Демонов вокруг было так много, что я бы даже приблизительно не подсчитал. Это был не какой-то отбившийся крупный отряд. Это была сплошная масса врагов, текущая из-за горизонта куда-то на север. Тысячи и тысячи демонов, идущих с юга. Кого здесь только ни было…

Гухулы, исаи, качурги, песчаные люди, Кровавые Персты, тёмные пауки, дуары, бурусы, ахалги, креоры… Как и сказали разведчики, их тут просто тьма была. Каждой твари по паре.

Я не знал, что сейчас происходит под Губуном. Однако ощущение было такое, что целая орда сейчас здесь. Целиком, до единого демона, собралась под несчастным Мерханом.

А ведь городок был совсем маленький. Всего две сотни домов, не больше. Он вообще, мне кажется, мог бы считаться селом, но кто-то построил его на холме. А потом ещё и озаботился тем, чтобы две сотни домов были окружены каменной стеной. Неплохой такой, кстати: высота в семь-восемь скачков. И даже четыре башни по углам имелись.

— А зачем этому селу настолько высокие стены? — озвучил я свои мысли.

И внезапно получил ответ от Рехта:

— Сделали, когда я ещё маленьким был. Тогда за эти земли две семьи сцепились. Вот и нужно было как-то прикрыть… Боги, страх-то какой!..

Тут я был с ним полностью согласен. Несмотря на высокие стены, городок бы пришёлся орде на один зубок. И пары бурусов хватит, чтобы всё с землёй сравнять. А я их в округе насчитал больше десятка. Все, правда, были далеко от города. Но если понадобится, без проблем дойдут.

И даже если мой отряд встанет на защиту… Нет, до утра Мерхан в любом случае не продержится. Я больше того мог сказать. Если пробьёмся ко входу в Мерхан, это тоже будет бесполезно. Потому что весь мой отряд в городок не влезет. С холма ночным зрением, пусть и через пелену купола, я отлично видел: все улицы в Мерхане плотно заставлены скотиной и телегами. Для нас там банально места не хватило бы.

Но удивительнее всего было другое. Что обречённый городок никто пока не штурмовал. Да, демоны стояли под стенами. Да, в воздухе кружили ахалги. Но крылатые твари и не пытались спикировать вниз, чтобы вцепиться кому-нибудь в шею. И для такого поведения я смог припомнить сразу два объяснения.

Первое — где-то рядом был высший демон, который мог ими управлять. И, собственно, долго искать его взглядом не пришлось. В полёте стрелы от стены имелась целая куча высших демонов… Где-то пять десятков человекоподобных фигур, многие из которых уже настолько исказились, что сходство с людьми почти утратили.

Огромный рост. Искорёженные руки и вывернутые ноги. Когти, рога и шипы всех размеров и форм. Чёрные пластины брони по всему телу. И это было плохо уже потому, что подобраться ближе незаметно не выйдет. Едва мы попадёмся на глаза, как за нами пошлют всех демонов этой орды.

Вторую причину бездействия демонов озвучил злым голосом Ситранис. Он тоже подъехал к краю купола, чтобы посмотреть, что происходит. И выругался настолько витиевато, что любой наёмник бы позавидовал. А затем добавил, но уже без ругательств:

— Хозяйство решили завести, уроды! Брат, чего делать будем? Они, похоже решили местных на запасы пустить! Вот же мерзкие сволочи!

Я был одним из немногих, кто понял, о чём говорит Ситранис. Успешнее всего жизненная энергия извлекается, когда её носитель страдает, очень сильно страдает. При обычном убийстве её высвобождается гораздо меньше.

Орда умела делать такие хозяйства. Или фермы, как их ещё называли. Суть была в том, чтобы истязать людей до смерти несколько дней, получая много-много пищи.

Правда, такие хозяйства демоны не заводили на месте боёв. Располагали их в тех землях, которые успели завоевать. А это наводило на очень неприятную мысль… О том, что эти земли орда уже считает своими. Всё, мол, вопрос решённый.

И я, после разговора с Дараном, склонен был этому мнению верить. Плевать, что дальше к югу расположен Губун, который мы собирались оборонять. Что-то пошло не так, и планы людей оказались сорваны. Орда прошла дальше. А мы стояли на самом острие её атаки. И от этой мысли даже у меня поджилки тряслись. Невзирая на то, что я вроде как смерти не боюсь.

— Почему их так много⁈ — прошептал рядом Рехт охрипшим голосом. — Что за хозяйство?..

Ему никто не ответил. Собравшиеся рядом командиры с ужасом смотрели вдаль. А я понимал одно: нам срочно надо уходить. Прямо сейчас разворачиваться и уходить. Плевать на предсказание. Плевать на просьбы богов. Сражаться в чистом поле с пятью десятками высших, с учётом критической массы всех остальных… Нет, это самоубийство.

Но тут снова открыл рот Ситранис. И с каждым его словом моя уверенность в том, что нужно уходить, давала новые трещины:

— Вот те два высших демона, брат… Я знаю, в Кечуне мы таких не убивали… Но мне рассказывали, как выглядят вожди орды, брат… У них должны быть красные такие наросты на башке… И у этих красные наросты на башке… Их же двое там, да? Значит, брат, это две орды… Две, демоны их дери, орды… С вождями…

— А наросты точно красные? Темно же… — озвучил я свою последнюю надежду, чувствуя, как пересохло в горле.

— Да они же прямо-таки светятся! — удивился Ситранис. — Ты, случаем, не из тех, кто цвета не различает, а?

Хотелось ответить: «Нет, дурак! Я просто амулет ночного зрения применил!». Но игрушка была дорогая, ценная, и не стоило лишний раз о ней вслух говорить. Ситранис на неё не позарится, а вот рядовых бойцов поблизости было много. И кого-то могло от жадности в будущем переклинить. Поэтому вслух я ответил несколько иное:

— Просто, Ситранис, я ещё надеюсь развернуться и уехать. А ты своей болтовнёй убиваешь мою надежду на корню. Прямо сердце мне рвёшь своими словами…

И ведь я не преувеличивал. Теперь, после услышанного, у меня не было права развернуться и сбежать. Законы Песка и Воды не простили бы этого.

Больше скажу, никто из нас больше не мог сбежать. И будь тут даже один вождь орды, мы всё равно должны были взять в руки оружие и умереть, но его уничтожить. А их тут было два… И две орды… По всей видимости, западная и южная…

Два, ять их, вождя орды… Я не удержался и тоже выругался.

Теперь был понятен беснующийся рёв Дикого Шёпота. Теперь было понятно, отчего демоны появились так далеко к северу от Губуна. А ещё теперь было ясно, почему орда решила превратить в своё хозяйство целый городок.

Если вождь орды рядом, энергия усвоится вся, целиком. Оставь тут двух вождей, и они свои орды усилят так, что… В лучшем случае, ещё долго придётся низших колотить, чтобы компенсировать подобные приобретения.

Чего уж там, я просто гнал от себя мысли, что человечество обречено. Четыре орды — это очень много. Можно справиться с одной. Можно справиться с двумя. Но четыре… Это что-то невообразимое. Таких примеров из истории я вспомнить не мог.

И сейчас я отчётливо понимал, о чём мне говорила Арахамана. Почему она так просила прийти и помочь Мерхану.

А если ты не отстоишь Мерхан, никто из людей не выживет. И это будет конец.

Это и был конец. Я смотрел на бесконечное множество демонов, текущих на север, и понимал, что никакое войско их не сдержит.

Поэтому я говорю тебе: кто бы что ни просил, тебе надо отстоять Мерхан. Без тебя он падёт. И тогда пески поглотят людей. Всех до единого, до самого последнего человека. А мир вокруг станет окончательно мёртвым.

Там, внизу, под холмом, у стен Мерхана, торчат два вождя орды. И разум кричит, что надо бежать. Но я знаю, что бежать поздно. Я не прощу себе, что видел двух вождей и сбежал. Даже не попытался их уничтожить.

А если мы вступим в бой… Каковы шансы, что мои люди выживут? Ситранис, Истор, Тадар, Гвел, Ашкур, Ферт, Алана? Сотники? Триосмы и осмы? Рядовые бойцы? Внизу, под холмом и дальше, бесконечная тьма низших демонов. А, кроме того, несколько десятков высших, которые увидят нас через защиту.

И они ведь не умрут после смерти вождя.

Да, орды ослабнут. Да, не смогут без вождя накапливать жизненную энергию. Но демоны-то никуда не денутся. Ни высшие, ни низшие. Они всё так же будут здесь. А ведь до утра ещё далеко. Очень далеко. Но если сейчас обезглавить две орды, западную и южную, лишить их запасов сил… Тогда у человечества будет шанс разобраться с оставшимися двумя.

Демоны подошли слишком близко к самому сердцу Края Людей.

Здесь хватит сил, чтобы добить две обезглавленных орды. И чтобы удержать две оставшихся. Здесь хватит шептунов, чтобы обрушить на орду смертоносные заклятия. И хватит воинов, готовых сражаться насмерть. Здесь есть река, которая ослабит врагов. Всё что надо — пойти сейчас в атаку, добраться до вождей и убить их. Они не так уж сильны, в конце концов.

Правда, добраться до них будет тяжело. Свита из высших демонов способна разорвать армию, состоящую из одних регоев. Что уж говорить про маленькое войско обычных наёмников, кочевников, стражников и ополченцев? Нас могут растоптать на подходе, и тогда мы ничего не добьёмся. Лишь бесполезно погибнем, удобрив землю возле Мерхана.

— Мы не можем уйти… — тихо проговорил Ферт, и я услышал, как он скрипнул зубами.

И, собственно, я-то с ним был согласен целиком и полностью. Но больше половины моих бойцов — это кочевники, в которых я уверен не был. Они могут сейчас развернуться и драпануть. Вера в старых богов — это хорошо, но самоубиваться за всё человечество… Нет, это дело исключительно добровольное.

— Нам нужен план, — ответил я. — Идти в бой без плана нельзя. Все поляжем.

— Да о чём вы говорите⁈ — охрипшим голосом возмутился Тадар. — Если мы нападём, нам конец! Бежать надо, пока не заметили!

Я резко развернулся к хану и подал перехана так, чтобы встать с ним бок о бок. А потом схватил кочевника за расшитый воротник и притянул к себе:

— А теперь слушай меня, Тадар. И донеси то, что я тебе скажу, до своих людей. Слышишь? — я посмотрел на хана, как никогда не смотрел, а тот с испугом уставился на меня. — В тот момент, когда мы увидели этих двух вождей орды, мы стали смертниками. Нападём — можем умереть. И погибнут наверняка многие. Не нападём… Нам этого не простят. Достаточно одного выжившего, который расскажет, что здесь стоял какой-то отряд, но ничего не сделал. А выжившие будут. Обязательно будут. Запихнуть всех жителей в кормушку до рассвета демоны не успеют. И всё Великое Междуречье будет искать, кто был этот трус! И не помогут никакие отговорки! И этого труса, и всех его родных больше не примет ни один дом! Ни один человек не пожелает им чистой воды и прохлады тени! Никто не разделит с ними кров и еду! Нас всех будут искать и гнать в шею! Гнать отовсюду, куда мы ни придём! И это в лучшем случае!

— Нас могут не найти… — прохрипел Тадар, чьё горло передавило воротником.

— Нас найдут, — сурово припечатал Ферт, обернувшись. — Привлекут шептунов со жрецами и найдут.

— А знаешь, что с нами ещё, вероятно, сделают? Выкинут прямо в лапы демонам. Каждого из нас. И каждого близкого нам человека, — закончил я. — Ты понял это, хан?

— Понял, — ответил тот спустя пару-тройку ударов сердца, и я отпустил его воротник.

— Я понимаю, что мы не собирались умирать… — уже спокойнее заговорил я. — Мы все хотим выжить. Но бежать отсюда — это обречь себя на ту же самую смерть, только позже. И это должен понять каждый кочевник, каждый илосец, каждый приозёрец. Нам не нужны сейчас трусливые истерики. Нам нужно убить двух вождей и выжить.

— Когда ты нас сюда вёл, ты знал это? — всё ещё чуть придушенно спросил Тадар.

— Нет, — ответил я и посмотрел ему в глаза. — Я знал, что Мерхан надо обязательно отстоять. Но я вообще не представлял, с чем столкнусь здесь. Если бы знал, десять раз бы подумал, ехать или нет…

— Бедные мои девочки… Бедные мои девочки… — забормотал рядом Рехт.

— Пообещай, что вытащишь отсюда как можно больше людей! А главное, моих кочевников! — попросил Тадар, вперив в меня отчаянный взгляд. — Поклянись сейчас, воевода, перед девятью!..

— Они не примут эту клятву, — отрезал я. — Они не для того привели нас сюда, чтобы жалеть.

— Они привели?.. — тихо повторил Тадар.

Я не стал отвечать. Кто понял, тот понял. Кто не понял… Блажен неведающий, как говорили в моей прошлой жизни. А мне и так было тяжело. Потому что я знал, что не умру. И дело даже не в обещании Вечного Дитя. Дело в том, что Арахамана так сказала. Не знаю уж, откуда она знала. Но если она за год ведала, что случится под Мерханом, то и в этом вряд ли ошиблась.

Я не умру. А люди погибнут. И я буду знать, что сам привёл их на смерть. Своею волей обрёк на этот бой.

И буду помнить каждого, кто погиб по моей вине.

— Тадар, я обещаю, что вытащу всех, кого смогу. И неважно, кто эти люди. Кочевники, приозёрцы, илосцы. Это всё мои люди. Я их привёл, я их и вытащу, — проговорил я, взглянув на хана.

Тот молча кивнул и направил перехана вглубь строя. А я продолжил смотреть вниз и думать. Мыслей было так много, что мне казалось, будто голова лопнет. И я пытался из этих мыслей сформировать план, который помог бы выполнить задачу и выжить.

Что было у меня? Купол защиты из чёрного песка — раз. Песчаные воины — два. Несколько тысяч бойцов, обученных убивать демонов — три. Шептуны со своим даром — четыре. Мог ли я сейчас найти новый способ облегчить нам бой? Вряд ли… Все мои открытия хоть и случались по наитию и нередко во время сражений, но… Заранее я ничего придумать не мог.

— Ферт, собери шептунов, — попросил я. — Продумайте, какой шёпот использовать. Я помню, что Мирим пускал какую-то волну, которая чуть ли не убивала низших демонов в области действия.

— Волна Холодного Света, — кивнул Ферт. — Её я тоже умею делать.

— Хорошо, она нам пригодится. Таких волн нужно как можно больше, — сказал я. — Подумайте, что ещё можно использовать в сражении. Что-то убийственное и на большую площадь. Нам придётся как-то убирать высших из свиты вождей. Может, хотя бы ослабить их как-то. Тогда сумеем пробиться и убить обе наших цели.

— Хорошо, — Ферт развернул перехана и направился прочь, видимо, на поиски других шептунов.

— Ситранис, брат… — я повернулся к регою. — Надо…

— Я объясню своим, — кивнул тот, похлопав меня по плечу. — Не бойся, Ишер, мои ребята не дрогнут в бою.

— За илосцев тоже не волнуйся, — подключился Истор. — Мы с тобой от самого Илоса идём. Всякое было. Ты любимец богов. Мы в тебя верим, воевода.

— Спасибо, — я улыбнулся.

Жаль, я сам в себя не настолько верил. Я всё пытался придумать, как убить вождей, и не мог. А обе орды, между тем, не стояли на месте. Мимо холма катились и катились волны демонов. Новых высших среди них пока видно не было, но рано или поздно появятся. И тогда нас обнаружат. Придётся с боем прорываться вперёд.

Демоны у города тоже начинали шевелиться. Время шло, им надо было успеть проникнуть за стены, наловить людей и организовать кормушку. До рассвета было ещё гонгов пять. И с каждой чашей приближался момент, когда начнётся штурм. На этом штурме орда потеряет много воинов. Но возьмёт много пленных и тут же восполнит потери.

Чем я мог помочь защитникам? Раз я видел стены, то мог создать на них песчаных воинов, которые сдержат на какое-то время демонов. Но песчаные воины и мне очень нужны были. Чтобы пробиться к вождям. Сколько я могу нашептать бойцов? Два десятка, три?

— Да ты просто слушай, как орда собирает жизненную энергию! Что может быть сложного-то? И сам её собирай! — раздался в голове голос маленькой девочки. — И сможешь свою орду здесь поднять!

«А ничего, что эта энергия будет исходить из убитых?» — мысленно отозвался я.

— А какая разница, если она уже освободилась? Им, знаешь ли, всё равно будет! А уж, тем более, мёртвым демонам! — засмеялось Вечное Дитя.

«Ты так легко можешь советы раздавать?» — удивился я.

— Да ты бы и сам догадался! — заметила моя собеседница. — Ты же рядом с вождями, а они всегда сосут всё, что в их радиусе появляется. Услышал бы. Поэтому и не умер бы.

«Спасибо», — искренне поблагодарил я.

Одно дело, если бы я сам догадался в процессе, уже потеряв кучу живых бойцов. А совсем другое дело — заранее знать, что ищешь. Тогда каждый убитый и воин, и демон станет основой для нашёптанных бойцов. Усилить бы их… Можно ведь? Наверняка!

Сделать им доспехи! Надо представлять не просто воинов-помощников… Надо задумать воинов-помощников в доспехах! Чтобы на них появились чёрные латы, как на высших демонах! Хм-м… Можно попробовать, стоя здесь, на холме, поднять их там, вдалеке, рядом с вождями. Не знаю, получится ли…. Но если получится, какое-то время демонам не до Мерхана будет.

Звучит как план? Ещё как! Но вряд ли удастся вождей добить удалённо. Нужно продумать, что ещё сделать… Как добраться до них вместе с войском… И как это войско сохранить… А главное, надо не упустить удобный момент…

— Собираем совещание! — приказал я.

И Ситранис с Истором отправились искать командиров.

Мы ударили, когда орды пошли на штурм Мерхана. Мы следили за ними, чтобы поймать этот момент. Самый удобный момент для нашей атаки. Мы готовились убивать и побеждать. У нас был план, хороший план. В нём имелась лишь пара слабых мест.

Пока демоны стояли, подобраться к вождям не вышло бы. А вот стоило им начать движение, как этот шанс появился. Оставалось его ни в коем случае не упустить…

Купол из чёрного песка укрывал нас от чужих глаз, и демоны, проходившие мимо холма, не замечали несколько тысяч вооружённых людей, застывших в напряжённом молчании. Я замер у самого края завесы, вглядываясь в темноту через амулет ночного зрения, и ждал.

Вожди стояли в окружении свиты, пяти десятков высших демонов, регулярно снующих вокруг своих повелителей. Прорваться через такую ораву мы не смогли бы. А защитники тоже не могли их отвлечь, потому что вожди выбрали позицию грамотно: на небольшом возвышении, достаточно далеко от стен, чтобы не долетали стрелы.

Впрочем, со стен и так никто не стрелял. То ли в городе кончились лучники, то ли стрелы… А может, и то, и другое вместе. Мерхан молчал, ощетинившись копьями на стенах и башнях. Молчал и в ужасе ждал своей участи. Не представляю, что ощущали защитники города. Что бы я делал на их месте? С учётом моего опыта в Кечуне и Илосе… Наверно, копал бы схрон, чтобы в него забиться. Лучший выход в подобной безвыходной ситуации. Хоть какие-то шансы выжить появятся.

Ожидание вечно длиться не могло, и спустя время две орды потекли вперёд. Это было похоже на то, как волна лениво катится на берег: медленно, неотвратимо, захлёстывая всё вокруг. Песчаные люди и гухулы обтекли несчастный город, охватывая его с флангов. Они не атаковали и не лезли на стены. Просто деловито, без суеты, окружали, отрезая жертвам пути к бегству. Кровавые Персты и качурги выдвинулись ближе к воротам. Однако эти тоже не спешили. Ждали сигнала, видимо, от высших.

Со стороны южных холмов, оттуда, куда уходила основная масса демонов, показались два буруса. Огромные, неуклюжие с виду, каждый размером с небольшой дом. Их тела представляли собой бесформенные груды плоти, покрытые костяными наростами. Вместо головы у каждого было нечто вроде сплюснутого шлема с единственным горящим глазом.

Они двигались медленно, оставляя за собой глубокие вмятины на земле. Их задача тоже была ясна, как день: сокрушить стены, проломить кладку и открыть путь низшим. Когда бурусы дойдут до Мерхана, городу конец. Не те у него укрепления, чтобы удары великанов выдержать.

Однако, перед этим орде нужно было подготовиться. И вот тут началось то, ради чего мы ждали. Высшие демоны, окружавшие вождей, один за другим стали покидать свои места. Они расходились в разные стороны, распределяясь по периметру города на равном расстоянии друг от друга. Зачем? Чтобы контролировать низших во время штурма. Чтобы не дать им увлечься убийствами. Чтобы не растерзали пленных раньше времени. Вожди хотели взять Мерхан, а его население временно оставить в живых. Превратить в кормушку, которая будет ещё несколько дней питать обе орды.

Мы с Ситранисом по опыту Долгой Осады знали, что так и будет. Ладно, не были уверены до конца, но… Низшие всегда были тупыми — пёрли напролом. Лишь присутствие высших делало их чуточку сообразительнее. Правда, высший должен был стоять недалеко. Так что мы предполагали, что высшие из свиты вождей вынуждены будут покинуть свои посты.

И не ошиблись.

Честно говоря, у меня даже от сердца отлегло. Это был самый ненадёжный пункт нашего плана. А теперь напротив него стояла, так сказать, галочка. Всё шло, как запланировано.

Я разглядывал высших, пока они расходились по местам. Каждый из них когда-то был человеком. А теперь это были чудовища, выросшие до двух-трёх человеческих ростов. Никакой кожи — серо-красный мышечный каркас, бугрящийся узлами неестественно развитых мускулов. Будто из мяса сшили громадную кошмарную куклу.

У одних вдоль хребта тянулись гребни из чёрных шипов. У других руки заканчивались костяными клинками, как у Кровавых Перстов, только гораздо крупнее. У третьих из плеч росли дополнительные конечности — корявые, изломанные, зато явно смертоносные.

Чёрные пластины брони покрывали грудь, плечи и бёдра. У кого-то чёрные латы почти скрывали всё мясо целиком. К счастью, до полного бронирования никто из них не дошёл. Таких убивать невероятно тяжело. И без того рога, шипы, наросты — в общем, у каждого свой набор. Каждый высший, видимо, улучшал себя согласно личному разумению.

Один из высших, проходивший ближе всего к холму, был особенно уродлив. Его нижняя челюсть раздвоилась и свисала до груди, а из горла торчал пучок шевелящихся отростков, похожих на щупальца. Он передвигался на четырёх конечностях, но передние были длиннее задних, и от этого его походка напоминала паучью. Я проводил его взглядом и перевёл дух: громадный уродец не заметил нас, хотя и прошёл довольно близко.

Высшие продолжали расходиться, занимая позиции. Вокруг вождей их оставалось всё меньше и меньше. Я даже считал, загибая пальцы. Конечно, все не разошлись, оставалось ещё три десятка высших, кто не покинул свои посты. И всё равно это лучше, чем было.

Я обернулся к своим. Они ждали. Ситранис, сжимавший рукоять меча. Тадар, застывший в седле с луком наготове. Истор, собранный и серьёзный. Ферт, шептавший что-то себе под нос.

И тысячи моих бойцов — живых, а не песчаных, замерших под куполом из чёрного песка.

— Приготовиться, — сказал я негромко, но так, чтобы все услышали. — Наш час наступает. Вам страшно? Мне тоже страшно. Всем было бы страшно. Но о сегодняшней ночи будут слагать легенды. Если победим, конечно! И если выживем!

Я улыбнулся и добавил:

— А мы выживем. Может быть, не все. Но выживем обязательно, демонам назло. И расскажем людям, что совершили.

Я снова повернулся к городу. Бурусы уже подходили к стенам. Мерхан молчал, застыв в жутком ожидании. Я знал, что мои люди тоже боятся. Любой бы боялся. Но у нас был хороший план. Он мне нравился.

— Мы сможем победить! Верьте в себя! Верьте в товарищей! — крикнул я воинам, краем глаза следя за происходящим у городка.

Бурусы подошли к стенам. Тяжёлые, неуклюжие туши замерли на мгновение, а потом первый из них, тот, что был ближе к воротам, занёс над головой и обрушил на каменную кладку свои толстые конечности. Оглушительный грохот прокатился над полем, и я увидел, как со стены посыпались камни, размером с голову человека каждый.

Я поднял топор и пустил перехана вперёд. Отряд, ждавший этого сигнала, немедленно пришёл в движение. Тысячи переханов поскакали вниз по склону, скрытые от глаз демонов куполом из чёрного песка, плывшего вместе с нами. Низшие расходились в стороны, высшие пока не смотрели на нас. А вот защитники сразу заметили. Кто-то указывал пальцем, кто-то закричал, размахивая руками.

— Ферт! Мирим! — крикнул я, не оборачиваясь. — Давайте!

Ферт ударил первым. Старый шептун вскинул руки, и я почувствовал, как Дикий Шёпот взревел, закручиваясь в тугой узел. Волна Холодного Света родилась из ничего — из воздуха, из темноты, из самой сути шёпота. Она была яркой, но не била по глазам. Нам, людям, она не причиняла вреда. А вот демоны, что попали под удар, получали серьёзный урон. Слетала их броня, растворялась псевдоплоть, песок терял плотность.

Многие низшие демоны — песчаные люди, гухулы, Кровавые Персты — рассыпались чёрным песком, даже не успев развернуться к нам. Те, кто был покрепче, зашатались, слабея и теряя части тел. Высшие, окружавшие вождей, взревели от боли. Я видел, как их серо-красная плоть, лишённая кожи, начала трескаться, и как чёрная броня пошла паутиной мелких разломов. Один из них даже рухнул на колени, но сразу начал подниматься. Высшие умели восстанавливаться, чем теперь, сволочи такие, и занимались.

Вожди — две огромные фигуры с красными наростами на головах — пошатнулись, но устояли. Их броня удар света выдержала. Однако я и не рассчитывал, что одна волна их убьёт. Я вообще не рассчитывал их убить волнами. Мы просто готовили себе место боя, одновременно приближаясь к цели.

Мирим ударил следом. Он чуть задержался, чтобы его Волна не слилась с первой, и это было правильное решение. Вторая Волна Холодного Света накрыла ту же область, и демоны, уже ослабленные первой атакой, начали падать. Высшие, те, что ещё стояли на ногах, пригибались, закрываясь конечностями, но это им не помогало. Серо-красная плоть трескалась, крошилась, а чёрная кровь заливала землю. Вожди снова пошатнулись, и на этот раз я увидел, как один из них заревел, видимо, ощутив боль от ударившего в него шёпота. Светящиеся наросты на его голове вспыхнули ярче.

Я закрыл глаза и потянулся к Дикому Шёпоту. Я искал то, о чём говорило Вечное Дитя: звук, которым вожди собирают жизненную энергию. Если мне не показалось, то именно этим один из них сейчас и занимался. Не просто так же у него башка светится… И я нашёл его — тонкий, вибрирующий, голодный звук. Я повторил его и почувствовал, как сила, разлитая в воздухе после смерти демонов, начала вливаться в меня. Её было много. Очень много.

Я выдохнул и сотворил песчаных воинов.

Четыре десятка вихрей взметнулись рядом с вождями и вокруг них. Я влил в них всю ту силу, что собрал, и постарался сделать то, чего раньше не делал: дать своим «нашёптышам» броню. Представил себе чёрные латы, как у высших — плотные, непробиваемые, сросшиеся с телом. Не у всех получилось, к сожалению. Одни воины поднялись в доспехах, закрывавших грудь и плечи. У других броня прикрывала только руки, а у третьих — только спину. Но, главное, у меня получилось их сделать.

Сорок фигур из песка и ветра, сжимавших чёрные топоры.

Они напали без промедления, накинувшись на вождей и высших из свиты. Топоры застучали по чёрной броне, высекая заметные в темноте искры. Один из высших, тот, что стоял ближе всех к вождям, развернулся и отсёк голову моему воину. Однако второй «нашёптыш» тут же вогнал топор высшему в бедро. А, самое главное, вожди не смогли отступить! Они топтались на месте и отбивались, но были не в силах вырваться из окружения.

В этот же миг Ашкур закончил шептать. Земля вокруг вождей вздыбилась, из неё вырвались каменные шипы — острые, как наконечники копий, и прочные, как скальный камень. Они выросли мгновенно, насаживая на себя тех демонов, что стояли прямо над ними. Один из высших, пронзённый сразу тремя шипами, завис в воздухе, дёргаясь и разбрызгивая чёрную кровь. Слезет, конечно, и дырки зарастит — но не сразу, а это мне и нужно.

Другой высший успел отскочить, но шип пропорол ему бок, и он заковылял прочь, волоча вываливающиеся внутренности. Вожди и их свита оказались заперты в клетке из каменных кольев, и хотя у многих броня выдержала, двигаться им стало куда труднее.

Небо над полем боя начало затягивать тучами. Это была работа Аланы, я знал. Она шептала, и в её шёпоте звучал дождь и ветер. Тучи сгущались, затягивая звёзды, и над полем боя стало темнеть. Резко, как будто кто-то задул свечу. Алана обещала, что сможет наслать сюда ливень. Ненадолго, но он будет такой, что демонам мало не покажется. Правда, после такого шёпота она и лечить-то какое-то время не сможет. Однако тут уж ничего не поделаешь.

Мы уже почти добрались до вождей. Во всяком случае, стрелять по ним можно было. И сразу же кочевники, не мешкая, стали выпускать стрелы. Их цель, правда, была не в том, чтобы вождей поразить. Их задача была другой.

Тысячи стрел, взмывших в небо, светились холодной зеленью. Понимая, что дождь в ночи сделает мрак непроглядным, мы заранее позаботились об освещении. Ферт, Мирим и Ашкур нашептали наконечники, пока мы, ещё будучи на холме, ждали развития событий.

Стрелы прочертили небо, как падающие звёзды. А затем низверглись на демонов, находившихся впереди. Часть источников света упала перед отрядом, показывая путь к вождям. Часть вонзилась в высших, запертых в нашёптанной клетке из каменных шипов. Часть ударила прямо по вождям, и хотя их броня отразила большинство попаданий, несколько стрел нашли щели и застряли в серо-красной плоти.

А потом с неба обрушился ливень.

Нет! Не так! С неба обрушилась стена воды. Так точнее. Потоки хлестали по полю, превращая землю в грязь, но, главное, заливая демонов. Низшие, песчаные люди и гухулы, начали разваливаться прямо на ходу. Обычная наша вода была для них сродни яду. Высшие тоже зашипели, их броня задымилась, и они попятились, пытаясь укрыться от потоков. Вожди и их свиты, запертые в каменной клетке, взревели от боли. Вода стекала по их броне, просачиваясь в трещины, оставленные Волнами Холодного Света.

А мои люди, наоборот, взбодрились. Вода освежала, смывала пот и усталость. Я поднял топор и указал на вождей:

— Вперёд! Бей!

Мысли вылетели из головы, когда отряд сорвался в галоп. Земля дрожала под копытами переханов, дождь хлестал по лицу, и мир сузился до клочка пространства передо мной. Того самого, где ревели в круге каменных шипов вожди и их свита.

Низшие демоны, подвернувшиеся по пути, умирали мгновенно. Они даже не видели нас до самого последнего момента — купол ещё держался, и для них мы возникали ровно за мгновение до того, как приходила смерть. Копыта втаптывали гухулов в грязь, копья пронзали песчаных людей, чёрный песок летел во все стороны. Вот только я почти не смотрел по сторонам. Всё моё внимание было приковано к Шёпоту.

Песчаные воины, посланные мной к вождям, гибли один за другим. Я не видел этого, но чувствовал — как тает давление, как распадаются на ветер и песок те, кого я создал. Двое высших из свиты уже были убиты, мои воины дорого продали свои жизни, но «нашёптышей» оставалось всё меньше. Они отвлекали свиту, мешали вождям сбежать. Однако долго так продолжаться не могло.

И тут я снова услышал звук сбора энергии. В Диком Шёпоте, сквозь рёв ветра, шум дождя и грохот битвы, пробивалась тонкая вибрация. Голодная. Жадная. Такая же, какую я слышал, когда один из вождей собирал жизненную энергию.

Оба вождя делали это прямо сейчас. Они тянули силу из умирающих демонов, из раненых, из самой земли, пропитанной кровью.

Это что, они мою энергию решили собрать? Не позволю! Я потянулся к звуку, повторил его внутри себя — и почувствовал, как энергия вливается в меня, а сосущее чувство пустоты в груди отступает.

— Ферт! Мирим! — крикнул я, не оборачиваясь. — Готовьте Волны! Бейте, едва подойдём!

Мы приближались к кругу каменных шипов. Часть из них уже была сломана — высшие расчищали путь своим повелителям. Но в этот момент Ашкур снова зашептал. Земля вздрогнула, и новый круг шипов вырвался из-под земли, отсекая наш отряд, будущее место битвы, вождей и их свиту от демонов, которые пытались прорваться на помощь. Не надо нам мешать. Каменные колья встали стеной, и налетевшие демоны забились об них, будучи не в силах пробиться. Правда, всё это мы скорее угадывали, чем видели.

Света нашёптанные стрелы давали мало, а дождь стоял стеной. Так что, в целом, видимость была близко к никакой. Мы действовали больше на интуиции и ощущениях, чем на зрении. Я видел чуть лучше за счёт амулета, но и мне вода изрядно мешала. Впрочем, я хотя бы различал вождей, и что происходит рядом с ними.

Песчаных воинов осталось меньше десятка. Они держались, не давая вождям отступить. Двое высших валялись в грязи, изрубленные чёрными топорами. Остальная свита наседала, и я видел, как одного за другим моих воинов разрывают на части.

Потянувшись к Дикому Шёпоту, я поднял вокруг вождей ещё пять десятков «нашёптышей».

Грудь обожгло пустотой — такой глубокой, что на мгновение перехватило дыхание. Я отдал слишком много сил. Но почти сразу же восполнил их, втянув в себя энергию, висевшую в воздухе. Здесь, в гуще боя, её было столько, что я чувствовал, как меня переполняет. Ну и что мне раньше мешало? Даран же рассказал про жизненную энергию. Так что… Стоило бы догадаться, что и я могу её как-то собирать.

Песчаные воины поднялись из грязи и дождя. Бронированные, как и прежде — кто лучше, кто хуже. Они с рёвом набросились на свиту из высших. Бой вокруг двух вождей закипел с новой силой.

— Вперёд! — рявкнул я, подгоняя перехана.

Мы ворвались в круг каменных шипов, и бой сразу перешёл на новый уровень. Дождь хлестал по лицам, смешиваясь с чёрной кровью демонов и грязью, летевшей из-под копыт.

Вожди были совсем близко: две огромные фигуры, в окружении моих песчаных воинов. Их красные наросты пульсировали, жадно вбирая энергию. У нас, похоже, какое-то негласное соревнование началось, кто больше соберёт. И они пока побеждали, у них опыта было больше. Но это пока, у меня ведь получалось лучше и лучше. Где-то там часть демонов бросилась на стены Мерхана. И там же умирали защитники, заставляя меня скрипеть зубами. Зато жизненная энергия лилась рекой.

Новые песчаные воины, поднятые мной, рубились с остатками свиты. Их было больше, чем прежде — шесть десятков против двух десятков высших — и численный перевес давал о себе знать. Высшие не могли помочь вождям, так как сами пятились под ударами. Однако и мои воины гибли — я чувствовал, как тает их число, как распадаются на песок и ветер те, кого я создал.

Ничего. Я подниму новых. Теперь у меня хватает сил.

Ферт запустил новую Волну Холодного Света, и она ударила по свите вождей. Я видел, как она прошла сквозь высших — их броня трескалась, плоть застывала, движения замедлялись. Один из демонов, самый крупный, с гребнем из чёрных шипов вдоль хребта, рухнул на колени, и его тело начало рассыпаться прямо на глазах. Жаль, через миг он будто подпитку получил, а, вернее всего, так и было — после чего сразу стал подниматься.

Мирим ударил следом. Он предупреждал, что сможет сделать только шесть, против десяти у Ферта. И волны у него были слабее, но всё равно ощутимые для наших врагов. Высшие не умирали от всего этого, зато тратили силы на восстановление, на какое-то время слабея. Отчего замедлялись и становились уязвимы.

Вожди ревели. Я видел, как их красные наросты светятся всё ярче, как они тянут энергию, пытаясь восстановить силы. Они сейчас не могли помочь орде, сами были заняты. Мы добились того, чего хотели. А теперь оставалось выполнить самую важную часть плана. Заключительную часть. Дальше у нас никаких пунктов в плане не было. Но я надеялся, что мы как-нибудь выкрутимся.

Копейщики ударили первыми. Илосцы и приозёрцы, выставив длинные копья, врезались в свиту таранным ударом. Они не лезли на самих вождей — их задачей было связать высших боем, не дать им прийти на помощь своим повелителям. Демоны повелись на отвлекающий манёвр, развернулись к нападающим людям, и закипела схватка.

Копья вонзались в серо-красную плоть, отскакивали от чёрной брони, хрустели и ломались… И тут же в ход шли топоры и мечи. Я видел, как один из высших, здоровенный, с гребнем из шипов, отсёк голову перехану, переломал ударами всадника, ещё падавшего на землю — но тут же получил три копья в спину. Другой, помельче, зато быстрый, метался между нашими бойцами, и его клинки-конечности мелькали так, что за ними сложно было уследить.

Ливень хлестал стеной. Вода заливала глаза, смешивалась с чёрной кровью на земле, превращая почву в вязкое месиво. Но демонам было хуже: они вязли в этой жиже, скользили, теряли равновесие. А мои люди, наоборот, чувствовали себя в благодатной стихии. И даже переханы, пусть и недолюбливали воду, но без проблем несли всадников в бой.

Кочевники рассыпались по краям схватки, выбирая цели. Они стреляли по готовности, выцеливая уязвимые места высших. Кончатся стрелы — пойдут мечами махать. Главное, чтобы свиты были заняты и не мешали убивать вождей.

Стрелы вонзались в щели между пластинами брони, в глазницы, в сочленения конечностей. Раненые высшие ревели от боли, на время отвлекаясь от копейщиков. И этого хватало, чтобы наши бойцы наносили новые удары.

Позади, у каменных шипов, ребята из обоза уже разворачивали телеги. Они ставили их вплотную к шипам, создавая подобие стены. Гнуров распрягали и уводили за телеги. Мы понимали, что вся орда сейчас кинется сюда, помогать вождям. Да и высшие, что должны были участвовать в штурме, попытаются вернуться. И вот тогда все эти заслоны очень пригодятся.

Ферт и Мирим ударили снова. Две Волны Холодного Света одна за другой прокатились по полю, и я увидел, как высшие, сражавшиеся с копейщиками, зашатались. Это позволило бойцам моего отряда навалиться в полную силу. На каждого высшего приходилось по две-три триосмии. Но это же высшие. Их убить — ещё постараться надо.

Ашкур закрутил вихрь. Воронка поднялась от земли, втягивая в себя воду, песок и грязь, и закрутилась вокруг внешнего круга из каменных шипов. Теперь любой низший, желающий прорваться к нам, попадал в этот вихрь, и его отбрасывало обратно, ещё и не без повреждений. Неизвестно было, сколько Ашкур этот вихрь продержит, но я очень надеялся, что времени нам хватит.

Я отпустил купол. Чёрный песок, который я держал всё это время, начал падать на землю, смешиваясь с дождём и грязью. На то, чтобы держать его, уходили силы, а они мне были нужны сейчас для другого. Я зашептал и сотворил новых песчаных воинов — сразу пять десятков. Они поднялись вокруг меня и ехавшего рядом Ситраниса, их чёрные топоры тускло заблестели в зеленоватом свете нашёптанных стрел. Броня, которую я пытался им создать, получилась снова не у всех, однако я не стал тратить время на доработку.

Мы с Ситранисом и нашёптанными воинами атаковали вождей. Это была наша главная задача. Я ударил по одному, Ситранис — под другому. Копья мы об них сломали, и тут же пришлось спешиваться. Неудобно с перехана мечом и топором махать.

Пять десятков нашёптанных бойцов рванули к вождям. Чёрные топоры застучали по броне, высекая яркие искры. Тот вождь, что был крупнее, взмахнул рукой, и трое моих воинов разлетелись песком. Но на их место тут же встали новые. Я продолжал шептать, собирая энергию жизни, разлитую в воздухе, и вливая её в новых бойцов.

В какой-то момент я перестал обращать внимание на то, что происходит вокруг. Крики, звон оружия, рёв демонов — всё это отступило на задний план. Был только я, мой топор, полтора десятка песчаных воинов и один из вождей — моя цель, которую надо убить во что бы то ни стало.

Первый удар я нанёс по ноге того, что был крупнее. Топор врубился в сочленение брони, пробил серо-красную плоть. Вождь взревел и попытался достать меня когтистой лапой, но отскочил, чтобы через мгновение снова броситься в атаку. Песчаные воины наседали, не давая демону сосредоточиться на мне.

Второй вождь был занят Ситранисом и теми песчаными воинами, которых я направил с ним. Помочь своему собрату он ничем не мог. Да и не стал бы, скорее всего. Вожди предпочитают в случае серьёзной опасности сами спасаться.

Я ударил снова. И снова. И снова. Ливень хлестал по лицу. Зелёный свет стрел вспыхивал и гас.

На помощь вождям бросился высший. Он оторвался от копейщиков, сбив двоих одним ударом, метнулся к Ситранису. Регой вскинул щит, готовясь принять удар, но на пути высшего встали мои песчаные воины. Десяток фигур с чёрными топорами заслонили регоя, а высший врезался в них, как таран в стену. Двоих он смёл сразу, но остальные вцепились в него, рубя по ногам, по бокам, по рукам. Демон взревел, отбиваясь, и на какое-то время увяз.

Подоспели копейщики, Ситранис переключился обратно на вождя. Я тоже на своего наседал. Полтора десятка «нашёптышей» рубили его вместе со мной. Чёрные топоры настойчиво стучали по броне, изредка добираясь до плоти. Вождь был огромен, он же был высшим демоном, а они обычно рослые, как великаны. Рубить его, в общем, было неудобно. Приходилось подскакивать, бить, отскакивать, спасаясь от рук, которые заканчивались костяными когтями. А он размахивал ими, как мельница, не давая приблизиться. Один из моих воинов рассыпался песком от удара, второй — следом, но третий уже вогнал топор в сочленение брони на ноге.

Я налетел сбоку. Топор обрушился на ту же ногу, пробил броню, рассёк серо-красную плоть. Вождь взревел и попытался достать меня, но я уже ушёл в сторону, пропуская вперёд новых песчаных воинов. Они лезли на него, как насекомые, их нашёптанные топоры долбили и долбили броню.

К сожалению, вождь восстанавливался. Рана на ноге, которую я нанёс, затянулась прямо на глазах. Плоть срослась, броня сомкнулась, и через несколько ударов сердца не осталось даже шрама. Я рубанул снова, и опять та же картина. Вождь регенерировал быстрее, чем мы успевали наносить удары. Мои песчаные воины гибли один за другим, и я чувствовал, как их число тает.

Я не успевал. Ещё немного — и вождь просто передавит нас, как букашек. На миг я отвлёкся, собирая энергию, создал ещё два десятка песчаных воинов на помощь Ситранису. Потом ещё два десятка для себя. Да у меня энергия набиралась медленнее, чем я себе боевых товарищей делал… Я влил в них всё, что мог, и они немедленно бросились в бой. Теперь нас вновь было больше. Мы давили вождя, заставляя его отступать, и он уже не успевал восстанавливаться так же быстро. На его броне появились трещины, из ран засочилась чёрная кровь.

Песчаные воины, сражавшиеся с высшими из свиты, почти все были уничтожены. Там оставалось не больше десятка, и я не мог создать новых: все силы уходили на поддержку здесь.

Дождь стал чуть слабее. Струи больше не хлестали стеной, а просто лили ровным потоком. Алана начинала выдыхаться. Зато я стал видеть дальше, и это меня спасло, когда с неба спикировал крылатый высший.

Он рухнул вниз, как камень, а за его спиной неслась целая туча ахалгов. Человеческая фигура с перепончатыми крыльями и костяным гребнем на спине. Он целился прямо в меня, но я вовремя заметил угрозу и убрался с пути. К счастью, ахалги тоже до меня не добрались.

Две Волны Холодного Света ударили одновременно. Ферт и Мирим выпустили их одну за другой, и крылатого демона закрутило, а его крылья покрылись прорывами, тело задрожало, и он рухнул на землю в десятке шагов от меня. Ахалги, попавшие под Волны, рассыпались чёрным песком, так и не выполнив свою задачу.

Я воспользовался удачным стечением обстоятельств, рванул к упавшему высшему. Топор обрушился на его шею, и голова отлетела в сторону. Но, судя по тому, как высший дёргался и пытался подняться, голова у него была, скорее, для красоты. Для надёжности я рубанул ему по груди, пробивая броню, и вложил в удар всю силу и злость.

Чёрная кровь хлынула на землю. А я ударил ещё раз, но теперь вихрем — мокрый песок, смешанный с грязью, закрутился вокруг демона, стирая его плоть, как точильный камень. Мой противник дёргался, пытался встать, но вихрь ему очень мешал. А я рубил так быстро, как мог, стараясь нанести как можно больше повреждений. Через несколько ударов сердца вражеское тело затихло. Я выдохнул и повернулся обратно к «своему» вождю.

Дождь слабел. Шёпот Аланы затихал, и я знал, что теперь она точно выложилась до конца. Оставалось надеяться, что мне и Ситранису хватит времени, прежде чем две орды опомнятся и растерзают нас обоих.

Пока что шансы на это были. «Мой» вождь больше не успевал восстанавливаться. Его броня была вся в трещинах, одна рука висела плетью, перебитая ударом песчаного воина. Я налетел на него сбоку, и топор врезался в толстое, как огромное бревно, колено. Вождь пошатнулся, начал заваливаться, и в этот момент «нашёптыши», по моему приказу, навалились всей массой, опрокидывая его на землю. Он рухнул, яростно взревев, и грязь волнами брызнула во все стороны.

— Держите его! — крикнул я, хотя им не нужны были слова, это я от нервов орать начал просто.

Песчаные воины облепили поверженного гиганта, не давая ему подняться. Я бросился к его голове. Красные наросты, пульсировавшие на черепе, были прямо передо мной. И почему-то я был уверен, что надо именно их рубить. Даже если вождь при этом не сдохнет, они явно выполняли какую-то важную функцию, которой он вместе с их исчезновением лишится.

Топор вонзился в основание нароста. Вождь заревел так, что у меня заложило уши. Он рванул вверх, сбросив с себя разом троих песчаных воинов, но остальные не сдавались, держали крепко. А сброшенные тут же упрямо возвращались обратно. Я ударил снова, и ещё один нарост отлетел в сторону. Рёв стал выше, пронзительнее, и стало понятно: я был прав. Без этих наростов вождь не выживет.

Я чувствовал, что у Ситраниса дела идут хуже. Там, на другом конце круга, регой рубился со «своим» вождём, и песчаных воинов у него оставалось мало. Но я не мог отвлекаться. Ещё удар. Ещё. Последний нарост поддался, и я наконец-то отсёк его, разбрызгивая чёрную кровь.

Но вот чего я не ожидал, так это того, что вождь возьмёт и взорвётся. Сволочь! Этого у нас в плане не было!

Энергия, которую он копил, вырвалась наружу волной, и меня сбило с ног, протащив спиной по грязи. Песчаные воины, облепившие вождя, приняли основной удар на себя — и исчезли. Все до единого. А я пролетел несколько шагов и рухнул в грязь, оглушённый, но живой.

Живой! Счастливый случай, помощь богов — неважно, что меня спасло! Важно, что я теперь знал, как избежать смерти после убийства вождя.

И в этот момент я почувствовал, как в меня вливается энергия. Огромный поток жизненной силы, которую вождь копил, чтобы восстановиться. А теперь она вся была свободна. Я вскочил на ноги и, даже не успев отдышаться, начал шептать, втягивая её и сразу сливая… Песчаные воины поднимались из грязи один за другим. Десяток. Два. Три. Четыре. Пять десятков новых бойцов, в броне, с чёрными топорами.

Я развернулся туда, где Ситранис ещё рубился со вторым вождём.

— Ситранис! Держись! Я иду!

Я бросился к регою на помощь, коротко глянув по сторонам. Вокруг кипел бой, в котором уже непонятно было, кто побеждает. Высших демонов стало меньше — мои копейщики и кочевники делали своё дело, но и наших полегло немало. На земле, втоптанные в грязь, лежали тела переханов и людей. Считать было некогда, а сожалеть не время. Надо было вначале закончить дело.

Внешний круг каменных шипов трещал под натиском. Те высшие, что ушли контролировать низших перед штурмом, теперь рвались обратно, к вождям — вернее, уже к одному. С ними вместе набегали низшие демоны. Они били по шипам, ломали их, а кочевники сдерживали этот напор, рубя мечами изо всех сил.

Но и Ашкур, стоявший у самого края круга, поднимая всё новые колья взамен сломанных. К тому же, его вихрь не утихал, старательно замедляя врага. А Ферт и Мирим посылали Волны Холодного Света одну за другой, и каждая Волна била по рвущимся внутрь демонам. Алана, между тем, переключилась на раненых: дождь ещё кое-как шёл, но я видел, как ослабели его струи.

Я остановился и потянулся к Дикому Шёпоту, вбирая энергию, разлитую в воздухе после смерти первого вождя. Её по-прежнему было много, и я влил силы в новых песчаных воинов. Сотня фигур из песка и ветра поднялась из грязи и, повинуясь моему приказу, бросилась на высших, пытавшихся продраться через шипы. А я снова рванул на помощь регою.

Вовремя подоспел, надо сказать.

Ситранис отступал. Его меч, ещё недавно сиявший нашёптанной сталью, был покрыт чёрной кровью и зазубринами. Из тех песчаных воинов, что я отправил к нему, осталось четверо. Они ещё держались, закрывая регоя своими телами, но вождь пробивался сквозь них, как сквозь сухой кустарник.

Один из воинов рассыпался песком от удара костяного клинка, второй — следом. Вождь ревел, тянулся к Ситранису, и я видел, как регой, прихрамывая, пытается уйти от захвата.

Пять десятков моих воинов достигли вождя и облепили его со всех сторон. Чёрные топоры застучали по броне, и демон, отвлёкшись от Ситраниса, развернулся к ним. Я налетел сбоку, рубанул по колену — туда, где броня уже была повреждена. Топор вошёл глубоко, и вождь ощутимо пошатнулся.

— Ситранис! Руби ему ноги! — крикнул я, ускользая от удара огромной руки. — Нужно повалить и отрубить красные наросты!

С неба снова спикировали ахалги. Я заметил их краем глаза — туча крылатых тварей, нацелившихся на нас. Но в тот же миг ударила Волна Холодного Света. Одна. Только одна. Ферт ещё держался, а Мирим, похоже, полностью выдохся. Волна прошла по ахалгам, и те рассыпались чёрным песком.

Надо было спешить. Надо было добить проклятого вождя прежде, чем две орды доберутся до нас.

Мы с Ситранисом насели на последнего противника. Песчаные воины, поднимаемые мной снова и снова, лезли на него, заставляя отвлекаться. Я наконец-то вылучил момент, рубанул по второй ноге, и демон начал заваливаться. Ситранис, тоже улучив возможность, вогнал меч ему в бедро. Вождь рухнул на колени, взревев так, что я сразу как-то хуже слышать стал.

Не обращая внимания на пустоту внутри, я создал ещё два десятка воинов — сейчас восполню! — и приказал им навалиться сверху, придавить врага к земле.

Двадцать «нашёптышей» облепили цель и буквально укрыли вождя телами, как одеялом. А Ситранис и я уже неслись к его голове. Красные наросты пульсировали, и я, не теряя ни мгновения, ударил по первому. Топор отсёк этот отросток с одного замаха. Вождь забился, сбрасывая песчаных воинов, но на их место тут же вставали новые. Второй нарост — Ситранис рубанул мечом. Третий — я. Четвёртый — снова Ситранис. Пятый — мой топор. Шестой — меч регоя.

Вождь взорвался.

Меня швырнуло на землю, протащило по грязи. Я вскочил, чувствуя, как жизненная сила снова вливается в меня через шёпот, и огляделся. На землю падали последние капли дождя.

Каменные шипы были проломлены в нескольких местах. Высшие и низшие демоны рвались внутрь, и бой теперь шёл по всему кругу. Кочевники рубились в образовавшихся проходах. Копейщики не могли им помочь, потому что были заняты высшими. А тех внутри круга оставалось ещё полтора десятка. И как их быстро убрать?

Я стоял, тяжело дыша, и понимал: мы убили вождей. Однако бой ещё не выигран. И выжить шансов очень мало. Надо было очистить нашу импровизированную крепость от врагов. И тогда будет шанс до рассвета продержаться.

Кто-то скажет, я наивный дурак, что не хочет терять людей, к которым привык. Наверно, так и есть. Я знаю, что ни одна война не обходится без жертв. Мы уже сделали огромное дело, когда убили двух вождей. В общем-то на этом можно было закончить труды. То есть, лечь на землю, сложить руки и помереть…

Но я обещал Тадару спасти как можно больше людей. А раз обещал, то надо было, значит, выполнять обещание. Это ведь не так уж сложно, когда тебе не страшна смерть. Да, я понимал, что, возможно, Вечное Дитя обратно меня больше не вернёт…

Ну да и ладно, не так уж и хотелось. Сомнительное это удовольствие — жить в погибающем мире. Хотя нет, вру. Что-то здесь меня не отпускало, что-то по-прежнему держало крепко. Да и, в любом случае, я уже решил немного перенапрячься.

Чтобы спасти как можно больше людей, надо было выставить кого-то вместо них. И этим кем-то были песчаные воины. А вокруг меня плескалось столько жизненной силы, сколько в воды в Озере Тысячи Ключей. Бери и сливай. А главное, я знал, как и на что сливать.

Поэтому не кинулся в бой, даже топор вернул на пояс. Я зашептал. И энергия бурной рекой хлынула в меня, заполняя, переполняя, выхлёстывая наружу… Я изменил свой шёпот, и вот уже первая сотня «нашёптышей» зашагала в бой.

Я снова заполнил себя жизненной силой. И ещё одна сотня воинов с чёрными топорами поспешила к врагу. И снова… И снова… И ещё… Я повторял два шёпота по очереди, впитывая энергию и отправляя «нашёптышей» в бой. Не знаю, сколько я их в те мгновения создал. Может, тысячу, может, две, а может, и все три.

Они ведь быстро погибали. Тем более, их главной целью стали высшие, которые были в круге из каменных шипов. А высшие — это серьёзный враг. Такого убить очень непросто. Надо поднапрячься, чтобы ему вообще навредить. Ну а в круге высших было десятка полтора. Конечно, мои песчаные воины ложились пачками.

Они ложились, а я создавал всё новых, не давая себе передышки. И каждый из них спешил в бой, чтобы умереть, но ослабить врага. И чем меньше оставалось высших под ударами чёрных топоров, стали и бронзы, тем больше моих людей могло переключиться на защиту от врага внешнего.

А я и не думал останавливаться! Зачем? Жизненной силы вокруг много, врагов тоже, куда ни кинь взгляд, хватает. И я снова создавал бойцов, и снова отправлял их на смерть. Сотню за сотней, тысячу за тысячей.

Песчаные воины, поднятые мной из грязи и крови, шли в бой, и я уже не считал их. Не было времени считать. Я стоял в центре круга и, как заведённый, повторял два шёпота. Жизненная сила, разлитая вокруг после гибели вождей, вливалась в меня бурным потоком, и я, не задерживая, превращал её в новых бойцов. Чёрные фигуры с топорами возникали из ничего и устремлялись туда, где враг давил на людей сильнее всего.

Каменные шипы, созданные Ашкуром, трещали по всему периметру. В трёх местах высшие уже проломили себе путь, а в возникшие бреши пытались продраться низшие демоны. Они лезли сплошным потоком, и мои копейщики, встав царским строем напротив проломов, сдерживали их из последних сил. Но я видел, как люди умирают. Как одного бойца выдёргивают из строя и разрывают на части. Как другой оседает, зажимая разрубленное плечо. Как третий, совсем молодой, отступает, потеряв копьё, и его тут же прикрывает сосед.Я послал туда, к проломам, песчаных воинов. Они врезались в толпу низших, и чёрные топоры заработали, кроша врага. На время напор демонов ослаб. Ненадолго, конечно.

Там, где пролом был шире всего, на строй налетел высший. Здоровенный, с костяными клинками вместо рук, он прорвался сквозь песчаных воинов, смяв троих, и обрушился на щиты илосцев. Крайний боец не удержал удар — его смяло вместе со щитом. Высший рванул дальше, и я понял: если он пробьёт строй, слишком многие из моих погибнут.

— Ферт! — крикнул я.

Старый шептун услышал. Он стоял у самой стены из шипов, его лицо посерело от усталости, но спина держалась прямо. Закрыв глаза, Ферт зашевелил губами и выпустил ещё одну Волну Холодного Света. Она прошла по пролому, и высший, уже занёсший было клинок над новым бойцом, замер. Его конечности опустились, а движения замедлились. Копейщики, пользуясь моментом, вогнали копья ему в грудь и добили этого жуткого монстра.

Но Волна была последней. Ферт, пошатнувшись, опёрся на подвернувшегося кочевника. Я видел, как его губы беззвучно шевелятся — он ещё пытался шептать, но не мог. Мирим выдохся раньше. Алана тоже с трудом находила силы лечить раненых. Из шептунов на ногах оставался только Ашкур, но он и так едва восстанавливал шипы там, где их сломали.

А демоны всё лезли. С неба то и дело пикировали ахалги. Один из них спикировал на строй копейщиков, вцепился в плечо бойца. Тот закричал, попытался сбросить тварь, но ахалг уже рвал бедняге шею. Стрела кочевника пронзила демона, но было поздно — боец упал, поливая красным и без того удобренную кровью землю.

Я всё создавал и создавал новых песчаных воинов. Создавал и рассылал их по самым опасным местам. Они быстро гибли, врубаясь в строй врагов. Гибли, заваленные телами низших, гибли от ударов высших, но помогали держать орду. Я не успевал даже смотреть, куда они идут. Просто создавал и отправлял. Создавал и отправлял. Где-то сумеют помочь, и ладно.

На левом фланге, у самого большого пролома, песчаные воины смешались с илосцами. Я видел, как один из моих бойцов, прикрывая раненого товарища, отбивается сразу от троих гухулов. Как песчаный воин заслоняет его собой, принимая удар Кровавого Перста. Как оба падают, но тут же на их место встают новые — один из плоти, другой из песка.

Справа, у шипов, кочевники расстреливали последние стрелы. Они били по высшим, пытаясь замедлить их, но наконечники отскакивали от чёрной брони. Один из высших, покрытый костяными наростами, как панцирем, прорвался к ним и убил двоих, прежде чем на него навалились мои песчаные воины и утащили обратно в свалку.

Я продолжал шептать, хотя грудь уже горела от напряжения. Силы вокруг было много, но даже её не хватало, чтобы заткнуть все возможные дыры. Демоны давили. Мы держались. Но как долго это могло продолжаться? Я не знал. И продолжал создавать новых воинов. Сотню за сотней. Тысячу за тысячей. Пока есть силы.

Я уже понимал, что удержать периметр не получится. Нам бы как-нибудь сузить круг шипов, да только у Ашкура сил на новый не хватит. Я видел, как молодой шептун, бледный, с трясущимися руками, пытается поднять хотя бы один кол, но земля лишь слабо дрожит и не отзывается. Он выдохся. Все выдохлись. Ещё немного — и строй копейщиков сломается. А тогда нас просто задавят массой, втопчут в грязную окровавленную землю.

Нужно было что-то менять. И я понял: если мы не можем удержать круг, надо сделать так, чтобы круг не нужен был. Чёрный песок лежал повсюду — его хватило бы на три полноценных купола. Если Ферт поднимет завесу, демоны потеряют нас из виду. Но толку от защитного купола мало, пока рядом есть высшие. Значит что? Значит, нужно выбить высших. Всех до единого.

— Ферт! — крикнул я, перекрывая шум боя. — Экономь силы! Готовь купол! Я займусь высшими! Бойцы, держитесь! Мы выстоим!

Старый шептун, стоявший у пролома, поднял на меня взгляд. Его лицо было уже отчётливо серым, но он кивнул. Я видел, как Ферт опустил руки и отступил вглубь круга, подальше от схватки. Теперь всё зависело от меня и моих песчаных друзей.

Снова и снова собирая жизненную силу, я создавал песчаных воинов. Однако теперь не посылал их в самые опасные места по всему кругу. Я собирал их в ударные кулаки и бросал на высших.

Они врывались в проломы, крошили низших, добирались до высших и, как свора аусси, вцеплялись во врага. Чёрные топоры стучали по броне, разламывали её. Один высший, с гребнем из шипов, разрубил троих «нашёптышей» одним ударом, но четвёртый вцепился ему в ногу, пятый повис на руке, а шестой вогнал топор в сочленение брони. Демон ревел, отбивался, как зверь, но песчаных воинов на нём лишь больше становилось.

И высшие стали умирать. Один за другим. Да, пока мои нашёптанные бойцы убивали их, им тоже доставалось, потому что лезущих со всех сторон низших они не трогали. И те безнаказанно атаковали. Но когда последний песчаный воин умирал — высший уже, как правило, тоже был мёртв. А если не был, я повторял заход.

Не могу сказать, чтобы было легко. Тяжело было. Через моё тело текла полноводная река жизненной силы. И, похоже, это самое тело готово к ней не было. Но разве это повод останавливаться? В худшем случае, просто помру. Возможно, меня даже вернут обратно, как и обещали. Мелочи это!

Последний высший понял, что на него охотятся, и попытался сбежать. Однако не успел. Я на него столько песчаных воинов послал, что никакие низшие, вставшие у них на пути, не помогли. Снесли всех врагов, догнали высшего, повалили на землю — и кроваво добили. Все полегли, но задачу выполнили. Идеальные воины. Жаль, такое изобилие жизненной энергии нечасто случается.

— Ферт! — крикнул я. — Купол! Ставь купол!

Старый шептун закрыл глаза. Вокруг закрутились потоки ветра. Чёрный песок, устилавший землю, вплетался в них и поднимался в воздух. Завеса ползла от земли выше и выше, смыкаясь над нашими головами. Низшие, ещё недавно лезшие в проломы, замешкались, растерялись и стали ходить вокруг, видимо, соображая, куда делся такой желанный враг. Я видел, как они крутятся на месте, слепо тычутся друг в друга, не понимая, куда делись люди.

Нам оставалось добить тех, кто уже прорвался внутрь, и перевести дух. Ну, это моим людям можно было перевести дух, а я останавливаться не собирался. Ещё надеялся хоть девять сотен золотых получить за спасение Мерхана.

Да, да… Жадность одолела. Но это ведь правильно — помочь городу и его жителям.

Демоны ведь никуда не ушли. Они были тут и, потеряв нас, вновь обернулись к Мерхану. Если мы не поможем, стены очень быстро рухнут. Хорошо ещё, что бурусы пропали. Я, к слову, даже не знал, куда они делись. Погибли, пытаясь прорваться к вождям? Были снесены Волнами Холодного Света?

В любом случае, сейчас удар низших пришёлся бы на стены. Надо было помочь защитникам.

Я начал шептать снова. Энергии вокруг осталось уже меньше, но я собирал всё, до чего мог дотянуться. И отправлял песчаных воинов к Мерхану. Приказ был простой: встать под стенами и убить всех демонов.

Первая сотня выскользнула из-под купола. Демоны сразу их заметили, завязался бой. Но мои воины прорвались и сразу же поспешили к Мерхану. Я успел заметить, как они врезаются в толпу низших, осаждавших город. Но дальше не смотрел — надо было снова работать.

Сотня за сотней, собирая редкие крупицы жизненной энергии, я отправлял всё новых бойцов на помощь Мерхану. У меня уже в глазах темнело от перенапряжения. Но заканчивать я не собирался.

Больше ведь некому было помочь городу. Ферт держал купол, и все его силы уходили на это. Он был бледен, но на ногах вроде держался. Алана, Ашкур и Мирим тратили последние силы на лечение раненых. А раненых было много! И тех, кто мог сам перевязать раны, и тех, кто был на грани жизни и смерти… Я не мог оценить общую картину, но понимал, что мы выжили в шаге от разгрома.

Истор и Тадар гоняли тех, кто был на ногах, чтобы помочь тем, кто даже стоять не мог. Я снова создал сотню песчаных воинов, повернулся к ним, чтобы отдать приказы. И вдруг увидел, как мимо меня проносят носилки. Двое илосцев тащили на плаще человека. Я заметил знакомый доспех: дорогой, но иссечённый, покрытый чёрной кровью.

Ситранис, брат…

Он лежал неподвижно. Глаза закрыты. Я замер на мгновение, чувствуя, как внутри что-то обрывается. Под доспехом было неясно, дышит регой или нет. Но я не мог сейчас броситься к нему. Не мог проверить, жив ли он. Если жив — Алана поможет. Если мёртв… Я всё равно ничего не смогу изменить.

Я стиснул зубы и отвернулся. Песчаные воины продолжали уходить к Мерхану. Пятая сотня. Шестая. Седьмая. Энергия таяла. Я тянул её отовсюду — из грязи, из песка, из крови, из воздуха. Но её становилось всё меньше. В груди появилось знакомое сосущее чувство. Та самая пустота, что предшествует выгоранию. Я знал этот предел. И знал, что рано или поздно его достигну.

Но пока… Пока я ещё мог. Восьмая сотня. Девятая. Десятая. Песчаные воины уходили к Мерхану, и я видел, как натиск двух орд на стены слабеет. А вот защитники на стенах, ободрённые неожиданной помощью, сражались яростно.

— Что, так соскучился, что торопишься на встречу? — засмеялся в моей голове детский голосок.

— Ага, жду не дождусь… — прохрипел я.

— Не торопись. Ты сделал всё, что мог! — засмеялось Вечное Дитя.

— А мне кажется, ещё нет… — прошептал я.

И тут почувствовал, как ноги подкашиваются, опустился на колени. Снова зашептал, пытаясь собрать жизненную силу, но её больше не было — нигде не было. Стало так обидно. Я знал, что могу потратить свою собственную. Ту самую, после которой возьму и умру. Но сколько я смогу создать? Десяток бойцов? Это совсем не то, что нужно…

И в этот момент я поднял взгляд и уставился на быстро растущую светлую полосу на востоке. Он становилась всё шире и шире. Я ждал, что демоны за пределами купола сейчас рванут в последний натиск. Но, видимо, что-то сломалось в них, когда погибли оба вождя. Что-то изменилось в поведении обеих орд.

Вместо последнего натиска демоны стали разбегаться. Прямо у меня на глазах несколько зарылись в песок, хотя вокруг было ещё темно, и до рассвета оставалось время.

Выходит, наши враги теперь узнали, что такое страх. Страх умереть. Да, он, может, был и не тот, что у людей. Но результат-то похожий. Демоны бежали, отчаянно спасая свои шкуры. И город, с самого начала обречённый, всё-таки уцелел.

Да, стены можно было, конечно, сносить… Восстановить их тяжело будет. И да, количество раненых наверняка было немалым. Удивлюсь, если там хотя бы каждый второй на ногах стоял. Но, главное, Мерхан выжил, а его жители смогут уйти.

И мне как-то так спокойно от этих мыслей стало… Я сделал всё, что было в моих силах. Сделал… А теперь мне надо просто поспать… Но сидя спать было неудобно… Поэтому я прилёг на землю и отрубился…

Доспех мне достался хороший. Я его, конечно, на крепость не проверял, но… Он точно был прочнее моего прошлого бронзового. А заодно и легче. На наплечниках были изображены два символа. Один на правом плече, другой — на левом. Символы были незнакомые, кстати. И шептуны, включая многоопытного Ферта, узнать их тоже не смогли.

Что касается внешнего вида… Доспех частично сохранил форму предыдущего, бронзового. Того самого, который соратники заставили меня надеть ещё в ханствах, чтобы статус обозначить. Однако этот, новый, выглядел заметно богаче и дороже. А на самом деле… Думаю, что адекватной цены ему не было. Потому что я такого материала никогда не встречал. Ни в прошлой, ни в этой жизни.

Я уж молчу о том, что на него реагировал Дикий Шёпот. А значит, доспех был заговорённым. И я очень надеялся, что заговоры работали без активации, как на моём топоре. Потому что инструкцию, как их пробудить, мне, конечно же, не выдали. Впрочем, несмотря на радость от приобретения, доспех я быстро выбросил из головы.

Долго ему радоваться, когда в бою чуть ли не треть отряда полегла… Как-то это неправильно. Больше всего потерь было среди кочевников и новичков, кто присоединился в Приозёрье и Приречье. К нам постоянно стекались отовсюду бойцы, а мы не успевали их тренировать. Вот и не вытянули они самоубийственную битву.

А кочевники… Кочевники потеряли в этом сражении больше тысячи бойцов. Они и без того нередко гибли, так как брали на себя задачи разведчиков и дозорных. А теперь из трёх с небольшим тысяч их осталось всего полторы тысячи. Да и из этих треть еле в седле держалась…

Илосцев осталось четыре с половиной сотни из более, чем шестисот человек. И я ещё радовался, что из моих сотников никто не погиб.

Гарнизон Стража, шедший с Ситранисом, сократился до четырёх сотен. А из остальных бойцов, которые присоединялись позже, осталось только полторы тысячи.

Четыре тысячи человек. Столько теперь насчитывал мой отряд. И, тем не менее, никто не роптал, не возмущался и не жаловался. Уничтожение двух вождей — это был подвиг, равного которому не было в известной истории Края Людей. А что при этом мы понесли большие потери, было неудивительно. Скорей, по здравом размышлении удивляло то, что кто-то вообще выжил.

Хотя… Честно говоря, этот подвиг был не только нашей заслугой. Не стоило забывать, в том числе, о стечении обстоятельств и подсказках богов.

И всё это сошлось в одной точке. Хотя, вероятно, и не должно было.

Орда ведь точно выбрала время и место, где накормить своих вождей. Судя по текущей на север реке демонов, идти к Губуну смысла больше не было. Он либо находился в плотной осаде, либо и вовсе пал, сметённый с лица земли ночным штурмом.

Отряды демонов шли дальше на север, разоряя по дороге посёлки и селения. А Мерхан должен был стать для орды довольно глубоким тылом. И тут начались случайности и совпадения, которые привели к гибели вождей.

Именно в это время под Ферундом оказался мой отряд. А мы во всём Краю Людей — без преувеличения, одни из лучших в борьбе с демонами. Ну а может, и без «одни из». Защита в виде купола чёрного песка, отработанная тактика боя в чистом поле… Всем этим, без лишней скромности, могли похвастаться только мы. А ещё мы были очень мобильны, благодаря переханам и навыкам кочевников.

Вот только наше появление здесь — снова чистой воды совпадение.

Если бы я послушал Ситраниса и задержался хоть на день под Ферундом, мы бы не успели вовремя к Мерхану. Однако я решил подстраховаться и выступил раньше необходимого. И это тоже удивительное совпадение.

А дальше наши действия были обусловлены, по сути, мелочью. Во всяком случае, для того, кто не верит в богов, да и много разного пережил за последний год. Одной-единственной подсказкой Арахаманы. Выданной давным-давно, ещё за год до этого дня.

Мы не должны были соглашаться на предложение Рехта. И не должны были сворачивать в Мерхан. Не сделай мы этого, и утром столкнулись бы с демонами по пути в Губун.

В это время население Мерхана уже питало бы их болью и страданием. А мы бы, отбиваясь из последних сил, гадали, откуда столько демонов на юге — там, где, считалось, стабильная линия обороны.

И даже то, как мы в итоге дошли до Мерхана, не столкнувшись с крупными отрядами врага… Возможно, это боги помогли нам проскочить. А может, вновь стечение обстоятельств. Но если бы нам пришлось сражаться по пути… Нет, тогда мы бы точно опоздали к началу штурма. Вследствие чего бесполезно сгинули бы в попытках убить вождей.

А в итоге, сложилось, как сложилось. Мой отряд пришёл сюда именно в то время, когда нужно, и в том составе, с котором нужно.

Ну а теперь мне предстояло разобраться с последствиями. Нет, конечно же, мы герои, вот только… Задачу прибыть в Губун мы не выполнили. И, возможно, выполнить уже не сможем. А значит, нужна отговорка. В том числе, чтобы не возвращать предоплату в пять сотен золотых. Для этой цели у нас были припрятаны красные наросты, отрубленные мной и Ситранисом. Я приказал их все разыскать и сложить в казну отряда.

Доспехи и оружие убитых товарищей мы тоже не бросили. Собрали с поля битвы, отчистили и сложили в обоз. Я рассчитывал, добравшись до Ферунда, нанять ещё людей. В его окрестностях было много наёмников, оставшихся без отрядов. Приняв их к себе, я мог восстановить численность войска. А вот кочевников я теперь собирался беречь. Слишком мало их осталось. Старшие родичи не поймут, если молодёжь сгинет в боях.

Удивительнее всего было то, что в хаосе ночного сражения выжил Рехт. Как обычный горожанин умудрялся весь бой ускользать от врагов, ни единой царапины не получив, он и сам объяснить не мог. Видимо, и вправду очень хотел вернуться к жене и дочерям. Что я и предложил ему сделать, наконец.

Конечно же, после того как выплатит нам обещанную награду.

— Но… Выходит, вы бы и так сражались! — возмутился Рехт, решив, похоже, что оказанная услуга считается оплаченной.

Да уж, интересы своего господина, молодого регоя, он блюл тщательно. Вот только и у меня были интересы. А ещё принципы. И один из главных принципов наёмника звучал так: «Обещанная награда должна быть выплачена». И точка.

Поэтому я наклонился ближе и очень веско заявил:

— Рехт, знаешь… Люди гораздо охотнее совершают доброе дело за деньги, чем просто так.

А потом ещё более веско добавил:

— Как думаешь, вы сами до других городов доберётесь?

Последний аргумент оказался настолько убедительным, что Рехт сразу отдал деньги и поспешил в город искать свою семью. Вот тут-то и начались очередные удивительные совпадения…

Не успел Рехт исчезнуть за воротами, как из Мерхана к нам выбралась небольшая делегация. Её глава, молодой регой, прибыл на носилках, которые тащили его бойцы. Ходить мужчина не мог, потому что у него была травмирована нога. Зато смог сесть, когда носилки, наконец, поставили на землю. А я так удивился, что даже не сразу поздоровался. Ещё пару мгновений постоял молча. И лишь затем произнёс положенное:

— Тени тебе в зной, Мариатидис!

— Воевода Ишер⁈ Снова ты⁈ — удивился наш знакомец, не сразу меня узнавший.

— Хотел сказать то же самое, но был слишком удивлён, — признался я. — Значит, это сюда тебе так нужно было успеть?

— А-а-а… Да, вот и успел себе на беду!.. — вздохнул регой. — И то ли я настолько невезуч, то ли судьба, наоборот, благоволит к нам обоим… В общем, снова ты и твои люди всех спасли. Я уже готовился умереть сегодня, если честно… Единственное, чему радовался, это что успел жену и ребёнка отправить в Междуречье.

— Твой человек умудрился нас уговорить, — подыграл я Рехту, который и впрямь оказался верен своему господину до последней монеты.

— Да, он молодец! — согласился Мариатидис. — Слушай, я почему тебя сразу не узнал… У тебя доспех сегодня какой-то другой… Очень необычный. Из чего он вообще?

— Ещё ночью из бронзы был, — честно ответил я. — А сейчас не знаю…

— Это как «не знаю»? — не понял Мариатидис.

— А вот как-то так… — пожал я плечами и начал объяснять: — Разобрались мы с вождями, прикрылись куполом, ну и…

— Какими вождями? — перебив меня, расширил глаза Мариатидис.

— Глава, простите, я в ваш разговор вмешаюсь!.. — сделал шаг вперёд один из дружинников. — Ночью со стены мы видели двух высших с красными наростами на головах. И тоже предполагали, что это могут быть вожди двух орд.

— Мне вы сказали лишь, что демоны ведут себя странно!.. — нахмурился регой.

— Мы не были уверены… — смутился дружинник.

И тут я решил взять дело в свои руки. Пришлось рассказывать, и что мы видели, и как действовали. Смысла скрывать, что я шептун и умею создавать «нашёптышей», уже не было. Моих песчаных воинов видели, мне кажется, вообще все. Тем более, их в общей сложности оказалось как бы не больше, чем моих бойцов и защитников Мерхана, вместе взятых.

Пока Мариатидис слушал меня с круглыми глазами, со стороны городка показалась ещё одна делегация. На этот раз во главе шествовал тучный мужчина, преисполненный собственной важности. Он был одет в расшитый серебром бежевый халат до колена, широкие штаны и высокие сапоги. А сопровождали его три десятка молодчиков с копьями в кожаных доспехах, похожий на помойного иуха тип с хитрыми маленькими глазками и какой-то регой, вряд ли происходящий из семьи.

Важный мужчина и «помойный иух» — это прямо классическая пара. Глава какого-нибудь поселения и его верный подчинённый, выполняющий задачи по сбору и распространению слухов, ведению бухгалтерии, помощи с недовольными — и прочим грязным делишкам. При этом со стороны обычно непонятно, кто вообще в такой паре главный. По всем признакам, здесь главным был важный мужчина. Но именно в присутствии «иуха помойного» этот «важный» почему-то становился неспособен на уступки и договорённости. Не любил я таких, как эти двое… Впрочем, их, наверно, никто не любит.

— … В общем, как-то так оно было, — закончил я свой рассказ к моменту, когда вторая делегация остановилась неподалёку, вызвав у дружинников Мариатидиса заметное напряжение.

Мои люди, к слову, тоже странным гостям не обрадовались. Кто был на ногах, сразу стали подтягиваться ко мне. Неподалеку остановились Ферт, Ашкур, Мирим, Ситранис, Истор, Тадар, мои сотники… А ещё старшие ханы кочевников и даже несколько десятков простых бойцов из разных частей войска. Они, конечно, делали вид, что просто прогуливаются, и так, случайно подошли… Но я же понимал, что они за меня беспокоились.

И от этого было очень тепло на душе. Но вдвойне горько за ночные потери в людях.

— Воевода Ишер, а ты не поможешь мне ещё раз? — спросил Мариатидис, похоже, ещё не замечая гостей. — Я готов нанять тебя за очень большие деньги, только… Доведи моих людей и жителей Мерхана до Ферунда!

— Хм… Тут есть одна сложность, — признался я. — Я официально подписан на защиту Губуна. Срыв договорённости больно ударит по репутации.

— Мне кажется, я смогу уладить этот вопрос… — задумался Мариатидис. — Ведь ты понимаешь, что раз творится такое, то и до Губуна, возможно, вы не дойдёте.

— Я должен хотя бы попытаться. А затем с боями отойти обратно, доказывая, что я всё-таки постарался, — мрачно улыбнулся я.

— А давай я… — начал было Мариатидис, но тут «важный» не выдержал-таки и выступил вперёд.

— Никаких отъездов в Ферунд! — громогласно объявил он, так пыжась, что аж второй подбородок затрясся. — У нас ещё на дальних полях урожай не собран!

— Но… Скатар! Тебе что, мало было сегодняшней ночи⁈ — мягко говоря, изумился Мариатидис и, забыв о раненой ноге, даже попытался встать, но, скорчившись от боли, снова опустился на носилки. — Демоны пришли, Скатар. Много раненых. Стены пострадали. Уходить надо.

— Демоны пришли и ушли! Стены более-менее устояли! — отрезал Скатар. — А поля не убраны.

— Совет семьи будет недоволен, если потеряем урожая сикария! — веско, как ему, видимо, казалось, добавил «иух помойный». — Там урожая на семнадцать корзин листьев!

Сикарий — это специя такая. Слегка острая и пряная. Дорогая штука наверняка. Только не дороже жизни. Даже если речь о жизни этих двух дебилов.

Хотя… С учётом бреда, который они несли… Возможно, не так уж и ценны их жизни. Раз эти двое настолько не ценят чужие.

— Вы и так задержались из-за ремита! — вспыхнул Мариатидис. — Видели, к чему это привело⁈

— Но вы же отбились ночью!.. — отмахнулся Скатар. — И следующей ночью отобьётесь.

Судя по тому, как закивал тот регой, что пришёл с этой парочкой, ночью на стены никто из них не выглядывал. А вот его побледневшие молодчики, видно, на происходящее насмотрелись. И теперь не горели желанием снова идти в бой.

Жаль, их мнения здесь никто не спрашивал.

— Да как вы не понимаете! — покраснев ещё больше, рявкнул Мариатидис. — Тут были тысячи демонов! Стена частично обвалена! Мы живы лишь благодаря воеводе и его отряду!

— Вот, отличненько! Значит, эти наёмники и останутся, чтобы нас защитить! — обрадовался регой со стороны Скатара. — Эй, наёмник! Расставь своих людей и выдели отряд, чтобы сопроводил крестьян до поля с сикарием!

Я только удивлённо покачал головой. А затем разжал губы и коротко ответил:

— Нет.

— Что⁈ Ты что о себе возомнил, а⁈ — хватая воздух ртом, возмутился Скатар. — Тебе регой на службе семьи Аравантис приказал!..

— Я не отношусь к семье Аравантис, — покачал я головой. — А сейчас, к тому же, выполняю контракт с командованием объединённого войска Междуречья.

— Да ты хоть понимаешь, кому отказываешь, чернь⁈ — завизжал «иух помойный». — Тебе оказали честь! Тебе и твоим немытым деревенщинам!

— Да! — согласился Скатар. — Я гляжу, правилам приличия вы не обучены!

Он посмотрел на регоя рядом, а тот понятливо шагнул в мою сторону. Ну а я в который раз пожалел, что не могу достать топор и побить обухом плохих людей. Конечно же, исключительно до тех пор, пока они мне ничего не сделают.

Я не имел права. А вот Ситранис это право имел. Быстрым движением скользнув ко мне, даром что недавно лежал на голову ушибленный, он стянул перчатку с правой руки. И сунул свой весомый кулак под нос регою, одновременно рявкнув:

— Это кто меня тут чернью назвал, а? Ещё и правилам приличия учить решил?

Кулак одного регоя на другого регоя, может, и не произвёл впечатления. Вот только на кулаке имелась печатка аристократа, а это был весомый аргумент, чтобы сдать назад. Одно дело — пытаться побить «какого-то наёмника», а совсем другое — поднять руку на представителя молодой семьи.

— Нас нельзя бить! — завизжал «помойный иух», который вообще, похоже, нормально разговаривать не умел. — Вы ответите перед судом семей!..

Ситранис, уже сделавший было шаг к Скатару и его помощнику, цыкнул зубом. И с огромной досадой сплюнув под ноги, всё-таки вернулся к нам.

— Послушай, наёмник! — Скатар, между тем, высокомерно смерил меня взглядом. — Ты заключишь контракт со мной на защиту! И это перебьёт вшивый контракт командования!

— Не хочу, — ответил я.

— Ты не понимаешь, с кем имеешь дело! — заносчиво объяснил мне Скатар. — В моих силах сделать так, что ты никогда не попадёшь в Междуречье! Мой брат состоит в совете семьи Аравантис! К нему все прислушиваются! И если семья занесёт тебя в запрещённый список, путь на ту сторону Тихой будет тебе заказан! Понимаешь?

Очень хотелось рассмеяться и послать его. Даже если меня в какие-то списки занесут, то вскоре вычеркнут. Слово одной семьи в моём случае ничего не решит. Я ведь не только наёмник, но и шептун. Однако не успел я рта раскрыть, как мне на плечо опустилась рука. Я оглянулся и увидел Ферта.

— Ишер, пусть их угрозы и пустой звук для тебя… Но подумай о людях в городе. Мне кажется, нужно дать этим троим, — шептун кивнул на наших гостей, а я вскинул брови, — шанс на заключение договора с нами.

Вначале я глядел на Ферта с удивлением и неприязнью. Однако чем дальше он говорил, тем больше я убеждался: пожилой шептун что-то задумал. И мне всё сильнее хотелось узнать, что именно…

— Да? — озвучил я свои сомнения.

— Да! — закивал Ферт. — Они оскорбили тебя, твоих людей, меня… Мы не можем простить им такого. И всё же мы готовы пойти на мировую. И даже заключить этот контракт… Думаю, что даже бесплатно.

Если на предыдущих словах Ферта лицо Скатара вытянулось, то теперь толстяк радостно заулыбался.

— Бесплатно? — с довольным видом переспросил он.

— Конечно. Мы же не хотим ссориться с семьёй Аравантис, — покачав головой, заметил Ферт. — И даже готовы оказать ей услугу. Причём на безвозмездной основе. Однако пусть эти трое в качестве извинений… Эм… Станцуют, например.

— И что мы должны станцевать? — уточнил «помойный иух», пока толстяк возмущённо хватал ртом воздух.

Идеальный приспособленец. Ему бы с такой гибкостью в передвижном балагане выступать.

— Ну… Я и сам не знаю, — Ферт, задумавшись, посмотрел на меня и Ситраниса.

А наш регой, не растерявшись, предложил:

— Весёлый танец фукот! Ишер, помнишь, как в харчевне мужики вчера отплясывали?

— Да, точно! — согласился Ферт. — Вон, даже площадка есть…

Шептун указал в сторону, где посреди травы было заметно грязное пятно. И вот тут я его коварство в должной мере оценил… Я это грязное пятно помнил. Сам сказал своим людям к нему не приближаться. Там в землю зарылись качург с десятком Кровавых Перстов.

Правда, подвёл Ферт к этому слишком прямолинейно. Скатар и его спутники стали переглядываться, хмурясь. То ли чуяли подвох, то ли их так оскорбляла перспектива плясок. Странно… Вот как массу людей угробить ради процветания семьи, так это они готовы. А как для сохранения её же, семьи то есть, прибылей, станцевать — уже задумываются.

В остальном я предложение Ферта очень одобрял. Меня эта троица невероятно раздражала. Да и Мариатидису хотелось помочь. Он, пока мы разговаривали со Скатаром, сидел на своих носилках, будто помоями облитый. Разве что зубами не скрипел, но побледнел куда сильнее, чем в начале разговора. Мало приятного, когда тебя, члена семьи, какой-то работник ни в грош не ставит.

— А что… Хорошая идея! — поддержал я Ферта. — Вы потанцуете в грязи, обольётесь ей… Как пытались облить грязью меня и моих людей. После этого мы не будем иметь к вам претензий, так что сможем заключить договор. И даже на безвозмездной основе. Что скажете?

— Танцевать перед вами в грязи⁈ — не выдержал всё-таки Скатар.

— Можете отказаться… Но тогда мы обязательно передадим вашей семье историю о том, что тут случилось под Мерханом, — вздохнул я.

Тут уже «иух помойный» не выдержал, принялся начальству на ухо что-то шептать, а лицо Скатара стало задумчивым. После чего он нахмурился и вновь повернулся ко мне:

— Значит, мы быстренько спляшем в грязи, а вы поможете нам здесь, ну и потом доведёте до Танлаварской переправы через Тихую, так?

О сопровождении речи не было вообще-то. Но… Почему бы и нет?

— А вдруг обманут? — напрягся чужой регой.

— А я подпишу договор. Вот прямо сейчас, — предложил я. — Подготовьте его.

— Ты его подпишешь сейчас, а мы? — недоверчиво уточнил Скатар.

— А вы после танца! — я улыбнулся.

— Ишер, мне кажется… — Мариатидис попытался вмешаться, но я обернулся к нему и проговорил:

— Регой Мариатидис, будь нашим гостем. Я вижу, твоей ноге досталось… Мои шептуны помогут залечить ранение.

— Да, но…

— Договорились? — с едва заметным нажимом спросил я.

Видимо, лимит доверия ко мне у Мариатидиса был больше, чем к троим дебилам. Поэтому он растерянно кивнул, хоть и не понимал, естественно, задумки Ферта.

— Ну так что? Где договор? — повернулся я к Скатару.

— Дай нам чашу-другую, и мы с ним вернёмся, наёмник! — пообещал тот и, развернувшись, прошествовал к воротам Мерхана.

А следом за ним потянулись и его спутники.

— Давай, пока есть время, обсудим, — сказал я, когда Алана принялась лечить ногу Мариатидиса. — Что ты там мне предложить хотел?

— Да теперь-то чего уж! — с досадой вздохнул молодой регой. — У меня стойкое ощущение, что меня с этим заданием от семьи крупно подставили…

— Всё может быть, — согласился я. — Но ты особо не переживай. Если эти трое выполнят обещанное…

— Да не будут они ничего выполнять, Ишер! — в сердцах воскликнул Мариатидис. — Как только ты договор подпишешь, Скатар ткнёт свою подпись с другой стороны, и всё!

— Что всё? — не понял я.

— Будешь ему служить до выполнения контракта, — поморщился Мариатидис.

— Стой-стой! Брат! Не-не, так не получится! — вмешался Ситранис. — Была же устная договорённость!

— И что? У него брат в совете семьи, — мрачно напомнил Мариатидис. — Да, он там мелочь, конечно… Но уж точно защитит родственничка.

— Так мы и не пойдём в совет семьи, — сразу прояснил я. — Мы представим дело на Суд Междуречья.

— И что ты в Суде от Скатара требовать будешь? — раздражённо отмахнулся Мариатидис. — Чтобы он потанцевал в грязи?

— Требовать мы будем полную оплату найма, — покачал я головой. — Сейчас у нас есть устная договорённость: он танцует со своими друзьями в грязи, я — заключаю договор. У нас два свидетеля-аристократа, есть свидетель-шептун. Этого достаточно, чтобы потребовать с него компенсацию за неустойку по контракту, который мне придётся разорвать. И полную оплату по тарифам Гильдии наёмников за найм. А это, я тебе скажу, сумма немаленькая. До переправы через Тихую где-то дней десять пути. У меня в отряде сейчас четыре тысячи бойцов. Если контракт не предусматривает питание за счёт нанимателя, то платить надо столько же, сколько мы потеряли из-за его найма. А нам командование обещало по ползолотого за кочевников и по золотому за бойцов из других краёв. У нас, конечно, много убитых… Но сорок тысяч золотых за сопровождение? Сомневаюсь, что ваша семья такие выплаты на себя возьмёт. А у Скатара, думаю, таких денег банально нет.

— Но и ты ведь ничего не получишь! — со вздохом заметил Мариатидис. — Его просто отправят в рабство на рудники. В лучшем случае, несколько золотых выручишь.

— Ну да… Зато братца Скатара после этого выпрут из совета семьи, — усмехнулся Ситранис. — И, думаю, такой расклад Ишера полностью устроит.

— В общем-то, да, устроит, — согласился я. — Меня даже устроит, если семья заплатит. Сорок тысяч золотом — огромные деньги. Я не отказываюсь.

— Я не понимаю, кстати, откуда такие деньги у командования… — заметил Мариатидис, а потом вздрогнул, когда лечение Аланы сделало ему особенно больно. — Ай!

— Терпи! — попросила шептунья.

— Командование нам, полагаю, и не собиралось всю сумму платить. Их расходы — пять сотен золотых предоплаты. Ну и пять тысяч золотых по прибытию в город, — объяснил я свои догадки. — Судя по всему, нас просто отправили в Губун на убой. Прикрыть возникшую дыру на время. А мёртвым ничего платить не нужно.

— Как-то это… — поморщился молодой регой.

— Верно, брат! — кивнул Ситранис. — Не очень это всё… Подленько… Но как докажешь, что они догадывались о количестве демонов? Не думаю, что разведчик, принёсший такую весть, будет много болтать. А если он болтун, то наверняка уже валяется в канаве. Ну а в остальном… В остальном-то, план был неплох.

— Прорвав линию обороны, демоны рванули куда? Конечно, к самому большому скоплению людей. А ближе всего к прорыву Губун, — кивнул я. — Какая-то семья озаботилась оплатой для наёмников. Да, на первый взгляд дорого, но при защите города многие погибнут. Платить будут только живым. А доказать, что командование или семья знали, что не выживет вообще никто… Думаю, это невозможно.

— Всё, я закончила… — устало сообщила Алана, которая наши рассуждения игнорировала, сосредоточившись на лечении. — Можешь вставать, регой. Только ногу береги в ближайшие пару дней.

— Спасибо, Алана! — радостно поблагодарил её Мариатидис.

Качнув головой, шептунья отправилась обратно к раненым. А я скользнул взглядом дальше, проверяя, как там поживают мои люди. Те, кто был на ногах, как раз стаскивали в общую кучу трупы солдат и туши демонов. Я кивнул на неё нашему гостю и предложил:

— Своих мёртвых сжечь не хотите?

— А у вас Порошок Солнца есть? — уточнил один из дружинников.

— Так вон у меня шептунов сколько, — заметил я. — Поэтому всегда есть запас.

— Тогда, может, мы тела принесём? — предложил Мариатидису тот же дружинник.

— Да, распорядись, чтобы несли сюда, — кивнул регой.

На некоторое время наступила тишина. А потом Мариатидис не выдержал:

— И всё равно не понимаю, на что вы рассчитываете… Ты же не хочешь здесь задерживаться, Ишер!

— Ещё как не хочу, — усмехнулся я. — Ночью здесь такое начнётся, что скучно не будет.

— Тогда зачем пошёл на всё это? — спросил Мариатидис, кивнув на ворота Мерхана, куда ушли трое моих «нанимателей».

— Узнаешь, — не стал я раньше времени рассказывать.

— Учти, что этих троих и пальцем тронуть нельзя. Иначе судить будут уже тебя… — с горечью добавил молодой регой.

— Я? Их? — пришлось изображать оскорблённую невинность.

— И твои люди не могут, — на всякий случай предупредил Мариатидис.

— Мы⁈ — хором возмутились Ферт с Ситранисом, а затем переглянулись и рассмеялись.

— Ни я, ни мои люди и пальцем этих троих не коснёмся, — честно обещал я.

— Тогда… Тогда я совсем ничего не понимаю!.. — растерянно признался молодой регой.

— Увидишь всё сам, обещаю… — расплывчато обозначил я. — Этот Скатар, получается, и есть местный градоначальник?

— Да… А те двое — это его советник Фошог и регой Нагва, который тренирует ополчение, — пояснил Мариатидис.

— Удивительно, как работники могут набрать столько власти в семье! — восхитился Ситранис. — И ведь ничего не боятся, сволочи лютые….

— А чего Скатару бояться? — вновь помрачнел Мариатидис. — Братец его в совете прикрывает. Задачи свои Скатар выполняет отлично. Крестьян, правда, не жалеет… Но пока ведь никого не убил.

— Вообще-то… Думаю, он и должен отвечать за всех, кто на стенах ночью пострадал! — нахмурился Ситранис.

— Меня даже слушать не будут… — отмахнулся Мариатидис. — Родители у меня умерли, так что… Покровительствует мне один лишь двоюродный дядя. Но к его словам могут и не прислушаться. Он, скажем так, известный привечатель всех изгнанников и чудаков в семье. Так что, хоть он и приближённый главы, но…

— Да, не хотел бы я быть аристократом, — заметил я.

— Ты шептун, тебе и не предложат! — жизнерадостно отозвался Ситранис.

— Точно! — вспомнил я об одном из правил Песни Воды, которое и по форме, и по содержанию так выбивалось из общего ряда, что всем было понятно: подложное.

Я, кстати, знал теперь, зачем эти правила в Песнь добавили. И даже догадывался о приблизительных сроках. Нет, и сейчас путь в аристократию не был шептунам полностью заказан. Если аристократ становился шептуном, его не исключали из аристократов. А ещё можно было вступить в брак с аристократкой, это тоже могло помочь.

Но какая же аристократка влюбится в шептуна? Они любили бравых регоев или, на худой конец, обаятельных разбойников. И уж точно не шептунов, за которыми давно закрепилась слава полоумных.

— Вообще мы не о том говорили. Что ты, Мариатидис, хотел предложить-то? — напомнил я.

— Да я хотел бы тебя нанять опять… — признался тот. — Но ты же опять деньгами брать откажешься, да?

— Ну да, — покивал я. — Конечно, деньги лишними не бывают. Но сейчас такие времена, что если есть выбор, то лучше чем-нибудь другим.

— Снова припасы? — улыбнулся Мариатидис.

— Нет… Припасы мы найдём. Я бы попросил тебя кое о чём другом, — с улыбкой ответил я.

— О чём же? — насторожился молодой регой.

— О земле в Междуречье, — ответил я.

— О-хо-хо! — Ситранис расхохотался, Мариатидис обескураженно улыбнулся, а Ферт посмотрел на меня нечитаемым взглядом. — Земля! В Междуречье! Ишер, ты бы ещё звезду с неба попросил! Да там клочок плодородной земли стоит столько, что и представить страшно!

— Так мне и не нужна плодородная, — разъяснил я. — Мне там поля разбивать не надо. Мне туда людей бы заселить, да скотину выпасать. Скотина неприхотливая, разве что камни и песок не жрёт. Наверняка в Междуречье и таких участков хватает. К тому же, не всё ведь поселениями и городами застроено. И у твоей большой семьи наверняка есть участки, от которых пользы мало. Я бы взял в аренду один такой хоть на время… До конца всей этой истории с ордой.

— Хм… — Мариатидис задумался, а затем покивал своим мыслям. — А ты знаешь, такие участки даже у меня есть… Точнее, у нас с женой. У нас семьи о браке договорились как раз из-за такого участка. Половина нашей семье принадлежала, половина — её. Вот они за ней землю в приданое и дали, а мы им золота отсыпали. Все, в итоге, остались довольны. Даже мы…

— Ну вот видишь. Я и не собирался просить ничего невозможного, — я улыбнулся. — Просто забочусь о будущем, так сказать… А эта плата, оказалось, тебе по плечу. Я ведь не покупаю навсегда землю. На время беру. Дело в том, что я кучу беженцев сюда притащил. Обещал им, что найдём безопасное место, где можно жить. Ты поможешь мне, а я и дальше буду с удовольствием помогать тебе. Дальше за деньги, конечно. Однако много брать не буду. И отказывать в помощи не стану.

Нет, если оставшиеся орды не остановят, или война затянется, то и аренда, конечно, выйдет долгая. Однако я был почти уверен, что Мариатидис планов на эту землю не имеет. Может быть, семья собирается там что-нибудь строить. Но строительство вряд ли начнётся, пока не разрешится вопрос с демонами.

И да, просто так бы мне всё равно землю не дали. Мариатидис, хоть и молодой, но отнюдь не дурак. Но я сейчас предлагаю ему наши услуги, довольно ценные, кстати. А заодно намекаю, что его предложения буду в первую очередь рассматривать.

— Боюсь, семья свою долю потребует… — между тем, заметил молодой регой. — Аренда или нет, но они захотят третью часть доходов.

— Слишком много, — возразил я. — Третья часть — это мои люди впроголодь жить будут. Но я могу попробовать сделать землю более плодородной. Ну или просто пригодной для земледелия. Что скажешь?

Ну а что? Копать огороды всё равно бы пришлось. И строить какие-никакие убежища придётся. Мне наверняка впихнут участок с каменистой почвой, где рядом нет воды. Почву переберём, камни извлечём, а то, что останется, танаки, переханы и гнуры засрут так, что перегной сам собой начнёт появляться. Воду кочевники отыщут, колодцы сделаем. А если не найдут, так я шептун или где? Воду подтяну, ну или нашепчу просто. Подслушаю, как почва плодородной становится, и тоже нашепчу. Да, дело наверняка сложное, но можно и этот вопрос решить.

— А если семью не заинтересует предложение? — спросил молодой регой.

— Тогда будем обсуждать долю семьи, — ответил я. — Вообще-то, если сделать почву плодородной, то и третья часть — не так уж много. Жаль, в первое время придётся впроголодь жить.

— Знаешь, а я даже готов попробовать и продвинуть твоё предложение… — заметил Мариатидис. — Но сопровождать-то ты меня ведь будешь сейчас. Как мы это всё оформим?

— А вот так и оформим, отдельным договором, — ответил я. — И вообще, если мы тебя поведём, то, может, получится ещё как-то с контрактом на Губун решить.

Долго нам поговорить не дали. Перспектива заполучить под своё командование огромный отряд настолько увлекла Скатара, что «важный» вернулся всего через пару чаш. Я, кстати, думал, он в этот раз не возьмёт с собой ополченцев, но — нет, притащил сотню человек. Непонятно было, чем он вообще думает. Сотня ополченцев против моих — это ни о чём. Но я никого и не собирался убивать.

Договор я, конечно, прочитал. Внимательно, от корки до корки. И это был типовой договор, образец которого всегда можно взять в Гильдии наёмников. В графе оплаты стояло ранее оговорённое «безвозмездно». Я поставил подпись и приложил печать наёмника, подтверждая согласие.

И еле успел выдернуть договор из-под пера, с которым к нему кинулся Скатар. Оказывается, этот упитанный мужчина умел быть быстрым. Особенно, когда чувствовал манящий запах денег.

— Полегче, Скатар! — засмеялся я, убирая договор в тубус.

Ко мне тут же сделал пару шагов регой Нагва, однако на его пути встали мои люди. Никто, само собой, за оружие не хватался, но щиты выставили, окружив меня плотным кольцом. Даже ополченцы, выстроившиеся напротив, ничего поделать в такой ситуации не смогли.

— Что же вы резкие-то такие? — снова засмеялся я. — А главное, такие предсказуемые…

— Дай сюда договор! — потребовал Скатар, властно вытянув руку.

— Нет уж, я тебе сейчас кое-что скажу, змей, а ты послушай… — я сузил глаза.

И принялся обстоятельно, со знанием дела, объяснять, что сделаю в случае, если он нарушит нашу устную договорённость. Этот зарвавшийся человек, конечно, мне не поверил. Я же был «всего лишь наёмником». Что я мог в таких вопросах понимать? А вот «помойный иух» Фошог оказался поумнее. Быстро осознал, какими бедами грозит нарушение соглашения, и, отведя начальника и регоя в сторону, сумел им объяснить.

Пока мы этих троих ждали, мои люди успели огородить грязное пятно обломками стрел, воткнутыми в землю. И даже какую-то красивую ленточку по границе натянули. Все, кто мог на ногах стоять, пришли глянуть на это представление.

Скатар, Фошог и Нагва, закончив общаться, нехотя пошли к грязному пятну. Они зло косились на своих ополченцев, не сумевших скрыть любопытства, но что поделаешь? Сами их сюда, на место действия, притащили.

— Как танцевать-то? — буркнул Скатар, остановившись на краю пятна.

Было видно, что он боится идти дальше и придумывает отговорки.

— Эй, кто помнит, как фукот танцевать? — крикнул я. — Покажите нашим гостям!

Конечно же, нашлись доброхоты. Один из приозёрцев принялся лихо отплясывать, демонстрируя движения. Ничего сложного, и вправду. Два притопа, три прихлопа, пара поворотов и пара коленец. Обычный народный танец.

Беда была в том, что Скатар, Фошог и Нагва чувствовали подвох. Они боялись войти в грязь, не понимая, что именно мы такого коварного задумали. Я успел, кстати, уточнить у Мариатидиса, чем эти трое занимались ночью. Оказалось, они даже не вылезали из подвала дома Скатара.

А значит, не знали, что именно происходило внизу под утро. И понятия не имели, откуда взялось именно это пятно, выделявшееся на фоне остальной грязи.

Может, кто-то из ополченцев Мерхана и рассказал бы им, что там демоны зарылись в землю. Но я прекрасно знал, как чувствуешь себя после первых таких сражений. Скорее всего, никто из защитников города толком и не смотрел вниз, когда рассвело. Просто радовался первым лучам солнца и тому, что пережил ночь.

И всё же наших будущих танцоров грызли сомнения. Это могло стать проблемой… Если бы не недавнее убийство вождей. Судя по тому, как низшие теперь себя берегут, они далеко не сразу среагируют на колебания почвы. А значит, даже если все трое сразу начнут танцевать, в первые мгновения их никто убивать не кинется. Демоны для начала выждут.

А на случай, если кто-то из троих успеет выбраться, мы тоже не образец добродетели. Ферт лёгким порывом ветерка поможет танцору вернуться в грязь. Падение счастливчика спишем на то, что грязь ещё скользкая после ночного ливня.

Кто-то, может, и осудил бы нас за жестокость. Я ведь не аристократ, не судья и не один из девяти. Да, так и есть. Но разве мной руководила обида? Или желание мести? Нет. В первую очередь, я хотел получить землю в Междуречье. И не для себя даже, а для других людей.

Ну а во вторую очередь, мне было жалко жителей Мерхана. И Мариатидиса, который был слишком юн и слишком честен, чтобы их бросить и уйти.

А между всеми этими людьми и их спасением стояли лишь три трусливых и спесивых ублюдка. Так что… Скажу честно, я никогда не жалел о содеянном в то утро.

Итак, Скатар, Нагва и Фошог, стоя у грязевого пятна, никак не могли решить, кто вступит в него первым. Их сомнения были видны невооружённым глазом, и в какой-то момент все трое начали друг друга как бы случайно теснить, подталкивая к грязевому пятну. Само собой, в этой малозаметной борьбе победил тот, у кого вес больше, а тощий «помойный иух» проиграл с разгромным счётом.

В грязи он оказался первым, упав на четвереньки.

— Давай! Танцуй! — велел ему Скатар, уперев руки в пухлые бока.

И бедняга принялся за танец, постоянно путаясь в движениях и дрожа от страха. Однако чем дальше, тем увереннее он становился. И это окончательно успокоило градоначальника с регоем. Выйдя на грязь, они стали неумело дёргаться в самой середине пятна.

— Притопывать не забывай!

— Да кто так танцует! Давай бодрее!

— Пусть грязь летит!

Люди кричали, улюлюкали, подзадоривали танцоров. Я тоже не удержался и крикнул, что танцевать надо хорошо, иначе условие не посчитаю выполненным. Они и начали лучше стараться…. Сильнее топали, задорней хлопали…

Я же говорил, что низшие — тупые создания? Не могут они долго сдерживаться, даже днём, когда рядом сосуд с жизненной энергией. Вечный голод толкает их разорвать врага, уничтожить, присвоить чужую силу…

Первыми из земли полезли Кровавые Персты. Вернее, их быстрые когтистые руки. Ополченцы из Мерхана принялись в ужасе орать, а мои люди — наоборот, замолчали. Кто-то из троих танцоров, пока ещё мог, даже позвал на помощь:

— Помогите!.. Демоны!.. — и захлебнулся криком, когда его голова исчезла под землёй.

— Да нет тут демонов… — ответил я громко. — Знающие люди сказали.

И вправду, никаких демонов рядом не было, когда последнее тело, истекая кровью, упало в грязь. Совершенно таинственная и необъяснимая смерть… Однако тела, на всякий случай, из круга грязи вытащили при помощи крюков и верёвки, после чего отправили с другими в погребальный костёр.

Чёрный столб дыма ещё долго виднелся за спиной у нашего каравана, уходящего прочь.

Мы уходили не на север, каким путём нас вёл Рехт, а на северо-восток. Я хотел выбраться к основному тракту между Ферундом и Губуном, по которому шёл на юг изначально. Если повезёт, возможно, там будут проходить другие отряды. Если повезёт ещё больше, сможем узнать новости о Губуне. Да и о том, что в целом творится на юге.

Поля вокруг дороги, шедшей к нужному тракту, тянулись до горизонта. А вот урожай на них был собран лишь частично. Кое-где ещё стояли всходы, кое-где виднелись следы работ. А кое-где чернели проплешины — значит, там уже всё убрали. На многих полях заметны были следы демонов. Орда здесь ночью проходила.

В стороне темнели перелески: густые, из низкорослых деревьев и кустарника. Я приказал дозорным держаться от них подальше. Лучше сушёным дерьмом греться, чем людей терять, сунувшись в леса.

Вдали, на горизонте, мелькали домики поселений. Слишком далеко, чтобы разглядеть, есть ли в них жизнь. Столбов дыма не наблюдалось, а в остальном… Я то и дело бросал взгляды в ту сторону, прикидывая, стоит ли посылать разведчиков. Пока что решил обойтись без проверки. Сомнительно, чтобы там кто-то выжил ночью. А если и были выжившие, то, вероятно, ушли, едва рассвело.

Одно селение мы всё-таки увидели ближе, чем хотелось бы. Оно стояло у самой дороги, и его сложно оказалось пропустить. Прищурившись, я разглядывал обстановку прямо на ходу. Часть домов была разрушена — не сгорела, а именно развалена, будто кто-то крупный прошёлся по этим улицам. Другие дома стояли целыми, однако и на них виделись следы ночной трагедии.

По улицам шатались глухи. Я насчитал около десятка бывших крестьян. Они бесцельно бродили между домами. Двое глухов вяло мутузили один другого, видимо, перепутав с врагом. Зрелище было жалкое и жуткое одновременно. Потому что оба глуха были при жизни не очень-то взрослыми…

Я отвернулся и скрипнул зубами. Алана охнула, прижав ладонь ко рту. Истор витиевато выругался.

— Будем зачищать? — спросил Ситранис, подъехав ко мне.

— Нет… Передайте приказ. К домам близко не подходить, от самого селения держать дистанцию, — распорядился я, и приказ сразу начали передавать по колонне. — В домах могут прятаться демоны. Под землёй тоже. Дальше едем крайне осторожно.

Спорить никто со мной не стал. Впрочем, после этой ночи со мной вообще почему-то не спорили, кроме трёх почивших танцоров. Да и в глазах бойцов я стал подмечать странное выражение, которого раньше не было.

Миновав разорённую деревню, караван двинулся дальше. Я обернулся глянуть на разрушенные дома и подумал о том, сколько таких деревень сейчас по всему Приречью. Пустых. Мёртвых. Заселённых лишь глухами и демонами. Бр-р-р-р…

К вечеру мы, наконец, выбрались на торговую дорогу. Широкая, укатанная, с глубокими колеями от телег, она была пуста. Ни единого отряда, ни малюсенького каравана. Лишь следы, оставленные сотнями, а скорее, даже тысячами ног и копыт. Габун отсюда не был виден — до него оставался день или два пути. Оглядевшись, я приказал остановиться и устроить привал. Жители Мерхана большей частью шли пешком. Вымотались они, ожидаемо, посильнее нашего.

Да и воинам после ночной битвы следовало восстановить силы.

А я, между тем, отправил разведку на север и на юг. Узнать, есть ли кто на дороге, не идут ли отряды, не видно ли демонов. Без этих сведений сложно было решить, куда двигаться дальше.

Лагерь разбили прямо у торгового тракта, на ровном лугу. Телеги поставили кругом, а переханов и гнуров выгнали пастись на скудную траву у обочины. Люди быстро перекусывали, пользуясь удачной возможностью. Алана, Ферт, Ашкур и Мирим проверяли тех раненых, кто ещё требовал лечения.

Разведчики с юга вернулись первыми. Их старший, молодой осм с усталым лицом, спрыгнул с перехана и доложил:

— На юге пусто, воевода. Следы демонов видели на всём протяжении пути, но их самих не видно. Людей тоже нет. Ни отрядов, ни беженцев. Только глухов заметили.

Кивнув, я отпустил его и велел людям отдыхать дальше. Вести были скверными, но ожидаемыми. Я очень сомневался, что Губун мог выстоять в эту ночь. Однако шансы ещё оставались.

Разведчики с севера вернулись через полгонга. Эти скакали быстрее, и по их лицам я сразу понял: есть новости.

— Воевода! Впереди городок у дороги! Занят людьми! Мы видели стены, дозорных, дымы. Там явно большой отряд!

Я подозвал Ситраниса, Истора и Тадара. А когда все подтянулись, коротко пересказал, что узнал от разведчиков.

— На юг идти смысла нет, — добавил я. — Губун либо пал, либо в осаде. Если пал, мы не поможем. Если в осаде, не пробьёмся. Предлагаю сосредоточиться на возвращении в Ферунд. Много денег, конечно, мы теперь не получим… Но и косо смотреть вряд ли кто-то станет.

— На север, — кивнул Истор.

— Согласен, — присоединился Ситранис.

— На север, — согласился Тадар. — Плюнь на Губун, воевода. Мы сделали больше, чем могли. Надо спасать тех, кто в живых остался.

Я обвёл их взглядом. Никто не колебался. Никто не предлагал идти дальше на юг, выполнять контракт, рисковать головами ради мёртвого города… Все трое, не сговариваясь, сказали одно и то же. Раньше бы точно высказали хоть пару аргументов против. Определённо, что-то изменилось.

— Тогда выступаем, — решил я. — Попробуем успеть в городок до вечера.

А ещё через пару чаш караван двинулся на север. И вскоре впереди показался обещанный разведчиками городок. Я придержал перехана, оценивая перспективы.

Это было торговое поселение. Явно не просто так здесь выросло, а за счёт тракта. Окружала его стена высотой в шесть скачков. Не такая внушительная, как в Мерхане, но достаточно крепкая, чтобы сдержать низших демонов. Башен не было, зато через равные промежутки стена расширялась, образуя площадки для стрелков. Ворота располагались и с севера, и с юга: к каждым вёл удобный съезд с торговой дороги. В общем, всё говорило о том, что здесь привыкли принимать гостей. Вот только гостями теперь были не купцы, а беженцы и солдаты.

Я направил караван к городу. Мы не прошли и полпути, как из ворот выехал отряд — пятеро всадников в доспехах войск Междуречья. Тронув перехана, я слегка ускорился навстречу. Ситранис, Мариатидис и Тадар последовали за мной.

Главным среди всадников был немолодой воин: седые виски, многоопытный взгляд. Его доспех был дорогим, но видавшим виды. А на плече красовалась нашивка тысячника. Осадив перехана, он внимательно осмотрел и нас, и первые ряды каравана.

— Воды и тени вам! Я Лашнах, тысячник войска Междуречья, — представился воин. — Кто вы и откуда?

Я кивнул Мариатидису. Молодой регой выехал чуть вперёд, выпрямился в седле и заговорил. Очень спокойно и уверенно, как и подобает аристократу его крови:

— Воды и тени тебе, Лашнах! Я Мариатидис, регой семьи Аравантис. Это караван беженцев из Мерхана. Мы идём в Ферунд в сопровождении отряда воеводы Ишера.

Лашнах перевёл взгляд на меня. Затем на колонну, растянувшуюся по дороге. Потом снова на меня.

— Откуда здесь такой большой отряд? — спросил он.

Пришлось объяснять. Я вкратце рассказал, как мы выдвинулись к Губуну, как встретили Рехта, как повернули к Мерхану. О том, что мы убили двух вождей, говорить не стал. Не время и не место. Лишь сказал, что мы отбили ночной штурм, а теперь возвращаемся.

Лашнах выслушал молча, вздохнул… И сказал то, чего я ждал, но боялся услышать:

— К Губуну точно нет смысла идти. Он, вероятно, пал этой ночью. Весть пришла под утро. Те, кто выжил, отступают сюда.

Стиснув зубы, я ругнулся себе под нос. В последнее время я всерьёз рисковал их снова сточить. А умеет ли кто-то из наших шептунов лечить не раны, а зубы — ещё неизвестно.

— Здесь мы собираем всех, кто уцелел, — между тем, продолжал Лашнах, кивнув себе за спину. — Беженцев, остатки войск, одиночек, отряды наёмников… Завтра утром попытаемся прорваться в Ферунд. Дорога на север пока открыта, но демоны рядом. Уверен, ночью будет штурм.

— Можем помочь, — сказал я. — Мой отряд умеет воевать с демонами. У нас есть шептуны, и есть опыт. Если объединимся, шансов прорваться будет больше.

Лашнах прищурился. Что-то прикинул в уме, глядя на мою колонну, на всадников и на телеги с ранеными. Затем коротко кивнул:

— Добро. Заезжайте в город. Найдите место для лагеря. Я буду в здании городского правления. Найдёшь меня там. Обсудим, как ночью держать оборону.

Он развернул перехана и поскакал обратно к воротам.

Караван втянулся в южные ворота, и я сразу понял: здесь нам будут не рады. И не потому, что не хотели видеть — наоборот, каждый выживший был на счету. А потому что места для такого количества людей не было. Совсем нигде не было.

Городок действительно оказался небольшим. Я даже не увидел нигде его названия: ни указателя у ворот, ни таблички в круге стен. А ещё он был застроен домами из сырцового кирпича. Эдакими очень типичными для сельского Приречья, с плоскими крышами и плетёными навесами. Никаких тебе черепичных скатов, никаких третьих и четвёртых этажей с балконами. Только приземистые, широкие постройки, тесно жмущиеся друг к другу.

В итоге, гостиницы и постоялые дворы выглядели этакими замками аристократии в море маленьких домиков.

Улицы сплошь были забиты людьми. Беженцы сидели и лежали прямо на земле, прижимая к себе узлы с пожитками. Между ними сновали солдаты в доспехах Междуречья, перекрикиваясь и раздавая приказы. Где-то плакал ребёнок, где-то ругались возницы, не поделившие проезд.

И да, с проездом были сложности. Телеги на улицах стояли вплотную, оставляя всего один свободный ряд. Остальное пространство было густо заполнено людьми. И чем дальше к центру города, тем больше людей.

— Весело тут у них… — пробормотал Ситранис, оглядывая толпу.

— Думаю, надо посмотреть место вдоль стен, — ответил я, хотя и сам сомневался, получится ли что-то найти.

Мы двинулись вдоль стены городка, высматривая место для лагеря. Гостиницы, мимо которых пролегал наш путь, были забиты под завязку. Чего уж там, даже в переулках стояли шатры и навесы из тряпок. Я заметил несколько семей, устроившихся прямо на крышах. Они сидели под тканевыми навесами, громко зевали и разговаривали, готовясь ко сну.

Место для нас нашлось на площади у северной стены. И сама площадь, и улица вдоль стены пока ещё оставались свободными. Я приказал разбить лагерь здесь. О шатрах речи не шло — только навесы из парусины, натянутые между телегами. Костров разожгли всего несколько: дров не хватало, да и дым в такой тесноте быстро стал бы проблемой. Люди разместились плотно, плечом к плечу. Зато влезли все, включая очень возмущённую близким соседством скотину.

— Истор, Ситранис, Тадар! Принимайте командование, — известил я, спешиваясь. — Я к Лашнаху.

Здание городского управления стояло в самом центре городка. Как раз там, где по улице даже пройти было сложно. Заметное, выше окружающих домов: целых три этажа. Правда, сложенных из того же сырцового кирпича, пусть и с каменным фундаментом. Стражник у потёртых временем дверей, узнав моё имя, махнул рукой внутрь:

— Второй этаж, кабинет градоначальника. Тысячник там.

Внутри здание выглядело лучше, чем снаружи. Стены оштукатурены, просто без росписей и украшений. Окна с резными наличниками застеклены, но не полностью: стеклянные только низ и середина. Стёкла оказались мутными, разглядеть в них что-то, наверно, и днём было сложно. Но вечерний свет худо-бедно пропускали.

Поднявшись на второй этаж, я нашёл самую вычурную дверь, за которой мог сидеть, по идее, лишь градоначальник. И, толкнув её, уверенно вошёл внутрь.

А там уже бушевал скандал. Друг на друга орали, стоя у стола и опираясь на него руками, двое мужчин. По всей видимости, тот самый градоначальник и знакомый мне Лашнах. Именно орали — не спорили, не обсуждали, а орали, перебивая и брызгая слюной.

— … я сказал: будем ждать! — надрывался градоначальник, тучный мужчина с красным лицом и жидкими чёрными усиками. — Придут подкрепления! Придут указы! Нельзя уходить без приказа!

— Какие подкрепления⁈ — в бешенстве вращал глазами Лашнах, стуча кулаком по столу. — Никто не придёт! Если не уйдём завтра утром, нас сожрут!..

— Тени вам в полдень, — громко произнёс я, перекрывая шум.

Оба замолчали и уставились на меня.

— Воевода Ишер, командир отряда наёмников — представился я местному главе. — Тысячник просил подойти.

Градоначальник оглядел меня с ног до головы. Его взгляд задержался на новом доспехе, на топоре у пояса, а напоследок и на моём лице. И, похоже, увиденное градоначальника не впечатлило.

— А, наёмник, — бросил он пренебрежительно. — Хорошо, что ты здесь. Скажи этому упрямцу, что надо ждать подкреплений! Ты же опытный воин. Сам понимаешь, что нельзя уходить без приказа!

Я молча прошёл к столу и встал так, чтобы видеть обоих.

— Мой путь в твой город начался в Илосе, — наконец, заговорил я, окинув спорщиков взглядом. — Я видел, как погиб Край Железного Кряжа, видел, как пали ханства, был в Эарадане, бил демонов на Сером Угорье, побывал в опустевшем Приозёрье…

Градоначальник открыл было рот, но я не дал меня перебить:

— Я понимаю, ты хочешь дождаться приказов и подкреплений. Это правильно, так всегда и надо поступать.

Градоначальник просиял, как золотой, а Лашнах глянул на меня зверем.

— Однако тут такое дело… Сейчас не всегда. Мёртвым не помогут ни указы, ни подкрепления. Мёртвые не оценят, как ты соблюдал порядок и поступал по правилам, — продолжил я, заставив мрачнеть градоначальника и сиять Лашнаха. — Ночь мы продержимся. У меня есть опыт, шептуны и бойцы, которые знают, как убивать демонов. А вот завтра лучше уходить. Демоны ведут себя странно в последнее время. Стали трусоваты, но всё ещё жаждут жизненной силы. Поэтому будут возвращаться снова и снова. Пока не пробьют стены и не перебьют здесь всех.

— А-а-а-а! Делайте, что хотите! — градоначальник сложил руки на груди и с размаху плюхнулся на стул, вполоборота от меня и Лашнаха.

— Хорошо, — тысячник тоже присел, и, напротив, повернулся ко мне. — Теперь о деле. Сколько у тебя людей?

— Чуть меньше четырёх тысяч, — ответил я. — Из них полторы — лучники. Остальные — копейщики, мечники, топорники. Все верховые.

Лашнах скептически хмыкнул:

— Для защиты стен переханы не нужны… Какую часть стены сможете прикрыть?

— Четверть окружности, — прикинул я. — Но я бы не ставил моих людей на стены. Мои люди — не гарнизонные солдаты. Они привыкли атаковать, а не сидеть за стенами.

— И что предлагаешь? — нахмурился Лашнах.

— Распредели полторы тысячи моих лучников по всей стене. Они будут стрелять сверху, кочевники это умеют. А остальных прибереги для вылазок. Мы выйдем за стены на переханах и будем драться снаружи. Мы так уже делали, и не раз.

Лашнах задумался. Я видел, как он взвешивает мои слова, и как сомневается. Вылазки за стены — это большой риск. Однако и толку на стенах от всадников — чуть.

— Ты уверен? Ночью, под стенами, бить демонов? — переспросил он, давая, видимо, последний шанс одуматься.

— Уверен. Если станет тяжело, всегда можем отойти, — ответил я. — И демоны за нами не пойдут.

— Почему? — удивился сотник.

— Мы умеем ставить защиту, через которую они нас не видят.

— А можете такую поставить на весь мой город? — радостно вскинулся градоначальник.

— Можем, если соберёте чёрный песок, который остаётся после демонов. Очень много чёрного песка, чтобы на периметр стен хватило. Но такую большую защиту осилит лишь один из моих людей, — сказал я, умолчав о том, что я и есть этот шептун. — И вымотается он так, что на следующую ночь не повторит.

Градоначальник сразу скис, а вот Лашнах принял к сведению и запомнил.

— Ладно, — кивнул он. — Твои лучники на стены. Остальные в резерв для вылазок. Где вы встали?

— На площади неподалёку от северных ворот, — ответил я.

— Я пошлю человека. Вам передадут охрану тех самых ворот, — сказал Лашнах.

В этот момент дверь кабинета распахнулась, стукнув об стену. На пороге стоял военный — высокий, широкоплечий, в помятом доспехе, покрытом пылью, чёрным песком и какими-то подтёками. На плече — нашивка тысячника, такая же, как у Лашнаха.

— Кто здесь командует? — спросил он хрипло, обводя кабинет взглядом.

— Я! — сверкнул глазами градоначальник, подаваясь вперёд.

— Я! — одновременно с ним рявкнул Лашнах.

Вошедший перевёл взгляд с одного на другого. Его губы скривились в горькой усмешке. А затем он повернулся к Лашнаху и произнёс:

— Я Ашрум, тысячник гарнизона Губуна. Мы вырвались оттуда сегодня.

Лашнах поднялся и шагнул к нему.

— Тысячник Лашнах! — представился он. — Что в Губуне? Как обстановка?

— Плохо, — кулаки Ашрума непроизвольно сжались. — Губун практически пал. Держится только дворец наместника и несколько кварталов вокруг. Везде демоны. Нужны подкрепления. Я пробился сюда с четырьмя сотнями, но половина моих людей ранена. Если мы не поможем, те, кто остался во дворце, не доживут до утра.

Лашнах помолчал. Потом покачал головой:

— У меня нет на это бойцов. В городе одни беженцы. Я не отправлю людей в Губун. Мы не пробьёмся, а просто поляжем. Лучше я помогу отступить к Ферунду тем, кто собрался здесь.

— Ты не понимаешь! — Ашрум шагнул вперёд, а его ноздри раздулись от сдерживаемого гнева. — Там, в Губуне, наши люди! Если не поможем, они все до единого погибнут!

— Я понимаю, — ответил Лашнах, и в голосе звякнула сталь. — Но и ты должен понять. Я не буду посылать людей на верную смерть. У меня приказ увести выживших. Я его выполню.

Ашрум глянул на него, как на врага. После чего обвёл комнату взглядом, заметил меня и уцепился за надежду:

— А ты? Ты, видно, воин не из последних!

— Ашрум, я воевода Ишер, — представился я. — Командир отряда наёмников. Мы шли в Губун, но вчера вечером нас попросили помочь в городе Мерхан, что был по пути… Я сражался всю ночь с демонами, видел, как они сплошным потоком идут на север. А сегодня видел разорённые селения и посёлки. У меня было восемь тысяч человек, а осталось всего четыре. Мы ничем не поможем Губуну, только сами на подходах поляжем. А беженцы без прикрытия до Ферунда не додйдут.

— Проклятье!.. — взвыл Ашрум, сорвав с головы шлем и кинув его об пол.

Тот, звеня, покатился по полу и остановился у моих ног. Поднимать его несчастный Ашрум не стал.

— Надо было всем из Губуна сегодня уходить… Прости, — я развёл руками, ничего не в силах поделать.

— Мы бились на этих стенах полночи, — добавил Лашнах, с сочувствием глядя на Ашрума. — У меня из тысячи на ногах осталось пять сотен. И ещё тысяча местного ополчения. Ашрум, мы и правда не подкрепление…

— Тогда я доложу начальству! — процедил Ашрум. — О твоём отказе!.. О том, что ты бросил гарнизон Губуна!..

— Докладывай, — Лашнах пожал плечами. — Я отвечу за своё решение.

Повисла пауза. Ашрум стоял, тяжело дыша, и я видел, как в нём борются гнев и отчаяние. А потом он резко выдохнул и сказал:

— Хорошо. Тогда мои четыре сотни и я сам переходим тебе в подчинение. Бери на себя ответственность, Лашнах. Завтра мы уходим вместе.

Лашнах кивнул. Градоначальник, о котором все забыли, что-то пискнул. Естественно, его дружно проигнорировали.

— Я пойду готовить своих людей к ночи, — бросил я Лашнаху, и тот молча кивнул.

А Ашрум наконец-то поднял с пола свой измятый в боях шлем.

Когда я вернулся к своим, солнце уже касалось горизонта. Площадь перед северной стеной была теперь забита людьми — и не только моими. Видимо, новые беженцы появлялись в этом городке, название которого я забыл узнать, постоянно. Мелкие военные отряды с севера, люди из окрестных и дальних селений…

Хорошо, что беженцы из Мерхана, которых мы вели за собой, уже устроились. Сидели на тюках, прижимали к себе детей, переговаривались вполголоса. Рехт с женой и маленькими дочками тоже, кстати, среди них мелькнул. И я, откровенно говоря, рад был видеть эти лица не на глухах, а вот так, нормально, вживую.

Мои бойцы поставили навесы из кожи и теперь отдыхали. На нескольких кострах готовилась еда для всех людей из нашего каравана. Переханов, гнуров и танаков в итоге согнали к стене, предварительно соорудив из телег загон. «Не наши» беженцы смотрели на стадо с осуждением, мол, и так места мало. Однако вслух никто пока не возмущался.

— Всем отдыхать, — отдал я распоряжение, проходя через лагерь. — Ночью повоюем. Кто не выспится, сам себе злодей.

Бойцы покивали, заулыбались, начали устраиваться поудобнее. Впрочем, кто-то и так уже спал, не теряя времени даром. Я же искал командиров, чтобы изложить план действий на ночь. Первым обнаружил Тадара у одного из костров. Немолодой хан сидел, скрестив под ноги, и точил клинок ровными размеренными движениями. Рядом стоял котелок с остывшей кашей, к которой он, кажется, и не притронулся.

Вчерашняя ночь дорого ему далась. Ему и его народу. Я похлопал соратника по плечу, усаживаясь рядом.

— Твоих людей расставим по стенам, — сообщил ему хорошую новость. — Распредели по площадкам, пусть бьют сверху. В ближний бой не вступайте без крайней необходимости. Не надо, чтобы твои снова гибли… Если демоны полезут на стену, отходите, пусть местные немного повоюют.

Тадар кивнул, не прерывая движения точильного камня. И чуть-чуть помедлил, пожевав сухими губами, прежде чем ответить:

— Сделаем, воевода. Стрел, правда, мало… Что-то собрали под Мерханом. Что-то тут удалось прикупить. Но всё равно маловато.

— Истор, что ли, деньги выделил? — смутился я.

— Ага… Не беспокойся. Я понимаю, тебе иногда не до того, — без какой-либо обиды на лице усмехнулся хан. — Но, к слову, нам бы надо пополнить запасы… В обозе, считай, почти пусто.

— Пополним, как возможность будет, — согласился я. — И скажи своим, чтобы поспали до выхода на стену. И ещё… Пусть смотрят, где скопления демонов будут появляться, и сообщают по цепочке на северные ворота.

— Договорились, — покивал Тадар, прощаясь.

Истор и Ситранис нашлись у телеги с оружием. Мой заместитель пересчитывал копья, а регой, привалившись спиной к колесу, что-то яростно жевал. Увидев меня, он быстро сглотнул то, что во рту, и помахал рукой с зажатым в ней, как оказалось, куском вяленого мяса:

— Ну что, брат, опять в седло?

А ведь этот человек ещё утром головой приложился так, что без сознания лежал. Поражаюсь я, если честно, воинам, которых с детства боевому искусству обучают. Чудеса живучести, и ни намёка на сотрясение черепной коробки.

— Опять, — подтвердил я. — Тысяча бойцов, верховыми. Будем выходить за ворота и бить демонов с тыла. Я, пока по лагерю шёл, приказывал всем ложиться. Но вы на всякий случай тоже пройдитесь. Проверьте, чтоб хоть пару гонгов бойцы покемарили.

— Сделаем, — Истор отложил очередное копьё. — Надо только дежурных назначить, чтобы разбудили остальных.

Мариатидиса я тоже припряг, дабы не отлынивал. У него, в конце концов, и свои дружинники есть, и ополченцы Мерхана.

— Твои люди смогут держать часть стены у северных ворот? — спросил я у молодого регоя, присаживаясь рядом.

Он поднял на меня взгляд и, улыбнувшись, кивнул:

— Ну… Поспать бы сначала!

— Надо будет встать там на дежурство. И там же, значит, пока укладывайтесь, — сказал я. — Ночью Ферт раскроет перед вами защитный купол. Скорее всего, демоны и трогать-то вас не будут.

— А, ну тогда хоть всю ночь! — с куда большим энтузиазмом согласился Мариадитис. — Рассказывали мне про ваш купол. Хорошая штука!

Договорившись с ним, я направился к Ферту. Ему я тоже объяснил задачу на ночь. Шептун покивал и заверил меня, что всё будет очень-очень хорошо. А я снова удивился тому, чего это у меня все такими покладистыми стали. Приболели, что ли?

Закончив с распоряжениями, я нашёл свободное место у одной из телег, сел на землю и принял из рук кашевара миску с похлёбкой. Есть не хотелось, но я заставил себя. Ночью силы мне ещё понадобятся. А днём я вообще не ел почти. Что тоже, кстати, странно…

Похлёбка была горячей, с кусками вяленого мяса и какой-то местной горьковатой зеленью. Я съел её до последней капли, вычистив миску лепёшкой, а затем лёг прямо там, где сидел. Под голову — щит, под бок — край плаща. Закрыл глаза и почти сразу провалился в сон.

Проснулся от шума. Лагерь оживал: кочевники уже шли на стены. Я слышал, как Тадар отдавал короткие приказы, как перекликались командиры. С другой стороны площади, судя по звукам, вовсю седлали переханов. Небо над головой темнело, звёзды ещё не зажглись, а на западе догорал закат.

Я поднялся, размял плечи и пошёл искать Истора. Мой заместитель, взобравшись в седло, зорко следил за происходящим вокруг. Заметив меня, он сам, не дожидаясь вопросов, подробно доложил, как обстоят дела:

— Кочевники ушли на стены. Люди Мариатидиса заняли ворота и стену рядом. Ферт взял триосмию, чтоб песок сыпать, и пошёл ставить купол. Мы почти готовы выдвигаться.

— Выступаем, — сказал я и взялся за поводья.

Пора. Ночь не будет ждать.

Из лагеря мы выехали, едва окончательно стемнело. До северных ворот добрались, пугая беженцев, которые пристроились по краям улицы. Люди Мариатидиса подняли решётку, и мы с облегчением выбрались за стены, на открытое пространство. Ферт действительно уже был на месте. И даже купол успел поставить, прикрыв часть стены, ворота и пространство перед ними.

Сначала ничего не происходило. Демоны не спешили штурмовать городок, что и понятно. Орда без вождя слишком мало собирает жизненной силы. И слишком много теряет, когда жертвы, вместо того чтобы стать жертвами, убивают демонов. Но, как я и подозревал, низшие всё-таки не могли долго противиться инстинктам.

И вскоре стали стягиваться к городку со всей округи.

— С юго-запада подходят группами! Скапливаются в двух полётах стрелы! — сообщили сверху.

Я махнул рукой, показывая, что услышал, и развернул перехана. Отряд, всё это время ждавший под куполом, двинулся за мной. Держась под стеной, мы обогнули городок с запада. И вскоре действительно выехали к скоплению врага.

Демоны собирались в отдалении. Сплошь низшие — песчаные люди, Кровавые Персты. На мой взгляд, их было не меньше нескольких тысяч. Они стекались с юга несколькими ручейками, но дальше не шли. Видимо, чувство, заменявшее им страх, подсказывало: не надо лезть на рожон.

А вот я оставлять эту нечисть в окрестностях не собирался. Перед глазами всё ещё стояли два маленьких глуха в разорённой деревне. Не хочу больше такого видеть…

Я приказал своим строиться клином. Сначала ехали шагом, не напрягая переханов. Шагов за сто до первых врагов перешли на рысь. А дальше рванули галопом. Земля гулко задрожала под тысячами копыт. Я выставил копьё, целясь в гущу врага, а следом за мной повторили воины. Они-то в темноте видеть, как я, не могли, но уже привыкли следовать примеру.

Мы врезались в толпу низших. Копьё пропороло песчаного человека, и тот рассыпался чёрным песком. Я перевёл наконечник на следующего, а ещё одного, который прыгнул на круп моего перехана, сбил кто-то из бойцов, скакавших следом.

Клин прошёл сквозь толщу врага. Мы неслись в облаке чёрного песка и пыли, оставляя за собой просеку, которая быстро заполнялась врагами. В какой-то момент демоны впереди закончились, а я проехал ещё немного, постепенно замедляясь — и начал разворачивать перехана, снова поднимая копьё. Не дав демонам и шанса опомниться, отряд пошёл на второй заход. Не знаю, что там было видно на стенах, но кричали оттуда очень радостно. Особенно, когда мы второй раз прорвались через вражескую толпу.

После второго захода я начал отводить своих к стенам. Потерь не было, но это не могло продолжаться вечно. Рано или поздно кто-нибудь ошибётся, и я лишусь ещё одного человека. Лучше бы этого избежать, взамен оставив демонам небольшой подарок.

Потянувшись к Дикому Шёпоту, я втянул энергию, разлитую в воздухе после гибели низших, и создал сотню «нашёптышей». Фигуры в чёрных доспехах, с такими же чёрными топорами, восстали из грязи и, получив приказ, бросились на врага. Толпа демонов и без того успела сильно поредеть усилиями моего отряда. Ну теперь и вовсе началась такая бойня, что можно было насчёт штурма какое-то время не волноваться.

— Отходим! — крикнул я и повёл отряд к стенам, забирая дальше на юг.

Мы проехали мимо южных ворот, повернули на запад, затем — на север. Когда проезжали вдоль западной стены, сверху донёсся крик:

— Воевода! Демоны скапливаются за торговым трактом!

Я махнул рукой, подтверждая, что принял, и повёл бойцов на запад. Здесь, за дорогой, и вправду скопилось ещё несколько тысяч низших. Нам их было не видно, зато вовремя заметили со стен. Тактику я менять не стал.

Мы прошли сквозь толпу четыре раза. Туда и обратно, туда и обратно. Переханы уже начинали уставать, копья ломались: я и сам копьё чуть потерял на третьем заходе. После четвёртого захода я снова создал сотню песчаных воинов, отправил их добивать остатки, а сам увёл отряд к северным воротам.

Под куполом, в безопасности, бойцы наконец-то спешились. Те, кто потерял копья, разбирали новые из запаса, сложенного у ворот. Раненые — а такие были — уезжали в город на лечение. А все, кто остался, сели отдыхать, ожидая новых сообщений со стены.

Мы выезжали ещё несколько раз. Каждый раз — новая цель, новое скопление демонов. И каждый раз проходило по одному сценарию. А вот спустя три гонга работать стало сложнее. Демонов вокруг городка становилось больше, но они по-прежнему не решались на штурм. Мы теперь объезжали стены постоянно, не делая перерывы. Я выбирал те группы, которые можно уничтожить быстро и без больших потерь. Ударили, отошли, скрылись под куполом. Снова ударили.

Под утро демоны всё-таки решились. Я как раз вёл отряд обратно к куполу, когда со стороны южной стены пришла в движение масса врагов. Тысячи ног, когтей и лап азартно заскребли по камню. Низшие покатились к стенам.

Я развернул перехана и, не заезжая под купол, повёл отряд вдоль стены. Низшие как раз успели до неё добраться. Они лезли вверх, цепляясь за кладку, и кочевники, стоявшие на площадках, стреляли чуть ли не в упор. Я видел, как один из гухулов, пронзённый тремя стрелами, всё равно карабкался. До тех пор, пока чей-то топор не сбросил его обратно. Вскоре, как и всегда, под стеной начали расти живые лестницы.

Мы ударили с фланга. Клин прорезал толпу демонов, как серп — траву. Песчаные люди превращались в труху, гухулы кувыркались под копытами. А вот Кровавые Персты огрызались, но их лезвия не доставали до всадников, мчавшихся мимо на полном скаку.

Со стены, когда мой отряд нёсся внизу, естественно, старались не стрелять. Однако сразу после в наступающих тварей полетели стрелы и камни. А с ними и заклятия городских шептунов, которых Лашнах расставил по стене. Яркие вспышки Холодного Света, вихри песка, ледяные иглы. Когда всё это многообразие достигло демонов, первая волна захлебнулась, а враги стали отступать, чего за ними обычно не водилось.

Больше попыток штурмовать стены не было. А едва небо на востоке посветлело, демоны и вовсе растворились в темноте, бросившись на поиски убежищ. Понимая, что бой, похоже, закончился, я приказал всем своим отдыхать. Что толку стоять на стенах, если можно ещё пару гонгов вздремнуть, раз уж не будет последнего натиска?

Утром город пришёл в движение. Едва лишь полноценно рассвело, Лашнах отдал приказ выступать. Мои люди выскользнули первыми, благо что ворота были близко. Мы отъехали по тракту чуть дальше и встали, со стороны наблюдая за происходящим.

Колонна беженцев начала вытекать из обоих городских ворот. Медленно- медленно, как густой сироп. На дороге эти два потока сливались в один и текли дальше на север, в сторону Ферунда. С беженцами я недавно уже намучался и не горел желанием снова слушать жалобы. Поэтому свой отряд вёл впереди, не удаляясь слишком сильно, но и не приближаясь к колонне.

Путь на север занял четырнадцать дней. Мы ехали медленно. Во-первых, потому что такая масса людей быстро двигаться не может. А, во-вторых, потому что большая часть беженцев шла пешком.

Людская река растягивалась, регулярно приходилось ждать отстающих. К тому же, в первые дни нам то и дело встречались отдельные отряды, ещё не знавшие, что Губун пал. Ополченцы, наёмники, воинские подразделения — все они шли на юг, надеясь успеть к битве. Я отправлял их к Лашнаху, пусть тысячник сам разбирается. Не проходило и пары чаш, как эти отряды разворачивались, чтобы уйти обратно.

Разведчики, шедшие впереди, то и дело натыкались на лёжки демонов. Днём твари зарывались в землю, прячась от солнца, так что заметить их было непросто. Но если замечали, то убивали их безжалостно.

Чтобы не страдали мои бойцы, я вперёд высылал песчаных воинов. Они топтались по земле над лёжкой, провоцируя демонов, и когда те вылезали — а вылезали они всегда, голодные и злые — мы добивали их. Чаще всего хватало самих «нашёптышей». Если нет, в дело вступали наши копья.

Дорога была той же самой, по которой мы шли на юг. И, тем не менее, за пару дней многое успело измениться. Те же поля, те же перелески, те же домики на горизонте. Однако нынче всё выглядело иначе. Мрачнее, пустыннее. Будто сама земля плакала над тем, что по ней прошла орда.

В селения мы не заходили. Я строго-настрого запретил приближаться. Слишком много домов, слишком много подвалов, слишком много укромных мест для демонов. Лашнах, принявший мои советы без споров, устраивал лагерь под открытым небом, на ровных лугах, подальше от деревень. Костры жгли только в центре, выставив тройное кольцо дозорных.

В первое время ночью демоны всё же нападали. К счастью, больших отрядов не было. Мы успели удалиться от их основных сил, и чем дальше уходили, тем меньше становилось врагов.

А вот колонна росла с каждым днём. К нам прибивались новые беженцы, новые отряды, новые одиночки… Кто в ней командует, уже никто доподлинно не знал. Лашнах давно растворился в этой сплошной массе людей. Солдаты Междуречья шли вперемешку с наёмниками, ополченцы — с крестьянами. О том, что Губун пал, и надо уходить, встречным людям уже рассказывал кто придётся.

Людская река текла на север, к Ферунду, растягиваясь больше и больше. А я, глядя на всё это безобразие, думал, что, если демоны сейчас массово ударят, мы не отобьёмся. Слишком много людей и страха, слишком мало порядка и защитников. На наше счастье, обезглавленные орды не спешили собираться в кучу.

Через четырнадцать дней впереди показался Ферунд. Точнее, его предместья и бесконечные войсковые лагеря, окружившие город снаружи. Оглянувшись назад, а затем снова вперёд, я понял, что вот-вот начнётся бардак, и мы до самой ночи будем искать место, где приткнуться. Так что передал командование Истору, а сам, пустив перехана в галоп, помчался к ближайшей палатке чиновников — столбить место.

Выполнить задачу удалось быстро, и я вернулся к отряду, чтобы показать путь. Мариатидис, попрощавшись, отправился в город со своими людьми. Он обещал замолвить за меня словечко перед командованием — во всяком случае, попробовать. А ещё прислать весточку, когда станет понятно, что в семье думают о моей просьбе.

Я надеялся, что молодой регой не забудет о договоре. Впрочем, как бы то ни было, вопрос будет решаться долго. И пока на первое место выходили другие, более насущные проблемы.

Лагерь поставили быстро. Пока мои люди вбивали колья и натягивали навесы, мимо текла к воротам Ферунда людская река. Беженцы, солдаты, телеги… А я смотрел на этот поток и думал, как говорили в моей прошлой жизни, как и рыбку съесть, и на дерево влезть.

Контракт на Губун мы, откровенно говоря, провалили. Это было предрешено. Разве что в тот вечер, когда я встретил Рехта, мы поскакали бы не в Мерхан, а в Губун… Однако я сомневался, и вполне резонно, что нам удалось бы пробиться.

Вождей мой отряд убил — это да. Однако кто поверит нам на слово? Доказательства, конечно, имеются. Но показывать их всем вокруг я не собирался. Шептуны предупредили меня, что стоят «демонические короны» недёшево. Да и я сам это понял, когда сравнил материал красных наростов с капелькой, вставленной в мой амулет ночного зрения.

Я всю жизнь не понимал, почему мало у кого есть подобные артефакты. А теперь начинал осознавать, что амулет был моим невероятным везением. Всё же орды приходят не так уж часто. И далеко не всегда удаётся найти и убить вождя. А в моём амулете служил основой именно кусочек «демонической короны».

В общем, наш трофей был не только доказательством победы, но и очень ценным товаром, который мог изрядно пополнить казну. И сбывать эту ценность я собирался через Мариатидиса и Ситраниса, под опекой их семей. За их долю малую, само собой.

А что касается Губуна и контракта… Надо было сходить в Гильдию Наёмников, выяснить, что делать в такой ситуации.

Утро выдалось тихим и солнечным. Я проснулся позже обычного. По ощущениям, тело наконец-то отдохнуло после долгого перехода. Я выспался, был полон сил, да и в голове неплохо прояснилось.

Выбравшись из шатра, я увидел, что лагерь не спит. Дымили костры, готовилась еда, зубоскалили, начищая оружие, бойцы. Я съел миску каши, выпил кружку горячего отвара и, размяв плечи, решил, что пора заняться делами. Контракт на Губун не был выполнен. И пусть у меня имелись весомые причины вернуться в Ферунд, однако надо было преподнести всё красиво. Так, чтобы к нам не возникло претензий у командования.

А для этого я решил сходить в Гильдию Наёмников. По идее, там могли прояснить, что в таком случае делать и как не потерять репутацию. Наверняка бывалые чиновники знают способ решить проблему. Я как раз выдавал Истору список распоряжений на день, когда подошёл Ситранис. Вид у приятеля был отдохнувший, а в глазах светилась тяга к приключениям.

— Брат, я с тобой! — заявил он. — В городе есть представители моей семьи. Хочу с ними связаться. Эти красные наросты, что мы с вождей сняли, надо оценить. Пусть люди из моей семьи этим займутся. Заодно сообщу им, что мы убили вождей. Надо, чтобы о нашей победе стали говорить.

— Хорошая мысль, — кивнул я. — Поехали тогда.

Сев на переханов, мы неспешно двинулись к Ферунду. Дорога была запружена беженцами с юга: крестьяне с узлами, телеги с домашним скарбом, старики, женщины, дети. Все они шли к Ферунду, рассчитывая найти за его стенами спасение. А вот на юг, в обратном направлении, не шёл почти никто. Лишь один отряд — две сотни стражников и один военный — промаршировал мимо по каким-то своим делам. Я проводил их взглядом и подумал, что эти уж точно не воевать отправились. Слишком налегке и слишком довольные.

У ворот скопилась очередь. Люди толпились, кричали, размахивали руками. Стража проверяла документы, и, судя по тому, как часто звучали отказы, пускали далеко не всех. Примерно одного из десяти. Остальных заворачивали, и те отходили в сторону с потерянным видом.

— Глупые люди, — негромко сказал Ситранис, с сочувствием глядя на толпу. — Думают, что городские стены их спасут. А ведь на стенах кому-то надо стоять и сражаться.

— Все думают, что за стенами безопаснее, — ответил я, придерживая перехана. — Пока не увидят первый полноценный штурм.

О том, что именно эти люди, рвущиеся в город, в итоге и окажутся на стенах, я даже не стал говорить. Удивительно, что стража пока ещё кого-то заворачивала. Другие бы, на месте властей Ферунда, всех пускали и никого не выпускали.

Наконец, подошла наша очередь. Я показал печать наёмника. Ситранис сунул под нос стражнику своё кольцо-печатку. Стражник, проверявший документы, кивнул регою, чтобы заходил в город, а меня придержал и задал вопрос:

— Цель визита?

— Иду в Гильдия Наёмников, — ответил я, убирая печать. — Есть вопрос по текущему заказу. Хотел бы кое-что прояснить.

Стражник обернулся к своему коллеге:

— Гильдия ещё не отбыла?

— Пока нет, — отозвался второй. — Вещи пакуют, но пока здесь.

Стражник вновь повернулся ко мне и приглашающе махнул рукой:

— Проезжай. Тебе повезло, наёмник. Ещё чуть-чуть, и не пустили бы.

Я въехал под арку вслед за Ситранисом и оглянулся. В направлении ворот по дороге, расталкивая людей, спешил отряд воинов — тот самый, что мы видели недавно. Большую часть стражников он где-то подрастерял, и теперь в сопровождении было всего восемь бойцов. Они явно намеревались пройти без очереди, и толпа, ворча, расступалась перед ними.

Спешившись в арке, мы с Ситранисом взяли животных под уздцы и пошли дальше.

— Сдадим переханов в стойла и возьмём повозку, — предложил приятель. — Идти-то далеко.

— Согласен, — кивнул я, и мы направились вдоль стены, выискивая свободные стойла.

Стойла удалось найти не сразу. В первых заведениях, в которые мы обращались, сообщали, что мест нет. И только спустя пару кварталов у нас приняли переханов, да и то за двойную оплату.

Ситранис как раз сетовал, что повозку в этой части Ферунда днём с огнём не сыщешь, когда из-за угла выбежали стражники. Те самые, что не так давно расталкивали толпу у ворот. И теперь они целенаправленно неслись к нам. Впереди бежал командир — судя по дорогому доспеху, регой. Увидев, что мы его заметили, он замахал рукой и закричал:

— Стой! Стоять, я сказал! Стоять на месте!

Я переглянулся с Ситранисом. Тот пожал плечами и демонстративно опёрся спиной о стену. Я тоже не двинулся с места. Стражники, запыхавшись, окружили нас полукругом. Незнакомый регой, тяжело дыша, остановился в двух шагах и упёр руки в бронированные бока.

— Я Мираш, тысячник войска Междуречья, — выдохнул он. — Кто такие, как зовут? Особенно ты вот!..

На этих словах он ткнул пальцем в меня.

— Ишер, наёмник из Илоса, — спокойно ответил я.

При имени «Ишер» тысячник выпрямился, и его лицо окаменело.

— Именем наместника Ферунда и командования объединённого войска Междуречья, приказываю вам обоим сложить оружие и сдаться! — отчеканил он и гордо выпятил грудь, а с ней и живот вместе с доспехом.

— А не обнаглел ли ты случаем? — ледяной тон Ситраниса был неподражаем, сразу видно происхождение. — С какой стати? Ты кто такой вообще, а?

Я с удивлением покосился на приятеля. Раньше его таким видеть мне не доводилось. А вот Мираш побагровел и принялся орать на радость изумлённым прохожим:

— Наёмник Ишер, называющий себя воеводой! И его отряд! Обвиняются в распространении паники на южной линии обороны! Это привело к бегству воинских отрядов от сил врага! Вас заключат под стражу до судебных разбирательств!

И я как-то сразу осознал, что история с Губуном пошла по плохому сценарию. Правда, по-прежнему недоумевал, при чём тут весь мой отряд целиком. В полном составе, что ли, разворачивали людей в сторону Ферунда?

— Мой отряд подчиняется моим приказам, — сказал я. — При чём тут они?

— Виновны все! — отрезал регой. — А меру вины определит суд!

Ситранис отлепился от стены и шагнул вперёд. Это произошло одновременно с тем, как стражники, повинуясь жесту командира, начали расходиться, беря нас в кольцо. Мой друг медленно, не сводя глаз с тысячника, стянул перчатку с правой руки и сунул кулак с печаткой ему под нос.

— Вот это видишь? — отчеканил он с угрозой. — Я регой из младшей семьи Транаис! Ещё одно слово, и я вызываю тебя на поединок чести! Прямо здесь! Прямо сейчас! И зарублю, как блеющего танака!

Тысячник от кулака отпрянул, но взгляда не отвёл. Сдавать позиции он явно не планировал.

— А ну! Шагнули назад, иухи помойные!.. — Ситранис обвёл взглядом стражников, — Встали к стене и не отсвечивайте, если не хотите проблем с моей семьёй. Вам ясно, паккалы тупые? Если хоть один вскинет копьё, можете идти копать могилы! И себе, и своим семьям!

Стражники замялись и стали отступать. Одно дело — брать под арест по приказу регоя какого-то наёмника. А другое — поднять руку на представителя младшей семьи. Регой войска Междуречья тоже догадался, наконец, что надо быть повежливее, и взял себя в руки.

Однако на своём стоять не перестал:

— Я настаиваю на аресте. У меня приказ.

— Ах ты… — Ситранис потянулся к мечу, но я перехватил его за плечо и развернул к себе.

— Тихо, — сказал я негромко, а потом повернулся к тысячнику: — Ты не можешь арестовать представителя младшей семьи без разрешения правителя города. У тебя есть такое разрешение?

Регой замер. Что-то промелькнуло в его глазах. То ли досада, то ли растерянность.

— Нет, — признался он. — Но я ведь должен арестовать отряд…

— Слушай, регой, ну ладно арестовать меня и наёмников! — заметил я. — Да ради всех богов. Но арестовать представителя младшей семьи… Я понимаю, это необычно, что такой аристократ путешествует с отрядом наёмников и подчиняется командиру-простолюдину… Но ты голову-то включи.

— Но хотя бы тебя я арестую! — упрямо заявил тысячник.

Ситранис снова рванул вперёд, но я опять удержал его.

— Пусть арестуют, — сказал я и, понизив голос так, чтобы слышал только приятель, быстро зашептал: — Найди Мариатидиса. Расскажи всё, что здесь случилось. Он разберётся, что с этим дальше делать.

Ситранис глянул на меня с недоверием, но спорить не стал. Кивнул и отошёл в сторону, разгневанно скрестив руки на груди.

Тысячник, явно довольный, что хоть кого-то арестовал, повернулся ко мне:

— Сдать оружие!

Я отстегнул перевязь с топором, снял со спины щит и протянул ему.

— Вещи нашёптанные, — предупредил я. — Если пропадут, буду очень недоволен.

Регой вырвал у меня топор с щитом и буркнул:

— Плевать я хотел на твоё недовольство!..

Стражники, осмелев, зашли мне за спину и стянули запястья грубой верёвкой. Я не сопротивлялся. Когда узел затянули, тысячник махнул рукой, и меня повели по улице — прочь от стойл, прочь от Ситраниса, вглубь города. Туда, где, видимо, находилось будущее место моего заключения.

Я шёл и думал, не придётся ли весь путь проделать пешком, но, к счастью, шагали мы недолго. У ближайшего поста стражи, который притулился у внутренней стены первого кольца, регой свистнул. И вскоре нам откуда-то из глубины выкатили телегу: грубую, без рессор, запряжённую низкорослым гнуром.

Меня, не церемонясь, подсадили в кузов, где уже грустили шестеро арестованных. Из них выделялся только один: явно воин из войска Междуречья, тоже попавший под арест. Остальные были обычными ворами и дебоширами из местных.

Телега загрохотала по мостовой. Мы проехали через первый круг, миновали ворота во второй, свернули с главной улицы — и двинулись вдоль стен. Вскоре впереди показались здания, очень напоминавшие крепости. Массивные, приземистые, сложенные из серого камня, они стояли вдоль внутренней стены. Вокруг них была своя даже не ограда, а полноценная стена. Однако, приглядевшись, я понял: эта стена направлена не наружу, а внутрь. Чтобы не выпускать тех, кто находится изнутри.

Несложно было догадаться, что я имею честь лицезреть городскую тюрьму.

У ворот, ведущих на её территорию, регой передал меня и других задержанных в руки местной стражи. Телегу вместе с нами, в качестве груза, закатили в просторный двор, где виднелись и другие такие же повозки, только пустые.

К нашей телеге устремилась охрана, и вскоре мы услышали приказ спускаться по одному. Каждого задержанного брали под руки и тащили дальше двое конвоиров. Я спрыгнул с телеги, размял затёкшие плечи — верёвка на запястьях натёрла кожу, но терпимо. Ко мне подошли двое хмурых мужчин с короткими мечами и дубинками у поясов. Подхватили под руки и молча, не говоря ни слова, повели внутрь.

В итоге, я оказался в помещении, где за столом, заваленным документами, сидел толстый чиновник. С двух сторон встали те самые двое стражников, показушно поигрывая дубинками. А чиновник обмакнул перо в чернильницу и уставился на меня:

— Так-так… Имя?

— Ишер. Наёмник из Гильдии Наёмников Илоса под номером триста пятнадцать, — отозвался я.

— Обвинение? — спросил чиновник.

— Понятия не имею. Спросите у тех, кто меня арестовал, — я с нарочитым спокойствием пожал плечами.

Чиновник хмыкнул и начал записывать.

— Документы на Ишера были? — спросил он у моих конвоиров.

— Да, были, — кивнул один, протягивая несколько кусков кожи.

Чиновник принял их, бегло прочитал и изрёк уже знакомое:

— Так-так…

После чего взялся за опись изъятых вещей. Второй конвоир выложил на стол мой топор и щит. Глаза чиновника загорелись. Он поцокал языком, разглядывая нашёптанную сталь, и вывел в графе: «Топор железный, щит дощатый».

— Эй, — сказал я. — Топор стальной, заговорённый. Щит тоже. Я вижу, что ты там пишешь.

Чиновник поднял на меня взгляд и ухмыльнулся:

— Такое оружие не должно принадлежать преступнику. И, тем более, не должно ржаветь в подвалах. А дело твоё, наёмник, уже решённое. Обвинение пришло от командования объединённого войска Междуречья. Не обессудь, но даже суд в вашем случае будет так, больше для виду.

И, снова склонившись над бумагами, продолжил строчить. Затем прервался, выложил на стол мой кошель, вытряхнул содержимое… И, не моргнув глазом, записал: «Медь (зо) и серебро (6)». Золото, да и лишнее серебро ловко исчезло в ящике стола.

Будто этого было мало, чиновник оглядел меня с ног до головы и вывел в описи: «Доспех кожаный с бронзовыми вставками».

— Снимай броню, — приказал он, буквально источая жадность.

Стражникам пришлось развязать мне руки. Я не сопротивлялся: драться со всем Ферундом было бессмысленно. Отстегнул ремни, стащил наплечники, расшнуровал нагрудник. В тот момент, когда последняя деталь доспеха легла на стол, по серебристой поверхности пробежали капли воды.

Сперва мелкие, как роса, затем — крупнее.

Доспех потемнел, и через несколько ударов сердца на столе лежала моя старая броня. Бронзовая, иссечённая, с вмятинами от когтей демонов.

Чиновник отшатнулся, едва не опрокинув на пол свой стул.

— Это что такое! Гнусный шёпот!.. — заверещал он, тыча пальцем. — Обман!.. Тёмный шёпот!.. Так и запишу…

Я пожал плечами, понимая, что спорить уже бесполезно:

— Как скажешь.

Чиновник, справившись с приступом страха, придвинул ко мне кусок кожи, на котором строчил, и затребовал подпись. Я взял перо, быстро начертал поперёк листа: «ЧИНОВНИК СОВРАЛ ВО ВСЁМ», расписался и отодвинул бумагу обратно. Мой оппонент прочитал, и его губы сначала скривились, а затем растянулись в мерзкой улыбке.

— Это ничего не изменит, наёмник, — доверительно сообщил он. — Дело-то решённое… Составлю другую бумагу. Подпись подделаю. Не переживай… Увести его!

Оружие и доспех было жалко до слёз. Я прекрасно понимал, что оно даже на склад не пойдёт. Сразу отправится к перекупщикам. День-два, и можно смело о своих вещах забыть. И если облом чиновника с доспехом грел душу, то мой топор… Не думал я, что потеряю его из-за липких ручонок какого-то тюремного крючкотвора.

Конвоиры схватили меня под руки и повели прочь. Мы спустились по каменной лестнице куда-то вниз, под землю. Факелы на стенах горели тускло, воздух становился всё более спёртым. Наконец, спуск под землю закончился, и меня передали тюремщикам. Вместе с глиняной табличкой, на которой, как я понял, были записаны мои преступления.

Работники нижнего уровня приняли документ, кинув на полку в ряд с двумя десятками таких же. А затем предупредили меня, чтобы «не баловал тут», взяли под руки и повели длинным коридором.

По обе стороны тянулись решётки тюремных камер, битком набитых людьми. Грязные лица, тихий гул голосов и руки, вцепившиеся в прутья. В воздухе стоял запах сырого камня и нечистот. Похоже, меня ждали не самые приятные условия отдыха.

Перед одной из камер тюремщики остановились. Двое из них принялись плашмя бить короткими мечами по решётке, выкрикивая:

— К стене! Лицом к стене! Живо!

Заключённые, человек пятнадцать, нехотя поднялись и, лицами к камню, выстроились у противоположной стены. Третий тюремщик отпер дверь, втолкнул меня внутрь и тут же захлопнул решётку. Лязгнул замок. Шаги тюремщиков стали удаляться.

А заключённые в моей камере повернулись ко мне. И пока меня разглядывали местные старожилы, я стоял у решётки и разглядывал камеру.

Небольшая, шагов пятнадцать в длину, десять в ширину. Три стены из грубого камня, четвёртая — решётчатая, выходившая в коридор. Единственный свет давал масляный светильник, горевший в проходе между камерами. Внутри было темно, сыро и воняло так, что хотелось дышать через раз.

На полу валялось двадцать четыре лежанки. Мешки, набитые прелой соломой, от которой несло плесенью и немытым телом. Каменный пол, скорее, угадывался под слоем грязи и песка, нанесённого сюда десятками ног. У одной из стен стояли три ведра. Запах от них шёл такой, что в их назначении сомневаться не приходилось.

Что касается моих новых соседей… Стоило взглянуть на них, как я заметил, что они делятся на две группы. И если в одной были люди военные, ну или хотя бы ополченцы и наёмники, то вторая, самая многочисленная, мне очень не понравилась…

В этой жизни в тюрьмах я бывал. Перед Долгой Осадой, пока опускался на дно общества, приходилось. И пусть туда я обычно попадал в «состоянии нестояния», зато потом, отсиживая положенный срок, научился определять, кто есть кто среди заключённых, и какие расклады у местных сидельцев. Можно сказать, у меня был глаз-алмаз.

И сейчас я видел чёткий расклад: семнадцать из двадцати двух человек здесь были из тех, кто в обычной ситуации никогда бы не объединился между собой. Разбойники, воры, контрабандисты, душегубы и просто бузотёры. И если эти ребята выступают в одном строю, значит, объединились против кого-то другого. А кого?

Достаточно было посмотреть на пятерых оставшихся, чтобы понять. Объединились против них. И не только с целью поставить на место. Их целенаправленно унижали. Я спокойно обернулся к решётке, посмотрел на соседние камеры — та же картина. И вот тут у меня в голове что-то щёлкнуло, и недостающие кусочки картинки встали на места.

И странные обвинения, и поспешный арест, и военные в камерах, и стремительное падение Губуна… Кто-то там, в командовании, крупно облажался, как говорили в моей прошлой жизни. А чтобы больно не прилетело, повесил вину на других — и теперь выгораживал себя, попутно ломая тех, кто мог бы рассказать правду.

Ошибка, правда, вышла с Ситранисом, который был командованию неподсуден. Потому как не был приписан к войску, а просто состоял в моём отряде. На него вся надежда и оставалась. Впрочем, я и в камере мог неплохо устроиться… Жаль, что исключительно до прихода орды. А дальше пришлось бы хорошенько покрутиться. Чтобы выбраться и из камеры, и из города, и вообще из Приречья. И, главное, чтобы вытащить из грядущей задницы своих людей.

Обернувшись к сокамерникам, я снова внимательно их осмотрел. Кто-то из них, по тюремным традициям, «старшой», вот его и надо валить первым. Поначалу я всегда так делал в Кечуне, и всегда работало. Потом, правда, научился вписываться в атмосферу, потому что так было спокойнее и выгоднее… Однако сейчас второй вариант мне не грозил.

Местная преступная братия честно отрабатывала заказ. Поэтому и был в каждой камере такой схожий состав из преступников и военных. Да и военных наверняка приводили по одному, чтобы преступникам легче было давить. Всё-таки военные — они хоть чему-то, но обучены. Организаторы всего этого представления решили не рисковать.

Я бросил взгляд на военных в своей камере и понял: не помощники. Их уже успели поломать. Не до состояния безвольного тела, конечно, но запугали изрядно. У одного пальцы как-то не так в стороны смотрят, другой в кровоподтёках и синяках, а ещё один, совсем молоденький, вообще плачет…

Нет, эти мне точно не помогут. Им ещё веру в себя восстанавливать после разного рода унижений. Я же всю эту разбойную братию знаю, они страсть как любят самоутверждаться за чужой счёт.

— Гляди, свежее мясо… — с напускной ленцой донеслось от группы сидельцев.

— Ещё один служивый. Будешь нашим служкой? — насмешливо добавил кто-то ещё.

— Пусть вёдра вылизывает! — весело поддержали из группы.

Они заржали. Я промолчал. Старшого найти не удавалось. Что и неудивительно, тут же с миру по нитке в камеру собрали. Может, и не выделился ещё…

Но!

А чего я, собственно, кулаками пытаюсь дело решить? Их семнадцать рыл, а я — один и без оружия. Мне как-то и против шести удавалось выстоять. Но выстоять — не равно победить. Против семнадцати можно и не мечтать. Верно? Но я же не только воевода, наёмник и просто славный парень, несмотря на то, что мрачный и неразговорчивый.

Я ещё и шептун. А это даёт преимущества, знаете ли.

Я оглядел камеру вновь, уже более предметно. Грязи на полу хватает, как и песка. Природные жидкости можно заимствовать из ведёр. Вонюче выйдет, конечно… Зато и аргументы у меня станут убедительнее.

Уголовники, между тем, начали приближаться ко мне. Неспешно, с ленцой, как люди, которые делали это уже много раз и знали, что жертве некуда деваться. Они обходили меня с двух сторон, отрезая от решётки. В камере напротив зашевелились — там, в таком же полумраке, сидели такие же заключённые, и теперь они прильнули к прутьям, радостно улюлюкая:

— Давай, в этот раз пожёстче!

— Служивых учить надо!

— Его очередь пол вылизывать!

— Пусть знает своё место!

Я закрыл глаза и начал шептать. Негромко, почти беззвучно, но достаточно, чтобы мир подчинился. Грязь и песок на полу вздрогнули, поднялись в воздух и закрутились тонкими нитями вихрей. Песчинки, раскрученные до такой скорости, что их не было уже видно, помогали в споре даже с демонами песка. Подчиняясь моей воле, вихри хлестнули по уголовникам.

Они заорали. Разом, все семнадцать, хватаясь за глаза, за лица, с которых стекала кровь. Песок резал кожу, забивался в нос, в рот. Кто-то попытался броситься на меня, но вихрь быстро поставил его на колени, а потом отправил обратно к стене. Кто-то кинулся к стенам, надеясь укрыться, и врезался в вёдра. Два из них опрокинулись, и содержимое хлынуло на пол, смешиваясь с грязью. Вонь стала такой нестерпимой, что сложно было не поморщиться.

— Кто-то сегодня будет вылизывать пол… — пробормотал я.

Сквозь вопли и проклятия уголовников я услышал в коридоре топот… И немедленно отпустил шёпот. Вихрь опал, песок осыпался на пол. Уголовники, покрытые порезами, с ужасом смотрели на меня, вжимаясь спинами в стены. Военные, наоборот, оживились, но благоразумно молчали.

К решётке подбежали трое тюремщиков. Один вцепился в прутья, оглядел камеру и заорал:

— Что за крики⁈ Кому зубы выбить⁈ Что у вас происходит, а⁈

Из камеры напротив тут же завопили:

— Вы кого привели⁈ Он шептун! Ополоумели шептуна в общую камеру сажать⁈

Кстати, я успел обернуться и запомнить урода, который сейчас рот открыл.

Тюремщик тоже развернулся к кричавшим:

— Заткнись! Нет тут никакого шептуна! Наёмник это!

— Есть! Мы видели! Он вихрь поднял! Прямо из грязи! — закричал ещё один правдоруб и заткнулся, поймав мой заинтересованный взгляд и добрую улыбку.

Вот не понимаю, чего они возмущаются? Сами же просили пожёстче. Ну и вот, прямо как заказывали.

— Сказал, заткнись! — тюремщик ударил дубинкой по решётке. — Ещё один звук, придём и всем подряд кости ломать будем! Поняли⁈

В камере напротив притихли. Тюремщик повернулся ко мне, а я, наоборот, отвернулся, разглядывая свою камеру и разгром, который учинил. Дубинка просунулась сквозь прутья и чувствительно ткнула в мою спину.

— А ты, — процедил тюремщик, — сел и не отсвечивай. Понял?

Я сдвинулся ровно настолько, чтобы этот умник не мог снова меня ткнуть. И продолжил стоять, но теперь повернулся к нему лицом. Тюремщик что-то забурчал себе под нос, однако нарываться не стал.

Постояли мы так ещё где-то сотню ударов сердца, и тюремщики-таки отправились восвояси. А я дождался, когда они уйдут подальше, и поднял в нашей камере одного песчаного воина — на большее грязи не хватило.

После чего подошёл к решётке, посмотрел на камеру напротив и улыбнулся.

Там кто-то начал жалобно подвывать. А потом уже поскуливать начали все, когда грязь в их камере сформировалась в фигуру «нашёптыша» в чёрных доспехах и с топором.

— А тех двоих стукачей, которые рты открыли и тюремщикам начали лить, найдите и окуните пару раз в вёдра… — озвучил я «соседям» напротив, причём очень добрым голосом. — А кто ещё додумается пасть свою распахнуть, больше её не закроет. Это я вам обещаю.

Я медленно развернулся к своим сокамерникам. Те уже сгрудились у стены с вёдрами, и сами заблаговременно вымазавшись в испражнениях. Однако продолжали на меня злобно смотреть. Видимо, урок вежливости не был усвоен.

— А теперь вы… — я на миг задумался.

На что один из сокамерников, мужчина средних лет, с лысиной, половинным набором зубов и пустой глазницей мне заявил:

— Пусть ты и шептун, а дрыхнуть тебе надо!

— Мне да, — согласился я и указал на песчаного воина. — А вот ему — нет.

Ну а раз «старшого» я только что выявил, вернее, он сам проявился, надо было пользоваться ситуацией.

— А ну-ка выбей ему второй глаз, — приказал я «нашёптышу».

Метнувшись вперёд, тот нанёс молниеносный удар пальцем левой руки. Вопль ослепшего бандита прокатился по тёмному коридору. Громко вышло, я даже поморщился, ожидая снова услышать топот тюремщиков. Однако тех, видимо, одиночные вопли не смущали, исключительно серийные.

— Сволочь! Ублюдок! — ревел ослеплённый бандит.

И тем самым нарывался на закономерный в такой ситуации вопрос:

— Тебе язык, что ли, жмёт, падаль? Так продолжай вякать. У тебя наверняка и ещё есть, что отрезать, — я снова улыбнулся и посмотрел на притихших бандитов. — А вы пока начинайте… Что там предлагали мне? Вылизать языком камеру? Отлично! Тогда начинайте, вам уже пора!

В первом кольце Ферунда живёт знать. Каждый дом здесь — это маленький дворец. Я сумел по достоинству оценить эти красоты, выглядывая в окно возка. Всё вокруг дышало роскошью и богатством. Мрамор трёх цветов, редкие породы древесины, бронзовые ограды… Если одну такую разобрать, можно целое войско копьями обеспечить — честное слово.

Ровные мостовые, густые заросли деревьев и кустов в садах, позолоченные элементы на фасадах, большие застеклённые окна. Всё здесь прозрачно намекало, что в столице Приозёрья живут очень состоятельные люди. Я никогда не был в городах Междуречья, но подозревал, что там будет ещё дороже и богаче.

Возок заехал на земли одного из таких маленьких дворцов. Дальше мы с регоем, вытащившим меня из-за решётки, пошли одни, а работники тюрьмы отправились обратно. Охрана дворца, стоявшая на входе, вытянулась при виде моего сопровождающего. Один из охранников немедленно постучал молоточком, висевшим у двери. Не прошло и пяти ударов сердца, как нам открыли, и мы с регоем прошли внутрь.

Что могу сказать? Внутри тоже было и дорого, и очень богато. На мой взгляд, слишком. Местами роскошь была до неприличия кричащей. Однако в Вечных Песках умеренность в таких вопросах — не в чести.

Комната, куда меня привели, была не слишком большой, зато уютной. Два окна на стене, между ними камин, в котором горел огонь — хотя утро было тёплым. И это, кстати, чувствовалось. Особенно когда ветер врывался в комнату через открытые окна, развевая лёгкие занавеси. Жуткое транжирство, если вдуматься. Зато огонь добавлял уюта.

В центре помещения стоял круглый стол. Он был идеально круглым, будто подчёркивая, что сидящие за ним люди должны быть равны. Тем не менее, я отлично видел, что все они принадлежат к разным слоям населения. И чувствуют себя за столом очень по-разному.

Свободнее всего держался могучий регой в очень дорогой, стальной, но с золотым тиснением, броне. И наверняка ещё очень тяжёлой. Тем удивительнее было, что регою она совершенно не мешала. Вёл он себя так свободно, будто не в сталь закован, а одет в удобный халат.

На вид ему было лет сорок, но с аристократами никогда не угадаешь. Совсем другой уровень жизни. С тем же успехом ему могло оказаться и шестьдесят. Волосы уже были тронуты сединой, но ещё удерживали насыщенно-чёрный цвет. Широкое смуглое лицо выглядело настолько спокойным, будто выточено из камня. И только глаза на нём были яркие и живые. И стоило мне войти в дверь, как они сразу же впились в меня взглядом, ощупывая с ног до головы.

Рядом с этим регоем, по левую руку, сидел жрец. Судя по символам, служил он Отцу Песков. И вот жрец себя чувствовал здесь не в своей тарелке. Нервничал, то и дело вытирал пот со лба и косился на регоя. А может, ему просто было слишком жарко — этого тоже не стоило исключать. Тем более, жрец достиг уже почтенного возраста, пусть и выглядел бодро.

По правую руку от регоя сидел аристократ. Чтобы это понять, пришлось к нему приглядеться — всё-таки человек был без доспеха. Однако манеры не позволяли обмануться. Безупречное поведение, владение эмоциями и лицом. Этого человека нельзя было назвать молодым. И, тем не менее, сидящему рядом регою он в возрасте уступал.

Кроме того, за столом обнаружились Ситранис и Мариатидис. Правда, рядом с каждым из них присутствовали люди постарше. Ситранис пришёл со статной женщиной в богатых одеждах. Дама не сегодня распрощалась с молодостью, однако выглядела обворожительно. К слову, участие женщины на таком собрании как бы намекало, что личность она неординарная.

А Мариатидиса сопровождал подтянутый старик с колючим взглядом. Эдакий классический аристократ-управляющий на службе семьи. Нечасто они встречались за пределами Междуречья и Приречья. Однако иногда я таких видел и на окраинах, если они приезжали продвинуть интересы своих семей.

Ещё два человека сидели немного особняком. И ото всех, и друг от друга. Один был, определённо, регоем, и очень влиятельным. Однако опять-таки без доспеха. Возраст у него был за пятьдесят, как минимум. При этом аристократом регой не выглядел. Это бросалось в глаза. И лицо недостаточно породистое, и руки грубоватые. Да и поведение его выдавало: он ощущал себя чужим на этом празднике жизни.

А вот последний человек у меня в сознании чётко связался со змеёй. И не потому, что я подозревал в нём подлость или лживость. Нет, я про него вообще ничего пока не знал. Но он был быстрым, опасным и, кажется, убийственно ядовитым. А когда он смотрел на кого-то, возникало ощущение, что его взгляд просвечивает человека насквозь.

Не знаю, о чём все эти люди говорили до того, когда я пришёл. Однако стоило мне перешагнуть порог комнаты, как они, не сговариваясь, замолчали и уставились на меня. Вот только я догадывался, что здесь происходило в моё отсутствие. Почти наверняка это был нешуточный торг. Ведь посреди стола лежал фрагмент красного нароста из «демонической короны».

Я снова вспомнил про маленькую частичку в моём амулете ночного видения. К слову, он обладал, похоже, ещё одним ранее неизвестным мне свойством. Перед арестом меня обыскивали и сняли все украшения, даже браслет-пропуск в Ферунд, который был на запястье. А вот амулет проглядели. Хотя я точно помню, что ворот оттягивали и проверяли шею. Похоже, снять его мог исключительно я сам.

— Воды в зной и тени всем вам в полдень! — поздоровался я с высоким обществом.

Регой, сопровождавший меня, коротко поклонился и обратился к «главному»:

— Воевода Ишер доставлен, владыка Итритис!

«Значит, владыка? — подумал я. — Всё увлекательнее и увлекательнее…»

Даже в среде аристократов мало кого называли «владыками» и «господинами». Видимо, особо знатный был человек. Он, к слову, ещё долго смотрел на меня своими живыми глазами с каменного лица. А затем, когда я уже думал, что статуи не разговаривают, наконец, открыл рот:

— Мира тебе, Ишер. Вижу, ты не торопился?

— Я очень торопился, регой, — растянул я губы в широкой улыбке. — Но нельзя же приходить к уважаемым людям, урча голодным животом и распространяя запах экскрементов, которым пропиталась моя старая одежда. Подумав, я счёл это не лучшей платой за возвращение из клетки.

— Отчего же ты тогда не облачился в доспех? — с усмешкой уточнил Итритис.

— Так нет его, регой, — снова улыбнулся я. — Оружие-то с трудом удалось вернуть.

— Тюремный чиновник составил подложную опись изъятого имущества и пытался его продать, — подал голос сопровождавший меня регой. — Сейчас с ним работают мои люди. Мы найдём всех причастных.

— Лучше бы передали задачу Сариатису… — Иритис нахмурился. — Он в таких делах лучше разбирается. И найдите воеводе хороший доспех на замену, пока ищете его. Ты уж прости, Ишер, но одежда аристократов на тебе сидит отвратительно.

— Никогда не умел её носить, регой, — я встретил его взгляд спокойно, без тени уязвлённого самолюбия.

Иритису, кажется, это понравилось. Сложно понять, когда только глаза на лице и выдают эмоции. Я, конечно, наблюдателен, но есть же пределы и у меня.

— Присаживайся за стол, Ишер. Нам есть о чём поговорить, — между тем, предложил Иритис. — Я сейчас представлю всех присутствующих. Слева от меня ты видишь жреца из главного храма города, посвящённого Отцу Песков. Служитель Ларш тут для того, чтобы кое-что прояснить с тобой по жреческой части. Справа от меня сидит уважаемый Бирантис, временно взявший на себя полномочия наместника города. И не спрашивай, куда делся наместник… Мне и самому хотелось бы знать.

Продемонстрировав лёгкую усмешку, Иритис тут же стёр её с лица. А затем вернулся к делу и, указав на второго воина за столом, представил его:

— Это Вирмин, новый командующий объединённым войском Междуречья на землях Западного Приречья.

После чего указал на «человека-змею»:

— А это Сариатис, сыскарь из Тринадцатого Управления Ас-Арахаманы. И не надо вздёргивать бровь, Ишер. Тринадцатое Управление было, есть и будет. И по-прежнему действует в интересах всего Края Людей.

При Последнем Царстве, чтобы править всем Краем Людей, царь создал так называемые «управления». Каждое занималось своими задачами и областями. Всего их было, как известно, двенадцать. И многие существовали до сих пор, ограничив свою власть пределами Ас-Арахаманы. Однако было много баек, слухов и сказок про Тринадцатое Управление. Похоже, слухи эти были правдивы. Я и раньше об этом догадывался. А теперь мне в открытую сказали.

А если в начале разговора тебе выдают страшную тайну, ещё и про Тринадцатое Управление… Следует либо готовить шею к верёвке, либо грудь к наградам, либо и то, и другое сразу. Однако это, по всем остальным признакам, был не мой случай.

— Твоих… Кхм… — Иритис перевёл взгляд с Ситраниса на Мариатидиса. — Друзей… Я представлять не буду. А вот их спутников назвать не поленюсь. Прекрасная Араилата является представителем союза молодых семей, в который входит младшая семья Транаис. А Спенон представляет в Ферунде интересы семьи Аравантис.

В свою очередь, я вежливо кивал каждому из тех, кого мне представляли. А вот садиться на единственный свободный стул не спешил.

Сверху обзор подробностей всегда лучше. А я старательно запоминал каждого из тех, кого мне показывали.

— А меня, как ты уже слышал, зовут Иритис, — наконец, представился сам регой. — И хоть я выходец из семьи Гелатис, но в настоящее время представляю Совет Старших Семей.

Я вновь вежливо кивнул. И только теперь позволил себе занять место за столом. Прямо между Араилатой и Мариатидисом.

— Раз уж ты наконец-то пришёл, — Иратис вновь позволил себе дозированную усмешку, — то приношу тебе извинения за досадный арест, осуществлённый по приказу прошлого командующего объединённым войском Междуречья. Это была ошибка, которая уже исправлена. Как и ещё ряд ошибок бывшего командующего. Все мы надеемся, что Виримин, благодаря своему опыту и знаниям, справится с этой ролью лучше предшественника.

На мой взгляд, извинения можно было принести и менее безразличным тоном. А как же покаяться в своих ошибках? На удивление, регой меня отлично понял, поэтому пояснил:

— Да, извинения могли бы быть более искренними… Однако прошу тебя учесть, что власть не может ошибаться. Ошибаться могут только люди, которые входят в эту или иную власть.

Сомнительное утверждение, однако спорить я не стал. Ещё чего не хватало. Иритис некоторое время разглядывал меня, а потом качнул головой:

— Признаюсь, не думал, что ты настолько молод, воевода. Слышал о тебе ещё в прошлом году, когда всё только-только началось, и представлял тебя иначе.

— Если мне будет позволено, могу я задать вопрос воеводе? — неожиданно встрепенувшись, заговорил Сариатис, «человек-змея».

— Прошу, — рановдушно пожал плечами Иритис.

Правда, здесь он ошибся. Отреагировал чуть раньше, чем человек, которому задали внезапный вопрос. Ни единой доли мгновения на то, чтобы обдумать ответ. И вот это наводило меня на мысли, что вся сцена заранее согласована. Но я, конечно, сделал вид, что поверил.

— По свидетельствам очевидцев, во время ночёвки в городке Пшеран вы были одним из тех, кто отдел приказ начать отступление к Феранду и отговаривал всех от попытки отбить Губун. Это так? — спросил Сариатис и впился в меня немигающим взглядом.

И вправду, «человек-змея». Хорошо, что подобные уловки слабо на меня действуют. Коленки не дрожат, преступления не вспоминаются, ладони предательски не потеют. И даже сердце не начинает обеспокоенно «частить».

— А Пшеран — это где? — спросил я, усмехнувшись абсолютно искренне.

Я, конечно, догадывался, о каком городке речь. Но мало ли?

— Вы не были в Пшеране? — выразил удивление сыскарь.

— Я много где бывал. Когда-то весь Край Людей прошёл с севера на юг, — ответил я спокойно. — Но я редко запоминаю названия маленьких поселений. Где находится этот Пшеран?

— Это торговый город, к северу от Губуна по торговой дороге в Ферунд, — сообщил мне «человек-змея» Сариатис.

— Там, где мы отбивали штурм после Мерхана! — добавил Ситранис, окончательно развеивая мои сомнения.

— А-а-а, так это был Пшеран… Ну хорошо, — кивнул я.

— Мне повторить мой вопрос? — устало спросил Сариатис.

— Не нужно, я его отлично помню, — покачал я головой. — Единственный отряд, которому я мог отдать хоть какие-то приказы в Пшеране, это отряд моих людей. В городе имелся градоначальник, который мог приказывать жителям. А ещё как минимум два тысячника объединённого войска Междуречья. Они могли отдавать приказы своим подчинённым и, возможно, городскому ополчению.

— А градоначальник Пшерана утверждал, что именно вы сказали, будто ждать подкреплений не стоит, — вновь немигающе глянул на меня Сариатис.

— Я не так сказал, — ответил я с улыбкой. — Когда градоначальник требовал от меня сказать, что надо ждать приказов из Ферунда и подкреплений с юга, я ответил ему, что, да, мол, по всем правилам так и надо.

— Вот как… — кивнул Сариатис, с задумчивым видом посмотрев в окно.

— А потом добавил, что мёртвым наплевать на приказы и подкрепления. Да и на то, что они были правы и действовали как надо, — честно добавил я.

Иритис захохотал в голос. А Сариатис удивлённо вскинул брови:

— То есть… Ты не отрицаешь? — спросил он.

— Меня просили высказать своё мнение, я его высказал, — развёл я руками. — Я видел маленький городок, где было полторы тысячи ополченцев и восемь сотен воинов объединённого войска Междуречья. Городок, набитый беженцами так, что ближе к ночи плюнуть было негде, чтобы не попасть в какого-нибудь беднягу, спящего на улице. Мои люди сделали всё, чтобы этот городок простоял хотя бы ту самую ночь. Однако на утро я планировал увести бойцов на север.

— У вас был открыт заказ на защиту Губуна! — напомнил следователь.

— У нас был открыт заказ на защиту Губуна. Он начинал действовать по прибытии в город, — кивнул я. — Прибыть в город надо было в течение десяти дней. Но уже на шестой день прибыть в город было невозможно. Что и доказали тысячи под командованием Лашнаха и Ашрума, не сумев это сделать и потеряв больше половины бойцов в своих подразделениях.

— Тем не менее, при открытом заказе вы взялись за ещё один… — снова задумчиво глядя в окно, проговорил Сариатис.

— Я взялся за заказ сопроводить регоя Мариатидиса и его людей до Ферунда. Сделал я это утром, после тяжелейшего боя под стенами городка Мерхана, что к северо-западу от Губуна, с вождями сразу двух орд и высшими демонами, которые этих вождей охраняли, и с тысячами низших, что пришли под стены. Там погибла половина бойцов моего отряда. Я знал, что в Губун уже не пробиться. А даже если такая возможность была, я собирался вернуться в Ферунд, чтобы всё равно сообщить о гибели двух вождей. И никакой заказ не мог мне в этом помешать.

— Почему?.. — вот тут Сариатис, кажется, по-настоящему удивился, адже взгляд стал менее змеиным.

— Потому что Закон Песка велит сообщить о подобном тем, кто может выступить против демонов и уничтожить их, пока орда не создала нового вождя, — подробно разъяснил я. — И пока Законы Песка и Воды — высшие законы для людей, никакие другие приказы, правила и установки не могут им противоречить.

— Значит, ты действовал согласно Закону Песка? — вернул себе самообладание Сариатис.

— Я всегда действую согласно Законам Песка и Воды, — ответил я.

— Но Закон Воды говорит, что необходимо выполнять свои обязательства, — с улыбкой на тонких губах напомнил Сариатис.

— Когда орда песчаных демонов идёт уничтожать людей, — хрипло вмешался жрец, встрепенувшись, как большая птица ото сна. — Законы Воды молчат!..

— Сариатис, послушай жреца… — заметил со своего места Иритис. — Ты не подкопаешься к действиям Ишера, потому что там не к чему подкапываться. Вся вина за отступление лежит на Лашнахе. И больше ни на ком.

— Не уверен в этом, регой, — твёрдо возразил я.

— Объяснись, — попросил он очень спокойно.

— В чём виноват Лашнах? — спросил я. — В чём его обвиняют?

— В бегстве с поля боя, — на этот раз откликнулся командующий Вермин.

— Но ведь он уходил в Ферунд не с поля боя, а из городка… Как он там называется? И не просто так, а отстояв стены и выводя беженцев… Его подразделение сохранило оружие, символ подразделения и порядок. Это отступление, а не бегство. Можно, конечно, рассматривать вопрос, имел ли он право отступить, или должен был пробиваться к Губуну до тех пор, пока у него ещё оставались воины… — покачал я головой. — Но в бегстве его уж точно не обвинишь. Он и его люди выполняли свой долг до конца.

— А ты сам как считаешь? Лашнах принял правильное решение? — спросил Иритис, вперив в меня испытующий взгляд. — Имел он право отступить?

— Не мне решать, имел ли тысячник Лашнах право на отступление, — ответил я ему прямым взглядом. — Я не знаю какие у него были приказы. И, к тому же, не слишком хорошо помню устав Объединённых Войск Междуречья. В Кечуне, где мне довелось его почитать, много всего произошло во время Долгой Осады, вследствие чего устав частично выветрился из моей памяти. Но лично я считаю, что Лашнах поступил правильно. Помог мирным жителям покинуть область, где по ночам скапливаются демоны. И тем самым не позволил ордам набраться сил. Ну и сохранил жизни оставшихся у него в подчинении бойцов.

— Вот именно, не тебе решать! — буркнул Вермин.

— Вообще-то Ишер в чём-то прав. Обвинять его в бегстве мы и правда не можем… — задумчиво заметил «человек-змея».

— Это что-то меняет? — задал вопрос Иритис.

— Да, в настоящее время все «бежавшие» из-под Губуна бойцы находятся в тюрьме, — пояснил сыскарь. — Но если они отступили, пусть и не имея на это права, то заключать их в тюрьму… Это чересчур.

— Разберёмся, — кивнул Вермин.

— Вот и разберитесь поскорее, — посоветовал Иритис. — Мне хватило того, что нашлись придурки, наворовавшие на линии укреплений на юге и угробившие пятнадцать тысяч воинов под Губуном, чтобы своё воровство прикрыть.

И после этих слов у меня сложилась вся мозаика. И картинка на ней была изображена не самая приятная. С той самой задницей, которую нынче приходилось разгребать командованию. От банальности и скучности происходящего стало даже грустно. Ничего нового, всё, как и обычно у людей в любом из миров.

— Сариатис, у тебя вопросы к Ишеру остались? — между тем, спросил регой.

— Вопросы у меня, конечно, остались… Однако не по этому делу, — откликнулся сыскарь.

— Тогда давайте перейдём к сути нашей встречи! — предложил Иритис, указав на кусок демонической «короны», лежавший на столе. — Итак, как я понял со слов твоих друзей, воевода, ты продумал и организовал нападение на вождей двух орд и их свиту.

— Отчасти так и есть, — подтвердил я.

— Ты скромничаешь, что ли? — уточнил Иритис.

— Отдаю должное тем, кто участвовал, — ответил я. — У меня в отряде людей хватает. Не я один план составлял. Правда, основная идея была моей.

— Учту, — кивнул Иритис. — И, получается, ваш план увенчался успехом? Так?

— Да, мы смогли убить двух вождей, — кивнул я.

— Выходит, западная и южная орды обезглавлены. А значит, не будут в ближайшее время активно наступать, так? — уточнил Иритис.

— Всё верно, не должны. Во всяком случае, по моим наблюдениям. В последних боях демоны показывали признаки… Опасений, скажем так, — осторожно, чтобы потом не стать виноватым, ответил я. — Страха они не испытывают, как правило, но могут избегать боя. Что я лично, своими глазами, и наблюдал.

— Мы можем сосредоточиться на северной орде, — сосредоточенно хмуря брови, снова заговорил Вермин. — Если бросить все силы на борьбу с ней, это даст время беженцам уйти в Междуречье.

— Простите, что лезу со своими советами… — вмешался я, когда он замолчал. — Но есть один важный момент. Если вы оставите южную и западную орды в покое, то они, подозреваю, себе новых вождей взрастят.

— Именно поэтому я и пригласил тебя сюда… — заметил Иритис, и его «каменное» лицо едва заметно оживилось. — Мог бы просто освободить утром, и ты отправился бы обратно к своему отряду. Однако ты тут, Ишер.

— Из-за двух орд? — уточнил я.

— Да, Ишер, из-за двух орд, — кивнул Иритис и указал на сыскаря. — Мы немного повыясняли про тебя и твой отряд… И поняли, что ты именно тот, кто нам нужен. Ты и твои люди умеете делать то, что не умеет ни одно другое войско в Краю Людей. Вы идёте в бой на переханах и можете скрываться от взглядов демонов. Я что-то упустил?

— Только то, что после боя с вождями мой отряд сократился вполовину, — пожал я плечами. — Я понял, куда ты клонишь, но отряд в четыре тысячи бойцов не удержит весь юг, Иритис. Демоны будут прорываться к Ферунду, будет грабить поселения к югу от города.

— Так найди ещё людей! — предложил Иритис, слегка наклонившись вперёд. — Тебе нужны переханы? Они будут! Припасы? Всё найдём. Мне нужно, чтобы войско Междуречья всерьёз занялось северной ордой, Ишер. Вскоре придёт подкрепление, и войска попытаются измотать северную орду. А твоя задача будет держать юг, не давая крупным силам прорываться к Ферунду и тракту до переправы через Тихую.

— Даже если я наберу людей, их ещё надо обучить! — напомнил я, тоже чуть подавшись вперёд через стол.

— У тебя будет на это время! — кивнул Иритис, откидываясь обратно на спинку стула, но не выдержал и вновь наклонился ко мне. — Удержи демонов хотя бы до осени, Ишер! Громи их на юге так, чтобы от этих орд и воспоминания не осталось!

Я задумался над предложением всерьёз. Положим, людей я найду, они сейчас как раз по тюрьмам сидят… Положим, наберу даже больше, чем надо… Припасы и оружие будут привозить вовремя… Будем прочёсывать местность в поисках демонов. Но что дальше?

— И что дальше? — уточнил я.

— Дальше? — непонимающе переспросил Иритис, однако под моим взглядом всё-таки «догадался». — Дальше… А дальше, Ишер, ты получишь от меня пропуск в земли Междуречья. Как только мы начнём отход за реку, ты со своими людьми тоже сможешь уйти. Задачей твоего отряда будет держать демонов на юге. Нам нужно время, чтобы ушли все беженцы, чтобы ушло население Ферунда и окрестностей. А ты за эту задачу получишь ещё и другую награду. Большую награду, Ишер. Я не могу пока сказать условия… Но, в любом случае, это десятки тысяч золотых. Возможно, сможешь договориться с Советом семей о чём-то ещё… В общем, всё в твоих руках. Только удержи демонов на юге. И не подпускай их к Ферунду.

— Сколько времени у меня на подготовку новичков? — спросил я.

— Десять дней, больше дать не могу… — покачал головой Иритис и, похоже, не соврал.

— Если вам не нужны в войске бежавшие от Губуна военные, я хотел бы их нанять, — сообщил я. — Потребуются любые бойцы с опытом, которым деваться некуда. Чтобы удержать юг, нужно хотя бы пятнадцать тысяч человек. Иными словами, три отряда по пять тысяч. А ещё нужна хорошая карта местности. И проводники… В этих лабиринтах дорог и сами демоны заблудятся.

— Принято, — кивнул Иритис.

— Кроме того, нужно найти тех моих людей, кто уже ушёл в Междуречье. Это беженцы из Илоса, ханств и Приозёрья, — сказал я и тут же пояснил. — В моём отряде есть те, у кого там родичи и друзья. Будет нехорошо, если они продолжат за них волноваться.

— Найдём и организуем им лагерь. Пока ты держишь юг, они ни в чём не будут нуждаться, — пообещал Иритис.

А я вновь потыкал пальцем свою жадность на предмет того, что бы ещё выбить из аристократа, пока он такой покладистый. Жаль, на ум ничего разумного и полезного не приходило. Мне и так предложили полное обеспечение, людей с опытом, возможность уйти в Междуречье… Да и обещали приглядеть за теми, кто уже там… Аристократку разве что в жёны просить? Да нет, это уже наглость.

— Хорошо… Тогда я удержу юг, — медленно проговорил я.

— Отлично. А теперь обсудим вопрос снабжения и подпишем договор! — Иритис впервые за весь разговор показал эмоции, радостно хлопнув в ладоши.

Просидел я там всё равно чуть ли не до вечера. Обсуждал будущую продажу материалов демонической «короны». Предлагал свои условия аренды земли представителю семьи Аравантис. Затемснова обговаривал условия с военными. И даже выбил себе пропуск во все кольца Ферунда, только не был уверен, что мне будет до посещений столицы Западного Приречья.

Из-за того, что разговор затянулся, мне предлагали провести ночь в этом особняке. Однако я отказался. И так отряд остался без командования. Нужно было появиться в лагере и успокоить людей. Да и неуютно мне было среди высокопоставленных особ. Особенно сыскарь действовал на нервы, очень уж въедливый человек.

Так что, получив, взамен утраченного, на руки новый доспех, я и Ситранис отправились прочь из города. По пути мы оба, даже регой, сошлись на том, что высшее общество — не для нас.

Доспех мне достался очень хороший. Лучше бронзового, который был, но при этом и тяжелее. Сталь, бронза, кожа… Хороший доспех… Жаль, не такой хороший, как серебристый. Меня, конечно, заверили, что мой доспех обязательно найдут и вернут. А этот — подарок от командования, так что смогу оставить себе. И всё равно было как-то неприятно из-за потери. Как будто тот, серебристый, пусть и ненадолго, стал продолжением меня.

Добравшись до лагеря, дела я отложил на утро. Выслушал доклады командиров, описал ближайшие перспективы, поужинал — и отправился спать.

Насыщенная поездка в Ферунд вымотала почище любого боя. И я не был уверен, какие переговоры дались мне сложнее: с уголовниками или с власть держащими.

— Вести разносятся быстро! — с заговорщицким видом подмигнул Ситранис, когда мы сидели за завтраком в шатре для совещаний.

Вместе с нами заседали Тадар, Ферт и Истор. Не то чтобы я не мог поесть у себя в шатре… Однако Ситранис ко мне ломился прямо с утра, очень желая что-то обсудить. Пришлось совмещать полезное с очень полезным.

— Ты о чём? — слегка напрягшись, уточнил я.

— Об убийстве двух вождей! — пояснил регой. — Сегодня утром на мою семью уже вышли представители Гильдии Ремесленников Наговора, хотели выкупить часть одной «короны».

— И как? Хорошо готовы заплатить? — с интересом уточнил Тадар, замерев с лепёшкой в руке.

Тут даже Ферт с Истором отвлеклись от завтрака, ожидая ответа. Мир уничтожают демоны, а наёмники, как и всегда, думают о деньгах, пусть те и стремительно дешевеют.

— Да неважно, сколько ремесленники готовы! — помотал головой Ситранис. — «Демоническая корона» — настолько редкий трофей, что… В общем, прежде всего он попадает под внимание старших семей Междуречья. Продадим Гильдии хоть кусочек, и нас сожрут с потрохами!..

— А сколько предложили всё-таки? — переспросил я. — Нам бы, так сказать, для общего развития…

— Десять тысяч золотых за ноготь, — ответил Ситранис. — Только ты, брат, и не думай соглашаться!

— Нет, конечно, не соглашусь, — отозвался я и побыстрее отхлебнул травяного отвара.

Каким бы привлекательным ни выглядело предложение, но оно было первым, а значит, самым невыгодным. Однако порядок цен, в любом случае, впечатлял! Ноготь…

Редкая мера длины и объёма. Не нужна она обычным людям. Разве всё тем же ремесленникам. Нужно ведь как-то отмерять точное расстояние на небольших предметах. И я как сын кузнеца с ногтём был хорошо знаком. Речь шла о кубике со сторонами в ноготь большого пальца мужчины.

— Думаю, даже если мы вдруг согласимся, у Гильдии не хватит денег, чтобы всё целиком выкупить, — заметил Истор, который тоже, видимо, успел соотнести стоимость и размеры. — Это огромные деньги… Просто огромные…

— Да, но соглашаться-то всё равно нельзя, — рассудительно напомнил Ферт. — Продадим одним по этой цене, так и другие сразу потребуют себе такую же.

— Или решат, что мы слабаки, и можно «короны» отжать бесплатно! — хмыкнул Ситранис. — Это ведь семьи! Они живут по принципу «можно всё, за что в ответ не смогут побить». А значит, если уж продавать короны, то исключительно через торги.

— И с кем мы будем торговаться? — алчно блеснув глазами, вопросил Тадар.

— Мы ни с кем торговаться не будем, — отрезал я. — Мы предложим товар, назначим время и место проведение торгов. А торговаться будут семьи, гильдии и другие, у кого денег много. Однако не забывайте: это требует времени… Пока сообщишь всем желающим, пока найдёшь место, пока съедутся участники…

— И вот тут главная наша беда! — снова активно вступил в разговор Ситранис. — Как сохранить «короны» всё это время?

— Разве организатор торгов не берёт на себя хранение товара? — нахмурившись, уточнил я.

Не то чтобы в этой жизни я знал, как проходят торги… Ещё не доводилось мне здесь с таким сталкиваться. Зато я отлично помнил, как торги проводили в моём прошлом мире. Площадка для торгов обычно брала на себя, в том числе, и охрану лота.

— Из торговых домов не возьмётся, думаю, никто… — задумавшись, ответил мне Истор. — Нет… Точно не возьмутся.

— Я, кажется, понимаю, почему. Но всё же хотелось бы объяснений… — покачал я головой. — И для меня, и для Тадара.

— И для меня, — присоединился Ферт.

— Там, где замешаны старшие семьи, нет силы, которая могла бы от них что-то сохранить! — вместо Истора ответил Ситранис, более сведущий в этой теме. — Они возьмут всё, что плохо лежит. Силой возьмут. Большой силой. Или подкупом и запугиванием. Неважно… Важно, что возьмут.

— Если только охрану не возьмёт на себя другая старшая семья. Или правитель какого-нибудь края, — соглашаясь, кивнул Истор.

— Но края разорены. А значит, этот вариант отпадает, — добавил Ситранис.

— А твоя семья? — уточнил я. — Вы же входите в какой-то союз младших семей, так?

— Да, но силы неравны… — поморщился Ситранис, как будто ему наступили на ногу. — Как стали понятны цены на «корону», тётя Ара сказала, что мы даже рядом постоять не вытянем.

— Вот ты к чему ведёшь… — понял я.

— А к чему он ведёт? — обеспокоенно уточнил Тадар.

— Надо выбрать семью, которая возьмётся нам помогать, — пояснил я.

— Так они же это… Сразу себе долю запросят! — всплеснув руками, возмутился пожилой хан.

— С этим, боюсь, мы ничего сделать не можем, — пожал я плечами, отодвигая пустую тарелку. — Мы либо теряем всё…

В этот момент Тадар просипел какое-то ругательство, и голос у него стал такой хриплый, будто хан недавно его сорвал и ещё не мог нормально говорить.

— … Либо теряем лишь часть, — закончил я. — И выбор семей у нас, прямо скажем, невелик…

— Ага, целая одна! — кивнул Ситранис.

— Это вы про того регоя, которому стабильно не везёт, и которого мы уже дважды спасали? — взметнув брови вверх, уточнил Ферт.

— Ну а про кого же ещё? — Ситранис усмехнулся. — Семья Аравантис — одна из старейших и влиятельнейших в Междуречье. Они напрямую связаны с военной областью. Достаточно того, что члены этой семьи вели войска Междуречья на помощь Кечуну. А мы с Ишером — ветераны Долгой Осады, кстати. Это играет нам на руку. К тому же, мы и впрямь дважды спасли Мариатидиса. И пусть он не из самого влиятельного крыла семьи, но сам факт помощи… Ну и да, парень ещё в городе. Договориться можно.

— Им тоже выгодно нам помочь, — согласился я. — Подобные торги поднимут влияние семьи. Заодно с нашими «коронами» можно распродать свои товары, на которые до того не было смысла и особой выгоды устраивать отдельные торги.

— И много, интересно, они потребуют? — сдвинул Тадар седеющие брови.

— Пятую часть могут потребовать! — откликнулся Ситранис. — От стоимости продажи, конечно.

— Да они просто озолотятся на пустом месте!.. — буркнул хан и залпом допил травяной отвар.

— Привыкай, Тадар, так ведутся дела в Междуречье, — успокоил его я. — Здесь сильный и богатый становится сильнее и богаче. А слабый… Слабый здесь теряет всё, и хорошо если не жизнь.

— Ты как-то говорил, воевода, что никогда не стремился в Приречья и Междуречье… — обхватив свою бороду рукой, вспомнил хан. — Поэтому, да?

— Поэтому, — кивнул я. — В удалённых краях всегда была возможность постоять за себя. И даже перед каким-нибудь наместником. А здесь такой возможности нет. Ты либо часть этого огромного организма, либо он тебя пережуёт и сплюнет. Договаривайся, торгуйся, набирай союзников… Иначе ты здесь никто, и звать тебя никак.

— Хорошо сказал! Надо запомнить! — оценил Истор фразу, вспомнившуюся мне из прошлой жизни.

— А в ханствах проще… У нас там прав был тот, кто сильнее… — с ностальгией вздохнул Тадар.

— И ничего не изменилось! — усмехнулся ему в ответ Ферт. — Просто в Краю Людей, вообще везде, сильнее всегда старшие семьи. А в ханствах вас просто не трогали, потому что взять с вас нечего. Междуречью вы особо не вредили. А тот вред, который твой народ причинял, больше бил по удалённым краям.

— Всё так, — подтвердил Ситранис. — Ханства были маленьким замкнутым подобием Края Людей. Но стоило бы вам высунуться и тронуть интересы Приречий и Междуречья… И тогда вам бы быстро объяснили, кто тут главный.

— Им было бы тяжело! — Тадар заулыбался. — Большие войска в землях ханств умели водить только кочевники, а не чужаки!

— И всё же вы пали под нашествием демонов, — не став щадить его гордость, напомнил я. — Приречья и Междуречье, дай боги мне памяти, это три десятка миллионов человек, Тадар. Они могли отправлять на вас небольшие войска, зато без продыху, постоянно. Сначала бы племена откочевали на запад и вглубь ваших земель, чтобы стойбища с женщинами и детьми не попадали под удар. Это вызвало бы склоки между местными и пришлыми. Те же, кто остался бы на западной, северной и южной границе, постепенно вымерли бы, ведь под регулярными ударами теряли бы воинов и не успевали восполнять их численность. А потом войска Приречий и Междуречья двинулись бы дальше. И так, шаг за шагом, год за годом, вас додавили бы до песков.

— На это ушло бы пару столетий, — Тадар недовольно нахмурился. — Рано или поздно надоело бы им…

— Э, ты не прав! Им не может надоесть, брат! — Ситранис захохотал. — Мне может надоесть. Ишеру может надоесть. Истору может надоесть. Но семье — никогда! Если затронуты их интересы, если они могут на чём-то заработать, они будут драться за это поколениями. И неважно, кто сейчас, на данный момент, во главе семьи. Её интересы остаются прежними. И новый глава семьи, сколько бы их ни сменилось, продолжит эти интересы отстаивать.

— Но пятая часть!.. — взвыл хан, снова схватившись за бороду.

И, надо сказать, я разделял его эмоции. Однако ничего не мог с этим поделать. Можно подчинить себе ветер, можно как-то договориться с песком, можно войти в гармонию с водой…

Но нельзя победить систему, даже если она тебя грабит.

— Деньги мы всё равно получим, — прервал этот горестный вопль Ферт. — Деньги огромные. Даже рядовые бойцы получат долю, которой им хватит на долгие годы. Считай, мы не теряем пятую часть. Мы получаем очень много! Безумно много!

Я покосился на Ферта и еле сдержал улыбку. Шептуны — тоже люди. И тоже, бывает, подвержены алчности. Ничего с этим не сделаешь. Любой человек хочет хорошо жить, вкусно есть и заниматься тем, что нравится, не оглядываясь на деньги. Конечно, это необязательно сделает человека счастливым… Но ему точно будет казаться, что он счастливее тех, кого нет ни дома, ни семьи, ни достатка.

— Я бы всё же предложил задействовать и мою семью! — напомнил Ситранис. — Иначе меня не простят за такое пренебрежение.

— В каком качестве? — уточнил я. — Ты же сказал, что и рядом постоять не сможете.

— Не-не! Это я образно! С нас помощь в организации торгов, — замотал головой регой. — Пусть и не на первых ролях, судя по словам тёти Ары… Но моим такое предприятие тоже на пользу пойдёт. Ну и… Ограничит аппетиты семьи Аравантис. Нет?

— Не переплатим? — засомневался я.

— Будем торговаться, как в последний раз! — решительно заявил Ситранис.

— Значит, надо искать Мариатидиса и договариваться с Аравантис об организации торгов, — подытожил я. — Чем быстрее передадим «короны» на хранение старшей семье, тем лучше будет.

— Вот! Поэтому давай, не мешкай, собирайся в город! — обрадовался Ситранис.

— Подожди, надо хоть новый доспех научиться надевать… — отмахнулся я. — Мне его, понимаешь, выдали, а он великоват. Надо будет подтянуть на себе.

— Пошли, поможем! — предложил Истор, взглянув на регоя, а тот в ответ лишь кивнул. — Заодно узнаем, надо его под тебя подгонять, или ты и так красавчик.

Пошли, естественно, не только мы втроём. Тадар тоже увязался. Может, кочевники тяжёлых доспехов и не носят, но пожилому хану было интересно. А вот Ферт помахал нам ручкой и отправился заниматься своими делами.

Мой доспех не был тяжёлым. Скорее, на той границе, которая отделяет средний от тяжёлого. Он всё ещё состоял из отдельных сегментов, которые не мешали движению, но нагрудник — уже был цельнолитым. При этом бронзовые пластины были толстыми и могли выдержать неслабый удар.

Не мой доспех, если честно. Я привык к чему-то более лёгкому. Зато выглядела броня внушительно, а человек в ней точно не мог быть обычным, хоть и богатым воином. Ну а встречают, как известно, по одёжке. Особенно в этих землях.

Ну а ещё было сложно стянуть ремни по бокам, когда успел облачиться в броню. Требовалось хотя бы зеркало, чтобы подогнать всё ровно, а не вкривь и вкось — когда сразу видно, что доспех с чужого плеча. А зеркала из отполированного серебра — штука дорогая. Не над ирригационной же канавой подтяжкой доспеха заниматься…

Вот я и попросил помощи. А Ситранис и Истор сумели сделать так, чтобы броня села как влитая.

И в тот же момент мне стало прохладно, на землю закапала вода, а глаза моих помощников и единственного зрителя стали заметно круглее, чем полагается.

Опуская взгляд и уже догадываясь, что увижу, я-таки не удержался от удивлённого вздоха. Доспех изменился вновь. Да, это был всё тот же доспех, если судить по форме. И, тем не менее, он приобрёл стальной оттенок с серебристым отливом. А на плечах снова появились два непонятных знака, напоминавших буквы древнего алфавита.

— Демоны меня раздери! Это само так? — удивился Истор, аж отступивший на пару шагов.

— Кажется, твой похищенный доспех искать не надо! — присвистнув, оценил Ситранис. — Сдаётся мне, он теперь всегда с тобой, брат…

— Но как⁈ — не поверил своим глазам Тадар.

— Так боги ведь! — отмахнулся Ситранис. — Ишеру эту штуку боги сделали, ну вот и объяснение.

— И ты так спокойно об этом говоришь?.. — тряхнул бородой пожилой хан.

— Да с Ишером уже давно всё не так просто! — пожал плечами регой, махнув на меня рукой. — Чего удивляться, что боги ему вечный доспех подарили… Интересно, а если он сломается, то как его чинить?

— Давай не будем пробовать! — попросил я, улыбаясь от уха до уха.

Ну люблю я хорошие вещи. А этот доспех теперь был чудо как хорош. Легче, удобнее и наверняка крепче. Металл мне был по-прежнему неизвестен. Да и был ли он металлом? Я ещё при возвращении в Ферунд обнаружил, что под солнцем доспех почти не нагревается. В отличие от бронзовых и стальных.

Стоило задуматься над тем, чтобы заказать доспех точно под себя. А то у местной брони слишком много дыр было, куда можно пробить. Я же примерно знал, как бронироваться полностью. Можно даже кольчугу попросить себе сплести. Проволоку тут тянуть умеют из меди… Так почему бы и нет?

Умереть мне было не страшно. Но раньше я отвечал только за себя. А сейчас под моим началом собралась такая разношёрстная компания, что без воеводы разбегутся быстрее, чем паразиты от света свечей. Не уживутся они вместе, если не будет меня. А выжить у всех этих людей есть шансы только сообща. Так что… Нужно постараться и не помереть в ближайшие годы.

— Ладно, пошли в город, что ли? — предложил я Ситранису.

— Ну пошли… — согласился тот, с живым интересом похлопав меня по наплечнику.

В этот раз нам снова пришлось постоять в очереди на воротах. Беженцы продолжали прибывать, а демоны на юге, судя по обрывкам разговоров, не прекращали наступать. Зато теперь они делали это медленно: хотя бы не по два десятка сиханов за ночь. Орды продвигались осторожно, проходя по сихану-два, что позволяло жителям селений, посёлков и городков к югу от Ферунда собрать пожитки и уйти на север.

Первым делом мы с Ситранисом, само собой, заскочили в представительство его семьи. Располагалось оно в уютном особняке в Первом кольце Ферунда, куда нас доставил нанятый возок. Араилата внимательно выслушала наши предложения. Отказываться не стала, но затребовала за помощь двадцатую часть от доходов — со стороны всего союза младших семей.

Ситранис самоустранился от торгов, потому как был предвзят, и я взялся сбивать цену самостоятельно. В итоге сбил до тридцатой части, если Аравантис разрешат союзу младших семей выставить на торги ещё и свои товары. И до двадцать пятой части, если не разрешат. На большее меня не хватило, хотя Ситранис всё равно меня похвалил.

Ещё одни переговоры с Мариатидисом и Спеноном, управляющим семьи Аравантис в Ферунде, длились почти три гонга. Вот это был торг так торг… Причём ни я, ни Ситранис в нём участия не принимали. Как и Мариадитис с противной стороны. Всю тяжесть взяли на себя Араилата и Спенон.

На стол летели такие аргументы, каких не могло быть у бедных одиноких регоев. И, тем более, наёмников. На весы торга была вытянута история взаимоотношений всех семей, участвующих в торгах. Обе стороны припомнили и старые обиды, и нарушенные договора, и удары в спину, и даже необоснованные подозрения.

Спенон едва не рвал на груди нарядный халат, пытаясь доказать, что семья Аравантис — честнейшая во всём Краю Людей. А значит, необходимо и доплатить мал-мала за доверие. Араилата, к счастью или нет, даже не пыталась ничего на груди рвать, хотя там и было, на что посмотреть — однако не менее твёрдо стояла на своём.

Спустя пару гонгов Мариатидис предложил мне и Ситранису оставить спорщиков наедине. Причём сделал это так умело, что превратил в изящную шутку.

— Мне кажется, мы немного стесняем наших представителей… — повернулся он к нам в какой-то момент. — Они явно не могут развернуться в полную силу, чтобы не вспомнить некоторые доводы, которые не предназначены для наших ушей. Предлагаю нам втроём выбраться во двор, где слуги накроют нам обед. Уважаемые Араилата и Спенон, вы же будете обедать здесь?

— О! Не переживайте, Мариатидис! Мы закончим, и тогда пообедаем! — отвлёкшись на него, вежливо ответила Араилата.

— Да, еда сейчас будет лишней, — кивнул Спенон.

Через гонг, когда мы уже успели насытиться и наобщаться, к нам присоединились довольные представители. А ещё через некоторое время, в возке, который вёз нас обратно, я, наконец, узнал условия соглашения. И, надо сказать, услышав их, посмотрел на Араилату с огромным уважением.

Мы всё равно теряли пятую часть дохода от торгов. Но в эту пятую часть были включены и доли Аравантис, и доли союза младших семей, куда входила семья Транаис. Перевозку, хранение и охрану «демонических корон» брали на себя Аравантис. А вот торги собирались проводить через торговый дом одной из младших семей союза. Подробности предстоящего мероприятия не раскрывались, но длиться оно должно было почти двенадцать дней. Причём я как командир отряда, добывшего «короны», мог дополнительно выставить на торгах, что пожелаю.

А мне было что выставлять. С самого Серебряного Ключа мы возили в обозе сундучок с сеакрами, извлечёнными из слуг Дега. Дело-то было несложное, если знать, где искать… Может, и не настолько ценная штука, как короны, но, уверен, многих заинтересует. Все их я, конечно, продавать не стал бы. Однако избавиться от большей части не счёл лишним.

Ещё одним лотом должны были стать кожи. У кочевников очень много кожи и шерсти. Каждое племя гонит их на продажу в больших количествах. Шерсть, конечно же, с танаков. Она жёсткая и колючая. Зато её много. А кожу кочевники делают и из переханов, и из гнуров, и из танаков… В общем, из всего, у чего кожа есть. А в стойбище наверняка уже накопили такие запасы, что от него тоже стоило бы выгодно избавиться.

И ведь ещё была телега с ценностями, которые воины моего отряда находили по пути. Нельзя сказать, что мы занимались мародёрством, но… Почему бы не прихватить по дороге чего-нибудь полезного, что уже кому-то другому бесполезно? Из того же Священного Храма я не только архив Дарана вывез. К рукам, помимо денег, прилипло немного роскошной утвари. Правда, лишь из той, которую точно нельзя было связать с культом Арахаманы.

Ну и зачем всё это добро с собой возить? Его можно обменять на деньги, а деньги — на товары, пока те окончательно не вздорожали.

В общем, договорённость была достигнута. Вскоре в расположение моего отряда должен был прибыть вооружённый караван семьи Аравантис, чтобы забрать предметы для торгов. А нам, в свою очередь, предстояло готовиться к выступлению на юг. Уже к вечеру в лагерь обещали доставить первых «добровольцев» из Ферунда. Так что… Срочных дел хватало.

Солнце палило так, что утром из шатра я вылетел, едва открыв глаза. Лишь бы быстрее глотнуть свежего воздуха. Внутри было душно, затхло и пованивало потом. Моим, само собой. Ведь, кроме меня, никто в шатре не ночевал. Подступала самая жаркая часть лета, а ночи становились всё теплее. Здесь, в Приречье, в конце лета такое пекло, что кажется, будто в пустыне лучше. Там хотя бы ночью можно охладиться.

Первым, кого я встретил из нужных мне людей, был Борк. И ему же поручил на сей раз вопросы снабжения. Всё-таки человек он ответственный и порядочный. Да и не впервые я ему подобные задачи поручал, чего уж там.

— Ты старший над закупками, — сказал я. — Возьми в помощники людей, сколько будет нужно. Будешь мотаться в Ферунд и обратно. Список того, что нужно, будет у Истора.

Борк хмыкнул, покивал и спросил:

— А он уже список-то составил?

— Нет, — ответил я. — Составит, как первые поставки из города придут.

— А что брать-то до этого?

— Набери древки длинные для копий, — посоветовал я. — С демонами сражаться много придётся. Хотелось бы иметь запас копий, чтобы делать это, не слезая с переханов.

Истора я нашёл следующим. Поручил ему принимать поставки, составляя списки, что мы получили, и что ещё надо закупить Борку. Как говорили когда-то: «Правильное делегирование — половина успешного руководства». Ну или как-то так… Давно это было, ещё в прошлой жизни. Но суть я уловил, поэтому старался сам на все бытовые задачи не кидаться. И перепоручать большую их часть тем, кто справится не хуже меня, а то и лучше.

Забегая вперёд, город выделял нам сухие пайки, зерно в мешках, сушёное мясо. Не могу сказать, что это было полезное и здоровое питание, но сытное — тут без вопросов. Жаль, с учётом нашего количества и планов оно было недостаточным. А значит, стоило докупить провизию в городе.

Ещё нам выделили доспехи и оружие из арсеналов Ферунда. Кожаные куртки с нашитыми бронзовыми пластинами, копья с широкими наконечниками, щиты из прессованного тростника, кожаные шлемы с железным ободом и двумя железными полосами крест-накрест. В общем, всё то же самое, что город выдавал ополченцам.

Ну и, наконец, нам пригнали переханов. Животные были разные по возрасту и откормленности. Однако всех их объединяло одно. Ухаживали за скакунами из рук вон плохо. Так что я поручил кочевникам привести животных в чувство. Нам на них скоро в бой ехать, вообще-то.

Всё остальное мы добирали своим серебром. Сушёные овощи и фрукты, сушёную рыбу… Благо, этого на рынках Ферунда пока ещё хватало. Беженцы везли с собой провизию в огромных количествах, но на другую сторону реки всего не утащить. Вот и старались крестьяне сбыть излишки в городе. В связи с чем рыночные цены даже на какое-то время просели.

А вот древки для копий, да и бронза с железом продолжали дорожать. Это требовалось всем, поэтому денег на закупку оружия уходило много. Впрочем, деваться нам было некуда, приходилось брать за те деньги, которые просили.

Борк выезжал в город четыре раза за девять дней. Каждый раз собирал большую колонну телег, запряжённых гнурами, а возвращался к вечеру с полными кузовами. Деньги уходили быстро, но казна пока что позволяла эти излишества. Да и я часть расходов компенсировал за счёт объединённого войска Приречий и Междуречья.

Истор принимал припасы в лагере. Он разбил учётный шатёр у восточного края и сидел там с табличками, проверяя каждый мешок и каждую связку. Если что-то не сходилось — а не сходилось почти всегда, потому что городские кладовщики воровали, не считая это преступлением — он молча записывал недостачу, сдавал мне, а я шёл разбираться.

Ох, как же я это дело не любил-то… Ругаться с кладовщиками — то ещё удовольствие. Но не доплачивать же разницу из своего кармана?

Хуже всего было с новобранцами. Первые несколько сотен из тех, кого я вытащил из тюрьмы — эти были ещё ничего. А вот потом… Они прибывали каждый день: бывшие селяне и горожане, беженцы из дальних краёв. Все те несчастные, кто оказался за бортом жизни из-за нашествия орды. И хорошо, если они раньше в руках держали что-то серьёзнее, чем вилы.

Одори уже на второй день подошёл с жалобами.

— Места для тренировок нет, — сказал он без предисловий. — Лагерь занимает почти всю площадку. Этих новичков даже селить скоро негде будет. Придумай что-нибудь, Ишер.

И мне оставалось только кивнуть. На всякий случай я всё-таки спросил:

— Что ты сам-то предлагаешь?

— Соседняя стоянка, которая южнее нас. Там пусто. А места раза в два больше, чем у нашего лагеря. Выбей её, а? Ты же можешь, я знаю!

Я мог, я тоже это знал. Пусть и не без труда. Поэтому вздохнул, накинул плащ и пошёл к палатке чиновников. Конечно, легко сказать: «Выбей». Городские бюрократы ничего за здорово живёшь выдавать не хотели. А воздействовать на них смазкой из золотых монет я не хотел. Это вообще-то мы их от орды будем прикрывать, а не они нас.

В конце концов, у меня же были документы! Да ещё какие! С такими документами меня даже демоны орды должны были без лишних слов поставить на довольствие. Жаль, демоны тупые, а чиновники хитрые — а не наоборот. Поэтому задача далась мне непросто.

— Нам нужна южная стоянка, — изложил я проблему, выкладывая на столик все документы. — К югу от нашей. У меня много новобранцев. Им негде жить, а мне их негде тренировать.

Чиновник презрительно смерил мои документы взглядом, поворошил пальцем, отодвинул этим же пальцем всю стопку ко мне… А затем поджал губы, как птица клоаку, и с преувеличенной скорбью сообщил:

— Она занята, к моему глубочайшему сожалению!..

— Кем? — спросил я.

— Шестнадцатой, семнадцатой и восемнадцатой тысячей седьмого формирования объединённого войска Приречий и Междуречья, — перечислил чиновник с очень важным видом.

— и где эти тысячи? — мрачно уточнил я, вспомнив абсолютно пустой участок.

Ответом мне было молчание.

— Ещё не сформированы, — наконец, признался чиновник, покопавшись в своих документах и погрустнев.

— Значит, стоянка свободна, — сделал я вывод.

— Нет, занята… — отрицательно покачал головой мой собеседник.

А мне нестерпимо захотелось взять и стукнуть по этой голове. Чтобы стук получился гулким, будто в барабане. А каким он ещё может быть, если в голове пусто? Но я сдержался, конечно.

«Нельзя просто так бить людей… Нельзя…» — напомнил я себе.

«Ага, надо сначала довести, чтобы они первые начали!» — радостно согласился внутренний голос.

К вечеру площадка была наша. Не могу сказать, чтобы это легко далось, но главное — результат. А остальное не так уж и важно. Я даже простил чиновнику то, как он прямо у меня на глазах попытался пристроить туда караван беженцев. И это когда я уже принёс ему очередную писульку от командования, что будущие тысячи разместятся в другом месте.

Правда, лишь потому простил, что беженцы после моего рёва проявили единодушное желание. Поискать другое место для лагеря где-нибудь к востоку от Ферунда.

Тренировкой новобранцев занялись сразу трое сотников. Одори, как лучший тренер моего отряда, был старшим. Он учил ходить строем, держаться в седле, спать в седле, вставать царским строем и работать копьём. Помогали ему Тавр, взявший на себя тех бойцов ближнего боя, которым достался топор и булава, и Денос, мучивший тех, кому не повезло разжиться мечом. Да, да, именно что не повезло. Работе с мечом несколько лет учиться надо. А многие наши новобранцы мечом могли только порезаться.

Отдельно их учили бить длинным копьём из седла. Для этого выделили самых спокойных переханов, но это не помогало, конечно. Некоторые ополченцы вообще в седло сели в первый раз в жизни. Сперва они просто учились удерживать копьё на скаку. Затем били в мешки, набитые сеном и подвешенные над землёй на деревянных рамах. Промахивались часто, вылетали из сёдел, калечились, пусть и не до смерти… В общем, у шептунов работы хватало.

На четвёртый день прибыл караван семьи Аравантис. Колонна припылила в наш лагерь днём, когда все обедали, собравшись у котлов. Впереди — всадники на юглах. Этих тварей я видел редко: крупные ящеры с чешуёй цвета ржавого железа, хищные морды, мощные лапы. На таких мяса, к сожалению, не напасёшься. Всадников было пятьдесят человек в тяжёлой броне. Нагрудники из толстой бронзы, шлемы с защитой для шеи, длинные копья. Не регои, но уверен, тоже с детства обучены убивать. С ними — ещё сотня всадников на переханах. И снова в тяжёлой броне. А позади — десять повозок, запряжённых гнурами, в семи из которых сидели пешие бойцы в броне попроще.

Три оставшихся повозки были пусты. Как я понял, их оставили специально для наших товаров. Окинув процессию взглядом и оценив её надежность, как удовлетворительную, я распорядился вынести ценности для торгов.

Ну а дальше пошла опись. Каждый мешочек, каждую шкуру и каждый сундчуок взвешивали на переносных весах, которые привезли люди Спенона. После чего всё это упаковывали в крепкие сундуки, обитые железными полосами, и грузили на повозки. Работа заняла практически весь оставшийся день.

К закату три повозки были загружены под завязку, и караван тронулся обратно в город. А у меня как-то сразу отлегло от сердца. Даже не подозревал, как меня тяготило наличие в лагере таких ценностей, за которые нас всех проще вырезать…

На шестой день привезли карты. Я развернул их на столе в шатре для совещаний. Одна показывала земли к югу от Ферунда до самого Губуна: дороги, ирригационные каналы, деревни. На карты были нанесены пометки, оставленные со слов разведчиков. Места, где видели демонов, пустые селения, полупустые селения, ну и разъяснения по местности.

А поскольку местные карты — это ужас и мрак, и я в них разбирался не слишком хорошо, то позвал командиров. Пришли все: Истор, Ситранис, Тадар, Одори, Борк, Тавр, Гвел. Некоторые шептуны тоже подтянулись — Ферт, Ашкур. Стояли вокруг стола, водили пальцами по коже, прикидывали, что и как, пытались расшифровать чужие каракули.

— Значит так, — сказал я. — Через три дня выступаем. Идём на юг. Нужна ставка, где будем принимать новобранцев и отдыхать.

Ситранис сразу ткнул в город у торговой дороги. Прямо посередине между Ферундом и Губуном:

— Ршет. Город небольшой, но пятнадцать тысяч человек и скотину уместим. Там сухой ров, стена, возвышенность… Да ты и сам его видел. Мы тогда мимо проезжали.

Я кивнул, сделав вид, что действительно видел и, возможно, запомнил, хотя это было не так.

— Истор, что с припасами? — спросил я.

— На три десидоли хватит. Если растягивать, — ответил мой заместитель.

— Растягивать не будем. Будем рассчитывать на поставки из Ферунда, — решил я. — Ну или наберём там что-нибудь на месте… Демонам-то еда не нужна.

На том и порешили. Обсудили, конечно, как пойдём. Точнее, поедем, потому что переханов уже хватало на всех бойцов, а нам всё присылали и присылали новых. Обсудили, что ещё надо подготовить, но управились со всеми вопросами быстро.

На восьмой день мы с Ситранисом отправились в Ферунд.

Город встретил нас толпой людей. Пять поясов стен — и каждый кишел людьми. Беженцы, солдаты, торговцы, чиновники. Как ни гони всех за пределы стен, всё равно найдётся один из ста, что пролезет без масла в любую щель. Даже в закрытый для беженцев Ферунд.

Иритис ждал нас во дворце командования — массивном здании из серого камня в третьем кольце. Рядом с ним сидел командующий Вирмин. Оба выглядели уставшими, что и неудивительно. По слухам, шла отправка новых формирований войска на север, где шли тяжёлые бои с ордой.

— Тени тебе в полдень, воевода! — поприветствовал меня Иритис. — Когда выдвигаешься?

— Отряд достиг шести тысяч, — доложил я. — Этого на первое время будет достаточно. Мы выдвинемся на юг. Пусть новые люди и поставки отправляются уже туда.

— Довооружились? — уточнил Вирмин.

— Да. Спасибо городу за припасы, — кивнул я, и впрямь мысленно помянув кладовщиком добрым словом.

Вирмин что-то черкнул в своём пергаменте.

— Где вас искать? — спросил Иритис.

— Мы выступаем на юг послезавтра. Первая цель — Ршет. Это городок на полпути к Губуну. Там разместим ставку. Туда всё и отправляйте, — сказал я.

Иритис нахмурился:

— Ршет ещё не эвакуирован. Там жители остались.

— Знаю. Но это ненадолго, — я пожал плечами. — А расположение у него удобное… Но я попрошу документ, подтверждающий мои полномочия для занятия городка. Без бумаги местные могут упереться, а мне не нужны стычки с гражданскими.

Иритис переглянулся с Вирмином. Тот пожал плечами:

— Ршет всё равно не удержать, если орда прорвётся. Пусть занимает и держит.

Через четверть гонга документ был готов, даже пергамента не пожалели. Я свернул его и спрятал в чехол из кожи.

Девятый день прошёл в сборах. Лагерь гудел, как улей. Сворачивали шатры, которые можно было свернуть заранее, грузили телеги, проверяли сбрую, оружие и броню. Новобранцы, ещё вчера махавшие оружием на тренировочной площадке, теперь учились, как собираться в путь. Одори гонял их почём зря, но я видел — он доволен. За девять дней из невнятной толпы получилось что-то, похожее на войско.

Рассвет десятого дня выдался ясным и тёплым. Ветер стих, другие лагеря с беженцами и воинскими отрядами ещё спали. Над равниной висела звенящая тишина. Я вышел из шатра, когда небо только начинало сереть. Наш лагерь уже вовсю просыпался.

Сворачивались быстро. За девять дней стоянки, конечно, бойцы разленились, но и заскучать успели. Шатры снимали, скатывали в тугие рулоны, грузили на телеги. Котлы, вертела, походные жаровни упаковывали в мешки и корзины. Переханы недовольно ревели, когда на них навьючивали поклажу. Гнуры переступали с ноги на ногу, кося глазами на суету.

Борк выстроил обоз в две линии. Телеги проверили ещё вчера: оси смазаны, колёса перетянуты, борта укреплены. Истор метался между рядами, сверяя груз по списку.

Первыми ушли разведчики, которым предстояло проверять дорогу впереди. К тому моменту, как солнце показалось над горизонтом, лагерь перестал существовать. Там, где ещё вчера стояли шатры и горели костры, осталась вытоптанная земля с тёмными пятнами золы. Я забрался на перехана и направился к палатке чиновников.

В палатке было тепло и душно. Горела масляная лампа. Тот же лысый чиновник, с которым я успел повоевать, зевал за столом, разбирая какие-то свитки. Увидел меня, он отложил перо дрогнувшей рукой.

— Воевода? Ещё площадку⁈ — в глазах его проступил искренний ужас, и я немного загордился собой.

— Пришёл сдать площадки. Мы выступаем.

— А-а-а-а! — чиновник с облегчением улыбнулся. — Ну… Ровной дороги вам!

— Мы вообще-то по заказу выдвигаемся, — вскинул я бровь. — Ты наш выход-то, будь добр, отметь у себя.

Чиновник взял документы и, пробежав глазами, торопливо сделал пометку в своей книге. После чего поднял взгляд и спросил — буднично, словно речь шла о поставке зерна:

— Когда ваш отряд планирует вернуться? — я только по дёрнувшемуся веку понял, как тяжело далось ему это спокойствие.

— Не переживай. Скорее всего, вернёмся уже в Междуречье, — не удержался я от улыбки.

Чиновник моргнул. Перо в его пальцах снова дрогнуло. Думаю, он был бы рад, если бы мы вообще никуда не вернулись. А я был бы рад, если бы его не увезли на другой берег. Но я знал, что это несбыточные мечты: чиновников никто в Ферунде не забудет. Да и он, похоже, догадывался, что такой вредный наёмник, как я, тоже не собирается умирать. Мы просто кивнули друг другу на прощание, и я покинул шатёр.

Колонна уже вытянулась вдоль торговой дороги. Авангард ушёл вперёд на полсихана. Основные силы двигались плотным строем: всадники по трое в ряд, за ними — телеги обоза. Я пришпорил перехана и поскакал догонять.

Догнал у первых полей, которые тянулись по обе стороны дороги, перемежаясь фруктовыми деревьями и кустарниками. Вдоль же самой дороги стояли маленькие поселения: десять-пятнадцать глинобитных домов, обнесённых невысокими стенами. И почти в каждом поселении кипела работа.

Люди собирались уходить. Женщины увязывали тюки, старики выносили из домов последние пожитки, дети весело носились между взрослыми, добавляя хаоса и явно не понимая, что от поездки ничего хорошего ждать не стоит.

Дорога была заполнена встречным потоком. Беженцы шли на север. Одиночные семьи с ручными тележками, группы побольше, человек по тридцать-сорок, с переханами, навьюченными скарбом. Они уступали нам дорогу, жались к обочине, провожали беспокойными взглядами.

Попадались по пути и караваны, вывозившие последние товары из южных земель Приречья. На нас смотрели, как на умалишённых. Некоторые путники пытались предупредить о грозящих впереди опасностях. Мои старожилы благодарили, едва сдерживая улыбки. А вот новички тряслись мелкой дрожью.

На второй день картина стала меняться. Поселения выглядели по-другому: многие дома стояли с распахнутыми дверями, в некоторых дворах — брошенная утварь, которую уже не собирались забирать. Кое-где горели костры — жители сжигали то, что не могли унести, чтобы не досталось грабителям и мародёрам. Мне, как предводителю будущих главных мародёров в этом краю, было обидно. Нельзя же так…

На третий день начали попадаться окончательно пустые деревни. Они стояли вдоль тракта, как мёртвые: ни дыма над крышами, ни голосов, ни поскуливаний аусси.

Четвёртый день принёс горячий ветер с юга. Пахло гарью — где-то далеко горели поля. Если не считать беженцев, тракт свободен до самого Ршета. Поселения вдоль дороги пусты, жители из них ушли. На дорогу стягивались жители тех поселений, которые располагались далеко в сторону.

Ехали мы быстро, так что к вечеру уже добрались к Ршету. Городок стоял на возвышенности, как и говорил Ситранис. Обычное торговое поселение, каких хватает вдоль торговых дорог и трактов по всему Краю Людей. Рассчитан на несколько тысяч жителей и несколько сотен гостей, но сейчас он выглядел каким-то пустым.

Город был опоясан стеной из кирпича на каменном основании, высотой скачков шесть. Вокруг — сухой ров, заросший колючим кустарником, что добавляло высоты укреплениям. Башни приземистые, чуть выше стен, с открытыми площадками на крышах, откуда просматривалась местность на несколько сиханов вокруг. Две пары ворот, южные и северные, от которых к торговой дороге вели хорошо укатанные пути, обсаженные чахлыми деревьями.

Над стенами виднелись черепичные крыши гостиниц и административных зданий. В центре городка возвышался маленький купол храма.

Я поднял руку, и колонна остановилась.

— Всё, привал! — приказал я. — В город пока не входим. Надо там все вопросы утрясти сначала. Ситранис, Тадар, вы со мной. Пойдём знакомиться с местными. Истор, ты здесь за меня.

С этими словами я тронул поводья и направил перехана к северным воротам Ршета.

Северные ворота Ршета встретили закрытыми створками и хмурыми лицами стражи. Надвратная башня нависала над дорогой, а с её площадки за нами наблюдали четверо лучников. Я спешился, оставив Ситраниса и Тадара держать поводья, и подошёл к воротам.

Стражник, немолодой, с обветренным лицом, преградил мне путь. И постарался грозно спросить, выставив вперёд копьё, которое держал неуверенно, как палку:

— Кто такие? Откуда отряд?

— Воевода Ишер. Найм от объединённого командования войск Приречья и Междуречья, — я спокойно достал документы. — У меня приказ занять город для размещения ставки.

Стражник взял документ, повертел, вгляделся в печать. Читал он плоховато — водил пальцем по строчкам, шевелил губами. Наконец, мужчина кивнул и вынес предсказуемый вердикт:

— Это вы с градоначальником всё обсуждайте!

— Выдели провожатого, будь другом, — попросил я.

Стражник крикнул что-то наверх, и в воротах отворилась дверца. Я обернулся к своим:

— Ждите здесь. Разбивать лагерь пока не будем.

Город встречал нас тишиной. Нет, она не была мёртвой, как в брошенных посёлках вдоль торговой дороги. Скорее, эдакое вечернее затишье, когда все сидят по домам и носу наружу не показывают. Что, впрочем, для торгового городка не совсем обычно.

В остальном здесь царила относительная благодать. Улицы были чисто выметены. Кое-где в окнах близко стоявших домов горел свет масляных ламп. По улице плыли запахи дыма и еды.

Стражник провёл меня через торговую площадь — обширную, вымощенную камнем, с крытым колодцем в центре. Ларьки и прилавки стояли пустые, навесы были скатаны. Площадь явно не использовали по назначению, как минимум, пару дней. Миновав её, мы с провожатым вышли к городскому управлению.

Здание впечатляло. Пять этажей из тёмного обожжённого кирпича. Черепичная крыша с загнутыми вверх краями. И вход под портиком с резными деревянными колоннами. На фронтоне вырезаны сцены сбора урожая и караванной торговли. Окна, правда, светились только на втором этаже. Ну так и вечер давно уже наступил.

Мы вошли. Внутри было тепло и сухо. Лестница из тёмного дерева уходила наверх. Вдоль стен стояли шкафы со свитками. Чиновники как раз расходились по домам. Несколько человек в серых одеждах спускались по лестнице. Увидев нас, они нервно посторонились.

Стражник переговорил с секретарём. Это был сухопарый юноша с чернильными пятнами на пальцах. Разобравшись в ситуации, тот проводил меня на второй этаж и указал на дверь.

— Градоначальник сейчас подойдёт. Ждите здесь, — попросил он.

Комната оказалась приёмной: низкий стол, циновки на полу, масляная лампа. На столе — поднос с глиняным чайником, чашками и тарелкой сушёных фруктов. Секретарь предложил вина, но я категорически отказался.

— Поторопите градоначальника, — сказал ему. — Мой отряд в шесть тысяч уставших бойцов стоит за воротами и ждёт.

Юноша ничего не ответил, но кивнул, показывая, что услышал.

Ждать пришлось недолго. Градоначальник вошёл где-то через чашу. Активный пухлячок лет пятидесяти. С козлиной бородкой и в добротном шерстяном плаще, несмотря на тёплый вечер. Он явно спешил: дышал часто, на лбу выступила испарина. Следом за ним вышагивал давешний секретарь.

— Воевода Ишер! Да будет благосклонна к тебе Арахамана! Да ниспошлёт она влагу в жаркий зной! — пухлячок склонил голову, но без подобострастия. — Простите, что заставил ждать. Я Крашан, градоначальник Ршета.

— Рад знакомству, — кивнул я. — Мой отряд прибыл для сдерживания демонов орды. И ставку я рассчитываю разместить в вашем городе. Ознакомьтесь…

Вытащив из чехла документы, протянул градоначальнику. Тот прочитал быстро — в отличие от стражника, видимо, был хорошо обучен. Затем поднял глаза, и я увидел в них облегчение.

— Значит, твой отряд здесь надолго? — радостно спросил он.

— Десидоля, две… Всё зависит от того, как воевать придётся, — ответил я. — Мне нужно разместить людей. Нужны дома для ночлега, склады под обоз, площадь для тренировок. И всё это внутри городских стен.

Градоначальник задумался. Пальцы его поглаживали бородку, взгляд будто скользил по невидимой карте Ршета.

— Есть вариант, — сказал он, в конце концов. — Торговый квартал. Рядом с казармами городского гарнизона, в восточной части города. Торговцы уже покинули Ршет. Они вообще первыми на севере подались… Склады пусты. Дома в этом квартале тоже пусты. Торговая площадь внутри квартала сейчас не используется. Там сухо, крыши целые. Места хватит на всех.

— Далеко от ворот? — поинтересовался я.

— Да, это же восточная часть, — покивал градоначальник. — А городские ворота ближе к торговой дороге.

Я кивнул и задал следующий вопрос:

— Сколько в гарнизоне человек?

Крашан вздохнул, выдохнул и, кажется, от расстройства даже сдулся:

— Не так много, как хотелось бы. Пять сотен городской стражи и три сотни воинов из Ферунда. Их прислали недавно, когда демоны взяли Губун. Итого восемь сотен.

— Сколько они ещё пробудут в городе? — уточнил я.

— Десять дней. Может, чуть больше. Мы собираемся покинуть город. Мне сказали, его удержать не получится… Надо уходить в Междуречье… — градоначальник ещё больше загрустил. — Как только последний житель покинет Ршет, гарнизон уйдёт следом. Это приказ, полученный мной из Ферунда.

— Мне нужно поговорить с командиром гарнизона, — предупредил я.

— Разумеется, — градоначальник закивал. — Я попрошу его к вам завтра подойти. А пока…

Крашан кивнул секретарю. Тот зашуршал пергаментом. Через тридцать ударов сердца у меня на руках была бумага с городской печатью: разрешение занять пустые дома и склады в торговом квартале.

Поблагодарив, я попрощался и вышел. За дверью воспользовался моментом и перевёл дух. День клонился к ночи, а мне ещё предстояло разместить шесть тысяч человек.

Вернувшись к воротам, я снова попросил стражника выделить сопровождающего. На сей раз тот кликнул молодого парня, совсем мальчишку: лет четырнадцати, с серьгой в ухе и коротким мечом на поясе.

— Покажешь им торговый квартал! — приказал стражник пареньку, указывая на наши первые ряды.

— Сделаю!.. — обрадовался парнишка важности поручения.

Я поднял отряд. Шесть тысяч человек пришли в движение. Ещё не как цельный организм, но вполне организованно. Ворота распахнулись настежь, и войско начало втягиваться в город.

Всадники ехали по трое в ряд, за ними тянулись телеги обоза. Гнуры мычали, колёса грохотали по каменной мостовой. Жители выглядывали из окон, однако на улицу не выходили. Только дети, вездесущие и бесстрашные, бежали вдоль колонны, пока матери не вылавливали и не загоняли их обратно.

Город, который ещё гонг назад казался спящим, наполнился звуками: топот копыт, скрип телег, голоса. Я ехал впереди с проводником и смотрел по сторонам. Улицы Ршета были узкими, но не настолько, чтобы обоз где-нибудь на углу застрял. Дома здесь строили из сырцового кирпича, зато с каменными фундаментами. Кое-где на стенах виднелись свежие отметины: похоже, жители разбирали пристройки, освобождая проезд для телег. Готовились к бегству.

Торговый квартал оказалось несложно опознать. Дома более добротные, при этом много нежилых построек. И здесь было безлюдно, как и обещал градоначальник. Здания с заколоченными ставнями, склады с забитыми широкими воротами, пустующие галереи, где раньше, видимо, шумел рынок. В запустении пребывала и торговая площадь: просторная, мощёная, с каменным возвышением для глашатаев.

— Дальше казармы гарнизона! — сообщил наш проводник, махнув рукой в сторону южной стены.

Я посмотрел. Гарнизон занимал целый квартал, и этот квартал сам по себе выглядел как маленькая крепость. Высокие стены из обожжённого кирпича, угловые башни с бойницами, массивные ворота, обитые железными полосами. Даже ров имелся — неглубокий, но достаточный, чтобы замедлить пехоту. Внутри виднелись крыши казарм и пара дозорных вышек.

Я прикинул: если занять этот квартал, когда гарнизон уйдёт, получим готовую цитадель. Оборонять весь Ршет мы не сможем, потому как большая часть отряда будет в регулярных разъездах. А вот компактный укреплённый район в южной части, с прилегающими складами и торговой площадью… Да, это совсем другое дело. Надо будет завтра обсудить с командующим гарнизона.

Между тем, подъехали мои командиры. Мы наскоро распределили дома и склады для постоя. В качестве штаба заняли пустую гостиницу. Три этажа, крепкие стены и внутренний двор с колодцем. На первом этаже — общий зал с длинными столами, на втором и третьем — комнаты. Я выбрал угловую на втором этаже: два окна, вид на площадь и на гарнизонный квартал.

Бойцы рассыпались по назначенным домам и складам. Слышно было, как они заносят мешки, тюки, устало шутят и перекликаются. Кто-то зажёг факелы, по кварталу заплясали оранжевые отсветы.

Я спустился во двор, где Борк и Истор обсуждали размещение обоза. Телеги решили поставить на большом каменном складе у восточной стены квартала. Ворота там были широкие, крыша целая, а пол выложен ровными плитами.

— Охрану выставьте усиленную, — посоветовал я. — Три караула. Один у ворот, два внутри. Сменять каждые четыре чаши. В караул склада одних только старичков берите.

Борк удивлённо посмотрел на меня, ожидая объяснений.

— В отряде много новичков, — сказал я. — Я им не доверяю. А ещё местные… Я не хочу, чтобы кто-то из небогатых горожан решил, что наши припасы — это лёгкая добыча. Или чтобы кто-то из наших догадался стащить лишний мешок и продать на сторону.

— Понял. Сделаю, — кивнул наёмник, слегка смутившись.

Видно, все старички в моём отряде привыкли к тому, что своим можно доверять. А воровство-то никто не отменял. Тем паче, многие новички у нас были, как на подбор, готовые к личному обогащению незаконными методами. Состав-то нам не только за счёт военных арестантов восстанавливали.

Я поднялся к себе. В комнате уже горела лампа, на столе лежала выложенная мной карта. Я подошёл к окну. Гарнизонный квартал темнел впереди, подсвеченный редкими огнями. Завтра утром я собирался поговорить с его командиром. А пока надо было выспаться.

Город Ршет, название которого я потрудился запомнить, засыпал вместе с нами. Последние звуки мало-помалу стихли, один лишь ветер гулял по пустым улицам. Да где-то далеко, на юге, слышался глухой рокот грома. Там, похоже, начиналась гроза.

Утро началось с запаха ремита. Кто-то решил приготовить его на кухне гостиницы, и горьковатый аромат варёного корня поплыл по этажам. Я спустился в общий зал, когда солнце ещё лишь поднималось над восточной стеной. Ситранис уже сидел за столом, прихлёбывая из глиняной кружки и разглядывая карту. Посмотрел он на меня удивлённо, видимо, не ожидал, что встану так рано.

— Где ремит взял? — спросил я.

— Тьфу ты… — усмехнулся регой. — Я думал, у тебя никто про него и не знает!

— Тебе не повезло. Делись, — потребовал я.

— В кувшине на кухне возьми, — посоветовал Ситранис.

Пока я наливал себе напиток, успели спуститься вниз Тадар, Истор и Ферт. С улицы прибежал один из новичков, доложив, что отправлен сегодня на кухню, готовить командирам завтрак.

Истор расстелил карту на столе, придавил углы кружками. Я оглядел собравшихся и решил, что умственная нагрузка до завтрака пойдёт аппетиту на пользу.

— Нужно провести разведку, — сказал я. — Пробная вылазка. Дней на десять. Предлагаю сходить к Губуну, посмотреть, что там с ордой.

Тадар покачал бородой.

— Строго на юг идти — плохая мысль! — заметил он.

— Почему?

Он провёл пальцем по карте, от Ршета вниз:

— Вот торговая дорога, по ней идут все беженцы. О появлении где-то демонов можно узнать, просто найдя харчевню и опросив людей… — с этими словами он передвинул палец к востоку. — Я предлагаю другой путь. Сначала идём на восток, к реке Тихой. Потом поворачиваем на запад, в сторону Разлома, и всё это время постепенно смещаемся к югу. Так мы проверим большую область и вытащим много людей, что оказались в стороне от новостей.

Ферт задумчиво поскрёб подбородок:

— В словах Тадара есть мудрость. Чем больше людей уйдёт, тем слабее орда будет.

Истор кивнул.

— Я согласен с Тадаром. Лучше проверить фланги. Надо понимать, как далеко от Губуна разошлись демоны.

Ситранис отставил кружку.

— А я не согласен! — он постучал пальцем по карте. — Смотри: петля на восток, потом на запад, потом на юг — это не десять дней. Это пятнадцать, а то и двадцать. Если идти с обозом — все двадцать пять. А за это время орда может дойти до Ршета. Мы вернёмся, а город уже в осаде.

— Значит, нужно идти без обоза, — сказал Тадар. — Налегке. Только всадники.

— И всё равно долго! — упрямо возразил Ситранис.

Я поднял руку, прерывая спор.

— Есть ещё одна проблема, о которой вы забыли. В Ршет будут подтягиваться новобранцы. Их уже шлют сюда из Ферунда. Если мы уйдём всем отрядом, кто будет их тренировать? Одори нужны помощники. Припасы нужно принимать. И ещё одно: мы должны вернуться до ухода гарнизона. Десять дней — крайний срок.

— А зачем нам вернуться до ухода гарнизона? — удивился Тадар.

— Чтобы занять их квартал! — пояснил я. — Держать весь город мы не сможем. А там маленькая готовая крепость.

Тадар задумался. И вновь склонился над картой.

— Тогда, может, так? Идём малыми силами. Без обоза, без новобранцев. Движемся на восток, к Тихой, по пути смещаемся к югу. Доходим до реки, поворачиваем на запад, и возвращаемся на торговую дорогу, а по ней доезжаем до Ршета. Чем ближе к Разлому, тем меньше плодородной земли и поселений — значит, и орде там делать нечего. Мы быстро пройдём этот участок, разведаем обстановку и вернёмся.

Ферт снова кивнул.

— Риск оправдан. Там, у реки, к слову, могли скопиться беженцы, которые надеются переправиться на другой берег. Их наверняка не пустят. Надо отправить их к переправе у Танлавара.

Истор согласился. Я взглянул на Ситраниса. Тот кивнул, признавая, что это разумный план.

— Принято, — сказал я. — Решением большинства. Готовим малый отряд. Завтра на рассвете выступаем.

Весь день наш временный квартал гудел. Бойцы обживали пустые дома: выметали мусор, заносили мешки с припасами, проверяли крыши на протечки. Склады забили обозными телегами, сняв с них колёса и уложив отдельно — так наши повозки меньше места занимали. В бывшей кузне у рыночной площади развели огонь. Дым от горна поднимался над кварталом сизым столбом.

Новичков погнали на тренировки. Одори, Тавр и Денос устроили на бывшей площади учебный плац. Мы будто вдохнули новую жизнь в умирающий город. Звучали команды, звенело оружие, где-то стучали, где-то скребли…

Город вокруг нас умирал медленно, но неотвратимо. С верхнего этажа гостиницы, куда я поднялся, чтобы посмотреть вокруг, было видно, как через северные ворота одна за другой выезжают повозки.

Беженцы уходили семьями, небольшими и большими группами. Телеги, навьюченные скарбом, гнуры, переханы, пешие с узлами за плечами. Дети цеплялись за материнские юбки, старики сидели на телегах, оглядываясь на свои дома пустыми глазами. К полудню людской поток усилился — видимо, градоначальник объявил, что времени осталось мало. Улицы наполнились скрипом колёс и голосами.

Я спустился вниз. Пора было решать, кто пойдёт в рейд. Поэтому вскоре после полудня мы снова собрались.

— Состав отряда, — сказал я. — В первую вылазку идут: сотня Гвела — это илосцы, проверенные бойцы. Сотня Тарса — тоже илосцы, тоже проверенные. Две сотни Ситраниса — сам их поведёшь, брат. Две сотни кочевников. Тадар? Ты с нами?

— Тут посижу, отдохну… — отрицательно покачал головой хан. — Стар я, Ишер… Не успеваю восстановиться с твоими походами. Пусть лучше Гелай ведёт людей, он моложе.

— Хорошо… Возьмём Алану ещё, — решил я.

— Меня не возьмёшь? — спросил Ферт.

— Нужно оставить в городе кого-то, кто защиту из чёрного песка ставить умеет, — ответил я. — Попробуй поучить этому Мирима и Ашкура. Не всё же нам вдвоём по ночам купол держать…

Ситранис постучал пальцем по столу, привлекая внимание:

— Кто остаётся за старшего?

— Истор, — сказал я. — Он мой заместитель. Одори продолжает тренировки. Тавр и Денос помогают. Вопросы?

Вопросов не было. На этом собрание и закончилось. Командиры разошлись раздавать распоряжения.

Вечером я отправился в гарнизонный квартал. Раз он сам не шёл ко мне, то я решил навестить его самостоятельно.

Солнце уже садилось, окрашивая стены в цвет старой бронзы. У ворот гарнизона стояли двое стражников в полном вооружении. Совсем не чета тем, что на городских воротах. Эти держали копья уверенно, да и смотрели внимательно, оценивающе.

— Воевода Ишер. К командиру гарнизона.

Я думал, что сейчас будут долгие разбирательства, но меня сразу провели внутрь. Квартал действительно напоминал крепость: плац с утоптанной землёй, казармы из камня, склады с решётчатыми окнами. На угловых башнях дежурили лучники. Везде порядок, чистота, опять порядок — и ещё немного порядка.

Командир гарнизона, регой Орс, как мне успели шепнуть, ждал меня в своём кабинете. Это была небольшая комната с голыми стенами, из мебели — стол, два стула и стойка с оружием. Сам Орс оказался высоким, сухим, с седыми висками и холодными серыми глазами. Лет сорок пять. Двигался он экономно, без лишних жестов.

— Воевода, тени тебе в полдень! — он указал взглядом на стул. — Крашан сказал, ты хотел пообщаться. Прости, не успел к вам заглянуть.

— Понимаю, — кивнул я.

— Срочное что-то? — уточнил регой.

— Завтра я ухожу в разведку на десять дней. Со мной — часть отряда. В городе остаются примерно пять тысяч бойцов под командованием моего заместителя. Я хочу, чтобы вы познакомились с ним. И, главное, чтобы договорились о совместных действиях в случае штурма.

Орс кивнул.

— Разумно. Тогда познакомь меня с ним сейчас, — он встал из-за стола, а я следом.

Мы вернулись в гостиницу вместе. Я представил Истора и Орса друг другу, но при дальнейшем разговоре решил не присутствовать. По моим прикидкам, вскоре придётся разделить отряд на две-три части, и тогда Истор с гарантией окажется командиром одной из них. Ему нужен был опыт как командования, так и общения с такими вот командирами.

Поздно вечером мы собрались во дворе гостиницы. Отряд выступал на рассвете, но сборы начались уже сейчас. Факелы горели по всему кварталу, отбрасывая пляшущие тени на стены.

Бойцы проверяли снаряжение. Всего около семисот человек. Совсем немного, когда идёшь против демонов двух орд. Но сейчас многое изменилось. Ведь новые демоны какое-то время появляться не будут. А мы уже умели бить их с минимальными потерями.

Я знал, что чем дальше, тем тяжелее будет. Всё-таки демонов в орде могут быть десятки и десятки тысяч. Но пока ещё в запасе у нас было немного времени. А значит, стоило бы потратить его с пользой.

Рассвет застал нас уже в седле. Семь сотен всадников выехали из восточных ворот Ршета и потекли в сторону восходящего солнца. Пыль под копытами переханов поднималась густая, белая. Она висела в неподвижном воздухе, медленно оседая на придорожные кусты. Я ехал во главе колонны, с Ситранисом и Гелаем. Ехал и смотрел, как разворачивается местность впереди.

К востоку от Ршета поля были другими, не такими, как вдоль торговой дороги. Там земля лежала ровная, возделанная на десятки сиханов вокруг. Здесь же равнина пошла волнистая, с пологими холмами и длинными лесополосами, разделявшими крестьянские наделы. Деревья были чахлые, низкорослые, зато стволы стояли плотно. Поэтому увидеть, что там, за лесополосой, не получилось бы.

Первые два дня прошли без происшествий. Это одновременно радовало и настораживало. Разведчики то и дело уходили вперёд на два-три сихана. Они прочёсывали овраги, заглядывали в перелески и окрестные поселения. Однако ни демонов, ни людей нигде не было. Никто не жёг костры, не прятался в кустах, не оставлял свежие следы на пыльных просёлках. Только старые, подплывшие отпечатки ног.

А ведь раньше эта местность была густо заселена. Маленькие поселения на три-четыре дома попадались через каждые полсихана. Их строили из сырцового кирпича, с плоскими крышами и обязательным колодцем в центре двора. А сейчас практически все стояли пустые. Двери распахнуты, ставни либо сняты, либо закрыты. Внутри домиков привычная картина: брошенная утварь, обрывки тряпок на полу, кое-где опрокинутая мебель. Жители ушли сами и забрали самое ценное. Сожгли то, что не хотели отдавать в руки мародёров и грабителей. Ну и бросили всё остальное на волю ветра.

Однако попадались и другие следы… В полдень второго дня мы наткнулись на посёлок, который не был покинут мирно. Он стоял в низине у пересохшего ручья, окружённый низкой стеной из необработанного камня. Ещё на подходе я почувствовал застарелый запах крови. Да и посёлок выглядел как-то очень уж жалко. Мы спешились у ворот.

Картина внутри была знакомой до отвращения: двери выбиты, окна разломаны, рамы топорщились щепками. Стены нескольких домов несли на себе следы когтей — глубокие, в три пальца шириной. Зачастую они пересекали кладку наискось, как если бы демоны пробовали кирпич на прочность.

На земле темнели бурые пятна. Крови было много, она пропитала утоптанную глину двора. Тел, само собой, не наблюдалось. Сами уже встали глухами, а может, и вовсе гухулами. Была ещё надежда, что выжившие просто сожгли трупы… Но, судя по количеству пятен и по тому, как часто они попадались… Нет, выживших здесь быть не могло.

Я прошёл в дальний конец двора. Там стояла телега, гружённая домашним скарбом. Тюки были обвязаны верёвками, но сама телега стояла косо: одно её колесо съехало с оси. Рядом валялся перевёрнутый сундук. На месте, где должен был быть запряжённый гнур — огромное пятно крови. Даже скотину демоны задрали…

Ситранис подошёл, постоял рядом, сплюнул в пыль.

— Дня три, наверно, как всё случилось… — сказал он. — Может, четыре.

— Следов нет вокруг?

— Не…Наши всё проверили. Никто отсюда не ушёл живым. Можно даже не искать. Есть следы отхода демонов в поля, а там кровь, обрывки одежды, обувь… А вот следов людей, уходивших своим ходом, нет.

Я кивнул:

— Двигаемся дальше.

Мы вышли из посёлка, и бойцы оседлали переханов.

К вечеру второго дня отряд разбил лагерь на вершине пологого холма. Место я выбирал сам: открытое, хорошо просматриваемое во все стороны. С трёх направлений подход прикрывали овраги. А на востоке лесополоса отстояла на три сотни скачков. Достаточно, чтобы заметить приближающегося врага. Переханов стреножили в центре лагеря. Костры жечь не стали.

Когда сумерки сгустились до такой степени, что звёзды стали видны даже на юге, где небо ещё хранило оранжевый отблеск, я сел в центре лагеря и начал шептать. В предыдущую ночёвку я защиту вокруг лагеря ставить не стал, лишь отдал приказ усилить дозоры. А вот сегодня решил, что лучше бы перебдеть.

Чёрный песок поднимался от земли тонкими струйками. Он тянулся вверх, закручивался вокруг лагеря и смыкался тусклым полупрозрачным куполом. Внутри не было ни ветра, ни звуков ночи — только шуршание песчинок вокруг и наверху.

Бодрствовать пришлось всю ночь, и это уже на второй день вылазки. А на следующий день я снова был в седле. Спал урывками: пока бойцы сворачивали лагерь, пока колонна вытягивалась по дороге. В седле клевал носом, проваливаясь в короткое забытьё, из которого выдёргивала каждая неровность под копытами перехана.

На третий день пошли посёлки побольше. Уже не три-четыре дома, а пятнадцать-двадцать. Мы явно приближались к берегу Тихой. Нередко встречались оросительные каналы, тянувшиеся с востока на запад. В одном поселении мы нашли следы недавней резни: те же выбитые двери, те же следы когтей, но следы крови посвежее. Дня два, не больше. Значит, демоны где-то рядом.

К вечеру третьего дня мы достигли первого городка. Он назывался Тасмар, если верить надписи на придорожном камне. Стен у него не было, один лишь земляной вал, поросший колючим кустарником. За валом — улицы, расходящиеся от центральной площади, где стоял храм с покосившимся куполом. Мы въехали осторожно, держа оружие наготове.

Городок был пуст, но не разграблен. Жители ушли организованно. В храме были аккуратно сложены связки свитков и ритуальная утварь. То, что не смогли забрать, оставили с уважением. На улицах много следов телег, однако ни одной сломанной. И никаких кровавых луж. Тасмар покинули до того, как сюда добралась орда. Я мысленно поблагодарил местного старосту или градоначальника за предусмотрительность.

На ночлег встали прямо на площади, заняв опустевшие окрестные дома. Вечер до ужина я проспал, а после еды, когда ночь уже почти наступила, занялся защитой. Здесь, в низине, от земли поднимался самый обычный туман, но демоны в нём могли подкрасться незаметно. Впрочем, эта ночь, к моему облегчению, прошла спокойно.

Четвёртый день принёс перемены в пейзаже. Поля стали меньше, многие из них были залиты водой. Впереди, на горизонте, угадывалась серебристая полоса — река Тихая. Мы приближались к ней с каждым гонгом, и местность вокруг становилась всё более обустроенной. Больше второстепенных дорог и мелких поселений. Ухоженные ограды вокруг полей. А вот следов людей заметно не было.

К полудню мы выехали к следующему городку. Мы заметили его издалека, но смогли оценить, только подъехав ближе.

Мы остановились на гребне холма, глядя вниз. Солнце стояло высоко, заливало равнину белёсым светом, и каждый камень городка был виден как на ладони. Стена — если это можно было назвать стеной — представляла собой каменный забор, сложенный из дикого камня на глиняном растворе. Скачков пять в высоту, не больше. Башен, само собой, не было. Зато имелись площадки для стрелков с внутренней стороны.

Единственные ворота были выбиты. Обе створки лежали на земле, сорванные с петель. С такого расстояния я не мог разглядеть детали, но понимал: мы опоздали.

Бойцы начали спускаться с холма, и по мере приближения городок раскрывался во всей своей мёртвой полноте. Первое, что обратило на себя внимание за воротами — тишина. Неживая. Звенящая. Тревожная. Ни шороха ветра, ни попискивания иуха.

Улица уходила вглубь городка, и мы двинулись по ней, внимательно глядя в обе стороны. Откровенно говоря, я не самый опытный следопыт. Встречаются среди наёмников и получше. Однако мелочи подмечать умею. Так что, пока ехал, восстанавливал в голове картину произошедшего.

Вот здесь, у ворот, стояли защитники. Когда мы подняли выбитые створки, то обнаружили под ними обломки деревянного бруса. Хороший, крепкий, толщиной с мужскую руку. Видимо, он служил засовом. Рядом лежало несколько длинных толстых палок, которыми, вероятно, пытались подпереть створки.

Обломки копий валялись в пыли — три, четыре, пять древков, сломанных пополам. Рядом — кожаный щит, пробитый насквозь чем-то, что оставило рваную дыру размером с кулак. Такие дыры обычно оставляют когтями Кровавые Персты. Демоны ударили по воротам и снесли створки одним натиском. Защитники пытались сдержать их в проходе, но… К сожалению, не смогли.

На площадках для стрелков следы боя тоже имелись. И там, как и внизу, тоже не хватило сил, чтобы удержать голодную орду.

Дальше следы сражения растекались по улице. Здесь сопротивление было сломлено быстро. Люди бежали, а демоны догоняли их. На стенах домов, выходивших к воротам, темнели брызги крови. Высокие, на уровне человеческого роста. Когтистые отпечатки наискось пересекали глиняную штукатурку.

Трупов не было. А должно было быть много. Сразу все они глухами подняться не могли. Значит, стали гухулами и ушли с ордой. Вопрос только, куда ушли. Я отправил отряд разведчиков, среди которых был следопыт. Надо было прочитать следы вокруг городка.

Ну а мы, между тем, двигались к его центру. Картина по обе стороны становилась всё более мрачной. Возможно, это из-за ощущения многочисленных взглядов из тёмных окон. Но, скорее, было неприятно смотреть на последствия бойни. Очень уж она в этом городке выдалась массовой.

Демоны, разобравшись с защитниками на стене, начали вламываться в дома. Двери и окна были выбиты практически в каждом здании. Я бы даже сказал, выломаны. Кое-где на пороге темнели лужи запёкшейся крови. Рядом с одним из домов я заметил глиняную куклу, втоптанную в землю. Рядом — женский платок, пропитанный бурым.

Я скрипнул зубами. Вышло громко. Ситранис подъехал, чтоб похлопать меня по плечу.

В дома мы сразу не полезли. Уже понимали, что внутри враг. Однако с гарантией там хватало и другого: печальных свидетельств чужой боли. И ведь горожане собирались уходить. То там, то тут попадались телеги, частично загруженные скарбом. Просто никто уйти не успел. И уже неважно, какие причины заставили задержаться. Итогом стала мучительная смерть от лап демонов.

Жители пытались сопротивляться. На перекрёстке двух улиц я нашёл место, где бой был особенно жарким. Здесь валялись обломки мебели, которую вытащили из домов, чтобы сложить баррикаду. Стулья, столы, бочки, мешки какие-то… В пыли лежал короткий меч с обломанным клинком. Чуть дальше обнаружился практически целый топор. Кто-то дрался здесь до последнего, пытаясь прогнать вечно голодных тварей. Увы, чтобы остановить порождений Дикого Шёпота, их усилий не хватило.

Я постоял здесь, вновь пытаясь восстановить картину. Баррикаду строили в спешке. Скорее всего, не заранее, а когда демоны успели прорваться через ворота. Часть мужчин встала здесь, чтобы дать женщинам и детям отойти к центру городка. Долго они, к сожалению, не продержались. Следы когтей на стенах шли поверху. Значит, демоны вскарабкались по крышам и зашли с тыла. Баррикаду смяли быстро, за пару чаш.

— Они отступали к центру, — сказал я Ситранису. — Видишь? Все следы ведут туда. Последний бой был, видимо, в здании городского управления…

Мы двинулись дальше. Улица выводила на небольшую площадь. Тут хватало чёрного песка, который гонял по утоптанной земле ветер. Здание городского управления было двухэтажным, из обожжённого кирпича. Самым высоким в этом городке. Двери тоже были выбиты. Ступени потемнели от крови и, опять же, чёрного песка. Вокруг были разбросаны обломки стрел и оружия. Значит, и вправду последний бой был тут. И тут же укрывались последние жители.

Я спешился и подошёл ближе. Оценил размеры разнесённой баррикады, выбитые окна со стороны входа, количество крови и следов… А потом зашептал, поднимая песчаных воинов и отправляя их внутрь городского управления. Их задачей было обойти все комнаты и проверить, нет ли там врагов или, мало ли, выживших. Когда «нашёптыши» вернулись, никого не обнаружив, я и сам отправился внутрь.

Поднялся по ступеням и заглянул. Первый этаж был просторным, с высоким потолком и лестницей на второй этаж у дальней стены. Здесь тоже был бой, но недолгий. Демоны ворвались внутрь и добили тех, кто ещё сопротивлялся. Дальше, в глубине здания, следы тоже были. И много. Несчастные жители пытались укрыться за крепкими стенами.

Я прошёлся по коридору, заглянул в кабинеты. Правда, старался всё же не приглядываться. Слишком тошно было смотреть.

Я вернулся на крыльцо. Весь отряд уже втянулся на площадь, ожидая распоряжений. Я обвёл взглядом пустые улицы, тёмные окна, распахнутые двери. Солнце стояло в зените, и это значило, что если в домах прячутся демоны, они сейчас вялые и медлительные. Лучшего времени для зачистки не придумаешь.

— Прочесать все дома, — приказал я. — Проверять каждый угол, каждый подвал. Демоны, которые не успели уйти на рассвете, прячутся от солнца. Добьём их. Сегодня останемся на ночь в городе. Если где-то поблизости бродит отряд орды, дадим бой.

Вопросов не было. Спешившись, бойцы разбились на триосмии и рассыпались по улицам. Я остался у здания управления. Иногда вновь шептал, отправляя песчаных воинов на подмогу своим. А заодно слушал, закрыв глаза, как по мёртвому городку расползается, пусть и временно, жизнь. Где-то хлопнула дверь. Где-то звякнуло оружие. Вот он, первый крик — не испуганный, не полный боли. Яростный, злой, несущий тварям смерть.

И началось.

Демоны прятались, как я и предполагал, везде. В подвалах и на чердаках, в тёмных чуланах и за закрытыми ставнями. Песчаные люди и Кровавые Персты выскакивали из тени, кидались на моих, тянулись когтями. И один за другим умирали под ударами копий, мечей и топоров. В том числе, и чёрных, нашёптанных.

Один качург засел в бывшей кузне у восточной окраины. Когда бойцы попытались войти, он разнёс дверной проём ударом клешни. Умудрился выбить четырёх «нашёптышей» и ранить троих бойцов, прежде чем рассыпался на солнце чёрным песком.

А уже через гонг всё вокруг стихло. Это была совсем другая тишина. Не та, мёртвая, которая окружала нас, когда мы пришли. В этой новой тишине звенела сталь победы. И жизни. Если мы победим… Если всё человечество победит, когда-нибудь, может, и нескоро, сюда вернутся люди.

А пока на площадь возвращались наши бойцы. Согласно докладам, в домах было обнаружено восемь десятков песчаных людей, пять десятков Кровавых Перстов и один качург. Целая прорва для городка такого размера. Если бы мы позволили им досидеть до ночи, в темноте бы нам дали жару.

Убитых у нас не было, но семеро получили ранения. Алана уже занималась их лечением, так что можно было с уверенностью сказать: через пару гонгов бойцы вернутся в строй.

— Обыскать склады, — распорядился я. — Всё, что годится в пищу нам или переханам, тащите на площадь.

Склады нашлись за зданием управления. Три длинных амбара из сырцового кирпича. Демоны в них не заходили, потому что обычная еда им не нужна, а люди там ночью не прятались. Мы обнаружили мешки с зерном, связки сушёного мяса и бочонки с маслом. Всё это добро пролежало здесь нетронутым с ночи штурма.

Наверняка какие-то припасы были и в домах. Однако их повторно обыскивать, теперь уже на этот предмет, времени было жалко. На площади и без того росла гора припасов, которые нам завтра предстояло забрать с собой, распределив по переханам.

Вернувшись в здание управления, я поднялся на второй этаж и вышел на маленький балкон, откуда открывался вид на весь городок. Солнце уже садилось, окрашивая пустые улицы в цвета заката.

Городок лежал передо мной тихий и пустой. Сотня домов. Когда-то здесь жили люди. Они растили детей, пекли хлеб, торговали, спорили, любили. А потом пришла орда. Ворота рухнули, и за одну ночь поселение вымерло. Я представил, как это было: крики в темноте, топот лап по мостовой и льющаяся повсюду кровь. Баррикада на перекрёстке, отчаянная попытка сдержать неудержимое. Последние защитники на ступенях управления, спина к спине…

Я спустился вниз. Ко мне сразу подошли Ситранис и Гелай.

— Ты точно хочешь здесь ночевать? — уточнил Гелай. — Если да, то хотя бы не в домах! Дрожь по коже, когда там, внутри, оглядываешься…

— Согласен, — кивнул я. — Лучше разбить лагерь на площади.

— Рассчитываешь, что демоны вернутся? — усмехнулся Ситранис, и я растянул губы в улыбке:

— Очень на это надеюсь…

— Ну и как поступим? — снова спросил Гелай.

Ночлег устроили прямо на площади, как я и предлагал. В домах ночевать никто не захотел. И я в том числе. Слишком кровавые картины ждали внутри.

Отряд со следопытом, обходивший вокруг городка, доложил, что демоны ушли на юг. Где-то у них там была лёжка, по всей видимости. А значит, на ночную атаку я рассчитывал не зря. Но чтобы демоны всё-таки пришли, купол я ставить не стал. Если среди нападающих не окажется опасных противников, всех их здесь и положим.

А чтобы бойцы не остались слепыми в ночной схватке, я занимался другим: нашёптывал стрелы. Успел научиться к рейду у других шептунов. Пришлось, правда, снова уговаривать их на подобную систему обучения. Не укладывалось у местных в голове, что знания можно и так передавать. Умеешь ты свет нашептать, например. И когда шепчешь, а рядом сидит другой шептун, он может подслушать через Дикий Шёпот нужные звуки.

А тут обучение зачастую сводилось к спискам мест, где можно увидеть то или иное явление. Чтобы научиться той же «волне холодного света», надо было ехать далеко на восток к Медным холмам, смотреть на ночные вспышки и слушать нужную последовательность звуков. О том, что Дикий Шёпот зафиксирует и искусственный призыв, вроде как догадывались, но никто не чесался.

В свете просьбы богов о возрождении навыков шёпота и передачи знаний… Наверно, мне бы стоило как-то сломать эту привычку местных. Ну дикость же. Обладая такими возможностями, никак их не развивать в каждом, у кого есть нужный дар? До тех Медных холмов ехать — три десидоли, не меньше. У меня просто нет столько времени.

В общем, я научился нашёптывать свет на предметы. В свете предстоящего ночного боя нужно было заговорить сотни две стрел. Чтобы бойцы ночью могли что-то видеть под стеной. Пришлось постараться. К счастью, Алана, закончив с ранеными, помогла. Так что к ужину мы вполне управились.

Ситранис и Гелай выставили на стенах часовых, чтобы следили за округой. А остальных бойцов погнали ужинать и спать. Я последовал этому примеру, пристроился у одного из костров и почти сразу уснул. Ночные мытарства с куполом, без возможности чередоваться с Фертом, сильно выматывали.

Меня разбудили ночью. Судя по всему, проспал я гонгов пять, хотя мог и ошибаться. Были, конечно, редкие умельцы и знатоки, которые по рисунку Светлой Дороги могли оценить, какой сейчас гонг, но крайне мало. Оставалось полагаться на собственные ощущения.

Лагерь уже просыпался. Бойцы подхватывали оружие и бежали на стену, туда, где были ворота. Ситранис и Гелай командовали, расставляя людей. Поднявшись на деревянный настил, я активировал амулет ночного зрения и огляделся.

Я не зря ждал атаки. К городку стягивались демоны. Надо сказать, они не спешили, ведь часть ночи уже прошла. Зато дали мне выспаться. Судя по тому, что я видел, основу подступающей армии составляли песчаные демоны, Кровавые Персты и гухулы. И вот на что я сразу обратил внимание: последних было больше, чем обычно. Гораздо больше, чем мы видели в предыдущих стычках.

Они не прятались за спинами песчаных людей, как раньше. Двигались в первых рядах, хищно принюхиваясь, поводя чёрными уродливыми головами. Скорее, остальные демоны прятались за их рядами. И для нас это было плохо…

Я прикинул расклад и отбросил мысль о вылазке. Слишком много гухулов. Если выйдем в поле, наши длинные копья будут застревать в их телах, и мы очень быстро останемся без оружия. А значит, придётся встречать врага на стене. Ситранис и Гелай верно оценили ситуацию.

Я даже понял, почему гухулов в рядах орды стало больше. Это же высшие демоны, пусть и слабые. Их сила в том, что они не боятся солнечного света, просто слабеют под лучами светила. А ещё умеют накапливать жизненную энергию самостоятельно. Вынужденная голодовка после потери вождя заставила орду переключиться на этот вид бойцов.

Враги сосредотачивались напротив единственных ворот в город. И это тоже было понятно. Демонов, конечно, пришло много. Но недостаточно для того, чтобы штурмовать стену целиком. Скорее всего, это был всё тот же отряд, что ворвался в городок в прошлый раз. Только теперь он пополнил ряды местными жителями.

— Всем приготовиться, — сказал я. — Врага встречаем на стене.

Приказы разнеслись по галерее цепочкой, от бойца к бойцу. Потянулось ожидание. Ворота мы вернули на место, а ещё нашли хороший брусок в городе, чтобы использовать в качестве засова. Он был даже покрепче своего предшественника.

И да, мы не стали допускать ошибку прошлых защитников. Заранее подпёрли створки, чтобы их нельзя было выбить. Ещё не хватало демонов по всему городу ночью ловить… В общем, мы к бою были готовы, а враг по-прежнему не решался на штурм.

Наконец, первые ряды демонов качнулись к стенам. Следом потекло и остальное их воинство. В тот момент, когда они достаточно приблизились к стене, я отдал приказ:

— Стрелы!

Тетивы кочевников хлопнули практически одновременно. Стрелы взмыли в воздух и понеслись к земле, рисуя в темноте пологие зелёные дуги. Они втыкались в землю, ярко вспыхивая и начиная сиять ещё сильнее.

А вскоре уже всё пространство перед стеной было усеяно светящимися точками. Примерно на две сотни скачков демоны оказались, как на ладони. Лучники переключились с освещения на врага и теперь били прицельно, выцеливая тварей. Песчаным людям хватало и одной стрелы. Кровавые Персты выдерживали десяток попаданий, прежде чем рассыпаться. А вот гухулы были свежие и живучие. Стрелы с влажным чавканьем входили в псевдоплоть, и твари замедлялись, но не останавливались.

Как и всегда, наплевав на потери, враг достиг стены. Песчаные люди, как у них это водится, принялись строить живые лестницы. Первые ряды ложились на землю, образуя основание. На них забирались следующие, а на них — ещё. Сколько стен они таким способом покорили, страшно представить.

Однако сегодня был не их день. Точнее, не их ночь. Сегодня «живых лестниц» не будет.

Я свесился над стеной, уставился на землю и принялся шептать. Песок под стеной пришёл в движение. Он вздыбился, закрутился вихрями, а из этих вихрей начали формироваться фигуры. Я ещё не успел собрать жизненные силы, но моих запасов хватило на четыре десятка, которые сразу же бросились в бой, рубя песчаных людей в основании лестницы. И там, где проходили их чёрные топоры, демоны тут же рассыпались чёрным песком. А те, что были сверху, проседали, теряя опору, и скатывались вниз. Под чёрные нашёптанные топоры моих помощников. В итоге, лестница разрушалась быстрее, чем демоны успевали её строить.

И это было лишь начало. Конечно же, демоны не собирались давать «нашёптышам» безнаказанно себя убивать. На созданных мной существ тут же стали нападать, но я уже поднимал новых, собрав первые крохи жизненной силы от убитых врагов. И началось… Одни мои песчаные воины отбивали атаки демонов, другие — ломали лестницы.

Кровавые Персты и гухулы не стали ждать. Пока их собратья возились у стены, они двинулись напрямую. Кровавые Персты просто врезались в каменную кладку и начали карабкаться, вгоняя когти в щели между камнями. Гухулы прыгали, цеплялись за выступы и лезли вверх. Через несколько мгновений первые твари уже показались над зубцами.

Лучники попятились. Это не было бегством, они выполняли приказ. Если враг подбирался слишком близко, стрелки должны были отойти вглубь галереи. А на их место вставали бойцы ближнего боя.

В первой линии — воины с мечами, топорами и булавами. Они стояли вплотную к зубцам и рубили всё, что показывалось над краем стены. За ними — два ряда копейщиков. Эти ждали момента и орудовали длинными копьями из-за спин передних бойцов, вонзая наконечники во врагов. Подобие царского строя, который мы выучили в Илосе, до сих пор работало на стене. Кстати, на сей раз очень радовало то, что среди атакующих нет ахалгов. Эти летающие сволочи умели так насесть, что никакой строй не удавалось сохранить.

А без них система работала, как хорошо отлаженный механизм. Что, в свою очередь, позволяло мне стоять у зубцов чуть левее ворот и продолжать шептать. Жизненная сила, которую я собирал, плыла в воздухе невидимыми потоками. Я тянул её к себе шёпотом, вливал в песок — и под стеной поднимались всё новые воины. Они рубили песчаников, отвлекали Кровавых Перстов, задерживали гухулов. Но демонов было слишком много. Они давили массой, и мои воины гибли так же быстро, как я создавал новых.

Количество «нашёптышей» под стеной достигло полутора сотен, и это был мой предел. Больше я пока не мог увеличить своё песчаное войско. Приток энергии не позволял, да и собственные силы таяли потихоньку. Пока это ещё не сказывалось, но рано или поздно в груди возникнет сосущее чувство пустоты.

На крыше дома неподалёку расположилась Алана. Её ледяные шипы рассекали воздух и, влетая в гущу демонов, пронзали врагов насквозь. Те же, кому повезло увернуться и уберечь средоточие, замедлялись из-за корки льда, возникавшей в местах попаданий и вокруг.

Смерчи из песка и воды поднимались там, где враг скапливался особенно плотно. И пусть эти смерчи не убивали, но тоже мешали противнику. Причём Алана работала почти ювелирно: её заклятия обходили людей, не задевая никого из защитников, и били точно в цель. Я мысленно поблагодарил тот день в Крепости Страж, когда девушка-шептунья к нам присоединилась. И вправду, незаменимый человек.

Бой застыл в шатком равновесии. Так продолжалось гонг, а может, и два. Время в ночном бою течёт иначе, и я не мог сказать конкретно, сколько прошло. Демоны лезли на стену. Мы их убивали. Они лезли снова. Мои песчаные воины под стеной сдерживали тех, кто пытался построить новые лестницы. Алана перемалывала задние ряды. Лучники, перегруппировавшись, били по флангам. Царский строй держал галерею.

Однако у людей есть один недостаток. В отличие от демонов, они устают. Сперва копейщик во втором ряду вскрикнул, пропустив удар и схватившись за плечо. Затем мечник в первой линии замешкался на долю удара сердца, и гухул полоснул ему когтями по предплечью. Бойца оттащили назад, и на его место встал другой, но строй уже дал трещину. Появились первые раненые. Потом — первый убитый: копейщик из сотни Тарса, не успевший отшатнуться от Кровавого Перста. Могучий удар когтями смял его шлем вместе с головой. А такое, как известно, никаким шёпотом не вылечить.

Стиснув зубы, я начал создавать песчаных воинов прямо на стене. Это оказалось сложнее: здесь не было песка под ногами. Приходилось тянуть его снизу, поднимая вдоль каменной кладки, и формировать фигуры в ограниченном пространстве. Они вставали рядом с живыми бойцами, чтобы прикрыть их песчаными телами, и принимали на себя удары когтей. Это помогало. Царский строй выровнялся, бреши в нём закрылись. Вот только я теперь тратил силы вдвое быстрее.

Кровь стучала в висках. В глазах плыло. Я опёрся о зубец, не прекращая шептать, и краем сознания отметил, что демонов становится меньше. И, похоже, не потому, что мы убивали их очень быстро, а потому что задние ряды начали отходить.

— Орда отступает? — удивился подошедший Ситранис. — Вот так новость…

Чашу назад орда давила по всему фронту, и вдруг словно кто-то выдернул пробку. Гухулы внизу, под стеной, развернулись и неожиданно пошли прочь. Кровавые Персты начали отступать, прикрываясь от стрел своими ручищами. Дрались только те, кто ещё был на стене, слишком близко к людям. Однако их добивали прямо на глазах. А поредевшее войско орды уходило в ночь, не дожидаясь солнца.

Я выпрямился, выровнял дыхание и посмотрел вниз. Под стеной лежали горы чёрного песка, тел и лужиц псевдоплоти. Перевёл взгляд на «нашёптышей», и они, повинуясь моему приказу, пустились в погоню. Даже те, кто был на стенах, попрыгали вниз.

Их было почти две сотни. Все, кого я сумел поднять за этот бой. Неплохой отряд, который может серьёзно наподдать демонам. Можно было их развеять, но мне очень уж хотелось отплатить врагу за разорённые города и посёлки.

Вскоре и демоны, и мои песчаные воины скрылись во тьме.

— Всем, кроме дозорных, отдыхать, — приказал я, мой голос прозвучал хрипло, но вроде бы внятно. — Алана, раненые на тебе. Убитых раздеть, сложить в кучу для костра. Утром соберём тела под стеной и всех сожжём.

— Слышали, что воевода сказал? — рявкнул Ситранис. — Убитых в кучу, и быстро пошли отдыхать!

Люди зашевелились. Бойцы покидали галерею, спускались вниз, на площадь, и устраивались на ночлег.

Я остался на стене. Смотрел в темноту, туда, где скрылись мои песчаные воины, и считал потери. Пятеро убитых. Семеро раненых, один тяжело — копейщик, которому Кровавый Перст раздробил плечо. Я знал, что Алана их всех вытащит. Шептуны Воды умели лечить быстро и хорошо. Но всё же…

Убитых раздели: сняли оружие и доспехи. Любые ценности, что ещё могли послужить живым. Тела сложили на свободном пятачке рядом с воротами. Рядом выставили парочку часовых, чтобы следили, не поднимутся ли бывшие товарищи глухами посреди ночи. Можно было, конечно, сразу сжечь, но зачем два раза выполнять одну задачу?

А где-то далеко в поле умирали мои песчаные воины. Они не вернутся, пока не добьют последнего врага. Жаль, сделать этого не сумеют — демонов многовато…

И всё же хорошо, когда есть возможность преследовать отступающего врага.

Утром мы задержались в разорённом городке. Таскали тела, оставшиеся от гухулов, в костёр. Как я и предполагал, основой армии были бывшие местные жители. Укрытые псевдоплотью тела не разлагались и выглядели так, будто погибли пару гонгов назад. Честно говоря, смотреть на эти трупы было тяжело.

Ладно, мужчины. Но женщины и дети… Нет, такое сложно перенести. Не место им на войне. Не должны они умирать. Но мир Вечных Песков жесток. А орда и вовсе безжалостна.

— Что дальше? Поворачиваем на запад? — спросил Ситранис, пока мы рассыпали Порошок Солнца.

— Давай лучше дойдём до реки и пройдёмся вдоль берега на юг, — предложил я. — Я не верю, что найдём выживших, но… Мало ли?

— Ну я-то не против! — согласился регой. — Но ты сам хотел вернуться к уходу гарнизона.

— Успеем, — отмахнулся я.

Вскоре над кучей тел поднялось яркое пламя, а к голубому небу взвился чёрный столб дыма. Всего пару чаш спустя мы собрали свои вещи и вышли из городка. Местные жители были отомщены, а семь сотен всадников двинулись к берегу Тихой.

Берега широкой реки приближались. Уже можно было разглядеть заросли у голубой глади. За рощицами деревьев начиналась стена водных растений, цеплявшихся за дно мелководья. Местами широкий берег переходил в заливные поля, где проклёвывался летний урожай. Жаль, его больше некому было собирать.

То тут, то там виднелись рыбацкие мостки. Слышался плеск волн, накатывающих на берег, крики птиц, что прятались в прибрежных зарослях. Вдали виднелись несколько кораблей, стоявших на речной глади на равном удалении друг от друга. Ну и противоположный берег, на котором уже ничего толком не выходило разглядеть. Настолько велико было расстояние.

Высланный отряд разведчиков вернулся быстро. Один из бойцов подъехал ко мне.

— Что там? — спросил я.

— Несколько больших лодок спрятаны в зарослях на берегу! А от них ведут человеческие следы на юг! — доложил боец.

— Удалось понять, сколько человек прошло? — спросил я.

— Мы думаем, что триосмия. Следопыт говорит, следы глубокие. Видно, люди шли с поклажей и в броне, — сообщил разведчик.

— Давно? — спросил Ситранис.

— И суток не прошло! — ответил боец.

— Молодцы, — кивнул я. — Выезжайте вперёд и идите по следам. Попробуем найти этот отряд, если они не ушли далеко.

— Сделаем, воевода! — разведчик развернул перехана, и вскоре весь его отряд помчался к берегу.

— Ну что, движемся за ними! — приказал я и тише добавил: — Всё равно собирались на юг прогуляться…

Непонятно, что этим людям понадобилось здесь, на правом берегу Тихой. Но у меня был шанс узнать. Потому что далеко они не ушли. Сиханов через пять впереди показалось селение. И оно было мало того, что обитаемо — а это уже само по себе необычно — так ещё и находилось в осаде.

Сотни три гухулов рыскали вокруг высокого частокола, пытаясь взять его наскоком. Но каждый раз из-за частокола появлялись вооружённые люди и отчаянно отбивались. А гухулы отходили в сторону, чтобы вскоре предпринять новую попытку.

Селение было довольно большим, по местным меркам. А, кроме того, стояло очень близко к берегу. Видимо, тут жили не столько земледелием, сколько рыболовством. Уж слишком много рядом было мостков, глубоко вдающихся в воду. А на берегу лежали перевёрнутые днищем вверх лодки.

Правда, обитатели поселения добраться до лодок не могли. Ведь по берегу тоже гухулы тёрлись. Ситуация у тех, кто укрылся за частоколом, была незавидная. При таком количестве врагов их сомнут, едва лишь наступит ночь.

— Ну что, мы добрые и поможем? — уточнил Ситранис. — Или пусть дураки страдают?

— Пусть дураки страдают! — высказал мнение Гелай.

— Но мы-то добрые, — заметил я.

— Да? — удивился хан.

— Правда? — поддержал его регой.

— Ну… Тогда приказываю быть добрыми! — решил я, немного подумав, а затем повернулся к подтягивающемуся отряду и отдал приказ: — Строимся серпом!

Из-за того, что гухулы рассредоточились, ударить по ним клином не вышло бы. Пришлось строиться дугой, чтобы пройтись вдоль берега, как коса, вырезающая демонов.

Построились мы быстро. Бойцы отстегнули от сёдел длинные копья и скинули лишнюю поклажу на землю. Демоны нас ещё не чувствовали, мы были для них слишком далеко. А вот обитатели поселения уже поглядывали в нашу сторону из-за частокола.

Когда всё было готово, я поднял руку и, подавая пример, пустил перехана шагом. Строй двинулся за мной. Когда до ближайших врагов оставалось шагов сто, мы перешли на рысь. А за пятьдесят — сорвались в галоп.

До сих пор не знаю, как выглядит со стороны такая наша атака. Обычно ведь только кочевники сражаются верхом, да и то предпочитают вначале остановить скакуна, а затем стрелять. А атака переханов в строю — это чистое нововведение, которого раньше не знали. Наверно, эффектно выглядит. Жаль, мне пока не довелось взглянуть со стороны.

В облаке пыли, ощетинившись копьями, наш строй ударил по врагу, снося демонов, как пушинки, а заодно огибая поселение с двух сторон. Гухулы, похоже, очень удивились происходящему: почти никто из них не кидался нам навстречу. Только уродливые головы поворачивали и, раскрывая рты, что-то хрипели.

Я почти сразу остался без копья, когда то застряло в псевдоплоти. Однако запасное доставать не стал, взявшись вместо этого за топор. У переханов горбы хоть и свисают на бока, зато ноги длинные — в седле обычно высоко сидишь. Чтобы рубить врага, приходится чуть ли не пополам сгибаться. С юглов это делать удобнее. Но я этих тварей недолюбливаю. Дикие они какие-то.

А в нашем случае сами переханы тоже выступают как оружие. Может, и не такое ультимативное, как юглы, но… Когда переханы разгоняются, остановить их очень тяжело, даром что мирные травоядные. Такая орава любого демона с разгона затопчет, если тот на землю неудачно свалится.

У вялых по случаю солнечного дня, да и уже потративших силы гухулов не было ни шанса. Семь сотен переханов со всадниками в сёдлах смели их одной атакой. А многих и вовсе просто-напросто втоптали в землю. И вскоре мы уже останавливались в паре сотен шагов от частокола, чтобы развернуться обратно.

За нами осталась истоптанная копытами земля с примятой травой и останками демонов: изуродованными трупами и лужами, оставшимися после псевдоплоти.

— Вот так вот! — удовлетворённо заметил подъехавший Гелай.

— Быть добрым — хорошо, — заметил я наставительно.

— А теперь я с этим даже соглашусь! — не стал спорить хан.

— Ну так это, поехали с дураками пообщаемся! — предложил Ситранис, присоединяясь к нашей увлекательной беседе. — Я очень хочу узнать, что они здесь, на этом берегу, забыли.

«Я тоже!» — подумал я, но вслух ничего не сказал.

Впереди нас ждало либо безбрежное озеро благодарностей… Либо не самая приятная беседа. Тут уж как получится. Не зная, что привело сюда этих людей, предсказать их точную реакцию было сложно. Я так думал, пока мы не подъехали к воротам. А потом уже можно было не гадать, потому что в дело вступал регой. Прямой, как копьё, простой, как топор. И такой же грубый, в силу природной честности и простоты, которые не изгладило даже аристократическое воспитание.

— Эй! В поселении! Воды вам в песках и тени в полдень! — прокричал Ситранис. — Вы что здесь забыли, придурки?

— Сам ты придурок! — обиделись за частоколом.

— А если по морде⁈ — расстроился регой.

— Да ты хоть знаешь, что тебе за такое будет⁈ — возмутился невидимый собеседник.

— Меня похвалят! — тут же нашёлся Ситранис, стягивая перчатку с руки. — А если ты после этого поумнеешь, то ещё и наградят!

— Да?.. — в голосе переговорщика со стороны поселения послышалось сомнение. — А ты кто такой?

— Я-а-а? — протянул Ситранис. — А вот ты выгляни и посмотри!

— Не будем! У вас лучники есть! — отозвался уже кто-то другой, явно постарше. — Сначала представьтесь.

— Хитрые какие! Это вы представьтесь! — потребовал регой и покосился на меня.

Я в это время осуждающе качал головой, всем видом выражая несогласие с методом решения проблем, выбранным местной аристократией.

— Ишер, брат, а давай им частокол подпалим! — попросил регой. — Или подними там внутри вихрь! Чего они хамят, а?

— Не надо ничего палить, — я усмехнулся и заговорил громче: — Я воевода Ишер, командир отряда наёмников. Мы выполняем задание командования объединённого войска Приречья и Междуречья. Цель — уничтожение демонов и сдерживание орды к югу от Ферунда. Назовите себя и цель, зачем сюда сунулись.

— Сунулись мы по делам! — заявил первый переговорщик, а потом послышался звон, будто кто-то стукнул рукой по металлу и сдавленное: — О-о-ой!

— Я триосм Павр, командую десятой триосмией триста восемьдесят четвёртой сотни береговой охраны Ариса, — ответил голос постарше. — А мы тут…. Мы тут по делам!

— Какие у вас дела, к демонам, на правом берегу Тихой⁈ — возмутился регой.

— Служебные! — пискнул первый переговорщик.

— Парень, тут не Междуречье, — не удержался я. — Тут правый берег весь из дерьма нынче. И вы в него вляпались прямо по самые шеи. Это ваши лодки в зарослях на берегу к северу отсюда?

— Наши! — отозвался голос триосма.

— Открывайте ворота и выходите, — потребовал я. — Все, кто у вас там есть.

— Не выйдем! — крикнул молодой.

— Не выйдете, так я вспомню, что ещё и шептун. И в самом деле подниму там у вас вихрь, который вам песком кожу снимет!.. — рявкнул я. — А ну живо вышли!..

— Мы выходим! — отозвался триосм. — Не надо вихрей…

— Суров, воевода! — оценил Ситранис, повернувшись ко мне с радостным лицом. — Наш человек!

— Давайте отъедем, — хмуро предложил я. — Мне ещё с людьми рубиться не хватало…

Частокол был, к слову, совсем свежий. Создавалось ощущение, что его достроили буквально на днях. И с каждой такой деталью история становилась всё загадочнее…

Не прошло и чаши, как ворота в частоколе медленно распахнулись. Из поселения стали выходить люди. И, нет, там была не только триосмия береговой охраны. Там ещё было человек сорок местных жителей. Мужчины, женщины, стар и млад. Дети тоже имелись.

Впереди шагал, что удивительно, не триосм, а огромный мужик лет сорока. Руки у него были, как мои ноги, а ноги у него были, как… Как не знаю что, достойное сравнение я не придумал. Но я бы ему под них лучше не попадался. Кроме набора массивных конечностей, у мужчины были грубые черты лица, борода, заплетённая в множество тонких косичек, и длинные волосы, перехваченные ремешком на лбу.

Ещё был нос. Круглый такой, широкий и с золотым кольцом в левой ноздре. Казалось, всё большое лицо незнакомца состоит из волос, носа и сверкающих гневом глаз.

Впрочем, примерно половина мужчин в поселении обладали похожими статями и телосложением. Да и лицом неслабо напоминали гиганта. У некоторых были серебряные кольца в правых ноздрях. Некоторые и вовсе обходились без украшений на лицах.

Триосмия береговой охраны на их фоне выглядела… Ну, похоже, что компанией подростков, невесть зачем нацепивших доспехи и взявшихся за оружие.

— Да кто бы сомневался… — скривился Ситранис, увидев людей во главе процессии. — Папары!

— Я Игрешт, староста деревни! — заявил мужчина с золотым кольцом в ноздре. — И мы никуда не уйдём! Это наша земля!

Я молча поднял руку, давая ему знак помолчать, отчего здоровяк, кажется, даже опешил. Во всяком случае, требование выполнил. А я тем временем повернулся к Ситранису и тихо попросил:

— Просвети-ка меня, умник.

— Папары! — шёпотом повторил Ситранис, указывая на вышедших жителей так, будто это всё объясняло.

— И? — я чуть наклонил голову.

— Ну……! На всю голову! — красноречиво пояснил Ситранис.

— А-а-а-а! — протянул я. — Ну да, это многое объясняет. Только я опять ничего не понял.

— А ты сам с ними поговори! — посоветовал регой, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на сочувствие.

— Ты мне хоть объясни, что за папары, — поднял я бровь. — Чтобы я знал, с кем дело имею.

— Вы там долго шептаться будете, дохляки⁈ — проревел староста, но я снова поднял руку ладонью вперёд, и он удивлённо замолчал.

— Народность это такая… — чуть прояснил ситуацию Ситранис. — Коренное население Зелёных холмов.

— Прямо коренное? — с трудом поверил я.

— По легендам, когда исследователи Первого Царства открыли Зелёные холмы, эти папары уже там жили, — соизволил подробнее объяснить Ситранис. — А по их легендам, они ушли из Междуречья, потому что злые и глупые людишки жизни им не давали. И они, мол, куда подальше ушли, чтобы не перебить всех злых и глупых… Не хотели, дескать, впоследствии богам объяснять, зачем такую большую резню устроили.

— Эй вы! Да я вам сейчас все кости переломаю! — заревел староста. — Вы зачем нас всех сюда вытащили, а⁈

— Ясно, — покивал я и обернулся к селянам. — Ну и что вы тут делаете до сих пор? Вы не слышали, что демоны идут?

— Да имел я этих демонов! — проревел староста. — Правда, мужики⁈

— Да! Ага! — отозвались вразнобой местные здоровяки, а некоторые и жестами показали.

— Ладно… — я спокойно вылез из седла, остановился рядом с трупом, оставшимся на месте гухула, кода тот потерял псевдоплоть, подцепил его рукой за шкирку и поднял, наглядно демонстрируя селянам. — А ты уверен, что через десидолю мне не придётся видеть твою тушку вот в таком виде?

Реакция у всех при виде трупа в крестьянской одежде была разной. Те, кто статями старосты не обладал, принялись прикрывать рты и морщить носы. А кто послабее, сразу отошёл и вывалил содержимое желудка под частокол. Староста и его родичи только скривились, но больше ничем своего отношения к несчастному не выдали.

— А тебе какое дело, наёмник? — спросил староста. — Моя жизнь! Как хочу, так и заканчиваю!

— Нам все эти демоны до одного места! — поддержал его кто-то из родственников.

— Ладно… — покивал я, отбрасывая труп обратно в потёки псевдоплоти, и тихо зашептал под нос.

В нескольких шагах от старосты взвился вихрь земли и песка. Быстро уплотняясь, он стал превращаться в песчаного воина. Правда, на сей раз без чёрного топора. Я всю свою волю кинул на то, чтобы «нашёптыш» вышел побольше, помассивнее и дрался кулаками.

Это дело я тоже умел — на кулаках драться. Да, на арену бы соревноваться, конечно, не пошёл. Однако от драки никогда не бегал. Вот и надеялся, что моих умений песчаному воину хватит. Остальное должна была сделать неутомимость и чёрная броня.

— Тогда так… Сможет кто завалить этого нашёптанного воина — оставайтесь. Не сможете — отправляйтесь в Ферунд! — заявил я, глядя в ошарашенные лица селян и воинов из Ариса.

Первым от удивления отошёл староста Игрешт. Он тряхнул головой, посмотрел на меня, а затем потянул завязки серой рубахи на груди, кинул её кому-то из своих и попёр в бой.

В первый момент я даже забеспокоился, что нашёптанный боец не выдержит. На него обрушилось такое количество ударов, что будь на его месте я, возможно, уже прилёг бы в дорожную пыль.

Я видел, что удары выбивают из моего бойца песок, а тот и прикрыться не успевает. Если вспомнить, что «нашёптыши» заимствовали мои навыки, то и виноват в этом был я. У моего песчаного воина просто не хватало умений.

Зато у него была броня, об которую Игрешт почти сразу сбил костяшки здоровенных кулаков. А ещё «нашёптыш» не чувствовал боли, так что не обращал внимания на удачные попадания. В связи с чем легко мог сосредоточиться на другом. На атаке. Что он и сделал спустя несколько мгновений избиения.

Бум!

Кулак песчаного воина влетел в лоб старосты. Звук раздался такой, будто два бревна столкнулись. Бил-то мой песчаный воин в челюсть — это я заметил. Однако Игрешт успел набычиться и подставить лоб. Это для противника обычно либо выбитые суставы, либо перелом. А песчаному воину всё было ни по чём: продолжил атаковать.

И вот уже Игрешт был вынужден защищаться. Он-то боль чувствовал. И ему калечиться совсем не хотелось. А мой боец бил хорошо, технично, помогая себе корпусом, чтобы вдарить посильнее. Я даже слегка удивился: это я так умею, да?

— Не… Он не сдастся! — оценил Ситранис, вставший рядом со мной. — Сейчас снова попрёт…

Не знаю, как регой это определил, но староста действительно попёр вперёд, наплевав на град ударов. И всё же несколько раз навесил моему песчаному воину. Ещё и так, что «нашёптыш» на шаг отступил, временно прекратив атаковать. Игрешт этим немедленно воспользовался: обхватил моего бойца руками и принялся давить туда, где у человека рёбра и ливер.

— Серьёзно? — удивился я.

К счастью, мой боец оказался не промах. Воспользовался ошибкой соперника. Сцепил руки и принялся лупить старосту по спине. А тот, ревя, как перехан на самку, продолжал своё бесполезное занятие. Рёбер у моего бойца не было, чтобы они сломались. Дышать ему было не нужно. И всё же тактика старосты приносила свои плоды. Местами по чёрному нагруднику «нашёптыша» зазмеились трещины.

Но… Не суждено мне было вернуть веру в физическое превосходство людей. У каждого человека есть одна слабость: он живой. Отчасти в этом заключается и наша сила… Правда, не в такие моменты.

Выгнувшись дугой после очередного удара, староста выпустил-таки моего бойца из захвата. И сразу же вновь перешёл на кулачный бой. Даже судья не понадобился, чтобы развести бойцов по углам. Вот только с этого момента исход драки был предрешён.

Песчаный воин напирал, неустанно обрабатывая Игрешта. А тот отвечал всё реже, зато всё чаще принимал удары на предплечья. Азартно болевшие за него селяне перестали кричать и с напряжением следили за боем. Я даже подумал, может, предложить старосте сдаться… Но стоявший рядом Ситранис будто мои мысли читал:

— Не вздумай отзывать воина! Этот папар решит сразу, что ты слабак! Пусть ляжет сначала.

К сожалению, Игрешт ложиться не хотел. Он хотел победить. И явно надеялся, что его противник рано или поздно выдохнется.

Очень зря.

Шла вторая чаша этого странного поединка… Игрешт продолжал защищаться. Песчаный воин продолжал бить. Уже начинало казаться, что мы так до вечера простоим, а победителя до прихода демонов не узнаем.

И всё же человек ошибается. Бывает, опытные люди в знакомых им делах почти и не ошибаются, но в том-то и дело, что почти… Игрешт ошибся. Попытался ответить песчаному воину и нарвался на встречный удар. Хрустнул нос, брызнула кровь, и староста полетел на землю. А мой песчаный воин занёс руку и застыл, подчинившись моему приказу.

Игрешт заворочался спустя пару ударов сердца, пытаясь подняться. Я отдал приказ воину, но кулак ударил не старосту, а в землю. А тот, умудрившись откатиться в сторону, вскочил и снова кинулся в бой.

Собственно, это был его последний рывок. Сознания в глазах Игрешта наблюдалось немного. Может, лишь чуть больше, чем у «нашёптыша». Староста бился из последних сил, на чистом упрямстве и, наверно, гордости. Просто не мог сразу лечь, хоть и понимал уже, что проиграл.

И эти последние мгновения были, пожалуй, самыми отчаянными. «Нашёптыш» потерял ведёрко песка, броня на его левой руке разлетелась осколками, а сам он чуть не упал,. Однако выстоял под ужасающим натиском и перешёл в наступление на упрямого старосту.

Удар, удар, удар… Игрешт теперь и не пытался прикрыться. Только лишь устоять на ногах. Его шатало от ударов, как молодое деревце под порывами песчаной бури. А потом он всё-таки поймал в челюсть, резко дёрнул головой — и плашмя упал на землю.

Я остановил песчаного воина до того, как тот сделал шаг к поверженному. Над округой повисла оглушительная тишина, нарушать которую даже переханы не посмели. И в этой тишине я спокойно спросил:

— Ещё кто-то желает сразиться с песчаным воином и доказать, что демоны ему до одного места?

— Нечестно!.. — заревел один родственников старосты. — Мы их оружием бьём!..

— Я могу дать такому воину оружие, — кивнул я. — Готов сразиться?

— Да!

— Только учти, песчаный воин не умеет щадить. Исходом поединка будет чья-то смерть, — честно предупредил я. — Готов?

— Не-не… — сразу же помотал головой здоровяк. — Я ещё молодой… Я не хочу умирать.

Я посмотрел на хохочущего Ситраниса и вопросительно поднял бровь.

— Вот это, брат мой, и есть папары! — жизнерадостно пояснил тот.

В ходе опроса местных мне удалось узнать историю. Удивительно романтичную и тупую историю. Некий осм из десятой триосмии триста восемьдесят четвёртой сотни береговой охраны Ариса влюбился. И ладно бы ему влюбиться где-нибудь на левом берегу Тихой, но нет… Он влюбился в девушку на правом берегу, да ещё из посёлка папаров. То есть в папарку.

Распустив сопли и слюни, парень регулярно мотался через реку к своей ненаглядной. И почти так же регулярно получал от её братьев, дядьёв и отца тумаки, которые только разогревали его чувства и желание обладать объектом воздыханий. Сослуживцы осма надеялись, что со временем парню всё-таки надоест это любовное приключение… Однако вместо этого на голову человечества приключились целых четыре орды.

Желая спасти свою любимую папарочку, осм предложил ей бежать с ним. Само собой, бежать предлагалось на левый берег, в безопасные земли. И, само собой, папарочка упёрлась, заявив, что без семьи не побежит, ну потому что родственники и всё такое.

И, само собой, семья папарочки, состоявшая преимущественно из папаров, никуда бежать не хотела. В связи с чем грозилась самостоятельно всех демонов перебить, хозяйство уберечь, а дальше снова жить припеваючи на плодородном берегу.

Может быть, пострадал бы несчастный осм, да и нашёл бы другую девушку. Да только был он племянником аж целого сотника, который командовал триста восемьдесят четвёртой сотней береговой охраны Ариса. Ага… Непотизм, как он есть, и никто особо не скрывал.

Пошёл несчастный осм к своему дяде, да и выложил ему про любовные страдания. Проникнувшись мучениями племянника, сотник разрешил тому взять всю триосмию, где служил парень, и тайно вывезти папаров на безопасный левый берег.

Понятное дело, никто в триосмии от таких перспектив в восторг не пришёл. Триосм подразделения ясно понимал, что если на этом поймают, то отвечать придётся ему, и никто его отмазывать не станет. А отказать нельзя, ведь у сотника родственников много — и всех надо пристроить. Желательно, на руководящие места.

Другие осмы тоже впали в уныние, потому как понимали: если триосма снимут, то следующим триосмом станет влюблённый придурок. И ключевое тут не то, что он влюблённый, а что придурок — всегда, во всём и вообще по жизни.

Рядовые бойцы тоже не очень поняли, почему им надо в свои выходные сниматься посреди ночи, плыть на берег к демонам, там кого-то на что-то уговаривать, а потом следующей ночью плыть назад. Ещё и с риском потерять хорошего триосма, получить триосма-придурка и лишиться части жалования, на которую их всех, скорее всего, оштрафуют.

Но сотник же… Куда против него? В общем, деваться было некуда. Взяв большие лодки, а заодно подняв связи среди сослуживцев на кораблях, чтобы никто «заплыва» не заметил, невезучая триосмия перебралась на другой берег.

Ну а в селении папаров, естественно, нашла коса на камень. Никуда отец семейства уезжать не собирался. Да ещё и предупредил, что если кто-то решит его силой заставить, то он у того меч отберёт и в место непристойное вставит, три раза после того провернув в оном месте.

А тут, в довершение веселья, гухулы нагрянули и осадили посёлок. И как теперь выбираться — неясно стало. И как уговаривать — непонятно. И как незамеченными обратно плыть — большой вопрос. В завтрашних корабельных командах ни у кого знакомых не было.

Я как человек ответственный, конечно же, взялся помочь. А в качестве платы затребовал подробные новости о положении дел. Воины из Междуречья новостей знали много, и пока мои люди поднимали папаров, заставляя их собирать скарб и пользоваться любезным приглашением триосмии с левого берега Тихой, я слушал о том, что происходит в сильно ужавшемся Краю Людей.

Если отбросить словесную шелуху, то ситуация застыла в шатком равновесии. На востоке объединённые войска Приречья и Междуречья держали Ирагнис и Царский Сбор, позволяя беженцам уходить через переправу напротив Регойи. Командиром там был, по слухам, какой-то аристократ из тех, что успели под Кечуном побывать.

К счастью, на востоке демоны шли преимущественно с юга. И пусть никто не знал, чего они в таком количестве в Пригорье забыли, но все не только удивлялись, но и радовались этому факту. Я-то знал, чего восточная орда на север подалась: за истинными демонами, которых напустила в наш мир Верховная Жрица Священного Храма — но тоже делал вид, что очень удивлён.

А, по совсем уж неподтверждённым слухам, тут, на западе, кому-то удалось двум ордам серьёзно накостылять. В итоге, большую опасность представляла нынче только орда с севера. Подробностей «накостыляния» южной и западной орде воины из Междуречья не знали, так что минуты славы мне, к счастью или нет, удалось избежать.

К сожалению, на всей этой истории мы потеряли целый день, и теперь у нас оставалось только пять суток, чтобы вернуться обратно в Ршет. А ведь мы планировали, сверх того, зайти дальше на юг… Жаль, конечно, но от этих планов пришлось отказаться.

Загнав папаров и воинов Ариса на лодки, мы вернулись в городок, где ночевали и отбивали штурм. Решили снова там, за стенами, провести ночь, перед тем как ехать обратно.

Вечер вновь опустился на мёртвый городок. Мы разбили лагерь на той же площади, что и в прошлую ночь. В дома опять никто не пошёл — слишком свежи были воспоминания о трупах, которые мы жгли утром. Да и кровавые пятна на стенах никуда не делись. В итоге, бойцы расстелили плащи прямо на каменных плитах. Переханов мы стреножили у восточной стены, а на галерее наверху выставили дозорных.

Костры разожгли лишь для приготовления еды и, едва котлы опустели, сразу затушили. Впрочем, обогреваться ночью не было необходимости. Жара стояла такая, что иногда казалось, будто в воздухе слишком мало воздуха.

Я сидел у стены городского управления, привалившись спиной к нагретому за день кирпичу, и смотрел, как над крышами загораются первые звёзды.

Ситранис подошёл, сел рядом, протянул флягу с ремитом. Я сделал глоток, вернул.

— Думаешь, опять придут? — спросил Ситранис.

— Не должны вроде… — ответил я. — Мы так-то хорошо их побили в округе. Если только издалека наведаются.

— Но купол опять не ставишь? — усмехнулся регой.

— Не ставлю, — согласился я. — Мы с этими папарами целый день потеряли. А хочется потщательнее вычистить здесь. Так что… Не обессудь, но если полезут, я только рад буду.

Мы поговорили ещё немного, а потом Ситранис ушёл спать. Я остался один. Закрыл глаза и позволил себе короткий, поверхностный сон, когда вроде бы спишь, но выныриваешь обратно от каждого звука и в любой момент готов вскочить.

Разбудили меня через четыре гонга. Демоны всё-таки пришли.

Площадь прямо на глазах оживала. Бойцы подхватывали оружие, затягивали ремни доспехов, строились по триосмиям. Благо, в эту вылазку со мной отправились одни лишь опытные бойцы. Такие, которые точно знали, что и как надо делать.

Я поднялся на галерею и активировал амулет. Мир окрасился в оттенки серого. Я увидел, что демоны снова стягиваются к городку. Правда, на сей раз их было поменьше. Видимо, это всё те же недобитки решились на повторную атаку.

Что было странно, с учётом того, какими осторожными они стали. Явно попахивало вмешательством высшего, который задавал направление атаки. По-хорошему, его стоило бы найти и добить. Каждый высший из тех двух орд — это, возможно, будущий вождь.

Была тут, правда, одна тонкость. Если оставить слишком мало высших, они быстрее будут идти по пути превращения в вождя. А если слишком много, то сама орда просуществует дольше. Ну и, даже в этом случае, риск преображения одного из высших в вожди не отменяется. В общем, в истреблении высших надо было искать некую золотую середину.

— Светящиеся стрелы остались? — спросил я у подошедшего Гелая.

Хан покачал головой.

— Как-то и не подумали, что надо часть сохранить! — огорчённо заметил он.

Я выругался про себя. В прошлую ночь у нас был запас, и мы смогли осветить поле перед стеной сразу, едва лишь демоны приблизились. Теперь же в колчанах лежали обычные стрелы, а до начала боя оставались, в лучшем случае, считанные чаши.

— Найди Алану и тащите стрелы! — приказал я.

Шептунья Воды уже была рядом. Видимо, тоже осознала проблему. Мы устроились прямо на галерее, спиной к внутренним зубцам, и начали работать. Я брал стрелы из колчанов, которые подносили кочевники, раскладывал на коленях и шептал. Алана делала то же самое, сидя рядом. Мы не успевали заговорить много — даже сотню вряд ли, но… Уж хотя бы несколько десятков.

Демоны, к счастью, тоже не спешили. Как будто оценивали наши и свои силы. Я краем глаза видел, как тёмные фигуры скапливаются напротив ворот, как дёргаются отдельные особи в сторону стен, но быстро отступают обратно. В итоге, времени у меня с Аланой оказалось больше, чем мы рассчитывали.

Наскоро заговорённых стрел набралось около восьми десятков. Вполовину меньше, чем в прошлую ночь. Однако для освещения, пожалуй, хватит. По крайней мере, лучники будут видеть, куда стреляют. А враг не будет выскакивать из сплошной темноты.

Я поднялся на ноги и оглядел галерею. Бойцы уже стояли по местам. Лучники Гелая — у зубцов. За ними — воины ближнего боя в царском строю. Я очень надеялся, что сегодня бой пройдёт уж точно не хуже, чем вчера, а, вероятно, что и лучше.

Демоны всё-таки начали движение. Сперва медленно, будто пытаясь раскачаться на штурм, затем быстрее и быстрее. Песчаные люди шли сплошным потоком, их жёлтые глаза мерцали в темноте. Кровавые Персты вышагивали в их толпе, а вот гухулы на сей раз держались позади — сразу видно, что высшие демоны посообразительней. Не хотели гухулы рисковать собой понапрасну.

Первый светящийся залп мои лучники дали до того, как демоны подошли на полёт стрелы. Тускло-зелёные снаряды легли скачков за сто от стены, осветив неширокую полосу земли, и этого явно было недостаточно. Второй залп отправил снаряды ещё ближе. Третий — ещё ближе. К этому моменту демоны уже добрались до самых дальних стрел. И всё продолжали ускоряться.

— Добавьте, — приказал я. — Прямо под стену не забудьте.

Ещё четыре десятка стрел ушли к земле, разгоняя темноту на пути следования врага. Теперь освещённая полоса была достаточно широкой. Я только молился, чтобы высший, если таковой этими демонами командует, не заставил их сместиться в сторону. Если они сейчас сдвинутся вдоль стены, чтобы атаковать в другом месте — даже не знаю, что делать, чтобы выйти из столь затруднительного положения.

Однако повезло. Демоны как шли по прямой, так и не сворачивали. Лучники переключились на стрельбу на поражение. Обычные стрелы засвистели в воздухе, вонзаясь в песчаных людей. Те рассыпались чёрным песком, а на их место вставали новые. Гухулы и притормозившие Кровавые Персты держались позади. Видимо, позволяли песчаникам принять на себя первый удар.

А они, между тем, достигли стены. И, как и в прошлую ночь, начали строить живую лестницу. Ложились в основание, на них забирались следующие. Я свесился над зубцами и зашептал, вновь поднимая своих песчаных воинов. На этот раз не стал экономить силы. Четыре десятка «нашёптышей» встали и, не мешкая, бросились рубить основание лестницы. Песчаные демоны рассыпались, живая лестница проседала, а на её месте тут же строили новую.

Кровавые Персты и гухулы тоже не стали ждать долго, как прошлой ночью. Видя, что с лестницей возникли проблемы, двинулись напрямую. Кровавые Персты вонзили когти в каменную кладку и полезли вверх. Гухулы карабкались следом, цепляясь за выступы и щели. Через несколько мгновений первые твари уже показались над зубцами.

Лучники попятились, уступая место бойцам ближнего боя. И пошла рубка. Чёрный песок и брызги псевдоплоти разлетались во все стороны.

Я поднимал всё новых и новых песчаных людей. Собирал жизненную силу со всего поля боя — и тут же, не притормаживая, пускал в дело. К счастью, её пока было не меньше, чем в прошлую ночь, демоны-то гибли так же быстро. А вот общей массы врагов не хватало, чтобы сломать пополнение моего нашёптанного войска.

Алана тоже не стала ничего изобретать. Как и в прошлую ночь, встала на крыше дома неподалёку от стены, помогая защитникам. Её ледяные шипы рассекали воздух, а смерчи из песка и воды поднимались в самой гуще врагов, мешая им карабкаться.

В этот раз всё сходу складывалось в нашу пользу. Демонов не хватало, чтобы задавить нас сплошной массой. Их атаки захлёбывались одна за другой. Песчаные люди гибли под стеной, не успевая построить лестницу. Там же увязали в бою с песчаными воинами гухулы и Кровавые Персты.

Бой, наверно, и гонга не продлился, а враги начали отступать. Да только куда им… У меня под стенами скопилось под четыре сотни песчаных воинов. И я направил их в атаку на остатки демонов.

А тут и кочевники снова вышли вперёд, пуская стрелы. И так хорошо всё внизу, под стеной, пошло, что до спасительной темноты добралось не так уж много врагов. А если учесть, что на хвосте у них сидели мои «нашёптыши»… В общем, можно было не беспокоиться: демонов в окрестностях городка не будет уже к утру.

Ещё бы мне научиться отстраняться от своих творений… Я чувствовал себя в такие моменты каким-то королём насекомых. Вроде бы я здесь, на стене, в городе. И, вроде бы, можно поспать до утра. Однако в моём сознании творится хаос. Ещё несколько сотен «я» поменьше куда-то бегут, кого-то убивают, сами умирают… Хуже зубной боли, честное слово.

Впрочем, сразу поспать всё равно бы не получилось. Убитых в эту ночь среди моих людей не было, а вот раненых хватало. Спасибо, Алана сходу приступила к лечению, чтобы утром бойцы могли в седле держаться.

Чтобы двигаться быстро, мы с собой не брали телеги, а все запасы были в мешках, которые мы вешали на переханов. Вот и получалось, что бойцов с тяжёлыми ранениями элементарно негде везти.

Поставить их на ноги было делом первоочередным. Иначе отряд просто не сможет быстро двигаться. Ну а я занялся нашёптыванием стрел. И на всякий случай, и чтобы снова не оказаться в той же ситуации, что сегодня. За это время моих песчаных воинов как раз перебили, однако и они успели выполнить задачу. И я теперь мог с чистой совестью поспать до утра.

А утром мы снова жгли тела. Демонов под стеной валялось меньше, чем в прошлый раз. Однако всё равно пришлось неслабо повозиться.

Бойцы стаскивали трупы, оставшиеся от гухулов, в одну кучу. А я, между тем, отправил отряд разведчиков к реке, чтобы убедились, что вчерашние папары и триосмия ушли. Лодок разведчики не обнаружили, новых следов на берегу тоже заметно не было. Я мысленно пожелал папарам с триосмией удачи, чтобы никто их на нарушении не поймал, а затем выбросил из головы. Своих проблем хватало, без папаров и влюблённых.

Когда мы покинули городок, костёр у его стен только разгорался, пуская в небо чёрные клубы дыма. Этот столб мы ещё долго видели, удаляясь на запад. От идеи взять южнее пришлось отказаться. И без того до возвращения оставалось меньше пяти дней. Если что-то ещё случится, придём в Ршет лишь к самому отбытию гарнизона.

А дальше всё равно вылазки будут повторяться. Я собирался, держа в Ршете гарнизон, одновременно отправлять на зачистку не меньше трёх отрядов. Это позволит сдерживать продвижение демонов на север. А главное, даст время беженцам, чего от меня и требовало командование объединённого войска.

Если всё будет складываться хорошо, во что я отказывался верить… В общем, есть шансы и вовсе довести обе обезглавленных орды до состояния, когда они больше не могут восстановиться.

А пока нам требовалось добраться до Ршета, чтобы пополнить припасы. Ну а, кроме того, мне не давала покоя зудящая в голове мысль, что сегодняшний штурм был устроен высшим, который сидит где-то в окрестностях. А значит, о спокойной поездке можно забыть: он наверняка попытается нас преследовать.

Эти гады, хоть и осторожные, зато упрямые и злопамятные. К тому же, высший может решить, что в чистом поле у него больше шансов на победу. Не каждую же ночь в пути мы за стенами будем проводить. В общем, надо было готовиться и к такому развитию событий. И всё же я искренне надеялся, что высшего мы по пути в Ршет не встретим.

Спасение папаров стоило нам целого дня, и теперь каждый день был на счету. От планов зайти дальше на юг пришлось отказаться. Я повёл отряд строго на запад, к торговой дороге между Губуном и Ферундом. Так мы сможем быстрее добраться до Ршета. До ухода гарнизона из города оставалось пять дней, и я намеревался уложиться в этот срок во что бы то ни стало.

Местность изменилась. Береговая линия с её мостками, заливными полями и густыми зарослями осталась позади. Теперь мы снова ехали через сельскую равнину — ту самую, что видели по дороге на восток. Поля, разделённые лесополосами. Оросительные каналы, тянущиеся с севера на юг. Маленькие поселения на три-четыре дома, попадавшиеся через каждые полсихана. Все пустые. Все брошенные.

Я ехал во главе колонны, погружённый в дрёму. Иногда просыпался и начинал думать, успеем ли мы или нет. Если не случится ничего непредвиденного, через пять дней должны вернуться в Ршет.

Если…

Ненавижу «если»…

Зря я надеялся на спокойный путь. Высший, сволочь такая, всё-таки был. И оставлять нас в покое не собирался.

Сначала со стороны арьергарда прискакал галопом посыльный, осадил перехана и доложил, стараясь говорить спокойно:

— Воевода, сзади демоны. Гухулы. Идут за нами.

— Да? Вот так неожиданность, — задумчиво ответил я. — Много их?

— Десятка два, может, три. Держатся на расстоянии. Не приближаются, — ответил посыльный.

— Ясно. Скажи своим, чтоб пока ничего не предпринимали, — кивнул я.

Я обернулся. С нашего положения, на небольшой возвышенности, равнина просматривалась далеко назад. Там, на горизонте, среди полей и редких лесополос, двигались тёмные точки. Они то появлялись, то исчезали, ныряя в овраги и перелески. Тем не менее, общее направление угадывалось безошибочно: они шли за нами.

Ситранис подъехал ближе и тоже всмотрелся.

— Вот же паскуды какие! — сказал он, впрочем, без удивления. — Идут по следу, ждут момента.

— Или ведут за собой кого-то покрупнее, — добавил я, скинул капюшон и растёр кожу на голове, чтобы проснуться.

— Может, и так… — Регой сплюнул в пыль и посмотрел на меня. — Давай развернём отряд, ударим. Два десятка гухулов — это не орда. Сомнём одной атакой и поедем дальше.

Я задумался. Предложение было здравым. Два десятка гухулов при дневном свете — не та угроза, от которой стоит бежать. Они вялые, медлительные. Прибьём этих, и некому будет за нами следить. Даже если их больше окажется, нескольких сотен всадников хватит, чтобы всю заразу в землю втоптать.

— Развернуться, ударить, пройтись серпом обратно, добить уцелевших… И забыть о преследовании… — я задумчиво покивал.

— Во-о-т именно!.. — обрадовался Ситранис.

— Согласен, — кивнул я. — Давай прикинем, где удобнее.

Я не договорил. Со стороны левого фланга появился разведчик, на миг замер, высматривая меня, и пустил перехана галопом.

— Воевода! С востока, параллельно нашему курсу, двигалась группа гухулов. Мы их перебили издалека, но появилась новая…

Мы с Ситранисом переглянулись.

— Отставить бой, — сказал я. — Никаких разворотов. Следим, что дальше будет.

А дальше сообщения посыпались одно за другим. Наш отряд, растянувшийся по дороге, буквально шёл в окружении гухулов. И точное их число мы не знали. Мы даже всех не видели. Что лишний раз подтвердило мои подозрения насчёт высшего.

Ловить их всех я не собирался. Убьём этих, потеряем гонг, а через гонг появятся новые. И ещё через гонг, и ещё…

— Думаешь, они выжидают подкрепление? — спросил Ситранис, когда я озвучил ему свои мысли.

— Уверен. Мы две ночи подряд вырезали их сородичей. Они трусливо бежали каждое утро, — кивнул я. — А теперь вдруг осмелели и идут по нашим следам. Подобное так просто не случается. Их гонит высший.

— И что предлагаешь? — нахмурился Ситранис, которому явно не нравилось быть в качестве дичи на чужом празднике жизни.

— Попробуем уйти. Они вялые днём. Долго бежать не смогут. Если оторвёмся сейчас, к ночи будем уже далеко. И пусть тогда ищут, ноги себе стирают, — ответил я.

Приказ ускориться прокатился по колонне. Мы перешли на рысь.

И вот тут начались проблемы.

Первой проблемой было то, что во время рыси не поспишь. Для меня эта проблема вставала в полный рост, потому что ещё купол ночью держать. А я и без того давно уже спал урывками. Но это были мои личные переживания.

К тому же, до сих пор мы двигались по дороге. Пусть и не такой накатанной, как торговый тракт, но всё же утоптанной переханами и заезженной телегами. Теперь же, когда скорость стала критически важна, я понимал, что будет тяжело.

Местность к западу от Тихой была сельскохозяйственной. Поля, разделённые лесополосами, оросительные каналы и крестьянские наделы за низкими каменными заборами. Дороги тут шли ровно там, где не было полей, садов, огородов и каналов. Как ни выбирай, но строго на запад двигаться не получалось.

Мы ехали будто по извилистой ленте, замедляясь на поворотах, то растягиваясь, то сжимаясь обратно. Поэтому, несмотря на приказ, скорость не сказать, чтобы сильно возросла. А гухулы двигались напрямик. Для обвитых псевдоплотью трупов что дорога, что поле, что заборчик — всё одно. Знай только конечностями шевели.

Я видел это, скрипел зубами и считал про себя расстояние. Если так и дальше пойдёт, к вечеру они по-прежнему будут висеть у нас на хвосте. А мы только больше устанем.

— Уходим с дороги! — приказал я. — Идём строго на запад. Напрямик.

Ситранис посмотрел на меня, затем на поле, которое отделяло нас от следующей лесополосы, и покачал головой:

— Земля рыхлая. Переханы будут вязнуть.

— И всё равно быстрее, чем по дороге петлять.

Он не стал спорить. Колонна свернула с дороги, и мы двинулись через поле. Переханы сразу же ощутили разницу. Копыта зачавкали по влажной земле, и скорость, которую мы выиграли на спрямлении пути, потерялась на вязком грунте. Животные проваливались по щиколотку, а местами и глубже. Им приходилось тяжело работать ногами, выдёргивая копыта из грязи, и я чувствовал, как мой перехан напрягается под седлом.

Гонг-два такой скачки — и животные выдохнутся. Переханы и так двигались на пределе чуть ли не с самого утра. Если сейчас загнать их, они уже самостоятельно перейдут на шаг, а заставить их изменить мнение очень тяжело. По-настоящему упрямые животные, как ни понукай.

Я поднял руку и приказал сбавить скорость.

— Так мы не оторвёмся! — заметил Ситранис.

— Да я уже как-то и не рассчитываю, — признался я.

Гонг. Другой. Солнце перевалило за полдень и начало клониться к западу. Местность постепенно менялась: поля становились суше, лесополосы реже. Мы выходили на водораздел — ту пологую возвышенность, что отделяла бассейн Тихой от равнин, прилегающих к торговой дороге. Здесь земля была твёрже, и переханы пошли бодрее.

Я снова оглянулся. Гухулы всё ещё были видны, но превратились в едва различимые точки на горизонте. Тем не менее, они не перестали двигаться по нашим следам. Вскоре пришлось устроить короткий привал. Позволить отдохнуть переханам, а бойцам — перекусить. Я дал людям и нашим животным пару чаш.

А потом колонна снова вытянулась по полю, и мы двинулись на запад. Как бы ни было неприятно осознавать, но оторваться не выходило. Орда ночью двигается быстро, не зная усталости. Если высший будет гнать гухулов по нашим следам, рано или поздно догонит.

Возможно, утром получится избавиться от хвоста, и тогда наш след потеряют. В любом случае, я хотел бы в эту ночь хоть немного поспать, перед тем как ставить купол. Поэтому заранее начал высматривать место для ночлега.

За три гонга до заката я заметил удобный холм. Он возвышался над окрестностями скачков на тридцать, и с его вершины хорошо просматривались местность вокруг. Там виднелись даже какие-то домики, которые можно было занять, не дожидаясь, когда бойцы поставят шатёр.

Я не стал смотреть, как разбивают лагерь. Нашёл подходящий домик, сел на одну из кроватей, достал еды и принялся на скорую руку ужинать.

— Разбудите через три гонга, — сказал я Ситранису, прожёвывая сушёное мясо. — Или раньше, если что-то начнётся.

— Успеешь выспаться? — усомнился регой.

— Это вряд ли, — отрицательно помотал я головой. — Зато глаза всю ночь не будут слипаться.

Доев, я устроился на кровати и сразу же вырубился.

Разбудили меня, как и просил, через три гонга. Небо уже полностью потемнело, звёзды высыпали густо-густо, и Светлая Дорога серебристой рекой протекала через весь небосвод. Я сел, потёр лицо, разгоняя остатки сна, и огляделся. Лагерь ещё не спал, но укладывался. Только часовые стояли по периметру, внимательно вглядываясь в темноту.

Я собрался и приступил к работе. Часовые разложили чёрный песок, а я поднял струи ветра, которые его втягивали. Купол поднимался от земли и, закручиваясь вокруг лагеря, смыкался над головой. На этот раз я сделал его плотнее обычного, не пожалев и потратив больше сил. Если гухулы подойдут близко, пусть хоть носом в него уткнутся — не увидят, не почуют.

Ночь тянулась медленно. Гухулы появились почти сразу. Не видя нас, они рыскали в окрестностях холма. Купол надёжно скрывал лагерь. А демоны растерянно бродили внизу, у подножия возвышенности и по склонам.

Один гухул подошёл особенно близко. Он наткнулся на стену купола и замер. Стоял, водил головой, принюхивался. Я видел его сквозь полупрозрачную пелену: тёмный силуэт, подсвеченный звёздным светом. Он стоял долго, несколько бесконечно долгих мгновений, а потом развернулся и ушёл вниз.

К рассвету движение вокруг холма не прекратилось. Однако гухулы стали двигаться медленней.

Бойцы, между тем, просыпались, сворачивали плащи и седлали переханов. Я продолжал сидеть в центре, поддерживая защиту. Мышцы уже ныли от напряжения, задница затекла, хотя и не должна бы — я же целыми днями в седле…

Когда сборы закончились, и бойцы выстроились в колонну, я поднялся. Ситранис ждал меня с докладом:

— Дозорные насчитали около двадцати групп вокруг холма. В каждой от трёх до десяти гухулов.

— Двадцать групп… — повторил я, разминая затёкшие мышцы. — Значит, делимся на двадцать отрядов. По три-четыре десятка бойцов на каждую группу. Надо ударить всем одновременно, как только я сниму купол. Атаковать с ходу, копьями из седла. В ближний бой не вступать.

Командиры развели бойцов по отрядам. Я ждал, стоя на вершине холма и глядя вниз. Гухулы были видны, как на ладони. Они стояли группами на разном расстоянии от холма. Некоторые укрывались в тени лесополос, но большинство просто замерло в поле, будто ожидая команды. Я начал медленно опускать песок на мешки, расстеленные на земле.

Двадцать отрядов сорвались с места в один момент. Переханы всхрапнули, перешли в галоп, и земля загудела под их копытами. Гухулы заметили, конечно, моих бойцов, а вот сориентироваться не успели. Всадники налетали на них, закалывали копьями, затаптывали копытами.

Я стоял на холме и смотрел. Бой занял от силы четверть гонга. Два десятка групп гухулов перестали существовать. Из наших потерь были только копья, которых, по правде говоря, у нас оставалось не то чтобы много.

Быстро свалив тела в кучу и запалив, мы снова двинулись в путь. Первые полдня прошли спокойно. Никто не преследовал. Я дремал в седле, просыпался, узнавал обстановку, снова засыпал. Даже начал надеяться, что утренняя зачистка дала результат, и мы оторвались.

Если бы…

К полудню разведчики доложили о новых группах гухулов. Появившись с юга и востока, демоны держались на расстоянии, не приближались. И к вечеру, естественно, не прекратили висеть у нас на хвосте. Убивать их и дальше не было смысла. Либо оторвёмся от них, либо придётся принимать бой. И лучше это сделать на наших условиях.

Все последующие дни проходили примерно одинаково. День мы шли, вечером находили место для лагеря — я валился спать. Затем ночью держал купол. Утром, после восхода, спал до самого отбытия. Гухулы к нам не лезли, мы больше не убивали их. Только время зря тратить, а днём всё равно новые придут. До полудня я дремал в седле, а после полудня строил планы на будущее. Самое ближайшее будущее.

К вечеру четвёртого дня я увидел городок, который отлично подходил для одного из планов. Высокие стены из камня, возвышенность…

Жаль, это ощущение исчезло, едва я подъехал ближе.

Укрепления выглядели странно, и я не сразу понял, что с ними не так. Но у загадки было простое решение. Когда-то вокруг городка насыпали обычный земляной вал. Подобные нередко насыпали вокруг мелких поселений по всему Приречью. Однако время и нужда заставили жителей перестроить его.

Внешние края вала срезали, сделав почти вертикальными, и обложили диким камнем на глиняном растворе. Получилась эдакая стена высотой скачков семь. С внутренней стороны она осталась покатой, с удобными лестницами для защитников. С внешней — почти отвесной. Почти. Каменная кладка была грубой, с множеством щелей и выступов, и я сразу понял: демоны будут карабкаться по ней, как по лестнице. По ней даже я мог бы легко забраться, не снимая брони.

Вот только выбора не оставалось. Других укреплений в округе не имелось, а до темноты мы бы не успели найти что-то лучше.

— Занимаем городок! — приказал я.

Ворота оказались целы. Единственный проход в валу перекрывала добротная надвратная башня из обожжённого кирпича. Её крыша поднималась чуть выше уровня вала, и на ней хватало места для двух десятков лучников. Створки ворот — толстые, обитые железными полосами — выглядели основательным, висели ровно, и даже засов был цел, а петли смазаны.

Городок насчитывал сотни две домов. В центре возвышалось здание городского управления — двухэтажное, из того же обожжённого кирпича. Рядом с ним стоял Храм Времени: круглое строение с куполом, на котором темнели желобки водяных часов. Жрецы, служившие здесь, ушли вместе с жителями: никаких следов спешки или паники. Ни одной выбитой двери, ни одного кровавого пятна на мостовой. Дома стояли пустые, но чистые, словно люди вышли на прогулку и вот-вот вернутся.

Бойцы рассыпались по улицам, занимая брошенные строения. Я быстро описал Гелаю и Ситранису, что надо делать, а сам двинулся в сторону здания городского управления.

Оно встретило тишиной и прохладой. Я поднялся на второй этаж и нашёл комнату с широкой деревянной лавкой у стены. Бросил на неё плащ, лёг, закрыл глаза…

Разбудили меня перед закатом. Ситранис тронул за плечо, и я сел, пытаясь быстро проморгаться. Регой протянул мне флягу с ремитом и миску с варёным мясом.

Я отхлебнул ремита и вопросительно поднял бровь.

— Вокруг городка бродит уже несколько сотен гухулов, и с каждой чашей становится больше, — доложил Ситранис.

Я кивнул, дожёвывая мясо. Надо было подготовиться к обороне. Несколько сотен гухулов — не та сила, которой стоит бояться. Да и несколько тысяч мы отобьём. Меня не они интересовали. Цель всей этой ранней остановки была другой.

— Купол, — сказал я. — Поставлю купол над всем городком.

— Над всем? — Ситранис удивлённо приподнял бровь.

— Ага, — покивал я. — Пока у нас на хвосте сидит высший, мы не оторвёмся. Согласен?

— И ты хочешь его убить, — кивнул Ситранис. — Только он к нам не приближается.

— Именно… Если поставить купол, то демоны не смогут нас увидеть. А вот высший — сможет. Он придёт посмотреть, почему его слуги не могут найти людей, укажет им направление. А дальше… Дальше у меня есть отличный план.

Рассказывая Ситранису план, я допил ремит, доел мясо и вышел на улицу. Регой отправился доносить план до Гелая и ставить задачи, а я пошёл ставить купол.

Чтобы это сделать, надо было осторожно вывести часть бойцов за стену. Ворота приоткрыли. Бойцы выскользнули наружу, торопливо рассыпая чёрный песок.

Гухулы заметили движение. Несколько групп, бродивших неподалёку, поспешили к стене, но лучники ударили прицельно, и демоны отступили, оставив на земле три неподвижных тела.

Через полгонга бойцы вернулись. Ворота закрыли, засов задвинули. Я поднялся на надвратную башню, закрыл глаза и начал шептать.

Это было трудно. Купол над лагерем в поле — одно дело. Купол над целым городком, даже небольшим — совсем другое. Весь город я, конечно, накрыть им не смог, но создать завесу, которая бы прикрывала стены и ещё несколько скачков выше — это пожалуйста.

Устроившись на стене поудобнее, я сел и стал ждать. Ночь опустилась на городок. За спиной бойцы готовились к обороне.

Амулет ночного зрения окрашивал мир в оттенки серого. Я смотрел на прибывающих, как прилив, врагов. Их были тысячи: гухулы, песчаные люди, Кровавые Персты. Даже дуары и исаи имелись. Я видел, как с юга подходят новые группы, как вливаются в общую массу, как уплотняются ряды.

Демонов набралось уже больше десяти тысяч.

И, тем не менее, они не видели нас. Купол из чёрного песка, накрывший городок, работал безупречно. Демоны бродили вокруг, упирались в его стену, растерянно отходили… Снова возвращались…

Куда больше, чем количество врагов, меня беспокоили стены. Те самые стены, получившиеся из обрезанного вала и дикого камня. Семь скачков высоты, грубая кладка со множеством щелей и выступов. Мы могли отбиваться на галерее, пока демонов было мало. Но если пойдут на штурм всей массой, они просто затопят нас, перебравшись через верх.

Поэтому у меня за спиной готовили новые линии обороны. Внутри города определили несколько зданий, куда можно отойти: городское управление, Храм Времени. Ну и ещё несколько домов в центре, которые покрепче и побольше. На людей там места хватит. А вот на переханов — нет.

В связи с этим командиры выбрали ещё одну точку обороны. Склады в восточной части городка. Толстые каменные стены, много свободного места, нет окон и не слишком широкие ворота на входе. Можно оборонять, но придётся разделить силы. Впрочем, на этот счёт у меня тоже имелась одна идея. И чем больше я её обдумывал, тем больше она мне нравилась.

Все улицы, ведущие от стены к центру и складам, были поделены. Одни оставались свободны для прохода бойцов. Другие были перекрыты баррикадами. Мы будем знать, где можно пройти, а демоны — нет. Отступающим со стены бойцам понадобится совсем немного времени, чтобы занять новые укрытия.

Отряд разделили на две смены. Половина бойцов спала, вторая половина работала. Через два гонга они менялись. Конечно, в таком режиме толком не выспишься. Однако и носом клевать во время боя не будешь. Не одному же мне страдать по ночам, верно?

Алана тоже не спала, кстати. Заговаривала стрелы кочевников, чтобы светились. Стрел осталось не так уж и много — пара колчанов на лучника. Часть из них после боя, конечно, получится собрать. И всё равно на будущее я выводы сделал. Взятый с собой запас оказался нам маловат.

К полуночи демонов стало ещё больше. Теперь я точно видел и исаев, и дуаров. Ко всей этой ораве присоединились два здоровенных буруса. Войско собиралось, оставалось дождаться только главную действующую морду, которая укажет демонам, куда бежать и где убивать. Без неё это масштабное действо будет напрасной тратой сил и времени.

Полночь миновала, за ней прошёл ещё гонг, и ещё. В городе воцарилась тишина. Все работы были закончены, а дозорные — ребята не самые шумные. Баррикады стояли на положенных местах, опорные точки были подготовлены, а маршруты отхода заучил каждый боец. Мы сделали всё, что могли. Где же ты, сволочь высшая⁈

Я заметил его сразу, как только он появился. Огромная фигура в три человеческих роста, покрытая бронёй из толстой псевдоплоти. Высший выступил из лесополосы к югу от городка и тут же замер. Его броня была тёмной, почти чёрной, на ней играли отблески звёзд.

А на голове, прямо над массивным костяным лбом, уже пробивались наросты. И я почему-то был уверен, что они мало-помалу приобретают красноватый оттенок.

— Тревога! — рявкнул я. — Все на стены!

Город взорвался движением. Бойцы выскакивали из домов, на бегу застёгивая доспехи, хватали оружие и бежали к заранее определённым местам. А я смотрел на высшего демона, возможно, даже тотема, и всё думал:

«Где же ты разожрался-то так, приятель?»

Наш враг долго ждать не стал. Оно и понятно, времени до рассвета не так уж много, надо успеть взять город и нажраться жизненной силы. Повинуясь его беззвучному приказу, демоны прекратили бесцельное брожение и, как единый организм, разом повернулись в нашу сторону. Они по-прежнему не видели людей сквозь купол, зато точно знали, где искать.

Кольцо начало сжиматься.

Лучники выпустили сотни нашёптанных стрел. Снаряды взмыли в воздух и понеслись в разные стороны от городка, рисуя в темноте зелёные дуги. Через несколько мгновений две сотни скачков перед стеной были усеяны светящимися точками. И теперь демонов видел не только я. Кажется, бойцы даже немного заволновались, оценив количество. Во всяком случае, командиры принялись орать, старательно поднимая боевой дух.

Я глубоко вздохнул и оборвал шёпот, державший купол. Он растаял, осыпавшись чёрной пылью. Чёрный песок остался снаружи, за стенами. У меня не было времени втягивать его обратно, да и некому его сейчас собрать. Если получится — будет ещё. Нет… Ну, в любом случае, будем отбиваться.

Лучники принялись стрелять по демонам. А я — шептать, собирая жизненную силу. Высший демон по ту сторону стен наверняка занимался тем же самым. Так что я старался всасывать нужный мне ресурс как можно быстрее.

Жизненная сила текла отовсюду. Я собирал её широким потоком, прерываясь исключительно на создание песчаных воинов. Однако не отправлял их в бой, а расставлял на склоне вала. Идея была в том, чтоб окружить город хотя бы одной линией бойцов. Чтобы они задержали демонов и дали людям возможность оторваться.

Между тем, первые враги достигли стен и сразу полезли вверх. Я не видел, что происходило под стеной, но примерно мог себе представить. Орда всегда следует шаблонам, которые успешно себя показали в прошлом. Вот и сейчас песчаные люди строили «живые лестницы», по которым взойдут наверх исаи и дуары. А чтобы защитники не мешали строительству, вперёд рвались гухулы и Кровавые Персты, взбираясь прямо по щелеватой стене.

Лучники отступили и, не мешкая, побежали к домам. У них был приказ взбираться на крыши, чтобы оттуда вести стрельбу по врагу, помогая бойцам ближнего боя.

Вперёд выступил царский строй. Демонов рубили и закалывали, стоило их головам высунуться над краем стены. А я продолжал шептать. Тысяча, может, чуть больше песчаных воинов встала в круг на склоне вала. Поддерживать их было непросто, но я не собирался брать паузу. Пока жизненная сила в меня вливалась полноводной рекой, надо было создать как можно больше нашёптанных бойцов.

Теперь я формировал новые группы и расставлял их на улицах. В начале каждой улицы сосредотачивал группу на три-четыре десятка, чтобы смогли плотным строем перекрыть проход. И неважно, будет ли у них баррикада за спиной или нет. «Нашёптыши» — расходный материал, их не настолько жалко. Главное, чтобы врага задержали, давая людям отойти. Ну и набили как можно больше чёрного песка внутри города.

Кочевники Гелая, расстреляв все стрелы, поменяли род занятий. Начали подхватывать раненых и стаскивать к Храму Времени. А там за них обещала приняться Алана. Кого-то она даже вернёт в строй, а кого-то и вовсе спасёт от верной гибели. В этом вопросе я ей не советчик. Она в лечебном шёпоте лучше понимает.

Первые отряды дуаров, между тем, уже оказались на стене. Моих людей продавливали, но они держались бодро, хоть и вынуждены были пятиться. Защиту демонов в доспехах пробить не так-то просто. И пока ты ковыряешь этот организованный строй, другие враги только прибывают.

В бой готовились вступить огромные, выше стен, бурусы. Земля дрожала от их шагов. Великаны подходили к стене, и даже я снизу видел теперь их головы. Не прерывая шёпота, я начал выискивать глазами Ситраниса и Гелая. По-моему, самое время было отступать в город.

Зря переживал, оказывается. Приказ к отступлению уже катился по рядам. Чтобы дать своим людям возможность оторваться, я бросил в бой песчаных воинов. Тысяча чёрных фигур одновременно пришла в движение. Те, что стояли под стеной, бросились навстречу демонам, с поднятыми топорами врубаясь в их ряды.

Живые бойцы, тем временем, покидали стены. Они бежали к ближайшей свободной улице и втягивались в неё, невольно образуя плотную пробку. Часть бежала в центр города: к городскому управлению, к Храму Времени и тем домам, что мы укрепили заранее. За них я не волновался. На их защиту у меня были отдельные планы. Да и защищаться в центре было удобнее, чем на окраине города.

Сам же я побежал к складам. За спиной песчаные воины отчаянно дрались, выигрывая для людей мгновение за мгновением. На склад я влетел одним из первых и тут же кинулся к лестнице на крышу. Как раз успел выбраться и увидеть, как добивают первую линию моих песчаных воинов.

Но, главное, бойцы уже втянулись на улицы, а ждавшие там своей очереди «нашёптыши» сумели сомкнуть ряды, чтобы встретить врага. Долго они, к сожалению, не продержатся. Демоны и по крышам умеют обходить. Но это ещё полчаши для людей. И ещё немного чёрного песка в черте города. Мне нужен был чёрный песок, очень нужен!

Жизненная сила плыла в воздухе невидимыми потоками. Я тянул её к себе, вливал в песок — и под стенами складов поднимались новые песчаные воины. Много воинов. Я уже не считал их. Просто создавал, распределяя вокруг зданий, чтобы они приняли на себя основной удар орды.

И, тем не менее, всё это было не так важно. Мне нужен был высший. Он был целью моего плана. А чтобы он вошёл в город, у него должна была появиться причина. Очень веская причина.

Я изменил шёпот, вызывая струи ветра. Вихри закрутились по всему городу, подхватывая чёрную пыль и целенаправленно стягивая её к центру. Песок вздымался, закручивался воронками, поднимался, смыкался над крышами… И через сотню ударов сердца весь центр города исчез под куполом. Моя защита теперь скрывала не городок целиком, а лишь несколько зданий. Ну а я мог сосредоточиться на обороне складов.

Демоны, которые пытались пробиться к центру, потеряли цель. Они закружились на месте, натыкаясь на невидимую стену, и начали обтекать её, как вода обтекает камень.

И все они потекли туда, где я создал для них армию песчаных воинов. Завязался бой. Враги давили на моих «нашёптышей», а те рубили врагов топорами. Они были очень похожи. Мои песчаные воины и демоны. И те, и другие неутомимы и крепки. И пусть моих воинов было меньше, но чем больше демонов гибло, тем больше энергии я собирал. А чем больше энергии собирал, тем больше воинов поднимал.

Так я долго мог обороняться. Ход сражения попытались переломить два буруса. Прекратив ломать пустые стены, они забрались на стену и торопливо, насколько могли, двинулись к нам. Я видел, как мои «нашёптыши» встретили их и закружились вокруг ног, орудуя чёрными топорами. Бурусы недовольно взревели, это был низкий, утробный звук, от которого вибрировали стены склада.

Один попытался шагнуть вперёд, но его толстенная нога подломилась. Великанище рухнул на бок, подмяв под себя сразу десяток гухулов и столько же «нашёптышей». Второй продержался чуть дольше: он размахивал руками, пытаясь смести песчаных воинов, но те лезли и лезли, и он тоже вскоре завалился на землю. Добивали этих двоих, правда, очень долго. Средоточия у бурусов упрятаны хорошо, так что «нашёптыши» вынуждены были прорубаться сквозь толстую броню, а затем и сквозь толстые тела. Но, в конце концов, оба врага затихли, перестав дёргаться и махать ручищами.

«Нашёптышей» внизу было ещё много. Расправившись с бурусами, они успешно держались, а я снова начал накапливать энергию. Не тратил её на новых воинов, а собирал и собирал… И всё ждал, что скоро он появится.

И он появился. Даже приятно, когда удаётся так подгадать.

Тотем взобрался на стену, встал во весь свой огромный рост… Осмотрелся, оценивая обстановку… Сделал несколько шагов вперёд… И тогда я нанёс свой удар!

Вся накопленная энергия выплеснулась разом. Песок под ногами тотема вздыбился, закрутился вихрями, и из этих вихрей полезли десятки песчаных воинов.

Они возникали прямо вокруг него, рубили чёрными топорами по броне на ногах. Тотем взревел низким, рокочущим голосом и замахал ногами, пиная моих «нашёптышей». Он бил руками, сминая песчаных воинов, как глиняные фигурки. Но я продолжал шептать, продолжал тратить энергию, продолжал создавать… Потому что враг наконец-то попался.

Ловушка на высшего сработала отлично. И тотем, кажется, это понял. Он даже попытался отступить обратно за стену. К счастью, не успел. Песчаные воины подрубили ему ноги, и он рухнул на землю, оглашая яростным рёвом весь город. Даже лёжа, он продолжал отбиваться, и каждый взмах его руки уносил несколько «нашёптышей». Я создавал новых. Бой с высшим требовал всей моей концентрации.

А внизу, под складами, положение становилось критическим. Пока я отвлёкся на тотема, песчаных воинов в окружавшем нас кольце стало меньше. Первые демоны уже прорвались к дверям. Я услышал, как внизу зазвенело оружие, как закричали люди. Я попытался создавать воинов под складами, чтобы поддержать своих, но каждый раз, когда отвлекался, тотем убивал десяток «нашёптышей». А затем цеплялся руками в землю и старательно полз обратно к стене.

Знал, поганец, что стоит скрыться, и ничто ему больше не будет угрожать. Ещё и демоны, лезшие вверх по стенам, спешили к нему на помощь. Однако это было меньшее из зол. Энергии вокруг было много, песчаных воинов вокруг тотема я тоже мог создать много. А вот людям внизу помочь возможности не было…

Тем временем, демоны наседали всё сильнее. Близился рассвет. И орда, подгоняемая присутствием высшего, пошла в последний натиск, бросаясь на стены складов с отчаянием обречённых. Высший, даже лёжа, как-то умудрялся направлять их. Часть демонов, повинуясь его беззвучному приказу, развернулась и двинулась к центру города. Туда, где под куполом скрывались мои люди.

Я снял бесполезную теперь защиту. Весь чёрный песок, собранный над центром, обрушился вниз. А мне стало легче создавать новых песчаных воинов. Надо было просто продержаться.

Давление росло. Я слышал, как внизу трещат двери складов, как кричат раненые, как Ситранис хриплым голосом отдаёт приказы. Но я не мог отвлечься. Стоял на крыше, шептал до хрипа, а вокруг высшего всё росли и росли новые воины. Они лезли на него, рубили, падали, вставали снова…

Рассвет всё-таки наступил. Сперва — серая полоса на востоке, потом — золотистая, а затем первый луч ударил по равнине, и ход боя резко изменился. Ещё мгновение назад обезумевшие демоны рвались в ворота, разваливая кладку стен, а теперь стали замедляться, искать тень…

Песчаные люди исчезли первыми. Солнечный свет коснулся их фигур, и те задрожали, поплыли, как миражи над горячим песком. Они ещё пытались сражаться, но вяло и рассыпаясь прямо в бою. Конечности превращались в крошево, песчаные тела теряли форму, и через несколько мгновений на их месте оставались лишь бесформенные кучи.

Кровавые Персты продержались дольше. Их броня из сросшихся пластин лучше защищала от солнца, однако и она не была вечной. А исаи с дуарами и вовсе будто не испугались света в первые мгновения. Но чем выше поднимался диск солнца, тем больше его лучей проникало в город, и тем хуже становилось демонам.

И тем стремительнее шло разрушение.

Оставались в бою только гухулы, их было много. Но с приходом дня и они теряли свою скорость и смертоносность. Теперь уже люди перешли в наступление, ожесточённо тесня врага.

А на валу, среди песчаных воинов, дымя псевдоплотью, всё ещё ревел и махал руками высший. Ему было больно, он ослабел, однако сдаваться не желал. Даже пытался ползти к краю стены. Не знаю, на что он рассчитывал, и рассчитывал ли вообще… Мне теперь ничто не мешало достать его и вне города. Своих бойцов-то высший практически всех потерял.

Но он так и не дополз. В какой-то момент взревел в последний раз, дёрнулся и затих. Его тело начало расползаться, истекая чёрной жижей, и вскоре на месте тотема осталась лишь огромная лужа псевдоплоти и почти сгнившее тело, бывшее его основой.

Я выдохнул. Выживших песчаных воинов направил на остатки гухулов. А сам развернулся и начал спускаться с крыши. Я был вымотан и почти счастлив. И неважно, что перед глазами плыло, а ступеньки приходилось искать на ощупь… И плевать было, что я сейчас даже слабого шёпота создать не смог бы…

Ещё один высший выродок был убит. Сам пришёл в расставленную ловушку и сдох.

Не так уж и много надо мне для счастья…

На выходе из склада я напрягся и создал десяток песчаных воинов. На большее меня не хватило. А затем направился к зданию городского управления. Я помнил, там, на втором этаже, в одной из комнат, была отличная лавочка. На ней можно было вздремнуть несколько гонгов. Хорошенько вздремнуть. А может, даже и нормально поспать.

Улицы были завалены телами и чёрным песком. Иногда попадались гухулы, однако с ними расправлялась моя охрана. Я только у своей цели заметил, что, кроме песчаных воинов, меня сопровождают две триосмии илосцев, но смог лишь благодарно махнуть им рукой.

Здание городского управления встретило тишиной. Я поднялся на второй этаж, вошёл в ту же комнату, где спал накануне, и рухнул на лавку. Я почти было задремал, когда голос Ситраниса выдернул меня из сна:

— Ишер! Вот ты где!

Я приоткрыл глаза и вопросительно промычал. Регой стоял в дверях, и его лицо было серым от усталости, зато на губах играла счастливая усмешка:

— Живой?

— Почти, — ответил я. — Мне нужно поспать. Разбудите на завтрак.

— Да спи на здоровье!.. Ты сегодня прямо герой! — хохотнул регой.

Но я уже не мог остановиться, раз прервали дрёму. Надо было срочно раздать распоряжения:

— Подсчитать потери. Собрать трупы. Сжечь. Наших и демонов. Всех.

— Ага-ага. Давай, брат, закрывай глаза… — покивал регой.

Когда моё сознание гасло, я всё пытался понять, сказал ли Ситранису, что надо на месте гибели тотема поискать остатки зарождающейся «демонической короны»… Так и не успел разобраться, честно говоря. Вместо этого провалился в сон, где я снова шептал, создавал песчаных воинов и убивал демонов, много демонов…

Если говорить откровенно, бой в неизвестном городке был последним серьёзным событием за остаток лета. Удивительно, но потери у нас были не столь велики, как я боялся. Одиннадцать человек всего. Когда Ситранис мне это сказал, я даже не поверил. Однако нет, всё верно — одиннадцать убитых. Ещё семеро, правда, к бою были непригодны на долгие десидоли.

Потерянную конечность, конечно, можно нашептать. Наша Алана с этим вполне справлялась. Но это совсем не то, что срастить края раны. И даже не то, что пришептать обратно отрубленную, но не до конца потерянную руку или ногу. Это очень долгий и неприятный процесс. Сначала в несколько этапов выращивается то, что когда-нибудь станет рукой или ногой. Подобное можно сделать за четверть в три подхода.

А вот потом надо как-то это недоразумение разрабатывать. Чтобы мышцы наросли, чтобы кости укрепились. И тут никакой шептун не поможет: человек сам должен постараться. Но ребята не жаловались, понимая, что в норме на такое лечение копят по много лет. В общем, с шептуньей нам крупно повезло.

Я люблю конец лета. Это время напоминает мне лето из прошлой жизни, когда тепло и днём, и ночью. Когда упоительно пахнет листва и трава. Когда можно отдохнуть и расслабиться. И мне всегда очень жаль этот период упускать. Тем более, времени, когда можно насладиться хорошей погодой, здесь, в этом мире, каждый год очень мало.

На сей раз конец лета мы пропустили в боях и вылазках. И всё это были мелкие бои, зато долгие дни в дороге. После уничтожения тотема, мы, конечно, в Ршет к уходу гарнизона опоздали. И всё-таки это не помешало нам занять покинутый квартал и организовать оборону. Город к тому времени был полностью в нашем распоряжении. Местные даже излишки провизии оставили, чтобы зазря не сжигать.

А дальше началась планомерная работа по уничтожению врага. Как и собирался, я разделил весь отряд на четыре части. Я, Ситранис и Истор командовали бойцами, ходившими в вылазки. А Тадар — обороной Ршета.

Как ни обидно было признавать, но старый хан потихоньку сдавал. Возраст брал своё. Да и последний изматывающий год изрядно подкосил его здоровье. Тадар, конечно, обещал вернуться в строй, едва лишь нормально отдохнёт, но я понимал, что чем дальше — тем больше он будет уставать. Впрочем, мы, молодые, тоже нет-нет да утомлялись…

Тем более, покой нам только снился. Одно то, как я и Ферт учили Ашкура и Мирима держать купол, уже заслуживает отдельной скучной истории. Сначала я уговаривал Ферта помочь с обучением, объясняя ему, насколько это важно и нужно. Затем вдвоём мы уговаривали Ашкура и Мирима. А потом учили. Несколько дней по три-четыре гонга. Выбора ни у кого из нас не было, потому что ходить в вылазки без купола — смерти было подобно. Да и Ршет оставлять без защиты не хотелось.

Из Ферунда тянулись новобранцы, но их поток постепенно иссякал. Слали нам, к слову, не самый хороший «человеческий материал», если так можно сказать… Однако и с ним вполне можно было работать. Мы и работали, постепенно обучая новеньких. А пока шло обучение, старички ходили на вылазки, зачищая местность к югу от Ршета. Ну а через двадцать дней мы взялись за дело всерьёз.

И буквально через десять дней демоны поняли, что лезть на север — только жизненную силу впустую переводить. Пришлось нам самим двигаться всё дальше на юг в поисках врагов. Удалось даже найти пару городков, где ещё сидели люди, отбиваясь от нападений. Людям мы помогли добраться в Ферунд, а сами вновь и вновь возвращались к войне с двумя обезглавленными ордами.

К счастью, ничего достойного выставить враг не мог. Ситранис даже как-то предположил, когда мы с ним пересеклись в Ршете, что на того тотема, которого нам удалось убить, обе орды возлагали большие надежды. Возможно, растили из него вождя совместными усилиями, рассчитывая быстро восстановить сосредоточие жизненной силы, а потом объединиться в одну большую орду.

Вот только на их пути снова встал наш отряд. В итоге, рассеянные силы орд быстро таяли, а демоны старались на нас, зубастых и нехороших, не нарываться, отступая на юг. И так продолжалось практчиески до осени. А вот в самом конце лета случилось что-то, изменившее ситуацию.

Врагов стало попадаться больше и больше. С каждым днём их количество увеличивалось. Из вылазок, на которые выпал этот момент, мы вернулись в Ршет почти одновременно. И все были уверены, что далеко на юг соваться больше не стоит.

Тогда же мы получили сообщение из Ферунда от Иритиса. В письме он предупредил, что северная орда взяла Темерит, и теперь часть её сил двигается на юг вдоль Разлома. К Ферунду они ещё не лезли, но всё шло к тому, что и до этого вскоре дойдёт. Пока же в осаде оказался ещё один город неподалёку, Туармит. И всё шло к тому, что вскоре падёт Замостье.

Были в письме и обнадёживающие новости. Например, о том, что большая часть беженцев скапливается у переправы на Танлавар. В Ферунде и других городах остались только военные. А значит, надо продержаться ещё хотя бы четверть. Ну а потом можно отходить к мосту.

Мы и держались. Носились вокруг Ршета, как бешеные, от заката до восхода, вырезая всё, что пытается шевелиться. Правда, врагов становилось всё больше, и через пять дней встал вопрос о том, что пришло время покидать город. По всему выходило, что его вот-вот начнут серьёзно штурмовать.

Обсуждали этот вопрос совместно все командиры: я, Тадар, Истор, Ситранис, Гелай, Севий, Угмон, Ферт и Алана.

— Я не понимаю, почему так много демонов стало, — проворчал Тадар. — Если вожди убиты, то откуда вообще новые враги?

— Могу, конечно, ошибаться, — ответил ему Ферт. — Но мне кажется, что теперь и там на севере, и мы тут на юге сражаемся с одной ордой. С северной. Как думаешь, Ишер?

— Думаю, так и есть, — кивнул я. — Ну или те орды всё-таки вырастили вождя. Однако это сомнительно.

— И как это случилось? — мрачно вопросил Тадар.

— Северная орда прорвалась на юг, — я пожал плечами. — Прошла вдоль Разлома мимо Ферунда. Даже одного отряда достаточно, чтобы распространить её влияние дальше. Тут она встретилась с недобитками из двух орд, её влияние победило, и орды слились… И теперь влияние северной орды распространилось почти на всё Приречье.

— Да, похоже, что так и есть. А значит, кольцо будет сжиматься быстрее! — вздохнул Ферт.

— Получается, мы не удержим орду эту четверть? — расстроилась Алана.

— Почему не удержим? — встрепенулся Ситранис. — Мы уже удержали. Даже если орда пойдёт отсюда на север, ей понадобится несколько дней. Что к Ферунду, что к переправе не успеет дойти. Мы можем удержать и подольше, как мне кажется.

— Тогда мы сами можем не успеть к мосту… — покачал я головой. — Я так понимаю, что мост не полностью каменный, верно? Как всё это на самом деле выглядит-то?

— Я сейчас расскажу! — Ситранис вытащил нож и принялся корябать по столешнице, под осуждающими взглядами всех остальных. — Что? Мы всё равно уходим!.. Смотрите… Мост через реку был перекинут очень давно. Там русло широкое, зато неглубокое. Даже остров посередине есть. Вот мост и тянется и до этого острова, и от него. На той части, что ведёт на правый берег, есть несколько деревянных секций, которые опираются только на каменные колоны. Каждая скачков пятьдесят. Их можно просто сжечь.

— А сколько всего таких секций? — уточнил я.

— Кажется, восемь! Не помню точно… — признался Ситранис. — Я сам не считал, но где-то в голове отложилось, что их восемь. Дальше… На острове есть крепость. Она служит таможней в обычное время. Думаю, и сейчас там решаются все бюрократические вопросы. Остров, кстати, стоит прямо на стремнине. Вокруг него русло поглубже. У крепости подъёмные мосты сделаны. Так что… Поначалу, думаю, будут пытаться эту крепость защитить, а уж потом — жечь деревянную часть.

— Пятьдесят скачков… Это что же за деревья-то такие? — удивился Тадар.

— Плисы из Пригорья, — ответил Ферт. — Они одни на такую высоту вырастают.

— Есть ещё, кстати, там городок на берегу! — тем временем, продолжил Ситранис.

— На нашем берегу? — удивился я.

— На нашем, на правом! — кивнул регой.

— А на картах его не было… — я почесал затылок и подтянул к себе карты, выданные в Ферунде.

— Да не ищи, нет его там. Он называется Пустым городом, знаешь почему? — спросил Ситранис и, не дожидаясь, когда я отвечу, объяснил: — Потому что постоянно там никто не живёт. Есть стены, есть гостиницы, есть рынки, много рынков… И больше ничего.

— Это как-то связано с торговлей? — догадался я.

— Верно, брат! В городе останавливались караваны, которые не могли попасть в Междуречье, но хотели сбыть товар за хорошую стоимость. А из Междуречья подтягивались местные торговцы, которые этот товар затем перепродавали. Они-то и выдали денег, чтобы городок окружили стенами. Очень уж разбойникам нравилось эти самые караваны по ночам щипать.

— И как, в итоге, стены? — живо поинтересовался Истор.

— Дерьмо стены, разве что от разбойников! — честно ответил Ситранис. — А с другой стороны, хоть какая-то защита. Если беженцы уже переправились на тот берег, значит, войска будут защищать все укрепления на берегу, дожидаясь подхода отступающих сил. Так что мы просто уйдём туда и будем помогать. И даже если задержимся, то ещё сможем, скорее всего, переправиться.

— А если всё-таки не успеем? — уточнил я, вспоминая, как орда умудрялась внезапными штурмами хорошие крепости захватывать.

— Ну так корабли же есть! — регой усмехнулся. — Помашем, нас и заберут.

— Ты учти, ночь мы там не протянем, — предупредил я его. — Там наверняка будут высшие, и во множестве, а они через нашу защиту видят.

— Построим плоты…. Пустимся вплавь… Переханы плавать умеют, между прочим! — напомнил Ситранис.

— Это что же¸ добро бросать⁈ — возмутился Тадар, даже за бороду себя схватив на эмоциях. — И думать о таком не смейте, нет-нет!

— Ладно, согласен, плохая идея была… — сдался Ситранис. — Так и что?

— Жалко из Ршета уходить, обжились тут! — вздохнул Тадар и покосился на меня. — Но уже совсем надо, да?

— Боюсь, что да, и чем скорее, тем лучше, — ответил я. — И, считаю, идти надо не в Ферунд, а сразу к переправе.

— Там с севера на берегу есть город Эпар, а с юга Оарстерий. Неужели думаешь, что их быстро возьмут? — нахмурился Истор, разглядывая карту.

— Полагаю, что да, — ответил я, думая, как бы объяснить свои предчувствия, но Алана помогла.

— Дикий Шёпот в последние дни ревёт, как ураган… — проговорила шептунья. — Он всегда так делает, если ждёт много человеческих смертей. Я это слышу, Ишер это слышит, Ферт это слышит… Для нас это явный признак скорых бед.

— Не только Дикий Шёпот, — добавил я. — Хотите верьте, хотите нет, но у меня прямо зудит, что не удержать нам правый берег ни одного лишнего дня. Орда копит силы и, как соберёт достаточно, сметёт всё, что будет у неё на пути. Ей нужно очень много силы, чтобы переправиться через реку. И если сейчас она тут её не наберёт, то больше набрать и не сможет.

— А раньше такое было? — спросил Ситранис. — Ну чтобы орда доходила до Тихой и Глубокой?

— Не было такого в известной истории! — расстроил его Ферт. — Точно не было! Даже Приречье орда, бывало, разоряла. Но чтобы загнать людей в Великое Междуречье… Этого никогда ещё не было.

А я подумал, что ситуация укладывается в то, что рассказал мне Даран. Дикий Шёпот чувствовал, что теряет силы. Чувствовал, что его время уходит. Боги не смогли его победить окончательно, но всё же нанесли такую рану, от которой он больше не мог оправиться.

Чем больше становилось шептунов, тем сильнее слабел Дикий Шёпот. И я вдруг осознал, почему Даран просил научиться знания передавать другим шептунам. Ведь если не будет слышен Дикий Шёпот, у которого учатся все шептуны, то как ещё учиться? Получается, что исключительно друг у друга.

И чем больше шёпотов сумеет накопить человечество, тем больше возможностей у него будет в запасе. Кто знает, какие удивительные вещи можно творить, зная, как? Ведь, может статься, что через много тысяч лет и Вечные Пески вновь зазеленеют.

Но вслух я сказал, конечно, совсем другое.

— У нас есть день, чтобы собраться и уйти, — я обвёл взглядом командиров. — Может быть, есть и два, но я бы на это не рассчитывал. Я бы вообще ушёл завтра, потому что чует моё сердце, следующей ночью уже будет пробный штурм. Но мы в таком случае собрать всё не успеем. Сборы начинаем сегодня. Завтра готовим поклажу. И послезавтра утром, даже если придётся ночью сражаться — уходим.

— Будем прикрывать квартал куполом? — спросил Ферт у меня.

— Ну… Буду, наверное, — я кивнул.

Ферт спрашивал про нас, однако прикрыть целый квартал по-прежнему мог лишь я. У других на такой масштаб банально силы не хватало. Моя же росла с каждым применением. Я её в песчаных воинах считал. Если поначалу хватало на несколько «нашёптышей», то со временем это число увеличилось.

Сейчас я мог поднять и поддерживать своими силами семь десятков. Если получал возможность собирать жизненную силу, тогда количество становилось почти неограниченным. Но, само собой, подобная возможность выпадала не всегда.

И даже семь десятков — это была грозная сила. Они у меня стали выглядеть поприличнее, обзавелись щитами, которыми умели пользоваться на моём уровне. Так что у меня с собой теперь всегда имелись телохранители. Ещё и из самого распространённого материала в Вечных Песках.

— Что у нас с припасами? — уточнил я.

— Провизии хватит на пятнадцать дней, — ответил Истор. — Если ужаться, то и на двадцать.

— А новые поставки из Ферунда когда приходили? — я посмотрел на Тадара.

— Позавчера была последняя, — хмуро откликнулся хан. — Я поговорил с ребятами, как ты просил. Они сказали, что вряд ли сумеют прорваться ещё раз.

— Значит, тем более, пора заканчивать! — Ситранис хлопнул ладонью по многострадальному столу. — Я воевать голодным не готов.

Да, собственно, никто был не готов. Мы, конечно, отметили, где в округе можно ещё помародёрить. Однако никто не мог обещать, что еда там точно будет, и что она не испортилась. А там, где еда с гарантией была, мы уже всё подчистую выгребли.

Из Ферунда же нам еду хоть и везли, но не сказать, чтобы много. Чтобы поставки были более весомыми, надо было лично ехать и ругаться с кладовщиками. А когда нам ехать, если у нас непрерывно вылазка за вылазкой? Вот и приходилось подбирать, что местные жители в закромах оставили.

А оставили они, естественно, не так уж много. И самые тучные места были, конечно же, на юге. Больше всего провизии получалось найти в поселениях, которые орда внезапно вырезала. Мы, конечно, не радовались такой причине — людей-то жалко было. Однако и едой не брезговали, потому что всё равно испортится.

А что касается прекращения поставок из Ферунда… Это было достаточным поводом отправиться к переправе у Танлавара. И даже раньше срока. Думаю, командование бы поняло меня в такой ситуации.

У нас ещё оставались танаки, но это был залог будущего благополучия кочевников. Резать их всех на насущный прокорм нельзя было. К тому же, мы бы остались без молока, которое и разнообразию в питании помогало, и кашу делало гораздо вкуснее. В общем, на танаков я категорически не рассчитывал.

— Тогда послезавтра выходим, — решил я. — Учтите, выйдем с первыми лучами и будем идти до темноты. Нужно будет оторваться от основных сил орды на юге, чтобы не отбиваться каждую ночь.

— Да, знаем, — кивнул Истор.

— А я не знал! — заметил Ситранис. — Вы так из Илоса уходили?

— Из ханств тоже… — кивнул Тадар мрачно. — В жизни не забуду несколько дней пути до Эарадана по дну Разлома…

— О да… И ни капли воды! — вздохнул Гелай. — А мы ведь искали на каждом привале.

— Ужас… Не надо мне это рассказывать! — помотав головой, попросил Ситранис.

— Так! Заканчиваем разговоры! — подытожил я. — Сегодня начинаем сборы, завтра к вечеру должны быть готовы выступить. Даже если ночью будет штурм. Уходим чуть свет и идём долго. Всех бойцов предупредите, чтобы никто потом не возмущался. Что делать и что проверять, все знают? Знаете? Ну вот и отлично. А я пойду поспать до ночи, если никто не возражает. Потому что мне ночью купол держать.

Так вот и решили мы покидать Ршет. И так заканчивалась история опустошения Приречья. Можно было остановиться на ней подробнее. Но зачем? Конец лета и вправду выдался бедным на важные события. Да и запомнилось из него, честно скажу, не так уж много.

Сразу в кровать я не пошёл. Хорошо ещё, я умею спать урывками, когда появляется свободная чаша. Этому учит стезя наёмника, этому учил меня Кечун, к этому я привык за время своей мести. Удобно, когда можешь закрыть глаза ненадолго. В идеале, на столько, на сколько требуется. В моей прошлой жизни я так не умел. Нередко просыпал, когда не удавалось отдохнуть.

Одному я так и не научился. Спать на голодный желудок. Пока в животе пусто, в дрёму погрузиться не могу. Что в этой жизни, что в прошлой — одна беда. Если хочу уснуть, вначале надо что-то пожевать.

Вот я и жевал вяленое мясо с лепёшкой, поглядывая в окно.

На плацу выстраивали обозные телеги. Раздавался скрип осей, стук молотков и приглушённые голоса. Бойцы тщательно проверяли каждую повозку: колёса, борта, упряжь. Всё, что скрипело или шаталось, безжалостно волокли в кузню. Тамошний горн жарко полыхал, и запах горячего металла смешивался с ароматами большого лагеря.

В складах шла опись. Мешки с зерном и сушёным мясом, переложив в двойную мешковину, распределяли по телегам. Всё строго согласно спискам, составленным Истором. Сушёные овощи и рыбу, дополнительно переложив тканью, засовывали в непромокаемые тюки. Бочонки с маслом заливали воском по швам, чтобы в дороге не протекло. Забирали мы всё подчистую, не пытаясь сберечь место на телегах. Не так уж много у нас оставалось припасов.

В казармах тоже царила деловая суета: чинили оружие и доспехи. Точильные круги визжали так, что уши закладывало даже на втором этаже. Бойцы меняли порванные ремни на кожаных куртках, выпрямляли погнутые наконечники копий, делали стрелы. Под эти-то успокаивающие звуки я и заснул.

Хлопоты закончились лишь к ночи. Костры догорели. Люди разошлись по казармам. Часовые заняли посты на стенах. А я проснулся сам, без посторонней помощи, за гонг до полуночи.

Поднялся на стену, активировал амулет ночного зрения, и мир окрасился в серый. Ршет лежал передо мной безлюдный и тёмный. Улицы, по которым десидолю назад ходили последние жители, были засыпаны пылью и мелким мусором. Ветер носил обрывки тряпок и комки сухой травы. Где-то далеко, в жилых кварталах, хлопнула незакрытая ставня.

И снова тишина.

Я дождался, когда бойцы подадут знак, что чёрный песок готов. И принялся поднимать защитный купол над всем нашим кварталом. Сначала на видимом участке земли, а потом уже там, куда не дотягивался мой взгляд. Как будто ощупываешь что-то в полной темноте. Сложно очень. Вслепую поднимать шёпот тяжело, никакой воли не хватает. Но я справился. Не в первый раз уже. А потом сел между зубцов стены, глядя на мир сквозь прикрытые глаза.

Гухулов я заметил ближе к утру. Одна группа у лесополосы к югу от города. Они не приближались, не принюхивались. И даже не крутили головами в поисках добычи. Ещё одна группа маячила вдали, на грани видимости. И ещё одна, появившись позже, прошла мимо Ршета. Демоны просто шли куда-то по своим делам. Других признаков орды я не видел. Одни лишь эти гухулы, и больше никого. Вот только если они появились, то вскорости можно ждать основные силы. Орда медленно захлёстывала Приречье, и с этим ничего нельзя было поделать.

А я сидел и шептал, поддерживая купол над кварталом. Чёрный песок тихо шуршал, повинуясь моей воле. Ночь тянулась медленно, как всегда, когда ждёшь рассвета.

Утро встретило оглушительным рёвом скота. Кочевники с первыми лучами солнца погнали животных на выпас за городские стены. Почти пятнадцать тысяч голов переханов, полторы тысячи танаков, больше сотни гнуров… Да, скотина была неприхотлива, ела всё, что зеленело или желтело под копытами, но даже так ей требовалось много корма.

Запасы зерна и сена, лежавшие в обозе, мы берегли. Это на долгие переходы, когда животных надо покормить и дать им отдохнуть, успев оба дела за одну ночь. А раз у нас выдался день простоя, то можно и выпасти за пределами стен. Тем более, на полях уже появились дикие всходы из зёрен, оставшихся в земле после сбора урожая.

Гнать всех одной толпой нельзя было, конечно. С таким стадом ни один пастух не справится, даже кочевник. Стадо разбивали на части: переханов отдельно, танаков отдельно, гнуров отдельно. Каждую часть отгоняли на свой участок, подальше от города. Туда, где трава была погуще и ещё не тронута. Охраняли их конные кочевники. Они зорко следили, не появятся ли дневные демоны, не разбредутся ли животные. От хищников защищали, в конце концов. Орда, естественно, и дикое зверьё поджирала, но не с таким рвением, как людей. И пока на этом берегу были люди, дикие животные из окрестностей не исчезли.

После ночи дежурства я вновь улёгся поспать, а открыл глаза ближе к полудню. Умылся во дворе колодезной водой, съел миску варева с сушёным мясом и пошёл проверить, как идут сборы.

Работа кипела. Практически все телеги уже были загружены. Бойцы увязывали последние тюки. В кузне заканчивали с починкой: горн успели притушить, и над кварталом больше не висел дым. Как ответственный командир, я повсюду сунул свой нос. Проверил, что да как, принял отчёты от бойцов, ответственных за работы. Кого надо, похвалил, кого надо, пожурил. Обычная рутина, во время которой я, на удивление, почти не напрягался. Раньше ей заниматься не любил, а теперь — пожалуйста, и к этому привык.

Ближе к закату в город вернулись пастухи со стадами. Животные лениво перебирали копытами, таща набитые едой животы в стойла и загоны.

Начиналась последняя ночь в Ршете. Если всё пройдёт по плану, на рассвете мы уйдём.

Сегодня ночь на стене выдалась совсем другой. Я понял это сразу, едва поднял купол и окинул взглядом равнину. Демонов вокруг хватало. Гухулы бродили повсюду. Они двигались вдоль лесополос, пересекали поля, обшаривали брошенные деревни. И, насколько я мог рассмотреть со своего места, заглядывали в каждый сарай.

Появлялись и отряды других демонов. Однако высших среди них не было. Я всматривался в темноту до рези в глазах, проверяя каждый тёмный силуэт, но не видел ни одной фигуры в три человеческих роста. И это радовало. Вселяло надежду, что ночь пройдёт без происшествий.

К полуночи первые отряды гухулов вошли в Ршет. Ворота, которые не было смысла запирать после ухода последних жителей, стояли настежь. Многочисленные демоны просачивались через них, волнами растекаясь по узким улочкам. Они заглядывали в дома, обнюхивали брошенные вещи.

Я видел, как один гухул остановился у колодца на площади и зачем-то заглянул внутрь. Другой потрогал когтями запертую дверь в городское управление — и, принюхавшись, потерял интерес. Гарнизонный квартал, укрытый куполом, по-прежнему оставался для них невидим. Они проходили в двух десятках шагов от нашей стены. И, ничего не заметив, сворачивали в сторону.

Я сидел, наблюдал и думал, что решение уходить было единственно верным. Может, ещё ночь бы мы и просидели незамеченными… А вот потом точно какой-нибудь ещё высший нагрянет. И всё, здравствуй, ночной штурм. Никакой купол не поможет. Мы и так рвём когти в последний момент.

Перед рассветом гарнизонный квартал ожил. Я видел это со стены, не прерывая шёпота. Бойцы выходили из казарм, строились на плацу, седлали переханов. Обоз потянулся к выходу из квартала вереницей телег, гружёных едой, боеприпасами, запасным оружием, одеждой и прочими вещами. Телеги скапливались у ворот, запруживая всё свободное пространство.

Шума было на удивление мало. Бойцы понимали, что я не просто так держу купол, а значит, демоны бродят где-то поблизости.

Небо на востоке серело, затем ещё какое-то время золотилось. А потом первый солнечный луч ударил по равнине, и ночные тени начали медленно отползать. В городе раздавались звуки локальных сражений. Это разведчики добивали гухулов, сунувшихся в пределы стен Ршета.

Я дождался, чтобы солнце поднялось достаточно высоко, а потом снял защиту. Чёрный песок осыпался на расстеленные мешки, мокрые от росы.

Ворота квартала распахнулись. Колонна двинулась.

Первой шла ещё одна партия разведчиков, рассыпаясь по улицам и отлавливая недобитых гухулов. Вслед за ней — авангард, помогавший расчищать дорогу через город. Дальше — основной отряд и обоз, скрипящий колёсами по мостовой.

Внизу, у подножия стены, мелькали воины, заканчивая собирать чёрный песок. Я спустился к ним, взобрался в седло и, дождавшись конца колонны, влился в процессию.

Мы покинули Ршет на рассвете. Колонна растянулась по просёлку длинной змеёй. На торговую дорогу я своих не повёл: она уходила строго на север, к Ферунду. А нам нужно было на северо-восток, к переправе через Тихую у Танлавара.

Пришлось идти по сельской местности, которая за время вылазок изрядно надоела. Поля, разделённые лесополосами, брошенные почти десидолю назад. Оросительные каналы, забитые травой. Маленькие поселения, пустые и брошенные. Раньше при взгляде на них горько становилось, а теперь уже как-то пообвык. Помогало и осознание того, что мы сделали всё, чтобы спасти как можно больше людей. А теперь стоило подумать о себе.

Я очень надеялся, что мы без проблем доберёмся до переправы, дальше нас пропустят на левый берег Тихой, и на том бесконечная череда боёв для моего отряда закончится. Может, и не навсегда, но хотя бы на время. А пока надо было идти вперёд, обгоняя наступающую орду.

Первые два дня дались тяжело. Я гнал отряд от рассвета до заката без долгих привалов. Бойцы перекусывали в седле: сухари, сушёное мясо, глоток воды из бурдюка. Переханы шли шагом и рысью попеременно, а к вечеру начинали недовольно порёвывать.

Мы останавливались, лишь когда солнце уже касалось горизонта, и было невозможно разглядеть дорогу под копытами. Лагерь разбивали наспех, без шатров. Телеги ставили в круг, внутри круга на земле расстилали плащи, спать ложились прямо на них. Костры не жгли. Ночи стояли ещё тёплые, благо начало осени в Приречье было мягким. Где-нибудь в Крае Железного Кряжа по ночам уже захолодало бы.

Купол ставили каждую ночь. К счастью, теперь его освоили четыре шептуна, и я мог высыпаться три ночи из четырёх. Не приходилось после дежурства дремать в седле, можно было до ночи перетерпеть. Однако я подмечал, что рано или поздно всем понадобится отдых. Иначе сдавать начнёт даже мой организм.

На третий день поехали уже спокойнее. По идее, мы должны были немного оторваться. Орда обычно двигается неспешно, в отличие от её возможной добычи.

Третья ночь прошла без происшествий. Мирим, державший купол, признался, что так и не видел ни одного демона. Даже подозрительно стало, куда это они все подевались. Впрочем, Мирим в темноте вряд ли далеко мог заглянуть без амулета ночного зрения.

На четвёртый день, ближе к полудню, голова колонны наткнулась на гухулов. Разведчики заметили их первыми и подали сигнал. Численность у гухулов была приличная: две сотни в одном отряде. Признаться честно, у меня даже от сердца отлегло. Вот он, на месте враг: никуда не делся, бегает, гухулов рассылает во все стороны.

Я приказал авангарду выдвинуться вперёд. Через четверть гонга всё было кончено. Две сотни гухулов, вялых при дневном свете, даже не пытались убежать. Их перебили копьями из седла, после чего стащили тела в кучу и запалили. А наша колонна продолжила двигаться дальше. Потерь не было, если не считать поломанных копий. Как же их вечно не хватало, при таком-то количестве гухулов…

Ночью было сложнее. В этот раз купол держал я. И вскоре уже наблюдал за передвижением крупного отряда, где насчитал не меньше трёх сотен демонов — гухулы, Кровавые Персты, несколько исаев. Они шли мимо нашего лагеря, не видя его, направляясь куда-то на север. Туда же, куда, собственно, и мы. И, естественно, я поднял тревогу.

Дежурные разбудили три тысячи бойцов, и те были отправлены разбираться. Осторожность осторожностью, но задачу нам пока никто не отменял. Сам же я остался держать купол.

Бой в темноте был коротким и яростным. Я за ним с интересом наблюдал из лагеря. Демоны ложились под копыта переханов, превращаясь в чёрный песок. И снова всё было быстро закончено. Вернувшиеся всадники, доложив о полном уничтожении врага, пошли на боковую. А больше в ту ночь происшествий не было.

Следующие четыре дня слились в череду переходов и стычек. Днём мы двигались на северо-восток, стараясь держаться подальше от крупных дорог. Гухулы попадались всё чаще. Мы уничтожали их быстро и без потерь. Даже новички в моём отряде уже так набили руку, что не творили совсем уж откровенной дичи.

А вот ночами становилось всё беспокойнее. Демоны бродили вокруг лагеря, натыкались на купол, отходили, возвращались… Приходилось будить людей по тревоге до трёх раз за ночь. Мы высылали конные отряды, чтобы чистить окрестности лагеря от низших. После каждой такой вылазки я задумывался о том, уж не догоняет ли нас орда. Враг явно спешил туда же, куда и мы.

На пятый день после выхода из Ршета, селения начали попадаться чаще. Мы приближались к Оарстерию, и это хорошо ощущалось: дороги стали шире, деревни крупнее. Однако все они были пусты: ни человека, ни скотины, вообще никого. Я прикинул расстояние: до Оарстерия оставалось два дня пути. Но нам туда не нужно, мы даже не знаем, остался ли там гарнизон. В итоге, я приказал сворачивать на север. Чтобы обойти город и выйти к реке выше по течению.

В этот день гухулы мелькали особенно часто. Мы перебили четыре отряда до заката, и каждый следующий был крупнее предыдущего. К вечеру я больше не сомневался: орда где-то поблизости, сосредотачивает силы. Не удивлюсь, если как раз штурмует Оарстерий.

Ночь пришла на сей раз другая. Не такая, как раньше. Тревожная, беззвёздная, с низкими облаками, скрывшими звёзды и Светлую Дорогу. Я держал купол и смотрел в темноту. Демоны шли сплошным потоком. Они двигались к реке, и многие проходили в опасной близости от лагеря. Трижды за ночь дежурные будили бойцов. Трижды мои люди седлали переханов и уходили в темноту, чтобы уничтожить отдельные отряды, которые были нам по зубам. Бойцы возвращались уставшие, злые, зато живые и невредимые.

На следующий день ближе к полудню мы выехали на дорогу между Оарстерием и переправой у Танлавара. Это была хорошая дорога — мощёная тёмным камнем, с обочинами, укреплёнными битым щебнем. По такой ехать одно удовольствие. Копыта переханов застучали бодрее, и колонна сразу же прибавила ходу. Я прикинул, что до конца нашего путешествия осталось не так уж долго. Всего пара дней пути.

Через гонг из арьергарда прискакал гонец. Разыскав меня, он торопливо доложил:

— Воевода, сзади отряд! Несколько сотен всадников. Догоняют!

— Всадники — не демоны. Скажи, чтобы никто не суетился. А я сейчас подъеду.

С собой взял Ситраниса и Тадара. Втроём мы отъехали на обочину, пропуская колонну вперёд. Обоз проскрипел мимо, а дальше потянулись замыкающие сотни. Я смотрел на юг, туда, где над горизонтом поднималось облако пыли. Через пару чаш из этого облака вынырнули первые чужие всадники.

Пока они приближались, я разглядывал их копья, щиты и шлемы. Всё это очень напоминало вооружение гарнизона Ферунда. А ехали они из Оарстерия. Сотен пять-шесть, не больше. Когда отряд ещё сильнее приблизился, стало ясно, что он недавно побывал в бою. Имелись среди воинов и раненые, некоторых из них везли на повозках.

Вперёд вырвался командир. Тысячник, судя по знакам отличия. Он осадил перехана в десятке шагов от нас, и мы обменялись приветствиями.

— Воевода Ишер, — представился я. — Со мной регой Ситранис из семьи Транаис и хан Тадар из саламанов.

— Тысячник Граш, — ответил он, голос у него был хриплый, как у человека, который много кричал в последние дни или, скорее, ночи. — Командовал арьергардом Оарстерия. Теперь веду остатки воинов.

— Что с городом? — спросил Ситранис, хотя ответ и так был ясен.

— Пуст, — ответил Граш. — Мы были последним отрядом, который там хоть что-то оборонял. Остальные ушли к переправе через Тихую. А мы отвлекали орду на себя.

— Много демонов было? — уточнил я.

— Не сказать, чтоб много… — смутился Граш. — Но у нас там и гарнизон был всего несколько тысяч.

Я кивнул.

— Мы тоже идём к переправе, прикрывали юг Ферунда, — сказал я. — Две орды соединились, пришлось отступать. Направляемся к переправе у Танлавара.

— Тогда поспешите, — посоветовал Граш. — Как только демоны в Оарстерии разберутся, что в городе пусто, пойдут следом.

— Может быть, с нами? — предложил Ситранис.

— Спасибо, но мы сами, — ответил Граш. — Мы идём быстрее, мои люди налегке, без обоза. А вы, если хотите успеть, лучше не задерживайтесь…

— Учтём, — кивнул я. — Спасибо за совет.

Граш развернул перехана и махнул своим. Колонна гарнизона Оарстерия обогнала нас и двинулась дальше. Я смотрел им вслед и думал, что придётся поторопиться. Если Граш и его люди вышли из Оарстерия с утра, демоны обязательно попытаются их догнать. А могут догнать не его, а нас.

Когда пыль за последними всадниками улеглась, я повернулся к своим:

— Слышали? Не останавливаемся до заката. Привал отменяется.

Весь оставшийся день мы шли без остановок. Мощёная дорога позволяла держать рысь. Переханы, хоть и устали за предыдущие дни, бежали бодрее. Твёрдое покрытие под копытами было для них едва ли не отдыхом после рыхлых просёлков.

К сумеркам мы достигли места, которое я счёл подходящим для ночлега. Всё же пятнадцать тысяч человек, с учётом новобранцев. Такое воинство непросто расположить в одном месте. Подходящую поляну ещё поди найди. А разделяться не хотелось: купол над одним лагерем держать удобнее.

Этой ночью на дежурстве остался Ашкур. Даже без амулета ночного зрения он несколько раз поднимал людей по тревоге. Я слышал это сквозь сон: приглушённые команды, топот копыт, звон оружия. На второй подъём уже не стал надеяться на дежурных. Встал и лично предупредил, чтобы не выводили в бой одних и тех же бойцов. Людям всё-таки необходимо ночью отдыхать.

Утром мы выехали на рассвете. Не прошло и двух гонгов, как впереди показался дым. Чёрный жирный столб поднимался над равниной. Я придержал перехана и всмотрелся. Дым шёл чуть в стороне, сбоку от дороги. Явно что-то случилось. Отряд разведчиков, не став ждать приказа, понятливо устремился к нужному месту.

А вскоре один из них вернулся и доложил: обнаружены следы лагеря и боя. Не останавливая основные силы, я всё-таки съехал с дороги, чтобы взглянуть самому.

Лагерь был разбит прямо у дороги, на возвышенности. Те, кто здесь стоял, честно пытались укрепиться. Вокруг лагеря торчали вбитые в землю колья. Грубо заточенные, кое-как обструганные, сделанные в очевидной спешке. За ними, судя по следам, стояли телеги. Правда, самих телег уже не было. Зато была кровь. Много крови.

Я спешился и прошёл по лагерю. Следы свежие. По всей видимости, бой случился ночью. Демоны атаковали с востока: колья на той стороне были вырваны и разбросаны. Здесь же валялись щепки, обломок древка и окровавленные тряпки.

Защитники держались отчаянно. Повсюду лежали кучи чёрного песка и застывшие лужи псевдоплоти. Демонов тут перебили немало. Тел не было. Ни одного. Ни человеческих, ни демонических. Люди победили, свалили тела в кучу и подожгли. Похоже, даже использовали Порошок Солнца.

— Граш? — спросил Ситранис, подъезжая.

— Похоже, что он, — кивнул я. — Больше-то некому. Они одни мимо нас проехали. Да и обогнать должны были где-то на столько. Причём как раз к вечеру. Надеюсь, потери у них не слишком большие.

— Надо было с нами ехать, и вообще бы потерь не было!.. — буркнул регой. — А они решили нами прикрыться и уйти…

— А, может, просто спешили, — я пожал плечами.

Не стоит заранее думать о людях плохо. Я как наёмник и без того этим грешу. Однако с Ситранисом хотелось согласиться. Особенно учитывая слова Граша, брошенные на прощание: «Если хотите успеть».

Я вернулся в колонну, и весь день мы снова шли, не останавливаясь. Разве что на чашу-другую, чтобы напоить переханов. Благо, дорога впереди, да и позади, была пуста. Ни беженцев, ни караванов, ни одиноких путников. Лишь заскучавший ветер, гонявший песок по камням.

Ближе к вечеру разведчики доложили об угрозе впереди. Оказалось, на дороге, примерно в сихане от нас, стоит отряд гухулов в несколько сотен морд, ближе к тысяче. А рядом — следы кровопролитного боя.

Само собой, я приказал атаковать врага. Три тысячи всадников, выехав вперёд, построились клином. На этот раз я повёл людей сам, лично.

Сначала ехали рысью, а когда гухулы заметили нас, пустили переханов галопом, ощетинившись длинными копьями. Таранный удар срезал врагов, как серп сухую траву. Переханы прошли через толпу, раскидывая демонов и давя копытами. А всадники, не снижая скорости, закалывали копьями тех, кто устоял на ногах.

Ну а затем мы, как всегда, развернулись и ударили снова. В этот раз оружием ближнего боя, потому что копий не осталось. Тактику мы уже не раз обкатали, работала она с низшими безотказно. Иногда, конечно, случалась потеря одного перехана или даже всадника. А если крупно не везло, то бывало, что и сразу двоих. Однако чаще обходилось без потерь. Уж особенно, как сейчас, при трёхкратном численном преимуществе.

Когда пыль осела, я проехал к месту предыдущего боя с гухулами. Спешившись, обошёл вокруг, чтобы внимательно оглядеться. Картина была удручающе мрачной.

Сотни трупов гухулов и людей. Вперемешку, вповалку, они лежали в лужах псевдоплоти. Судя по доспехам, это вновь были наши недавние знакомые. И судя по тому, сколько гухулов нам пришлось перебить, в этот раз бойцам Граша не повезло.

Если кто и вырвался, то дальше ему будет нелегко. Повозки-то с остатками припасов пришлось бросить. А главное, выжившим пришлось бросить телеги с ранеными. Которых гухулы прямо в телегах, не сходя с места, и растерзали. Рядом лежали окровавленные трупы переханов и гнуров. Животных, если честно, было жалко не меньше, чем людей.

Особенно неприятно было осознавать, что все эти люди могли остаться в живых. Если бы их командир вчера принял моё предложение.

— Ну да, теперь-то уж точно Граш… — проворчал Ситранис, спешиваясь рядом. — Сам-то он где?

Я обошёл поле, всматриваясь в лица погибших. Однако тысячника так и не нашёл. Может, и вправду, удалось ему уйти?

— Его здесь нет, — сказал я Ситранису, тоже бродившему между трупами. — А может, ещё ночью погиб, и его сожгли.

— Ага, или свалил, бросив своих людей прикрывать отход! — едко бросил регой.

— Тогда бы он хоть обоз забрал… — усомнился я в непрактичности тысячника.

— Если гухулы напали неожиданно, мог и обоз бросить! — отмахнулся Ситранис.

— Что-то невзлюбил ты этого Граша, — хмыкнул я. — Чего он тебе плохого сделал?

— Да ну, вот просто сразу не понравился! — честно признал Ситранис.

Я кивнул, принимая это объяснение.

— Сжечь всех, — приказал бойцам из подъехавшего авангарда. — И людей, и демонов, да и животных тоже… А лагерь… Лагерь разобьём дальше по дороге, не здесь.

Весь вечер хоронили людей Граша. Бойцы стаскивали тела в общую кучу. И наших врагов, и наших погибших союзников. Перекладывали Порошком Солнца, поджигали. Чёрный дым поднимался к небу, языки пламени пожирали мертвецов.

Жаль, времени ушло много. Несколько сотен тел пока перетаскаешь, пока уложишь в одну кучу… Однако и оставить их у себя за спиной нельзя. Встанут и придут спросить за ненадлежащие похороны. В общем, солнце уже садилось, когда мы покинули это скорбное место.

Лагерь разбили через сихан, у дороги, на пустом поле. Телеги снова поставили в круг, переханов стреножили внутри, чтобы не разбрелись. Костры снова не разжигали.

Ночь выдалась беспокойной. Как и мы, демоны шли на север, к переправе у Танлавара. Отдельными группами, зато широким фронтом. И многие проходили в опасной близости от нашего лагеря. Снова приходилось будить людей. И снова верховые отряды выходили рубить низших демонов, если попадался не слишком большой отряд.

Правда, воевали мы уже без особого воодушевления. Больше для очистки совести. Спать-то тоже по ночам хотелось. А утром, свернув лагерь, бойцы выступили дальше на север.

Мы достигли переправы у Танлавара ближе к полудню. Я знал, что мы близко, ещё до того, как увидел реку. С востока ветер доносил запах влаги и речных водорослей. А потом мы поднялись на гребень очередного холма, и я придержал перехана, не в силах отвести взгляд.

Передо мной раскинулась Тихая. Два-три сихана ширины — широкий плёс. Ещё немного, и противоположный берег было бы не разглядеть. Река несла свои тёмные воды медленно и величаво. А в этих водах отражалось огромное, без краёв, голубое небо. Птицы носились над волнами, издавая долгие тоскливые крики. Ветер слегка покачивал заросли вдоль берегов.

На берегу лежал Пустой город, про который рассказывал мне Ситранис. И вправду, торговый исполин, способный вместить, наверно, тысяч двадцать, а то и тридцать жителей. И при этом внутри не было видно ни единого жилого дома.

Высокие стены, скачков восемь в высоту. Выступающие бастионы, на которых можно было разместить целые батареи лучников. За стенами, насколько я видел сверху, теснились здания в четыре-пять этажей, с плоскими крышами и узкими окнами. И всё это были отнюдь не жилые дома. В таких с первого взгляда определяешь гостиницы. Ни одного храма, ни одного административного здания. Одни лишь гостевые дома и рыночные площади.

А главное, этот город пал.

Приглядевшись внимательней, я заметил: стены пробиты в нескольких местах. Огромные бреши зияли в каменной кладке. Не иначе как бурусы поработали. Вокруг стен без дела бродили мелкие группы гухулов. И, надо сказать, было их очень много: явно не одна и не две тысячи. Зрелище, конечно, печальное, но…

Но всё же первое, за что уцепился мой взгляд — это был мост. В нём не было какой-то особой красоты или изящества. Угрюмое утилитарное сооружение из серого камня. Одинаковые арки пролётов. Простенько, скучно. Одно удивляло — его протяжённость, с учётом ширины реки.

Начинался он на правом берегу, у самого Пустого города. А дальше тянулся над водой длинной каменной лентой. Ближняя его часть уходила к острову, который возвышался посередь Тихой, в двух сотнях скачках от нашего берега. А после острова мост продолжался вплоть до левого берега, где раскинулся Танлавар.

Берега у острова были скалистые. Стены стоявшей на нём крепости казались его продолжением. А высота укреплений достигала, в итоге, скачков, наверно, пятнадцати. В общем, практически вдвое выше, чем стены Пустого города.

Над стенами островной крепости возвышались башни. А на этих башнях стояли орудия. Тяжёлые баллисты, огромные катапульты. Они, к слову, работали прямо сейчас. Я видел, как снаряды срываются с башен и летят в сторону правого берега, как рушатся дома в Пустом городе вокруг центральной улицы. Похоже, гарнизон крепости хотел зачистить подступы к мосту.

Я понял их план. Ночью демоны захватили Пустой город. Может, внезапным штурмом, а может, в последнем отчаянном натиске. И теперь защитники пытались обезопасить хотя бы часть Пустого города по пути к мосту. Чтобы отступающие силы объединённого войска Приречья и Междуречья смогли пройти дальше. И судя по тому, что орудия продолжали стрелять, защитники моста ещё не закончили.

А вдали, на другом берегу реки, виднелся Танлавар. Столица окрестных земель. Огромный город. Мне кажется, своими размерами Танлавар превосходил даже Ферунд. Он раскинулся на высоком берегу, окружённый стеной из серого камня. Речной порт, находившийся за пределами этой стены, был заполнен кораблями.

Даже с такого расстояния я мог оценить архитектуру Танлавара. И, честно скажу, она казалась мне несколько сумасшедшей. Непонятное смешение всего и вся. Купола храмов соседствовали с плоскими крышами жилых домов. Черепичные ровные скаты — с вогнутыми карнизами. Изящные башенки-ветроловы, наверно, ещё времён Первого Царства — с массивными новоделами из обожжённого кирпича. Город разрастался во все стороны, выплёскиваясь за пределы стен многоэтажными домами, которые лепились друг к другу, как соты в улье. Над крышами поднимались дымы, отчего вся картинка была подёрнута пеленой.

— Вот это да! — выдохнул остановившийся рядом Тадар, который тоже смотрел на город. — Это же сколько там народу-то… Живёт?

— Существует, — ответил я. — В таком городе нельзя жить. Только существовать.

— Ас-Арахамана больше, между прочим! — пробурчал Ситранис.

Я смотрел на Танлавар, и мне он не нравился. Я не хотел бы в нём жить, но… Видя это скопище домов и людей, я начинал вспоминать, что где-то в этом мире ещё теплится жизнь. И орда ещё не дотянула свои лапы до всего человечества.

И да, по мосту в направлении Танлавара двигались люди. Большая их часть шла из крепости на острове. Но какие-то отряды видны были и на ближней к нам части моста. Шагали они, причём, в обратном направлении. Видимо, собирались зайти в Пустой город, разорённый демонами.

А по бесконечному простору реки шло два десятка речных кораблей с косыми парусами. Судя по надстройкам и баллистам, это было подкрепление из Танлавара. И оно тоже подбиралось к Пустому городу.

Я сидел в седле, смотрел и напряжённо думал. Да, мы наконец-то добрались. Вот мы и дошли. Молодцы. А что дальше? Пустой город взят демонами. Пустят ли нас на другой берег — большой вопрос. Ситуация, мол, изменилась, и всё тут. Надо было решать, что делать.

Я объявил привал на вершине холма. Люди спешивались, разминали затёкшие ноги, перекусывали. Подозвав командиров, я указал им на раскинувшийся внизу город:

— Пошли. Подумаем, как дальше быть.

Чашу спустя мы впятером стояли на вершине холма. Истор, Ситранис, Тадар, Ферт, ну и я, само собой. Все смотрели вниз, на раскинувшуюся панораму. Пустой город лежал перед нами, как на ладони: пробитые стены, тысячи гухулов вокруг. За ним — серебристая гладь Тихой, мост через реку… И крепость на острове, орудия которой слали и слали снаряды в центр города.

— Значит, так, — начал я, когда командиры собрались. — Надо пройти через этот проклятый город. Первым делом быстро зачищаем его окрестности от гухулов. Эти твари днём вялые, мы справимся без задержек.

— Придётся разделяться, — заметил Ситранис. — Они кто куда разбрелись…

— Не надо разделяться, — ответил я. — Пошлём вперёд кочевников. Они будут стрелять по гухулам. Те сразу побегут к ним. Кочевники будут отъезжать, стрелять по другим. Так мы соберём наибольшую часть в одной точке. Ударим по ним основными силами, разобьём. А мелочь уже после додавим отдельными отрядами. Тадар, как думаешь, справятся твои ребята?

— Да вроде как дело нехитрое! — задумавшись, ответил хан. — Должны справиться.

— Нет возражений, что сначала зачищаем окрестности? — спросил я.

Возражений не было.

— Второе, — продолжил я и указал на Пустой город. — Нужно пройти его насквозь. От ворот и до моста. Однако внутри, судя по всему, хватает демонов. Те, которые штурмовали его ночью, никуда не делись. Они прячутся в домах, на складах, в подвалах. Если мы просто войдём и двинемся по центральной улице, по нам могут ударить с флангов, причём из любого переулка. Так что я предлагаю зачистить центральную магистраль. Выбить демонов из домов вдоль улицы и обеспечить коридор для колонны.

Ситранис покачал головой.

— Не согласен! — сказал он. — Толку от зачистки не будет, брат!

— Поясни, — не понял я.

— Ну смотри сам. Даже если демоны ударят с флангов… Какие демоны? Гухулы? И ничего, разберёмся с ними. Ударят другие? Быстро под солнышком рассыплются! — начал объяснять Ситранис. — Зачем нам вообще тратить время и чистить дома?

— А если за нами кто-то ещё из войск придёт? — спросил Истор. — А если наша колонна растянется, и демоны начнут резать обоз?

— Давайте честно… Потери будут в любом случае! — отрезал Ситранис. — И при зачистке, и при быстром проходе. Зато при быстром проходе мы сбережём время. А те, кто там следом пойдут… Они пусть сами разбираются. Всё-таки это вояки будут, а не мирный люд.

Тадар задумчиво погладил бороду.

— Я бы согласился с Ситранисом, — признался он. — Нам за чистку разве что благодарность выскажут. А в неё лепёшку не макнёшь, да и на лепёшку не обменяешь. Рисковать своими людьми, чтобы зачистить город, который местные сдать умудрились?

Ферт слушал молча, переводя взгляд с одного спорщика на другого. Я видел, что пожилой шептун колеблется.

— Я бы поддержал и ту, и другую точку зрения… — сказал он, наконец. — Доводов-то много с обеих сторон… Я согласен с Ишером и Истором: демонов надо добить. Потому что так Законы Песка велят. Но мы, боюсь, не успеем сделать это до темноты. Не все из наших по-настоящему бывалые, а демонов там, внизу, целая орава…

Я уже открыл рот, чтобы ответить, но кое-что заставило меня замолчать. Что-то блеснуло на дороге, которая могла идти только из Ферунда. Эдакой широкой ленте, выложенной брусчаткой.

— Смотрите, — сказал я, указывая туда.

Все обернулись. Некоторое время мы молча наблюдали, как новые силы выходят из-за холмов и разворачиваются в боевой порядок. Сотни пеших воинов. Телеги, запряжённые гнурами. Переханы со всадниками, которые сейчас спрыгивали на землю.

— Давайте отложим споры, — предложил я. — Раз уж у нас тут новые действующие лица, давайте покажем, какие мы небесполезные. Для начала разберёмся с гухулами вокруг города. Затем встретимся с командирами этих ребят и решим, что дальше. Вдруг ещё кто-то подойдёт. Не просто же так сюда с левого берега силы подтягивают.

Возражений на этот раз не последовало. Всегда удобнее переложить решение на чужие плечи. В этом я своих товарищей отлично понимал.

— Тогда по сёдлам, — сказал я. — Начинаем с гухулов. Выступаем немедленно.

Первыми в бой ушли, как и планировалось, кочевники. Полторы тысячи всадников на переханах хлынули на равнину, как жидкая лава. Они неслись к Пустому городу, вздымая пыль, и ветер доносил до моих ушей их гортанные боевые крики.

Гухулы, увидев добычу, радостно кинулись навстречу. Но кочевники и не собирались с ними встречаться. За сотню скачков до первых демонов они резко встали и, развернувшись боком, натянули луки. Стрелы взмыли в воздух и, протыкая псевдоплоть, тучей посыпались на врага. Гухулы падали, спотыкались, погибали… Но основная масса так и продолжала бежать к еде.

Тем временем, пришла в движение колонна основных сил. Всадники выстраивались клином, готовясь к битве. Стоя первым, я пустил своего перехана шагом. А следом за мной и весь наш огромный отряд двинулся вниз по склону. Мы не спешили. Нужно было дождаться, когда кочевники собьют врагов в единую кучу.

А они, между тем, широкой дугой огибали городскую стену. Их переханы, уходя от демонов, мчались вдоль проломов, мимо дымящихся развалин. А гухулы послушно тянулись следом, разве что слюной не капая. Ну а чтобы привлечь к этому забегу очередную группу врага, то и дело кто-нибудь из кочевников вставал, натягивал лук и спускал тетиву.

И вот уже разрозненные отряды демонов сливались в единый поток. Теперь целые тысячи гухулов бежали за кочевниками, бросая прежние позиции у стен.

А кочевники разворачивались обратно. Удаляясь от города, они описали широкую петлю и теперь неслись ко мне, к основным силам. Гухулы, увлечённые погоней, не колеблясь, рванули за ними. А наш отряд уже спустился со склона и перешёл на рысь.

Кочевники пролетели мимо нашего строя, с двух сторон огибая основные силы. Я поднял руку с копьём, махнул вперёд и дал пятками в бока перехана, переводя животное в галоп.

Строй сорвался следом. Земля загудела под тысячами копыт. Встречный ветер ударил в лицо, но я не отвёл взгляда от приближающейся тёмной массы. Гухулы были уже близко. Настолько, что я видел их пустые глаза, их оскаленные рты, их когтистые лапы, тянущиеся к нам.

Удар.

Длинные копья вошли в псевдоплоть с влажным чавканьем. Сотни гухулов были сметены в первые же мгновения. Копья ломались, застревали в телах, и всадники бросали их, выхватывая топоры, мечи и булавы.

Строй проломил вражескую массу. Прошёл сквозь неё, как горячий нож сквозь масло. Я рубил топором направо и налево, почти не целясь. На такой скорости и в такой тесноте промахнуться невозможно. Перехан подо мной храпел и сердито давил копытами упавших демонов.

Скученность была нашим главным оружием. Мы шли плотным строем, плечом к плечу, и каждый всадник знал своё место. Гухулы же были разобщены. После долгой погони за кочевниками их толпа растянулась, сплошной массы тел больше не было. Они кидались на нас по одиночке, пытались хватать за ноги, цепляться за сёдла — и гибли под ударами копий и топоров.

Мы прорвались сквозь них и вылетели на открытое пространство. Я развернул перехана, оглядывая поле битвы. Те гухулы, которым повезло уцелеть, ещё не решили, что им дальше делать. Одни кружились на месте, другие только поднимались с земли, а третьи продолжали азартно бежать за кочевниками. И тут подоспела союзная пехота.

Первые отряды войска, шедшего со стороны Ферунда, достигли места боя. И теперь, построившись, покатили на гухулов ровной линией щитов и копий.

— Разворот! Второй заход! — крикнул я своим, и строй всадников вновь пришёл в движение.

Описав дугу, мы ударили по тылам гухулов, которые, уже развернувшись, жадно кидались на строй союзной пехоты. Такого удара в спину демоны пережить не смогли. Мы прошли сквозь их толпу, полностью сминая весь гухулий тыл. Пришибленные из-за дневного света, они даже развернуться не успели.

А когда основная масса демонов была перебита, я отдал приказ разделиться. Всадники разбились на триосмии и рассыпались по равнине, добивая мелкие группы гухулов. В основном, те, которые не успели присоединиться к общей погоне, а теперь жались в тени у стен Пустого города.

Я спешился. Ноги гудели, в ушах звенело. Передал поводья подбежавшему бойцу и оглядел поле. Оно было чёрным от псевдоплоти и трупов. Наши потери — я ещё не знал точных цифр — были, но явно небольшие. Гухулы при дневном свете не могли оказать серьёзного сопротивления. Тем более, опытному и организованному войску.

Строй союзников тоже успел распасться: врагов поблизости не было, а тех, что воины видели вдалеке, добивали мои люди. Подъехал Тадар, разглядывая союзную пехоту. Рядом с перехана спрыгнул Ситранис. Он подошёл к мне и вопросительно посмотрел.

— Давай командиров найдём, — я кивнул на пехотинцев. — Может, у них какие-то приказы насчёт Пустого города есть.

— Эй, боец, где командиры ваши? — крикнул Ситранис, ни к кому конкретно не обращаясь, но ответ получил.

Нам указали направление, где искать тысячников, и мы двинулись сквозь массу людей. Командиров легко было опознать по знакам на плечах. Всего три тысячника, по одному на отряд.

Первый — коренастый, с квадратной челюстью и шрамом через левую бровь, отчего глаз казался вечно прищуренным. Другой — высокий, сухой, с цепким настороженным взглядом. Третий выглядел самым молодым, но держался с подчёркнутым достоинством.

Ситранис и Тадар подъехали и встали по бокам от меня.

Первые мгновения мы просто стояли и смотрели друг на друга. Надо же было разобраться, хоть по нашивкам, хоть по лицам, кто здесь командир. Впрочем, выяснили быстро: никто. Три тысячи шли как авангард объединённого войска, и единого начальника над ними не было. После короткой заминки коренастый заговорил первым, поздоровавшись и представившись Драштом. Следом присоединился сухой, назвавшийся Имином. Ну и молодой тоже представился, его звали Лавай.

— Ишер, — ответил я. — Воевода. Со мной регой Ситранис из семьи Транаис и хан Тадар из саламанов. Мы сборный отряд наёмников.

Драшт оценивающе приподнял бровь:

— Это твои всадники только что снесли гухулов?

— Они самые, — кивнул я с достоинством.

— Неплохо! — скупо похвалил Имин. — Мы думали, придётся пехотой давить.

Прямо там, на месте, мы и обменялись новостями. Как оказалось, три тысячи были авангардом объединённого войска Приречья и Междуречья. Все основные силы одновременно отступали из Ферунда, Туармита и Эпара.

О том, что демоны ворвались в Пустой город, никто не знал. И приказ у войск был довольно чёткий: держать стены города. Как люди военные, тысячники не могли нарушить приказ, поэтому собрались Пустой город зачищать.

Ситранис и Тадар переглянулись, однако спорить не стали. Мы согласились помочь. Тысячники с заметным облегчением выдохнули. Даже если подкрепления будут приходить регулярно, Пустой город надо было очистить до темноты. И мои люди могли сильно в этом помочь.

Я лично не очень хотел оставаться и отражать штурм. Но пока всё шло к тому, что придётся. Иначе, как я подозревал, нас не пустят в Междуречье. Даже по выданным Иритисом пропускам.

Зачистку начали, не откладывая в долгий ящик. Войска, разбившись на сотни, вошли в город через проломы в стенах. Штаб назначили прямо на верхней площадке ворот. От них как раз начиналась широкая мощёная улица, рассекавшая город до самого моста. Идеальное место для координации.

Я, Ситранис, Тадар и три тысячника встали там, принимая доклады от связных и регулируя через посыльных действия отрядов.

Бой в городе шёл тяжело. Демоны прятались в подвалах, на верхних этажах гостиниц и складов. Выкуривать их оттуда приходилось, расплачиваясь кровью солдат. Каждую сотню шагов люди вырывали с боем.

Зато человеческие силы постоянно прибывали. К Пустому городу подтягивались всё новые тысячи объединённого войска. Пехота, верховые, обозы с припасами. Оставляя за воротами телеги, они вливались внутрь и сразу, не мешкая с дороги, шли в бой. Свежие бойцы сменяли уставших, и зачистка ускорялась. Центральная магистраль чаша за чашей переходила под контроль людей. И вскоре дома вдоль неё были очищены, а трупы демонов и бойцов стянуты в кучи для сожжения.

Ну а у нас в штабе только прибавлялось командиров. С каждой тысячей в город приходил очередной тысячник, и каждый из них старался затесаться в штаб. Причём ладно бы один, так нет. Каждый второй приходил вместе с амбициями и ценным мнением. В результате, количество бардака росло прямо на глазах. В какой-то момент меня, Ситраниса и Тадара и вовсе оттеснили в сторону. Не буквально, конечно, зато довольно прозрачно.

Перестали замечать, перестали слышать. Даже смотрели, кажется, куда-то сквозь нас. Я, конечно, и сам не стремился с головой лезть в эту историю. И всё же такое отношение неприятно меня укололо. Вначале-то с нами, как со своими, разговаривали.

Ближе к полудню из крепости на острове прибыл Иритис. Он появился на мосту в сопровождении отряда воинов в полном вооружении и длинной колонны рабов. Центральная улица уже была зачищена от демонов, а бой сместился к окраинам. Так что высокопоставленный регой без проблем добрался к нам.

— Ишер! Тень тебе в полдень! — он остановился в нескольких шагах. — Рад видеть тебя живым, воевода.

— И тебе воду в песках. Взаимно, — я ответил кивком. — Что случилось с городом?

— Этой ночью навалились демоны. Мы ждали подкреплений. Гарнизон был небольшим. В результате, удержать стены не получилось, — прояснил ситуацию Иритис. — Потерь было немного, но из города пришлось отойти.

— Я бы их и сегодня держать не стал, — честно признался я. — Не те укрепления, которые хороши против орды.

— Понимаю… Ишер, послушай, знаю, тебе уже хочется переправиться. И я помню про твоих людей. К слову, мне удалось их всех найти с помощью своих… — Иритис покосился на тысячников. — Но… Скажи, ты не задержишься здесь со своим отрядом на пару дней? Я готов даже доплатить тебе за это.

— Как я и сказал, я бы этот город держать не стал. Не стоит оно того. Легче каждое утро зачищать центральную улицу, заново освобождая проход, — покачал я головой. — Стоит ли класть здесь людей?

— Наверно, нет, — признался регой. — Но командующий Вирмин вбил себе в голову, что надо поступить так, как сделали на востоке. Держать берег до последнего ушедшего.

— Там ведь и ситуация могла быть другой! — справедливо заметил Ситранис.

— Я знаю… Я и сам каждый раз пытаюсь его отговорить от защиты Пустого города, — поморщился Иритис. — Но… Там ревность, понимаете? Командующего восточным объединённым войском Приречья и Междуречья уже называют надеждой человечества. Он сумел вывести почти всё население в Междуречье, в железном кулаке удерживая орду. Люди ведь не понимают, что тут орды было целых три, а там — всего одна. Вирмина критикуют, вот он и мечется.

— Доводы бессильны, да? — усмехнулся я.

— Уже как только ни пытался давить… — кивнул Иритис, и между его бровей пролегла глубокая складка. — Осталось разве что его снять, а самому командовать. Но мне такого не простят, знаете ли. Политика…

— Если мои люди полягут тут в последние два дня, уже я себя не прощу, — хмуро ответил я регою, посмотрев ему в глаза.

Хотел было добавить, что не очень доверяю Вирмину. Однако покосился на тысячников, которые подошли ближе, и передумал. Ещё донесут, а мне только командующего всеми западными силами Междуречья в недругах не хватало.

— Надеюсь, вы знаете, что делаете… — я понимал, что Иритис мне сделал предложение, от которого не позволит отказаться. — Здесь ведь стены проломлены в нескольких местах.

— О! Я как раз привёл рабов! — оживился Иритис, и складка между бровей расправилась.

А дальше он уже не через меня действовал. Познакомился с тысячниками, узнал последние новости о ходе зачистки, уточнил диспозицию. Рабов, что пришли с ним, Иритис передал в распоряжение сил, занявших Пустой город. До конца дня им предстояло чинить проломы в стенах.

Меня со спутниками снова стали привлекать к решениям. Видимо, личное знакомство с Иритисом сказывалось. Но я прекрасно понимал, это ненадолго. Один раз оттёрли, во второй раз ещё быстрее получится.

Чтобы не раздражаться попусту, я отправился глянуть, как проходит ремонт стены. Чинили, конечно, на скорую руку, но вполне толково. Рабы разбирали каменные здания внутри города — те, что пострадали при обстреле и всё равно подлежали сносу, — и таскали камень к проломам. Укладывали насухо, без раствора, подгоняя глыбы одну к другой. Получалось крепко, хоть и на первый взгляд грубо.

Я подошёл к одному из таких заделанных проломов. Осмотрел, пощупал пальцами и надавил плечом, проверяя кладку. Камень сидел плотно, не шатался. Чтобы пробить эту стену, демонам придётся тратить время. Правда, никто не мешает им залезть наверх, но… Тут, видимо, уже ничего не поделаешь.

Хаос вокруг, между тем, лишь нарастал. Войска прибывали и прибывали. Сотни, тысячи, десятки тысяч людей заполняли улицы Пустого города. Командиры спорили о том, кто и где встанет. Тысячники бегали друг к другу с картами. Взмыленные связные и вовсе сбивались с ног.

Штаб у ворот был переполнен. Крики, топот, звон оружия, недовольный рёв переханов из-под стены. Я стоял в стороне, глядя на это и понимая, что мы с Ситранисом и Тадаром здесь точно лишние. Слишком много командиров, слишком много приказов. А главное, слишком много суеты. Тысячники вновь смотрели сквозь нас, будто не замечая. И разве что плечами не оттирали в сторону.

А ведь мне в этом городе предстояло ещё два дня торчать. И такое отношение военных раздражало, честно говоря. Плевать этим тысячникам, что у меня людей в подчинении в пятнадцать раз больше. Я не регой, не аристократ, а просто наёмник. Причём последнее слово надо произносить с презрением и, желательно, через губу.

В общем, если бы я умел обижаться, сейчас бы меня грызла обида. Однако я давно в людях не разочаровывался. Потому что не очаровывался и не питал иллюзий. Мне было самую малость досадно, и на этом, пожалуй, всё.

Понаблюдав ещё немного, я отправил посыльного к своим, чтобы вызвать Истора, Гвела и Борка. Они прибыли быстро — запыхавшиеся, но вроде бы довольные. Их люди отдохнули после утреннего боя, а теперь присоединились в зачистке окраин.

— Выдвигайтесь в ту часть города, что ближе к мосту, — приказал я. — Займите место для отряда. Нам нужно будет где-то ночевать, похоже.

— Мы останемся защищать город? — удивился Истор.

— Знай ты, какой человек это просил, не удивлялся бы… — хмуро объяснил я. — Нам нужно будет продержаться два дня. На вторую ночь, как я понял, уже будут отходить.

Истор кивнул, махнул Гвелу и Борку, и они вместе ушли выполнять приказ. Через полгонга ко мне прибежал посыльный с докладом:

— У самого моста мест нет, воевода. Там стоят гарнизонные части. Мы заняли четыре гостиницы у берега, между мостом и северной стеной. Здания крепкие, высокие, с толстыми стенами. Места на всех хватило едва-едва…

— Годится. Размещайте людей. Пусть отдыхают. Ночью, скорее всего, будет штурм, — кивнул я.

Вскоре после этого в штаб прибыл первый командир рангом старше тысячника. Появился он в окружении свиты и сразу начал раздавать приказы, даже не представившись. Я понял, что наше время окончательно вышло. Мы с Ситранисом и Тадаром переглянулись и без слов пошли к своим. В конце концов, мы дело сделали: город взяли под контроль и передали тем, кто будет держать его дальше.

У выхода из ворот наткнулись на Вирмина. Командующий объединённым войском стоял, скрестив руки на бронированной груди. За окружающей суетой он наблюдал с видом человека, который привык, что всё вокруг горит и рушится, а он один должен это чинить. Неплохой взгляд на жизнь, со многих сторон выгодный. Особенно если у тебя мнение о себе размером с гору.

Несколько человек суетились вокруг. Прямо сейчас они передавали бойцам поводья переханов Вирмина и ближней свиты. Видимо, те только что на место действия приехали.

— Что здесь творится? — без приветствий спросил Вирмин, увидев нас.

Про себя я не сдержал усмешки. Мы-то тебе чего сделали, иух ты дикий? Или вежливость для командующих необязательна?

— Штаб над воротами, — спокойно ответил я, глядя ему в глаза. — Там решают, как оборонять город ночью. Мы отправляемся в расположение отряда. Четыре гостиницы у берега, между мостом и северной стеной. По просьбе регоя Иритиса останемся помочь.

Вирмин кивнул. Выражение лица у него при этом было какое-то странное. Вот совершенно оно мне не понравилось.

— Я пришлю вестового… — после короткой паузы разомкнул он губы. — Тот обозначит участок на стене, за который будет отвечать твой отряд.

— Будем ждать, — я кивнул и ушёл, увлекая за собой Ситраниса и Тадара.

Мы двинулись пешком по центральной улице. Переханов всех уже отогнали в наше расположение, так что идти пришлось на своих двоих. Я смотрел по сторонам, и город, который ещё утром был полем боя, теперь выглядел совсем иначе. На перекрёстках стояли патрули объединённого войска. Слышался стук молотков, приказы, голоса. Вокруг сновали военные и ополченцы. До меня долетали обрывки разговор и слухов:

— … На востоке отступили все….

— … Подорожало оружие и доспехи…

— … Командующий восточным войском возвращается в столицу…

— … Да, он теперь одна надежда наша…

Слыша всё это, я невольно усмехнулся. Нет, я был далёк от того, чтобы жалеть Вирмина. А вот понять его худо-бедно мог. Я тоже человек, и мне тоже свойственно честолюбие. Ну так, самую малость… Наверно, и мне хотелось бы, чтобы все говорили: «О! Это ведь Ишер! Тот, который спас Западное Приречье! Он остановил две орды разом! Серьёзный человек!». Ну или как-то так.

Да, я хочу, чтобы мной восхищались, демоны всех дери. И я понимаю, что про меня песни не поют лишь потому, что я не особо стремился к славе. Если бы было нужно, мог бы получить известность и побольше. Но рисковать ради этого своими людьми? Нет. А Вирмин рискует. Потому что собирается оборонять город, который к этому не готов. Стена тут не против врага, а против бандитов. Она даже полностью город не опоясывает. Заходит в воду на несколько скачков, и всё.

Да и сами собой такие слухи не разлетаются. Явно кто-то постарался, чтобы по всему Междуречью восточного командующего считали надеждой человечества.

Скорее всего, это вопрос политики. Тот командующий, как я краем уха слышал, из семьи Аравантис, как и Мариатидис. А значит, семья изо всех сил старается показать, какая она нужная и важная.

Ну и на контрасте наверняка не забывают очки заработать: мол, сравните, как всё плохо на западе, и как хорошо на востоке. А почему? А потому что этот бравый парень из нашей семьи — самый лучший военачальник.

Нет, я всё равно не до конца понимал, зачем. Ну то есть в чём состоит конечная цель, кроме увеличения политического веса. Однако и это, вероятно, для семей очень важно, с учётом их циклопического размера интересов. Главное, что, в отличие от Вирмина, спазмов ненависти я не испытывал. Как говорили в моей прошлой жизни, лучше быть, чем слыть. Тем более, насколько и впрямь хорош легендарный командующий, я оценить не мог. Не по слухам ведь, правда?

А что касается Вирмина… Когда ты регулярно слышишь, как обсуждают кого-то как единственную надежду, а он всего лишь, по твоему мнению, грамотно командовал — наверно, может стать обидно. На этом-то, похоже, Вирмина и подорвало. Жаль, страдать будут в первую очередь простые бойцы, а не уязвлённый чужими успехами командир.

Наш отряд разместился в четырёх гостиницах у самого берега. Здания были высокие, по четыре-пять этажей, с плоскими крышами и толстыми стенами. Отличные позиции для обороны. Из окон верхних этажей просматривались и река, и мост, и даже крепость на острове.

Вестовой прибыл, когда солнце уже клонилось к закату. Молодой парень в пропылённом плаще нашёл меня в гостинице, где я проверял снаряжение перед ночным боем. Он вручил мне свёрнутый пергамент и исчез, не дождавшись ответа. Я развернул послание с печатью объединённого командования и пробежал строчки взглядом. Участок стены. Сто скачков. Северо-западная часть города. Между двух площадок со стрелками.

Что-то я про неё помнил, что-то заметил… Правда, никак выудить из памяти не мог.

— Ситранис, Тадар, со мной, — позвал я. — Посмотрим, что нам выделили.

Мы выехали верхом, чтобы быстрее добраться. Оставив переханов у подножия стены, втроём поднялись по каменной лестнице на галерею и прошли вдоль зубцов, старательно отсчитывая скачки. Добрались до границы, и моё настроение начало стремительно портиться.

Участок был дерьмовым. Это стало ясно с первого взгляда. Он находился немного в стороне от ворот. Ещё и слишком далеко от расположения нашего отряда. Хотя я сказал Вирмину, где конкретно мы лагерем встали.

А главное «украшение» участка находилось скачков за тридцать до его конца. Там начиналась свежая каменная кладка, и суетились люди, торопливо заканчивая работу. Нам выдали участок с проломом шириной в десять скачков! И рабы ещё даже не заделали его до конца.

— Вот же ублюдок, — оценил я подлость Вирмина.

«Хорошо подгадил! Мерзавец!» — добавил я про себя.

«Но ты же ждал этого! Знал, что так и будет!» — ехидно заметил внутренний голос.

Нет, на самом деле, не то чтобы прямо ждал… Однако подлости не удивился. А теперь надо было придумать, как на этой стене всем не сдохнуть.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.