Люминесцентные лампы под потолком алхимической лаборатории тихонько гудели, а в ноздри забирался насыщенный аромат трав. Пальцы же с силой сжимали мобильник Владлены, пока в моей голове шёл целый консилиум на тему «как попасть в „Руины разбитой головы“ за два часа»?

У меня от напряжения аж капелька пота побежала по виску. Она привлекла внимание магички, уже секунды три изучающей меня тревожным взглядом.

— Игнатий, что стряслось? — негромко проговорила Велимировна, сдвинув брови к тонкой переносице. — У тебя такой вид, словно ты за пять минут должен придумать лекарство от всех болезней, иначе весь мир полетит в тартарары.

— Прекрасное сравнение, — прошептал я и вновь прикусил нижнюю губу. Та уже не была прокушенной. Регенерация подлатала её. Но солоноватый вкус крови всё ещё ощущался.

— Игнатий! — требовательно повторила Владлена, топнув ножкой в тапочке. — Что случилось?

— Открылись временные проходы. Мне нужен один из них. Срочно.

— И?

— Мне не хватает двух уровней. Нужен девяносто первый, а у меня восемьдесят девятый.

— Какой у тебя уровень⁈ — опешила красотка, раскрыв рот так, словно хотела похвастаться всеми тридцатью двумя безукоризненно белыми зубами. — Восемьдесят девятый! Такой же как у меня! Да твой дар никогда не был выше восемьдесят третьего уровня!

— Времена меняются, — усмехнулся я и подскочил к шкафу с открытыми створками.

Взгляд пробежался по стеклянным баночкам с ингредиентами. Хватает на зелье? Вроде бы да.

— А-а-а, поняла, — сощурилась она, криво улыбнувшись. — Ты скрывал свой уровень, как и то, что не совсем человек…

— Молодец, — иронично похвалил я её и заметил, как у меня от волнения подрагивают пальцы.

Нет, так дело не пойдёт. Надо успокоиться.

Закрыв глаза, сделал несколько глубоких вдохов, очищая разум от посторонних мыслей и тревог. У меня получилось даже лучше, чем ожидал. Появилась какая-то злая бесшабашность, как у человека, которого ведут на казнь.

Разлепив веки, увидел задумчивое лицо Владлены, усевшейся на край стола. Она покачивала одной ногой, тревожа подол халата, разошедшегося на обнажённой груди. Но магичку это нисколько не смущало.

Она положила ладони на стол и спросила:

— Что ты намерен делать? Как поднимешь два уровня? И как это вообще возможно? Неужто твой дар всё ещё может расти? Мой, к примеру, уже давно замер, а скоро и вовсе деградировать будет.

— У меня особый случай. Дар и вправду растёт, так что я приготовлю зелье. И ты мне поможешь, — решительно произнёс я, цапнув с полки сразу четыре баночки с ингредиентами.

— Зверев, ты рехнулся! — округлила глаза Владлена, следя за мной ошарашенным взглядом. — Ты разве не понимаешь, что зелье, способное разом поднять твой дар на два уровня, катастрофически опасно? Ты просто-напросто сожжёшь свой дар! Один шанс из ста, что у тебя получится! К тому же ты сегодня уже пил зелье, повышающее уровень. Я чувствую его запах, витающий в воздухе! Ты будто забыл, что нельзя пить больше одного подобного зелья в сутки!

— Риск — дело благородное, — пропыхтел я, торопливо пересыпав несколько веточек кошачьей гвоздики в гранитную ступку.

— Нет! — жарко выдохнула магичка, покачав пальцем. — В этом случае это никакое не благородство, а безумие!

— Повезло, что я спец по безумствам.

— Зверев, всё очень серьёзно! То, что ты обладаешь невероятной регенерацией, не спасёт тебя от потери дара! Одумайся! Ты потеряешь всё, если лишишься дара. Твои враги сотрут тебя в порошок! Разрушат все, чего ты добился!

Она порывисто соскочила со стола и вцепилась в мою руку, возбуждённо дыша. Халат совсем распахнулся, обнажив смуглое тело. Грудь бурно вздымалась, а во взгляде магички злость смешалась с невероятной тревогой.

— Не мешай! — прикрикнул я, сбросив её руку со своего предплечья.

— Да что такого в этом сраном проходе, что ты так стремишься туда попасть, рискуя всем! — выпалила она, сжав пальцы в кулаки.

Её глаза метали молнии, а горячее дыхание едва не поджигало мою рубашку.

— Всё, Владлена, там всё! — яростно выдохнул я в её лицо, схватив за плечи. — Вся моя работа! Жизнь! Всё, к чему я шёл долгие годы! Ты даже не понимаешь, что стоит на кону! Человеческие жизни! Не десятки и сотни, а гораздо больше! Так что ты либо молча помогаешь мне, либо выметаешься отсюда вон!

Та откинула голову, поражённая моим напором. Её взор лихорадочно заскользил по моему лицу, словно не узнавал меня. Язык мелькнул между приоткрытыми губами, а на шее забилась жилка.

— Ты… ты не врёшь? Не шутишь? — пробормотала она, глядя мне прямо в глаза.

— Нет, — тяжело проронил я, отпустил её и отвернулся к столу, продолжив остервенело работать ступкой.

Время! Время поджимало! Оно уходило как вода в засушливую землю! И ежели Владлена не поможет мне, то всё окончательно полетит к чертям.

Магичка отступила на шаг, открыла рот, но потом захлопнула его и повернулась к двери. Ринулась к ней, как разозлённая пчела. Аж волосы затрепетали да заколыхавшийся халат раскрылся, словно крылья.

Но Владлена не выскочила из лаборатории, а схватила с полки несколько колб и побежала к столу, протараторив на бегу:

— Они пригодятся! На тебе ингредиенты, а я подготовлю всё остальное. Где у тебя лежат тигли?

— Там, — кивнул я на шкаф, не сумев подавить благодарную улыбку.

Велимировна заметила её и прошипела:

— Будешь так улыбаться, ежели всё пройдёт хорошо, а если нет… О-о-о, Зверев, я тебе тогда такую жизнь устрою, что ты пожалеешь, что не помер!

Моя улыбка стала шире, а на душе почему-то стало тепло.

Магичка, в свою очередь, фыркнула и поспешила за тиглем.

Вскоре в лаборатории всё завертелось-закрутилось с удвоенной скоростью. Снова усилился запах трав. Застучал нож по доске, мелко рубя цветы вороньего глаза, забулькала вода в ковшике, а чёрный мел с лёгким хрустом крошился в ступке.

Мы в безумном ритме кружили по лаборатории, как в неведомом, диком танце. У Владлены аж заблестел лоб, а я почувствовал, как рубашка неприятно липнет к взмокшей спине.

К счастью, спустя четверть часа мы были вознаграждены зельем насыщенного красного цвета. Над ним поднимался белёсый пар, а терпкий аромат ласкал обоняние.

Я осторожно поставил его в холодильник и уставился на Владлену. Та смахнула пот со лба, нервно переминаясь с ноги на ногу.

— Сработает? — взглянула она на меня снизу вверх. — Скажи, что сработает.

— Пфф, ещё бы!

— Почему на кону стоят человеческие жизни? — вдруг спросила Владлена, запрокинув голову. — Что им угрожает? Демоны?

— А ты действительно догадливая.

— В этом замешана та толстожопая стерва Лара?

В её взгляде вспыхнула толика ревности.

— Отчасти, — усмехнулся я и вытащил зелье. Оно было ещё горячим, но пить его уже можно. — Ну, твоё здоровье…

— Постой, я хочу задать тебе один вопрос, пока есть время. Только ответь на него честно, не думая. Хорошо? Кто самая красивая женщина, которую ты когда-либо видел?

— Актриса Анна Петрова! — выпалил я и увидел злость в глазах Владлены, ожидавшей не такого ответа. — Ой, не то ляпнул. Дай мне ещё один шанс. Молю.

— Хорошо, — нехотя процедила она.

— Певица Кларисса Мун, — с сухим смешком выдал я и под сердитое бурчание магички присосался к зелью.

Оно раскалённой лавой скользнуло по моему пищеводу, оседая в желудке. Сразу же стало жарко. Выступил пот, глаза защипало. Меня скрутило пополам. Владлена что-то закричала, пытаясь удержать меня от падения. Но я всё же грохнулся мордой в пол, не почувствовав никакой боли. Только жар. Страшный жар, разрывающий изнутри.

— Игнатий! Игнатий! — как свозь вату донёсся испуганный голос Владлены, упавшей возле меня на колени. — Игнатий, всё идёт не так!

Она кричала что-то ещё, тряся меня за плечо. Нечто мокрое упало мне на щеку, но я уже плохо соображал, а затем и вовсе погрузился в спасительный мрак.

Не знаю, как долго сознание купалось во тьме, но вернулось оно одним рывком, словно в давно забытую всеми игрушку вставили батарейки. Я сразу открыла глаза. Даже зрение моментально прояснилось.

Передо мной предстал потолок лаборатории, а под спиной сквозь мокрую рубашку ощущался пол. Мышцы между лопатками болели из-за того, что тело лежало на твёрдом.

— М-м-м, — простонал я, приподнявшись на локтях.

Владлена сидела на столе, свесив стройные ножки. Её взгляд мрачно сверлил меня. Глаза же чуть покраснели, а веки слегка припухли.

— Ты… плакала? — изумился я, тряхнув головой, чтобы прогнать остатки тумана.

— Вот ещё! — сердито бросила она, хмуря брови. — Просто в глаз что-то попало. Лучше скажи, получилось?

Я закрыл веки, почти услышав, как заколотилось сердце, вспыхнувшее страстной надеждой.

— Получилось! — выдохнул я, вскочив с пола. — Получилось! Девяносто первый уровень!

Только новый атрибут не открылся. Обидно, вашу мать!

В тот же миг по губам магички скользнула бледная улыбка, а изо рта вылетел вопрос, сочащийся нешуточной тревогой:

— А дар⁈ Что с ним? Ты минуты две катался по полу, словно тебя жарили на адской сковородке, а потом затих. Полежал так ещё пару минут и пришёл в себя.

— Тут он, тут, — постучал я себя кулаком по солнечному сплетению. — Никуда не делся!

Магичка вздохнула с таким облегчением, что чуть не сдула алхимическую посуду с полок.

— Вызови какой-нибудь атрибут. Надо окончательно убедиться, — с энтузиазмом проговорила она, спрыгнув со стола.

Я улыбнулся и попытался нащупать «воздушный щит». Но… но тот не отзывался! Дерьмо, дерьмо, дерьмо! Дар вполне себе ощущался в груди, но ни один из атрибутов не желал проявляться!

Меня мороз продрал по коже, а внутри завозился ёж, словно сотканный из ржавой колючей проволоки.

— Давай. Чего ты ждёшь⁈ — поторопила меня Владлена, недоумевающе вскинув бровь. — Или… ты не можешь?

Её глаза прищурились, загоревшись страшной догадкой.

— Нет, всё в порядке. Просто мне не хочется тратить выносливость. Там, куда я иду, она понадобится в полной мере. Да и время уже поджимает. Надо торопиться! — выпалил я и рванул к выходу, давя волнение, разгорающееся в душе.

Не хотелось даже думать, что дар не восстановится! Нет, нет, нет! Прочь эти мысли. Он снова будет функционировать. Вот только… когда?

Не придётся ли мне идти в «Руины разбитой головы» без магии? Очень бы этого не хотелось. Это же локация десятого ранга, максимального. Там живут такие монстры, которым нага на один укус. Они сделают из неё отбивную, а её шкуру постелют возле порога.

— Зверев, подожди меня! Куда ты так помчался⁈ — ударил меня в спину вопль магички, выскочившей следом за мной из лаборатории. — Я пойду с тобой!

— Нет. Спасибо, что помогла с зельем, но нет! Ты меня будешь тормозить, а на счету каждая минута! — отрезал я и бросил через плечо, смягчив свой тон иронией: — Пока ты оденешься и накрасишься, сутки пройдут.

— Игнатий! — прорычала она, пытаясь на бегу запахнуть халат.

— Даже не пытайся уговорить меня!

Однако магичка всё же попыталась, но наткнулась на глухую стену. И тогда ей пришлось сдаться. Произошёл сей знаменательный инцидент в моей комнате, где я шустро натягивал костюм камуфляжного цвета.

— Ладно, ладно! — оскорблённо вскинула голову Владлена, ткнув меня в грудь пальцем. — Но ты мне будешь должен! Всё расскажешь! Всё!

— Естественно! — выдохнул я, цапнув спортивную сумку, стоявшую в шкафу.

В ней всегда лежало оружие и набор зелий. У каждого, кто ходил в Лабиринт, имелась подобная сумка, как аптечка у водителя в машине.

Закинув её на плечо, поцеловал Владлену в лоб. А та сунула мне два браслета с камнями-артефактами и буркнула:

— Вернёшь. Один повышает скорость, а другой — выносливость. Оба полностью заряжены.

— Спасибо, — улыбнулся я, взял браслеты и выскочил из комнаты.

Промчался по лестнице, а затем миновал холл и выбрался на крыльцо, где позёвывал давешний охранник.

— У кого-то из твоих коллег есть машина⁈ Я видел, чья-то старенькая «ауди» стоит у бывшего зверинца!

— Мо… моя, — судорожно проронил он, поражённый моей яростной тирадой.

— Заводи! Поехали в город! Быстрее! Если успеем, премию дам! Всем вам премию дам!

— Ого! — ахнул охранник и рысью метнулся к машине, бросив мне на бегу: — Не отставайте, господин!

Я припустил за ним, подгоняемый висящей на плече сумкой. Она била по бедру и правой ягодице, словно пыталась пришпорить меня. Но я и сам мчался, как сайгак, огромными прыжками. Даже догнал охранника, хотя ему было лет тридцать, да и выглядел тот спортивно.

Он быстро открыл дверь и уселся за руль, а я шлёпнулся на сиденье справа от него.

«Ауди» взревела потрёпанным мотором и рванула по асфальтированной дорожке в сторону ворот. Подвеска скрежетала, картонная зелёная ёлочка болталась под крышей, как в припадке. Амортизаторы, кажется, не работали. В салоне пахло выхлопными газами и машинной смазкой.

Моё лицо непроизвольно скривилось в скептической гримасе. А доедем ли?

— Ничего, ничего. Моя ласточка ещё ого-го! — заметил моё настроение охранник, похлопав по приборной панели.

Одна из иконок тут же отклеилась и упала возле рычага переключения передач.

— Она всегда отклеивается. Клей плохой, — тотчас сконфуженно заявил мужчина и бросил взгляд на ворота.

Те плавно разошлись в стороны, выпуская автомобиль на свободу. Тот довольно бодро помчался по дороге в сторону шоссе.

Вроде бы машина и вправду не собиралась рассыпаться. Она вполне уверенно выбралась на шоссе и ринулась к городу. За окном замелькали горящие фонари, а автомобилей в такой час практически не было.

— Включи-ка радио, новостную волну, — попросил я водителя, зажавшего сигарету зубами. — И не стесняйся, газуй. Мы жутко торопимся. Все штрафы я возьму на себя.

Тот кивнул и действительно вдавил педаль газа в пол.

У «ауди» едва боковые зеркала не сложились, как уши у собаки, перешедшей на стремительный бег. Со стороны двери засвистел воздух, проникающий в салон.

Впрочем, этот свист перекрыл хорошо поставленный мужской голос, вырвавшийся из хрипящих колонок:

— Как передают наши корреспонденты, временные проходы в Лабиринт на самом деле открылись. Это произошло в нескольких районах города: в Центральном, Невском, Адмиралтейском, Петроградском и Василеостровском. Прямо сейчас множество магов съезжаются к ним, стремясь успеть побывать в той или иной локации, пока она не закрылась. Есть точные сведения, что минимальное время, в течение которого проход остаётся открытым, всего лишь два часа. Напомню нашим слушателям, что многие семьи из золотого списка весь год ждали возможности посетить некоторые локации. Очередь уже давно сформирована, однако в связи со случившимся сбоем в работе проходов мало кто из магов соблюдает очерёдность. Есть информация, что в некоторых башнях с проходами начались беспорядки…

— Весело, — пробормотал я, потирая лоб.

Похоже, придётся прорываться к проходу, ведущему в «Руины разбитой головы». А у меня, мать вашу, до сих пор атрибуты отказываются работать!

Что же делать? Вряд ли кто-то вежливо пропустит меня к проходу. Оружием, что ли, придётся угрожать, тратя драгоценное время? Нет, надо попытаться разбудить атрибуты.

— Едем на перекрёсток улиц Артиллерийской и Короленко, — хмуро бросил я охраннику и откинулся на спинку сиденья, стараясь расслабиться.

Закрыл глаза и попытался расшевелить атрибуты, но мешал рёв мотора. Да и тряска тоже, хотя уже въехали в город, где дороги вполне себе ничего.

Однако я всё-таки сумел настроиться, но буквально через миг меня заставил резко открыть глаза недовольный рык охранника:

— Зараза!

Он рефлекторно опустил взгляд на сигарету, выпавшую изо рта. Она упала на сиденье точно между его ног. Кончик сигареты тлел и багровел, испуская дымок. И Судьба решила воспользоваться этим моментом, чтобы снова испытать меня на прочность.

Откуда-то из боковой, второстепенной, улицы вырвался чёрный внедорожник с золотистыми дворянскими гербами. Раздался истошный визг тормозов и громкий сигнал клаксона, резанувший по ушам. Но уже ничего нельзя было сделать.

Внедорожник с грохотом впечатался прямо в правый бок «ауди», сминая металл с чудовищной силой. Полетели брызги разбитых стёкол и запахло бензином.

«Ауди» от мощного удара внедорожника заскользила по асфальту к тротуару. У меня челюсти громко щёлкнули, ремень безопасности больно впился в грудь, а в лицо полетело крошево разбитого бокового стекла. Дверь и стойка вмялись в салон, разорвав моё плечо до самой кости. Брызнула кровь.

И в этот миг колёса ударились о бордюр, из-за чего «ауди» завалилась набок, а потом с грохотом рухнула на крышу.

Водитель безвольно обмяк, касаясь руками крыши. Ремень безопасности натянулся на его шее, покрывшейся кровью, сбегающей с виска. Глаза мужчины были закрыты. А в воздухе нарастал химический запах бензина, соседствуя с тошнотворной вонью жжёных покрышек.

— М-м-м, — простонал я, пытаясь левой рукой избавиться от ремня безопасности, не дающего выбраться из покорёженного авто.

Правая рука висела плетью, но вдруг регенерация начала латать разорванную плоть и сухожилия. Включилась, мать ее! Как вовремя. Ну хоть один атрибут вышел из спячки! Хотя в целом, конечно, мое положение не ахти какое.

— Да что же мне так не везёт, будто я вовремя не поплевал через левое плечо, — процедил я, заметив в разбитом зеркале заднего вида отблески огня, охватившего заднюю часть машины.

И ещё этот грёбаный ремень безопасности словно желал моей смерти! Он никак не хотел выходить из замка! А у меня не хватало сил, дабы вырвать его! Разорви меня дракон!

Благо я сообразил призвать кинжал-артефакт. Его рифлёная тёплая рукоять оказалась в моей левой ладони, что позволило одним движением разрезать ремень.

Тело тут же полностью соскользнуло с сиденья на крышу. Раненое плечо пронзила боль, заставившая меня зашипеть.

Однако я, не мешкая, перерезал и ремень безопасности водителя. Тот тоже частично распластался по крыше, распахнув рот. Слюна на зубах отразила огонь, пробравшийся в салон. Он принялся жрать заднее сиденье, где ранее лежала сумка с оружием… и гранатами.

И хрен её знает, где она сейчас. Чёрный дым заволок салон, пробираясь в глотку и выжигая глаза. Не было никакой возможности искать сумку, чтобы предотвратить взрыв.

Я надрывно кашлянул и саданул ногой по разбитому лобовому стеклу. Оно выпало, напоминая полоску скотча, к которому прилипли куски битого стекла.

— Давай, давай, — прохрипел я, ухватил водителя левой рукой за плечо и выбрался на асфальт, разрывая одежду об осколки. Кое-какие впились и в ладони с коленями.

К счастью, мне хватило сил вытащить из машины и водителя. А тот весьма вовремя пришёл в сознание. Распахнул глаза и захлопал ими, как новорождённый, впервые очутившийся в этом жестоком мире.

— Мы попали в аварию! — выпалил я, вытащив его из-под нависающего капота. — Вставай! Надо валить! Сейчас гранаты рванут!

— Господин… господин, вы ранены? — просипел он, вставая на ноги.

Его качало из стороны в сторону, а дыхание с шумом вырывалось из груди.

— Нет, просто истекаю кровью для атмосферы! За мной! — махнул я ему пришедшей в норму рукой.

На плече остался лишь десяток вздувшихся шрамов, покрытых поблескивающей красной жижей.

— Может, успеем вытащить сумку с оружием? — прохрипел водитель, закашлявшись из-за чёрного дыма, попавшего в рот.

Уже вся машина была объята радостно ревущим оранжевым пламенем, почти касающимся проводов, натянутых между фонарями. Те освещали улицу, добираясь до стены старинного пятиэтажного особняка. Пара его окон вспыхнула светом, а за стеклом замелькали тени людей, разбуженных аварией.

Они явно уставились на нас, возбуждённо шушукаясь.

А я молча схватил кашляющего водителя за плечо и потащил его за собой в сторону внедорожника, отделавшегося крайне легко. У него только бампер был помят да ещё капот немного. Настоящий танк, а не автомобиль! Вот не могла в нас врезаться какая-нибудь «Ока»!

Да и хозяин у такой машины оказался соответствующим.

Пес его знает, что он делал, пока я выбирался из «ауди», но этот чёрт только сейчас вышел из автомобиля, открыв переднюю пассажирскую дверь. И мне сперва показалось, что это подручный самой Смерти. Он был невероятно худой, костюм на нём висел как на швабре. Серые пакли волос облепили шишкообразный череп. Злые, колючие глаза ввалились, как и щёки.

А изо рта брызнула слюна, когда он прошипел:

— Вы что наделали, смерды⁈ Теперь до конца жизни не расплатитесь, ублюдки! Уроды грёбаные! Если я из-за вас опоздаю в проход, то ещё и всю вашу сраную родню заставлю работать на меня, чтобы покрыть причинённый вами, двумя идиотами, ущерб! Где ты только права купил, морда!

— Дык… виноват ваш шофер. Мы же по главной дороге ехали, — промычал водитель, кивнув на знак.

— Ты мне ещё поговори, собака! — выпалил аристократ и замахнулся кожаными перчатками, стянутыми с болезненно худых рук с синими венами.

Водитель непроизвольно вжал голову в плечи, стоя возле меня.

А я лихорадочно глянул на горящую «ауди» и тряхнул головой, прогоняя мерзкий звон в ушах, а затем выпалил, глянув на окна дома:

— В машине гранаты! Отойдите от окон! Они осколочные! Прячьтесь!

— Пфф, — насмешливо фыркнул дворянин. — За идиота меня держишь? Думаешь, куплюсь на твою детскую уловку, а ты сбежишь?

Я не стал его разубеждать, а молча активировал артефакт скорости и от всей души вмазал кулаком в острую челюсть аристократа, успевшего столько раз оскорбить меня, что хватило бы на пару казней.

Костяшки пальцев обожгло болью, выступили капельки крови. Но зато перекошенное яростью лицо аристократа дёрнулось. Голова откинулась вправо, а изо рта вылетел зуб. Он трагично упал на асфальт и покатился по нему, исчезнув между прутьями решётки ливнёвки.

А его хозяин буквально через миг тоже рухнул на асфальт, глядя мутным глазом, лишённым сознания, на водительскую дверь внедорожника. Из него выскочил поджарый брюнет в чёрном костюме. Брови были решительно сведены, ноздри гневно раздувались, а в руках находился пистолет, холодно отразивший свет от огня, пожирающего «ауди».

Я закричал брюнету, увлекая водителя следом за собой на асфальт:

— Ложись, дебил, сейчас рванёт!

— Я не настолько наивен, — ухмыльнулся тот, блеснув волчьими глазами.

Однако уже через миг он повалился возле машины, прикрыв голову руками, когда внутри «ауди» произошёл взрыв.

Машину аж подбросило. Во все стороны полетели искры. Заднюю дверь вырвало, а мимо меня прокатилась горящая баранка руля. Осколки забарабанили по внедорожнику и стене дома. Жалобно зазвенело разбитое стекло, раздался чей-то вскрик — какого-то умника, решившего, что ему ничего не грозит.

Такие люди из-за любопытства всегда лезут в самое пекло, наплевав на безопасность. А если получают рану, то сразу поднимают вой — убили, покалечили и требуют компенсацию. Они же просто одним глазком, даже не подходили, мимо прогуливались, а тут вон оно что…

Но умника вроде бы поразило не насмерть. Из разбитого окна вылетел вполне живенький мат, приправленный стонами боли.

— Твою мать! — дрожащим голосом выдохнул брюнет, убрав руки с головы и оторвав подбородок от асфальта.

Наши взгляды встретились.

— И на кой хрен ты лёг? Ты же, млять, не наивен, чтобы верить мне! — оскалился я, быстро вскочил на ноги и помог подняться своему водителю.

— Ку… куда? — заикаясь, выдал брюнет, глядя, как я забираюсь на водительское сиденье внедорожника.

— Туда, — кивнул я вдоль дороги, покосившись на моего водителя.

Тот с кряхтением уселся на пассажирское место. Кровь уже не бежала по его виску, а взгляд с жалостью смотрел на догорающие останки ласточки, закончившей жизнь весьма эпично.

— Не… нельзя! — выпалил брюнет и встал на одно колено, направив на меня дуло слегка подрагивающего пистолета.

— Серьёзно? Лучше опусти, иначе глотку тебе перегрызу. А хозяину скажешь, что защищал его имущество как цепной пёс, но не справился, ведь перед тобой во всей своей красе сам Игнатий Николаевич Зверев. Пусть твой господин направляет мне все свои жалкие претензии. Ариведерчи! — выпалил я и нажал на педаль газа.

Внедорожник дёрнулся и заглох, испортив мне эпичное отбытие в закат.

Правда, гораздо страшнее, если он не заведётся, и я потеряю ещё больше времени! До вероятного закрытия прохода, ведущего в «Руины разбитой головы», около часа, а ведь из него ещё вернуться надо!

— Плавно… нажимайте на педаль плавно, — судорожно прохрипел шофер, опустив оружие. Его взгляд изменился, став уважительным. — Удачного вам пути, господин Зверев.

— Благодарю, — кивнул я, сумев завести машину с первого раза.

Внедорожник помчался по ночным улицам Северной Пальмиры.

Фонари замелькали со страшной скоростью. Мотор рычал как безумный. Водитель же закусил нижнюю губу, испуганно вжавшись в сиденье. Его вытаращенные глаза не отрывались от дороги, а страх сыграл роль натурального болеутоляющего. Для меня эту же роль сыграло волнение. Если опоздаю, тогда всему конец! А ежели успею, то придётся как-то без магии прорываться через толпу, жаждущую попасть в проход! Но как? Там же разозлённые сильные маги, доведённые до ручки.

Сердце заколотилось сильнее, а дар так и продолжал вполне нормально ощущаться, но атрибуты даже и не думали выбираться из болота, в которое нырнули с головой. Дерьмо!

— Перекрёсток улиц Артиллерийской и Короленко следующий, — пролепетал водитель, стараясь, чтобы его голос не дрожал.

— Посмотри в бардачке — может там есть какое-то оружие, — быстро проговорил я, хмуря брови.

— Лишь отвёртка.

— Вряд ли она пригодится. Только если в Лабиринте мне встретится монстр с протезом на шурупах.

Мужчина нервно хохотнул, а потом глянул на заднее сиденье и выпалил:

— Так вон сумка лежит на полу за вашим сиденьем, господин! Наверняка в ней оружие! Тот дворянин говорил, что тоже едет к проходу!

— Проверь, что в ней, — произнёс я, почувствовав прилив надежды.

Без оружия никак. Не из рогатки же мне бить монстров, ежели всё-таки попаду в Лабиринт. Правда, ещё есть «Вампир», скрывающийся под драном на плече камуфляжной курткой, но он пьёт души, а они мне и самому нужны. Их в «клетке» осталось всего две. Одна уже потратилась на жизнедеятельность и регенерацию.

— «Калаш», несколько магазинов, охотничий нож, алхимические шарики, фонарик, набор зелий… — принялся перечислять шофер, положив раскрытую сумку на колени.

— Отлично, — довольно улыбнулся я и нажал на тормоз.

Внедорожник со свистом покрышек остановился возле башенки, где скрывался проход в Лабиринт. Снова запахло жжёной резиной, а свет единственной уцелевшей фары упал на десяток-другой роскошных авто с гербами, припаркованных около башенки.

— Да, магов приехало немало, — пробормотал водитель и скривился от боли, видимо, прострелившей висок.

Он аккуратно помассировал его и передал мне металлически звякнувшую сумку.

— Поезжай в больницу. Меня не жди. За машину не волнуйся. Купишь себе новую. Прочие расходы я тоже оплачу. Премия тоже тебя ждёт! — отбарабанил я на одном дыхании, цапнул сумку и выскочил из автомобиля, не став глушить мотор.

Сайгаком промчался по тротуару и подскочил к дверям башенки. Возле них стояли два охранника с красными потными лицами и истерично сверкающими зенками.

— Нет, внутрь нельзя! Больше никого не пускаем, будь вы хоть трижды графом или князем! — жарко выпалил один, держа руку на рукояти короткого автомата, висящего на плече.

— Отойдите, отойдите! Приказ императора! — горячо выдал второй, но не так возбуждённо, как первый, хотя и в его взгляде мелькало нечто намекающее, что оба охранника уже на грани, как парочка продавцов в чёрную пятницу, которых постоянно тормошат, что-то спрашивают и чего-то от них хотят. Ещё миг — и они взорвутся.

— Господа, я прибыл к вам на помощь, спецагент тайной канцелярии Игнатий Николаевич Зверев, — сунул я им корочки под нос.

Слава богу, додумался взять их из дома!

Охранники едва головами не столкнулись, изучая удостоверение. Если и с ними придётся разбираться, тратя время, то я точно не успею!

Один из них перевёл взор на меня, подозрительно сощурил зенки и спросил, глянув на порванную куртку:

— А чего вы в таком виде… спецагент?

— В аварию попал. В городе сейчас творится не пойми что. Надо взять все проходы в Лабиринт под контроль! — отчеканил я и уверенным движением отпихнул одного от дверей.

Сейчас надо действовать нагло и нахраписто, не считаясь ни с чьими чувствами. Так я выгляжу человеком при исполнении, который торопится выполнить приказ.

К счастью, охранники разошлись, поражённые моим напором, но всё же переглянулись, словно не до конца были уверены, что меня следует пропускать.

Впрочем, я воспользовался моментом, открыл двери и проскользнул в круглый зал, освещённый несколькими люстрами и синим табло, где раньше были указаны фамилии тех, кто в определённое время шёл в проход.

Нынче же табло оказалось пустым, зато зал гудел от яростных голосов десятка-другого магов. Они спорили друг с другом до хрипоты, едва бородёнки не трепали и сверкали гневными зенками, как молодые дворянчики, охочие до склок и дуэлей.

Однако здесь в силу того, что проход имел аж десятый ранг, собрались опытные маги. Самому молодому, наверное, было лет сорок.

Он потрясал кулаком и рычал на охранников, закрывающих металлическую дверь, ведущую вглубь башенки, где находился проход.

— Следующий — господин Рыськов и его команда! — прохрипел мужской голос из динамиков, установленных под лепным потолком. — Идём по списку, судари! По списку! Рыськов в нём третий!

— Да к чёрту этот список! — заорал тот самый сорокалетний «юнец».

Ему дружно вторили те, кто толкались рядом с ним.

— В порядке живой очереди! — выдал красный как рак блондин.

— По старшинству! — проскрежетал старик, дышащий так тяжело, будто его вот-вот удар хватит.

Он уже хрипел, держась одной рукой за сердце, но в Лабиринт всё-таки рвался.

— По родовитости! По тому, чей уровень дара выше! — посыпались предложения от других магов, обливающихся потом в душном помещении, где даже стулья возле стены и кадки с декоративными деревьями подрагивали от чудовищного напряжения.

Хватит одной искры, чтобы всё здесь рвануло как пороховая бочка!

Ведь все понимали, что до закрытия прохода осталось минут сорок. А по истечении оных уже никто рисковать не будет, не пойдёт в Лабиринт, поскольку этот проход точно будет открытым два часа, а вот затем… шут его знает. Есть большой шанс остаться в Лабиринте, где ждёт смерть.

— Господа, господа! Вспомните, что вы дворяне! Ведите себя соответствующим образом! — попытался образумить аристократов голос из динамиков.

Ага, как же, вняли они ему! Ещё больше принялись орать, только теперь ещё более сердито, словно голос из динамиков уличил их в чём-то гнусном, а значит, такого персонажа надо заставить заткнуться, чтобы не изрекал слова, неприятные дворянскому уху.

Но мне, конечно, было плевать на гнев аристократов. Главное, прорваться в проход. Только как это сделать? Думаю, дворяне удручающе устойчивы к моему природному обаянию. Хрен пропустят без очереди! А значит, пора поджечь фитиль!

— Судари, судари! — закричал я от дверей, дыша тяжело и хрипло, словно запыхался от бега. — Силовики приехали на нескольких машинах! Сейчас всех выведут вон! Успокойтесь, уже никто из нас не попадёт в проход!

Народ пару мгновений в ошеломлённой тишине смотрел на меня, пуча глаза, будто я принёс чудовищную весть. А затем, как мне и мыслилось, все в едином порыве ломанулись к охране, защищающей дверь, ведущую в нутро башенки.

И вот теперь с аристократов слетели остатки воспитания. Они принялись толкаться и осыпать друг друга ударами локтей и кулаков. Закричали упавшие. Им наступали на руки, на ноги. Подле них начали кататься двое магов, яростно душа друг друга.

У какого-то шатена из расквашенного носа потекла кровь, но он опередил прочих дворян и с кулаками бросился на охранников. Те стали отпихивать его прикладами. Но к нему присоединились другие аристократы.

Раздались предупредительные выстрелы в потолок. Посыпалась штукатурка. И кажется, затрещала молния, вызванная разозлённым дворянином, нарушившим негласное правило — не применять боевую магию в подобных ситуациях.

Маг вскинул руку, окутанную синим туманом с голубыми злыми искрами, вызывающими электрический треск.

— Пропустите! Сейчас же! Мне терять нечего! — яростно выпалил он, брызжа слюной.

Его потемневший от гнева взор впился в подавшихся назад охранников, направивших на него короткие автоматы. Прочие маги замерли, тяжело дыша и хлопая зенками. Остановились даже те двое, что катались по полу и душили друг друга. Их налитые кровью глаза уставились на охранников. Сломаются или нет?

— Назад, именем императора! — выпалил один из охранников, хмуря брови. — У нас есть артефакты, защищающие от магии! Вы ничего не сможете нам сделать, сударь! Так что одумайтесь, применив магию, вы переступите черту! Вас арестуют и швырнут в темницу!

Маг заиграл желваками, колеблясь. Даже до его объятого бешенством разума стало доходить, что он подошёл к самому обрыву.

Я облизал пересохшие губы, бочком двигаясь к охранникам, пока все смотрели на руку мага, угрожающе потрескивающую магией. Бросит или нет? Мне, конечно, выгоднее, чтобы тут воцарился наибольший хаос. Так будет проще проскользнуть мимо охранников.

Однако маг разочаровал меня. Он опустил руку и развеял атрибут, сломлено сгорбившись.

— Правильное решение, — вылетел из динамиков облегчённый голос.

— Трус! — тотчас бросил магу шатен с разбитым носом и с яростным воплем кинул в охранников «стену пламени».

Та оранжево-жёлтой ревущей волной налетела на непроизвольно закричавших людей. И хоть у всех сработали артефакты, не дав огню опалить даже брови, их форма кое-где загорелась. Охранники с отборным матом принялись лихорадочно хлопать по ней ладонями, сбивая пламя.

А кто-то выпустил очередь из автомата. Пули глухо застучали по паркету под ногами у аристократов. Те отхлынули от охранников, оставив меня в одиночестве, прижавшимся к стене между двумя карликовыми деревьями.

Воцарилась ошеломлённая тишина, которую, впрочем, почти сразу нарушил седой, как лунь, старик.

— Это… это нападение на аристократов, — проскрежетал он, быстро покрываясь красными гневными пятнами. — Да в моё время за это казнили! Ах вы, паршивцы!

Он вскинул худые руки с длинными пальцами, похожими на паучьи лапки, и швырнул в охранников «касание холода». Атрибут, завывая, как январская метель, налетел на людей. Те снова завопили. Только теперь их форма заледенела, как мокрая одежда на морозе. Кто-то даже бросил автомат, ставший таким холодным, что к нему прилипали кончики пальцев.

Старик же продолжал вопить налившимся силой хриплым голосом:

— Вы поплатитесь за это! Поплатитесь! Клянусь честью рода Морозовых!

Он снова выпустил в охранников «касание холода», послужившее неким спусковым крючком для светловолосого дворянина. Тот с яростным криком кинул в простолюдинов «гнев небес» — атрибут, открывающийся на девяностом уровне.

Охранники заорали, когда на них обрушились настоящая локальная буря. Ветер засвистел, как тысяча стрел, поднимая в воздух кадки с деревьями и стулья. А десятки обычных и шаровых молний принялись с электрическим треском жалить живую плоть.

Аристократам пришлось отступить на несколько шагов, чтобы не попасть в устроенную блондином круговерть, разносящую зал.

Упало табло и полетели куски пластмассы. Закоротило провода. Потух свет, но молнии прекрасно освещали зал призрачными голубыми вспышками. Потому дворяне увидели, как я без раздумий рванул через бурю к металлической двери, ведущей вглубь башенки.

— Стой, тварь! — крикнул мне блондин и рванул следом, накинув на себя «сферу Перуна» — защитный атрибут из магии воздуха.

— Сука! — уже ему яростно бросил шатен с разбитым носом и рванул в мою сторону, защитившись каким-то артефактом, покрывшим тело мага чёрной словно нефть плёнкой.

Остальные маги тоже рванули следом, только парочка осталась у двери, тараща зенки.

А я уже мчался через бурю, прикрывая глаза предплечьем. Молнии ослепительно вспыхивали, ударяя в моё тело. Одежда занялась пламенем, запахло палёной плотью и волосами. А от боли я едва не терял сознание, но, стиснув зубы, упорно бежал к двери, перепрыгивая через стонущих охранников и уклонясь от носящихся в воздухе обломков мебели.

Правда, от кадки с деревом не увернулся…

Она предательски ударила меня в спину, да так сильно, что аж между лопаток что-то хрустнуло, и я отправился в полёт. Без малого пролетел метра три, став первым бюджетным военно-воздушным ведьмаком. Однако так удачно упал, что даже не стал гневаться на кадку с деревом, поскольку очутился возле металлической двери. Едва гудящей головой в неё не ткнулся.

Поднялся на четвереньки и тряхнул башкой, прогоняя настырный громкий звон. И тут же в мою ногу ударила молния, заставив почернеть её в районе икроножной мышцы. Чуть кость не показалась. А боль была такой, словно на ногу плеснули серной кислотой. Аж глаза едва из орбит не выпали, а рот раскрылся в безмолвном вопле.

Благо я сумел отринуть боль, покосившись на ногу. Чёрная кожа отслаивалась, а на её месте возникала новая, создаваемая регенерацией, уже уставшей латать мою тушку.

Повезло, повезло, что регенерация всё же проснулась, ещё там в «ауди», в отличие от других атрибутов, продолжающих спать!

— Везунчик, разорви меня дракон, — прошипел я и умудрился встать, держась за ручку двери.

Та, естественно, оказалась закрытой. Ещё бы! А ко мне уже бежали три мага! До них оставалось метров семь-восемь!

Мать вашу! И у кого, млять, ключи⁈

Мой лихорадочный взгляд пробежался по полу, где стонали охранники. Часть из них ползла к границе бури, а другие просто сжались в комок, надеясь, что защитные артефакты сберегут их от магии. Ведь «Гнев небес» длится всего пару десятков секунд, может, чуть больше.

Одним из сжавшихся в комок оказался офицер. По крайней мере, у него имелись погоны. Точнее, один погон, второй сгорел.

Он матерился в метре от меня, так что я пнул его ногой в зад и заорал:

— У кого ключи⁈ Убью, если не скажешь!

Тот, слава богу, свою жизнь ценил, потому, кажется, вполне искренне выпалил, прикрывая голову ладонями:

— Она закрыта изнутри! Изнутри!

Господи, почему всё так сложно⁈

Я с ненавистью глянул на глазок дверной скважины, выхватил из-под дымящейся куртки кинжал и вонзил его в замочную скважину. «Вампир» со скрежетом вошёл на пару сантиметров и замер. Пришлось нажать на него, пыхтя от усилий. Он с большим трудом вошёл глубже, словно ему смазки не хватало.

— Крысёныш! — выпалил разъярённый блондин, вскинув руку, окутанную атакующим атрибутом.

Он швырнул в меня «шаровую молнию».

Я едва успел упасть на одно колено, пропуская магию над собой. Та попала в дверь. Над головой полыхнуло, остатки волос затрещали, что-то горячее, как капелька металла, упало за шиворот, заставив меня рефлекторно передёрнуть плечами, но кинжал я не выпустил. А тот уже полностью прорезал механизм замка, из-за чего дверь слегка приоткрылась.

Я распахнул её, сунул «Вампира» за пояс и рванул по узкому коридору, где тотчас завыла сирена, а под потолком бешено заморгали красные тревожные лампы.

— Нарушитель! Нарушитель! — загрохотал механический голос из динамиков.

— Стой! — вторил ему блондин, мчащийся за мной.

Позади него бежали ещё двое — такие же ретивые и упёртые.

А я уже, признаться, хрипел от усталости, вдыхая чёрный вонючий дымок, идущий от подпалённой в нескольких местах одежды.

Причём, бежал налегке. Ведь сумка с оружием потерялась где-то в зале. И это была не единственная моя потеря…

В «клетке» осталась всего одна душа, та самая, что принадлежала разговорчивой наге, едва не убежавшей от меня. Вторая душа израсходовалась на регенерацию.

Если так и дальше пойдёт, в Лабиринт я забегу с голой жопой. Ежели вообще доберусь до него. Кажется, всё сегодня восстало против немолодого ведьмака!

Вырвавшись из коридора, я очутился в небольшой комнате перед открытой дверью, ведущей в обшитое бронеплитами помещение с трубами огнемётов и стволами пулемётов под потолком.

Металлическая арка поблёскивала в свете тревожных ламп, а под ней клубилось марево прохода! Но перед ним уже стояла троица магов в полном боевом облачении! А этот проход, как известно, за один раз пропускает только троих, после чего теряет силу и восстанавливает её в течение тридцати минут! Если они сейчас войдут в Лабиринт, то всему конец!

— Стойте! — крикнул я на бегу, перекрывая вой сирены. — Срочное донесение от императора! Никто не возвращается из Лабиринта, ежели войдёт в него через эти странные временные проходы!

— Чего? — нахмурился один, повернувшись ко мне.

— Это правда! — вторил мчащийся за мной блондин, развеяв магию, которую уже готовился швырнуть мне в спину.

— Дурь какая-то! — быстро проговорил второй маг, стоящий перед проходом, а затем тревожно залопотал, дёрнув кадыком: — Что вообще происходит⁈ Кто вы такие? Почему включили сирену⁈ Кажется, мы слышали звуки выстрелов!

Они втроём встали плечом к плечу, закрыв проход, недвусмысленно положив руки на автоматы.

— Граната! — выпалил я, глядя им под ноги, но ни на что особо и не рассчитывал.

Впрочем, крайний слева аристократ инстинктивно дёрнулся в сторону. И я с довольным воплем проскочил мимо него и стоящего в центре мага. Однако тот с какой-то нечеловеческой скоростью развернулся и вцепился сильными пальцами в моё плечо, не дав мне ввалиться в проход.

— Обманщик! — заревел он, сверкнув глазами.

— Ложь во благо! — выпалил я и ударил его пяткой в колено, активировав артефакт скорости.

Удар вышел что надо. Хрустнуло и у него, и у меня.

Он заорал благим матом, упав на одно колено, а я наконец запрыгнул в проход, слыша яростные крики остальных аристократов. Их вопли стали чем-то вроде фанфар для победителя! Мне ведь удалось столько преодолеть, чтобы войти в этот грёбаный проход!

Правда, я оставил позади кучу проблем. Люди, камеры… все запомнили моё лицо. И местные органы правопорядка спросят с меня. Но это будет потом, а сейчас тьма перехода между Лабиринтом и миром пропала. Её сменил влажный, тёплый сумрак, царящий в чём-то похожем на рукотворную пещеру, испещрённую трещинами.

Под ногами раскинулся ковёр из ядовито-зелёной травы, а перед носом противно запищал мелкий гнус. Он пытался пробраться в ноздри вместе с запахом перегноя и тонким сладковатым ароматом гниющего мяса.

Я отмахнулся от мошкары, едва не проглядев миг, когда из-за полуметровой груды звериных костей выметнулась змея. Она разинула пасть, блеснув длинными клыками, готовыми впрыснуть яд в мою голень. Но её встретил удар моего ботинка.

Змея мигом превратилась в воздушного змея. Однако полёт её был недолог. Она ударилась об стену и попыталась уползти, но подошва моего берца опустилась на её голову. Под ногой раздался приятный хруст, а на губах появился довольный оскал. Начало положено!

Найдя взглядом овал мрака, рванул туда, обнаружив проход. В конце его показался почти дневной свет. Я побежал к нему по короткому круглому в сечении тоннелю, заканчивающемуся каменными клыками: одна пара свисала с потолка, а другая — вырастала из пола.

И это действительно были клыки. Не настоящие, конечно, а принадлежащие огромной каменной голове с единственной глазницей и разбитым затылком.

Я выскочил изо рта этой башки, очутившись на небольшой поляне, окружённой джунглями.

Наверху клубились светло-оранжевые облака, испускающие жёлтый свет. Он постоянно освещал здоровенную пещеру, где и расположилась эта локация. А среди зарослей десятиметрового бамбука, огромных секвой и древовидных папоротников, вымахавших значительно выше человеческого роста, порхали огненно-красные ядовитые бабочки величиной в две ладони, весело трещали попугаи-падальщики и ухали вполне обычные с виду обезьяны, но в их рацион обязательно входило мясо более мелких сородичей или иных животных.

Все они чуть ли не с плотоядным любопытством в глазах встретили меня, но пока не нападали.

А я смахнул со лба влажную плёнку и мысленно сверился с картой, давно мне известной. Она вела к городу, где и обитала девяносто девятая душа.

Но стоило мне сделать пару шагов, как изо рта Разбитой головы вырвался тот самый блондин, преследовавший меня от самого зала ожидания. Его глаза оказались налиты безумием, рот перекошен, а на руках поблёскивала кровь… Причём не его.

— Я… я не хотел! — истошно выдохнул он, глядя на меня. — Не хотел! Зачем он наставил на меня оружие⁈ Зачем⁈

Его вопль вспугнул стаю ярко-голубых птиц. Те взлетели с ветвей хлопкового дерева и рванули прочь над зелёной шапкой джунглей.

— Успокойся, — выставил я ладони, пятясь к джунглям. — В башенке есть лекари. Они всех подлатают. Вдохни поглубже, закрой глаза и сосчитай до трёх.

— А ведь точно! — обрадовался блондин, запустив пальцы в мокрые волосы. — Маги жизни помогут ему!

Аристократ сделал глубокий вдох, но зенки закрывать не стал. Наоборот — прямо глянул на меня, раздвинув губы в поганой улыбочке.

— А ты, значит, самый умный, да? — сощурился маг, замерший как зверь перед нападением. — Я устроил этим тварям из охраны Ад на земле, а ты хотел, как крыса проскользнуть? И ведь проскользнул, воспользовавшись моими трудами. Теперь ты мне должен. Понял⁈

— Ты неверно оцениваешь ситуацию, — спокойно усмехнулся я. — Ты здесь только благодаря мне. И ежели ты настолько тупой, что думаешь об атаке, то расстрою тебя… Только двинься — и сдохнешь в жутких муках. Это обещаю тебя я, Игнатий Николаевич Зверев.

Авось моё имя произведёт на него впечатление. А то мне совсем не с руки с ним биться. Атрибуты ведь так и не вернулись. Только регенерация пробудилась.

— Тот самый Зверев? Выскочка? Новый пёсик императора? Голодранец, решивший, что он один из нас? — насмешливо проговорил блондин, обнажив зубы в оскале.

Кажется, он окончательно тронулся. А может, и нет… Ежели он грохнет меня здесь, то преспокойно скажет, что вообще не видел никакого Зверева.

Другое дело, почему же я ему так ненавистен, что он готов напасть, рискуя жизнью? Или блондин настолько уверен в себе, что не видит во мне достойного соперника? Надо бы развеять в нём эту уверенность.

— Ты дурак, если думаешь, что можешь одолеть столь опытного мага, как я. Тем более из Разбитой головы вот-вот выскочит третий, которого пропустит проход. Нападёшь при свидетеле? Или попробуешь и его грохнуть? Не слишком ли ты кровожаден?

— Насчёт третьего ты прав, — усмехнулся тот, не спуская с меня внимательного взгляда опытного дуэлянта, выигравшего кучу магических схваток. — Надо поторопиться, чтобы не было свидетеля!

Он сделал резкий шаг вперёд, швырнув в меня «клинки». Я едва успел запрыгнуть за секвойю, откуда и услышал, как сгустки убийственно твёрдого воздуха вонзились в толстый ствол дерева, выбив из него щепки.

— Слабак! — нахально выдал блондин. — Трус! Как ты сумел пройти в локацию десятого ранга? У тебя же точно нет девяносто первого уровня! Проделал какой-то фокус? Очередной трюк, как и те, которые позволили тебе состряпать славу героя? Я догадывался, что ты жалкий жулик, а теперь убедился в этом воочию!

Выглянув из-за ствола, увидел, что он накрыл себя «сферой Перуна» и крадётся в мою сторону, держась возле деревьев, дабы в случае чего нырнуть под их прикрытие. Осторожничает, гад!

Конечно, хотелось показать ему, где раки зимуют, но нельзя тратить время. Его и так осталось с гулькин хрен.

Потому я снова спрятался за секвойю и выкрикнул, найдя взглядом тропинку, ведущую вглубь джунглей:

— Мы ещё с тобой встретимся, ублюдок!

— Трус! — презрительно выпалил он и вдруг как-то странно забулькал.

Чего это он? Подавился ядом?

Опять выглянув из-за своего укрытия, я узрел кончик клинка, торчащий из груди неестественно выгнувшегося блондина. Его глаза были мучительно вытаращены, а лицо побледнело, сменив гримасу презрения на маску ужаса.

Изо рта хлынула кровь, а сам аристократ попытался сделать шаг вперёд, чтобы соскользнуть с клинка того, кто стоял позади него. Одновременно блондин попытался вызвать магию, но у него просто не хватило концентрации. Ещё бы… его же насадили на меч, как бабочку на иголку.

Правда, владелец клинка сам выдернул меч, а следующим ударом снёс дворянину голову с плеч. Она упала в траву, раззявив рот. Тело рухнуло рядом, заливая жирную землю свежей кровью, мигом привлёкшей тучу насекомых.

— Ну, привет, — усмехнулся мне убийца.

Над поляной пролетела светло-зелёная небольшая птица, в ужасе улепётывающая от двухметрового подобия птеродактиля. Они промелькнули буквально в пяти метрах от убийцы, поставившего ногу на безголовый труп блондина. Сверкнули стальные шипы, украшающие тяжёлые кожаные ботинки. Штаны из такого же материала обтягивали мускулистые ноги, за широкой спиной висел кожаный плащ, а выпуклая грудь была прикрыта жилеткой.

Убийца поправил длинные волнистые тёмные волосы, глядя на меня ехидными карими глазами, мерцающими на по-мужски красивом смуглом лице.

— Вовремя я, да? — подмигнул он и с нечеловеческой силой пнул труп.

Тот кувыркнулся несколько раз по траве и замер, облепленный мошкарой и муравьями.

— Ирис, как ты здесь оказался? — удивлённо выдал я, выйдя из-за секвойи. — И почему ты так одет?

— Хотел притвориться байкером. Под плащом легко скрыть меч.

— Ты больше похож на мужеложца-мазохиста. Тебе только плётки не хватает. Надеюсь, сзади у твоих штанов нет разреза на месте ягодиц? — не удержался я от сарказма, несмотря на серьёзность ситуации.

Демон недовольно скривился, но уже через миг снова заулыбался.

— Пойдём, по пути всё расскажу. У нас мало времени, — поторопил он меня и быстро двинулся к стене деревьев.

— Постой! — бросил я, подбежал к телу блондина и принялся торопливо обыскивать его.

— Да брось ты его! Время на исходе! Мы можем всё просрать из-за твоей любви к мародёрству!

Я и сам понимал, что каждая минута на счету, но не с голым же задом мне идти по такой опасной локации, потому и продолжил шарить по карманам блондина. И был вознаграждён артефактами да скрывавшимся под курткой пистолетом. К нему имелся глушитель и несколько обойм. Отлично, хоть что-то!

Ещё отыскались алхимические шарики, играющие роль навигатора, но они мне были не нужны. Я и сам найду путь к Разбитой голове. К слову, проход всегда появлялся именно в ней, а не абы где в локации.

Покосившись на гигантскую каменную башку, сунул пистолет за пояс, отправил всё остальное в карманы и затащил труп блондина в кусты. Туда же швырнул голову, а затем поспешил к демону.

Тот уже застыл на краю поляны, нетерпеливо раздувая крылья носа.

— И стоило оно того? — процедил он.

— Пистолет и два артефакта: один атакующий, а другой защитный.

— Пфф, — презрительно фыркнул Ирис и энергично двинулся по кривой едва заметной тропке, петляющей между гигантскими деревьями.

Демон ловко рубил низко свисающие лианы и заросли, мешающие пройти. Во все стороны летели капли зелёного сока. Его меч рассекал всё с лёгкостью скальпеля, повстречавшегося с гнилыми нитками.

Оно и понятно, клинок-то из особого кроваво-красного сплава, а сам демон значительнее сильнее человека.

— Так как ты тут оказался? — спросил я, накручивая глушитель на ствол пистолета. — В нашем плане этого не было. Я должен был в гордом одиночестве добыть девяносто девятую душу.

— Судя по твоей экипировке, у тебя бы ничего не вышло, — снисходительно глянул он на меня через плечо.

— Ты как всегда меня недооцениваешь, — усмехнулся я, переступив через двадцатисантиметровую жёлтую многоножку.

Ирис весело хмыкнул и проговорил, больше не поворачивая ко мне голову:

— В твоём нынешнем мире у меня есть агент. Он следит за состоянием временных проходов, ведущих в Лабиринт. Приглядывал агент и за этим проходом, потому и сообщил мне, что он открылся. Я попытался связаться с тобой, но ничего не вышло. Тогда решил сам войти в эту локацию, опасаясь, что ты не успеешь сюда добраться. Мне пришлось через Лабиринт попасть в твой текущий мир, а потом я прошел сюда следом за тобой и тем блондинчиком. Кстати, шикарную ты устроил заварушку в зале. Я правда прибыл к самому финалу, но оценил твои старания.

— Так может, заварушка — не моих святых рук дело, — буркнул я, тщательно анализируя слова демона.

— Твоих, твоих, — уверенно выдал он, одним движением разрубив ствол молоденького деревца, нависшего над тропинкой. — Ты можешь отрицать это, не принимать, но в тебе сильна тяга к хаосу, насилию и разрушению. Ты же полудемон. Гордись этим.

Я смолчал, хотя и понимал правоту Ириса. Глупо отрицать то, что весьма и весьма очевидно. Дай мне такое же, как у Ириса, тело, и мало кто сможет отличить меня от чистокровного демона.

— Ты знаешь, — воодушевлённо проговорил Ирис, очередным пинком отшвырнув бросившегося на него полуметрового фиолетового паука, — мне сегодня приснился дивный сон. В нём будто бы со мной говорили боги, и они уверяли меня, что всё получится, девяносто девятая душа будет добыта, зелье «Кровь Смерти» — сварено, а глава клана Хаас Баал — убит.

— Ты бы прекратил есть перед сном грибы сомнительного качества. Тогда и подобные сны не станут приходить к тебе.

— Твой пессимизм удручает меня.

— Зато ты цветёшь и светишься, словно мы уже добыли душу. А по факту у нас осталось всего полчаса до закрытия прохода. И он, напомню, единственный, который ведёт из этой локации. Если не успеем вернуться, останемся здесь, а это чревато смертью. Тебя-то мне не жалко, а вот себя…

Демон снова хмыкнул и прибавил шагу, а затем и вовсе перешёл на бег, прорубая дорогу через заросли бамбука.

Я бежал за ним, крутя головой во все стороны. Опасность могла прийти откуда угодно. Нам крупно повезло, что пока на нас никто не напал. Возможно, играло роль то, что Ирис — сильный маг и воин, обладающий минимум сотым уровнем. Монстры могли чувствовать, что с ним лучше не связываться.

Впрочем, те, что были потупее, всё же нападали: змеи, пауки, даже ядовитая жаба. Но последняя быстро покинула этот мир, получив пулю между выпученных глаз.

Однако в какой-то миг слева от нас где-то в глубине джунглей раздался такой рёв, словно великан уронил скалу на свои причиндалы.

Птицы взлетели с деревьев и перепугано рванули прочь, хлопая крыльями. По веткам прямо у нас над головами промчались чёрно-белые обезьяны, блестя глазами-пуговками.

— Надо поторапливаться, — пробормотал демон, глянув ту сторону, откуда раздался рёв.

Теперь там затрещали ветви и мелкие деревья. Монстр явно направлялся к нам на огонёк, издавая утробное рычание.

— Он хочет прогнать нас со своей территории, но ежели догонит, то… кхем… — многозначительно закончил я и снова рванул через джунгли.

Впереди мелькал кожаный плащ демона, а слева приближался ужасающий треск, будто через лес пёрла колонна танков.

Я побежал ещё шустрее, но всё равно отставал от быстрого как стрела Ириса. У меня уже сердце билось где-то в горле, а пот ручьями стекал по лбу, заливая глазницы. Приходилось постоянно смахивать его, дабы восстановить видимость, а то ведь легко можно споткнуться об торчащий из земли корень или наступить на мелкого скорпиона, поблескивающего капелькой яда на загнутом хвосте.

Перепрыгивая одного такого гада, я случайно попал рукой по зарослям двухметрового хвоща. Ладонь сразу же обожгло как от ожога. Вздулись пузыри. Кожа покраснела, а пальцы одеревенели. Боль же буквально въелась в мясо, пронзив руку до самого плеча.

Благо регенерация сразу же привела пострадавшую конечность в порядок. На ней осталось лишь красное пятно да сполз клок кожи.

Но в следующий раз я могу и не отделаться так легко. Хвощ — ерунда. Здесь во множестве росли более опасные растения, способные убить одним прикосновением. Они завлекали глупых созданий сладким запахом и сочными ягодами.

Приходилось держаться от них подальше, попутно косясь в ту сторону, где трещали деревья. Их кроны закачались совсем близко, намекая, что переставший рычать монстр рядом.

— Быстрее! — заорал Ирис, опередивший меня на десяток метров.

Он махал рукой в лучах света, наискось пробивающихся сквозь стену из кустов и деревьев.

Хотелось использовать артефакт скорости, но опыт подсказывал мне, что его время ещё не настало. Потому я подбежал к демону, хрипя, как загнанный конь. Едва слюни не летели изо рта.

— За мной! — выпалил Ирис, раздвинул рукой заросли и выскочил из джунглей.

Я последовал за ним, чувствуя дискомфорт в левом колене. Но всяческие неудобства мигом отошли на второй план, стоило мне увидеть покатый склон, покрытый зелёной травой.

У подножия склона раскинулся небольшой городок, дышащий древностью. В центре возвышался грязно-коричневый зиккурат, а вокруг были разбросаны сотни каменных храмов поменьше — с круглыми куполами, небольшими окошками и узкими, но высокими дверными проёмами. Шпили поблёскивали серебром и золотом. А стены оказались облеплены лианами, зелёным мхом и папоротником.

Неширокие улицы полнились фикусами-душителями и пальмами. Между шестирукими статуями с тремя одноглазыми головами летали птицы, вьюны обвивали древние стелы с полустершимися письменами и рисунками.

И если бы кто-то спросил у меня, на что больше всего похож этот город, я бы сказал, что на поселения в Древней Месопотамии и Ацтекской империи.

Красота неописуемая! Но нам некогда было наслаждаться ею.

Мы с демоном рванули вниз по холму, а позади нас из джунглей вырвалась огромная горилла! Кажется, именно она снималась в Кинг-Конге.

Тварь рванула за нами огромными прыжками, от которых, казалось, сотрясалась земля. Звериные глаза горели яростью, а с жёлтых клыков, длиною в человеческий рост, капала мутная слюна. Чёрную шерсть украшали зелёные капли сока растений, а кое-где зияли проплешины, словно не менее крупные монстры подрали её. У гориллы на роже даже красовался шрам, наискось пересекающий её.

Вот это эталонный монстр десятого ранга! Но маги всё равно жаждали попасть сюда, поскольку джунгли скрывали множество руин, где часто находили необычные артефакты и оружие. Да и просто древние драгоценные предметы, раскупаемые коллекционерами за весьма большие деньги.

Наверное, и за клыки этой твари кто-нибудь непременно заплатит ого-го сколько. Но к несчастью, у меня нет ни времени, ни желания биться с ней. А вот у неё были другие намерения… Она приближалась с каждой секундой.

И вскоре стало ясно, что мы не успеем скрыться от неё в городе. Даже демон не сможет убежать от гориллы. Он на бегу обернулся и бросил взгляд на тварь, смердящую звериным духом.

— Р-р-р! — зарычала горилла, оттолкнулась от земли и прыгнула прямо на меня, ведь я был к ней ближе, чем Ирис.

Казалось, что туша монстра заслонила облака. На меня упала громадная тень. И я, повинуясь рефлексам, прыгнул вправо, не устоял на ногах, но превратил своё падение в мягкий перекат, закончившийся тем, что на меня посыпались комья земли, взлетевшие из того места, куда с шумом угодили кулаки зверя. Они вмяли мягкую почву чуть ли не на метр, а ведь я там бежал всего мгновение назад.

— Р-р-р! — разочарованно взревел монстр, раззявив здоровенную пасть, где мог поместиться автомобиль.

На землю капнула тягучая слюна и запахло тысячами гниющих трупов.

— А ты, млять, как хотел? Чтобы я сам тебе в рот прыгнул, ещё и перцем да солью себя приправил и снял вонючие ботинки? — лихорадочно выпалил я, снова помчавшись в сторону города.

Горилла опять зарычала и рванула за мной. Она догнала меня всего за три прыжка, но теперь попыталась схватить как кружку пива с барной стойки. Чудовищные пальцы понеслись ко мне со скоростью пули, но я упал в неглубокую яму, буквально крошечную складку на местности.

В нос ударил запах травы и чернозёма, а над спиной пролетела огромная конечность, да так близко, что шерсть задела мой взмокший затылок с остатками волос, чудом уцелевших после заварушки в зале ожидания башенки.

— Отвратительный аттракцион, — прохрипел я, вскочил и побежал вниз по склону, отчаянно надеясь, что не упаду.

К несчастью, мои гудящие от усталости ноги намекали, что могут подломиться в любой миг. Они чуть ли не с каждым метром становились все более деревянными, теряя чувствительность. Пот жёг глаза, а дыхание со свистом вырывалось из груди.

Монстр же даже не думал давать мне передышку. Он снова нагнал меня и вскинул кулак. Тень от него упала на меня, но вдруг стала смещаться в сторону демона.

Тот мчался в нескольких метрах впереди меня. Плащ развевался за его спиной, как крылья. А сам Ирис даже не думал оборачиваться. Он был уверен, что горилла охотится исключительно за мной, потому и не рисковал, опасаясь навернуться, ежели отвлечётся от бега.

Однако монстр оказался сообразительнее, чем думал Ирис. Горилла только сделала вид, что атакует меня, а сама вытянулась чуть ли не стрункой, пытаясь дотянуться кулаком до демона. Миг — и мохнатая «кувалда» обрушится на него, ломая кости и разбивая череп. После такого, наверное, не выживу даже я.

— Ирис, прыгай влево! Прыгай, млять! — выпалил я на бегу, захлёбываясь влажным, тёплым воздухом.

Внутренний голос подсказал, что демон, привыкший доверять только себе, сперва обернётся, проверяя, в чём дело, и это промедление погубит его.

К счастью, голос ошибся…

Ирис скакнул влево как заправский кузнечик, будто всю жизнь привык подчиняться моим приказам. Кулак угодил в землю рядом с ним, а сам монстр рухнул на живот, не сумев удержать равновесие.

Казалось, что вздрогнули все джунгли! Всё-таки весило чудовище сотни килограммов. Взметнулись мелкие камешки, а с ближайшего к нам храма сорвалась статуя человекоподобного существа с головой слона и хоботом до пояса. Она рухнула у подножия храма под аккомпанемент разъярённого рёва гориллы.

Чудовище злыми глазами наблюдало, как мы с Ирисом ворвались на узкую улочку города и скрылись за круглым храмом с сотней мелких касающихся друг друга башенок разной высоты.

— Фух-х, — выдохнул Ирис, выглядывая из-за храма. — Отстанет или нет?

— Шут её знает, — пробормотал я, тоже высунув голову из-за стены.

Горилла уже встала, мрачно глядя на город, где на вершине зиккурата блестел золотой диск, отражая свет так ярко, будто внутри до сих пор горел огонь древнего бога. А затем горилла вдруг запрокинула голову и разразилась громоподобным рёвом, принявшись колотить себя кулаками в мускулистую грудь.

Рёв заглушил стрекот насекомых, перепуганные вопли птиц и тихий плеск заросших ряской и тиной городских каналов с чёрной водой.

— Иди, Ирис, горилла тебя на бой вызывает. Неудобно будет, если ты не ответишь. Прям даже как-то бесчестно. Если кто-нибудь узнает, засмеёт, — иронично выдал я, дыша тяжело и часто.

Хотелось упасть и скрючиться в траве, достигающей пояса. Или использовать артефакт на выносливость, который мне дала Владлена, но я терпел, не активировал его. Хрен знает, что впереди. Он ещё может пригодиться.

— Сам иди, — буркнул демон, играя желваками.

— Я бы сходил, но мне за душой надо. До закрытия прохода осталось минут пятнадцать. Мы точно не успеем вернуться к нему вовремя. Теперь только остаётся надеяться, что он будет функционировать дольше двух часов, — сипло выдал я и двинулся по узкой улочке, смахнув со лба пот и прилипшие комочки земли.

Грудь до сих пор ходила ходуном, а лёгкие огнём горели.

— Предлагаю никому не рассказывать, что мы удирали от гориллы, — сухо произнёс Ирис, поравнявшись со мной.

— Да от такой громадины грех не убежать. Даже здесь слышны её шаги. Всё-таки она уходит, посчитав тебя трусом, — ухмыльнулся я.

Интересно, а «Вампир» бы убил такую тварь? Ну, в самом крайней случае я бы его использовал, а до этого предпочёл бы держать кинжал подальше от взора Ириса.

— У меня есть все шансы победить эту тварь, — гордо вскинул голову демон, прищуренным взглядом следя за змеёй, обвившей шестирукую статую.

Та возвышалась в центре древнего фонтана, покрытого трещинами. Он находился на перекрёстке, где царил сумрак из-за тени, падающий от храмов.

— Ага. Есть… Ежели бы не я, она бы уже превратила тебя в кровавый блин, Ирис.

— Ты ждёшь, что я скажу тебе спасибо за то, что ты вовремя крикнул, предупредив меня? — холодно изрёк демон, криво улыбнувшись. — Мы оба знаем, что ты сделал это только из-за того, что тебе в одиночку не одолеть Баала.

— Нет, просто я рассчитываю, что когда-нибудь сам убью тебя.

Ирис улыбнулся и разразился мелким смехом, будто я сказал что-то донельзя смешное.

Мы свернули и двинулись вдоль неширокого канала, где булькала протухшая вода, похожая на мазут. Её покрывал ковёр из опавших листьев, уже частично сгнивших и почерневших.

В жарком воздухе витал приторно-сладкий аромат, исходящий от красных крупных цветов, растущих на деревнях, подобных плакучим ивам. Только у этих деревьев ветви хватали и протыкали любого, привлечённого ароматом цветов.

На моих глазах сразу три ветки выстрелили в небо, ухватив неосторожного попугая. Они вмиг утащили его в нутро дерева, где раздался истошный птичий вопль, а потом хруст костей.

Ветви же заняли своё прежнее положение, слегка поблёскивая каплями крови.

— Всё здесь хочет нас убить, — пробурчал Ирис и с силой наступил на ядовитого паука, выскочившего из щели в стене храма.

Под тяжёлым ботинком демона треснул хитин, а на брусчатке осталось размозжённое членистоногое.

— Гляжу, у тебя испортилось настроение, — через силу усмехнулся я, сам пребывая в мрачном расположении духа.

К проходу мы точно вовремя не успеем. До его закрытия осталось всего пятнадцать минут, а у нас ещё конь не валялся. Нужный храм до сих пор не найден. Он продолжал прятаться среди десятков других. Оставалось надеяться, что проход всё-таки пробудет открытым дольше двух часов.

— Тринадцать небольших башен вокруг одной высокой, — в который уже раз проговорил демона, скользя взглядом по куполам храмов. — Да тут каждая вторая башня разрушена! Как найти нужное количество⁈

Он яростно сжал пальцы левой руки в кулак, а правой махнул клинком, срубив ни в чём не повинное деревце, возможно единственное неядовитое во всём городе. Оно упало мне под ноги, укоризненно покачивая тонкими ветвями с мясистыми зелёными листьями.

— Ты говорил, что храм должен иметь подвал. В нём и живёт обладатель девяносто девятой души, — напомнил я, переступив через отсечённый ствол.

— Ага, — буркнул демон, резко поправив длинные волосы, доходящие до плеч. — Ты предлагаешь заходить в каждый храм и искать подвал? Думаешь, к нему ведут неоновые указатели? Вот, мол, сюда идите, подвал здесь. Он наверняка сокрыт!

— Не вопи как истеричка.

Он ожег меня злым взглядом и остановился, будто налетел на стену. Злобно снял кожаный плащ и швырнул его в канал.

Из воды сразу же высунулась крокодилоподобная морда и утащила плащ на дно, оставив на поверхности лишь сонм пузырьков.

— Да, из этой лужицы лучше не пить. Козлёночком, конечно, не станешь, но… кхем… — невесело закончил я и покосился на демона. — У тебя, кстати, воды нет?

Мой взгляд недвусмысленно упал на походную фляжку, висящую на ремне возле правой ягодицы Ириса, оставшегося в чёрной рубашке и кожаной жилетке со стальными заклёпками.

Демон пожевал губы, словно собирался бросить что-то резкое и колкое, а потом всё-таки отстегнул фляжку и швырнул мне, специально целясь в лицо. Но я ловко поймал её, отвинтил крышку и принялся пить мелкими глотками, двинувшись за разочарованным Ирисом.

Тот пнул куст с ядовитыми синими ягодами, называемыми ведьмаками «драконьи слёзы». Парочка упала на брусчатку.

Я мельком глянул на них и устремил взгляд на стену из храмов. И чуть фляжку не выронил, вздрогнув всем телом.

— Впереди слева, метрах в тридцати. Не наш ли это храм⁈ — выдохнул я.

— Похож, — взволнованно выдал Ирис, ускорив шаг.

Он побежал. А я, помешкав пару мгновений, рванул за ним.

Тридцать метров мы преодолели крайне быстро, очутившись возле храма из тёмно-бурого камня, покрытого лианами и вьюном.

— Тринадцать мелких башен, — торопливо проговорил я, задрав голову. — Высокой нет, но вон торчит обрубок, похожий на разломанную заводскую трубу. Надо войти и поискать подвал.

— Здесь я решаю, что нам нужно делать! — отрезал демон, выхватив у меня из рук фляжку.

Он сделал несколько долгих глотков и, подумав, вернул её мне.

Я снова присосался к ней, после чего Ирис выхватил её и прицепил к поясу, пробурчав:

— Всё, ты напился.

— Эх и поганый у тебя характер! Ты идеально подходишь к этим местам. Даже я святой по сравнению с тобой, — насмешливо выдал я и вошёл в храм, не дожидаясь разрешения демона.

Тот матюгнулся и проскользнул в строение. Оттеснил меня плечом и первым зашагал по неожиданно холодным плитам круглого зала, чей купольный потолок терялся в сумраке.

Круглые окна пропускали внутрь яркие лучи света, но их оказалось крайне мало. И все же они позволяли рассмотреть стоящие возле покрытых трещинами стен десятки статуй. Они изображали человекоподобных существ с каким-то ненормальным количеством конечностей и голов.

Статуи были опутаны тонкими побегами, разбежавшимися и по полу. Однако я в деталях сумел рассмотреть трехглазую женщину с пятью грудями и всего одной ногой. Кто это? Богиня? Дух? Победительница конкурса красоты?

Мрачно усмехнувшись, принялся вместе с демоном исследовать пол, пытаясь найти вход в подвал.

— Ежели вход и есть, то он под одной из плит, — проговорил я, присев на корточки. — Проблема в том, что они все одинаковые.

— А то я сам не вижу! — съязвил демон и попытался кончиком клинка поддеть одну из плит. Та не поддалась.

— Да шут тебя знает, Ирис. Может, ты ослеплён моей святостью, красотой и спокойствием.

Я действительно выглядел буддийским монахом на фоне демона. Тот разошёлся не на шутку — скрежетал зубами и постоянно матюгался на родном языке. Он словно впервые попал в смертельно опасную ситуацию. А у меня так каждая пятница проходит. Потому я, не тратя силы на ненужные эмоции, начал методично осматривать плиты, пытаясь приподнять их.

Даже тщательнейшим образом изучил подобие алтаря, выглядевшее как грубый прямоугольный камень. От него шёл едва уловимый запах крови, а на одной из сторон между почти стёршимися знаками, похожими на могильных червей, обнаружились бурые пятна, практически въевшиеся в камень.

— Здесь явно приносили в жертву живых существ из крови и плоти, — поделился я своим наблюдением с Ирисом.

Тот яростно сверкал зенками, присев на корточки возле выхода. Его взгляд скользил по плитам. Все они уже были осмотрены нами. И без толку.

— Ты слышишь⁈ — повысил я голос. — Здесь творили жертвоприношения! Может, нам изловить кого-нибудь и зарезать на алтаре? Вдруг откроется проход в подвал?

— Ага, ещё скажи «сим-сим, откройся», — желчно процедил тот, продемонстрировав знание человеческих сказок. Читает, что ли, их на досуге?

— Я хоть что-то предлагаю, а ты истеришь. Может, подвал и вправду откроется, ежели мы разгадаем какой-нибудь секрет. Это ведь логично! Ты сам говорил, что обладатель девяносто девятой души заперт. Тогда вряд ли к нему можно так легко попасть. Это, млять, не спальня твоей жены!

Ирис оскалил зубы и резко выпрямился.

— Это не тот храм! — выдохнул он, крепче сжав пальцы на рукояти меча. — Мы потратили четверть часа впустую! А всё из-за тебя! Как мы теперь выберемся из Лабиринта⁈

— Что-нибудь придумаем. Найдём блуждающий проход. Наверняка в этой локации есть один или два.

— Один к двадцати, что мы сумеем отыскать его!

— Хороший расклад. Ведь не один к сорока, — пожал я плечами. — А ежели ты не будешь тратить время на пустую болтовню, то наши шансы ещё больше повысятся.

Демон хрустнул зубами и с наслаждением взмахнул клинком. Меч с лёгкостью отсёк голову ближайшей статуе. Та с глухим стуком упала на пол, попав в косой луч света. Блеснули вставленные в глазницы небольшие драгоценные камни.

Наверное, на Земле они будут стоить приличную сумму, но я не стал тратить время на их извлечение, а мрачно глянул на Ириса.

Тот нехотя произнёс, выходя из храма:

— Я за жертвой. А ты ещё раз всё проверь. Может, ты что-то упустил.

Ишь чего… я! А он не может ничего проглядеть! Хренов высокомерный демон с его несносным характером!

И всё же я снова стал осматривать не только пол, но и стены. Даже статуям уделил толику своего внимания. Только до потолка не добрался, хотя была такая идея — с него свисали лианы, но вряд ли по ним можно взобраться.

Как раз когда я задумчиво глядел на лианы, вернулся Ирис. Он держал конец толстого вьюна, опутанного вокруг подобия дикобраза, чьи иглы масляно поблёскивали ядом. Тварь, естественно, была без сознания.

— Нашёл что-нибудь⁈ — выпалил Ирис, глянув на меня с затаённой надеждой в карих глазах.

— Нет, — отрицательно покачал я головой.

— Так и знал, — процедил демон и взгромоздил «дикобраза» на алтарь, не притрагиваясь к нему. — Руби ему шею.

— Почему я?

— Это была твоя идея, — прошипел он, сунув мне свой клинок.

Я заметил, как в его взгляде мелькнул лёгкий страх. Он боялся… точнее опасался, что жертвоприношение может вызвать какие-то силы, и те обрушатся на того, кто убил жертву.

Хм, вообще-то справедливое опасение… Столь древние места в таких опасных локациях не несут живым ничего хорошего. Они будто созданы для того, чтобы убивать и калечить.

Но всё же я взял меч, понимая, что времени и так уже потрачено предостаточно. А если мы начнём препираться, то явно ещё больше увязнем в этом смертельно опасном болоте. Потеряем последние шансы на спасение.

— Давай, — проронил Ирис, приложившись к фляжке.

Мне он воду не предложил, а вернул фляжку на пояс.

Я поднял меч. Тот оказался тяжёлым как смертный грех. А его кончик эффектно отразил луч света, проникающий в окно.

Миг — и клинок со свистом полетел вниз. Он надвое рассёк мелкого монстра, ударив и по алтарю. Металл встретился с камнем и брызнули искры.

Ирис отшатнулся, глядя на кровь, побежавшую по поверхности алтаря.

К несчастью, струйки не сложились ни в какой символ, не заструились по каким-то еле заметным желобкам. Кровь просто начала стекать на пол, как если бы я рассёк бедолагу дикобраза на каком-нибудь бетонном блоке.

— Кажется, «вау» не случилось, — пробормотал я и сделал два шага от алтаря.

Ничего нигде не скрежетнуло, не звякнул потайной механизм, даже не явился дух, указывающий кривым пальцем на то место, где скрывался проход в подвал.

— Дай сюда! — прорычал демон и вырвал у меня из рук клинок. — Столько времени зря потратили! Это не тот храм!

Он быстро зашагал к выходу, что-то бурча под нос.

А я почувствовал, как сердце забилось в груди. Неужели Ирис прав⁈ Но ведь описание нужного нам храма идеально подходило к этому! Нет, нет! Подвал здесь. Но где⁈ Ежели его сейчас же не найти, демон уйдёт. А без его помощи я не сумею осуществить свой план. У меня ведь до сих пор не работают атрибуты! Только регенерация — молодец.

— Ирис, стой! — хрипло выпалил я и метнулся к алтарю, навалился на него всем телом, но он не упал и не сдвинулся даже на хренов миллиметр. — Под алтарём единственное место, где мы не смотрели!

Демон остановился и скептически глянул на алтарь, но всё же тяжело вздохнул и подбежал. Вдвоём мы не то что сдвинули его, а с силой повалили на пол. Алтарь от удара пошёл трещинами и развалился на три части, выбросив в воздух острые крошки и пыль.

— Давай! — указал я рукой на плиту, на которой прежде стоял алтарь.

Ирис встал на одно колено и попытался подцепить плиту остриём меча. У него получилось. Демон стиснул зубы и надавил на эфес, не боясь сломать клинок. А тот и вправду выдержал. А вот плита… От неё откололся кусок и отлетел к моим ногам. Я тут же наклонился и глянул на скол. Твою мать, под ним не было ничего, кроме каменной тёмно-бурой поверхности.

— Нет здесь твоего сраного подвала! — зло выпалил Ирис, резко выпрямился и взвинчено двинулся к выходу. — Ты был не прав! Сто раз не прав! И как я мог довериться тебе⁈

Он пнул отсечённую голову статуи. Та покатилась по полу как мячик, а затем ударилась в стену, снова блеснув драгоценными камнями, вставленными в глазницы. Они будто уставились мне в душу. Изумруды. А у других статуй, кроме трёх, драгоценных камней не было.

И тут меня словно боженька в темечко поцеловал! Осенило так, что я аж от души ругнулся, хлопнув себя по бедру.

Ирис тотчас развернулся, оскалив зубы. Меч блеснул в руке, а стойка стала боевой.

— Какого хрена⁈ — выдохнул он, опустив клинок.

— Вали отсюда. Без тебя добуду душу, — проговорил я и встал на ту плиту, куда смотрели все три статуи с глазами в виде драгоценных камней.

Четвёртая бы тоже сюда смотрела, не валяйся её голова у стены.

— Ты совсем рехнулся? — нахмурился демон, смахнув каплю пота с носа.

Я проигнорировал его, принявшись прыгать на плите. Да как же она активируется? Попытался нажать на все четыре угла, но ничего не вышло. Стукнул в центр — опять ноль эмоций. Зато Ирис презрительно фыркнул, махнул рукой и развернулся, сделав шаг через порог.

Может, нужна кровь?

Я укусил себя за запястье и уронил пару капель на плиту. Та сразу же впитала её как губка, а потом прозвучал отчётливый щелчок. Он заставил демона вздрогнуть и резко обернуться.

Мы вместе увидели, как плита отошла в сторону, а под ней то же самое сделала ещё одна и ещё. Три плиты! Они открыли вид на каменные ступени, уходящие во мрак.

— Не может быть! — потрясённо ахнул демон, выпучив зенки. — Не может быть… ты всё-таки нашёл!

— Держись меня, малец, тогда не пропадёшь, — усмехнулся я и принялся медленно спускаться по ступеням.

Демон пошёл за мной, дыша громко и взволнованно. Его ошарашенный взор колол мою спину. Все шпильки, подколы и сомнения в моих умственных способностях теперь жгли его почище серной кислоты. Я ведь был прав! Сто, сука, раз прав! А он насмехался, грозился уйти! И если бы я поддался, сломался, то мы бы так и не нашли подвал.

Однако Ирис никогда не попросит прощения, предпочтёт задрать нос, делая вид, что ничего и не было. Но мы-то оба будем помнить эту ситуацию. И если я её буду вспоминать с удовольствием, то демону она будет доставлять столько же наслаждения, сколько выходящий из почек камень.

Но самое главное, что подвал, кажется, всё-таки найден. Правда существует шанс, что этот скрытый тьмой проход ведёт куда-то не туда.

Внезапно с двух сторон вспыхнули факелы, вставленные в бронзовые кольца, вмурованные в покрытые мхом стены. Пламя затрепетало и слегка загудело, будто приветствовало меня.

Прохладный воздух стал чуть теплее, появился запах гари. Он забивался в мои ноздри, пока я чуть ли не боком протискивался по узкому коридору с арочным потолком, где красовались будто нацарапанные когтями геометрические фигуры.

— Интересно, что они означают? — вслух пробормотал я.

— Ты ответь. Ты же у нас умный, — язвительно проворчал Ирис, посчитав, что этот вопрос был адресован ему.

Я смолчал, лишь через плечо снисходительно глянул на его физиономию. Он дёрнул щекой и демонстративно приложился к фляжке, а потом неожиданно протянул её мне, глядя куда-то вбок. Кажется, это означало что-то вроде знака примирения.

Я не стал игнорировать его, сделал пару глотков и вернул фляжку демону. Тот коротко кивнул и двинулся следом за мной вперёд, где показалась дверь из бронзы.

Благо её не пришлось открывать, подбирая какой-то пароль. На неё пришлось лишь хорошенечко надавить плечом, прежде чем она со скрежетом открылась, загребая мелкие камешки и сдирая мох с пола.

Мы с демоном вошли в небольшой зал с купольным потолком и колоннами, выстроившимися возле гладких, как зеркало белых стен, словно сделанных из мрамора.

На всех колоннах стояли уже виденные нами статуи существ со множеством конечностей и голов. Каждая в руках держала по горящему факелу, отлично освещающему центральную часть зала. Там красовалась круглая возвышенность метра три в диаметре. Она была собрана из белых плиток, но среди них находились и чёрные. Они складывались в рисунок, изображающий то ли спрута, то ли кляксу.

— А где же обладатель девяносто девятой души? — пробормотал я, напрягая все свои чувства, особенно слух.

Внезапно позади меня раздался шорох камешков под ногой. И я резко рванул вперёд, услышав характерный свист клинка демона. Тот разочарованно цыкнул, досадливо уставившись на меня холодными, безжалостными глазами.

— М-м-м, понятно, — оскалился я, глядя на Ириса. — Видимо, обладатель девяносто девятой души стоит перед тобой.

— А ты догадливый, — прошипел демон и принялся мягко, по-кошачьи, двигаться влево от меня, словно хотел обойти по кругу.

— Ты даже не представляешь насколько.

— Но я всё равно заманил тебя в ловушку, — довольно усмехнулся он, блеснув белыми зубами.

— А ты уверен, что всё обстоит именно так? — подмигнул я ему.

Статуи на колоннах смотрели на нас с демоном, держа горящие факелы. Их свет отражался от круглой, словно монета, возвышенности в центре зала. Именно возле неё я и стоял, насмешливо глядя на Ириса.

Тот тревожно облизал губы и вдруг ухмыльнулся:

— Намекаешь, что это ты заманил меня сюда? Пфф, делаешь хорошую мину при плохой игре?

— Ты глупее, чем думаешь. За время пути ты ни разу не обмолвился, как мы будем сражаться с обладателем девяносто девятой души. Странно, не находишь?

Демон на миг досадливо стиснул зубы, осознав свою промашку, а затем рванул вперёд как арбалетный болт. Сверкнул клинок и со свистом устремился к моей груди.

Я едва успел отскочить назад, включив артефакт скорости. Чуть не поскользнулся на чёрных плитках возвышения, но удержался на ногах и сделал пару быстрых шагов назад, оказавшись в центре рисунка, изображающего что-то среднее между кляксой и спрутом.

— Зачем ты привёл меня сюда? Почему хочешь убить именно здесь? Всё из-за этого? — топнул я пару раз по рисунку и обвёл рукой статуи. — Или из-за них? Дело точно в этом месте… в этом храме.

— Думаешь, я злодей из третьесортного человеческого фильма, который расскажет свой гениальный план? — издевательски сверкнул глазами демон, медленно двинувшись ко мне. — Нет, моя уродливая марионетка, ты умрёшь, ничего не узнав.

— Марионетка? — презрительно усмехнулся я, внимательно следя за каждым его движением. — А может, всё было наоборот? Кто бы передал мне столько знаний?

Демон вскинул голову и почти мягко улыбнулся, а потом резко рванул в мою сторону, размазавшись в воздухе. Его скорость была поразительной! Прежде мне такого не доводилось видеть.

Клинок Ириса со свистом рассёк воздух, дотянувшись кончиком до моего левого плеча, несмотря на то что я был настороже и даже отскочил назад, включив артефакт скорости. Но меч всё-таки вспорол мою курту, погрузившись в плоть как раскалённое жало. Хлынула кровь, а боль стеганула по нервам словно плеть. Аж круги появились перед глазами!

К счастью, я всё же сумел ответить Ирису — через карман сжал рукоять пистолета, прячущегося под одеждой, и выстрелил прямо сквозь куртку.

Звуки выстрелов отразились от идеально гладких стен, но все пять пуль ударились в «духовную броню», покрывшую тело демона. Кусочки свинца сконфуженно упали на возвышенность, а чуть в стороне от них заблестели капли моей крови, сорвавшейся с руки, повисшей как безжизненная ветка.

Впрочем, регенерация независимо от моей воли стала спешно латать рану.

Глядя на то, как моя плоть быстро восстанавливается, Ирис презрительно процедил, стряхнув с меча капли крови:

— Артефакт не поможет, тебе ничего не поможет.

— Ох, Ирис, ты каждый раз недооцениваешь меня, — скривился я губы в холодной улыбке, сделав несколько шагов назад.

Подошвы берцев коснулись пола возле возвышенности, где остался стоять демон. А он вдруг вскинул руку, активировав атрибут «призрак», дающий душам, заключённым в «клетке», временное овеществление.

Перед демоном появились сразу три чёрные гончие. Они походили на тени очень худых двухметровых собак с разорванными брюхами. Из них свисали кишки, а зубы и серповидные когти оказались налиты той самой «реальностью».

Первая гончая щёлкнула мощными челюстями, покрытыми гнилой кожей, и по залу прокатился вполне отчётливый звук.

Тварь вместе со своими товарками рванула ко мне, стуча когтями по возвышенности.

Их глаза загорелись почти физически ощутимой жаждой крови, желанием вкусить боль, разодрать плоть и жрать, жрать мясо — проглатывать его лишь для того, чтобы оно вываливалось из словно сотканных из дыма тел.

Глядя на тварей, я сжал в кулак пальцы. На одном из них блеснул перстень-артефакт десятого ранга, снятый с трупа блондина. Тотчас из перстня ударил ослепительно белый луч, но полетел он не в гончих, а в демона. Простенький трюк, работающий на сломе ожиданий.

К сожалению, Ирис не расслабился, не замешкался. И он мало того, что снова накрылся «духовной бронёй», так ещё с невероятной скоростью рванул влево, скрывшись за колонной.

Луч ударил в неё и срезал, как тростинку.

Верхняя часть колонны вместе со статуей с грохотом и пылью рухнула на пол, разлетевшись по нему крупными кусками. Один подкатился к ногам слегка ошеломлённого Ириса. Его «духовная броня» исчезла, встретившись с лучом, задевшим её во время удара по колонне.

Впрочем, демон уже накрылся новой «духовной бронёй» и заскочил за другую колонну, откуда со злым предвкушением глянул на гончих.

Те уже были в метре от меня, раззявив страшные пасти.

И ведь от них хрен убежишь, поэтому мне пришлось атаковать их лучом из артефакта. Он прошёлся по ним, словно лазер, уничтожив всех троих. Но и сам погас, лишившись заряда. Гадство. Теперь он бесполезен.

Не став стаскивать перстень с пальца, я рванул к колонне и скрылся за ней, откуда принялся с сильно колотящимся сердцем наблюдать за той, что прикрывала Ириса.

Демон не показывался. Затаился, гад.

Тогда я потрогал пальцами правой руки плечо левой. Оно уже пришло в норму. Остался лишь шрам и плёнка из липкой крови. Но скоро регенерация потратит последнюю душу — и тогда мне конец. Не будет топлива даже для того, чтобы просто поддерживать жизнедеятельность этой тушки.

— Хорошая попытка, человечек, — насмешливо выдал Ирис, высунув голову из-за колонны.

Наши взгляды встретились, несмотря на лёгкую завесу из пыли, медленно оседающей на пол.

— Это была не попытка, а проба сил, — оскалился я.

Демон внезапно дьявольски захохотал. И его смех ударил по ушам как набат. Тело неожиданно отказалось служить меня, застыв, как соляной столб. Слух пропал, зрачки замерли, а зрение упало чуть ли не до нуля.

Только мозг работал всё так же шустро. Он-то и сообразил, что демон применил самый сильный атрибут ветви «пастырь душ», а именно — «власть». Она нарушала связь души с телом, вызывая дикую боль.

Меня словно пронзили тысячи молний, разрывая на куски. Хотелось закричать, запрокинув голову. Орать и орать, срывая голос. Но мои губы даже не шевельнулись! Только грохотал в ушах пульс, а сердце билось втрое быстрее против обычного.

Нет, я так просто не сдамся!

Во мне взыграло чудовищное упорство, подпитанное ненавистью к демонам. Я оживил в памяти лицо матери — такое родное, мертвенно-бледное, без кровинки. Представил, как демоны измываются нам моими соплеменниками, убивают их, калечат и топят младенцев в крови матерей и отцов.

В душе вспыхнула такая жажда мести, что она аж позволила мне скинуть оковы «власти». На это и был расчёт.

Зрение и слух вернулись мгновенно, как и способность управлять телом, но я не дёрнулся, не пошевелился, а через щель между приоткрытыми веками наблюдал за подошедшим Ирисом.

Тот с довольной ухмылкой погладил меня по щеке и прошептал:

— Ну вот и всё, пёсик, ты сыграл свою роль, а теперь мне нужна твоя душа. Очень нужна.

Его клинок взлетел выше черноволосой головы, а потом понёсся к моему черепу, жаждая разрубить его пополам.

Я резко рванул в сторону, активировав артефакт скорости. Тот вдруг похолодел, полностью лишившись заряда. Но мне всё-таки удалось опять же через куртку выстрелить в голову Ирису.

Пули с хлопками ударили демона в висок и шею. Тот дёрнулся и изогнулся, не успев даже остановить руку с клинком. Его кончик ударился в пол, высекая искры. А сам демон отскочил к колонне и тряхнул башкой.

Длинные волосы разметались по плечам, но… но в тех местах, куда угодили пули, остались лишь наливающиеся краснотой пятна!

Свинец не пробил его кожу! Твою мать! У демона в закромах имеется какой-то исключительно редкий артефакт, сделавший его кожу крепче, чем сталь!

— Как… как ты сумел побороть «власть»? — прохрипел Ирис, не веря своим глазам.

— Святость помогла, — оскалился я и шустро выхватил из-за пояса кинжал. — Знаешь, что это такое? Знаешь, ещё как знаешь! Ежели не выложить, на кой хер ты притащил меня сюда, то этот клинок выпьет твою душу!

— Мальчик обзавёлся опасной игрушкой? — усмехнулся демон и опустил меч, приняв расслабленную позу. — Что ж, я скажу тебе, для чего мне твоя смерть. Для зелья «Кровь Смерти» нужна душа, принадлежащая близкому родственнику того, кого зелье и должно отравить. Смекаешь? Ты ведь сын Баала. Но не переживай, твоя смерть спасёт тысячи других людей. Я сдержу слово. Не стану нападать на твой мир, когда займу место Баала. Так что не сопротивляйся, не цепляйся за жизнь. Пожертвуй собой во благо целого мира, где живут твои знакомые, друзья. Прими свою судьбу. Кинжал в твоих руках не остановит меня. Ведь ты не осознаёшь и десятой доли его возможностей.

Он раздвинул губы в улыбке, пристально глядя на меня хищным взглядом.

— Ты не ответил, почему моя смерть должна произойти именно здесь? — мрачно выдал я, столкнув брови над переносицей. — Почему не в любом другом месте?

— Потому что тут красиво, — подмигнул Ирис и несколько раз моргнул левым глазом, будто у него защипало глазное яблоко.

Он вытер уголок глаза и внезапно швырнул меч, использовав только запястье. Тяжёлый клинок как пушинка полетел в мою сторону и мощно ударил точно в руку, сжимающую рукоять «Вампира».

Клинок не пробил голубую магическую сталь, вызванную защитным артефактом блондина, который я вовремя активировал. Но от сильнейшего удара мою конечность свело судорогой по самый локоть и даже полыхнул огнём сам артефакт, перегруженный ударом клинка демона.

Но самое страшное, что мои пальцы судорожно разжались, и «Вампир» со звоном грохнулся на пол.

— Ар-р-р! — победно взревел демон и ринулся к кинжалу с умопомрачительной скоростью.

Казалось, что для меня остановилось время, а воздух сгустился до состояния смолы. Я наклонялся к кинжалу с таким трудом и так медленно, будто преодолевал чудовищное сопротивление.

Ирис же нёсся как гребанная пантера!

Он миновал несколько метров чуть ли не за одно мгновение и прыгнул к «Вампиру». Наши пальцы практически в один миг коснулись клинка. Однако демон как бильярдный шар сбил меня с ног, проскользил по полу и вскочил, ликующе уставившись на кинжал в своей руке.

Да, хватка у демона была сильнее, чем у человека, вот он и завладел «Вампиром».

— Что ты теперь скажешь, человечек? — глумливо ухмыльнулся Ирис и махнул кинжалом, пробуя его баланс. — Пора умирать. Твой мир будет первым, на который я нападу, заняв место Баала! Ты дурак, если поверил демону!

Он кровожадно оскалился, блеснув довольными глазами охотника, наконец-то загнавшего в угол строптивую дичь. У него даже ноздри стали раздуваться в предвкушении запаха моей крови.

Но вдруг Ирис кашлянул, судорожно ударил себя кулаком в грудь и торопливо вытер слезу, выкатившуюся из левого глаза.

Демон недоумевающе нахмурился, сделав ко мне шаг.

А я медленно встал на ноги, мстительно сощурился и процедил, поняв, что время наконец-то пришло:

— Хочешь фокус? Алле-оп!

И «Вампир» из его руки переместился в мою.

Демон удивлённо вытаращился, следом стиснул кулаки и хотел что-то рявкнуть, но из его глотки вылетел только хрип.

Тогда Ирис тряхнул башкой и потёр горло дрожащей ладонью. Его взгляд быстро наливался нешуточной тревогой, а на дне глаз появилось осознание, что случилось нечто страшное.

Он пошевелил пальцами, пытаясь вызвать «духовное оружие», но из его ладони вылетел лишь сизый туман, быстро развеявшийся. Его дар потерял связь с мозгом.

— Что… что со мной происходит? — просипел демон, стремительно бледнея.

Его ноги задрожали, а на лбу выступили градины холодного пота.

— Знаешь, почему ядовитые ягоды «драконьи слёзы» называют именно так, хотя они синего цвета? — холодно осведомился я, медленно двинувшись к бывшему соратнику.

— Потому что… драконы, по преданию, плачут красными… слезами… — просипел Ирис и не сумел удержаться на ногах.

Он упал на колени и подрагивающей рукой потянулся к лицу, тронул выкатившуюся из глаза слезу и поднёс к глазам. Это была кровь.

Гримаса истинного ужаса исказила его лицо со вздувшимися чёрными венами.

— Ты… убил меня… — прохрипел он, лучше многих понимая, что от яда этих ягод не существует противоядия.

— Как и обещал. Помнишь ведь, я говорил, что когда-нибудь убью тебя. Вот этот миг и настал. А началось всё с фляжки. Я выдавил в неё сок нескольких ягод, пока ты яростно крушил ни в чём неповинное дерево. А вот тебе второй фокус, — улыбнулся я, открыл рот и извлёк из-за щеки маленький невзрачный камень. — Это третий артефакт блондина. Их было не два. Когда я на твоих глазах пил из фляжки, то вода во рту быстро становилась безопасной благодаря этому артефакту.

— Ты… ты обманул меня.

— Иронично, не правда ли? Но у меня бы ничего не получилось, ежели бы ты не совершил страшную ошибку — ты посчитал себя хитрее меня. Более того, даже доверился мне. А знаешь почему? Потому что привык, что все эти годы я верой и правдой прикрывал твою спину. Но ты не знал одного… Что я каждый раз жажду воткнуть кинжал в эту спину, видя перед мысленным взором всех тех, кого убили подобные тебе.

— Ты… ты дьявол! — прохрипел Ирис, глядя на меня со смесью ужаса и паники.

— Наконец-то до тебя дошло. Но признайся, тебе понравилось моё представление? Я же создал у тебя ощущение того, что ты всё держишь под контролем, ещё чуть-чуть, и прихлопнешь меня, своего брата по отцу.

— Дьявол… — снова простонал ошарашенный демон, даже не став отпираться. — Откуда тебе известно?

— Бесы нашептали. А раз ты сын Баала, посему и твоя душа сгодится для зелья.

Демон едва не завыл от отчаяния, запрокинув голову. По его щекам текли кровавые слёзы, дыхание с хрипами вырывалось из тяжело вздымающейся груди, а руки обвисли безвольными плетями.

— Жить… я хочу жить… — судорожно простонал он, глядя на меня красными глазами. — Где ты? Почему стало так темно?

— Зрение отказало, — безжалостно сказал я, возвышаясь в двух шагах от Ириса, продолжающего стоять на коленях.

Кровь срывалась с его подбородка и падала на кожаную жилетку, стекала по ней на штаны, а с тех уже на пол, где собиралась в лужу.

— Я хочу… жить… — повторил шёпотом демон, опустив голову.

— Знаю. Как и тысячи тех, кого ты хотел убить. Но твоя смерть не станет напрасной. Клянусь, я сварю зелье «Кровь Смерти» и убью Баала.

— Тебе это… ничего не даст… — еле слышно просипел Ирис, медленно заваливаясь вперёд. — Вместо Баала придёт… другой. Ещё хуже…

Демон упал, ткнувшись окровавленным лицом в пол. Его ноги остались согнутыми, зад выпяченным, а торс лежал на полу. Он напоминал алкоголика, свалившегося с лавки.

Признаться, неприятное сравнение. Всё-таки передо мной был пусть и отъявленный головорез, убийца, но всё же могучий воин и маг. Не хотелось, чтобы он закончил жизнь в такой унизительной позе.

Я взял его за локоть и перевернул на спину. Даже сложил ему руки на груди как у покойника, коим, впрочем, он и являлся.

— Да, вместо Баала придёт другой, — согласился я, слыша затихающее хриплое дыхание демона. — Но этот другой вполне может быть моим союзником.

— Нет… у тебя ничего не получится… ты не сваришь зелье.

— Почему же? — насторожился я, присев возле Ириса на одно колено. — Всё дело в этом месте? Почему ты притащил меня сюда? Отвечай! Расскажи мне, иначе сдохнешь зазря! Баал останется жив, а ведь ты всегда жаждал его смерти даже больше, чем власти. Не знаю, что между вами произошло, но я видел, как яростно блестели твои глаза при упоминании его имени!

Демон молчал, но его грудь ещё вздымалась. Живой, однако не хочет говорить. Мстит мне за свою смерть! Меня он ненавидит больше отца, иначе бы всё поведал.

На его губах медленно появилась мстительная улыбка, а изо рта вылетели почти нечленораздельные слова:

— Положи… моё тело… в священный круг на рисунок.

Ирис протяжно застонал, конвульсивно выгнувшись. Смерть уже вцепилась в него костлявыми пальцами, выдирая душу. А передо мной во весь рост встала дилемма.

Ирис корчился на полу как червь, разрубленный лопатой пополам. Его широко раскрытые стеклянные глаза отражали свет от пламени факелов, красующихся в руках статуй, наблюдающих за мной с оставшихся колонн.

А я мучительно закусил губу, глядя на демона. Врёт он или нет? Что будет, ежели затащить его тело на возвышенность с рисунком? Не обратится ли он трёхголовым монстром, который порвёт меня как тузик грелку? Или он всё же сказал правду?

— Дерьмо! — выдохнул я, понимая, что времени на раздумья нет.

Ирис сейчас издохнет. Он уже практически не дышал, лишь сипел, пуская кровавые пузыри.

— Ну, ежели ты обманул меня, я убью тебя второй раз! — выпалил я, схватил его за одеревеневшие руки и затащил в священный круг, а сам торопливо выскочил из него.

Встал в метре от Ириса и принялся взволнованно наблюдать за ним, взяв в одну руку кинжал, а в другую — меч демона.

По моему виску заскользила капелька пота, а вдоль спины забегал противный холодок, намекающий, что, возможно, я выбрал неправильный вариант. Ведь Ирис перестал извиваться…

Он замер на холодной поверхности, спокойно лёжа на спине. Дыхание выровнялось. Грудь едва заметно вздымалась под окровавленной кожаной жилеткой. Вены же на лице сузились, перестав выглядеть как обожравшиеся чернил пиявки.

— Какого хрена? — пробормотал я, столкнув брови над переносицей. — Это что за реанимационный аппарат такой?

Ирис вдруг захрипел и широко открыл рот. А из него выпорхнула душа — чёрная, как первозданный мрак, человекоподобная. От неё повеяло холодной злостью, пробравшей меня до самых печёнок. Показалось, что под кожу забрались могильные черви, а в глотку засыпали кладбищенскую землю.

Прежде мне такого не доводилось ощущать. Видимо, сработало то, что я теперь могу читать некоторые души. А тут душа в чём мать родила, то бишь без телесной оболочки, потому, наверное, и уловил идущие от неё эманации. Но лучше бы не улавливал.

Захотелось помыться и отбежать от души подальше, но я наоборот сделал шаг вперёд, решительно стиснув челюсти. Аж зубы хрустнули.

Я со звоном швырнул меч на пол и протянул к душе правую руку, готовясь втянуть её в «клетку». Но та повела себя как-то странно. Она зависла в центре круга, принявшись пульсировать и увеличиваться в размерах…

— Мать твою, — тихонько ахнул я, почувствовав, как на затылке зашевелились остатки волос.

Душа сгорбилась, отрастив крылья, как у летучей мыши. Туманное лицо вытянулось, точно у собаки, а на голове появились рога. Руки и ноги обзавелись когтями. А само тело стало плотнее, почти реальным. Казалось, что если я трону его, то почувствую плоть, хотя обычная душа не сильно плотнее дыма от свечи.

— Свят-свят-свят, — пробормотал я, никогда в своей ведьмачьей жизни не встречавшись ни с чем подобным.

Священный круг будто усилил саму суть души Ириса. Возможно, будь на его месте более святой человек, такой, который всегда уступает старушкам место, подкармливает бродячих собак и из жалости смотрит имперский кинематограф, то он бы превратился в подобие ангела, а не в демона из писаний про Ад.

Но имеем то, что имеем — трёхметрового монстра, то ли обрётшего плоть, то ли ещё нет. У него не было глаз, а морда напоминала гротескную поделку из пластилина, но мне почему-то казалось, что он с лютой ненавистью смотрит на меня, в отчаянной жажде броситься. Крылья за его спиной мелко подрагивали, а лапы разошлись в стороны, будто приготовившись схватить меня в объятия.

— Ты это брось. Не балуй, — процедил я, угрожающе выставив кинжал.

Демон не двигался. Просто стоял в одной позе. И тогда я шагнул к нему, протягивая правую руку. Надо коснуться его. Вдруг тогда душа втянется в «клетку»?

Однако закономерная тревога обуяла меня. А ежели бросится и отгрызёт руку?

Он напоминал злобного цепного пса, замершего возле будки с оскаленными зубами. А я, как пьяный идиот, тянул к нему ладонь, чтобы погладить хорошего пёсика.

— Тише, тише, — просюсюкал я и заметил, как демон слегка сдвинулся.

Тотчас отдёрнул руку, прижав к груди, а потом разозлился на себя и быстро коснулся кисти демона. Душа тут же стала втягиваться в «клетку», но дело пошло со скрипом. Она проникала в неё, как глобус в сову.

Боль пронзила мою руку с татуировкой, являющейся физическим носителем «клетки». В плоть словно закачивали раскалённый металл.

— М-м-м, — простонал я сквозь зубы, глядя на то, как у меня вздулись вены и мускулы.

Кожа покраснела и пошла сеточкой полопавшихся капилляров.

Душа же продолжала медленно влезать в «клетку», занимая ячейку за ячейкой. Две… четыре… шесть… восемь!

— Десять, — с изумлением просипел я, хотя и знал, что душа Ириса, обладавшего при жизни минимум сотым уровнем, должна быть мощной.

Но, оказывает, это ещё было не всё! Душа продолжала втягиваться в «клетку». Двенадцать «ячеек», тринадцать! В итоге она заняла аж пятнадцать ячеек, выгнав остатки души говорливой наги!

— Разорви меня дракон! — прохрипел я, почувствовав, как к горлу подкатил холодный ком.

У меня теперь нет душ для подпитки жизнедеятельности этого тела! Точнее, есть душа, да ещё какая, пятнадцать мать её «ячеек»! Но если её повредить, начав использовать как простую батарейку, то потом она уже не сгодится для варки зелья! Уж я-то, опытный алхимик, точно это знаю!

— Надо срочно добыть душу, — торопливо пробормотал я.

Однако первым делом метнулся к телу Ириса и быстро проверил его карманы. Моим уловом стал артефакт в форме паука. Он выглядел, как крупный алмаз, обрамленный золотыми лапками и головогрудью.

К сожалению, на более тщательный обыск времени не было, хотя у демона наверняка имелись и другие артефакты. Ладно, потом сюда приду и заберу их.

Пока же я схватил меч Ириса и рванул к выходу из подвала, хватая распахнутым ртом горячий воздух, пахнущий землёй и смолой факелов.

Вихрем промчался по узкому коридору и выбрался в храм весь взъерошенный и потный. Тотчас выскочил на улицу и принялся вопить, привлекая монстров. Первым показался местный птеродактиль, промелькнувший над башнями древних храмов.

Нет, не подойдёт! У него слишком сильная душа, думаю, минимум пятый ранг. Она не поместится в «клетку», где осталось всего три свободные «ячейки».

Птеродактиль же посчитал, что я вполне могу войти в его меню.

Он яростно заклекотал, пару раз резко взмахнул крыльями и плюнул в мою сторону ядовито-жёлтой слюной. Та разлетелась на десяток капель, угодивших на камни перед храмом, в который я вовремя заскочил. Ядовитая слюна сердито зашипела, испустив белёсый дымок.

Да, сильный яд. Но делать нечего, надо рисковать.

Я вырвался из храма и на бегу метнул кинжал в птеродактиля. Тот вильнул, уходя от «Вампира», но клинок тоже изменил траекторию, как самонаводящаяся ракета, и угодил точно в пузо монстру. Тот лихорадочно забил крыльями и понёсся к земле. На неё он упал уже высушенным до состояния мумии.

А я, не прерывая бег, пожелал, чтобы «Вампир» вернулся в мою руку. Он сразу же оказался в ней, довольно поблёскивая рубином в навершии.

Показалось, что рубин пульсирует в унисон с моим бешено колотящимся сердцем. Оно подгоняло меня, напоминая, что тело вот-вот начнёт жрать бесценную душу Ириса.

— Дерьмо, — процедил я, использовав артефакт, дающий выносливость.

Его мне вручила Владлена. И сейчас он наполнил мою тушку новой энергией. Ноги перестали казаться ватными, а дыхание перестало с хрипами и слюной вырываться из груди.

Я ещё быстрее припустил вдоль канала с чёрной водой в сторону холма, за которым в джунглях пряталась Разбитая голова. Надо вернуться к ней. Вдруг проход ещё на месте?

Впрочем, я ещё попутно мысленно взывал к Чернышу, рассчитывая с помощью него выбраться из Лабиринта. Но кот не отзывался, как не показывались и монстры.

— Да где же вы, твари⁈ — взревел я. — Когда вы не нужны — лезут целые полчища! А сейчас ни одной гадины!

Ответом мне стал лишь мой собственный голос, заметавшийся среди стен храмов, нависших над узкой улочкой. Да ещё от моего ора стая попугаев взлетела с дерева, опутанного ядовитым вьюном.

И так мне ни один монстр и не повстречался, пока я мчался по городу. Нет, пару змей пытались с азартом вонзить в меня ядовитые клыки, но если говорить языком геймеров, они были фоновыми созданиями, лишёнными уровня и ценности. Их души были совсем слабыми и не дотягивали даже до первого ранга. Как и души стаи гиеноподобных монстров, напавших на меня на склоне холма, где красовались отпечатки лап той гигантской гориллы, преследовавшей меня и Ирис.

«Гиен» я отогнал с помощью меча демона, едва не взвыв от отчаяния, ведь пришлось потратить драгоценные минуты. А когда вломился в джунгли, побежал так, будто был моложе.

Мимо мелькали деревья и лианы, а в отвратительно тёплом воздухе среди запахов перегноя и гнили мелькали вопящие птицы да на ветках ухали чёрно-белые обезьяны, встревоженные моим появлением.

Благо бежал я по той самой просеке, прорубленной Ирис. Наши следы до сих пор виднелись среди опавшей листвы в мягкой земле. Какие-то отпечатки ботинок уже заполнились мутной водой с мелкими личинками.

Из одного такого следа лакал воду узким языком небольшой монстр, похожий на двухголового волка. Пока одна голова занималась водой, вторая следила за округой. Она-то и увидела меня, да сразу ощерила острые жёлтые зубы, полыхнув красными зенками.

Монстр без раздумий бросился на меня, испустив яростный рык. А я едва не всплакнул от счастья, встретив его ударом меча демона. Клинок отсёк одну голову с такой лёгкостью, что я аж упал, не удержавшись на скользкой почве. Растянулся на прелой листве, едва не угодив в заросли ядовитого плюща. Быстро вскочил и глянул на монстра.

Тот лежал на боку, конвульсивно дёргая лапами. Кровь хлестала из обрубка шеи, заливая траву. А душа через миг выпорхнула из трупа.

Я втянул её в «клетку», испытав облегчение. Второй ранг! Успел! Успел! Теперь есть «батарейка» для организма. Мне уже было известно, что моё мутировавшее тело всегда первым делом использует наиболее слабые души.

Я с облегчением улыбнулся. И тут же поплатился за миг расслабленности. Сверху мне на спину рухнуло подобие полуметрового комара. Он вонзил точно под лопатку длинный хобот, подобный спице, вошедшей сантиметров на пять в плоть.

— Ублюдок! — выпалил я, рухнув спиной на землю, дабы убить тварь.

Та не успела слететь, благодаря чему подо мной раздался сочный хруст хрупкого тела, не рассчитанного на то, чтобы выдерживать вес взрослого человека.

— Тварь, тварь, — процедил я, встал на колени и завёл руку за спину.

Ухватил размозжённого по куртке комара и снял со спины. Хоботок вышел из раны, а та даже не думала болеть. Но я знал, что яд уже внутри меня. Он расползался по телу как чёрная гниль, закупоривая вены. И у меня нет от него противоядия. Плюс имелся шанс, что даже регенерация не справится с ним. Уж очень мерзким был этот яд.

Помимо всего прочего, он ещё и галлюцинации вызывал — и они, наверное, были даже страшнее. Ведь у меня катастрофически мало времени. Скоро Лабиринт начнёт сводить меня с ума. Я здесь уже почти час, а максимум тут можно провести два без последствий для психики.

Надо быстрее найти выход из Лабиринта. А ежели яд комара подействует раньше, то я буду с радостной улыбкой бегать за розовыми пони, навеянными им. И ровно с такой же улыбкой попаду в лапы какому-нибудь монстру, не побрезговавшему мясом отравленного идиота.

— Вот холера! Будто сама Судьба испытывает меня на прочность. Или возненавидела за что-то, — сплюнул я под ноги и рванул в сторону Разбитой головы.

Однако справедливости ради стоит сказать, что эта локация очень опасна, так что здесь немудрено погибнуть. Каждый год отсюда не возвращались маги, причём опытные и сильные. На моём месте погибли бы девяносто девять из ста магов, а вот я ещё дышу и даже строю планы на будущее!

— Мошки, мошки, проклятые мошки, — процедил я на бегу, отмахиваясь от сонма мелких жужжащих крылатых созданий, пытающихся забраться во все отверстия. — Изыдите обратно к Сатане!

Я снова яростно махнул рукой, чувствуя, как меня начинает колотить озноб. Даже зубы застучали. Но уже через пять секунд меня бросило в такой жар, что аж пот ручьями стал стекать с висков.

Яд комара точно работает и, кажется, сейчас воюет с регенерацией. Справится ли она? Надеюсь. Но если что, за пределами Лабиринта точно есть противоядие, да я и сам могу сварить его, стоит мне оказаться в алхимической лаборатории.

Только бы проход был на месте, не пропал из Разбитой головы. А до неё вроде бы не так далеко. И пройти мимо неё невозможно — наши с Ирисом следы вели меня обратно к ней, как нить Ариадны.

Правда, пот заливал глаза, а ноги порой подгибались. Кончики пальцев холодели, а в ушах появился писк, смыв все прочие звуки. Но всё же я выметнулся на знакомую поляну, где был убит блондин. Там, куда я спрятал его труп, в кустах раздавалось бульканье и хруст костей. Кто-то пировал, пожирая его тело в тени Разбитой головы, высящейся посреди поляны.

Я миновал каменные клыки башки и ринулся на заплетающихся ногах через короткий круглый в сечении коридор, дыша так тяжело, словно хотел выплюнуть легкие. Артефакт выносливости уже полностью разрядился, перестав подпитывать меня.

Но вроде бы впереди, в сумраке, заполняющем полую голову, дрожал и слегка мерцал воздух, намекая, что проход никуда не делся.

— Боги! — ликующе выдохнул я, побежав ещё быстрее, как уставшая лошадь, почуявшая дом, где её ждал долгожданный отдых. — Боги, спасибо! Вот это подарок так подарок! Я ведь и не надеялся на то, что проход не исчез!

На моих губах расцвела радостная улыбка, но она вмиг завяла, стоило «проходу» разлететься во все стороны. Светлячки, мать их ети! Они рванули прочь, напуганные моим появлением. Их-то я издалека и принял за проход!

— Нет! — простонал я, шумно сглотнув. — Боги, забудьте всё, что я говорил.

Прохода нет. Он исчез! Как выбраться из Лабиринта? Остаётся только блуждающий проход. Один такой точно есть где-то на территории локации. Однако, чтобы его найти, нужно время, и немало.

— Всё равно надо искать его… искать… — пробормотал я, двигая непослушными губами.

Из меня словно последние силы ушли, разочарованные тем, что проход пропал. Зато чёртов яд продолжил действовать с ещё большим азартом!

Через один удар сердца из уголка моего рта стала стекать нитка слюны, а ноги подогнулись. Я бухнулся на колени, видя разноцветные круги перед глазами.

— Нет, нельзя терять… время. Нужно… идти, — просипел я и попытался подняться, но наоборот — упал на грудь и растянулся на траве.

— Надо встать. Надо… — упорно прошептал я и упёрся ладонями в пол.

Приподняв голову, увидел размытую тень, появившуюся между клыками головы. Монстр…

Ухудшившееся зрение не позволяло рассмотреть его. Он плавно двинулся в мою сторону с чмокающим звуком, будто огромный слизень метра два высотой. Во время его приближения нарастал трупный запах, забиваясь мне в глотку.

Опыт ведьмака подсказывал, что этот монстр — падальщик под названием склиз. Он напоминал слизняка, способного переварить даже гвозди. Видимо, он-то и лакомился трупом блондина.

— Х-р-р… — хрустнуло что-то под тучным телом склиза, появившегося в «черепной полости» в нескольких метрах от меня.

Глазные щупальца подрагивали на башке, а тактильные мягко касались травы. Студенистое тело оказалось почти прозрачным, позволяя насладиться видом внутренних органов. Был среди них и желудок, где сейчас виднелись наполовину переваренные человеческие останки. На меня пустыми глазницами злорадно смотрел череп с остатками светлых волос.

А жизнь умеет шутить.

Склиз распахнул рот, продемонстрировав две роговые пластины и вывалив длинный язык, украшенный тысячами мелких острых хитиновых зубов, покрытых ядом.

Вонь стала насыщеннее, едва не выжигала слизистую.

Чудовищный язык потянулся ко мне, а я даже не мог вытащить кинжал. Руки дрожали, отказываясь служить мне.

Светлячки взлетели к потолку, глядя оттуда на монстра, нависшего надо мной как студенистый утёс. Слизь капала изо рта, способного заглотить телёнка. Язык двигался ко мне, извиваясь, как змея и смердя словно тысяча человеческих кишок, разлагающихся под палящим солнцем.

Казалось, даже сам сумрак задрожал, не в силах выдержать эту вонь.

Смрад прижимал к траве тяжёлым одеялом, пытаясь заставить моё сознание покинуть тело, предательски отказавшееся служить мне.

Неужели всё? Смерть? Такая нелепая и страшная во чреве чудовища, где покоились останки блондина?

Всё внутри меня восстало против такого мерзкого конца. Пальцы слегка задрожали и потянулись к «Вампиру», прячущемуся под одеждой. Тёплый клинок прижимался к животу, на котором я лежал, и словно молил пустить его в дело. Но пальцы вдруг снова отказались служить мне.

Тогда я мысленно приказал «Вампиру» появиться в моей руке. Тот возник в потной, холодной ладони. Но у меня даже не хватило сил сжать его.

Впрочем, язык склиза замер, будто почувствовал какую-то угрозу. Глазные щупальца на башке дёрнулись, а тактильные принялись исследовать землю рядом с моей ладонью, под которой скрывалась рукоять «Вампира».

Вспыхнула страстная надежда на то, что монстр испугается клинка. Как-то почувствует, что он его способен убить. Ведь ежели кинжал воткнётся в склиза, когда тот начнёт поглощать мою руку, то он сдохнет. «Вампир» высушит его до состояния изюма с начинкой из человеческих костей.

К сожалению, монстр был слишком туп, чтобы осознать это.

Он снова издал приглушённое бульканье и продолжил тянуть ко мне язык, унизанный ядовитыми зубами, способными отправить меня в Ад, где мою душу уже заждались.

Однако я не собирался так просто сдаваться — принялся шустро соображать, какие козыри у меня остались. Попутно замутнённым взглядом лихорадочно наблюдал за языком твари. А та выгнутой коромыслом спиной едва не касалась потолка каменной глотки, где она и замерла, не рискнув вползать в черепную коробку.

Души! Я же могу чувствовать души! Может, это поможет мне?

Я весь превратился в одно сплошное желание ощутить душу монстра. Последние эмоциональные и физические силы пошли на это славное дело. И кое-что мне удалось…

Появилось какое-то робкое, слабое ощущение абсолютного голода и такой же сильной опаски сдохнуть — два базовых инстинкта. Только они умещались в душе склиза.

А тот уже тронул кончиком языка мою левую щеку, пока правая прижималась к полу. Острейшие зубы вспороли кожу с необычайной легкостью, будто она была пленкой на молоке. Но кровь не потекла. Её остановила слизь, сочащаяся с языка монстра. Однако появилось онемение, вызванное ядом твари.

Разорви меня дракон! Сколько же во мне сейчас разного яда! Наверное, нынче я опаснее рыбы фугу! Рыба фугу… опасность… а что если…

Я с колотящимся от возбуждения сердцем принялся думать, что моё тело пропитано смертельно опасным для склиза ядом. И параллельно сконцентрировался на душе монстра.

Вдруг сработает некая связь? Что, если и монстр что-то почувствует? Посчитает меня опасным для своего пищевого тракта?

Но тот и не думал ничего ощущать. Он вернул язык в рот, пробуя на вкус клочки моей кожи, оставшейся на нем, а затем издал довольное бульканье, колыхнув всем телом. Видимо, признал меня не просто съедобным, а восхитительным десертом из ресторана со всеми звёздами «Мишлен».

Монстр подполз ближе и выпустил из тактильных щупалец когти-крючья. Они вонзились в мои плечи, вызвав судорогу боли, промчавшуюся по организму. Аж стон сорвался с губ.

Чудовище снова забулькало, распахнуло рот и потащило меня внутрь. Там голодно сокращались мышцы, опоясывающие круглую глотку. А воняло так, что меня покинули последние силы.

Ослабевшие пальцы выпустили кинжал. Тот остался лежать на траве, пульсируя горящим красным светом рубином в навершии.

Но ежели организм Игнатия Николаевича уже сдался, хотя я сильно укрепил его, то мой дух опытного ведьмака продолжал бороться.

Я со всё большей силой всеми способами представлял себя опасным ядовитым чудовищем: и мысленно, и визуально.

Надеюсь, мои усилия как-то отразятся на моей душе, а уже её почувствует склиз по тому каналу, который соединял нас, благодаря тому, что я концентрировался на его душе.

Да, звучит запутанно. Но вдруг сработает?

К сожалению, пока ни хрена ничего не работало!

Моя голова уже оказалась в пасти монстра, где лицо сразу покрылось липкой слизью, забивающейся в ноздри.

Однако в следующий миг склиз что-то лихорадочно булькнул и вырвал из моего тела когти-крюки. Следом монстр буквально выплюнул мою голову и испуганно попятился, отползая в проход и угрожающе стуча ротовыми роговыми пластинами.

— Вали, вали… — еле слышно прошептал я, пытаясь унять ликующе заколотившееся сердце.

Всё-таки сработало! Чудовище посчитало меня настолько ядовитым гадом, что в страхе уползло прочь!

Склиз напоследок сердито дёрнул глазными щупальцами и выбрался наружу из Разбитой головы. Лишь на траве осталась блестеть его слизь да вонь пронизывала тёплый, влажный воздух.

— И снова победа… но что она мне даёт? — пробормотал я то ли вслух, то ли мысленно.

Ощущение реальности начало размываться, смешиваясь с галлюцинациями, вызванными ядом комара. Показалось, что снаружи громыхнул гром и забарабанил дождь, а видимый из моего положения кусок джунглей вдруг исчез, сменившись кладбищем, где красовались свежие холмики земли.

Брежу… брежу… И как в таком состоянии найти выход из Лабиринта? Но когда я начал бредить? Может, и не было никакого склиза? Или Ириса? Никакого города из храмов? Вдруг яд проник в моё тело, ещё когда я пробирался по джунглям, коснувшись ядовитого плюща? Или ещё раньше?

Внезапно появился предательский шепоток, ставший вкрадчиво советовать закрыть глаза и отдохнуть, дать организму побороть яд, а потом в добром здравии отыскать блуждающий проход, ведущий прочь из Лабиринта.

— А что, хорошая идея, — пробормотал я, глядя на стену дождя, которая снаружи размывала свежие могилы. — Только как долго я просплю? Час? Два? А я ведь уже… больше часа в Лабиринте. Меньше чем через шестьдесят минут он начнёт сводить меня с ума. Или уже сводит?

Вопрос остался висеть в каменной черепной коробке, пропитавшейся запахом озона и раскисшей земли. Трава под моей ладонью никуда не делась, но вот рука… она напиталась силой.

— Хм, — хмыкнул я и сумел встать.

Ничего нигде не болело, а вместо изорванного камуфляжного костюма появился погребальный саван до пят.

— Брежу, и как правдоподобно! Но почему я вполне нормально рассуждаю? — удивлённо проговорил я и двинулся по каменной глотке.

Вышел из Разбитой головы и сразу по щиколотки увяз в размокшей земле. Она холодила босые ноги, а косые струи дождя мигом вымочили саван. Небо было свинцово-серым, раскинувшимся над безжизненной равниной с могилами.

— Не самое весёлое место, — пробормотал я и сглотнул дождевую воду, попавшую в рот. Она имела вкус тлена. — А может, я и ошибся…

Мой взор упал на задрожавший холмик земли. Из него показались покрытые трупными пятнами бледные руки, а следом выбрался и сам мертвяк. Его истлевшая грубая одежда была облеплена чёрными влажными комьями, а на сером высохшем лице белело буркало, как у сваренной рыбы. Из второй глазницы торчала рукоять ржавого ножа.

Мертвяк щербато улыбнулся и прохрипел:

— Помнишь меня?

— Что-то не припоминаю, — нахмурился я, потирая подбородок.

— Ты убил меня.

— Ты не сильно сократил список.

— Убил вот этим самым ножом… моим ножом, прямо возле виселицы, где тебя должны были повесить. А ведь я был простым палачом, но ты оборвал мою жизнь!

— А-а-а, теперь я тебя вспомнил! Жирон Живодёр! Помнится, ты так погано улыбался, надевая петлю мне на шею. А ведь толпа на площади симпатизировала мне. Все кричали моё имя.

— Они кричали: «Прикончи его! Вздёрни! Заставь станцевать последний танец с пеньковой подругой!»

— Да, хорошие были деньки, — ностальгически вздохнул я и усмехнулся. — А ты получил то, что заслужил. Разве не ты измывался над женщинами, заключёнными в темнице?

Тот сердито зашипел, стиснув костлявые пальцы в кулаки, но не напал, а вместе со мной перевёл взор на другую могилу. Из неё выбрался уже второй мертвяк. Этот был одет как рыбак, а из груди у него торчал багор.

— Федька Кривой, — сразу узнал я его, хотя мертвец уже был порядком обглодан рыбами и раками.

Кожа свисала с него лохмотьями, а тело раздулось. Нос пропал, губы исчезли, а обе щеки оказались разорваны.

Когда он заговорил, изо рта полилась вода, так что слова прозвучали неразборчиво:

— Ты… уб… ме… я быт… рыбак. А ты…

— Постой, постой, не усердствуй. Я тебе помогу. Ты говоришь, что я убил тебя, простого рыбака? Да, так и было. Рыбак ты был что надо. Говорят, сам водил рыбу на нерест. Да только мало кто знал, что помимо рыбы ты потрошил и жителей окрестных деревень. Было такое? Конечно! Потому-то я и оставил тебя на дне реки с багром в груди. И теперь неприятно удивлён, что у тебя, оказывается, есть могила! Непозволительная роскошь для такого гада.

Мертвец затряс кулаком, и с его одежды посыпались улитки. Они упали в лужу, а рядом с ней из могилы выбрался ещё один мертвяк. Он отряхнул фетровую шляпу и поправил покрытый грязью жёлтый костюм-тройку, мигом отяжелевший от пропитавшей его дождевой воды.

— Вот и ты здесь, — усмехнулся третий мертвец, тронув тонкими пальцами щегольские крысиные усики, растущие под длинным носом. — Узнал?

— Ещё бы, режиссёр Петров.

— Молодец, снимаю шляпу.

— Да мы все знаем, что ты снимаешь, потому твои фильмы всегда с треском и проваливались. После очередного провала ты накормил всех актёров и съёмочную группу ядом, виня их в своих неудачах. А сам ты яд почему-то не принял, но я помог тебе.

Режиссёр злобно оскалил крупные жёлтые зубы с чернотой возле дёсен, но я, не обращая на него внимания, двинулся по кладбищу, уже понимая, кто тут лежит. Из могил выбирались мертвяки и обвиняли меня в том, что я убил их.

Вскоре за мной шла целая вереница, оскальзываясь на мокрой земле. Дождь хлестал как из ведра, а серое небо пронзали зигзаги молний.

Стук капель и раскаты грома аккомпанировали воплям ведьмака, который когда-то являлся моим коллегой:

— Сражаясь с чудовищами, ты сам стал чудовищем! Погляди на себя! Ты умер не как человек, а как монстр! У тебя даже нет души! Она в артефакте! Но ты сдох! Сдох! И никакая регенерация не помогла тебе! Никто теперь не вспомнит о тебе! А ежели и вспомнят, то лишь для того, чтобы проклясть! Ха-ха-ха!

Он хрипло захохотал, запрокинув голову. И его гогот подхватили остальные мертвецы. Но они мигом стихли, стоило показаться ей…

Она ждала меня на тропинке, петляющей между могилами. Белое длинное приталенное платье, словно сотканной из невесомой паутины, оставалось чистым и сухим, несмотря на ненастье. Такого же цвета волосы касались хрупких плеч. Небольшая грудь не вздымалась, а на будто высеченном из мрамора лице с тонкими аристократическими чертами застыла грустная улыбка, словно у матери, встречающей нерадивое дитя, умудрившееся потерять всё что только можно.

Она взглянула на меня светло-голубыми мудрыми глазами, видевшими тысячи и тысячи подобных мне.

— Смерть… Смерть… Сама Смерть пришла за ним, — изумлённо зашептали за моей спиной мертвяки, павшие ниц прямо в грязь.

— Вот мы и встретились, — мягко заявила дама в белом, слегка склонив голову к плечу. — Наши пути много раз пересекались, но ты постоянно оказывался на шаг впереди.

— Да, я был хорош… Безупречен во всём. Даже в гробу буду лежать так, словно создан для него, — вымученно сострил я, чувствуя, как задрожали кончики пальцев. — Всё? Это конец?

Она сделала ко мне грациозный шаг, опустив ногу на раскисшую землю. Та не хлюпнула под её туфелькой, не забрызгала, даже не прогнулась, будто дама ничего не весила.

Губы Смерти дрогнули, и она провела тыльной стороной кисти по шраму, пересекающему мой подбородок, колючий от жёсткой светлой щетины. Её прикосновение мигом смыло все тревоги и эмоции, вдохнув в меня спокойствие человека, закончившего все дела земные. Не надо больше сражаться, биться, кого-то спасать… Всё, покой. Вечный покой. Но кое-что всё-таки тяготило меня.

— Но почему сейчас? — прошептал я, глядя на неё. — Я ведь был совсем рядом со своей целью, а ты убила меня.

— Я не убиваю, лишь провожаю в иной мир. Мои руки чисты, а посмотри на свои…

Её понимающий взгляд упал на мои руки с выступающими венами и грязной кожей, натянувшейся на сухих мышцах. Вдруг из пор засочилась кровь… Много крови разного оттенка: от бледно-розового до практически чёрного. Кровь закапала на землю.

— Значит, действительно пора? — пробормотал я, стиснув зубы.

— Не сейчас, но скоро… умрёшь даже ты, человек с тысячей лиц и удачей, струящейся по венам. Судьба ненавидит тебя, но от неё не сбежать. Она ударит в тот миг, когда ты наконец расслабишься, — внезапно печально улыбнулась Смерть и несильно хлопнула меня ладонью по лбу.

В тот же миг мертвецы разочарованно взвыли. И им вторил яростный раскат грома. Сверкнула такая яркая молния, что у меня перед глазами всё стало белым, а потом появился знакомый влажный тёплый сумрак, наполняющий череп Разбитой головы.

Я лежал на боку, касаясь щекой травы. По губам ползали мелкие букашки, а надо мной жужжал гнус. В нос забивалась вонь, оставленная склизом. Но она уже успела ослабнуть. А вот я, кажется, наоборот… набрался кое-каких сил.

Закряхтев, сумел принять сидячее положение. Гнус сразу же рассерженно разлетелся во все стороны.

— Не сегодня, но… когда-нибудь вы насладитесь моим… мёртвым телом, — прохрипел я, ворочая непослушным языком. — Возможно скоро, ежели, конечно, в этом бреду была капелька правды.

— Мяу, — внезапно раздалось из-за спины.

Я обернулся с сильно колотящимся сердцем и встретился взглядом с глазами, горящими огнём Преисподней.

— Черныш, ты всё-таки пришёл! — выдохнул я, едва не засмеявшись от облегчения, но тут же подозрительно сощурился. — Или… это продолжение бреда?

— Мяу, — лениво бросил кот, поднял толстый зад с травы и величественно прошёл мимо меня, коснувшись пушистым хвостом моего плеча.

Он понюхал каплю слизи и отпрыгнул, затряс головой и зафыркал. Морда скривилась, а хвост задрался трубой. Но уже через миг от кота пошла волна такой вселенской скуки, что у меня сами собой передёрнулись плечи.

И только спустя один удар сердца мне удалось осознать, что я чувствую душу монстра, заключённого в коте. Он скучал, безумно скучал, как древний бог, проживший тысячи лет и видевший всё. Люди для него были суетящимися муравьями. Он мог от нечего делать бросить в их муравейник кусочек сахара, а мог поджечь…

— Но мы-то с тобой друзья, — проговорил я и попытался передать ему эту мысль таким же способом, как напугал склиза.

Кот без всякого интереса косо глянул на меня и перевёл взор на клинок демона, смирно лежащий в траве. Черныш подошёл к нему, обнюхал и попытался поиграть с ним, стараясь подцепить когтистой лапой. Но меч оказался слишком тяжёл для него. Тогда кот просто сел подле него.

— Ладно, друг, окажи мне услугу. Верни меня на Землю, желательно в скотобойню, — проговорил я, кое-как встав на ноги.

Они ещё плохо слушались меня, как и руки. Кисти мелко тряслись, а во рту было сухо, как в пустыне. В «клетке» же осталась лишь душа Ириса, вторая ушла на регенерацию, всё-таки победившую яд и комара, и склиза. Но ежели срочно не раздобыть новую душу, то моё тело снова попробует сожрать душу Ириса, дабы добыть энергию для жизнедеятельности.

А кот то ли не понимал меня, то ли не хотел помогать. Он зевнул и неспешно потрусил прочь.

— Да твою ети! — прошипел я, цапнул меч демона и заковылял за Чернышом.

Его хвост мелькнул в каменной глотке, ведущей наружу. Пришлось миновать ее и выбраться из Разбитой головы.

На поляне лежала разорванная на мелкие клочки туша склиза, похожая на холодец, в который засунули петарду.

Кот уселся возле самого большого куска и довольно глянул на меня.

— Это ты сделал?

— Мяу.

А-а-а, кажется, Черныш просто хотел похвастаться. Всё-таки в нём есть не только вселенская скука, что кот и доказал, ринувшись ко мне. Как только его хвост коснулся моей ноги — сразу же возникла темнота перехода между Лабиринтом и миром.

Северная Пальмира, перекрёсток улиц Артиллерийской и Короленко

Возле тротуара сверкали мигалками полицейские машины, пугая ночной мрак. Пожарные уже растянули шланги и тушили пламя, вырывающееся из дверей башенки, где находился проход, ведущий в «Руины разбитой головы».

Зеваки толпились на почтительном расстоянии возле фонаря. А чуть в стороне от них стояло несколько машин скорой помощи. Возле них медики и маги оказывали помощь пострадавшим охранникам. Те с гневом косились на потрёпанных аристократов, гордо задирающих подбородки. Они нехотя цедили свои имена и давали первые показания дознавателям из тринадцатого отдела.

Приехал и сам полковник Артур Петрович Барсов. Он грузно выбрался из большого внедорожника, поправил помятый тёмно-синий китель и взглянул уставшими глазами с трёхъярусными чёрными мешками под ними на своего молодого помощника. Тот подскочил к нему, излучая энтузиазм даже кончиками своих жиденьких усиков, растущих на худощавом лице.

— Ну и что тут стряслось? — вздохнул Барсов, почесав щеку. — То же, что и везде? Маги устроили грызню за право войти в Лабиринт?

— Всё именно так! — звонко выдал парень. — Только здесь всё зашло гораздо дальше! Есть убитые и раненые!

— Хм… даже так… — дёрнул головой полковник. — Докладывай.

— Аристократы сцепились с охранниками. Была применена магия. И все как один участники рапортуют, что спровоцировал схватку человек, удивительно напоминающий Игнатия Николаевича Зверева. Я видел записи с камер, так что могу с уверенностью сказать — да, это именно господин Зверев.

— Он кого-то убил? — медленно проронил Артур Петрович, словно боялся услышать ответ.

— Нет, — сказал парень, сделав вид, что не услышал облегчённого выдоха своего начальника. — Однако он прорвался в Лабиринт без всякого на то позволения, повредив ногу сударю Рязанцеву. Вместе с ним в Лабиринт проник господин Ионов, а также некий неизвестный маг. Мне не удалось выяснить его личность, хотя его лицо попало в объективы видеокамер. Этот неизвестный мужчина зарубил мечом господина Рязанцева, а также двух аристократов в зале, где находится арка с проходом в Лабиринт.

— Мечом? — вскинул брови полковник. — Что за ретроград такой? Из какого он века? И как ему удалось зарубить трёх магов, чей уровень был выше девяностого?

— При нём были мощные артефакты, увеличивающие его силу и скорость. Он двигался невероятно быстро.

Барсов нахмурился, потирая подбородок двумя пальцами с обгрызенными ногтями.

— И где сейчас эти трое? Они уже вышли из Лабиринта? — спросил он, глянув на помощника.

— Никак нет. Временный проход исчез, так что господа Зверев, Ионов и неизвестный, скорее всего, никогда не выберутся из Лабиринта, — скорбно поджал губы парень, бросив на начальника печальный взор. Он знал, что полковник водил дружбу с Игнатием Николаевичем.

— Вот оно как… — пробормотал Артур Петрович, уставившись на свои ботинки.

Он провёл ладонью по лбу, дёрнув кадыком. Казалось, полковник не мог поверить в услышанное.

Барсов искоса посмотрел на помощника лихорадочно сверкающими глазами и горячо бросил:

— Ты уверен, что проход закрылся и никто из него не выходил⁈

— Абсолютно.

— Так-так-так… — быстро пробормотал полковник и сделал пару быстрых шагов к башенке, а потом остановился, несколько раз шумно вдохнул и взволнованно вернулся во внедорожник, вытащив мобильный телефон из кармана форменных брюк.

Он уставился на экран, словно больше не замечая помощника. А тот тактично кашлянул в кулак и спросил:

— Какие-то ещё приказы?

— Нет, нет. Всё, ступай, — махнул ему рукой полковник, не отрывая взгляда от номера телефона Владлены Велимировны.

Северная Пальмира, загородный дом Зверевых

Черныш оказался столь любезен, что после скотобойни переправил меня домой, да прямо в спальню, где горела лишь настольная лампа с красным абажуром. Она обосновалась на тумбочке возле огромной кровати, где читала книгу Владлена, прислонившись спиной к резному изголовью и вытянув ноги под тонким одеялом. Ночнушка скрывала грудь, а между бровями пролегла напряжённая складка.

Однако стоило мне появиться в сумраке возле стола с компьютером, да ещё с мечом в руке, как магичка резко вскинула голову и судорожно выпалила, распахнув изумрудные глаза:

— Боже!

— Нет, не угадала, скорее Сатана, — усмехнулся я, чувствуя себя значительно увереннее, отправив в «клетку» три коровьи души.

— Игнатий, ты вернулся! — радостно выпалила она и вскочила с кровати.

Хотела метнуться ко мне, дабы повиснуть на шее, но устыдилась своего порыва и сразу же остановилась. Пару мгновений безотрывно смотрела на меня взволнованно мерцающими глазами, словно опасалась, что я исчезну. А потом она изогнула губы в насмешливой улыбке и сложила руки на груди, вернув свой обычный стервозный вид.

— Вот ничего тебя не берёт, Зверев. Хоть коли тебя, хоть руби, хоть трави… Как на этот раз тебя хотели убить? Судя по твоему виду, тебя пропустили через камнедробилку, а затем накормили мышьяком. Ты такой бледный, что едва не светишься в сумраке. И как ты тут оказался? Опять кот-монстр помог?

— Именно, — кивнул я, положил клинок на стол и огляделся в поисках Черныша.

Тот пропал. Полезный всё-таки он монстр, хоть и непредсказуемый. Возможно, прямо сейчас он отправился пить кровь ни в чём неповинных селян, а я с ним дружбу вожу. М-да…

— Чего ты нахмурился? — насторожилась Владлена, медленно двинувшись ко мне, как хищница, боящаяся спугнуть упитанного кабанчика. — Рассказывай, как прошло твоё приключение. И даже не думай отбрыкиваться! Ты мне обещал поведать всё!

Она топнула ножкой по мягкому ковру, лежащему на дубовом паркете. А головы волков и кабана, висящие на стене, согласно сверкнули стеклянными глазами. Даже чучело медведя в углу вроде бы кивнуло, мол, да, обещал кое-что рассказать Владлене, прям в этой комнате и обещал.

— Может, я хотя бы сперва приму душ? — проговорил я, бледно улыбнувшись.

После всех приключений хотелось как следует отмыться и забыться крепким сном без сновидений.

— Хренушки! — наставила на меня указательный палец красотка. — Ты и из душа можешь куда-нибудь перенестись или найти с кем подраться прямо возле ванны. Рассказывай здесь и сейчас!

Я тяжело вздохнул, показывая взглядом магичке, что она хуже репейника. А та лишь гордо вскинула голову, словно услышала дивный комплимент.

— Что ж, слушай эту печальную историю… — вздохнул я и уселся на пол, чтобы не пачкать мебель.

В спине мигом что-то злорадно прострелило, а под коленом заныли сухожилия. Но я даже бровью не повёл, а уставился на Владлену. Та устроилась в кресле, забравшись туда вместе с ногами.

— Начинай, — проронила она, довольно улыбнувшись.

— Сперва задобрю дракона. Вот… — вытащил я из карманов все шесть артефактов. — Два ты мне дала, три я изъял из карманов трупа блондинчика, а один мне достался от демона, вот этот алмазный паук. Правда, пока не знаю, для чего он нужен, так что не буду тебе его предлагать. А из остальных трёх, не принадлежащих тебе, можешь выбрать любой, но не советую показывать его на людях, а то ведь это улика.

— Потом выберу, — царственно отмахнулась она, будто я ей предложил взять одну из трёх конфеток, которым цена половина медного гроша в базарный день.

— Хорошо, — буркнул я и следом предупредил её: — Всё, что ты услышишь, такой страшный секрет, что ежели его выболтать… погибнет множество людей.

— Зверев, ты сейчас обидел меня своими словами.

— Да? Не хотел. Это оно само как-то так удачно вышло.

— Я, по-твоему, базарная девка? Не умею следить за тем, что говорю? Неужели ты до сих пор не понял, что мне можно доверять⁈ — взорвалась она, ударив раскрытой ладонью по подлокотнику.

— Понял, понял. Не порти мебель, — усмехнулся я, подмигнув ей. — Мне просто нравится бесить тебя.

— Я когда-нибудь подмешаю тебе яд в корвалол. Ты помрёшь в жутких корчах, а я буду стоять над тобой и смеяться, открывая своё любимое шампанское.

— Зря потратишь и яд, и шампанское. Вряд ли я помру. Ладно, хватит засыпать меня комплиментами. Пора слушать, как я снова победил всех и вся.

Велимировна действительно была достойна того, чтобы узнать как минимум часть правды. Она услышала версию, в которой я победил демона в локации «Руины разбитой головы» и забрал его душу, чтобы приготовить зелье, способное убить главу клана Каас.

— И что дальше⁈ — подалась ко мне магичка, едва не сверзившись с кресла. — Что будет после смерти главы клана? Придёт же другой.

— Так далеко я не заглядываю. Мне бы день прожить да ночь простоять.

— Зверев! Не зли меня! Я знаю, что у тебя для каждой ситуации есть тридцать три плана! Было бы больше, но для них в нашем алфавите не хватает букв.

— Ты меня слишком хорошо знаешь, — улыбнулся я, встал и подошёл к окну. За ним по садовой дорожке прохаживался охранник, дымя сигаретой. — Планы действительно есть, но их сейчас бессмысленно рассказывать. Всё может измениться. Лучше поведай, вернулся ли охранник, который отвёз меня в город?

— Не знаю, — буркнула она, откинувшись на спинку кресла.

Магичка пожевала губы, желая ещё что-то спросить, но в этот миг на прикроватной тумбочке зазвонил её мобильный телефон.

— Кто там ещё? — недовольно прошипела она, плавно встала и грандиозно подошла к телефону, инстинктивно покачивая соблазнительными бёдрами. — Полковник Барсов звонит.

— Вы с ним любовники? Что-то он зачастил тебе названивать.

Велимировна фыркнула и спросила, выгнув бровь:

— Ответить?

— Угу. Только громкую связь включи.

— Слушаю! — бросила она, ткнув пальцем в светящийся экран аппарата.

— Владлена Велимировна, у меня плохая новость, — раздался сдавленный голос Артура Петровича, на фоне которого раздавались приглушённые команды и вой сирен. — Игнатий вошёл в локацию «Руины разбитой головы»… и остался там. Проход, ведущий в Лабиринт, исчез. Боюсь, что Зверев погиб, либо погибнет в ближайшие минуты.

— Кхем! — кашлянула Владлена, словно костью подавилась, а потом вопросительно глянула на меня.

— Понимаю, вы были с ним близки, — горько выдал полковник. — У меня у самого сердце болит, хотя я думал, что оно уже стало таким же твердым, как гранит.

— Скажи ему, что я жив и вернулся домой, лежу сейчас в кровати, — прошептал я, почесав щеку, где красовались небольшие вздувшиеся шрамики от зубастого языка склиза.

— Артур Петрович, так Игнатий здесь… — начала магичка и сообщила полковнику ровно то, что я ей и сказал.

— Как в кровати⁈ — выпалил он так громко, что стёкла чуть не задрожали. — Не может этого быть! Как он там оказался⁈ Как выбрался из Лабиринта⁈ Владлена Велимировна, ежели вы шутите, то это очень жестокая шутка!

— Я сейчас передам ему телефон.

Красотка вручила мне мобильник, а сама с кривой улыбкой уселась на кровать.

— Полковник Барсов, рад вас слышать.

— Игнатий⁈ Игнатий! И вправду ты! — ошарашенно выдал Артур Петрович. — Как? Как⁈ Мне же помощник сообщил, что из прохода никто не выбирался! Постой… Или ты выбрался во время пожара, когда в здании уже никого не было, а видеокамеры отключились?

Я помедлил. Уж больно шикарный вариант подкинул полковник, словно сам хотел помочь мне придумать, как я выбрался из Лабиринта. Уже не наживка ли это? Скажу ему, что да, во время пожара и выскочил из прохода. А он мне в ответ — ай-я-яй, не было никакого пожара!

Затаив дыхание, прислушался к звукам, вылетающим из телефона. Кажется, и вправду завывают сирены пожарных машин, даже вроде как шипение огня под струёй воды присутствует и доносятся голоса зевак.

Вероятно, башенка действительно горит.

— А вы весьма догадливы, полковник Барсов, — произнёс я, на всякий случай всё же не став прямо говорить, что выбрался из прохода во время пожара.

— Ох уж этот помощничек! — в сердцах бросил Артур Петрович и, судя по звукам, ударил раскрытой ладонью по баранке руля или чему-то подобному. — А чего же вы, Игнатий Николаевич, домой поехали? Сперва нужно было переговорить с полицией. Вы тут такое устроили… Все аристократы в один голос твердят, что вы спровоцировали драку! Есть убитые!

— Убитые⁈ — ахнул я. — Вы ничего не путаете? Не было никаких убитых, когда мне всё-таки удалось проскользнуть в Лабиринт.

— Есть! Есть! Ещё как есть! Нескольких аристократов зарубил мечом какой-то смуглый мужчина, двигавшийся с невообразимой скоростью.

— Демон, — едва слышно прошептала магичка и мрачно покосилась на клинок, лежащий на компьютерном столе.

Я кивнул Владлене, тоже поняв, что это был демон, да не абы какой, а Ирис.

— Артур Петрович, я к этим убийствам не имею никакого отношения. А что касается драки в башенке, отпираться не буду, немного перегнул палку, самую малость.

— Малость⁈ — выдохнул полковник. — Нет, Игнатий, при всём моём хорошем к тебе отношении, ты зашёл слишком далеко. Тебе придётся ответить за это! Тут уже ничего не заметёшь под ковёр. Слишком много свидетелей. А ежели за тебя заступится император, то дворянское сообщество этого не поймёт. Будет только хуже.

— Понимаю, потому готов за всё ответить. Мне нужно куда-то явиться?

— Да, через пару часов жду тебя в тринадцатом отделе.

— Сухари с собой брать и мыло? Учить правильные ответы на вопросы про пики точёные? — невесело пошутил я.

— Не до острот сейчас, Игнатий. Всё, до встречи.

Из динамика телефона донеслись короткие гудки.

— Ты и вправду поедешь в тринадцатый отдел? — мрачно спросила Владлена, хмуря брови.

— Ага. Сам не верю, что такое говорю, но за свои поступки нужно отвечать. Тем более в такой ситуации, когда скандала и огласки не избежать, — проговорил я, усевшись на подоконник.

— Над тобой могут устроить показательный процесс, дабы продемонстрировать, что даже любимчик императора не может избежать наказания. Государь мало имеет власти над правосудием. Его чинят аристократы. Они и в судах заседают, и в полиции все высшие чины принадлежат им. А ты сам знаешь, как к тебе относятся дворяне. Да они спят и видят, как ты сверзишься со ступени, на которую забрался.

— Ты права, — пробормотал я, задумчиво уставившись за окно. Сумерки посветлели, а на горизонте забрезжил ещё робкий розовый рассвет.

Меня действительно могут судить публично, максимально раздувая процесс. Наверняка князь Корчинский и граф Пугачёв постараются отомстить мне, влияя на судей и общественное мнение.

— Даже не знаю, как строго тебя накажут, — вздохнула Велимировна, встала с кровати и налила воды из графина.

— Ежели и вправду упекут в темницу, то ненадолго. Скоро будет атака демонов на империю. Без меня люди не обойдутся, а значит, выпустят под каким-нибудь благовидным предлогом, — смекнул я и взял протянутый магичкой бокал с водой.

— Да, наверное. Но тебя точно лишать энного количества очков рейтинга и наложат крупный штраф.

— Неприятно, но переживу. Главное, сохранить репутацию. А вот её во время процесса могут испортить так, что таксисты откажутся возить меня даже в экономе по тарифу люкс, — вымученно ухмыльнулся я и залпом осушил бокал. — Но я, конечно, буду бороться. Найму лучших юристов, да и сам придумаю какую-нибудь убедительную историю, рассказывающую, почему мне нужно было попасть в локацию «Руины разбитой головы».

— М-да, — тяжело вздохнула Владлена и мрачно улыбнулась. — Говорят, что добрыми делами выложена дорога в Ад. Вот убил ты гада-демона, приблизился на шаг к тому, чтобы спасти этот мир от вторжения клана Хаас, а какая награда? Судебный процесс и, возможно, всеобщая ненависть.

— Будет интересно, — неунывающе улыбнулся я и спросил у магички: — Ты знаешь номер телефона Воронова? У меня появилась кое-какая мысль.

За окном разгоралась заря. Робкий розовый свет скользил по скованной первым морозцем земле, отражаясь от тонкой корки льда, покрывшей лужицы.

А я скинул изорванную камуфляжную куртку, оставшись лишь в грязных штанах и майке цвета хаки.

— Господи, Зверев, — сморщила носик Владлена и замахала ладонью перед лицом. — От тебя несёт так, будто ты помер и стух.

— Ежели бы не ты, я бы уже помылся. Давай сюда телефон. Ты ведь нашла номер Воронова.

Магичка демонстративно задержала дыхание и передала мне мобильник, а сама отошла к окну спальни и приоткрыла его. Внутрь залетел прохладный ветерок, несущий запах прелых листьев.

Я поёжился и нажал на зелёную кнопку, рассчитывая, что Воронов ответит на звонок. Но тот мои надежды не оправдал. Мой звонок остался без ответа. Однако меня так просто не остановить. Я снова позвонил.

И лишь после двадцати секунд ожидания из телефона вырвался заспанный удивлённый голос, прокатившийся по спальне, благодаря громкой связи:

— Владлена Велимировна?

— Нет, но она тут рядом, купается в крови девственниц.

— Игнатий Николаевич? — растерянно прохрипел Воронов, явно находясь не на пике своих умственных способностей. — Почему вы звоните в такую рань?

— Какая рань? Четыре часа утра. Самое время на кого-нибудь напасть или на худой конец взять тележку и двинуться на базар. Ладно, ладно, не буду утомлять вас своим высокоинтеллектуальным юмором и сразу перейду к сути дела. Мы же люди занятые. Надо бы обсудить свадьбу моего внука Павла и вашей дочери Жанны.

— Сейчас⁈ Да вы с ума сошли! Разве это не может подождать?

— Жизнь слишком коротка, чтобы ждать, тем более моя. Вы забыли сколько мне лет? Я уже слышу, как мой давно померший прадед зовёт меня на тот свет в нарды играть, — хмуро проговорил я, пытаясь изобразить эксцентричного, сумасбродного деда.

— Дорогой… — вдруг донёсся из динамика телефона едва слышный мягкий женский голос, — дорогой, это Зверев? Выслушай его.

Воронов тяжело вздохнул и буквально прорычал:

— Говорите, Игнатий Николаевич. Что вас интересует?

— Когда будет свадьба? Кто за неё платит? И насколько серьёзно вы настроены? Готовы поклясться, что свадьба Павла и Жанны состоится до конца года?

— Ну-у… я с дочерью ещё не говорил, но вряд ли она будет против.

— Ещё бы! Мой внук — орёл, жених на загляденье! — приподнято сказал я и услышал смешок Владлены.

Та изогнула губы в улыбке, сокрушённо покачивая головой.

— Ага, орёл, — без энтузиазма повторил Воронова и добавил, проявив свою прижимистую натуру: — Обычно свадьбу готовит сторона жениха.

— Подготовлю, не переживайте. Только поклянитесь, что она состоится.

— Почему вы настаиваете? — насторожился аристократ. — Что-то случилось?

— А вы не видите, что происходит? Проходы в Лабиринт с ума сходят, народ ропщет, сумасшедшие по улицам толпами бродят, рассказывая о приближении Конца Света. Того и гляди, что-нибудь приключится. А я хочу быть уверен, что мой внук женится на достойной девушке. Вот и настаиваю.

— Дорогой, соглашайся, — снова донёсся до меня еле слышный голос супруги Воронова.

Только теперь в нём слышалась мольба… и какая-то странная нотка, как у человека, несущего тягостное бремя, будто она считала себя чем-то обязанной мне.

— Секундочку, — буркнул Воронов и, видимо, прикрыл телефон рукой, поскольку все звуки пропали.

— Думаешь, согласится? — задумчиво выдала Владлена, стоя возле открытого окна.

Ветерок ласкал её длинные волнистые волосы цвета воронова крыла и игриво забирался под тоненький халат, едва закрывающий подтянутый зад.

— Ему эта свадьба нужна не меньше, чем мне, — ответил я. — После истории с моим старшим внуком желающих взять Жанну в жены среди дворян резко поубавилось. А вот Павел — действительно из разряда «берём, заверните». Ну, по крайней мере, пока меня не отправили под суд, который может закончиться чем угодно.

— Потому ты и хочешь, чтобы Воронов дал клятву? — понимающе ухмыльнулась красотка, наконец-то закрыв окно.

— Бинго, — подмигнул я ей и перевёл взгляд на телефон в моей руке.

Что-то Воронов долго не отвечает. Кажется, у него сейчас идёт жаркая дискуссия с женой. Он, вероятно, не склонен давать клятву, а она вполне себе не против неё. М-да… жаль бедняжку. Ежели Воронов всё же согласится, то представляю, как он будет глядеть на жену, когда меня будут судить.

Нет, если всё пройдёт хорошо, и мою персону несильно накажут, Воронов лишь слегка пожурит жену, а то и вовсе смолчит. Но вот ежели меня швырнут в темницу под злорадный хохот дворян — тогда Воронов весьма и весьма рассердится на супругу. Однако уже ничего нельзя будет поделать. Свадьба точно состоится. Ведь аристократы склонны выполнять данные ими клятвы.

Впрочем, до клятвы может и не дойти. Уж больно долго Воронов молчит. Более того, связь вдруг прервалась.

— Твою мать, — процедил я, едва не пнув стул, стоящий возле компьютерного стола. — Он сбросил!

— Нет, Воронов не даст клятву, — поджала губы Владлена. — Он что-то заподозрил. А ежели ты перезвонишь ему, то подтвердишь, что страстно жаждешь этой свадьбы. Тогда он ещё больше насторожится.

— Это понятно, — протянул я, даже не думая перезванивать. Просто положил телефон на стол, а сам уселся на подоконник рядом с ним.

— Думаешь, он сам позвонит?

— Надеюсь.

— Если звонок не поступит в ближайшие две-три минуты, то… сам понимаешь, Воронов и не позвонит.

Я хмыкнул и принялся снимать одежду, демонстративно не глядя на телефон, словно мне было всё равно.

Владлена наблюдала за мной, стоя возле окна. Её взгляд скользил по моему обнажающемуся телу, порой задерживаясь на мышцах, перекатывающихся под кожей, украшенной десятками шрамов: новых и старых.

Магичка поглядывала и на разводы грязи, прилипшие мелкие веточки, а ещё пристально уставилась на мою голову, которую «украшали»' обгорелые короткие волосы.

— Зверев, официально заявляю, ты отвратительно выглядишь.

— А когда я о тебе такое говорю, ты обижаешься.

— Я тебя точно когда-нибудь укокошу! — прошипела она, сжав пальцы в кулаки.

Её яростный взгляд насквозь проткнул меня, а потом мимолётом скользнул по телефону. Тот молчал, хотя прошло уже минут пять. И пусть мы оба делали вид, что звонок Воронова не очень-то и важен, каждый понимал, что это не так.

— Ладно, пойду помоюсь, — спокойно произнёс я. — А ты разбуди моих внуков. У меня есть к ним разговор.

— Хорошо, — кивнула магичка и торопливо двинулась к двери, чтобы скрыть хмурую гримасу.

Но на полдороги она вздрогнула, когда телефон изрыгнул какую-то затейливую мелодию, где главную партию исполняли колокольчики. Владлена развернулась и коршуном метнулась к мобильнику. Аж волосы разметались по плечам. Тонкие женские пальчики схватили аппарат, как лампу с джином.

— Воронов звонит! — выдохнула она, радостно блеснув глазами.

— Подожди, не отвечай. Пусть поволнуется.

Та обнажила жемчужные зубки и с десяток секунд не нажимала на кнопку, а затем всё же ткнула в неё и включила громкую связь.

— Слушаю, — проронил я и отчётливо зевнул.

— Игнатий Николаевич, я согласен! — жарко выпалил Воронов, словно ему всё это время пятки жгли, да так искусно, что он теперь готов был на всё. — Клянусь, что свадьба Жанны и Павла состоится до Нового года.

— Владлена Велимировна свидетельница, — вставил я.

— Ага, — проронила она, улыбаясь до ушей.

— Доброе утро, — бросил ей аристократ. — И до свидания. У меня много дел.

Он отключился, явно пребывая не в лучшем расположении духа.

— Отлично, — довольно проговорил я. — Воронов, конечно, не самый приятный человек на свете, но он не даст Павла в обиду, когда тот станет его зятем.

— Так и ты не даёшь его в обиду. Перегрызёшь глотку любому, — весело сказала магичка и сжала согнутыми пальцами своё горло.

— Ага. Но я не вечен.

— Да брось, ты ещё меня переживёшь.

Я улыбнулся, не став говорить, что Игнатий Николаевич по плану умрёт где-то через месяц. А может, и раньше, если верить Смерти из моего бреда. Хотя, конечно, это всё чушь. Ну какая Смерть? Меня больше волновало, что моя душа у «Вампира». Надо бы поскорее её вернуть.

Пока же я открыл дверь, ведущую в ванную комнату, и бросил Владлене:

— Разбуди моих внуков, только давай без твоих выкрутасов. Не надо поливать их холодной водой, поджигать одеяла или врываться в спальни с дикими воплями.

— Тиран, — помрачнела она. — А у меня уже были такие интересные идеи… Эх.

Испустив смешок, я скрылся в ванной комнате, где забрался под душ. Тёплые струи обрушились на моё тело, смывая грязь и ошмётки засохшей крови. Мышцы, наконец, расслабились. Потянуло в сон. Да и есть захотелось, аж живот забурчал.

— Что-нибудь перекусим, — пообещал я ему и насухо вытерся полотенцем.

Напялил махровый халат, сунул ноги в мягкие тапочки и вышел из ванной комнаты, а потом покинул спальню и едва не столкнулся лицом к лицу с помятым Павлом.

— Деда, что происходит⁈ — взбудораженно пропыхтел он, мрачно косясь на довольную Владлену.

Подле неё в одних трусах тёр глаза здоровяк Вячеслав, прислонившись мускулистым плечом к стене коридора.

— Поздравляю, Павел, ты женишься! — хлопнул я внука по плечу и прошёл мимо.

— Нет! Не хочу! — тоненько выпалил он, тряхнув всеми тремя подбородками.

— Чего это? Всё-таки ты больше по мужчинам? И к тебе спиной лучше не поворачиваться, иначе пырнёшь кожаной рапирой? — иронично выдал я и услышал смешок магички.

— Да я не в том смысле! — выпалил побагровевший внучок, сжав пальцы в кулаки. — Нельзя мне вот так заявлять, что я женюсь! Я же не вещь какая-то, не раб!

— Угу, — поддакнул Вячеслав, проведя пятернёй по коротким светлым волосам, топорщащимся на голове, как иголки ежа. — Кто хоть невеста?

— Жанна, — бросил я и пошёл к лестнице, ведущей вниз. — Либо на ней женится Павел, либо кто-то другой. Свадьба точно состоится до Нового года. Её отец дал слово.

— Жанна? — заинтересованно пискнул позади Павел. — Она хорошая девушка. Но как-то вот так жениться, как в Средние века…

— Так твой дедушка ещё застал их, вот и ведёт себя соответствующим образом, — сострила Велимировна, спускаясь следом за мной по ступеням, залитым розовым утренним светом, втекающим в окно.

— Дедушка, а почему ты ради этой новости разбудил нас так рано? — резонно спросил Вячеслав, под весом которого лестница слегка поскрипывала.

— Хотел сообщить вам пренеприятную новость. Меня ждёт суд. И к сожалению, я на нём буду не судьёй, а подсудимым.

— Как⁈ За что⁈ — выпалил Павел, округлив зенки.

— Да я похулиганил немного нынче ночью в одной из башенок, вот аристократы и обозлились. Но вы не переживайте. Меня не расстреляют и даже не высекут на площади под радостные вопли толпы. Максимум выпишут штраф, погрозят пальцем и отправят в темницу на месяц-другой.

— Когда будет суд? — сразу перешёл к сути вопроса Вячеслав, не став, как его брат, хлопать ресницами.

Здоровяк лишь нахмурил брови и расчертил лоб неглубокими морщинками, означающими, что он быстро начал анализировать ситуацию.

— Не знаю. Думаю, через несколько дней.

— Эх! — с сожалением выдохнул Слава сквозь стиснутые зубы.

— А чего? Хотел, чтобы твоего дедушку быстрее судили? Не переживай, он тебе фотографии пришлёт и видео, — язвительно выдала Владлена, двинувшись по левую руку от меня по первому этажу.

— У меня отпуск завтра заканчивается. Надо ехать в Строгачёв — это город в Сибири. Там открылся какой-то странный проход в Лабиринт. Меня назначили одним из тех, кто будет исследовать его, — мрачно сказал старший внук и следом добавил: — Но я попробую взять несколько дней отгула, чтобы поддержать дедушку.

— Не надо меня поддерживать. Хватит и позвоночника. Поезжай в Строгачёв. И не перечь мне! — погрозил я ему пальцем, заметив, как парень непокорно вскинул голову.

Он смолчал, но в его глазах возникла какая-то мысль…

— Деда, а мне что делать? — пролепетал Павел, последним войдя на кухню. — Как помочь тебе?

— Делай то, что у тебя получается лучше всего. Организуй какой-нибудь перекус. А то есть хочется так, что желудок прилип к спине, — произнёс я и уселся за стол.

Младший внук вздохнул и принялся за дело вместе с Вячеславом, решившим помочь ему. И вскоре мы уже пили чай с бутербродами, обсуждая подробности грядущих дел славных, а также то, что произошло в башенке. Пришлось соврать внукам, сказав, что я отправился туда за ценным артефактом. Они поверили. Да и как тут не поверить, когда я показал им алмазного паука?

Павел хотел было коснуться артефакта, смирно поблескивающего возле моей ладони на столе, но Вячеслав быстро шлёпнул его по загребущей ручонке.

— Куда тянешься? Руки, что ли, лишние⁈ — сердито выдохнул он, глянув на младшего брата. — Дедушка же сказал, что артефакт непонятно что делает! Может, он как раз убивает таких любопытных аристократов.

— Или пухляшей, поклявшихся сбросить вес, но вместо этого уминающих бутерброды в промышленных масштабах, — вставила Владлена, грозно глянув на Павла.

Внук судорожно сглотнул и отставил подальше тарелку с последним бутербродом. Я шустро взял его и впился в него зубами, попутно вернув алмазного паука в карман.

Павлушка проводил артефакт хмурым взглядом и перевёл взгляд за окно. Там по асфальтированной дорожке ехала к дому чёрная иномарка с тонированными стёклами. Она уверенно остановилась возле фонтана рядом с парадным крыльцом.

— И кто это может быть? — прошептал Павел, словно его могли услышать находившиеся в машине люди.

— «Чёрный воронок»? Но сейчас же не тридцать шестой год, — пробормотал я и заметил непонимающие взгляды внуков и Владлены.

Ах да! Это не тот мир! Здесь не было чёрных автомобилей, на которых во время сталинских репрессий сотрудники НКВД приезжали арестовывать по доносу людей.

— О! — выдохнул Павел, глядя через окно на человека, вышедшего из машины. — Так это же наш охранник!

Действительно, это был тот самый мужчина, чья красная «ауди» пала смертью храбрых, сгорев после аварии.

Охранник хлопнул ладонью по крыше чёрного автомобиля. И тот сделал полукруг вокруг фонтана и поехал обратно к воротам, чтобы покинуть территорию.

— Где он был? И почему приехал на такой роскошной машине? — подозрительно сощурился Вячеслав, сделав глоток чая из стакана с нарисованным гербом империи.

— Пойду поговорю с ним, а вы сидите тут, — решил я и встал из-за стола.

Никто перечить не стал, так что я без лишних разговоров вышел из кухни, миновал коридор, холл и выбрался на крыльцо, где меня окутал прохладный воздух, забравшийся под халат.

— Эй! — крикнул я охраннику, уже успевшему отойти к деревьям, чтобы спокойно покурить под сенью жёлтых осенних листьев.

Он увидел меня и сразу же выбросил сигарету, будто у него в руках ничего и не было. На его бледном после ночных приключений лице забрезжила улыбка, а кожа натянулась на выпирающих скулах.

— Господин! Вы уже вернулись? Всё ли у вас получилось⁈ — громко выдал он, двинувшись ко мне по брусчатой дорожке.

— А то. Или ты во мне сомневался? — подбоченился я.

— Нет. Что вы! — выпалил он и едва не перекрестился.

Я усмехнулся и спросил:

— В больнице был? Судя по автомобилю, привезшему тебя сюда, встретили тебя там как надо, да и проводили так же.

— Ага, — с энтузиазмом кивнул он. — Стоило лишь сказать, что я охранник Игнатия Николаевича Зверева, как вокруг меня заплясал целый хоровод медиков во главе с магом жизни Савелием Петровичем. Он, кстати, спрашивал, как ваше здоровье.

— Савелий Петрович? — нахмурился я, силясь вспомнить это имя. — А-а-а, понял кто это! Он же был моим акушером, то бишь присутствовал при моём втором рождении, когда я из гроба выбрался ко всеобщему счастью. М-да… кажется, что это было век назад, а прошло-то всего ничего. Так, ладно, хватит попусту лясы точить. Надо к делу переходить. Я тебе премию обещал? Обещал. А я своё слово держу. Подойдёшь к моему младшему внуку Павлу, он тебе переведёт… переведёт…

Я задумался, прикидывая, сколько денег стоит дать охраннику, замершему с такими глазами, будто он оказался перед барабаном, где все секторы были призовыми, но суммы там красовались разные.

Я не стал разочаровывать его и назвал такую сумму, которая с лихвой покрывала все его нервы и сгоревшую машину.

— Батюшки! — ахнул он, едва на колени не бухнувшись. — Спасибо! Спасибо, Игнатий Николаевич! Вовек не забуду вашу щедрость! Всей своей семье велю молиться за ваше здоровье!

— Только не переусердствуй. А то на радостях сына переименуешь в Игнатия, или дочь, — усмехнулся я и услышал шум мотора.

Метнув взгляд на асфальтированную дорогу, разрезающую сад, увидел два чёрных внедорожника, едущих ко мне от распахнутых ворот. Моё чутьё подсказало, что вряд ли в них находится восторженная делегация, решившая поздравить меня с тем, что произошло в башенке.

Розовое утреннее солнце вместе со мной и охранником взирало за тем, как к парадному крыльцу моего загородного дома подъехали два внедорожника. Номера принадлежали тринадцатому отделу.

— Кто это, господин? — шепнул мне охранник, стоя рядом со мной на верхней ступени.

Его рука нырнула под куртку, где явно скрывалась наплечная кобура.

— Не надо, — бросил я ему. — С государственной машиной нам не совладать. Да и не нужно. Всё идёт так, как и должно.

Охранник поморщился при виде того, как из внедорожников высыпались восемь человек в чёрных костюмах. Трое из них мне оказались знакомы. Я видел их в здании тринадцатого отдела.

— Игнатий Николаевич, доброе утро, — вежливо произнёс один из этой троицы, пригладив тёмные волосы, зализанные назад.

— Да какое уж оно доброе, раз ко мне такие гости? — иронично усмехнулся я. — Полковник Барсов не стал ждать моего появления? Отправил вас за мной?

— Да, мы за вами. Такой уж поступил приказ, — кивнул прилизанный и растянул тонкие губы в виноватой улыбке, живущей на худощавом лице с острыми скулами и ввалившимися рябыми щеками.

Кажется, его звали Григорием. Да, точно!

— Григорий, дадите собраться? Хотя глупый вопрос. Я пойду соберусь, а вы стойте здесь. Можете вон по саду прогуляться, только ничего не воруйте и цветы не рвите.

— Вы, конечно, можете собраться, — поспешно вставил прилизанный, пока я не повернулся к нему спиной. — Однако мы должны следовать протоколу. Я и мой коллега пойдём с вами. И вот ещё что, Игнатий Николаевич, выпейте это зелье. Оно лишит ваш дар связи с мозгом. Временно, конечно.

Григорий взбежал по ступеням и, не делая резких движений, распахнул пиджак. Блеснули наручники, прицепленные к кожаному ремню. И блеснули они совсем неслучайно. Прилизанный показывал, что может играть и по-плохому.

Пока же он вытащил из внутреннего кармана металлическую капсулу сантиметров пять длиной. Открутил крышку и сунул её мне.

— Пейте, не переживайте, — проговорил он.

Я взял капсулу, понимая, что нет никакого смысла брыкаться, брызгать слюной и гордо отказываться. Такое поведение лишь усугубит моё положение.

— Ваше здоровье, — отсалютовал я ему и сделал мелкий глоток.

Да, действительно то самое зелье, а не какая-то отрава.

Залпом выпив содержимое, вернул капсулу прилизанному. Тот как бы невзначай перевернул её, проверяя — всё ли выпито. Из неё выкатилась лишь жалкая капелька. А у меня в груди перестал ощущаться дар, даже в затылке что-то кольнуло.

Интересно, как регенерация отреагирует на зелье? Воспримет его как яд и нейтрализует? Или нет? Посмотрим-посмотрим.

— За мной! — махнул я прилизанному и увязавшемуся за ним мужчине лет тридцати.

Последний вдруг пробурчал, недовольно глянув на Григория:

— А как же наручники? По протоколу мы должны надеть их на объект.

Прилизанный на миг закатил глаза, как взрослый человек, услышавший лютую хрень от ребёнка, ввязавшегося в мужской разговор. Но Григорий смолчал, лишь весьма выразительно глянул на мужчину, мол, тебе надо, ты и надевай.

Тот сунул руку под пиджак и отстегнул наручники, но наткнулся на мой тяжёлый, как смертный грех взор и замер. Его кадык дёрнулся, а в уголках рта застыло напряжение. Наручники мелко покачивались в пальцах, пока его коллеги смотрели куда угодно, только не на нас.

— Что ж, думаю, можно обойтись и без наручников, — наконец глухо произнёс мужчина и неловко сунул их под пиджак.

Они выпали, грохнувшись на крыльцо.

Мужчина чертыхнулся, поднял их и отправил в карман пиджака. На его выбритом до синевы лице проступила краска стыда.

А вот мой охранник смотрел на меня с восторгом, дескать, так поставить на место явно непростого служивого — дорогого стоит.

Я мысленно усмехнулся и величаво вошёл в дом в сопровождении Григория и его коллеги, побоявшегося моего гнева.

В холле нас уже встречали мои внуки и Велимировна.

— Владлена, только не реви. Всё будет отлично. Я прокачусь с этими господами и вернусь.

— Реветь? Что это вообще такое? Как это делается? — фыркнула она и посмотрела на грустного Павла, вздыхающего так тяжело, будто меня везли минимум на плаху. — Павел, научишь?

— Отстаньте от него, Владлена Велимировна, — буркнул Вячеслав, успевший натянуть джинсы и футболку.

Я показал старшему внуку большой палец и поднялся по лестнице, а потом вошёл в свою спальню.

Сотрудники тринадцатого отдела остались стоять снаружи, хотя по протоколу, наверное, должны были зайти вместе со мной, но, видимо, решили не сердить меня лишний раз. Так что я преспокойно надел тёмно-синий костюм-тройку и вернулся в коридор.

Внизу с вешалки снял кашемировое пальто и тоже напялил его, чувствуя на себе взгляды внуков и магички.

— Что ж, не передеритесь тут, пока меня не будет, — улыбнулся я им и в напряжённой тишине направился к входной двери вместе с Григорием и вторым мужчиной.

Стоит сказать, что домочадцы всё-таки изрядно волновались, хоть и делали вид, что ничего страшного не происходит. Однако Владлена как-то слишком часто улыбалась. Вячеслав хмурился. А у Павла и так всё на лице было написано крупными буквами.

Даже слуги вышли меня проводить. Ну как вышли… из коридора высунулась растрёпанная Прасковья и идеально причёсанный дворецкий Пётр, который выглядел так, будто спать и не ложился. И если служанка посмотрела на меня с отчаянием, то Пётр взглянул так, словно ничего странного и не происходит.

Более того, он буднично бросил, глядя на меня выцветшими голубыми глазами с благообразного лица:

— Господин, не желаете ли взять зонт? По прогнозу сегодня будет дождь.

— Постараюсь вернуться до дождя, — усмехнулся я и вышел из дома.

Один из сотрудников тринадцатого отдела открыл для меня заднюю дверь внедорожника. Я уселся на мягкое сиденье. Слева от меня примостился Григорий, справа пристроился его коллега, не решившийся надеть на меня наручники.

Ещё двое мужчин сидели спереди.

Водитель надавил на педаль газа, и внедорожник тяжеловесно двинулся по асфальтированной дорожке, шурша мелкими камешками. Утреннее солнце отразилось от ворот, отъехавших в сторону. Внедорожники проехали мимо них, а потом двинулись в сторону шоссе по дороге, рассекающей густой лесок.

— Музыку, что ли, включите, — бросил я, глянув за окно, где покачивали ветками деревья с жёлтыми листьями. — А то едем как на похороны.

Водитель посмотрел через зеркало заднего вида на Григория. И тот слегка кивнул. Шофер нажал на кнопку и из динамиков полилась грустная музыка Chi Mai Эннио Морриконе из фильма «Профессионал».

— Ты издеваешься? Ещё бы сразу заупокойную молитву включил, — пробурчал я.

Водитель переключил волну, и зажигательная музыка заглушила мотор внедорожника. Но далеко мы не уехали…

Внезапно узкую дорогу перегородил чёрный минивэн, будто выпрыгнувший из кустов. Из него посыпались крепкие ребята в чёрном камуфляже, в бронежилетах, касках и с масками на рожах. В руках, естественно, были не цветы, а оружие.

— Какого хрена⁈ — выпалил Григорий, выхватив из наплечной кобуры пистолет.

Он резко качнулся, когда водитель торопливо затормозил. Свистнули покрышки. А сидящий впереди человек вызвал магию, окутавшую его правую руку.

— Что происходит⁈ — судорожно выдал сотрудник тринадцатого отдела, тяжело дышащий справа от меня.

— Кажется, мне придётся вас покинуть, господа, — спокойно проговорил я, начав догадываться, что происходит. — Советую вам не сопротивляться.

— Это ваши люди⁈ Вы их наняли⁈ — выпалил Григорий, едва не обжёгший моё ухо пламенным дыханием. — Немедленно отзовите их!

— Нет, к сожалению, не мои, — вздохнул я и покосился на выбравшегося из минивэна подтянутого седоусого брюнета в дорогом чёрном костюме.

Он миновал бойцов, взявших в полукольцо первый внедорожник, а затем раскрыл «корочки» и припечатал их к левому заднему стеклу нашей машины. Буквы оказались не особо разборчивыми из-за тонировки, но герб империи можно было разглядеть.

— Тайная канцелярия, — икнул побледневший Григорий и торопливо опустил стекло.

«Корочки» оказались перед его длинным носом. Он тщательно изучил их и посмотрел на усача, как кролик на удава.

— Игнатий Николаевич Зверев теперь наша забота, — холодно сказал тот, вернув удостоверение во внутренний карман пиджака.

— Мне… мне нужен приказ от начальства, — проблеял набравшийся храбрости Григорий, заслужив мой уважительный взгляд. — Я позвоню Артуру Петровичу Барсову.

— Звони, но быстро, — отрезал усач, глядя на сотрудников тринадцатого отдела как на дерьмо. Так хищники поглядывают на падальщиков.

Старая добрая борьба ведомств. Меня она мало волновала. Больше заботило то, что со мной решил поговорить князь Вяземский. И он не просто пригласил меня приехать, а устроил с помощью своих подчинённых настоящее шоу, отправив по мою душу грешную минивэн.

Что это может значить? Хм, варианты есть разные… Причём некоторые из них более чем неприятные. Но ответ я узнаю лишь от самого Вяземского. Глупо задавать вопросы усачу. Он вряд ли знает на них ответы. Наверняка ему просто приказали доставить меня к князю. И мне не стоит сопротивляться. Если прольётся кровь — моё положение совсем осложнится.

Пока я обо всём этом размышлял, Григорий дозвонился полковнику, пару раз кивнул и передал телефон мне.

Я взял его и прижал к уху.

— Игнатий Николаевич, я ничего не могу сделать, — раздался мрачный голос Артура Петровича. — Вы должны поехать с сотрудниками тайной канцелярии. Извините.

— Вам не за что извиняться, — неунывающе сказал я и улыбнулся. — Всё будет хорошо. Не переживайте.

— Надеюсь…

Вернув трубку, неторопливо выбрался из внедорожника, чувствуя на себе цепкие, решительные взгляды бойцов в чёрном. Они по сравнению с ребятами из тринадцатого отдела были матёрыми волками, готовыми напасть в любой миг. Стоит только усачу шевельнуть пальцем — и в меня помимо пуль полетит магия из артефактов. Уверен, каждый из них обвешан ими, как новогодняя ёлка игрушками.

— Прошу, — указал усач на дверь минивэна.

— Вы так добры, — ухмыльнулся я.

Но тот никак не отреагировал на поддёвку. Молча проследил взглядом, как я, не спеша, забрался в салон и уселся на заднее кресло. Следом по местам расселись бойцы, продолжая напряжённо наблюдать за мной.

Усач залез последним, после чего хлопнула дверь и минивэн понёсся по шоссе, залитому утренним светом. И поехали мы совсем не в город. Я это понял лишь по тому, что минивэн свернул налево, а не направо, как обычно ездят те, кто хотел попасть в Северную Пальмиру. Более подробно понять, куда едем, мне мешало отсутствие окон в задней части минивэна.

Задавать вопросы, опять же, было глупо. Никто мне на них не ответит. Потому я откинулся на спинку сиденья, вытянул ноги и прикрыл глаза, пробормотав:

— Разбудите, когда приедем. А я пока покемарю.

Кто-то из бойцов удивлённо хмыкнул, а один даже головой в шлеме ошеломлённо дёрнул, будто искренне считал, что все, кого везут на этой машине, должны дрожать и мысленно перебирать свои грешки, обильно потея. А этот Зверев спать удумал. Мой поступок явно не укладывался в его картину мира.

А я ведь на самом деле задремал, но вполглаза. Усталость всё-таки взяла своё. Правда, мозг в полусонном состоянии всё-таки продумывал варианты развития событий.

И когда минивэн спустя четверть часа замер, перестав бурчать мотором, у меня уже созрели кое-какие идеи.

— Приехали! — сказал мне сидевший рядом боец.

— Уже? — сонно пробормотал я, воспитанно прикрыв зевок ладонью.

— Выходите, — бросил усач, открыв боковую дверь.

Не став кочевряжиться, выбрался из минивэна и оказался во внутреннем дворе настоящего замка. На крепостных стенах стояли прожекторы, а мимо натянутой над каменными зубцами колючей проволоки прохаживались бойцы.

На угловых и надвратных башнях поблёскивали пулемёты, а массивное главное здание с узкими забранными решётками окнами нависало надо мной, словно хотело вдавить в серые камни, коими был вымощен двор.

— Прошу за мной, — хмуро проговорил усач и двинулся к двустворчатым арочным дверям из толстых досок и металлических клёпок диаметром сантиметров десять.

Я двинулся за ним, очутившись в центре «коробочки» из бойцов.

М-да, обходились со мной, как с опасным преступником, способным лишь ногтями на ногах разорвать в клочья роту-другую обычных смертных. А ведь у меня сейчас даже регенерация, кажется, не работала. Зелье Григория всё-таки подействовало на дар. Но судя по ощущениям, его действие скоро иссякнет, гораздо раньше чем если бы его влили в простого мага. Мой организм разрушит его заметно быстрее.

Спрятав довольную улыбку, я вошёл внутрь следом за усачом. Тот двинулся по широкому коридору с красной ковровой дорожкой на каменном полу и висящими на стенах гобеленами. На них красовались гербы империи и лично императорской семьи. А под потолком ярко горели люстры. Двери же все оказались металлическими с кольцами вместо ручек.

— Стильно, — хмыкнул я, одобрительно покачав головой. — Эдакая Бастилия — тюрьма для высокопоставленных лиц.

Все дружно проигнорировали мои слова. В коридоре были слышны только звуки тяжёлых ботинок, ступающих по ковровой дорожке.

А я подумал, что выбраться отсюда будет нелегко. Все артефакты остались в доме, как и «Вампир».

Эх, надеюсь, мне здесь не придётся задержаться, ведь сегодня вечером Лара будет ждать меня в локации «Забытые пещеры» возле зелёного пруда. Нужно явиться туда во что бы то ни стало, иначе весь мой план полетит псу под хвост. В свете гибели Ириса Лара мне нужна, наверное, даже больше, чем я ей.

— Игнатий Николаевич, вы не должны знать, как расположены коридоры и залы замка, — вдруг проговорил усач, развернувшись перед дверью.

— Я не буду запоминать. Честно-честно.

— У меня есть способ более действенный, — еле заметно усмехнулся он и вскинул чёрный пистолет.

Тот опасно блеснул в свете люстры и издал отчётливый пшик.

Я рефлекторно дёрнулся в сторону, но врезался плечом в бойца. Тот с криком повалился на стену и упал на пол, сорвав гобелен. Из его рук выпал короткий автомат, а в глазах, виднеющихся сквозь прорези маски, возникли жгучий стыд и злость.

Но мне было плевать на него.

Захрипев, я упал на одно колено, мрачно глядя на небольшой дротик, торчащий из сгиба руки, мигом отказавшейся слушаться меня. Кончик дротика явно был смазан какой-то пакостью, побежавшей по моим венам. Пальцы холодели, мышцы наливались онемением, а мысли путались. Я бы, конечно, мог побороться с гадостью, но не стал… Не время и не место. Всё решится после разговора с князем.

— Хм, — удивлённо хмыкнул усач и ещё два раза выстрелил.

Оба дротика попали в грудь, заставив меня повалиться на пол. Однако сознание не спешило покидать меня, цепляясь за реальность.

— Мощный старик, — уважительно произнёс усач, думая, что я вырубился. — Только с третьего дротика упал. Прежде мне такого видеть не доводилось. Все обычно с первого вырубались. А ты, Рябина, — посмотрел он на бойца, вставшего с пола, — больше не работаешь в моём отряде. Какой позор… Тебя свалил старик, а если бы он схватил автомат и выпустил очередь?

— Виноват, — опустил голову боец, чей голос прозвучал глухо, как из бочки. — Но он… он оказался резким и сильным. Вы же сами видели… Он чуть от дротика не увернулся. Не дед, а демон какой-то.

— Сдай оружие, Рябина. Завтра подыщем тебе новую должность. Говорят, нужен охранник… Кто-то постоянно ворует туалетную бумагу из сортира, — жёстко усмехнулся усач под еле слышный грубый смех остальных членов его команды.

Рябина отчетливо скрипнул зубами, но смолчал, опустив плечи.

Усач же продолжил, кивнув на меня:

— Клиента обыскать. Действовать осторожно. И вколите ему зелье, нарушающее связь мозга и дара. Эти дебилы из тринадцатого отдела могли дать ему недостаточно большую дозу…

Он говорил что-то ещё, но я уже не услышал. Сознание всё-таки кануло во мрак.

Сознание вернулось ко мне резко, словно я спал и меня вырвал из сна громкий звук. Глаза распахнулись и уставились на потолок из серых блоков. Под ним царил сумрак, затопивший небольшую комнату с такими же серыми стенами и роскошным ковром на полу.

Меня же поместили на узкую кровать с мягким матрасом. Да ещё напялили кандалы на руки и на ноги.

— Прелестно… — пробормотал я, приняв сидячее положение с отчётливым металлическим звяканьем цепей.

Ну хоть одежда на мне осталась прежней, но телефон, естественно, изъяли. Серьёзно они подошли к делу. И кандалы как бы намекают, что меня тут будут держать явно дольше, чем один день, а мне ведь к вечеру нужно попасть в Лабиринт.

Сколько сейчас времени?

Я тревожно глянул в сторону единственного окна, такого узкого, что через него не протиснется даже Жанна Воронова. К тому же оно оказалось снаружи забрано решёткой.

И всё же я подошёл к нему мелкими шагами, поскольку цепь кандалов оказалась довольной короткой.

Из окна был виден внутренний двор и бледное солнце, касающееся леса, растущего на горизонте.

Ага, значит, сейчас даже нет полудня. Неплохо, неплохо. А вот что плохо — так это то, что магические атрибуты пока так и не ощущаются.

— Ладно, и без них справлюсь, — прошептал я еле слышно и оглядел стены.

Наверняка где-то здесь спрятаны видеокамеры и микрофоны. А вон за той ширмочкой в углу точно скрывается унитаз. Так и оказалось.

Я воспользовался им, решив, что эта камера по степени поганости занимает не самое последнее место среди тех, где мне пришлось побывать. Наверное, она даже лучше некоторых номеров в дешёвых отелях. Кровать вполне мягкая. Я снова улёгся на неё и закинул руки за голову.

А что ещё делать? Долбиться в дверь и орать, чтобы меня выпустили? Пфф, только репутацию терять!

Опыт мне подсказывал, что меня час-другой будут мариновать, не станут допрашивать, дабы за это время я сам себя накрутил, начал нервничать и грызть ногти. Человек ведь большой мастер пугать сам себя. Да и кандалы могли надеть на меня с этой же целью, чтобы показать, как всё серьёзно.

— Хрен вам всем, — едва слышно пробормотал я, зевнул и закрыл глаза.

Конечно, сон пришёл не сразу, всё-таки волнение возилось в моей груди, однако мне всё же удалось заснуть.

Замок тайной канцелярии

Приличных размеров прямоугольная комната напоминала компьютерный клуб. Целых шесть человек сидели за мониторами, красующимися на столах, вытянувшихся вдоль стены.

Тихонько шумел кондиционер, в углу стоял фикус в кадке, а один из людей хрустел чипсами, доставая их из пачки. Но он поспешно сунул её в мусорное ведро под столом, когда открылась дверь и в полумрак вошёл князь Вяземский.

— Что там Зверев? — бесстрастно выдал он, поправив серый галстук.

— В камере, — ответил любитель чипсов, восседая, как и прочие, в удобном компьютерном кресле.

— Я знаю, что он в камере, — процедил князь, подойдя к сжавшемуся мужчине. — Что он делает?

— Вот! Вот! — ткнул тот пальцем в один из мониторов, где во всех подробностях была видна камера Зверева.

— Он… он спит? — проронил Вяземский, не сумев сдержать изумления.

У него даже брови чуть-чуть приподнялись, что по меркам князя было чуть не наивысшей степенью удивления.

— Ага, — подтвердил мужчина, пока его коллеги усердно пялились в мониторы, словно и не замечали высокое начальство.

— И сколько он спит? — изрёк Вяземский, заложив руки за спину.

Князь выпрямился во весь свой невеликий рост, однако тени словно в испуге отшатнулись от него, а мужчины затаили дыхание, боясь хоть чем-то разгневать Вяземского.

— Один час двадцать три минуты! — выпалил сотрудник, снизу вверх глядя на князя.

— Что ж, пора его навестить. А ты… — Вяземский перевёл рыбий, ничего не выражающий взор на мужчину, — лишён зарплаты. Понял за что?

— Угу, — повесил тот голову, метнув взгляд на мусорное ведро, откуда выглядывал край пачки чипсов.

— А после второй провинности я буду говорить с тобой по-другому, — негромко произнёс князь, но мужчина аж вздрогнул, мелко задрожал и сгорбился.

Всё же ему хватило смелости промычать:

— Я… я ничего такого… больше.

— Всего хорошего, господа, — сказал сотрудникам Вяземский и вышел вон.

В помещении сразу же стало легче дышать, а мониторы вроде бы даже начали ярче светиться.

— Ты ещё легко отделался, — тихонько сказал один из мужчин любителю похрустеть картофельными дольками.

— Ага, — согласился тот и смахнул дрожащей рукой пот, выступивший на лбу.

— Помните Петра? Он минералку на клавиатуру пролил. И знаете, где он сейчас?

— Нет, — сипло ответил взволнованный сотрудник, яростно затолкав поглубже в ведро злосчастную пачку чипсов.

— Вот и никто не знает.

Тяжело отдуваясь, здоровяк остановился перед большой дубовой дверью с изъеденными ржавчиной железными клёпками. Они совсем не отражали свет висящей под потолком лампы в жестяном абажуре, хотя та старалась прогнать мрак из крошечного помещения, куда нас привела лестница.

— Ну-с, идёмте, — пробасил здоровяк, втянув заросшими волосами ноздрями затхлый влажный воздух.

Его здоровенная пятерня толкнула дверь. И та неожиданно легко открылась. По глазам сразу же ударил яркий свет, заставив меня прикрыть их ладонью. Громыхнула цепь кандалов, стискивающих мои запястья.

А когда я проморгался, то с удивлением увидел просторный зал, обустроенный как гостиная в дворянском особняке. Возле стен из серых блоков стояли резные шкафы и диванчики с изогнутыми позолоченными ножками.

Пол оказался покрыт толстыми дорогими красными коврами, а под потолком горели многоярусные хрустальные люстры. Их свет падал на длинный обеденный стол, обосновавшийся в центре помещения. Человек десять за ним точно бы уместилось.

Но за столом, во главе его, восседал лишь один персонаж — князь Вяземский. Он потирал подбородок, холодно глядя на меня. Край спинки его стула оказался значительно выше макушки аристократа, из-за чего тот казался ещё меньше и тщедушнее.

Сопровождавший меня здоровяк выглядел раза в три больше князя, однако он мигом пугливо поёжился и пророкотал, изобразив неуклюжий поклон:

— Наш гость доставлен, ваше сиятельство.

Тот благодарно кивнул и указал мне на противоположный край стола:

— Прошу, присаживайтесь, господин Зверев. Поужинайте вместе со мной.

Я молча уселся на стул, скользнув взглядом по блюдам и закускам, стоявшим на столе. Чего здесь только не было… Казалось, князь выгреб из своих запасов всё, а повара трудились без малого часа три. Жареное мясо, рыба, птица, грибы… Даже торт!

Запах был такой, что буквально сражал наповал. Густой, насыщенный, пробирающийся в самое нутро, где в предвкушении трепетал желудок.

— Не хотите ли стейк? Только сейчас приготовлен, — произнёс Вяземский, указав рукой на фарфоровое блюдо с сочным куском мяса, чья корочка могла бы свести с ума даже гурмана.

Хотелось схватить его и вцепиться зубами, а потом отправить в пересохшее горло литр-другой вина.

Но я вместо этого спокойно произнёс, чувствуя, как болезненная судорога свела желудок:

— Пожалуй, откажусь. У меня нет привычки разделять трапезу с тем, кто угрожал моим близким.

Князь усмехнулся и проговорил, сцепив перед впалой грудью длинные пальцы, унизанные перстнями-артефактами:

— К чему такие высокопарные слова, Зверев? Мы оба знаем, что вы хотите есть. И я вам дал еду. Великолепную еду. Вы ведь всё равно сломаетесь… проголодаетесь так, что будете ловить крыс и мышей. Так зачем гордо сверкать глазами? Поймите, вы уже проиграли.

На его бледном невыразительном лице появилась тень самодовольства, а взгляд пробежался по троице бойцов и здоровяку, замершим за моей спиной возле стены. Они не двигались, ровно как рыцарские доспехи, поблескивающие около противоположной стены, где висел гобелен с гербом империи.

— Лучше есть крыс и мышей, чем ужинать с вами, — хмыкнул я, постаравшись, чтобы мои слова прозвучали не слишком пафосно.

Да и нельзя показывать чудовищного волнения, снедающего меня. Время уже восемь, если судить по механическим часам, висящим на стене. А значит, Лара, скорее всего, уже в локации «Забытые пещеры» возле зелёного пруда. Надо срочно попасть туда!

— Вы не первый, кто так говорит, Зверев. Но все ломались. Все! — вдруг повысил голос князь и ударил по столу раскрытой ладонью. Аж зазвенели ближайшие к нему бокалы и вилки. Но он тут же успокоился и почти по-доброму проговорил: — Хотите, я даже изволю приказать снять с вас кандалы?

— Пожалуй, снова откажусь. Кандалы, надо сказать, отличные, новые, такими ни один аристократ не побрезгует.

Князь пристально посмотрел на меня, сощурив глаза. Он секунд пять изучал меня, закинув ногу на ногу, а потом задумчиво проговорил, скользнув взором по моему тёмно-синему костюму-тройке:

— На что вы рассчитываете, Зверев? Вы ведёте себя как вздорный подросток, во всём перечащий взрослым. Неужели вы не понимаете, что лучше по-хорошему всё рассказать мне? Или вы не верите, что я применю пытки?

— Стыдно признаться, но я немножко мазохист. Спросите у Владлены, у неё есть кожаные хлысты и прочие интересные вещицы, — криво улыбнулся я.

— Хотите немного боли? Что ж, я устрою вам её, — проронил князь и махнул рукой здоровяку. — Ежели господин Зверев не желает ужинать, то ладони ему нынче вечером не понадобятся.

Здоровяк торопливо подошёл ко мне, нависнув, как воняющая потом лохматая гора. Одной рукой он крепко-накрепко вцепился в моё правое предплечье, прижимая ладонь к столу, а во вторую руку взял столовый нож. Слева же в моё предплечье вцепился тот самый «соловей».

— Сейчас тебе, сука, будет больно, — злорадно прохрипел он мне в ухо.

— Ваше сиятельство? — вопросительно прогудел здоровяк, глядя на Вяземского.

Тот кивнул, впившись взглядом в моё лицо. А я снисходительно посмотрел ему в глаза и проронил:

— Вы же понимаете, что после этого я отомщу вам?

— Очень вряд ли, — улыбнулся тот, взял бокал с красным вином и отсалютовал мне.

И тут же здоровяк с силой опустил нож. Тот насквозь пробил мою ладонь и вонзился в стол. Он вздрогнул, звякнула посуда. Один из фужеров даже упал и покатился по безукоризненно белой скатерти в сторону моей несчастной ладони, под которой расплывалось красное пятно.

Боль была такой, что аж до локтя добралась, как током тряхнуло. Рана сразу же неприятно запульсировала. Но я даже бровью не дёрнул, правда, перед глазами появились разноцветные круги.

— И как вам? — мрачно проговорил князь, сделав пару глотков вина.

— Как комарик укусил, — через силу улыбнулся я, мысленно благодаря всех богов за то, что регенерация нынче недоступна мне.

— Не стройте из себя героя, Зверев. Я могу применить и более жестокие пытки. Кровь пущена, а значит, черта перейдена. Дальше будет только хуже. Советую вам во всём сознаться, — процедил Вяземский, промокнув влажные губы салфеткой. — И потрудитесь всё изложить складно и правдоподобно, ведь, как говорится, дьявол в мелочах.

— Нет, вы ошибаетесь, дьявол в тёмно-синем костюме-тройке. Был бы ещё и в кашемировом пальто, но его кто-то украл из ваших миньонов. А зонт я не взял, хотя мой дворецкий предупреждал о дожде, — оскалил я зубы, не глядя на то, как здоровяк очень медленно вытаскивает нож из моей ладони, будто желая доставить мне ещё больше боли.

Он явно специально расширил рану. У него аж ноздри раздувались, как у хищника, почуявшего запах свежей крови.

— Что ни говори, а язык у вас острый, — покивал князь. — Но дьявол тут не вы, совсем не вы… И вы поймёте это.

— Да вы что? Авось понимание этого придёт ко мне раньше, чем я всё забрызгаю кровью.

— Отведите Зверева в уборную, — бросил своим прихвостням князь. — Пусть приведёт в порядок свою руку. Скоро увидимся, Игнатий.

— Да вы оптимист, ваше сиятельство. Думаю, сегодня мы больше не встретимся, — саркастично проговорил я, вставая из-за стола.

Кровь капала с руки, пачкая ковры и скатерть. А в «клетке» внезапно исчезла последняя коровья душа, израсходовав свою энергию на поддержание жизнедеятельности моего организма.

Вот дерьмо! Как невовремя-то!

Князь же внезапно разразился мелким, каким-то крысиным писклявым смехом, а затем насмешливо проговорил, постучав пальцами по циферблату наручных часов:

— Клянусь, я разобью подарок своего покойного дедушки, ежели вы через пять минут не предстанете передо мной.

— Ловлю вас на слове, — подмигнул я Вяземскому, не обращая внимания на то, что здоровяк и «соловей» весьма грубо попёрли меня в сторону двери рядом с рыцарскими доспехами.

Они вытащили меня из зала в короткий коридор, заканчивающийся ещё одной дубовой дверью. За ней скрывался небольшой туалет всего с одной кабинкой, раковиной и зеркалом, отражающим свет единственной лампочки.

— Быстрее мой свою руку и на выход! — выпалил здоровяк, отпустив меня.

«Соловей» открыл кран с холодной водой и снял с крючка полотенце.

— Куда мы торопимся? Неужели вам нравится то убожество, что князь носит на руке? — усмехнулся я и принялся смывать кровь с ладони.

Через дыру в ней отлично был виден слив, куда убегала вода, окрасившаяся в розовый цвет. Руку щипало от боли, а каждое движение вызывало судорогу, пронзающую предплечье.

— Ты представляешь, что с нами сделает князь, ежели мы не притащим тебя к нему вовремя⁈ — прорычал здоровяк, брызжа слюной. Она попала на его бороду и осталась там висеть.

— Он и за меньшее расправлялся с людьми! — лихорадочно вторил ему «соловей» и всучил мне полотенце.

Я вытер им руки, стараясь скрыть дрожь в пальцах. Волнение буквально пожирало меня, но внешне я оставался спокоен как удав.

— Идём! — попытался схватить меня за плечо здоровяк, но я ловко уклонился и вошёл в кабинку, закрыв за собой дверь.

— Посикаю, и пойдём. Время ещё есть, — выдал я, торопливо оглядев глухие стены и унитаз.

— Ежели не выйдешь через минуту, клянусь, я отрежу твой член! — яростно выпалил «соловей».

Я лишь усмехнулся.

Наконец-то оказался без надзора! Вряд ли же в этом туалете есть видеокамеры. А вот в другом, том, что был в моей камере, они наверняка имелись.

Я ещё пару часов назад придумал кое-какой план. И его первая часть как раз и состояла в том, чтобы очутиться в подобном туалете. Это оказалось сделать даже легче, чем мне думалось. Надо было лишь подыграть князю, вовремя вставляя те или иные фразы. И он сам отправил меня в туалет. Идиот, что с него взять? Он так привык к тому, что отсюда никто не сбегал, что слегка расслабился.

Да и как сбежишь из этого занюханного сортира? Через унитаз?

Закрыв глаза, я принялся звать Черныша, пытаясь настроиться на его душу. Я её теперь чувствовал лучше, ведь у меня появилась способность «читать» души.

— Тридцать секунд! — рявкнул здоровяк и ударил кулаком в дверь.

Та едва с петель не слетела, заставив меня вздрогнуть.

Мысленно проклял его и снова принялся звать кота, чувствуя, как вдоль спины бегает неприятный холодок. Если Черныш не отзовётся, моё положение сильно осложнится! Я как минимум пропущу встречу с Ларой, а как максимум — потеряю душу Ириса! Мой организм пустит её на энергию для себя!

— У тебя осталось десять секунд! — тявкнул «соловей» и дёрнул за ручку.

Дверь, естественно, не открылась. Лишь звякнула щеколда.

— Всё, выходи! — прорычал здоровяк. — Выходи, говорю!

— Ломай дверь! — чуть ли не истерично бросил ему «соловей», боясь не доставить меня к князю вовремя.

Подвал замка тайной канцелярии

Бокал с вином отражал свет хрустальных люстр, привлекая внимание князя. Тот сидел в расслабленной позе, откинувшись на высокую спинку стула. Но постепенно в уголках его глаз нарастало напряжение.

Он бросил взгляд на наручные часы и увидел, что прошло уже три минуты с тех пор, как Зверев покинул зал.

— Хм, — недовольно хмыкнул Вяземский и почесал щёку, метнув острый взор на парочку оставшихся бойцов.

Те делали вид, что они мебель, — не двигались и, кажется, даже не дышали, но явно тоже отсчитывали время, поглядывая на князя.

Тот ещё через минуту еле заметно тревожно облизал губы, внутренне напрягшись. Его уши едва не вытянулись, прислушиваясь к звукам, доносящимся из-за той двери, за которой скрылся Игнатий Николаевич.

— Да где же он? — едва слышно прошипел князь, начиная терять своё хвалёное терпение.

Он принялся барабанить пальцами по бедру, чтобы не видели охранники, а жилка на его шее отчётливо забилась.

Князь весь обратился в слух и испустил вздох облегчения, когда услышал торопливые шаги, раздавшиеся в коридоре, где скрылся Зверев.

Дверь резко распахнулась, и глаза князя непроизвольно расширились, увидев только бойца в маске.

— Где Зверев⁈ — тут же выпалил почуявший недоброе князь, вскочив со стула.

— Он… он… — запинаясь, проблеял боец, — он пропал.

— Как пропал⁈ — вскричал аристократ, быстро наливаясь дурной кровью. — Ты вздумал надо мной шутить⁈ Ты знаешь, что с тобой за это будет⁈

— Знаю! — торопливо пролопотал боец, кивая, как китайский болванчик. — Игнатий Николаевич и правда исчез. Он вошёл в туалетную кабинку и пропал. Клянусь вам!

— Ох, ежели ты шутишь, я с тобой разделаюсь так, что остальные будут вздрагивать, вспоминая твою участь! — прорычал князь и вихрем промчался мимо перепуганного бойца.

Тот рванул следом за Вяземским, миновал коридор и влетел в туалет. Там возле открытой кабинки стоял бледный как мел здоровяк.

— Здесь он был! — трясущейся рукой указал заросший бородой великан на пустую туалетную кабинку. — Клянусь вам, ваше сиятельство, детьми своими клянусь, здесь он был, зараза!

— А куда он, млять, утёк? В унитаз, что ли⁈ — сорвался на мат князь, лихорадочно дыша.

— Не знаю, ей-богу, не знаю! — выпалил здоровяк, в ужасе прижавшись задницей к раковине. — Зверев сказал, что ему надо отлить, и забежал в кабинку. Целую минуту не показывался, а когда мы ему велели выйти, он ничего не ответил. Мы тогда выбили дверь, а его и след простыл!

— Да как такое может быть⁈ — завизжал Вяземский и схватил здоровяка за грудки, встав на цыпочки.

Он рванул его рубашку, оторвав верхнюю пуговицу. Та со стуком угодила в зеркало.

Здоровяк зажмурился и бухнулся на колени, истошно заголосив:

— Не губите, ваше сиятельство, не губите!

Вяземский брезгливо поморщился, отпустил его и принялся взволнованно ходить туда-сюда по туалету, бормоча под нос:

— Так, куда же он мог деться? Отсюда нет никакого выхода: ни окошечка, ни канализации, ничего. Эти идиоты точно не могли ему помочь сбежать. Магия? Нет. Он был залит зельем по самую макушку. Артефакт? Да, точно артефакт! Твари, которые досматривали Зверева, пропустили какой-то артефакт, способный перемещать его. Такие вещи существуют. Как минимум один хранится в сокровищнице самого императора. Но откуда подобный у Зверева? Может быть, его ему дали демоны?

Князь отчётливо скрежетнул зубами и налитыми кровью глазами посмотрел на бойца, стоящего в дверях.

Тот в ужасе попятился, промычав:

— Я… я не мог ничего поделать! Я ни в чём не виноват!

— Ищите Зверева! Везде ищите, переверните весь замок. Он не мог далеко уйти. Не существует артефактов, способных перенести его на большое расстояние. Везде смотрите: в каждой комнате, в каждом сундуке, в каждую, млядь, шкатулку загляните! Он не должен сбежать. Никто не сбегал от меня, и он не уйдёт. И приведите ко мне того, кто досматривал Игнатия. Быстро! Этот косорукий слепой урод получит своё. Поняли⁈

— Да! — гаркнули одновременно здоровяк с «соловьём», ёжась, дабы казаться меньше, незаметнее и жалобнее.

Однако Вяземского так просто было не разжалобить. В его глазах уже во весь рост встал смертный приговор. Эти двое уже были мертвы, только ещё не знали об этом.

— Выполняйте мой приказ! — рявкнул на них князь.

Они со всех ног метнулись прочь, оставив Вяземского одного. А тот яростно посмотрел на своё отражение в зеркале. Обычно невозмутимое лицо сейчас было перекошено, глаза горели, а в уголке рта поблёскивала слюна.

Князь взвинченным движением вытер её и перевёл огненный взгляд на часы. Стрелки показывали, что прошло уже семь минут с тех пор, как Игнатий покинул зал.

— Дьявол, старый дьявол! — прошипел князь, сорвал с руки часы и со всей силы швырнул их в зеркало.

Раздался жалобный треск, и следом посыпались блестящие осколки. Они упали в раковину вместе с часами. На их стекле красовалась трещина. И примерно такая же отметина пересекла душу Вяземского.

Он сжал пальцы в кулаки, впервые в жизни чувствуя, что вышел из себя. Ведь Зверев переиграл его по всем статьям. Старик ухмылялся ему в лицо, дерзил и делал вид, что он хозяин ситуации. И что самое поганое — так и оказалось.

Игнатий утёк из рук князя, считавшего, что такое невозможно. И теперь пульс Вяземского отстукивал бешеный ритм, который словно говорил ему, что Зверева никто не найдёт. Он оставил всех в дураках…

Затхлый воздух забирался мне в ноздри, притащив с собой густой запах пыли. Она лежала повсюду толстым серым ковром, укрывая камни, кости и неровности пола. А сама пещера оказалась настолько огромной, что сюда без особых проблем влез бы футбольный стадион вместе с трибунами.

Правда, ему бы помешали свисающие с потолка грязно-голубые сталактиты, похожие на обломанные клыки какого-то исполинского чудовища. Они неярко мерцали, создавая в пещере полусумрак.

В отличие от них растущие из пола двухметровые сталагмиты не светились. И как раз возле одного из них примостился Черныш.

Кот сидел на заднице и раздражённо подметал пушистым хвостом пыльный пол. Его глаза, горящие огнём преисподней, неотрывно буравили меня взглядом, полным такого осуждения, будто я лично нагадил ему в любимые тапки.

— И долго ты ещё будешь дуться? — бросил я, до сих пор ощущая, как сердце лихорадочно колотится в груди.

Ещё бы ему не колотиться! Кот переместил меня в Лабиринт буквально за пару мгновений до того, как здоровяк вынес дверь туалетной кабинки. Ещё секунда — и весь мой план полетел бы псу под хвост!

— Мяу, — мрачно выдал вставший на все четыре лапы Черныш.

Он демонстративно развернулся ко мне задницей и неспешно направился к краю широкой ямы, чернеющей в центре пещеры.

— Слушай, я тебе тоже потом помогу, — пообещал я ему, но кот даже ухом не повёл.

Тяжело вздохнув, я, гремя кандалами, подошёл к краю ямы и глянул вниз. На дне среди пожелтевших от времени костей густым лесом торчали колья со ржавыми металлическими наконечниками. На некоторых до сих пор висели высохшие мумии человекоподобных тварей с единственной глазницей посреди черепа.

Циклопы. Да, именно они считались главными хозяевами «Забытых пещер».

Глядя на насаженные на колья тушки, я невольно вздохнул, чувствуя, как адреналин покидает мои вены:

— Э-эх, висят и отдыхают. Ни проблем, ни переживаний, ни идиотов вокруг. В смерти всё-таки что-то есть, как минимум покой.

Черныш вдруг фыркнул, покосился на меня шаловливым глазом, а потом выразительно глянул на колья, чуть ли не лапой ткнул… Мол, присоединяйся.

— Ой, да иди ты со своими советами. Я тебе тут душу изливаю, а ты уже к самоубийству меня склоняешь.

Кот в ответ лишь насмешливо дёрнул хвостом и медленно пошёл вдоль края ямы, глядя вниз.

А я мысленно вызвал кинжал-артефакт. Его тёплая рукоять появилась в ладони спустя буквально один удар сердца.

Я сразу же поднёс клинок к цепям, соединяющим кандалы на руках и ногах. Принялся резать. Металл поддавался тяжело. Звенья цепи скрежетали и норовили выскочить из-под «Вампира». Но всё же мне удалось перерезать их.

А вот браслеты трогать не стал. Вдруг задену кончиком клинка кожу? «Вампир» же не отличался добрым нравом. Он выпивал из живых существ души и превращал тела в высохшие коконы. Нет, вряд ли, конечно, он сотворит и со мной такое. Тем более у меня нет души. Но лучше не рисковать. Потому я просто сунул клинок за ремень брюк и двинулся вдоль стены пещеры.

Каждый мог шаг сопровождался позвякиванием обрывков цепей, украшающих ноги. В ином случае я бы морщился и матюгался, но сейчас был рад этому. Звук явно привлечёт ко мне монстров. А мне как раз нужны души. В «клетке» оставалась лишь драгоценная душа Ириса, а моему телу требовалась энергия.

Вот только существовала одна маленькая проблема. Как именно мне прикончить какого-нибудь монстра?

Магические атрибуты пока недоступны, а из оружия только «Вампир», но он сам с большим удовольствием сожрёт душу.

Может, Черныш поможет?

Я повернул голову туда, где видел в последний раз кота. Но там оказалось пусто. Ни кота. Ни хвоста. Только следы в пыли.

— Твою мать… — прошипел я сквозь зубы.

Ладно, не стану звать его, а то он снова разобидится. Придётся выкручиваться самому. Ежели подвернётся какой-то перворанговый монстр, просто размозжу ему голову камнем. Лишь бы сил хватило.

Мне как раз на глаза попался подходящий булыжник. Я только-только собрался наклониться за ним, как вдруг на самой грани слышимости раздался едва уловимый скрежет когтей по камню.

Мой опыт взвыл благим матом раньше, чем разум успел осознать опасность. Я тут же рванулся в сторону, услышав свист за спиной, будто кто-то рассёк воздух клинком. И этот кто-то попал, пусть и вскользь…

Вдоль позвоночника полоснуло так, словно какой-то обезумевший хирург провёл по моей спине раскалённым скальпелем. Боль взорвалась внутри тела, вызвав стон. Аж перед глазами на миг вспыхнули искры, из-за чего я во время своего рывка не заметил один из валяющихся камней. Споткнулся и полетел грудью вперёд, но сумел превратить падение в болезненный кувырок. Ударился плечом и перекатился по каменной поверхности. К пропитавшейся кровью рубашке прилипла пыль и мелкая каменная крошка.

А когда я вскочил на ноги, шипя от боли, встретился взглядом с нападавшим.

Тварь напоминала гигантскую блоху, вставшую на задние… э-э-э… ноги. Причём ноги были мощными, длинными и пружинистыми, как у кузнечика. Хитиновый панцирь покрывал всё тело монстра, а его грязно-серый цвет идеально сливался с окружающими камнями и стеной пещеры. Возле нее-то он и устроил засаду, едва не обезглавив меня одной из передних конечностей. Они напоминали настоящие косы, как у богомола. И на одной из них поблёскивала свежая кровь. Моя кровь…

— Ты мне за это заплатишь, — процедил я и медленно попятился, глядя в единственный глаз чудовища — фасеточный, серый и равнодушный, как могильная плита.

Он располагался в центре небольшой пыльной башки с зашевелившимися жвалами. Они двигались с противным сухим треском, издавая смесь стрекота, шипения и звуков, которые обычно слышишь перед тем, как начинаешь блевать.

Монстр двинулся на меня неуклюже и медленно, отлепившись от стены. Тварь оказалась выше меня головы на две. Третий ранг, не меньше. А для моего нынешнего положения это звучало очень дерьмово. Слишком сильный.

И я хоть и был оптимистом, но не мог придумать ни одной причины, почему он не станет нападать на меня. Вряд ли он веган. И едва ли его смутит то, что у меня два глаза, а не один, как у его основной пищи — циклопов.

Чудовище подтвердило мои мысли практически сразу. Оно прыгнуло, да так быстро и сильно, что его силуэт размазался в воздухе, а обе «косы» метнулись ко мне, желая рассечь надвое!

Мне едва удалось отпрыгнуть, грязно матюгнувшись. Левая «коса» прошла в каких-то миллиметрах от моего достоинства, едва не устроив мне незапланированное обрезание.

Монстр разочарованно защёлкал жвалами, исходящими зелёной жижей. Она капала из ротового аппарата чудовища, попадая на хитиновый панцирь. Фасеточный глаз уставился на кинжал, коим я взмахнул, пытаясь напугать тварь. Однако он на неё произвёл не больше впечатления, чем мой голый зад.

Тварь вновь резко присела и с сухим щелчком прыгнула.

Я рванул вправо и перекатился по полу, избегая встречи с «косами». Те свистнули надо мной, а спину снова разорвала боль от уже полученного рассечения, продолжающего исходить кровью.

Застонав, я вскочил на ноги и ринулся к яме, петляя между сталагмитами.

Монстр с недовольным щёлканьем бросился за мной, но не бежал, а прыгал, шустро сокращая расстояние. Да ещё так уверенно, словно знал, где я окажусь в следующий миг, будто у него в башке притаился компьютер, высчитывающий точку, куда рванёт жертва, оставляющая на полу капли крови.

— Цк-цк-цк, — издал очередное щёлканье монстр, приземлившись в паре метров от меня, застывшего возле края ямы.

Я тяжело дышал, слегка сгорбившись. В ноздри забивалась пыль, а по виску скатывалась капелька пота. Взгляд же не отрывался от монстра.

— Ну же, давай! — выхаркнул я, скаля зубы.

Чудовище взмыло в воздух, как проклятый олимпийский чемпион по прыжкам, всю жизнь тренировавшийся убивать белых и пушистых ведьмаков.

И я тоже прыгнул, только головой вперёд и низко над полом, попутно поджимая ноги и пытаясь скрутиться в клубок. И когда задние конечности твари коснулись каменной поверхности, я влетел в них, заставив монстра покачнуться. Тот нелепо взмахнул «косами» и полетел в яму…

— Аривидерчи, — просипел я, лёжа на окровавленной спине.

Но вдруг на краю возникла одна из «кос» монстра, успевшего зацепиться. Потом вторая. Ещё миг — и тварь выберется из ямы, так и не рухнув в неё! Над краем уже появилась её уродливая башка, щёлкающая жвалами, обещающими мне смерть.

Ежели сейчас не одолею монстра, придётся применить «Вампира», чтобы спастись. Но тогда я лишусь души Ириса, ведь другую для прокорма организма уже не успею добыть, а это будет крах всех моих надежд и чаяний! И из-за кого⁈ Какого-то сраного рядового монстра!

Я резко схватил камень и со всей силы швырнул в чудовище, целясь в голову.

Всё внутри меня неприятно сжалось в ожидании промаха. Даже сердце замедлило свой бег, а во рту появился жгучий горький вкус.

Казалось, что за броском вместе со мной в сгустившейся напряжённой тишине наблюдали светящиеся сталактиты. И они увидели, как камень угодил-таки прямо в фасеточный глаз чудовища. Раздался влажный чавкающий звук. Дёрнулась башка монстра. «Косы» же с хрустом проскользили по каменной поверхности, оставляя глубокие зарубины.

На моих губах расцвела улыбка и тут же погасла.

Тварь не сорвалась! Удержалась на самом краю, издав громкий щелчок склизкими жвалами.

Тут же монстр сделал ещё одну попытку подтянуться. И здесь Судьба решила, что у неё передо мной должок…

Край ямы дрогнул, осыпаясь, и вместе с монстром полетел вниз. Раздался грохот камней и глухой удар, а потом воздух огласил звук, напоминающий одновременно визг бензопилы и скрежет металла.

— Есть! — вырвалось у меня.

Я лихорадочно поднялся на ноги, поморщился и прихромал к краю, пару раз звякнув обрывками цепей.

Картина оказалась весьма впечатляющей. Тварь насадилась сразу на три кола! Один пробил брюхо. Второй вошёл в грудь. А третий вылез между пластинами хитина на плече.

Монстр яростно дёргал всеми конечностями. Они мелькали с такой скоростью, что почти сливались в размытые полосы. А из ран хлестала густая жёлтая жижа, распространяющая резкий запах, похожий на керосин.

Фасеточный глаз исходил слизью, повреждённый моим булыжником. Взгляд же был пустым и совершенно безразличным. Так смотрит сам Лабиринт. Безжалостный и равнодушный как к своим страданиям, так и чужим.

И почему-то именно этот взгляд заставил меня поёжиться сильнее, чем все его «косы» и жвала вместе взятые.

Казалось, что тварь ещё может выжить. Насекомые вообще довольно живучие. Потому я принялся швырять увесистые камни в глаз монстра. Большая часть пролетела мимо, но некоторые попали, заставив слизь засочиться ещё больше.

Движения монстра становились все медленнее и медленнее. И вскоре он конвульсивно дёрнул конечностями и поджал их, как померший паук.

Из его замершего тела вылетела душа, похожая на бледного мотылька.

Я тут же вытянул руку с «клеткой», взволнованно облизав губы. Ежели душа улетит, то у меня уже не хватит времени для поиска другой.

К несчастью, гадская душонка полетела строго вверх, а не в сторону, ко мне!

— Улетит, собака! — рассерженно выдохнул я, наблюдая за ней.

Как её приманить? Да никак! Придётся рисковать!

Я сделал пару шагов назад, разбежался и прыгнул, оттолкнувшись от края ямы. Внизу промелькнули колья, а моя рука вытянулась, пытаясь ухватить летящую кверху душу. Аж рубашка порвалась в районе подмышки. Но кончики пальцев сумели-таки зацепить душу. Та сразу же втянулась в «клетку», а я полетел на дно ямы… Прямо на колья!

Ветер засвистел в ушах, а мир закружился перед глазами. Мелькнул потолок пещеры, стена ямы и колья, торчащие из костей. Если с такой высоты упасть на них, то любое с лёгкостью проткнёт меня насквозь, выпуская кишки.

Страх полоснул по венам, а моё нутро сковал чуть ли не абсолютный холод. Тело же попыталось сжаться, становясь меньше.

Взгляд судорожно впился в несущийся мне навстречу кол, на вершине которого оскалил зубы череп с единственной глазницей. Будь в ней глаз, то он бы увидел, как я подобно кошке пытаюсь извернуться.

И у меня каким-то невообразимым образом получилось пролететь мимо кола и грохнуться боком на кости. Они треснули подо мной словно сухие веточки, а одна из них вонзилась в бедро. Боль прокатилась по ноге, заставив мой рот мучительно раскрыться и издать стон, который перешёл в хриплый смех. Ведь у меня в очередной раз получилось выжить, заполучив то, что мне жизненно необходимо!

— Нас бьют, а мы… сука… крепчаем! Хренушки вы возьмёте… дедушку! — прохрипел я и принял сидячее положение, глядя на вытянутые ноги.

Из левой торчала берцовая кость, пожелтевшая от времени. Она могла вполне принадлежать человеку.

Я взялся за неё, стиснул зубы и выдернул. Судорога боли снова прокатилась по ноге, а окровавленная кость отправилась в полёт, брошенная моей рукой. Она угодила в стену ямы. А до её края было, наверное, метров шесть. Как же из неё выбраться?

Думаю, за этим дело не станет. Надо лишь правильно распорядиться множеством костей и кольев. Я хоть и не архитектор, но наверняка мне удастся соорудить из них какую-то насыпь, которая позволит выбраться из ловушки.

И только я подумал об этом, как в моей груди ярким пламенем вспыхнуло ощущение дара. Он вернулся ко мне, поскольку действие зелья пропало.

Мне не удалось сдержать очередной приступ хриплого хохота. Только теперь я гоготал из-за того, что очухайся дар буквально минуту назад, мне бы не пришлось прыгать в яму, рискуя своей жизнью. Я бы с помощью магических атрибутов легко справился с насекомоподобным чудовищем.

— Да, как иронично, — усмехнулся я, переведя взгляд на ногу.

Рана на ней стала стремительно восстанавливаться благодаря регенерации. Плоть срасталась, покрываясь молодой розовой кожей.

И судя по ощущениям, рассечение на спине тоже затягивалось. Боль перестала терзать меня, что позволило без проблем встать на ноги.

Я снова огляделся, прикидывая, с чего бы начать. И начать следует быстро, поскольку Лара уже явно в локации ждёт меня. И ждёт, к слову, немало. Наверное, я опаздываю уже минимум на четверть часа. Даже не хотелось думать, что будет, если она покинет локацию, так и не дождавшись меня.

Засучив рукава, точнее то, что от них осталось, принялся за дело.

К сожалению, всё оказалось не так просто, как мне казалось: колья не выдёргивались из каменистого дна пещеры. Приходилось их ломать, причём некоторые оказались настолько крепкими, что даже не думали трескаться.

А многие кости наоборот были слишком хрупкими. Разваливались словно комочки пепла, когда я их брал. Они совсем не годились для конструкции, которая позволит мне вырваться из ловушки.

Но мне снова повезло — я заметил груду из костей и кольев, которая прижималась к стене. Видимо, кто-то уже пытался сбежать из ямы, построив некую насыпь. Правда, до края ямы оставалось ещё метра три. Нужно «нарастить» ещё как минимум полтора.

Я взялся за дело, матюкаясь и чихая от забивающейся в нос пыли. Да ещё пытаясь заглушить тревожный голосок, возбуждённо шепчущий мне, что минута уходит за минутой. Воображение же рисовало, как Лара раздражённо проклинает меня и покидает место встречи.

Благо я всё-таки смог отрешиться от посторонних мыслей и вскоре сумел закончить груду из костей и кольев, идущую относительно полого к краю ямы.

Чертыхаясь, осторожно принялся взбираться по ней, а та шаталась и похрустывала, грозя вот-вот развалиться. Я взмолился всем богам, чтобы этого не произошло, но никто не услышал меня. А если и услышал, то решил помешать.

Стоило мне преодолеть несколько метров, как конструкция, не претендующая на шедевр, стала разваливаться.

— Вашу мать! — выпалил я, сделал широкий шаг и прыгнул, чувствуя, как кости и колья ушли из-под ног.

Я вытянул обе руки и сумел ухватиться за край ямы, прямо как насекомоподобное существо, но в отличие от него, сумел выбраться, ощущая, как бешено колотится сердце, а пульс грохочет так, что в ушах заложило.

— Фух, я был на волоске, — осипло пробормотал я и, не став тратить драгоценное время на лишние переживания, вскочил на ноги и побежал в сторону зелёного пруда, где меня должна ожидать Лара.

Обрывки цепей звенели при каждом моём шаге, но мне сейчас было плевать на скрытность. Главное — успеть к Ларе, даже если за мной увяжется целый хвост из монстров.

Металлические браслеты на запястьях и лодыжках уже натёрли мою кожу до красноты, а украшающие их обрывки цепей издавали мелодичное позвякивание. Звук отражался от сталагмитов, растущих вокруг, как диковинные шипы, а наверху продолжали неярко мерцать покрытые пылью грязно-голубые сталактиты. Их свет освещал мой путь, пролегающий через полумрак.

Я уже преодолел половину пещеры, хрипло втягивая воздух. Хотелось пить и есть, но ещё больше жаждал найти Лару.

Пока же я неожиданно обнаружил, что у меня появился новый атрибут. Какой-то незнакомый. Прежде мне не доводилось обладать ничем подобным. Он явно перешёл ко мне от «Вампира». Но что он делал? Не узнаю, пока не попробую.

К сожалению, сейчас у меня только две души в «клетке». Душу Ириса трогать нельзя, а вторая нужна для поддержания жизнедеятельности организма.

— Зараза, придётся отложить изучение нового атрибута до лучших времён, — разочарованно процедил я, слыша, как скрипит песок на зубах.

Но вдруг раздался ещё один звук… Протяжный, болезненный вой, вылетевший из-за гряды двухметровых камней, выпавших из потолка. Так бы мог выть оборотень, угодивший в капкан, либо мужчина, которому прищемили яйца.

Я настороженно покосился на гряду и перешёл на лёгкий бег, чувствуя, как к взмокшей от пота спине липнут остатки рваной рубашки. Драка мне сейчас совсем ни к чему! Нельзя терять время!

Вой повторился, и следом за ним из-за гряды выскочило четырёхлапое создание: передние конечности оказались непропорционально большими и мускулистыми, а задние были гораздо меньше. Но серая густая шерсть покрывала все четыре.

На вытянутой волчьей голове торчали уши, сверкали красные зенки, а с оскаленных клыков капала слюна. И капала не только она… Откуда-то между задних ног монстра срывались капли крови. Они поблёскивали в пыли, как драгоценные бусинки.

И сразу несколько красных «бисеринок» лопнули под босой ногой циклопа, выскочившего следом за волком. Очередной монстр издалека напоминал мускулистого двухметрового человека, полностью заросшего курчавой пепельной шерстью. Она даже покрывала физиономию, где сверкал единственный глаз, раза в три больше человеческого. Зубы твари тоже были крупнее людских раза в три. Они легко могли рвать живую плоть. Но не зубы являлись главным оружием циклопов, а… магия.

Циклоп что-то яростно загугукал и вытянул руку с пальцами, похожими на обезьяньи, и с них сорвалось подобие стрелы, соткавшейся из кружащей в затхлом воздухе пыли. Она понеслась к раненому чудовищу, но оно сделало громадный прыжок вправо, избежав встречи со «стрелой». Та с силой ударилась в сталагмит, оставив в нём небольшое углубление, но сама рассыпалась кучкой пыли.

Такая же пыль мягко пружинила под моими ускорившимися ногами, несущими тело прочь от монстров. Те пока не замечали мою фигуру, мелькающую между сталагмитами.

Конечно, в идеале надо бы спрятаться и переждать, но нельзя, нельзя терять ни минутки! Потому я и мчался вперёд, неожиданно поймав себя на мысли, что, в общем-то, почти оказался прав, когда прикидывал, кто мог издать вой. Да, ни первый, ни второй вариант не оказался полностью верным, но если их сложить, получился оборотень, коему прищемили яйца. Хотя, по правде говоря, его ранили в пах.

Однако это не мешало ему быстро мчаться. Причём в мою сторону! Он, сволочь, заметил меня. А за ним уже гнался не один циклоп, а сразу десяток, выскочивший из-за гряды.

Они загугукали на все голоса, швыряясь «пыльными стрелами». Оборотень прыгал во все стороны, как заяц, постепенно сокращая между нами дистанцию.

Хрен знает, какая именно идея посетила его голову, но кажется, он был знаком с притчей о двух бегущих ото льва людях, где главное правило выживания — обогнать не самого льва, а своего напарника.

И кажется, циклопы не против пообедать мной, а не оборотнем. По крайней мере они радостно загугукали, принявшись и в меня кидать «пыльные стрелы». Одна угодила в валун рядом со мной, разлетевшись облаком пыли, через которое я сразу пробежал, а вторая промчалась возле моего плеча.

К счастью, пока точность монстров оставалась хреновой. Один глаз — это вам не два. Да и расстояние было приличным. Но они шустро догоняли меня. Их крепкие ноги, привыкшие к такой беготне, не шли ни в какое сравнение с моими, уже начавшими наливаться свинцом.

Под левым коленом что-то начало противно ныть, в груди заклокотало, а глазницы заливал горячий солёный пот, мешая разглядеть чёрный овал прохода, который должен находиться в стене. Но его почему-то там не было, хотя мне неплохо известна эта локация.

Неужели я сбился с пути⁈ Или проход завалило? Вашу мать!

Холодные когти плохого предчувствия сжали несущееся галопом сердце, а очередная «пыльная стрела» больно ударила меня в правую сторону спины. М-м-м! Её окровавленный кончик вышел из груди. Рубашка в этом месте натянулась, но не успела порваться. «Стрела» исчезла, оставив пыль внутри сквозной раны, засочившейся кровью.

Благо регенерация сразу же стала латать её.

— Дерьмо, — прохрипел я, стараясь отрешиться от боли в груди.

— Ры-ры-ры! — зарычал позади оборотень, почти догнавший меня.

Между нами оставалось всего метров пять. Он мчался, чуть припадая на заднюю лапу, порыкивая от боли в паху, откуда кровь уже не капала, а лилась.

Мелькнула мысль прикончить его «Вампиром», но тогда циклопы точно продолжат преследовать меня, не станут же они жрать мумию, в которую превратится сочный, ароматный оборотень.

А этот пёс наверняка рассчитывал схватить меня слюнявыми клыками за ногу, разорвать мышцы и оставить корчиться в пыли. Сам же он умчится в закат, а я попаду к циклопам, где уже и «Вампир» не поможет!

В груди вспыхнула злость, а свистящий в ушах ветер словно захохотал. Чуть не захохотал и я, наконец-то увидев чёрный овал в стене. Рванул к нему, вбежал и помчался по мягкому ковру из еле светящегося фиолетового мха. Он заполонил всю каменную глотку, тянущуюся через скальную породу.

Тут и там мелькали биолюминесцентные бабочки, а из-под ног в ужасе выпрыгивали насекомые с палец размером. Позади же нарастали звуки тяжёлого дыхания оборотня и гугуканья циклопов. Они нагоняли меня.

«Пыльные стрелы» пролетали в опасной близости от моей тушки. Ноги же стали совсем ватными, а подземный проход сузился так сильно, что его поросшие мхом стены едва не задевали мои плечи.

— Тебе… не… убежать, — внезапно раздался в моей голове еле разборчивый гнусавый голос, будто заговорил великовозрастный дурачок. — Ты станешь… нашей… пищей. Я высосу твой сладкий… костный мозг.

О как! Видимо, один из циклопов развился настолько, что обрёл подобие разума. Вряд ли же оборотень со мной заговорил. Он в этот момент совершил прыжок, раскрыв зубастую пасть. Я едва успел отдёрнуть ногу. Челюсти щёлкнули в миллиметрах от икроножной мышцы. На штанину брюк аж слюна попала.

Красные зенки оборотня разочарованно блеснули, но следующая попытка точно будет успешной.

Он опять оттолкнулся лапами от пола, а я, чувствуя, как лёгкие горят огнём, швырнул «Вампира» в потолок, в то место, рядом с которым красовался фиолетовый горб. И следом сам прыгнул вперёд… Упал, перекувырнулся, перекатился на спину и увидел, как «горб» отделился от потолка, рухнув прямо на оборотня, чей прыжок закончился буквально в десятке сантиметров от моей ноги.

— У-у-у! — завыл монстр, когда «горб» быстро втянул его в себя, оказавшись жижеобразным чудовищем, охотящимся в подобных местах.

Оно выстреливало щупальцами и втягивало добычу в себя. Но мой кинжал испугал тварь настольно, что та сверзилась с потолка. И теперь её раздувшаяся туша с оборотнем внутри занимала весь проход, блокируя его.

Циклопы яростно загугукали с той стороны, ведь жижеобразный монстр не входил в их меню.

А я вымученно усмехнулся, поднялся на ноги и потрусил прочь, прошептав губами, покрытыми солёной коркой:

— Да, я хорошо знаю эту локацию и повадки монстров, обитающих здесь. Так что хрен вам, а не сладкий костный мозг почти святого ведьмака.

Моя усмешка стала шире, а в ладони появилась рукоять «Вампира», которого я мысленно вызвал.

Впереди же возникло светлое пятно. А вот и выход… До зелёного пруда уже рукой подать. Но там ли Лара? Я задерживаюсь как минимум на полчаса.

Вскоре я, измученный и уставший, выбрался из прохода, оказавшись в очередной пещере. Эта была ещё больше, чем предыдущая, но разительно отличалась. Здесь повсюду валялись обломки колонн и гигантских статуй, словно сюда долгие годы греческие скульпторы-великаны выкидывали свои неудавшиеся подделки. Причём они пытались изобразить не людей, а совершенно разных существ.

К примеру, прямо возле выхода из преодолённой мной каменной глотки лежал мраморный торс с отломанными руками и безглазой головой, зато с тремя открытыми ртами. В одном из них свила гнездо переливающаяся всеми цветами радуги птица с длинным клювом. Она угрожающе зашипела, увидев меня, и продемонстрировала змееподобный язык, поблёскивающий от яда.

— Да я не к вам, мадам, не надо так нервничать, — успокаивающе выставил я руки и из последних сил помчался по короткой, но очень густой траве, похожей на светло-зелёную шерсть.

Примерно такого же цвета облака клубились под потолком, освещая четыре храма, похожие на Парфенон. Они находились в относительно целом состоянии, и мимо них журчала тоненькая речушка метров пять в ширину. Её чёрные непроглядные воды бились о каменные берега, а водились в ней такие твари, что я предпочитал держаться от речушки подальше, но бежал всё-таки вдоль неё, держа «Вампира» наготове. Но его, слава всем богам, не пришлось использовать.

Я без проблем добрался до площади с храмами, располагавшимися, как мне думается, точно по сторонам света.

В центре между ними красовался абсолютно круглый зелёный пруд, из которого вырастала статуя, похожая на четырёхкрылого дракона, изготовившегося к нападению. Его десятиметровая тень достигала ступеней одного из храмов, пустых, как и мой желудок.

Лары нигде не было видно! Ни возле пруда. Ни около храмов. Ни на площади. Только в пыли проступало множество следов, будто она долго в ярости ходила туда-сюда, а потом плюнула и ушла.

Сердце неприятно ухнуло вниз. Пожри меня дракон! Всё-таки опоздал!

Мои настрадавшиеся ноги подогнулись, колени ударились о мраморные плиты площади, а плечи сами собой опустились. Я принялся громко хватать ртом воздух, словно едва не утонувший человек, кое-как сумевший выбраться из пучины на берег.

Однако я не расслаблялся, поэтому краем глаза заметил силуэт, выступивший из-за витой колонны храма.

— Лара, мать твою, ты где была⁈ Я тебя здесь уже битый час жду! — прохрипел я, резво вскочив на ноги, подброшенный пинком бешеной радости.

Всё-таки она тут! Дождалась! Облегчение-то какое!

Правда, утончённое красивое лицо демонессы с аккуратным прямым носом излучало недовольство, а в руках покачивался меч из кроваво-красного сплава. Такой же сплав пошёл на рыцарские доспехи, скрывающие её сексуальное тело с крупной грудью.

— Ты опоздал! — заявила она звенящим голосом, медленно спускаясь по широким мраморным ступеням.

Её латные ботинки едва слышно поскрипывали. Клинок же отправился в ножны на боку.

— Увлёкся необычными видами, — усмехнулся я, даже не думая просить прощения за своё опоздание.

— Ага, видами, — процедила она, скользнув взором по моей потрёпанной одежде. — А что у тебя на запястьях?

— Сейчас так модно ходить, — тряхнул я руками, «украшенными» остатками кандалов. — Скоро и у вас так будет.

— Вряд ли, — буркнула она, небрежным движением поправив блестящие чёрные волосы, касающиеся наплечников.

Я пожал плечами и серьёзно сказал, пробежав взглядом по её притягательным пухлым губам:

— Так, ладно, достаточно предварительных ласк. Перейдём к делу.

— Мой отец будет послезавтра на охоте за душами в локации «Каменный лес», — произнесла Лара, подойдя ко мне вплотную. От неё пахло переспелой вишней, недовольством и… похотью. — Это идеальное место, чтобы разделаться с ним!

Её жаркое дыхание коснулось моих ноздрей. Карие глаза мстительно блеснули, а к затрепетавшим длинным ресницам прилипло несколько серых пылинок.

— Считай, что отца у тебя нет. Готовь пир горой, будешь отмечать до утра, — усмехнулся я, проведя рукой по взъерошенным грязным коротким волосам.

— Ежели честно, ты сейчас не похож на того, кто способен его убить, — сморщила она носик.

— Ты уже забыла, что твоя жизнь и задница были в моей власти?

Она гневно запыхтела, раздувая крылья носа. Уязвлённая гордость заставила её вскинуть подбородок, но Лара сумела сдержать себя.

Она проглотила колкие слова и чуть хрипло произнесла:

— Убей его так, чтобы он мучился, и принеси мне его глаза. Я заспиртую их в баночке и буду смотреть в них каждое утро.

Её мордашку распорола полубезумная улыбка, а пальцы сжались в кулаки. Мне аж стало слегка не по себе.

— Без проблем, — всё же спокойной ответил я, склонил голову к плечу и задумчиво посмотрел на неё. — А что потом? После смерти твоего отца?

— Как что? Мы уже обговаривали это. Я стану главой рода и войду в совет клана Каас. Отплачу тебе, чем смогу. Или ты хочешь изменить условия нашего договора⁈ — повысила она голос, сжав губы в тонкую злую линию.

— Нет. Меня устраивает наш договор. Но я думаю о будущем… Мы ведь можем и дальше сотрудничать. Насколько ты амбициозна?

— Что ты предлагаешь? — сощурилась она.

— Как ты относишься к клану Хаас?

— Ненавижу их! — не задумываясь, жарко выпалила темпераментная демоница.

— Отлично. У меня есть одно предложение. Предлагаю присесть и обсудить его. Но сперва ответь на вопрос — ты уже выяснила, что за мразь из совета клана Каас хочет убить меня?

— Пока нет, — мрачно ответила она. — Но я работаю над этим. И уже знаю, что за твою голову назначили награду в три артефакта седьмого ранга.

— Охренеть! Что за произвол⁈ Как такое могло произойти? Они не знают, кто я такой? Моя голова стоит минимум четыре артефакта девятого ранга! — возмутился я, внутренне напрягшись. Новость-то хреновая. — Ладно, переживу это неуважение. Ещё что-то узнала?

— Нет, — проронила Лара и уселась на одну из ступеней.

Я присел рядом с ней, собрался с мыслями и начал излагать ей свою идею в отношении клана Хаас.

Лара хмурилась, потирая подбородок. Тяжело вздыхала и покусывала нижнюю губу.

— Опасно. Очень опасно. Такого в истории ещё не было, — глухо проговорила она, когда я закончил.

— Значит, мы будем первыми.

— Нет, такое никому не провернуть.

— А кто-то пробовал? Не бойся. Всё получится.

— Я не боюсь! — пропыхтела она, недовольно дёрнув щекой. — Просто то, что ты предлагаешь… кхем… поистине грандиозно.

— Ага. Ты станешь легендой среди демонов, — вкрадчиво проговорил я, пытаясь надавить на честолюбие демонессы.

Та сглотнула и уставилась на пруд мечтательным взглядом, будто видела там, как демоны уважительно склоняются перед ней в поклонах, а за спинами шепчут всякие гадости, потому что бояться сказать их ей в лицо.

На её губах появилась улыбка, ресницы затрепетали. Казалось, она уже видит, как карает и милует по собственной прихоти.

Наверное, она бы сказала «да», ежели бы я ещё чуть-чуть надавил, но моим планам помешал звук от хрустнувшего под металлическим ботинком камешка. Он донёсся из полумрака храма, стоящего слева от нас.

Мы с Ларой вскочили одновременно, узрев, как из храма вырвались сразу пять демонов в рыцарских доспехах. Ещё по столько же демонов выбежали из остальных трёх храмов. Все, кроме одного, были в шлемах.

И тот, чью рожу не закрывал металл, сразу же заставил задрожавшую Лару испустить протяжный стон, а затем в ужасе пробормотать всего одно слово:

— Отец…

Наверное, даже мраморное изваяние четырехкрылого дракона, стоящего в середине зелёного пруда, охренело, когда поняло, кто был во главе двух десятков демонов, прижавших нас к уже упомянутому водоёму, поблескивающему в центре площади с четырьмя храмами.

— Отец, лорд Груфус, — еле слышно повторил я, глядя на родителя стучащей зубами Лары.

Короткие тёмные с сединой волосы яростно топорщились на его голове, а смуглое лицо с впалыми щеками наискосок пересекал шрам. Глаза горели презрением и насмешкой. Тонкие губы кривились. А единственная рука лежала на рукояти меча, торчащей из ножен.

— Хочешь моей смерти, мелкая тварь? — тихо проговорил он, пристально глядя на дочь.

Лорд Груфус возвышался на целую голову над своими рыцарями, растянувшимися цепочкой, чтобы отрезать нам путь к побегу. Нашему дуэту оставалось только броситься в пруд, а там наверняка водится какая-то гадость.

— Отец. Ты… ты всё неправильно понял, — произнесла подрагивающим голосом Лара, нервно улыбнувшись.

Кончики её пальцев тряслись, а на шее билась жилка. Она никак не могла взять себя в руки из-за того, что страшно боялась отца, да и понимала, что за предательство тот её по головке не погладит, разве что мечом.

— Я всё слышал, дрянь! — выпалил тот, ударив мечом по идеально подогнанным друг к другу мраморным плитам площади.

Из-под кончика клинка брызнула светлая крошка, а на плите осталась трещина. Прокатившийся звон заставил Лару вздрогнуть всем телом и громко всосать воздух, едва ли не гудящий от напряжения.

Всё же демонесса сумела пробормотать:

— Как… как ты меня нашёл?

— У меня есть свои методы, — усмехнулся тот и бросил взгляд в мою сторону.

Лара тоже посмотрела на меня и жарко прошипела, скаля зубы:

— Предатель!

— Тпру, тормози. Твой папанька жаждет нас рассорить. Не поддавайся на его провокации, — расслабленно выдал я, словно ничего страшного и не происходило. Простая семейная ссора.

Даже вон на солнышко поглядел, точнее на светящиеся облака, под которыми кружило несколько десятков метровых крылатых ящеров, издающих смесь звуков из клёкота и шипения.

— А твой зверёк сообразителен, — насмешливо вставил лорд Груфус, оценивающе глядя на меня. — Но как же ты глупа, дочь, раз думала, что он способен одолеть меня. Ты посмотри на него… изорванный, побитый, с обрывками кандалов на руках и ногах. А лет ему сколько? Пятьдесят? По человеческим меркам он почти старик. И ты дала ему задание убить меня. Ему! Ха-ха-ха!

Демон запрокинул голову и залился хриплым злым смехом, подобным вороньему карканью. Его подхватили остальные демоны, держащие клинки наготове. Думаю, и магию они применят на счёт раз, ежели кто-то из нас с Ларой хотя бы дёрнется.

Демонесса залилась краской, глядя исподлобья на смеющегося отца. В её взгляде появилась злость, а зубы отчётливо скрипнули.

— Он уже убил одного лорда! Убил бы и тебя! — в ярости выпалила она. — Отрубил бы твою мерзкую голову и вырвал глаза! Те самые глаза, что с наслаждением смотрели на смерть моей матери! Ты убил её, подонок! А теперь хочешь выдать меня замуж за это животное, словно я — какой-то бесправный кусок мяса!

Лорд Груфус резко оборвал хохот и прошипел:

— Ты принадлежишь мне, дрянь! Я твой отец! Твоя жизнь — мой дар! И я его могу отобрать в любой миг. А ты, человечек, — перевёл на меня взгляд лорд и изобразил дурашливый полупоклон. — Прими мою благодарность. Ежели ты и вправду убил лорда замка, который теперь перешёл ко мне, то ты мне очень помог.

— Не за что. Мне было приятно убить его. А что до благодарности… Может, мы с Ларой просто уйдём, не будем убивать твою свиту? Вы вон лучше рыбу в пруду половите. Говорят, в это время года карась хорошо идёт. Правда, это не точно. Я отвратительный рыбак.

Груфус прищурился и как-то странно посмотрел на меня, а затем покачал головой и сплюнул:

— Да ты просто сумасшедший. Умалишённый.

— Истину говорите, лорд, — прогудел из-под забрала стоящий рядом с ним демон. — Человечек не осознаёт реальность. Он бродит в своих грёзах. Помните Урмаса? Ему было двадцать лет, а он скакал на метле и размахивал палочкой, громко крича, что воюет с невидимыми тварями. Вот и этот такой же… ушибленный на всю голову. Никакого лорда он не убивал. Брешет, собака.

— Тогда, может, ваш храбрый лорд выйдет на честный бой против меня? — усмехнулся я, сложив руки на груди. — Или вы, Груфус, струсите?

— На что ты рассчитываешь, безумец? — снисходительно вздохнул лорд. — Думаешь, раз у меня одна рука — значит, я немощный калека?

— Почему же? Одна рука — это в своём роде даже полезно. Вы никогда не ударите себя молотком по пальцу.

Один из демонов глухо хохотнул под шлемом и тут же испуганно затих, втянув голову в плечи. Но лорд Груфус то ли не услышал его, то ли пообещал себе наказать демона потом.

В любом случае он даже голову не повернул в сторону хохотнувшего, а уничижительно процедил:

— Ты слишком многого хочешь, человечек. Ты всего лишь грязь. Сразиться с тобой — значит, унизить свою честь. Это как если бы рыцарь из твоей расы на полном серьёзе вышел на бой со свиньёй. Ты никто, насекомое. Твой максимум — мой сапог, давящий тебя. И даже то, что я с тобой разговариваю на твоём мерзком языке, уже большая честь для тебя.

Он громко сплюнул на плиты площади и повёл плечами. Слегка скрежетнули его латы из кроваво-красного сплава.

— Я не понимаю, почему вы ещё не покончили жизнь самоубийством, Груфус. У вас же есть доступ к оружию и явное желание умереть, раз вы в подобном тоне разговариваете со мной, — насмешливо усмехнулся я, откинув голову назад, чтобы свысока смотреть на демона.

Тот пронзил меня гневным взглядом и выпалил:

— Ты сдохнешь, грязное животное, но не от моей руки, а от её…

Его взлетевший клинок указал на Лару, словно превратившуюся в камень, сверкающий обречённо-гордыми глазами принцессы, взошедшей на эшафот.

— Я не стану убивать его, — процедила она, вскинув подбородок.

— Станешь, ещё как станешь, иначе всю твою свадьбу ты проведёшь с густой фатой, скрывающей твоё изорванное ржавыми крючьями лицо, — прошипел лорд, раздувая ноздри, как истинный садист. — Да, я не убью тебя за предательство и выдам замуж. Но каждый твой день перед замужеством превратится в ежесекундную пытку, если ты не отсечёшь голову своей ручной блохе.

— Нет! — выплюнула она, гордо выпятив грудь.

Правда, отказывалась Лара не потому, что ценила меня, а из-за нежелания подчиниться ненавистному отцу. У неё аж глаза помутнели от злости, а жаркое дыхание с хрипами вырывалось из приоткрытого рта. Она снова плохо контролировала себя. И если поначалу её пожирал холодный страх, то теперь она упала в объятия неконтролируемого гнева.

— Нет, ты сделаешь это! — выпалил Груфус, ломая её тяжёлым взглядом. — Иначе клянусь, я уничтожу всё, что тебе дорого! Выпотрошу каждую служанку, получившую твой одобрительный взгляд! Отрежу мошонку каждому твоему любовнику!

Один из демонов вдруг еле заметно вздрогнул, переступив ногами. А над крышей храма промелькнула тень ящера, спустившегося из-под облаков, дабы проверить, что тут творится, есть ли чем поживиться.

Я скользнул по нему взором и посмотрел на Лару, скрестившую взгляд со взглядом отца.

Сейчас они действительно отчётливо внешне походили друг на друга. Такие же скулы, похожие лбы, даже форма лица и ярость. Она полыхала в обоих подобно вулкану. Никто из них не хотел уступать и каждый считал себя правым.

Остальные демоны замерли, косясь на эту парочку.

А я прикинул, что противников слишком много для одного во всех отношениях замечательного ведьмака. Да, Лара, скорее всего, в бою мне поможет, но даже вдвоём мы ничего с ними сделать не сможем. Всё-таки два десятка высокоуровневых демонов — это вам не мухи, облепившие кусок навоза.

Даже если я убью одного из них, толку почти не будет. Душа седьмого ранга всё равно не влезет в мою «клетку». А без душ мои атрибуты бесполезны. Кажется, есть только один выход, один шанс.

Мне нужно умереть…

Внезапно мои мысли самым грубым образом прервал яростный рык лорда Груфуса:

— Ты убьёшь его! Иначе я отрублю тебе ноги и руки, превращу в живую подушку и брошу нашим рабам, чтобы они измывались над тобой, насиловали изо дня в день. Ты будешь их послушной игрушкой, и плевать мне на твою свадьбу. Поняла, дрянь⁈

Лара вздрогнула как от пощёчины. Даже до её объятого гневом разума дошёл весь ужас, заложенный в словах отца. И пусть они были брошены в гневе, но его угрозу услышали два десятка демонов, потому он точно на попятную не пойдёт, не откажется от своих слов.

Однако демонесса удивила меня, проявив смелость, кою мне редко приходилось видеть. Она презрительно сплюнула, расправила плечи и хотела что-то процедить, но не успела, поскольку я шепнул ей:

— Убей меня. Убей…

Лара покосилась на меня недоумевающим взором и едва слышно с презрением проронила:

— Хочешь лёгкой смерти, трус?

— Делай, что говорю. Убей меня, воткни клинок прямо в сердце, и не дай отрубить голову, а потом сдайся отцу.

— Что ты задумал? У тебя есть какой-то артефакт? Нет, не существует такого артефакта, который способен был бы воскресить человека с пронзённым сердцем.

— Верь мне, Лара, иначе мы оба сдохнем. Клянусь, я спасу нас, — жарко процедил я, метнув взор на лорда.

Тот подозрительно прохрипел, раздувая ноздри:

— О чём вы шепчетесь? Немедленно захлопните рты!

— Лара, действуй, разорви тебя дракон, перестань быть ссаной тряпкой, пора стать большой девочкой, — горячо выдал я, уставившись ей прямо в глаза, где рядом с отчаянием вспыхнула страстная надежда.

Но она колебалась. По её лбу покатилась капелька пота, а язык лихорадочно облизал губы. Демонесса уже видела, на что я способен, и хотела верить, что мне удастся вытащить нас из этого дерьма. Но вся её природа восставала против того, чтобы довериться кому-то, особенно мне — существу странному, лишённому души и жалости.

— Я поверю… тебе, — наконец просипела взбудораженная демонесса, дыша часто-часто, будто готовилась прыгнуть в омут. — Но если ты обманываешь меня, пусть Бездна пожрёт твою душу, а твоё тело отправится на корм червям. Сдохни!

Её яростный вопль заметался между храмами. Клинок же сверкнул в свете, испускаемом облаками, а затем понёсся к моему сердцу. Он с хрустом распарываемой плоти вошёл в него быстрее, чем я сделал вдох.

Боль разорвала левую часть груди, а в уши ворвался полный ликования смех лорда Груфуса, упивающегося своей победой, тем, что сломил дочь, заставил её сделать то, что он хотел.

— Может, ты и не такая дрянь, — сквозь хохот выдал лорд, скаля зубы.

Мои ноги подогнулись, и я упал на колени, успев мутным взором увидеть, как из груди выскользнул окровавленный клинок. С него сорвалось несколько капель, и я завалился вперёд, ткнувшись в них лицом, но боли не почувствовал. Она как-то резко ушла, а вместо неё появился холод, сковавший всё моё тело, ставшее таким же неподвижным, как прошлогоднее бревно.

Причём сознание не покидало меня. Удивительно! Как функционирует тело с распоротым сердцем? Хотя, с другой стороны, а как оно функционирует без души? Ответ всему — регенерация?

Я отогнал непрошеные мысли, левым глазом наблюдая за лордом, пока правый касался плиты площади.

— А теперь сдавайся, — самодовольно проронил Груфус, усмехаясь краем рта.

Лара шумно сглотнула и, помедлив, бросила клинок. Тот со звоном упал на мрамор.

Прихвостни лорда будто бы облегчённо выдохнули, поняв, что им не придётся сражаться с Ларой, дабы спеленать её и отправить в замок отца.

— Ты поступила правильно, — усмехнулся лорд Груфус и слегка кивнул своим бойцам.

Четверо из них подбежали к опустившей голову демонессе. Один сразу же приставил кончик клинка к её горлу: мол, дёрнешься — сразу пропорю. Остальные принялись обыскивать её, чтобы отыскать артефакты.

— Что меня ждёт? — негромко спросила она.

— Как что? Наказание и счастливое замужество, — ехидно ответил лорд, опираясь на длинный меч.

— Наказание? Я думала, ты простишь меня после того, как я убила человека.

— Ты что, мне поверила, дурочка? Ты такая же слабовольная и доверчивая, как твоя тупая мать, — усмехнулся демон, блеснув ослепительно-белыми зубами.

Лара дёрнулась, сжав пальцы в кулаки, но её тут же схватили за руки, а клинок ещё сильнее надавил на кожу. По её грациозной шее побежала струйка крови, привлёкшая внимание лорда.

Тот едва заметно облизал губы и перевёл взгляд на меня.

— Бросьте эту падаль в пруд. Пусть его сожрут плотоядные угри.

— Нет! — вскричала Лара, делая ситуацию ещё хуже.

Ей бы надо было смолчать и как-то хитростью заставить лорда не трогать меня. Но она, объятая эмоциями, сразу же выдала то, что дорожит мной. А это в глазах Груфуса был невероятный повод, чтобы лишний раз потоптаться по душе дочери.

— Бросайте, — с широкой улыбкой сказал он, наслаждаясь ситуацией.

Тут же двое бойцов подскочили ко мне и взяли за руки. Они потащили мою безвольную тушку к пруду под шелест моих ног, волочащихся по плитам площади. Кровь капала из раны на груди, оставляя после меня заметную алую дорожку.

К сожалению, грёбаная регенерация ещё не восстановила моё сердце, да и тело отказывалось слушаться хозяина! Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо!

Если моё тело в таком состоянии бросят в пруд, то меня там с азартом схарчат те самые плотоядные угри, мигом поставив жирную точку на всём моём плане. Да какой там план — на жизни!

В душе мигом вспыхнула злость, а по венам заструилась ярость. Но ничто не смогло пробудить от оцепенения мой организм. Даже гнилостный запах, исходящий от зелёной воды, оказавшейся всего в метре от меня.

Рыцари, скрежеща доспехами, подняли моё тело и принялись раскачивать, чтобы швырнуть в пруд.

— Нет! — снова закричала Лара, умоляюще сложив руки у груди. — Отец, не делай этого.

Груфус усмехнулся и вдруг повелительно бросил раскачивающим меня бойцам:

— Стойте!

Те сразу замерли, держа меня на весу, а один спросил:

— Нам отпустить его?

Лорд проигнорировал его вопрос и перевёл взор на бледную демонессу:

— Что же ты, дочь моя, готова сделать ради того, чтобы я дал этому куску мяса достойное послесмертие? Не желаешь ли ты встать на колени и назвать меня самым лучшим отцом в истории?

Лара сглотнула и до крови закусила нижнюю губу. Помедлила, а потом сломлено опустила плечи. Её колени со стуком ударились о мраморную плиту площади.

— Лорд Груфус, — еле слышно прошептала она, явно выдавливая из себя каждое слово, — вы самый лучший отец.

— Громче! — крикнул лорд, довольно скаля зубы, словно в миг своего величайшего триумфа.

— Лорд Груфус — самый замечательный отец во всех мирах! — пронзительно закричала Лара, вскинув голову.

Она уставилась в глаза отцу. Её взгляд сочился непокорностью, а злая гримаса исказила лицо.

— Нет, ты это говоришь не от чистого сердца. А даже если бы сказала именно так, то я бы всё равно приказал бросить этого червя в воду. Ты ничему не учишься, дочь моя. Ты продолжаешь верить! — захохотал он и шевельнул кончиком клинка, показывая своим бойцам, чтобы те швырнули меня в воду.

Они пару раз туда-сюда качнули моё тело и бросили его в пруд под вопль Лары. Я пролетел метра два, а затем холодные воды приняли меня, утаскивая на дно.

Перед глазами появилась зелёная муть и извивающиеся метровые змееподобные тени. Они рванули за моим телом, погружающимся на дно. А оно оказалось совсем рядом. Я ударился об него грудью, чувствуя, как вода пробирается в ноздри, а лёгкие начинают гореть огнём от недостатка кислорода. Тело же продолжало оставаться каменным, как статуя.

Вода душила меня, проникала в нос, пробиралась в горло и лёгкие. А в голове лихорадочно метались мысли.

Но буквально через миг их смыла звериная жажда жизни — самое древнее чувство. Оно разгорелось в душе, охватывая каждый её клочок.

Жить! Жить! Я хочу жить!

Внезапно перед мысленным взором возникло видение самой Смерти, стоящей под дождём на кладбище, усыпанном холмами могил. Она обещала, что скоро я умру. Может быть, время пришло?..

Да хрен вам всем, хрен!

Тотчас гнев, этот мой старинный друг, который был со мной ещё с самого детства, воспылал в душе, будто подстегнув регенерацию. Или это просто совпадение?

В любом случае сердце стукнуло в моей груди — робко и слабо. Второй удар уже был более сильным. А затем оно заколотилось как мотор!

Руки снова стали подчиняться мне, и я сделал первый гребок, потом следующий, а затем ещё один. Во время третьего что-то больно вцепилось мне в ногу, скользнув мимо бедра, как липкая змея.

Я дёрнул стопой, извернулся, сделал ещё один гребок и схватился руками за каменный край пруда, подтянулся и чуть ли не пулей выскочил из воды.

Демоны стояли метрах в трёх от водоёма. Они сгрудились в толпу, в середине которой с поникшей головой обвисла Лара. Её уже успели избавить от доспехов. И теперь она стояла лишь в толстых поддоспешных штанах и рубахе с тёмными пятнами пота. Крупная грудь бурно вздымалась, а слипшиеся волосы скрывали лицо. Хрупкая, сломленная, объятая ужасом. Со связанными руками.

Никто из бойцов не смотрел на неё. Некоторые из них, к слову, успели снять шлемы, чтобы во всех подробностях увидеть, как кипит зелёная вода, окрашиваясь моей кровью.

И сейчас на этих не скрытых забралами смуглых, красивых лицах возникла гримаса неимоверного изумления. Челюсти упали на панцири, глаза выпучились, а над площадью пролетели шокированные шепотки.

Даже Груфус обомлел, скользя ошеломлённым взглядом по моему побитому, мокрому телу с вцепившемся в щиколотку угрём, вооружённым мелкими зубами. Он дико извивался, но не собирался отпускать свою добычу.

Я проигнорировал его и хрипло произнёс, дыша тяжело и с присвистом:

— Пришла пора умирать…

Выбросил вперёд руки и призвал «багровый луч», влив в него остатки второй души, уже порядком пожранной регенерацией, требовавшей энергии.

Тут же из моих ладоней ударил луч ошеломительно высокой температуры, подобный лазеру. Он скользнул по головам демонов. И те, что не были закрыты шлемами, сполна познали мою ярость.

«Багровый луч» превратил лица в обугленные дочерна головешки. Глаза изжарились, волосы вспыхнули, а истошные вопли не успели вырваться из глоток.

Три демона замертво упали на мраморные плиты площади. Их головы дымились. Запахло жжёной плотью и горелыми волосами.

Один труп валялся прямо у ног лорда Груфуса, успевшего скрыться от «багрового луча» за спиной воина в шлеме.

Лорд заорал вне себя от гнева:

— Убейте эту падаль!

Но прежде чем ошеломлённые демоны воспользовались артефактами, я вскинул руку и хрипло закричал, устремив взор вверх:

— В атаку, дети мои! Сыны Ада!

Над площадью носились крылатые ящеры, привлечённые запахом моей крови, пролившейся полминуты назад из раны на груди, оставленной клинком Лары. А сейчас они буквально обезумели от аромата жареной плоти.

Издавая яростные пронзительнее вопли, царапающие барабанные перепонки словно стекло, твари громадной стаей обрушились на демонов, пытаясь добраться до их тел.

Те с гневными криками принялись отбиваться, орудуя клинками и магией.

Всё, всё, как я и рассчитывал, убеждая Лару убить меня! Как я и говорил, мне хорошо известны эта локация и повадки местных тварей, благодаря коим воцарились неразбериха и хаос!

Мне даже удалось рассчитать момент атаки монстров, из-за чего показалось, что они напали по моему приказу!

Под мой дьявольский хохот некоторые ящеры спикировали на трупы, начав жрать головы, торчащие из лат. Когти скользили и скрежетали по кроваво-красному сплаву, не в силах вспороть его. Черепа хрустели в чудовищных пастях, набитых кривыми жёлтыми зубами. Яркая кровь полилась по белому мрамору площади…

Воздух мигом пропах характерным металлическим ароматом и мускусом, коим пахли ящеры, заполонившие всё вокруг. Их кожистые громко хлопающие крылья были повсюду, мелькали жёлтые зенки с вертикальными зрачками, а из пастей летела слюна.

Двое напали на меня, громко вереща.

Я швырнул в одного кинжал-артефакт, а в другого — гадского угря, оторванного от щиколотки. Ящер схватил его вытянутыми крокодильими челюстями и взлетел к облакам, как довольный пеликан. А вот второй грохнулся к моим ногам, превратившись в мумию.

Я торопливо выдернул из него «Вампира» и вытянул руку с «клеткой», пытаясь поймать души ящеров, убитых демонами, вставшими в круг. В центре него сверкал зенками лорд Груфус, крепко держащий за шею дочь.

Души потекли в «клетку», оказавшись первого либо второго ранга! Как раз то, что нужно!

Следом я обратился к своей способности читать души, применив её ровно так, как и в случае со склизом в «Руинах разбитой головы» — попытался создать ощущение того, что меня лучше не трогать, я ядовитый и опасный. Ежели вожак стаи действительно посчитает меня таким, то никто из ящеров не станет нападать на мою тушку.

Пыль постепенно оседала, пробираясь в мои ноздри и рот. Я прикрыл их ладонью и быстро перелез через очередную колонну благодаря тому, что регенерация восстановила сломанную ногу.

Так, где-то здесь и находились Груфус с Ларой во время обрушения храма.

Мой лихорадочный взгляд принялся скользить по крупным обломкам мраморных блоков. Каждый из них весил больше пары сотен килограммов, и они густо покрывали каменную поверхность. Лорд и демонесса могли лежать под ними.

— Лара! — хрипло закричал я, перекрыв клёкот ящеров, кружащих над руинами в поисках того, чем бы поживиться.

— Ту… тут… — донёсся до моих ушей едва слышный мужской голос.

Вряд ли Лара успела сменить пол, но я всё же рванул в ту сторону, откуда раздался голос.

Промчался метра три, едва не подвернув ногу, угодившую между обломками крыши, но всё же без происшествий добрался до демона, придавленного плоским мраморным куском, похожим на огромный стол. Из-под него торчали только плечи рыцаря и голова. Шлем валялся подле неё, а всё лицо было покрыто кровью, сочащейся из мелких порезов, словно его подрали очень сердитые кошки.

— Умираю… — просипел демон, медленно хлопая стекленеющими глазами.

— Хватит хныкать. Я вон очередной костюм весь изорвал! Мы оба не в своей любимой зоне комфорта. Лучше скажи, где лорд Груфус и Лара! Ты их видел? Слышал их⁈ Отвечай!

— Я их видел! — раздался позади хриплый рёв и что-то вроде обломка больно ударило меня в спину, да ещё с такой силой, что моё тело отправилось в полёт.

Моя тушка пролетела несколько метров, ударившись грудью об колонну соседнего храма. Внутри что-то хрустнуло, ребро пронзило кожу и вышло наружу. Клацнули зубы. Всё тело сотрясла судорога боли, заставившая меня выгнуться на ступенях, куда докатились обломки другого храма.

— Как ты и говорил, пришло время умирать! — прорычал вышедший из клубов оседающей пыли лорд Груфус.

Волосы на его голове слиплись от крови, а рожу украшали свежие вздувшиеся шрамы, оставленные артефактом регенерации. Меч куда-то пропал, но на пальце сверкал магический перстень, позволяющий перемещать объекты.

Сейчас над раскрытой ладонью Груфуса парил острый обломок мрамора размером с поднос. Таким легко можно отсечь голову.

— Где… где Лара? — кое-как просипел я, чувствуя вкус крови на губах.

Она тонкой струйкой стекала из уголка рта, а весь бок уже был густо покрыт красной жидкостью, пятнающей припорошённые пылью ступени.

— Я убил эту суку! — взревел он и швырнул в меня камень.

Тот просвистел по воздуху и ударился в выставленный мной «воздушный щит», отнявший у меня одну из двух оставшихся перворанговых душ. Другая уже медленно бледнела, поскольку расходовалась на регенерацию моего тела. Оставалась только душа Ириса, но её тратить нельзя.

— Убью и тебя! — заорал лорд, брызжа слюной.

Он махнул единственной рукой и от ковра из обломков отделился увесистый камень, полетевший в мою сторону с удивительной силой.

Я едва успел перекатиться, как он попал в ступень рядом со мной. Брызнула каменная крошка, угодившая в мой многострадальный бок, откуда торчало ребро.

— М-м-м, — мучительно выдал я и забрался за колонну, оставив на ступенях кровавый след.

Оттуда принялся наблюдать за лордом, дыша тяжело и шумно.

— Тебе не спрятаться от меня! — вне себя от ярости завопил Груфус и снова взмахнул рукой.

Очередной камень взмыл в воздух, но полетел не в мою сторону, а ударил в голову демона, стонущего под мраморной плитой. Верхняя часть его черепа разлетелась на несколько кусков. Осталась только нижняя челюсть, рефлекторно шевелящийся язык и обрывки щёк.

Груфус поймал вылетевшую из трупа душу и окутал себя «духовной бронёй».

Да, он, как и любой высший демон, владел магией «пастырь душ». И грёбаный урод очень силён! У него минимум сотый уровень! А в его душе бушует такая ярость, что аж глаза светятся!

Он был подобен берсерку, напрочь забывшему о страхе. Внутри него осталось только лютое желание отомстить мне, убить, растерзать…

А я, мать вашу, находился сейчас не в лучшей форме! И новые души взять негде… Их поставщики — раненые ящеры, умирающие на площади, оказались слишком далеко! Дерьмо!

— Груфус, мы можем договориться, — сквозь боль просипел я, глядя, как лорд неумолимо приближается к ступеням храма точно однорукая Смерть.

— Хочешь договориться, человечек? Вот как ты запел! — глумливо выпалил демон, скаля зубы. — Нет, я уничтожу тебя, старик! Отправлю в ваш сраный Ад за то, что ты убил моих рыцарей!

— Я сделал это от чистого сердца. Да и в Ад ты меня не отправишь. Мне уже довелось там побывать, выгнали оттуда за плохое поведение. А что до моего предложения договориться… то я собирался помиловать тебя, ежели ты согласишься служить мне, а теперь, кажется, придётся отправить тебя из точки А в точку Б — банальная смерть.

— Ты слишком много говоришь! — выпалил демон и рванул по ступеням с такой скоростью, что буквально размазался, как деревья, ежели смотреть на них из окна скоростного поезда.

Миг — и демон навис надо мной, привалившимся спиной к прохладной колонне, покрытой трещинами.

Демон злорадно оскалился и ликующе сверкнул глазами, а из его руки выросло «духовное оружие» — чёрный меч, сочащийся мраком. На него явно пошла сильная душа.

Но, прежде чем лорд взмахнул им, я криво усмехнулся и выхватил из-под обрывков рубашки «Вампира». Тот угрожающе мерцал рубином в навершии.

Лицо лорда исказилось от изумления, кадык дёрнулся, а ярость во взгляде стала уступать место страху.

— Ты знаешь, что это такое. Никакая магия не защитит тебя от него. Кинжал пробьёт твой «духовный доспех», — вкрадчиво прошептал я, медленно вставая на ноги.

Тело плохо слушалось, но зато регенерация наконец-то с хрустом вернула ребро на место, вызвав у меня очередной стон боли.

— Кто… кто ты такой? — попятился ошеломлённый демон, шумно сглотнув. — Почему «Вампир» слушается тебя, человек?

— Потому что я монстр из самых мрачных глубин Лабиринта, — прохрипел я и метнул взгляд за спину лорда, где ещё секунд десять назад приметил гибкую тень, скользящую от колонны к колонне.

Кто это? Враг или помощник? Последний бы точно мне не повредил. Да «Вампир» способен пробить «духовный доспех», но вот обычный из кроваво-красного сплава… В идеале нужно попасть точно в незащищённое лицо лорда, но он-то с его-то скоростью способен уклониться от кинжала.

Кажется, демон тоже понял это, отойдя от первого ошеломления.

Внезапно он так стиснул челюсти, что вздулись желваки, а стойка изменилась на боевую. Сейчас нападёт!

Я швырнул кинжал за миг до того, как он рванул на меня. Но этот бес присел, пропуская «Вампира» над головой. Не помогло даже чудесное самонаведение артефакта, ведь тот лишь немного подправлял бросок, а не менял его кардинально. Так что кинжал вылетел из храма, а «духовное оружие» демона метнулось к моему животу.

Я отпрыгнул, втянув его. Но кончик всё-таки коснулся кожи. Та сразу же расползлась, как чёрное пятно гнили диаметром в пару сантиметров. Боль ударила по нервам, а в животе поселился обжигающий холод.

— Это только начало, выродок! — выпалил лорд, снова ринувшись на меня.

— Ты прав! — выдал я в ответ, мысленно призвав «Вампира».

Рукоять оказалась в моей руке. И я тут же швырнул кинжал в центр груди демона, отпрыгнув назад.

«Вампир» свистнул и попал в панцирь. «Духовная броня» лопнула и исчезла, а вот кроваво-красный сплав выдержал. В нём лишь появилась неглубокая сквозная зарубка. Однако клинок не смог коснуться груди Груфуса, упав на каменные плиты.

Лорд победно взревел, понимая, что меня от смерти отделяют доли мгновения. Но я лишь презрительно усмехнулся, видя за его спиной окровавленную, бешено сверкающую глазами Лару, выскочившую из-за колонны.

Её «духовный клинок» понёсся к вскинутой над головой руке отца и отсёк кисть. Она упала на пол под истошный вопль, разорвавший пространство внутри храма.

Лорд вытаращенными глазами уставился на свою культю. А из той фонтаном брызнула кровь, заливая всё вокруг.

— Нет! Нет! — вскричал Груфус срывающимся на визг голосом.

Его лицо исказилось от боли и ужаса. И он с грохотом рыцарских доспехов упал на колени прямо передо мной буквально в десятке сантиметров. Его горячее дыхание долетало до пятна гнили, которое с моего живота быстро убирала регенерация.

Я похлопал демона по спутанным грязным волосам, а затем резко вцепился в них и запрокинул ему голову, уставившись прямо в пропитанные болью и отчаянием зенки. На самом их дне таилась чуть ли не детская обида. Ведь всё было так хорошо. Он почти убил меня. А тут его лишили кисти, из-за чего лорд уже никогда не сможет пользоваться магией. Да и вообще, его жизнь повисла на волоске…

— А что ты хотел? — снисходительно произнёс я, глядя на лорда сверху вниз. — Слепая ненависть ещё никого до добра не доводила. Нужно было смотреть по сторонам. Тогда бы ты, наверное, заметил свою любимую дочку. А теперь ты полностью в её власти.

Груфус судорожно сглотнул, медленно повернул шею, словно та не гнулась, и уставился на Лару.

Та обнажила зубы в полубезумной улыбке, дыша полной грудью, прикрытой изорванной толстой рубахой, испачканной красными пятнами. На её подрагивающих руках болтались обрывки верёвки, а во взгляде полыхало обещание мучительной смерти.

— Поиграем, отец? — подмигнула она.

— Даже не думай, тварь, приближаться ко мне! — взревел он, скаля зубы. — Я уничтожу и тебя, и этого выродка, если вы хотя бы тронете меня! Под моей рукой сотни рыцарей. Они…

Демон не успел договорить, поскольку кулак дочери смачно впечатался в его челюсти. Из разбитых губ засочилась кровь, а на пол упал выбитый зуб.

Однако лорд снова раскрыл рот, дико сверкая зенками, но Лара продолжила избивать его, повалив на спину.

Она нанесла без малого десяток ударов, превратив лицо отца в отбивную и лишь потом сделала шаг назад, откинув со лба мокро поблескивающие волосы.

Груфус же лихорадочно зашептал, засунув кровоточащую культю под мышку, пытаясь хотя бы так остановить кровь:

— Лара, доченька, не надо… Я… я же твой отец. Вспомни об этом. Я дал тебе жизнь. Ежели бы не моё семя, тебя бы никогда не было на этом свете!

— Поздно, отец, слишком поздно! — гневно выпалила демонесса, исступлённо топнув ногой.

— Я отменю свадьбу, передам тебе власть. Только не убивай меня! Прошу тебя, умоляю! — запричитал лорд, мигом растеряв всю свою царственность и внутреннюю силу.

Он превратился в жалкого червя, вставшего на колени.

У меня внутри поднялась волна омерзения. Гадко смотреть на то, как, казалось бы, опасный, полный уверенности гордый враг становится канючащим, блеющим трусом, вымаливающим себе жизнь. И ведь он наверняка ни разу не дрогнул, когда кто-то другой просил у него снисхождения, а сам… Эх… Пытая и убивая людей, будь готов, что сам окажешься на их месте. И прими свою участь с гордостью. А этот… тьфу.

— Ладно, давайте вы тут сами по-семейному разберётесь, а мне надо кое-куда сходить, — мрачно проговорил я и побежал в сторону площади, чувствуя, как в боку, где прежде было сломано ребро, всё ещё что-то колет.

В «клетке» же осталась лишь одна душа Ириса. Нужно срочно добыть ещё, потому и покинул храм. Ну и ещё не хотелось глазеть на пытки. Я повергаю врагов, но не издеваюсь над ними.

Выскочив из храма, оказался на залитой кровью ящеров площади, устланной их телами. Большинство монстров уже не трепыхались, отправились в мир иной, но несколько ещё цеплялись за жизнь.

Их грудные клетки слабо вздымались, затуманенные глаза глядели на сородичей, низко кружащих над руинами храма, а из раскрытых пастей вылетали хрипы и жалобный клёкот.

Я подбежал к ближайшему, схватил камень и с силой опустил его на череп. Он хрустнул, крылья судорожно замолотили воздух, а затем обмякли.

Душа покинула труп, и я тут же схватил её, отправив в «клетку».

Потом то же самое проделал ещё с двумя ящерами, завладев и их душами. Теперь «клетка» полностью заполнилась: пятнадцать ячеек занимала душа Ириса, а три оставшиеся — души ящеров.

— Как-то так, — просипел я, смахнув со лба пот.

Пальцы слегка подрагивали, мир дрожал перед глазами, а уши, помимо шипения летающих ящеров, уловили ещё и пронзительные вопли, доносящиеся из храма.

Я глянул в ту сторону и увидел, как Лара за шиворот толстой рубахи тащит вопящего отца, которого успела избавить от доспехов.

— Дочь! Нет, дочь, прошу тебя, не надо. Я отдам тебе всё, что у меня есть, расскажу все секреты, передам власть. Я молю тебя о снисхождении. Я раскаиваюсь. Мне не надо было убивать твою мать!

— Конечно, не надо было, — процедила та с радостной улыбкой на губах, словно хмельная. — Если бы ты не убил её, то я бы не убила тебя.

Она швырнула его возле озера и два раза взмахнула «духовным клинком», с отвратительным чавканьем отсекая ему ноги ниже колен.

Груфус так заорал, что даже ящеры в ужасе поднялись выше к облакам.

Кровь демона заливала плиты площади, а крик вдруг прекратился, словно его отрезали. Лорд лишь беззвучно открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба. Видимо, его настиг сильнейший болевой шок.

Лара же довольно засмеялась, запрокинув голову. Её спутанные длинные волосы извивались как змеи, а волны наслаждения буквально сочились из каждой её поры.

— Ты хотел превратить меня в живую подушку, бросить рабам, чтобы те насиловали меня? — злорадно прорычала она, мстительно раздувая крылья носа. — Теперь ты превратился в подушку! К сожалению, рабов тут нет, но есть угри.

Она схватила его за шею, подняла обеими руками и опустила туловище в зелёную воду пруда до самых плеч.

Сначала ничего не происходило. Но затем вода вскипела словно в котле над огнём. В ней замелькали змееподобные тела и поверхность окрасилась красным.

Угри рвали плоть лорда, жадно поглощая её. Однако он уже не верещал. Кажется, его сознание лопнуло, не выдержав такого насилия.

Всё же Лара развернула его к себе и прямо посмотрела в вытаращенные стеклянные глаза, лишённые каких-либо признаков разума.

— Клянусь, я всегда буду помнить этот взгляд! Буду каждую ночь вспоминать твои вытаращенные мерзкие буркала. Теперь моя мать отомщена, а я стала свободна!

Она отпустила его и выпрямилась, глядя на пруд, куда погрузилось тело Груфуса.

Лара несколько секунд безотрывно смотрела на затихающую зелено-алую воду, пока та не стала гладкой как стекло.

Она ещё десяток секунд тяжело дышала, втягивая воздух сквозь зубы, после чего сплюнула, опустила плечи и сгорбилась, словно из неё вытащили позвоночник.

Демонесса устало бухнулась задницей на камень, подгребла к себе ноги и обхватила их руками, уткнувшись лицом в колени.

Вероятно, после эмоционального пика её охватило опустошение, когда всё кажется серым, ненужным и неживым, будто дальше жизни уже нет.

Надеюсь, я тоже испытаю что-то подобное, когда убью своего отца Баала, главу клана Хаас.

Пока же я лишь мечтательно вздохнул, почувствовав, что после пережитых эмоций меня тоже накрыло некое опустошение. Тело потянуло к плитам площади, кандалы на руках налились тяжестью, хотя в бою их не замечал. Ещё и адреналин ушёл из вен и появилась мышечная боль. Под коленом что-то начало тянуть, а в правом боку стрелять.

Но я не позволил себе согнуться, а выпрямился до хруста в позвоночнике и двинулся к Ларе, попутно скинув ботинки. Они пришли в полнейшую негодность. У одного почти оторвалась подошва, а у другого куда-то делся задник, будто его вырвали, так что ботинок превратился чуть ли не в тапочек. Как я его не потерял во время сражения? Чудеса!

Усмехнувшись, подошёл к демонессе и положил руку ей на плечо. Та вздрогнула, подняла голову и посмотрела на меня задумчивым взором.

— Надо уходить, пока ящеры не решили, что мы неплохой перекус, — проговорил я, потирая пересохшее горло.

Крылатые монстры начали снижаться, плотоядно поглядывая на нас.

— Знаешь, — пробормотала Лара, медленно вставая на ноги, будто её совсем не волновали ящеры, — у меня такое ощущение, что дальше и жить-то незачем. Моя самая большая мечта превратилась в реальность. Мой отец мёртв. Я убила его, не без твоей помощи, конечно. А что дальше?

— Поставь перед собой другую мечту. Тебе разве не хочется убить ещё кого-нибудь? — усмехнулся я и схватил демонессу за руку.

Та покорно пошла за мной, по-прежнему глядя на пруд. Казалось, она хотела в малейших деталях запомнить это место.

Северная Пальмира, особняк Вороновых

В окно заглядывала бледная луна, хозяйничающая на мрачном чёрном небосводе, где еле мерцали звёзды.

Примерно так же поблёскивало обручальное кольцо на пальце супруги Воронова. Она с ногами забралась на кушетку с резными подлокотниками, взяв в руки пульт. Нажала кнопку.

Тотчас включилась большая плазма, занимающая чуть ли не четверть стены небольшой гостиной, предназначенной для просмотра телевизора.

Женщине не спалось, что-то тревожило её. Она постоянно нервно поправляла халатик, облизывая губы. Они были бледнее, чем обычно, как и её лицо. Под глазами обозначились круги, а лихорадочный взгляд без особого интереса приник к экрану.

Там серьёзного вида мужчина принялся говорить из студии криминальных новостей под появившиеся на экране кадры репортажа с места преступления:

— Очередное ритуальное убийство произошло недалеко от Исаакиевского собора. Неизвестные распяли продавца из ближайшего алкомаркета, схватив его, когда он возвращался домой. Как вы можете видеть, на стенах остались надписи, гласящие, что конец света уже рядом.

— Господи, убереги нас, грешных, — пролепетала женщина, возведя глаза к лепному потолку.

В тот же миг она вздрогнула всем телом, когда резко распахнулась дверь, и на пороге возник её муж.

Его волевое лицо было тёмным от гнева. Седые виски казались ещё белее, а на широких плечах поблёскивало капельками влаги пальто. Он даже не удосужился снять его, а прямо в нём ринулся к жене. Та мигом осознала, что новости будут дурными, и беззвучно продолжила молиться. Лишь едва заметно шевелились её губы.

— Это ты виновата! Ты уговорила меня! — вскричал Воронов, указав на неё дрожащим пальцем.

Его грудь ходила ходуном, а грязные ботинки пятнали роскошный ковёр.

— В чём, дорогой? — пробормотала она, жалобно посмотрев на него.

— Всё, спёкся твой Зверев. Ему конец. Он угодил в застенки! — выпалил мужчина и изобразил пальцами решётку тюремной камеры.

— Как⁈ — воскликнула аристократка, выгнув брови.

— А вот так! — оскалился Воронов и бухнулся рядом с ней на кушетку.

Его локти упёрлись в бёдра, а ладони закрыли лицо.

— Милый, расскажи, что произошло, — принялась осторожно поглаживать его по плечу женщина.

Тот несколько секунд тяжело дышал, а потом хрипло заговорил:

— Есть точная информация, что князь Вяземский отправил Игнатия Николаевича в замок тайной канцелярии ещё сегодня утром. И он до сих пор там.

— За что?

— Не знаю. Говорят, по подозрению в измене. И раз Зверев так долго там торчит, то уже точно не сумеет выкрутиться. Наверняка его будут судить: публично или нет. И совершенно точно рейтинг его рода упадёт. А может, и вообще у семьи Зверевых отберут все то, что им дали за, так сказать, геройства этого трижды проклятого старика.

— Нет, я не верю, что Игнатий Николаевич предал империю. Он же столько сделал для неё. Какой заговор? Какая измена? Неужели он пошёл против самого императора?

— Да кто его знает? — откинулся на спинку кушетки Воронов, отняв ладони от лица. — К несчастью, этот прохвост сумел напоследок вырвать у меня клятву. Теперь мне нужно решить: обречь младшую дочь на жалкое существование, на свадьбу с Павлом, который без своего деда мало чего стоит, или же стать клятвопреступником.

Женщина судорожно сглотнула, понимая, что действительно частично виновата в том, что произошло. Ведь именно она убедила мужа дать клятву Звереву.

— Милый, может, всё обойдётся? — робко прошептала она.

— Нет, теперь Звереву точно конец! Даже дьявол не сумел бы выкрутиться из такой ситуации! — выпалил дворянин и криво усмехнулся, а затем перевёл взгляд на экран.

Там показывали добротный белый внедорожник, на чьей крыше распласталось тело, облачённое в строгий брючной костюм.

План стал крупнее, и теперь можно было разглядеть, что это женщина лет сорока. С резкими, надменными чертами лица и светлыми волосами, уложенными лаком. На её носу до сих пор поблёскивали очки в серебряной оправе. Казалось, она просто спит, ежели бы не пулевое отверстие между бровей.

Глядя на неё, супруга Воронова пробормотала:

— Господи, да кто же совершает все эти убийства?

Ей было невдомёк, что демонесса Лара убрала своего агента самым кардинальным образом после того, как Игнатий Николаевич Зверев попросил её избавиться от блондинки, притворившейся таксистом и доставившей ему голову отравителя.

Мои глаза изумлённо округлились, пронзив полумрак, таящийся в пещере. Возле входа в неё насмешливо скалил острые клыки Черныш.

— Ого! — наконец ошеломлённо выдохнул я. — Когда тебя зовёшь, то через раз приходишь, а здесь сам явился. И с какой целью ты пришёл?

Кот дёрнул хвостом и медленно двинулся ко мне, сверкая багровыми зенками, похожими на капли расплавленного металла. Он поводил из стороны в сторону усатой наглой физиономией и уселся в метре от меня.

— Хм, — хмыкнул я, скептически нахмурив брови, — а настоящий ли ты? Может быть, Лабиринт уже сводит меня с ума?

Я вытянул руку и коснулся указательным пальцем влажного носа Черныша.

Тот мигом угрожающе оскалился и отпрыгнул, махнув лапой. Его острые, как скальпель, когти вспороли мою ладонь. И вполне реальная боль прокатилась по руке, заставив меня недовольно зашипеть.

Кот же без всякой вины во взгляде отошёл на пару метров от меня и снова уселся на пол пещеры, настороженно поглядывая в мою сторону.

— Реальный, ещё какой реальный, причём нервный, как Владлена во время тех самых дней, — пробурчал я и глянул на свою ладонь.

Три неглубокие царапины уже исчезли благодаря регенерации. На коже остались лишь тонкие розовые ниточки.

Но буквально через миг на ладонь одна за другой упали две тяжёлые красные капли, а в носу защипало.

Я тотчас тронул пальцем ноздри и ощутил тёплую влагу. Ещё несколько капель скатились по губам, повиснув на подбородке, заросшем колючей щетиной.

Смахнув их, шмыгнул носом и ощутил, что пощипывание ушло. Кровь тоже перестала течь. Регенерация и тут залатала мой организм.

Так, ясно, Лабиринт начал-таки действовать на меня, но сперва взялся за организм. Разум пока не трогал, но скоро начнёт сводить меня с ума.

И только я подумал об этом, как услышал дикий, пронзительный хохот, полубезумный, радостный и в то же время истеричный. Наверное, так бы мог смеяться человек, который наконец-то выплатил ипотеку, половину жизни ишача на трёх работах.

Буквально через мгновение к этому смеху присоединился ещё один, а затем ещё и ещё. В итоге целый хор смеющихся голосов начал разрывать изнутри мою черепную коробку.

Причём кот даже ухом не повёл, словно и не слышал никаких голосов.

А среди них внезапно возник до боли знакомый шелковый тенор, с ненавистью прорычавший:

— Ты сдохнешь, умрёшь! Моя смерть будет отомщена!

Руку с «клеткой» пронзила нестерпимая боль, словно я сунул её в чан с кипящим маслом. Стон сорвался с моих губ, а взгляд впился в чернеющие вздувающиеся вены.

Татуировка буквально засветилась, а предплечье стало раздуваться, будто что-то пыталось выбраться из него. И я знаю что… Душа Ириса! Именно его голос солировал среди прочих, обещая лютую смерть!

— Надо валить… — процедил я, встав на ноги.

Лабиринт начал-таки сводить меня с ума, да ещё так старательно…

Предплечье пульсировало, как гнойник, готовый разорваться. Я сжал его пальцами другой руки и тряхнул головой, пытаясь отогнать вопящие голоса. Потом сделал несколько шагов к проходу и замер, глянув на Черныша.

Несколько раз сипло вдохнул, пытаясь удержать разбегающиеся в разные стороны мысли, и без всякой надежды произнёс, морщась так сильно, что аж виски заболели:

— Слушай, может ты… в качестве заглаживания вины за то, что чуть не сделал меня одноруким, перенесёшь мою тушку в царские хоромы, прямо во дворец, в спальню? Есть у меня одна идейка…

Мысленно продублировал свою просьбу, да ещё во всех подробностях вообразил опочивальню правителя, кою однажды мельком видел через приоткрытую дверь.

Кот без энтузиазма взглянул на меня и раскрыл зубастую пасть, широко зевнув.

— Да и пошёл ты… И ты, Ирис, тоже пошёл на хрен, — процедил я, пошатнулся и развернулся к выходу из Лабиринта.

Почти сразу что-то мягкое, меховое скользнуло мимо моей ноги, задев её.

Мой разум накрыла чернота перехода между мирами, а в груди радостно забилось сердце. Яростные голоса и острая боль начали отпускать меня.

Отлично, разорви меня виверна! Всё-таки Черныш сподобился ответить на мою просьбу. Усовестился. И если я попаду прямиком к императору, то это сильно облегчить мне жизнь. Не придётся своим ходом добираться до логова государя.

Однако, когда тьма межмирового перехода пропала, меня ждало жестокое разочарование…

Вместо роскошной спальни с огромной кроватью с балдахином передо мной предстало что-то вроде вытянутой, как пенал, оружейной палаты, залитой серебристым лунным светом.

Он проникал через зарешеченные узкие стрельчатые окна, падая на стены из серых булыжников. Те оказались обработаны так грубо, словно рабочие пользовались первобытными инструментами.

Единственная дверь была сделана из толстых дубовых досок, а вместо ручки поблёскивало железное кольцо.

Воздух же здесь пах оружейной смазкой и пылью.

Однако на полу лежали вполне себе неплохие ковры, а все стены были буквально увешаны холодным оружием: рапирами, мечами, кинжалами, алебардами, топорами, цепами и чёрт знает чем ещё.

— Зачем им столько оружия? — прошептал я, хрипло дыша. — Здесь живут люди-осьминоги? И вообще, куда меня забросил Черныш?

Кота нигде не было видно, но, к счастью, эта палата точно не являлась частью Лабиринта, поскольку голоса полностью исчезли из моей головы. Осталось лишь гадливое ощущение, что кто-то поворошил мои мысли ржавыми хирургическими инструментами, багровыми от запёкшейся крови.

А вот предплечье с татуировкой «клетки» всё ещё побаливало, будто в Лабиринте оно испытало настоящую боль, а не наведённую, иллюзорную, но ощущающуюся как вполне реальная.

— Хм, какого хрена? Так не должно быть, — мрачно пробормотал я, хмуря брови. — Рука не должна болеть. Что за дерьмо?

Помассировал предплечье пальцами другой руки, из-за чего звякнули обрывки цепей, все ещё украшающие мои конечности, но тянущая боль всё же осталась.

Ладно, потом разберусь. Сейчас есть дела поважнее…

Мысленно призвав «Вампира», стиснул его тёплую рукоять и решился-таки провести операцию — срезать с браслетов от кандалов обрывки цепей, дабы те своим звоном не выдали меня.

Металл поддавался тяжело, скрежетал и порой сыпал искрами, но у меня всё получилось. На ковёр упали четыре обрывка цепи, недовольно блеснув в лунном свете.

— Как-то так, — прошептал я, чувствуя во рту застарелый привкус крови.

Сплюнул на каменный пол и хотел растереть слюну пяткой, но вспомнил, что босой, и передумал это делать. Вместо этого почесал затылок и вдруг услышал за дверью неразборчивые голоса.

Мать твою! Ну вот обязательно надо, чтобы кто-то заявился сюда среди ночи!

Я лихорадочно закрутил головой в поисках укрытия, ведь ежели меня увидят здесь — точно поднимут крик! Но где схорониться-то⁈ Ни одной витрины, ни одного стенда, даже задрипанного стола нет и штор! Вся комната оказалась пустой, только у дальней стены поблёскивали металлическими полосами громадные сундуки. В каждом могли спрятаться три-четыре вора.

Метнувшись к ним, услышал, как в двери заскрежетал замок.

Сейчас войдут! Но цепи… цепи! Они лежали на ковре, позабытые мной!

Мысленно зарычав, рванул обратно и схватил их под скрип дверных петель. На пороге появились два силуэта.

А я рванул к стене и на цыпочках рванул по густым теням к ближайшему сундуку. За ним обнаружилась щель. Я втиснулся в неё, прижавшись одним боком к стене, а другим — к сундуку. Скрючился в три погибели, чувствуя, как холодный каменный пол мигом принялся выстуживать мои босые ноги.

Взгляд же метнулся к топчущимся возле двери силуэтам.

Вдруг один проговорил на русском языке обеспокоенным мужским голосом:

— Надо бы петли смазать.

— Ага, а то нас накажут, — вторил ему женский голосок.

Раздался щелчок выключателя. И под высоким потолком засветились люстры, сделанные под старину, то бишь как тележные колёса, висящие на цепях. Но свечи в них были не настоящими, а электрическими.

Они вспыхнули довольно ярко, залив жёлтым светом помещение, включая и порог. Возле него стояли брюнет лет двадцати и его рыжеволосая спутница примерно такого же возраста. Оба оказались облачены в чёрно-белую униформу слуг с вышитыми гербами императора Всероссийского.

Отлично! Значит, я всё-таки попал куда надо, во дворец государя.

Вот только если слуги увидят меня, то моя песенка будет спета. Поднимут тревогу, а прибежавшие охранники особо не станут разбираться. Придётся ввязаться в бой, а тот может сложиться как угодно. Посему мне не стоит показываться слугам на глаза.

Те сейчас со скрипом небольших колёсиков вкатили в палату блестящую нержавеющей сталью тележку с вёдрами, тряпками и швабрами.

Девица сразу взяла зелёные резиновые перчатки, ловко надела их и пробурчала:

— И на кой шут нам так поздно убираться? Ночь уже на дворе, все спят.

— Дорогая, — улыбнулся ей парень, вооружившись тряпкой, — Максим, который прислуживает государю за ужином, сказал, что император вроде бы собирался сюда заглянуть в кои-то веки. Так что давай-ка шевели своим прекрасным задом, чтобы нам потом не влетело по первое число.

Рыжая тяжело вздохнула и безрадостным взором оглядела помещение.

— Да здесь работать и работать. Пылища кругом, даже воздух ею пропах. Почему император не захотел развесить это оружие в каком-нибудь современном помещении с кондиционером?

— Эх, любимая, тебе не понять душу настоящего воина, — улыбнулся парень, чмокнул ее в щеку и принялся за уборку, весело насвистывая.

А у меня за сундуком уже спина начала ныть от неудобной позы.

Вообще ситуация какая-то до ужаса глупая. На кону судьба мира, а мне приходится прятаться от слуг.

Надо бы как-то проскочить мимо них, чтобы они не заметили. Причём не хотелось использовать магические атрибуты. У меня ведь всего три души первого ранга. Следует их поберечь. Нужно дождаться удобного момента…

Пока же слуга быстро и ловко протирал тряпочкой висящую на стене обоюдоострую секиру. В это же время его девушка или жена, стоя боком ко мне, оттирала губкой скрытый за стеклом портрет императора.

Она бодро орудовала тонкими ручками, так что у неё расстегнулась верхняя пуговичка форменного чёрно-белого платья, абсолютно не приподнимающегося в районе груди. Видимо, у неё была настолько маленькая грудь, что если вдруг какой-то слепой мужчина коснётся её, то подумает, что это символ из шрифта Брайля.

Впрочем, мордашка у неё была более чем миловидная.

Правда, сейчас она скривилась в жалобной гримасе, а из её рта вылетело очередное бурчание:

— Блин, эти вездесущие мухи так засидели портрет императора, что теперь кажется, будто он весь в веснушках! Любимый, что делать?

— Вызовем полицию? Авось они найдут этих злокозненных мух, — улыбнулся ей парень и тут же серьёзно добавил, обрезавшись об негодующий взгляд: — Возьми пульверизатор, в нём отличное чистящее средство. Только смотри аккуратнее, не повреди портрет. И давай быстрее, нам нужно успеть, пока не пробудилось чудовище.

— Сколько раз я тебе говорила, чтоб ты не называл так мою мать⁈ — топнула она изящной ножкой и подошла к стоящей в паре метров от двери тележке, оказавшись ко мне тощим задом.

— Больше не буду, — с ухмылкой заверил её напарник и повернулся к секире, висящей точно по центру глухой стены, расположенной по левую руку от меня.

Я оказался вне поля их зрения. Замечательно! Вот он момент! Была не была!

Моё сердце сильно заколотилось. Я на цыпочках выскочил из-за сундука и, пригибаясь, двинулся вдоль правой стены мимо окон, оказавшихся чуть ли не вровень с брусчатой дорожкой, опоясывающей парк, растущий подле дворца.

Метр, другой, третий…

Мой напряжённый взгляд разрывался между слугой и рыжей, что-то бурчащей возле тележки. Она взяла пульверизатор и выпрямилась.

Я тут же замер, чувствуя, как вдоль спины пробежал холодок. Если сейчас обернётся, то у неё есть все шансы заметить меня! И естественно, она заорёт так, как даже сирены не вопят.

Но внезапно рыжая тяжко вздохнула и едва не швырнула пульверизатор в тележку. Снова начала копошиться в ней, видимо выискивая другой.

А я испустил еле слышный вздох облегчения и продолжил свой путь. Миновал ещё пару окон и оказался по правую руку от служанки, практически в углу помещения.

Пульс грохотал в висках, а ушей коснулся удивлённый голос парня, явно скривившегося от омерзения:

— Дорогая, чувствуешь? Вроде бы потом, что ли, запахло, и кровью.

Охренеть, у него нюх! Он почувствовал вонь, идущую от моего тряпья.

Более того, слуга повернул голову в сторону сундуков, но меня не заметил, я находился позади него, но всё равно вжался в стену так, что чувствовал все её неровности и шероховатости.

Девица громко потянула носом и пробормотала:

— Действительно, чем-то таким пахнет. Может, мышь где-то сдохла?

Рыжая начала выпрямлять спину и поворачивать голову в мою сторону.

Вашу мать! Придётся рисковать!

Из моей руки бесшумно вылетел ядовито-жёлтый туманный плевок. Он угодил девушке в бедро, мигом выпив из неё всю выносливость.

Рыжая, не издав ни звука, тихо осела на пол, коснувшись головой ковра. Её затылок укоризненно смотрел на меня. А я досадливо поморщился, истратив душу.

— Наверное, за сундуком сдохла, — предположил слуга и пошёл в ту сторону, оказавшись к выходу спиной.

Я молниеносно бросился к приоткрытой двери. Проскользнул между ней и косяком, очутившись в полутёмном коридоре без окон. Свет испускали только редкие настенные бра, выполненные в форме факелов, а под ногами лежал такой же ковёр, что и в оружейной.

Оттуда вылетел встревоженный голос слуги:

— Дорогая, что с тобой? Любимая, что произошло⁈ Ответь мне, пожалуйста. У тебя недомогание? Ты беременна⁈

Я не стал слушать весь перечень догадок перепуганного паренька, а быстро пошёл прочь, держась в самых густых тенях. Точно зная, что в замке кругом понатыканы следящие артефакты и камеры.

Но далеко я не ушёл…

Свернул за угол и очутился перед каменной лестницей, по спирали уходящей наверх. Но не стал подниматься по ней, а остановился, будто врезался в невидимую стену. Слева от меня находилась деревянная дверь с кольцом вместо ручки. И за ней раздавались приглушённые голоса. Что-то в них показалось мне знакомым.

Я взволнованно дёрнул кадыком, присел возле двери и приложил ухо к замочной скважине.

— … Мне удалось подготовить отряды для защиты города от возможного нападения демонов, — расслышал я приглушённый голос князя Корчинского. — Если, конечно, атака будет. Теперь непонятно, что и думать о Звереве.

— М-да, — узнал я мрачный голос Императора. — Вяземский, конечно, поторопился. Нельзя было так грубо действовать.

— Думаю, князь поступил правильно, — осторожно проговорил Корчинский, питающий ко мне исключительно ненависть. — Зверев наверняка шпион и предатель. И Вяземский совершенно точно расколет его. Игнатий признается во всём. Я, к слову, всегда подозревал, что он бесчестный человек. Чувствовал его гнилое нутро. Точно вам говорю, Ваше Императорское Величество, Зверев не тот, за кого себя выдаёт. Уж больно часто он выходил сухим из воды, когда другие мёрли десятками.

В голосе князя прорезалась толика зависти, а мысленно он явно злорадствовал, потирая ручонки. Корчинский уже представлял, как наслаждается красочным зрелищем — расправой надо мной. Смотрит, улыбается и попивает вино, отпуская ядовитые колкости.

— Рано радуешься, — прошептал я, попутно мысленно извинившись перед Чернышом.

Он забросил меня не абы куда, а максимально близко к императору, как-то поняв, что мне нужен именно он, а не его спальня.

Государь же в этот миг хмуро проговорил:

— Вяземский доложил час назад, что Зверев сбежал из замка тайной канцелярии.

— Как⁈ — ошарашенно выпалил князь, чей голос сорвался на фальцет.

— Судя по всему, блестяще.

Моё ухо вспотело, прижимаясь к замочной скважине, а голоса за дверью замолчали. Корчинский, кажется, был неприятно изумлён настолько, что потерял дар речи. Государь же молчал, давая князю время прийти в себя.

Однако тишину нарушили звуки шагов, раздавшиеся во тьме, живущей на ступенях лестницы.

Сюда кто-то шёл, уверенно печатая шаг. Слуги так не ходят. Они порхают точно мотыльки. Значит, охранники. И если они застукают меня здесь, тогда проблем не оберёшься!

Куда же спрятаться?

В оружейную палату возвращаться нельзя. Там до сих пор околачиваются паренёк и рыжая девица. А других дверей в коридоре не было, как и мебели.

— Зараза, — тихо прошипел я, чувствуя, как во рту сгустилась горькая слюна.

Кажется, придётся рискнуть и открыть дверь, за которой шушукались император с князем. Благо, судя по громкости их голосов, они располагаются не прямо за ней, а дальше, может быть, в соседней комнате.

Впрочем, за дверью вполне могут находиться их телохранители. Сидят там тихонько, как мышки. И ведь даже не глянешь на них через замочную скважину. Сквозь неё ничего не видно.

А звуки шагов между тем приближались. Уже можно было понять, что идут двое.

— Ну, с Богом, — прошептал я, схватился за дверное кольцо и потянул его на себя.

Ага, хренушки! Дверь не поддалась. Мать твою, неужели она заперта? Вот это дерьмовый поворот!

Я уже двумя руками ухватился за кольцо, упёрся ногой в стену и сильно потянул, бросив лихорадочный взгляд на лестницу.

По ступеням пробежал луч фонаря, намекая, что его хозяин уже за изгибом лестницы. Ещё чуть-чуть — и он повернёт, а здесь я во всей своей неописуемой красе!

— Давай же, — прохрипел я сквозь зубы и потянул ещё сильнее, так, что аж вены на бицепсах вздулись, а в спине что-то щёлкнуло.

Тут же еле слышно заскрипели петли нехотя открывающейся двери, но этот звук показался мне настолько громким, что буквально вспорол мои натянутые до предела потрёпанные нервы. Кажется, в воздухе даже запахло гарью.

Перед глазами же зашевелился мрак, скрывавшийся за дверью. Отлично. По-моему, внутри никого нет!

Я проскользнул туда и осторожно прикрыл дверь, встав так, чтобы оказаться за ней, ежели её откроют. И задержал дыхание, дабы никак не выдать себя.

Капелька пота поползла по виску, щекоча кожу, но я не посмел смахнуть её, прислушиваясь изо всех сил и глядя на полоску света, выбивающуюся из-под другой двери. Видимо, за ней-то и скрываются притихшие император и князь Корчинский.

Внезапно в коридоре раздался грубый тихий голос:

— Государь порой дурачится, как дитя малое. Аутентичность… аутентичность. А я чуть не грохнулся на этой проклятущей лестнице.

— Молчи, дурак, а то вдруг кто-то услышит? — взволнованно пробасил второй мужчина и с явной усмешкой в голосе добавил: — Скажи спасибо, что император не приказал тебе с факелом ходить.

Первый громко хмыкнул, но смолчал.

Их шаги стали отдаляться.

Фух, прошли мимо!

Я чуть не растёкся жижей по каменному полу, холодящему босые ступни. Опять чуть не влип по самую макушку! Повезло, что в этой крохотной, словно напёрсток комнатушке не оказалось никаких телохранителей. Хотя это вполне объяснимо: я ни разу не видел, чтобы государь ходил по своему дворцу в сопровождении охраны. Он везде передвигался один.

Единственное, что меня смущало, так это с какого хрена правитель решил поговорить с князем именно в таком месте? Однако я даже не стал искать ответ на этот вопрос, а дал глазами привыкнуть к темноте и огляделся.

Возле стен проступали очертания диванов и кресел, а всё остальное пространство оказалось ничем не занято. Замечательно! А то с моей удачей я бы впотьмах точно наткнулся на что-нибудь. И это что-нибудь наверняка оказалось бы хрустальным сервизом или пустым медным жбаном, который упал бы на каменный пол и загрохотал так, что сюда мигом слетелась бы вся охрана.

Криво усмехнувшись, сделал несколько глубоких вдохов и подошёл к той двери, из-под которой выбивался свет. Она оказалась слегка приоткрытой.

Я приник к щели между дверью и косяком и увидел часть комнаты, напоминающей совсем небольшой средневековый зал. Все те же серые стены из плохо обработанных камней, высокий потолок с люстрой в форме тележного колеса. Вот только она не горела. Свет давало лишь извивающееся жёлто-оранжевое пламя, хрустящее поленьями, лежащими в громадном камине, облицованном небольшими камушками.

Над камином висел рогатый шлем, а по сторонам от него — герб государева рода и имперский.

Перед огнём боком ко мне на больших, нарочито грубо сделанных креслах, устланных волчьими шкурами, восседали император с князем. Между ними обосновался колченогий столик с кувшином и золотыми кубками. И чую, в них совсем не ромашковый чай, а что-то покрепче.

Хм, а неплохо, неплохо, и вправду будто зал средневекового замка.

Антураж был соблюдён во всём, кроме одежды аристократов. На правителе красовался толстый халат, вышитый золотой ниткой. Князь же щеголял в малинового цвета костюме-тройке, идеально сидящем на худощавой фигуре.

Корчинский внезапно провёл холеными пальцами по длинными тёмным волосам, тронул бородку-эспаньолку и проговорил виноватым голосом, усиленным акустикой зала:

— Прошу меня простить, государь, за то, что не сумел сдержать чувств. Просто побег Зверева шокировал меня. Даже не сам побег, а то, от кого он сбежал. Всем известно, что от Вяземского невозможно сбежать. Он же как бульдог. Если вцепится, то уже не отпустит.

— Всё когда-то случается в первый раз. Зверев умудрился выскользнуть из его челюстей, — проронил император, глядя в огонь.

Его голубые глаза мерцали на аристократическом лице с резкими, словно нанесёнными ножом морщинами, которые так и не смогли убрать маги жизни. Также им оказалась неподвластна седина, побившая русые волосы государя, проросшая в пышных кавалерийских усах и бакенбардах.

— Как конкретно он сбежал? — снова взял слово крысиный хрен по фамилии Корчинский.

— Зверев растворился как дым, буквально исчез. Все выходы просматривались камерами, кругом были следящие артефакты и множество охраны, но никто не заметил его. По словам князя Вяземского, крепость перевернули несколько раз от подвала до крыши, но даже не нашли его следов.

— Да как такое может быть⁈ — повысил голос взбудораженный Корчинский и откинулся на спинку кресла.

Он принялся усиленно потирать подбородок, будто собирался добыть из него огонь.

— Пока ничего не ясно, — пожал плечами правитель, хмуря косматые брови.

— Может, ему кто-то помог, Ваше Императорское Величество? Признаюсь, я бы в одиночку не сумел сбежать из замка тайной канцелярии, а мы с вами оба понимаем, что Звереву далеко до меня. Он во всём проигрывает мне!

— Я бы тоже не сумел сбежать. Видимо, Игнатий в чём-то точно лучше нас обоих. И никто ему не помогал. Всю охрану несколько раз проверили на всевозможных детекторах лжи, — мрачно проговорил государь и снова уставился на полыхающее в камине пламя. — Зверев очень опасный человек, князь. Порой мне кажется, что он и не человек вовсе, а какой-то дух. Уж слишком много странностей для престарелого мага. Клянусь, он может быть где угодно, к примеру, прямо за этой дверью…

У меня всё обмерло в груди, а дыхание застряло в горле. Но всё же я успел сместиться в сторону, заметив, как побледневший князь бросил в сторону двери судорожный взгляд и весь подобрался.

Заметил⁈

Я прикусил нижнюю губу, прижавшись к прохладной стене. Уши ловили малейшие звуки, а рука с «клеткой» отчего-то стала болеть сильнее.

Внезапно раздался отчётливый скрип кресла. Кто-то встал с него. Прозвучали шаги, и следом государь надтреснуто расхохотался, благодушно проговорив:

— Право слово, Корчинский, не воспринимайте все мои слова всерьёз. На вас же лица нет. Неужели вы так боитесь Зверева?

— Пфф, нет конечно! — фыркнул он, но даже шлем над камином почувствовал фальшь в его голосе. — И что вы дальше будете делать, Ваше Императорское Величество? Как изловите Зверева?

— Его уже ищут, — ответил тот.

Я аккуратно, на цыпочках, снова подошёл к щели между дверью и косяком. И увидел, что государь стоит перед камином, заложив руки за спину.

Князь продолжал сидеть в кресле, буравя мрачным взглядом тыл правителя.

— А что, если устроить ему ловушку? Можно использовать его внуков или Владлену Велимировну. Говорят, у них любовь.

Корчинский брезгливо поморщился, словно ему в рот нагадили. Он даже влил в него немного жидкости из кубка, будто хотел прополоскать.

— Внуков трогать не будем. Пока, по крайней мере. А что до госпожи Владлены… Она опасная штучка. Слышали очередной ироничный слух о ней, будто она ноготки не подпиливает, а затачивает? Хех. Её тоже пока не станем вмешивать в это дело. Мне она нравится.

— Ваша доброта когда-нибудь вас погубит, — пробурчал князь резче, чем следовало бы.

— Зато ты слишком смелый! — повысил посуровевший голос император, обернувшись к аристократу, желая показать ему, кто тут главный, а кто зарвавшийся подчинённый.

— Прощу прощения, государь, — виновато дёрнул губами Корчинский и склонил голову.

— Ладно, хватит о Звереве. Нам есть, о чём ещё поговорить. Скоро сюда прибудет князь Вяземский. Надо успеть до его визита.

Государь уселся обратно в кресло, вытянул ноги и принялся обсуждать с князем всяческие насущные проблемы.

Меня они мало волновали, так что я заскучал, перестав прислушиваться к их разговору. Да и рука с «клеткой» снова отвлекла меня, принявшись ныть, будто я где-то умудрился растянуть её.

— Что-то это мне уже совсем не нравится, — мрачно прошептал я, потирая предплечье, где красовалась татуировка, являющаяся неким физическим якорем для «клетки».

Что-то определённо было не так…

Внутри предплечья стал набирать силу жар, словно туда вкололи расплавленный свинец.

Вполне терпимая боль потекла к сгибу локтя, а на самой грани слышимости вроде бы прозвучал знакомый мстительный тенор:

— Ты умрёшь… брат… сдохнешь как собака. Моя смерть будет… отомщена.

— Иди в жопу, Ирис, — процедил я, тряхнув головой.

Ещё и рукой махнул, словно прогонял назойливую муху.

Голос пропал, как и жар в предплечье. Но меня это успокоило лишь отчасти. Неужели я схожу с ума⁈ Лабиринт так сильно повлиял на мой разум, что мне до сих пор мерещится всякое? Нет, нет, бред какой-то! Такого просто не может быть!

Я сглотнул вставший в горле ком, облизав пересохшие, шершавые губы. Услышал шаги в коридоре.

Мимо двери снова прошла пара охранников, а в зале раздался громкий голос князя Корчинского:

— Позвольте откланяться, Ваше Императорское Величество!

— Ступай.

Я рванул к дивану и забрался под него, распластавшись на холодных камнях пола. В нос ударил запах пыли, а взгляд впился в открывшуюся дверь. В комнатушку хлынул трепещущий свет, идущий от пламени, с треском пожирающего поленья в камине.

Тьма трусливо отхлынула от дверного проёма, где появилась фигура князя. Тот энергичным шагом двинулся через комнату, еле слышно скрипя лакированными ботинками. Но вдруг резко остановился, покрутил головой и громко втянул ноздрями воздух.

Мать вашу, неужели и он почувствовал вонь, идущую от моего рванья⁈ Неужто оно так сильно пахнет? Или в этом дворце у всех дивно тонкое обоняние, как у Жана-Батиста Гренуя из фильма «Парфюмер. История одного убийцы»⁈

— Ф-ф, — фыркнул князь, наверняка сморщив нос, а затем раздражённо процедил: — Чёртовы крысы не бегут с этого тонущего корабля, а дохнут на нём.

Он быстро вышел из комнаты, закрыв дверь.

А я с сильно колотящимся о рёбра сердцем выбрался из-под дивана, понимая, что у меня не так много времени. Князь Вяземский должен вот-вот прибыть, а мне до его прихода надо успеть переговорить с императором, пока он один.

Государь продолжал сидеть в кресле полубоком к двери, оставленной Корчинским отрытой. Но я медлил…

Есть ли в зале прослушка? Камеры? Артефакты? Шут их знает, но вряд ли. Всё-таки правитель ведёт здесь весьма личные разговоры. Однако какая-то тревожная кнопка точно имеется.

— Ладно, поехали, — пробормотал я и вскинул руку, окутанную ядовито-жёлтым магическим туманом.

Он сорвался с моих пальцев, ринувшись к государю. А тот будто что-то почувствовал… Молниеносно повернул голову в мою сторону и даже успел открыть рот, когда магия угодила ему точно в лоб.

Государь тут же лишился всей выносливости. Его обмякшее тело растеклось по креслу, едва не сверзившись с него. Голова упала на грудь, а между губ выкатилась тонкая струйка слюны.

Я быстро пошёл к нему, отметив, что у меня осталось всего две души: одна принадлежала Ирису, а вторая — ящеру. Маловато. Ладно, потом добуду ещё.

Пока же я уселся в то кресло, что занимал князь.

Император скосил глаза, глядя на меня сквозь полуопущенные веки. В его взгляде царил сильнейший шок, будто он увидел Дьявола во плоти. Потом появилось непонимание, недоверие, желание ущипнуть себя, проверяя — не уснул ли он в кресле перед камином.

Наконец возникло страшное осознание, что он не бредит, не спит, а действительно смотрит на того самого Зверева.

Я усмехнулся и проронил, озорно подмигнув:

— Доброй ночи, Ваше Императорское Величество. Ничего страшного, что я без приглашения и стука?

— Вы… — прохрипел император.

— Ага. Вы, кстати, оказались правы. Я стоял прямо за той дверью.

— Не может… этого быть… Чего вы… хотите? Убить меня? Что вы… сделали со мной?

— Лишил выносливости и вас, и все ваши артефакты.

— Как? Такой магии… не существует… — просипел правитель и добавил, пряча страх, возникший в глазах, коим приходилось изрядно коситься, дабы смотреть на меня: — Кто вы… Зверев? Из каких глубин Ада… прибыли?

— Вы снова почти угадали. Я не из Ада, а из места куда хуже — из Лабиринта. Там мне довелось провести огромное количество времени, — усмехнулся я и отсалютовал ему кубком, взятым со стола, а потом сделал глоток, чтобы утолить жажду.

По пищеводу прокатилось восхитительное молодое вино с отменным виноградным вкусом. Желудок возликовал, а изо рта вылетел едва ли не стон наслаждения.

Император же побледнел, морщины обозначились резче, а на лбу выступили бисеринки пота. Но он пытался казаться грозным даже в такой ситуации.

Правитель умудрился стиснуть челюсти так, что под кожей вздулись желваки, а затем прохрипел, пуская слюни:

— Можете… пытать меня, но вы… ничего не добьётесь, кем бы вы… ни были. Я скорее умру… чем отдам хотя бы пядь своей земли. Лучше бы вам… исчезнуть, пока моя… охрана… не явилась.

— Знаете, есть у меня мысль, что вы слишком расслабились. Никакая охрана не прибудет. А вот князь Вяземский придёт. Посему давайте-ка быстро кое-что обсудим. Деловую сделку, так сказать.

— Вы… вы хотите, чтобы я… продал вам свою… бессмертную душу?

Я не сумел сдержаться и захохотал. И мой смех будто заставил пламя в камине испуганно дёрнуться.

— Право слово, дорогой Пётр, неужели вы и впрямь считаете, что я дьявол какой-то? Боже упаси. У меня даже крестик есть… Ан нет. Где-то потерял или монстры сожрали.

— Так кто… же вы?

— Скажем так, я лихой ведьмак, почти такой же человек, как и вы, правда умею и знаю гораздо больше. Охочусь на монстров, а ещё с особым удовольствием убиваю демонов, потому и прибыл в ваш мир. Хочу защитить его от них. А вы мне палки в колёса вставляете. Вяземский вот решил в темницу меня упечь. Нехорошо, ой как нехорошо.

Я потряс указательным пальцем, прищурив глаза.

— Чем докажете, что вы тот, кем… представляетесь? — недоверчиво проговорил император, как-то поразительно быстро восстанавливая выносливость.

Да и вообще, он приходит в себя так шустро, будто к нему чуть ли не каждый день вламываются персонажи, подобные мне. Даже страх исчез из глаз, уступив место настороженности.

Кажется, он смекнул, что убивать я его не стану. По крайней мере сейчас. И эта мысль приободрила его.

Да и стоит понимать, что императором вряд ли может стать нюня и размазня. Нет, Пётр не просто так получил своё прозвище Железный.

Пламя в камине трещало поленьями и танцевало. Полумрак скрывал дальний конец зала, где словно рыцари возле стены выстроились доспехи. А император хоть практически и лежал в кресле, но смотрел на меня пристально, ясно и с толикой опаски, как на непонятного зверя, способного оказаться как другом, так и врагом.

— Хотите доказательств? Что ж, глядите, — улыбнулся я и вызвал «Вампира».

Тот оказался у меня в руке, заставив Петра удивленно округлить глаза и хрипло выдохнуть:

— Это ведь тот самый артефакт, да⁈

— Вы просто поразительно догадливый человек, Ваше Императорское Величество. Да, это тот самый кинжал, который искали ваши люди в моих домах. Но вы его никогда не сможете взять. Он убьёт каждого, кто коснётся его. Ну, кроме меня, естественно. Отменный артефакт, хотя он, конечно, слабое доказательство. Но у меня ещё есть целый спектр магических атрибутов, неподвластных местным магам.

— Покажите, — нахмурил тот брови и впился взглядом в мои руки.

Да, было бы шикарно устроить ему представление с конями и фанфарами, но у меня всего одна душа первого ранга — а это значит, что могу лишь раз вызвать какую-то одну магию.

Хм, что бы ему показать? Чем сразить наповал, дабы он упал от шока, а с его волосатых ног слетели тапочки? И нужно торопиться. Император уже скоро восстановит выносливость, а это чревато тем, что он может сделать какую-нибудь глупость…

Однако я подчёркнуто неторопливо встал и глянул на боковую стену. Туда падал свет от пламени камина, играя на рыцарских щитах, мечах и кинжалах. Рядом с ними с какого-то хрена повесили очередные картины в золочёных рамах.

Я двинулся к ним, шлёпая босыми ногами по полу. Спину колол острый взгляд императора. Он наверняка сейчас силился вызвать магию или хотя бы сунуть руку в карман халата. А там точно пряталась вполне современная тревожная кнопка. Аутентичность аутентичностью, но чтобы вызвать охрану, явно нужно не в колокол бить…

— Не советую, — бросил я ему, не поворачивая головы.

— Что не советуете? — буркнул он.

— Вызывать охрану. Мы ещё недоговорили, — отрезал я и остановился возле картин, бросив на одну заинтересованный взгляд. — Хм, мазня какая-то. Художник явно попал в художественную школу через пастель. Уловили игру слов?

Мой смешок прокатился по залу и, кажется, напугал императора даже больше, чем любые мои слова. Я краем глаза заметил, как он закусил нижнюю губу, старательно анализируя ситуацию.

— Её нарисовал мой сын. Он станет императором, ежели со мной что-то произойдёт… — многозначительно просипел государь и сделал глубокий вдох, как человек, изрядно утомившийся.

— Если примете моё предложение, то мы оба будем в выигрыше, — заметил я и снял со стены кинжал.

Попробовал большим пальцем кончик и убедился, что тот довольно острый.

— Что вы задумали? — забеспокоился Железный Пётр, глядя, как я иду к нему с клинком в руке.

Он попытался гордо вскинуть подбородок, показывая, что его не напугать, но голова лишь едва-едва дёрнулась.

— Сейчас узнаете, — оскалил я зубы в широкой усмешке и спросил, встав подле его кресла: — Какая рука вам больше не нравится?

— Ваша.

— Ого, да вы умеете острить? Приятно удивлён, — улыбнулся я и несильно кольнул его кинжалом в ладонь, лежащую на подлокотнике, покрытом волчьей шкурой. — Чувствуете? Кинжал настоящий.

— Я и так это знаю, — пробурчал он.

— Хотел, чтобы вы убедились и не говорили потом, что это какой-то трюк…

— Какой ещё трюк? — нахмурился государь и резко замолчал, увидев, как взлетает моя рука с блеснувшим клинком.

Кинжал с хрустом вошёл в мою шею, пронзив её насквозь. Кровь брызнула на ошарашенно выпучившего глаза императора, залив его волосы и лоб. Угодила на щёки и губы.

А я отбросил в сторону клинок и зажал ладонями оба отверстия, насмешливо глядя на изумлённого правителя. По шее всё равно обильно лилась кровь, стекая по груди.

— Вы… вы убили себя, — прошептал Пётр, опешив настолько, что, кажется, забыл, как дышать. — Ни один артефакт регенерации не сумеет спасти вас… вы быстрее истечёте кровью.

— Я бессмертный… — сумел просипеть я, держа рожу кирпичом, хотя боль раздирала шею, как моток колючей проволоки, пытающейся выбраться наружу.

Да и слабость от потери крови нарастала ударными темпами. Но оно того стоило. В глазах императора полыхало такое ошеломление, которое трудно описать. Так человек смотрит на детские сказки, внезапно ожившие в чёрном мрачном лесу.

К тому же я убрал ладони от шеи. И он сумел увидеть, что кровь перестала течь, а на месте отверстий красуются два свежих шрама.

— Не… не может этого быть, — одними губами прошептал совершенно поражённый правитель.

— Может! — жарко выпалил я, взявшись за оба подлокотника и нависнув над государем, чьё вспотевшее бледное, без кровинки, лицо оказалось всего в полуметре от моего. — Вы все видели собственными глазами! Способен на такое престарелый маг? А⁈ А выбирался ли кто-то, кроме меня, из замка тайной канцелярии⁈ Побеждал десяток демонов⁈ Выцарапывал из их рук важнейшие документы⁈ Выживал в самых страшных битвах и в Лабиринте⁈ Отвечайте, Ваше Императорское Величество!

Мой голос громыхнул точно раскаты грома.

— Нет… — сглотнул император, дёрнув кадыком, а затем, поколебавшись, проронил: — Я верю, что вы ведьмак.

— То-то же, — довольно улыбнулся я и отошёл от кресла, повернувшись к огню. — Хотя как-то вы слишком легко поверили.

— Нет, совсем нелегко. Просто ваши слова подтверждают мои догадки. Спецслужбы собирали на вас досье в последние недели. И в нём очень много странностей. Ваш уровень больше, чем когда-либо был у Зверева. Вы слишком много знаете, выживаете там, где другие умирают десятками, исчезаете как дым. Сражаетесь любым оружием. Вам будто сотни лет. Смею предположить, что вы как-то проникли в тело Зверева. И, скорее всего, в тот момент, когда его хоронили.

— Всё верно, — даже несколько удивлённо подтвердил я, подивившись сообразительности императора, хрипло задышавшего после того, как он потратил кучу выносливости на длинный монолог.

— И даже если вы никакой не ведьмак, ежели врёте, то силу-то и хитрость я ваши видел. А в моём положении, когда империя вот-вот подвергнется атаке демонов, нужно сотрудничать даже с чёртом лысым, если он предлагает избавить страну от опасностей. И пусть я расплачусь душой за эту помощь, но всё равно приму её, дабы спасти своих людей! — гордо выдал государь.

А я обернулся и увидел, что он ухватился слабыми, подрагивающими руками за подлокотники. И под моим удивлённым взором умудрился встать, стиснув зубы от натуги.

Силён! Действительно силен! И духом, и телом! Вправду Железный Пётр!

Он протянул ко мне дрожащую руку и буквально прорычал:

— Сделка! Я не трогаю вас, велю обелить ваше имя. Дам золото, титул, но взамен вы поклянётесь избавить мою вотчину от демонов, а также не будете покушаться на мою власть!

— Мне не нужно ни золото, ни титул. Ничто не должно поменяться в вашем отношении ко мне. По крайней мере, публично. Иначе дворяне что-то заподозрят, начнут рыть под меня, вынюхивать. А я хочу спокойно избавить ваш мир от демонов, а потом отправиться в другой. У вас я надолго не задержусь. Мне нужно лишь одно…

Мою речь прервал громкий стук в дверь, следом за которым раздался выхолощенный голос князя Вяземского:

— Ваше Императорское Величество, позвольте войти!

Твою мать, надо поторапливаться!

— Мне нужно лишь одно, — продолжил я и показал императору ладонь. — Видите этот шрам от ножа? Его трудно заметить среди остальных, но он есть. И знаете, кто его нанёс? Подручный Вяземского с его благословения.

— И что вы хотите? — Пётр поджал губы.

— Око за око… — прошипел я, раздувая крылья носа. — Мы поняли друг друга?

— Ваше Императорское Величество! — снова раздался голос Вяземского, только теперь в нём зазвучали нотки беспокойства.

— Понял, — кивнул император и пожал мою протянутую руку.

— Только учтите, никто не должен знать о моей тайне, кроме вас. То, что знаю трое, — знают все. Помните, я могу проникнуть куда угодно: ни один замок не остановит меня, ни одна стена.

— Не надо мне угрожать, — процедил государь и буквально рухнул задницей в кресло, с облегчением выдохнув.

— Я не угрожаю, а предупреждаю, — бросил я и пошёл к огромному платяному шкафу, больше похожему на часть кареты, украшенной золотыми завитушками.

— Ваше Императорское Величество! — снова постучал в дверь князь, забарабанив пуще прежнего.

— Как вы выберетесь из дворца? — спросил государь и хрипло крикнул, взяв в руки шкуру волка: — Обожди, Вяземский!

— Так же, как и вошёл, — усмехнулся я, открыл резную дверь и вошёл в абсолютно пустой шкаф, искренне надеясь, что Черныш явится на мой зов.

Кажется, я чувствовал его душу. Он где-то рядом. Может, гоняет местных крыс.

Усмехнувшись, приник к щели между дверцами шкафа и увидел, как император шкурой стирает кровь с лица и волос. Он едва успел сунуть её под кресло, как в зал ворвался князь Вяземский с двумя телохранителями. Все трое были в чёрных классических костюмах, совсем не подходящих к этому залу.

— Ты почему нарушил мой приказ⁈ — загрохотал Пётр, уже успев восстановить кое-какую выносливость.

— Я думал, что вам нужна помощь, — ответил князь и склонился в поклоне. — Прошу меня простить за излишнее рвение. Вы же знаете, что жизнь императора для меня на первом месте. Готов понести любое наказание за свой проступок.

Государь досадливо дёрнул щекой, смекнув, что хитрый князь ловко вывернулся. После таких слов грешно его наказывать. Потому император махнул ему рукой и указал на свободное кресло, освещённое заметно опавшим пламенем камина.

Князь уселся в него.

Телохранители же вышли, постоянно кланяясь. А я принялся мысленно звать кота, опять ощутив нарастающую боль внутри предплечья с «клеткой».

Да что же, мать вашу, происходит⁈

Наверное, примерно таким же вопросом задавался Вяземский, украдкой скользя въедливым взглядом по лицу императора. Благо оно было укрыто густым полумраком, воцарившимся в зале.

— Разрешите подбросить поленьев в камин? Стало совсем темно, — произнёс князь, сидящий ближе к пламени.

Оно подчёркивало его невыразительный профиль и слегка трепещущие ноздри, ловящие запахи.

Почувствовал ли он, что пахнет кровью? Не знаю, не знаю. В зале, вообще-то, витало довольно много других сильных ароматов: оружейной смазки, дыма, табака, пахло шкурами…

— Оставь поленья в покое. Здесь и так душно, — ответил император, покосившись на князя. — С чем пришёл? Давай по существу, у меня мало времени.

— Зверев, — вроде бы равнодушно сказал князь, но в голосе еле заметно звякнула ненависть. — Он пока умудряется скрываться, но клянусь, я найду его и заставлю сказать правду. Он не сможет долго скрываться от меня. Его ищут по всей империи. Я его загоню как бешеную собаку, заставлю сознаться в злодеяниях, даже если мне придётся по сантиметру собственноручно снимать с него кожу тупым ножом.

— Аккуратнее с выражениями! — повысил голос государь, метнув быстрый взгляд в сторону шкафа, где я закусил нижнюю губу от боли. Та нарастала, заставляя предплечье гореть огнём. А хренов Черныш не отзывался.

— Извините, — пробормотал Вяземский, метнув удивлённый взгляд на правителя. — Зверев будет найден. И у меня нет сомнений в том, что его грехи перед империей весьма велики.

— А ежели нет? — вкрадчиво проговорил император, склонив голову к плечу. — Что тогда? Из-за твоего, так сказать, рвения страна может потерять одного из своих лучших защитников. Думаешь, он станет защищать империю после того, что ты сделал?

— Он виновен, — вскинул голову князь, расстегнув верхнюю пуговичку рубашки, будто воротник душил его. — Хотя бы в сокрытии артефактов. Ведь что-то помогло ему сбежать из замка.

— И что? Вот поймаешь ты его, отдаст он артефакты, а дальше? Ты возьмёшь их и пойдёшь биться с демонами?

— Ежели надо будет… пойду, — глухо выдал князь, еле заметно сглотнув.

— И как ты думаешь, сколько времени тебе удастся прожить в бою с демонами? — насмешливо выдал государь. — Полчаса? Час?

— Я не понимаю, куда вы клоните. Я просто делаю свою работу, защищаю империю как могу, — почти спокойно сказал Вяземский, но его лоб покрылся бисеринками пота.

Князь осознавал, что разговор идёт куда-то не туда. Впрочем, как и моё положение… Кот не отзывался, а пальцы руки с «клеткой» перестали гнуться.

— На сей раз вы зашли слишком далеко! — неожиданно прорычал император, ударив кулаком по подлокотнику. — Ты действовал без моего приказа, дозволения! Поставил под угрозу отражение атаки демонов! Зверев был главным элементом обороны!

— Игнатий в сговоре с демонами. Он почти сознался в этом, — выдал князь, пытаясь спасти ситуацию и свою карьеру. — Дайте мне три дня — и я сумею доказать это. И позвольте использовать его внуков как наживку. Он явится за ними, ежели начать их пытать…

— Нет! — вскричал государь. — Довольно! Ты перестанешь искать Зверева, лично принесёшь извинения всем, кого задержал, а имя Игнатия Николаевича обелишь в высшем свете. Тебе ясно?

— Как⁈ — выпучил зенки князь, не сумев справиться с собой. — Вы делаете громадную ошибку!

— Придержи язык! Я твой император! Мне лучше знать, что делать.

Вяземский тяжело задышал, раздувая крылья носа. Его блёклые глаза загорелись, а на виске бешено заколотилась жилка.

Князя буквально выворачивало изнутри осознание того, что он впал в немилость, а Зверев не только сбежал от него, выставив на посмешище, так ещё и каким-то образом стал для императора ценнее.

Князь не мог себе представить, как он, чуть ли не всесильный Вяземский, глава тайной канцелярии, пойдёт извиняться перед кем-то, как какой-то провинившийся дворянчик. Это же такое унижение!

И всё же аристократ сумел взять себя в руки. Его лицо разгладилось, став непроницаемым, а голос прозвучал сухо:

— Подумайте ещё раз, Ваше Императорское Величество. Зверев преступник. Я смогу доказать это. Его близкие дадут против него показания. Князю Корчинскому и графу Пугачёву тоже есть что сказать, как и многим другим дворянам, заслуживающим доверия.

— Не упоминай этого мерзавца Пугачёва, — проскрежетал Пётр и скривился, будто хлебнул прокисшего пива. — Я знаю, как ты порой добываешь нужные тебе показания. Твои руки уже давно по локоть в крови.

— Я делаю это ради империи.

— Красивые сильные слова, но сколько за ними прячется банальных убийств, издевательств и вымогательств? Все постояльцы замка были виновны? Сомневаюсь. Часть из них оказалась там лишь потому, что перешла тебе дорогу. Как, кстати, поживает твоя дочурка? Говорят, барон Еремеев нежданно-негаданно подарил ей усадьбу под Вологдой. Как это так, Вяземский? И ведь как совпало! Бароном вроде бы заинтересовалась тайная канцелярия, а как он сделал ей такой подарок, так сразу перестал быть хоть кому-то интересен, — вкрадчиво, как сама Смерть, проговорил император, воткнув в князя острый взор.

Тот побледнел и метнул взгляд на дверь, но тут же вздёрнул подбородок и отчеканил:

— Вздор. Кто-то просто пытается оболгать меня в ваших глазах! У меня много завистников и недоброжелателей! Они хотят убрать верную опору трона и занять моё место.

— Так подарил Еремеев усадьбу твоей дочери или нет? — криво усмехнулся Пётр.

— Подарил, но я не знаю почему, однако уже через час сообщу вам причину.

— Вяземский, ты-то, и не знаешь причину? — насмешливо оскалился император. — Раньше ты лгал изощреннее, убедительнее, а сейчас забронзовел, потерял хватку, почти перестал скрывать свои махинации, уверовал в то, что тебя никто не раскроет. На моём столе лежит целая папка с доносами на тебя. Некоторые я проверил — и они оказались правдой. К примеру, не ты ли расправляешься с сотрудниками, провинившимися тем или иным образом? Эти смерти тоже во благо империи?

Князь сипло задышал, вцепившись сведёнными судорогой пальцами в подлокотники кресла. По его щеке покатилась капелька пота, а изо рта вылетел едва слышный стон отчаяния. Он понял, что ему уже не отвертеться, не спасти карьеру. Бездна краха распахнула свою пасть, готовясь поглотить его. А спусковым крючком стал Зверев.

Клянусь, я буквально почувствовал, что именно меня он винит во всех проблемах. И это ощущение даже перекрыло боль, терзающую мою руку, становящуюся будто каменной.

В шкафу пахло пылью и деревом. А в щель между закрытыми створками проникал узкий слабый луч трепещущего света, идущего от пламени, танцующего в камине. Возле него продолжали сидеть в креслах император и князь.

Вяземский угрюмо молчал, склонив голову. Его взгляд не отрывался от мысков ботинок.

Государь же с недовольством в голосе, явно с трудом сдерживая раздражение, отчитывал князя:

— Я терпел твои выходки, пока ты был полезен! Многие мои министры — взяточники, прелюбодеи, но эти мерзавцы делают свою работу лучше большинства. Поэтому я мирюсь с ними. И многих держу на важных постах лишь за длинные хвосты из благородных предков, строивших империю. Остальные болваны, но безобидные болваны. Ты же совершил самый большой грех: решил, что умнее меня. Действовал так, будто знал, что для страны лучше, кто для неё полезнее. Ты пролил немало крови, действуя без моего одобрения. Империя больше не нуждается в твоих услугах.

Князь выслушал тираду императора, так и не подняв голову. Он будто бы выключился, как сломанная игрушка.

А я, стоит признаться, испытал толику злорадства. Ведь этот хрен попил немало моей святой крови!

Правда, сейчас я не мог сполна насладиться его унижением, поскольку сам испытывал боль. Причём совсем не душевную, а вполне себе физическую.

В моём предплечье, где красовалась татуировка «клетки», словно завозились черви, прямо под кожей, продираясь через мышцы, прогрызая плоть. Казалось, что они вот-вот посыплются из неё — мелкие, безглазые, бледные, как поганки.

Я уже не мог пошевелить этой рукой. Она обвисла будто плеть, заставляя меня едва ли не стонать сквозь так сильно стиснутые зубы, что они едва не крошились.

Даже перед глазами всё стало мутнеть, но князя я всё же неплохо видел.

Он чуть-чуть приподнял голову и холодными, колючими буркалами уставился на императора, процедив:

— Мне дозволено будет уйти с должности с честью? Вспомните о моих заслугах перед империей.

— Возможно, — мрачно проронил император, — но всё, что ты награбил, являясь главой тайной канцелярии, будет продано, а доход обращён в пользу империи. Так что пусть твоя дочь съезжает из усадьбы под Вологдой. Понял?

Тот дёрнул кадыком, с трудом справляясь со злостью, затем коротко кивнул и едва слышно прошептал:

— Понял.

Снова наступила напряжённая тишина, пробравшаяся даже в мой шкаф, где я, обильно потея, почувствовал, что в «клетке» осталась лишь душа Ириса. Богом клянусь, именно из-за неё всё это и происходит с моей рукой!

Нужно вернуться в Лабиринт, чтобы срочно «перелить» мерзкую душу Ириса в артефакт, где уже находятся девяносто восемь душ. А ещё следует поймать одну для прокорма моего прожорливого организма, да побыстрее!

К несчастью, для перехода в Лабиринт требовалась помощь Черныша. Он шастал где-то рядом, но не отзывался, будто наслаждался моими страданиями, гад шерстяной.

Я хрипло вздохнул, продолжая мысленно звать его и обещая гроздья сочных мышей да ведра парной крови.

А вполне себе вслух заговорил император, исчертивший лоб глубокими, как противотанковый ров, морщинами:

— Вяземский, видишь, вон там около стены лежит кинжал? Возьми его.

— Зачем? — исподлобья посмотрел на государя князь.

— Выполняй приказ! Мой приказ! — повысил тот голос, столкнув брови над переносицей.

Вяземский нехотя встал, подошёл к оружию и цапнул его. Повертел в пальцах, проверяя баланс, а потом посмотрел на государя.

— Иди сюда, — приказал тот. — Иди сюда и дай мне кинжал.

Князь подошёл к нему, крепко держа кинжал. Наверное, настолько сильно, что у него побелели пальцы. Остриё отразило свет пламени, оказавшись буквально в метре от венценосной головы.

Взгляд Вяземского метнулся к дрябловатой шее императора, а язык быстро мелькнул между бледными губами. Пальцы сжались сильнее.

— Давай его сюда, — протянул к кинжалу ладонь Пётр.

Князь замер, словно не услышал императора. Клинок подрагивал в его руке. Но через долгий как вечность миг Вяземский тихонько выдохнул и протянул оружие рукоятью вперёд.

Император взял кинжал и хрипло произнёс:

— Положи кисть на подлокотник кресла.

— Для чего? — мрачно проговорил князь, дёрнув щекой, а в его взгляде вспыхнуло какое-то подозрение.

— Положи! Если не послушается, то вылетишь с должности с таким треском, что весь твой род будет опозорен!

— Я знаю… знаю, что вы хотите сделать, — процедил князь, блеснув глазами. — Вы говорили с ним, да⁈ Говорили с этим трижды проклятым Зверевым! Он звонил вам? Что он такого наговорил, что вы выбрали его, а не меня⁈ Почему готовы унизить князя ради мелкой мести этого червя!

Верхняя губа аристократа приподнялась, демонстрируя по-звериному оскаленные зубы. Хрип рвал его ходящую ходуном грудь. Пальцы же сжались до хруста.

Примерно такой же хруст мне чудился в моём предплечье, где черви будто бы уже пожирали кость, заставляя меня едва не приплясывать от боли.

— Вяземский, ты забыл, что быть князем — значит защищать народ, оберегать его и верно служить своему господину, — холодно выдал государь. — Я бы всё равно снял тебя с должности. Зверев тут ни при чём. Да, он звонил, и мы нашли с ним общий язык. Так что забудь о нём и даже не думай мстить ни ему, ни его родственникам. Если хотя бы один волосок упадёт с головы Зверева, твои близкие окажутся на месте тех, кого ты пытал в замке. Уяснил?

— Уяснил, — сумел он вытолкнуть из сводящегося судорогой горла.

Князь положил ладонь на подлокотник, уставившись горящими глазами прямо в лицо императору.

Некогда равнодушная рожа Вяземского стала злой и отталкивающей, а в его душе бушевал настоящий вулкан! Вся его жизнь и карьера рухнули в один момент. Даже если он покинет свою должность тихо-мирно, то аристократы всё равно поймут, что он впал в немилость. И тогда начнут мстить. И кого князь примется винить? Императора? Хренушки! Одного миролюбивого ведьмака, пытающегося мысленно докричаться до несносного клубка шерсти!

Государь в этот звенящий как струна миг замахнулся кинжалом и с силой ударил в кисть аристократа. Стальной кончик с глухим деревянным стуком пришпилил её к подлокотнику. Но с губ князя не сорвался ни один звук, хотя он и побледнел, а по его лбу скатилась очередная капелька пота.

— Око за око, — процедил император, вытащил окровавленный кинжал и бросил короткий взгляд в сторону шкафа, который вот-вот мог стать моим гробом.

Боль всё нарастала и нарастала. И я уже принялся судорожно размышлять, как бы справиться без кота.

И тут вдруг рядом со мной в шкафу появились багровые насмешливые глаза.

Я аж вздрогнул и еле слышно прошипел, ощутив, как радостно участилось сердцебиение:

— Твою мать, Черныш, обязательно было так пугать?

Тот ничего не ответил, а молча уселся подле моей ноги, касаясь её длинной шерстью.

Я тотчас присел на корточки и стал усиленно мысленно представлять то место, где спрятал артефакт с девяносто восемью душами. Мысли путались от боли, но кажется, Черныш понял, чего я хочу.

Более того, он вроде бы даже не намеревался вредничать, а вполне по-деловому встал и коснулся меня хвостом, после чего моё сознание начала накрывать тьма перехода.

Однако я успел бросить взгляд в щель между створками. А там князь с исказившимся от злости лицом и блестящей на губах слюной выхватил из внутреннего кармана пиджака маленький серебристый револьвер.

Выстрел раздался в тот же миг, когда мрак окончательно накрыл мой разум. Спустя миг тьма перехода исчезла, оставив меня наедине с сильно колотящимся сердцем.

— Вяземский убил императора⁈ Разорви меня дракон! — ошарашенно выпалил я и взволнованно огляделся в поисках Черныша.

Надо уговорить его срочно вернуть меня обратно! Императору, наверное, ещё можно помочь! Но кота рядом не было, только блестела светящаяся зеленью слизь. Она капала с неровного земляного потолка подземного тоннеля, стекала по стенам с белёсыми корнями растений, хлюпала на полу и пыталась взобраться по моим босым ногам к коленям будто живая.

Я быстро переступил ногами, дёрнув ими. И она скатилась с них, но снова попыталась взобраться по ним. И ежели слизь покроет меня с ног до головы, то сожрёт. Да, вот такая у неё была особенность, по частям она не ела, только целиком.

Потому я, пританцовывая на месте, во всю мощь лёгких заорал:

— Черныш! Черныш, мать твою!

Но тот не отзывался. Он уже явно был где-то далеко. Я совсем не ощущал его душу.

— Дерьмо… Дерьмо!

Если этот объятый яростью придурок Вяземский и правда наповал грохнул императора, то выбил из моей колоды один из главных козырей!

Теперь начнётся борьба за престол. И никакой, на хрен, сын государя просто так на него не сядет в стране, которая охвачена чуть ли не смутой. Дворяне, как обычно, интригуют. Народ не менее профессионально ропщет. А тут ещё атака демонов надвигается. После неё наступит столетие Лабиринта, из-за чего накал безумия станет ещё сильнее. И всё это как раз в то время, когда мне нужно провернуть свой гениальный план! Весело, млять!

— Вашу мать! — сплюнул я и попутно смахнул каплю слизи, упавшую на руку с «клеткой».

Она совершенно онемела, принеся неожиданный плюс — боль исчезла. Вот только вены вздувались и чернели. Они ощущались как натянутые канаты. Как бы на хрен без руки не остаться!

Издав почти звериный рык, я со всех ног рванул по слезящейся глотке, разбрызгивая жижу. Она весело летела во все стороны, отчего ещё сильнее запахло чем-то похожим на мокрую овечью шерсть, которую пометил десяток котов с энурезом.

Вонь закладывала ноздри, а взгляд лихорадочно шарил по сторонам, ища хотя бы одного завалящегося монстра. Душа! Мне нужна душа!

В голове же сложился план дальнейших действий. В первую очередь нужно «слить» богомерзкую душу Ириса в артефакт. А уже потом следует выбраться отсюда и разузнать, что всё-таки произошло во дворце. Почему князь решился на выстрел?

У меня сложилось впечатление, что император отчитывал его так, словно долго собирался сделать это, копил гнев и ярость. А у князя, в свою очередь, то же будто бы зуб на государя.

— Гадство, — процедил я и выскочил в небольшой подземный зал, истекающий слизью.

Здесь росли синие грибы выше человеческого роста. Они были покрыты масляно поблескивающей субстанцией, не позволяющей слизи покрыть их. Она просто соскальзывала с толстых, как ствол дерева, ножек.

Подбежав к ближайшему грибу, двумя руками смахнул с него немного субстанции, пахнущей как утренний луг после дождя. Намазал её на свои ноги по самые колени, защищая их от слизи. Теперь она не могла подняться выше щиколотки.

— Отлично, — прохрипел я, ища взглядом проход туда, где спрятал артефакт.

Кажется, он вон за теми тремя грибами, растущими по росту.

Ринувшись к ним, вдруг услышал едва различимый звук, словно играла скрипка. Но какая, на хрен, скрипка в Лабиринте⁈ Разве что похоронная, ежели не успею провернуть свой план.

Яростно тряхнув головой, пронёсся мимо грибов, подметив, что звук скрипки пропал, но вместо него появился пропитанный злобой вкрадчивый голос Ириса:

— Ты сдохнешь… братец. Твой труп… сожрёт слизь… кости растворятся.

— Ага, как же. Это ты сейчас отправишься в артефакт, а оттуда прямиком в зелье, — прошипел я, подумав, что может быть зря разговариваю с явно мной же нафантазированным голосом.

— Ты не успеешь… не сможешь… — злорадно выдал демон.

— Ты меня с кем-то перепутал. Для меня нет ничего невозможного, — усмехнулся я и увидел проход в стене.

Он напоминал вытянутый овал с острой каменной сосулькой, спускающейся с потолка. С неё капала слизь. А все вместе это походило на подобие глаза с вертикальным зрачком. Приметный ориентир, который я выбрал, когда прятал артефакт.

Пробежав мимо сосульки, едва не касающейся пола, помчался по извивающемуся во все стороны узкому проходу, чувствуя, как сердце колотится о рёбра.

Где же⁈ Где монстры⁈

— Ты не успеешь… поймать душу, — ядовито прошипел Ирис. — Твой проклятый организм пожрёт мою душу, похоронив твой… идиотский план!

Он захохотал — хрипло, заливисто.

А я лишь сильнее стиснул зубы и чуть не вскричал от радости, увидев впереди подобие морской коровы, с удовольствием пожирающее слизь. Она похрюкивала, медленно передвигаясь как жирный, бледный морж, с хлюпаньем втягивая жижу через ротовой аппарат, выглядящий как хобот или шланг пылесоса.

Вот только есть ли у неё первый ранг или ещё нет⁈ После центнера веса подобные монстры точно получают ранг, но конкретно эта особь могла весить лишь около девяносто пяти килограммов.

Вашу мать, неужели мой план разрушится из-за сраных пяти килограммов жира⁈ Это будет самая тупая шутка Вселенной!

— Ты, сука, весишь больше центнера. Точно весишь, — хрипло прошипел я, перейдя с бега на шаг.

Левая рука продолжала висеть как плеть, а оружия при мне не было, но под ногами имелся весь покрытый слизью увесистый камень с острыми краями.

Я схватил его и запрыгнул на спину монстра, ударив его по черепу. Тот с сочным хрустом проломился, брызнув желтоватой кровью прям в моё перекошенное от напряжения лицо.

Чудовище принялось дико извиваться подо мной, издавая утробное рычание. А его хобот извивался как червь, пытаясь впиться в мою кожу, дабы выпустить паучий яд, превращающий внутренности в суп.

Тварь питалась не только слизью, но и охотилась на живых существ, однако не на сильных и быстрых, а предпочитала раненых и слабых.

— Хрен тебе! — прохрипел я, отдёрнув ногу от хобота, едва не впившегося в неё.

Следом снова с силой ударил камнем по башке монстра. А тот взбрыкнул так, будто учился у самых породистых быков, прошедших все корриды.

Меня подбросило в воздух и перевернуло. Ноги скользнули по гладкому боку взбесившейся твари, а сам я упал спиной в жижу. Во все стороны полетели салатового цвета брызги, угодив на безглазую тупую морду, обернувшуюся ко мне. Её заливала кровь из страшной раны, но хоботок всё же потянулся ко мне.

Я ударил его ногой, отползая прочь, а в голове грохотал истеричный голос Ириса:

— Ты сдохнешь! Сдохнешь! Станешь ужином этого монстра!

— Хренушки, — процедил я, заметив, как чудовище резко замедляется.

Уже через миг хоботок перестал тянуться ко мне, сжался и замер, как и сама туша. Из неё выпорхнула бледная-бледная душа, едва достигшая первого ранга. Но она вызвала у меня радостный рёв.

Я метнулся к ней, схватив правой рукой окаменевшую левую, где красовалась татуировка «клетки», поднял её и коснулся ею души. Она втянулась в руку, но та не ожила, не начала двигаться, а продолжала походить на окоченевшую конечность мертвеца или на садовые грабли. Тут уж кому как ближе.

Однако теперь у меня имелось пропитание для моего организма. Целая душа, пусть и одна! Её должно хватить на несколько часов, если не применять магию.

— Ирис, — насмешливо прошептал я, криво улыбаясь. — Я имел тебя при жизни, поимел и после смерти, так что выкуси, сучий хрен.

— А ты не силён в физиологии сук, — прозвучал его насмешливый голос.

— Зато я силён в том, как вертеть тебя на одном месте, — усмехнулся я и двинулся дальше, чавкая светящейся жижей под ногами.

Ирис замолчал. И я смог без лишних разговоров добраться до очередной пещеры с гигантскими грибами, чьи шляпки походили на замечательные навесы. Прям курорт, мать его!

Ухмыльнувшись, тронул пальцами левое плечо. Оно стало неживым, как и рука. Ежели так и дальше пойдёт, то копыта здесь отброшу. Надо срочно «перелить» душу Ириса в артефакт.

Так, куда же идти? Ага, вон проход в стене между грибами, выстроившимися словно шеренга гвардейцев.

Да только из прохода вышли сразу пятеро подземных гоблинов. Ушастые, носатые, примерно человеческого роста. Рёбра едва не протыкали сероватую кожу, покрытую бородавками и маслянистой грибной субстанцией. Жёлтые глаза занимали половину треугольных лиц с узкими ртами, где таилась целая россыпь острых шилообразных зубов. Каждый носил грязную набедренную повязку, а в руках покачивались внушительные дубины.

Их вид заставил меня скрыться за ближайшим грибом. Нельзя, нельзя встревать в битву! И времени нет, и душ для магии, и даже желания.

Однако судьба снова решила меня удивить…

Внезапно слева от меня прям между грибами перед взорами гоблинов возникло чёрное дрожащее облако, которое стало вытягиваться, принимая вид человеческой фигуры. Появились мускулистые ноги, руки, торс, голова, длинные волосы и даже глаза. Всё было чёрным, туманным, но весьма плотным, так что я едва не выкатил зенки, узнав тонкие черты лица Ириса.

— Он здесь! Здесь! — заорал демон, тыча рукой в мою сторону. — Убейте эту тварь!

Дом неподалёку от Северной Пальмиры

Над ночным лесом кружили вороны, будто приветствовали луну, бледнеющую на мрачном небосклоне. Их хриплое карканье влетало через приоткрытую форточку в небольшой прокуренный кабинет, где на покрытом грязными пятнами ковре валялись пустые бутылки.

Пахло потом и перегаром, а на массивном рабочем столе красовались обглоданные куриные кости и переполненная пепельница, отражающая неяркий свет настольной лампы со сбившимся набок абажуром красного цвета.

Такого же цвета был небольшой диванчик, где лежал заросший щетиной осунувшийся барон Лейб. Помятая несвежая рубашка оказалась расстёгнута на груди, а в подрагивающих руках мерцал экраном телефон.

Барон листал сообщения и новости, посвящённые тому, как Владлена Велимировна жестоко отказала ему во дворце князя Боголюбского. Попадались Лейбу и видео с тем, как это произошло. Кто-то из гостей снял его позор.

Барон всё больше наливался злостью, с какой-то болезненной настойчивостью просматривая видео и фото.

Дошёл он и до статьи, где кто-то вспомнил эфир программы Генриха Красавцева. Тот самый эфир, где барон Лейб гордо заявил, что проходы в Лабиринт перестанут мутировать и снова станут такими же, как и прежде. Однако всё случилось ровно наоборот — именно так, как и предсказывал Зверев.

— Мерзкий старик, — прошипел барон, чьи мутные от алкоголя глаза едва не закровоточили, стоило ему увидеть имя злейшего врага. — Урод! Дьявол! Как эта сучка Владлена не видит, что ты мразь⁈ Надеюсь, она погубит и тебя, выродок!

Лейб хотел плюнуть в экран телефона, где улыбалась фотография Зверева, помещённая в статью, но его тягучая слюна повисла на подбородке.

Аристократ взбесился ещё больше и швырнул телефон в стену, оклеенную бордового цвета обоями. Аппарат ударился об неё и упал возле резного книжного шкафа.

— Твари! Мрази! — проорал Лейб, сжимая кулаки так, что кожа побелела на костяшках пальцев.

Он уставился в потолок горящим взглядом и принялся лёжа бить руками и ногами по дивану, не вставая с него. Дворянин напоминал капризного ребёнка, охваченного истерикой.

— Что это за мир, где живут такие мерзавцы и гадины? Да ещё как живут! Им будто помогает сам господь! А меня он словно ненавидит! За что⁈ За что⁈ — крикнул в потолок раскрасневшийся Лейб, а затем процедил сквозь нечищенные зубы: — Молчишь, да⁈ Тогда я приду к тебе и спрошу!

Барон резко поднялся с дивана, встал на ноги и пьяно пошатнулся. Не сумел удержаться на ногах, упал на ковёр, едва не уткнувшись лицом в пропалённую сигаретой чёрную дыру, а потом, матерясь на чём свет стоит, на четвереньках пополз к рабочему столу.

Добрался до него, выдвинул нижний ящик и принялся в нём шарить. Достал небольшой револьвер и прислонился спиной к стене, прямо под подоконником.

— Заткнитесь, чёртовы птицы! — крикнул он воронам, держа оружие подрагивающей рукой.

Лейб мелко дрожал, будто его охватила горячка. Лоб покрылся испариной, а глаза взбудораженно мерцали. Взгляд упал на револьвер, на черноту, глядящую из дула.

— А что я теряю? — подрагивающим голосом выдал он, нервно улыбнувшись. — Я опозорен… уничтожен… раздавлен. И кто тому виной? Твари, коим бог позволил жить. Ладно, ладно… я встречусь с тобой!

Он резко зажмурил глаза, до хруста сжал зубы и приставил револьвер к виску.

Раздавшийся звук прокатился по кабинету, заставив барона распахнуть зенки и вздрогнуть как от удара кнутом. Аристократ даже не сразу сообразил, что произошло: то ли он застрелился, то ли ему что-то почудилось.

Но через миг в дверь снова постучали и прозвучал взволнованный голос слуги:

— Ваше благородие, с вами всё в порядке? Приходил человек от князя Корчинского.

Барон сглотнул, швырнул револьвер на пол и с трудом прохрипел, будто каждое слово давалось ему с трудом:

— Что он хотел?

— Передал, что господина Зверева ищут по приказу самого императора, а тот скрывается, поскольку оказалось, что он был замешан в заговоре. Его надо найти живым или мёртвым.

— Это всё⁈ — выдохнул Лейб, чувствуя, как заколотилось сердце.

— Ага. Я могу идти?

— Вали! — выпалил барон, вскочил на ноги и вкрадчиво прошептал с полубезумной улыбкой на губах: — Живым или… мёртвым. Хм, что это, если не божье провидение? Мне дали шанс поквитаться с этим мерзавцем, оказавшимся подлым предателем… Ха-ха-ха!

Его хриплый смех вторил карканью ворон.

Лабиринт

Слизь капала с потолка пещеры, а моя спина прижималась к ножке одного из гигантских грибов. Пятёрка подземных гоблинов стояла возле зева прохода, чернеющего в стене. Их взгляды скользили по дорожке, над которой нависли шляпки грибов.

Ирис же продолжал орать, тыча рукой в мою сторону и глядя на монстров:

— Он здесь! Разорвите его! Уничтожьте эту падаль!

Казалось, что гоблины сейчас рванут сюда. У меня участился пульс.

Но вдруг самый крупный гоблин что-то рыкнул другим, и те неспешно двинулись не вглубь пещеры, где я хмурил брови, а вдоль стены, настороженно посматривая по сторонам.

— Ирис, всем плевать на тебя, — с усмешкой еле слышно прошептал я, убедившись, что демон явно плод моего воображения. — Да и зря ты зовёшь этих гоблинов. Они известные содомиты. На меня, старика они и внимания не обратят, а тебе насуют за обе щеки.

— Ты сдохнешь! Я сделаю всё для этого! — выпалил демон, скаля чёрные туманные зубы.

— Вряд ли успеешь. Как только я отправлю твою душу в артефакт, то наверняка пропадёшь и ты.

Ирис зарычал как дикий зверь и внезапно весь затрясся, будто в припадке.

Я уж думал, что он лопнет как воздушный шарик, и пропадёт со смрадным духом, но демон удивил меня настолько, что аж мой рот открылся.

Ирис быстро переступил ногами, умудрившись хлюпнуть слизью, захватившей всё дно пещеры. И получился звук! Настоящий! Он заставил гоблинов мгновенно повернуться в эту стороны. Они явно услышали его, но как, мать вашу⁈ Демон же бесплотный, результат моей больной фантазии!

Или… или я как герой фильма «Бойцовский клуб»⁈ У меня раздвоение личности, и я сам сейчас выбежал из-за гриба и хлюпнул слизью, привлекая к себе внимание⁈ Что за чертовщина, пожри меня дракон⁈

Между тем гоблины стали расходиться цепью, рассчитывая окружить прикрывающий меня гриб. Ирис же чавкнул слизью рядом с ним.

И теперь демон буквально исходил злорадством, мстительно прошипев:

— Чувствуешь, чем запахло? Твоей смертью, мерзавец! Гоблины убьют тебя! Пустят кожу на барабаны, а из костей сделают свистульки. Плоть сожрут. И я буду до последнего наслаждаться твоими страданиями!

— Единственные мои страдания, коими ты насладишься, будут попытки оттереть с моей одежды кровь этих монстров, — едва слышно насмешливо выдал я и взял в правую руку «Вампира», пока левая продолжала оставаться холодной и недвижимой. Однако, думаю, когда Ирис покинет «клетку», она снова станет живой.

Пока же Ирис яростно зашипел, а вожак гоблинов вдруг остановился и произнёс несколько то ли слов, то ли ещё что-то с каким-то шипящим акцентом.

Хм, поляк, что ли? У них тоже что ни слово, так пш-пш.

Усмехнувшись, метнул в него кинжал. Тот чёрной молнией со свистом вспорол воздух и вонзился точно в узкую грудь гоблину, войдя в неё с хрустом чуть ли не по самую рукоять.

Гоблин захрипел и упал на колени, выпустив из рук дубину. Та шлёпнулась в слизь. А сам монстр начал стремительно усыхать, превращаясь в мумию под гневные вопли Ириса, принявшегося размахивать руками.

— А может даже кровь не придётся оттирать, — просипел я, мысленно вернул кинжал в руку и снова метнул его.

Он попал в другого гоблина, выпив и его душу. А потом я грохнул кинжалом и третьего. После чего оставшаяся парочка молча рванула прочь.

Да, гоблины не отличались храбростью, но вот чем они отличались, так это количеством. Впятером гоблины не ходят в подобные места. Наверняка где-то поблизости есть ещё отряды гоблинов. Приведут ли их сюда беглецы? Очень может быть. Выследят ли они меня? У них поразительно тонкий нюх.

По всем этим причинам я и не хотел связываться с ними, но Ирис меня вынудил.

Он сейчас бросил на меня полный разочарования взгляд и исчез со злобным воем, полоснувшим по ушам.

— Вот же хрен собачий, — процедил я и рванул к проходу, чернеющему в стене.

Благо гоблины побежали в другую сторону, так что я без проблем проник в подземную галерею с ровными стенами, потолком и полом. Её явно кто-то вырубил в скальной породе. И светящейся слизи здесь совсем не было, однако тут почему-то царил не кромешный мрак, а серый сумрак.

Я рванул сквозь него, ища ориентиры, которые должны были привести меня к артефакту с девяносто восемью душами. Бежал так быстро, как мог.

Меня подстёгивала мысль о гоблинах, способных встать на мой след, а также пугало некое омертвление, продолжающее распространяться по телу. Оно захватило не только левую руку и плечо, но стало спускаться вниз по рёбрам и попутно пошло к шее.

Что будет, когда оно доберётся до сердца? Смерть⁈

— Дерьмо, — процедил я, дыша быстро и хрипло.

Мои босые ноги так и мелькали, кажется уже потеряв чувствительность. Грудь ходила ходуном, а взгляд шарил по сторонам.

Промчавшись через пару перекрёстков, свернул налево, оказавшись в узком коридоре со ржавыми решётками. За ними лежали кости: человеческие и нет. Какие-то скелеты были прикованы цепями к стенам, где-то валялось почти истлевшее тряпьё. Воняло застарелым потом и протухшей кровью. Но я не скривился, а улыбнулся. Да, тот самый запах! Я на верном пути!

Рванул дальше мимо узилищ, но далеко не убежал…

Буквально через несколько метров левая нога подломилась. Я грохнулся, подняв целое облако пыли. Непроизвольно чихнул и выругался, тронув пальцами правой руки колено. Оно не гнулось, а всё, что было выше, уже онемело.

— Гадство, — прошипел я, ощущая, как свербит в носу.

Схватился за прутья решётки и сумел подняться. Принялся прыгать на одной ноге в конец коридора. Там еле светился голубой кристалл, торчащий из потолка, будто лампочка. На стенах рядом с ним словно черти плясали тени, а где-то на самой грани слышимости раздавался визгливый хохот — постоянный житель этой части локации.

Внезапно рядом со мной появился Ирис и злорадно зашипел:

— Ты не успеешь добраться. Не успеешь, братец. Твоё сердце откажет быстрее. Или мозг. Чувствуешь, как шея уже не двигается?

— Да хрена тебе лысого! Какое-то вшивое онемение меня не сломает, — просипел я, ощущая, что шея и вправду уже почти не гнётся.

Даже мысли начали путаться. Пространство плыло перед глазами, в которых неожиданно защипало. Лопнули капилляры, а после очередного прыжка что-то хрустнуло в правой ноге.

Я с гортанным криком снова упал, ударившись подбородком о каменный пол. По коже потекла кровь, путаясь среди волосков щетины.

— Ха-ха-ха! — тут же захохотал Ирис, нависнув надо мной. — И что же ты будешь делать? А? Ты уже не можешь ходить. Даже подняться не способен.

— Поползу! — прорычал я.

И действительно пополз к светящемуся кристаллу, цепляясь скрюченными пальцами за неровности пола и отталкиваясь правой ногой.

— Вот ты наконец и стал червём! Настоящим червём! — с нескрываемым злорадством прокричал Ирис и снова захохотал.

Я перестал обращать на него внимание, полностью сосредоточившись лишь на одном — надо добраться до конуса света, падающего от кристалла.

Метр за метром я приближался к нему, теряя последние силы. И вскоре сумел разглядеть разрытую возле стены яму. На её краю лежал разломанный металлический ларец.

Мать вашу!

В животе будто заворочался колючий шар, сотканный из обломков всех моих надежд. Нашли! Мой тайник нашли!

Ирис тоже увидел яму и на несколько мгновений замолчал, словно не веря своему счастью, а затем лихорадочно затараторил:

— Твой тайник отыскали! Артефакт украли! Вся твоя работа пошла насмарку! Ха-ха-ха!

Он снова залился громким, скрежещущим смехом, похожим на царапанье когтями по стеклу.

Я до боли стиснул зубы и продолжил ползти, уже не имея никакой возможности даже повернуть шею — она стала совершенно каменной.

И всё же мне удалось доползти до ямы. Её дно оказалось буквально на расстоянии вытянутой руки. Оно дрожало, словно марево, намекая, что зрение начало оставлять меня. Но я всё же сунул руку в яму и принялся копать, погружая пальцы в мягкую землю.

— Что ты делаешь, идиот? Копаешь себе могилу? Хорошее занятие для идиота, просравшего дело своей жизни. Давай я тебе помогу! — радостно вскричал демон.

Он мигнул и исчез, а потом появился прямо на дне ямы и стал делать вид, будто тоже копает.

Ирис хохотал и бросал на меня издевательские взгляды. А я, срывая ногти, добрался до более твёрдой породы и мысленно вызвал «Вампира». Тот из-за пояса переместился в мою руку. Его тёплая рукоять чуть не обожгла мою правую ладонь, тоже почему-то начавшую холодеть. Буквально несколько секунд, а потом меня ждёт Смерть!

Гнев взыграл в груди жаркой волной, вдохнув в меня последние силы.

Зарычав, я принялся исступлённо копать кинжалом. Из-под его кончика брызнули искры, посыпалась каменная крошка, а затем с треском раскололась тонкая плита.

Я раздвинул её обломки кинжалом, отбросил «Вампира», сунул под плиту деревенеющие пальцы и вытащил ничем не примечательный тёмный камушек, похожий на грязный грецкий орех.

Есть! Вот он!

Его появление заставило Ириса в шоке вытаращить туманные зенки.

Тело демона пошло рябью, а изо рта вырвался совершенно ошарашенный хрип:

— Не может быть… Артефакт…

— Артефакт, — злорадно оскалился я, сунув камень в холодную ладонь левой руки. — Именно он. А ты, Ирис, как был идиотом, так им и остался. Неужели до сих пор не понял, что у меня есть планы на все случаи жизни? Ты такой же придурок, как и те, кто забрал серебряные монеты из ларца. Он служил лишь отвлекающим фактором, призванным утолить жадность тех, кто наткнулся на тайник. Настоящее сокровище скрывалось гораздо глубже!

Я усмехнулся и перевёл горящий взгляд на левую руку. Вены на ней слегка запульсировали, а татуировка «клетки» загорелась красноватым огнём. Артефакт начал наливаться сердитым оранжевым свечением.

Душа Ириса стала тяжело и нехотя перемещаться из «клетки» в артефакт. Боль при этом оказалась такой, что я до крови закусил нижнюю губу, лишь бы не закричать.

Ирис же молчать не стал. Он истошно заорал, протянув ко мне руки:

— Нет! Нет! Не хочу! Остановись, брат! Я молю тебя! Не делай этого! Я отдам тебе все свои сокровища! Они в моём тайнике, что в Роковой горе. Там артефакты, золото, оружие… Я поделюсь с тобой знаниями о нашем отце Баале, его привычках. Ты сможешь убить его и без зелья «Кровь Смерти»! Он любит истязать пленников в подвале замка. Я знаю, как туда проникнуть по тайному ходу. Он скрыт за бочками…

Ирис кричал и кричал, выкладывая все больше информации, кою мне никогда не доводилось слышать. И у меня возникла мысль — а может он настоящий? Вдруг это действительно его душа, сохранившая какое-то подобие разума? Может он перешёл на иной план бытия? Сохранил какие-то знания? Не мог же я сам всё это выдумать! Мне банально ничего не известно о Роковой горе и тайном ходе!

— Я буду служить тебе верой и правдой! — продолжал вопить демон, пока его душа медленно-медленно перетекала в артефакт. — С моей помощью ты свернёшь горы! Я могу стать лучшим шпионом, буду проникать туда, куда ты не сможешь! Прошу тебя, брат…

Он мигнул и возник прямо передо мной. Его перекошенное лицо оказалось всего в десятке сантиметров от моего.

А я нахмурился и сипло проронил, лёжа грудью на холодном полу:

— Может, ты и прав… Шпион, артефакты, знания.

— Да, да! Много знаний!

— Хм, — заколебался я. — Ладно, уговорил.

— Ты сделал правильный выбор! — ликующе завопил Ирис, распахнув рот в широкой улыбке.

Он едва не засветился от счастья, весь дрожа, как лист на ветру.

— Ещё бы, — подмигнул я ему и усилием воли «перелил» остатки его души в артефакт.

Демон лишь успел вскричать, поняв, что его обманули в тот миг, когда он уже поверит, что ему оставят жизнь:

— Не-е-ет! Будь ты проклят!

У меня в груди стало тепло от того, что мне даже напоследок удалось накуканить Ириса по самые гланды. Устроить ему дичайшие эмоциональные качели! Он теперь точно навсегда запомнит меня и будет вспоминать в загробном мире!

Вот только сполна насладиться победой я не смог. Сознание покинуло меня.

Не знаю, через сколько времени я очнулся, но, слава богу, никто меня не сожрал.

Вокруг был всё тот же тупик коридора. В ноздри забивался запах свежей земли, а сверху падал голубоватый свет от кристалла, торчащего из потолка.

До ушей же доносился еле слышный визгливый хохот, а на стенах продолжали танцевать тени, похожие на чертей.

— Мать твою… Мать твою… — еле слышно прохрипел я, лёжа пластом на холодном полу.

Всё тело будто одеревенело, не желая двигаться. Даже веки с трудом ползали по глазным яблокам.

Неужто всё? Мою тушку парализовало, и теперь осталось только ждать, когда какая-нибудь тварь припрётся и схарчит меня заживо?

Сердце чуть быстрее заколотилось в груди, а язык облизал пересохшие губы, к которым прилипла пыль.

В висках же яростно застучал пульс, подгоняемый злостью.

Я изо всех сил попытался пошевелить правой рукой… и у меня получилось! Она хоть и нехотя, но согнулась чуть ли не со скрипом. То же самое проделал с левой рукой, и она тоже поддалась!

Вне себя от радости упёрся ладонями в пол и сумел приподняться. Даже принял сидячее положение, только сейчас догадавшись, что за время лежания на полу моё тело настолько пропиталось холодом, идущим от него, что мышцы словно окаменели. Теперь же они с неприятным покалыванием начали приходить в себя.

Я принялся их растирать, чтобы кровь быстрее побежала по организму.

Вскоре тело начало вполне сносно подчиняться мне, отчего я испытал искреннюю радость. Мне снова удалось выскользнуть из холодных лап Смерти! Более того, душа Ириса отправилась в артефакт!

Я поднял его с пола и поднёс к глазам. Нет, я не увидел внутри девяносто девять душ, однако знал, что они там. Значит, очередная вершина взята! Цель моего плана стала ещё ближе.

Теперь надо сварить зелье «Кровь Смерти», но естественно, тут не получится. Следует выбраться из Лабиринта. Как? Черныша звать не хочется. Он и так превратился в маршрутку между миром Зверева и Лабиринтом. Благо мне известно, где находится постоянный проход, ведущий в мир Игнатия Николаевича.

Поднявшись с пола, побрёл прочь.

Ноги двигались нехотя, связки под коленями болели, а в поясницу словно нож воткнули. Но я упорно шёл по залитым сумраком коридорам бывшей темницы.

Из-за ржавых решёток на меня смотрели скелеты, скаля жёлтые зубы и клыки. Некоторые начали подниматься со стуком костей и хвататься костяными пальцами за металлические прутья. В пустых глазницах загорелись красные огоньки, а руки принялись раскачивать решётки. Те заскрежетали и грозились рухнуть. Летали хлопья ржавчины, падая мне под ноги.

А я ускорил шаг, расслышав несущиеся из камер едва уловимые стоны боли и колдовской шёпот, похожий на речитатив культистов, пытающихся разбудить Ктулху.

Один из голосов стал сильнее, прорезались слова:

— Голод… есть… набить брюхо. Хочу сожрать твои… ноги.

Кажется, говорил крупный скелет, щёлкающий зубами за прутьями решётки.

— Решительно возражаю. Ноги мне самому нужны. Пересмотри свои членовредительские желания. Лучше стань вегетарианцем, — посоветовал я ему, идя по узкому проходу между камерами.

— Голодно… больно…

— Больно? Гастрит, наверное, — усмехнулся я и краем глаза заметил, как хитрый скелет резко просунул руку через решётку, жаждая схватить меня.

Я едва успел развернуть плечи, избежав крепких костяных пальцев. Те сжались буквально в паре сантиметров от моей кожи.

Скелет разочарованно щёлкнул зубами. Но с другой стороны коридора его соплеменник тоже решил попытать счастья — прижался к решётке и просунул руку между прутьями. Однако я уже был настороже, так что он схватил лишь воздух.

К сожалению, дурной пример оказался заразителен…

Остальные скелеты тоже стали пытаться схватить меня, вытягивая руки и приникая к решёткам. Последние надсадно скрипели, а с потолка над ними летела пыль.

Эдак недолго и до какого-то обрушения! Или же десяток-другой скелетов может вырваться на свободу!

Мои потрёпанные нервы натянулись, а сам я припустил по коридору, уклоняясь от тянущихся ко мне рук.

Сумрак же, казалось, вибрировал от желания скелетов насладиться вкусом моей плоти. Твари стучали зубами и щёлкали пальцами.

Вдруг позади меня раздался душераздирающий скрежет и грохот. Одна из решёток пала-таки под натиском аж пятерых скелетов, оказавшихся в одном узилище. Они вырвались из него в клубах пыли и проворно ринулись за мной.

— Мать вашу! — выхаркнул я, заметно ускорившись.

Ветер засвистел в ушах, а во рту всё пересохло.

Ежели догонят, то разорвут на части, как бешеные собаки! И даже «Вампир» не поможет. Он же пьёт души, а у скелетов их нет! Они просто голые костяки, скреплённые не пойми какой силой. И ею же, видимо, оживлённые, чтобы творить злодеяния и кровавые пиршества.

И что-то мне подсказывало, что эта злая сила до сих пор живёт в бывшей тюрьме, иначе как объяснить, что ещё три решётки упали на пол, взметнув облака пыли, и в коридор повалили очередные скелеты⁈

Теперь за мной мчался целый отряд, полыхая в сумраке красным огнём в пустых глазницах. А у меня уже грудь вздымалась так, словно вот-вот лопнет, расплескавшись красной жижей и осколками рёбер. Уж слишком много приключений выпало на долю немолодого ведьмака!

К счастью, впереди забрезжил свет в конце тоннеля — жёлтый, яркий, будто там лежала полуденная пустыня.

Всё внутри меня воспылало надеждой на благополучный исход. Даже ноги помчались быстрее. Дело-то налаживается!

Но тут же жизнь ударила меня пальцем по носу…

Впереди грохнулась на пол решётка и взметнулась вековая пыль, а из камеры высыпалась троица скелетов. Один оказался тонкокостным и мелким, второй наоборот — крупным, массивным, а третий был каким-то переломанным и скособоченным, будто прошёл сотню битв.

Я их сразу окрестил Трусом, Балбесом и Бывалым. Они, конечно, не взялись за руки, перегораживая мне путь, но весьма бодро ринулись на меня по узкому, в пару метров шириной, коридору.

И ведь мимо них не проскользнуть! Через решётки тянулись руки других скелетов, ещё не выбравшихся из своих узилищ. Ежели к ним приблизиться, то схватят так, что хрен отпустят! Придётся пойти на риск…

Троица уже была в паре метров от меня. И я прямо на бегу швырнул кинжал в бегущего посередине скелета. «Вампир» с костяным хрустом вошёл ему в лоб по самую рукоять. Кончик клинка вышел из затылка. А сам скелет завалился на спину, но не подох. Однако я всё равно оттолкнулся ногами от пола и попытался перепрыгнуть его.

Руки его соплеменников взметнулись, стараясь ухватить мою тушку, летящую между ними. Холодные костяные пальцы левого монстра скользнули по моему плечу, оставляя на нём ссадины. Правый же умудрился цапнуть остатки рукава рубашки. Ткань порвалась. И в руке монстра остался приличный клок, уже давно пропитавшийся потом и кровью.

Скелет жадно сунул его в рот и принялся жевать, но материал выпал из пустого черепа, упав рядом с дрыгающейся ногой третьего монстра, лежащего на спине. Он вытянул руки, пытаясь ухватить пролетающие над ним босые ноги. И у него получилось! Пальцы вцепились в мою грязную пятку, из-за чего я пусть и перелетел гада, но упал на пол и пару раз перекатился.

Боль вспыхнула в плече и пятке, где до сих пор горели огнём те места, за которые ранее хватались пальцы скелета, не сумевшего удержать мою ногу. Зато сейчас он резко перевернулся на грудь и снова потянулся к моей ноге. А два его товарища ринулись ко мне. И за их спинами маячили уже полтора десятка других скелетов.

— Хренушки! — выпалил я, отдёрнул ногу от пальцев монстра, вскочил и помчался к свету.

Пули с треском вылетели из дула автомата в сторону преследующих нас скелетов. Часть прошла мимо, а кое-какие попали в монстров. Раздался хруст костей.

Все твари упали, поскольку брюнет стрелял по ногам, словно не надеялся попасть в головы. Однако и так скелеты теперь нам были совсем не страшны.

Да, они поползли за нами по раскалённому песку, щёлкая зубами. Но быстрее черепаха догонит Ахиллеса, чем покалеченные скелеты нас.

Иван бросил на них довольный взгляд, а затем на бегу процедил, угрожающе зыркнув на меня:

— Не смей так разговаривать со мной, смерд!

— Да у тебя совсем с головой плохо. Ты сын императора, что ли? — насмешливо выдал я, пытаясь отрешиться от боли, снедающей подгорающие пятки.

— Я сын барона Рассказова! — гордо вскинул он подбородок. — Нам принадлежит половина Светлолесенска!

— Светлолесенск? В нём эльфы живут, что ли? — хрипло хохотнул я и сплюнул песок, попавший в горло.

Младший Рассказов стиснул крупные лошадиные зубы так, словно хотел перекусить удила. Он, кстати, лицом действительно напоминал коня.

— Зря, ох зря ты не выказываешь мне должного уважения, — опасно блеснул он глазами.

— Иван, перестань! — сердито бросила ему блондинка, устало перешедшая с бега на быстрый шаг. — Ты ведёшь себя как какой-то неотёсанный мужлан, провинциальный дворянчик, думающий, что он пуп земли.

— Молчи! — рыкнул на неё брюнет, тоже пойдя по пустыне энергичным шагом. — Я защищаю свою честь!

— Надо было защищать её от гоблинов, едва не сожравших нас, а не от этого человека, — благодарно посмотрела она на меня. — Приношу вам искреннюю благодарность от своего лица и лица моего… жениха.

Последнее слово она едва ли не выплюнула, мрачно глянув на брюнета.

А тот процедил, хмуря брови:

— Мы бы и сами справились.

— Не за что, — улыбнулся я, пробежавшись пристальным взглядом по барханам.

Среди них виднелся остов древнего корабля. Паруса давно изорваны, в борту зиял пролом в человеческий рост, а часть передней обшивки пропала, обнажив шпангоуты — изогнутые балки, похожие на человеческие рёбра.

— Так кто ты такой⁈ — рявкну брюнет, вызывающий у меня жуткое желание свернуть его шею. Но нельзя, нельзя… И кодекс ведьмаков не велит, да и ситуация не располагает.

— Боже! — вдруг ахнула блондинка, округлив глаза, лихорадочно сверкающие на осунувшемся лице. — Да это же… Игнатий Николаевич Зверев!

— Ага, как же, — саркастично ухмыльнулся Иван, пробежавшись по мне презрительным взглядом. — А я тогда Железный Пётр. Тебе голову напекло, Мария. Зверев старик, а этому едва за пятьдесят перевалило.

— Это точно Зверев! Я видела его фотографии и видео с ним в интернете! — убеждённо протараторила девчонка и вдруг подскочила ко мне, схватив за руку. — Я ваша большая фанатка, сударь Зверев! Что же вы молчите⁈

— Да не Зверев он никакой, — фыркнул Рассказов, но уже не так уверенно.

Его взор стал острым, а между бровями пролегла напряжённая складка. Теперь он тщательнее вглядывался в моё лицо и, кажется, тоже начал узнавать мой благородный лик.

Паренёк тревожно облизал губы, а в его глазах забрезжила толика страха. Он ведь весьма нелестно отзывался обо мне с самого начала нашего вынужденного знакомства и теперь опасался, что ему придётся унижаться, рассыпаясь в извинениях, а для такого провинциального королька, первого парня на деревне, подобный процесс хуже всего, как серпом по яйцам.

Впрочем, Иван всё же не особо верил, что перед ним Зверев.

И вот что мне делать? Раскрыть своё инкогнито? В таком случае мало у кого повернётся язык хоть о чём-то расспрашивать самого Зверева, а ведь мне нужно выйти из прохода, а потом и из башенки. В роли Зверева, наверное, всё будет гораздо проще. А вот непонятно кого хрен выпустят, будут допрашивать.

Правда, Зверева ищут по всей империи, но тишком, без широкой огласки, так что есть шанс, что до служивых из башенки приказ не добрался. Насколько я знаю, проход меня выведет в тот самый Светлолесенск, а он у чёрта на рогах.

— Не молчите, скажите, кто вы, — чуть ли не умоляюще прошептала девушка, жалобно заглядывая мне в глаза.

— Я и вправду Зверев, но никому ни слова об этом. Мне пришлось выполнять тайную миссию в Лабиринте ради блага всей империи, — отчеканил я, закаменев лицом, дабы показать всю серьёзность своих слов.

— У-и-и! — запищала от восторга блондинка, прижав руки к бурно вздымающейся груди.

Наверное, я был самым известным человеком в её жизни, ежели она не покидала свой провинциальный городок. Да и не просто человеком, а человеком из телика и интернета! Героем!

Мне понятен её почти детский восторг, как понятна и гримаса ужаса, исказившая лицо Рассказова, будто он увидел дьявола, пришедшего за его душонкой.

Паренёк теперь точно поверил, что перед ним Зверев. Видимо, он и вправду видел мои фото, пусть и устаревшие, но черты лица распознал, а также только сейчас смекнул, что обычный маг не будет бегать по Лабиринту в остатках кандалов на руках и с толпой скелетов на хвосте.

Опять же смею утверждать, что моя харизма и поведение намекали ему, что вот этот прекрасноликий и босоногий мужчина — кто-то очень важный, раз смеет так разговаривать с сыном барона.

Иван стал болезненно хмуриться, картинно потирать лоб. Его ноги начали заплетаться, как у больного.

— М-м-м, — жалобно промычал он. — Что-то мне дурно стало. Кажется, это мне голову напекло, Мария, ещё там, в руинах башни. Прямо помутнение какое-то…

Блондинка с кривой, презрительной улыбкой глянула на него, мигом раскусив глупейший план парня.

А тот продолжил представление:

— Вы уж простите меня, сударь Зверев, — промычал он, не поднимая головы. — Лабиринт помутил моё сознание, заставил вести себя непочтительно. И благодарю вас за наше с Марией спасение. Надеюсь, вы найдёте в себе силы простить меня.

В нём не осталось ничего от былого высокомерия. Плечи опустились, спина сгорбилась, а когда он поднял голову, на губах играла виноватая улыбка. Правда, в глазах… в них таилась злость, густо замешенная на страхе.

Да, будь его воля, хрен бы он извинился, а ещё бы с удовольствием вылил ушат говна на мою голову. Но страх заставлял его канючить и лебезить, краснея от стыда. На него ведь ещё и невеста смотрит.

К счастью для него, я был человеком во всех отношениях прекрасным, так что холодно проговорил, не желая тратить силы и время на наказание этого придурка, коего наверняка больше никогда не увижу в своей жизни:

— Твои извинения приняты, но впредь веди себя достойно, чтобы мне не пришлось возвращаться в Светлолесенск…

— Да, да, конечно. Даю слово. Вы так добры, сударь, — затараторил он, уловив угрозу в моём голосе.

— Я прослежу за этим, — тут же вклинилась блондинка, хитро прищурившись. — Ежели вы оставите мне номер вашего телефона, Игнатий Николаевич, то я всегда смогу позвонить вам, ежели Иван нарушит своё слово.

Тот кисло глянул на неё. А я решил подыграть девице, потому и кивнул, после чего чуть ли не рысью проскочил через пролом в тёмный трюм корабля. Там хоть и лежал песок, но он был не таким горячим. Мои ноги едва не взвыли от облегчения.

Глаза же сперва ничего не могли разобрать в полумраке, а потом привыкли и начали распознавать различные детали. Даже удалось разглядеть накарябанную ножом надпись «Тут был маг Василий». Правда, на неё частично падал свет, проникающий внутрь через пролом, возле которого стояли Мария и Иван.

Мы дружно двинулись вглубь трюма, шурша песком и древесной трухой. Сквозь щели внутрь проникали узкие, как лезвие кинжала, лучи жёлтого света, полосующие полумрак, скрывающий проход, таящийся в самой дальней части кормы.

До цели оставалось ещё метров десять, когда температура внезапно начала падать. Изо рта вылетело облачко пара, а по коже побежали мурашки. Свет будто бы померк, став мёртвым и холодным. Полумрак налился густотой, зашевелился, как живое аморфное существо.

— Что… что происходит? — прошептала перепуганная блондинка, прижавшись ко мне плечом.

Её зубы стучали, а в руке появился кинжал. Его лезвие быстро покрылось изморозью.

— Тихо, — прошипел я, замерев, как столб. — Ни звука. Где-то рядом чудовище десятого ранга.

— Откуда такой сильный монстр в этой локации? — изумлённо прохрипел Иван, дрожащими пальцами сжимая автомат.

Я промолчал, не став объяснять, что в настоящее время Лабиринт сходит с ума. Все локации, имеющие проходы в мир Зверева, начинают мутировать, поскольку грядёт столетие Лабиринта.

Благо парень сообразил, что больше не стоит меня расспрашивать, и замолчал.

Теперь лишь наше едва слышное сиплое дыхание разносилось внутри корабля.

Впрочем, через миг из-за холода стали потрескивать доски, быстро покрывающиеся морозными узорами. Страх начал забираться под кожу, играя на нервах костлявыми пальцами.

Блондинка стала тихонько поскуливать от ужаса, вцепившись в моё левое предплечье. Наманикюренные ногти больно впивались в мою кожу.

— Расслабься, отрешись от страха. Он не твой, его тебе посылает монстр. Главное, не беги — и тогда он не учует нас, — прошептал я ей в ухо и покосился в сторону прохода из Лабиринта.

Он где-то там, в полумраке трюма. До него около десятка метров. Бегом — всего несколько секунд. Но чудовищу их может вполне хватить, дабы почуять наши движения, поймать нас и убить.

Десятый ранг — это серьёзно. Даже «Вампир» не справится. Тем более я знаю, что за монстр летает рядом с кораблём, просто не хочу говорить людям, чтобы не пугать их, ведь считается, что с ним нельзя справиться. Даже ведьмаки предпочитали не сражаться с таким, а драпать от него. Лучше подождать, так больше шансов выжить.

— Нам… конец. Он найдёт нас, — простонал Иван, кусая губы.

Он трясся как осиновый лист, лихорадочно водя автоматом во все стороны. Его палец дрожал на спусковом крючке, а дыхание участилось.

— Успокойся. Медленно положи оружие и закрой глаза, — вкрадчиво прошептал я и потянул руку к его «калашу».

Тот шумно задышал раскрытым ртом, резко шагнул в сторону и с диким воплем выпустил очередь в обшивку корабля. Свинец пробил в ней несколько отверстий, а звуки выстрелов разорвали нутро трюма, заметавшись по нему.

— Бежим! — крикнул я и рванул к проходу, потащив за собой блондинку.

Мы пулей промчались несколько метров, разглядев выход из Лабиринта. Он дрожал в полумраке, как жаркое марево над раскалённым песком. И вдруг прямо перед ним из воздуха соткался серый человеческий силуэт — вытянутый, плоский, туманный, с узкими плечами, овальной головой и длинными руками до самого пола. На месте рта и глаз чернели точки, а волна холода и страха, внушаемого им, заставили Марию буквально оцепенеть. Она раскрывала рот, как выброшенная на берег рыба.

Зато хренов Иван перепугано пропищал за нашими спинами, сорвавшись на фальцет:

— Призрак… матерь Божья… призрак. Мы все умрём… от него нет защиты. Разве что… соль! Зверев, у вас есть соль⁈

— Думаешь, он по-соседски заглянул за солью? — саркастично процедил я и следом добавил: — Всё это ложь, что призраки боятся соли. Да и где нам её взять? Выпарить из твоих слёз, герой?

Рассказов замычал, закусив нижнюю губу. Все его существо жаждало в ужасе рвануть прочь, но сила призрака сделала его ноги ватными.

Резко запахло мочой. Кажется, он обдулся, глядя на монстра. А тот даже мне внушал ужас, пробирался в голову, подавляя волю к сопротивлению. Всё тело одеревенело, отказавшись подчиняться.

Длинные призрачные руки с тонкими пальцами медленно поднялись и потянулись к лицу Марии, бледнеющему в полумраке. Если он коснётся её, то выпьет душу, оставив лишь пустую оболочку. И ни одна магия, ни одно оружие не могло причинить ему вред.

— Не трогай… её, грёбаный читер, — с трудом процедил я, пытаясь вытолкнуть из разума щупальца страха, путающие мысли. — Лучше беги… пока я не оторвал твою… призрачную башку.

Рука монстра продолжала двигаться к девушке. Медленно разогнулся указательный палец и потянулся к её носу, украшенному капелькой замершего пота, поблескивающей, как драгоценный камень.

— Не трогай… мразь, — снова прошипел я, пытаясь включить способность чувствовать душу.

Вдруг она позволит мне установить некую связь с призраком? Может, получится послать ему сигнал, что владелец этой души крайне опасен?

Я весь сконцентрировался на этом желании. И кажется, что-то такое у меня получилось!

Палец призрака замер в сантиметре от лица стучащей зубами блондинки. А я почувствовал неутолимый, вечный голод и всепожирающую тоску, которую ничем не унять. Сразу захотелось завыть волком, бессильно скрежеща зубами. И тут же по щеке едва не покатилась слеза по давно умершим близким: матери, жене, дочерям… друзьям. Я как будто остался один-одинёшенек в огромном мире, коснувшись души призрака, потерявшего всё и вся.

Он вдруг повернул ко мне своё невыразительное лицо, подплыл по воздуху ближе и оказался буквально в десятке сантиметров от меня. Его чёрные глаза, похожие на точки, оставленные углем, впились в мои, словно что-то читали в них.

Я стал лихорадочно воображать себя опаснейшим монстром во Вселенной, но, кажется, призрак десятого ранга был не так туп, как, к примеру, тот же склиз из локации «Руины разбитой головы».

Монстр начал так же медленно и трагично поднимать руку к своей плоской, идущей рябью груди, словно скрытой саваном.

— Даже не думай… порву как тузик грелку, — прорычал я сквозь зубы, разжигая в себе ярость.

Рука продолжала плавно двигаться и легла на мою грудь. Кожу тут же обожгло холодом, начавшим проникать внутрь. Сердце стало биться медленнее. И я богом клянусь, что призрак дёрнулся… от удивления.

— Выкусил, мразь? — прохрипел я, впервые радуясь тому, что моя душа находится в «Вампире».

Призрак резко погрузил ладонь в солнечное сплетение, вызвав у меня стон. Казалось, что из-за его плеча выглянула Смерть. Всё повисло на волоске.

Но вдруг монстр торопливо вытащил ладонь, будто испугался, а потом начал стремительно бледнеть. Он исчез молча, без спецэффектов, но воцарившаяся после этого тишина была гробовой. Можно было услышать, как капает с досок быстро тающая изморозь. Воздух снова стал жарким и сухим. Мышцы начали быстро отходить от холода, а по виску покатился пот.

— Это… это что сейчас было? — пролепетала дрожащим голосом Мария, глядя на меня круглыми от шока глазами. — Вы… вы прогнали призрака? Монстра десятого ранга? Вы напугали его… Как?

— Ты забыла, кто перед тобой? — жёстко усмехнулся я, пытаясь скрыть нервную дрожь в пальцах.

— Вас… боятся даже монстры! Да вы будто в режиме какого-то демона! — ахнула она, шумно сглотнув, и следом потянула носом, почувствовав запах мочи.

Её презрительный взгляд упал на побагровевшего Ивана, глядящего куда угодно, только не на нас.

— Надо уходить! — пролепетал тот давшим петуха голосом и торопливо рванул к проходу.

Он первым подскочил к нему, но прежде чем войти в него, бросил на меня злобный взгляд, будто я был виноват в его позоре. Ну а кого ещё ему винить? Не себя же. Мне знаком такой тип людей. У них всегда все кругом виноваты!

Вот только Рассказов не только злился и винил меня, но и завидовал, до глубины души поражённый тем, что мне удалось прогнать призрака.

Иван резко вошёл в проход. За ним последовала Мария, а я оказался замыкающим.

Меня накрыла темнота перехода, а когда она пропала, я увидел небольшое помещение — душное и пыльное, словно в нём вовсе не было вентиляции.

Оно разительно отличалось от столичных помещений, где находились проходы. Если там всё было защищено бронепластинами, то здесь имелись лишь толстые листы металла, причём некоторые уже тронула ржавчина. Под потолком тускло светились четыре люминесцентные лампы, а рядом с ними торчали стволы всего двух огнемётов и парочки пулемётов, направленных на металлическую арку, отмечавшую место прохода в Лабиринт.

Сейчас проход практически исчез, поскольку потратил энергию на наш переход. Обратно в Лабиринт вернуться уже не выйдет. Впрочем, мне туда и не требовалось. Надо выбраться в город. Однако всё оказалось не так просто сделать…

Внезапно Иван во всю мощь своих лёгких завопил, бросив на меня злорадный взгляд:

— Все сюда! Здесь Игнатий Николаевич Зверев! Я поймал его! Его разыскивает тайная канцелярия! Мне об этом говорил старший брат! Быстрее сюда! Хватайте его!

Эх, вот же сучий гад. А ведь я спас его… два раза.

Восьмой том тут https://author.today/reader/620058

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.