзанцев, смотрели на человечку с нескрываемым любопытством в черных глазах. У этих тоже длинные жесткие волосы были собраны на макушке в хвосты, переплетенные с металлическими бусинками.

— Короч, они не верят, че ты умеешь нашенское готовить, — выдал в итоге Шогр. — И вот.

За расступившимся мальчишками Мила увидела на земле тушу барана.

— Они поспорили, как раз на этого барана, — выдали орчат волки, которые нашлись неподалеку.

То есть все они видели и были в курсе? Просто так заскучали, что пустили на охраняемую территорию чужих?

Но ладно это дети, а если бы… хотя нет, откуда здесь айнам взяться. Да и не будут они к ней заваливаться под боком у Шанитира, хотя такая мысль почему-то успела мелькнуть в мыслях девушки.

— Уточните условия спора, — потребовала у своих учеников Мила.

А те, видя, что она не злится, стали вываливать подробности, перебивая и оживленно дополняя друг друга. Однако ехидно скалящиеся оборотни тоже комментировали. И выходит, что мальчишки похвастались местным орчатам, что у них есть человечка, настоящая леди, которая не только ест истинно орочью еду и не кривится, но даже сама умеет ее правильно готовить. Конечно, им не поверили. Подрались, потом поспорили. На двух баранов. Что та человечка и приготовит как надо, и съест, не кривясь.

Поэтому местные притащили свежеубиенного барана, чтобы было из чего готовить.

Если победят гости, то есть человечка сдюжит, то местные им второго барана принесут. Если нет — то двух баранов и признать, что они трепло, должны будут приезжие.

Когда вываливать на Милу подробности закончили, мальчишки с новой порцией интереса заглянули в ее лицо. И чужие, и свои.

Нет, ну надо же! И свои туда же! Наверняка это плохое влияние волков, которые постоянно ставки делают?

— Кто придумал такой спор? Чья идея?– скрестив руки на груди, строго спросила Мила, старательно хмурясь.

Стажеры переглянулись.

— Моя, — признался Китр, задрав квадратный подбородок, но глядя на девушку с опаской.

— Молодец! Пять баллов Гриффиндору за смекалку, — не сдержавшись, улыбнулась попаданка.

— Че? — хором спросили не только орчата, но и оборотни.

Последние наверняка думали, что человечка на своих учеников орать будет? Не дождутся! Ведь мальчишки только что, считай, добыли на пропитание двух баранов! В центре столицы герцогства. Даже ничего не нарушив и никого не побив… почти. Умнички. Добытчики!

Осталось им только подыграть.

— И чего стоите? Кто будет разделывать тушу? Я, что ли? Я леди, у меня маленькие ручки. Не люблю шкуры снимать, «маникюр»… свои ногти берегу. Урз, на тебе сделать костер с котлом. Шогр, займитесь тушей. Китр, а наши гости только мясо принесли? А корешки и специи? Наши запасы почти закончились.

Гости вытаращились на нее, но дело закрутилось.

Поскольку все равно делать было нечего в ожидании, пока о ней вспомнят власть имущие, Мила решила сразу же заняться… их будущим обедом. И надеялась, что ее стажеры не настолько «умными» стали, чтобы таким образом отвлекать ее от уроков. Она же и за стряпней найдет, чем умственным их занять. Например, можно про себестоимость еды и всего остального поговорить. Добавить им к арифметике немного экономики.

К тому же в комплект прислуги в выданном доме входили и кухарки, так что «гостью герцога» до печек не допускали. И Мила уже успела соскучиться по готовке. Чтобы собственными руками создавать что-либо вкусное и вдохновляющее из набора имеющегося.

А здесь такой вызов — местные не верят, что человечка умеет готовить их национальную еду? Неужели никто из людей здесь не умеет? Даже в столице, где много народа живет, где проезжают самые разные караваны, наемники и так далее?

Как же ей повезло, что в прошлом она стала ыарнерой Торги, и ради чего ее обучили настоящей оргской кухне. С ней поделились такими тайнами! Или местные люди сами не хотели ничего оргского узнавать?

Так что тот день прошел весело. Мила и с новенькими пообщалась, городские новости расспрашивала, при необходимости ее мальчишки переводили, и пахучей похлебки наготовила на костре, и всех «детишек» накормила, чужих тоже. А как они, чужаки, раскрыв рты и затаив дыхание, смотрели, не поморщится ли человечка, пробуя настоящую оргскую похлебку!

«Тутошние» впечатлились. Даже потом потыкали в Милу пальцами с вопросами: «А это точно настоящая человечка? А она точно леди?».

Если кто и остался недовольными, так только оборотни. Во-первых, слишком пахучую и острую оргскую еду они есть не стали. Не перепало им вкусностей. Во-вторых, даже спорить было не о чем, они же сами знали, кто будет победителем в этом споре орчат.

Зато из второго барана, который ближе к вечеру притащили местные, признав свое поражение, Мила предложила часть мяса замариновать на шашлык, который волки очень уважали. И она тоже любила. Остальное по праву отдала мальчишкам. Их добыча.

Вдвойне приятная, потому что полученная не силой, а — наконец-то! — мозгами.

Желая быстрее получить новую игру, орчата кое-как освоили таблицу умножения на три, раздавая пинки своим же отстающим, чтобы не подводили всех.

Так что вскоре, еще через пару дней Мила вынесла мяч, который сделали оборотни, и стала объяснять правила игры. Охранники, кстати, тоже собрались все, даже те, у кого выходной. Ждали новинку от человечки, поэтому не ушли в город, а остались зрителями.

— Опять считать? — взвыли мальчишки, дослушав до конца, как начисляются очки в игре.

— Зато можно драться сколько угодно! — утешала их Мила. — Но осторожно! Если мяч рвется, то минус по одному очку каждой команде. И игра останавливается раньше времени.

— А чей-то каждой? А ежели он в руках этих порвется? — кивал Горм на дарзанцев.

— Неважно в чьих руках он порвался. Ведь так можно специально подстроить…

— Да-а⁈ А как? — озорно сверкнул своими черными маслинами дарголец Китр и тут же увернулся от пинка дарзанца Ворга.

Отличием от регби было и то, что здесь была не итоговая черта, а корзина. Вернее, ее подобие — просто кольцо из толстого прута, подвешенная на высоте. Поскольку в тесном дворе не разбежаться, и игровое поле получалось маленьким, то Мила усложнила тем, что тяжелый мяч нужно еще закинуть в кольцо. Только тогда начислялись очки. И чем дальше был бросок, конечно, тем выше балл.

Команды тоже сделала маленькими — по три основных игрока и два в запасе. Мальчишки возмущались, поскольку никто не хотел быть «запасным».

А уж когда Мила сказала, что команды будут не по общинам разделяться, а как жребий выпадет, то совсем уж заупрямились.

— Отставить «демократию»! — перекрикивала их человечка. — Вы все в моем отряде сейчас! Кто недоволен правилами, которые я здесь устанавливаю, то могут не играть! Насильно тянуть на поле не буду. А недостающих… вон, из волков пригласим.

— А чей-то из волков сразу? — все еще возмущались, но уже тише орчата.

— Или ваших новых приятелей из Виндшадора.

— А этих-то чего? — еще больше недоумевали стажеры. — Это наша игра! Нечего им тута делать!

Так что остаток того дня прошел очень активно. И интересно, ведь оборотни наконец-то могли делать ставки на каждую игру и даже кто в каком порядке забьет мяч. А для Милы еще и познавательно. И не только для нее.

А уж как громко!

— Ворг! — орала Мила на коренастого мускулистого дарзанца в перерыве на жуткой смеси санайского и оргских диалектов, а порой и русские «народные» словечки проскакивали. — Это командная игра! Общий ваш результат важнее личного! Я же сразу вам это объяснила. Так какого ты сам пер к корзине, вместо того, чтобы передать пас Урзу⁈

— Чей-то ему, чужаку? — начинал было парнишка, но под яростным взглядом «тирана» человечки поправлялся: — Он слабше меня, у него мяч заберут. А у меня фиг!

К сожалению, орчата набрались у иномирянки не только новым терминам, но и «мусорным» словечкам.

— Так будь ему в защите, раз такой сильный.

— Че⁈ Я⁈ Ему?

— Ворг, я понимаю, что ты сам хотел забить мяч и получить очко для команды. Но одно! Понимаешь? С твоей позиции всего одно можно получить! А Урз более ловкий и со своей позиции мог забросить мяч на два очка! Но вы их не получили, потому что ты пожадничал. А думать надо о команде в целом!

— А ежели бы у него перехватили мяч?

— Тогда ноль очков, но ты на что? Защищай. И да, риск есть, но как и шанс быстрее выиграть. Кто не рискует, тот не пьет вкусные вина…

— А нам тоже уже можно вина? А у нас в запасах нету…

— Нельзя! Это просто выражение такое. Я говорю вам о том, чтобы вы работали совместно, а еще лучше продумывали стратегию в каждой игре до ее начала. Или хотя бы в процессе друг другу…

— А-а, эт такое «условное» выражение? Типа «предположим»? — почесывая затылок, уточнял Китр.

— Или в процессе друг другу особые знаки подавали бы, что ли, кто кому мяч пасует. Какую комбинацию разыгрываете в этот раз, — продолжила Мила, стараясь не отвлекаться на реплики. — У вас же есть свои особые знаки, я знаю.

— Так то боевые знаки! — оттопырил нижнюю губу Шогр. — А эт игра!

— И что? — не видела разницы Мила. — Чем игра отличается от боя? Разве что здесь не до крови и смерти вы бьетесь за победу. Но суть одна и та же. Да что там, как говорится, вся наша жизнь — это игра. А она, знаешь ли, в любом случае со смертельным концом.

— Это где ж такое говорят? — встревал кто-то из оборотней.

— Про то, что жизнь рано или поздно заканчивается смертью?

— Про то, что вся жизнь — игра, — поддакивал другой волк.

— А разве это не так?

— Мне тоже очень интересно, в чем смысл этого выражения, — неожиданно показался и Моррокей.

И как давно он здесь? Почему сразу не подошел? Как долго наблюдал втихую?

И почему? Что выглядывал?

И где пропадал эти дни, тоже забросив ее?

Но вопрос первородного нельзя игнорировать, как оборотней, пришлось отвечать.

— М-м, кажется, так когда-то давно сказал один великий человек…

Волки дружно хохотнули, будто какую-то шутку услышали. Вот что за расистские предубеждения здесь в отношении людей?

И неважно, что тот великий человек, о котором она говорит, жил в другом мире. Просто в этом людям явно не дают развернуться во всю мощь их талантов — их так часто принижают подобными предвзятыми мнениями остальные расы, что люди сами начинают верить в свою никчемность.

— И этот великий человек сказал… — твердо повторила Мила, метнув недовольный взгляд на оборотней. — Что-то вроде того, будто жизнь это как… спектакль, а все в нем играют свои роли. Поневоле, потому что судьба распоряжается, кому какие роли выпадут. И великие предки с небес наблюдают за игрой живых.

Адаптировала бедолагу Шекспира, как смогла.

Оборотни притихли, покосились на Моррокея. Тот только хмыкнул:

— Занятный, вероятно, был человек.

— Да, мы, люди, в принципе занятные… и не так можем… особенно когда нам не мешают.

Хорошо, что удалось удержать за зубами «всякие нелюди со своей гордыней».

Да, оборотни и орги сильнее и быстрее людей, айны быстрее и искуснее… много в чем, дверги тоже искусные мастера и непревзойденные торговцы, драконы — так вообще круче всех… наверное. Магически они точно сильнее всех остальных. И богаче, самые властные и так далее.

Но люди тоже, как говорится, не «хвост собачий»*. Люди много чего могут, и удивлять своими неожиданными силами или способностями… когда им очень нужно.

А что Мила оказалась такой «занятной» для местных, так секрет прост. Она выросла в мире, где люди жили одни, и другие расы им комплекс неполноценности не привили!

Наоборот, Мила выросла на убеждениях, что именно человек является венцом эволюции. Поэтому нет у нее ограничителей в голове, навязанных извне.

И самооценка, тем более целой расы, как она теперь видит на примере местных людей, очень многое значит.

* Есть такая пословица: «Лезет в волки, а хвост собачий». Так говорят о человеке, который «лезет не в свою стаю», хочет выдать себя не за того, кто есть.

Но есть еще более емкая фраза: Дед был казак, отец — сын казачий, а внук — хвост собачий. Когда имеется в виду, что мельчает род, недотягивает новая поросль до «вот были люди в наше время, не то, что нынешнее племя».

Игра так завлекла народ, что мальчишки остались на поле, даже когда стало смеркаться. Что не удивительно — и зрение у оргов отличное даже в темноте, и сил у них много. Так что Мила оставила «детишек» под ответственность охраны и ушла спать.

Утром крики с внутреннего двора опять продолжались.

Или «все еще» продолжались?

Мальчишки ведь не всю ночь играли?

Когда же девушка спустилась, то оказалось, что теперь на площадке играют стражники. И азарта у них не меньше, чем у мальчишек. Как они — и игроки, и зрители — живо поддерживали криками удачные броски, как яростно бились за мяч, будто за какую-то ценность.

Но смотреть на полуобнаженных мужчин, оживленно мечущихся, толкающихся, даже дерущихся — взмыленных, разгоряченных, с радостно блестящими глазами — увы, леди было неприлично. И нет, никто Милу этим не попрекал. Тем более сами волки, которые вроде ее не заметили при столь увлеченном деле, как дележ мяча, но рядом стремительно покраснела личная горничная, увязавшаяся следом, и попаданка вспомнила, что она не в своем мире. Другой мир — другие правила.

Пришлось оставить игроков и идти заниматься другими делами.

К счастью, в тот день Милу навестил гость.

И был это… Гурмон Дугиан по прозвищу Кровавый Кулак. Повар герцога.

И только когда личная горничная спросила у леди Милдред, где та изволит встреть гостя — в гостиной или на террасе — иномирянка вновь спохватилась, что не знает всех тонкостей местного этикета!

Ее удивило то, что герцог озаботился гардеробом для нее, а учителем манер — нет. Хотя знает, что она иномирянка, чужачка. Так почему перед приглашением в дом столь высокого по положению дракона ее не готовят?

И почему до сих пор, спустя столько времени, когда у нее уже полно платьев, ее до сих пор никуда не зовут?

Мила приняла Гурмона в гостиной.

Тот тоже не был знаком с этикетом, но его это, видимо, совершенно не волновало.

— Ну че? Как тебе столица? — сразу задал он вопрос в лоб, усевшись самовольно в понравившееся ему кресло, перед этим лишь лениво кивнув хозяйке.

Или в этом мире как такового этикета особо нет? Может, она слишком много себе надумала, перечитав исторических романов на Земле?

Мила тоже села в кресло напротив, расправила складки своего платья, из тех простеньких, что шила на свои деньги и привезла с собой. К новым платьям пока не прикасалась. Зачем, если дальше двора она не выходит?

— Не знаю, меня за порог не выпускают. Кстати, не знаешь, почему? — встречно поинтересовалась она у герцогского повара.

— Не пускают? Хм, мож ты сама не просилась? Да и куда тебе здесь идти, знакомых небось у тебя нету?

«Не просилась»⁈ Еще как просилась! Но слышала лишь «Не положено!». Или ей нужно было штурмом брать запертые ворота?

— А ты чего приехал? Нет, я, конечно, рада, что хоть кто-то из семейства Дугиан ко мне за все время, наконец, заглянул. А то твой Вернер будто забыл, что я тоже в столице, ни разу не навестил. Или сам справляется? Вопросов у него нет? Вообще никаких? — раз Гурмон не особо соблюдает вежливость, то и она не будет.

— Ни разу не навестил? — вот теперь мужчина нахмурился.

— Или мои возможные гости тоже недостаточно сильно просились ко мне? — хмыкнула Мила. — Даже удивительно, что тебя пропустили, я здесь будто в изоляции.

— Ла-адно, разберусь я с этим оболтусом. А к тебе по делу пришел, — поерзав, чтобы устроиться в кресле удобнее, Гурмон продолжил: — Мож какое интересное блюдо подскажешь? Может из своего, санайского. В ваших краях я не бывал. А коль прием в твою честь…

Мила тоже не бывала в «санайских краях», и какие там национальные блюда, не знает. Но как сейчас не выдать себя? Или…

Стоп! Что он сказал?

— Какой еще прием в мою честь? — уточнила девушка.

— Ну, так… прием. Небольшой совсем, но надо, чтобы все на уровне было, самом высоком, — глянул на нее с недоумением повар. — А ты че, не знала?

Откуда бы ей знать?

И, кажется, у нее к дракону, который черный, все больше уже не только вопросов, но и претензий копится.

— Так че насчет твоего чего-нибудь? Подскажешь? Ну типа ж прием ради тебя, — Гурмон продолжил то, за чем пришел, проигнорировав нюанс, который только что узнал.

Мила, едва сдерживая закипающее негодование и повернув голову, смотрела в окно. В гостиной окна выходили на передний двор, где даже клумбы имелись, но эмоциональные вопли играющих охранников и здесь были слышны.

— Ради меня, значит, — протянула она медленно. Выдохнула тоже медленно. И решилась. — А знаешь, Гурмон, не надо делать санайские блюда. Это будет слишком… предсказуемо. Надо что-то прям совсем… чтобы «ах!». Например, м-м, слышал о моем новом торте «Яркая девочка»? Хотя откуда, мы же его только недавно…

— Слыхал, как не слыхать, — потерев широкий небритый подбородок, ответил мужчина. — Гернад мне им все уши прожужжал. Вкусно говорит, и ярко. Как ты сделала разноцветное тесто?

Мила, уже справившись с эмоциями, повернулась к гостю.

— Хочешь рецепт с подробностями? Хорошо. Я тебе его продам.

— Че? Продашь⁈ Вот ты наглая! Это для твоего же приема!

— О котором я даже не знаю? М-м, и даже не знаю, как мне вообще к такой «чести» относится. Может, как забыли меня предупредить, так забудут и позвать? Но тебе кого-то все равно надо будет кормить. Удивлять.

— Ладно. За скока? — как-то быстро он согласился.

Или понял, что ее быстро штурмом не взять, а новинка все же нужна?

— За «дорого», — хмыкнула Мила.

Жизнь в столице, куда ее выдернули из дел, и поэтому у нее в начинающемся бизнесе теперь простои, пока для нее бесплатная, но совершенно непонятная. Раз ее ни о чем не предупреждают и вообще словно забыли. Так что кто знает, что будет завтра.

— Не, все-таки ты борзая, девочка. Будь поскромнее, — прищурился здоровенный мужчина в кресле напротив.

— Была бы я поскромнее, то меня бы не заметил дракон, не притащил бы в итоге в свою столицу и не организовал бы якобы в мою честь вроде как прием. И тогда у тебя бы не было шанса явить столице или каким-то там высоким гостям свой новый кулинарный шедевр, — опять усмехнулась в ответ девушка.

— А так я подробно тебе все расскажу и даже покажу, на моей кухне потренируемся, руку набьем, — продолжила она. — А дорого, потому что ты получишь не просто рецепт необычного блюда, но и еще несколько секретов. Рецепты красителей, например, парочки видов пропитки и бонусом кое-какие идеи.

— Идеи в тарелку гостям не положишь… — начал было бурчать Гурмон.

— Ты рецепт безе, который я тебе еще в письмах присылала, не потерял? — перебила его Мила. Дождалась невнятного кивка. — Добавишь красители в разных пропорциях в состав того безе. И получишь новый десерт. А в разных пропорциях, чтобы разные оттенки были — от светлого к насыщенному. И выкладываешь все эти разноцветные безешечки, такие разные, полной цветовой гаммы, на одно блюдо, которое точно привлечет внимание самых высоких и взыскательных гостей. Такую мою идею, как видишь, в тарелку можно положить.

— Дальше, — продолжила она, не давая гостю и слова возразить. — Берешь корж бисквита, тот самый, что и в «Яркой девочке» будет, сверху выкладываешь горкой белые… или лучше кремовые безе. Или нет, кофейные! И пропитываешь все это кремом с хорошим содержанием, скажем, коньяка. Или иного пахучего хорошего алкоголя. Получаешь еще один десерт, который даже мужчинам понравится. Называется «Пьяные развалины»… Кхм, или по-другому можешь назвать.

— Почему «пьяные» я понял, а че за развалины? — смог вклиниться в поток ее слов Гурмон.

— Ну так… дракон был пьян, приземлился неудачно на соседский замок своей толстой… хвостом и всё… одни развалины, — ух как Мила была зла на одного… нет, двух драконов!

Или Моррокей не знал о приеме? Или вчера приходил именно об этом ей сказать, но забыл, увлекшись игрой?

Она настолько зла, что даже…

— А сухие крошки от бисквитов, у которых будешь края обрезать, тоже в дело пойдут. Можно сделать шарики… — и положить под нос этим гадским драконам пирожное «картошку», которое выглядит своеобразно. — Или нет, это для следующего раза оставим. Хватит твоим гостям пока этих десертов.

— Твоим гостям, — фыркнув, поправил ее мужчина. Еще почесал небритый подбородок и махнул широкой ладонью: — Лады, давай свою «Девочку». Только покажешь мне сейчас, че там с красителями-то.

С каким боем леди Милдред отвоевывала себе кухню — отдельная история. Она пыталась уговорить кухарку по-хорошему, но та, поджимая полные губы и упирая руки в крутые бока, не сдавала свою территорию. Пока Гурмон, смотрящий на все это с ухмылкой, не гаркнул на главную кухарку, чтобы убиралась с глаз его долой. Из-под его кулака, пока он добрый.

Только тогда кухню им освободили. Все. Потому что Гурмон не собирался делиться купленными секретами. И во всей немалой кухне они сейчас одни были.

— Знаешь, я тут задумалась, а как у вас получают звание повара? — пока собирала необходимые продукты на стол, Мила решила пообщаться. А то столько дней никого не видеть кроме орчат, молчаливой прислуги и надоевшей уже охраны! Даже Моррокей вчера толком не задерживался, как-то быстро исчез. — Наверное, в бою? Кто кухню себе первый отжал, выжил после битвы, тот и повар?

— «У вас»? — Гурмон первым делом взялся инспектировать ножи и, пробурчав под нос что-то очень нелестное и еще более нецензурное, взялся их точить. Сейчас на столе перед ним лежало немало тесаков и ножей разных размеров. — А у вас в Санае разве не так?

Ой!

— Я имела в виду, м-м, драконьи земли. У нас поваров выбирают по тому, как много он может изысканных блюд приготовить. Какие приемы, тонкости он знает… — можно не уточнять, где «у нас», а Гурмон вряд ли поедет в Санай проверять.

— Это ты че щас, намекаешь, что хочешь на мое место? — перестав точить, здоровенный мужчина, больше похожий на бандита с большой дороги, повернул к ней голову и уставился… будто примерялся.

— Вот уж нет! Я хочу работу подальше от драконов! — а то чем больше с ними общается, тем меньше они ей нравятся. — И уж точно не на кухне одного из них!

— «Подальше от драконов», — медленно повторил Гурмон, не отводя от нее взгляда и даже не моргая. — И поэтому приперлась в империю Сынов Неба?

— Сюда я приперлась… — вспомнить бы еще, что там раньше было. Ах, да! — … за свободой для женщин! Чего в Санае точно не было в законах. И поэтому, уже как свободная, хочу выбирать сама, где и кем работать. И нет, поваром пока не хочу.

— «Пока»? — мужчина медленно провел лезвием ножа по точильному камню, производя довольно неприятный, скрежущий звук.

— Если повара могут быть только на кухнях драконов, то совсем не хочу. А другие варианты есть?

— Думаешь, поверю?

Мила прекратила перебирать яйца в корзине и тоже посмотрела на насупившегося мужчину в упор.

— Ты ведь на окладе, так? То есть одна и та же сумма жалованья каждый месяц? Только этим драконам еще попробуй угоди. А я со своим бизнесом могу увеличивать свой доход чуть ли не каждый месяц. Может, даже вдвое. Может, даже каждый раз вдвое. Чуешь разницу? Ну и стоят ли драконы того?

В тиши кухни опять медленно, будто вкрадчиво зашуршало лезвие по камню.

— Или можешь прогореть со своими странными затеями, попасть на долги или даже на разборки с недовольными… как их там, партнерами, — тоже почти вкрадчиво произнес Гурмон, он же Кровавый Кулак.

— Или могу прогореть, — не стала спорить Мила. — Но это будет моя жизнь, мои испытания и переживания. На свободе. А не под лапой дракона, который может на меня рычать каждый раз, когда у него плохое настроение или изжога.

— А стала бы женой моему обол… Вернеру, так никаких переживаний. Таверна своя была бы точно. Коль я ему отделяю. И увеличивай себе там доход каждый месяц, — мужчина продолжил точить нож энергичнее, но глаз от девушки не отводил.

— Ха! Никаких переживаний! — Мила перебирала имеющиеся овощи и зелень, из которых они будут добывать пищевые краски. — Да твой Вернер еще тот кобель! И это, видимо, наследственное… кхм, извини.

— А че такого? — не понял ее возмущения Гурмон, ловко меняя ножи в руке. Даже подбросил их пару раз, проверяя балансировку. — Значит, здоровый мужик. Нам больше любви надо, кто ж спорит… Так, зато ты при деле будешь, при своем. И уж ты-то долгов не наделаешь, значит, сыта и богата… сколько там сама наработаешь. Как свободная.

А последнее добавил, чтобы передразнить?

Девушка аж замерла от философии «че такого». Хотя с кем она говорит! У этого Кровавого Кулака, наверное, в каждом городе по сыну? Успел оставить везде, пока наемничал и путешествовал? И все дети от разных женщин? А он сам-то женат? Сколько сейчас его отпрысков по Виншадору бегает мал мала меньше?

Хотя нет! Она не хочет знать! И точно не будет спрашивать.

— Зато твой сыночек, который понятно теперь, чем именно на тебя похож, наделает кучу бастардов. И как же я буду богата, если он потом возьмется каждого из них содержать, учить или обеспечивать немалым наследством, вот как ты сейчас⁈ И будет делать это из нашего вроде как семейного бюджета, ради которого я, между прочим, буду немало вкалывать… пока он прыгает по кто знает чьим койкам⁈ По-твоему, это «никаких переживаний» и «сыта и богата»?

Гурмон опять остановился, задумался. Крякнул.

— Ну… э-э, мда. С такой стороны, конечно…

— Поэтому извини, Гурмон, но с твоим Вернером только деловой договор и ничего больше! А вот к Гернаду ты лучше присмотрись. Этот еще не настолько испорчен… кхе, то есть у него хороший потенциал. Смышленый парень. От него в таверне был бы больший прок, чем от Вернера, у которого силы не туда, куда надо уходят.

Мужчина, который опять водил очередное лезвие по камню, покосился на девушку. Хмыкнул.

— Странно, что ты девка… В смысле, то как старуха говоришь слишком умные для девицы вещи, то как парень, который по зубам еще не получал, рот раскрываешь на тех, кто тебе не по зубам.

Потом подумал и добавил под скрежет металла:

— Хотя не, это хорошо, что умная и с огоньком. И даже ниче так, смазливая. Жаль, я женат. А то бы сам на тебе женился.

У Милы аж в животе похолодело от такой перспективы. И что… он женат⁈ Кто ж за него такого согласился выйти?

— И как умная и дерзкая девица я тебе вот что скажу, — решила девушка сразу расставить все точки над и. — Когда… если ты овдовеешь, Гурмон, ко мне свататься не приходи!

— Чего это? — вскинул тот голову, прищурился предупреждающе так.

— Потому что уже знаю, что у тебя много сыновей, и что ты им богатые наследства отделяешь. А я жадная, не позволю своему мужу тратить его… наши деньги на взрослых оболтусов, которые пусть сами идут зарабатывать.

Мужчина рассмеялся. Пригрозил в ее сторону тем, что было в его руке — ножом.

— А все-таки ты слишком дерзкая. Ох и дерзкая!

— Угу. Поэтому предлагаю тебе еще одну сделку: я тебе еще один рецептик, а ты мне подробнее расскажешь, что там за прием в мою честь и когда будет. А еще бы узнал, действительно ко мне твоего Вернера не пускают, или он решил дальше все сам делать в своей таверне?

Надо узнать точно, неужели ее специально заперли? Или тот оболтус просто загулял, а герцог с Конроем здесь ни при чем?

— Вот ты наглая! Рецепт один, а с меня два дела?

— Так, второе твоему же оболтусу надо. Или тебе — чтобы сэкономить, вообще-то, твои, папочка, монеты. Пока тебя сынуля не разорил, — поясняла Мила, уже почти все нужное собрав на столе. — Кстати, помнишь, что по договору мы можем для своего франчайзи также обучать персонал? Не знаю, кого наберет в стряпухи Вернер, умеют ли те вообще читать и как будут готовить по моим рецептам. Но раз уж я здесь, в столице, пользуйтесь случаем. Могу ваших будущих работников обучить как надо. За отдельную плату, конечно.

Гурмон опять оставил в покое ножи и теперь не то с возмущением, не то с восхищением глядел на Милу.

— Даже я таким дерзким не был в молодости! — а, все же с восхищением. — Из всего монеты делаешь, да? Меня не сын… и не сыновья, а ты разоришь. А ты даже не жена моего сына!

— Гурмон, лучше сейчас потратить небольшую сумму, чтобы быть спокойным за работников… и твои деньги, поскольку делом займется профессионал. Чем потом все, что ты выделил на таверну, просто уйдет в песок, а таверну заберут за долги.

— Мда… Ничего не обещаю, но постараюсь узнать, чего тебя тут — заперли или чего, — все же ответил мужчина, пусть и не сразу. — И почему. Хотя могу сам догадаться… — и на вопросительный взгляд девушки со смешком добавил: — Да тебя ж выпусти в город, ты его или разоришь, со всех прохожих выманив деньги, или скупишь! Ясное дело, чего Шанитир тебе взаперти держит — чтобы ты у него его же город из-под носа не увела!

В связи с пропуском дня выкладки, добавляю сегодня еще одну главу:)

Оргская делегация ушла. Гурмон тоже.

Волки расходиться не торопились, поглядывая с интересом. И вот точно успели втихаря ставки сделать на ближайшие события.

Но Миле разборки из-за пополнения не нужны!

Нерыара она или нет? То есть это та, кто воспитывает ребенка. Что-то вроде назначенного опекуна. Этакая крестная мать? Или духовная? Та, которая дает не столько пищу для тела, сколько для ума. Нет, в случае оргов — для души.

Поэтому она сразу должна расставить приоритеты в ее «молодой гвардии», возглавить будущие перестановки сама.

И поэтому, несмотря на то, что уже смеркалось, Мила построила во дворе своих учеников и объявила им следующие правила.

Сейчас они будут разбиты на три отряда по пять и именно по жребию, а не общинам. Новенькие зафыркали, а свои уже бывалые, промолчали.

Каждый такой отряд становится сплоченной командой до следующей жеребьевки. Именно таким составом они будут дежурить, играть в «Чей мяч», получать баллы за успехи в учебе или штрафные баллы за дисциплинарные проступки. Поэтому в их интересах быстрее познакомиться ближе, передружиться хотя бы внутри отрядов и друг другу всячески помогать. Например, старенькие пусть быстрее подтягивают новеньких в счете, потому что Мила одна и ее на всех учеников не хватит. А баллы будут именно командными!

Свои, наклонив головы, внимательно вслушивались, зато рослые новички были недовольны. И один из них, видимо, лидер высказал их общее несогласие:

— Че энто? Шоб мы с ними делились своими… как там? Баллами. С чужими?

— Ща в зуб дам! — рыкнул на него Шогр, скаля собственные клычки.

— Вам велено было не вякать на леди! — поддакнул Китр.

Но Мила подняла руку, призывая к тишине.

— Спасибо, ребята, но задавать уточняющие вопросы можно. И даже нужно. Чтобы вы понимали на будущее, что к чему. Так вот. Отличный воин, тем более командир своего отряда, должен уметь общаться с самыми разными лю… э-э, очень разными существами. По-всякому, а не только на языке кулака. Вуггерс, подтверди!

— А-а? Че? — не сразу сообразил старшина охраны, которая здесь же в полном составе наслаждалась зрелищами, что к нему обращаются. И что от него хотят. — Ну, в смысле, да. Командир и с заказчиками, и со старшими, кто на землях властвует, и с хозяевами постоялых дворов — везде он ведет переговоры.

— Вот! И именно перетасовкой групп я даю вам практику, чтобы учились договариваться, — проложила Мила. — Пока со своими же соплеменниками из других общин, потом лучшие пятерки будут получать отдельные тренировки.

— Эт с кем же? — опять лидер новеньких встрял.

— Для начала со мной, а дальше видно будет, — хмыкнула Мила. — А если сможешь переспорить меня, то… звезду тебе дам. Именно тебе, то есть победителю, личную.

— Зве-езду? — озадачился мускулистый юноша. Почесал затылок. — Настоящую?

— Нет, условную, — фыркнул со своего места Китр, тут же получив гневный, многообещающий взгляд лидера.

— Пусть пока сюрприз будет, — слегка улыбнулась Мила. — Дальше: таблица рейтинга ваших команд будет… да вот на одной доске сделаем и повесим на видном месте. Где я буду вписывать все баллы, и вы можете сами следить…

— Опять считать! — понятливо протянули ее «орлята», уже смиряясь с неизбежностью.

Тут же, не затягивая, провели жеребьевку, в чем с радостью помогли волки.

Ребят перестроили по новым группам. И да, получалось неравномерное распределение, но хорошо, что ни в один из отрядов больше трех новеньких не собралось. Там «стареньким» было бы особо тяжело.

— И чтобы как-то назвать ваши отряды…

У оргов отряды наемников, уходящих на заработки, если и назывались, то либо по названиям родных общин, либо по имени вожака, если он особо прославился своими боевыми умениями. Но их молодежные группы будут периодически меняться составом, поэтому…

— Будут наши отряды называться… — Мила стала указывать на каждый мини-отряд по очереди и называть: — Гриффиндор, Слизерин и Когтевран.

— Че за названия такие? — возмутились новенькие хором.

— А че мы Слизре… Слезе… — дальше проскочило какое-то явно ругательное оргское слово. — Мы вот эти… Какое-то драконье словечко?

Вот, даже юные орги просекли, что да, драконы еще те змеи!

— А че я не в Грифе… Гринфи… не в этом? — возмутился Китр. — Я ж тогда для этого отряда пять баллов получил!

О, надо же! До сих пор помнит! Все-таки орги молодцы — память у них отличная, впрочем, как и способности к языкам, несмотря на их собственное гортанное наречье. Пусть они говорят зачастую с грубым акцентом на чужих языках, но быстро учат новые.

— Да, тогда ты, молодец, заработал пять баллов. Но то был тест-драйв… то есть пробное испытание. Поняли, как работает эта схема? Дополнительные очки может заработать или штраф каждый из вас, а засчитываться будет всему вашему отряду. Только после каждой жеребьевки и перетасовки групп, счет будет обнуляться, и игра начинаться заново.

Пока орчата дружно недоумевали, размышляли и озадаченно оттопыривали губы, волки были в восторге, который даже не скрывали. Это сколько же поводов для пари! Какое им развлечение! Целая поляна… нет, непаханое поле для ставок!

Поэтому им тоже не надо давать расслабляться! А то ишь, развлекаются они здесь за счет ее ребят.

— Но да, ты, Китр, был победителем прошлого, пусть и пробного соревнования, поэтому… твоя группа сразу на старте получает бонус. Какой? Вы можете вызвать на игру «Чей мяч» противниками волков. А результаты игры получите в турнирную таблицу. Но учтите: если решитесь вызвать старших, однако проиграете, минус баллы все равно пойдут вам в зачет.

— Че⁈ — дружно пронеслось над двором.

Волки тоже опешили.

— Или вы откажетесь сыграть с мальчишками? Боитесь проиграть? — подначила уже их Мила.

Ух, какой гвалт поднялся! Охрана возмущалась, что человечка посмела такое даже предположить! Что они боятся? Что проиграют? Детишкам⁈

Орчата тоже взвыли — группа с Китром от радости, остальные от зависти. И дружно от несогласия, что они не детишки!

В тот вечер разошлись поздно. Пока все обговаривали, пока обустраивали новеньких.

А утром слишком нервная, то и дело вздрагивающая личная горничная, когда пришла одевать госпожу, причем позже обычного, донесла, что всю ночь у орчат были какие-то разборки. Что слуги всю ночь не спали, а потом утром боялись выйти из своих комнат. И какие в доме разрушения…

— Разрушения, значит⁈ — поднялась из-за стола Мила.

Вообще-то, она по утрам всегда сама вставала и одевалась, причем в свои платья, а не новые. И много раз повторяла горничной, что подобного рода услуги ей не нужны. Но та все равно каждое утро приходила. Наверное, вдруг сегодня госпожа передумает?

Разрушения Мила заметила уже на лестнице, спускаясь на первый этаж. Как будто здесь в бильярд играли… кем-то большим. Не сильно, но то тут поломаны балясины в перилах, то там вмятина в стене или сорваны гардины. Надо же, а она ничего ночью не слышала. Спала, как младенец.

Первыми дежурили гриффиндорцы, поэтому одному из них Мила велела собрать всех во дворе. Вернее, только своих, но волки сами подтянулись, уже предвкушая.

Охрана, значит, не вмешивалась в разборки детишек? Даже когда те наносили ущерб дому?

— Ну и как? Знакомство, я смотрю, прошло успешно? — поинтересовалась Мила, оглядывая своих «орлят», потрепанных на вид.

Следы мордобоев, так сказать, «на мордах». Но что интересно — новенькие были помяты не меньше, а то и больше стареньких, хотя те были младше.

— Лидерам команд выйти и доложить обстановку, — велела девушка.

Ясно же, что первым делом внутри каждой группы все передрались за место вожака.

Но вскоре выяснилось несколько иная картина! Причем волки тоже активно комментировали, добавляя информацию.

«Тутошние», то есть новички, будто забыв, что они теперь по разным отрядам, ночью пытались продавить приезжих под себя. Мол, здесь их территория. Но «орлята» — и вот тут Мила испытала невероятную гордость! — скооперировались и дружно наваляли новеньким!

В первую очередь используя свой численный перевес, а, во вторую — свои прежние заготовки-ловушки по двору, которые до этого друг на друга настраивали. Но местные уже все «опасные места» в усадьбе знали, а новички нет, поэтому почти во все попались. Ведь ловушки были не совсем орочьи, немного измененные — это с оживленным азартом от себя добавляли довольные охранники. Будто это они, а не Мила в свое время настаивала, чтобы орчата пробовали новые способы, в том числе ею подсказанные.

Хотя кто знает, может, потом и они что от себя добавляли мальчишкам?

Зато Мила почувствовала еще одну волну гордости. И радости. Ее стратегия обучения работает! И ночные разборки сегодня это четко показали, хотя они только в самом начале подобного обучения.

Ее «орлята», пусть и младше, по определению слабее, но выиграли именно за счет слаженной работы, а суметь договориться работать вместе, забыв на время о клановом разделении — уже многого стоит! А также подсобили их нетиповые ловушки, которых от юных орчат не ждали даже свои.

Она была права! Такие «нетиповые», разносторонние ребята, перешагнувшие ограничения своей расы, станут более успешными воинами! Более продуманными лидерами!

Но это в будущем. А сегодня они в любом случае накосячили и должны получить по заслугам.

— Итак, вы нарушили мой приказ быть сплоченными внутри назначенных групп и устроили разборки по клановому принципу? — подвела она итог.

Двор замер — в ожидании, что последует. Как слабая человечка «наваляет», пусть детишкам, но оргам же! Тем более часть из них достаточно взрослые.

Только если ее «орлята» сопели озадаченно, то Урнак, лидер новеньких, смотрел на нее с нескрываемой ухмылкой.

— Разбираться, кто первым начал, я не буду, — продолжила Мила, выразительно глядя именно на Урнака. Понятно же, кто. — По минус двадцать пять баллов получает каждая команда, потому что дрались все.

Ожидаемо, орчата взвыли. Но старшие горзанцы еще не понимали всей ситуации, поэтому продолжали скалиться. Ведь что страшного в каких-то там непонятных баллах?

Мила развернулась и на доске, что успели вчера выставить, мелом под названием каждой группы нарисовала «-25».

— Эт как? — попытался вникнуть один из новеньких. — От чего отнимать?

— Вот именно! Не от чего! Утро только началось, вы еще ничего не наработали, а уже в долгу! — кивнула Мила. — Дальше. Вы нанесли ущерб дому, который вас приютил. — Некоторые засопели тише. — Минус десять баллов каждой команде, потому что дрались все. Никто из вас не остановил этот бардак.

Написала и эти цифры в столбиках.

— Кстати, поэтому сегодня дежурят все! Наведете порядок после себя, проведете ремонт везде, где вам укажет госпожа Масуда. И если кто-то будет отлынивать от ремонта или грубить назначенной вам старшей женщине, то получит еще штрафные очки!

Кто-то в стороне охнул. Наверное, сама Масуда, экономка и управляющая домом в одном лице, пожилая человечка, уже с седыми прядками на висках.

— Также своими драками ночью вы навредили мирному населению — помешали людям спать, теперь они не могут хорошо выполнять свою работу, — начала было Мила, но судя по физиономиям орчат и даже охраны, их это совершенно не впечатлило.

— Тык, лю-удям, — хмыкнул кто-то из новеньких.

Девушка быстро поправилась:

— Вот именно! Даже люди вас слышали. То есть вы дрались так громко, что вас кто угодно услышит! Даже глухие! То есть в ночные вылазки в лагерь условных врагов вы еще не готовы идти, де-е-етишки?

Вот теперь до орчат дошло, насупились, а волки хохотнули, сообразив, что она специально так выкрутила.

— За что по минус пять баллов каждой команде!

И это записала в таблицу.

— Ну и как вам? Только началась ваша образовательная карьера… — послышалось очередное «че?». — … а вы уже в о-го-го каком долгу. Кстати, кто первый посчитает сумму, получит балл для своей…

Не успела договорить, как Китр, который явно заранее начал считать, выкрикнул сумму, причем правильную. Мила демонстративно поставила в графу Когтеврана, куда попал парнишка, «+1». Урнак метнул злой взгляд на умника. Ох, будут с ним проблемы!

— Но! Кое-кто из вас уже преодолел клановые распри ради необходимости, ради общей цели, — улыбнулась Мила, особенно видя, как до Урнака стало доходить, к чему она клонит. — Поэтому каждый из объединенной группировки получает… то есть приносит своей команде по одному баллу.

«Орлята» оживились. Мила расписала их баллы по столбцам.

— Ну, а теперь кто первый подсчитает для своей команды баллы правильно, получит 2 балла, второй — один балл, последняя группа ничего не получит.

Конечно же, первым справился Китр, вторым — Шогр, а команда, в которую попал Урнак, ничего не получила. Что радости ему не прибавило.

— Ввожу еще одно правило: самая отстающая на утро группа будет помогать в тот день до заката на кухне. И если кухаркам понравится их помощь, то они могут добавить им… ладно, каждому из помощнику по баллу за каждый день… Смотря кто сколько помог.

Ух, как начал закипать Урнак! Тоже не дурак, сообразил, что именно его команда отстающая. Но стряпать у оргов — удел для младших по иерархии в военном отряде или для женщин.

В стороне давились смешками волки. А Моррокей широко улыбнулся…

Так, стоп! Откуда здесь желтый дракон?

Опять втихую пришел, незаметно ее контролировал?

Надо что ли «орлят» попросить, чтобы сигналили ей каждый раз, завидев дракона поблизости?

Пришлось поворачиваться и приветствовать первородного как положено. Учеников распустила — им предстоит много дел: убирать после своих же ночных потасовок. Охрана стала расходиться, оживленно обсуждая произошедшее.

— Какую забавную игру ты придумала, — радостно сверкая глазами, протянул Моррокей, широким жестом предлагая девушке пройти в дом. Будто он здесь гостеприимный хозяин. — Таблица, подсчеты, разделение орчат на группы как попало…

— Не как попало, а по жребию… как духи распорядились, — поправила Мила.

— И для чего так?

Как будто сам не догадывается! Драконы же здесь умнее всех, пусть думает. Но вслух сказала, используя иномирные термины, которым не могла, вернее, не хотела подбирать местные аналоги:

— Для «тимбилдинга», укрепления «корпоративного» духа и развития лучшей «адаптивности» у ребят.

Моррокей чуть наклонил голову и прищурился.

— Ты сейчас ругалась? Или… это такая тонкая издевка?

Издеваться над драконами по драконьим же уложениям категорически нельзя.

Но Мила была так зла! За то, что эти драконы ее здесь, в поместье, заперли и никакой информацией не делятся. Которые сами непонятно в какие игры играют… с нею. Даже не объяснив ей правила игры!

Поэтому ответила неправильно:

— Ну почему же тонкая?

Молодой дракон рассмеялся, утягивая ее в гостиную.

— Какое у тебя забавное чувство юмора, — вежливо, как настоящий джентльмен, помог ей дойти до кресла.

Правда, не до того, на который она изначально взяла курс. Усадил. Присел напротив, одергивая для удобства брюки.

А кто сказал, что она шутила в тот момент?

Мужчина оглядел ее с головы до ног. Хмыкнул каким-то своим мыслям.

— Наверное, ты здесь скучала? — вновь заговорил дракон. — Позволь, я пришлю тебе служанку, которая умеет ухаживать за леди. Все, что так любят женщины: масла, благовония, изысканные прически и подобное. Если хочешь, можешь оставить ее у себя насовсем, все расходы я возьму на себя.

— Скучала ли я здесь, запертая в доме, откуда меня не выпускают уже сколько дней по непонятным мне причинам? И ко мне другим тоже трудно пробиться? Поэтому гостей практически не бывает? Нет, что ты! У меня же столько развлечений, даже отдохнуть некогда.

Моррокей вновь рассмеялся.

— Однако вчера к тебе приходили гости. И немало, — показал он свою осведомленность.

— Но меня в гости никто не приглашает, — осторожно намекнула она ему. — И даже просто не выпускают. Сижу взаперти. Скоро или одичаю, или озверею.

Скажет ли он ей о предстоящем приеме или нет?

— Озвереешь? Какое интересное… слово.

Да-да, она в курсе, что местные нелюди и так считают людей именно что «зверями», то есть самыми отсталыми… во всем. Подумать только! Нелюди! Считают людей, которые не принюхиваются и не превращаются в зубастых зверюшек, зверями!

— Поэтому и предлагаю тебе принять от меня Лиэль. Она будет тебе помогать не только с наведением красоты, но и развлекать разговорами.

А также будет ему докладывать обо всем, что происходит в доме?

— Разве мне нужна помощь с наведением красоты? — Мила уже не знала, как подвести к теме приема.

— Ну что ты, ты прекрасна как есть, — почти без насмешки улыбнулся дракон. — Просто… чем еще заниматься женщинам на досуге?

Действительно, чем еще. Например, строить свою бизнес-империю, если бы ей не мешали?

И он не сказал ей! Ни слова о приеме, ни полунамека!

Сам не знает? Вряд ли. Если у него есть шпионы в этом доме или где-то рядом, коль он так быстро узнал о ее гостях, то неужели нет шпионов в доме герцога? Там-то наверняка все слуги знают и уже готовятся к приему, который будет буквально через пару дней! Может, даже окрестные продавцы все в курсе, если поставляют заказы к торжеству.

Тем более этот дракон вроде как ее сопровождающий. И если прием якобы ради нее, то его точно позвали бы?

У Милы будто внутри что-то скисло.

Хотя в последнее время они с Моррокеем вроде неплохо общались, он ей многим помог, но доверять ему по-прежнему нельзя.

Что ему от нее нужно — непонятно. Она уже не особо верит, будто он рядом с ней — терпит человечку, помогает ей — лишь для оттягивания женитьбы. Но зачем еще?

Или у него какие-то свои личные расчеты с Шанитиром? Он его намеренно дразнит? Или думает вынюхивать дела и секреты черного дракона через человечку? Но Конрой бы тогда предупредил ее, не так ли? Или хотя бы запугал, чтобы не смела трепаться о лишнем с одним из желтых?

Однако ей никто ничего не говорит! И это так раздражает!

И немного пугает.

Выдюжит ли она в этих непонятных ей играх драконов?

Зачем Моррокей спрашивал у нее согласие на косметолога, если та женщина приехала уже к обеду со всеми своими сундуками?

Драконы такие драконы — делают все по-своему, не сильно оглядываясь на пожелания окружающих.

При этом, когда служанка доложила, что к леди Милдред прибыла некая госпожа Лиэль, Моррокей сразу же стал прощаться, ссылаясь на то, чтобы не мешать «прекрасным девушкам наслаждаться всякими женскими штучками». Или он понял по взгляду человечки, что сейчас издевки от нее могут стать очень толстыми? И кое-кто нарвется на откровенную грубость?

Мила вышла встретить гостью. Или новую прислугу? Никак не привыкнет к тому, что у нее теперь есть прислуга! Правда, не совсем ее — не она им платит, и хотя они ее слушаются, но хозяин у них другой.

Вот и эта женщина… Нет, женщиной ее нельзя было назвать. Вот Лиэль действительно была прекрасной девушкой!

Какая же она красавица! Стройная, изящная фигурка, королевская осанка, сложная, но не вычурная прическа, которая собирала густые, чуть волнистые светлые волосы замысловатым плетением повыше, оставляя возможность любоваться лебединой шейкой девушки. А лицо! Идеальное! Большие светло-голубые глаза, обрамленные густыми ресницами, в меру тонкий носик, пухлые губки цвета красного коралла. Нежная светлая кожа с легким, едва уловимым румянцем на скулах.

Лиэль точно человек? Такие бывают?

Интересно, она от природы такая красивая или настолько мастерица в косметологии? И сейчас является ходячей рекламой собственному искусству?

Правильно, что Моррокей вовремя сбежал!

Неизвестно, чего он хотел добиться, но сейчас Мила почувствовала себя рядом с такой невероятной красавицей не то что Золушкой, а совсем уж замарашкой. Так можно даже комплекс неполноценности получить!

Даже платье у гостьи — то есть ее новой прислуги, успела забыть из-за растерянности — было роскошнее, чем у Милы, которая опять была в одном из своих старых повседневных. Нет, лишнего декора или особо богатой вышивки на платье Лиэль не было, но сдержанный стиль идеально облегал, подчеркивая в нужных местах, достоинства ее фигурки. Ткань была неяркой, но точно качественной, то есть дорогой.

Скромная изысканность.

Идеально выдержанный баланс между красотой, стилем и… знанием своего подчиненного положения. Да, прислуга, но красивая. Или так, наверное, у драконов положено? Что бы даже окружающий их интерьер тоже был достаточно красив и не оскорблял их утонченный взгляд «примитивной простотой»?

Мила дернула головой, пытаясь разогнать невесть откуда взявшиеся подобные мысли. Которые ей совершенно не нравились!

Потому что тогда вновь всплывали в памяти намеки, что она недостаточно хороша, даже чтобы просто посетить дом герцога?

Но она там должна быть по делу — прийти, рассказать интересные идеи и уйти! Лучше всего в дальнем кабинете и уже не дракону, а кто там у него в советниках или помощниках? И уж точно не для того, чтобы стать украшением гостиной или декоративной фигуркой рядом с камином или… лишь бы не в спальне!

Настроение девушки все равно покатилось куда-то вниз. А уж когда Лиэль плавно повернулась к ней и нежнейшим мелодичным голосом стала говорить!

Все! Мила поняла, что ей настолько прекрасной никогда не стать, даже если она следующие полгода проведет в самых современных косметических салонах Земли, не выходя оттуда. Да что там — даже пластические хирурги скорее всего не помогут. С таким выигрышным набором качеств можно было только родиться. И вновь появлялся вопрос… который Мила, не сдержавшись, сразу и задала:

— Лиэль, ты человек?

Дрогнули опахала достаточно темных для блондинки ресниц. Легкий румянец на идеальных скулах потемнел на тон-полтора, не больше.

— Да, леди Милдред, я человек, — ответили ей мелодичным голоском, которому позавидовали бы райские птички.

Только почему Мила не верит? Вернее, не до конца верит?

Однако спохватилась, что вести подобные разговоры не стоит во дворе, где уже собираются зрители. И волки, и даже орчата вышли полюбоваться на их гостью. То есть на новую прислугу.

Однако Мила все равно позвала Лиэль в гостиную, распорядившись, чтобы новенькой выделили комнату и отнесли туда ее вещи.

Лиэль держалась скромно, но с достоинством. Взгляд лишний раз на хозяйку не поднимала, сидела на краешке кресла, отвечала на заданные ей вопросы негромко, но четко.

А Мила решила — неважно, это новая шпионка или нет, но почему бы не побаловать себя спа-процедурами? Тем более что, может, человечку все же позовут на тот якобы ее прием, а она как раз окажется хоть сколько-то подготовленной красавицей? Потому что, как оказалась, Лиэль владела также массажем, в том числе с разными душистыми мазями, мешочками с травами и нагретыми камнями. И все у нее уже с собой, в тех самых сундуках. И не только это.

Ладно, Мила почти прощает Моррокея за подобную выходку. И посвятит весь день себе, тем более пока орчата заняты и в целом притихли. А то все дела-дела, пора и собой, любимой, заняться. Она у себя одна, надо себя беречь.

Еще познакомится с косметологией этого мира. Насколько в этом направлении магический мир опережает или отстает от ее родного, технического?

Два дня пролетели мигом за разговорами с Лиэль, за разбором скляночек со здешними средствами красоты. Мила узнала много нового. И не только о косметике. Сама попросила у своего личного косметолога пару уроков этикета. Да и в целом общаться с новенькой служанкой — хотя землянка воспринимала ее скорее как дуэнью, даже наставницу — оказалось интересно.

Иномирянка, наконец, стала узнавать о культурной стороне жизни в драконьей империи. Свои вопросы оправдывала, что в Санае строгий батюшка не поощрял подобные увлечения, поэтому она о них ничего не знает. А потом жила в глуши, на границе, в окружении простого народа, поэтому все еще не в курсе.

Здесь были театры! И оперы! Вернее, специальные здания, где залы выстроены выверенными способами для лучшей акустики. А что там на сценах происходит — спектакль или певцы выступают — зависит от того, кого пригласит хозяин земель. Есть известные деятели искусств, которые ездят в турне по империи и даже за ее пределы, есть даже специальные школы, куда отбирают талантливых детей и обучают разным искусствам мастера. Правда, такие дети потом полностью подвластны своим учителям, и все их доходы и даже дальнейшая жизнь контролируются именно выучившим их мастером — как допытала все же дотошная Мила.

Вот и Лиэль тоже когда-то училась в подобной школе, но позже ее контракт выкупил род Качевайн. О личных моментах девушка говорила осторожно, так ловко переводя разговор на другие темы, что Мила даже не сразу заметила этот маневр. Но зато затем хмыкнула про себя и думала, как попросить у Лиэль еще и такие уроки. В общении с первородными пригодится осторожное лавирование, а то сама она слишком часто срывается, выскакивает у нее изо рта то, что не следовало бы.

Время, проведенное с интересом, пролетело так незаметно, что Мила даже вначале опешила, когда как-то вечером Лиэль спросила, какое платье назавтра приготовить леди для приема.

Для приема!

То есть даже чужая прислуга все-таки знала! Заранее, раз уж посыльных с тех пор не было. А Моррокей не удосужился даже намекнуть Миле на предстоящее событие!

Ну и кто он после этого?

Гад!

Интриган и… трижды гад!

— Полагаюсь на твой изысканный вкус, — доверила Мила дуэнье.

Заодно посмотрит, как настроена к ней Лиэль. А то вдруг Моррокей хочет, чтобы Мила опозорилась на мероприятии?

Но нет, Лиэль выбрала самый удачный из самых роскошных нарядов. Предложила заранее потренироваться с прической, обсудить макияж. То есть позора «глупой дикой человечки» Моррокей не хочет? Или Лиэль превыше всего идеальный образ ее подопечной леди?

Ближе к обеду дня Х за Милой приехал Конрой. Уверенный, что человечка будет его ждать уже готовой к выходу, разнаряженной как следует.

Мила была готова, но зачем так сразу признаваться? Погоняла туда-сюда своих дежурных орлят, вроде как спросить у приехавшего и ждущего во дворе оборотня, а разве, мол, они куда-то собирались выезжать?

По коридору, вообще-то, устеленному толстыми коврами, тяжелой поступью прозвучали шаги. Хотя оборотни ходят так же тихо, как кошки. Когда им надо. Но господин Конрой изволит злиться? И выражает это более чем демонстративно?

— Человечка, ты!… — рявкнул с порога глава герцогской стражи, только ступив на порог. Запнулся, увидев, что она сидит уже собранная и красивая. — Ты намер-р-ренно меня злишь⁈

— О чем вы, господин Конрой? — повернулась она от зеркала и старательно похлопала ресничками.

— Ты уже собр-рана! Выходи!

— Куда? — и вновь хлоп-хлоп опахалами, которые у нее теперь тоже густые и красивые.

И без наращивания обошлись, Лиэль настоящая кудесница! Может, даже магию использовала какую-то, но Мила постеснялась спросить, чтобы и такую свою неосведомленность не выдавать.

— Гр-р-р! — наверное, и во дворе этот рык будет слышно.

Но почему злится он, а не она? Мила развернулась на пуфике еще сильнее в сторону волка.

— То, что я сейчас сижу такая красивая, не ваша заслуга, Конрой! Почему я от чужих людей узнаю о том, что будет какой-то прием в доме герцога, куда меня вроде как пригласили⁈ Причем в последний момент узнаю! — тоже погромче рыкнула она в ответ.

— Почему это от чужих? — опешил мужчина, покосился на Лиэль, которая, сложив руки перед собой и опустив глаза в пол, стояла безмолвно у зеркала.

— Вот и я говорю — почему⁈ Скажи-ка мне, кто из ваших должен был сообщить мне эту радостную весть? Официально назначен уведомить заранее?

Конрой открыл было рот, закрыл. Опять открыл:

— А как же Ее Светлость?

Что⁈ Какая еще «ее» светлость? У Его Светлости Шанитира есть «Ее Светлость»⁈

А зачем он тогда предлагал ей свое покровительство? Или успел жениться за последний год, пока она в доме айна была заперта? Поэтому потом не торопился? Но зачем-то все-таки привез в столицу.

Оставалось надеяться, что действительно только ради предложенных ею проектов, и ничего более!

Теперь Мила открывала и закрывала рот.

Очень хотелось отказаться от приема и остаться дома. Не хочет она ехать в драконий дом в принципе, а если там будет еще какая-то Ее Светлость, которая, видимо, и должна была ее подготовить к приему?… Да нет! Кто же так делает⁈ Что бы жена дракона — тоже наверняка дракониха — занималась какой-то его гостьей, тем более человечкой, притащенный загулявшим мужиком, кто знает из какой глуши? Даже для драконов не слишком ли это… эгоистично? По-гадски?

— Ладно, я узнаю, кто там чего должен был, — более мирно добавил Конрой, качнул головой. — А теперь пошли уже, время идет.

А можно ей остаться дома?

Доехали до замка быстро и без приключений. Вернее, еще немного препон во дворе, но в итоге решилось, как Миле надо.

А то Конрой, видите ли, не хотел брать ее охрану! Мила предупредила Китра и Шогра приготовиться. Урнак скрипел зубами, но его группа все еще была отстающей, да и за него самого она не могла пока поручиться. И когда Конрой увидел, что два орга-подростка уверенно шествуют вслед за девушкой, удивился.

— Что не так, господин Конрой? Это моя охрана, — ответила ему Мила.

— Вот твоя охрана! — рыкнул мужчина, указывая рукой на группу взрослых оборотней, упакованных в новенькие плотные мундиры.

Некоторые из них уже в седлах сидели. Карета тоже ждала во дворе, и сегодня гораздо более удобная на вид и богатая, нежели та, в которой ехали с границы.

— Нет, это ваша охрана, — возразила девушка, и пока главный открывал рот, поспешила добавить: — Герцогская. А это моя личная. Или вы меня под арест берете, коль отказываете моим охранникам следовать…

— Следовать⁈ Этим… м-м, малышам? — едва подобрал слова оборотень, хватающий ртом воздух. — Оборванцам?

На такой «комплимент» Шогр демонстративно оголил нижние клыки, а Китр сделал вид, что не слышит.

Мила сама еще раз глянула на ребят. Ничего они не оборванцы, новые почти рубахи и даже не мятые… но да, босиком. Зато ремни для нескольких ножей у каждого какие красивые, с тиснением, мальчишки сами делали.

— Сапоги позже купим. Если бы меня кто-то заранее известил о дате приема, мы бы успели… — начала она.

И если бы кто-то выпускал ее из дома, на тот же рынок съездить.

— Сапоги? Нам? — воодушевились ее «охранники». И сами сникли: — Нельзя.

— Почему нельзя?

— Потому что сапоги носят только орги-наемники! Воины! А не вот эти вот, — Конрой опять плеснул в нее своим недовольством. — Им свои же наваляют за сапоги, одетые не по чину.

Спасибо, что «идиотка» не добавил, но на его лице это слово явно проступило.

Мила посмотрела на Конроя, на своих босых мальчишек, на оборотней в охране.

— А личной гвардии сапоги положены? Например, как часть обязательной формы? Хотя бы для парадных выходов?

— Чего⁈ Какой еще личной гвардии⁈

— Моей. Моей личной гвардии.

Конрой замер на пару ударов сердца, моргнул, затем медленно развернулся всем корпусом в сторону мелкой человечки.

— Ты. Совсем. Оборзела⁈

— Вовсе нет, господин Конрой. Просто я не помню в Уложениях, что вы давали мне читать, чтобы свободному человеку, гражданину империи, было запрещено собирать свою гвардию, если он может себе это позволить. И да, помню, что за деяния своей охраны отвечает тот, кто ее нанимал.

— Но ты их не нанимала!

— За монеты — нет, — кивала Мила. — Но старшие воины их общин выдали мне этих ребят, в том числе для моей охраны. Ах, да, вы же в курсе, что горзанская община официальна объявила, что берет меня под защиту? И если вас не устраивают именно эти мои охранники, — еще раз кивнула на внимательно слушающих мальчишек. — То можем подождать, пока местная община пришлет мне охранников постарше. И в сапогах, если это так важно для посещения…

— Грых с тобой! — махнул рукой оборотень, у которого желваки на челюстях перекатывались. — Лезь уже в карету! И чтобы я тебя не видел больше до самого замка. И не слышал! И твоих сопляков тоже.

Так и доехали — Мила с Китром в закрытом экипаже, где она давала ему отдельные наставления, зато не видя и не слыша Конроя. Шогр где-то снаружи — то ли с кучером на облучке умостился, то ли сзади.

Во внутреннем дворе замка — и явно не парадном — куда заехала доставившая ее карета, суетились слуги, сновала и другая охрана. Не успела Мила даже толком оглядеться, как навстречу вышел Гурмон.

— Мне спросить быстро кой-чего, — повар со своим бандитским шрамом, но в белоснежной рубахе, кивнул обернувшемуся на него главе герцогской охраны. — Вопросы по новому десерту, Милдред сечет за эти тонкости.

Озадаченная Мила не могла понять, что за вопросы, которые Гурмон действительно стал ей задавать. Насколько кислым может быть напиток, подаваемый к торту, не сладить же, коль сам десерт сладкий. И какого лучше цвета ягоды выбрать? Лучше туда мятную или лимонную нотку добавить?

Но еще больше девушка опешила, почувствовав, что в ее ладонь ткнулось… что-то крошечное и твердое? Сложенная записка?

Чуть было не опустила голову, чтобы убедиться, но Гурмон очередным резким вопросом отвлек ее, чтобы почти тут же, под недовольное сопение Конроя попрощаться и уйти.

И что это было?

Однако ладонь с кусочком бумаги она прижала к ткани лифа и послушно последовала за показывающим дорогу Конроем.

Ее еще и через служебный вход ведут? Замечательно! Прием точно в ее честь? Или какую именно честь ей выделили на том мероприятии? Быть закуской?

Зато в суете широких служебных коридоров, где метался народ, девушка смогла на ходу осторожно заглянуть в бумажку.

«Будут айны. За тобой приехали» — было на ней нацарапано пляшущими буквами.

Девушка аж споткнулась от такой новости, но идущий позади оборотень успел подхватить за локоть, чтобы не дать упасть. Конрой обернулся, недовольно прищурился.

— Юбки! — поспешила объясниться Мила, сжимая бумажку в кулаке. — Такие неудобные, когда их много. — И ни капли не соврала. — А можно помедленнее идти?

Глава герцогской гвардии молча отвернулся и зашагал дальше. Но чуточку медленнее.

Мила же теперь категорически не хотела никуда идти. Но понимала, что как раз теперь ее в любом случае доставят до нужного зала. И именно сейчас она той самой закуской — или десертом? — себя и почувствовала.

Мысли панически метались.

Значит, айны будут? Будут на приеме или в замке чуть позже? В смысле ее после обеда им отдадут? Или на самом приеме торжественно передадут? Может, еще и бантиком перевяжут? Вернее, рот ей бантом перевяжут, как когда-то Конрой грозился — потому что если ей оставят возможность говорить, то она сделает все, чтобы никто ее и забесплатно не взял.

Или там было написано «Из-за тебя приехали»? Буквы были неровные, да и читала она вполглаза, могла ошибиться.

И что им от нее надо? Все лиураидаи ей простить не могут? Вряд ли.

Лайнфаэр потерялся, не доехав до Леса? Так она ни при чем! Он оставался дома живым и невредимым, когда она его последний раз видела. А после нее его вроде видели, тот же Шанитир.

Что еще может быть? Больше идей нет.

Однако они уже успели пройти множество коридоров и пару лестниц. И сейчас остановились в какой-то небольшой проходной комнатке, а Конрой скользнул за дверь.

Нужно куда-то деть записку. Жаль, что внутрь ее орчат все-таки не пустили, отдала бы им.

И еще раз мысленно поблагодарить Гурмона.

Ну надо же! Грубиян грубияном, но нашел возможность ее предупредить. Хотя не обязан был. Хотя бы потому, что он работает на дракона.

Но предупредил.

Она запомнит.

Вскоре дверь, за которой исчез Конрой, открылась вновь, на этот раз для человечки, раз уж ей быстро кивнул охранник, чтобы шевелилась.

По ту сторону была довольно богатая комната. Просторная. Огромные, под потолок, окна с витражами, стены обшиты светлым деревом медовых оттенков. Мебели немного совсем, но роскошная — тонкая резьба по изголовью и подлокотникам кресел. Даже ножки резные! Плотная гобеленная ткань на креслах с детальными, тщательно вытканными рисунками. Фигурные стрельчатые колоны в стенах вздымают к высокому потолку, расписанными целыми сюжетами…

Девушка так увлеклась разглядыванием интерьера, что не сразу заметила во всем этом великолепии дракона. Поспешно склонила голову и поприветствовала Его Светлость, как должно. Тем более что настроение у Светлости точно какое-то не светлое: смоляные брови сведены на переносице, холодом от него так и веет, но при этом в алых глазах пожар полыхает.

— Значит, утверждаешь, что тебя не посещали слуги Ее Светлости? — прорычал уже чем-то недовольный Шанитир.

— Я не знаю, кто чьи слуги, даже те, что в доме. В самом начале была модистка с помощницами, которая в том числе и это платье сшила. Потом приехала Лиэль, но ее прислал Моррокей…

— Мор-р-рокей, — опять раздался глухой раздраженный рык.

Что не так? Да если бы не его Лиэль, Мила вообще не собралась бы. Она в своем мире много лет стриглась коротко, и здесь бы свои густые, длинные волосы не собрала в прическу. Во что-то другое, кроме хвоста или простой косы. Не говоря уже о подборе платья, аксессуаров, макияжа… Так что спасибо нужно сказать желтому дракону!

На другой стене распахнулись еще одни двери, эти двустворчатые, и оттуда в комнату бодро впорхнула настоящая красавица.

Высокая, статная, но при этом крепкая, не хрупкий цветочек. Черные волосы уложены в сложную прическу, богато украшенную золотыми украшениями и поблескивающими красными, явно драгоценными камнями — что-то вроде рубинов, но кто знает. Только несколько пружинящих локонов опускаются на плечи. Плечи почти целиком открыты, у платья довольно смелое декольте. Само платье, лиф уж точно настолько густо украшено поблескивающими камнями и золотой вышивкой, что даже не сразу понятно, какого цвета ткань.

Красавица с лучезарной улыбкой и блестящим взглядом устремилась в сторону Шанитира, от порога начиная звонко голосить. Мила слышала раньше драконью речь, довольно своеобразную, но в женском исполнении, да так громко… едва удержалась, чтобы не поморщиться.

Значит, эта девушка дракониха? Вот какая эта Ее Светлость?

Или нет?

Вслед за ней в просторный зал степенно вплыла — настолько величаво — еще одна… вот эта точно дракониха. Или точнее — драконшейство? Какая «особая стать», какое достоинство в каждом, будто выверенном движении! И такая же изысканная красавица в роскошном наряде.

Так, стоп, а кто из них его… ее Светлость? Выглядят обе, как сестры, одна лишь немного старше. Это… жена и дочь Шанитира? Кто ж их, драконов, знает — по сколько лет они живут. Или жена и… теща? Или мать Шанитира? Нет, вряд ли. Для матери взрослого мужчины Ее Драконшейство недостаточно старая.

Хотя, кто знает этих драконов. У Милы не такой богатый опыт общения с ними.

Главное, чтобы это не две жены было. Вот тогда точно надо бежать.

Шанитир что-то раздраженно рыкнул той красавице, что помоложе. Та будто удивилась. Или опешила. Нахмурила безупречный лобик, будто пытаясь что-то вспомнить или обдумать умную мысль. Не получилось, видимо, — она что-то вопросительно заголосила.

И вроде бы мелодичный голос у драконихи, но слишком сильный, да еще эти вибрирующие и рычащие нотки, которых полно в драконьем языке.

Герцог опять что-то категорично сказал дамочке. Кстати, он сегодня тоже настоящий красавец — в богато украшенном черном с позолотой камзоле, штаны тоже черные, расшиты золотом и камнями по бокам. На поясе зачем-то причудливо украшенные ножны для кортика или длинного ножа, чья рукоять тоже богато обсыпана поблескивающими полупрозрачными камушками. Которые точно не стразы и не простое стекло. Его густая, до плеч черная грива уложена волосок к волоску — идеальными, едва обозначенными волнами.

Дракониха, наконец, оглядела зал и только сейчас заметила Милу. Мгновенно полыхнули алым ее глаза. Как искривились презрительно ее идеальные красные губки! И следующие фразы в сторону Шанитира полетели уже тоже откровенно злые.

М-да, не хотела же Мила ехать. Вот зачем ей быть зрителем семейных разборок? Тем более у ящеров? А вдруг они все же начнут плеваться огнем в запале? Хотя нет, эта дракониха скорее ядом плюнет, причем именно в в нее. Или даже кислотой.

— Почему человечка не приветствует тебя должным образом? — опять прорычал Шанитир, теперь на санайском. — Наверное, потому, что ты не занялась ее обучением этикету, как тебе было велено, Габридрея!

Как он назвал свою дракониху? Гадриэлой? Это имя ей точно подходит!

Красотка еще что-то быстро и раздраженно выдала.

— Потому что я так сказал! — рычал в ответ герцог. При этом от него так полыхало… раздражением? Злостью? Гневом? Почти физически ощутимые волны, заставляющие Милу поежиться, хотя не на нее была эмоция направлена. — Ты знала, что у нас будут важные гости! И все равно посмела ослушаться меня⁈

Все знали, кроме Милы? Человечку, значит, будто ненужную игрушку, засунули в дальний ящик, то есть дом подальше и — с глаз долой, из памяти вон?

— Зачем с этой зверюшкой возиться, лучше сразу отдай…

Окончание фразы драконихи, демонстративно сказанной на санайском, утонуло в протяжном, практически зверином рыке.

— Я з-з-з-сдес-сь решаю! — где-то там то ли проскочило, то ли почудилось Миле.

Дракониха показательно обиделась, развернулась и мигом вынеслась из комнаты прочь.

— Не рычи на сестру, она еще так юна, — размеренно, убаюкивающе-вибрирующим тоном произнесла, причем тоже на санайском, вторая драконья женщина, о которой Мила успела позабыть.

«Скорее, тупа, коль подвела герцога перед какими-то важными гостями» — произнесла про себя и спохватилась.

Сестра? Юна?

А потом дошло еще — «с этой зверюшкой»⁈ Это она, Мила, что ли, зверюшка⁈ «Сразу отдай»⁈ Айнам, которые должны быть здесь из-за нее?

Нет, с младшей драконихой они точно враги отныне!

Сквозь опущенные ресницы Мила осторожно покосилась на вторую дамочку. Может, это все-таки мать герцога? Ее черные волосы без единой ниточки седины, но она кажется более умной. Вернее, мудрой, какими обычно становятся с возрастом.

— От людей все равно никто не ждет особых знаний этикета, — добавила женщина мягко.

Но иногда возраст приходит один.

И, конечно! Обсуждать одного из присутствующего буквально ему в лицо, но в третьем лице — прям-таки верх воспитанности и вежливости!

Рыкнув что-то невнятное, Шанитир развернулся к Миле. В пару стремительных шагов, надвигающийся как неотвратимый торнадо, оказался рядом с девушкой и практически навис над ней, обдавая каким-то смолистым парфюмом.

— Будешь вести себя прилично. Поняла⁈ — полыхающие алым глаза прожигали сверху.

Уточнять, что это значит, не хотелось. Разгневанный дракон сам добавил, пророкотав:

— Не открывай рот, пока тебя не спросят! Не смотри в глаза! Как сейчас! — Мила послушно опустила взгляд, но тут же жесткие мужские пальцы подцепили сильно ее за подбородок и потянули наверх. — С-с-слушатьс-ся меня! Яс-сно?

— Ясно, — буркнула Мила и потерла подбородок, когда его отпустили чужие пальцы.

И это только начало мероприятия!

Дальше было только хуже.

Когда Шанитир вывел ее, вернее, велел идти следом, в огромный просторный зал через несколько светлых переходов и просторных, богато декорированных коридоров, то гости там уже были.

В первую очередь Мила увидела айнов. Того самого леродэя с его молодым спутником, которые посещали их таверну. Вроде те же. По крайней мере, молодой айн показательно игнорирует всех вокруг, а второй — пожилой, и намек на легкую улыбку на его тонких губах скорее пугает.

Хотя нет, вон же еще один айн… или айненыш? Он так же высок, как и другие, но еще тоньше фигурой, совсем стройненький и более… живой? О чем-то увлеченно разговаривал в стороне от своих с… наверное, драконом. С темноволосым крепким парнем в дорогом наряде. Кто же здесь еще может быть?

Разве что… Моррокей⁈

И этот гад здесь! У дальнего окна мило воркует с той самой Гадриэлой, которая цветет и сияет. Сияет дракониха глазами, которые не сводит от парня из рода Качевайн — между прочим, от ее, Милы, фиктивного ухажера! Цветет белоснежной улыбкой. Что ж, из них получится отличная пара, «совет им да шипы». Под хвост обоим!

Ладно Гадриэла, но Моррокей! Почему он ей ни словом, ни намеком не обронил насчет приема заранее⁈ Вряд ли провалы в памяти. Значит, специально не сказал.

Но почему?

Желтый дракон, будто почувствовав ее взгляд, обернулся. Улыбнулся.

Пусть своей Гадриэле улыбается. Пожаловаться на него дедуле? Хотя нет, глупо, конечно. Наверное, это вполне нормальное — то есть гадское — поведение для драконов?

Мила отвела глаза, чтобы… споткнуться о тот самый знакомый ментоловый взгляд старшего айна. Записка, до сих пор зажатая в кулаке, будто разом потяжелела. Ладони взмокли.

Чего этим ушастым от нее надо? Сказали бы сразу, а не ходили кругами, нервы ей не трепали.

— Я тебе с-сказал опус-скать взгляд⁈ — раздалось у нее над ухом раздраженное шипение.

Мила автоматические выполнила команду, но мысли заполошно продолжали носиться вокруг айнов. Совсем глупые мысли. Например, приживется ли в этом мире выражение — Тянуть… нет, не кота, а айна, скажем, за уши?

Потому что они, эти первородные из Леса, явно не торопятся, только забывают, что люди живут меньше. Да она состарится быстрее, чем услышит от них наконец, чего им надобно. Или торжественный обед ради и этого великого события собрали, чтобы…

«Так, стоп! Это уже нервное» — сообразила девушка, но губы никак не слушались, растягивались в явно дурацкую улыбку.

К сожалению, здесь официанты шампанское не разносят. Она бы и нервную улыбку за бокалом спрятала, и немного бы… анестезии внутрь… Чтобы не так трясло.

— Удивительное самообладание для человека, — раздалось рядом негромким, мелодичным голосом.

Какое самообладание⁈ Мила чуть в сторону не дернулась, когда поняла, кто говорит. Кто так незаметно и близко подкрался!

— Или глупость, — ровно, скорее даже холодно ответил Шанитир.

— Все же склоняюсь к первому варианту, — размеренно и певуче отозвался старший айн. — Наслышан от Лайнфэера об этой человечке много… интересного.

Значит, Лайнфаэр до своего леса доехал? И что он там своим про нее наплел?

Но первородные дальше заговорили опять на драконьем, незнакомом ей языке. Миле оставалось только стоять и слушать набор чуждых слов. И думать о своем. Например, сколько все это будет тянуться, покормят ли здесь ее орчат, не натворят ли они чего без ее присмотра? Не натворит ли Урнак чего дома?

За длинным столом, куда скоро все переместились, продолжалось в том же духе: первородные разговаривали между собой на неизвестном Миле языке, игнорируя даже сам факт ее присутствия.

Ну и ладно! Тем более что рассадили гостей на довольно большом расстоянии друг от друга, говорили они негромко. Но коль здесь все с отличным слухом, то даже такой громкости им хватало. Мила же молча дегустировала все блюда, что периодически ей подкладывали слуги, беззвучными тенями скользящие вдоль стола.

Она с трудом осознавала вкус еды, отметила только, что все мясо, что пробовала, было мягчайшим, а на столе его было много, во всех видах. Да и стол был накрыт будто на целую свадьбу — слишком много всего. Хотя драконы, коих здесь большинство, еще те обжоры. Она помнит, как год назад кормила нескольких драконов сутки напролет в таверне Гракгаша, после чего те еще и на охоту полетели.

Да, были спокойные времена, не то что сейчас. Однако те давние воспоминания все равно приятно согревали душу. Первые ее дни в этом мире. Как многого она еще не знала, хотя и сейчас тоже… Как интересно было познавать каждый день…

— Мидред, ты не заскучала? Мила! — не с первого раза, видимо, дозвался ее Моррокей, которого зачем-то посадили справа от нее, хоть и на расстоянии пары метров.

Девушка подняла на него взгляд от тарелки, по которой она медленно размазывала очередной какой-то соус с чем-то.

Конечно, нет! Разве может она заскучать с умным человеком… то есть с самой собой?

Однако промолчала.

— Мы говорим о погоде, — улыбнулся молодой Качевайн, прям сама вежливость.

Девушка перевела взгляд дальше.

Гадриэлу со второй женщиной, которая Драконшейство, посадили на другой конец стола. Это хорошо. Плохо, что молодая дракониха через весь длинный стол яростно полыхала на нее алыми глазищами. Наверное, из-за соседства этого самого Качевайна рядом с человечкой? Остальные по-прежнему ее игнорировали, кроме пожилого леродэя.

И чего Моррокей от нее хочет, пристав с разговорами?

Тот, словно услышал ее мысли, достаточно громко вновь спросил:

— А какая погода в твоем мире?

Слишком громко.

Теперь и старшая дракониха на нее смотрит, и самый младший айн.

А, нет, дракониха смотрит на приборы в ее руках. Их вокруг ее стопки тарелок с позолоченными каемочками лежало слишком много. Поначалу Мила растерялась, а потом из ассортимента также позолоченных вилок разных форм и ложек разных размеров, взяла то, что ей больше приглянулось.

Потому что своего незнания она стыдится не будет — это не ее вина. Пусть хозяева краснеют.

Но время идет, и нужно отвечать.

Однако вначале покосилась на Шанитира. И только после того, как он кивнул, ответила:

— Мой мир огромен, и погода там совершенно разная в разных местах.

Чуть наклонив голову, Моррокей продолжал неотступно смотреть на нее с едва обозначенной улыбкой. Намекает, чтобы она продолжала? Тем более что и разговоры за столом вроде стихли.

— На севере у нас вечные льды. Которые никогда не тают. Там живут белые медведи. На юге… на самой южной точке нашего мира тоже вечные льды, — хмыкнула иномирянка. — Но там медведей нет. Зато есть огромные колонии толстеньких нелетающих птиц, которые отлично ныряют и плавают в ледяной воде. А между двумя этими полюсами еще пять материков и очень много островов, где бывает самая разная погода. И тоже есть места с вечным летом, как у вас здесь, Ваша Светлость, — покосилась на Шанитира.

— А какая погода в том месте, где жила ты? — не отставал от нее Моррокей.

Что, пришло время десерта? Первородные после «хлеба» захотели «зрелищ»? То есть увлекательных рассказов о далеких землях, другом мире? А она им здесь вместо стендапера будет? Приглашенная звезда мероприятия?

Что ж, ладно, поработает им рассказчиком. Тамадой на полставки.

— Хорошая была у нас там погода. Три месяца лета, более короткого и… нестабильного, чем здесь. Могут лить холодные дожди или наступить такая жара, от которой даже лесные пожары случаются. Или такие события по очереди сменяют друг друга. Потом три месяца осени, когда деревья сбрасывают листву, трава жухнет, идут дожди, но вначале обязательно возвращается кусочек лета с теплом и солнцем. И это явления у нас называют женским летом. Потом зима. Тоже три месяца. Самое любимое мое время года. Так холодно, что вода на улице… реки и озера замерзают настолько, что по ним можно ходить и даже кататься на повозках. А вместо дождя с неба сыпется… замерзшие кристаллики воды. В санайском языке нет слова для их обозначения, а мы говорим «снег, снежинки». И каждый такой кристаллик, такая «снежинка» крошечная, но если присмотреться, то окажется, что они все разные. Рисунки их узоров не повторяются!

Мила перевела дух и без остановки продолжила:

— Затем вся земля становится совершенно белой, покрытая слоем такого «снега». Иногда очень толстым слоем, по которому даже ходить нельзя без особых устройств. Или пока весь выпавший снег не счистишь, хотя бы с дорог. Но даже если снега нет, то может быть ледяная корка на земле — «гололед». Если перевести дословно, означает… м-м, обнаженный лед. Лучше уж такой, чем прикрытый сверху снегом, такой опаснее. Еще бывает ледяная корка на деревьях — хорошо, если это «иней», тогда красиво. Будто деревья в… м-м, белой замше? В холодном бархате, каждая веточка укутана. Но если настоящее обледенение случается, то это опаснее. Хотя красивее. Деревья стоят будто стеклянные, а если солнце выглянет, то будут сверкать под его лучами ярче алмазов. Но ломаются при этом будто действительно из стекла.

Вот теперь все внимание за столом точно ей принадлежит! Все на нее смотрят.

— Ну и весна. Еще более капризное время года. Снег, ставший уже слежавшимся и серым, тает, вокруг все мокро и грязно, но солнце с каждым днем греет все сильнее, воздух слаще, а птицы голосистее. Возвращаются многие птицы, что улетали зимовать в теплые края. Пробивается первая зеленая трава, иногда прямо из-под снега. У нас даже особые цветы есть, которые цветут тогда, когда снег не растаял, так и называются под-«снежники». А еще обязательно возвращаются морозы, когда некоторые деревья цветут. Или на уже зеленую траву может выпасть белый снег. Очень красиво. И хотя весна зачастую грязная, но в целом хорошо. Ведь очередная зима закончилась.

Мила вздохнула и отложила вилку, которую, как оказалась, слишком сильно сжимала пальцами.

Как давно все это было! Увы, ее земная жизнь навсегда и бесповоротно осталась в прошлом!

Как там ее дача поживает? Кто-нибудь из сыновей ездит туда или участок с домиком продали? И там теперь другая хозяйка сажает огурцы или цветы?

— Как среди такого… хаоса можно жить? — раздался звонкий мелодичный голос.

Это айненыш не сдержал своего любопытства. При этом другой молодой айн на какие-то полсекунды презрительно дернул уголками своих губ.

— Хорошо можно жить, — еще раз вздохнула иномирянка. — Или даже очень хорошо. Ведь мы, люди, одни там развлекаемся. Никаких других рас там, у нас, больше нет.

Вот же черт! Не успела придержать язык!

— Если других, более разумных рас там нет, то люди в том мире до сих пор ходят в шкурах и живут в норах? — презрительно фыркнула на том конце очень длинного стола Гадриэла.

Достаточно громко, чтобы человечка ее услышала.

Нет, с этой драконихой они точно никогда не подружатся! Зачем ей в друзьях настолько тупые личности? И даже ее юность не оправдание.

Мила перевела взгляд на ту красивую нелюдь. Не стала сдерживаться и улыбнулась.

— Или как раз потому, что других рас там нет, мы ушли в развитии… по крайней мере, техническом гораздо дальше, чем этот мир? — глаза драконихи стали округляться, как и рот, но Мила поспешила продолжить, пока ее не прервали: — Мы живем в высоких, на много этажей вверх, светлых, теплых домах, сияющих яркими, разноцветными огнями. И печки давно не дровами топим. Не дикари. И меха не носим. Немодно.

Рот у драконихи все больше открывался, вот точно она сейчас что-нибудь… Но первым успел айненыш:

— Но если там вокруг лед и… другая замерзшая вода… несколько месяцев кряду, то как без меха люди выходят на улицу? Если выходят.

— Конечно, выходим! — кивнула Мила. — И даже помногу гуляем, ведь столько зимних забав придумано! Одно катание на «коньках» чего стоит! «Коньки» — это такая особая обувь, которая… м-м, к ней снизу крепятся толстые лезвия, как ножи, чтобы кататься на скользком льду. А мужчины и мальчишки на коньках еще и в «хоккей» играют — это когда на льду и на лезвиях нужно не только устоять и перемещаться быстро и ловко, но еще забирать друг у друга особыми гнутыми палками маленькую штуку и закидывать ее в ворота противника. Или, например, катание со снежных гор на специальных предметах. Такую забаву любят не только дети, но и взрослые. А чтобы слетать с горки было еще быстрее и дальше, и веселее, льдом сверху заливаем.

Айненыш быстро глянул через стол на молодого, незнакомого ей дракона, с которым раньше разговаривал.

— Она не лжет? — а сколько удивления в его тоне и глазах!

Повернулся к самой Миле:

— И как без меха вы, слабые человеки, не мерзнете?

— Люди придумали другие типы теплой одежды и даже особые материалы. Например, ткани, которые не пропускают воду, не продуваются ветром. Так что наши зимние куртки легкие, но теплые, а также могут быть любого цвета и формы. Например, «пуховики», о которых я уже говорила вам, Ваша Светлость, — глянула девушка на Шанитира, который откинулся в кресле и тоже внимательно слушал. — Но если вначале в такие куртки действительно набивали легкий и помогающий сберегать тепло птичий пух, то потом придумали еще более удобные… это даже не совсем ткани. Потому что их не ткут, а сразу пластами создают. Очень легкие, удобные в крое и отлично сохраняющие тепло. И у нас говорят: «Не бывает плохой погоды, бывает неподходящая ей одежда». Которая бывает очень-очень разная.

Не то что здесь, в волшебном мире, где до сих пор не могут придумать трансформирующуюся одежду для двуипостасных. Хотя… когда красивые мускулистые мужчины каждый раз оголяются… есть в этом свой плюс.

Вот теперь в паузу Гадриэла все-таки смогла вставить свое возмущение. Что-то злобно рыкнула, надрывно, как раненная львица, но Мила в тех звуках только «Шанитир» распознала. Жалуется братику на… что?

— Милая Габридрея, мы действительно хотим узнать, как устроен другой мир людей. Это же интересно! — вместо герцога ответил той Моррокей на санайском, но в результате у недовольной Гадиэллы еще больше черты лица заострились, а глаза полыхнули демоническим алым.

Не такая уж она красавица, если присмотреться.

— А что еще в… м-м, техническом развитии, как ты говоришь, в вашем мире ушло дальше? — проигнорировав реплику сестры, спросил сам Шанитир у человечки.

— Например… связь! У вас есть почтовые шкатулки, чтобы обмениваться письмами, но наши… м-м, артефакты связи в первую очередь передают звук, причем мгновенно, а также картинки и даже движущиеся картинки. Тоже немедленно. Я могу… могла раньше связаться с любым человеком, даже с тем, который в тот момент находился на другом конце нашего мира, и поговорить с ним, будто мы стоим рядом. Потому что в зеркале артефакта он мог видеть меня, а я его. А на письма нам даже не нужно было тратить бумагу. Мы пишем… писали их… прямо через артефакты, и письмо, то есть текст сообщения в тот же миг оказывался у другого человека. Или могло попасть сразу, в один миг, ко многим, хоть тысячам людей в самых разных местах, если я так хотела. И в отличие от почтовых шкатулок здесь, там, в моем мире те артефакты связи доступны всем, даже у детей есть.

Вот теперь ей точно не верили. Хотя драконы должны чувствовать, что она не лжет.

— Но как все это сделано? — опять не выдержал айненыш.

— «Сотовая» связь и «интернет». Интернет — это такое глобальное место, которого как бы нет в реальности, но в нем есть всё. То есть… это общее информационное поле. И любой может туда зайти… образно, конечно, и найти что-то нужное для себя. Или сам туда разместить любую информацию, к которой будет доступ у всех людей из разных уголков нашего мира. Или как сам настроишь, например, только для друзей.

Мила опять повернулась к Шанитиру.

— Кстати, рецепты самых разных народов своего мира и разные кулинарные приемы я так и узнавала раньше, в прежней своей жизни, причем даже не выходя из дома. Из «интернета». А поскольку у нас очень развита международная торговля, то нужные продукты из других стран я тоже могла легко купить. Тоже не выходя из дома, достаточно было сделать заказ в том самом «интернете», а доставщики приносили на дом.

— Странная у вас магия, — с прохладцей заметил леродэй, которого усадили на другом конце стола поближе к старшей драконихе, наверное, как к хозяйке дома.

— Магии у нас нет. Это техника. И наука.

— Наука и люди несовместимы. Даже в одной фразе, — презрительно фыркнул молодой неназванный дракон.

Он был тоже темноволос, красив — впрочем, как и все драконы — и чем-то очень отдалено походил на Шанитира.

«Если этот окажется младшим братцем герцога… Ох, Шанитир, у тебя вся юная родня настолько туповата? Или драконы первые сто лет своей жизни не умнеют?» — пронеслось у Милы в долю секунды. Но к самому владетелю земель повернулась.

— Это был не вопрос. То есть мне лучше не отвечать?

Потому что ух как хочется ответить!

Но вмешался Моррокей. Подавшись вперед, с интригующей улыбкой, он произнес:

— Все-таки интересно, на что еще распространяется человеческая наука другого мира. Скажи мне, Милдред, а какое оружие у вас есть?

— Всякое-разное, даже совершенно ужасное оружие, Ваша Милость, — ответила та. — Наука убивать у нас тоже, к сожалению, развита слишком… сильно.

— Например? Что значит «совершенно ужасное» в человеческом понимании? — не отставал желтый дракон.

Что ж, сами попросили.

Мила покосилась на Шанитира, получила кивок и стала рассказывать:

— Например, когда один снаряд может уничтожить целый город с сотней тысяч жителей? Снаряд — всего один — сбросили на город сверху. Взрыв был такой силы, что от людей… живых существ в том месте ничего не осталось, даже костей, они просто испарились вмиг, оставив лишь грязные пятна. Каменные здания снесло вровень с землей на многие-многие кварталы вокруг. Потом начались пожары, которые доделали все остальное. Но хуже всего даже не это, а не сразу видимые последствия. Оказалось, что всё на многие земли вокруг оказалось отравленным: почва, вода, все люди и предметы, что находились в момент взрыва где-то рядом, и даже воздух, который ветром отнесло далеко, заразив и там все. Те, кто умер не сразу, потом много и мучительно болели и умирали гораздо раньше отведенного времени. Если какой-то зараженный предмет вывозили в чистую землю, то рядом с ним тоже начинали болеть люди или животные, причем даже не понимали, почему. Те люди, кто все же выжили, рожали потом больных или ужасных… уродливых детей. Или мертвых. Это достаточно ужасное оружие в понимании первородных?

Могла и не спрашивать, ответ виден на ошарашенных лицах обычно внешне безэмоциональных нелюдей. Какая тишина повисла в огромном зале! Даже слуги замерли по углам тенями и не шевелились. А уж как айны напряглись!

— Ужасно то, что ты не лжешь, — теперь совсем не улыбаясь, произнес Моррокей. — Или сама веришь в то, что говоришь. Ты так говоришь… «сбросили». То есть вы… так воюете в своем мире?

— Нет, что вы, Ваша Милость! Сейчас люди воюют иначе. Тем более с тех пор, когда тот снаряд на самом деле был сброшен на мирный город… Вернее, было два снаряда, которые уничтожили два города, прошло уже более пятидесяти лет, даже скоро сто будет. И с тех пор, конечно же, много чего нового придумали, не менее… м-м, мощного.

Моррокей перевел мерцающий взгляд мимо Милы на герцога, который сидел с другой стороны от нее.

— Шанитир, ты же понимаешь, что человека с такими знаниями нельзя отдавать айнам?

Чего⁈

— С какими такими знаниями? — не сдержалась Мила. — Как делать такие снаряды я не знаю, сразу говорю! Даже примерно! Кроме того, что там внутри «радиоактивные» вещества, да и сам процесс разложения «атомов» я не… кхм.

То есть, да! Айнам ее точно нельзя отдавать! Никак нельзя! Ни в коем разе!

Да и про оружие она действительно ничего не знает. А то вдруг драконы для себя лично захотят такое же?

Даже порох не создаст, не подкованная прогрессорскими знаниями она попаданка получилась. Не говоря уже об устройстве огнестрельного оружия. Только и знает, что там есть курок, предохранитель и обойма… вроде бы. А, нет, обойма вроде у автоматов? Но чем автомат отличается от того же пистолета по устройству — даже примерно не представляет.

Даже если будут пытать, она не сможет выдать тайны. Потому что не знает!

Так и сказала, пока местные власть имущие чего плохого — для нее — не придумали:

— И про другое оружие я тоже ничего не знаю — ни устройства, ни даже примерного механизма действия. Я его даже никогда в руках не держала!

Но тот молодой неназванный вдруг выплюнул:

— Лжешь!

Мила опешила, запнулась. Потом поняла:

— А-а, да, держала, но ненастоящее оружие. Например, сувенирную саблю… Или то, что для развлечений. Чтобы в мишени стрелять. Или шариками краски в одной игре… Но это совсем не то! Такое оружие безопасно… практически и там другой принцип действия…

— То есть принципы действия ты все же знаешь? — подловил ее Моррокей.

— Очень условно, — со вздохом призналась Мила. — Ну что вам толку, если я скажу, что оно работает от сжатого воздуха? И это все, что я знаю! Да на сжатом воздухе много что работает — от детских игрушек, «воздуходувок»… м-м, бытовых артефактов до… лодок на воздушной подушке. Но в каждом предмете сотни, нет тысячи своих деталей и особенностей, которые я не знаю! Я же не «инженер», и вообще не «технарь»! То есть не этот… не артефактор.

— Как подушка может быть воздушной? Да еще у лодки? «Лодка на подушке» — как это? И зачем? — опять айненыш вклинился.

Надо же, айны, значит, не настолько замороженные рыбины? В их детях еще живы эмоции и любопытство? Или именно этот такой особенный?

— Если лодка будет на таком… м-м, скажем, матрасе, заполненном воздухом, то она пройдет много где — например, по мелководью, в топких местах и даже немного по суше, — пояснила ему Мила, с радостью отвлекаясь от призадумавшихся драконов.

Этот представитель ушастого народа ей пока нравился своей непосредственностью и живым интересом.

— Никакой матрас не сможет удержать воздух! — авторитетно заявил ей в ответ юный айн.

— В вашем мире — да. А в нашем полно очень разных гибких материалов, которые не пропускают воздух. Из них делают много чего. Но как получить такой материал, я тоже не знаю! — сразу добавила попаданка, покосившись на Моррокея.

— Лжет! — опять громко заявил тот настырный молодой дракон.

Да что б его! Сидит здесь, полиграф чешуйчатый! А он не Конрою родственник? Конрой тоже в последнее время ей не верит.

— Примерно только знаю. Очень примерно. Но что толку, если я скажу, что «резину» получают из сока какого-то «каучуконосного» дерева, растущего в жарких странах? Я это дерево никогда не видела! Даже на картинках. Поэтому не узнаю, даже если у вас такие же где-то растут. И его сок надо как-то особым образом обрабатывать, но как — я не знаю! И «резина» бывает самых разных свойств или толщины и так далее. И какая именно нужна именно для лодок, я тоже не знаю. Наша наука ушла настолько далеко, настолько сложна, что никакой профессионал не может все знать даже в одной сфере производства! Даже проработав в ней всю жизнь. А лодки, «химия» и оружие — точно не моя сфера знаний.

— А что твоя сфера? — тут же подхватил Моррокей. — Чем ты занималась в своем мире, Мила?

— Я была… по-вашему, наверное, счетовод? Рядовой счетовод. Я рассчитывала, сколько платить работникам большого предприятия в зависимости от того, сколько они чего сделали, болели или отдыхали. Кстати, в нашем вовсе не отсталом мире за время болезни или оговоренного отдыха работникам тоже платят, но другие расценки.

— Так вот откуда идея твоей шизы! И прочая твоя изворотливость с ценами. Ты была счетоводом в тавернах? — довольно хмыкнул Моррокей, будто наконец-то решил ребус.

— Нет, но в тавернах такого типа, как по франшизе открытые, я много раз ела. И сам смысл франшиз у нас даже дети знают! — покосилась на молодого дракона, который уже опять открывал рот. — Ладно, не все дети знают, но само слово широко известно всем. А додумать остальные тонкости принципа при желании может любой дурак!

Запнулась, потому что тот неназванный дракон-юноша опять полыхнул в ее сторону глазищами.

— Ладно, не любой дурак, а только тот… то есть те умные люди, кто хоть как-то разбираются в экономических теориях. А я разбираюсь, у меня как раз экономическое образование. Высшее, между прочим. И большой опыт работы. Это здесь я опять молодая, а там много лет… кхм. В общем, то, что я вам предлагала, Ваша Светлость, — опять глянула на Шанитира. — Не просто так глупые затеи, а то, что реально и уже много лет работает в моем мире и приносит их владельцам хороший доход.

— Понятно, Шанитир? — опять через нее обратился дракон, сидящий с одного бока к тому, что с другого. — Она всего лишь рядовой счетовод, но «додумать тонкости принципа» у них, чужемирян, «при желании может любой дурак». И даже у рядового счетовода какое-то высшее образование. Нельзя ее отдавать! А то кто знает, до чего она додумается в ласковых руках айнов.

Это у айнов-то ласковые руки⁈ Которыми они здесь убивают людей налево и направо и пытают до смерти только потому, что с ними непонятно из-за чего воюют?

Айны, кстати, больше не вмешивались в разговор.

Сам Шанитир подался вперед, садясь в кресле ровно, и, развернувшись к Миле, стал говорить подчеркнуто сухим, официальным тоном:

— Милдред Питер, ко мне поступил запрос от высшего светлого рода Сеадан Амараллис выдать тебя им. Поскольку ты сейчас… хоть и знатного происхождения, но по статусу сирота, вне всякого рода, нет над тобой мужа, отца или иного взрослого мужчины, который отвечал бы за тебя, то именно я являюсь твоим непосредственным покровителем, как владетель земель, на которых ты пребываешь по собственному согласию и желанию.

Мила озадаченно моргнула. Так вот какое покровительство ей озвучивал ранее дракон? Герцогское над всеми сирыми и… сиротками? Она тогда от испуга и «извращенного» иномирного мышления надумала себе лишнего? Или он бы не остановился на таком, если бы юная человечка, не только без поддержки родни, но даже особых накоплений, тогда сразу с ним поехала «по собственному согласию»? Мужчины же… они всегда мужчины, во всех мирах.

Даже — или тем более? — если они драконы.

— Однако поскольку по закону нашей Великой империи Юаджи ты являешься свободной женщиной и при этом гражданкой империи, то на подобный запрос требуется твое согласие. Согласна ли ты добровольно отправиться в земли Великого Леса?…

— Нет! Конечно, нет!

Даже если еще что-то герцог собирался сказать, ни на каких условиях она не согласна!

И… он сказал «гражданкой империи»? Нужно еще раз перечитать те документы, что он ей выдал более года назад. Каким бы сомнительным гадом этот дракон ни был, но если он тогда сделал ей, беженке из Саная, выкинутой отцом из рода, гражданство империи… О! Она обязательно скажет Шанитиру «спасибо»! Потом. Даже если он сделал это исключительно из-за каких-то своих, не сразу ясных ей мотивов.

Пожилой айн, видимо, представитель того самого высшего и светлого рода ушастых, что-то довольно резко сказал Шанитиру на драконьем с другого конца стола.

Так, ну что опять?

И зачем она им, вообще, сдалась? Им больше некого пытать в своих застенках? Всех людей на своих и соседних землях извели? Подбирают теперь сирот и прочих социально не защищенных в чужих землях?

— Продолжим разговор в моем кабинете, — в ответ на претензию старшего айна изрек Шанитир на санайском языке, затем добавил что-то еще на драконьем.

И, отложив белоснежную салфетку с колен на стол, резко поднялся.

Молодые айны вслед за ним тоже встали — айненыш живо подскочил, как сжатая пружина, второй нарочито медленно, изображая нежелание. Затем и леродэй поднялся.

— Мила! — шикнул на девушку Моррокей, тоже вставая.

— Что, и я тоже? — удивилась та, но салфетку сложила, чтобы убрать.

Неужели первородные возьмут ее на переговоры? Не задвинут опять человечку в дальний угол, а в ее присутствии будут решать ее же судьбу?

Прогресс в межрасовых отношениях?

— Что, даже не дождавшись десерта, уйдем?

А ведь Гурмон так старался, чтобы удивить гостей босса чем-то новым.

— Ты не наелась? — хмыкнул Моррокей, наблюдая, как она встает. — Или… О! Ты знаешь, что будет на десерт? Дай-ка угадаю. Неужели «Сладкая девочка»?

— Не сладкая, а яркая, — автоматически поправила Мила, и только потом сообразила, что ее опять намеренно дразнят.

— Попрошу подать «Девочку» в кабинет, — рассмеялся Моррокей, довольный, что его уловка опять сработала.

Да что б его! Сколько лет этому драконьему «мальчику»? Еще и драконихи с другого конца стола яростно полыхают в их сторону взглядами, полными магической мощи. Что уже почти физически ощутимо, даже на таком расстоянии.

Однако стоило только выйти за порог зала — через другие, более парадные двери — и Мила мигом забыла свое возмущение.

Сколько же здесь нелюдей было!

Ладно, охрана герцога — причем не только оборотни. Пара крепких мужчин в черной униформе выглядели и двигались несколько иначе. Драконы? Эти наверняка умеют если не плеваться, то точно кидаться магическим огнем при необходимости.

Но главное — еще айны! Сколько их здесь⁈

Самый главный черный дракон с высоким гостем из Леса уже пропали из виду где-то впереди, в анфиладах роскошных залов. Зато молодой айн «Мистер Недовольство» и еще несколько подобных ему только разворачивались, чтобы последовать за боссами. Остальные айны были такими же вечно молодыми на вид, стройными, с нечеловечески ровной осанкой, но при этом настолько плавно движущиеся, будто… капли ртути. Утонченные, длинноволосые все как один, натуральные блондины, упакованные в роскошные приталенные камзолы светлых оттенков с изысканной вышивкой. А еще у них было с собой оружие! И немало — богато украшенные ножны с кинжалами на поясах у всех без исключения, у парочки даже луки. Луки! Настоящие! И также богато украшенные колчаны за плечами, заметные, когда они повернулись спиной к залу.

Конечно, Мила залюбовалась, с интересом исследуя взглядом настоящих эльфов, то есть айнов, в таком количестве! И ведь это даже не слет ролевиков! Не массовка на съемках фэнтези фильма. Это настоящие эльфы! Волшебные существа… то есть из сказок, из древних легенд ее мира.

— Красивые? — раздалось над ухом девушки, отчего она вздрогнула и вернулась в реальность.

— Что?

— Я спрашиваю, достаточно ли симпатичны айны на твой, чужемирный вкус? — с очередной усмешкой повторил Моррокей, который точно заметил, как она зависла на их рассматривании.

Нет, она не покраснеет! Разве что от злости. Почему этот желтый дракон настолько болтлив? Здесь же, по помещениям, где они идут, полно охраны — ушастой, как обычно у нелюдей! — которая теперь тоже вся будет в курсе, что она иномирянка? Зачем он так делает?

— Видишь ли, Мила, люди нашего мира находят айнов очень красивыми. Бесподобно красивыми. И когда кто-то из Сынов Леса попадает в руки людей, то… кхм. Люди тоже злопамятны, и тоже используют пленных по своему… м-м, порой очень порочному усмотрению, — наклонившись к ней, будто бы посекретничать, но вполне громким голосом произнес дракон.

Кто-то из крайних айнов, быстро плывущих уже довольно далеко впереди, обернулся и полыхнул в сторону Моррокея морозной зеленью убийственного взгляда.

Зачем он ей это рассказывает? Или не ей, а для как раз айновских чутких ушей? Теперь их хочет подразнить?

Но если честно, она, наверное, рада слышать, что люди здесь хоть иногда справляются с айнами… то есть тоже в состоянии пленить таких известных воинов и убийц. Что люди не совсем безнадежны в противостоянии. Пусть даже если это только месть.

— Так что насчет тебя? Разве они тебе не нравятся? — опять искушающим тоном проворковал этот змей над ее плечом. Но слишком громко! Явно же из расчета не только на нее. — Разве айны не бесподобны красивы?

Зачем он так делает⁈ Увы, игнорировать прямой вопрос первородного не получится.

— Красивы, — вынужденно согласилась Мила, лишь бы ее «ухажер» отстал. Но чтобы айны не надумали себе лишнего: — Но одинаковы, как куклы с «конвейера».

Он же не ревнует ее, будто муж к каким-нибудь красавчикам-киноактерам? Как к кумирам-певцам, которые потому и кумиры, что недоступные?

Нет, конечно! Тогда что он творит?

И когда они уже дойдут до нужного кабинета? Пусть там Моррокей займется делом, а не ею!

— «Конве-йэра»? Что это значит?

— Это такая «оптими…» улучшение производства, для скорости, например. Когда вещи делают в потоке… например, как отливают одинаковые заготовки в одной и тоже форме, — стала пояснять на ходу Мила, но тут же запнулась.

И споткнулась, зацепившись за собственные же ноги!

Потому что другой обернувшийся из айнов воин, полыхнувший теперь по ней пронзительно-холодным взглядом… неужели это Лайн⁈

Такой знакомый зеленый взгляд… Хотя это же «сыны леса», у всех вроде глаза зеленые. Впрочем, как и костюмы, которые могут оттенять…

Такой знакомый поворот головы, когда светлая, холодного оттенка прядка вдоль лица… Нет! Они все здесь пепельные блондины!

Откуда здесь взяться Лайну? То есть Лайнфаэру, господину лерою?

Но когда Моррокей подхватил споткнувшуюся Милу, причем почему-то не под локоть, а за талию… И придержал осторожно, как фарфоровую статуэтку и не торопился убирать руку от корсажа ее нарядного платья… Тот айн почему-то продолжал метать на них острые, как стрелы, взгляды из-за плеча.

Лайнфаэр здесь⁈

Почему здесь, а не там, на границе, коль уж он посланник Леса в те края…

Хотя нет! Другой вопрос у нее появился!

А не он ли причина того, что айны теперь хотят утащить ее в свой Лес?

Вопрос только — из-за чего? Вряд ли майонез тому причина. Иначе Лайнфаэр еще год назад бы запретил повторять его в таверне. Но насколько Мила знала, пока она весь год жила в доме айна, на кухне Душары продолжали готовить фаршированные яйца и прочее именно с майонезом!

Моррокей, видимо, тоже признал Лайна. Иначе почему он сказал вдруг:

— Меня удивляет, как быстро ты заводишь друзей, м-м, Яркая Девочка.

— Что? — моргнув, Мила перевела на него взгляд и отступила в сторону, чтобы выскользнуть из объятий желтого дракона. — Мы с господином лероем не друзья!

— Нет? — будто удивился тот. И с новой ехидной улыбкой добавил: — Но я тоже не о нем. Мне интересно знать, кто это тебе передал?

И опустив взгляд, Мила с ужасом увидела в широкой ладони дракона свою смятую записку.

Когда пришлось сесть за стол, девушка ее запихнула — вроде бы незаметно — под себя. Но когда вставала, уже совершенно про нее забыла! А Моррокей, как сосед, увидел упавшую бумажку? Подобрал?

— Хотя нет, не удивлен. Коль в твоем мире была такая возможность запросто общаться с кем угодно из разных уголков, наверное, ты привыкла со многими легко сходиться? Не глядя на их происхождение или положение, что на расстоянии сделать проще? Ты до сих пор забываешь высказывать в нашем мире должные знаки почтения высшим расам, чужемирянка, — но последнее прозвучало не как выговор, а скорее констатация факта исследователем, в руках которого новый объект его коллекции.

— Угу, тем более что в моем мире не было ни высших рас, ни прочей знати, — поддакнула ему Мила, пытаясь игнорировать очередной недовольный взгляд зеленых глаз впереди. — Хотите, буду называть вас, Ваша Милость, по имени и… имени вашего отца? У нас именно так выражают почтение в разговоре.

— По имени моего отца? Забавно, — протянул с очередной улыбкой Моррокей, останавливаясь сам и притормаживая девушку.

Оказалось, что они куда-то пришли, в очередной богато украшенный зал. Но двери впереди были закрыты, около них застыли пограничными столбами охранники в черной форме. Рядом притормозили светло-зеленой группкой, будто молодая поросль березок на опушке, айны. Но что хуже всего — они развернулись лицами к подходящим последними, если не считать замыкающую охрану, Моррокею и Миле!

И да, то точно был Лайнфаэр!

Мила поспешила отвести взгляд.

И вроде она должна быть рада, что видит… кто он ей? Точно не друг! Но именно с ним она провела в этом мире больше всего времени вместе. Вернее, вместе в одном доме, хотя даже не каждый день его там видела.

Но целый год!

День за днем, в полной изоляции, когда у нее для общения и познания этого мира были только книги, что приносил ей раз в месяц дракон, редкие письма от лорда Качевайн, что появлялись в им же выданной почтовой шкатулке, и еще более редкие письма, что за мелкую монетку мальчишка из ближайшей деревни таскал для нее из таверны Гракгаша и обратно. И Лайнфаэр.

Целый год он был практически единственным живым существом — кроме тех пятиминутных встреч с доставщиками продуктов и писем раз в месяц — в ее заточении. В его же доме. В его полном подчинении.

Мила прекрасно знала, что такое «стокгольмский синдром», и когда несколько месяцев назад впервые отловила себя на робких теплых чувствах к бесчувственному — по крайней мере, внешне — айну-тюремщику, то есть работодателю, которому должна была отработать немалый долг, то поставила себе именно такой диагноз. И всеми силами сопротивлялась, чтобы эта зараза не проросла корнями в ее душе.

И была так рада вырваться наконец на свободу из айновского дома, пусть красивого и уютного, в том числе именно ее стараниями, и вроде даже безопасного, но со временем будто ставшего душить ее.

Тогда она была рада оставить Лайнфаэра в прошлом. Навсегда. И постаралась быстрее забыть его, полностью заняв голову делами, очень многими делами. Чтобы даже ни минутки свободной не было вспомнить…

Так зачем он опять здесь? Зачем, словно призрак прошлого, воскрес в ее жизни?

Да еще и других айнов за собой притащил?

Теперь она точно не рада.

— Мила, — спустя какое-то время позвал ее Моррокей, стоящий — спасибо, что наконец молча! — рядом.

И повел дальше. Мимо безмолвных, но источающих опасный холод стройных «березок» айнов, мимо полыхнувших на них желтыми и алыми всполохами жестких взглядов массивных охранников в черном.

В кабинет, где без них черный дракон и леродэй из высшего рода айнов уже о чем-то успели договориться без них.

— Милдред Питер, — опять официально обратился к ней герцог, владетель этих земель, стоило ей только опуститься в указанное кресло. — Высший светлый род Сеадан Амараллис запрашивает у меня разрешение общаться с тобой.

— Зачем?

Когда они уже озвучат, чего приперлись⁈ Сколько можно тянуть за уши, которые у людей не такие длинные!

Но старший айн, а он единственный из ушастых был здесь, промолчал. Шанитир тоже.

— Наверное, затем, что твой не-друг Лайнфаэр оценил твои идеи, Мила? Не так ли, Шанитир? — влез в разговор Моррокей, привольно развалившийся в кресле, демонстративно придвинутом им же поближе к креслу человечки. — О каком передающим звуки, вернее, речь артефакте ты говорил? Который сделал Лайнфаэр по описанию Милдред.

Повернулся к самой девушке, ошарашенной и пытающейся осознать, что сейчас услышала.

— Какими еще иномирными идеями ты уже успела поделиться с одним из айнов, человечка? Надеюсь, не чем-либо «ужасно страшным» из вашего арсенала? Ты ведь понимаешь, что все подобное будет так или иначе использовано айнами против людей же? С которыми они не прекращают воевать в нашем мире уже… сколько лет, Шанитир?

Вот теперь точно будто в холодную воду макнули с головой.

Айны здесь из-за ее идей⁈ Вот эти гордецы, которые иной раз не снисходят даже до того, чтобы просто заметить «никчемного» человека на своем пути? Как воспитанные гости не замечают пятно на скатерти хозяйки.

То, что до сих пор не оценили драконы, даже ответ не удосужились дать по ее пакету экономических предложений, айны, получается, оценили? Ее технические идеи? Скорее, подсказки из другого мира?

Ну, спасибо, Лайнфаэр!

Хотя в первую очередь она сама виновата! Язык надо было за зубами держать! Как и свои иномирные идеи при себе.

— Мила, что еще ты рассказывала Лайнфаэру? — более требовательно повторил Моррокей, заставляя ее вынырнуть из самобичевания.

— М-м, да ничего такого, — даже растерялась девушка. Но под поблескивающим золотым взглядом пришлось вспоминать: — Ну, «блендер». Это такая кухонная штука, чтобы тесто взбивать и руки не устали. Правда, когда я сказала, что по тому же принципу можно сделать «дрель» и «шуруповерт», блендер у меня забрали на переделку…

Пришлось и это пояснять, правда, ее слова не столько объясняли, сколько требовали новых и новых пояснений. Что такое «шуруп», и что в ее мире мебель собирают не в четко рассчитанные пазы, а гораздо проще. Что упрощает и ускоряет создание мебели, а также ремонт, строительство и…

— Это все? — перебив ее в какой-то момент, уточнил насупленный Шанитир.

— Ну-у, — усиленно вспоминала Мила. — Может, быть еще капельный полив. Он применяется особенно в «теплицах». А это такие стеклянные домики, чтобы выращивать растения круглый год даже в холода. Или, наоборот, некоторым растениям не нравится излишняя жара, а «теплицы» позволяют контролировать климат. Мы же не маги, у нас магии нет, поэтому приходится…

Но ее опять перебили драконы.

— Ты уверена, что только это говорила Лайнфаэру? И ничего… более опасного?

Да как она сейчас вспомнит, что могла наговорить за целый год⁈

— Любая вещь может быть опасной, смотря, как ее использовать, — вздохнула Мила. — Ножом можно чистить овощи на ужин, а можно убивать разумных. Или тот же капельный полив. Вообще-то, он для жизни растений и удобства огородника, хотя, да, я знаю, что есть такая пытка. Когда на голову пленнику в тишине капают водой. Медленно капля за каплей. Вроде от этого даже с ума сходят…

— Есть такая пытка? — заинтересованно подался к ней еще ближе Моррокей. — У кого, у айнов? Тебе Лайнфаэр рассказывал? Но я о таком не слышал. О-о, это тоже ваши люди придумали? Но откуда тебе, рядовому счетоводу, знать такие подробности пыток?

Черт! Черт! Черт!

Почему никакие артефакторы никаких из миров не придумали замок на рот, срабатывающий до того, как проболтаешься? Сейчас она опять не до того, что надо, договорится!

— Читала! То есть не про пытки именно, — поправилась сразу, поскольку желтый дракон, да и не только он, еще более заинтересованно наклонил голову. — А про разные приключения. И там упоминалось… вскользь.

— Приключения. В которых описывали тонкости столь интересных пыток. Угу, — кивнул зачем-то Моррокей. — И эти книги, конечно, же в твоем мире тоже доступны абсолютно всем? Даже детям?

— Нет, детям особо жестокие или откровенные книги запрещают показывать. Чтобы они выросли нормальными людьми, а не…

Не кем? Что-то она уже запуталась, когда ее прожигают такими разноцветными, но магически подавляющими взглядами.

Девушка качнула головой, утрясая сумбурные мысли в голове.

— Кхм, а я могу отказаться от общения… от настолько великой чести, как общаться с айнами, Ваша Светлость? — собралась с новыми силами и глянула Мила на герцога. — А то боюсь, не выдержу… такой радости и почета.

— Если хочешь до конца своей жизни сидеть в доме под охраной, то, конечно, можешь, — радостно ответил ей вместо герцога желтый дракон.

Так, а он чего опять встревает? Владетель земель здесь не он…

Стоп! Так вот почему ее так быстро забрали в столицу, а затем заперли в доме под замок, никуда не выпуская⁈ Из-за внимания к ней айнов? Они, что же, выкрали бы ее, если бы не охрана герцога?

Мила осторожно покосилась в сторону леродэя, который… будто в засаде: не двигался, но явно ждал ее малейшего неосторожного действия. Ее ошибки?

О, теперь понятно, почему Конрой в последнее время на нее рычал. Ведь сколько ему работы незапланированной подвалило — еще охранять дерзкую на язык человечку! От чужаков, причем очень опасных, которые притащились на земли его босса из-за нее же. Чтобы у его же босса забрать «его прелесть»? Хотя даже не «прелесть», что, видимо, главе охраны еще более обидно?

— Не хочу, — опять вздохнула девушка. — А есть другие варианты?

— Тогда мы договоримся с Лесом о ваших встречах, — известил герцог, поворачивая голову к айну.

Что⁈ Она же не хочет!

— Под нашим непосредственным контролем, — добавил Моррокей.

Так! А почему желтый дракон командует на землях черного?

Потому что он якобы ее ухажер? Да в это никто из первородных не поверит! Даже с учетом ее ценности как иномирянки — слишком уж это… мезальянс невероятный.

Странно еще то, что ему в принципе позволяют вокруг нее крутиться, хотя изначально герцог себе чужемирянку хотел забрать.

Как и о чем вообще драконы тогда в таверне договорились? Почему Моррокею позволили на чужой территории так по-собственнически себя вести?

— Прошу прощение, — опять встряла Мила. — Но боюсь… что общение с представителями этой… несомненно древней и… м-м, высокородной расы у меня не сложится.

Понятно же, что она опять в какой-то момент не удержит свои дерзкие выраженьица за зубами, а айны ей того не простят.

— Ну почему же? Ты вполне успешно общалась с одним из них довольно длительное время, — влез гадский Моррокей. — Леродэй Амариэнд, предлагаю, чтобы именно Лайнфаэр и дальше продолжал общаться…

— Что? Нет! — вскинулась Мила.

Какую свинью ей подкладывает гадский желтый дракон!

То есть айна подсовывает… Но это еще хуже, чем свинья! В смысле…

Опять! Видеть Лайна каждый день⁈ Или какой график встреч с Лайном они ей без нее же назначат⁈

— Почему не Лайнфаэр? — с таким, будто бы искренним выражением глянул на нее Моррокей.

Какой же он!… Интриганистый дракон! Чего добивается?

— Потому что мы до сих пор не решили главного, — едва сдерживаясь, ответила девушка. — А зачем мне вообще с ними общаться? Господа айны хотят послушать мои иномирные истории и идеи? Но мне и без того есть чем заняться…

Как она не хочет встреч с айнами! Заклятыми врагами людей, между прочим! Тем более регулярных! Тем более с одним из них!

— Ты хочешь, чтобы мы убрали все, что мешает нашему общению? — холодно произнес леродэй.

И таким тоном, что сразу ясно: «убрали» именно в самом плохом смысле. Ну вот, уже начинается! Не хочет она с ними общаться!

— Наверное, Мила хочет озвучить свои условия общения? — хмыкнул Моррокей, встревая вместо нее. — Шанитир, ты же слышал, что человечка выставила условия горзанской общине оргов? Они дали ей урганиш, а она им еще и условия! Забавно, да? Но они согласились!

— Урганиш? — не поняла девушка.

— Максимальную защиту от всего клана. Для человечки! На моей памяти такое впервые. Представляешь, Шанитир, в том числе защиту от первородных!

Это Шанитир должен был знать — ему или Конрою точно сразу доложили волки. То есть Моррокей это говорит специально для леродэя? Потому что ух как недовольно полыхнул тот яркой зеленью в глазах!

— Кстати, оргская община из предместий Дарлетха тоже уже ждет не дождется… Я бы сам не поверил, если бы не видел своими глазами, но Нагкаш позволил этой человечке наводить свои странные порядки в его таверне! Так что если с ней что-то вдруг случится, а таверна дарзанцев останется недоделанной, хотя суету там уже навели, думаю, Нагкаш будет недоволен, — продолжал рассказывать желтый дракон черному.

Но ясно же, для чьих ушей на самом деле информация.

— Да и Гракгаш огорчится, если лучшая стряпуха его жены вдруг исчезнет. Да, Шанитир? А мы наслышаны, что бывает, когда старина Гракгаш огорчается.

«Лучшая стряпуха его жены»? Моррокей привирает, или Гракгашу действительно удобство его жены важнее тех доходов, которые Мила ему обещала получить через сеть таверн?

Так, стоп, не о том она сейчас думает!

Понятно только то, что орги за нее дружно вступятся, если айны обнаглеют. Хорошо, что Моррокей это вспомнил и подчеркивает сейчас.

Хорошо, что у нее столько друзей и компаньонов!

Плохо, что айны вряд ли отступятся.

Мила посмотрела на Шанитира. А что драконы скажут?

— Озвучь свои условия, Милдред Питер, — кивнул ей владетель этих земель и ее, сиротки, как бы покровитель. — На которых ты согласна общаться с айнами и делиться с ними иномирными идеями, но под контролем и с одобрения драконов.

Вот так сразу?

Она не готова!

Но самое страшное — кажется, от общения с Лайнфаэром отказаться не получится. Потому что с другими айнами вряд ли общение в принципе возможно.

Конец первого тома