На следующий день, я, как штык, отправился в Новороссийск, надеясь выяснить, чем дело закончилось с сухогрузом. Понятно, что напрямую мне никто ничего не скажет, но вдруг хоть намек проскользнет. Опять же я не только с офицерами общаюсь, но и со срочниками, а среди них слухи быстро расходятся, особенно штабные сержанты бывают хорошо осведомлены в текущих делах. Ну, а мне же не жалко людей пирожными в солдатской чайной угостить, печенек из дому захватить. Я еще и насколько пачек сигарет каждый раз с собой беру и раздаю страждущим. Что делать, сейчас из десяти солдат не курит хорошо, если один. Да и офицеры от них недалеко ушли.

Но опять не пустили. Дежурный на КПП сказал, что пока не до меня и завтра или послезавтра полковник Мещерский сам со мной свяжется. А до этого момента я могу заниматься своими делами. Ну, раз своими, то и хорошо. Вчера вечером обещал Алису в Сочи свозить, но пришлось поменять билет, перенес поездку на завтра. Сегодня моя девушка записалась на прием к парикмахеру и на маникюр, а это настолько важное дело, что никак нельзя отменять. Опять же, мы в Сочи едем, а там девушке нужно быть во всеоружии и во всем великолепии, а иначе совсем не тот эффект. Мне такое решение даже выгодным показалось, очень уж хотелось с утра в часть смотаться.

Кстати, я по настоянию Алисы и сам имидж сменил. Заставила меня девушка прическу сменить, да и одежду теперь она мне выбирает. Говорит, что я так намного симпатичнее выгляжу. Не помог даже авторитет артиста Николая Трофимова, который в фильме «Принцесса цирка» заявил, что «все красавцы — мерзавцы». Оказалось, что в отношении меня Трофимов точно ошибся. Ладно, поверим девушке, ей виднее, видимо я счастливое исключение из правила.

Кадр из кинофильма «Принцесса цирка», 1982 года

Завтра придется вставать рано утром, «Комета» на Сочи отходит в семь утра с морвокзала Новороссийска, а в Сочи скоростной кораблик прибывает в половине первого дня. Что удобно для нас, по пути судно заходит в Геленджик. В 7.40 оно у нас, в 8.00 отваливает от причала, беря курс на курортную столицу Союза.

Путь от Геленджика до Сочи занимает четыре с половиной часа, это по хорошей погоде, но в ближайшие дни ее ухудшения синоптики не предвещали. Чтобы нормально погулять, я заказал номера в одной из лучших гостиниц города — «Москве». Сначала не хотели бронировать, но все же сдались, тем более, я одноместные люксы заказал, а они из-за дороговизны особым спросом не пользуются.

Мне наш хозяин номерок дал, я прозвонил заранее, договорился, что такси нам подадут в любое время. Правда, от морского вокзала оно нам не нужно — «Москва» совсем рядом, от набережной до нее всего триста метров.

Собственно, я хочу с Азаматом встретиться, обещал ведь, ну, и еще Алису выгулять. Скоро у нас север и учеба, надо на полную катушку воспользоваться последней неделей на Черном море. У нас, получается, половина дня во вторник и еще половина в среду на Сочи отведены. Обратно поедем в четыре часа дня, а в половине восьмого вечера уже окажемся в Геленджике. Наш хозяин обещал нас вечером на машине забрать из порта.

* * *

Путешествие на скоростном теплоходе по тихому летнему морю — особое удовольствие. Качки нет, поэтому никого из пассажиров морская болезнь не мучает, солнышко бликами вспыхивает на мелких волнах, в салон врывается прохладный морской ветерок. Это тебе не автобус, тут не дорожной пылью дышишь, а чистейшим, промытым соленой водой воздухом. А еще виды отличные — судно рядом с берегом идет, поэтому он виден во всех подробностях. А в корабельном буфете мы перекусывать не стали, решили подождать до обеда и нормально поесть в гостинице.

В 1984-м году, когда отдыхал в Сочи, оказавшись в ней почти как герой фильма «Ирония судьбы» [1], несколько раз бывал неподалеку, но внимания на это здание в виде открытой книги я не обращал, а оно весьма примечательное, в двенадцать этажей. Коридорная, узнав, что я писатель, начала рассказывать мне историю строительства здания. Я только так и не понял, это гостиница может одновременно разместить тысячу человек или номеров целая тысяча. В блоке «А» вот точно пятьсот номеров, а насчет блока «Б» я прослушал.

Гостиница «Москва» в Сочи в 80-х годах

Раньше на месте гостиницы был ресторан «Рыбная кулинария», окруженный зарослями бамбука, целой рощей, старые сочинцы уверяют, что заведение было очень неплохим, многие местные жители очень переживали, когда его снесли в 68-м году.

Мы планировали в «Москве» только переночевать, а вообще пора уже расписаться, что ли. Надоело каждый раз упрашивать, чтобы мне сразу два номера выделили. Будет штамп в паспорте, никто и слова не скажет, когда я двухместные апартаменты потребую. Решено, приедем, и буду жениться, пора мне, как тому барину. Квартира есть, обстановка в нее есть, будем подавать заявление в ЗАГС.

Пообедали мы в ресторане при гостинице, причем нам с трудом нашли столик — желающих оказалось явно больше, чем ресторан мог принять посетителей. Если бы не мои волшебные корочки СП, которые пока еще пользуются немалым уважением в Союзе, то фиг бы мы поели, пришлось бы искать заведение попроще.

Потом я прямо из гостиницы связался с Азаматом. К счастью он оказался после обеда у себя в номере, так что удалось договориться о встрече вечером. Мы немного отдохнули и пошли с Алисой гулять по центру. Зашли на пляж искупаться, а потом направились в Сочинский цирк. Удалось взять пару билетов у тусующихся рядом со входом перекупов, но, как оказалось, я немного просчитался. У цирковых лето — пора гастрольная, только вот сентябрь как раз время отпусков. Оно и понятно — у детей началась школа, им пока не до представлений. В общем, выступали в основном молодые артисты, средненькое такое зрелище получилось. Но ничего, мы все равно повеселились. Давно я в цирке не был, аж с прошлого детства. Потом мы по дендрарию походили, благо он рядом со зданием цирка находится.

Ближе к вечеру я вызвал такси, и мы рванули в Дагомыс, где отдыхал Бахытов. Санаторий ведомственный, нас не пустили, пришлось ждать, когда казах выйдет. Зато, как ни странно, в ресторан при санатории попали без проблем — наш бывший попутчик заранее заказал столик на троих.

Нормально посидели, расставшись, если не друзьями, то хорошими знакомыми. Но в целом от разговора я получил довольно грустные впечатления, вполне подтверждавшиеся собственными наблюдениями. Довелось мне служить в Средней Азии, не особо долго, но то, что национализм там в 80-е совершенно открыто пропагандировался, не заметить было невозможно. Это в РСФСР учителя в школах задвигали про интернационализм и советский народ.

Угу, прям как сейчас помню нашу географичку, та неоднократно нам говорила, что за рубежом наших граждан называют «советские люди», очень про это повторять любила. Мне каждый раз хотелось возразить, что на самом деле наших за границей всех без разбору кличут русскими, но как-то не хотелось наживать себе очередного врага в школе. Меня и так одна из русичек терпеть не могла, из-за чего у меня и оценки по русскому языку и литературе были крайне интересные — в зависимости от преподавателя это были строго три, четыре или пять. При этом успевал по предмету я всегда неплохо. Ну, а географичка была только одна, а зачем мне три еще и по географии?

Так вот это в РСФСР и в русских школах в республиках, а вот в национальных атмосфера была совершенно другой, как, кстати, и в местных ВУЗах. Там рассказывали, какие местные древние, великие, успешные и только русская власть не дает им окончательно расцвести и запахнуть.

Как раз в декабре в Казахстане начнутся волнения студентов алмаатинских институтов из-за отставки главы республики Д. А. Кунаева, причем главная претензия будет в том, что Горбачев решит поставить на этот пост не казаха. Нет, в требованиях заявляли, что должен быть пусть и русский, но связанный с Казахстаном, только все прекрасно понимали, что это не более, чем реверанс, чисто, чтобы в национализме бунтовщиков не обвинили. Поговаривали, что и будущий первый президент республики Назарбаев отметился в руководстве волнениями, он тогда был Председателем Совета Министров Казахской ССР.

А вот сейчас после разговора с казахским партийным деятелем я окончательно убедился — сделать уже ничего нельзя. Чтобы задавить национализм, старательно пестуемый руководством республик и местной интеллигенцией, нужны репрессии сталинских времен. А на такую кровь сейчас никто не решится.

Но хотя бы в северном Казахстане русское население защитить, и то было бы хорошо. Впрочем, я под русскими имею ввиду и смешанные семьи и другие национальности. Да тех же татар, наших немцев, которых в Средней Азии тоже хватало и многих других. И помочь в переселении на родину людям из других среднеазиатских республик. Жаль, сейчас даже предупреждать о грядущей резне в Таджикистане и Узбекистане и притеснениях бесполезно — не поверит никто, не захочет бросать квартиры и нажитое имущество.

Мне бы союзника, да вот хотя бы Жириновского. Я не относился никогда к его сторонникам, но напор, харизма и понимание вопроса у него есть. А что у него отец юрист, так это мне по барабану, как говорится, был бы человек хороший. Только где Вольфовича нынче искать? Он в политике впервые засветился в 87–88 годах, до того юристом где-то в Москве работал.

И все же не зря я с Бахытовым встретился, пусть намеками, но на многие процессы, происходящие в Казахской ССР, он мне глаза открыл. А еще он имеет отношение к геологии и добыче полезных ископаемых, его отдел курирует эти отрасли экономики в области. Отличное знакомство — через него можно будет со временем получить информацию по месторождениям. В независимом Казахстане охотно начнут сотрудничать с западными компаниями. Пусть думают, что работают с американцами, а реально прибыль пойдет мне, ну и политический ресурс у меня на этой основе появится.

Расстались с Азаматом уже часов в десять. Позже не стоило — у человека режим, санаторий как-никак. Полчаса мы с ним вежливо спорили, кто заплатит за счет. В конце концов, я выторговал право половину оплатить, на большее казах, как восточный человек, не согласился. Еще он мне свой адрес дал, просил заезжать. Я обещал, сам приглашал в гости, но не уверен, что он в Магадан полетит.

На следующий день в двенадцать мы номер в «Москве» сдали и почти до отплытия по центру гуляли. Зашли в знаменитую шашлычную «Поплавок» [2], она рядом с пляжем. Народа там оказалось, не протолкнуться. Но моя волшебная корочка опять оказала свое магическое действие, для нас два места нашлось. Потом по улицам прошлись, по скверам, их рядом с пассажирским портом целых три. Мне подумалось, что можно будет на следующий год снять на месяц номер в гостинице и отдохнуть на море. Впрочем, лучше не загадывать.

Шашлычная «Поплавок»

Хозяйский «Жигуленок» ждал нас рядом с пирсом. Пришлось мне сзади садиться, отдав переднее кресло Алисе. А что делать, если сзади все арбузами завалено.

— Вы уж извините, привезли нам на работу, не отказываться же. Настоящие, астраханские, — приговаривал хозяин, перекладывая здоровенные полосатые плоды, освобождая мне место.

— Может, в багажник? — предложил я, с сомнением поглядывая на пятачок, на котором мне предстояло приткнуться.

— Некуда там, — не обрадовал меня хозяин.

— Ну, тогда не гоните, а то не хочу печальную судьбу Мичурина повторить, — попросил я.

— А что с ним случилось? — заинтересовался хозяин.

— Да, говорят, что зимой на елку за укропом полез, там его арбузами и завалило, — припомнил я старый детский анекдот.

Но ничего, доехал, только в процессе меня так к дверке прижало увесистыми шарами, что пришлось ждать, пока снаружи дверь откроют, самому не пошевелится было. Кстати, арбузы оказались просто блеск. Здоровые, все больше десятка килограммов однозначно. Внутри сочные, красные с обсыпанной сахарными кристаллами «душой». Я от ужина отказался и со свежим белым хлебом половину арбуза в одно личико заточил. Вот сам не знаю, как влезло, соскучился, наверное. Я такие вкусные разве что в детстве едал. У меня бабушка херсонские покупала, она железнодорожницей была, три копейки за кило — бери, не хочу.

Потом, уже с 2000-х в Ростовской области жил и только плевался. С августа на базар зайдешь — арбузов, ну, просто завались, грудами лежат. Вот только ни одного хорошего. Выбираю-выбираю, домой приду, взрежу. Как говорил некто Горлум: «Пепел и зола, это есть нельзя». Мякоть странного темновато-красного цвета, горчинка во вкусе, «души» нет, совершенно одинаковая мякоть на срезе, да и не сладкие они, так, сладенькие. Так вот попробую и на помойку вынесу. Не могу я такую гадость есть, душа не принимает. Разве что в Севастополе хорошие покупал, с Сахарной Горки, а в Ростовской области с начала 2000-х вообще нормальных арбузов не стало. Вот все есть, хош персики, хош манго, бананы там с апельсинами, помидоры отличные, а арбузов нормальных нет, вместо них суррогат какой-то.

Так что я оторвался на полную катушку. Хозяин так и сказал:

— Во дает!

А хозяйка так жалостливо поглядела:

— Недокормили дитятко. Ты кушай, кушай, хлопчик.

Алиса вот оказалась настроена более прагматично:

— Ты же мне спать не дашь ночью.

— Я в беседке заночую, — успокоил ее, ну, да, объект типа «сортир» там рядышком, добегу.

В самый разгар моей гастрономической вакханалии прибыл полковник Мещерский, довольный аки слон и с такой загадочно-хитрой физиономией, что стало сразу понятно — с интересными новостями приехал.

Я даже бровью не повел, все равно сейчас сам расколется, вон, на лице так и написано: «ну, спросите меня о новостях». Вместо этого я продолжил уже через силу доедать очередной кусок арбуза, как сказала хозяйка «скибку». Тут их интересно режут — не от полюса к полюсу, а, так сказать, в широтном направлении от одной вершинки, до другой.

— Ой, да не ешь ты зелень, — всполошилась хозяйка.

Ну, а что я сделаю? Есть у меня такая особенность — сначала красную мякоть съем, а потом еще и верх зелени. Да, она не сладкая, но мне нравится.

Все, я больше не могу, и полковник молчит, не колется первый. Вот же с-с-с… стойкий какой, понимаешь. Пришлось первому начинать.

— Что-то, товарищ полковник, вы нынче загадочный какой-то.

— Помнишь, я тебе рассказывал про важность оперативной работы в пограничном деле?

— Еще бы, — да как же мне не помнить, если именно этот пассаж меня и натолкнул на идею на экипаж сухогруза настучать.

— Вот на днях нам удалось выяснить, что на одном из наших судов перевозится крупная партия контрабанды.

— Неужели у вас так хорошо разведка налажена?

— Разведке всегда есть куда развиваться, но в этом случае оперативная работа дала свои плоды.

Ну, да, оперативная работа. Вот она — эта самая работа, то есть я сам. Вот только одного не пойму, неужели что-то на зерновозе нашли?

— И какой же результат дала ваша информация?

— Отличный, информация оказалась верной. Кое в чем наш источник ошибся, но это нормально.

Вот это я дал стране угля, пусть мелкого, но много. Это как же я так попал в точку? Нет, контрабанда на наших судах постоянно ввозится, порой даже довольно приличными партиями. Шмотки моряки везут, аппаратуру разную, ткани, фурнитуру, кассеты с записями. Понятно, через таможню много не провезешь, поэтому порой устраивают тайники, но все равно объемы не особо велики. Но, чтобы полковник так радовался, нужно действительно что-то мощное накрыть.

— И в чем же ваш информатор ошибся? — решил я провентилировать вопрос.

Я даже не ожидал, что Мещерский ответит, думал, что загадочно отморозится, но нет:

— Понимаешь, он считал, что груз скинут в контейнере в море, чтобы сообщники контрабандистов подобрали его с катера, — сказал он, — А на самом деле ничего такого не было, груз должны были передать на берег уже после того, как судно освободят от зерна и оно встанет под погрузку. Преступники думали, что это самый удачный момент, ведь наблюдение уже будет снято. Вот так.

— Неужели такую большую партию обнаружили? — решил я продолжить расспросы, — А что там было конкретно?

— Ткани и фурнитура, тонны три, но это еще не все, кроме них еще видеокассеты и журналы, причем половина с подрывным материалом, — полковник даже палец вверх воздел, подчеркивая важность находки.

— Ну, ткани, фурнитура, я так понимаю, это явный заказ цеховиков, — задумчиво протянул я, — Джинса, наверное?

— Да, она самая, а потом нитки, заклепки, молнии, бирки.

Неплохой бизнес на самом деле. Если предположить, что две с половиной тонны джинсовая ткань, а остальное фурнитура, то из такого количества ткани можно как минимум пару тысяч пар брюк пошить, ну, или юбок, причем продукция будет ничем не хуже импортной. А нынче американские джинсы легко за полторы сотни уходят. Если же продавать здесь, на курорте, то и все двести можно взять. Расходы на материалы, перевозку, пошив — это половина этой цены, может, чуть больше, тогда грубо прибыль можно учитывать в 150–200 тысяч рублей. Немалый куш, причем это только одна партия. Но ведь и за границу какой-то товар, скорее всего, шел. Тогда доход должен получаться значительно выше.

— А что за кассеты и журналы? — стало мне интересно, что же там за «подрыв» такой.

— Да, как объяснить, — полковник смутился, — В общем, непотребства всякие. Фильмы там, «Греческая смоковница», «Эммануэль» называются, ну, ты не знаешь, а журналы «Плейбой».

Пришлось делать морду кирпичом по принципу «не читал, но осуждаю» [3], хотя внутри меня буквально корчило от смеха. Я-то думал там действительно антисоветчина, а тут эротика, причем по меркам грядущих 90-х весьма мягкая. Но в стране советов сейчас все это считается диким развратом, зато и спрос есть, которым и решили воспользоваться теневые дельцы.

Ну, а чего? Сейчас незаезженная видеокассета с каким-нибудь боевиком стоит целую сотню. Дикие деньги. Думаю, та же «Эммануэль» при таких ценах пойдет за все двести рябчиков. Так сказать, плата за риск. Но и отобьется запись буквально за пару-тройку сеансов. Пока официальных частных видеосалонов нет, но платные квартирные просмотры уже имеются. Пару десятков человек приглашенных, да с каждого по трешке, а то и по пятерке, и ведь заплатят.

Но могут и настучать, тогда владельцу видеомагнитофона мало не покажется, сейчас милиция по таким сигналам рейды проводят. Отключают свет и потом ломятся в двери. И вот тут отечественный видеомагнитофон ВМ-12 становится порой спасением. В импортных видиках кассету так просто не вынуть, а вот у ВМ извлечение механическое, кнопка срабатывает без электричества, кассета выскакивает наверх. Остается быстро поменять фильм в видике на что-то пристойное, а крамолу надежно спрятать. Некоторые владельцы импортных видеомагнитофонов, чтобы иметь возможность вытащить кассету, даже кожух снимают. Понятно, что при таком экстренном изъятии кусок пленки зажевывается, но тут уж лучше так, чем поймают. Потом можно починить — вырезать испорченный кусок пленки и склеить ее.

И пусть говорят, что секса в СССР нет, но помнится во втором классе я от нечего делать шарился под окнами многоэтажки, в которой мои дедушка и бабушка жили. Спички искал — мы их на пиротехнику пускали. А нашел несколько катушек пленки с фотосессиями в стиле «ню». Меня, правда, в том возрасте не особо заинтересовало, отдал кому-то или выкинул может быть, не помню уж.

Внезапно вспомнилось, что в этом году через месяц или два должны ввести статью за пропаганду насилия, после чего милицейские рейды ужесточатся, ведь под запрет попадут боевики, буквально хлынувшие в страну. Но, хотя эта уголовная статья сохранится до самого конца СССР, про нее забудут года так с 88-го или 89-го. Что-что, а боевики будут самыми просматриваемыми фильмами в видеосалонах, да и ужастики станут для нашего народа откровением.

А полковник между тем начал пространно излагать, какой ужас этот самый «Плейбой», послушать его, так хуже ничего и не найти. Нет, ну все равно, хорошо хоть Алиса в свою комнату ушла, да и хозяева оставили нас вдвоем поговорить. Но такую развесистую клюкву я уже слушать не могу:

— Да знаю, знаю, видел.

— Где ты такое видеть мог? — неподдельно изумился товарищ полковник.

— Да я в прошлом году в США жил с августа по декабрь.

— А что ты там делал? — подозрительность в голосе Мещерского аж зашкаливать начала.

— Учился в университете по программе обмена, а еще книги писал. В этом месяце в Москве уже должен выйти сборник из двух повестей, написанных там. Между прочим, тиражом в триста тысяч экземпляров.

— А ты ничего такого не говорил, — возмутился пограничник, — Ты как туда попал?

Вопрос, конечно, актуальный, нынче попасть в средоточие западной цивилизации из СССР можно только по большому блату.

— Так вы не спрашивали, — хмыкнул я, — А попал случайно, только рассказывать мне крайне не рекомендовали. Но вам, наверное, доводили… самолет из Якутска, прошлый август.

Судя по глазам полковника, он понял про что речь.

— Ну, а раз я все равно там оказался, то меня включили в программу обмена. И хорошо — я хоть при деле был, учился, другие пассажиры почти три месяца безвылазно просидели на американской базе, дожидаясь, пока их домой вернут. Измаялись, бедняги.

Про то, сколько пассажиры и экипаж ждали возвращения мне майор, который меня опрашивал в Москве, сказал.

— И ты вместо учебы всякие журналы читал? — возмутился погранец.

— Вот еще, вы еще меня обвините, что я по стриптизам бегал, — хохотнул я, — Да кто бы меня туда пустил до двадцати одного года? И журналы такие молодежи не продают. Но все, как и везде, достают разными путями. Так что листал пару раз, было дело. Случайно получилось, был на студенческой вечеринке, там в комнате и валялись на кровати. Вот и начал листать от нечего делать.

— Значит, в США, — задумчиво произнес Мещерский.

— Да вы не беспокойтесь, ваше ведомство меня под лупой рассматривало и опрашивало и на месте курировало, так что ваше непосредственное начальство знает.

— Я все же выясню.

— Конечно, — я даже плечами пожал, его право.

— Да, я, собственно, что хотел, — вспомнил полковник о своей миссии, — Приезжай завтра часам к десяти к нам, посмотришь, как тайники на судне были устроены. Ну, и сам конфискат увидишь.

— Больше ничего там не было?

— Да почему же не было? — удивился офицер, — Там много чего оказалось. Аппаратура всякая, часы, одежда, напитки, сигареты. Много всего. Сейчас экипаж задержан, выясняем, кто конкретно завязан на контрабанду. К счастью, хоть не все преступниками оказались.

Ну, что же — предложение откровенно интересное. Попробую себя в детективно-приключенческом жанре. Заодно и авторитет у наших органов какой-никакой заработаю. Вполне потом может и пригодится. Да и самому интересно посмотреть на то, как контрабандисты схроны организуют.

* * *

[1] история попадания в Сочи описана в первом томе цикла

[2] в реальной истории «Поплавок» сгорел в 85-м году, но в этом варианте истории он вполне себе принимает посетителей

[3] фраза, связанная с осуждением романа Бориса Пастернака «Доктор Живаго», написанного в 1957-м году. Советскую цензуру произведение не прошло, но было передано автором на запад, где его издали без разрешения советских органов. В результате Пастернак в 1958-м году получил Нобелевскую премию в области литературы, а в СССР столкнулся с компанией обличения своей антисоветской сущности, прокатившейся по заводам и организациям страны

На отдыхе я себе порой позволяю лишний час поваляться в кровати, не в шесть встаю, а ажно в семь, вот и на этот раз решил не спешить. Мещерский меня приглашал к десяти, если приеду минут за пятнадцать до назначенного времени, будет вполне нормально, а вот слишком рано не стоит, у служивых всегда дел полно, а я отвлекать буду.

Я вчера в беседке заночевал. А что делать, с арбузом я все-таки перестарался, до двух ночи через каждый час в сортир бегал, благо он недалеко и тропинка лампочкой подсвечивается. Потом только нормально заснул, чтобы вскочить в пять по тому же вопросу. Пришел обратно и завалился дрыхнуть, решив, что слишком рано.

Окончательно встал в семь, решив, что хватит бока отлеживать. Не особо и выспался, ходил и зевал, пока в дворовый душ не заскочил. Тоже особое летнее удовольствие. Хозяин бочку поставил, она за день нагревается, вечером получается теплый расслабляющий дождик, зато за ночь емкость охлаждается и под прохладными струями сразу любая сонливость пропадает.

Особо я не торопился, позавтракал, пару часов посидел в беседке, работая над планом повести о буднях пограничников, а в начале десятого в путь отправился. Тут ехать всего тридцать километров, даже, если особо не гнать, путь занимает всего минут сорок. Дорога до Кабардинки прямая, можно легко до девяноста и даже больше разогнаться, зато потом до самого Новороссийска сплошной серпантин, да интересный такой — рядом с морем витки выше, чем те, которые дальше от берега. Там дорога идет ниже, с нее можно съехать или в распадок, чтобы к пляжу спуститься, или выбраться на гравийку, идущую вглубь гор. Специально так хитро трассу сделали, чтобы во время дождей или гололеда машины по мокрой дороге не в море, потеряв управление, скатывались, а в распадок между гор. Безопасность — превыше всего.

На КПП меня уже ждали, дежурный, как только я подъехал, сразу же рукой махнул, чтобы ворота открывали. Я мотоцикл на территории части ставлю. Тут не Магадан, транспорт без присмотра лучше не оставлять, угонят вмиг. Я, когда телефонного информатора изображал, то несмотря на то, что к будке отбегал всего минуты на три-четыре и то байк закатывал за кусты, прятал, никак нельзя его на виду оставлять.

Кавказ, блин, с одной стороны природа красивая, фрукты, теплое море, а с другой, курортная зона — это кормовая база для самого разного криминального элемента. Зря я что ли именно в Сочи с карточными каталами познакомился? Так тут и других «специалистов» хватает, есть тут и по карманной тяге и домушники и угонщики. Рядом Грузия, там на любом автомобиле в момент номера перебьют и зарегистрируют уже на другое имя. Мотоцикл, конечно, не машина, но и его надолго не оставишь. Ну, да, автоугонщики, может, и побрезгуют, так пацанов полно, которым покататься хочется. Даже заводить не будут, тут рельеф горный, улицы все под уклон идут. Просто вдвоем-втроем укатят, на соседнюю улицу свернут и все — ищи-свищи.

Вообще, когда про Грузию говорят, пишут, показывают, то обычно упирают на красивую природу, гостеприимство, вкусную национальную кухню. Иногда, впрочем, вскользь упоминают о засилье грузин на рынках городов в РСФСР. Но вот про что напрочь стесняются осветить, так это про то, что половина всех «воров в законе» в СССР грузинского происхождения. Это минимум, не исключено, что больше. Именно Закавказье лидирует по количеству профессиональных преступников в Союзе, целые «бригады» отсюда на промысел выезжают. В республику же идет значительная часть ценных вещей, украденных в остальной части страны, в первую очередь ювелирка, автомобили, дорогая аппаратура, да много чего.

Мне приятель рассказывал, как в начале 80-х с семьей отдыхал в Батуми и случайно захлопнул пассажирскую дверь, причем водительская уже была закрыта, а ключи остались в машине. Он в панике был, но хозяева, у которых он жил, быстро послали детей за «специалистом». Явился парнишка лет пятнадцати, который быстренько при помощи узкой стальной линейки решил вопрос. Просунул он ее через резиновое уплотнение форточки и подцепил блокиратор, нажал на конец линейки, как на рычаг, пимпочка вверх и поднялась. Пара минут и дверь открыта. Приятель мой потом говорил, что сам потом пытался трюк повторить, так не получилось толком линейку всунуть, уж какой там что-то отжать. Да уж, хватает тут «профессионалов», жаль только не того направления, что надо для страны и людей.

Дежурный для меня провожатого вызвал, солдата из штаба. Я тут уже давно куда идти знаю, но не положено гражданским самим шляться. Я с парнем поздоровался, благо знаю его хорошо — он писарем служит. Заодно сунул пару пачек сигарет «Космос». Парнишка сразу такой довольный стал, прямо расцвел. Да мне не жалко, там в пачке еще трешка лежит — пусть с приятелями в чайную сходят. Я ему шепнул об этом и писарь еще сильнее повеселел, хотя я уж думал, что дальше некуда. Зато пока шли, он мне кучу информации выложил. Ничего секретного, зато много интересного в плане местных взаимоотношений, а также про то, как сухогруз задерживали.

Понятно, что Мещерский мне и так все расскажет, но есть разница между точкой зрения из штаба и со стороны рядовых служивых. Ну, а хочешь повесть написать интересно, люди в ней должны выглядеть людьми, со своими проблемами, симпатиями и антипатиями, бытом и всем, что обычной жизни сопутствует. Читать-то меня будут обычные люди, вот про них я и напишу — про таких же простых людей, но выполняющих свой долг.

— Товарищ полковник, товарищ писатель доставлен, — просунул голову в кабинет начальника мой провожатый.

— А, Александр, заходи, точно как ты появился, прямо в десять ноль ноль. В короли собрался? — улыбнулся офицер, посмотрев на часы.

Ну, да, подъехал я минут за десять до назначенного срока, но немного на КПП задержался, с писарем по пути поговорил, вот и подошел минута к минуте.

— Королей у нас нет, разве что на сцене какого сыграть, — поддержал я шутку.

— Тогда большим начальником станешь.

— Посмотрим, какие мои годы, — улыбнулся я.

— Ну, ладно, сейчас я дам тебе сопровождающего и тебе все покажут и расскажут.

— Василий Иванович, и если у вас есть время, я бы хотел потом зайти к вам еще раз. Покажу вам план книги. Я расписал список глав, о чем они, сделал список героев. Там объем небольшой, но, думаю, вам будет интересно, сможете подсказать, что я не учел, что желательно включить в текст, что лучше изменить или вообще убрать, — сразу обратился я к полковнику, а то учешет куда-нибудь по делам, лови его потом.

— По времени сколько займет твой доклад?

Вот же, доклад, у меня оказывается. Вот уж, как говориться, военная косточка. Я бы вот предпочел слово презентация.

— Полчаса вполне достаточно. Правда, я от руки писал, машинки сейчас нет, но почерк у меня разборчивый.

— Ладно, раз так, то сейчас тебя проведут, расскажут, покажут, а после обеда ко мне. Да, давай в два часа. А, вот и лейтенант Данилин, — полковник кивнул в сторону вошедшего в кабинет молодого офицера, — Лейтенант, товарищ писатель поступает в твое распоряжение до обеда. Давай, займись им, я тебе вчера подробно объяснил.

— Давайте, что ли познакомимся, — пожал мне руку офицер, когда мы вышли из кабинета, — Меня Олег зовут, можно по имени, но если солдаты рядом, то лучше по званию.

— Принято, — согласился я, — А я Александр, но можно Сашей звать, я гражданский и лет мне всего девятнадцать.

— И уже писатель? — удивился лейтенант.

— Не поверите, случайно получилось. Поручили в институте серию статей написать, и пошло и поехало.

— Надо же, надо и самому попробовать, раз так просто. И это, давай на ты, наверное.

— Да я не против, — улыбнулся я.

Ну, да, действительно, мы почти ровесники, лейтенанту всего двадцать четыре. Если повезет и представлению дадут ход, то скоро могут дать старшего лейтенанта. Оказывается, это он схрон на судне нашел. Сухогруз пограничники перехватили километров за двадцать от берега, высадив на борт досмотровую группу. В море обыск проводить не стали, а повели судно к себе на базу. Под присмотром офицера и пары солдат у капитана ни малейшей возможности хоть с кем-нибудь столкнуться не было, тем более, что от управления его отстранили и сухогрузом рулил лоцман.

А вот после швартовки на борту устроили знатный шмон, только ничего сначала не нашли, решив было, что сообщение оказалось ложным. А вот Данилин не успокоился и все-таки смог обнаружить перепланировку на борту. В двух отсеках оказались установлены дополнительные переборки, так что образовалось небольшое дополнительное помещение, не обозначенное ни на каких планах. Так бы его и не нашли, но дотошному лейтенанту показалось, что схема не соответствует размерам помещения и рулеткой его проверил. Ну, а после первой находки начали копать уже с такой тщательностью, что и несколько других тайников нашли, уже небольших, но тоже с товарами. Сейчас колют команду, пытаются отделить агнцев, которые ничего не знали, от козлищ.

Судно будут завтра перегонять под разгрузку, там придется пограничникам контролировать процесс, не исключено, что на дне трюмов еще что-нибудь обнаружится. Налазился я по корабельным закоулкам до изнеможения. Схроны-то все в таких местах были, что просто так не подлезешь. Хорошо, что мне солдатскую подменку выдали, а то бы уделался в пыли и ржавчине с ног до головы.

Лейтенанту пообещал свою книгу прислать, когда выйдет в печати. Вообще спасибо ему, много интересного рассказал и показал. Придется мне сюда десяток экземпляров посылать — всем офицерам, которые мне помогали разобраться в их службе. Это, включая самого полковника и его начальника. После обеда еще с Мещерским поговорил, тот план книги в целом одобрил, сделал несколько замечаний и пожеланий, я пообещал учесть.

В выходные мы с Алисой будем уезжать, насчет книги о пограничниках мне придется в Москве здание на Лубянке посетить, не удивлюсь, если опять со мной будет разговаривать тот самый майор, который со мной после прилета из США два дня беседовал. Заодно мне должны сообщить, кому мне передать рукопись для проверки и одобрения. Я сразу с полковником попрощался, вдруг не увидимся больше.

Предложил Алисе на выбор — лететь самолетом или поехать по железной дороге в фирменном поезде «Кубань». Девушка решила заценить южный железнодорожный сервис. Состав скорый, меньше, чем через сутки будем в Москве. Выезжать решили вечером в пятницу, состав отходит в девять, как раз в воскресенье будем в столице, на которую у нас неделя отведена. Алиса мне призналась, что уже устала отдыхать. Не привыкла она такое продолжительное время ничего не делать.

На этот раз я решил СВ взять. Поразительное дело — в гостинице двухместный номер без штампа в паспорте — ни в какую, а то вдруг постояльцы тень на облико морале советских граждан наведут, а на поезде билет на двухместный СВ — да запросто и плевать, что пассажиры разнополые. А там дверку закрыл и занимайся, чем душа пожелает… в смысле чай пей, ну, или не пей.

Хозяин наш, Степан Владиленович, нас на вокзал привез как раз за двадцать минут до отправления состава. Едем мы практически налегке — чемодан, да мой неизменный рюкзак. Правда, еще пару арбузов нам с собой хозяин навязал, даже самолично в вагон занес.

Как и во всех фирменных поездах в «Кубани» оказалось очень опрятно и нарядно. Правда, они обычные зеленые, раньше, говорят они были синие с выделенным красной полосой рядом окон. Забрались иы в вагон вещи поставили, а только вышли наружу, чтобы с хозяином попрощаться, как гнусавый голос вокзальной дикторши объявил, что:

— Скорый поезд номер сорок Новороссийск-Москва отправляется с первого пути, повторяю, скорый поезд номер сорок Новороссийск-Москва отправляется с первого пути.

Вагон фирменного поезда «Кубань» в 70-е годы

Мы быстро расцеловались с хозяином, получили заверения, что нас будут ждать на следующий год, и, подгоняемые проводницей, запрыгнули в тамбур и поехали.

Интересный нам вагон попался, старого типа. Тут та история, когда старое лучше нового. В купе два места с одной стороны, а с другой имеется умывальник и шкаф. Еще и туалет почти отдельный, что удобно. Почти это потому, что он на два купе. Вход в него, соответственно, с обеих сторон, так что через него по идее в другое купе попасть можно. Поэтому вошел, защелочку на второй двери закрыл и делай свои дела, только потом открыть не забудь, а то соседи явятся с претензиями. Сейчас уже попроще делают СВ — берут обычное купе на четыре места и верхние полки снимают. И никакого личного туалета.

Вагон практически пустой, пассажирами всего три купе занято, не больше, остальные пустые. Впрочем, понятно, СВ вообще мало кто берет — дорого, 32 рубля место, на самолете и то дешевле, а в обычном мягком купе — 22. Опять же, уже сентябрь, практически все семьи, которые детей вывозили на море, уже разъехались по домам — школа, как-никак, потому основной поток пассажиров схлынул, начался бархатный сезон. Разве что северяне на курортах остались, но их немного. Есть такое дело — на крайнем севере считается нормальным, если ребенок задерживается до октября на юге.

Это потому, что большинство народа копит отпуск, выезжая на отдых через год. В этом случае государство отплачивает билеты на дорогу, а они с севера дорогие. С Магадана, например, чтобы до Сочи добраться, нужно рублей 120 на человека выложить. Если вчетвером ехать, это уже, считай, полштуки, да еще столько же обратно. Шутка ли — тысяча рублей только на билеты?

Ну, а в школах на северах в сентябре стараются новые темы не проходить, чтобы детям, задержавшимся с родителями на югах, поменьше наверстывать пришлось.

Кстати, мне рассказывали, что если нет мест на поезд, то надо прямиком идти в вагон-ресторан и договариваться с тамошними работниками. Примерно по цене билета они могут уступить свои места в штабном вагоне, для них это неплохой заработок. А сами они в ресторане спят в таком случае. Или можно и с бригадиром попробовать договориться.

Веселая проводница выдала нам хрустящее белоснежное постельное белье, даже помогла застелить кровати. Конечно, спать ложиться рановато, но приятнее на чистых простынях лежать, чем просто на матрасе.

— Если пойдете в ресторан, скажите, я запру купе, — предупредила она нас.

В принципе разумно, но опасаюсь, что у купейных воров и свой ключ может оказаться. Вагон у нас в середине состава, рядом штаб, а за ним ресторан ресторан. Но, в принципе, в СВ проводница бдит, так что можно особо не опасаться, что чужой в купе влезет. Кстати, штаб тоже СВ, там в купе бригадир поезда живет, милицейский наряд, бригага вагона-ресторана.

На ужин мы не пошли, не голодные, да и поздно уже, а нас перед отбытием в Геленджике накормили по самое не могу. Еще и с собой целый пакет всяких пирожков хозяйка насовала. Если честно, то мне даже комфортнее было отдыхать в снятом жилье. Хозяева нас не ограничивали — когда хочешь, уходи, когда хочешь, приходи. Зато всегда накормят, напоят, даже убирать не заставляли в комнате, но Алиса все же сама наводила чистоту, сказала, что ей так привычнее.

— Необычное купе, странное даже, но удобно, — было мнение моей девушки о СВ.

Да, я вот тоже как-то больше привык к четырехместным купе, в них повеселей, в той жизни на СВ всего-то пару раз и ездил, а в этой вообще впервые взял. Но, с другой стороны, тут как повезет. Увы, но пассажиры разные бывают, могут и склочные попасться и алкаши, а тут нам никто не мешает. Вроде и поздно уже, нор спать не хочется пока. Я к Алисе присоседился под бочок на нижнем диванчике. Он не особо широкий, хотя и больше, чем в обычных купе, да и у нас пока телеса не слишком объемные, вполне уместились вдвоем, даже уютно получилось. Лежали, болтали, целовались.

Потом я все-таки встал, оделся в спортивный костюм:

— Пойду немножко погуляю.

Прошелся несколько раз по коридору, все же не очень удобно вдвоем на диване — узко очень, затекло тело. Последнее купе было открыто, там шестеро парней в возрасте от 25 до 35 о чем-то жарко спорили, в перерывах прихлебывая давно остывший чай.

Забавно, обсуждали они Постановление Совета Министров СССР «О мерах по усилению борьбы с нетрудовыми доходами», которое еще 23 мая вышло, мы как раз тогда в Челябинскую область Аркаим искать ехали. Кстати, на раскопках народ был убежден, что вот-вот начнутся репрессии против расплодившихся цеховиков и фарцы, а может, даже и продавцов на рынке прижмут.

Вот и эти спорят, недоумевают, почему пока рейдов нет в стиле Андропова. А и не будет их, потому как уже в следующем году курс радикально поменяется, выйдет закон о кооперативной деятельности. Парни и меня в разговор втянули, обрадовались новым ушам. ИТР они с завода «ЗИЛ», ездили в Кутаиси опыт передавать, по пути в Сочи заехали, отдохнули несколько дней.

Поинтересовался их мнением о грузинском автозаводе. Мужики так скривились, что стразу стало понятно их отношение.

— Не будет там толку, — откровенно признал старший из инженеров, — Ни дисциплины, ни культуры производства.

— Знаешь частушку про «Колхиду»? — перебил его второй и тут же пропел, — Кто в Одессе не бывал — тот не видел моря. Кто не ездил на «Колхиде» — тот не знает горя.

— Да на это долбанный грузовик самых раздолбаев водятлов садят, — захохотал рыжий тип, — И называют или «панихида» или «жаба». А не, еще «подгорный тягач», потому как груз тянет только под гору, а в гору лучше и не пытаться.

Эк их разобрало, да еще и морды красные, вроде бы чаек уже не горячий, чтобы от него в пот бросало?

— Будешь? — старший показал мне на стакан.

Ох, блин, чаек, ага. Ну да, на вид он самый — коричневый, даже ложечка в стакане звякает тонко в такт перестуку колес. Даже лимончик в блюдечке нарезан. А вот запах клопов в купе явственно намекает — не чай в стаканах, ой, не чай. Как там у классиков: «Если надзиратель пьет чай — прекратите. Были сигналы: не чай он там пьет» [1]. М-да, «в таком вот аксепте».

Коньячок, небось у проводницы покупали, она и нам намекала, что у нее «все есть», но я лично предпочел сделать вид, что не понял. Ну, а что вы хотите? Сухой закон во всей красе. Особенно на свадьбах безалкогольных интересно бывает: ребята с торжественными лицами залпом хлебают чай из самоваров, компот, минералку и отчего-то все больше краснеют и веселеют, наверное, сам праздник способствует поднятию настроения. Тут главное, чтобы до драки не дошло от нарзана, больно уж он забористый. От такого и монтер Мечников бы не отказался [2].

Ой, бли-и-ин, а нам же тоже предстоит организовывать свадьбу, тоже, сто пудов, безалкогольная будет. Я как-никак передовой писатель, журналист, человек отмеченный наградами ленинского комсомола. Хочу или не хочу, а заставят меня образцово-показательное мероприятие организовать, не отверчусь. И до Нового Года никак — сейчас осень, сезон в магаданских ресторанах, старатели и рыбаки гуляют, помещение снять не выйдет. Потом сессия и праздник. Получается, что лучший вариант — это зимние каникулы. Приглашать придется много народу. Ладно, надо поговорить с Алисой по этому поводу.

— Так чего, будешь? — толкнули меня в бок, отвлекая от мыслей.

О, а коньячок-то дагестанский, три звезды. Ну, не самый лучший вариант, но и далеко не худший. Я именно его предпочитал в чай зимой добавлять — в нем сивухи меньше, чем во всяких французах и дубильных веществ в плепорцию. В пятизвездочном их уже многовато. С морозу усталый и продрогший придешь, глотнешь сладкого крепкого чайку с коньяком — аж легкие пробирает. Сразу бодрость появляется. Но тут главное не переборщить с добавкой, а то наоборот развезет в сон потянет.

Вот не зря герой Евгения Леонов в киножурнале «Фитиль» так и говорил:

— Коньяк вообще полезная вещь. Что говорить, он и от простуды, от ревматизма, сосуды расширяет — сужает любые, коньяк всегда полезен, но дорогой. Потому и дорогой, что очень полезный.

Правда, он это в больнице рассказывал, когда от печени лечился, но то такое.

Кадр из сюжета «Трезвый подход» киножурнала «Фитиль» за 1974 год

Вежливо отказался и пошел в купе, поговорю с половинкой о свадьбе. Так сразу и спросил:

— Алиса, ты выходить за меня замуж пока не передумала?

Та изумилась до невозможности:

— А с чего такой вопрос возник?

Ну, я ей и выложил свои соображения насчет организации свадьбы. Девушка со мной согласилась, но, помявшись, сказала:

— Мама хотела, чтобы мы обвенчались в церкви, — и уставилась на меня тревожными глазами, ожидая моей реакции.

— А я не против, но у нас в Магадане их нет, а в самой Москве лучше не палиться. Нужно куда-нибудь в деревню выехать. Знаешь, я узнаю, как лучше поступить. Хорошо? Только, тогда получится, что мы сначала обвенчаемся, а играть свадьбу будем через несколько месяцев? Это нормально получится?

— Ничего страшного, — облегченно улыбнулась Алиса, — Родители поймут.

— Ну и хорошо.

Поцеловал еще раз девушку и мы спать улеглись. Состав интересно идет, в начале пути, пока по Кубани, он чуть ли не на каждом полустанке останавливается, раздражает. Потом уже после Ростова идет почти без остановок.

На следующий день мы в вагон-ресторан так и не пошли, хотя проводница его хвалила. Но у нас с собой целый пакет пирожков. Завтрак мы пропустили, проспали, на обед заказали чая, взяли первое и второе у развозившего тележку с блюдами по вагонам официанта. В двухместном купе удобно, никто не мешает. Мы и поужинали так.

«Кубань» прибыла на Курский вокзал строго по расписанию в 6.10. Я по привычке в «России» номера забронировал. Не было бы арбузов, поехали бы на метро — тут всего одна остановка до станции «Площадь революции». До гостиницы всего метров пятьсот пройти, нужно спуститься по Куйбышевскому проезду до одноименной площади, которой после 92-го вернут название Биржевой, а потом по Рыбному переулку выйти к Знаменскому собору на улице Варварка, тут еще и усадьба бояр Романовых и Английский двор находятся.

Площадь перед Курским вокзалом в Москве, 80-е годы

Сейчас Варварка улицей Степана Разина называется. Она небольшая совсем, но старинных церквей тут масса. Она и начинается от Храма Василия Блаженного, а кроме него тут есть еще Знаменский собор с корпусом монастыря, Варваринская, Георгиевская, Предтеченская церкви, а еще чуть дальше, но тоже рядом церкви Николы Красный Звон и Троицкая. Пройдусь завтра, где-то же службы ведутся, узнаю, где можно венчание провести. Ну, а что делать, если невеста настаивает? Как там царь из Филатовской пьесы «Про Федота-стрельца, удалого молодца» сказал:

— Говорят, любви покорны все буквально возраста! Так что, нянька, хошь не хошь, а и я на дело гож! Коли все любви покорны, дак и я покорный тож!

Из-за арбузов пришлось такси брать. Чемодан и рюкзак я бы преспокойно донес, но как эти здоровые шары переть? Они еще и увесистые — почти по пуду каждый.

Блин, нас уже в «России» узнают, служители местные здороваются. Я их не помню, но на всякий случай тоже приветствую в ответ. Вот же память у людей. Завтра тогда пробегусь по церквям с утреца, узнаю, где службы ведутся, и с батюшкой каким-нибудь посоветуюсь. У меня еще дела в столице есть, в издательство «Мир» нужно зайти, в «Молодую Гвардию», на Лубянку заехать за инструкциями по книге, а еще я с Мироновым хотел встретиться, у меня для него подарок есть и разговор, к сожалению тяжелый. Долго думал, стоит ли, но решил, что нужно. Больно он человек хороший и артист замечательный, а осталось ему недолго совсем, что жаль. А мог бы еще в стольких фильмах сыграть. А может еще и сыграет?

* * *

[1] А. и Б. Стругацкие, «Понедельник начинается в субботу», из инструкции замдиректора по административно-хозяйственной части Модеста Модестовича Камноедова научному сотруднику Привалову

[2] герой книги И. Ильфа и Е. Петрова «Двенадцать стульев», человек «измученный нарзаном»

Номера для нас в гостинице отвели почти рядом, что удобно. Пока Алиса разбирала вещи и хозяйничала в обеих комнатах, я спустился в фойе, чтобы позвонить на Лубянку. Предпочитаю сразу с делами разделаться, чтобы они не висели над головой. В принципе еще утро, было бы проще сразу же провести беседу с товарищем майором, а завтра забежать в оба издательства. Мне еще и в журналы нужно. У меня уже список редакций образовался, где меня привечают, ну, как поэта Ляписа Трубецкого с его «Гаврилиадой» [1].

Ляпис-Трубецкой. кадр из кинокомедии «12 стульев», режиссера Леонида Гайдая

В общем, хочу или не хочу, но мне нужно побывать в редакциях «Вокруг Света», «Студенческого меридиана», «Юности» и «Ровесника». Я ведь даже на раскопках писал понемногу. В полдень, в жаркие часы мы перерыв делали, потому что полуденный зной не давал работать. Вот я это время и тратил на творчество.

Мне благодаря этому занятию даже с юными археологами удалось сойтись, а то они меня сначала жутко к своей вожатой ревновали, оттирали меня от Алисы по всякому. Ну, а потом я по вечерам им стал читать свои книги, а еще занялся переводом романа Терри Пратчетта «Цвет волшебства». Я книгу как раз с собой прихватил, когда мы с Алисой в Москву в августе поехали. Думал, как раз будет, чем развлечься вечерком. В результате алисины школьники углядели, что я читаю что-то не по-русски, да еще картинка такая завлекательная на обложке и пристали, как банный лист, чтобы я им прочитал. Три дня отлипнуть не желали, пока я белый флаг не выкинул. Капитулировал по всем фронтам, пришлось заняться переводом, а потом читал им по главам мой перевод.

Одно из первых изданий книги Терри Пратчетта «Цвет волшебства», первой книги знаменитого цикла про Плоский мир

Итак, сейчас у меня на руках полностью выполненный литературный перевод книги. Самое забавное, что когда мне Терри ее подарил, я в шутку попросил разрешения переложить содержимое на русский и он мне разрешил. В общем, мне урок — не шутите, а то дошутитесь. Печатью переводов зарубежной фантастики у нас издательство «Мир» занимается, них отличная серия выходит, называется «Зарубежная фантастика».

Те самые книги из серии «Зарубежная фантастика» издательства «Мир»

Вот, хочу попробовать убедить тамошнего редактора, что книгу стоит у нас издать. Но «Мир» в основном научную фантастику издает, а «Цвет волшебства» под этот жанр никак не подходит. Если не получится доказать, что роман представляет собой пародию на зарубежную фэнтези, то второй попыткой будет пристроить перевод в какой-нибудь литературный журнал. Может, в «Уральском следопыте» возьмут? Хотя он зарубежных фантастов вроде не публикует.

На Лубянке меня выслушали и сказали, что мне завтра с восьми до девяти утра перезвонят. Попрощался и трубку положил. Ну, что поделать, коли так, подожду до завтра. С другой стороны до обеда как раз есть время, чтобы пробежаться по церквям на Варварке, может, хоть в одной из них службу проводят? Они все тут рядышком, так что до обеда можно быстренько по всем пройтись.

Поднялся наверх, объяснил Алисе, чем хочу заняться, а она решила со мной прогуляться. А почему бы и нет? Вдвоем веселей. Подождал, пока она соберется, она у меня быстрая, всего-то полчасика прихорашивалась. И пошли, как оказалось, безрезультатно.

Вроде куча церквей, соборы, а ни один не работает, потому как воскресенье, выходной день. Нет, понятно, что в храмах выходные не предусмотрены, только ни одна церковь на Варварке сейчас не действует. Они есть, конечно, но, больше в качестве музейных экспонатов. Мы даже попытались в палаты Романовых и в Английское подворье зайти, но и там оказалось закрыто. Но раз такое дело, мы до Храма Василия Блаженного дошли. На самом-то деле он собор Покрова Пресвятой Богородицы, что на Рву. Уже и оборонительного Алевизова рва нет и самого Василия Блаженного, а собор есть.

Вообще это именно собор, в котором находится 11 приделов, они же отдельные церкви, только одна из которых носит имя святого Василия, но вот перешло ее название на весь храм.

Нам про это музейный работник рассказал, который экскурсии проводит, оказалось, что собор открыт в воскресенье, все же одна из главных достопримечательностей Красной площади. Внутри красиво, конечно, ничуть не хуже, чем снаружи.

Я так подумал и решил проконсультироваться у знающего человека. Все же профессия писателя тем удобна, что очень легко любой интерес объяснить. В конце экскурсии обратился с вопросом, есть ли в Москве действующие храмы.

— А вам, простите, зачем, молодой человек? — удивился экскурсовод.

— Извините, забыл представиться, — я полез во внутренний карман за корочками члена СП, — Александр Гарин, писатель.

Музейный работник сразу же стал весьма любезен. Мне даже врать ничего не пришлось, он сам за меня все придумал, решив, что мне для книги нужно. Я, естественно, подтвердил, что жутко дотошный до мелочей, прямо кушать потом не смогу, если в книге где-то напортачу.

— Вы знаете, сейчас в столице действующих церквей не так много осталось, что-то около трех с половиной десятков. Куда бы вам обратиться? — мужчина задумался, — Знаете, так, чтобы не очень далеко есть несколько объектов. Вот, в Брюсовом переулке есть Храм Воскресения Словущего на Успенском Вражке, потом имеется Храм Воскресения Словущего (апостола Филиппа) на Арбате. А ближе всего, наверное, будет на Яузском бульваре церковь Петра и Павла.

Вышли из собора, я на Алису посмотрел:

— Пойдем, пообедаем или как?

— Может, прогуляемся? Далеко до этих ворот? — вроде бы как равнодушно спрашивает, но я то вижу девичий интерес.

— До Яузских. Минут двадцать, километра два пешком, — улыбнулся я наивной алисиной хитрости, — Нам по Степана Разина пройти, потом по Солянскому проезду и по улице с почти таким же названием — Солянка.

Эх, не умеет хитрить моя Алиса, так себе из нее лиса. Вот я да — на Кота Базилио в чем-то смахиваю, все что-то выгадываю, хитрю, разве что Буратин не развожу за неимением таковых в видимом окоеме. Но действительно, почему бы не пройтись? Ну, чуть попозже перекусим, всего-то делов.

Пока шли, я девушке о встреченных достопримечательностях рассказывал, что помнил, конечно.

— А почему так странно улица называется — Солянка? — заинтересовалась Алиса.

— А тут в древности соляный рыбный двор был, на нем солью, поташем и соленой рыбой торговали. Перед самой революцией его остатки разобрали. Здесь вокруг раньше Белый город был, его так прозвали из-за крепостной стены из белого камня. Улица как раз к воротам выходила, от которых дорога на Рязань начиналась. Тут, между прочим, самые знатные рода строили свои палаты, Нарышкины, Волконские. А представляешь, всего на квартал к северу в начале 19 века Хитровскую площадь сделали, она после пожара появилось, что французские войска устроили. Рынок там был, но такой, что почтенные граждане его стороной обходили. Самый страшный рассадник был в Москве преступности.

Так, за разговорами и дошли до Рождественской церкви. Вокруг походили — закрыто. Прохожий, которого мы попытались расспросить, только рассмеялся:

— Это не та, вон вам куда надо, — он рукой показал, Идите по Подколокольному переулку до площади Максима Горького и от нее вниз по Петропавловскому переулку, там в конце будет справа.

Хотел поблагодарить, да мужик рукой отмахнулся и почесал по своим делам. Москвичи — они такие, вечно куда-то спешат. Может, я потому и не хочу в столицу перебираться.

К площади вышли рядом с доходным домом инженера Ярошенко, я рукой показал:

— Вот она.

— Кто, церковь?

— Да нет же, это и есть Хитровка, сейчас площадь Максима Горького, только тут раньше рыночные ряды были, а еще ночлежки вокруг с глубокими подземельями, где всякий криминальный народ жил. Видишь этот дом? Раньше тут ночлежка была и трактир, где самое отребье собиралось. Кого только не было, Иваны, так тогда воров в законе звали, варнаки, бандиты, босяки всякие, нищие. Худшими из всех колуны, пожалуй.

— Такая маленькая?

— Она больше была, просто в 30-е годы здесь школу построили на месте части площади.

Сам на дом Ярошенко посмотрел, вспомнил, что в его дворе как раз будет сниматься эпизод из фильма «Брат-2», именно здесь братья Багровы с Фашистом встречались, документы для поездки в США покупали, а заодно и немецкими пистолетами-пулеметами МП и гранатами-толокушками разжились. Теми самыми, что через раз срабатывали. Даже усмехнулся, вспомнив про это.

Доходный дом Ярошенко на Хитровской площади, в котором располагалась ночлежка и трактир «Каторга»

— А колуны, это кто? — переспросила Алиса.

— Профессиональные нищие. Они детей у крестьян выкупали, беспризорников подбирали, порой крали.

— Да зачем? — заинтересовалась девушка.

— Калечили их, чтобы выглядели жалостливей. Церквей в Москве много, папертей полно, какой же христианин не бросит копеечку несчастному ребенку? А самого ребенка специально впроголодь держали, они обычно год жили, а потом колуны вместо умершего новую жертву покупали. Целая корпорация была, все у них было схвачено, даже полиция тогдашняя. Вот прямо под этой площадью детей калечили, издевались по всякому, языки вырывали, чтобы и пожаловаться не могли. До самой революции этот страшный бизнес процветал.

— Я даже не слышала о таком, — призналась Алиса, поеживаясь.

— Старая, средневековая традиция, — хмыкнул я, — В Европе тоже весьма была распространена. Даже роман такой есть у Гюго «Человек, который смеется» про компрачикосов. Та же самая история. Да что там, англичане вообще детей в рабство в колонии отправляли практически до Второй Мировой и ничего не жало. Нет, формально это уже называлось по-другому, а реально самое натуральное рабовладение. Уж такая добрая нация, что сил нет. Только представь, до Первой Мировой войны в Британии муж преспокойно мог жену продать другому мужчине. Даже в газеты такие объявления давали.

— Быть не может, — эмоционально воскликнула Алиса.

— А так и было. Ну, в сливках общества, конечно, такое моветоном считалось, но в низших слоях было вполне распространено, даже в самом Лондоне. Попадались, знаешь ли, свидетельства, читал газеты тех времен.

За разговорами и не заметили, как к церкви вышли. Действительно, работает, двери открыты, люди входят и выходят. Алиса какую-то косыночку из сумочки достала, на голову повязала. Вот же предусмотрительная какая. Зашли внутрь, но священника не нашли. Попробовал кого-нибудь спросить, где он, но люди все своими делами заняты. Рядом с входом бабулька божий одуванчик свечками торговала. Попробовал у нее узнать. Ага, счас, та натуральный допрос затеяла «а зачем он вам», «а по какому вопросу». Да еще глуховата она, видать, оттого чуть не на всю церковь ее вопросы раздаются. Нет, такой хоккей нам не нужен, мало ли, увидит меня кто, фото из книги припомнит, потом все жилы на комсомольском собрании вытянут.

Та самая церковь (видна за домами) в советское время

Махнул рукой я на бабку, Алису за руку взял и на выход потянул. Даже расстроился, думал, быстро решу вопрос, невеста довольна будет. Вообще странно, мама у нее учительница, но вот настаивает непременно на венчании. С другой стороны иные вполне себе члены партии потихоньку церковь посещали.

— Да чтоб тебя приподняло и об землю стукнуло, оглашенного! Ты что творишь? — не заметил я и, с спускаясь по лестнице на улицу, столкнулся с какой-то женщиной, так что она сумку на землю уронила, из которой посыпались апельсины, а за ней и картошка. Интересное сочетание.

— Прости Господи! — пострадавшая закрестилась, подняв лицо на купола, вероятно, устыдившись вспышки гнева.

— Извините, пожалуйста, — всполошилась Алиса, бросившись собирать раскатившиеся по тротуару фрукты и корнеплоды.

Пришлось присоединиться к ней. Вдвоем быстро покидали в сумку рассыпанное содержимое

— Простите, что так получилось. Из-за стенок не видно, идет ли кто, а я еще и задумался, — сказал, подавая сумку женщине, подумал, что она явно рядом живет, и предложил, — Давайте я в качестве извинения донесу вам до дома сумку.

— Ну, давай, что ли. Тут я, недалеко живу, — кивнула головой женщина.

Интересно она так говорит, словно рубит слова. Так и представляешь, будто перед тобой фронтовой хирург стоит, не привыкший к сантиментам. О, она еще и пачку «Беломора» откуда-то вытащила, хмыкнула, увидев мой удивленный взгляд:

— Привыкла в молодости, а отучиться никак не могу. Да и шут с ним. А чего в церкви делали? Не очень туда молодежь ходит, объяснила она, сминая мундштук.

— Ну, вы же ходите, почему нам не зайти? — улыбнулся я.

Женщина расхохоталась:

— Милок, и я в твои годы особо не заходила, записная безбожница была. Это в 42-м я себе год приписала, да на фронт санитаркой, потом уже снайпером стала. Первый раз под бомбежку когда попала, так молиться стала. Откуда слова вспомнила и не знаю, не учила же вроде никогда. Да и потом были случаи, когда помогало. После войны уже дочка заболела, в церковь я пошла, доктора говорили, шансов нет, а она выздоровела. Вот с тех пор и уверовала я. Карьеру бы, наверное, сделала, если бы не стыдили, что крещусь. Да и плевать, если честно.

— Сколько же вам? — потрясенно спросила Алиса.

— Да уж 61 в этом год исполнился. Что, не похоже?

— Я бы вам больше пятидесяти не дал, — немного польстил я, но вообще да — много моложе своих лет женщина выглядит.

— Льстец и дамский угодник, — припечатала меня суровым приговором пожилая москвичка, впрочем, тут же вывернув его наизнанку, — Молодец, так и надо, мы, бабы, ушами любим.

— Так чего ходили-то? — она цепко уставилась на меня мудрым взглядом много повидавшего человека, не забывая, впрочем, затягиваться дымом.

Как-то не смог я соврать под таким пронзительным взором.

— Да вот, хотели повенчаться, — честно признался я, вздохнув, — Только чтобы без огласки.

— Понятно, что без огласки. Студенты, небось? Еще и комсомольцы?

Я кивнул, промолчав.

— Ну, да, ясно же, сама такая была. По нынешним временам из института, может, и не попрут, но крови попьют уж обязательно, — хмыкнула женщина, отбрасывая бычок, — Могу помочь.

Мы в четыре глаза уставились на москвичку.

— Что смотрите, вот мой дом, пошли ко мне. Нечего о таких вещах на улице разговаривать, — скомандовала та.

Блин, железная старуха, люблю таких, с ними интересно, командовать они, конечно, любят, но вот не обидно совсем. А живет она в довольно старом доме. Хорошее здание, наверное, еще до революции строили или годах в 20−30-х, лестницы широкие, не то что в современных хрущевках и квартира оказалась отличная. Две комнаты, но просторные, коридор широкий, кухня вот небольшая, всего метров семь. Даже телефон есть. Хозяйка первым делом за него схватилась.

— Как завтра? Второй день его нет, сколько можно! — она с досадой хлопнула трубку на место, — Вот же паразиты, никак сантехника не дождусь.

— А в чем дело?

— Кран течет, спасу нет, как бы не прорвало.

— Я бы мог посмотреть, только инструмента нет, — предложил я.

— Вон, кладовка, — хозяйка показала на неприметную дверку в коридоре, посмотри там, от мужа осталось что-то.

Залез в кладовку — о, да тут все, что нужно, имеется. Пока хозяйка чайник на плите грела, я старый смеситель снял, да новый смонтировал, он, оказывается, уже куплен был. Потом еще по просьбе москвички бачок в туалете отрегулировал, чтобы не заедал.

— А ты ничего, рукастый, — похвалила хозяйка, — В водопроводном что ли учишься?

Ну и шуточки у нее, я сразу посвободнее себя в гостях стал чувствовать.

— В геологическом вообще-то. Но на первых курсах сантехником и электриком в общежитии работал.

— А сейчас кем?

— Если честно, то немного журналистом и писателем, можно сказать, подрабатываю. Но вы не беспокойтесь, уж о венчании я точно писать не буду. Зачем мне неприятности?

Накормила нас хозяйка от души, считай, пообедали. Потом я еще и розетки поменял ей на новые — в кладовке нашлись. Делов-то умеючи, за двадцать минут три розетки, это не спеша. А вообще хорошо поговорили, оказалось, зовут нашу новую знакомую Капитолина Ивановна, для друзей можно просто Ивановна. Дочка у нее за батюшку вышла, где-то в селе под Москвой живут. А Ивановна старая москвичка, переезжать в сельскую местность не желает, живет в столице со старшим внуком, потому как ребенку нужно хорошее образование. Так и сказала:

— Ты что думаешь, ежели он попович, то учеба не важна? Шалишь, брат, в деревне все же не Москва, уровень не тот у педагогов. А он у меня вообще-то в авиационный поступать хочет.

Прямо с гордостью так заявила. А я вообще и слова про то, что поповские дети должны непременно учиться в деревне и слова не сказал. Но Капитолина сама себе возражает, сама себе наставления дает громогласным голосом. Чем-то она неуловимо на телевизионную Авдотью Никитичну смахивает, такая же безапелляционная, громкая, решительная. Только более интеллигентная, без платка и очков. Зрение у бывшей снайперши, похоже, до сих пор что надо.

Авдотья Никитична — одна из самых любимых народом старух в СССР, эстрадный образ артиста Бориса Владимирова

Тут в дверь позвонили, хозяйка из кухни вышла дверь открыть. Из коридора послышалось:

— Пошел вон, пьянь криворукая. Уже не надо, фиг тебе, а не трешку.

Хлопнула дверь, вернувшаяся хозяйка довольно заявила:

— Явился таки алкаш, с утра зенки залил, да, видать, не догнался. Трешку он требует за работу, а то, ишь, еще три дня обещаниями меня будет кормить. А уже все сделано! Выкуся, — она даже торжествующе дулю скрутила, впрочем, в нас она ей тыкать не стала, в сторону двери погрозила, потом уже спокойным тоном произнесла, — В общем, я что предлагаю. Подходите ко мне завтра к двенадцати, поедем на электричке. Километров пятьдесят получается. Сегодня уже не выйдет, а завтра вполне.

— А может на такси, я закажу?

— Можно и на такси, коли денег не жалко, — согласилась Ивановна, — Насчет свидетелей не переживай, все будет и не узнает никто. Как, годится?

Мы наперебой заверили, что отлично все. И тут я вспомнил, что меня на Лубянку могут вызвать.

— Ох, не знаю я, меня могут дернуть внезапно завтра по работе.

— Ну, тогда позвони мне, перенесем на другой день, — милостиво кивнула головой Капитолина, — Ты же учти, не в каждый день венчаться можно. Ладно, пора вам, я думаю, скоро внук придет из школы.

Ну, раз выпроваживают, то мы распрощались, Алиса даже расцеловалась с Ивановной. Кажется, они друг другу понравились. Потом, пока шли до гостиницы, она всю дорогу трещала о нашей новой знакомой. А я шел и думал, в принципе я бы и без венчания обошелся, штамп в паспорте есть и в порядке. Но раз невеста хочет и теща настаивают, то пусть так и будет. Мне мир и взаимопонимание в будущей семье важнее вывертов идеологии. Да и с тещей получше наладить контакт не помешает. Оно ведь хоть и считается, что теща просто обязана зятя не любить, но в жизни все куда сложнее. Были у меня знакомые, у которых тещи просто обожали мужей своих дочерей.

Иной раз до анекдота доходило. Приятель мой развелся, так потом он особо и не расстраивался из-за того, что с женой расстался, а вот, что теща больше не родственник очень жалел, он с ней душа в душу жил, та даже в семейных скандалах не дочку, а его больше поддерживала.

— А как она готовит! — все восклицал и это он не о жене.

Пришли в гостиницу, в номер поднялись. Я решил душ принять, да тут не вовремя телефон заполошной трелью разразился. Алиса трубку сняла, мне в ванну постучалась:

— Тебя.

Пришлось выходить, обмотавшись полотенцем.

— Александр Глебович? — послышался знакомый голос.

— Да, Вениамин Константинович, — подтвердил я товарищу майору, попутно удивившись, странно, вроде же на завтра договаривались на утро.

— Скажите, у вас есть время? Можем встретиться сегодня?

— В принципе почему бы и нет, мне к вам подъехать? — я так подумал, что даже удобнее сегодня с визитом разделаться.

— Нет, не нужно, я сейчас в «России», — майор продиктовал мне номер комнаты, в которую следует подойти, ну, не так и близко на самом деле, здание огромное, минут десять ходьбы по коридорам до места встречи займет.

Делать нечего, объяснил Алисе, что вызывают по книге, достал материалы, переложил в отдельную папку, опять оделся, да пошел сдаваться доблестным органам.

* * *

Майор меня сразу в оборот взял, влет прочитал план, черновики первых глав, остальные страницы, на которых я список героев составил.

— Ну, что же, довольно неплохо, живо, как мне кажется, для молодежной аудитории должно пойти, — задумчиво сказал он.

Я еще ему рассказал, какой именно вижу книгу. Тут мне в голову идея пришла.

— Вообще я бы хотел ввести еще одну сюжетную линию. Кроме разоблачения контрабандистов будет еще поимка пытающегося бежать на Запад гражданина, пытающегося вывезти ценности и важные документы.

— Даже не знаю, — задумчиво произнес майор, — Очень уж избитая тема с пересечением границы.

— Зато классика, — улыбнулся я, — Скажем, пусть это будет бывший предатель, служивший немцам и понявший, что на его след вышла прокуратура, разыскивающая его за преступления, совершенные во время войны. Он пытается убежать из страны с какими-нибудь очень ценными сведениями. Например, по местам, где были спрятаны украденные в СССР исторические ценности или путь это будут данные о других спящих агентах, оставленных на нашей территории.

— Что ж, попробуйте, если есть желание, — решил офицер, — Сколько вам примерно нужно, чтобы представить готовую повесть?

— Примерно полгода, но не факт, что до лета я смогу в Москву выехать, — я сразу решил срок побольше выпросить, а то у меня и другие дела есть.

— Не обязательно в Москву ехать, вот номер телефона в Магадане, — майор протянул мне лист из блокнота, — Позвоните, наш человек проконсультирует вас, если появится такая необходимость, а также по нашим каналам передаст рукопись в Москву для проверки и рецензии. Так будет удобно?

— Да, пожалуй, благодарю вас, — я даже обрадовался, вполне удачное решение.

— Но у меня есть еще один вопрос, Александр Глебович, — майор резанул меня ставшим бритвенно острым взглядом, — Скажите, почему вы не сообщили о том, что обучались в США пилотажному делу?

— А вы не спрашивали об этом, — ответил я, попытавшись максимально успокоиться, ждал же этого разговора, но вот все равно он стал неожиданным.

* * *

[1] один из второстепенных героев романа И. Ильфа и Е. Петрова «Двенадцать стульев», поэт прославившийся фразой «волны перекатывались через мол и падали вниз стремительным домкратом», а также циклом поэм про универсального Гаврилу

— Александр Глебович, я сейчас с вами не шутки шучу, мне нужно точно знать, где именно вы учились и зачем. А, главное, когда, учитывая вашу занятость во время пребывания на Аляске, — раздраженно заявил майор.

— Если серьезно, то все очень просто. У дяди Майкла есть личный самолет, Майкл меня на нем еще в августе прошлого года катал. Знаете, как здорово именно на небольшом самолете лететь, почти над самой землей? Дух захватывает. Мне понравилось, вот Стафф и предложил научиться за его счет, взял мне инструктора. Вот вы бы в девятнадцать лет отказались бы на халяву полетать?

— И сколько же вы учились? Вы были в США всего четыре месяца, за это время нереально освоить управление самолетом на вашем уровне.

— У нас да, — хмыкнул я, — А вот у них запросто. С инструктором я занимался после занятий в университете. Уже на вторую неделю меня самого за штурвал пустили. Не просто самого, а оставили одного в самолете. Отработал с инструктором, а потом он мне и заявляет: «А теперь давай сам». Сел я за штурвал, мандраж мандражем, но собрался и три раза взлетел и посадил машину. А весь курс меньше двух месяцев занял. Там же не так, как у нас — у них три лицензии, самая простая на легкомоторный самолет с числом мест не более четырех. Практически летающий автомобиль. Налетал сорок часов, сдал теоретический экзамен, продемонстрировал летные навыки и все — летай, никаких вопросов, главное правила не нарушай. И теорию у них на минимально необходимом уровне дают, досконально учить конструкцию самолета и двигателя не надо. Смысл, если все равно сам не починишь, даже, если это небольшой аппарат? Вот я на такой самолетик права и получил. Там на самом деле ничего сложного, главное взлет и посадку освоить, остальное проще. Высшему пилотированию меня никто не учил, да и летал я только на одном типе самолета, других не знаю.

— Вы документы с собой привезли?

— Нет, а к чему? Кто меня тут на их основании допустит за штурвал? Да и где летать, на чем? Опять же, лицензию должны были сделать только через месяц после того, как я в Союз уехал. Смысл брать с собой временный сертификат, на простой бумажке отпечатанный?

— Тем не менее, на Урале вы летали и, как утверждает пилот, вполне уверенно, — надавил голосом майор.

— Под его присмотром летал, да и делать было нечего — экспедиция оказалась под угрозой срыва. А что успешно — так аппарат оказался именно тем, что я знаю, и требовалось от меня не так много — там же полет по ориентирам, а его мне усиленно вдалбливали — для условий Аляски это важно. Да и пользовался я любой возможностью, чтобы полетать, так что налет у меня неплохой для новичка в легкомоторной авиации. Был бы больше, да с ноября погода ухудшилась.

— Все же нужно было сообщить нам.

— Извините, Вениамин Константинович, но я не видел необходимости. Я не собираюсь летной практикой в СССР заниматься. Да, получилось так — пришлось полетать, но не думаю, что я еще где-то Пайпер найду. Угонять самолет, чтобы из СССР убежать у меня даже в мыслях нет, если вы об этом беспокоитесь. Хотел бы, так просто остался за границей и мозги себе и другим не компостировал.

— Но вас посылали на учебу в университете.

— А я и учился, в университете я полностью успевал, оценки у меня прекрасные, никаких претензий у преподавателей ко мне не имелось, так что никакого ущерба основным занятиям получение дополнительных навыков не принесло. И валюты я для страны параллельно неплохо заработал. Появилась возможность — в охотку пилотажем занялся. Знаете, как здорово — над морем и горами летать? Невероятное удовольствие. Вы бы сами от такого предложения отказались? Так что я не понимаю, какие могут быть претензии ко мне.

А действительно, на небольшом самолете, когда невысоко летишь, удовольствие от полета намного острей, как и чувство скорости. Я и в прошлой жизни больше любил полеты на Як-40 и Ан-24, чем на больших лайнерах, пусть они и намного комфортабельней.

Друг у меня был хороший, так тот в 50 лет с восторгом рассказывал, как в Краснодарском крае как раз в начале 80-х его семье случайно продали двойной комплект билетов на Як-40 до Ростова-на-Дону. Они как раз с отдыха домой возвращались. В результате мальчишке кресла не хватило, и он летел домой в кабине, сидя на коленках второго пилота. Даже за штурвал подержаться дали. Лет одиннадцать ему было тогда. На всю жизнь воспоминания, такой восторг он тогда ощутил. А мне нынче всего девятнадцать, год назад вообще восемнадцать было. Я пока еще вполне себе мальчишка.

В принципе разговор на этом был свернут, причем мне ясно дали понять, что мною крайне недовольны. Да плевать, какого черта, что я им — собственность, чтобы отчитываться за каждый чих? Я так подумал, что вполне могут начать приглядывать за моим поведением, очень даже не исключено. Но, пусть даже и так, раз мы запланировали с Алисой венчание, то так тому и быть. Да и не думаю я, чтобы мгновенно за мной наблюдение установили, я же не шпион какой-нибудь. Да, показал себя излишне самостоятельным, взбрыкнул, но это не повод, чтобы тратить на меня ресурсы, устраивая тотальную слежку. Вот поставить прослушку на телефон в гостинице, а потом и в квартире в Магадане — это да, это вполне возможно. Так я не дурак, чтобы по личному телефону что-то важное обсуждать, на то таксофоны есть и встречи с глазу на глаз. Потому как компромат могут поискать, но, скорее всего, без особого фанатизма, просто для того, чтобы иметь на меня крючок.

Предположим, в комитете узнают про нашу поездку в церковь. Ну, и что? Времена уже не те, ну, помотают мне нервы, но из института на этом основании не выгонят, вот из комсомола турнуть могут и из газеты. Но мне не особо страшно, худо-бедно, на писательских хлебах проживу или вон, в бизнес подамся. Уже в этом году должен закон о кооператорах выйти. Все же у нас в Магадане от бандитского беспредела отбиться будет легче. Маленький он, Магадан, не так-то просто у нас закрепиться чужакам и мафии. Да и зачем комитету такими мелочами заниматься, подставляя меня перед комсомолом? Я в данный момент в их интересах работаю, книгу пишу про одну из их служб. Но, с другой стороны все равно венчаться лучше тайно и не привлекая внимание, дабы соблюсти существующие на данный момент правила игры. Тогда и претензий особых не будет.

Вернулся в номер задумчивый, чуткая до моего настроения Алиса сразу же пристала, все ли в порядке. Успокоил ее, что просто размышляю, как лучше написать книгу в свете поступивших инструкций от ее заказчика. Подумал, да сходил к коридорной, спросил, можно ли пишущую машинку взять на прокат. Тут еще дело такое, в советских гостиницах шуметь постояльцам категорически запрещается, запросто выселить могут. Но оказалось, что в «России» хорошая звукоизоляция, так что проблем нет, а машинку я могу получить в пункте проката при гостинице.

Алиса пошла к себе немного отдохнуть после нашей прогулки, а я решил поработать пару часиков. Потом перед ужином прогуляемся немного по окрестностям, а перед сном я еще вечерком немного попишу. Все равно пока нам вместе вечером находиться нельзя — гостиничный надзор, местная администрация блюдет моральный облик постояльцев строжайшим образом. Нет штампа в паспорте — все, после десяти присутствие постороннего в номере есть жуткий криминал и попрание социалистической морали. Вот прямо ужасающее. Прямо не гостиничные служащие, а какая-то полиция нравов. Впрочем, ничего страшного, зато мой стук не будет невесте мешать отдохнуть.

И самое забавное, что это для обычных гостей табу на моральное разложение. В то жк самое время в сети «Интурист» постоялец без проблем может привести в номер проститутку, хоть на вечер, хоть на ночь. Да и в других гостиницах подобное не экзотика, а рутинный рабочий процесс, потому как все схвачено.

Погода в Москве в сентябре, конечно, совсем не та, что на Черном море. С утра всего градусов 11 и тучки небо заволокли, хотя солнышко проглядывает, но ближе к полудню стало теплей, прогревшись до 15. Я на всякий случай все же куртку надел, Алиса плащ, плюс я зонтик прихватил, мало ли, потому что временами с неба мелкий дождик сеет. Алиса вчера парикмахера в гостинице посетила, подготовилась к сегодняшнему событию. Увы, подвенечное платье отменяется, я сказал, что придется потерпеть до Магадана, там все будет, обещаю.

До улицы Максима Горького мы пешком отправились, брать такси у гостиницы я не стал, мало ли они там кому докладывают. Если я не боюсь огласки, то это еще не значит, что на нее специально нужно нарываться. У меня в блокноте целый список телефонов, у Ивановны телефон в квартире есть, так что на ее адрес машину вызову.

Автомобиль, правда, пришлось полчаса ждать, но приехал, мы погрузились все вместе и поехали. Основная часть дороги по хорошей трассе пролетели, только километров за десять до деревни пришлось съезжать на разбитое асфальтовое шоссе, а потом и на грунтовку, к счастью довольно приличную, засыпанную щебнем.

Хотел с водителем договориться, чтобы он нас подождал, но Капитолина решительно пресекла мои намерения.

— Неча, обратно прекрасно доедем на электричке, она каждые два часа ходит, — не терпящим возражения голосом заявила она.

Священник оказался не старым, лет тридцати пяти навскидку, хотя окладистая борота вполне могла делать его старше на вид. Когда мы подошли к его дому, он с полной самоотдачей перекапывал грядки в огороде. Но увидев гостей, заулыбался и направился к нам. Я только по окладистой бороде и понял, что это местный батюшка, потому как был он одет в рабочий комбинезон и кирзовые сапоги.

— Здравствуйте, Капитолина Ивановна, — раскинул он руки для объятий, еще и в щеки расцеловал женщину.

Да, похоже, в этой семье противостояния зятя с тещей точно нет, повезло им.

— А это кто же такие с вами? — перевел он внимание на нас, — Здравствуйте, молодые люди.

Узнав, что мы желаем повенчаться, батюшка понимающе улыбнулся:

— Дело богоугодное, а народ у нас не болтливый, сейчас матушка свидетелей приведет, как вас хоть кличут?

Узнав, что невесту мою Алисой зовут, сразу же поинтересовался, крестили ли ее, а то имя не православное. Алиса заверила, что ее родители крестили в два годика.

— А какое же крестильное имя дали?

— Анна.

— А ты, отрок, — обратился священник уже ко мне, — Крещен?

— Простите, батюшка, а как вас величать?

— Иерей Николай.

— А как обращаться, а то я не очень разбираюсь, вдруг не так скажу.

Священник развеселился,

— Если официально, по ваше преподобие, но можно просто отец Николай звать или батюшка, я не обижусь.

— Тут такое дело, ваше преподобие, — я вздохнул, — Я в прошлом году крещение принял, но не в России, так что посоветоваться с вами нужно.

— А где же ты умудрился? — озадачился батюшка.

— На Уналашке, — повинился я, голову склоняя.

— Это где ж такая? — поразился священник.

— На Аляске. Церковь там есть православная церковь Вознесения Господня, в 1896-м году ее построили. Вот там таинство и принял.

Отец Николай малость в ступор впал. Потом отжил:

— А не знаешь, к какой епархии сей приход принадлежит?

— Отчего не знаю? — я плечами пожал, — Знаю. К православной церкви в Америке. Ей Московский патриархат в 70-м году статус автокефалии предоставил. Мне тамошний священник рассказал.

Батюшка сообщил, что ему уточнить нужно и дом ушел. Интересно, у него там справочники по епархиям есть? Наверное, что-то такое действительно было, потому что вернулся он минут через десять в хорошем настроении духа и сообщил, что препятствий не видит.

Я, признаться, ожидал, что могут потребовать какие-нибудь документы. Все же, в нашей стране без бумажки сами знаете, но нет, на слово поверили. Ну, хоть где-то можно обойтись без предъявления справок и оттисков печатей, это радует.

Я еще на всякий случай поинтересовался у отца Николая, нормально ли будет, если мы официально распишемся в январе следующего года, но, батюшка ответил, что это уже наше дело, хотя рекомендовал все же не затягивать. Как говорится, «Богу — богово, а цезарю — цезарево».

Нас еще и на обед зазвали к священнику. Я так хозяина на выходе из церкви притормозил, подождал, пока женщины гомонящей стайкой выйдут наружу, да поинтересовался, сколько я должен за услугу. Тот только руками замахал:

— Да какие деньги у студентов, не бери себе в голову.

— Да я как бы… не характерный студент, — я даже как-то смутился от такого признания, — Я состоятельный студент, работаю параллельно и зарабатываю неплохо.

Батюшка голову почесал:

— Каждый по возможностям своим и по желанию дает. Мы церковь сейчас восстанавливаем, долго она в запустении стояла. Смотри сам, сын мой.

Я полсотни достал, только хотел сказать, что, мол, посильный дар, да ка-ак о какой-то таз ногой зацепился. Чуть носом пол не протаранил, хорошо священник меня за руку подхватил вовремя, не дал упасть.

— Не понял, — говорю, — Это что за икебана?

А и, правда — смотрю, в углу целая куча ведер, да тазов выставлена.

— Да крыша течет, менять надо, — досадливо объяснил отец Николай, — Сумму нужную половину собрали, а материал никак не купим. Думали пока хотя бы часть кровли закрыть. Нет жести и все тут, хоть плачь.

— А много ли нужно? Может, еще какие стройматериалы требуются? Есть у меня выходы, попробую поспособствовать, но без гарантий. Но, если получится, сделаю.

Полсотни все же вручил. Понравился мне отец Николай, видно, что человек искренне верует. Священники — они всякие бывают. Был у меня в прошлой жизни знакомый хороший. Интересный такой человек, жизнерадостный, постоянно чем-нибудь увлекающийся. Преподавал экономику в институте, потом в коммерцию ушел. То он на Алтай ездил духовными практиками заниматься, меня зазывал, а то однажды позвонил, и в процессе разговора выяснилось, что он в семинарию поступил.

Вот я тогда офигел, вот, думаю, метает по жизни человека любознательность. Приятелю моему уже тогда под сороковник было. И ведь, что характерно, сам он священником становиться не собирался. Но вот решил образование получить. Было дело, я и сам почитывал книги по истории христианства, уж не знаю, почему, но в библиотеке экономического университета, где я учился, оказалось много книг по первым векам христианства. Решил я просветиться. Сдался уже на четвертой, почувствовав, что крыша реально едет, даже шифером отчетливо похрустывая, — не смог я вывезти этого клубка из толкований, сект и направлений. Не по моим мозгам оказалось.

Но рассказывал мой приятель о белом священстве много интересного. Там тоже жизнь не сахар и хороший приход получить не просто, интриг хватает. Разные люди в священники идут, для кого это просто денежная работа от сих до сих и не более того. Но и подвижники есть, искренне старающиеся служить Богу и людям. Вот и отец Николай мне показался из таких. А хорошему человеку и помочь приятно, потому попробую.

Тут вдруг мне мысль пришла в голову, что надо бы и с директором интерната, где мой реципиент до института жил, связаться. Может, им тоже помощь нужна? Пожалуй, стоит письмо написать из Магадана. Денег у меня хватает, что мне их — солить?

В пятом часу пошли на электричку, тут, как оказалось, тропка есть напрямую — двадцать минут и платформа будет. Вышли на нее, тут и рыночек небольшой, человек пять сидит. Бабки с семечками и пирожками, еще ягоды продают, грибы сушеные. Но меня поразил мужичок, рядом с которым натуральный граммофон стоял с латунным надраенным раструбом, а рядом ящик полный пластинками. Я сразу же стойку рядом сделал.

Примерно вот такой

— Это откуда же такой раритет? — спрашиваю.

— Дом старый разбирали, вот и нашел на чердаке. От дяди моего осталось, привез с войны трофеи из Германии. Большой был любитель.

Я пластинки стал перебирать — и наши есть и немецкие, французские, польские, американские, годов так с 30-х до 50-х, многие прямо в идеальном состоянии. Много джазовых композиций. Хм, а ведь как удачно. Есть у меня один любитель джаза, с которым я поговорить хотел, а тут и повод замечательный.

— Что это ты тут смотришь? — спросила, подошедшая ко мне Алиса.

— Да вот, — я на граммофон показал, — Давай купим? Всю жизнь мечтал о такой штуке.

— Зачем он тебе? — удивилась девушка, — Там и звук ужасный, давай лучше хороший проигрыватель купим.

— Купим и его, но ты посмотри на эту красоту, а? Да нам все завидовать будут.

Уговорил короче, еще и пластинки взял. Сразу весь ящик. Ивановна только глаза вверх закатила, когда наше приобретение увидела, мол, ну вы даете, нафиг оно вам. Да, пока ретро особо не ценится, старинные вещи буквально за копейки можно приобрести. А ведь, кстати, хорошее вложение капитала. Мне этот патефон всего в тридцатник обошелся, а все пластинки оптим в два червонца. Для меня совсем недорого, а дед довольный такой был, думается мне, решил, что хорошо развел городского лоха.

Я так в электричку и поперся — одной рукой ящик с пластинками обхватил, другой сам граммофон. Только трубу снял и Алисе отдал. Подмосковные электрички по рабочим дням обычно с утра переполненные до невозможности идут, а вот вечером наоборот — те, которые из Москвы забиты, а которые туда, в тех свободно. Так что мы нормально устроились, потому как сидячие места были. Наше появление, конечно, фурор вызвало, половина вагона ржала и шуточки отпускала, да и пусть их. Не понимают люди ценности старинных вещей. А патефон зачетный, явно видно, что дорогой — раструб с узорами, ящик из полированного красного дерева. Богатая вещь и видно, что хозяин берег — ни царапинки.

— Куда тебе эти пластинки? — сразу же поинтересовалась Алиса, когда состав тронулся.

— Там джаза много, — объяснил я, — Миронов его собирает. Будет повод встретиться, подарю ему. А что-то оставлю, вот гости к нам придут, можно будет поставить, позабавить людей. Ну, люблю я антиквариат, люблю.

Алиса только плечами пожала. М-да, вот и жена моя не понимает прелести старины. А я вот еще самовар хочу, только не электрический, а чтобы латунный или вообще из серебра, да с медалями, жаровой. В трубу шишек сухих набросаешь, подожжешь. Вода кипит, из трубы самоварной дым идет, как из паровоза. Ляпота. Потом на стол поставить, но в трубе раскаленные угли остаются, потому вода долго не стынет, хоть через полчаса себе кипяток подливай. И заварочный чайничек тоже хорошо прогревается, оттого чай получается вкусный, душистый такой. Блин, хочу и все тут. На балконе буду его растапливать, есть у нас в новой квартире небольшой.

На Брянском вокзале, куда прибыла электричка, опять пришлось брать такси, а то больно уж увесистая коробка с пластинками, тем более в метро сейчас час пик — погнут в толпе ценный раструб граммофона, чини его потом.

Сначала Капитолину Ивановну домой завезли. Я ее с внуком пригласил сегодня вечером в «Арарат», нужно же отметить сегодняшнее торжество. Сказал, что закажу столик часов на девять, часок посидим. Пообещал перезвонить, а то мало ли, сегодня занято все окажется. Сами поехали в гостиницу. Здесь тоже народ с удивлением глазел, как мы граммофон тащим. Подскочивший администратор сразу же мне начал выговаривать, что шуметь в номере по гостиничным правилам нельзя, иначе могут выселить. Я его сразу успокоил, объяснив, что не собираюсь свою шарманку заводить. А зачем, действительно? Я механизм еще при покупке проверил, завел пружину ручкой, пластинку поставил — отлично работает. Мне еще запасные граммофонные иглы достались и пружина в промасленной бумаге — запчасти, так сказать.

В номере первым делом в «Арарат» позвонил, раз блат есть, то надо им пользоваться. Нормально, столик для меня на девять выделили. Сразу же набрал Ивановну, подтвердил, что заберем ее, подъехав на такси.

Затем быстренько перебрал пластинки, отобрав явно джазовые. В записной книжке нашел номер Миронова. Не факт, что он дома, но рискну. Ответил женский голос, я сначала подумал, что это мать артиста, но потом понял, что это жена. Ну, да, Андрей второй раз женился на Ларисе Голубкиной. Наверное, это она.

— Здравствуйте, это Александр Гарин, писатель, не могли бы вы позвать к телефону мужа?

— Слушаю, — через минуту я услышал знакомый миллионам советских граждан баритон.

— Добрый день, Андрей Александрович, сегодня купил по случаю граммофон старинный и пластинки к нему, целую кучу, причем в отличном состоянии. Там джаза много, сам я не любитель, но мне говорили, что вы собираете. Везти все в Магадан я не хочу. Вы не против, если я вам отдам их? Очень не хочется выкидывать, там явные раритеты есть, причем в идеальном состоянии.

Миронов ожидаемо заинтересовался, я даже названия некоторых пластинок продиктовал. Андрей предложил приехать к нам, но я переиграл, сказал, что мне проще будет самому к нему смотаться. Получив адрес, прикинул, что полчаса мне вполне хватит съездить, заодно договорюсь о конфиденциальной встрече на ближайшие дни.

Упаковал отобранные пластинки в импортный пакет, благо у меня в рюкзаке имелся, собрался было на выход, но столкнулся в дверях с Алисой.

— Ты куда это? — удивилась она.

— Хочу к Андрею Миронову съездить, подарок отвезти, он коллекционирует пластинки с джазом.

Жена тут же загорелась ехать со мной, что меня не особо устраивало.

— Слушай, я же ненадолго, нам еще в ресторан идти, а уже в «Арарате» столик заказал на девять.

— Ты меня стесняешься что ли? — обиделась Алиса, — Так и будешь мной командовать теперь?

Язык мой когда-нибудь меня погубит, но удержаться от шутки я не смог:

— «Но ваша милость забывает, что господин отныне я!» — процитировал я Боярского из «Собаки на сене».

— «А кто же я?», — удачно подыграла мне Алиса.

— «Моя жена. И слушаться меня должна», — закончил я и тут же сам себя опроверг, — Собирайся скорее, поехали. Но учти, больше десяти минут я ждать тебя не стану, будешь копаться, отправлюсь без тебя.

Поняв, что сейчас мы к Мироновым поедем, жена даже взвизгнула тихонько, сразу же заулыбавшись:

— Не нужно ждать, я готова.

Чем хорошо в большой гостинице жить, это тем, что на стоянке перед ней в любое время дня и ночи такси кучкуются. Спустились с женой, такси взяли и в путь.

— Нам на Селезневскую, дом тридцать.

Не то, чтобы центр, но и совсем недалеко от него

— Это четыре башни где? — поинтересовался водитель, блондин лет сорока с лицом рязанского тракториста и руками с въевшимся в них машинным маслом.

— Ага, — ответил шефу, хотя точно не был уверен, но вроде да, четыре, хотя к дому тридцать только три из них относятся.

— А корпус какой?

— Второй.

— Понял, — кивнул водила, — Доставим в лучшем виде.

— А подождать сможете? Я оплачу.

— Да без проблем, до часа я могу и постоять, — заулыбался таксист.

Ну, да, а чего ему, если я плачу? Хоть едешь, хоть стоишь — без разницы, еще и подремать можно.

— А ждать зачем? — удивилась Алиса.

— По времени посмотрим, — объяснил я, — Или обратно в гостиницу поедем или сразу к Ивановне, заберем их и в «Арарат». А то стой потом, лови такси, не факт, что попадется «зеленоглазое», закон подлости еще никто не отменял.

— Хех, «зеленоглазое», — хмыкнул таксист, — Надо же, как сказано.

Он даже головой покрутил в веселом изумлении. Ну, да, эта песня только через несколько лет появится.

— Можно бы было в ЦДЛ сходить или в «Дом артиста», — предложила Алиса.

— Понравилось? — понимающе улыбнулся я, — Обязательно и там и там побываем, обещаю. Только завтра мне нужно будет по редакциям пробежаться. Ну, может еще послезавтра, если во вторник все сделать не успею. А потом как захочешь, и в театрах побываем и в музеях и не только. Но завтра в любом случае я занят буду, ничего не поделаешь.

Без пробок такси до Селезневской буквально за десять минут домчалось. А вроде здесь недалеко театр Советской Армии должен быть? Только я точно не помню, но вроде где-то немного дальше.

— Как лучше заехать? Через арку магазина или со двора с Самотечного? — привлек мое внимание таксист.

— Со двора, наверное, лучше, мало ли, арка перекрыта, — прикинул я.

— Я вон туда отъеду, — показал мне водитель, получив плату за поездку и аванс за ожидание — Чтобы дорогу не перекрывать.

— Хорошо, — кивнул ему головой.

Отдал пакет Алисе, он не очень тяжелый, сам из багажника достал арбуз. Второй я взрезал, но никак не доем, в холодильнике стоит, не хочу уже, обожрался в Геленджике. Зато подарок, как мне кажется, шикарный для Москвы. Сюда, конечно, привозят, но сейчас разбирают быстро и частенько они идут не слишком спелые, специально такие посылают, чтобы лучше дошли.

— Куда нам? — спросила Алиса.

— Вот, видишь пятнадцатиэтажку? Их тут три, а между ними магазин, и еще один корпус во дворе. Знаешь, как такие здания называются?

— И как?

— Башня Вулыха.

— Почему Вылыха? — изумилась Алиса.

— Вулыха, — поправил я, — Это по фамилии архитектора, который этот тип зданий спроектировал. Этих башен по всей стране настроили массу. Но квартиры там самые обычные, только лоджии большие.

Я бы и не знал таких подробностей, да в свое время жилье менял, а риэлтор мне попался говорливый. Он мало того, что по разным квартирам меня таскал, так еще и кучу сведений по окружающим достопримечательностям рассказывал и про особенности каждого дома разъяснял. Большой был знаток. Я подхватил арбуз и сказал жене, чтобы за мной шла.

— А вы кто такие? К кому будете? — приветствовала нас пожилая консьержка на площадке первого этажа, естественно, никаких «здравствуйте», еще чего — при исполнении человек, преисполнен сознания важности своей миссии. Зато сразу видно, что дом элитный и люди в нем непростые живут, для простых вахта при подъезде не полагается.

— На двенадцатый этаж к Мироновым. Я Александр Гарин, а это моя жена. Я звонил Андрею Александровичу.

— Документ покажьте, — не сдавалась бдительная старушка.

Мой членский билет СП произвел самое благоприятное впечатления. Такое ощущение, что консьержка даже толком не читала, какая организация документ выдала, главное, что корочки красные, солидные. У Алисы ничего требовать она не стала, так пропустила.

— Быстро вы, я думал, что только через полчаса появитесь, — удивился Миронов, открыв дверь.

— Познакомьтесь, это моя жена, Алиса Селезнева.

— Очень приятно, но ты же вроде Гарин, и, кажется, в прошлый раз говорил, что холост?

М-да, прокололся малость, я уже и забыл про предыдущую встречу и о том, что я там рассказывал.

— А у нас первый день сегодня, — нашлась Алиса.

— Поздравляю! — улыбнулся Миронов, потом посмотрел на арбуз, который я держал на весу, — А это нам?

— Да, прямо из Сочи, хотя на самом деле он астраханский. Замечательный арбуз, мы парочку в Москву захватили, хозяин, у которого мы жили, очень просил вам передать, — соврал я, хотя, если бы он знал, что я к Миронову в гости попаду, то точно бы попросил.

— Да что вы его держите? — улыбнулся Андрей, — Надорветесь.

— Лариса, — повал он, — Тут нам арбуз привезли, куда его?

Там мы еще и с Ларисой Голубкиной познакомились, тоже ведь весьма известная артистка. Это она Шурочку Азарову играла в фильме «Гусарская баллада». Я сразу же вспомнил про этот фильм, сказав хозяйке, что он один из моих любимых, чем заслужил благодарную улыбку.

Миронов сразу же начал разбирать пластинки и, кажется, нашел что-то его заинтересовавшее:

— Саша, это же чудо какое, я давно хотел найти эту запись! Она большая редкость, да еще в таком состоянии. Идеальное просто, — с энтузиазмом воскликнул он, — Сколько я вам должен?

— Да ничего вы не должны, — я руками замахал, — Они мне вообще практически в нагрузку достались. Сегодня ездили в деревню, а на остановке электрички дед один старинный граммофон продавал и пластинки. Они на чердаке долго пылились. Трофеи германские. Ну, я пройти мимо не смог, граммофон в таком состоянии, будто только что из магазина, вряд ли больше такой случай будет. А заодно и пластинки взял у него. Но я сам джазом не увлекаюсь, разве что пару пластинок Утесова оставил себе. А так у меня довольно странные вкусы, я классику люблю и современный рок.

Нас на ужин пригласили, видимо, решили, что нужно же как-то отблагодарить.

— Извините, но не получится, мы к вам по пути заскочили — извинился я, — У нас сегодня семейное торжество, мы столик в «Арарате» заказали.

— Ах, да, вы же говорили, что сегодня только расписались, — вспомнил Миронов, — А как так? Вы вже упоминали, что не в Москве живете, в Магадане вроде? Неужели можно в другом городе в ЗАГС пойти?

— Мы, как бы не вполне расписались, — м-да, прокололись мы с Алисой по полной, хотя ладно, — Андрей Александрович, Лариса Ивановна, мы можем рассчитывать на конфиденциальность с вашей стороны?

Хозяева недоуменно переглянулись, пообещав.

— Понимаете, мы вообще пока не расписывались. Мы планируем официально свадьбу провести в январе, в каникулы между сессиями. А сегодня ездили в церковь венчаться. Сами понимаете, такое дело лучше в тайне сохранить. Иначе вполне могут быть неприятности по комсомольской линии, да и в институте. Мы только-только на третий курс перешли. Очень на вас надеемся.

Хозяева заверили нас, что никому ничего не скажут и тут же решили, что раз такое дело, то им нужно нам что-то подарить. И тут Алиса воскликнула:

— Да что вы, ничего нам не надо. Если хотите нам подарок сделать, поедем с нами в ресторан. У нас компания совсем небольшая, только женщина с внуком. Она снайпер бывшая, а еще у нее дочь замужем за священником, он нас и венчал. А больше мы никого не приглашали, хотя у Саши в Москве много знакомых, но сами понимаете.

Лариса на Андрея посмотрела, не думаю, что они сегодня куда-то собирались, наверное, хотели просто дома отдохнуть. Только Алиса продолжила уговоры:

— Это ненадолго, час, может чуть больше. Такси нас рядом с домом ждет, обратно тоже вызовем. Ну, пожалуйста.

— Эх, ну, что с вами делать? Уговорили, — ответил Миронов, — Мы быстро.

Ну, Алиса, ну, провокатор. С одной стороны, мы те еще конспираторы — разболтали, считай, наш секрет. А с другой, не думаю, что Миронов с женой проговорятся. А пригласить их с нами посидеть в ресторане лестно. И все равно я хотел с Мироновым серьезно поговорить и мне придется перед ним частично раскрываться.

* * *

— Куда? — спросил таксист, совершенно не удивившийся присутствию знаменитого артиста.

— Давайте сейчас на Театральный проезд к «Арарату» и потом нужно будет еще на Хитровку заехать, там тоже забрать двух пассажиров

— Куда? — недоуменно переспросил водитель.

— То есть на площадь Максима Горького, — тут же поправился я, — И на проспект Карла Маркса к ресторану «Арарат».

— Удивляюсь вам, Саша, — заинтересованно произнес Миронов, — Вроде не москвич вы, а старые названия помните, даже такое ощущение, что вы их лучше знаете, чем современные.

Да что ж у меня сегодня прокол за проколом? Никак я не привыкну к советским названиям. В Москве я часто бывал в 2000-х, а сейчас надо мной подспудно довлеет, что скоро улицы в столице опять переименуют, вернув исторические имена, вот и не запоминаются все эти Карлы Марксы, Энгельса, Урицкого и иже с ними.

— Я много читал о старой Москве, — пояснил я, — Была у меня задумка исторический роман написать, но пока отказался от замысла, сложно очень.

Тут разговор о моих книгах завязался.

— У меня сейчас в «Молодой Гвардии» новая книга вышла, думаю, вам будет интересно. Там две повести, я их сразу на английском писал, потом уже на русский перевел. Одну из них экранизирует «Коламбия Пикчерз», возможно уже отсняли материал или прямо сейчас съемки идут. По второй тоже собираются фильм снимать. Киносценарии я сам писал, один из них Захаров под сцену адаптировал. Вот, завтра нужно съездить в издательство, забрать авторские экземпляры.

— Очень интересно. Надеюсь, вы нам подарите книжку? — поинтересовался Миронов, — Очень будет любопытно почитать.

— Несомненно, — заверил я его, — И с большим удовольствием.

Чета артистов забросала меня вопросами о книге, пришлось пересказывать сюжет, а потом и о том, как так вышло, что я ее на английском писал. Пришлось объяснять, что в Америке четыре месяца прожил.

Попросил таксиста подождать у «Арарата», усадил за столик Мироновых и Алису, а сам быстро прошвырнулся на Хитровку за Капитолиной Ивановной и ее внуком — рослым пареньком лет шестнадцати, очень изумившегося от того, что ему сидеть рядом с с Мироновым за одним столиком. Он большой, как раз шесть человек комфортно помещаются.

Потом, когда будем разъезжаться, то опять вызову для гостей такси, чтобы прямо к дому подвезти. Раз уж я пригласил, мне и обратную доставку обеспечивать.

* * *

Вчера очень хорошо посидели. Работники ресторана, когда моего гостя увидели, проявили просто чудеса предупредительности. Да меня так в хороших отелях в Турции не облизывали в начале 2000-х, как нас в Москве 1986-го года. Шеф-повар лично нам ишхан подал — тушеную форель, а потом еще и долму в качестве подарка. Я в отличии от Мимино долму вполне себе уважаю. А вот крепкого ничего не стал заказывать — попросил принести гранатового вина. Для нас нашлось, хотя в Москве оно большая редкость.

Да, собственно, после принятия сухого закона вино вообще стало дефицитом, причем именно хорошее. Бормотуха как была в продаже, так никуда не делать. Все эти «Солнцедары», «Агдам», портвейн «777» и другие «плодово-выгодные». Вино-водочные отделы нынче торгуют только с 14.00, а в 19.00 уже закрываются. В выходные они тоже закрыты.

Страждущие собираются уже там с десяти утра, а то и раньше, стоят в очереди, маются. Опять же скандалят между собой, а только без пяти два, как очередь мгновенно разбухает в объеме раза в три — это набегают все те, кто занимал, но отошел на пять минут. Толпа мгновенно звереет, попытавшегося прорваться без очереди запинать могут так, что мало не покажется.

Недавно частушку слышал. «В шесть утра поет петух, в восемь — Пугачева, магазин закрыт до двух, ключ — у Горбачева», а вот еще: «Спасибо партии родной, что нету водки в выходной. Но ты не плачь, моя Маруся, одеколоном, но напьюся». Кстати, да, в парфюмерных мгновенно исчезли недорогие одеколоны: «Шипр», «Тройной», «Гвоздика». Алкашами особенно ценится лосьон «Огуречный», получивший название «выпил-закусил» и мгновенно ставший дефицитом. Говорят, что пьется особенно легко и не требует закуски. Не знаю, не пробовал, поверил на слово. Ну, а «Шипр» и «Тройной» нынче за джин прокатывают, специально для пьющих эстетов. А еще начал пропадать сахар — все чаще его пускают на самогон, словно в гражданскую войну в 1920-е годы.

Тот самый ценимый знатоками лосьон

Забавно, что при этом в отделах «Соки-воды» в Москве можно спокойно купить, например, кубинский ром — «Гавана Клаб» вполне себе стоит на витрине и особым спросом не пользуется. Дорогой, потому что. Венгерский вермут там тоже есть и тоже ажиотажа не создает.

Нам вот на всю компанию пары бутылок гранатового вина на вечер вполне хватило. Но и принесли нам не рядовую продукцию, а из специальной партии для особо уважаемых посетителей. Нет, я прекрасно понимаю, что это не ради меня постарались, а перед Мироновым прогнулись.

Ивановна как-то быстро руководить за столом стала, вместе с Мироновыми она заставила меня рассказывать про Магадан, про то, как я в США жил, потом мы с Алисой живописали, как летом искали, а потом раскапывали Аркаим.

— Как интересно живут люди, — грустно сказал Миронов.

— Ой, бросьте, Андрей Александрович, миллионы людей уверены, что как раз интересная жизнь у вас. Съемки, гастроли, поездки, — возразил я, — А археологическая экспедиция летом в степи — это та еще романтика: прокаленная зноем пыль, солнце над головой и мухи, не дающие нормально пообедать. Хотя было все равно интересно, жаль только, мало мы артефактов нашли.

— Почему так? — заинтересовалась Голубкина.

— Понимаете, там целая сеть городов и из них люди уходили по доброй воле, переселяясь куда-то в другое место. Поэтому вещи собирали тщательно, а нам остались только совсем уж ненужные обломки, да случайно потерянные мелочи. Но изучать там есть что, все же древний центр металлургии.

Потом мне удалось разговорить наших гостей. Артисты начали вспоминать разные случаи, произошедшие в театре и на съемочных площадках, Ивановна рассказывала про фронт. Разве что внук ее отмалчивался, предпочитая в основном слушать.

Кстати, нас знатно обломали с нашими планами взять контрамарки и походить по лучшим театрам столицы. Ну, откуда мы могли знать, что в сентябре там каникулы? Спектаклей сейчас практически нет, максимум, что можно найти, это выступление молодых актеров, а признанные мастера отдыхают. Видимо, придется нам отложить театральный туризм до весны следующего года.

Капитолину с внуком я отправил домой в самом начале десятого, она заявила, что нельзя нарушать режим. Вызвал для нее такси, оплатил и вернулся обратно, продолжать праздник. Повезло, когда женщины отошли попудрить носик, я попросил Миронова о встрече тет-а-тет в ближайшие дни.

— Андрей Александрович, много времени это не займет, но мне действительно нужно с вами поговорить. Это не для меня важно, а для вас.

— Так давайте обсудим здесь.

— Нет, нужно, чтобы никто не мог услышать даже случайно. Пожалуйста, я вас очень прошу.

— Ну, хорошо, тогда позвоните мне завтра вечером. Так пойдет? — недоуменно предложил Миронов.

* * *

Во вторник с утра первым делом в «Молодую Гвардию» направился. Алиса сегодня может по магазинам походить, если хочет, я ей приличную сумму оставил. Путь в ГУМ прогуляется, потом она хотела в центральный детский мир зайти, подобрать подарки для своего и моих братьев, а заодно и для урбановского Игорька.

В «Молодой Гвардии» меня нынче привечают, все же уже состоявшийся автор, книги которого отлично расходятся. Еще бы — сюжеты я брал в основном те, которые в будущем отлично выстрелили. Обсудил планы на будущее, объяснил, что сейчас пишу повесть о буднях морских пограничников, а заодно забрал экземпляры новой книги. Прямо порадовало исполнение — хорошая бумага, солидная твердая обложка в темном переплете с золотистым тиснением, редкие, но выразительные черно-белые иллюстрации. Приятно книгу в руки взять.

Отвез в гостиницу связку авторских томов. Алисы в номере не оказалось, и я вторым заходом поехал по редакциям журналов. Очень хорошо, когда тебя уже знают. Там, где раньше приходилось часа три тратить, чтобы дождаться нужного человека, переговорить с ним, сейчас решается моментально, за десять-двадцать минут. Пристроил несколько рассказов, написанных во время археологических раскопок. В принципе, мне осталось только съездить в «Мир», попытаться свой перевод Терри Пратчетта пустить в дело. Шансов немного, что цензуру пройдет, но пока не попробуешь, не узнаешь.

Попросил в редакции последнего из посещенных журналов справочник предприятий, нашел в нем издательство «Мир». А находится оно по адресу: Первый Рижский переулок, дом 2. Как поется в песне: «значит нам туда дорога».

На обед в гостиницу возвращаться не стал — некогда. Как раз в метро ехал, выбрался на станции «Колхозной» наверх на многолюдную московскую улицу. Тут точно знаю — неподалеку в Панкратьевском переулке чебуречная есть, она даже в 20-х годах будущего века работала. Заходил я туда пару раз.

Чебуречная нашлась на своем законном месте, естественно, полная народу. У стойки выдачи, конечно, тоже очередь, но обслуживали посетителей шустро, столики тут стоячие, так что народ не задерживается. Взял пару чебуреков, нашел свободное местечко, втиснулся между явным работягой и рафинированным интеллигентом. Вот уж где полный интернационал, так это в нашем родном общепите. Многие пиво пьют, но я не стал брать, все же выхлопом людей в редакции обдавать — не лучшая идея.

Внутри чебуречной

Аккуратно откусил верхний уголок чебурека, это нужно делать предельно осторожно, чтобы не брызнуть на себя соком. Прожевал хрустящее тесто. Вкусно. Теперь чуть наклонить чебурек и высосать из него наваристый бульон, не спеша, а то он горячий. Ох, хорошо, оказывается, я изрядно проголодался. Дожевал первый чебурек, принялся за второй. Нормально, отлично приготовлено, тесто и мясо вкусные, даже, если предположить, что часть мяса украли, что весьма вероятно, то все равно его довольно много. Подумал, не взять ли мне еще штучку, но по зрелому размышлению решил, что достаточно.

Такси вызывать не буду, сейчас опять спущусь на «Колхозной» в метро. Как раз очень удобно, по Калужско-Рижской линии доеду до станции «Щербаковская», а там до Первого Рижского недалеко, минут двадцать ходу пешком. Прогуляюсь, однако. Думаю, быстрее так на месте окажусь, а то пока свободное такси поймаешь, так и больше времени пройдет.

Здание, в котором издательство разместилось, выглядело симпатично. Старинный такой дом из красного кирпича, явно дореволюционной постройки. Под высокими потолками коридоров знакомо слышалось стрекотание машинок из кабинетов, сливаясь в странный гул, носились страшно занятые сотрудники. А вот отношение ко мне оказалось так себе. Ни тебе распростертых объятий с возгласами «Александр Глебович, дорогой, как мы вас ждали», ни предложений чайку испить. Ну, да, это в «Молодой Гвардии» меня знают, а тут нет, принимают за мальчишку-студента, который непонятно зачем отрывает от работы занятых людей.

Здание, в котором располагалось издание «Мир»

— Поймите, мы печатаем переводы лучших произведений мировой фантастики, — наставляла меня дама из отдела художественной литературы, причем таким тоном, каким обычно разговаривают с сильно несообразительными дошкольниками, терпеливым и поучающим, — Если вам известны такие имена, как Брэдбери, Урсула ле Гуин, Гаррисон, Шекли, Азимов, Саймак…

— Симак, — поправил я.

— Простите, что? — недоуменно уставилась на меня женщина.

— Он не Саймак, а Симак, у нас неправильно произносят его фамилию. У него там не длинная «i», а краткая. Дело в том, что дед писателя был из Богемии и носил фамилию Шимак, ну, а в США фамилия превратилась в Симак.

— Откуда вы это можете знать? — возмутилась дама.

— Он сам мне рассказал, — деловито объяснил я, — Я с ним в Нью-Йорке встречался в издательстве.

— Вы издеваетесь, молодой человек? Или считаете, что удачно пошутили? — рассердилась собеседница.

— Даже и не думаю веселиться. Я действительно лично знаком со всеми упомянутыми вами фантастами, а у Брэдбери даже интервью брал. Возможно, вы видели в прошлом году передачу «Клуб путешествий», я рассказывал там об этом.

Видя, что дама в ступоре, продолжил:

— Я сам писатель, меня зовут Александр Гарин, в прошлом году у меня в нашей стране, а потом в США вышла повесть «Марсианин». Затем еще две книги были в Америке опубликованы. А сейчас они и у нас вышли: «Неспящие в Анкоридже» и «День сурка». Вот, — я достал из сумки книгу, положил на стол, потом подумал и свое удостоверение из кармана тоже протянул.

О, смотрю, ожила. Взяла мой билет СП, прочитала, потом к книге перешла. Ага, там на второй странице моя фотография имеется.

— Ой, — сказала дама, посмотрела на снимок, потом на меня, потом добавила, — Извините.

Я не понял, за что именно она просит прощения. Наверное, за все сразу. Она еще немного посмотрела на меня, наверное, чтобы точно убедиться, что я не какой-то там мошенник, выдающий себя за другого.

— Могу еще паспорт показать, — предложил я, — Хотя я его на входе предъявлял, а то кто бы меня сюда впустил.

— Не надо, я же и так вижу, что это вы, произнесла женщина и смущенно попросила, — А вы не можете мне автограф поставить?

Неожиданно для меня она из ящика стола достала еще одну книгу, тот же самый сборник «День сурка», что и я принес.

— Я уже первую повесть почти прочитала, — смущенно призналась дама, — Такая прелесть. Я даже не думала, что вы такой молодой.

— Никто не думает, все меня обижают, — горько вздохнул я тоном продавца невидимых рыб из мультфильма «Тайна третьей планеты», сноровисто ставя свой автограф на чистой странице.

Дамочка покраснела, потом предложила кофе, с надеждой поглядев на меня. Я согласился и через пять минут мы продолжили общение в более неформальной обстановке, распивая растворимый кофе из разнокалиберных кружек. Тон общения как-то резко изменился на более дружелюбный. Я еще и пакет с пирожными из рюкзака достал, купил по дороге, как знал, что пригодятся для наведения мостов и легкости общения.

— Вы понимаете, мы обычно привлекаем профессиональных переводчиков, — объясняла мне женщина.

— Эти две повести, — я кивнул на так и оставшуюся лежать на столе книгу с автографом, — Я написал сначала на английском, только потом перевел их на русский. Повести сначала в США были изданы, а у нас намного позже. А еще я сам перевел на английский мой роман «Марсианин». Знаете, американцы никаких претензий к качеству текста не предъявляли.

— Впечатляет, — кивнула собеседница, — Но вот согласиться ли главный редактор отдать роман в набор? Все же фэнтези — не наш профиль и автор пока мало на слуху.

— Ну, как бы это не совсем фэнтези в чистом виде, а, скорее, пародия на нее. Это как бы научная фантастика, но поданная в виде фэнтези, причем с отменным юмором. На западе автор стал очень популярным, сейчас уже вторая книга цикла появилась, — объяснил я, — И лучшие фантасты очень тепло приняли творчество Пратчетта. Я с ним тоже познакомился, он мне как раз книгу подарил и даже пожелал, чтобы именно я выполнил перевод на русский, да, он это в шутку говорил, но сами знаете, в каждой шутке ее только небольшая доля, а остальное все правда. Думаю, с получением официального разрешения на перевод будет достаточно просто, Терри и сам не прочь, если его роман издадут в Светском Союзе.

«А вот тут я не вру», подумал я. Терри Пратчетт действительно никогда не отзывался о нашей стране плохо, даже приезжал в Москву, где ему понравилось.

— Знаете, оставляйте рукопись, — решилась, наконец, женщина, — Я сама переговорю с редактором, когда он появится. Если получится протолкнуть и пройти цензуру, я с вами свяжусь. Думаю, к концу недели я добьюсь предварительного решения.

— На большее я не рассчитывал, — признался я, — Очень вам признателен…

— Безобразие, — послышался приглушенный закрытой дверью возглас, она вдруг резко распахнулась, и в кабинет буквально влетел какой-то человек, закричал, потрясая пачкой документов, — Ирина Константиновна, так дело не пойдет! Это же совершенно некомпетентно. Подонки, однозначно! Кто за это будет отвечать? Я не собираюсь!

Вот это встреча, да это же Жириновский, собственной персоной, молодой еще, но весьма узнаваемый. Вот уж точно не зря говорят, что на ловца и зверь бежит. Он, оказывается, здесь работает.

— Успокойтесь, Владимир Вольфович, сейчас во всем разберемся, — обратилась дама к новому посетителю.

— Это начальник нашего юридического отдела, Владимир Вольфович Жириновский, — объяснила она мне, потом опять перевела взгляд на будущего политика, — А это Александр Гарин, известный писатель. Владимир Вольфович, успокойтесь, вы кофе будете?

— Не откажусь однозначно, — буркнул Жириновский.

Я встал, протягивая руку, и неожиданно даже для себя самого вдруг спросил:

— А отец у вас случайно не юрист тоже?

— Юрист, — пожимая мне руку, ответил Вольфович, — А вы откуда знаете?

— Я я и не знаю, — дружелюбно улыбнулся я, — Но почему-то вдруг появилась такая уверенность.

— Присаживайтесь, Владимир Вольфович, — прервала нам хозяйка кабинета, — Я вам уже налила кофе, мы тут с молодым человеком очень интересно разговаривали. Как раз и ваша консультация понадобится.

Даже не ожидал, что с Жириновским познакомлюсь, рассчитывал, что года через два он станет известен, тогда и постараюсь пересечься. А тут забежал в издательство, можно сказать, что по пустяковому делу, и вот он, пожалуйста. Везение дикое, даже самому не верится, что так может быть.

В целом поездка в издательство оказалась весьма плодотворной. Даже, если книгу Пратчетта протолкнуть не удастся, то я все равно в выигрыше — быть знакомым с будущим политиком всероссийского масштаба многого стоит. Разговор на целый час затянулся, я поведал про свои американские похождения, послушал милейшую Ирину Константиновну, которая оказалась заместителем редактора художественной литературы, Жириновского тоже в разговор втянул, по итогу получив его рабочий и домашний номер телефона. Книгу я таки подарил, но уже Вольфовичу, учитывая, что у Константиновны своя уже есть.

Что ни говори, а харизма из человека даже сейчас так и прет. Не зря его в будущем году должны коллеги на депутатскую должность выдвинуть. В этот раз не пройдет, но в 89-м он свое возьмет с Либерально-демократической партией Советского Союза. Говорить он умеет, аудиторию держит на удивление — интересно его слушать, мгновенно подпадаешь под обаяние. Кот Баюн, а не человек, вот про кого Высоцкий пел «краснобай и баламут». Тут сразу все сплетается: недюжинная эрудиция, острый ум, талант рассказчика, оригинальные суждения и откровенный интерес к собеседникам. Сейчас я воочию убедился, насколько Жириновский неординарный человек и почему за ним многие пошли.

Я даже посетовал во время одного из перерывов его красноречия, что Жириновский явно не по профилю работает, с его пробивным напором и умением нравиться людям нужно идти в политику, как минимум, выдвигаться в депутаты, а там, глядишь, и дальше пойдет. Пусть в памяти Вольфовича отложится, что именно я ему напророчил успешную политическую карьеру. Я еще раз встретиться предложил в конце недели, сходить в ресторан. Совместная трапеза — она людей весьма сближает. Другом я ему, конечно, не стану — у политиков нет друзей, да и разница в возрасте у нас существенная, но полезным и близким знакомым — вполне. Это сейчас Вольфович никто, но с началом 90-х приобретет немалое влияние и будет оставаться на коне более тридцати лет.

Мужик он исключительно умный, хорошо начитанный, багаж знаний у него впечатляющий. А главное — он исключительно удачную нишу для своей партии нашел, став этаким вечным оппозиционером, но вполне себе поддерживающим власть. Не по всем вопросам, а так, в общем. Это ведь суметь нужно так устроиться. В результате получил стабильную поддержку почти десяти процентов населения и непотопляемую позицию. Разве что в 91-м с ГКЧП у него случился прокол, видимо, по неопытности, когда он поддержал Комитет. Но ведь и тут он из воды сухим вышел.

В общем, постараюсь поддерживать с Жириновским хорошие отношения, а там, глядишь, через него с другими значащими фигурами российского политического Олимпа познакомлюсь. Да, и если сам Вольфович станет меня поддерживать — это уже хорошо.

Так, получилось просто отлично, но вообще у меня есть еще несколько дел, сейчас мне нужно позвонить, причем не из гостиницы. Я на метро до станции «Площадь Ногина» доехал, вышел рядом со зданием Центрального Комитета КПСС. Дальше пошел уже пешком, внимательно высматривая телефонные будки.

К счастью одна вскоре нашлась, причем пустая. Первым делом Капитолине Ивановне позвонил, поинтересовался ее самочувствием после вчерашнего праздника. Получил заверения, что все нормально, старушка оказалась очень довольна тем, что увидела Миронова и Голубкину и даже смогла поговорить с ними. Посетовала только, что внуку в школе не поверили. Вежливо посочувствовал в трубку и пообещал на днях занести им фотографии. Я, верный своему принципу всюду таскать с собой фотоаппарат, не поленился и сделал несколько снимков в ресторане. Конечно, «Кодак» не всегда с собой возьмешь, но у меня еще есть сверхкомпактный «Киев-30», а он в кармане много места не занимает. Всего-то делов, попросить официанта щелкнуть несколько раз нашу компанию. Несколько, это чтобы можно было выбрать лучший снимок, мало ли, кто-то моргнул, или фигуры смазались.

Между прочим, я в ресторане и момент, когда повар комплимент принес, тоже заснял. Потом заскочу в «Арарат» и подарю мастеру кулинарии. Зато после этого для меня всегда в ресторане место найдется даже при самом большом наплыве посетителей. Да, фото Жириновского я тоже сделал, снял нас всех втроем во время кофепития. Потом попрошу будущего политика на готовом снимке расписаться. Это для меня, а на тех фото, что ему подарю, уже сам автограф поставлю, на память, так сказать.

Тут неподалеку есть фотоателье, завтра же зайду, оставлю пленки. Пусть проявят, а потом и снимков нашлепают. Я вообще стараюсь сам пленками не заниматься, какой смысл время тратить, если есть профессионалы.

Закончил разговор со старушкой, посмотрел — очереди у будки нет, значит, можно сделать еще звонок. На этот раз набрал квартиру Миронова. Теперь уже у него спросил, понравился ли ему с супругой вчерашний поход в ресторан. Получил заверения, что все хорошо. Хотя, думаю, я в любом случае получил бы такой ответ, очень уж человек деликатный. Поинтересовался, как насчет встречи.

— Вы знаете, я сейчас занят до вечера, — задумчиво протянул Андрей.

— Мне подойдет любое время, — заверил я.

— Тогда давайте послезавтра, в четверг. Вы можете часам к семи вечера подъехать на «Мосфильм»?

— Да, могу, говорите, где мне вас встретить?

Ха, у меня ведь даже пропуск сохранился, причем не одноразовый, а на пять лет выписанный. Мне его Захаров сделал. Кстати, ему же тоже нужно позвонить, но это я могу сделать из гостиницы.

Закончил с этим разговором, это еще не все, но подумал, что хватит торчать на одном месте. Вышел из будки, направился дальше, помнится, я видел метров через триста еще один таксофон.

Трубка отозвалась бодрым гулом, что хорошо, сейчас частенько встречаются нерабочие автоматы. У иных даже трубки вырваны. Говорят, что из них любители повадились изготавливать самодельные микрофоны, мол, динамики там хорошие, чувствительные. Не знаю уж, правда это или врут. Но тут все же центр столицы, поэтому даже сломанные телефоны довольно быстро чинят.

По памяти набрал номер. Я далеко не все из них доверяю записной книжке, иные лучше заучить наизусть — так надежнее, тем более что в новой жизни память у меня стала намного лучше, я легко с первого раза начал запоминать целые страницы текста, что очень мне в учебе помогает.

— Эдуард Львович?

— Александр, это вы? Вы сейчас в Москве?

— Да, приехал на неделю.

— Это замечательно, наш общий друг хотел с вами встретиться.

— Буду очень рад, — подтвердил я свою готовность, потом продолжил:

— У меня к вам вопрос. Вы стройматериалами занимаетесь?

Собеседник на минуту задумался, потом подтвердил, что выходы на нужных людей у него есть, но предложил встретиться через полчаса. Ответил, что живу в «России». Делавар проинструктировал меня, куда он подъедет.

Ну, отлично, не торопясь прогуляюсь, а уже после разговора отправлюсь в гостиницу, как раз поужинаю с Алисой. Получается, что представитель Стаффа сейчас в Москве. Чую, ждет меня втык за то, что пропал надолго и новых романов от меня не поступает. Весной я передал четвертую часть «Пиратов Карибского моря», но вот остальные циклы стоят. «Матрица» и «Люди в Черном» подождут, а вот «Гарри Поттера» читатели должны ждать с нетерпением, свойственным детям.

М-да, не хорошо получилось, нужно срочно исправлять ситуацию, но заняться продолжением я смогу только в Магадане. Постараюсь до новогодних праздников закончить «Гарри Поттер и тайная комната». Компьютер мне еще весной привезли, поэтому набирать текст я смогу прямо на экране, что удобно в плане правок, да и рукопись передать становится проще. Большая разница — везти с собой толстую пачку листов или тонкую дискету.

Неспешно дошагал до Устьинского сквера, где присел на одной из лавочек. Заморозков пока не было, так что деревья еще стоят зеленые, хотя кое-где листья уже начинают желтеть. Лавочку я занял стратегическую, вид с нее открывается шикарный, есть чему полюбоваться. С моего места замечательно просматривается сталинская высотка на Котельнической набережной. Я даже засмотрелся, думая о своем.

Высотка на Котельнической набережной

— Здравствуйте, Александр.

А вот и деловой человек с запоминающейся фамилией Ирискин. Захочешь, а не забудешь. Поприветствовал дельца советской теневой экономики. Впрочем, тот сразу же взял быка за рога. Понимаю, «время — деньги».

— Саша, с вами хотел встретиться господин Квастсофф.

— Понимаю. Где и когда?

— Завтра утром. Вы знаете, где находится ресторан «Валдай»?

«Валдай»? Что-то знакомое, хотя никогда в нем не был. Хм, а, точно, я же в одно из прошлых посещений Москвы заходил в бар «Жигули» на Новом Арбате. Там такая двухэтажная стекляшка. Во-от, бар в ней на первом этаже, а на втором ресторан «Валдай», я название видел, хотя наверх не поднимался.

Кивнул утвердительно. Делавар обрадовался, что не нужно объяснять.

— Вы что-то говорили про стройматериалы? — напомнил он.

— Да. Можете достать кровельную жесть? Мне нужно семьдесят листов с доставкой в Подмосковье. Да, еще лаги три десятка штук, шестиметровые, сороковка или пятидесятка, кровельные гвозди, килограммов пять и, пожалуй, зеленая краска, банок двадцать.

— Хм, — задумался Ирискин, — В принципе не такой уж дефицит, я сегодня свяжусь с человечком. Перезвоните мне, скажем, в обед, часа в два, я сообщу, где и что. Стоить будет в полтора раза от номинала, плюс заплатите водителю.

— Накладная, наверное, будет нужна, мало ли.

— Не беспокойтесь, все сделают как нужно, не первый раз, — покивал головой делец.

Ну, раз все вопросы решены, то откланялся. Спустился к Москве реке и фланирующей походкой отправился по Москворецкой набережной до гостиницы, а то там меня уже Алиса ждет, но ведь полюбоваться видами реки мне это не мешает, лишние десять минут обстановки не изменят. На сегодня у меня список дел можно сказать, что перевыполнен. Пока шел по набережной мимо меня пару раз речные трамваи проплавали. Сделал себе заметку, что нужно предложить Алисе прокатиться. Вроде бы сейчас уже есть водные экскурсии.

Алиса, действительно, заскучала, даже губы надула, как мышь на крупу. Но сильно сердиться не стала и мы с ней пошли ужинать. Как говорится, дела делами, а ужин по расписанию.

* * *

— Алекс, очень рад вас видеть, — поднялся мне навстречу импозантный джентльмен, похожий на преуспевающего профессора, — Я взял на себя смелость сделать заказ.

А хорошо говорит по-русски господин Себастиан Квасцов, даже не подумаешь, что эмигрант в третьем поколении. Насколько знаю, его дед владельцам магазина в Петербурге был. Ушлый тип, раз вовремя сообразил, что нужно линять, причем в Финляндии задерживаться не стал, а быстренько перебрался в Швецию, а там и в США. Еще и, несмотря на Великую Депрессию, вполне неплохо пристроился на новом месте. Внук, похоже, весь в деда пошел, тоже в любое узкое место без мыла влезет. Но при этом на него можно положиться. Я его видел в Нью-Йорке один раз, когда он прилетел встретиться со Стаффом.

Интересное место для встречи он выбрал. Впрочем, понимаю, почему именно здесь. Все же «Валдай» трудно отнести к самым популярным ресторанам столицы. Внутри обычная советская стекляшка не избалованная наплывом посетителей. Валдай, насколько помню — небольшой городок между Москвой и Питером, причем ближе к последнему, он издавна славился баранками по какому-то особому рецепту и изготовлением колокольчиков. А все, кто не был занят в кузнечном и бараночном деле, служили ямщиками, доставляя пассажиров из Петербурга в Москву и обратно.

В детстве по радио приходилось слышать старинную печенку про тройку удалую. Очень меня тогда удивило, что у ямщика колокольчик дарвалдает. «Что за странное слово такое, дарвалдает?», подумал я, даже пошел к отцу выяснять. А оказалось, что колокольчик-то — дар Валдая, про дарвалдает мне просто послышалось так.

— Вот мчится тройка удалая

Вдоль по дорожке столбовой,

И колокольчик, дар Валдая,

Гудит уныло под дугой, — тихонько пропел я.

— О, вы тоже знаете эту старинную песню? — улыбнулся Себастиан.

— Неоднократно слышал, — подтвердил я, — Скажите, а тут просто название или что-то особенное подают.

— Есть и особенное, чисто валдайское, — подтвердил Квасцов, — Сейчас принесут.

Что же, удачно я не стал завтракать, по крайней мере, я на это надеюсь.

— Мистер Стафф хотел выяснить, готовы ли переводы, которые вы обещали?

— Увы, все лето я провел в археологической экспедиции, но постараюсь передать материалы до Нового года. Единственное, у меня не получится приехать самому. Вы сможет прислать курьера?

— Очень жаль, что не готово, — огорчился Себастиан, — А курьера я постараюсь организовать. Но вы гарантируете, что к Новому году все будет?

— Приложу все усилия.

Квасцов скептически осмотрел на меня, вздохнул, достал блокнот, что-то написал на нем, вырвал страничку, протянув мне:

— Вот, свяжитесь по этому телефону, когда можно будет забрать.

Пришлось прервать общение, официант принес заказ.

— Прошу, — Квасцов радушно повел рукой, — Советую фирменный салат с бужениной и копченой рыбой, запеченный картофель и я решил заказать для вас жареного гуся с клюквой. Себе не брал, в моем возрасте жирновато, а вам в самый раз будет.

Гуси такое дело, жирные они, что есть, то есть. Но попробую, я молодой, мне пока о лишнем весе беспокоиться не нужно. Вместо хлеба, кстати, подали кокорки, такие ватрушки с картофельным тестом, очень свежие.

Узнал новости, которые мне Стафф передал. Дела с горнодобывающим предприятием идут просто отлично, на одном из месторождений начали добычу, получив первые ювелирные камушки. С новыми золотыми приисками тоже более чем превосходно. Фирма Майкла показывает отличный рост, разработана часть игр по моему описанию, причем они отлично продаются. Пакет акций Майкрософта Стафф успешно купил на два с половиной миллиона баксов. Все это, впрочем, было передано так, чтобы и сам посредник не понял, каким боком я к упоминаемым делам.

Хорошей новостью оказалось, что «День сурка» уже начали снимать, по «Неспящим в Анкоридже» также уже принято решение — над этим фильмом начнут работу уже в следующем году. А еще «Марсианина» и «День сурка» Стафф выдвинул в качестве номинантов на нескольких наиболее влиятельных литературных премий США. Если мне сильно повезет, то могу не только «Аэлиту» получить, а еще и какой-нибудь «Хьюго», что будет весьма неплохо.

Стафф следующей весной планирует приехать в Москву, так что я смогу с ним встретиться. Вот это неплохо — будет возможность в подробностях выяснить, как идут дела. Но нужно будет постараться, чтобы передать одну книгу до Нового года и еще одну до следующей весны. Лучше, конечно, две, но это уже большой объем получается, не факт, что справлюсь, все же дел у меня много и помимо писательского ремесла.

В общем, поговорил, позавтракал, распрощался и поехал обратно в гостиницу. В целом я вполне доволен полученной информацией, но придется ускориться с новыми книжками. Наверное, я зря все же за целых четыре цикла взялся. Хватило бы и пары.

Мне еще в обед Ирискину звонить, поэтому решил с Алисой сходить на экскурсию в Кремль. Обычно там очередь, но у меня, как члена СП и в этом отношении льгота действует, поэтому нас просто прикрепили к ближайшей экскурсии, отправляющейся на осмотр достопримечательностей. Там на самом деле несколько маршрутов, сегодня мы ограничились посещение Грановитой палаты.

Удобно, что гостиница рядышком, пообедали, а потом я на автобусе на пару остановок отъехал от центра и с ближайшего автомата позвонил дельцу. Тот адрес назвал и попросил через час быть на месте. Пришлось срочно ловить такси и ехать.

Москва все же интересный город. Десять минут езды, и я очутился в районе промышленной застройки. Какие-то склады, заводские здания. Лабиринт еще тот, если бы не знающий водила, я бы сам с легкостью заблудился, тем более что прохожих не видать, спросить некого.

С подобным я еще в той жизни встретился, когда в армии служил. Тогда меня в Москву отправили забрать из ремонта машину УКВ-радиоразведки. Ну, не одного конечно, нас трое солдат было и офицер. Выездной караул, мы даже с оружием ехали, для чего нас здоровым железным ящиком снабдили, который мы замаялись перетаскивать. Тяжелый был зараза даже сам по себе, а в нем еще десантные АКМСы, патроны, магазины, и подсумки. Хорошо хоть штык-ножи брать не заставили.

Тогда мы на Курский вокзал прибыли, где погрузились на УАЗик и через десять минут оказались в военной части. Ну, как в военной — в небольшом городке для рабочих военного завода. Как сейчас помню — широкий проспект, на нем 25-этажные башни, а за ним небольшой квартал, обнесенный забором. Жилые дома там, детский сад, магазин, разве что школы не было.

Но самое интересное — сразу за городком начинался самый натуральный лес, тоже обнесенный по границе оградой. Никаких строений в нем не было, нам объяснили, что сами корпуса под землей. На следующий день нас повезли машину принимать, так добрых полчаса мы по лесной дороге ехали — ни одного здания рядом с дорогой, поверить невозможно, что мы едем практически в центре огромного мегаполиса. Здесь же и собственная железнодорожная станция с кучей путей оказалась, на которую нас в конце концов и привезли и где уже стояла платформа с установленным на ней ГАЗ-66 с кунгом.

Сами мы погрузились в обычный грузовой вагон с распахнутыми и насмерть приколоченными дверями. Это в декабре с морозами под 30 градусов. Для жилья треть вагона было отделено хлипкой перегородкой с щелями, в которые можно было просунуть палец. Для теплоты эта перегородка была обшита обычным картоном. Внутри печка-буржуйка и нары.

Так потом мы еще в вагоне ехали по густому лесу еще с полчаса, пока не оказались, наконец, на станции Москва-Сортировочная. Только тогда по сторонам начали мелькать жилые многоэтажки. Так что в столице хватает странных мест.

В общем, нашел я нужный склад, где меня встретили. И материалы продали, даже сразу машину дали, погрузив заказ сразу же на нее. Пришлось заплатить по прейскуранту, а заодно сверх того кладовщику, грузчикам. Сумма приличная, хорошо, что я заранее снял с книжки. Ну, да, я еще в прошлый раз открыл счет в одной из столичных сберкасс. На всякий случай, мало ли, останешься без копейки, а так не нужно искать, у кого занять.

Кладовщик водителю какую-то левую накладную выписал и мы поехали. Я просто поразился, как здесь все устроено — ничего не боятся, в наглую стройматериалы налево пускают. С другой стороны официально попробуй их купи, а спрос большой — в столице дачников как грязи и всем надо. Спрос порождает предложение. В общем, я свое возмущение поглубже спрятал по принципу: «выбирай, что тебе важнее — ехать или шашечки». Мне сейчас важнее ехать.

Все же водила переть по трассе не стал, предпочел проложить путь по каким-то извилистым улицам, проселкам. Несмотря на нынешнюю память, сомневаюсь, что я бы смог этот маршрут повторить. Настоящий лабиринт, доступный только знатокам столицы. Ну, понятно, документы документами, а желательно гаишникам не попадаться, как говорится «береженого Бог бережет».

Часам к трем подъехали к церкви. Обрадованный батюшка побежал созывать народ на подмогу, а я пока начал сам лаги скидывать, машину нужно срочно освобождать. Несмотря на рабочее время человек пять помощников в течение десяти минут прибыло и мы за полчаса разгрузили машину, аккуратно сложив доски и жесть во дворе. Я священнику напомнил, чтобы обязательно накрыли чем-то доски — все же время осеннее, дождик, пусть и мелкий, периодически срывается. Батюшка головой закивал, сказал, что сейчас старым шифером прикроют.

— Спаси тебя Господь, вот помог. Я уж думал хоть битумом дыры замазать, хоть и ржавчина одна, да все не так течь будет. А тут жесть новая. Сегодня же и ремонт крыши начнем, за неделю управимся. Как раз успеем до осенних ливней. Где же ты все достал?

— Честно скажу, по знакомству, левак сплошной, но документы есть, я вам передам на всякий случай, мало ли, поинтересуется кто.

— Ничего, — заулыбался отец Николай, — Грех невелик, я на себя возьму, отмолю. Главное — людям помог.

— С запасом взял, что останется, сами смотрите, куда пустить. У вас на дому тоже крыша худая, я смотрю. Да разберетесь. Есть хоть, кто кровли ставил?

Священник покивал головой.

— Не беспокойся, есть кому заняться. Да мне и самому в молодости приходилось, работа знакомая.

— Привыкли руки к топорам? — пошутил я.

— Нешто я не русский? — подмигнул отец Николай, — Сильно хоть потратился? У нас на ремонт триста рублей отложено, если не хватит, то за месяц соберем недостающее.

— Да, бросьте, ваше преподобие, пусть будет мой вклад в процветание прихода. Считайте меня, типа, меценатом или там спонсором, — не удержался я от шутки из грядущих 90-х, потом попросил — Лучше помолитесь за нас с Алисой и за успех наших дел. Не беспокойтесь, ничего плохого я не задумал.

— Хранит тебя Бог, — перекрестил меня священник.

Наверное, через пару дней выберусь, подсоблю, чем могу. В прошлой жизни приходилось мне и плотником работать, кровли ставил не раз, пилой и топором владею. Оно ведь хорошо видно, когда человек умеет им работать. Это видно уже по тому как он топор или молоток держит. Если хватается за середину ручки и бьет, вкладывая собственную силу — явный неумеха. Надо за самый конец брать, тогда не устанешь, потому что удар получается за счет инерции металлической части. У русского плотницкого топора не зря рукоятка фигурная с передним наплывом на конце. Это специально, чтобы чуть кисть повернул, а удар мощный получался.

Хорошо машина не ушла еще. Попросил водителя подкинуть меня до станции метро. Доехали, расплатился с ним, чуток докинув за ожидание и за обратную доставку. Довольный шофер предложил обращаться, если что нужно будет. Я на всякий случай записал как его найти. Мало ли, вдруг пригодится.

Алиса поинтересовалась, где я был. Пришлось рассказать, впрочем, в номере не стал, подождал, пока на улицу вышли. Мы сегодня решили на Арбат съездить. Я решил девушку в «Метелицу» сводить, сам-то я в ней мороженное уже ел, а теперь сходим вместе. Там, мне говорили, по вечерам дискотеки проводятся, можно будет посетить. Время пока детское, только-только четыре пропикало.

Поехали на метро от «Площади революции» до «Арбатской» всего один перегон и вот он — Новый Арбат, впрочем, он пока называется проспект Калинина. «Метелица» тут рядом. Поднялись на второй этаж. Столики все оказались заняты, так что пришлось присоседиться к небольшой молодежной компании из трех человек, влечено что-то обсуждавших и очень даже небезынтересное.

На втором этаже «Метелицы» с расчищенным для танцев местом

— Ребята, так завтра здесь будет группа «Кино» выступать? [1] — поражено спросил я, — Это та, где Цой?

* * *

[1] На самом деле группа «Кино» выступала в «Метелице» 6-го декабря 1986-го года, но у меня мир альтернативный, поэтому концерт проходит в начале осени, 10 сентября. В реальной истории выступление проходило в рамках дня творческой молодежи, концерт был организован комсомолом. Должны были выступать несколько групп. После песни «Хочу перемен», которую исполнил Цой, устроители концерта потребовали, чтобы «Кино» покинуло сцену, а когда музыканты отказались, то обесточили электрогитары. Цою пришлось допеть песню «Электричка» под аккомпанемент одних барабанов, причем посетители ему вовсю подпевали.

В сети можно найти запись того самого концерта, сделанную фотографом Сергеем Борисовым, который нелегально пронес в зал видеокамеру, подкупив за червонец швейцара https://yandex.ru/video/preview/6091936950589480307

— А тебе чего? — недружелюбно уставились на меня три пары глаз.

— Как чего? — удивился я, — Тоже хочу послушать, мне Цой нравится, песни у него классные.

Так и хотелось пошутить, процитировав незабвенное: «Может быть, мы с приятелем желаем совершить деловую поездку? Может быть, мы желаем именно эх-прокатиться?» [1] Но увы, они бы не поняли, а мне нужна информация.

— А ты какие слышал?

— Я слышал все, — предельно честно ответил я, еще бы, ведь некоторые из них даже пока не написаны.

Впрочем, от предметного обсуждения текстов «Кино» я уклонился, опасаясь наплодить анахронизмов, а то ляпну про еще несуществующую песню, меня на смех поднимут. Но это еще не страшно, а вот то, что потом-то она появится, это уже стремно. К счастью к нашему столику подошла официантка, и я заказал на всех мороженого с сиропом, молочные коктейли, а заодно бутылку токайского, может, кто захочет.

Захотели, конечно, тем более, венгерское вкусное и сладкое, читал, что король Людовик XIV назвал токайское королем вин и вином королей. Не знаю, может правда, может, нет, утверждать не берусь, но мне оно нравится, особенно, если не увлекаться. Угощение развязало языки соседям по столику, они уже вполне охотно рассказали, что здесь и как устроено.

— Сейчас еще полчаса или чуть больше и погонят всех из «Метлы».

— Закрывается? — уточнил я.

— Не-а, — дискотека будет, — Она платная, пятьдесят копеек в кассе, но там вечно билетов нет.

Дискотека в «Метелице»

— А тогда как?

— По-разному, — просветили меня, — Можно у перекупов взять. У них дороже в два раза, бывает в три, от спроса зависит. Еще можно попасть внутрь «через Толю», это к парням подойти, которые народ пропускают. Там рубль вопрос. И есть бесплатный вариант.

— Это как?

— Тут рядом пельменная, может, видел? — дождавшись от меня кивка, парень продолжил, — Заходишь туда, дожидаешься, когда никто из персонала не смотрит, и проходишь через служебные помещения. Кто знает, обычно этим путем пользуется.

— А если попадется кто навстречу? — засомневался я.

— Ну, выпрут, значит, в этот раз не повезло, — философски резюмировал собеседник.

В целом стало понятно. Расклад вполне нормальный для Москвы, тут даже в самые популярные места можно пройти, дав на лапу швейцару. И левые ходы для завсегдатаев — тоже обычное дело, даже в ЦДЛ так попадают, вроде через какой-то подземный переход.

— Слышь, а вы откуда? Говор у вас не московский, поинтересовался кто-то из парней.

— Северяне мы, из Магадана, вот, земляка хотим услышать.

— Ты же на Цоя хотел пойти? — спросил другой.

— Ага, он же тоже северянин, с «Камчатки», это практически рядом, меньше двух часов лету, считай, ни о чем, — пошутил я.

— Гонишь, он из Ленинграда.

— Так тоже север, — аргументировано возразил я, — Но про «Камчатку» правда, не буду объяснять, скоро сами поймете.

Ну, да, Цой как раз с осени этого года на работу в котельную перешел, а она так и называлась. Неофициально, конечно. Я как-то на экскурсию туда попал в моем будущем-прошлом или в прошлом-будущем, когда в Питере был, к тому времени котельная стала мемориальным музеем.

— А как попасть на концерт «Кино»? — решил уточнить.

— Тоже в кассе билет надо брать, если остались, конечно. Если нет, то рядом перекупы оттираются, просто подойди, скажи, что билетик нужен.

— Не знаешь, сколько удовольствие такое?

— В кассе три, у перекупов пять, но могут и все разобрать, — пожал плечами один из тройки, задумчиво разглядывая пустую бутылку, — Но не забывай про пельменную, она допоздна работает.

Я усмехнулся тонкости намека, попросил проходящую официантку принести еще одну для парней и нам с Алисой по молочному коктейлю. Только допили, как посетителей попросили на выход. Лишние мы стали на этом празднике жизни, здесь сейчас время для второй части Марлезонского балета, тут сейчас девчонки и мальчишки будут оттопыриваться и топтаться под ритмичную музычку. Мордобой прилагается.

— Ты как, хочешь на дискотеку? — спросил Алису.

Та подумала, потом отказалась:

— Знаешь, не сегодня, я устала. Давай просто прогуляемся.

— А на концерт пойдешь со мной? — решил уточнить.

— Пойду. А он, правда, стоит того?

— Думаю, да, вот увидишь, лет через десять тебе будут завидовать, что ты на нем была.

Алиса кинула в меня скептический взгляд, но это она зря, мне верить надо, я честный, пусть и вру много.

На всякий случай в кассу сунулся, узнать про билеты, благо она еще работала. Там меня обломили — нету, раскупили.

Пришлось обращаться к стоящему неподалеку от кассы молодому человеку со выжидательно-скучающим лицом, с которым у нас состоялся примечательный, но весьма лаконичный разговор:

— Сколько?

— Пятера.

— Надо два.

— Тада чирик.

Передал червонец, получил два билета. Парень даже не пытался в сторонку отойти, втихаря деньги взять. Вот еще. Ничего не боятся, скорее всего, основная часть билетов сразу же к перекупам уходит, оставляют на кассе процентов десять для соблюдения приличий, а остальное сразу загоняется по спекулятивной цене. Разница потом делится между устроителями мероприятия и торговцами. Что-то перепадает и обслуживающему персоналу, тем же кассирам. Типам из фейс-контроля платить не надо — они и так свой гешефт имеют, взимая по рублю со страждущих безбилетников. Тут еще и фарцуют шмотками прямо в туалете — парни мне рассказали.

Обилеченный и довольный как слон подхватил под ручку Алису, и мы отправились в путь. Возвращаться к метро по проспекту Калинина не стали. Я предложил сделать это другим путем — пройти по Арбату. По улице Чайковского и по Смоленской площади, которая на самом деле тоже улица, вышли к сталинской высотке, где министерство иностранных дел находится. Отсюда как раз по Арбату аккурат выйдем к одноименной станции метро.

Мы не спешили, на улице еще светло, пусть уже вечереет, на ужин тоже спешить не надо, в кафе наелись, дел на сегодня никаких. Я даже немного пожалел, что Алиса отказалась от дискотеки, потолкались бы немного, развлеклись.

Но и по Арбату прогуляться неплохо, тут есть что посмотреть. Вот, например, небольшой и скромный домик. Но только в нем жил сам Пушкин, он здесь снимал второй этаж. Сейчас тут музей. Жаль, поздно, а то бы зашли.

— Ой, а за чем это очередь? — привлекла мое внимание хозяйственная жена.

На Арбате вечером народа хватает, но в основном прогуливающегося, а тут действительно у стеклянной двери входа небольшая толпа клубится, но вывеска «Видеосалон» видна прекрасно. Прямо перед другой вывеской, магазина «Молоко». Нифига себе, я-то думал, что легальный видеопросмотр только в следующем году появится. До Магадана, насколько помню, новое веяние вообще в 88-м добралось, если, конечно, не ошибаюсь.

Видеосалон «Арбат»

Доброхоты из толпы нас сразу же просветили, что здешний салон еще в прошлом году появился, еще в ноябре, а раньше на этом месте находился кинотеатр «Арс». Знакомое название, вроде в книге Рыбакова «Кортик» оно мне попадалось.

Я бы мимо прошел, для меня-то в демонстрируемых тут фильмах ничего нового нет, я их в куда лучшем качестве видел, но вот Алиса загорелась. Оно и понятно — себя помню, тоже ведь бегал смотреть, несмотря на то, что рубль за сеанс для студента со стипендией в 64 рубля это было дорого, но вот выкраивал.

Так, что тут у нас. Ага «Конан-варвар», ну да, в 80-е Шварценеггер в фаворе был. Насмотревшись на его телеса и у нас открылась куча качалок. Сколько парней и даже девчонок себе здоровье испортили, пытаясь стать горой мышц. А сам Шварц, только прекратил стероиды принимать, так очень быстро буквально сдулся. Но он-то хоть кинокарьеру сделал. О, еще «Война ниндзя», опять Шварц с его первым «Терминатором» и «Хандра». Что-то знакомое, кстати. А, точно, это фэнтези, про амазонок. И еще «Гонки „Пушечное ядро“». А я бы, пожалуй, на этот фильмец пошел, там Джеки Чан играет, да и вообще комедия вполне ничего.

Интересно стало, что Алиса выберет. С асисяем сегодня плохо, жанр не представлен, только боевики, комедия. фантастика и фэнтези. Девушка поколебалась, и мы пошли смотреть Конана. Печалька, у моей Алисы плохой вкус. Неужели ей нравится гора мышц? Эх, Алиса, но я ведь гораздо лучше Шварца, у меня мозги есть. И мужчина я в полном расцвете сил. Единственный мой недостаток — отсутствие пропеллера, зато имеется шило в заднице.

Внутри оказалось довольно убого. Маленькая комнатка с отечественным телевизором «Рубин», на котором стоял такой же отечественный видеомагнитофон «Электроника» ВМ-12. Я так понял, тут несколько таких комнатушек, каждая рассчитана на 20–30 зрителей. В целом меня зрелище не порадовало — откровенно плохой перевод, заезженная кассета, из-за чего по экрану время от времени проплывали полосы. Да и фильм сам по себе не шедевр. Опять же тесновато и душновато.

Но зрители не жаловались, жадно уставившись в телевизор. Для них сейчас даже не самые лучшие западные фильмы — это откровение. Впрочем, и восточные тоже, в начале 90-х, да и позже, дикой популярностью пользовались гонконгские поделки с «мой кун-фу круче, чем твой кун-фу, поэтому мы одни в количестве двадцати человек сейчас тебе всему это докажем». Особый интерес ленты с Брюсом Ли вызывали. Тот же Цой ему подражал.

Мне пацаном эти фильмы тоже нравились, хотя быстро приелись. Потом предпочитал фильмы с Джеки Чаном, он, по крайней мере, забавный, поржать можно. Впрочем, о чем это я, пока еще карате под запретом, а для органов разницы между разными стилями нет, все карате. Поэтому не будут в открытую посреди Москвы фильмы с ним показывать. Хотя, я тут послушал, по ночам вполне себе эротику крутят, так что могут и Блюса Ли показать, спрос-то ого-го на него.

Лично я еле выдержал столько смотреть на пафосную донельзя рожу Шварца в роли Конана. Лучше бы «Терминатора» посмотрели — там все же снято куда лучше. Но Алиса была в восторге, пока шли до метро только и трещала о том, какой фильм интересный, а я шел и поддакивал, особо не слушая. Вообще она у меня не болтушка, но иногда прорывает. Я, как старый, видавший жизнь перец, философски принимаю этот недостаток, просто отключая слух, при этом активно поддакиваю, угукаю, хмыкаю, изображаю из себя внимательного слушателя, но думаю в это время о своем. К счастью, Алисе в периоды словоизвержения моей реакции хватает, она искренне уверена, что я ее внимательно слушаю.

Бедная даже в метро никак не могла успокоиться, все болтала, как ей понравился фильм. Да, откровение для нынешнего народа. Кстати, видик нам в Магадан привезли, кассеты я кое-какие тоже купил, с десяток есть. Стоят они сейчас просто конски, я выяснял. За запись любого западного фильма просят сотню. Как по мне — это просто грабеж. Впрочем, если устроить просмотр, то отбить эти деньги можно запросто. Но идти в этот бизнес я уже не хочу. Но что-то мне мутить нужно, у меня шестьсот тысяч заначено, их куда-то требуется вложить. Это с одной стороны, а с другой — связываться с копейками, если у меня уже есть доля в алмазодобыче и золотых приисках, перспективный пакет акций? Слишком уж мелко.

Алиса предложила еще разок сходить на сеанс. Пришлось согласиться, но только не завтра, потому что в среду мы идем на концерт, билеты я уже взял. Хм, а послезавтра мне нужно вечером с Мироновым пересечься. Ну, можем днем сходить, вместо театра, раз уж у них каникулы.

* * *

С утра день посвятил жене. Погуляли с ней по Тверской, ныне улице Горького. Отстояли сравнительно небольшую для Москвы очередь, чтобы попасть в кафе-мороженое «Космос». Алиса взяла себе «Золотую осень» — шарики пломбира, политые медом, а я предпочел мороженое с вареньем из розовых лепестков. Похожее варила моя двоюродная бабушка. Мы, дети, специально для него обрывали лепестки чайных роз. И вот ведь что досадно, тогда я розовое варенье не любил, а как бабушки не стало, так оно мне понравилось. Что имеем — не ценим.

Потом были в Манеже на какой-то художественной выставке, которая только разожгла в Алисе аппетит к прекрасному, из-за чего мне пришлось с ней битых два часа осматривать экспозиции Пушкинского музея. Красиво, конечно, но я не настолько культурный человек, для меня многовато. Нет, вот если бы в музей техники, паровозов, скажем. Интересно же, как они из чайников вырастают. Или вот в музее Красной Армии весьма познавательно, или в кремлевском Арсенале. Но там засада — скучать начинает уже Алиса. Совершенно не понимаю отчего, там же так увлекательно, столько всякого оружия, доспехов, да много чего.

После обеда Алиса предложила опять в видеосалон пойти. Я только вздохнул, не хотел же сегодня, но моя домашняя лиса умильно на меня посмотрела и предложила:

— Посмотрим что-нибудь интересное, а потом погуляем или посидим где-нибудь, а там и на концерт пойдем.

В общем, уговорила. Вот не зря древние говорили, что «муж в семье голова, а жена — шея, куда шея повернет, туда и голова будет смотреть». Мудрые люди были. Но сегодня в программе и интересные позиции оказались.

— На что лучше, как думаешь? — тихонько спросила Алиса, когда мы рассматривали афишу со списком фильмов.

— Ну, вот, например, «Роман с камнем». Неплохое кино, это и мелодрама и приключения. Главная героиня американская писательница, которая едет в Колумбию спасать свою похищенную сестру. Я смотрел в США его, — в последнем соврал, конечно, мне в Америке не до фильмов было, хотя ленту, действительно, видел, только не в этой реальности.

— А еще что-нибудь?

— А вон — «Крокодил Данди». Забавная австралийская комедия про парня, который охотился на крокодилов. У него еще ножик такой, нулевой размер, — я руки развел, в стороны, словно про премиального судака рассказываю, которого недавно выловил на простую удочку, — Кроме приключений, и любовная линия присутствует, так что понравится и мальчикам и девочкам.

Данди в Нью-Йорке, кадр из киноленты «Крокодил Данди»

— А что, девочки не любят приключения? — возмутилась Алиса.

— Ну, как тебе сказать? — закатил я к небу глаза, — Вот знаешь, как мальчики и девочки читают роман Льва Толстого «Война и мир»? В чем кардинальное различие?

— Нет. И в чем? — удивилась девушка.

— Мальчики выборочно читают про войну, а девочки про мир.

Алиса задумалась:

— А ведь и правда, я в основном про балы читала, про любовь, а про войну пролистывала, — призналась она.

— Во-от, — усмехнулся ее словам, — А я, наоборот, кроме батальных сцен остальное пролистывал, тем более там читать невозможно было — сплошной французский язык, словно не русские люди общаются, а представители другой страны.

Смотрю, народ в очереди к кассе подпритих, жадно слушая наш разговор.

— Так чего, эти два фильма хорошие? — кто-то переспросил.

— На вкус и цвет все фломастеры разные, — произнес я пока неизвестную в этом времени фразу, — Но да, оба стоит посмотреть. «Данди» еще и новинка, его в Австралии только показали в кинотеатрах, а в остальных странах даже премьеры не было. А наши умельцы его уже на кассете записали. Перевод, наверное, ужасный, но сам факт внушает.

Да уж, а я-то думал, что пиратский ввоз фильмов в нашей стране позже появился. Но нет, кто-то успел притаранить новейшее кино в СССР и тут же перевести, и это при том, что премьера киноленты в австралийских кинотеатрах весной состоялась, а в США, точно помню, в конце сентября ожидается. В других странах она еще позднее прошла.

Купили билеты сразу на оба фильма. Нет, ну а куда я денусь? Сначала просмотрели «Роман с камнем». На удивление кассета попалась новая, качество изображения оказалось вполне приемлемым. Разве что размер картинки маловат. Сюда бы проекционный телевизор с большим экраном. Сейчас японцы такие телики делают аж в путь. Вот там практически домашний кинотеатр получается.

В видеосалоне

«Крокодил Данди» ожидаемо оказался экранкой. Кто-то снял его в австралийском кинотеатре и копия пошла гулять по свету. Русский перевод был, на удивление даже не слишком корявый. Но хорошо, что в салоне туалет есть, иначе бы не досидел, как по мне больше трех часов непрерывного просмотра — это перебор. У меня задница плоская стала к концу сдвоенного сеанса. А Алисе вроде ничего, по душе ей оказались фильмы.

До концерта еще около часа, времени достаточно чтобы дойти и даже подождать успеем. Толпа, наверное, уже изрядная собралась. Вот только жрать хочется, как из пушки. Уговорил Алису идти побыстрее, вспомнив, что как раз рядом с «Метлой» пельменная есть. Мне сейчас, если честно, без разницы, что в себя закинуть, главное, чтобы желудок был полон.

В пельменной оказалось людно, из-за чего пришлось простоять в очереди минут пятнадцать. Как и в других заведениях московского фаст-фуда, столики оказалось только стоячие. Что поделать, нынче это ведущий тренд, мол, покушал сам, и вали, освободи место другому. Интересный подход, практически капиталистический.

Пельмени оказались самыми обычными, такие сейчас периодически в магазинах продают в картонных коробках по 500 грамм. Их в основном два сорта: «Любительские» по 48 копеек за пачку, и «Русские» — сейчас по 95, а в начале 80-х они стоили 70 копеек. «Русские» вполне съедобные, даже вкусные, но с интересной особенностью — после варки частенько у них мясо отдельно, а тесто отдельно оказывается. Были еще какие-то сорта, но редко, так что в памяти не сохранились.

Меню в заведении оказалось лаконичным до невероятности, предлагались пельмени с маслом за 36 копеек порция и пельмени с уксусом за 32 копейки. Я двойную порции с уксусом взял, не из экономии, просто я люблю именно с уксусом.

На раздаче замотанная повариха сунула мне в руки две тарелки. Подносов нет, пришлось нести тарелки к столу в руках. Примерно половина пельменей оказалась «раздета». Но я привередничать не стал. Посыпал для дополнительного вкуса содержимое тарелки черным перцем. На столе еще горчица есть, но пельмени с горчицей я как-то не понимаю, хотя кое-кто из соседей вполне себе наворачивает.

Мы быстро похватали пельмени, запили минералкой. Пока трапезничали, я по сторонам приглядывался, пытаясь сообразить, где тут проход, через который в «Метелицу» можно попасть. По всему выходило, что это дверь в дальнем углу помещения, ведущая на кухню и в подсобные заведения пельменной. Переться в наглую туда не стал, билеты-то все равно куплены. Пойдем, как белые люди.

Перед входом в «Метелицу» обнаружилась целая толпа молодежи, возбужденной, а местами даже датой. Как, оказалось, проводился не просто концерт, а Форум творческой молодежи. Вчерашних знакомцев я тоже увидел, они тут же тусовались. Поприветствовал их, с кем-то меня познакомили, но имена тут же повылетали из головы, слишком много, да и смысла нет запоминать. Толпа плотная, так что пришлось постараться, чтобы Алису не зажали. Пришлось прокладывать путь к входу. Ну да ничего, я парень крепкий, привычный тяжести таскать, так что поработал ледоколом, прокладывая путь жене. Вчерашние парни не будь дураками пристроились к нам в кильватер, так что мы плотной группой пробились практически к двери, не обращая внимания на возмущенные вопли окружающих.

Добрались до входа, предъявили билеты и оказались в зале. Столики убраны, так что все немаленького размера помещение отдано под стоячие места. Официанток нет, я так понял, что разнос напитков не предусмотрен. В принципе правильно, а то и так возбужденная толпа, если ее еще подогреть, вполне может и на сцену хлынуть от переполняющего ее восторга.

Зал, если честно, для нормального концерта совершенно не приспособлен, акустика никакая, иногда слова певцов совершенно разобрать невозможно. Впрочем, думаю, дело еще и в том, что аппаратура у большинства групп слабенькая. Откуда им профессиональную взять? Она изрядных денег стоит, да и нет хороших инструментов в Союзе, приходится привозить из-за рубежа.

Много коллективов, о которых я вообще ничего не слышал, не все даже сейчас на слуху. Но некоторые я помню, «Альянс», например, зато других исполнителей в упор не узнаю. Впрочем, поди их припомни, все сейчас молодые, на себя в более зрелом возрасте непохожие. Еще и освещение такое, что искажает восприятие.

Узнал Святослава Задерия, который исполнил довольно провокационную песенку «Шпиономания», а потом «Антиромантику». Не слышал я их раньше. Посмотрел на стулья, на которых в качестве исключения устроились устроители. Те явно напряглись, не понравился им текст.

Я между делом снимки делал тех коллективов, которые хоть более-менее смог вспомнить. Но половину пленки оставил для «Кино». Свет не очень, но у меня пленка хорошая, светочувствительная. Может, что-то и получится.

А «Кино» уже довольно известный коллектив, народ довольно взревел, когда объявили Цоя с ребятами. Сначала из-за криков я даже не понял, что выступление началось. Все же звук в зале никакой. Я «Спокойного сна» только по припеву и узнал. Вокруг народ подпевать начал, хорошо хоть не слишком громко.

— Всем, кто ложиться спать, спокойного сна, — слова разлетались по залу.

А вот на второй песне устроители, и так уже взбудораженные Задерием, совсем напряглись. Рожи стали кислыми-кислыми, буквально уксусными. Им точно песня про перемены не понравилась. А вот молодежь — другое дело, эти кайфуют.

Цой на концерте в «Метелице», кадр из любительской съемки

Думал, Цой двумя песнями ограничится, но нет, третья началась — «Электричка». Тут пара парней из устроителей протолкались к сцене, начав требовать, чтобы «Кино» прекратили выступление. Ребята из группы даже ухом не повели, Цой смотрел и не реагировал на крики, потом снова запел. Не стал прерываться даже после того, как у него гитару обесточили. Так под ударную установку и закончил песню. Народ в зале проникся моментом, начал подпевать. Я в этот момент два последних снимка добил в фотике. Надеюсь, получатся.

Ну, и что, что звук не очень и помещение не приспособлено. Все равно здорово, что сходили. А Алиса вроде ничего, тоже подпевала, потом узнаю, понравилось или нет.

Что там за группы были после «Кино» я так и не понял толком. На сцену приглашались новые группы, но я Алисе предложил пойти домой. Утомили меня незнакомые певцы в основном, признаться, со слабыми вещами. Подошли к охране на выходе, те нас выпустили через черный ход на двор — оказывается, у главных дверей толпа не попавшая на концерт, так и не разошлась.

Один из парней спустился с нами по лестнице, отпел выход. На улице прямо красота оказалась — воздух свежий, после спертой атмосферы зала просто кайф.

— Такси поймаем или пешком до метро дойдем? — спросил жену.

— Давай, попробуем поймать, я уже настоялась и находилась, аж ноги болят.

Недалеко от нас кто-то из музыкантов грузил инструменты в обшарпанный УАЗик. А ведь это ребята из «Кино», освещение на задворках «Метлы» не очень, но профиль Цоя трудно не узнать. Подумал, что хорошо бы подойти и взять автограф у ребят.

Не успел, только на метров пять отошел от Алисы, как внезапно началась драка. Еле успел увернуться от летящего в глаз кулака. Крики, маты вокруг, ничего не понятно. Пнул пролетевшего мимо нападающего, крикнул, чтобы Алиса спряталась и не отсвечивала, сам ринулся гущу схватки, увидев, как Цой схватился сразу с двумя парнями, а третий какой-то палкой собирается огреть его по спине. Ну, дела, что тут вообще происходит?

* * *

[1] фраза из романа И. Ильфа и Е. Петрова «Золотой теленок», произнесена Остапом Бендером по поводу рекламного слогана «Эх, прокачу» на автомобиле Лорен-Дитрих, он же «Антилопа Гну» Адама Козлевича

Чудом увернулся от смачного пинка, которым меня хотели отоварить, из-за чего попытавшийся мне его отвесить агрессор потерял равновесие и упал под ноги дерущихся парней. Размахивая кулаками по сторонам, пробился к Цою, чуть не отхватив плюху уже от него. К счастью тот вовремя сообразил, что я на его стороне, резко отвернулся, врезав под дых парню с куском арматуры в руках, выкрикнув:

— Спину прикрой.

Я сцепился с еще одним нападающим, стараясь держать его на дистанции. Удачно достал противника по печени, заставив скрючиться от боли. Второму отнюдь не по-джентельменски врезал ботинком по голени. Да, это очень больно, вон как запрыгал, бедолага. В пылу схватки хотел добавить, чтобы окончательно вывести из строя, да куда там, на меня одновременно налетело еще двое, пришлось вертеться, как ужу на сковородке, чтобы не замесили, но все равно пару ударов пропустил.

Со стороны черного входа в «Метлу» кто-то заорал, загрохотали тяжелые шаги — вроде как к нам бежало подкрепление.

— Атас, менты, — послышался заполошный крик.

Драка как-то мгновенно прекратилась, нападающие, подхватив пару поверженных приятелей, отступили, быстро скрывшись в плохо освещенном проходе между зданий, не забывая при этом выкрикивать угрозы и обещания встретиться. Вроде милиции нет на самом деле, трое здоровых, как шкафы парней из охраны прибежали.

— Все в порядке? А ты кто? — грубо развернул меня к себе один из них.

— Ты чего? Сам же меня с женой только что из зала выпускал, — буркнул я, прижимая руку в боку.

Надо же, кто-то хорошо заехал по ребрам, болят однако. Сразу не заметил, а сейчас как-то сразу стало очевидно. Вот же нехорошие люди. Меня-то за что?

— Отпусти его, — отпихнула охранника от меня Алиса.

О, нашлась, а я уже хотел ее искать начинать.

— Больно? Ой, у тебя на лице кровь, — она выхватила откуда-то платочек, начала протирать мне скулу.

Ага, похоже, и по челюсти отоварили вскользь. Отодвинул рукой платок, начал с силой растирать место удара. Первое это дело, чтобы синяка не было, главное вовремя разогнать кровь, чтобы под кожей не запеклась. Нужно сразу помассировать, невзирая на боль. Но, если промедлить хоть немного, то уже не поможет, так что нужно поспешить. Но вроде нормально, челюсть движется, болит, но терпимо. Перелома или вывиха нет.

— Сильно меня там? — спросил.

— Не очень, — ответила Алиса, — Царапина только.

Не удивлюсь, если кастетом задели, повезло, что вскользь, а то бы легко не отделался.

— Молодец, вовремя помог, — обратился ко мне Цой, — Тебя как зовут?

— Гарин, Александр, — протянул руку для пожатия.

— Виктор, а это Тиша, Юра и Густав.

— Да я в курсе, — улыбнулся я, пожимая руки, — А это Алиса, моя жена и муза по совместительству.

— Тоже музыкой занимаешься?

— Да не, — объяснил я, — Я по другой части, книги я пишу.

— Это, парни, — обратился к нам один из охранников, — Лучше, правда, уезжайте, там вроде милицию кто-то вызывал. Оно вам надо, объясняться в участке?

— Быстро, грузим аппаратуру и ходу, — спохватился Цой.

Моментально, хоть и со стонами покидали оставшиеся вещи в машину.

— Давайте с нами, — Цой кивнул на открытую дверь УАЗика.

— Вам куда? — спросил он, когда машина уже выруливала на проспект.

— А вы как сейчас едете? — уточнил я.

— Сейчас в центр, потом на север.

— В центре высадите нас где-нибудь у метро, — решил я, — Никто не знает, что вообще произошло? Кто это вообще были?

— Да, вроде по мою душу, — признался Гурьянов. Вчера с приятелем в МТС с парой из этих поцапались. Кто же знал, что сейчас встретимся. Врубиться не могу, случайно сейчас пересеклись или специально выцепили.

Не понял? Что за МТС? Оператор сотовой связи? Здесь и сейчас? Но откуда, нет же еще мобильных телефонов. Точнее, я читал, что первый мобильник еще в 1957 году в СССР придумали, ЛК-1 он назывался, но он здоровый был, больше, чем «кирпичи» начала 90-х. Потом он вообще натуральный наладонник сделал. На этом дело и заглохло.

Советские мобильные телефоны

Или Георгий машинно-тракторную станцию имел в виду? Так откуда она в Москве, да и вообще их в конце 50-х закрыли, передав технику колхозам. Это я точно помню по школьным урокам новейшей истории.

— Что за МТС, машинно-тракторная станция что ли? — спросил, снедаемый любопытством.

— Какая нафиг станция? — удивился Густав, — Пивняк это у кинотеатра «Комсомолец». Ну, это на Дмитровском шоссе который. Не знаю, как бар на самом деле называется, а так его МТС кличут, потому что «Между тиром и сортиром». Там обычно студенты кучкуются, ну и алкашня местная, не без этого.

Ну, вот, народное творчество оказывается, а я уже себе напридумывал.

— Пиво хоть хорошее?

— А-а, — Густав скривился, — Разбавляют безбожно, там автоматы, пятнадцать копеек кружка.

Тоже верно, в Москве еще пойди найди рядовой бар, в котором не разбавляют. Разве что в совсем хороших, так там за 15 копеек точно не нальют. Впрочем, даже в этом случае не факт, что водички не подольют, просто есть разница — на треть добавить или один к одному набодяжить.

— Да твою же, гитара! — раздался полный страдания голос Виктора.

Обернулся, Цой держал в руке вынутую из чехла электрогитару, превратившуюся в хлам. Гриф вырван с мясом и на корпусе трещина.

— Ведь только же купил, — простонал лидер группы, — Что теперь делать?

— Да, тут даже ремонтировать бесполезно, — озабоченно произнес Тихомиров, — Нужно где-то новую брать.

— Витька Ямаху новую предлагает и еще аппаратуру, но просит — закачаешься, — неуверенно подал голос Каспарян.

— И что хочет? — хмура спросил Цой.

— Две.

— Ну, и где их брать? У меня сейчас столько нет, — последовал ответ.

А не поменять ли мне деньги на хорошее знакомство в современном музыкальном мире? Наклонился к уху сидящей рядом Алисы, прошептал:

— Не беспокойся, пожалуйста, деньги у меня есть, так надо.

Жена даже не успела удивиться, почему я завел финансовый разговор, как услышала от меня:

— У меня есть.

— Ты не понял, он чеками хочет, — хмуро взглянул на меня Юрий.

— Ясно, я достану чеки.

— Откуда? — ухмыльнулся Густав.

— Из кармана пиджака, только нужно в «Россию» заехать.

— А там что? — не понял, кто спросил.

— Там мы с Алисой живем, — объяснил я, — В номере, а в нем деньги лежат. Что, когда к гитаровладельцу поедем? Если что, могу прямо с утра.

— Да лучше сейчас, мы утром уезжаем, билеты уже взяли.

— А не поздно для визитов? — засомневался я.

— Да вообще не вопрос.

— Тогда давайте к «России», — распорядился я, — И подождите нас минут двадцать, нам быстрее не успеть.

Высадили нас почти у входа, пока шли, я Алису попросил не волноваться:

— Не жалей, пожалуйста. Мне эти люди важны. А чеки не страшно, нам еще хватит в «Березку» сходить, а там новые поступления будут, «Марсианина» до сих пор за рубежом издают, да и другие повести тоже.

— Да я молчу, — пожала плечами жена, — Делай, как знаешь.

Вот порадовала, я даже остановился, от полноты чувств чмокнул ее в щеку. Вот за что люблю Селезневу — она совершенно не меркантильная. Пока еще ни разу не пыталась выяснить, сколько у меня денег. С другой стороны к тому, что они у меня постоянно есть, тоже относится совершенно спокойно, словно так и надо. Меня, впрочем, такое поведение более чем устраивает. Хотя, если честно, я Алису не только за это люблю, у нее еще масса других достоинств.

Поднялись в номер, забрал все снятые еще вчера чеки. В принципе их нужно тратить. Чем дальше, тем хуже будет с «Березками». С января 88-го чеки отменят, придется опять по безналичному расчету товары оплачивать. Потом и сами «Березки» ликвидируют. А там и «Внешторгбанк» медным тазом накроется. Но, правда, в 92-м году валютные счета в нем компенсируют, переведя в доллары, но по курсу 1 к 2, но там еще были какие-то моменты, я в них не вникал. В общем, эти деньги, хоть и уменьшатся, но не пропадут, как вклады в «Сбербанке», у которого две даты основания. Одна для гордости — с 19-го века, а вторая — для бывших советских вкладчиков, для которых, увы, но банк появился только в 1991 году и за советские обязательства не отвечает.

В любом случае лучше выбирать валютный счет полностью, так оно надежнее. В конце концов, меня есть еще пара счетов, на которых валютная выручка копится. С 91-го можно будет свободно валютой владеть и покупать за нее товары. И объяснять, откуда иностранные деньги взял, не нужно будет, имеются и ладно, остальное банки и магазины перестанет интересовать от слова совсем.

Заодно в пакет положил четыре книги, пару сборников повестей и два «Марсианина», в «Молодой Гвардии» допечатали тираж, так что я выкупил двадцать книг, увы, но при допечатках авторские не положены.

Хотел Алису оставить отдыхать, а сам бы с ребятами съездил, но та заупрямилась, сказала, что хочет с нами, интересно ей, видите ли. Я рукой махнул, раз хочет, то поехали. Сказал коридорной, что вернемся мы очень поздно. Лучше предупредить. Так-то в советских гостиницах запрещается по ночам шляться, но мы люксы снимаем, поэтому к нам отношение получше. Впрочем, на него больше щедрые чаевые от меня влияют, да и вообще времена меняются, к потребностям клиентов помягче стали гостиничные работники относиться.

УАЗик не сразу нашли, у входа машины не оказалось, пришлось искать ее на стоянке. Хорошо, ребята сами нас заметили, поорали. Они, оказывается, подальше отъехали — прогнали их от гостиницы.

— Мы уж думали, вы с концами.

— Так здание огромное, пока по коридорам пройдешься, не один километр намотаешь, — объяснил я причину задержки.

— А это чего? — Густав обратил внимание на пакет.

— Я же говорил, что писатель, это подарок.

Достал книги, раздал.

— О, — сказал Густав, листая том, — А я читал эту вещь в «Вокруг Света». Так это твоя повесть, получается?

— Ну, да, — подтвердил я.

— Подпишешь?

— Как остановимся, а то на ходу не получится.

После раздачи книг общение стало более раскрепощенным, ребята о себе начали охотно рассказывать. Интересной новостью для меня стало, что в конце июня в Калифорнии выпустили альбом Red Wave из двух пластинок. Четыре стороны получается, причем на каждой запись отдельной группы: «Аквариума», «Алисы», «Странных игр» и, конечно, «Кино». Альбом появился благодаря американке Джоанне Стингрей. Тираж небольшой — всего десять тысяч экземпляров.

Обложка альбома Red Wave

Вот сразу меня кольнуло — сейчас купить несколько экземпляров, а лет через двадцать такой альбом в хорошем состоянии будет стоить сумасшедшие деньги. Нужно будет дать распоряжение Майклу — пусть займется. Еще и пласты других групп, которые потом станут известными, можно будет купить. На самом деле — отличное вложение денег, никакие акции так не подорожают, как первые пласты легендарных музыкантов.

Прикинул, что нужно будет попросить моего американского приятеля подписать меня на парочку наиболее информированных американских музыкальных журналов, чтобы я мог отмечать интересные позиции. И еще подписка на литературные издания не помешает. Пусть прямо на мой адрес мне присылают их, сейчас это можно. Выяснил заодно, куда мы едем.

— Да там парень такой. У него отец в хорошей должности в загранке работает. Витька думал свою группу замутить, но понял, что не его. Запал прошел, а аппаратура осталась, инструменты отличные, папаша щедрый оказался, привозил в Союз все лучшее. А сынок решил распродать подарки, раз самому не нужны.

По ходу оказалось, что семья явно из номенклатуры. Приехали на дачу, больше похожую на хороший коттедж в пару этажей. Большой участок зарос лесом, никаких огородов, разве что перед домом симпатичная лужайка, прекрасно подходящая для пикников.

Торговались долго и упорно, словно на восточном базаре. И не зря я лишние чеки взял, еще и рублей дополнительно к ним слил на приличную сумму. По итогу взяли ритм-гитару «Ямаха», бас-гитару, новую ударную установку, драм-машину, усилители, пару профессиональных микрофонов. Учитывая, что парням Джоана портастудию «Yamaha MT-44» недавно подарила, то по меркам Союза они теперь упакованы на высоком уровне. Я, правда, почти все имеющиеся при себе финансы слил, но не жалко.

Погрузив новую аппаратуру, поехали наконец домой, точнее, на квартиру, в которой музыканты остановились в Москве. Их кто-то из поклонников приютил. Здоровая квартира, и людей в ней оказалось, словно на базаре. Мы с Алисой перезнакомились с кучей народу, хотя у меня и хорошая память, но ощущение было какого-то бесконечного хоровода из лиц.

Сразу же затеяли проверку аппаратуры. Хорошо, дом с хорошей звукоизоляцией. Я в той жизни как-то к приятелю ездил в Питер, у него такой же дом был. Вроде обычная девятиэтажна со стандартной планировкой. Мы у него в комнате расположились, он музыку врубил на полную. Я даже удивился:

— Дома никого нет? — спрашиваю.

— Да не, мама после смены спит.

— Ты сума сошел, разбудишь! — я даже испугался.

— А ты в коридор выйди.

Я и вышел — вообще ничего не слыхать. Пока дверь открытая звук прорывается, закрыл и издали-издали что-то доносится. Зашел на кухню — через перегородку вообще ни звука. Очень я поразился такому факту, привык давно, что в советских брежневках звукоизоляция никакая — соседи из соседнего подъезда простынут, так словно под ухом чихают.

И здесь такое же — мощные стены громкий звук с легкостью гасят, не пропуская в другие квартиры и не мешая их жителям устроенной посреди ночи репетицией. Но вообще весело, даже я гитару в руки взял, акустическую, я другой не владею. Исполнил две разученные мной песни, весь мой музыкальных багаж: «Омут» и «Suicide is painless». Ну, да, умею немного, на любительском уровне, это Алиса у меня музыкалку окончила, у нее лучше получается. Но ничего, свои аплодисменты заработал, сами песни на ура встретили.

Потом, уединившись с Цоем на кухне, переговорил насчет купленной аппаратуры.

— Не совсем подарок, у меня определенные условия есть, — я посмотрел прямо в глаза музыканту.

— И что хочешь? — угрюмо справил Виктор.

— Ну, у меня есть три условия.

— Озвучивай.

— Во-первых, сфотографируемся все вместе, я потом снимок пришлю, распишетесь для меня и вышлите в Магадан. Во-вторых, я на оборотной стороне гитары автограф поставлю. Как, подходит?

— Не возражаю. Это все?

— Нет, есть главное условие. Я, ребята, вижу, что вы к успеху идете. И он будет, поверь мне. Так вот, через годика три-четыре я позову вас выступить в Магадане. Не бесплатно, все будет устроено по высшему уровню, я ведь тоже расту, смогу организовать. Но такое дело, я позову, а вы поедете без всяких яких, пусть даже у вас какие-то дела будут важные или отпуск. Впрочем, я вам и там его нормально устрою, рыбалка, охота у нас обалденные. Собственно, мне главное, чтобы ты приехал, хотя бы один без ребят, но лучше вместе. Ну, что, даешь слово? И это все, больше я ничего не хочу.

Виктор задумался, пытаясь, наверное, найти скрытый смысл моей просьбы. Ну, да, он есть, я хочу, чтобы трагической аварии в августе 90-го не произошло. Пусть потом и говорили, что Цой, мол, вовремя ушел, что уровень его творчества начал снижаться. Чепуха это все, никто не может постоянно только расти, даже у лучших случаются провалы и неудачи. И не обязательно уйти из жизни, чтобы прославиться. Немало ведь легендарных музыкантов, песни которых, написанные в молодости, стали культовыми и ничуть этому не помешало то, что их авторы дожили до глубокой старости. И в конце концов, Цой еще и художником был оригинальным, в крайнем случае бросил бы музыку, сосредоточился на картинах. Ну, да, они в манере примитивизма написаны, так разве это мешает успеху? Малевич вообще квадрат нарисовал, а какой успех, критики и знатоки до сих пор глаза от восторга закатывают, несмотря на то, что нормальные люди ничего в этом квадрате в упор не видят. Вот в упор. Кстати о живописи.

— Слушай, просьба еще есть, — обратился я к Виктору.

— Ну?

— Знаю, что ты живописью увлекаешься. Покажешь свои картины?

Цой посмотрел на меня, внезапно открыто и немного смущенно улыбнулся:

— Покажу.

Вот и хорошо, обязательно себе выпрошу что-то в подарок или куплю.

— Так что по моим условиям?

— Согласен, — Виктор протянул руку, — И пошли тогда фотографироваться.

Всю ночь без сна провели, колобродили не по детски, песни пели, уже под утро отправились провожать парней в Ленинград. На вокзале в вагон занесли инструменты, вещи, попрощались и мы с Алисой отправились в гостиницу. Что-то я уже устал в этот раз от Москвы, очень уж бурная у нас тут жизнь. Пора бы домой. А мне еще сегодня нужно встретиться с Мироновым.

От Ленинградского вокзала на метро доехали до станции Проспект Маркса. Хотелось хоть немного поспать, поэтому решили отдохнуть часов до одиннадцати, потом по магазинам проехаться. Как раз посещу сберкассу и Внешторгбанк, сниму чеки, чтобы в «Березке» отовариться, а то в карманах голяк, денег осталось ровно на пирожок с повидлом купить и то придется один на двоих делить.

* * *

Такси я брать не стал. От станции метрополитена «Проспект Маркса» добрался до «Университета», а оттуда на 266-м номере автобуса доехал до нужной мне проходной Мосфильма, где предъявил пропуск. Алиса со мной не пошла, я ей про встречу с Мироновым говорить не стал, объяснил, что мне нужно по делам. Она и так находилась сегодня. Это я, пока жена с упоением носилась по отделам «Березки», расположился в кресле. Пока Алису дожидался, набросал в блокноте, что конкретно мне нужно передать Майклу и Стаффу.

Поэтому жена сейчас отдыхает, а я получил возможность отправиться на встречу с великим артистом. Вот только не знаю, получится ли что-нибудь. С Цоем вроде вышло удачно, но пройдет ли с Мироновым? Понятия не имею, но пока не попробуешь, не узнаешь.

Нужный павильон пришлось поискать, минут двадцать выяснял у попадающихся навстречу сотрудников, куда мне идти, пару раз объяснения оказались совершенно противоречивые. Но все же нашел и вполне вовремя — съемки еще шли.

Настроение прямо поднялось — снимали драку в салуне. Я целый час в сторонке наслаждался зрелищем. Потихоньку кадриков нащелкал. Хорошая вещь — компактный фотик. Никто на него внимания не обращает, а ты всегда можешь запечатлеть интересный момент. Не смартфон, конечно, который всегда наготове, но что-то приближенное к нему.

Дождался, когда Миронов освободится, подошел к нему. Заодно и с Караченцевым познакомился. Не зря с собой пару книжек захватил, как раз одна Миронову, я ему еще сборник с «Неспящими» не дарил, вторая Караченцеву досталась.

Поинтересовался у Андрея Александровича, нет ли здесь места, где можно поговорить конфиденциально, чтобы никто не услышал. Оказалось, поблизости есть небольшое кафе чисто для своих. Сейчас там вряд ли много посетителей.

Действительно, помещение оказалось практически пустым. Мы вдвоем заняли столик в глубине зала, сделали заказ.

— О чем же вы так настойчиво хотели поговорить? — улыбнулся Миронов.

— Даже не знаю, как начать, знаю, что нужно, но решиться сложно, — признался я.

— Даже так? — поднял бровь артист, — Заинтересовали.

А-а, ладно, раз уж настоял на встрече, буду грохотать до конца.

— Вы же знаете, Андрей Александрович, что у вас аневризма?

Миронов помрачнел и словно отдалился:

— Да, мне об этом прекрасно известно, но причем здесь вы?

— Я бы хотел взять с вас слово, что все, что я вам скажу, останется в тайне, иначе мне будут грозить очень большие неприятности.

— Ну, хорошо, — все так же мрачно, но с определенным интересом произнес Андрей.

— В это трудно поверить, но я иногда вижу будущее. Очень редко и обычно это совершенно рядовые моменты. Потом они происходят. Если честно, то почти всегда ничего особенного, например, может мне показать улицу в городе, где я никогда не был. А потом я приезжаю и вижу ее, причем, даже прохожих вспоминаю.

— И как у вас происходят такие моменты? — заинтересовался артист.

— Во сне. Бывают такие сны, когда просыпаешься в своей постели. Все как в обычной жизни, но можно понять, что это сон. Обычно, чтобы стало ясно, я включаю свет. Если он не загорается или загорается слишком тускло, я сплю. Странный такой сон, я называю его «сумерки». В комнате темно, но отчего-то все видно и можно даже слова на странице книги разобрать. А еще свет странно себя ведет, непредсказуемо, в некоторых помещениях он может загораться, в других нет. А электроприборы нормально работают, телевизор, компьютер. Я обычно включаю телевизор, вот он и показывает разные случаи, если их можно так назвать. Сложно поверить, да? Думаете, я сумасшедший?

— Да нет, я так не считаю, — я вдруг понял, что он мне верит, — Но вы ведь не просто так мне рассказываете это.

— Да, — последний раз я видел обрывок документального фильма о вас. Оттуда мне и известно стало об аневризме и почему вы решили пустить дело на самотек. Только, — у меня вдруг во рту пересохло, — Времени у вас уже нет.

— Сколько мне осталось? — как-то совершенно спокойно спросил Андрей.

— Меньше года, следующий август. Вы будете сниматься в фильме «Следопыт», только завершить съемки не удастся. Но болезнь начнется раньше.

— Понятно.

— Нет, не понятно, — горячо заговорил я, — Не понятно. Соглашайтесь на операцию, Андрей Александрович, это шанс. Им нужно воспользоваться.

— Вы же говорите, что знаете, почему я не хочу ее делать? — Миронов начал барабанить пальцами по столешнице.

— Знаю, вы боитесь стать инвалидом, не реагирующем ни на что овощем… но, — а, ладно, сказал А, надо говорить и Б, — Я могу гарантировать, что если операция не удастся, то вы уйдете.

— Каким образом?

— Нет, не подумайте. Никакой ковбойщины и самопожертвования, никаких выстрелов из пистолета и прочей муры. Я могу внушать людям, но только то, что они сами хотят. Заставить человека сделать что-то против его воли я не способен. Вот и вас не получится принудить, чтобы вы на операцию согласились, только уговорить.

— Получается…

— Да, а так могу, если вы сами решите прекратить жить, то получится.

Миронов опять побарабанил пальцами по столу.

— Знаете, Саша, я отчего-то склонен вам поверить. Но ведь, если операция пройдет неудачно, я вас тогда, скорее всего, вообще не услышу и вряд ли пойму.

— В том-то и дело, я внушу вам сейчас, но только, если вы сами согласитесь.

— Это так просто? — заинтересовался Миронов.

— Сложно крайне сложно. Для меня это настоящая пытка. Даже небольшое воздействие на другого человека оборачивается сильной головной болью, а уж при мощном… тут я даже сознание теряю, очень плохо потом бывает. Я пробовал, думал, тренировки помогут, только хуже стало. Сейчас стараюсь не прибегать к внушению, только в исключительных случаях.

— Я тут подумал, если вы можете внушить мозгу прекратить работу, то, может, вы сможете внушить организму, чтобы он вылечился?

Я прямо завис. Даже не думал ни разу попробовать. Что мы знаем о способностях организма к регенерации? Вот только вряд ли. С другой стороны, если получится, и об этом хоть кто-то узнает посторонний, то мне хана.

— Я могу попробовать, но уверенности нет. Но тогда мне важно, чтобы вы молчали как рыба. Сами понимаете, сколько страждущих набегут. И их не будет интересовать, что я загнусь, пытаясь вылечить их. Я готов попробовать, но если вы согласитесь, что я вам запрещу говорить о состоявшемся между нами разговоре. И еще, через два-три месяца вы пройдете обследование. Если аневризма будет обнаружена, вы согласитесь на операцию, тянуть дальше будет нельзя. Ваше решение?

Что не сделаешь, лишь бы человека подвигнуть подумать о своем здоровье. Вру и не краснею. Хрен я мозг отключу, тем более вылечу кого. Мои возможности — это сравнительно небольшое внушение, заставляющее человека выполнить именно то, что он и так не против сделать, но почему-то не решается. Где-то подкорректировать его поведение получается, но не особо сильно. Но и после такой небольшой вроде манипуляции мне потом весь день таблетки обезболивающие глотать приходится.

— Я согласен, — твердо ответил Миронов, — Когда и где?

— Да прямо здесь, — ответил, — Мне нужно всего минут десять, а то и меньше. Тут за колонной нас не видно и не слышно, хорошо, что в кафе пусто, никто не помешает.

— Ну, что, приступим? — вздохнул я, как ни оттягивай, но делать придется.

— Подожди, — Миронов видимо от волнения внезапно перешел на ты.

Он достал из кармана початую пачку «Мальборо», чуть дрожащими пальцами достал сигарету.

— Взволновал ты меня. Нервы успокоить нужно, — он криво улыбнулся, выпуская дым.

Не люблю, когда рядом курят, но нынче это в порядке вещей. Если попросить человека отойти, он обижается, считая, что ничего такого не делает. С другой стороны действительно, пусть успокоится.

Взял посмотреть пачку, к моему удивлению, на ней было написано, что изготовлены сигареты в Кишиневе, даже цена указана — рубль и пятьдесят кореек. Стоимость, однако, конская.

— Надо же, а я думал из США, — покачал я головой.

— Еще московские есть, — объяснил Миронов, — Но молдавские лучше, мне обычно американские привозят, но, когда их нет, приходится на наши переходить.

Ну, да, припоминаю, кто-то говорил мне, что наши наладили производство по лицензии компании «Филипп Морис». Раньше я всегда думал, что «Мальборо» привозили только из Америки, в СССР это были самые престижные сигареты, если человек курил эту марку, окружающие автоматически понимали — жизнь у него удалась. Тем более, более дорогой марки сигарет в Союзе не было.

Что интересно, наладили производство в Москве в конце 70-х, как раз к Олимпиаде, еще через год-два начался выпуск на Кишиневской фабрике. При этом «Мальборо» как было дефицитом, так и осталось. Сначала пачка стоила один рубль, а после Олимпиады стала в полтора раза дороже.

Кстати, в начале 80-х на потребительские товары вообще цены изрядно поднялись. Вот, например, на бензин АИ-93 для граждан, его в «Жигули» и «Москвичи» льют. Водители до сих пор ворчат. Раньше литр топлива всего 10 копеек стоил, а сейчас целых 40 копеек. Рост в четыре раза! Два раза с 78-го по 82-й год подорожания были. Да и А-76 почти в три раза вырос — с 6 копеек до 15.

Помню, в прошлой жизни не раз слышал мнение о том, что в СССР только понижали цены, порой даже в доказательство демонстрировали статьи в газетах, где перечислялись товары, которые становились дешевле. Так-то оно так, вот только в 80-е под уценку шли вещи устаревших типов и низкого качества, которые уже практически никто не брал, но промышленность их все равно зачем-то выпускала, порой в ужасающих количествах. Зато об удорожании в прессе не предупреждали, оно без рекламы происходило.

Курит Миронов, я заметил, очень сильно, часто, затягивается жадно. Ему бы завязать столько смолить или хотя бы ограничить себя, несомненно, на пользу бы пошло. Артист заметил, как я посмотрел на него, с виноватой улыбкой признался:

— Не могу никак бросить. Жене уже несколько раз обещал, а не получается. Может, в этом тоже поможешь?

— Не думаю, что резко бросить для вас хорошо, очень уж сильная встряска для организма получится, — задумчиво произнес я, — Разве что ограничить вас в потреблении, а постепенно можно будет полностью отказаться.

— Ну, что же, я готов, — решительно сказал Миронов, давя бычок в пепельнице, — И, пожалуй, давай на ты перейдем.

* * *

Я вновь привычно расположился в кресле на втором ряду Ил-62. Билеты опять взял через депутатскую кассу. В обычной на передние ряды их не продают, а они намного удобнее — места для ног больше. Хотя, если точнее, то продают, но только, если бронь не была выкуплена.

В соседнем кресле посапывает Алиса, умилительно так калачиком свернулась, положив голову мне на плечо. Удобно ей, а я стараюсь особо не шевелиться, чтобы сон подруги не потревожить.

Если честно, то Москва меня утомила, слишком много всего за неделю произошло. С Мироновым получилось интересно. Мы тогда к нему домой поехали. Оказывается, он дома ближайшие пару дней один, жены с дочкой нет. Я подумал, что так даже лучше, бар — место не надежное, ты считаешь, что свидетелей нет, а они потом неожиданно нарисуются. Да и дома артист будет более расслабленным. Все же комфортная обстановка.

Разговаривая с Андреем, ввел его в транс, поступив так же, как в свое время с Толкачевым, потом попытался дать установку на желание снизить потребление табака, еще на сохранение здоровья, а главное — на согласие пройти операцию. Не знаю, выйдет ли какой-то толк, но уже через минут десять у меня башка начала раскалываться. Наверное, надо было остановиться, но появился какой-то азарт.

Очнулся, ничего сообразить не могу, перепуганный Миронов мне пощечины отвешивает. Пошевелился.

— Хватит меня бить, — говорю невнятно, и рукой пытаюсь лицо прикрыть.

— Я сейчас скорую помощь вызову, — почти кричит Миронов.

— Ни в коем случае, — остановил я его, — Сейчас в себя приду, станет легче.

Андрей обезболивающее в аптечке нашел, так что меня отпустило, хотя все равно себя как медуза, вышвырнутая волной на берег, чувствовал. И телом и мыслями по песку растекался. Еще и жрать захотелось не по-детски, в желудке такая пустота образовалось, словно не меньше недели постился, еще и вспотел.

Миронов кофе сварил, щедро плеснув туда коньяку. Крепкий напиток сразу мозги прочистил, несколько бутербродов умял, чувствую, силы появились. Хотел ехать в гостиницу, но хозяин меня не отпустил, сказал, что вид у меня сейчас такой, что лучше не рисковать, слишком уж я зеленый, словно огурец. Только не тот, который молодец, а совсем наоборот.

Андрей позвонил Алисе, чтобы она не волновалась, меня в ванну загнал, а потом постелил на диване в зале. Правда уснуть ни я, ни он так и не смогли, вместо этого допоздна разговаривали, и тихонько музыку из коллекции артиста слушали. Я более менее оклемался, пусть голова и еще продолжала побаливать. Вспомнил песенку про бонго, хорошо хоть джаз слушаем немножечко тихонько, а то бы соседи милицию выхвали. Попросил гитару, начал напевать:

— 'Папа не играл на бонго,

Мама не играл на бонго,

Никогда никто на бонго не играл моя семья…' [1].

Андрей долго смеялся. Переночевал я у Миронова, правда, утром пришлось от Алисы выслушать упреки, что ее не взял. Пришлось оправдываться, что у нас был чисто мужской, тем более деловой разговор. Впрочем, не особо помогло, жена продолжила на меня дуться, пришлось поднимать ей настроение проверенным способом — отправился с ней по магазинам, хотя так и не пришел полностью в форму, похоже, слишком перенапрягся.

Когда вернулись в гостиницу, оказалось, что меня дожидается посетитель. Очень удивился, увидев в кресле в вестибюле Себастиана Квастсоффа. Мы же договорились, что о встречах будем общаться через посредника. Неужели случилось что-то непредвиденное? Оказалось, что да — вчера на Нью-Йоркской фондовой бирже произошло буквально обвальное падение курса акций. Как сказал Квасцов, с 1929-го года настолько крупной просадки не случалось. Агент передал, что Стафф не знает, что делать, стоит ли продавать ценные бумаги, которые я рекомендовал. Сразу понял, что отец Майкла интересуется, избавляться ли от пакета акций Майкрософта или нет. Объяснил, что не нужно поддаваться панике, все нормально, более того, если акции просели в цене, то желательно еще их подкупить, скажем, на пару миллионов.

В гостинице, конечно, разговаривать не стали, спустились на улицу. Агент проехал на собственном автомобиле, привез мне в подарок несколько американских музыкальных и литературных журналов. Однако это он молодец, встреча отлично залегендирована. Если за мной приглядывают органы, то передача изданий только работает на мое реноме писателя и переводчика. Я даже прятать журналы не стал, положил их в номере на стол, пусть кому нужно ознакомятся.

Заодно мне Квасцов сообщил, что агентство Стаффа выступило посредником между издательством «Мир» и Пратчеттом, так что почти наверняка перевод будет опубликован. Только с агентом разобрался, как новый звонок — Захаров. Тут уже с Алисой отправился домой к режиссеру согласовывать текст. В варианте для спектакля кое-какие упрощения произошли, общий объем сократился. Я настоял, чтобы сценарий был за двойным авторством. Денег у меня и так хватает, а хорошее отношение знаменитого режиссера дороже стоит.

По поводу нового спектакля по моей повести пригласил Захарова и ведущих артистов театра Ленинского комсомола отметить в «Праге». Когда через одного из лучших режиссеров страны заказ делаешь, то совсем другое отношение. Алиса потом глаза в восторге закатывала, еще бы, такие люди: Леонов, Ширвиндт, Державин, Гафт, Дуров. Не все обо мне слыхали, некоторые артисты смотрели с недоумением, когда Захаров им меня представлял. Но ничего, зато теперь знают. И в «Праге» меня запомнили, теперь там тоже при необходимости столик всегда смогу заказать.

Кстати, на следующий день Вольфовичу позвонил, вот его пригласил в ЦДЛ. Все же место знаковое, пока туда просто так пройти крайне сложно, вот вместе с литератором — другое дело. В любом случае с Жириновским нужно было закрепить отношения, иначе знакомство бы получилось шапочное, а на него у меня большие планы. Вольфович себя превзошел — шутил, рассказывал забавные истории. В общем, умудрился очаровать всех окружающих. Умеет ведь.

Пришли в гостиницу, я Алисе сказал:

— Может, полетим уже домой?

А она в ответ:

— Я сама хотела то же самое сказать. Устала уже от Москвы.

Думали вылететь в воскресенье, но опять не удалось, не хотела нас в этот раз столица отпускать так просто. Вечером в пятницу опять звонок прозвучал. Недоумевая, кто это может быть, взял трубку. Звонили из редакции телепрограммы «Клуб путешественников», просили подъехать к ним, причем не на Шаболовку, где прошлый раз съемки проходили, а к моему удивлению на улицу Селезневскую, 11, строение 3. Оказалось, что в этом доме редакция телепрограммы находится, где телепередачи подготавливают, а вот сами съемки проходят уже на Шаболовке, там соответствующие условия имеются.

Редакция совсем недалеко от дома Мироновых расположилась, только улицу перейти, да пять минут пешком прогуляться, не больше. Два дня заняло создание сценария передачи и согласование текста. Кроме меня участвовали руководители нашей экспедиции, более того, они-то и хотели, чтобы я также принял участие в передаче, как идейный вдохновитель, летописец и первооткрыватель Аркаима. Ну, а я, в свою очередь, настоял, чтобы Алиса тоже оказалась в студии. Сценарий разработали за выходные, а весь понедельник посвятили съемочному процессу.

Вылетели в четверг рано утром из Домодедово, рейс, конечно, по времени не самый удобный — взлетает самолет без десяти четыре. Увы, на вечерние уже успели продать бронь. С учетом поясов приземлиться должны без двадцати десять вечера. Поздновато, считай, целый день пропал.

К счастью, у меня есть разрешения от обоих ректоров на начало занятий с 22-го сентября, хотя пришлось звонить, уговаривать. В пятницу пробегусь первым делом в алисин институт, поговорю, сделаю подарки. Разрешение разрешением, а рулит там не только ректор. Ну, а со своими преподами уже в понедельник разберусь.

* * *

Очень переживал насчет погоды, мало ли, в сентябре уже в Магадане могут быть морозы. Но, улетали из столицы, было примерно плюс пять, прилетели на Сокол, а там ровно такая же температура, даже чуть теплее на пару градусов. Одеты мы оказались как раз по погоде. Как обычно нас встретили Савельевы. Забежали к ним на часик, поужинали, подарки отдали, и Ваня нас отвез в Магадан.

Вот где работы мне на следующую неделю выше крыши. Виктор доставленную мебель кое-как по комнатам распихал, но, остальные вещи так и сложены в коробки, они штабелем в прихожей составлены. Алиса таким хозяйским глазом посмотрела на беспорядок в квартире, что я понял — ближайшую неделю с меня живого не слезут. Придется мне перетаскивать мебель и подключать купленную аппаратуру. Витька даже холодильник не стал распаковывать. Небось, пока у нас жил, по столовым питался. Единственное, что он сделал — это телевизор на тумбу поставил и видеомагнитофон нему подключил. А вот компьютер собрать он не решился. Ну, я тоже погожу, все равно мне им заняться не дадут, пока я не распихаю мебель по назначенным волей жены местам.

На следующий день первым делом отправились вместе в институт к Алисе. Зашли к ректору, потом к руководителю группы. С ректором все нормально оказалось, а вот руководитель поначалу высказывала недовольство. Презентовал ей новую книгу, плюс пару небольших подарков из Москвы и женщина сменила гнев на милость. Приняла у жены практику, попутно поразившись, что Алиса явно переработала, все же два с половиной месяца руководила юными археологами. В лагере бы практика заняла всего месяц при куда меньшем круге обязанностей, это не говоря уже о том, что не пришлось бы под знойным солнцем пересевать грунт в надежде хоть какие-то мелочи найти.

Показались заодно в педагогическом общежитии. Пока мы не оформили наши отношения в ЗАГСе, Алиса выписываться из него не собирается, хотя жить в нашу квартиру уже переселилась. Ну, ее соседке так даже лучше — она полгода в комнате сама жить будет. Но придется жене периодически в общежитие забегать. Вахтерша тоже в курсе. Она только поинтересовалась, когда свадьба. Услышав про январь, заявила мне:

— Смотри, студент, девочку не обижай, — после чего с прямолинейностью, выдающей работника органов на пенсии, выдала, — Душу выну.

Да я, вроде и не собирался Алису обижать.

Пришли домой, и началось — «это передвинь туда, это сюда, этому тут не место». Первым делом Алиса добилась порядка в зале. Я выгородил в нем место для моего кабинета при помощи пары книжных шкафов. Очень даже уютно получилось.

С утра в субботу завел свой Запорожец и рванул в Талон. Нужно запастись продуктами, а то в магазинах все хуже с наполнением полок, а кушать нам что-то нужно. Благо знакомства никуда не делись, разжился картошкой, красной рыбой и икрой. Разгрузился в гараже, я картошку там храню. У меня там отопление, не померзнут корнеплоды, я даже ларь из досок сколотил. Брал с запасом, на Урбанов, на соседку и на подкормить вечно голодных однокашников.

Пошел домой, здрасьте, пожалуйста, там дым коромыслом — Витька приехал и в поте лица уже занят по самое не могу, причем именно сейчас пытается собрать в спальне новую кровать. А мебель, я смотрю, уже вся расставлена. Удачно я на поселок съездил.

— Сашка, спаси меня от нее, — взмолился Виктор, — Ни минуты отдохнуть не дает.

Как же — меня бы кто спас. Женщины в стремлении обустроить свое гнездышко удержу не знают. А вообще то еще зрелище, когда маленькая хрупкая Алиса командует медведеподобным братом. И ведь подчиняется, хотя и ворчит.

Но вместе работать стало куда веселей. В четыре руки быстренько собрали кровать, потом шкаф в прихожую. Полы мыть Алиса нам не доверила, а мы и сами не рвались. Вместо этого распаковали холодильник и аккуратненько отволокли его на кухню. Отрегулировали ножки, полочки вставили на места, включили. Морозит, однако. Но хорош аппарат, Витька так и сказал:

— Красавец.

Да, модель, конечно, суперская, такая и в 2020-х смотрелась бы вполне на уровне, а сейчас так и вообще выглядит как что-то ультрасовременное.

Дольше возились со стиральной машинкой. Места в ванной комнате много, но все равно, отрегулировать нужно тщательно. Чуть не по уровню поставишь стиралку, и потом, когда центрифуга будет белье отжимать, она трястись и греметь станет, словно припадочная. Выставили, проверили. Я одежду грязную закидал внутрь, включил. Ничего, отлично работает. Алису поразило, что машина сама полощет и отжимает белье. Считай, самая трудоемкая работа автоматизирована. Проверил провода, не греются ли, нет, все нормально, держат нагрузку.

— Может, маме такую машинку подарим? — задумчиво спросила жена, вытаскивая в таз чистое и почти сухое белье.

— Да, почему нет? И твоим подарим и моим, — в принципе все равно нужно тратить деньги на валютном счете, а ни на что, кроме покупок в «Березке» их использовать не получится.

Единственное, что дополнительно можно — это покупка путевки в санаторий по показаниям врача и еще разрешается сделать взнос в жилищный или гаражный кооператив. И вот тут засада. Я бы своему отцу так кооператив взял, так нет, по закону я не могу это сделать для другого человека, хотя бы и родственника — только себе и все. Идиотизм какой-то.

Очень удачно Виталий в командировку приехал, вдвоем мы всю мужскую работ в квартире за пару дней сделали.

— На неделю приехал, — пояснил шурин, — Пустите пожить?

— Да в чем вопрос? — с готовностью кивнул я, — Коврик в прихожей у нас удобный, мягкий, не откажем.

Витька обижаться даже не подумал, захохотал и двинул меня кулаком в бок. Хорошо хоть несильно, с его габаритами сильно — это просто опасно.

Алиса борща наварила. Вот честно, вроде в Москве по лучшим ресторанам ходили, в «Праге», «Арарате», центральном доме литераторов, доме артистов были, не говоря уже про ресторан в гостинице «Россия», но борщ, приготовленный женой, ел даже с большим удовольствием, чем столичные разносолы. Может, потому, что он именно для меня приготовлен?

Витька стал выяснять, не привезли ли мы еще кассет — все, что были, он уже пересмотрел. Обрадовал, что привезли десяток, но не все с переводом. Шурин огорчился. Пришлось пообещать, что переведу сам на русский, так что Витька тут же воспрял духом. Алиса рассказала, как мы в Москве в видеосалон ходили. Шурин сначала даже не поверил.

— Ты погоди еще, — усмехнулся я, — Скоро разрешат частные салоны открывать.

— Врешь, — категорично заявил мне амбал.

— Вот ничуть, в ноябре выйдет закон о кооперативах. Правда, не знаю, как именно с салонами, но в следующем году точно их разрешат.

— А что нужно, чтобы его открыть? — поинтересовался бывший десантник.

Я задумался.

— Ну, видик, телевизор — это главное. Потом помещение, например, подвал достаточно просторный. Потом комнату оборудовать — свет провести, кресла поставить или стулья, нанять сотрудников. Пару человек все равно нужно, сам везде не управишься. Помещение придется брать в аренду, налоги платить. И нужны фильмы, считай, хотя бы кассет десять новых на месяц. В Москве с записью — сто рублей. Либо заказывать у моряков, чтобы привозили, и наладить собственный перевод. И еще не забывай — нужны будут покровители, а то проверками замучают. Значит, нужно приплачивать кому-то с хорошей должностью, чтобы прикрывал. Участковому тоже премию дать не помешает. И охранять нужно — мало ли какие посетители могут случиться, ну, и чтобы не залезли ночью. Видик сейчас большая ценность.

Витек погрузился в размышления. Так, надеюсь, он не собирается свой видеосалон открывать? Я лично уже передумал этим бизнесом заниматься.

Вечером в воскресенье добрались, наконец, до моего компьютера. А он у меня шикарный по нынешним временам — Amiga 1000. У меня уже продвинутая модель — с несколькими разъемами, жестким диском, мышью, даже принтер есть. Экран можно переключать в режимы PAL и NTSC.

Комп потрясающий, лучше сейчас просто нет, даже «яблочная» продукция отдыхает. На Амиге можно видео или музыку обрабатывать, в том числе и оцифровывать файлы. Но засада — проблема с программами, их не так много. Вместе с компом в коробке оказалась подшивка журнала «Amiga World». Подгон суперский, потому как позволяет лучше модель освоить, да и программы там публикуются. Нужно Майклу сказать, чтобы он меня на этот журнал тоже подписал.

Витьке ожидаемо игрушки понравились. Показал на свою голову, так потом выгнать из-за компьютера не мог допоздна. Тот только и твердил:

— Сейчас, еще немножко.

Я рукой махнул, пусть забавляется.

Соседка на выходные заходила. Очень она нам обрадовалась и, что интересно, Витьке тоже. Оказывается, они познакомились, когда он весной у нас жил. Так у них сотрудничество наладилось — шурин бегал по магазинам, а соседка его обедами кормила. Мы про нее не забыли, тоже подарки привезли.

* * *

С понедельника отправился в институт. Первым делом ректора посетил. Тот довольно дружелюбно со мной пообщался, чем изрядно меня успокоил. Потом я с Урбаном пересекся, пригласил его вместе с женой к нам в гости через пару дней.

Ну, и на первую пару побежал, как раз геология. Бур первым делом меня опросила по геологической практике, сразу же просмотрела по диагонали отчет, сказала остаться после занятий. Все остальные уже практику сдали, я фактически единственный с хвостом. Длинным таким. Заодно предупредила, чтобы пройденный материал сам выучил, через неделю проверит. И ведь знает же, что все будет в порядке, но нет, все равно.

На перемене Лидка Павлова закатила натуральный скандал из-за того, что я не ездил на картошку.

— Ну, что ты хочешь? Я на геологической практике провел два с половиной месяца, вообще из поля не вылезал. Так что же мне, вообще не отдыхать? — попытался объяснить ситуацию.

Бесполезно, оказалось, что за меня всем пришлось пахать, буквально по три тонны лишних корнеплодов перелопатить. Вся группа совершенно изнемогла. А больше всего сил на уборку урожая, как я понял, лично Лидка положила. Понять не могу, почему она меня так ненавидит? Под конец она вообще орать стала, что надо меня разобрать на комсомольском собрании, потому что я тунеядец и вообще асоциальный тип.

— Я поставлю твой вопрос перед комсомольской организацией!

— Можешь непосредственно к ректору обратиться, — посоветовал на полном серьезе, — Он как раз мне разрешил пропустить поездку на сельхозработы. Объясни ему, как он неправ, что такую змею, как я, на груди пригрел.

Ну, дура она, причем на всю голову, что тут сделать? Только плюнуть слюной, как плевали до эпохи исторического материализма [2].

После последней пары подошел в геологический кабинет. Бур уже там была. Сделал ей доклад по практике, потом на словах рассказал, как мы обследовали древние места добычи меди и раскапывали металлургические печи. Геологичка внимательно мой отчет прочитала.

— Знаешь, Саша, я бы рекомендовала эту работу расширить и сделать публикацию в профильный журнал. Очень интересная статья может получиться. Я готова тебе помочь.

Ну, вот, лишняя работа, но отказываться я даже не подумал. Во-первых, Бур обидится, а во-вторых, мне очередная научная работа не помешает. Согласился написать ее под руководством любимого преподавателя. Потом еще побеседовали, уже неформально. Узнав про руководителя геологической части экспедиции, женщина вдруг заулыбалась. Оказалась, она училась у него.

— А я знаю, — говорю, — Я говорил, что у вас учусь, профессор очень о вас тепло отзывался. Сказал, что вы были его лучшей студенткой.

— Ой, да ладно, — махнула на меня рукой зардевшаяся Бур, — Соврал ведь. Хотя, все равно приятно.

— И ничего не соврал, — я сделал вид, что обиделся, — Мы в понедельник снимались в передаче «Клуб путешественников» и профессор там конкретно о вас прямо в эфире упомянул, сказал, что вы достойная его ученица, прекрасный педагог и настоящий профессионал.

Он, правда, в контексте меня это высказал, вот, мол, я такого прекрасного геолога подготовил, а она уже меня. Так сказать школа получается. Очень надеюсь, что не вырежут, я специально Сенкевича и редактора попросил, чтобы оставили. Все же на всю страну будет упоминание нашего института.

Наконец меня Бур отпустила. Мне еще к Журавлеву нужно забежать, а потом в редакцию.

* * *

[1] юмористическая песня «Бонго (Bongo)» 2010 года группы Banana Gang

[2] совет Остапа Бендера Ипполиту Воробьянинову по поводу стульев с драгоценностями, И. Ильф и Е. Петров «Двенадцать стульев»

У Журавлева было какое-то совещание, но меня помощница секретаря томить не стала, сказала, чтобы заходил.

— О, а вот и наш автор, — поднялся из-за стола Иван, протягивая мне руку.

Пришлось рукопожиматься со всеми присутствующими активистами, благо почти со всеми знаком, разве что парочка новых лиц появилась. Так, чувствую, меня сейчас в оборот возьмут.

— Что-то тебя давно не видно было. Где пропадал? — не стал тянуть кота за хвост секретарь.

— Так я с мая в поле, все лето провел в комплексной экспедиции на Южном Урале.

— То-то я и смотрю, загорел, как на море. Повезло, на югах время провел.

— С ума сошел? — я весело брови задрал, — Там не море, а степь, да степь кругом. С утра уже пекло, постоянная пыль, еще и тучи мух. И весь день лопатой машешь. Устал там как собака. Хорошо, ректор разрешил поездку в совхоз пропустить.

— А, точно, Лидка тут уже скандал устраивала, еле успокоил. А чем хоть занимались?

— Комплексная экспедиция была, археологическая и геологическая. Искали поселения металлургов бронзового века в Челябинской области, а заодно и сохранившиеся с тех времен выработки.

— Но хоть на отдых съездил? — поинтересовался Иван.

— Да как сказать. На неделю с Алисой выехали в Геленджик, жилье сняли, так и там мне работу нашли. Пришлось мотаться к пограничникам, поставили задачу написать приключенческую повесть. Вот и ездил к ним, как на работу, на осмотр судов выходил. Потом еще в Москве инструкции мне давали. Нужно до весны книгу закончить.

— Плохо, — огорчился Журавлев, — Получается, ты полностью занят?

— А когда я свободен был? Меня вон Бур еще озадачила статью писать для журнала. Она теперь с меня живого не слезет.

— Это да, — задумался секретарь, — Но, может, все-таки выкроишь окошко?

— А что надо-то?

— Да вот, нашу агитбригаду озадачили. Нужно к седьмому ноября выступление подготовить и к Новому Году. А еще у ребят появилась идея принять участие в КВН. Сам понимаешь, нужны материалы и сценарии.

Студенты, находившиеся в кабинете, зашумели, наперебой высказываясь, что да, помочь просто необходимо, позарез прямо. Вот был уверен, что запрягут по комсомольской линии и не ошибся. С другой стороны статус активиста меня неплохо прикрывает. Уже не получится навесить лишней работы, да и на возмущения комсорга Журавлев внимания не обращает, ему со мной выгодно работать. Ко всему прочему у меня довольно много материалов есть — я потихоньку летом разные юмористические выступления вспоминал из будущего, практически тетрадь исписана небольшими юморесками, сценками, текстами песен. Постепенно записывал, а многое и самому в голову приходило, так что там и оригинальные вещи есть. Большую часть оттуда возьму, что-то придумаю, согласующееся с политическим моментом.

Но нагрузка у меня до Нового Года получается изрядная. Мало мне учебы, так я работы набрал выше крыши. Сейчас у меня в очереди получатся:

статья по добыче меди на Южном Урале в бронзовом веке,

вторая книга про Гарри Поттера,

повесть про пограничников,

книга по воспоминаниям нашей соседки об артистах и других известных людях Магадана.

А теперь еще срочно нужно сценарий сделать для выступления к 7-му ноября, а затем для КВН и Новогоднего спектакля.

Список изрядный, ведь еще нужно учесть, что еще газета, в которую мне хоть пару раз в месяц требуется представить статьи. Конечно, все не так плохо. Те же воспоминания соседки я использую дважды — там получатся вполне неплохие газетные публикации. Про пограничников к меня уже часть текста готова, это порядка сотни страниц. Ну, а работа по древним металлургам в основном базируется на уже написанном материале. Их, конечно, потребуется по-иному структурировать, что-то дописать, но в любом случае это не с нуля начинать. В общем прорвусь.

— Так, ребята, — я хлопнул по столу, прерывая шум, — Давайте, прежде всего, обсудим ваши идеи. Работать нужно в команде, я думаю, что вы уже и сами много чего придумали. И вообще, одна голова хорошо, а два уже мутант, большеголовый и мудрый, кто читал, тот помнит, что его Джо-Джим зовут [1].

От попытки выдвинуть меня на роль капитана агитбригады удалось отбиться, объяснив тем, что просто не успею подготовить материалы, если буду вечерами репетировать. С компьютерной аудиторией тоже стало полегче. Заниматься там стало больше народу, но нагрузка на меня даже снизилась. Все дело в том, что я теперь числюсь старшим лаборантом, и у меня есть два подчиненных. Я составляю планы занятий, а дальше делегирую свои полномочия.

В основном сейчас я занят литераторской работой. Витька уехал, зал снова в моем полном распоряжении, что позволяет засиживаться допоздна. Обычно часов до девяти я на машинке печатаю, а потом перехожу на клавиатуру, чтобы Алисе не мешать. На машинке работаю с текстами на русском, а на компьютере набираю роман «Гарри Поттер и тайная комната».

Сценарий для 7-го ноября мы довольно быстро разработали, кое-что ребята придумали, я только поправил кое-где, связав номера, чтобы они выглядели единым представлением, ну и парочку песен добавил, плюс пообещал пару сцен придумать. Агитбригада сразу же начала репетировать, не дожидаясь, пока я полностью закончу сценарий.

По статье Бур меня буквально замучила, пришлось четыре раза переделывать. Дозвонился профессору, сначала интересоваться, не будет ли он против публикации. Ученый не возражал, наоборот, сам предложил предоставить мне недостающие данные, чем очень помог.

За конец сентября со сценарием праздничного выступления закончил. В октябре завершил статью, Бур признала, наконец, окончательный вариант годным для публикации и отправила его в редакцию. Ответят нескоро, пока текст рецензию пройдет, пока примут решение и вставят в план. Дело не быстрое, до весны опубликуют — уже хорошо.

Наконец смог сосредоточиться на Поттере и повести о пограничниках. Роман о волшебнике готов более чем наполовину, а повесть на добрых две трети. Планировал оба произведения добить за ноябрь, полагая, что на этом гонка закончится, и я уже спокойно в декабре приступлю к книге о знаменитых жителях Магадана, а после Нового Года начну очередной роман на английском, скорее всего, продолжу цикл о «Матрице».

Рано я радовался. В конце октября на первом канале вышла передача «Клуба путешественников», посвященная нашим раскопкам Аркаима. Программа в СССР более чем популярная, посмотрел ее почти весь Магадан. Сказать, что наши раскопки народ заинтересовали, это вообще ничего не сказать. Мне в институте буквально прохода не давали, Алиса жаловалась, что у нее та же история. Ладно, студенты, но меня на ученый совет вызвали, где устроили буквально допрос об экспедиции. В результате ректор распорядился, чтобы я подготовил доклад. И пришлось делать, деваться-то некуда. Очередные выходные ушли на подготовку, после чего я в актовом зале сначала лекцию прочитал, а потом еще почти два часа отвечал на вопросы.

Но этим дело не закончилось, меня попросили с этим же докладом выступить в Педагогическом институте, разве что там я вместе с Алисой на сцене соловьем заливался. Отстрелялся, думал все. Рано радовался. Меня вызвали в горком комсомола, где практически в ультимативной форме предложили провести цикл лекций на предприятиях в городе, а заодно и в учебных заведениях.

Отказ даже не рассматривался. Нет, я попробовал заикнуться о том, что и так загружен выше крыши, в том числе и работой по профилю агитбригады, но меня хором застыдили в стиле «Надо Федя, надо» и в качестве компенсации вручили мне значок ЦК ВЛКСМ «За активную работу в комсомоле». Этого им показалось мало и мне еще навесили (гулять, так гулять) знак «Пионерскому вожатому», объяснив, что я же помогал Алисе с ее отрядом юных археологов.

У меня уже шесть комсомольских наградных значков. Но какой мне от них толк? Нет, были бы сейчас 70-е годы, я бы порадовался, в этом случае поощрения могли сыграть роль в карьере. Вот только комсомолу осталось жить всего ничего. Разве что в институт приходится ходить как новогодней елке — секретарь потребовал, чтобы я все свои знаки на пиджак приколол. Хорошо хоть орден надевать не заставляет, а то и так неудобно.

Меня еще «порадовали», что оформят мои лекции через общество «Знание», за что мне целых 10 рублей будут начислять. С учетом того, что я и так не знаю, куда пристроить мои капиталы, дополнительная приработка совсем не порадовала. Разве что удастся новые знакомства наработать. Больше плюсов не вижу. Кое-как удалось ограничить количество лекций максимум двумя в неделю. Неожиданный плюс оказался в том, что в институте мне разрешили свободное посещение лекций. Ректор рекомендовал мне все же до обеда посещать занятия, зато после обеда я могу уйти. Впрочем, я не наглею, каждый раз предупреждаю преподавателей, что вынужден покинуть институт.

Первая лекция прошла в школе. Там отстрелялся быстро, школьники задали дежурные вопросы, собственно и все. Для меня не особо интересно было. А вот визит на рыбозавод приятно порадовал. Там по окончанию выступления мне тщательно перевязанную шпагатом картонную коробку подарили, причем, весьма увесистую.

Уже дома открыл, оказалась, что она полностью забита образцами продукции — консервами, пресервами, еще и кусок балыка в придачу. Учитывая, что комбинат у нас не простой, продукция его почти в свободную продажу не поступает, а идет сплошняком на экспорт в Японию, да на пайки для номенклатуры, подгон царский. Интересно, если меня на пивзавод пошлют, то там мне ящик пива подарят?

Что не очень хорошо, рассказом об Аркаиме дело не ограничилось, меня начали заставлять и на другие темы лекции читать. Тут как раз 23 октября в США некий доктор Чарльз Хайдер объявил голодовку, потребовав от Рейгана ядерного разоружения. В самих США на акцию астрофизика никто даже внимания не обратил, ну, поставил человек палатку на лужайке у Белого дома, ну и пусть его.

Зато в СССР началась массированная акция в поддержку доктора. Чуть не каждый день в программе «Время» уделяли минут по пять, чтобы рассказать, как доктор худеет. А возможности у него в этом деле были изрядные, учитывая, что на начало голодовки он наел аж 136 кг и запасом жира оказался обеспечен надолго. Мне вспомнилось, что он вроде целых семь месяцев продержался, в итоге став стройняшкой на 68 кг всего. Куда там Гербалайфам.

Но пришлось на серьезных щах озвучивать перспективы капитуляции администрации Рейгана перед настойчивым ученым. Ага, как же. Это у нас перестройка и посыпание головы пеплом, американцы до такой глупости не дошли. Так что у них отношение к Хайдеру наплевательское — хочешь голодать — это твое лично дело, тем более, тебе действительно не помешает. Зато «под праздник новогодний» у нас Сахарова выпустят, этот факт у меня в голове сам всплыл. Про этого деятеля даже анекдот сейчас ходит:

Поймали Петлюровцы подозрительного прохожего, ну и давай его допрашивать насчет того, кто он такой.

— Фамилия?

— Чья, моя?

— Твоя, твоя.

— Так это, Сахаров я.

— Врешь, сволочь, ты на себя посмотри, какой ты Сахаров? Как фамилия?

— Ну, Сахаренко.

— Да ты совсем оборзел? Какой ты Сахаренко? Хватит врать. Фамилия?

— Сахаридзе.

Петлюровцы совсем озверели.

— Сейчас расстреляем, если правду не скажешь, — кричат.

— Ну, Цукерман я, Цукерман.

Все же со всеми комсомольскими поручениями как-то устоялось. Благодаря возможности прогулять некоторые занятия, появилось дополнительное время, поэтому в ноябре я закончил предварительный вариант книги о погранцах. Назвал ее «Стража рубежей», особо не выдумывал, все равно на что-то свое поменяют.

Позвонил по выданному мне в Москве телефону, попросил о встрече для консультации. Нужно некоторые моменты уточнить, чтобы окончательно отшлифовать ряд эпизодов. Мне назначили время, попросив подойти.

Уже привык кто-то, что сотрудники ведут себя достаточно корректно, думал, что и в этот раз разговор пойдет по обычному сценарию, но серьезно ошибся. Встреча произошла в обычной однокомнатной квартире. Почти наверняка она для этого и предназначена. Просто ощущение нежилого помещения несмотря на то, что обстановка кое-какая имеется.

Встретил меня мужчина лет тридцати шести или около того. Неулыбчивый, с каким-то чуть брезгливым взглядом. Спина слишком прямая, несмотря на цивильный костюм. Вот вообще на тех офицеров из органов, с которыми я уже имел дело, не похожий.

Представился он как Матвей Степанович, предложил проходить. Расположились в комнате, где из всей мебели был только стол с парой стульев, платяной шкаф, да небольшой диван — я на таком лежа не помещусь полностью, ноги будут торчать.

Проложил на стол рукопись, лист с вопросами, но перейти к ним мне не дали. Матвей Степанович решил взять быка за рога и завалил меня вопросами. Его интересовало все: о чем говорят и что думают студенты, настроение в местном отделении СП, а также в среде журналистов. Мои попытки все-таки получить консультацию по книге ни к чему особо не привели.

В конце концов, я не выдержал:

— Матвей Степанович, я думал, что получу консультацию, а, похоже, попал на допрос. Напомню, что я не являюсь вашим штатным осведомителем.

— Вам пошли на встречу, помогая написать вашу книгу, но вы, кажется, этого не понимаете и не цените доброго отношения к себе. В таком случае разговаривать нам с вами не о чем.

— Вообще-то я пишу книгу по заказу вашего ведомства, поэтому я действительно не понимаю, почему я должен еще и благодарность проявлять. У меня достаточно работы и без этой книги. Нет, значит, нет.

То ли этот Матвей Степанович дуболом, что довольно странно для такой организации, но тогда вполне понятно, почему его в Магадан сплавили. Видать еще дальше места не нашлось. То ли сработал испорченный телефон, и офицер не понял, что от него требуется. А возможно, виноват «эксцесс исполнителя», который решил построить «объект» в виде меня, чтобы срубить палку в надежде, что начальство заметит и одобрит.

Через неделю Матвей Степанович снова мне позвонил, требуя прийти на новую встречу. Отказался, сославшись на занятость. На возмущение посоветовал отправить мне официальную повестку, потому как от неофициальных контактов пользы не вижу. Не то, чтобы хотел на конфликт идти, но прогибаться смысла тоже нет. Плюнул и отложил книгу в сторону, сосредоточившись на Поттере.

К счастью ситуация довольно быстро разрешилась звонком из Москвы от Вениамина Константиновича, который деловито поинтересовался, почему я отказываюсь встречаться с консультантом. Услышав, что вместо работы над книгой меня грубо вербуют, пообещал разобраться в ситуации.

Буквально на следующий день на подходе к дому меня перехватил знакомый капитан, тот самый, который меня в командировку встречать Майкла отправлял. Пригласил его домой, благо Алиса должна была только часа через два прийти. Совсем другое дело, капитан мне на все вопросы обстоятельно ответил, а я сразу правки сделал, и рукопись ему вручил для передачи заказчикам. Пусть проверяют, цензурируют, а потом уже сделаю окончательную версию.

— А сейчас над чем работаете? — поинтересовался капитан.

— Над новой книгой по истории Магадана. Планирую сделать сборник об известных жителях города и области. Идею подала соседка, она была довольно известной артисткой в Ленинграде, ну, а потом и здесь. Записываю на диктофон ее воспоминания, потом в архиве работаю. Несколько раз встречался с теми, кто так и остался у нас.

— Надеюсь, вы понимаете, что далеко не обо всем нужно писать?

— Это можно было и не говорить, — пожал я плечами, — Да и в любом случае текст будут рецензировать. Могу и вам его передать для проверки.

К декабрю устал ужасно, хотелось сдать сессию поскорей, закончить Поттера и наконец-то сбавить темп. Настроение поднял Стафф, который позвонил перед самым началом сессии.

— Здравствуй, мой мальчик, — послышалось в трубке, — Надеюсь у тебя все в порядке?

Получив заверения, что все хорошо, Стафф поинтересовался, не пишу ли я что-нибудь интересное. Подумал, что вряд ли бы он повесть о пограничниках или о магаданских знаменитостях посчитал стоящим издания в США, поэтому ответил, что пока ничего особо завлекательного нет. Но обнадежил, объяснив, что начинаю работу над эпосом о пришельцах. Я еще летом начал набрасывать план и страниц двадцать написал. Скорее всего, получится дилогия или даже трилогия. Но первую книгу смогу представить только к лету, не раньше.

— Жаль, жаль, — расстроился Стафф, — Впрочем, хочу обрадовать тебя. Твой «Марсианин» стал лауреатом премии Хьюго, как лучший фантастический роман прошлого года. И это еще не все, оба фильма сняты, премьера обоих ожидается на Рождество. Буду отслеживать, как их встретит зритель.

— До Нового Года, надеюсь, сообщите? — спросил.

Вроде фраза совершенно обычная, но вот это сочетание слов — обговоренная кодовая фраза, которая значит, что очередной роман на английском готов. Можно забирать.

— Несомненно, — бодро пообещал бизнесмен, — Но я тебя еще больше обрадую. Твой «Марсианин» также выиграл британскую премию Артура Кларка и французскую Аполло. Прекрасный результат.

Однако, удачно как пошло. Я даже не надеялся на такое признание.

— А как вручали без меня-то?

— Я сообщал в ваше издательство и в консульство, но они не ответили. Поэтому получил призы сам, как твой представитель.

Отлично, а мне, получается, никто ничего не передал. Вот только как бы теперь от меня не потребовали, чтобы я передал мою ракету из нержавеющей стали [2] в какой-нибудь музей. Фигушки, не отдам. Не знаю, что там у бритых и франков, но если есть какие-то статуэтки, но тоже заберу себе. А пока пусть у Стаффа постоят, надежнее будут, иначе, опасаюсь, что потом концов не найду, где тот приз посеяли, а то и какому-нибудь коллекционеру втихую продали.

Премия Хьюго за 2024 год

— Да, — спохватился бизнесмен, — Письмо Майкл получил, с Нового года журналы должны к тебе приходить. Возможно, сын весной в Москву приедет или даже я.

— Замечательная новость — я обрадовался. — Постараюсь встретить.

В целом более чем замечательно. Новости приятные и даже радостные. Подумал, что сегодня можно семейное торжество устроить. Пожалуй, стоит Урбанов пригласить, что ли. Только надо бы что-то хорошее прикупить к столу.

Давно уже собирался съездить в валютный магазин. «Березки» в Магадане нет, зато на улице Портовой имеется «Альбатрос» [3], в котором морякам за боны отоваривают разный дефицит. Что характерно, в «Березке» с 70-х годов продуктами не торгуют, разве что бухлом и жвачкой. А вот в «Альбатросе» вполне можно купить всякие консервы, копченую колбасу, конфеты, ну, и бухло, конечно, куда же без него.

Вот только бон у меня нет и я не моряк, зато выяснял ситуацию во Внешторгбанке, где мне пояснили, что для тех лиц, у кого есть чеки, выпущенные их банком, а в городе, в котором они живут, нет «Березки», то допускается тратить заменители валюты в «Альбатросе» [4].

На руках у меня справка о происхождении чеков, сами чеки и выписка из Внешторгбанка с распоряжением прикрепить меня к «Альбатросу». Пришлось съездить в управление порта, чтобы выписывать пропуск в магазин. Сначала давать не хотели, мол, не моряк. Пообещал пожаловаться во Внешторгбанк на игнорирование распоряжения. После этого с суровыми физиономиями мне документ оформили, отдали, но приятного пути не пожелали.

Показал в магазине ксиву — проходи, хотя охранник еще и паспорт проверил, не зря я его взял. Видимо, милиционера смутил мой юный возраст. Что неприятно, оказалось, что курс у моих чеков и бон моряков — разный, четыре моих чека приравниваются к одной боне, причем курс не постоянный, он меняется. Неприятно, но не фатально.

Чековая книжка на 25 рублей с бонами для моряков

Прошелся по магазину. По сравнению с московской «Березкой» выбор, конечно, слабенький, но кое-что есть. Сигареты вот всякие — «Кент», «Ротманс», «Мальборо», последние нашего молдавского производства, всего по 20 копеек за пачку. Пиво есть баночное, причем японское «Асахи», тоже 20 копеек просят за банку объемом 330 миллилитров. Есть коньяк «Арарат» выдержанный за 1 рубль 75 копеек и водка «Столичная», она 60 копеек стоит. Ну, вот, будет где купить алкоголь на свадьбу без талонов.

Из продуктов в основном консервы, причем деликатесные, нашего магаданского производства. Есть и крабы, тоже местные, банки с черной икрой, растворимый кофе. Конфеты, сплошь импортные, даже «MM» есть. Кстати, они ведь военные. Эти шоколадные конфеты в глазури специально были сделаны по заказу американских военных, именно для того, чтобы они в руках не таяли.

Реклама «MM» 40-х годов, написано «Теперь 100% на войну»

Японские аляски есть, фирмы «Чори». Всего 12 рябчиков цена. Отличные куртки, но у меня уже своя есть, причем лучше, чем эти. Но увидел одну огромного размера, явно невостребованную и таки купил — Витьке подарю, на него должна налезть. Наверное, специально на сумоиста шили.

Штаны «Монтана» — мечта советской молодежи, всего семь рэ, куртка джинсовая — 12, спортивный костюм — 15. Вот парочку точно куплю — себе и Алисе. Плащ из кожи понравился, брутальный такой, думаю, мне пойдет, надену, и все меня будут за агента КейДжиБи принимать. Только еще темные очки в комплект потребуются. Но довольно дорого — 120 на ценнике.

Обувка всякая, парфюмерия. Тут лучше с Алисой приехать, она куда лучше меня и в том и в другом разбирается. С электроникой слабовато, но на полке красуется ярко-красный двухкассетник «Панасоник» — звезда сельских дискотек по кличке «пожарник». Но, что больше всего порадовало — тут можно купить автомобиль. Прямо сейчас доступен ВАЗ 2104 за 2500 рублей. Но я бы предпочел тройку или шестерку, у них исполнение лучше. Или даже «Ниву» — для здешних мест она куда практичнее.

В общем, заплатил за аляску и спортивные костюмы. Взял еще крабов, черной икры, пару палок сухой колбасы, консервированной ветчины, пару банок кофе, конфеты и упаковку баночного пива для Урбана. Ну, может, и сам баночку употреблю… или две. С добычей поехал домой.

Алиса уже крутилась на кухне.

— Ого, у нас праздник какой-то?

— Именно, такой повод не каждый день бывает. Я уже Урбанов пригласил. Ты вроде курочку в духовке хотела приготовить?

— Готова она уже почти, а что у нас за повод?

— Потерпи, за стол сядем, расскажу. И достань салатницу — я крабов открою и колбасы подрежу.

* * *

[1] персонаж романа Роберта Хайнлайна «Пасынки вселенной»

[2] премия Хьюго присуждается решением Всемирного конвента научной фантастики (World Science Fiction Convention или WorldCon). Это одна из самых престижных премий в области фантастики в США и мире. Деньги лауреатам не положены, а приз представляет собой статуэтку в виде ракеты из нержавеющей стали, закрепленной на произвольном основании. В 1986 году официальное название премии — Ежегодная премия за достижения в области научной фантастики (англ. The Annual Science Fiction Achievement Award), однако прозвище Хьюго с 1958 года получило статус официального альтернативного названия

[3] на самом деле я не знаю точно, был ли при СССР в Магадане магазин для моряков, торгующий за боны. Сейчас имеется продуктовый магазин «Альбатрос» на Портовой, 38, но когда он был открыт, я найти не смог. Однако валютный «Альбатрос» был в Петропавловске-Камчатском, поэтому я сделал допущение в меру авторского произвола

[4] на самом деле было правило, по которому моряк, имеющий на руках боны и живущий в городе, в котором нет «Альбатроса», мог потратить свои заменители валюты в «Березке». Возможно ли было отовариться вместо «Березки» в «Альбатросе» не знаю, скорее всего нет, но опять же — мой герой находится в альтернативном мире, правила могут немного отличаться от нашей истории

Мое появление на телевидении в компании Сенкевича повлекло за собой еще одно непредвиденное последствие — я неожиданно для себя стал любимчиком у Бур. Говоря точнее, дело было не в Сенкевиче, а в профессоре, который прямо в эфире пару раз обо мне тепло отозвался. На геологичку это произвело наилучшее впечатление.

С этого момента Бур стала относиться ко мне по-особому, выделяя из группы. Вот только в ее понимании любимчик — это тот, к кому предъявляются повышенные требования. На мой взгляд, даже чрезмерные. Мне теперь мало ответить на вопрос Бур хорошо, я обязан сделать это блестяще. Про письменные работы даже говорить не хочу.

Отныне приходится частенько задерживаться на факультете, работать в институтском минералогическом музее, изучать дополнительную литературу, которую мне наша геологичка из своей личной коллекции выдает. Нашу статью в журнал приняли, я хотел, чтобы она была под обеими фамилиями опубликована, но Бур настояла, чтобы я оставил только свою. По каким-то своим соображениям она предпочла, чтобы я упомянул в работе о ней, как о научном руководителе и консультанте. Публикацию поставили в план на февраль.

В начале декабря на три дня заявился Витька, ноябрьский указ его разочаровал, так как там было сказано только о производственных кооперативах, а ему загорелось свой видеосалон организовать. Привел ему все минусы такого бизнеса, но пересмотреть позицию шурина не получилось. Ну, пусть сам смотрит, не мальчик уже. Сказал ему, что еще не вечер, не все сразу, пусть немного потерпит. И вообще, он в январе на зимнюю сессию приедет, тогда и поговорим более предметно.

Через пару дней опять позвонил Стафф, поделился новой информацией. «Неспящие в Анкоридже» выйдут в прокат на рождественские каникулы, а «День сурка» в конце зимы. Уже прошли закрытые показы для критиков, собрав в основном благожелательные отзывы. Надеюсь, публике кино понравится.

Заодно кодовыми фразами обсудили вопрос, как мне передать новый роман. Я решил, что все же доверять курьеру дискеты опасно. Сообщил, что на неделю прилечу в Москву. У меня нормальное окно образовалось из-за сессии. Она у нас начинается в декабре, перед Новым Годом дней десять отводится на сдачу зачетов, но благодаря отличной учебе я их все автоматом сдал. Поэтому заранее приобрел билеты. Лечу без Алисы, у нее льгот с зачетами нет. Зато она мне кучу поручений надавала и все нужные.

Еще одна прекрасная новость — мои путевые заметки отлично продаются в США, конечно, не так, как «Марсианин» и «Неспящие» с «Днем сурка», но достаточно успешно. Мало того, несколько зарубежных изданий решили сделать переводы. В последней фразе Стаффа я услышал грусть из-за того, что я не отдал права на них бизнесмену, а потому заработает на книгах не он, а советское правительство. Вот уж «купчик-выжига», мало ему алмазов и золота, не говоря уже про четыре цикла книг, которые я под именем Гарри Рина публикую.

Подумал, и сообщил, что у меня скоро будет еще одна книга в жанре путевых заметок про поиск Аркаима под предварительным названием «Аркаим — возвращение из небытия». Должна получиться история чем-то похожая на «Аку-Аку» Тура Хейердала или на «Дорогу ветров» Ивана Ефремова. Обе я в детстве читал, так что они ожидаемо отразились на стилистике моего документального романа.

С валом работы, возникшим в сентябре, я справился, поэтому смог уделить больше внимания книге о магаданских знаменитостях, а также начал переписывать свой полевой дневник, преобразовывая его в книгу. Планирую примерно на триста, может быть четыреста страниц текста, щедро сдобренных иллюстрациями и это я еще сильно сокращаю. Фотографировал летом я много, сейчас вот нужно отобрать наиболее значимые и интересные снимки.

Эта информация Стаффа заинтересовала, но разочаровал его, что закончу книгу только к весне. Делец на это сказал, что обязательно пошлет свое доверенное лицо или даже Майкла, чтобы оценили потенциал нового романа.

Потом еще минут десять поболтал с Майклом, который похвалился, что Тетрис продолжает приносить отличные прибыли, более того, его компания сделала пять новых игр, оказавшихся весьма востребованными. Еще бы, я ведь использовал инсайдерскую информацию, описывая, что должно получиться. Я в отдельном файле на дискете еще один список по играм сделал, которые вспомнил. Между прочим, припомнил про «Мафию». Она, конечно, не электронная, но можно ее запатентовать и выпускать наборы, как для настольной игры.

Хорошо помню, что ее студент МГУ Дмитрий Давыдов в этом году придумал. Память говорит, что он на кафедре психологии учится. Можно будет попытаться узнать про него и напустить на него Квастцова, пусть разрешение на использование получит. Мне это вдвойне выгодно — во-первых, вытребую долю с продаж, во-вторых, я ведь совладелец компании Майкла, так что часть прибыли фирмы идет в мой карман.

Опять прошел диспансеризацию в городской больнице. Проверяли мое давление. Я привычно нагнал показатели, воздействуя попутно на медиков. В общем, опять получил отметку об отсрочке, что военкома не обрадовало. Посмотрел он на меня, когда я ему бумаги отдавал, как врага народа. Правда, вроде немного меньше стали в армию студентов ВУЗов забирать из-за того, что правительство решило начать постепенный вывод наших войск из Афганистана.

31 октября в газетах появилось заявление ТАСС о начале вывода 6 полков из Афганистана, что изрядно народ взволновало и обрадовало, все-таки эта война поддержкой народа не пользуется. Никто толком не понимает, что мы забыли в этих диких горах. Более того, 13 ноября Политбюро ЦК КПСС решило вывести все советские войска из Афганистана в течение двух лет. В наших газетах этого не было, но вражеские голоса оперативно сообщили. Слушать их теперь стало легко, потому как больше не глушат. И информированность зарубежного вещания поражает, такое ощущение, что новости им сливаются с самого верха.

Подготовкой к свадьбе мы с Алисой начали заниматься заблаговременно, где-то с середины октября. Первым делом составили списки, кого пригласить и, нужно сказать, получилось немало. Родственники в полном составе — мои и со стороны Алисы ее семья и семья дяди. Понятно, что с материка родственники не приедут — далеко Магадан, не каждый решится в такие дали забираться.

Зато есть куча студентов, которых никак нельзя игнорировать. Как товарищ Саахов говорил «Кровная обида будет». Это и подруги Алисы по институту и школе, да и у меня друзей и знакомых полно: одногруппники из тех, с которыми дружу, ребята из агитбригады, секретарь наш комсомольский, знакомые по общаге, включая аспирантов, лаборанты мои по компьютерной аудитории. И мажоров тоже надо позвать, мы с ними регулярно на выходные на Снежку выбираемся — на лыжах кататься.

Проблема в том, что кроме молодежи у меня множество добрых знакомых из людей старшего возраста. Это ряд преподавателей, включая Урбана, Бур, Сухова, нашу англичанку. Еще редактор газеты, фотограф, пара журналистов, из тех, с которыми хорошо сошелся. То же самое и по членам магаданского отделения Союза Писателей — нужно обязательно послать приглашение председателю и тем из литераторов, с которыми поддерживаю хорошие отношения. Соседку непременно уважить. Насчет маклера подумаю, наверное, стоит и его позвать. Да, Савельевы, без них тоже никак. Жили бы в Москве, непременно набрался наглости и позвонил знакомым артистам. Ну, а так даже пытаться не буду.

Цою все же написал про нашу свадьбу, тем более с Алисой он знаком. Я из Магадана ему еще в сентябре выслал фотографии. Через месяц пришло ценное письмо большого формата, где оказалось три снимка группы с автографами всех участников и автопортрет Виктора с его подписью. Я рамку заказал и повесил картину в зале, а одну из фотографий на стену прикрепил рядом с письменным столом. Ирина Урбан портрет Цоя не оценила, мол, и техника подкачала, да еще и фломастерами нарисовано. Я только рассмеялся — это пока просто рисунок, а лет через десять, когда «Кино» станет легендарной группой, за этот автопортрет на аукционе покупатели битву устроят.

Автопортрет Витора Цоя

Долго размышлял, как совместить на свадьбе молодежь и солидных гостей, даже думал сделать два разных застолья, но как-то нехорошо народ на категории делить, да и хлопот получается куда больше. Проблему решила Алиса, сказав, что можно будет сделать два стола, составив их под прямым углом. Мы на углу сядем — нам уже можно [1], а приглашенные отлично разместятся двумя группами.

Насчет зала я договорился в «Магадане», он среди местных ресторанов считается самым солидным. Заодно заранее в «Альбатросе» начал покупать всякие деликатесы и алкоголь — коньяк, водку, вино, включая шампанское. Наверное, я у них единственный олух, который «Советское шампанское» за инвалютные чеки приобрел, причем сразу ящик. Других таких дураков нет. Что-то еще из Москвы привезу — в тамошних «Березках» выбор значительно богаче, чем у нас.

Перед самой сессией прямо с утра зазвонил телефон, но говорил вовсе не слон. Сквозь помехи донесся знакомый миллионам голос Миронова. Эх, а я ведь совсем за текущими хлопотами позабыл, что собирался позвонить ему, надо же выяснить, пошел ли он к врачам.

— Алло? Это квартира Гарина?

— Здравствуй, Андрей Александрович, рад слышать, — проорал я в трубку.

Рядом материализовалась Алиса, которая вообще-то любит всласть поспать, но не в этом случае, тут же так интересно. Миронов звонит. Ну, и как ушки не погреть?

— Как здоровье, Андрей Александрович? — задал я самый интересующий меня в данный момент вопрос.

— Саша, я поэтому и звоню. Я прошел обследование, — даже плохая связь не смогла скрыть счастья в голосе Миронова, — Аневризмы не обнаружили. Ее нет, Саша, нет. Не зря ты настаивал, чтобы я сходил в больницу. Саша, спасибо, это такое счастье.

— Я, я очень рад, очень, — у меня в горле вдруг пересохло, так что я внезапно осип.

— Саша, когда мы сможем увидеться?

— Я через три дня на неделю в Москву лечу, с удовольствием встречусь.

— Хорошо, позвонишь мне, как окажешься в Москве. Да, и еще, Саша, я стал гораздо меньше курить.

Я как стоял, так плюхнулся на пуфик в прихожей, ноги отказались держать. Это что же, получается, я смог вылечить Миронова? Впрочем, вряд ли вылечить, скорее всего, я смог запустить регенерацию в организме. Может, мне вообще попробовать целительством заниматься? Нет, не вариант. Меня тогда добрых два дня мутило, казалось, что еще немного и ноги протяну, даже сознание потерял, да и потом еще пару недель восстанавливался до нормального стояния. А если люди узнают, что я могу избавить от серьезных, а тем более неизлечимых болезней? Да завтра под дверью очередь образуется, причем до самого Сокола.

И никого не будет интересовать, что мне плохо, что я не в состоянии больше пары пациентов вылечить за месяц. Да и то сомневаюсь, что смогу столько. Скорее всего, нет. А попробую воздействовать на людей через силу, то и коньки отброшу. Нет, хорошо, что я Миронову внушил, чтобы он никому ничего не говорил. Между прочим, он так и поступил сейчас, со стороны послушать, то просто человек делится радостью с другом.

— Сашка, ну, Сашка, а что Миронов тебе сказал? — донеслось вдруг до меня, надо же, я даже не слышал, что жена мне вопрос задает.

— А, что? — очнулся я.

— Ну, что Миронов сказал? — выпалила Алиса, у нее от любопытства даже носик заострился и глазки блестят, вот так бы и поцеловал.

— Ай, Сашка, ты что делаешь? Хи-хи, вот дурак, — взвизгнула жена, — Руки холодные! Так что звонил Миронов? Ну, ты скажешь или нет?

— Радостной новостью поделился, — уже спокойно сказал я, предварительно все же чмокнув в гладенькую щечку усаженную на колени Алису, — У него же аневризма была, сосуд мог в мозгу в любой момент лопнуть. Он в больницу боялся идти, а я его уговорил сходить тщательно обследоваться, мало ли, врачебная ошибка.

— И что?

— Точно ошибка, все у него нормально. У него от сердца отлегло, вот, на радостях нам позвонил.

— Хорошо как, — стала серьезной жена, — Жалко было, если бы с ним что-то случилось.

Тут глаза у нее стали мечтательными:

— А вот бы он к нам на свадьбу приехал.

Я руками замахал:

— Что ты, я даже просить его не буду. Ну, сама подумай — в Магадан из Москвы лететь. Не такие же мы близкие люди. Да и по возрасту он нам в отцы годится. С такой просьбой — он за наглость посчитает.

— Да я понимаю, но помечтать-то можно.

— Мечтать не вредно, — ответил я старой советской поговоркой, — Вредно не мечтать. Ты лучше скажи, жена моя, мать моих будущих детей, ты кормить меня завтраком собираешься?

— И накорми его и детей ему нарожай, и все немедленно и все я, — делано проворчала жена, — Ладно, пошли на кухню. Яичницу будешь?

— Могу гарем завести, — пошутил я, Тогда тебе хорошо будет. Ты будешь меня любить, а остальной женский коллектив распределит обязанности: «одна — одежду шьет, одна — пищу варит, одна — детей кормит» [1]. Как тебе перспектива?

— Рационализаторское предложение отклоняется, — сурово произнесла Алиса, с трудом пытаясь сохранить серьезное выражение лица, — Марш на кухню, многоженец, пока я мир в семье скалкой не навела.

Вот так всегда, такая хорошая, такая перспективная идея, а зарубили на корню.

* * *

Я в Москву из Магадана летаю, словно в соседний город, в год по два, а то и три раза. В принципе не так это и сложно. Или подбросит кто-нибудь из знакомых на Сокол, или такси вызываю. В крайнем случае, можно на автобусе доехать — туда днем «Икарусы» каждый час мотаются.

А на самолете просто — летают вполне комфортабельные Ил-62М, а взять билет для меня не проблема, потому как после вступления в Союз Писателей у меня появилась возможность заказать место по брони в депутатской кассе. Нешуточная привилегия на самом деле.

Стюардессы меня уже узнают, улыбаются — примелькался. Одна так и сказала:

— А я вас знаю, вас по телевизору с Сенкевичем показывали.

Вот так и приходит слава. Вчера с Сенкевичем засветился, а сегодня уже тебя на улице узнают. Правда, недолго, но и ладно, свои пять минут славы, считай, урвал.

Хотел заказать номер в гостинице «Украина», интересно было пожить в сталинской высотке. Но, увы, «только для иностранцев», советских граждан туда не пускают, видимо, слишком много чести. Плюнул и привычно затребовал одноместный люкс в «России».

Дел в столице у меня хватает. Наконец-то появился в продаже мой американский путевой дневник. Нужно забрать в издательстве авторские экземпляры, в магазинах книгу уже расхватали. Тираж не такой и большой для Союза — 100 тысяч, допечаток не будет.

Также мне предстоит посетить премьеру спектакля «День сурка», поставленную Захаровым. Именитый режиссер настоял, чтобы я присутствовал. Впрочем, я не отказывался, как по мне, это изрядная честь, выйти на сцену рядом с таким человеком.

Алиса надавала мне поручений. Нужно купить ткань для свадебного платья или заказать его у хорошего портного. Для этого у меня в кармане целый лист имеется с размерами, фасонами. Там много написано, но для меня понятно не больше, чем китайская грамота. Поэтому нужно найти мастера, вручить ему лист, а тот, как меня заверили, должен сам понять. Придется мне поговорить со знающими людьми, чтоб свели с действительно хорошим модельером. Думаю, в артистической среде обязательно такая информация доступна.

Еще нужно подкупить продуктов для свадебного стола. Список есть, чеки получу в банке, благо ручеек валютных поступлений продолжает его пополнять, пусть уже и не так активно, как год назад.

Потом к руководству экспедицией надо бы заехать, я высылал обоим нашим профессорам копии рукописи про поиск Аркаима. Нужно узнать их мнение, и с учетом его скорректировать текст. А еще ученые обещали написать рецензии и предисловие к книге. С фотографиями также нужно разобраться. Я прихватил пачку снимков. Договорился провести совместную встречу, так удобнее и продуктивнее.

Ну, и разговор с Мироновым — это тоже важно, как и пересечься с Квасцовым, он специально приехал в Москву. Стафф, к моему сожалению, не смог прилететь.

* * *

Как поется в песне «первым делом самолеты», поэтому прямо в воскресенье созвонился с руководством экспедицией и с Мироновым. Это звонки я скрывать был не намерен, поэтому сделал их прямо из номера. Заодно и номер куратора с Лубянки набрал, тоже ведь надо.

В понедельник 15-го первым делом съездил в реакцию «Молодой Гвардии», забрал авторские экземпляры книги. Задержался там до самого обеда, потому как обсуждали мои творческие планы. Редактора отдела художественной литературы книга про Аркаим заинтересовала, возможно, что они ее опубликуют. Но, если не пройдет по жанру, то попробую обратиться в издательство «Знание». Еще в «Мысль» можно зайти, там в основном партийной и социально-политической литературой занимаются, но книги, посвященные истории, включая научно-популярные — это тоже их профиль.

После обеда направился на встречу с руководителями летней экспедиции. С ними до самого вечера поработать пришлось, очень уж дотошные люди, советские профессора. Замечаний и пожеланий оказалось масса, но ничего, все записал и обсудил. В гостиницу вернулся уже в девятом часу вечера. Сразу же перезвонил Миронову, подтвердил встречу. Тот обрадовался и пригласил прямо в театр. Сказал, что у него будет перерыв в репетициях. Мы, как раз, сможем поговорить в гримерке артиста.

С утра рванул на Лубянку. Я в этот раз в основном по Москве на метро перемещаюсь. Мне так удобнее — массы народа вокруг как-то бодрят, настраивают на рабочий лад, да и вообще, «наши люди в булочную на такси не ездят». Но до Лубянки я пешком дошел, благо недалеко. Сообщил на посту, к кому мне нужно, мне провожатого выделили. Все, как всегда. Товарищ майор вышел из-за стола, пожал руку.

— Хорошо, что приехали, Александр Глебович, очень удачно. Как раз мы текст проверили, есть небольшие замечания по нему.

— Рад видеть вас, Вениамин Константинович, надеюсь, не слишком мой опус порезали? — пошутил я, у меня сегодня настроение такое с утра, бодрое.

На удивление правки в основном оказались косметические. С некоторыми я сразу согласился, в нескольких случаях нужно было изменить текст, но ничего сложного, за пару вечеров можно справиться. Я так и сказал:

— Товарищ майор, тут работы на пару дней. Сейчас вторник, скажем, в четверг я бы мог бы передать окончательный вариант. Только нужно будет еще время, машинисту найти, чтобы перепечатала.

— Вообще-то уже подполковник, — добродушно улыбнулся офицер.

— Да? Искренне вас поздравляю.

— А с распечаткой не трудитесь, мы сами сделаем. Тогда позвоните мне в четверг с утра. Хорошо?

Быстро я вопрос решил, чуть больше часа заняло. В Театр Сатиры поехал на метро. Тут всего ничего — на станции «Кузнецкий мост» в поезд сел, на станции «Пушкинская» вышел, всего одна остановка.

Пришлось подождать, пока репетиция шла. Но меня проводили в зал, где я и присел на дальнем ряду, стараясь вести себя потише. Интересно посмотреть на процесс вот так, когда зрителей нет. Да и режиссер по ходу действия свои комментарии высказывает.

Хотя я тихонько в зал зашел, чтобы не помешать, но Миронов меня заметил. После репетиции он сам в зал спустился, представил меня присутствующим. Хорошо, что у него персональная гримерка, можно говорить более-менее свободно.

— Значит, совсем ничего нет? — уточнил я.

— Делали рентген, ничего не обнаружено, — подтвердил Миронов, — Да я и чувствовать себя стал намного лучше. Ощущение словно летаешь, будто помолодел. И почти не курю, две пачки сигарет на целую неделю хватает, а раньше бывало, что за день столько же уходило. И ведь не тянет. Спасибо тебе.

Да, смотрю, лицо у Андрея посвежело, словно лет пять сбросил.

— Ну, я действовал в корыстных интересах, — пояснил я, — Очень хочется увидеть побольше фильмов и спектаклей с твоим участием.

— В этом наши намерения совпадают, — рассмеялся Миронов, — Я и сам не против. Останешься на спектакль? Я контрамарки взял. Ты же с невестой? Алиса, кажется?

— Увы, на этот раз сам приехал. У нас сессия, я выкроил неделю за счет заранее сданных зачетов, а у Алисы такой халявы нет. А еще мы 17 января расписываемся, свадьба у нас. Так что активно готовимся к мероприятию, дел много. С удовольствием пригласил бы вас, но далеко к нам ехать, вам неудобно будет.

— Поздравляю.

— Спасибо, но у меня просьба по этому поводу. Вы не знаете хорошего модельера, занимающегося дамскими нарядами? Алиса хотела красивое свадебное платье. А я совершенно никого в этой сфере не знаю.

— Даже не скажу, хотя, может Слава Зайцев возьмется или подскажет мастера? Посиди здесь, я позвоню сейчас.

Минут через десять Андрей вернулся.

— Сможешь в семь вечера подъехать? Как раз спектакль окончится, и мы съездим к нему.

— Тогда, может, контрамарку на вечерний спектакль, а я пока по делам смотаюсь? — предложил я.

Времени у меня немного, нужно график плотно использовать.

Миронов согласился, после чего, я получив контрамарку на спектакль «Прощай, Конферансье!», попрощался до вечера.

На этот раз мистер Квасов назначил мне встречу шут знает где. Трубка автомата искажала звук, поэтому кое-как разобрал, что мне нужно переться аж в Ховрино. Хорошо, что у меня справочник подробный есть, иначе бы в жизни точку назначения не нашел. Кажется, кто-то перемудрил с конспирацией.

Добрался на метро до станции «Речной вокзал», потом долго искал пивной бар, рекомендованный мне, как «Разгуляево». Я так понял, что название забегаловки насквозь неофициальное, потому как вывески никакой не обнаружил. Впрочем, что передо мной пивнуха, сомневаться не приходилось — это было видно по повышенной плотности страждущих личностей рядом с точкой повышенной культуры быта.

Однако, внутри даже имелась претензия на цивилизованность в виде висящего под потолком цветного телевизора. Он, правда, не работал, видимо был повешен чисто для интерьера, но красивое, этого не отнять. Столики чисто стоячие, присесть некуда. Заметив у стены потягивающего пиво из бокала Квасцова, взял у стойки пару кружек и блюдце сушек на закуску, приземлился рядом. Глотнул из кружки, поморщившись, вообще берегов не видят — пополам же разбавляют, еще и кислит.

— Ну, вы, блин, даете, — сообщил агенту в перерыве между глотками, — Вы же не Сусанин, а я не поляк.

— Да нормально, — меланхолично ответил Квасцов, — Дальше положишь, ближе возьмешь. Вон, сумку не забудь.

Он кивнул на матерчатую сумку, стоящую у его ноги.

— Что там?

— Пластинки, книги, ничего запрещенного.

Удобно разговаривать в подобных помещениях, народа не особо много, но гул от множества разговоров надежно скрывает любую беседу. Здесь мало кто молча целит пиво, все хотят пообщаться. Еще и дым клоками тумана плавает под потолком — накурено так, что топор повесь, не упадет.

Я положил рядом с сушками завернутые в лист бумаги дискеты.

— Здесь две на всякий случай, мало ли, одна не прочитается.

Агент быстро сунул сверток во внутренний карман куртки.

— Ладно, бывай, — он пожал мне руку, — Минут через пятнадцать можешь тоже уходить.

* * *

[1] в Советском Союзе бытовало поверье, что нельзя сидеть на углу стола — не женишься

[2] фраза Гюльчатай из культового боевика «Белое солнце пустыни», снятого режиссером Владимиром Мотылем в 1970-м году совместно силами киностудий «Мосфильм» и «Ленфильм»

Квасцов свинтил, оставив меня допивать кисловатое пиво под соленые сушки. Я, если честно, не такое люблю. Предпочитаю легкое, с отчетливой горчинкой. Еще нравится бархатное, с привкусом карамели, чуть сладковатое. Но опять же, кружечку хорошо выпить в жару, очень оно тогда вкусное. Вот только не разбавленное же хлебать. Поморщился, глядя на оставшуюся в бокале жидкость, никакого желания допивать, ладно бы лето на дворе.

Помню, в той жизни довелось как-то на летом стройке поработать в Ростовской области. Жара под сорок почти, а мы крышу делали, считай, постоянно на солнце. Вода из артезианской скважины, чуть солоноватая, жажду вообще не утоляла. Пьешь и не можешь напиться, только внезапно начинаешь ощущать, где у тебя находятся почки.

Вот тогда я и понял, как «вкусно и свежо пиво» может быть. Мы на остановку электрички мимо пивного ларька шли. Ну, такая себе точка, рассчитанная на расходящихся по домам работяг с соседних заводов. Вместо бокалов поллитровые кружки были. Зато там кружку выпьешь и с облегчением чувствуешь — впервые за день тебя наконец-то отпустила жажда. Кайф в этот момент я ловил неимоверный, несмотря на то, что пиво было средненькое. Больше одной кружки я не пил, хватало ее, потому как со второй тут же хмелел.

А сейчас вообще зима, на улице под минус двадцать давит, хотя еще вчера было выше девяти. Не та погода, чтобы по пивным класса «Мутный глаз» шататься. Сейчас бы глинтвейна горячего, да со специями, вот это дело.

— Эй, студент, а ну уважь труженика, метнись кабанчиком за кружкой, — какое-то нетрезвое тело оторвало меня от размышлений, обдав густым перегаром.

У-у, как все запущено, нельзя пиво с водкой в такой пропорции мешать, коктейль «Ерш» никому на пользу не идет. То ли совсем зенки залил деятель, то ли просто захотелось над кем-нибудь поизмываться. Но морда у типчика опухшая, видать не первый день синячит. И группа поддержки из пятерых таких же алкашей в мою сторону нехорошо поглядывает, предвкушающе. Ситуация для таких мест привычная до оскомины. Тут сразу отпор нужно давать, вот только тело передо мной больно здоровое, облапит, хрен отцепишься. Как бы отвязаться от него, не доводя до скандала? И какой он нафиг труженик? Все руки в небрежно набитых партаках.

— Нет у меня денег, — ответил сухо.

— Это же ты в моей Катьке бегаешь? Я тебя узнал! Ах, ты ж падла, — взревев, потянул грабки к моей груди мгновенно перешедший в стадию агрессии краснорожий алкаш.

Ну, Квасцов, ну, затейник, замечательное место для встречи выбрал. Вот же, любитель по шалманам шариться. Чем ему «Валдай» не угодил? Да мало ли нормальных ресторанов в Москве? Сели бы где-нибудь, да поговорили нормально, так нет же.

Я оставшиеся пару глотков пива в сторону выплеснул и без замаха впечатал дно кружки в лоб скандалисту. А хорошие кружки делают в Советском Союзе, увесистые, солидные. Бумкнуло гулко, показывая пустоту черепушки. У неожидавшего решительного отпора от студента алкаша ноги подогнулись, и он непринужденно уселся на заплеванном полу, мечтательно уставившись куда-то вдаль. Наверное, что-то хорошее увидел или отдохнуть решил. Зато кружке хоть бы хны, вообще не пострадала.

Поставил посуду на столик, наклонился к поверженному алкоголику, проверил пульс на шее. Ага, жилка бьется, живой. Подхватил пакет и быстрым, но спокойным шагом вышел из помещения. На улице оказалось неожиданно пустынно. Ну, да, при минус двадцати просто так колобродить у крыльца пивной не слишком тянет. За дверью взревели — похоже, до дружков скандалиста дошло, что операция по запугиванию молодого лоха пошла не по сценарию.

Я быстренько пробежался вдоль фасада, нырнул за угол бара. Вовремя успел. С шумом распахнулась дверь.

— Где он, падла?

— Вон он, гад, побежал, — и сразу же послышался нестройный грохот ног вперемешку с отборными матами, требовавшими мочить меня, нехорошего.

Аккуратно выглянул из-за угла — плотная группа алкоголиков совершала забег в сторону ближайшего тротуара с прохожими. Ну, не знаю, насколько у этого спортивного общества «Трудовые резервы» запала хватит, там же целых двести метров бежать, в таком состоянии это далековато. Не знаю, кого они там заметили, но вообще-то на дороге сейчас никого нет. Может, решили, что я за деревья забежал?

Спортсмены из общества «Трудовые резервы», кадр из кинокомедии «Джентельмены удачи»

Хмыкнул под нос и отправился в противоположном направлении, прикрываясь строением. Сделаю крюк через соседний квартал до станции метро. Нет, ну а что мне было делать? Устраивать драку не вариант. Вызовут милицию, меня же потом сделают виноватым. Просто так уйти бы мне не дали, вцепились, обобрали по полной, еще и раздели. Если что, в милиции они заявят, что просто ошиблись, а драку начал именно я, значит и спрос с меня. Еще и свидетели бы нашлись из завсегдатаев. А «если драка неизбежна, лучше быть первым». Золотые слова! Вроде бы человек, сказавший их, сейчас в Германии служит. Эх, с ним бы познакомиться. Вот был бы прикол, если бы он был моим куратором в Москве! Но, кто знает, может еще и доведется руку пожать, я ведь не собираюсь спокойно на диване сидеть и ничего не предпринимать.

Нет, вообще даже по таким заведениям можно спокойно ходить, но только не одному. Компания нужна, человека три оптимально. Тогда никто не привяжется. Хулиганы предпочитают одиночек, вот тогда сразу попадаешь в группу риска.

А вообще сейчас хулиганья хоть отбавляй, с ним и в Москве можно чуть не в центре встрять. Приятель рассказывал про нехитрую схему, которой нынче гопники пользуются. Где-нибудь на не слишком людной улице к одинокому прохожему пристает подросток субтильной наружности с предложением купить кирпич.

Большинство народа фишку знает и предпочитает откупиться, отдав копеек двадцать. Если откажешься, шибзд начинает обзываться матерно и крайне обидно, но негромко, а то и грязью может одежду запачкать, на ботинок плюнуть. Расчет на то, что возмещенный прохожий обидчику леща отвесит. Хулиганам только этого и нужно. Налетают и начинают метелить втроем, а то и вчетвером одного, могут даже ногами. Если увидит милиция, то у них железная отмазка:

— Увидели, как вот этот паразит ребенка избивает, вступились. А кто бы мимо прошел?

И тут же получается, что они благородные Робин Гуды, а прохожий полный подлец и аморальный тип. А суды обычно особо не разбираются, им проще пятнадцать суток или штраф прохожему впаять. Будешь ерепениться, могут и строже наказать. Хотя все прекрасно понимают, в чем дело, и милиция и судья, просто так удобнее, не нужно тратить время и силы. Тут единственное может помочь — хорошие связи, которые вовремя вмешаются, но они далеко не у каждого есть.

Уже без эксцессов дошагал до станции метрополитена, пора в театр, контрамарка у меня на отличное место — 5-й ряд партера, в центре зала. Сцену будет видно во всех деталях. Приятно, что Миронов позаботился, такие места получают только действительно уважаемые люди. Нельзя никак опаздывать, обидится человек, да и самому интересно спектакль посмотреть.

В той жизни я записным театралом не был, разве что в детстве одно время частенько бегал в ДК Судостроителей, у меня, то ли тетушка, то ли знакомая мамина там работала, вот мне билеты и доставались. Хотя в памяти больше остался тот интерес, что вызывали кукольные спектакли, которые к нам в детский садик привозили. В детстве марионетки кажутся живыми, им искренне сопереживаешь, это с возрастом теряешь восхитительную наивность и начинаешь понимать, как незамысловат был сюжет.

А сейчас мне неожиданно понравилось ходить на представления. Все же, в отличие от кино, спектакли всегда хоть немного, но отличаются друг от друга, да и само действие происходит вот сейчас, буквально в десятке метров от тебя, а на условность окружающего пространства можно не обращать внимания, в конце концов, есть ведь воображение. И немало значит уровень артистов, а я теперь имею возможность увидеть игру настоящих мастеров.

Успел заблаговременно, еще добрых полчаса оставалось до начала, так что успел перекусить в буфете и общественные удобства посетить. Ну, а как иначе? Не вскакивать же потом посреди спектакля, и вполголоса извиняясь, пробираться к выходу из зала, стараясь стать как можно незаметнее, но прекрасно понимая, что на тебя сейчас половина зрителей пялится.

Прямо вспоминается эпизод из моего нежного детства, когда меня впервые мамина знакомая взяла с собой в главный городской кинотеатр. «Факел» он назывался. Я маленький, мне все интересно. Вот я и расспрашивал про все, что видел. В том числе и почему дяденьки и тетеньки спускаются куда-то вниз из холла. А дело в том, что туалеты в кинотеатре были в подвальном помещении, куда вели две широкие лестницы. Это мне и объяснили максимально доступным для малыша способом и естественно шепотом, потому как юная тетушка жутко стеснялась такие неприличные слова произносить.

— Вон оно чего, — подумал маленький я, — Понял!

И когда увидел солидного мужичка с обширной лысиной, поднимающегося наверх по лестнице, громко и радостно закричал на весь обширный вестибюль, заполненный народом, дабы поделиться новыми знаниями:

— Тетя Лена, тетя Лена, а вон дядя уже пописал и покакал!

Еще и пальцем на виновника моего импровизированного бенефиса показал. Мне-то в пять лет, как с гуся вода, а вот несчастная молоденькая и симпатичная тетя Лена, стала внезапно красной как рак. И бедный мужик с раскалившейся лысиной, ему тоже можно было посочувствовать. Да уж, дал я тогда жару.

Спектакль «Прощай, конферансье!» оказался о труппе артистов и их жизни перед самой войной и после того, как она начинается. Даже не заметил, как меня захватило действие. Жаль, что других звезд театра сатиры в спектакле не задействовано, вроде Папанова или Державина. Но заметил Романа Ткачука и Валерия Гаркалина. Оба много играли в фильмах, а потому очень узнаваемые, правда, для меня Гаркалин в первую очередь запомнился по фарсу «Ширли-Мырли», поэтому подсознательно так и ждал, что он сейчас что-нибудь отчудит на сцене в стиле Василия Кроликова. Глупость, конечно, но подсознание — оно такое, с логикой не дружит.

После спектакля меня провели за кулисы к Андрею. Собрался он быстро.

— Сейчас съездим к Славе Зайцеву. Один из лучших модельеров и мой хороший знакомый, если даже сам не возьмется, то подскажет к кому обратиться.

Ну, кто же про Зайцева не слышал? Он уже на коне, обшивает лучших людей столицы. Согласится ли поработать с каким-то студентом? Как-то сомнительно.

— А не поздно к нему ехать? — озвучил я часть сомнений.

— Нет, он часто на работе допоздна задерживается, я позвонил, предупредил, что будем. Сказал, что подождет.

Эх, была, не была, поедем.

— А куда мы? — догадался я спросить только, когда мы в такси сели.

— На проспект Мира, в «Дом моды», Слава там сейчас художественным руководителем.

Не сразу понял, куда мы приехали, только через некоторое время пришло узнавание. В этом мире я еще на проспекте не был, разве что мимо проезжал. Прикинул, а ведь тут от дома Миронова по меркам Москвы всего ничего. Пешком за полчаса можно дойти, это если неспешным шагом, а ежели ускориться, то и двадцати минут хватит.

Зайцев ожидаемо встретил нас скептически. Точнее, Миронова с распростертыми объятиями, а вот на меня посмотрел с нескрываемым удивлением, когда Андрей сообщил о моей просьбе. Думаю, нечасто к уже весьма известному модельеру приводят студентов в роли заказчиков. Скорее всего, сначала он подумал, что я представитель золотой молодежи. Потому и заговорил с напором, объясняя, что он занят. Впрочем, предложил дать адреса пары хороших портних-надомниц.

— Слава, ты не понял, я прошу сделать, как мне, — задушевным тоном обратился к нему Миронов, — Это мой хороший друг, и весьма известный писатель. Он из Магадана приехал на несколько дней. Парень молодец, учится, интереснейшие книги пишет, статьи в газеты и журналы.

Модельер внимательно посмотрел на меня и неожиданно произнес:

— Ну, ладно, давайте посмотрим. Что вы, собственно, хотите?

Начал объяснять про свадьбу, про мое желание подарить невесте шикарное платье на торжество.

— Ну, а сама девушка где?

— Увы, у нее сессия. Это я смог вырваться на неделю.

— Но как, по-вашему, я должен шить? — изумился мэтр, — Без примерок, без объекта. Надо же видеть заказчицу, чтобы понять, что ей пойдет.

— У меня есть всем мерки и фотографии невесты, — торопливо произнес я, доставая из кармана записную книжку.

— Фотографии! Нет, что он говорит, — возмущенно фыркнул модельер.

— Ну, ты же профессионал, Слава. — умоляюще произнес Миронов, — Посмотри, прошу тебя.

Зайцев посмотрел на Андрея и неожиданно успокоился, забрав у меня книжку с вложенными в нее снимками. Некоторое время он задумчиво рассматривал фотографии с Алисой во всех ракурсах, потом прочитал записи.

— Хм, а вы сами, молодой человек, что вы думаете по поводу наряда?

— Вообще ничего не думаю, мастер, — повинился я, — Девочки мне пытались рассказать, но я ничего не понял. Я что тут написано совершенно не разбираю, для меня тут словно по-китайски написано.

— Да уж, — модельер внезапно развеселился, — А вы хоть представляете, во что вам платье обойдется?

— Это неважно, я неплохо зарабатываю. Вот, только вчера гонорар за книгу получил. Если хотите, мастер, то я могу часть заплатить чеками.

— Книги у Саши в США издаются, — пояснил Миронов, объясняя мою состоятельность.

— Интересное предложение, а сколько времени на пошив?

— Свадьбы назначена на 17-е января.

— Нет, ну это несерьезно! — экспрессивно выкрикнул Зайцев, — Ко мне люди за полгода записываются, на примерки приезжают. А тут по фотографии и неизвестно кем сделанным меркам и меньше месяца. А ведь платье еще в Магадан нужно доставить! И что получится? А потом все будут говорить, что Вячеслав Зайцев сшил какой-то мешок!

— Слава, Слава, успокойся, — Миронов успокаивающе накрыл ладонью руку модельера, — Ты можешь, я знаю.

— Да, я могу! И все же девушка должна пройти примерку. Мало ли где подогнать нужно будет.

— А если я ее отправлю в начале января к вам на пару дней?

— Разве что так. Но вы, молодой человек, мне сильно задолжаете!

— Готов на любые условия.

Постригли мои финансы неплохо, нужно сказать. Предварительно договоренность на тысячу рублями и еще пятьсот чеками, а чеки сейчас с рук продаются эдак один к пяти, если не больше. Точно не знаю, не продавал. Но, не жалко, пусть наша свадьба станет для Алисы «что-то особенного», как говорил герой Сергея Юрского в мюзикле «Интервенция» [1]. Денег все равно хватает, а тратить их практически некуда.

Вышли на улицу с Мироновым, как назло ни одного такси. Я даже расстроился, поздно уже, из-за меня Андрей голодный. Тот вдруг рассмеялся:

— Да шут с ним, с такси, тут трамвай как раз до моего дома идет. Поедем, жена хотела тебя увидеть, я ей сказал, что это ты меня уговорил курить меньше. Поужинаешь у нас, потом вызовем тебе такси.

Пришлось соглашаться, тем более остановка оказалось совсем рядом. Только подошли, как подъехала дребезжащая «Татра» с номером 7 на окне. Андрей, перед тем как зайти в салон шапку поглубже натянул, и на сидении устроился у самого окна, наклонив голову. Ну, понятно, узнают, задергают. Я сразу вслед вошел, закинул горсть мелочи в кассу, отмотал два билета, потом пробил их в компостере. Сел на то же сидение так, чтобы прикрыть Миронова.

— Тут седьмой и пятидесятый маршрут ходят, — пояснил артист, — А останавливается прямо перед моим домом. Я иногда езжу, но только когда пассажиров мало.

Он чуть виновато улыбнулся. Да, народная любовь и широкая известность имеет и свои минусы.

Жена Миронова действительно встретила меня по-доброму, сразу же захлопотала на кухне. А я и не против — сегодня даже не обедал, ограничившись кружкой не самого хорошего пива с несколькими бубликами. Разве же это еда для молодого, растущего тела?

— Мне Андрей сказал, что это вы повлияли на него, убедив перестать курить?

— Ну, не все сразу, я за постепенный отказ, чтобы не было сильной встряски для организма, — пояснил я.

— Даже так хорошо, — Лариса с улыбкой посмотрела на мужа, — Он столько раз мне обещал, а выполнить не мог, как ни пытался. А у вас получилось. Как вам так удалось?

— А с корыстными намерениями это сделал. Надеюсь, что когда-нибудь вы с Андреем сыграете в фильме по моему сценарию. А зачем мне больной главный герой? Мне здоровые артисты нужны, — отшутился я, переключая интерес собеседницы.

— А по вашим сценариям уже снимали фильмы? — заинтересовалась Голубкина.

— Снимали, — не стал отпираться, все равно позже узнают, — В этом году две картины сняли, одну в кинокомпании TriStar Pictures, а вторую в Columbia Pictures.

Смог я поразить звездную семью. Я ведь раньше даже Миронову про сценарии не рассказывал. Проговорили допоздна, меня даже отпускать не хотели, предлагали остаться ночевать. Все же решил ехать, у меня на завтра тоже дела запланированы.

* * *

В среду с утра рванул в «Мир», где меня обрадовали, решение по переводу первой книги «Плоского мира» есть, книга поставлена в план на следующий год. Ну, вот, я опять выступил в роли переводчика, на этот раз художественного произведения. Пошутил, что могу перевести и продолжение. Ну, а чего, мне вчера как раз «Безумную звезду» предали, кстати, с подписью автора.

Зашел в юридический отдел, поговорить с Вольфычем, подарил ему свою последнюю книгу, похвастался, что завтра иду на премьеру, посетовал, что контрамарки две, не знаю, кому вторую отдать. Кончилось тем, что предложил ее Жириновскому. Ну, а чего, знакомства нужно укреплять. Так-то есть кому подарить, но все люди семейные, неудобно только одного супруга на спектакль звать. А Вольфыч сейчас в разводе, официальный холостяк. Пусть он и говорил потом, что фактически брак сохранялся, но не зря же он именно в это время себе детей на стороне заимел.

На обед съездил в гостиницу, решил отдохнуть до вечера, на спектакль только к пяти. Разве что взял у коридорной утюг, да костюм освежил, а потом ботинки надраил хорошей импортной ваксой — нужно выглядеть безупречно.

Контрамарку я Жириновскому заранее отдал, чтобы не ловить его потом у входа. Все же он не девушка, а я не влюбленный юноша. Пришлось брать такси. Нет мне и в метро нормально, я не комплексую, но помнут костюм же, сейчас как раз час пик начинается, народ после трудового дня начинает разъезжаться из центра по спальным окраинам.

А сегодня первый день премьеры, обычно по такому случаю в театре все свои — известные артисты, завсегдатаи из особо уважаемых, представители столичной богемы, партийная номенклатура, большие чины. Человек со стороны на такое мероприятие не попадет, потому как строго по приглашению. Это потом, через недельку уже можно билет взять, хотя все равно непросто, в московских театрах всегда спрос предложение превышает.

Народ начал собираться задолго до представления, много известных людей. Заметил в толпе Рязанова, Никулина, Басов мелькнул. Подходить, конечно, не стал, они меня не знают. Вот к тем, кому бы представлен, пусть хотя бы и шапочно, тут уже без проблем. Подошел, поздоровался, удалился, ловя на себе недоуменные взгляды окружающих знаменитости людей. Заодно с Никулиным меня познакомили, я, воспользовавшись случаем, высказал знаменитому клоуну свое восхищение. Миронов тоже среди гостей обнаружился, сам ко мне подошел. Я заметил, что многие на меня стали кидать заинтересованные взгляды, видя, что я дружески с советской звездой общаюсь.

Тут, как раз и Вольфыч нарисовался, мы, переговариваясь с ним, фланировали по фойе, время от времени раскланиваясь со знакомыми. Место у меня в этот раз на третьем ряду, рядом с центральным проходом. Перед началом спектакля, на сцену вышел Захаров, кратко рассказал историю спектакля, а потом вызвал меня на сцену. Пришлось идти, хорошо, я уже натренировался перед людьми выступать, под взглядами не теряюсь. Толкнул небольшую речь, о том, как польщен, что мое произведение будут исполнять на подмостках такого прославленного театра, в своем спиче лизнул самого Захарова и артистов, задействованных в постановке. Ну, положено так, не мной заведено, не мне и отменять.

Между прочим, на роль главного героя Захаров Караченцева утвердил, хозяйку гостиницы играет Пельтцер, оператора Ларри Виктор Проскурин. Еще в спектакле Абдулов и Алферова задействованы. Прямо интересно, что получилось.

— Так выходит, это по твоему сценарию постановка? — спросил Жириновский, когда я на свое место вернулся.

— Я изначально для фильма его писал, — пояснил я, — А Захаров уже для сцены переделал, поэтому сценарий с двойным авторством.

В антракте уже люди стали сами к нашей небольшой компании подходить, знакомиться. Даже пару приглашений получил на богемные тусовки. Ну, не знаю, если получится, то посещу, а нет, так нет.

* * *

В принципе за три дня со всеми важными вопросами разобрался, остались в основном мелочи, которыми занимался до конца недели. На улице резко потеплело до минус девяти, так что мотаться по столице стало намного комфортнее. Съездил в банк, в «Березку», в «Балатон» и «Лейпциг», набив пару коробок всякими венгерскими овощными консервами и банками с зеленым горошком. Что поделаешь — дефицит, приходится тащить через всю страну.

Созвонились со мной с Лубянки, сообщили, что книгу мою поставили в план, весной должна выйти. Куратор поинтересовался, не буду ли я против, если первую часть опубликуют, как отдельную повесть в «Искателе». Я возражать не стал, еще чего не хватало. Более того, согласился с тем, что они сами сократят текст для журнального варианта. А чего спорить, все равно гонорар-то я получу.

До конца недели сделал все остальные намеченные пункты, еще раз съездил к Зайцеву, который показал мне эскизы и образцы ткани. Я сфотографировал, чтобы Алиске передать. Опять выслушал ворчание мэтра по поводу чрезмерной срочности и подарил ему книгу о путешествии по Америке. На квартирники так и не поехал, замотался и забыл про приглашения.

Домой вылетел в субботу 20-го. Как раз успею зачет сдать, один у меня все-таки баз автомата остался. Потом еще с ребятами из агитбригады нужно будет репетиции провести. Ну, и поработаю над книгами. Приснилось мне в гостинице начало истории про мальчика, который переехал с родителями в Севастополь и нашел тропку, ведущую в Зурбаган. Может получиться добрая и забавная фантастическая книжка для детей. Думаю предложить ее в «Уральский следопыт». Немного будет перекликаться с крапивинскими историями, но стиль у меня совсем другой. Так что дел по-прежнему много, не хотят они уменьшаться. У меня получается в точности, как говорила Белая Королева Алисе: «Приходится бежать со всех ног, чтобы только остаться на том же месте, а чтобы куда-то попасть, нужно бежать как минимум вдвое быстрее!» [2]

* * *

[1] очень необычный фильм-буффонада, снятый в 1968-м году режиссером Геннадием Полокой на киностудии «Ленфильм», но показанный советским зрителям только в 1987 году. Интересен тем, что в нем снимался Владимир Высоцкий и Сергей Юрский

[2] Льюис Кэрролл «Алиса в Зазеркалье»

Несмотря на то, что всего на неделю съездил в столицу, но вопросы порешал полностью, даже успел по магазинам побегать. В МГУ тоже побывал, попытался узнать про Давыдова, но никто про такого студента на кафедре психологии не знал. Видимо, нет его в этой версии истории. Ну, что же, подумаю, если что, то можно запустить продажи комплектов для игры через компанию Майкла. Да, для «Мафии» так-то вообще ничего не нужно, но это же американцы, они обязательно аксессуары приобретут. Ну, а что? Красивая коробка, буклет с правилами, черные повязки на глаза, фигурки игроков, которые нужно в карман прятать. Ну, там «дон», «мафиози», «комиссар». Еще какой-нибудь жезл для ведущего. Вполне покупать будут, еще и коллекционировать со временем.

Ладно, приберегу идею на будущее, чтобы уж точно быть уверенным, что эту игру кто-нибудь не придумал. Опять же у Майкла и так работы хватает. Я ему еще концепций для игр передал, целый список, все рассчитаны на возможности компьютеров 80-х годов.

В субботу вечером прилетел. Никто меня не встречал, я не сообщал, что именно в субботу вернусь. Переночевал у Савельевых, а с утра на автобусе до автовокзала доехал, благо от него мне до дома пешком идти всего ничего. Взял в гараже машину, да смотался за оставленным в камере хранения багажом.

Алиса обрадовалась, она меня только завтра ждала. Сразу же про учебники забыла, давай выспрашивать, как съездил. Пришлось рассказывать в подробностях. Похвастался, что платье ей шьет лучший модельер Москвы или, по крайней мере, один из самых известных. Достал кипу фотоснимков, чтобы показать товар лицом. Наверное, зря, потому что Алиса меня вопросами завалила. Ну, не понимаем, мы, мужчины, в этом ни-че-го, темный лес для нас все эти выточки, рюши и всякое другое. Ничем не могу помочь.

Алиса сначала надулась на мое бесчувствие и тупость, потом, наверное, решила, что все равно бесполезно от меня требовать слишком многого, а пригодиться я еще могу и поменяла гнев на милость, вспомнив, что я еще не кормлен. Потом меня еще и приласкали.

Уже после бурного примирения Алиса мне на плечо голову положила и завела извечное женское:

— А ты меня любишь?

— Люблю.

— А я тебе сразу понравилась?

— Почти.

— Что значит почти? — Алиса сердито уставилась на меня.

— Да как вспомню, так вздрогну. Сидит такая пигалица на мокром снегу, попискивает тоненько, несчастненькая, чума-а-азенкая. Ну, как такую не пожалеть? Привел домой, отогрел, отмыл бедненькую, накормил. Присмотрелся — а пойдет, да уже вроде как жалко выгонять, как-никак потратился на нее.

Алиса возмущенно засопела.

— Ты, наверное, у вашего кота уроки брала? — продолжил я нагнетать, — Он так же в вашу семью коварно проник и прижился, теперь как сыр в масле катается. Хм, или котается? Раз кот, то правильно будет слово котается. Я так думаю!

Алиса захохотала:

— У нас кошка.

— Тем более, сразу видно школу наглой рыжей морды. Окрутила меня, заставила под свою дудку плясать, а теперь вообще окольцевать задумала, чтобы не улетел, аки птиц свободный. И буду я как в той поэме стенать: «сижу за решеткой в темнице сырой вскормленный в неволе орел молодой». А ведь я еще так молод. Увы. попалась мне на пути лиса Алиса.

Алиса мне в глаза посмотрела, внимательно прищурившись, и заявила:

— Когда-нибудь, глупенький Буратино, я тебя за твои шутки дурацкие прибью. Но потом.

— Ну, хоть пока я в безопасности, — я притянул Алису к себе, начал целовать.

Она потерпела немного, потом забарахталась, вырвалась наконец.

— Вот дурак, — а сама улыбается, понравилось ей, вон как глаза искорками сверкают.

Вечером объяснил жене, что ей необходимо хотя бы на пару дней смотаться в Москву, причем ехать придется одной, я не смогу.

— Ой, а когда?

Начали прикидывать, когда можно выделить окно для поездки. В принципе, если уговорить преподавателя во вторник принять последний зачет, то отлично получится. Тогда в следующую среду Алиса сможет вылететь, а вернуться в субботу или воскресенье. А я ее в аэропорту встречу.

— Только она мне откажет, — вздохнула Алиса, — Она вообще к студенткам строгая, к парням она более снисходительна. Может, ты попробуешь с ней поговорить? Она как раз фантастику любит.

С утра в понедельник на консультацию сходил, потом поднялся в компьютерную аудиторию, у меня занятие по расписанию, затем уже оставил народ на ассистента и с низкого старта рванул в пединститут. Надеюсь, Строгина на месте. Надо же, как фамилия отражает сущность преподавателя, алисины подруги прямо стонут при одном ее упоминании, говорят, что она поблажек никому не делает. Но, как ни странно, к парням относится мягче, оправдывая свою позицию тем, что советская школа нуждается в мужчинах.

Ну, так-то да. Вот, взять мою школу, она большая довольно, свыше тысячи учеников, соответственно, и педагогический коллектив не маленький. Вот только все женщины, мужчин всего трое: физрук, преподаватель начальной военной подготовки и трудовик. Был еще одно время историк, но он через год, то ли уволился, то ли перевелся на другое место. А все остальные женщины, включая директора и завхоза.

Кстати, про детские учреждения, я написал директору интерната, в котором последние годы воспитывался. Вкратце прошелся по моим успехам и задал прямой вопрос, в чем учреждение остро нуждается, предложив свою помощь. Особо себя не хвалил, но и без этого нельзя, нужно же объяснить, что действительно могу решить какие-то проблемы, а не просто балаболю, набивая себе цену.

Строгина оказалась на месте, в пустой аудитории проверяла конспекты. Хотел сразу же к ней сунуться, но меня опередили две студентки, как мышки вперед сунулись, шмырг и уже там. Я так понял, пытались что-то пересдать. Видимо сдали, потому как выходили из аудитории с довольными лицами. А вот преподаватель оказалась после них раздосадована.

— Что, тоже пересдавать пришел? — довольно раздраженно приветствовала она меня, — Хотя, вроде у меня нет такого студента?

— Все верно, Лидия Петровна, я в Политехническом учусь.

— А чего тогда заявился? — в лоб просила Строгина.

— С просьбой.

— Да? — скептически ставилась на меня преподаватель, — Ну-с, любопытно. Давай, грохочи, только коротенько и по существу.

Пришлось в максимально сжатом виде объяснять, что у нас скоро свадьба и срочно нужно выкроить несколько дней на ее подготовку.

— А чего Селезнева сама не подошла? — прервала меня Строгина.

— Боится, что откажете, — со вздохом признался я, — Про вас все говорят, что вы к парням полегче относитесь.

Я еще и глазки кота из «Шрека» сделал, такие, поумильнее. Ну, как получилось.

— Вот, значит, какая у меня репутация, — усмехнулась преподаватель, — А ты знаешь, почему?

— Знаю, — не стал я отпираться, — Вы считаете, что в школах слишком мало мужчин. Если честно, я полностью с вами согласен.

— Ну, а если согласен, то давай рассказывай без враков. Первый раз слышу, чтобы студентам нужно было к свадьбе готовиться. Что вам, платье нужно шить или торт трехметровый печь? Услышу честный ответ, пойду навстречу, а будешь вилять, пошлю вон, — с комиссарской прямотой заявила преподша, — Ну, время пошло.

Насчет торта я как-то не подумал, нет в СССР еще такой традиции, а вот с нарядом она угадала, прямо в яблочко попала. Вообще, Алиса не раз говорила, что Строгиной врать бесполезно. Бывают такие люди. Придется рассказать как есть.

— Что, правда, платье примерить? У Зайцева? — преподавательница озадачено уставилась на меня, сняв очки, — Мальчик, у тебя кто родители?

— Папа на прииске под Сусуманом работает, обычный бульдозерист, а мамы нет. У отца сейчас другая жена, двое детей от нее, мои единокровные братья. Если вы имеете в виду высокопоставленных родственников, то могу заверить, у меня они отсутствуют. От слова вообще.

— Ничего не понимаю, Селезнева вроде тоже из простых.

— Точно так, отец у нее экскаваторщик, мама в школе работает. Вот и дочь решила семейную династию продолжить.

— Тогда почему вас сам Зайцев обшивает? И да, я прекрасно знаю, кто это.

— Случайно получилось. Я у Андрея Миронова поинтересовался, не знает ли он хорошего портного, а он меня к нему отвел и уговорил пошить…

— Ты артиста имеешь в виду? Который в «Бриллиантовой руке» снимался?

— Ну, да, его самого.

— И откуда ты Андрюшу так хорошо знаешь, что он ради тебя Зайцева уговаривает?

Интересная оговорка. Андрюша, а так ведь чужого человека вряд ли будут называть.

— Так получилось, случайно познакомился с ним в московском доме литераторов, как-то сошелся характерами, даже дома у них а гостях был и сам и с Алисой. А вы тоже знаете Андрея?

— Знаю, я училась в школе вместе с ним, в параллельном классе, но пересекаться приходилось, — внезапно улыбнулась Строгина, — Ну а в доме литераторов ты как очутился?

— Меня приняли в Союз Писателей, я и подумал, что нужно воспользоваться возможностью. Просто так в ресторан ЦДЛ не попасть.

— Поня-я-ятно, — протянула преподша, — А как твоя фамилия, писатель?

— Гарин, — ответил я кратко.

— Александр?

— Ну, да.

— А скажи мне, Александр, это не ты написал «Марсианина», что в «Вокруг Света» в прошлом году напечатали? А книга про историю Магадана, не твоя?

— Обе мои. Кстати, о вас говорят, что вы любите фантастику.

— Люблю, и коллекция у меня неплохая.

— Тогда хочу вам презентовать две свои книги, — я достал из сумки «Марсианина» и «День сурка».

— Я так понимаю, это взятка? — наклонив вбок голову, со снайперским прищуром глянула на меня Строгова.

— Ну, какая это взятка, Лидия Петровна? Я же не деньги предлагаю. Это так… знак уважения.

— Молодец, — преподша открыла одну из книг на титульной странице, вчиталась в посвящение, написанное мной, — Надо же, прям любимый учитель любимой жены я. Ладно, будем считать, что ты своего добился. Зачетку невесты взял?

Оп-па, я даже не подумал о зачетке. Ну, кто же знал, что так просто окажется.

— Нет, я же только хотел попросить, чтобы вы у нее завтра приняли зачет.

— Ладно, она хорошая девочка, скажешь, чтобы завтра с утра подошла, поставлю ей автоматом. Я так редко делаю, но пусть будет исключение. На свадьбу-то позовете? Или вы чисто молодежную хотите играть?

— С удовольствием позовем, — постарался я ответить как можно искреннее, — У нас много гостей будет, я и своих преподавателей хочу пригласить.

— Ну, давай, Гарин, шуруй, приятно было познакомиться и поговорить, но дело, есть дело, — Строгова с тоской уставилась на кипу студенческий конспектов.

Алиса, узнав, что самая строгая преподавательница педагогического института согласилась ей зачет автоматом поставить, от счастья так взвизгнула, что у меня уши заложило. Аж слезы из глаз выступили. Нельзя же так жестоко! Я ей так и сказал, и был в ответ зацелован в качестве мольбы о прощении. Простил, конечно, не могу на нее долго сердиться.

В среду отвез жену на самолет. Номер в гостинице я для нее снял, если что, то она может обращаться к Миронову, он мне сам предложил. Ну, и в гости ее ждут. В Москве она пробудет с 17-го до 20-го. Рано утром в воскресенье 21-го полетит домой. Билеты я взял заранее. Как раз вечером будет у нас, а в понедельник сможет идти в институт. Попросил Миронова и Захарова о контрамарках, Алиса у меня завзятая театралка, ей должно понравиться.

Жаль, конечно, что сам не полетел, как-то не по себе жену одну отпускать, но дел накопилось. Нужно сдать оставшийся зачет, потом самому принять зачеты по компьютерным курсам и еще редактор газеты срочно попросил подготовить две новые статьи. И нельзя забывать про агитбригаду. Ребята активно подготавливают новогодний концерт, с учетом того, что я автор изрядной половины номеров, да еще и меня в концерте все-таки задействовали, то еще на одну неделю уехать никак не получается.

Зато решил сделать жене сюрприз, нарисовал эскиз приглашения на свадьбу и заказал печать открыток в нашей типографии. С одной стороны рисунок, с другой текст, останется только имена получателей дописать вручную, и можно будет хоть рассылать по почте, хоть лично вручать. Думаю, Алисе понравится. Жалко только, что не могу пригласить всех, кого хочу. Например, того же Стаффа, дядюшку Фому и Майкла не получится. Несмотря на то, что в прошлом году для Майкла сделали исключение, но вообще Магадан — один из городов, закрытых для посещения иностранцами [1]. Погранзона, как-никак.

Зашел к старому маклеру, вооружившись на всякий случай акцией Ленских золотых приисков из запаса, содержащегося в моем письменном столе.

Акция ленских приисков, что характерно — полностью на английском языке

— Саша? — удивился Соломон Моисеевич, увидев меня на пороге своей квартиры, — Что вас привело опять в дом старого бедного еврея?

Вот сразу понятно, что именно еврея, ни одна другая нация не имеет привычки настолько прибедняться при любом удобном и даже неудобном случае.

— Ну, насчет бедного я бы не гневил Бога, — тонко улыбнулся я в ответ.

— Хорошо, состоятельного бедного еврея, так пойдет? И все же, что на этот раз привело вас ко мне?

— Во-первых, я бы хотел показать вам одну вещь, — я протянул акцию, вложенную в плотный конверт.

— Так, что это тут у нас? Ой, какая прелесть! Что вы за нее хотите?

— Таки это и есть во-вторых. Но я хочу не деньги, а доброе отношение, — навел я тень на плетень.

— Оно у вас и так есть, причем с персональной скидкой, — уверил меня прибедняющийся маклер.

— И это хорошо. Скажите, Соломон Моисеевич, как у вас со знакомствами в Магадане?

— С кем конкретно вас свести? — деловито вопросил хозяин квартиры, сразу же поняв что к чему.

— Обрисую ситуацию. Я собираюсь жениться, день свадьбы уже назначен, есть заказ в ресторане. Но сами знаете, как у нас с продуктами, а я хочу, чтобы на торжестве все было. Ну, и потом достаток в доме важен. Деньги у меня есть, вы в курсе. Но смысл в деньгах, если на них толком ничего не купишь, да и то нужно ловить товар и выстаивать очереди? Мне, знаете, это как кость в горле, я лучше лишний час поработаю.

— Ах, вот вы о чем, — прищурился собеседник, — Другому бы отказал, но для вас, человека, делающего милые моему сердцу подарки… пожалуй, сведу я вас с парой человечков, через которых идут поставки продуктов с материка.

Михельсон не подвел, буквально через пару дней познакомил меня с начальником продуктовой базы и директором одного из гастрономов. С такой рекомендацией я очень неплохо закрома пополнил. Плюс у меня выход свой был на руководство рыбозавода. Я в ресторан съездил, договорился о расширении меню, недостающие продукты я обещал сам подвезти.

Как раз в отсутствии Алисы, как-то так совпало, что меня на пару дней посетили родные, всей семьей приехали. Квартира их моя нынешняя изумила. Я еще и в «Альбатрос» их отвез. Одел мальчишек, купив им аляски, джинсы, кроссовки и спортивные костюмы. Отцу куртку купил, мачехе понравившееся ей платье и ткань. Еще и сигареты отцу, а братьям жвачку и конфеты, уж больно они на них умильно поглядывали, впрочем, даже не пытаясь попросить. Ну, а чего жалеть для своих?

Я отцу попробовал намекнуть, что через «Альбатрос» можно взять «Жигули» и даже «Волгу», но тот заупрямился. Заявил, что сам может купить, только вот очередь никак не подойдет. Нет, я его, как мужика прекрасно понимаю, но ведь так и прождет до начала инфляции, только деньги пропадут. Нужно сейчас брать. И кооператив можно взять. Плохо, что я не могу передать чеки, но можно попробовать договориться, чтобы кооператив взял отец, а я расплатился со своего счета. Плюс в том, что войти в состав кооператива, особенно на материке, очень не просто. Но, если заплатить валютой, то это невыгодно, зато можно без проблем войти пайщиком в почти любое жилтоварищество. Исключение составляют разве что крупные города вроде Москвы, Ленинграда, столиц республик, где для получения жилплощади обязательно нужно уже иметь прописку.

В принципе, можно еще просто купить дом. Деньги я отцу дам, сможет взять жилье в Подмосковье, да хоть в Сочи — пусть сам выбирает. А потом, если хочет, может и дальше на Севере работать, главное, что будет плацдарм для отступления.

Отец пока ни в какую, но ничего страшного, додавлю, тем более мачеха, хоть и не встревала в дискуссию, но на отца так посмотрела, что я понял, она мою идею точно оценила. Теперь не слезет с бати, будет аккуратно ему на мозги давить. Уж кто-кто, а женщины это умеют.

Мои улетели, нагруженные подарками, домой, а на следующий день я забрал из аэропорта Алису, очень довольную поездкой. Похвасталась, что привезла платье, свадебный наряд в экстренном темпе дошили. Но показывать наотрез отказалась, мол, такую красоту лично мне до дня свадьбы не положено видеть. Я за это на нее обиделся и десять минут не разговаривал, точнее, девять минут и сорок секунд, я специально засек.

На Новый Год к обеду было представление в институте, в котором и я участие принимал. Потом уже первого января в городском Доме культуры повторяли. Вечером мы думали, как обычно устроить застолье в общежитии, а потом уже дома посидеть, пригласив друзей. Но нет, не получилось, новая комендантша оказалась против того, чтобы общий стол накрывался на кухне и посторонние люди после десяти ходили. Ксаныч, хотя и держал общагу в железной руке, но насчет праздников никогда не возражал, понимал, что это — дело общественное.

Раз так, то я друзей с курса пригласил, Алиса своих подруг, человек десять гостей получилось. Посидели до десяти, потом я всех развез по домам и мы сами остались. Но недолго, к нам Урбаны, нагруженные судками пожаловали, хотя и предупреждали, сказали, что это спонтанное решение. Очень прекрасно провели время, разговаривали, слушали музыку, ходил на елку, смотрели кино. Игорек заявил, что спать до утра не пойдет, но продержался примерно полчаса после двенадцати, так что я его отнес в спальню и пристроил на диване.

После Нового Года началась экзаменационная неделя. Точнее, первое января на четверг пришлось, поэтому первый экзамен был назначен на пятое число. Из-за этого у нас Новый Год начался с четырех выходных.

Одиннадцатого приехал Витька — у него тоже сессия началась. Он же заочник, две недели будет в Магадане, экзамены сдавать и на установочные пары ходить. Мы с Алисой отстрелялись на отлично. 17-го с утра осталось съездить в ЗАГС. Родные все отпросились с работы еще с пятницы. Мне пришлось в «Магадане» снять несколько номеров, все равно бы столько народу в нашей квартире не поместилось.

Свой Запорожец доверил Сереге, который мотался в аэропорт забирать прибывших. Отдал ему телеграммы ворохом.

— Разбирайся, — говорю, — Главное, не забудь никого.

Тот только головой кивнул, мол, понятно все, «не извольте сумлеваться, чай, оно не в первый раз» [2]. Я заодно и в гостинице ему расписал, что и как, чтобы знал, кого и куда селить. Мне, в принципе, с гостиницей удобно получилось — она совсем рядом с домом, пять минут ходьбы, или чуть больше.

Сам я последними приготовлениями занялся, Алиса сама по себе, она с подружками в общагу педа ушла, вроде как не положено мне ее видеть до завтра. Странные они, девки, типа то, что мы и так уже полгода вместе живем, это ничего, это не считается.

Замотался, хотя вроде и помощников полно, поэтому не сразу понял, почему приехавший в очередной раз из аэропорта Серега как-то странно мнется, аки конь застоявшийся. Зашел ко мне на кухню и стоит, молчит.

— Ты чего, — спрашиваю, — Случилось чего?

Первым делом подумал, что он в аварию попал или машину повредил. Но нет, оказалось дело не в этом.

— Там это, еще гости приехали, — а сам разве что от смущения ножкой по полу не водит, но явно сейчас начнет.

Как дите малое. Смотрю, от него ничего толком не добьешься, вздохнул и пошел в зал посмотреть, кого еще там принесло. Вроде родные прилетели все мои и Алисины, все остальные в Магадане живут.

Захожу и сам остолбенел, потому как нос к носу столкнулся с Мироновым. Я даже глаза протер, ненароком подумав, что заснул на почве хронической усталости. Но нет, стоит передо мной, улыбается.

— А вот и наш новобрачный, — донесся знакомый голос.

Перевел взор, а на кресле Ширвиндт расположился и трубка у него в зубах торчит. Я так и сел на диван:

— Но, как? — говорю, — Я же, это, не ждал, далеко, ну.

— Очень красноречиво, — Ширвиндт мою сумбурную речь прокомментировал.

Миронов только улыбнулся:

— Вот, решили приехать к тебе, Алиса приглашала.

Если бы один Миронов приехал я бы уже был очень удивлен. Ну, ладно его я уже неплохо знаю, но Ширвинд. С ним у меня буквально шапочное знакомство. Или он за компанию с Андреем приехал? Но почему, просто захотел Магадан посмотреть? Вряд ли. Так, похоже, я чего-то не знаю, о чем ведомо одной очень хитрой лисе.

— Надеюсь, не прогонишь? — продолжил свою речь Миронов.

— Что? Да, нет, конечно. Впрочем, что я несу? Что ты, я очень рад таким гостям, — я все же пришел в себя, — Просто совершенно не ожидал, даже не думал.

А про себя подумал, что, похоже, наша свадьба войдет в легенды Магадана на ближайшие лет десять, а может, даже и больше.

* * *

[1] карту территорий и городов, закрытых и открытых для посещения иностранцами в 1980-х годах, можно посмотреть во вкладке «Дополнительные материалы» к книге https://author.today/work/594471. Правда, я не уверен в ее полной точности, например, Сочи на ней не показан, как открытый город, а там иностранцы активно отдыхали, даже гостиницы системы «Интурист» были

[2] фраза Тита Кузмича и Фрола Фомича из пьесы Леонида Филатова «Про Федота-стрельца, удалого молодца»

— Дорогие новобрачные!

Говорят, что брак — это союз двух людей, которые умеют друг друга понимать и терпеть… но в вашем случае, судя по всему, речь идет о настоящей любви — и это куда сложнее! Так что мое вам искреннее восхищение.

Желаю, чтобы в вашей семье всегда царили уют, смех и взаимопонимание. Пусть бытовые штормы разбиваются о скалы вашего терпения, а радость множится, как хорошие анекдоты — чем больше их слышишь, тем веселее становится.

Живите дружно, любите искренне и не забывайте: в спорах рождается не только истина, но и опыт… а опыт, как известно, бесценен. Хотя, если честно, лучше без споров — так нервы целее.

Пусть ваш союз будет таким же крепким, как сталь, закаленная умелым мастером, и таким же светлым, как рассвет над родным городом. Пусть в нем всегда живет тепло домашнего очага и радость от того, что вы рядом — день за днем, год за годом, всю жизнь!

Так что же я хотел сказать? Ну, конечно же, горько, но пусть это горько для вас станет сладко.

— Горько, — подхватили остальные гости.

Пришлось в который раз подниматься и целовать зардевшуюся невесту. Вот уж кто сейчас себя на седьмом небе чувствует. Все же, что ни говори, а свадьба — женский праздник. Или просто во мне сейчас снова голос взял старый циничный перец, который временами просыпается, несмотря на бурлящие молодые гормоны?

Но Ширвиндт, конечно, тот еще кот-баюн. Он как-то незаметно сам себя назначил тамадой, так что наш штатный свадебный говорун предпочитает помалкивать. Нет у него такой вкрадчивой интонации, такого умения держатся перед публикой, полностью завладевая вниманием зала, такой комичной величавости. Миронов тоже выступил, но в основном предпочитает разговаривать с другими гостями. Вон, Строгина рядом место заняла, активно общается с бывшим школьным знакомым. Зато Ширвиндт разливается, вовсю импровизируя.

Витька трудится в поте лица, запечатлевая нашу свадьбу на пленку. Ну, да, из США мне подарок передали — прекрасную полупрофессиональную видеокамеру JVC и пару десятков чистых кассет. Это не считая те, что с фильмами. Кстати, среди них прислали и «Неспящих в Анкоридже». Без перевода, но ничего страшного, сам его сделаю. Я уже пообещал завтра устроить премьеру для особо уважаемых гостей.

Фотосъемкой занимается Петр Степанович — штатный фотограф из газеты. Он профессионал с многолетним опытом, поэтому за качество фотографий можно не переживать, сделает в лучшем виде. Увы, сам заняться съемкой не могу, иной раз замечаю прекрасный ракурс, рука тянется, а нельзя, никто не поймет, если я брошу невесту и начну с фотоаппаратом баловаться.

В ресторане я большую часть зала снял, но остальное помещение продолжает работать как ресторан, столики там заняты завсегдатаями и, такое ощущение, что пришли люди специально посмотреть на нашу свадьбу, причем люди не простые. Ну, да, не часто в Магадане на бракосочетании ведущим работает Ширвиндт, а песни поет Миронов. Андрей отказываться не стал, улыбнулся своей знаменитой, чуть смущенной улыбкой на просьбы общественности и пошел к микрофону. Витька тут же поставил «Шарп» на запись. Вот кому не до застолья. Не пьет, почти не закусывает, с горящими глазами занимается записывающей аппаратурой. Не ожидал от него такой увлеченности. Но, чувствую, видеокамеру у меня отожмут. Придется еще одну покупать.

Вчерашний приезд артистов вызвал настоящий фурор. Я гостей из Москвы не ждал совершенно, замотался и не обратил внимания, что среди телеграмм с поздравлениями скромно затесалась еще одна, где было написано: «Встречай, прилетаем вечерним рейсом, Миронов». И номер рейса с указанием времени приземления самолета. Серега три раза мотался в аэропорт днем за моими родственниками. Ну, и вечером поехал, думая, что это еще одни родственники, только на этот раз с материка.

А теперь представьте степень его офигения, когда вместо очередной семьи на его одиночный пикет с самодельным плакатиком «Миронов, свадьба», сделанным из куска ватмана, от толпы пассажиров действительно подошли Миронов в сопровождении Ширвиндта. Ошибиться никак нельзя было, сколько раз он их обоих на экране телевизора видел даже сосчитать трудно.

Другие люди артистов тоже явно узнали, судя по удивленным лицам, которые пассажиры, как подсолнухи за солнцем поворачивали за артистами. Только тут Сергей вышел из ступора, сказав, что его послали встречать прибывших. Быстренько получили багаж и парень почти побежал к машине, наотрез отказавшись отдать вещи, тем более, не так их много было, две не слишком тяжелые сумки.

— Поразительно, неужели это Запорожец? — спросил Ширвиндт, когда к машине подошли.

— Там удобно и тепло, — извиняющимся тоном пояснил парень, заметивший, что артисты поеживаются.

Еще бы, на Соколе градусов 35, да и в Магадане всего на десять градусов теплее, а оба артиста легковато для севера оделись. Усадив пассажиров, Серега сразу же на полную включил печку, не хватало еще, чтобы простыли. Хорошо, что он на минимуме оставил подогрев в салоне. Очень удобно, что в Запорожце его можно включать даже при заглушенном двигателе.

— Первый раз нас в Запорожце встречают, — опять хмыкнул Ширвиндт, поерзав в кресле, — Но довольно удобно.

— Мы в вчетвером машину переделывали, Сашка, Майкл, Игорь и я, — охотно объяснил Сергей, уже освоившийся в компании звезд, — Саша говорит, что для того, чтобы по нашей трассе носиться, самая подходящая тачка. У нас же бетонка только до аэродрома, а остальная дорога — везде грунт. А бывает и в тайгу выезжаем. Проходимость хорошая, мороза машина не боится, у нее же нет радиатора, починить на коленке можно и не жалко, если повредишь. Мы на ней и на охоту ездили и на рыбалку и за грибами. У Саши еще мотоцикл есть, но на нем зимой у нас ездить слишком холодно.

Я, когда в себя пришел, сразу же развил бурную деятельность. Первым делом на стол сообразил закуску — люди с дороги, им в себя прийти нужно. Мне Серега сказал, что гости слишком легко для наших мест одеты. А ведь пока ветра нет. А если задует? В московских курточках околеть можно. Выяснил размеры и первым делом рванул на автомобиле в «Альбатрос», благо он сегодня работает. Выбрал подходящие парки, меховые шапки, заскочил к Михельсону, и с ним вместе смотались в обувной магазин, где по великому блату купили отличные теплые ботинки с меховой подкладкой. Вот теперь другое дело.

Приехал, заставил артистов примерять, тут же и Соломон крутиться. Как же, пропустит ушлый маклер такое событие.

— Саша, это дорого, — заявил мне Миронов.

— А ходить по Магадану в вашей одежде — это опасно, — возразил я, — Одевайтесь, сейчас поедем в гостиницу. Хотя тут рядом, можно и пройтись, если не возражаете. Погода-то сегодня отличная, для прогулок располагающая. Ветра нет.

— А что, у вас сильные ветра? — заинтересовался Ширвиндт.

— Бывает, — я неопределенно пальцами покрутил, — Иной раз так задувает, что можно почти параллельно к земле наклониться и не падать. В момент выстудит до ледышки. А сегодня хорошо.

Переодел гостей, и мы в гостиницу пошли. Нет, можно было и дома комнату предоставить, но это как-то по жлобски бы выглядело, тем более что у нас и так Витька живет. Он, кстати, прямо так скромно себя вел, увидев на пороге Миронова, на него не похоже. Обычно он громогласный и грубоватый. Впрочем, при его габаритах ему идет.

Решили все-таки пройтись, тут действительно пять минут ходьбы. Всей компанией и пошли. А народ, что навстречу попадается, я смотрю, все больше большеглазый попадается и открыторотый. Никогда такого эффекта не встречал, некоторые даже не моргают, феномен, да и только. Оборачиваются, стоят, вслед смотрят. М-да, то-то разговоров в городе будет.

В гостинице как обычно на стойке «мест нет», но когда я свой членский билет выложил, а точнее, когда до администратора дошло, кого заселить нужно, то как-то все чудесным образом решилось. Я лучший двухкомнатный люкс снял. Полагаю, его специально для всяких высокопоставленных чиновников и партийных работников держали. Оставил Миронова с Ширвиндтом отдыхать, сам спустился, заказал ужин на всю компанию часа через три. А пока время есть, вернулся домой, завел Запорожец, да рванул в общагу к Алисе. Надо же выяснить, почему не только Миронов, но и Ширвиндт приехал, не может такое спроста быть.

Узнать не удалось, вредные девчонки с примкнувшей к ним вахтершей наотрез отказались меня не только пускать, но и сообщать Алисе, что я пришел.

— Завтра, — говорят, — Все завтра, а сегодня и не думай.

Даже слушать не стали, когда я начал объяснять, что дело срочное. Полный игнор, ох уж эти бабы, даже если они девушки. Плюнул и домой поехал. Надо машину в гараж поставить, на завтра я в таксопарке заказал «Волгу». Нет, я запросто в ЗАГС и на Запорожце приехать могу, мне ничего не стоит, но народ не поймет. Опять же гостей тоже нужно привезти, так что заказ на пять автомобилей. Ненадолго в принципе. Забрать меня с невестой, парней, подружек Алисы, родственников и гостей из гостиницы. Плюс часть народа сами подъедут или подойдут. Но в целом в ЗАГСе не так много людей будет. Основная масса народа соберется уже на застолье в ресторане.

Мне наш секретарь предлагал помощь от института и комсомольской организации, но проводить обед в актовом зале или столовой я не захотел. Я не любитель алкоголя, но устраивать профанацию с антиалкогольной свадьбой — увольте. Сидеть, подкрашенную заваркой водку дуть, изображая чаепитие? Это издевательство какое-то.

Что я действительно с удовольствием принял из помощи — это предложение ребят и девчат из агитбригады, которые решили небольшой концерт устроить. Как раз и репризу из «Уральских пельменей» покажут, которая «Студенческая свадьба» называется. В этом мире я ее в наглую свистнул, и себе присвоил. Еще будут песни и танцы, в том числе наш с Алисой, мы с ней два месяца по часу в день танго разучивали. Не уверен, что блеснем на высоком уровне, но и в грязь лицом упасть не должны.

Ангелина Николаевна Осина как обычно допоздна работала в своем кабинете. Еще достаточно молодая, 48-летняя женщина с 79-го года занимала пост первого секретаря горкома КПСС Магадана. Жесткий руководитель, она прекрасно знала, что ее за глаза называют «железной леди».

Как начальник Осина прошла длительный путь. Начинала с механика на Благовещенской швейной фабрике, потом попала на пост инструктора райкома КПСС. В 1962 году переехала в Магаданскую область, получив назначение на комсомольскую работу, дойдя до поста первого секретаря Чукотского окружкома ВЛКСМ, позже перейдя на партийную работу. К Магаданской области она прикипела. После Чукотки ее перевели на работу в столицу Колымского краса, сначала заведующей сектором информации Магаданского обкома КПСС, затем заместителем председателя облисполкома.

Параллельно с работой женщина окончила Академию общественных наук при ЦК КПСС, защитила диссертацию на соискание степени кандидата исторических наук. Пост председателя горкома партии стал вершиной ее карьеры.

Строгий, но эффективный руководитель, Осина предпочитала держать под контролем все аспекты жизни города, причем ее работа шла на пользу горожанам. Именно при ней развернулось по-настоящему массовое строительство. Начали сносить ветхие бараки, иные из которых остались еще с 30-х и 40-х годов. Зато активно развернулась стройка нового жилья, возводились целые микрорайоны: Пионерный, Новый центр, Нагаево, Моргородок, ряд других. Дома строились современные, с хорошей площадью, многие с улучшенной планировкой.

Осина не просто давала планы, а лично вникала в процесс и жестко контролировала строителей. Если застройщик затягивал сроки, «замораживал» объект или допускал приписки, она настаивала на принятии в отношении него жестких мер, доходило порой до возбуждения уголовных дел. Еще один важный момент — она всегда настаивала, чтобы вместе с жилыми домами сразу благоустраивали дворы, сооружались детские площадки, зоны отдыха. Параллельно со строительством жилья в Магадане ввели в строй новый корпус больничного городка, строили школы, детские сады, поликлиники, объекты культуры и спортивные сооружения.

Нужно сказать, что Осина не только в кабинете работала, она постоянно требовала от аппарата горкома не ограничиваться бумажными отчетами, а напрямую общаться с магаданцами. Заставляла ходить по общежитиям, жилконторам, встречаться с трудовыми коллективами, чтобы видеть реальную картину проблем горожан, да и сама это делала, не только подчиненных посылала.

В общем, можно сказать, что нынешнего первого секретаря многие уважали, кто-то побаивался, а кто-то и откровенно недолюбливал, а то и ненавидел.

Осина уже собиралась уходить, когда в дверь кабинета постучали.

— Вы поздно сегодня, Сергей Павлович, — обратилась хозяйка кабинета к вошедшему референту, — Что-то случилось, что я должна знать?

— Все хорошо, Ангелина Николаевна, но появилась интересная информация, я подумал, что возможно вы заинтересуетесь.

— Я вас слушаю.

— В город приехали известные артисты — Андрей Миронов и Александр Ширвиндт.

— Вы серьезно? — удивилась Осина, — У нас проходят гастроли театра из столицы? Странно, что я не знаю.

— Нет, гастролей нет, насколько я выяснил, они прибыли по частному делу, в гости приехали.

— Да, и к кому же? — полюбопытствовала Осина.

— Сам удивился, но они приехали на свадьбу обычных студентов.

— Это что же за студенты у нас такие? — в изумлении подняла брови первый секретарь.

— Как ни странно, но именно, что обычные. Александр Гарин и Алиса Селезнева, студенты третьего курса. Он учится в нашем отделении Хабаровского политехнического, она в Педагогическом.

— А кто родители?

— Обычные рабочие на приисках.

— Может, высокопоставленные родственники?

— Нет, ничего такого.

— Странно, и при этом двое самых известных артистов страны приезжают в Магадан на студенческую свадьбу? Сергей Павлович, вы уверены в ваших сведениях? Слишком уж они необычные.

— Сам удивился, поэтому собрал доступную информацию. Зачитать?

Дождавшись кивка от хозяйки кабинета, референт принялся читать с листа:

— Гарин Александр Глебович. Жил с дедом и бабушкой, последние два года десятилетки провел в интернате. Отец работал у нас в области, матери нет. Отец в настоящее время женат на другой женщине, есть еще два сына школьного возраста, единокровные братья Александра. В 1984-м году Александр приехал к нам с материка, подал документы в Политехнический институт на кафедру геологии. Уже при поступлении помог разобраться с поступившей в институт вычислительной техникой. В совершенстве знает английский язык, на первом курсе принимал участие в переводе двух иностранных учебных пособий. По комсомольскому поручению написал цикл статей по истории Магадана, после чего был принят внештатным сотрудником в «Магаданскую правду». Также есть публикации в журнале «Вокруг Света».

— Стоп, я помню эти статьи в газете, не думала, что их написал студент первого курса, мне они понравились, — перебила референта Осина, — Но продолжайте, Сергей Павлович.

— Опубликовал в нашем издательстве книгу на основе упомянутых выше газетных статей, затем цикл из трех повестей для детей. В том же году журнале «Вокруг Света» вышла научно-фантастическая повесть «Марсианин», получившая широкий резонанс. Также привлекался для встречи и сопровождения американского студента, прибывшего в наш город по программе студенческого обмена. В 85-м в августе по заданию редакции должен был лететь в Якутию, но… вы должны помнить этот случай, самолет оказался на Аляске.

— Да, действительно, крайне неприятная история.

— Очутившись в США, каким-то образом привлек внимание американского издательства, в результате чего в США заинтересовались его книгами. У наших читателей после зарубежной публикации книги парня вызвали еще больший интерес. В «Молодой гвардии» у него за последние два года вышли три книги, в «Детской литературе» еще две. Мне сообщили, что по его сценарию Марк Захаров поставил спектакль, а в США снято два фильма.

— Погоди, — задумчиво произнесла Осина, — А как он издал книги в США? Нелегально?

— Нет, все законно, через наш ВААП.

— Прыткий молодой человек. Что-то еще?

— Да, последние два года студенческие концерты на Новый Год, 7-е ноября, 1-е мая ставились в основном по его сценариям. Помните, вы еще говорили, что студенты молодцы?

— А что как ее, Селезнева?

— Вот здесь ничего особенного, обычная студентка. Отличница, хорошо характеризуется в институте.

— А сам этот Гарин, он-то как учится при такой бурной деятельности?

— Как ни странно, на отлично, опубликовал три научные публикации в профильных журналах. Кроме того, его в институте приняли на работу старшим лаборантом, фактически он заведует классом вычислительной техники, преподает на курсах.

— Что-то еще есть на него?

— Не белоручка, на первом и втором курсах работал в свободное время в студенческом общежитии сантехником и электриком на полставки, а реально делал практически все по ремонту. В прошлом году в общежитии поменялся комендант, с ней Гарин не нашел взаимопонимания, сейчас снимает квартиру в городе. Также в прошлом году Гарину вручили премию Ленинского Комсомола за литературную деятельность. Есть несколько наградных комсомольских значков. В США получил золотую медаль. По возвращении в Москве был награжден орденом Дружбы народов из рук Горбачева.

— Интересно, а за что же его американцы наградили? — удивилась Осина.

— Пока не знаю, но я выясню.

— Где же он с Мироновым и Ширвиндтом умудрился познакомиться? — потерла лоб Осина.

— Видимо, в Москве, спектакль Захарова поставлен по книге Гарина.

— Сергей Павлович, это не просто познакомиться нужно, чтобы на твою свадьбу такие занятые люди сорвались, через всю страну отправились. Тем более артисты высшего уровня, солидные, в возрасте, известные всей стране.

Референт промолчал, только выразительно пожал плечами.

— Надо же, какие кадры у нас в городе встречаются, — хмыкнула первый секретарь, — Нужно присмотреться к этому юноше. Вот что, Сергей Павлович, поподробнее собери информацию об этом студенте и его невесте и мне на стол. Кстати, где свадьба намечается?

— В ресторане гостиницы «Магадан».

— Однако для студентов шикарно. Хорошие гонорары получает?

— Я так понимаю, да, вот список комсомольских взносов по месяцам, — референт положил листок на стол перед хозяйкой кабинета.

— Весьма состоятельный молодой человек, — подытожила Осина, пробежав глазами документ, — Действительно, может себе позволить. Весь ресторан сняли?

— Половину зала, на остальной можно заказать столик, но музыкальная программа завтра будет только свадебной.

— Вот что, Сергей Павлович, закажи-ка нам на двоих столик, нужно посмотреть, что там за торжество.

Столики в ресторане оказались заняты полностью, ни одного свободного. Ангелина Николаевна поняла, что основная часть собравшихся пришла с единственной целью — посмотреть артистов. Не часто в Магадан прилетают Миронов и Ширвиндт. Если честно, то такое первый раз произошло. За одним из соседних столиков она разглядела Александра Дмитриевича Богданова — первого секретаря магаданского обкома. Значит, и ему доложили о необычной ситуации.

Первое, что не понравилось Осиной — вино и крепкий алкоголь на свадебных столах, и это несмотря на последние рекомендации по проведению безалкогольных застолий на студенческих торжествах. Пьянства Ангелина Николаевна, как большинство женщин, на дух не переносила, с воодушевлением принявшись действовать после объявления в стране сухого закона.

Благодаря ее решениям в городе сократилось число винно-водочных магазинов и пивных баров, был остановлен и закрыт винно-водочный завод. Вместо его продукции расширили выпуск безалкогольных напитков, причем хороших, появление в магазинах лимонадов «Крем-сода» и «Колокольчик» было продавлено энергичной главой горкома.

И ведь результат налицо — в прошлом году на предприятиях города в три раза сократилось количество прогулов и нарушений общественного порядка. А тут, вон, наливают, что сразу настроило женщину против мероприятия.

Однако пьяных видно не было. Застолье проходило хоть и весело, но без эксцессов. Люди зрелого возраста и студенты предусмотрительно рассажены за разные столы. Женщина разглядела среди гостей ректора Политехнического института, редакторов «Магаданской правды» и городского книжного издательства, председателя местного отделения Союза Писателей. Это было бы удивительно, но после ведущих столичных артистов странным уже не казалось.

Молодежь целый концерт устроила, причем интересный и веселый. Особенно Осиной понравилась сценка с комсомольской свадьбой, хотя студент, который на сцене изображал острое желание пойти в туалет был явным перебором. Хотя, честно говоря, получилось очень смешно.

Студенты пели совершенно незнакомые песни и довольно хорошо. Две песни исполнил Миронов. Очень оживлял праздник Ширвиндт, взявший на себя обязанности ведущего. Осина сначала думала, что артистов пригласили за деньги, но понаблюдав, она изменила мнение, Миронов очень уж тепло общался с новобрачными, явно по-дружески, так с малознакомыми людьми себя не ведут.

— А сейчас новобрачные сделают подарок для всех, кто почтил присутствием их торжество, — раздался бархатистый голос Ширвиндта, — Песня «Потому что нельзя».

Ну, да, опять я пошел на криминал. Вот не люблю я красть творчество соотечественников, но повадился кувшин по воду… ну что ж поделать. Мне нужно было что-то такое, чтобы всем понравилось. Мы неделю с Алисой втайне репетировали.

Осина увидела, как на сцену поднимаются новобрачные. Высокий парень рукой сделал отмашку оркестру, наклонился к микрофону:

— 'Облетела листва, у природы свое обновленье,

И туманы ночами стоят и стоят над рекой.

Твои волосы, руки и плечи — твои преступленья,

Потому что нельзя быть на свете красивой такой'. [1]

Осину неожиданно захватило исполнение. «Надо же», — подумала она, — «Какие красивые строки». Внезапно защипало глаза. Новобрачные сошли со сцены. К этому моменту люди за столиками давно уже практически влились в мероприятие, активно аплодируя происходящему на сцене и принимая участие в танцах.

— Вам налить, Ангелина Николаевна? — раздался голос референта.

— Вроде же не заказывали? — удивилась Осина.

— Официант принес. Подарок от новобрачных всем присутствующим.

— Ну, что же, уважим. Мне немного.

[1] песня композитора Игоря Матвиенко на слова Михаила Андреева, написанная в 1997 году. Впервые ее исполнила группа «Белый орел» с вокалистом Владимиром Жечковым

Засветился на весь город, а то и область, я с этой свадьбой по-полной. В принципе я это планировал, но в более скромном масштабе, но неожиданный для меня приезд Миронова с Ширвиндтом не оставили вариантов. Зачем стоило привлекать внимание? На первых курсах я полагал, лучше особо на глаза высокого начальства не лезть, а сейчас скромность стала ни к чему.

Пришла пора себя показать, потому как людей я уже насмотрелся. Тут такое дело, есть вероятность, что вместо Жукова другой секретарь комсомола в институте будет. Ваня парень хороший, но диплом он прошлом году получил. К счастью он в аспирантуру поступил, но есть мнение, что он на следующий год поедет в Хабаровск. Это бы ничего, но Галка утверждает, что появились устойчивые слухи о том, что на должность выдвинут Лиду. Нет, формально секретарь выбирается комсомольцами, но на деле демократии в этом вопросе нет, кого сверху назначат, тот и сядет в кресло, а за Лидку ее родственники хлопочут.

Учитывая, что за два с половиной года отношения у нас совсем плохими стали, наверняка она мне начнет гадости делать, тут к гадалке не ходи. Уже сколько раз пыталась жаловаться на меня, но безуспешно, потому как Жуков со мной ссориться не хотел, да и ректор меня поддерживает.

Но, если Лидка прыгнет из комсорга в секретари, то возможностей у нее резко прибавится, а заодно и доступ в горком комсомола, а то и в обком. Вот, спрашивается, а оно мне нужно? Завалит меня какими-нибудь поручениями по комсомольской линии, еще и подберет такие, которые выполнить практически нереально, а потом будет меня полоскать при любой возможности. Самое паскудное, что ВЛКСМ всего ничего жить осталось, распустят его уже в сентябре 91-го года. Каких-то четыре с половиной года осталось, но мне хватит, чтобы последние курсы учебы в институте в сплошную нервотрепку превратить.

Вот поэтому я предпочел, чтобы обо мне узнало партийное и хозяйственное руководство города и области. Я ведь вчера не только Осину за столиками заметил. Там и Александр Дмитриевич Богданов сидел, первый секретарь обкома между прочим, и Владимир Валентинович Свеколкин присутствовал, на минуточку тоже секретарь обкома, только второй. Он в этом году как раз сменил Громова, с которым у меня в позапрошлом году, мягко говоря, недопонимание случилось. К моему счастью недоброжелателя куда-то перевели из нашей области. А еще я увидел Скорнякова Константина Леонидовича, тоже первого секретаря обкома, только ВЛКСМ и Александр Григорьевич Глущенко, председателя нашего исполкома. Кстати, в зале и начальник милиции, и заодно и главный прокурор присутствуют, да много кто здесь из городского и областного руководства есть.

Откуда я их всех знаю? Ну, это не сложно для человека, работающего в газете, пусть меня брать интервью еще ни разу не отправляли, но чего проще — взять подшивку газеты и полистать. А еще легче подойти к штатному фотографу, у него имеются все снимки хоть что-либо значащих лиц города и области. Прямо в альбоме они все собраны с подписями должностей и мест работы. Так что полистал и запомнил. Как говорил Вицин в старой комедии «Дайте жалобную книгу»: [1]

— Начальство нужно знать в лицо!

Кадр из кинокомедии Эльдара Рязанова «Дайте жалобную книгу»

Золотые слова, про между прочим. Более чем уверен, что сейчас мою биографию внимательно изучают все партийные и комсомольские командиры как Магадана, так и области, не исключая и исполком. А это значит, что они меня запомнят, как мое имя, так и лицо. Следовательно, если я приду о чем-то договариваться, то и отношение ко мне будет уже совершенно другим, куда более уважительным. Просто отмахнуться уже не получится. А это еще более важно, учитывая, что вот-вот новые законы появятся о кооперации и о создании совместных предприятий с иностранцами. Поначалу-то решение партийными органами будет приниматься.

Я поэтому и полностью зал не стал снимать, прекрасно понимая, что в ресторан заявятся первые люди города. Просто не смогут не прийти. Не было бы Миронова и Ширвиндта, все равно бы кто-нибудь из первых людей города интерес проявил, а со столичными артистами они все заявились, пусть не как один, но основным составом точно. А все потому, что, какими бы они не были всесильными функционерами на Колыме, но на их праздник точно Миронов не приедет. А, как артист он реально любим всей страной. Ну, никак не получится не прийти посмотреть. Сами решили бы не идти, так жены заклевали и настояли.

Между прочим, я специально финт сделал, договорился с заведующим рестораном, что столики будут выделять исключительно в тех случаях, когда позвонят из обкома, горкома и других важных инстанций, а для тех, кто не сообщает должность и фамилию, чтобы «все места заняты». Я за это и приплатил. В крайнем случае, у меня есть Виктор, который пообещал, что возьмет обеспечение безопасности мероприятия на себя. Он еще и пару своих приятелей вызвал. Все трое десантники и при виде их у большинства людей желание бузить напрочь пропадает. И запугать их нереально, путь хоть местный криминал заявится, этим амбалам по барабану кому по головам стучать. У них просто и ясно — «вижу цель, верю в себя, не замечаю препятствий» [2]. В общем, ребята из тех, кого на понт не взять и запугать не получится, они сами кого хошь запугают. Я себе в памяти узелок завязал насчет них — ребята очень даже могут пригодится.

И по Лидке, начнет делать подлянки на должности секретаря, пойду жаловаться сразу по всем инстанциям. В горком ВЛКСМ, а параллельно еще и в партийные органы. Уже просто так съесть меня без соли не получится. Как вариант, я рассматривал возможность самому стать секретарем комсомольской организации института, но понял, что не овчинка не стоит выделки.

Во-первых, придется подключать имеющиеся знакомства. Люди-то помогут, но на мне повиснут обязательства перед ними. Во-вторых, должность хлопотная, будет съедать все свободное от учебы время, а оно у меня и так занято по-полной, я даже в плохие дни по два-три часа за столом просиживаю за литературной работой. А по выходным могу весь день за печатной машинкой или клавиатурой компьютера провести. Есть и, в-третьих, комсомол-то скоро распустят. Хотел бы я делать карьеру, тогда ладно, но опять же — толку в должности, если она не станет карьерной ступенькой?

Гостей у нас прилично было, пришли практически все, кого мы с Алисой позвали, включая ректора нашего института, преподавателей из обоих ВУЗов. Да что там, даже председатель городской ячейки СП счел нужным посетить. Соседка не только сама пришла, но и гостей из местных театральных кругов позвала, я ей такие полномочия предоставил. Миронов из себя звезду не строил, очень доброжелательно общался с представителями магаданской богемы. Надеюсь, отзывы о нашей свадьбе пойдут самые восторженные.

Несмотря на то, что молодежь и гостей в возрасте мы по разным столам рассадили, но стояли они рядом и через некоторое время заметил, что народ начал перемешиваться. Уже и гости постарше, что без жен, студенток начали на танцы приглашать.

Я всем моим молодым друзьям и знакомых сразу сказал, что никаких материальных подарков не нужно. Для меня главное, что они пришли, а если хотят сделать мне приятное, то их выступления будут очень уместными. В общем, ребята постарались, концерт получился замечательным. Миронов с Ширвиндтом вроде бы искренне уверяли, что многие номера можно хоть сейчас на подмостках Московского театра сатиры представлять. Ну, может, они чуток преувеличили, но в целом парни и девчата показали высокий класс. Зрителям явно понравилось. Даже те люди, которые столики заказали, якобы просто поужинать, через некоторое время начали хлопать, некоторые даже к танцам присоединились.

Ближе к десяти часть молодежи ушла, а то их в общежитие слишком поздно не пустят. Я еще когда застолье в ресторане заказывал, договорился, что гостям часть блюд в судках с собой положат. Пусть ребята на следующий день хорошо покушают. Пришлось даже «через таваравед, через завстклад» [3] одноразовые станиолевые судки покупать, благо сейчас есть такие. Они из толстой фольги, а верх тоже фольгой закрывается, только тонкой. Увы, пластиковых поддонов пока нет.

Питание всех гостей, которых я в гостиницу заселил у меня заранее оплачено на все время их проживания. Родственники в понедельник с утра улетят домой. Я даже договорился на автостанции, что мне отдельно автобус выделят под это дело. С деньгами и членским билетом Союза Писателей можно куда больше сделать, чем только с деньгами, даже просить никого дополнительно не пришлось. Представляю, насколько возможности уговоров увеличатся, если я еще свой пистолет достану, да доброе слово впридачу.

Авиабилеты я тоже заранее купил, так что проблем с ними не будет. Артистов я в аэропорт отвезу лично на своем верном Запорожце. Билеты брал через депутатскою кассу. Соответственно, места с улучшенной комфортностью вытребовал.

Деревенскую свадьбу, когда по три дня гуляют, мы большинством голосов с Алисой устраивать не собирались. Ну, к чему нам, что-то вроде: «свадьба была, сем ден табуном плясали, лапышами хлопали, пока в нижной этаж не провалилися, да еще там заканчивали» [4]? Или чтобы гости перепились так, чтобы мордобой устроили? Нет, я понимаю, в деревне говорят, что, ежели свадьба без драки, то считай, не удалась, но там свои традиции.

В общем, основное застолье мы только в субботу сделали. Нас с Алисой домой проводили часов в 11, а потом, кто хотел, в ресторан вернулись — он вообще до 23 работает, но для меня сделали исключение, продлив работу до 2-х ночи. Ну, доплатил чутка, вот мне навстречу и пошли, причем с радостью. Витька, кстати, тоже остался в гостинице, решив, что ему сегодня неудобно в соседней комнате оставаться.

Ну, а мы пришли и первым делом на кровать рухнули. Устали. Я отдышался малость, говорю:

— Жена моя, как насчет сапоги с мужа снять и ноги ему помыть?

Ответ не порадовал:

— А по шее? И сапоги ты не надевал, у тебя ботинки, а они в прихожей остались.

— Да-а, совсем нынешняя молодежь не бережет традиции предков. Вот я читал шедевр древнерусской литературы, «Домострой» называется. Так там очень все завлекательно описано, «да убоится жена мужа своего» и вообще все ради него — любимого, света в окошке. Да и что там той женской домашней работы? Встала в пять утра, приготовила мужу завтрак, отнесла в постель, погладила рубашку и брюки, ботинки начистила, потом на работу побежала. Прибежала в обед, перекусила по-быстрому, обед поставила готовить. Потом в пять с работы прибежала, обед доварила, блеск в квартире навела, мужа встретила, накормила, ублажила. Ах да, еще постирала. Все, уже к двенадцати совершенно свободна, отдыхай, сколько хочешь до пяти утра. Ну, чем не счастливая жизнь, а? — проговорил я мечтательным тоном.

— При таких аппетитах тебе гарем нужен, минимум из трех жен, — как-то подозрительно задумчиво молвила Алиса.

— А я ведь предлагал расширить семейный коллектив, ты сама категорически мне отказала. На корню зарубила рационализаторское предложение.

— А, может, тебя сразу прибить, Гарин? Стану богатой вдовой, буду мемуары о великом писателе писать.

— Эй, только тараписа не надо, — я сымитировал голос товарища Саахова, — Мне сначала классиком нужно стать, а вот тогда уже можно будет начинать сохранять память обо мне. Раньше не стоит. Думаю, лет сто мне исполнится, тогда можно и приступать.

— Я не доживу, — простонала Алиса, — У меня попа плоская и ножки болят от этих туфель на шпильках.

— Ладно, — решительно заявил я, — Сегодня пойду тебе навстречу, так и быть. Но с завтрашнего дня все — «Домострой», будем жить по-старому, чинно, благородно.

Начал делать массаж жене, та так стонет, словно мы черт-те чем занимаемся, чего в повестях категории «детям до 16» даже упоминать не моги.

— Ох, — стонет, — Сашка, как же хорошо.

— Погоди, сейчас еще попу твою помну для восстановления ее функциональности, — пошутил я.

Помассировал аккуратно, такая гладенькая, не удержался, перевернул жену, начал целовать, а та хихикает в ответ, сначала отбивалась в шутку, потом шею мне обхватила, прижалась.

— Я такая счастливая, — говорит.

— А я рад, что ты рада, — отвечаю.

Я на часы не смотрел, но такое ощущение, что мы только часа через два угомонились, откуда только силы взялись не понимаю, лично я даже не заметил, как уснул, чувствуя себя выжатым до упора. Горячая у меня жена, ненасытная просто сегодня. В общем, вырубился я без сновидений, проснулся оттого, что Алиса меня тормошит.

— Вставай, пойдем на завтрак.

Ну да, у нас по плану небольшие посиделки в ресторане. Сегодня узкий круг: три семьи родственников включая Витьку, Урбаны, пара моих лучших приятелей из одногруппников, две алисины подруги и примкнувшие к нашему тесному кругу Миронов и Ширвиндт. И действительно, как-то неудобно опаздывать, хотя, я подозреваю, нас поймут.

Уже одевались, когда я вспомнил, что забыл Алису расспросить по одному животрепещущему делу.

— Слушай, — говорю, — А как так получилось, что приехал не только Миронов? Ну, ладно он, я ему говорил про нашу свадьбу. Но приглашать постеснялся. Ты не хочешь ничего мне рассказать?

Смотрю, моя домашняя лиса потупилась и вроде бы даже покраснела. Но все же призналась. Она, оказывается, в первый же день к Мироновым в гости напросилась. Ну, в принципе правильно, я ведь с ней колымских деликатесов передал, целую сумку с красной икрой, копченым балыком, соленой кетой, сушеными грибами. Грибы у нас знатные, пакет раскрываешь — запах такой, словно в сосновом бору воздух в цистерну откачали, а потом сконцентрировали. Ощущение, словно сейчас понюхаешь немного и наешься, настолько аромат густой. Я еще и сушеных кальмаров положил, а заодно и консервы. Крабы и некоторые деликатесные вроде рыбы в лимонном желе, горчичном соусе. Много там разной.

В гостях оказался Ширвиндт, с которым Алиса в свойственной ей непосредственной манере познакомилась. А когда хозяйка начала разбирать подарки, Ширвиндт пошутил, что если бы его так снабжали, он куда угодно и сам поехал. Вот тут его лиса и подловила, заявив, что в таком случае его с нетерпением ждут на нашей свадьбе. Пригласила она всех присутствующих, но Голубкина сразу отказалась, объяснив, что у нее съемки и тут же подыграла, сказав, что если муж хочет поехать, то она против не будет.

В общем, Алиса умудрилась на слабо сначала Ширвиндта взять, а потом и самого Андрея Миронова. На самом деле она не особо и надеялась на результат, а они вдвоем взяли, да приехали.

— Саша, я сама не ожидала, — немного виновато сказала жена, искоса поглядывая на меня.

— Ну, и неплохо ведь получилось. Зато нашу свадьбу теперь точно в Магадане надолго запомнят. И никто больше тебе не скажет, что ты выдумываешь.

Ну, да, было такое. Алиса еще осенью разболтала одногруппницам, что была со мной в гостях у Андрея Миронова и с другими артистами и писателями познакомилась. Ее, естественно, на смех подняли. Кто же в такое поверит? А теперь хочешь, не хочешь, а деваться некуда, тем более фотографии тоже будут.

Собрались, заодно к соседке постучались. Та, правда, отказалась, сказала, что дома останется, попросила только позвать, когда фильм будем смотреть. Ну, а мы по поскрипывающему свежему снежку отправились в гостиницу. Ночью немного присыпало, сантиметров так на пять, не больше.

Позавтракали, я всех присутствующих к себе пригласил на кинопросмотр. Мне кроме видеокамеры Стафф с Майклом еще один интересный подарок прислали — телевизор «Сони», только не обычный, а модель Sony VPH-1041QM. У нас в стране подобные аппараты исключительно редкие, раньше делали черно-белые, но маленькими партиями, в основном для высшей номенклатуры и для домов культуры. Фишка в том, что Sony VPH-1041QM — это проекционный телевизор.

Он очень похож на цифровые проекторы, которые появятся позднее. Но фактически это именно телевизор без экрана и с тремя электронно-лучевыми трубками: красной, синей и зеленой, изображение от которых проецируются на большой экран. Его размер может варьироваться от 70 до 250 дюймов по диагонали. Но все же лучше ограничиться размером до 100 дюймов, иначе изображение ухудшается, все же аналоговый сигнал маловато строк дает. Вот такой вот домашний кинотеатр 80-х годов.

Внешний вид модели проекционного телевизора Sony VPH-1041QM

И, между прочим, бандура еще та. Ширина и глубина больше полуметра, в высоту почти тридцать сантиметров, а вес 30 килограммов. Для перевозки целый чемодан используется с хорошей амортизацией, иначе побить стеклянные трубки проще простого.

Главная проблема в настройке аппарата, а она довольно сложная и кропотливая. Нужно точно свести изображения между собой и на экране. К сожалению, как ни настраивай, а время от времени придется регулировать заново. Мы с Витькой несколько часов в поте лица шаманили, жалея только об одном — бубна у нас нет, вот был бы, точно все быстрей получилось. Рукожопам к этому проектору лучше вообще не подходить ближе полуметра. Категорически!

Особенно проблемной оказалась настройка резкости на трубке синего цвета. Но мы с помощью кувалды и какой-то матери справились. Ладно, про кувалду соврал, но насчет матери все точно. Хорошо, Алисы в это время не было, потому как чертыхались мы напропалую. Там даже пришлось заливать специальную жидкость, которая потом должна кристаллизоваться. Ее, через какое-то время заменять придется, благо запас у меня есть. Но кино смотреть на экране просто шикарно. Телевизор мне прислали европейской модификации, рассчитанный на просмотр сигнала PAL, SECAM и MESECAM. Советские каналы он берет исправно.

Мы даже, чтобы настройки не сбились, тумбу, на которую проектор поставили, присобачили к стене дюбелями, а проектор прикрутили шурупами к ней самой. На совесть сделали. Можно хоть таранить с разгона установку, на миллиметр не сдвинешь.

«Неспящих в Анкоридже» я заранее перевел. Включал фильм через видик, выведя звук на наушники, двери и форточки закрывал — стены у нас толстые, поэтому в квартире очень тихо. Диктовал перевод в микрофон, с записью на магнитофон. Потом на чистую видеокассету переписал фильм с наложением звука. Первый раз делал, поэтому пришлось повозиться, но ничего страшного — глаза бояться, руки делают.

Зал у нас большой, семнадцать человек с легкостью разместились, кто на диван, кто на кресла, остальные на стулья, дети вообще на ковре разлеглись, им, пожалуй, удобнее всех.

Взрослым фильм понравился, дети не особо оценили, ну да, им куда интереснее мультики, возраст такой. Потом мы долго общались, я о своих новых книгах рассказывал, пару глав зачитал из нового романа. Потом Миронова разговорили, Ширвиндт анекдоты травил и театральные байки. Я даже незаметно магнитофон включил, у меня микрофон хороший, потом запись подчищу, пусть останется на память. Хорошо посидели, я пару бутылок вина достал, чисто символически пригубили.

Потом мы пару такси вызвали, и кто захотел, поехали город показывать нашим московским гостям. Побывали в Нагаево, бухте Гернера, прогулялись по центру и парку. Даже решили на Снежку прокатиться. Там недолго пробыли, темнеть уже начало, но немного покататься успели, даже артистов я поучил немного. У нас в Союзе пока горные лыжи — забава редкая.

В понедельник с утра мы отправили родных в аэропорт, потом опять вернулись в гостиницу. Я с ректорами обеих ВУЗов договорился, что я и Алиса пропустим день. Позавтракали в ресторане, только встали из-за стола, к нам человек подошел. Областное и городское начальство настоятельно приглашало в гости Миронова и Ширвиндта. Что характерно, в воскресенье никто даже не заикнулся, подождали понедельника. Я возмущаться не стал, тем более что нас от гостей отогнать не пытались, подали «Волгу» для всех четверых.

В обкоме побывали, в горкоме побывали, в исполкоме тоже побывали. Местное руководство с энтузиазмом жало руки артистам. Нам с Алисой тоже пожали, оценили, наверное, каких людей мы в Магадан приглашаем. Пообедали в обкомовской столовой, которая оказалась ничуть не хуже ресторана. Потом мы еще в управление «Северовостокзолота» заехали, опять прошвырнулись по значимым местам города, ненадолго завернули в наш драматический театр.

Последним пунктом программы оказалось посещение магазина местных промыслов, где артистов одарили чукотскими кухлянками, торбасами, а также всякими фигурками из моржового клыка и панно из шерсти. Очень красивую аппликацию из кусочков меха с барельефом из мамонтового клыка и нам с Алисой преподнесли от руководства города и области в честь свадьбы. А ведь это показатель — получилось у меня обратить внимание на себя нашего начальства. Не знаю, чем это обернется в будущем, но, надеюсь, впечатление о нас получилось хорошее.

Заводить свой «Запорожец» мне не потребовалось, от горкома выделили «Волгу». Даже целых три на самом деле, но в них часть руководства поехало. Миронова с Ширвиндтом проводили шумною толпою. Несколько баулов с подарками им с собой загрузили. Им даже самим ничего нести не пришлось, на переноску багажа помощники сразу нашлись.

Миронов сам большой кожаный пакет сам очень аккуратно нес, никому не доверил. Ему наша соседка какие-то очень редкие пластинки подарила. Он мне даже сказал:

— Саш, я только из-за них бы с удовольствием приехал. Это настоящий раритет.

Тепло распрощались с гостями и поехали обратно. Суматошные три дня получились, но классные. Приеду, поблагодарю за них Алису… в постели, пусть ей будет приятно… и мне тоже.

* * *

[1] кинокомедия, снятая Эльдаром Рязановым в 1964-м году на студии «Мосфильм»

[2] формула по прохождению стен из музыкальной кинокомедии «Чародеи», снятой режиссером Константином Бромбергом по сценарию братьев Стругацких в 1982-м году на Одесской киностудии

[3] ну, кто знаменитую фразу Аркадия Райкина про «дюфицит, вкус спецфичский» не помнит?

[4] фраза раешника-ведущего из рисованного мультфильма «Mister Пронька», снятого в 1991 году режиссером Леонидом Носыревым на студии «Союзмультфильм» при участии «Совинтерфеста»

Свадьба влетела мне в копеечку, причем не только в рублях, но и в чеках я потратился изрядно. Ведомый страстью к бухгалтерским изысканиям, примерно подсчитал траты. Вышло примерно девять тысяч отечественными деревянными, да еще почти две штуки чеками. Сумма колоссальная для нынешних времен, но, как это ни странно, жаба вообще не душит. Я прекрасно знаю, что довольно скоро все эти деньги превратятся в самые натуральные фантики.

Вот, например, артистов я пригласил. Я Ширвиндта отвел в сторонку, пользуясь моментом, и аккуратно так намекнул насчет вознаграждения за потраченное время, ну и про компенсацию за потраченные на билет деньги спросил. Обратные билеты я для них сам взял.

Было дело, припомнилось слышанное на одной из телепередач в будущем. Александр тогда рассказывал, как они с театром в Ташкент на гастроли ездили. И один из местных партийных баев их на свадьбу дочери пригласил. И артисты все как один на нее заявились. Ну, а чего не пойти, если тебе хорошую сумму заплатили? К тому же Ширвиндт не просто свадебным генералом у меня побывал, он, можно сказать, тамадой полноценно отработал, штатный массовик-затейник из ЗАГСа буквально на подхвате был, только изредка именитого артиста подменял.

Александр, трубку изо рта вынул, посмотрел на меня и заявил:

— Ни в коем случае, я надеюсь, что мы подружились, а брать с друзей деньги мне воспитание не позволяет. И к тому же мне и самому понравилось.

С другой стороны ни Миронов, ни Ширвиндт в накладе не остались, с каждым по три баула с подарками в Москву отправилось. Там не только от меня, но и от нашего городского и областного начальства.

Так что думаю, гости остались довольны. Артисты деликатесами и сувенирами, которыми их одарили с учетом того, что их даже в Москве купить сложно, разве что за весьма большие деньги. Только красной икры я им по паре кило положил. И начальство наше ублажил, где бы они смогли пообщаться с советскими звездами, тем более, сфотографироваться с ними?

Я так думаю, в Москве тоже слухи пойдут о нашей свадьбе. Гости наши обязательно поделятся с друзьями и знакомыми. Все же, хоть Москва и большая, но богемная тусовка сравнительно тесная и буквально через третьи руки обо мне узнают практически все. А это значит, что моя широкая узнаваемость в узких кругах, как писателя и сценариста повысится. Это с одной стороны, с другой же многие станут завидовать. Но это все равно неизбежно, конфликтов избежать невозможно, поэтому пренебрегу этой опасностью.

Главное, что ОБХСС мне опасаться нечего, за последние три года у меня официальные доходы такие получились, что я три такие свадьбы устрою с легкостью. Я даже чеки не могут толком потратить. Очень уж удачно я «Марсианина» выбрал для раскрутки. Он уже на 45 языков переведен, так что, несмотря на то, что из иностранных гонораров мне около десяти процентов достается, сумма все равно получилась впечатляющая для СССР. Зря я что ли отцу предлагал кооператив взять за чеки?

Он, кстати, мне звонил — забыл в гостинице сумочку с личными мелочами. Особенно переживал, что там бритва шиковская, что я ему подарил. Понравилась она ему. Пришлось мне бежать в «Магадан». К счастью пропажа нашлась, так и висела на вешалке в ванной, похоже, там так и не убирались еще.

Ресторан и гостиница «Магадан»

Я из института бегал во время большой перемены, так заодно в ресторане при гостинице и пообедать решил. Многие так желают, если днем и без спиртного, то в ресторане то на то выходит, что в столовой. Метрдотель меня сразу узнал, проводил за лучший столик, официант тут же подскочил. Эк меня узнавать стали. Ну, понятно, я им, считай, план за квартал сделал.

Помню, в сети в будущем будут ходить воспоминания Шуфутинского о его работе в ресторанном оркестре в Магадане. Он там прямо пишет, что чаевые музыкантам давали так, что купюры буквально в карманы не влезали порой. Да, охотно верю. Но есть нюансы. Самым денежным периодом была осень, когда гуляли ошалевшие от попадания в цивилизацию и огромных зарплат старатели и рыбаки. И Шуфутинский про нее и пишет. В остальные времена года работникам ресторанов перепадало куда меньше.

Реклама ресторана «Северный», в котором выступала музыкальная группа Шуфутинского'

И тут еще такая штука. Шуфутинский в Магадане провел с 1971-го по 1974-й год. Начало 70-х и середина 80-х очень сильно различаются между собой. Уже с конца 70-х наполняемость ресторанов города начала падать. С тех пор вечера, когда в зале свободного столика не найти, стала редкостью. А все потому, что поменялась ситуация.

Прежде всего, северный «длинный рубль» существенно сократился. Тут в чем фишка — при Сталине и даже при Хрущеве надбавки за северный стаж начислялись за каждый год, проведенный на Северах. За 20–30 лет получались порой огромные зарплаты. И это было понятно — уж больно суровые условия. Как бы не любила партия использовать энтузиазм трудящихся, но было и понимание, что без материальной составляющей работать в вечные морозы мало кто поедет.

Ну, а при Брежневе в 1967-м году руководство страной решило, что жирно платить такие деньги и осетра изрядно так урезало. Теперь надбавки начисляют только пять лет, потом все — потолка достиг. В Магаданской области он составлял до 80% от зарплаты, на Чукотке и в Северо-Эвенском районе получше — там 100%. Но и тут есть нюанс. Учитывали только голый оклад, причем не выше 300 рублей. Например, у тебя оклад по ставке 120 рублей, пусть ты и получаешь за счет премий и других выплат 200, не важно, северные тебе в Магадане начислят не больше 96 целковых.

Но для тех, кто до 67-го работал, все-таки сохранили те набавки, которые они уже выслужили, но только в том случае, если они продолжали работать на севере. Сами понимаете, в начале 70-х таких старых работников было еще много. А вот в 80-х они в основном уже на пенсию поуходили, а новое поколение северян регулярно рестораны посещать больше возможности не имело. Все же дорого стало даже для них.

И еще квартирный вопрос популярность такого отдыха подкосил. Одно дело, когда ты с семьей в живешь в тесной комнате в бараке. Что тебе делать в выходной прикажете? Вот народ и шел «культурно отдохнуть» и нормально поесть. Ну, а в 80-х многие неплохие квартиры получил, опять же телевизоры почти у всех, два канала работает. Своя кухня, а не коммунальная, где толкаться задницами приходится. Нет, днем, многие пообедать заходят, чтобы домой не бежать в перерыв, а вот вечерами в рестораны чаще всего ходят, чтобы торжество отметить, но это совсем не каждый день. А изрядная масса постоянных клиентов — это местный криминал.

Думаете, я зря об охране обеспокоился, попросив Витьку друзей вызвать, а заодно с директором ресторана договаривался, чтобы столики только известным людям выделали? Как раз расчет на то был, чтобы исключить эксцессы с пьяными абреками, торгующими на рынке фруктами и считающими себя неотразимыми мачо, ну и с не менее наглыми криминальными шестерками.

Но все прошло на уровне, никто к девчонкам нашим не приставал, да и как это сделать, когда в зале и прокурор, и начальник милиции и партийное руководство. В таких условиях скандалу просто не дадут разгореться.

На следующей неделе несколько дней ко мне было повышенное внимание. Здоровались даже те люди, которых как ни старался, но припомнить не мог. Особенно интенсивно почему-то разошелся слух о новом интересном кино. В результате пришлось устраивать просмотры, что как-то быстро начало напрягать. Даже мелькнула мысль, а не брать ли мне с каждого зрителя по трояку, но как-то смысла не увидел. Но постоянно отказывать тоже не вариант, поэтому пришлось водить на просмотр наших и Алисиных преподавателей, студентов, не всех, конечно, а только тех, с кем я хорошие отношения поддерживаю. Агитбригаду нашу тоже пригласил, тут без возражений. Редакция газеты нашей в полном составе у меня в гостях отметилась и еще соседка уговорила театральную труппу принять.

Между прочим, из-за свадьбы я пропустил важную веху. 13 января вышло Постановление Совета Министров СССР «О порядке создания на территории СССР и деятельности совместных предприятий с участием советских организаций и фирм капиталистических и развивающихся стран». Теперь я вполне могу использовать собственные деньги, которые у меня на зарубежных счетах накопились, открыв частное предприятие и туда же пристроить и советские рубли, что у меня в тайнике лежат.

Оч-чень, знаете ли интересный документ, хорошо, что его в «Известиях» напечатали, поэтому внимательно его изучил. Так вот, по новому закону совместные предприятия могут создавать не только государственные предприятия и организации, но и кооперативы. Для этого требуется получить разрешение облисполкома.

Нет, я пока не кинулся сразу же разрешение получать. Как говорил незабвенный товарищ Саахов:

— Тараписа не надо!

Вот он прав, не думаю, что прямо сейчас у нас примутся совместные предприятия создавать. Тут хорошо продумать нужно, в каком направлении действовать. У нас местность специфическая, фактически я вижу два направления: добыча полезных ископаемых и рыболовство. И полезные ископаемые — это не только золото, есть и другие «вкусные» месторождения.

Пункт 13 закона — просто шедевр. По нему оборудование, материалы и другое имущество, которые в СССР ввозят зарубежные участники в счет их вкладов в уставный фонд предприятия, полностью освобождаются от оплаты таможенных пошлин. А тут, знаете, можно много чего ввести. Там еще приписка есть, что товары, которые ввозятся для нужд развития производства, могут облагаться минимальной пошлиной или освобождаться от оплаты пошлиной. Не факт, конечно, что обязательно освободят, но можно добиться, если постараться.

Наверное, я читал закон так выразительно, что Витька заинтересовался. Он, как всегда у нас. Его на наш механический завод направили на полгода. Живет сейчас в общежитии, а по факту у нас чаще всего, столуется тоже. Да я не против, с ним веселей, опять же, сильно я благосостояние засветил. В городе квартирные кражи редкость, потому как он небольшой, а вещи вывести некуда. Но все же, неплохо, что в ближайшее время у нас дома такая силовая поддержка есть. Витька мне алабая напоминает, который у меня был в прошлой жизни — такой же огромный, умный, себе на уме, максимально добродушный к своим и готовый их защищать от кого угодно.

Кстати, один из показов фильма Витька попросил для своих корешей устроить. Я отказывать не стал — нужные ребята, считай готовая служба безопасности. Пока, конечно, не время предлагать, работа у них есть, да и о частных охранных компаниях пока никто даже не помышляет, но это пока.

Так что с удовольствием пригласил ребят, встретил, даже перекус организовал, а потом и фильмы посмотрели, сразу парочку. Вторым я «Терминатора» поставил. Заодно познакомился с теми, кого не знал. Почти все из десанта и спецназа, причем далеко не все здоровые лоси, один оказался совсем небольшой, чуть выше метр шестьдесят, только все равно видно, что он любого амбала за пару минут уделает. У меня самого в той жизни прадед был из таких. Рассказывали мне, что в деревне мужики прятались, когда он из бани шел. Никто связываться не решался. А он совсем невысокий был.

Я, когда в дивизионной разведке служил, то на учениях мы с ротой спецназа пересекались. Там тоже в основном срочники, но мы по сравнению с ними, что щенки были. И, что характерно, они далеко не все шкафами оказались, наоборот, в основном мелкие и жилистые парни были. Но оно и понятно — в горах верзилам тяжело бывает. Помню, один их парней класс обращения с ножом нам показывал, это было что-то с чем-то. Как вспомню, так вздрогну.

Впрочем, мне и положено вздрагивать, я хоть и в разведке послужил, но крутым головорезом отнюдь не являлся. И не удивительно, я же в радиороте служил. Командир машины УКВ разведки. Ну, а что вы хотите — в разведбате все роты разные, две разведывательно-дозорные, одна воздушного десанта и мы — рота РРТР, что армейскими остряками неизменно расшифровывалось, как «рота разных и трудных работ».

А ребята нормальные, мне понравились. Даже пригласили меня с ними тренироваться. Они по вечерам собираются в школе №18, занимаются самбо, боксом. Там как раз один из парней учителем физкультуры работает. И меня обещали подучить. Учитывая, что грядут лихие времена, умение не лишнее. Договорился, что буду ходить пару раз в неделю. У них чисто свой круг, меня как исключение приняли по рекомендации Виктора.

Когда ребята ушли, я как раз «Известия» читал, похмыкивая в такт своим мыслям. Тут Витька подваливает и разговор заводит насчет того, что я говорил, мол, скоро частные видеосалоны разрешат открывать.

— Ну, что ты хочешь? — отвечаю, — Не все сразу, вон, уже частный труд разрешили.

— Это не то, — возражает бывший морпех, — Мне кино нравится заниматься.

— Вить, не бывает так, чтобы все сразу, как хочется. Ты не забывай, откроешь, положим, ты свой салон. Но тебе нужно будет организовать поставку кассет, причем бесперебойную. И не забывай, ты не один такой прошаренный, много желающих найдется, придется конкурировать с ними.

— А если такой вот проектор, как тебе прислали, поставить? — спрашивает, — Экран большой, можно в большом помещении просмотр организовать.

— В принципе можно. Но и расходы возрастут. Сам такой проектор раз в пять стоит больше, чем обычный цветной телевизор с большим экраном, причем в валюте. И нужно будет еще вкладываться в его обслуживание. Хотя да, можно небольшой кинотеатр организовать человек на пятьдесят. Звук на колонки вывести. Думаю, люди будут ходить, даже если билеты будут дороже, чем у конкурентов с обычными теликами. Но пока легально свой салон открыть не выйдет, этим по закону занимается государственное общество «Видеофильм».

— А что ты такое интересное в газете нашел? Прямо, как кот, обожравшийся сметаны, жмуришься.

— Грубый ты, Витька, человек. Закон вышел интересный, называется, — я газету в руки взял и прочитал почти по складам, — «О порядке создания на территории СССР и деятельности совместных предприятий с участием советских организаций и фирм капиталистических и развивающихся стран».

— И чего, нам-то что?

— А то, Витя, что совместное предприятие даже кооператив может организовать.

— Так где мы, а где иностранцы?

— А вот тут ты неправ, у меня как раз очень хорошие знакомства есть, которые вполне можно заинтересовать развитием бизнеса у нас, — внимательно посмотрел я на шурина, — Но проблема в том, что пока Магадан закрытый для иностранцев город, получить разрешение на въезд непросто. У кооператива это точно вряд ли получится.

— Так у нас же нет ничего такого?

— А вот тут ты, Витя, немного ошибаешься. У нас, во-первых, погранзона считается, а, во-вторых, есть военные части.

Витька аж возмутился:

— Да нет у нас ничего такого.

Я голову набок склонил, наблюдая за возмущенным здоровяком, потом снизошел до объяснения:

— Вить, у нас в Нагаево подлодки базируются дизельные. А еще, ты же видел на сопке шар белый?

— Кто же его не видел? — удивился парень.

— Во-от, это обтекатель, а внутри радиолокатор стоит. Вообще там три таких шара, просто два поменьше и их не видно. И зенитные установки стоят. А на Старой Веселой закрытый военный городок есть.

Белый шар-обтекатель над городом

— Да? — Витя удивился не по-детски, — Не знал.

— Ну, ты даешь, у тебя же друг в восемнадцатой школе физруком работает. Детей офицеров туда на автобусе каждый день возят. И они совершенно не скрывают, что в военной части живут. Поинтересуйся у своего приятеля.

— Но, ты-то, откуда об этом знаешь? — изумился шурин.

— Я же журналист, я много про этот город знаю, пусть и помалкиваю.

Соврал, как обычно. На самом деле я в той жизни читал в «живом журнале» воспоминания парня служившего в зенитном полку. У нас сейчас целый полк двухдивизионного состава стоит. Расформируют его только в 94-м, кажется. Потом в военный городок можно будет попасть любому желающему — его полностью забросят. Оборудование демонтируют и вывезут, на сопке останется один белый шар, совершенно пустой внутри. Вт только не знаю, какие у нас ракеты установлены, вроде С-125, но это не точно.

А подводные лодки я сам видел. И в прошлой жизни и в этой. Они на Марчекане базируются. Там сначала пирсы, к которым рыбацкие траулеры причаливают, нужно метров сто пройти и будут еще пирсы с подлодками. Я в первом варианте жизни в 89-м с приятелем туда забрели и обнаружили дизельную подлодку почти у берега. Нам интересно было, но оказалось, что на верхней палубе, подстелив тулуп, дрыхнет матрос-дневальный, который проснулся и нагнал нас, потому как не положено штатским гулять в запрещенных для этого местах. Тоже, кстати, часть расформировали в начале 90-х. Бригада у нас целая базировалась. О, точно, 171-я ОБрПЛ, номер очень уж легко запоминающийся.

Информация о фильме по моему сценарию расползлась по городу. Буквально на второй или третий день новой сессии меня вызвали к ректору. Начальство не стоит заставлять долго ждать, благо пары закончились. Только забежал в компьютерную аудиторию, ассистентам нарезал задачи и быстрым шагом на вызов.

Ректор оказался не один, кроме него в кабинете присутствовал среднего возраста мужчина в хорошем костюме, представившийся Сергеем Павловичем, референтом из исполкома. Минут двадцать мы лясы точили, прием все больше обо мне. Очень собеседника интересовало, как так получилось, что по моим сценариям были фильмы в США сняты. Ограничился официальной версией, которую я ранее КГБ озвучил. Еще и про медаль мою золотую речь зашла. Мне не трудно, рассказал и эту историю. Как я и думал, обо мне собирают информацию.

А вот дальше последовала неожиданная просьба. Сергей Павлович попросил организовать просмотр моего фильма для ограниченного круга лиц. Я так понял, исключительно для партийного и хозяйственного руководства города. Ну, может еще и для среднего начальствующего состава и работников культуры, если на то будет мое желание. Понимая, что таскать толпы народа в мою квартиру будет не совсем удобно, референт предложил устроить показ в актовом зале института.

— В принципе я не против, но тут есть нюанс, — попробовал объяснить я, — Проектор у меня домашний, изображение он дает больше, чем обычный телевизор раза в четыре, но все же с экраном кинотеатра не сравнить. Поэтому за один сеанс можно человек пятьдесят пропустить, больше не получится.

— Жаль, — огорчился референт, — Так придется минимум четыре сеанса делать, а то и больше.

— Как видите, актовый зал не подойдет, там и кресла слишком далеко от экрана стоят, будет плохо видно.

— А что вы предлагаете? — подобрался мужчина.

— Если у вас найдется комната, в которой могут поместиться человек 30–50, то можно расставить там стулья, повесить экран, и сделать несколько просмотров. Но настройка проектора довольно сложная вещь, возить туда-сюда его не получится. Поэтому я должен быть уверен, что место находится под охраной и ничего не пропадет.

Референт подумал, потом предложил:

— В принципе это возможно, мы выделим помещение в исполкоме.

Тут ректор в разговор вмешался:

— Надеюсь, для преподавателей институтов тоже сделают сеанс.

Я улыбнулся:

— Лично я всегда готов.

В общем договорились. Референт предложил просмотры провести как лекции с соответствующей оплатой. Сначала я минут двадцать рассказываю о книге, сценарии, о том, как создавался фильм, а потом уже следует показ кино.

Я заявил, что мне потребуется помощник и вытребовал в ассистенты Витьку. И чтобы ему эти дни как командировку засчитали с выплатами и предоставлением отгулов.

Вечером дождался, когда Виктор на ужин заявится и поставил перед ним задачу. Алиса огорчилась:

— Так вы проектор заберете?

— Это всего на пару недель, — объяснил, — Телевизор-то остается.

На следующий день отвезли проектор, установили экран и технику в выделенном помещении. Опять пришлось помучиться с настройками. Договорились, что сеансы проведем с пятницу и потом еще в выходные. В пятницу два, а в субботу и воскресенье по три. И на следующей неделе еще столкьо же. По всем прикидкам, практически всех должностных лиц Магадана и их семьи охватим с примкнувшими к руководящим работникам преподавательским составом и тружениками культуры.

Пришли домой, Витька обычно у нас ужинает, хотя и не всегда. Но сегодня он уж точно на него заработал. Приехали домой, а у нас гости — парочка моих знакомых по Аляске мажоров зашла, несколько одногруппников из хороших приятелей, Галка тут же. Они с Алисой хорошо общаются, я жене объяснил, почему мне Галина интересна.

Ребята надеялись фильм посмотреть, но пришлось огорчить, что пару недель кина не будет. Затащил всех за стол ужинать и чай пить, а потом предложил в лото поиграть. А я на днях комплект в универмаге увидел, не смог устоять, когда вспомнил, как в детстве играл, и купил. Мы раньше с соседями собирались, и начиналась битва. Ведущий вытаскивал из мешочка бочонки, называя их, а остальные спешно закрывали клетки на карточках, пытаясь ничего не пропустить.

Весело было. Кстати, единственная игра, в которую нам, детям, разрешали играть на деньги. По копеечке за карточку. На мороженку вполне можно было выиграть. Еще и названия всякие забавные были у цифровых комбинаций. Например, 90 — «дед, девяносто лет», 11 — «барабанные палочки». А вот бочонок с цифрами 33 назывался просто — «жиды».

Я как-то деда спросил, почему так, а он мне анекдот рассказал.

Сидит в кабинете Мюллер, вызывает по одному сотрудников Рейхсканцелярии. Заходит очередной гестаповец.

Мюллер:

— Назовите двухзначное число.

— Пятнадцать.

— А может пятьдесят один?

— Как вам угодно.

Мюллер пишет

— «Хорошо обучаем, гибок, но нестоек, слишком доверяет авторитетам».

Вызывает следующего. Опять:

— Назовите двухзначное число.

— Двадцать четыре.

— А может сорок два?

— Никак нет, я сказал двадцать четыре.

— Мюллер пишет:

— «Стоек, готов отстаивать собственное мнение, однако плохо обучаем, твердолоб».

Проверяемый вышел, зашел следующий. Мюллер опять задает вопрос:

— Назовите двухзначное число.

— Тридцать три.

— А это вы Штирлиц, выйдите, не мешайте работать.

А в записной книжке Мюллер записал:

— «Хитер, находчив, еще раз проверить национальность».

Я тогда по малолетству толком анекдот не понял, но в лото мне все равно играть понравилось.

И вот сидим, играем, атмосфера самая непринужденная и вдруг в квартире внезапно гаснет свет. А в окнах видно, что в других домах окна-то горят. Кто-то спички зажег, мы всей толпой поперлись в коридор — может пробки выбило в щитке на лестничной площадке, проверить нужно.

Только ключ в замке провернул, как дверь наружу дернулась самостоятельно, но настежь не распахнулась — ее цепочка застопорила. А на площадке тоже темно. Я прямо изумился.

— Что такое? — бормочу.

А мне в ответ:

— Откройте, милиция!

Ну, ешкин кот, приехали, называется. Что еще опять случилось?

Наверное, сказался резкий переход от дружеского веселья к непонятной ситуации. Короче говоря, затупил я на всю катушку. Да еще и темень вокруг, что само по себе дезориентирует. Естественно, я дверь попытался закрыть, а она не идет. Тут, наконец, свет появился, только не в квартире, а на лестничной площадке, так что сразу стало понятно, почему я дверь захлопнуть не могу. Сложно это сделать, когда в щель нога в ботинке 45-го размера просунута. И опять крик:

— Открывайте немедленно.

А я, между прочим, сделать это никак не могу, потому что цепочка натянута, вынуть ее из паза никак не получается, для этого створку нужно на себя подать, а мне этого категорически не позволяют. Кто-то из гостей меня в сторонку отстранил, в щель закричал:

— А ордер на обыск у вас есть?

Тут снаружи в щель кусачки просунули, после чего последний бастион обороны нашей частной жизни с жалобным щелчком пал. Дверная створка распахнулась, а внутрь хлынули люди в форме.

— «Хорошо хоть не бандиты», — успел подумать я, отшатываясь в сторону.

Вот теперь я прекрасно понимаю, как себя кегли в боулинге чувствуют. Какой-то здоровяк меня походя сшиб, так что я на паркет, аки ласточка, полетел. Только что недалеко. Ну, да, это ежики далеко летают, они легкие, а я потяжелее буду, меня даже если сильно пнуть, то я все равно долго парить не стану, не выйдет это у меня при всем желании.

— Кто хозяин? — раздался громкий крик.

— Ну, я, — просипел, пытаясь хоть как-то мысли в кучу собрать.

— Грищенко, а ну-ка подними его.

Меня словно щенка за шкирку подняли и на ноги поставили. О, надо же — точно Грищенко, я его хорошо запомнил. Не первый раз он мою шкирку тиранит. Но хоть от сердца отлегло, а то начал опасаться, что происходит все-таки бандитский налет. Конечно, пока не время, да и прятаться-то потом где? Того Магадана всего 150 тысяч населения примерно. На поселках? Так они все небольшие, там любой приезжий на виду. Не развернешься у нас особо с криминалом, да и нет пока той вольницы, которая к середине 90-х наступит. Оно ведь и рэкет далеко не сразу появился, а только когда криминал окончательно понял, что государству не до мелких шалостей, а милиция просто не справляется с валом навалившихся на нее дел. Но все же, в чем дело? Я так и спросил.

— На вас, гражданин, поступило заявление, что вы в своей квартире организуете платные просмотры запрещенного видео. Я смотрю, у вас тут полное собрание. Ну, что, сами выдадите запрещенные предметы или будете упорствовать?

— А ордер на обыск у вас при себе? И представьтесь, пожалуйста, — меня начало потряхивать от злости, бывает у меня такое, сейчас главное в бутылку не начать лезть, а то еще пришьют сопротивление милиции.

— Умный слишком? При подозрении на совершение преступления ордер не требуется, — наставительно произнес милиционер с капитанскими погонами.

— Неужели и понятых с протоколом не нужно? И можно не представляться? — удивился я на публику.

— Капитан Кожух меня зовут. Все сейчас будет, и протокол и понятые. Так что, выдавать запрещенные предметы отказываетесь?

— О каких именно предметах идет речь?

— Ну, хорошо, сами захотели, — с деланным сожалением произнес капитан, — Васильев, давай понятых.

О, вот и соседи. Ко мне подскочила Ирина Платоновна:

— Саша, в чем дело? Что случилось?

— Сам ничего не понимаю, Ирина Платоновна. Ворвались, сломали дверь, заявили, что я, дескать, платные просмотры чего-то запрещенного устраиваю. Чего конкретно, так и не объяснили. Я вообще ничего не понимаю, что происходит.

— Ничего, я прокурору уже позвонила, он скоро здесь будет.

— Гражданка, вам кто разрешал вмешиваться в работу милиции? — обрушился с обвинениями на соседку капитан.

— А кто мне может запретить обращаться в прокуратуру? — парировала та.

Да уж не на ту он напал. У милейшей Ирины Платоновны опыт перепалок огромный, ее даже режиссер и директор театра опасаются и никак на пенсию выпереть не могут. Не хочет она, а знакомств у пожилой артистки за годы работы и жизни в Магадане накопилось столько, что она практически всех здешних ветеранов знает.

Капитан нахмурился, но совсем надежды терять не стал, понимает прекрасно, что раз уж вломился, то отступать глупо. А тут такой облом — видика нет. Видимо, тот, кто на нас донес и про проектор говорил, потому как его тоже искать начали. А нету. Вот кассеты, конечно, нашли. А их никто и не прятал, они на полочке выставлены, а в шкафчике лежат чистые.

— Как же вы смотрите видео без магнитофона? — командир меня так насмешливо спрашивает, духом воспряв, — Куда его спрятать успели?

Так, явно какая-то накладочка произошла, раз он не знает, что я оборудование в исполком отвез. Хорошо еще гости мои спокойно себя ведут, скорее даже с любопытством, ребята явно в подобный переплет никогда не попадали. Даже Витька спокоен, а я очень опасался, что он в бутылку полезет. Но нет, помалкивает, но за действиями милиции следит внимательно. Ага, ребятам остальным что-то шепчет. Молодец, шурин, сейчас нужно внимательно смотреть, чтобы потом внезапно не обнаружилось чего запрещенного, которого раньше и в помине не было. Мало ли, всякое бывает, так что лучше побеспокоиться заранее.

Капитан начал кассеты перебирать, у меня документы потребовали, заодно и у остальных моих гостей. Естественно, у них их не оказалось, это только у Витьки паспорт у нас лежит, не хочет он его в общаге оставлять. В общем, всех, у кого документов нет, пообещали в участок забрать для выяснения, на что народ активно возмущаться начал. Кое-кто начал обещать, что родителям позвонит. Ну, еще бы, у меня в гостях не только простые студенты из общаги, тут и дети очень непростых родителей есть. Странно, что Евгений помалкивает, у него, насколько знаю, отец то ли начальник милиции, то ли его заместитель. Но молчит, только кривится все сильнее.

Смотрю, Грищенко так внимательно на Женю уставился, потом к капитану подошел, на ухо что-то шептать начал, косясь на парня. Офицер сначала слушал, потом отмахнулся. Я так понимаю, наблюдательный милицейский старшина сообщил о том, что загребли явно не того, а капитан не поверил. Ну, ладно, сюрприз потом будет.

Забавно, что он даже не посмотрел на стену рядом с письменным столом. У меня там изрядный кусок выделен под фотографии с известными людьми. Ну, ладно, можно писателей не знать, но вот известных артистов — это уже вряд ли. И уж тем более сложно не узнать Горбачева. Я уже думал, посоветовать посмотреть все-таки на фото, но не успел.

В самый разгул веселья внезапно раздался властный голос:

— Что здесь происходит? Капитан, доложите.

Оборачиваюсь, строго вида человек средних лет стоит. Судя по тому, как капитан из-за стола вскочил, вот он — прокурор. И соседка сразу же шасть к нему:

— А вот и вы, Николай Семенович, представляете, это настоящий налет. Отключили свет в квартире, дверь выломали. А Саша с Алисой милейшие молодые люди, студенты, Саша писатель известный. Прокурор соседку внимательно выслушал.

— Сейчас разберемся, Ирина Платоновна, не переживайте, — говорит.

Капитана он построил за три минуты. Тот оправдывался, что пришло указание по проведению рейдов из-за участившихся случаев просмотра нелегальных кассет антисоветского и порнографического содержания. А тут сигнал поступил с указанием адреса. Вот и поехали.

Я так понял, классический эксцесс исполнителя. Ретивый офицер решил срубить палку на, как ему показалось, верном деле. Интересно только, а кто же этот таинственный «доброжелатель», который такой классный «сигнал» спустил?

— Так вы все-таки что-то смотрели или нет? — обратился прокурор уже ко мне.

— Не только не смотрели, но и не могли этого делать, — объясняю, — Видеомагнитофон сейчас находится по другому адресу.

— И где конкретно?

— В городском исполкоме. Он там находится по прямой просьбе председателя.

Капитан, смотрю, побледнел малость, а вот прокурор нахмурился.

— Ничего не понимаю, — говорит, — А зачем Осина просила магнитофон привести в исполком?

— Ну, не совсем она, а ее референт, но по ее распоряжению, — поясняю, — А привезли его туда для проведения моей лекции с просмотром мелодрамы «Неспящие в Анкоридже».

— Опять непонятно, что такого в этом фильме, что его так необходимо непосредственно в исполкоме смотреть?

— Ну, может быть то, что это первый фильм по произведению магаданского писателя, который выдвинут на ведущую американскую кинопремию «Оскар»? — пожал я плечами, — Насколько знаю, это первый такой случай, других в анналах не отмечено.

— А ты тут причем? — ее сильнее задумался прокурор.

— Возможно, потому, что книгу эту я написал и сценарий тоже мой. А саму кассету мне недавно передали из Штатов. Фильм новый, перед новым годом премьера была.

— Ах, вот оно что. Ну, да, меня тоже с женой приглашали. Вы позволите телефоном воспользоваться, мне нужно начальнику милиции позвонить?

— И мне, если можно, — неожиданно произнес Евгений.

— Женя? А ты тут откуда? — удивился прокурор.

— Пришел к друзьям в гости, сидели, в лото играли, а тут свет пропал. Ну, и вот все это. Хочу отцу позвонить.

М-да, на капитана без боли невозможно стало смотреть, бедняга совсем посмурнел, предчувствуя величину грядущих неприятностей. Оно, конечно, где-нибудь в столице Магадан считается жутким медвежьим углом. Но, знаете, москвичи тут сильно не правы, есть большая разница между Магаданом или затерянным в тундре поселком с парой сотен жителей, а то и вообще чукотским стойбищем. А ведь реально должность участкового там можно получить.

Главное, что неприятная ситуация тут же разрешилось. Перед нами даже извинились, пообещав заменить сломанную цепочку. Жалко только, что имени неизвестного доброжелателя, напевшего про меня правоохранительным органам, мне так не сдали, хотя я и настаивал. Я бы этому дяде с большими ушами уши бы пооткрутил [1]. Вот не люблю я коварных типов гражданской наружности. Хотя, не исключено, что это была гражданка. Но в любом случае, какая же сволочь.

«Я бы этому дяде с большими ушами…» Кадр из мультфильма «Новый год в Простоквашино»

Между прочим, на стену с фотографиями прокурор тут же нацелился. Специально подошел, посмотрел.

— Неужели это все ваши знакомые? — спрашивает.

— Кроме Горбачева, — отвечаю, — Он мне просто орден вручал.

— А космонавты?

— И с ними встречался, было дело, очень интересные люди.

Когда непрошенные гости нас покинули, а за ними откланялись и гости прошенные, Алиса сразу же на меня налетела:

— Так ты правду сказал, что твой фильм на какую-то американскую премию выдвинули?

Ну, да, в Союзе еще народ про «Оскара» практически не слышал, мало кто про него знает. Это лет через десять все грамотные станут.

— Стоп, Алиса, — я руку поднял, — Давай по порядку. Во-первых, правда. Во-вторых, это не мой фильм, а фильм по моему сценарию. Чувствуешь разницу? А, в-третьих, это не какая-то премия, а самая престижная кинопремия в США, а фактически и в мире. Американцы, конечно, любят громкие заявления. Я в Штатах много раз даже на сугубых забегаловках видел рекламу вроде «Лучшие в мире гамбургеры» или «Лучшие в мире блины» и плевать, что никто и никогда не проверял, действительно ли они лучшие хотя бы в том округе, в котором кафешка находится. Но насчет «Оскара» все верно, эта премия действительно сейчас самая известная в мире, до них тем же Каннам или Венецианскому кинофестивалю далеко по престижности.

— Ты, Гарин, от ответа не увиливай, — нахмурилась Алиса, — Откуда ты знаешь, что фильм на этого твоего «Оскара» выдвинули?

— Вчера Майкл звонил, поделился новостью.

— А почему ты мне не сказал? — возмутилась жена.

— Ну, как тебе сразу сказать? Хранил эту новость на черный день. Думаю, придет жена домой мрачная, с плохим настроением и головной болью, мне по злобе от постели откажет, а тут опа — хорошая новость. И «тут же наступила хорошая погода», — я последнюю строчку пропел на манер мультяшного Винни-Пуха.

— Все бы тебе шуточки шутить, Гарин, — облыжно осудила меня жена.

— Ничего, — говорю, — Не поделаешь. Нас, Гаринов, завсегда в скоморошество тянет. Бывало, только родимся, а уже мамку теребим, отпусти, родная, в науку потешную, страсть как народ смешить хочется. Ты учти, Селезнева, тебя это тоже может ждать, вот родится у тебя сын и давай сразу же канючить, в науку проситься.

Кстати, да, жена у меня фамилию девичью сохранила. Всегда удивляло, но отчего-то в Магадане такой обычай имеется. Здесь редко женщины после свадьбы фамилию мужа берут, чему на материке порой изрядно изумляются. Особенно забавно, когда у мужа, жены и ребенка по отдельной фамилии на каждого. Как так? А просто ребенок у женщины от первого брака. Видел я как-то в будущем глаза таможенников, когда они документы такой семейке оформляли. Никак они понять не могли, как же это так получилось.

Тут Витька пришел, он девчонок ходил провожать. Начали мы с ним прикидывать, как дверь укрепить. Ладно, в этот раз милиция ворвалась, а если в следующий раз действительно бандиты заявятся? Дом старый, поэтому сама дверь неплохая, чисто деревянная, набранная из досок лиственницы. Она если железу и уступает по прочности, но не сильно. Но все равно нужно укреплять.

Шурин вердикт вынес:

— Нужно цепочку мощнее ставить, такую, чтобы не перекусить было. И стальным листом обшить изнутри. И еще нужно вторую дверь поставить, чтобы если первую заблокировали, то быстро закрыть вторую.

— Не помешало бы и фонарик иметь под рукой, — внес я дополнительное предложение, — И хороший глазок на дверь поставить, можно даже с подсветкой от батарейки. Посмотрел, если темно, то на кнопку нажал и подсветил. И еще бы провод от телефона кинуть так, чтобы его нельзя было просто так отключить.

Витька головой покивал и сказал, что сделает чертеж и закажет все нужное на заводе. Я ему деньги дал, чтобы свои не тратил, да предложил на боковую отправляться, поздно уже, да и нервы сон хорошо лечит. Не зря же говорят, что утро вечера мудренее.

Ну, а в пятницу пришлось идти в исполком. Особого желания не было, но раз договорились, то делать нечего. Сразу же после занятий забежал домой пообедать, дождался Виктора, и вдвоем отправились на кинопремьеру.

Пока я лекцию читал, вешая лапшу аудитории, как якобы родилась задумка книги (как как, спер я идею у американцев), шурин проверил настройки проектора, экран поправил. В общем, вовсю изображал из себя великого специалиста и гуру видеотехники. Что меня несколько удивило, зрители несмотря на солидность (а пришло в основном высокое начальство с семьями) буквально забросали вопросами, пришлось подробно рассказывать о реалиях жизни в США, о преимуществах и недостатках этой страны. Потом все-таки и до фильма дело дошло.

Думал, история с попыткой обыска завершилась, но нет, после кинофильма ко мне сама Осина подошла. Натуральный допрос устроила, выясняя про орден, про американскую медаль, про то, как я по Штатам мотался. Заодно и про то, как летом Аркаим раскапывали повыспрашивала. Тетка оказалась въедливой и дотошной. Кстати, ей оказалось интересно и над чем я сейчас работаю. Рассказал про книги, которыми в настоящее время занимаюсь, объяснил, что хотел бы рукопись про известных жителей Магадана у нас издать, все же такая книга, прежде всего, именно в нашем городе интерес должна вызвать.

Осина попросила рукопись для ознакомления. Пообещал предоставить, как только допишу. Там в принципе не так и много осталось, думаю, до конца февраля закончу, потом еще неделю придется потратить на вычитку, возможно, что-то допишу. Если председатель исполкома поддержит, то, считай, вопрос с публикацией будет решен. Тысяч тридцать тираж будет сто пудов.

На второй сеанс тоже времени больше ушло, очень уж активно народ вопросы задает. Я, пока первый просмотр шел, Витьку попросил к нам домой сгонять, благо мы на машине, да тут и так не особо далеко. Не подумал сразу, что стоит дополнить лекцию образцами книг, про которые в ней речь идет. На отдельном столике положил сборник с «Неспящими в Анкоридже» и «Днем сурка», том моих путевых заметок по Америке. Заодно эти же издания вместе с «Марсианином» на английском выложил. Такая вот небольшая самореклама. Потом пришло в голову, что стоило еще и книги, выпущенные в нашем областном издательстве представить. Ладно, их завтра захвачу.

Как освободились, Витька предложил в буфет зайти, он еще работал, несмотря на позднее время. Кто-то шурину моему говорил, что больно хорошо кормят там. Думаю, не соврали. Мне еще в той жизни пару раз удалось в расположенном рядышком (всего лишь сквер пересечь) здании объединения «Северовостокзолото» пообедать в тамошней столовой.

По моему мнению, мало чем от ресторана отличалось, разве что самообслуживанием. А так впечатления самые положительные остались — дешево до изумления даже по советским нормам, при этом разнообразно и вкусно. Еще и помещение красивое, скатерти на столиках. И это притом, что в Магадане даже в рядовых заведениях для простого народа кормили неплохо, лично у меня к ним претензий не было. Вот и в исполкоме оказалось очень даже на уровне. Мы в сторонке столик выбрали, чтобы никому не мешать.

— Не возражаете, если я присяду? — раздалось рядом.

Поднял глаза, милицейский полковник стоит, улыбается доброжелательно, но глаза строгие, неулыбчивые. У меня рот набит, Витька тоже молчит, мне, значит, инициативу отдает. Я сказать временно ничего не могу толком, так что рукой вежливо так на свободный стул указываю.

— Благодарю, — полковник говорит и рядышком приземляется, начиная расставлять свои тарелки.

Некоторое время мы насыщались, все-таки прилично проголодались. Но, как к десерту перешли, можно уже и поговорить.

— Извините, — говорю, — Не знаю, как вас зовут, но, полагаю, вы не просто так к нам присоединились?

Ну, а что еще подумать можно, если большинство столов в буфете совершенно пустые?

— Все верно, — улыбается полковник, — Меня зовут Семен Васильевич, я по поручению от начальника милиции города. Прежде всего, хотел бы передать извинения за случившийся вчера инцидент. Уверяю вас, произошло все совершенно случайно. Нам из Москвы пришло распоряжение об усилении контроля за нелегальными видеосалонами. Знаете, сейчас все больше случаев, когда некоторые несознательные граждане просмотры устраивают, причем часто совершенно возмутительных вещей, превращая подобную деятельность в источник нетрудовых доходов.

— Ну, мне, как бы сказать, смысла нет в таком заработке, — пожал я плечами, — У меня достаточные заработки, чтобы не рисковать из-за сравнительно небольшой суммы.

— Это понятно, — полковник кинул на меня острый взгляд, — Собственно, никто на вас и не думал. К сожалению, офицер молодой, недавно к нам перевелся, со здешними реалиями незнаком. К тому же уже имеет опыт проведения подобных рейдов в городе, где он раньше служил. Вот и воспользовался старыми наработками. Конечно, вы можете жаловаться…

Офицер откусил пирожок, начал вдумчиво его пережевывать, как-то выжидательно уставившись на меня. Та-ак, похоже, меня хотят попросить замять историю. Не хочется милицейскому начальству скандал раздувать. Времена нынче интересные, перестройка, гласность, с бывшими потенциальными противниками чуть не в десна целуемся.

Ну, да, это я привык, что ничего особенного из себя не представляю, так, рядовой гражданин, но ведь это давно не так. Я сейчас не просто обычный студент, один из многих тысяч. Шалишь, я популярный писатель, да еще и с неплохими связями. И ладно бы только в нашей стране. А, ну, как на Западе взвоют, что известного литератора притесняют, как при Сталине? А они это могут, их хлебом не корми. Враз заявят, что меня по политическим мотивам прессуют. А диссидентам у нас нынче почет, вон, Сахарова уже в Москву отпустили, скоро начнут и других политических из заключения освобождать и тут такой скандал. Вполне может и до Горбачева дойти.

— Вчера хотел, — неопределенно повел я рукой в воздухе. — Даже очень, но сегодня как-то подостыл, к тому же товарищ прокурор ситуацию, можно сказать, разрулил.

Полковник еле заметно поморщился.

— Неужели сразу нужно было сразу Николаю Семеновичу звонить? — мягко он меня упрекнул.

— Да как бы у меня в Магадане совсем нет знакомств в системе МВД. Это соседка позвонила, ее возмутил совершающийся произвол, — объяснил я, тут же решив, что и надавить не помешает, — Есть знакомства в Москве, но там время нужно пока отреагируют. Но ведь вы хотите мне что-то по другому поводу сказать?

Скрытый намек полковник явно оценил и, похоже, поверил, уже без прощупывания перейдя к делу, без лишних экивоков попросив не давать ход жалобе. Скандал никому не нужен, ни милицейскому начальству, ни администрации города и области. Есть и еще один нюанс, капитан — сын хорошего друга начальника милиции, не хотелось бы разрушить его карьеру.

— Ничего, — пообещал мне милиционер, — Полгодика послужит на Оле под хорошим присмотром, дисциплине научится.

В принципе мне конфронтация с МВД совершенно ни к чему. Капитана, скорее всего, отмажут, а я, кроме морального удовлетворения, ничего не получу. Зато злобу по отношению ко мне затаят. Ну, и зачем мне это? Немного поломался, потом сказал, что жаловаться не буду. А вот на предложение прислать капитана ко мне для извинений, решительно отказался. Не вижу в этом ничего хорошего, кто его знает, до каких высот парень дослужиться может. Зачем мне недоброжелатель, который посчитает, что его морально унизили?

Повеселевший полковник мне визитку передал, сказал, что в случае чего я могу звонить ему в любое время. Потом подумал и еще одну дал — начальника МВД города. Попросил только просто так ее не использовать.

— Я смотрю, вы договорились? — к нам подошел референт с еще одним чиновником, — Если не возражаете, мы тоже присоединимся к разговору.

А этим что нужно? Еще одно предложение, от которого невозможно отказаться? Вот сейчас прямо интересно стало.

* * *

[1] фраза папы Дяди Федора из мультфильма «Новый год в Простоквашино», снятого в 1984 году на студии «Союзмультфильм»

Милицейский полковник, попрощался, передав меня новым желающим комсомольского тела.

— Сергей Петрович Таврин, — первым делом представил мне незнакомого чиновника референт, — Третий секретарь нашего обкома.

Большой начальник, не чинясь, протянул мне руку.

— Очень приятно, — сказал сказал он и тут же перешел к сути дела, — Александр…

Он тут же сбился, поинтересовавшись, не возражаю ли я, что он по имени ко мне обращается. Ответил, что все нормально, мне еще двадцати нет, так что можно даже проще — Сашей звать, все же у нас изрядная разница в возрасте, мужику лет 35 навскидку, в отцы пока не годится, но в дяди вполне. Но подобный демократизм как-то напряг. Чувствую, сейчас меня неприятно удивят. Не ошибся.

— Саша, мне очень понравилось, как ты рассказ провел и на вопросы подробно отвечал, очень интересно послушать было. Да и кино хорошее. Не скажешь, кто переводил?

— Я и делал, — пожал плечами, а то по голосу не понятно.

— Я так и подумал, — кивнул головой секретарь, тут же перейдя от прелюдии к делу, — Значит, такое предложение. Как ты смотришь, чтобы проехаться по области с выступлениями в районных центрах? Куда-то далеко ехать не нужно, выступления только в больших поселках. Вот такого же формата, что и сейчас. Лекция, потом показ фильма.

Ну, нифига себе предложеньице. И оно мне надо? Нет, я понимаю, что исполкому такой анабазис вполне может быть в жилу. Они его, как свою инициативу запишут. Еще и перестройку сюда приплетут, вон, мол, как успешно перестроились — даже фильмы по сценариям магаданцев в Америках снимают, кинокомпании буквально дерутся за право сценарий получить.

Другой вопрос — я-то что с этого иметь буду, кроме головной боли? В самой области целых восемь районных центров. А еще шесть районов в Чукотском АО. Даже, если по дню на каждый район, это уже две недели. Но, скорее всего, почти месяц такая командировка займет. А у меня учеба, потом практика, да и писать нужно. Вообще не вижу плюсов, кроме минусов. Как бы так подипломатичнее отказаться, чтобы никого не обидеть?

— Сергей Петрович, я понимаю, встречи с читателями — это замечательно, но возникают вопросы. Я ведь сейчас плотно занят в институте. Кроме учебы я занимаюсь с вычислительной техникой, провожу лекции и семинары. Вечером работаю над книгами. До весны возможности надолго выехать у меня не будет, а летом начнется производственная практика. Где взять время? Выделить месяц летом за счет отдыха? Так в теплое время на поселках люди с утра до вечера заняты, какие им еще лекции слушать? Летом день год кормит. Есть и другие нюансы. Не думаю я, что так уж много читателей у меня за пределами Магадана. Ну, где бы они мои книги купили? Да они до нас не дошли даже, разве что «Вокруг Света» кто-то выписывает и там мою повесть прочитал. Ну, еще мои детские книги есть, что в нашем издательстве выпущены. Так детям «Неспящие в Анкоридже» вряд ли будет интересны. Приключений нет, смешных ситуаций… ну, есть, но вряд ли ребенок над ними смеяться будет. Не тот юмор, слишком взрослый.

— Это понятно, Саша…

— Извините, но я перебью вас, я не все сказал. Опять же, если совмещать с показом фильма, то возникает вопрос с техникой. На пленку не переснимешь, нет такого оборудования у нас. Показывать на телевизоре тоже не выход — вариант только для избранных, потому что сколько там человек у экрана разместишь. Тащить свой проектор — его нужно каждый раз настраивать, что очень не просто, мне это делать будет некогда. Я уже не говорю про то, что такая эксплуатация ресурс серьезно уменьшит, если вообще не обнулит. Проектор такой у нас не купить — модель японская, стоит, как пять импортных цветных телевизоров с большими экранами. Вряд ли мне кто-то еще такой подарок сделает.

— Я такой ответ предвидел и все понимаю, но послушай мои резоны, — принял мяч чиновник, — Институт пойдет навстречу, сдашь сессию раньше. Книгу твою, по которой фильм сняли, выпустим в нашем издательстве, на поселках она в продаже будет. Командировку тебе закроем, перелеты, гостиницы — это все обеспечим. Практику сам выберешь, где проходить, можно рядом с пионерлагерем, где жена летом работать будет. И износ техники компенсируем, рублями, правда. Но тут есть интересный вариант — как насчет в Японию поехать?

— В смысле в Японию? — не понял я.

— Круиз из Владивостока на десять дней. Пароход Михаил Шолохов. Каюта первого класса. Валюту тебе поменяют больше положенного, так что купишь, что сам захочешь.

— Путевка на меня и жену?

— Вот тут нет, семейный отдых не предусмотрен. Рейс будет для отличившихся строителей, там практически одни мужчины будут [1].

— Так я вроде не строитель совсем, вернее, совсем не строитель, — попытался я обратить внимание собеседника на очевидный факт.

— Ничего страшного, обкому выделяют путевки, мы можем поощрить несколько человек по своему решению. Поедешь, как писатель в качестве награды за творческие успехи. И еще, твоя командировка может пойти, как партийное поручение.

— Ну, я вообще-то комсомолец.

— Есть мнение, что пора тебе стать кандидатом в партию, — усмехнулся чиновник, — Год походишь кандидатом, а там примем тебя в ряды.

Хм, значит, в 88-м примут. Даст ли это мне что-нибудь? Сомневаюсь. Из прошлой жизни помни, что в 91-м даже бывшие активисты публично бросали на стол партбилеты. С другой стороны сейчас отказ просто не поймут. И еще это идеальное решение, полностью выводящее меня из подчинения комсомольской организации института.

— Итак, что ты думаешь?

— В принципе я согласен. Но насчет путевки в Японию я должен обсудить с женой. Получается, я поеду отдыхать, а она дома останется. Нехорошо.

— Да ничего страшного, дадим мы тебе путевку на двоих летом, — махнул рукой Сергей Петрович, — Делов-то.

— Но тогда нужно еще обсудить по командировке. Мне нужен будет помощник, хорошо знающий технику.

— Витю своего хочешь привлечь? — проницательно заметил третий секретарь.

— Да, это был бы идеальный вариант.

— Оформим ему тоже командировку, — успокоил меня чиновник.

— И еще. Раз жену я взять не могу, то как насчет Виктора? Он как раз в стройконторе трудоустроен. Тем более, вовсю мне помогает вовсю с этими показами.

— Обещать не могу, но постараюсь уговорить первого секретаря, — нахмурился Сергей Петрович, — Но тут такое дело, тебе мы сможем компенсировать процентов 70 стоимости путевки, а с Виктором вряд ли получится. Придется платить полную цену.

— Это не страшно, не разоримся. А какие каюты? Можно взять люкс?

— В принципе да, но только двухместный, но тут не от меня зависит. В любом случае, как минимум, будет первый класс.

— Хорошо, я согласен, — говорю, а сам на Витьку посмотрел.

Бедняга дар речи потерял, вон, воздух ртом глотает. Это мне уже зарубежные вояжи в обыденность стали, а для человека событие жизни, можно сказать. Аж язык проглотил, бедняга. Чиновник уже ушел, когда шурин наконец-то связные звуки начал произносить. И первым делом он попросил пива, ему, говорит, запить это дело нужно, а то может случиться страшное. Напугал меня и убежал к стойке.

Кстати, перед тем, как оставить нас одних, Сергей Петрович толсто намекнул, что возможны и другие поощрения от области и города. Не так у нас и много известных за пределами региона писателей. Разве что Рытхэу, так тот давно в Ленинград перебрался.

Витька вернулся с подносом, на котором стояло сразу четыре бокала и тарелка с закуской — сушеными кальмарами и вяленым мелким уйком.

— Ну, за удачу, — выпалил шурин и тут же к кружке присосался.

Я, с интересом посматривая, как он одним глотком заглатывает содержимое кружки, сам попробовал напиток. Однако вкусно! Я не большой любитель пива, но это очень хорошее. Темное, с отчетливым карамельным привкусом и намеком на сладость, с ноткой лесной хвои, придающей пикантную горчинку. В то же время легкое.

Витька первую кружку махом осушил, вторую стал уже более вдумчиво смаковать, время от времени отправляя приличный кусок кальмара в рот. Глаза закатил, наслаждается.

— Эх, хорошее пиво тут подают, — вздыхает.

— А что за сорт? — решил поинтересоваться.

— «Таежное», — вздохнул шурин, — Первый раз пробую. Мужики хвалили, так его сейчас и не продают нигде. В магазинах только или «Жигулевское» или «Магаданское». «Магаданское» лучше, вчера с парнями брали разливное по 42 копейки за литр, но до «Таежного» ему далеко.

Надо же, какой знаток.

— Ты лучше скажи, как мы домой поедем? — возмутился я, — Мы теперь оба с выхлопом.

— Ой, да ладно, — отмахнулся приятель, — Что, ГАИ у исполкома стоять будут? Нам тут во дворы свернуть и дома. Не бери в голову.

Ну, в принципе он прав. Магадан, есть Магадан, а три кружки для Виктора, как слону дробина. Хотя можно автомобиль на исполкомовской стоянке оставить, куда он денется.

— И вообще, я, когда за книжками бегал, машину в гараж загнал, а обратно пешком вернулся, — ухмыльнулся Виктор, — Я возьму еще кружечку, а?

Вот же жук.

— Да бери, что ты у меня спрашиваешь? — махнул я на него рукой, — Только мне больше не надо, мне двух штук с головой хватит.

Алиса, как ни странно, оказалась не против насчет моей поездки в Японию. Наоборот, порадовалась за меня, словно жена Семена Семеновича Горбункова из старой комедии «Бриллиантовая рука». Как она там говорила? А, точно — «я считаю, главное — это повидать мир. Шуба подождет». Вот в таком же духе и Алиса высказалась. А я, если честно, думал, что она обидится, но нет, ошибся.

Более того, когда я сказал, что для Витьки вроде удалось место вытребовать, так она еще и за кузена обрадовалась. Но от подарков отказываться не стала, наоборот, сразу же приступила к намекам, что ей из страны восходящего солнца привезти.

— Ой, говорят, у них косметика классная, а еще всякие вещи.

Ладно, «я понял намек, я все ловлю на лету» [2]. Поцеловал жену и подробно пересказал разговор с третьим секретарем. Алиса подумала, и сказала, что нужно соглашаться, с такими людьми ссориться не стоит, особенно, если они к тебе настроены по-доброму. Конечно, несколько недель мотаться по всей области не особо хочется, но смысл есть. Обещанная путевка ее тоже порадовала, как и возможность для меня провести практику рядом.

— Прямо, как тогда летом, — улыбнулась она, намекая на раскопки Аркаима.

Вообще, конечно, хорошо. В этом году и мне и Алисе по двадцать лет исполняется. Юбилей, как-никак, отметить нужно обязательно. У меня праздник в марте, что удобно, а вот у Алисы летом, причем на время практики приходится. В том году мы как раз на раскопках Аркаима были. Так в поле и праздновали. Я в деревне кабанчика купил. Лично в казане варил плов, и мясо мариновал в двух огромных кастрюлях. Проскакивала даже у меня мысль поразить всех экзотикой и сделать монгольский бодог.

Очень интересное, знаете ли, блюдо, я его в Бурятии пробовал. Там мясо после разделки зашивается в шкуру животного, и туда же раскаленные камни кидаются, за счет их тепла оно и готовится. Сейчас, правда, поступают проще, вместо шкур берут алюминиевый молочный бидон, набрасывают в него мясо и камни, закрывают герметично и с полчаса катают по земле. А внутри шипит, а внутри кипит, любо дорого послушать. Правда, на бодог обычно берут или козлятину или мясо табаргана — жирного степного суслика. Но я так думаю, свинина тоже в тему будет.

На выходе получается что-то среднее между шашлыком и тушеным в собственном соку мясом. Ну, очень вкусно. Но бидон мне выцыганить тогда не удалось, так что пришлось делать обычный шашлык, привлекая к делу археологов, сам бы я не справился с таким количеством шампуров.

Вот и в этот раз можно будет замутить что-нибудь вкусное. Отпрошусь на день-два и устроим праздник, пригласив других практиканток и практикантов.

Сразу же Сергею Петровичу позвонил по выданному им телефону, сказал, что жена одобряет, поэтому я согласен с его предложением. Тот обрадовался, что стало заметно по повеселевшему голосу:

— Я в вас, Саша, даже не сомневался, — говорит, — Завтра подойду после сеанса, поговорим более предметно.

Очень неплохо поговорили, кстати. Насчет Виктора подтвердили, отправят его со мной в командировку, и насчет еще одной путевки в японский круиз тоже одобрение есть. Я в свою очередь предложил добавить в культурную программу выступление ребят из нашей агитбригады. На месяц от учебы парней оторвать не получится, но можно сделать бригады по 3–5 человек и менять каждую неделю. Ребятам неплохо — поездят, да еще и заплатят им. А нам с Виктором веселей, да и народу должно понравится — отберем штук пять реприз посмешнее. Сначала выпустим ребят для разогрева, потом я с лекцией выступлю, добавлю юмора, чтобы зрители настрой не теряли, а в заключение дадим фильм. Кстати, шурина тоже в выступлении задействую, у него фактура подходящая, будет медведя играть. Сергей Петрович выслушал, похоже, ему моя идея по душе пришлась.

— А, знаешь, отлично придумано, молодец, — хлопнул он рукой от избытка чувств по столу, перейдя на «ты», — Смотри, в целом так. Сейчас плотно занимайся учебой, ректор подтвердил, что у тебя сессию примут досрочно, так что с середины апреля ты уже освободишься. Выделим месяц, чтобы по пару дней выходило, день на перелет, а на второй соберем людей, по паре выступлений будет оптимально. Как раз приедете и во Владивосток отправитесь. А с июня пойдешь на практику. На конец августа или сентябрь мы тебе с женой путевку организуем, как раз бархатный сезон. Кстати, есть вариант отправиться в круиз по Волге. Как тебе?

По Волге — это здорово, никогда раньше не был. Единственная река, по которой я путешествовал на пароходах — это Лена. И в прошлой жизни было и в этой тоже. Мне понравилось, посмотрю, одобрит ли Алиса, но в целом я за. Я так и сказал.

— Кстати, по поводу членства в КПСС. Вопрос решен, — веско озвучил партийный функционер последнюю тему беседы, — Вернешься из командировки, сразу же проведем собрание, как раз до поездки в Японию.

— А поручители? — напомнил я.

— Не беспокойся. Я поручусь, а еще Осина готова.

Однако, с такими старшими товарищами шансов на то, что меня бортанут с принятием в партию практически нулевые. Можно сказать, что вопрос уже решен.

Пришлось с началом новой сессии с головой погрузиться в учебу, нужно сдать ее досрочно, а это не так просто. Дополнительно выкраиваю время для работы над книгой. Пока проекты на русском отложил в сторону, пишу по вечерам вторую часть «Матрицы». Поеду в командировку, возьму с собой портативную печатную машинку, в свободное время буду заниматься работой, все равно особенно на поселках заняться нечем. Тем более, когда поедем, еще снег будет лежать. Зима в наших краях долгая.

За новостями тоже слежу, а они пошли одна за другой, словно кони пришпоренные. 27-го января стартовал двухдневный пленум ЦК КПСС. На нем было объявлено о внедрении альтернативных выборов в Советы. Заодно опять поддержали курс на развитие кооперативов. Если раньше ратовали за производственные артели, то теперь принято направление на бытовое обслуживание населения и общественное питание. С последним в Магадане более-менее, хотя есть куда развиваться, но вот с бытовыми услугами все, как обычно, то есть хреноватенько.

Между прочим, создание видеосалонов тоже можно подвести под эту струю. Еще и дополнительные услуги организовать. Сделать буфет для зрителей и отдельную комнату компьютерных игр. Рассказал Витьке, тот ту же загорелся. Для разнообразия обломал его, объяснив, что попробуем заняться только после возвращения из Японии, до того просто некогда. И сам я помогу, но основную деятельность шурину придется вывозить самому. Заодно и технику из Японии доставим кое-какую.

Во всех центральных газетах опубликовали доклад Горбачева «О перестройке и кадровой политике партии». Блин, народ реально обсуждает, люди видят перспективы, ждут улучшения. Охти, горюшко, плакать хочется, но кто мне поверит, что я знаю, чем оно закончится. А все идет к 90-м, тем самым, которые потом дурные малолетки будут называть «временем возможностей». Я обычно предлагал просто прогуляться по ближайшему кладбищу, посмотреть, сколько молодежи было похоронено в этот период.

Только пленум прошел, как уже и альтернативные выборы начались. Уже 30-го числа на заводе «РАФ», который микроавтобусы выпускает, трудовой коллектив выбрал директора. Теперь начинание пойдет по всей стране. Вот только особой роли в повышении устойчивости экономики не сыграет. Впрочем, будет по-всякому будет. Немало прекрасных производств было в 90-е загублено на корню. Не только заводов и фабрик.

Например, огромное и успешное Балтийское пароходство было намеренно обанкрочено. Суда ушли в руки иностранцев, но проработали у них недолго — стандарты другие, чинить дорого и сложно. В результате же через лет пять-шесть интенсивной эксплуатации неплохие еще кораблики пошли на слом или были проданы в третьи страны по дешевке. Там плавает и ладно, в развивающихся странах на техническое состояние обычно плевать. Кстати, мне на память, начнут распродавать суда, можно будет самому через посредников приобрести. И рыболовные и грузовые.

С другой стороны многие заводы неравнодушные директора сохранили. За любые заказы брались, но смогли выжить и даже кадровый состав не разбежался.

5 февраля новое постановление вышло «О создании кооперативов по производству товаров народного потребления». Витька опять в эйфории, опять пришлось его на землю опускать. Разъяснил ему, что речь идет о производственной деятельности в свободное от работы время, плюс можно в кооперативы принимать студентов, домохозяек, пенсионеров. В принципе на основе этого закона легко запустить небольшую швейную мастерскую или ателье, народ обшивать. Но ничего больше открыть не получится хотя бы из-за проблем с поставками сырья. Ну, и потребительская база у нас в области слишком узкая.

Думаете, это все новости? Да куда там, они как из пулемета нынче идут. 10-го февраля русская служба ВВС сообщила, что советское правительство выпустило из тюрем и лагерей 140 диссидентов. Радиостанцию эту, кстати, с 21-го января прекратили глушить. 19-го числа по радио услышал о пожаре на нашей подлодке тихоокеанского флота, говорят, что погибло пять моряков. Жаль подробностей не знаю, а ведь кто знает, есть вероятность, что это корабль из нашей бригады, что на Магадан базируется. Но вообще непонятно, вот как западные радиостанции наши новости так быстро узнают? Течет у нас жутко.

В этот же день стало известно, что секретариат Союза писателей СССР отменил решение об исключении Бориса Пастернака из членов Союза писателей. Все, получается, больше не осуждаем, вне зависимости читал или не читал. И тут же последовало сообщение о прекращении американцами торгового эмбарго против Польши. Ну, а для нас его не отменят никогда, даже в 90-е, когда были показательные «мир, жвачка», все равно многие товары и технологии нам поставлять отказывались.

Вместо двух недель лекции в исполкоме растянулись на все четыре, хорошо хоть я их по-прежнему в выходные проводил. В результате меня очередной раз наградили, вручили медаль и значок ЦК ВЛКСМ «Комсомольскому пропагандисту». Ну, да, я же пока комсомолец. Я практически все награды ВЛКСМ собрал на своем пиджаке, на которые только мог претендовать. Только высшей нет. Кстати, еще одно следствие проведения лекций и показа фильма — меня теперь знает все мало-мальски значимое начальство в Магадане. На улице здороваются порой совершенно незнакомые люди, причем солидные, в возрасте.

7 марта произошла маленькая сенсация, на телевидении вышла новая программа «До и после полуночи». У нас, насколько я помню, ее показывают в усеченном виде. Дело в том, что нам ее по спутнику передают, поэтому она проходит цензуру. Ну, а после утверждения в самой Москве передача идет в прямом эфире и вставляют в нее многое такое, что в утвержденном сценарии вовсе нет. Но даже так есть, что посмотреть, хотя выходит она раз в неделю, в ночь с субботы на воскресенье.

Уже в первом выпуске было интересно. Первый раз на нашем телевидении показали клип песни «We Are the World», которую Майкл Джексон и Лайонел Ричи написали. Но для меня куда важнее оказалось интервью Андрея Миронова, тем более, что он в нем обо мне упомянул, причем очень по-доброму.

Все воскресенье у нас в квартире телефон до вчера разрывался — чуть ли не все, кого я знал, позвонили, включая родных и тестя с тещей. Потом еще пару дней в институте мне проходу не давали, хотя вроде бы все в курсе, что Андрей со мной дружит, тем более на свадьбу ко мне буквально на днях приезжал. Но нет, все равно его интервью как откровение прозвучало, хотя про меня в нем совсем немного было.

Уже 13-го числа в газете наткнулся на постановление Совмина, ВЦСПС и ЦК ВЛКСМ об организации центров научно-технического творчества молодежи. Вроде бы — ну, что такого? Да в том-то и дело, я же помню, что в таких центрах делали сумасшедшие деньги, просто немыслимые для Советского Союза. Многие олигархи с центров НТТМ начинали.

А все потому, что «численность и фонд заработной платы штатных работников этих центров определяются исполкомами Советов народных депутатов с учетом объема научно-технических и внедренческих работ, выполняемых этими центрами по хозяйственным договорам». И вот тут много чего можно сделать. Знакомства у меня уже очень неплохие, а центр можно открыть при нашем институте. Вот нашу компьютерную аудиторию в него и развернуть.

Поставил себе задачу на начало следующего года продумать список предложений по которым наш НТТМ может развиваться. Прямо сейчас суетиться не стоит, потому как до начала следующего учебного года у меня время расписано по часам. Заодно и обдумаю тщательно список идей, чтобы меня с моими задумками не отшили походя.

20 марта наши кинематографисты отправились в Голливуд. Что характерно — без меня. Скажу больше — мне никто присоединиться не предложил. Вот это нормально? На мой взгляд — безобразие. А ведь фильм по моему сценарию на «Оскар» выдвинули. Шанс есть победить.

Вот что вывело меня из себя — так это сюжет по программе «Время» о визите в СССР Маргарет Тэтчер. Нашел кого Горбатый приглашать в Союз. А ведь Тэтчер давний и последовательный враг нашей страны. И чтобы там она не говорила про коммунизм, подобные ей политики ненавидят не его, а Россию. И плевать им на то, какой у нас строй: социализм, коммунизм, монархизм или капитализм — их ненависть к нам ничуть не станет меньше.

Зато 30 марта меня порадовали. Вечером телефон выдал заливистую трель. Я один дома был, работал над «Матрицей». Витька с Алисой к соседке пошли, так что пришлось мне самому бежать, чтобы снятьимать трубку. На том конце провода оказался Стафф.

— Алекс, мальчик мой, мои искренние поздравления! — шумно закричал он в трубку, так что все помехи перебил.

— За что именно, я вроде ничего не делал? — не въехал я суть претензий.

— Как за что? — удивился агент. — Сегодня прошла 59-я церемония кинопремии Оскар. Ты знаешь, какой фильм признан лучшим?

— Нет, — честно ответил я.

Нет, ну, правда, откуда я могу знать? У нас тут американские церемонии не показывают.

— «Взвод» режиссера Оливера Стоуна.

— Очень рад за него, но я-то тут при чем?

— А притом, что ты тоже заработал премию. Поздравляю — ты получил Best Adapted Screenplay, награду за лучший адаптированный сценарий.

— Да, ладно? — я сразу даже не поверил.

Оказалось, все верно. Наградили меня. Председатель нашей делегации кинематографистов попытался получить за меня приз, но ему не дали, передав позолоченного болванчика Стаффу, как моему представителю. А вот это правильно, а то я знаю наших деятелей. Потом хрен что получишь, еще и так выставят дело так, что вроде это как их победа, а я вообще ни при чем. Так что одобрил действия агента, пусть статуэтка у него будет, так оно надежнее.

Стафф рассмеялся и объяснил, что я не понимаю, в чем дело. Организаторы конкурса заранее выясняют, кто будет получать награду. В США мой представитель именно он, естественно, что позвонили ему, чтобы выяснить вопрос с возможным награждением. Агент позвонил в наеш консульство, но там от него отмахнулись, похоже, просто не поняли, о чем речь идет. Тогда тот от своего имени связался с академией киноискусства и объяснил, что выступит на церемонии от имени автора. Понятно, что инициативу нашей группы кинематографистов, которые таких нюансов не знали, никто из устроителей не одобрил.

Попросил Стаффа заказать пару копий статуэтки. Одну пусть у себя держит, еще одну нашим отдаст, если требовать начнут. Но оригинал должен остаться моим.

Положил трубку, улыбнулся. А ведь я реально крут, товарищи!

[1] Именно так в Японию в 1990-м году съездил отец автора книги, именно, как передовик производства, ну, и чтобы глас критики заткнуть. Об этом случае я более подробно писал в книге «Колымские бойки», в главе «О борьбе с ветряными мельницами перед развалом Союза» https://author.today/reader/386979/3823212

[2] фраза из песни «Что ты имела в виду?» 1997-го года группы «Несчастный случай»

В субботу 21-го марта настроился поваляться дополнительно хотя бы часок-другой в кровати, а то вчера поздно лег, сначала пересказывал в жене новости про вручение «Оскара», потом все никак уснуть не мог, поэтому плюнул и часов до двух ночи работал на компьютере, а то сколько можно ворочаться, мешая Алисе.

А тут в 7 утра звонок, пришлось выбираться из постели и шлепать босиком по холодному паркету в прихожую. А тапочек на обычном месте не обнаружилось, а искать некогда. Блин, нужно параллельный аппарат в спальне поставить рядом с диваном.

— Алло, — говорю, зябко переступая на холодном полу, а там опять Стафф.

Я удивился изрядно, думаю, уж не случилось ли что непредвиденное, а то и нехорошее, ведь буквально вчера вечером беседовали.

— Алекс, вчера заговорились про «Оскар» и я забыл про «День сурка» рассказать, — прогудело мне в ухо.

— А что с ним?

— С ним все отлично. Премьера 13-го февраля прошла. Не так бодро зрители идут, как на «Неспящих», но сейчас раскачались, в залах хорошее наполнение. Глядишь, и тут не останешься без какой-нибудь премии, — последнюю фразу бизнесмен произнес игривым тоном.

А неплохо, помнится мне, что оба фильма солидную прибыль принесли своим создателям. Я именно поэтому настоял, чтобы в договор вошел пункт о дополнительных выплатах с дохода от показа, в случае, если он превысит 5-кратную стоимость расходов на съемки. Худо-бедно, но три-четыре миллиона получить должен, а то и больше. Там вообще хитро договор составлен, он через контору Стаффа заключался, поэтому начисления за доход идут напрямую на мой счет в американском банке. Наши только мой гонорар за продажу права на съемки забрали. Ну, не подумали они о том, что на часть прибыли тоже можно претендовать, так что сами виноваты.

— Кстати, в марте я в Японию в туристическую поездку должен отправиться, — похвастал.

— И когда? — тут же встает в стойку Стафф.

— Во второй половине месяца, пока точно не знаю, — сообщил и добавил, — Я и сам хотел Японию посмотреть, а то в Америке был, а тут такая экзотическая страна под боком.

— Поздравляю, вижу, ценят тебя, — порадовался за меня бизнесмен.

— Надеюсь, надеюсь, — довольным тоном завершил я разговор.

Вот не думаю, что меня прослушивают, но кто его знает, не исключено, что международные разговоры пишут. Если откажут в последний момент, значит, все-таки записывают и сочли разговор с американцем подозрительным.

Ну, а, если поеду, то если сам Стафф не прилетит в Японию, то хотя бы Майкла пришлет или еще кого-нибудь. Мне главное — привезти дискету со второй частью «Матрицы».

Настроение после разговора поднялось на недосягаемую высоту. Даже решил побаловать домашних чем-нибудь вкусненьким. А не испечь ли мне пиццу? Дело простое и быстрое. Все у меня для нее есть. Пока мои еще дрыхнут, я быстренько тесто завел с дрожжами. Потом поставил его в миске возле батареи подниматься. Сам в это время колбаску сухую тоненько нарезал, сыр натер, соус томатный завел. Я его по-простому делаю — смешиваю томатную пасту с майонезом. Знаю, что не совсем правильно, но тоже вкусно получается.

У меня вообще пицца своеобразная, я в нее даже соленые бочковые огурчики добавляю. А чего? Очень вкусно, я их тоже тоненько режу. А еще грибы. Я маслят маринованных достал, промыл под водой и их тоже настрогал.

Пока, суд да дело, пару раз тесто подмесил. Чтобы оно вкусное получилось, обязательно нужно дать ему подняться, вымесить руками, опять дать подняться. И так пару раз, а лучше все три. Сразу же раскатал пару основ, а остальное тесто убрал в пакет и в холодильник поставил. Пиццы у меня нестандартные — прямоугольные. Ну, а зачем круг делать, это же напрасный перевод площади противня? У меня вон, студенты есть, их подкармливать нужно.

В духовку сразу две пиццы поставил. Одной точно не хватит, Витька, как обычно, у нас дрыхнет, а он вкусно пожрать очень уважает. Пока пицца готовится, я зерен кофейных поджарил, чуток корицы в турку добавил, прогрел ее с зернышком специи, потом молотый порошок добавил. Чем Магадан мне нравится, так это тем, что вода у нас хорошая. Все-таки врал Фрунзик Мкртчян, что у них в Дилижане вода вторая по качеству в мире, а первая в Сан-Франциско. В Калифорнии я был. Уверяю вас, что-что, а вода из-под крана у нас течет куда лучше. А от воды в первую очередь зависит вкус чая и кофе.

О! Слышу, мои поднялись, тапками шаркают. Ну, точно, два зомби полупроснувшихся в кухню вошли. Глаза никак не откроют, хоть спички им под веки вставляй вместо подпорок.

— Я поспать хотела сегодня, еще хотя бы часо-о-ок, — проныла Алиса.

— Так спи, родная, — заботливо ей говорю, — Хочешь, я песенку тебе спою колыбельную?

— Сви-и-интус, — хнычет, — Ну вот как тут уснешь, при таких запахах? Я сейчас слюной захлебнусь. И это будет на твоей совести, а еще муж мой, отец моих будущих детей.

Нормально, чувство юмора есть, значит, уже проснулась. Кому что я и так знаю. Витьке черного, Алисе молока добавил, согретого на плите. Она с молоком любит.

— Пейте, — поставил кружки на стол, — Пицца будет через минут десять.

Вот вроде сегодня суббота, а в институт мне все равно нужно. Хорошо хоть больше лекций с показами фильма в Магадане проводить не нужно. Зато у меня сегодня факультатив по компьютерной технике. Прочитаю с утра лекцию желающим, а затем нужно будет идти на комсомольское собрание.

Увы, но Журавлев все-таки уехал в Хабаровск. А жаль, я с ним отлично сработался, да и так он парень компанейский. Ты к нему хорошо и он никогда не подставит. Но ничего не поделаешь. Сегодня будем выбирать нового секретаря нашей первичной организации ВЛКСМ. Собственно, я и так знаю, кто этот пост займет. Галка утверждает, что 99 процентов выберут Лидку.

Я, как после Нового Года узнал об уходе Журавлева и вероятности повышения Лиды, сразу начал думать, как разрулить ситуацию. К гадалке не ходи, постарается мне подгадить. Не зря же пару раз ловил на себе многообещающие взгляды. Целых четыре линии поведения разработал на погашение конфликта или хотя бы приведения его в более-менее приемлемые рамки.

Во-первых, можно было бы зайти по комсомольской и даже партийной линии. Все же, у меня целая куча наград от ВЛКСМ есть, что позволяет напрямую обратиться к комсомольскому или партийному начальству, дабы по-товарищески довели до Лидочки, что ей надо бы забыть про комсомольца Гарина и ограничиться своими прямыми обязанностями. Тем более, сам оный комсомолец к ней не лезет и жизнь совершенно ей не портит. Разве что просто своим существованием.

Думается, мне должны навстречу пойти, не так много в Магадане успешных и известных писателей. Мало ли, пожалуюсь в Москве, а то и за рубежом взвоют. Оно кому надо такое? Руководство страны нынче очень чувствительно к обвинениям из-за границы, враз местным партийным начальникам на вид поставит и хвосты накрутит.

Если же Лида идею поумерить ретивое не воспримет и закусит удила, то уже ей можно организовать проблемы с карьерой по комсомольской линии. Сейчас в аппарате тронутых на всю голову не особо ценят. Таких могут привлечь со стороны для одноразовой акции (как ту же Нину Андрееву с ее «Не могу поступаться принципами»), но постоянно держать при себе — вряд ли, потому как проблемами грозит. На дворе давно уже не времена Гражданской, чай, и отморозки вроде Землячки не требуются, нынче все предпочитают договариваться.

В сущности это самый оптимальный вариант для всех — без шума, без пыли, без выноса на люди, без скандала, который никому не нужен.

Второй вариант, если все же «девочка Лида» не угомонится, а успокоить ее никто не пожелает, то можно плюнуть на все и перевестись в столицу. Например, в Московский Геологоразведочный Институт. Думаю, и на геологический факультет МГУ примут — это не МГИМО и не экономфак МГУ, ничего сверхъестественного делать не придется, тем более, у меня уже пять публикаций в профильных журналах есть. Для студента это много. В Ленинград тоже можно — там кафедра вычислительной техники есть. Или же третье направление выбрать — перейти в Литературный институт или даже во ВГИК — на сценариста учиться. Неужели там не примут студента, у которого Оскар имеется?

А потом при случае поведать знакомым, что же его подвигло на этот поступок. Или просто эти резоны озвучить в присутствии кое-каких знакомых и на следующий же день про них и в горкоме и в обкоме знать будут. Для них мои жалобы не смертельны, конечно, но неприятности какие-никакие способны принести. А оно кому нужно?

Третий путь — это поднять волну в прессе. Нынче у нас политика «гласности» и вполне возможно организовать интервью, да хоть в «Комсомольской правде», в котором сурово и мужественно пролить скупую слезу, о том, как меня притесняют в Магадане и никто, вот совершенно никто не хочет вступиться за будущее отечественной литературы и геологии вместе взятых.

Все эти три стратегии планировал по необходимости, как по отдельности использовать, так и в любом сочетании. Я первым начинать «военные действия» вообще не думал. Если моя недоброжелательница закусила бы удила, тогда уже и действовать начал.

Мне сейчас единственное, что действительно грозит — это если аннулируют отсрочку и признают годным к военной службе. Но вот, чтобы из комсомола выпереть или из института наладить — это уже как-то невероятно с учетом наличия литературных премий, ордена. Ректор точно бы воспротивился.

Галка говорила, что у отца Лиды есть какие-то подвязки в военкомате. Но продавить военкоматовскую медкомиссию, да еще потом организовать службу в каком-то нехорошем месте — это ведь риск огромный. А ну, как я в госпиталь попаду из-за проблем со здоровьем, и начнут проверять, а как меня вообще взяли? И в любом случае — у меня подвязки в КГБ есть. Повесть мою о погранцах, кстати, уже опубликовали в «Искателе». Скоро должна уже книжная версия выйти.

Да я мог бы даже, в случае чего, просто с гордым видом уйти из института или перевестись на заочное отделение. Тунеядство мне никак не пришить — члены СП имеют право на дому работать. А на заочном я мог бы Лидку посылать в дальние путешествия, хоть эротические, хоть пуританские. Учет-то — он по месту работы, а оно у меня в творческом союзе советских писателей.

Блин, столько придумал, по полочкам разложил, а после предложения из обкома все стало ненужным. Даже обидно.

Вот с такими мыслями пошел на собрание в актовый зал. Все же новые веяния до наших краев еще не дошли, так что собрание оказалось полной профанацией. На сцену вышла Лидка, ее представили нам, как нового секретаря и предложили проголосовать. Как и ожидалось, единогласно. Ну, да, я тоже руку поднял, мне не жалко. Да заодно и всему институту продемонстрировал, что я на конфронтацию идти не намерен, многие же в курсе, что Лида меня терпеть не может.

Как там Швейк говорил: «Они сказали, чтобы я подписал эту бумагу, я так и сделал. Не спорить же мне с ними из-за своей собственной подписи. Такое до добра не доводит. Во всем должен быть порядок».

24-го марта у меня день рождения, вторник получается, придется на субботу переносить. Отметим 28-го. Сначала думал дома посидеть, но все-таки юбилей, даже в тесном кругу, если праздновать, то все равно человек двадцать нужно приглашать. Поэтому не стал себе парить мозги и опять заказал несколько столиков в ресторане. Да, опять в «Магадане», благо меня там знают.

Лидка в первые дни меня словно не замечала, чему я только рад был, дмал уже, что она рукой на меня махнула на радостях. Я уже потихоньку начал сессию закрывать. Часть зачетов мне автоматом засчитали, но экзамены — дело святое, тут сдавать нужно. Поэтому усиленно готовлюсь. Вторую «Матрицу» я дописал, но пока отложил на несколько дней, сразу правка плохо идет, легко пропускаешь опечатки и недомолвки. Вот чрез недельку — другое дело, тогда текст видится уже как бы со стороны.

Думал начать уже вторую часть «Людей в черном», но внезапно вспомнил про фильм Люка Бессона «Пятый элемент» и решил, что вполне можно написать книгу по мотивам комедии. Пришел после собрания в институте и засел за работу. Пошло на удивление легко, за выходные почти сорок страниц накатал. Получается произведение в таком ироническом стиле, фактически пародия на современную космическую фантастику. Если успею, то в Японию повезу два романа, а два всегда лучше, чем один.

Лидка озаботилась моим вызовом в четверг. Даже одну из студенток послала в качестве курьера. Ладно, пошел, раз позвали, я не гордый. В кабинет меня, впрочем, не пустили, сказали ждать. Ну, что же, подожду, раз нужно. Присел на стул, учебник раскрыл, сижу, читаю. Мне все равно заниматься нужно, так чего время терять.

Целую главу добил, такое ощущение, что про меня забыли. Отвлекся от книги, девчонку за столом секретарши спрашиваю:

— Так меня сегодня примут или можно уходить?

— Жди, тебя вызовут, — в ответ.

Нет, ну, это уже хамство.

— В таком случае вынужден откланяться. Меня сегодня еще в обком просили заехать. Кстати, там меня ждать не заставляют.

Встал и пошел на выход. Уже к лестнице подошел, наша новая секретарша сама за мной летит, от возмущения аки паровоз пыхтит. Подбежала, так запыхалась, что слова сказать не может. Ну, и я стою, предупредительно жду, что скажет.

— Ты почему ушел? Я тебя не отпускала, — разродилась, наконец, обвинением.

— Так ты меня и не принимала, — я плечами пожал.

— Сказано ждать, значит, должен ждать!

— Мне так и сказать в обкоме? — поинтересовался со скукой, — Я там должен быть через сорок минут.

Демонстративно посмотрел на часы.

— Кстати, там обязательно поинтересуюсь, почему новый секретарь комсомольской ячейки института, только заступив на пост, первым делом развела бюрократизм, из-за которого ее приходится по часу дожидаться перед кабинетом. А ведь у нас перестройка, — я головой осуждающе покачал, — Товарищ Горбачев настоятельно рекомендовал переходить на новые методы работы, призвал изо всех сил ударить по «разгильдяйству, а заодно, может быть, даже и по бюрократизму» [1]. И что же происходит на деле? Что мы видим? Товарищ Павлова намеренно игнорирует линию партии, проявляя преступную близорукость. Между прочим, третий секретарь обкома КПСС, товарищ Сергей Петрович Таврин меня не «вызвал», нет, он попросил меня приехать. Понятно, что манкировать таким распоряжением нельзя, но заметь, что он с уважением относится к подчиненным.

О, смотрю, уже зрители собрались, уши, как локаторы. Ой, чую, завтра весь институт будет знать о наших с Лидой разногласиях. Ой, дура девка.

— Так что ты хотела? — решил я настроить девушку на конструктивный разговор.

Та все-таки с духом собралась, решила показать начальницу. Ну, и про обком, ясен пень, не поверила, решила. что я занимаюсь художественным свистом.

— Значит так, на собрании актива принято решение о подготовке праздничного концерта на 1 мая. Тебе необходимо составить сценарий, проработать текст примерно на часовое выступление.

— Сценарий был готов еще месяц назад, — поясняю, — Агитбригада наша все отрепетировала.

— Наш актив забраковал это выступление. Необходимо полностью все переделать.

Хм, интересный заход. Я, значит, теперь должен пахать, как бобик, а все, что я принесу, опять забракуют. В результате меня же потом и обвинят в срыве подготовки к празднику. Ну, нет, не угадала.

— Вынужден разочаровать. Если вам сценарий не подходит, то пусть сам актив и делает новый. А я через неделю убываю в командировку по заданию областного обкома КПСС.

— Ты отказываешься от комсомольского поручения? Я тебе выговор объявлю.

— Как объявишь, так и снимешь, — тихонько ей сказал, развернулся и на выход пошел.

Во что за человек? Хочешь же по-человечески с ней, так не понимает.

С третьим секретарем нормально поговорили. Он сразу поинтересовался, как у меня с экзаменами. Заверил его, что осталось буквально пара предметов, на той неделе закрою и могу ехать. Виктор тоже свою сессию закрыл, я его подтянул, плюс сам с большинством преподавателей поговорил, с остальными ректор поможет.

У меня вообще практически со всем преподавательским коллективом ровные отношения, поэтому сдать любой экзамен для меня довольно легко. Не зря говорят, что сначала ты работаешь на свою репутацию, а потом она на тебя. В результате, даже если я объективно отвечаю на хорошо, мне все равно ставят отлично. Ну, и навстречу идут, не каждый решится испортить зачетку, где одни отлично стоят.

Командировку мою чуть сдвинули, предполагалось ее начать в середине апреля, а отправимся с 6-го апреля. Все же, в мае старатели съезжаются, подготовительные работы стартуют, так что лучше закончить с лекциями пораньше. В принципе меня это устраивает. Заодно пожаловался на ситуацию с Лидой. Таврин головой покачал, пообещал позвонить в горком ВЛКСМ, чтобы разобрались.

Оставшиеся дни до отъезда работал как вол. Даже перестал посещать предметы, по которым уже сдал зачеты и экзамены. Высвободившееся время полностью посвятил «Пятому элементу», заодно и вторую часть «Матрицы» вычитал.

В субботу отпраздновали мой день рождения. В ресторане, но тихо, по-семейному, пригласил только лучших друзей. В основном молодежь была, но также попросил прийти Урбанов, пару человек из редакции газеты, соседку, еще Савельевы подъехали. Собственно, все. Много хороших пожеланий выслушал.

6-го мы целой группой выехали в аэропорт. Обком распорядился выделить «Икарус», поэтому добрались до Сокола с комфортом. Еще бы — нас всего десять человек, я с Витькой и ребята из нашей агитбригады. Их восемь человек.

Начали с самой дальней окраины — Анадыря. Я там уже бывал, теперь вот второй раз добрался до места, где самыми первыми новый день встречают, а остальным парням Чукотка в диковинку. Хотя, если честно, только пейзажи меняются, в целом северные поселки друг на друга похожи. Видел один, считай, видел все.

Похоже, из обкома дали распоряжение, чтобы нас встретили, как положено, потому что на аэродроме нас уже УАЗик ждал. Первым делом нас в гостиницу доставили, разместили, потом уже обедом накормили. Что характерно, не в столовую повезли, а в ресторан с оригинальным названием «Анадырь». Не думал, что в поселке с 15 тысячами населения рестораны и кафе имеются, но вот, пожалуйста. Накормили от души.

Потом Витька с ребятами поехал в Дом Культуры. Парни репетировать, а Витек устанавливать и настраивать аппаратуру. А я остался в гостинице — у меня с собой печатная машинка, поставил себе задачу за время поездки закончить книгу об артистическом Магадане и начать первую книгу о пришельцах, жадных до золота.

Дом Культуры в Анадыре

Выступления завтра и послезавтра, причем сразу по три в день. Ничего не поделать — поселок большой, к тому же центр Чукотского АО, остальные населенные пункты меньше, там будем задерживаться всего на пару суток. После Анадыря, летим в Эгвекинот, потом Провидения, Лаврентия, Певек и Билибино.

В целом, очень интересное путешествие получилось. Принимали везде нас отлично. Витька на большой экран транслировал кино, неплохо он навострился проектор настраивать, так что в домах культуры, где мы выступали, народу набивалось так, что некоторые даже в проходах сидели.

Кстати, я думал, что остальные поселки меньше, чем Анадырь, но оказалось, что в Певеке и Билибино тоже проживают около 15 тысяч человек. И все хотели нас посмотреть. В результате посовещались с парнями и сделали за день сразу четыре сеанса, плюс в Билибино еще на одни сутки задержались. Зато налетались досыта — в основном на Ан-24, но и на вертолетах тоже.

По плану должны были сутки тратить на перелет и обустройство, а затем один-два дня представления давать. Как же, в тех же Билибино и Певеке еще и в день прилета концерт делали, и фильм крутили, очень нас местное руководство просило, чтобы больше народу охватить. Зато везде нам экскурсии устраивали, а я еще и фотографировал много. Нас даже на Билибинскую АЭС свозили. Очень интересно было, правда, тут мне мало где позволили фотоаппарат достать. Один из сопровождающих его у меня сразу же забрал.

Закончили с Чукоткой, перешли на остальную часть Магаданской области. Мы с Витькой в Эвенск полетели, а ребята в Магадан, нас в поселке будет новая группа агитбригадовцев ждать.

Программа та же самая, что и на Чукотке, небольшое разнообразие я только в Сусумане проявил, здесь мы специально в поселок Широкое выехали — там отдельное представление провели. Но тут никто не возражал. Моим родным лучшие места отвели в зале, поселковое начальство прекрасно поняло, из-за кого я к ним заехал.

В Омсукчане зашел между делом на почту, хотел узнать, не работает ли на ней бабушка моя из той жизни. Увы, никто такой фамилии не слышал, заведующая отделением только плечами пожала. Видимо, нет таких людей в этой версии истории, или, быть может, не поехали они на север. Первое мая встретил дома. Из Ягодного доехал до Синегорья, да полетел в Магадан. 2-го утром вернулся. До 9-го еще два последних районных центра охватили — Палатку и Олу. Оттуда возвращались автобусом, благо она совсем рядом с Магаданом. Для тещи с тестем тоже сделал отдельное представление, благо после Ягодного мы уже не на самолете перемещались между поселками, а по трассе на автобусе.

Все же настолько интенсивно мотаться по населенным пунктам утомительно, поэтому на 9-е никуда не пошли, отдыхали дома. Соседка наша, оказывается, во время войны на фронте выступала, ездила с эстрадной бригадой. Несколько медалей у нее есть. Поздравили ее, накрыли стол, устроили у нас небольшой праздник. Я патефон завел, песни сороковых слушали. Обрадовал соседку, что книгу по ее воспоминаниям полностью закончил. Мне обещали, что в этом году и издадут, а тираж для регионального издания весьма приличный — 45 тысяч экземпляров.

11-го мая пришлось отчет по поездке давать в обкоме, где нашу деятельность оценили весьма высоко. Районное руководство нас захвалило. По итогам было подтверждено решение о принятии меня в партию. Быстро тут — на 12-е назначили заседание партячейки института.

Приняли меня в кандидаты, что называется, единогласно. Да оно и понятно, ректор за, он ко мне отлично относится, геологический факультет против Бур не пойдет, а она ко мне благоволит. Кафедра марксизма-ленинизма завсегда обком поддержит. Единственные из преподавателей, кто мог заартачиться — это офицеры с военной кафедры, у них свое начальство. Но и они не стали, тем более, что их пара голосов ничего не решала.

Очень смешно было, когда на следующий день ко мне Лида подошла, уже оправившаяся от прошлого скандала и поинтересовалась, почему меня не было на комсомольском собрании.

— Извини, дорогая, но не имею права, я больше не комсомолец, — трагическим тоном заявил я ей.

— П-почему? — изумилась наша секретарь

— Потому что я теперь кандидат в члены партии со вчерашнего дня. Странно, что ты не в курсе.

* * *

[1] цитата из романа И. Ильфа и Е. Петрова «Золотой теленок»

С японским круизом нас третий секретарь все-таки малость обманул, правда, в хорошем смысле. Рейс оказался не на 10, а на 17 дней. Кроме нас с Витькой из Магадана отправилась целая туристическая группа из двадцати человек. Ночь я, считай, толком не спал. Вылетели в 3 часа ночи, а приземлиться должны во Владике в 6.15.

Нас с Витькой Игорь доставил на моем Запорожце. Выехали из Магадана на всякий случай сильно заранее, мало ли. К 12-ти ночи были на Соколе, немного подождали, кофе в буфете выпили, багаж сдали. С собой вещей много не брали. Витька уговаривал меня взять с собой водки, красной икры и по фотоаппарату. Продадим, мол.

— Ага, вот японцам наши камеры нужны, сил нет, — посмеялся я, — Да у них они куда лучше. Ты не переживай, валюта у нас будет.

Но водку и красную икру все-таки взяли. Пригодится. Хотя бы на сувениры. Японцы икру уважают.

В принципе мы могли бы сесть на самолет прямо 15-го, оформление посадки на лайнер с 8 утра, а ехать от аэропорта до морского вокзала около часа. Но уж больно вплотную зазор получался, немудрено и опоздать, поэтому вылетели 14-го. Во владивостокской гостинице нам выделили шестиместные номера, но я предпочел снять нормальный двухместный люкс. Мое удостоверение писателя по-прежнему рулит.

В общем, приехали, заселились. Делать особо нечего, мы вдвоем отправились город осматривать. Когда я еще во Владик попаду? К нам еще несколько человек из нашей группы присоединились. А вечером я засел за работу. Я с собой портативную машинку прихватил. Не буду же я целыми днями веселиться на протяжении двух с половиной недель? Чем хороша эта модель, она очень тихая, рычаги не бьют, а стрекочут. Дверь закрыл и уже не слышно.

Загранпаспорта оформили в Магадане, их руководитель группы будет выдавать по надобности. Общегражданские придется сдать на границе, потом при обратном прохождении их отдадут.

Тут предполагает посещение городов Нагасаки, Кагосима, Кобе, Токио [1]. Стоимость путевки вызывает изумление — две с половиной тысячи рублей. Нам, правда, половину стоимости погасили через профсоюз, так что подешевле вышло.

На следующий день проснулись пораньше и в порт. Прошли таможню, сдали документы. Заодно и валюту нам обменяли. Вообще всего по 50 баксов на человека положено, что эквивалентно 22 тысячам иен. Нам с Витькой, правда, в четыре раза больше лимит подняли, у нас на это письмо официальное есть, но все равно не густо. Но мне главное, что у нас справки есть, разрешающие ввести беспошлинно технику свыше установленных правил. А деньги будут, зря я, что ли, Стаффу весточку подавал.

Лайнер-паром «Михаил Шолохов»

Теплоход «Михаил Шолохов» оказался совершенно новым, польской постройки. Его в 1985-м году на воду спустили в Польше. Насколько помню, наши там, то ли шесть, то ли семь однотипных пассажирских лайнеров заказали. Собственно, это даже не совсем пассажирский лайнер, а, скорее, автомобильный паром. У него на корме опускающаяся аппарель есть, по которой автомобили могут въезжать на специальную палубу, где могут поместиться 18 трейлеров, а если только легковые авто, то их 120 влезет. Там интересная такая конструкция — посередине высокий проезд, он для грузовых машин. Зато по бокам двухэтажные пандусы специально под легковушки.

«Михаил Шолохов» в 1989-м грузит автомобили и пассажиров в рейсе на Петропавловск-Камчатский

Жаль, пока не разрешают в Японии машины покупать, я бы взял, пока японцы их делают чрезвычайно качественно. У моего отца в той жизни Хонда Аккорд была, привез в 91-м, так она по колымским дорогам носилась, что лань дикая, плевать ей было и на морозы сорокоградусные и на бензин хреновый и на грунтовки с затяжными перевалами. Ну, ничего, как пойдет тренд, обязательно пригоню.

За ними как раз «Михаил Шолохов» будет мотаться. А чего? Удобно же — и в турпоездку сплавал и с легковым автомобилем приехал. Подержанным, конечно. А чего не взять, если все довольствие в сотку баксов обходится? Можно практически канолевую модель найти. С 90-го, вроде, начнут возить, или в 89-го? Не помню, или, скорее, не знаю просто. Ладно, буду отслеживать.

По-хорошему, можно будут свою морскую компанию замутить. С середины 90-х активно начнут банкротить наши пароходства. За рубежом за долги будут задерживать и конфисковывать наши суда. Причем дерибанили в первую очередь самые мощные пароходства — Черноморское и Балтийское. Тогда же и эта серия лайнеров-паромов за рубеж почти вся ушла. Я точно не помню, но вроде «Михаил Шолохов» дольше всех продержался. Его в самом конце 90-х на Балтику перевели.

Да, точно, его только в 2004-м в Грецию продали, только в результате почти сразу вывели из эксплуатации и на прикол поставили, а уже в 2011-м на иголки продали в Турцию что ли. Правда, один мой знакомец, работавшим моряком, как-то рассказал, что 2011-м в Новороссийске видел «Шолохова» под турецким флагом. Говорил, что переделали лайнер в учебное судно ВМФ. Вот поди пойми, то ли правда турки неплохой кораблик модернизировали, то ли ошибся мужик?

Да это что, один из этих лайнеров с названием «Перт Первый» на Черном море вообще филиалом глазной клиники Федорова работал. У него госпиталь в автомобильном ангаре развернули. Возили туристов, а на стоянках в портах операции проводили. Как говорится, сразу два удовольствия.

Конец, правда, у судна был печальным. К 97-му году Черноморскому пароходству совсем кирдык пришел, клинику закрыли, демонтировав оборудование, а само судно арестовали в ОАЭ за долги. Экипаж стаей волков выл, денег не платят, снабжения нет вообще, воду и ту техническую приходилось пить, ржавую и затхлую. Ни электричества, ни работающих унитазов — ничего на судне не функционировало. Дошло до того, что моряки побираться стали. А что делать, если на все телеграммы только «ждите» в ответ? Да и посылать их не на что.

Впрочем, через год судьбой морячков в Одессе озаботились и прислали… нет, не деньги. Попа. План был надежный, как швейцарские часы — обратить в православие американских солдат с ближайшей военной базы. Ну, а потом все будет хорошо — американцы начнут платить пожертвования, а на них и сам священник и моряки будут пропитание иметь.

Такую хохму, на мой взгляд, только в Одессе и могли придумать. Ну, анекдот же, вот только самая настоящая правда. Блин, они бы лучше раввина послали, этот хотя бы кольцами кальмаров экипаж обеспечил. М-да, но пока все это еще не произошло. Деньги у меня будут, корабли будут продавать по-дешевке. Глядишь, что и спасу.

Прошли мы с Витьком таможню, стопы свои направляем по трапу на главную палубу — где-то там наша каюта. Увы, люкса нам не досталось, кто-то с лучшими связями перехватил, зато первый класс наш или, как написано в билетах, каюта второй категории.

Нам и буклет с планом корабля выдали. Тут все есть для удобства пассажиров: ресторан, бар, кинозал, библиотека. Еще имеется музыкальный салон, сувенирный магазинчик и парикмахерская. Ах, да, еще на плане обозначен гимнастический зал, бассейн и баня. Причем, что интересно, баня на самом дне судна, аж под автомобильной палубой.

Верхняя палуба

Главная палуба

Нижняя палуба (планы взяты с другого советского лайнера Дальневосточного пароходства)

— Да ерш твою кочерыжку, вперехлест и кандибобером, — заорал кто-то рядом знакомым голосом, — Семенов, рукозад ты патентованный, я тебе что сказал сделать?

И ведь не пройдешь — этакий шкаф гражданско-морской внешности в облегающей богатырский торс тельняшке проход спиной своей путь перекрыл.

— Ксаныч, чего разоряешься или ты тут шлагбаумом работать приставлен? — спрашиваю эдак невинно.

— Что-о? Я вам счас, — моряк развернулся, явив нам разгневанную рожу, которая тут же превратилась в недоуменную, — Сашка, ты? Откуда? Дай я тебя обниму, чертушка!

— Эй-эй, я не такой, отстань от меня, у меня жена есть. Да раздавишь же! Ксаныч, хватит, — заорал я, попав под пресс боцманского захвата.

Только продумать успел «тут мне и конец», как Ксаныч расцепил объятия.

— Ты как тут? В круиз? — спрашивает.

— Ну, да, я и вот шурин мой двоюродный. Двое нас.

— Понял. Эй, Семенов, а ну взял багаж пассажиров и до каюты проводит. Одна нога здесь, другая там.

— Да что там того багажа? Сами донесем, — Виктор заявил.

— Я сказал, донесет, значит донесет, — отрезал Звягин, — Извините, парни, сейчас времени нет совсем, отходим. Как с вахты сменюсь, найду вас.

Молодой матрос с лицом записного плута подхватил наши сумки и почти бегом помчался по палубе, так что нам тоже пришлось поднажать.

— Вот, это ваша, — парень остановился у дверей, подождав, пока откроем, спросил, — Куда поставить?

— Скидывай у порога, мы сами разберем, — дружелюбно ответил Виктор.

— Слушай, а где можно посмотреть расписание круиза? — поинтересовался я.

— А за мной двигай, тут рядом, — предложил парень.

Действительно, недалеко оказалось. В коридоре видел большой стенд с программой круизного рейса в Японию. Матрос свинтил по своим делам, а я остался, выяснить, что нас ожидает в ближайшие дни.

Та-ак, угу:

1-й день, 15-е мая, пятница.

с 8.00 — оформление туристов в морском порту, посадка на т/х.

14.00 — отход т/х из Владивостока. Обед на т/х.

Обед — это хорошо, позавтракать в гостинице не успели, я уже голодный. Что дальше?

2-й день, 16-е мая, суббота — весь день в море.

3-й день, 17-е мая, воскресенье — весь день в море.

Ну, понятно, два дня будем Японское море пересекать, двигаясь в юго-восточном направлении или как говорят записные моряки на зюйд-ост. Зато 4-й день расписан куда подробнее.

4-й день, 18-е мая, понедельник.

Завтрак на т/х

12.00 — приход в Нагасаки.

14.00 — обед на т/х.

Экскурсии по городу, включая посещение Парка мира, Музея атомной бомбы, Монастыря Софукудзи, Музея истории и культуры Нагасаки.

Ужин на т/х.

5-й день, 19 мая, вторник.

Завтрак на т/х.

9.00 — экскурсия по городу, осмотр достопримечательностей Нагасаки (центр города, окулярный мост). Посещение горного сада Гловера и музея «Голландская фактория Дэдзима».

13.00 — возвращение на т/х.

Обед на т/х.

15.00 — 17.00 — прогулка по городу группами.

Свободное время.

Ужин на т/х.

22.00 — отход т/х в Кагосиму.

В принципе дальше пока можно не читать, а на ближайшие пять дней программа совершенна ясная. Развернулся и в каюту пошел.

Кстати, очень даже ничего каютка, чистенькая и светлая. Два удобных даже на вид диванчика, стол с полукреслом, платяной шкаф. Так как первый класс, то есть собственный гальюн, впрочем, как в железнодорожном СВ, на две каюты. Душ, я так понимаю, общий в коридоре. Зато есть свой умывальник. Это хорошо, не нужно будет бегать в места общего пользования по утрам, чтобы умыться и зубы почистить.

— Что там, когда кормить будут? — первым делом Витька поинтересовался.

— Я так понял с часу до двух обед, — ответил, — Но сегодня он будет в два из-за отхода.

— Я не доживу до двух, — мрачно предрек шурин, — Я жрать хочу. А еще только десять. Может тут буфет есть работающий?

— Ну, достань банку тушенки, — посоветовал ему, — Я взял несколько штук, в моей сумке посмотри, там в пакете консервы и хлеб есть. Он там сверху лежит.

Пока Витька в сумке копался, я на диван завалился. Действительно, удобный, в меру упругий, в меру мягкий. Интересно, где меня встретят деловые партнеры? Скорее всего в Токио, я думаю, мы там аж три дня проведем. Вполне можно будет придумать, как поговорить без свидетелей. Нас в столице Японии должны на выставку строительную повезти, потом еще посещение ресторана и театра предусмотрено. Вполне можно будет хотя бы в туалете уединиться. Много времени мне не нужно — передать дискеты и по самым важным темам переговорить. Заодно узнаю, что с суммами на моих счетах.

В каюте резко запахло тушенкой, вырвав меня из раздумий.

— Ты будешь? — прочавкал Виктор.

— Доедай сам, — махнул я рукой, — Только потом открой иллюминатор, комнату проветри, а то пропахнет тушенкой.

Витька доточил банку, со стола прибрал и тоже на диван завалился, сказал, что поспит пару часиков, а может три. А я наоборот, поднялся, начал сумку разбирать. Разложил вещи по полочкам, на плечики развесил. Мыльно-рыльные в шкафчик над умывальником убрал. Печатную машинку из чехла вытащил, на стол поставил, чемоданчик от нее в шкаф засунул, чтобы не мешался.

Обустроился и решил пройтись по кораблю. Надо же узнать, где здесь что. Обошел все палубы, куда доступ для пассажиров был открыт. Пока все заведения закрыты. В ресторане посудой гремят, обед готовят, но внутрь не пускают. Только в парикмахерской двери оказались гостеприимно открыты. Собственно, я не спрашивал никого, толкнул дверь — не заперта. Я и вошел. Внутри скучал мастер, который обрадовался, что есть чем заняться. Не стал разочаровывать человека, решив постричься.

Оплата на борту, кстати, вовсе не в рублях, а исключительно специальными круизными чеками, очень похожими на те, какими моряки в «Альбатросе» расплачиваются. Они тоже отрезные в чековых книжках по 20 и 10 рублей. Каждый пассажир может на 50 рублей чеки поменять, но у нас с Виктором льготы, нам аж по 100 обменяли.

Действуют они только на борту судна, обменять обратно нельзя, стимул такой, чтобы народ не экономил. Потратить можно в баре, в магазине сувениров, вот, как сейчас, за стрижку заплатить. Собственно, все. Стоимость питания в ресторане заранее оплачена, а в Японии они даром никому не нужны.

Мастер словоохотливый попался, рассказал, что судно в прошлом году с верфи приняли и тут же в круиз ушли по Балтийскому морю по маршруту Рига-Стокгольм-Осло-Лит-Гамбург-Копенгаген-Рене-Рига.

— А Рене — что за город такой? Никогда не слышал, — удивился я.

— А это на острове Борнхольм. Есть такой небольшой островок, принадлежащий Дании…

— А, все, понял, — перебил я словоохотливого цирюльника, — Его еще наши солдаты в 1945-м году брали, там фрицы не хотели сдаваться [2].

— А вы откуда знаете? — удивился мастер.

— Работа у меня такая — знать малоизвестные факты, — улыбнулся я.

Освежился, еще прошелся, на прогулочной палубе постоял, с видом адмирала Дрейка осматривая берег. Эх, трубки нет, в зубы засунуть. Надо было у Ширвиндта выпросить, у него их целая коллекция, а у Миронова фуражку, которую он в «Двенадцати стульев» носил и тогда всем сразу бы стало понятно — перед ними настоящий морской волк, гроза морей дальневосточного масштаба. И не надо ха-ха, потому что я ого-го. Заметив, что трап убирают, прошел в каюту, начал будить Виктора.

Миронов в роли Остапа Бендера

— Дай поспать, — ответил лентяй.

— Ты же хотел посмотреть отход и на обед сходить? — удивился я, — Если нет, то фиг с тобой, валяйся.

Как про обед сказал, так у Витьки сразу и энтузиазм появился. Вскочил, куртку набросил. Все же прохладно пока на свежем воздухе.

Понаблюдали процесс отхода нашего лайнера от Морвокзала Владивостока, потом наше судно по бухте вышло в море, следуя по проливу между материком и островом Русский. Тут нас на обед позвали. Столики закреплены за каждым из пассажиров. У нас 36-й, но искать не пришлось, предупредительный официант (или они на судне называются стюарды?) проводил нас до него. Нашими соседями по столику оказались две разбитные девахи из Сусумана, обе лет так под двадцать пять.

— Ой, а я вас знаю, — тут же заявила мне та, что представилась Мариной, — Вы у нас в доме культуры лекцию читали, а потом фильм показывали.

— Точно, — с энтузиазмом подхватила ее подруга Катя, обратив внимание на Виктора, — А вы медведя играли, вы еще зайцу уши в нос обещали засунуть, чтобы он носом слышал, а ушами нюхал.

Обе рассмеялись, начав строить глазки нам обоим. А Виктор ничего так, не теряется. Но ему проще, он холостой. А у меня жена молодая, да еще и любимая. Витька ее кузен, причем любит, как родную сестру, не могу я при нем Алисе изменять. Да и проговорятся же девки, похвастают. Что там того Сусумана, до родителей дойдет, а там и до тещи с тестем. Ну, нафиг, не хочу я жертвовать семейным счастьем. Не то, что я такой непокобелимый, но, если уж пускаться во все тяжкие, то так, чтобы до жены дойти не могло. М-да, может зря я Витьку на круиз подтянул? Хотя о чем я, тут до столовой шел, так со мной десяток человек поздоровались, хотя никого из них не помню, а они вот меня знают. Только сделать шаг влево — вся Магаданская область судачить начнет. Вот же жизнь, перемудрил с известностью.

А девушки ничего так, симпатичные, но ладно, буду о жене думать. А что делать? Руссо туристо, облико морале и никак иначе. Буду, как в песне: «Моя дорогая, я жду и мечтаю». Хм, а еще «я вернусь, когда растает снег» [3]. Ну, а чего? Улетал когда, в Магадане примерно минус один был, кое-где еще и снег в затененных местах лежал. Вернусь в первых числах июня, по любому плюс будет, хотя бы плюс один. Какой тут снег?

Между прочим, отлично кормят на этом теплоходе. Отменный ресторан у них и по качеству блюд и по обслуживанию. После обеда я решил немного отдохнуть, распрощался с попутчицами, оставил с ними Виктора, а сам пошел в каюту. Как там, в армии говорили: «после вкусного обеда, по закону Архимеда, полагается поспать». Правда, как раз в ней никогда полежать после него не давали. Виктор-то выдрыхся, а я, пожалуй, тоже покемарю часок. Культурная программа сегодня вечером начнется. Обещали кино, танцы и выступление музыкальной группы.

Только лег покемарить, слышу, в дверь стучат.

— Заходи, — крикнул, — Ксаныч.

Сам на часы взгляд бросил, нет, все-таки часа полтора поспал.

— А ты как понял, что я? — возник на пороге бывший завхоз.

— Смеешься? — я только хмыкнул, — А то я не знаю, как ты стучишься. Постоянно же в общаге меня вызывал что-нибудь починить.

Звягин довольно захохотал, облапил меня.

— Давно не виделись.

— А ты, значит, на лайнере сейчас?

— Да, перевели. Хорошее место, корабль новый, постоянно в зарубежных рейсах. Капиталисты нас охотно фрахтуют.

— В Магадан не собираетесь? — поинтересовался.

— Нет, вот на Камчатку ходили. И туристов возили и просто пассажиров, да еще и машины в ангар брали. Еще на Филиппинах побывали, а в том году в Гамбурге, Осло, Стокгольме, Копенгагене.

— Да, я уже знаю, — улыбнулся боцману, — Удачно попал.

— А то, — похвастал Звягин, — Мне и квартиру дали во Владике, как специалисту. Однокомнатную, правда, но хорошую. С девушкой познакомился, но как-то не спешу форсировать отношения, два раза уже обжигался.

Он вздохнул.

— Ну, а ты как? — задал экс-завхоз ожидаемый вопрос.

— А я нормально. Женился я, Ксаныч.

— Да ну? Молоток. На Алисе?

— Да на ком же еще? Жаль, тебя на свадьбе не было. Не поверишь, у меня свадебными генералами Андрей Миронов с Ширвиндтом были.

— Вы в Москве, что ли отмечали? — даже не подумал сомневаться Звягин.

— Нет, они сами в Магадан приехали, — улыбнулся я, — А ведь я даже не приглашал. А еще я «Оскара» получил.

— Ну, ты даешь, — восхитился Ксаныч, — Давай подробно рассказывай!

Повествование мое часа на два затянулось, потом уже самого Звягина выслушал. Тоже ведь интересно, как он на такое судно попал. Очень это не просто, нужно блат иметь.

— Слушай, а «заказы» из-за рубежа возите? — приглушил я голос до полной конфиденциальности.

— Ну, а как ты думаешь? — тоже понизил звук своего баса боцман.

— Думаю, что скорее таки да, чем таки нет.

— Верно.

— А что можно заказать?

— Аппаратуру практически любую, — начал перечислять Ксаныч, — Сигареты, алкоголь, вещи.

— А технику, это что? — уточнил я.

— Да все возим, магнитофоны, видики, телевизоры, кассеты, пласты. Не поверишь, но частенько заказывают музыкальные инструменты, электрогитары там всякие. Если надумаешь, я тебе дам номерок для связи. Но лучше валютой, в рублях будет дороже. Я с тебя возьму, как со своего, но сам понимаешь, я не один.

Кивнул головой. Все понятно, был бы я со стороны, со мной вообще никто не стал разговаривать, больно уж тема мутная.

— А вот Владик как мотаться? Он же закрытый, так просто не проехать без приглашения.

— Да вообще не проблема, в Находке груз заберешь.

— Не знаю, понадобится или нет, я на всякий случай узнаю, — предупредил.

— Да понятно, — покивал головой уже Ксаныч, — Кстати, смотри, если будет много вещей в рейсе, то говори мне, провезем на берег.

— Да откуда? — хитро улыбнулся я, — Там валюты-то поменяли — слезы.

— Ага, — хохотнул боцман, — А то я не в курсе, какой ты хитрый жук.

Тут Витька пришел и мы разговор свернули, его Ксаныч практически не знает, не совсем удобно «мутные» речи вести в чужом присутствии.

Ну, а с вечера, как сказано было в неплохой советской кинокомедии «Спортлото-82»: «и начались трудовые будни заслуженного отдыха». Ну, а что еще делать на борту пассажирского лайнера, когда он в море? Ресторан, бар, пару раз кино посмотрел, на танцы тоже вечером ходили.

Да, специально по распоряжению Ксаныча мне экскурсию по всему кораблю сделали, даже в машинном отделении побывал. Более того, боцман договорился, чтобы мне рулевую рубку показали. Правда, за это меня включили в планы мероприятий на судне. Пришлось лекции читать, на этот раз о Японии и городах, в которых мы будем высаживаться.

Самое интересное, ресторан, когда я выступал, забит оказался, причем, не только пассажиры были, но и моряки, свободные от вахты, пришли. Вот как наш народ к знаниям тянется. Похвально, очень похвально. А все остальное время я печатную машинку терзал. Как оказалось, очень даже хорошо в море творческий процесс идет, я даже не ожидал.

* * *

В Нагасаки оказалось не так тепло, как я думал, всего градусов семнадцать, еще и ветер с моря, довольно свежий, так что пришлось свою кожанку американскую натягивать. Оно вроде после Магадана и тепло, а на деле при такой погоде легко простуду подхватить, несмотря на северную закалку. Я и Витьку утеплиться заставил, а то додумался — в одной футболке решил наколкой морской пехоты сверкать.

Город красивый, но ничего старого здесь почти не осталось, только те здания, что дальше от центра. Сметено было тут практически все в 45-м. Сейчас на месте эпицентра взрыва парк разбит. Да что там, мы на русское кладбище заехали, так там хватает оплавленных каменных плит.

Наши с 67-го года над историческим кладбищем шествуют, восстановили его, в порядок привели. Может и забыли бы, но Константин Симонов поднял этот вопрос, даже к самому Косыгину обращался.

В Нагасаки одно время база русского императорского флота была, еще до того, как с японцами отношения ухудшились. Потом базироваться в Порт-Артур стали, после того, как его у китайцев арендовали. А еще именно в Нагасаки проходили переговоры русской дипломатической миссии, пришедшей на фрегате «Паллада» в 1853-м году, как раз перед Крымской войной.

На нем еще писатель Гончаров путешествовал, тот самый, который «Обломова» написал. Я его книгу «Фрегат Паллада» в детстве с огромным удовольствием прочитал. Как казалось, многие из наших туристов про нее и не знают. Пришлось тоже целую лекцию устраивать на тему «Русские в Нагасаки».

Фрегат «Паллада»

А в целом на первой стоянке нас в основном по достопримечательностям возили. Я других туристов предупредил, что здесь нет особого смысла товарами затариваться, лучше до Токио дождаться. Там есть несколько рынков, где одежду и аппаратуру можно максимально дешево купить. Народ внял, поэтому по магазинам особо никто не ломился, в основном заходили просто посмотреть и прицениться, ну, еще кое-кто водку пытался сбыть и икру. Но это в основном через экскурсоводов делали — этим специально обученные японцы занимаются со знанием русского языка.

Кто-то с моряками договаривался, они уже в Японию ходили, знают, где и что сбыть можно выгоднее. Вообще, здесь интересно. Обратил внимание на такую особенность: в самом городе товар даже в небольших лавочках частенько прямо на улице выставлен. Никто за ним не приглядывает, а видеонаблюдения пока нет. Берешь, что понравилось, заходишь внутрь и расплачиваешься. Но это в городе, а вот в районе порта все иначе.

Там тоже торговые точки есть, но в порту торговцы за своими вещами бдят во все глаза. Мы подошли к большому столу, где часы наручные продавали. Попробовал взять одни — так поднять не могу. Что за? А через браслет тросик продет. Видать, не доверяют японцы морячкам из разных стран, только отвернись, а часики уже того, уехали.

Нам после экскурсии позволили по магазинам группами походить. Я и не выдержал — купил для Алисы шелковое кимоно и зонтик автоматический. Они у японцев отменные. Помню, у мамы с 70-х был, лет сорок прослужил, как новый был, жаль при переезде сестра оставила. Подумал и сразу три взял — Алисе, Галке и Урбан. Потом вспомнил про Бур и еще один купил.

Потом мы с Витькой в магазин электроники зашли, видики поглядеть. Смотрю, а подальше еще один наш турист стоит, но нас не видит. Кажется, профсоюзный деятель он из Ягодного. Только приценивается он к двухкассетникам. Тут продавец отвернулся и наш деятель ка-ак задал стрекача не выпуская из рук магнитофона.

Японец от неожиданности аж рот открыл. Смотрит вслед нашему бегуну и, что делать не знает.

«Та-ак», думаю, «Надо бы отсюда двигать, а то еще решат, что мы вместе».

— There’s nothing here we need, so let’s go [3], — Витьке говорю.

— Э? — тот на меня уставился с удивлением.

— Let’s go, — повторяю и рукой показываю, мол, пошли на выход.

Отошли немного, я смеяться начал. Нет, ну надо же, сколько открытий чудных нам путешествие дарит. А ведь такой солидный человек казался. Но не выдержал искушения. Ой, чую, много еще интересного предстоит увидеть. Но сдавать мужика не буду, ни к чему это.

А Стафф пока не так появился. Ну, значит, жду до Токио, там он точно должен нарисоваться.

* * *

[1] вполне реальное предложение:

Например, в газете «Индустриальное Запорожье» в 1989 году публиковалось такое объявление: «Областной совет профсоюзов имеет 10 туристских путевок в Японию, Продолжительность поездки 17 дней, с 15 марта по 1 апреля. Тургруппа до Владивостока летит самолетом, из Владивостока путешествие продолжается на теплоходе „Михаил Шолохов“: туристы посетят города Нагасаки, Кагосима, Кобе, Токио. Ориентировочная стоимость поездки три тысячи рублей». Но были и туры на 10 дней с посещением 3-х городов: Кобе, Осаки и Токио. Вроде случались и другие маршруты

[2] об истории советского десанта на остров Борнхольм можно почитать в моей книге «Малоизвестные эпизоды Великой Отечественной и Второй Мировой» по этой ссылке https://author.today/reader/461671/4445611

[3] слова из песни «Лизавета», которая была написана в 1942 году для кинофильма «Александр Пархоменко» композитором Никитой Богословским и поэтом Евгением Долматовским

[4] пошли отсюда, нет тут ничего нужного

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.