Моя большая армянская (фиктивная) свадьба

Глава 1

Глава 1

Осень в Адлере все еще отдавала жарой и морем, но они были словно бы фоном к уходящему лету, его отголоском. Поймут эти слова только те, кто там хоть раз бывал в это самое зрелое время бархатного сезона.

Осенью город становился словно бы ароматнее. Словно бы за лето разом созревали все его запахи, складывающиеся в неповторимый колорит, раз и навсегда цепляющий воображение любого туриста. Воздух был густой, сладкий от дынь с близлежащего рынка и пряный от шашлыка, который дымился на мангалах у входа в наш ресторан. «Арарат» - место, где пахло историей, куражом и коньяком.

Я Антонина. Простая официантка в этом царстве хашламы, долмы и хинкали, протирала стаканы у бара, пока из колонок лился голос Араика Хачатряна - что-то про горы, любовь и кровную месть. Гости подпевали, стучали вилками по хрустальным рюмкам, а пожилой армянин в белоснежной рубашке и с золотым «Ролексом» на запястье затягивал «Крунк» так, будто от этого зависела его жизнь.

Скоро эта пряная романтика и меланхолия закончится и начнутся пляски под «Кайфуем, сегодня мы с тобой кайфуем». Не то, чтобы я не любила этот задорный ритм, в крови у каждого жителя черноморского побережья, просто как правило, под такие саундтреки градус алкоголя в крови наших посетителей обычно зашкаливал и включал функцию автопилота со всеми вытекающими…

Сегодня, правда, и без алкоголя градус в зале у нас поднялся повыше показателей на термометре по Цельсию…

Дверь вип- зала ресторана распахнулась с такой силой, что стеклянные бокалы на ближайшем столе звякнули, как испуганные колокольчики.

- Пошёл к черту, Армен! Я не выйду за тебя замуж!

Голос - как нож по фарфоровой тарелке. Резкий, звонкий, без права на возражение.

Мир померк на фоне этой воинственной амазонки с длинной копной белоснежных волос, которые сейчас, казалось, жили своей жизнью. Красотка модельной внешности вылетела на улицу, как ураган - в обтягивающем красном платье и шпильках, от которых моя собственная поясница заныла в солидарность. Разъяренная царица. Не иначе!

За ней бросился он, судя по ее хлесткому комментарию для всех нас, зрителей, тот самый Армен, посланный к черту. А красивый, блин. Ей под стать. Крутая пара, конечно. Как с обложки. Высокий, смуглый, в идеально сидящем черном пиджаке, который стоил, наверное, больше, чем моя годовая зарплата.

- Арина, подожди! - Его голос… Бархат и сталь.

Но она уже швырнула в него туфлей. Целься лучше, сестренка, - мелькнуло у меня в голове, пока каблук со свистом пролетал мимо его головы и приземлялся в тарелку с хачапури у какого-то растерянного туриста. А он еще на входе козу сделал, что у нас, видите ли, программа одноообразная и неоригинальная… Ан нет… Шоу то еще!

- Все кончено! - крикнула она, разворачиваясь так резко, что ее серьги-кисточки хлестнули по щекам, - Ищи себе другую дуру! Ее и лопошь! Я себя не на помойке нашла!

Армен застыл на пороге, как и все присутствующие в зале. Его пальцы сжались в кулаки, но не от злости - скорее, от бессилия. В глазах - буря. В ресторане воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только шипением шампуров на кухне. Даже повара забыли, что у них каждая секунда на счету, как и репутация настоящих джигитов. Все ждали реакции Армена…

А он сам словно бы застыл в немой сцене. И я застыла в трех метрах от него. С полотенцем и полупустым ведром воды, которую я собрала из барного холодильника- он, как назло, потек…. В нем уже дырку можно было протереть, наверное…

- Что стоишь?! Беги за ней, тха (арм. парень)! - гаркнул тот самый пожилой армянин с «Ролексом», хлопнув ладонью по столу.

Даже красная фурия застыла, явно ожидая, что ее догонят…

Армен медленно повернулся на мужчину. Потом- на ту самую Арину, равнодушно скользнул взглядом по мне.

- Иди, Арина. Я тебя не держу. Сама приползешь, но будет поздно… Таких, как ты- пруд пруди, а я один! Первая встречная за меня с разбегу побежит!

В его голосе была сталь и твердость. Нет, конечно. Этот жгучий брюнет Армен явно не относился к категории тех мужчин, которые будут бегать за всякими там красными платьями…

Арина лишь фыркнула, развернулась и вышла за дверь.

Красное платье растворилось в адлерской ночи, оставив после себя только запах дорогих духов и скандала.

А я так и стояла с подносом в руках. Немая сцена продолжалась. Никто не сказал актерам, что нужно расходиться… Ну и комедия…

А может трагедия…

- Армен джан,- подошел все тот же мужчина с целым состоянием на руках. Похлопал по плечу парня,- ты, конечно, молодец, что так строго с ней, но что отцу скажешь? У тебя послезавтра свадьба… Сколько денег вложена, вай мэ… Сколько гостей позвали… - амот кез (арм.- стыдно), сынок… Люди не поймут… Ты же любишь эту девочку, выбрал ее, хоть мама была против русской…

- Такую дуру тоже не поймут…- пробубнил он и закурил прямо в зале. Хотя было нельзя…- если она сейчас меня так позорит, что потом будет…

- Сам ее выбрал… Тебе все говорили, что не стоит связываться с этой девушкой… Наша нужна… У Карапетянов какая дочка подрастает! Персик! А эта русская девочка разве для семьи? Она… так… Красное платье…- когда сказал про платье, как-то очень манерно поморщился,- А ты заладил: любовь, страсть, ее хочу… Отец твой покойный бы не понял…

- Точно не для семьи…- раздраженно откидывает сигарету Армен, даже не затушив.

И почему ему никто замечание не сделает?! Мы ведь в ресторане! У нас за такое нарушение из заведения выгоняют без права на возвращение! А если Санпин нагрянет? Потому от этих курильщиков потом столько штрафов прилетает…

Армен снова обводит зал глазами.

Видно, как он возмущен, как всклокочено его мужское самолюбие…

- И все же сынок, придется невесту вернуть… У тебя на свадьбу половина Еревана и Дилижана приехала. Вечером еще десять гостей из Москвы встречаю. Нет, племянник… Придется поступиться гордостью…

Армен хмыкает.

- Что там я этой дуре говорил?- снова вытаскивает пачку и закуривает. Нервничает дико, видимо…- что первая встречная за меня пойдет, да?

Нервно сглатываю, когда чувствую, что он… смотрит на меня…

Пальцем указывает.

- Ты. Замуж за меня выйдешь?- спрашивает в присутствии всего зала.

Я замираю. Как опоссум на ветке. Ведро и полотенце все еще в руках.

Это какой-то розыгрыш, может.

Но так я не звезда, чтобы меня так разыгрывали…

- Арм джан, ты что творишь? Остынь, сынок…- шокированно оглядывает меня с ног до головы взрослый «наставник» этот самого Армена.

- А что, дядя Самвел? Тоже блондинка, смазливая на мордаху… Родственники и не поймут подмены… А вы все… и так видели, как меня эта стерва унизила… Так что…- недобро усмехается,- что хуже может быть.

Дядя Самвел от новой порции шока аж горло продирает кашлем.

- Может… Еще кого подыщем… На набережную поехали, там еще много туристок… Э… Более похожих на Арину твою. Эта…- снова паузу делает и на меня смотрит, заставляя от этого покрыться липким потом,- ну как бы это сказать… Настоящая женщина, конечно, должна быть на всю кровать, но… Просто в этой очаровательной девочке как бы минимум две твоих Арины…

Все теперь смотрят на меня.

Жар приливает к лицу.

Какая лажа, а? Какой позор! Почему я должна это слушать?! С чего они вообще решили, что могут меня вот так оскорблять?!

- Не надо никого искать. Это с ней договаривайся, лебези перед ней. А эта своя. Крепостная,- снова хмыкает пренебрежительно,- что скажу, то и сделает! Поняла? Замуж пойдешь за меня, пышка!

И это не вопрос! Приказ!

- В смысле?- все еще думаю, что я может сейчас во сне или они на армянском говорят, а я ни слова не понимаю?

- В коромысле. Половина Армении приехала. Изобразишь мою невесту на торжестве, проведем брачную ночь- и свободна!

- Какую брачную ночь? Какую невесту? Вы в своём уме вообще?!- … Внутри все бухнет и трещит от обиды…- Вы что себе позволяете… оба…

Вот, есть такие девушки… Роковые… Которые могут в красном платье от такого убежать и хвостом махнуть. И есть я…

Даже толком заступиться за свою честь не могу…

Ну да, может быть, в понятии этих сухих дохлых селедок я и пышка. Но меня вот все устраивает! Не собираюсь я теперь в погоне за какими-то там левыми стандартами себя ограничивать в еде! Для меня, может, еда- это вообще единственное удовольствие!

Армен продолжает на меня смотреть, словно бы игнорируя вразумления дяди Самвела.

Музыканты снова начинают играть. Может быть, им знак подали секретный, чтобы не так позорно это все смотрелось и не все слышали наш ужасный диалог…

Все, словно бы, резко теряют к нам интерес…

Шоу закончилось…

Что-то из полублатного.

Все словно бы приняли всю правду момента- и его наглое предложение, и оскорбления, и это его «крепостная»…

- Что ты такая непонятливая, деваха?

- Почему, как раз понятливая…

Беру и с разбегу выплескиваю на него содержимое ведра.

Поделом.

Вот теперь глохнут все- и разговоры, и чоканья, и музыка… И даже шашлычники наши с кухни выныривают, забыв о мясе на огне…

Армен становится мрачнее тучи.

Медленно закрывает глаза, отряхивает пиджак, лицо протирает.

- Да, Арм джан… Не везет тебе на покладистых девушек…- причитает Самвел на пару тональностей ниже- и бочком, бочком… В сторону отходит.

Армен на удивление сохраняет спокойствие. Ну или что сейчас сделать ему?

Небрежно головой кивает мне в сторону випа.

- Зайди, поговорим…- произносит таким тоном, словно бы я моль,- не понтуйся только. Я совладелец этого ресторана. Уволю, если еще один финт… Так что выйди к моему водителю, забери в багажнике сменную рубашку, потом иди на кухню и неси порцию горячих хинкали и иди, не задерживайся.

Глава 2

Глава 2

Стоит мне зайти с подносом внутрь, меня снова ошпаривает кипятком. Здесь как минимум еще трое мужчин, которые так заинтересованно меня оглядывают, что ноги подкашиваются.

На меня вообще как-то особо не смотрят и к этому я привыкла. Ну да, плюс сайз. А кто сказал, что это плохо? А кто сказал, что теперь я должна посыпать голову пеплом, каждый раз думая о том, что по современным стандартам красоты я куда-то там не вписываюсь.

Мне вообще на эту красоту по барабану, да и на все из нее вытекающее- все эти амурные страсти, переживания, интриги… Не мое это все. Я вообще-то планирую в этом году поступить-таки в институт в Москву. На пищевого технолога. Вот это вот важно. Профессию получить, а не зависеть от прихоти мужика.

- Как там тебя?- нехотя отвлекается от тарелки мой новоявленный «ухажер», закусываю листиком петрушки рюмку водки, которую он сразу опрокинул, стоил о мне зайти.

Встает, берет у меня из рук рубашку свою на вешалке. Лучше бы с тарелкой помог. Она тяжелая вот. Я вообще себя жонглером почувствовала, пока лавировала со всем этим до випки.

Нервно сглатываю, когда он бесцеремонно стягивает с себя мокрую рубашку, сверкая тут своим кубикообразным прессом, который, я думала всегда, только на картинка существует, а потом натягивает новую. Совершенно его не смущает присутствие чужого человеке. Женщины… Ужас…

- Я вообще-то Вам пока своего имени не говорила. Не соизволили поинтересоваться,- ставлю на стол внушительную тарелку и руки в бока.

Кто-то из мужиков аж присвистнул. Ожидали робкую овечку? Не подходит мне. Не моего габарита роль…

- Выйдите, пацаны, а?- морщится этот Армен.

Раздражающий до невозможности, конечно.

Мы остаемся одни, он отодвигает стул рядом.

- Садись давай. Потолкуем за жизнь.

- Не то, чтобы я настроена на пьяные разговорчики. У меня скоро смена заканчивается.

- Сядь!- грозно рявкает,- ща сделаю так, что последняя смена у тебя будет! Говорю сидеть- сидишь!

С шумом отодвигаю стул от него подальше и сажусь.

- У вас кроме ресторана еще кинологический клуб?

- Почему?

- Да просто команды какие-то собачеи…

Он понимает мой сарказм и усмехается.

- Как зовут тебя, стендаперша?

А вот тут тоже явный подкол.

Это он про то, что я стоя созерцала, раскрыв рот, его драму с дамой в красном платье.

- Антонина.

Закатывает глаза.

- Серьезно? Вот уж точно имя говорящее…

Тут уже я глаза закатываю.

- Может водочки еще принести?

Он хмыкает недобро.

Пододвигает ко мне чистую тарелку.

- На, поешь. Я нам на двоих заказал…- накладывает мне две хинкалины. А потом сверху еще одну кладет, перед этим осмотрев опять с ног до головы, и еще одну.

- Про свадьбу это я не шучу, Антонина,- откусывает и высасывает сок. Аппетитно так. Умело. Сразу видно, с мамкиной груди сразу на хинкали пересел… Или сейчас опыт очень уж большой…

Черт, что-то мысли у меня явно не в ту сторону…

- Короче, попал я, Антонина. Половина Армении притащилась поглазеть на мою свадьбу, а невесты нет. Торжество через два дня. Выручай…

- А с чего вы взяли. Что я могу выручить? Может я замужем? Может жених есть?

Разделавшись с первой хинкалиной, берется за вторую. Снова высасывает из нее сок. Опять меня оглядывает и хмурит свои густые брови.

- Не-а, это вряд ли… Ни жениха, ни мужа, ни даже ухажера… Так что соглашайся. Я же не бесплатно. Ты сколько тут получаешь с премией и чаевыми? Давай за три дня спектакля заплачу тебе годовой бонус.

Я замираю, мысленно в голове калькулируя деньги.

В преддверии моих московских планов это более, чем супер.

И гад ведь прав… Нет у меня никого и не предвидится…

- И что будет предполагать этот спектакль? Почему три дня, а не один вечер с банкетом?

- Ты ешь давай, остывают. Может перчику тебе?

- Достаточно перчику. И так перченая- дальше некуда…

- Завтра прилетает мать. Нужно с ней познакомиться. Послезавтра у нас семейное застолье с шашлыками. Третий день- сама свадьба. Отыграешь, ночь брачную проведем в отеле, в Москву улетим типа вместе, демонстративно- а дальше разбежимся. Билет обратно я тебе оплачу. Все сопутствующие расходы тоже.

- Так, стоп. А брачную ночь зачем?!

Он опять глаза закатывает раздраженно.

- Слышь? Не собираюсь я спать с тобой! Тоже мне, нашлась прекрасная смоковница… Просто нужно, чтобы достоверно. У нас обычаи, традиции. Там номер люкс, две комнаты. Так что переночуем и все. И улетим тоже для виду вместе…

- Но потом как вы объясните, что меня больше нет?

- Потом скажу, что развелись. Характерами не сошлись и прочее. Это уже мои проблемы.

- Так можно и сейчас сказать.

- Нет, нельзя! Эта сучка меня перед людьми унизила! Быть свадьбе! А то будут еще год про меня сплетни распускать, да и мать…- тут он глаза отвел и снова засунул в рот пучок кинзы,- давно моей женитьбы ждала. Уже и на русскую согласилась. Лишь бы угомонился и осел…

Понятное дело. Бедная мать. Бабника родила и теперь сама мучается. Вот каков все-таки, наш удел, женский… Сначала страдаем от бабников, которые нам кровь пьют как женщинам, потом страдаем от того, что они нам кровь пьют как матерям… Порочный круг какой-то!

- Все равно…- смотрю перед собой на нетронутую тарелку. Аппетита, конечно, никакого. А как иначе? Он такие вещи тут мне навязывает. Какая еда?!- странно это все звучит… Да и у меня бабушка… Не одобрит.

Он зависает на моих словах. Словно бы они его бесят.

- Тебе сколько лет, Антонина?

- Двадцать три…

- В двадцать три, Антонина, твоя бабушка одобрит, тем более с таким, как я…

- Ну и самоуверенность,- не могу не сострить…

Он хмыкает, откидываясь на стул. Смотрит грозно и с вызовом.

- Даже не представляешь, насколько оправданная. Что-то ты прям токсичная такая, Антонина. А вроде говорят, что все пышки добродушные… Короче, варианта у тебя нет. Это я просто сейчас занимаюсь благотворительностью и доброту развожу, а так все решено. Поженимся. Бабло получишь. А будешь ерепениться- запишу на тебя недостачу. Придется год отрабатывать.

Он как это произносит, внутри все аж замирает в ужасе.

И он ведь может, гад!

- То есть моего согласия не нужно?

- Не нужно,- отвечает с усмешкой,- короче, Антонина, водила мой сейчас тебя до дома отвезет, чтобы адрес знать. Завтра туда приедут шмотки привезут тебе, платье там и прочее, что на эти дни нужно. И да, раз есть фактор бабушки, надо мне с ней познакомиться. Бабушка у нас кто?

-Заслуженный учитель русского языка.

- Прекрасно. Значит, возьмешь бабушку на ужин в ресторан с моей мамой. Будет семейный слет.

- Ужас какой… Вот так, с разбегу… Без предупреждения…

- Так предупреди… И не утрируй. Бабушка спит и видит, как пристроить тебя, пышка… Короче, завтра к семи будешь готова.

Я резко встаю и дергаю стулом так. Что он опрокидывается. Ну и плевать. Я же уже его «невеста», а не официантка. Пусть сам ухаживает.

- Еще раз назовешь меня Пышкой, я скажу, что ты…

- Что я кто?- зависает на мне и откровенно потешается.

- Пока не знаю. Но присмотрюсь и обязательно придумаю. Чтобы метко…

- Иди уже, Антонина… И черт дернул сегодня тебе выйти в смену…

- И не говори…

Глава 3

Глава 3

Я мирно сидела на кухне, жевала булочку (ну а что?! Нервная система требует углеводов!), думала про всю эту нелепую ситуацию, в которую меня запихнуло эпическое вчера... Как сказать бабуле про то, что у меня вдруг жених появился. Да не простой, а армянский! Что он там говорил?! Вечером уже смотрины с участием его матери? Мда….

Вдруг звонок в дверь.

- Тонь, открой! Это, наверное, Степановна с пятого- закваску мне принесла!

Иду не глядя, шаркая старыми тапочками по полу. Совсем не выспалась. Голова ватная от всех этих думок. Ну, Армен! Ну и подкинул мне подлянку!

Открываю не глядя…. Так и замираю… Там... колонна. Процессия короче. Реально, не люди, а будто парад модного десанта: трое с вешалками, двое с чемоданами, один вообще с рулеткой, как будто стены мерить пришел. А видок бы вы их видели? Такие на первом канале в одноименной программе снимаются. С оправами из черепаховых панцирей и пиджаках из кожи крокодилов…

- Добрый день, мы от Господина жениха, - пропел один из когорты тягучим высоким голоском, словно бы арию.

- Какого еще господина? - бабушка моментально выползла из комнаты, как ФСБ на задержание.

Я так и застыла. Меня никто не спрашивал…

Стилисты ворвались, распахнули чемоданы, замерли, словно бы зеркаля замерших меня и бабушку....

- В смысле? А где невеста?- спросил тот самый. С голосом.

- Это я..- робко произнесла, уходя от зрительного контакта с бабушкой.

- Вы? Поправились за два дня что ли? Такое возможно?! Или мерки неправильные выслали?

-Ээээ. Наверное, мерки…- начала я заикаться, прекрасно понимая, что речь именно в том, что все эти приготовления были заточены на другую девушку. Просто Армен, как и все мужчины, не подумал о разнице размеров. А моет слишком пьян был вчера, чтобы думать…

Они явно рассчитывали на худенькую Золушку, а перед ними стояла я - гордая пышка в домашних легинсах и растянутой футболке с котиком с пучком на голове.

- У вас… мм… нестандартный размер, - пискнула девица с ярко-розовыми волосами, оглядев меня критично.

- Нестандартный?! - бабушка загремела чашкой. - Да это у вас руки нестандартные, узкие, ничего вы не удержите! Антонина, объясни мне, что это за цирк-шапито к нам пожаловал?! Это квартирные аферисты?! Решили нашу хату под салон красоты отжать?

Все «деятели искусств» посмотрели на нас так, словно бы мы были врагами народа…

- Нет, ба… давай чуть позже поговорим… Я все объясню…

Дальше они вздыхали, причитали, но мерили. Тянули, закатывали глаза, перешептывались, но продолжали работать. Один даже упал на диван, будто его добила моя талия. А я стою, булочку дожевываю.

- Ну что, родненькие, видали вы звезд, но таких форм еще не встречали!- бойко воскликнула бабуля.

Те лишь страдальчески промолчали.

В дверь позвонили. Привезли новые платья. Видимо, на несколько размеров побольше уже, потому что главный стилист куда-то усиленно звонил и орал: все, что есть! Все! Да, для жир-трестов!

Хотелось ему двинуть, но я не стала. Мне его даже жаль. Он сам вон, на ветру качается и мордочка прыщавая.

Через час квартира превратилась в филиал «Недели моды». На мне побывало десять платьев: одно застряло на бедрах, второе выглядело как палатка, третье бабушка окрестила «занавеской из маршрутки».

Главный от мира искусства пыхтел, кряхтел, крутил меня, заламывал брови.

Потом удовлетворенно кивнул…

Не успела я подойти к зеркалу, чтобы себя хоть как-то рассмотреть, в дверь снова зазвонили.

Явились парикмахеры. Их было столько, что впору было выносит табуретки с кухни в подъезд. Они распустили мою гульку, и когда увидели, какие они густые и блестящие, все дружно замолчали вдруг. За эти почти три часа первая похвала. Первый восторг… Аж невольно зарделась и возгордилась… Я правда располагала шикарной копной волос. Натуральный блонд, легкие волны, густые пряди. У меня столько раз порывались купить волосы на шиньон, что подруга даже с приколом подарила на одно из восьмых март резинку с бантиком, на котором была написано- «Не продаю».

- Мы… э-э… мы думали нарастить… но тут и так… слишком много, - пробормотал главный.

- Ага, - хмыкнула бабушка. – Тонька у нас породистая деваха. Вся в меня.

Меня не стали красить- только накрутили, запшикали лаком так, что я боялась повернуть голову - вдруг сверну шею от тяжести. Потом подошла визажист и стала колдовать над лицом какими-то удивительно мягкими кисточками. Приятно…

Когда все закончилось, я глянула в зеркало… Мама дорогая. Там на меня смотрела богиня! Ну ладно, богиня с округлыми щечками и глазами «я все еще хочу булочку», но богиня же!

- Это моя первая Тицианская Мадонна!- воскликнул главный от стилистов, гордо меня оглядев,- это шедевр! Со свадебным платьем не переживай, курочка! Есть у меня идейка на примете! Напишу твоему Армену. Пусть доплатит мне за форс-мажор, но будешь конфеткой!

Как только дверь закрылась, в затылок пахнуло бабушкино пристальное внимание.

Да. Время неумолимо мчалось. Мне предстояло ей все рассказать…

* * *

Вечером заявился мой «армянский жених», как его окрестила ба. Естественно, про то, что этот брак фиктивный, сказать я не осмелилась, к тому же нам нужно правдоподобно играть…

Призналась «как есть», короче. Что к нам в ресторан нагрянул его московский совладелец армянского происхождения, увидел меня со стаканом и полотенцем в руках и с первого взгляда влюбился. А со второго позвал под венец, ибо ждать невмоготу…

Как бы странно это ни звучало, но ба поверила. Наверное, перечитала любовных романов на книжных порталах. Это дело она любила и мне всегда советовала- мол, почитай, поучись, разрядись…

Вздрогнула, когда в районе семи вечера в дверь снова позвонили.

Армен вошел уверенный, в галстуке.

Я в первую секунду даже опешила.

Вчера он был выпившим, расстроенным, разморенным, слегка даже осунувшимся, с щетиной в пару дней, а сегодня… Сегодня даже дух захватило, какой красавчик. Под два метра ростом, косая сажень в плечах, острые скулы, взгляд черный знойный гвоздящий, нос длинный орлиный- с соответствующими ассоциациями непристойными… Короче… Ну, что говорить. Мужик- мечта, конечно. Особенно если не знать его подноготной…

Увидел меня- замер…

- Это… ты? - выдавил он, недоверчиво оглядывая. Словно бы ему в обертке подсунули неизвестный товар.

Щеки как-то запылали у него, взгляд загорелся что ли…

Мне даже стало не по себе.

В том смысле, что это не про мужской интерес, конечно.

Скорее про то, что выглядела я не так ужасно, наверное, что пришлось бы перед мамой оправдываться, зачем такому красавцу такая корова, как я…

- Знакомься, Армен… Это моя бабуля Зинаида Арнольдовна!- торжественно перевела стрелки на королеву-матриарха нашего семейства.

Он почтительно застыл и тут же протянул огромный букет цветов бабуле.

- Это Вам. Очень приятно познакомиться!

- А мне-то как приятно!- воскликнула бабуля, тут же растаяв,- мне Тоня рассказала про вашу удивительную историю любви! Знаете, Армен, первая любовь- самая яркая, потому что первый взгляд никогда не врет! Он показывает суть человека! Это замечательно, что в наше время есть такие настоящие мужчины, которые способны рассмотреть бриллиант среди сотен фианитов…

- Да уж…- процедил он, бросая на меня острый взгляд, явно в пику моей версии повествования с его внезапной влюбленностью,- такой бриллиант не заметишь разве… С Космоса видно.

Вот снова захотелось ему хорошенько втащить, но сдержалась.

Впереди же еще встреча с его маман. Нужно быть девочкой-девочкой…

Глава 4

Глава 4

- Балик джан (арм. Ребеночек дорогой)! Это не девочка, а настоящая конфетка! Наконец- то ты выбрал себе правильную женщину сообразно пропорциям!- вещает его мама.

На последней фразе Армен окидывает своим глазомером меня навскидку и морщится. Лоб хмурит. Почти как мама. Очень уж они похожи…

Приятная женщина, стоит отметить.

Гаяне Робертовна высокая, статная, породистая.

И она, конечно, сильно привязана к сыну.

Это прям чувствуется.

Еще бы, единственный ребенок, любимый успешный сын.

За эти полчаса с лишним я уже услышала, какой же он великий, умный, красивый… Что раньше всех на свете заговорил и сразу длинными предложениями, что сильнее всех был во дворе среди мальчишек- вы бы видели, как он качели раскачивал- истинный Давид Сасунский (прим.- герой армянского эпоса)! Что самым добрым был и помогал всем дворняжкам на районе (надеюсь, что она все же не про собак, а не про девиц в красных платьях)… И так за каждый тридцать один год этого армянского чудо-мужчины…

Армен злился, краснел, но молчал.

Перебивать маму- табу.

Расстраивать ее- вообще богохульство.

Это те непреложные правила, которые я уяснила, работая не один год в армянском ресторане.

Правда, когда Гаяне Робертовна дошла уже до ключевого тезиса великой биографии сына, которая бы точно дала фору жизнеописаниям самого Александра Македонского, и следующим этапом уже надо было говорить «А Мертвое моря знаете, дорогие мои? Так это мой Арменчик убил»… Он ее все-таки перебил.

- Расскажи о себе, Антонина. Мама тоже хочет узнать…- покосился на нее укоризненно. Мол, спроси хоть что-то про невестку- то.

Я пожала плечами.

А что, собственно, мне рассказывать.

Обычная такая деваха из Адлера.

- Антонина, двадцать пять лет. Всю жизнь живу на Черноморье. Люблю море, чтение и готовку.

- Готовку?- вцепилась тут же Гаяне Робертовна за единственно понравившиеся ей, судя по всему, в моем диалоге слова,- вот это я понимаю! Какой же все-таки умный у меня сын! Правильную женщину выбрал, говорю же! Настоящий ювелир!

Что-то не многовато ли сравнений с драгкамнями на сегодня?

Но тут в партию вступает и моя бабуля. Надо ж и нам блеснуть своими самоцветами…

-Моя Тоня не только любит готовить! Она в этом деле настоящий эксперт! Она ведь техникум пищевой окончила, в институт планирует поступать, на технолога…

- В институт?- мама оглядывает меня с уважением,- а это правильно. Женщина образованной должна быть. У нас, у армян, наука ценится. Знаешь, деточка, сколько великого армяне дали миру науки и медицины?

Не сомневаюсь уже, конечно. Если один Армен столько дал, что можно Нобелевскую премию выдавать, то что уж про других сынов говорить…

- Учись, девочка. Как-никак тебе ведь наследников воспитывать. Дурочка не сможет воспитать достойное продолжение семьи Давидянов… В Москве поступать-то будешь?

- Да, в Москве,- отвечаю я, стараясь не глядеть на Армена. Он не был посвящен в мои планы…- уже сдала экзамены. Зачислили. С десятого октября начинаются занятия.

- Какие молодцы, ребята! Все у вас спорится! А как же медовый месяц, Арменчик?- спрашивает мама.

- Мы без медового месяца, -цедит он,- сразу вернемся к работе.

- Тоже похвально. Труд людей облагораживает. Вот, мой Армен какой молодец! Сам себя сделал! С нуля! Мы ведь когда из Еревана с его отцом приехали, все ведь жизнь свою оставили на родине, все пришлось с фундамента возводить в девяностые. Не очень получалось, а Армен… Он ведь гений! И везде был гением, за что бы ни взялся! Вы бы видели, как он ложку держал в детском саду! Словно бы Микелянджело кисть!

Не стала перебивать оду, хоть с бабушкой и переглянулась. Я, конечно, тот еще искусствовед, но вроде как Микелянджело все больше по скульптурам специализировался… Ну, да ладно…

Бедный ложкодержатель и без того закатил глаза. Снова пунцовый окрас на скуластом напряженном лице.

Словно бы палочкой-выручалочкой, по залу ресторана прокатились первые аккорды песни одного и любимых на черноморском побережье шансонье.

- Армен!- воскликнула я, восторженно захлопав в ладоши и нагло тем самым перебивая его маму, но своей непосредственной реакцией словно бы сразу оформляя себе индульгенцию. Иначе было нельзя. Она вошла в кураж и уже переходила к рассказу о том, как быстро сын перестал ходить в туалет в подгузники.- Наша песня любимая! Давай потанцуем!

Его взгляд прояснился. И даже искра благодарности там пробежала что ли…

- Давай…

Решительно встал и подошел ко мне, протягивая руку.

Когда я вложила свою ладонь в его, он крепко сжал…

Глава 5

Глава 5

- Спасибо, что спасла,- говорит Армен, стоит нам сделать первый поворот под легендарного Сосо,- маму иногда заносит.

- Все нормально. Она очень тебя любит, искренне. И ты всегда будешь для нее ребенком. Уж не передо мной тебе об этом комплексовать.

Странно, что мы вот так сейчас разговариваем. Спокойно. Открыто. Впервые.

- У тебя приятная бабушка. А где родители?

Я внутренне поджимаюсь всякий раз, когда заходит эта тема.

- Папу я никогда не знала, а мама… десять лет назад уехала в Сибирь за своей очередной новой любовью и все никак не приедет обратно… К себе тоже не зовет. Иногда присылает открытки с белыми медведями и словами, как она нас любит и скучает.

Наверное, я ляпнула больше, чем нужно было, но… вот такая я иногда бываю эмоциональная. Его мама сильно выбила из колеи, признаюсь. И дело тут не в информации о памперсах и качелях, а об общем ее отношении к своему чаду- самозабвенно очарованном. Мною вот никто так никогда не очаровывался. Бабушка заботилась всегда, любила, но она предельно реалистичный человек, чтобы хоть в чем-то меня превозносить. Я ординарная. Простая. Стоящая крепко двумя ногами на земле. И рада этому. Не нужно уходить в мечтания. Никогда!

- Ты не сказала, что умеешь готовить и это твоя профессия… Почему официантка тогда, а не повар?

Усмехаюсь.

И по первому пункту, и по второму.

Как минимум потому, что у нас не было возможности с ним обсуждать хоть что-то.

А во-вторых…

- Ты градус шовинизма на своей кухне видел? Это ваше армянское мужское лобби меня даже к нарезке зелени не допустит. Хотя лукавить не буду. Карапет, ваш главный повар, любитель мне глазки построить. Иногда делится своими фирменными фишечками по рецептам…

На этих словах Армен почему-то хмурится…

И потом… У официантов чаевые, а мне деньги нужны. Я не собираюсь все годы стаканы драить и меню носить по залу. У меня планы повыше, как ты только что узнал. А Москва город жестокий. Там денежка припрятанная нужна даже скромной студентке в общаге…

- Повар? На повара учиться собралась?

- Нет. Пищевой технолог. Хочу скорее следить за качеством сферы общепита. Мне это интересно.

- Ревизорро пересмотрела?

Глаза закатываю. Ну, вот не сомневалась, что он это скажет. Шаблон типичного мужика.

- Кстати, раз уж на то пошло, в твоем ресторане много к чему можно придраться.

- Придраться всегда будет к чему. Говорю тебе как человек с сетью ресторанов по всей стране. Так что выдохни, Антонина. Кстати, красивые волосы. Свои?

Я аж замираю в возмущении. Вот даже тут не может он нормальный комплимент сделать. Не зря эта в красном платье от него убежала в ночь!

- Ты реально думаешь, что мне делать больше нечего, кроме как волосы себе наращивать?

Он кривит лицо.

- Ну да… И то верно… Ты не про бьюти- апгрейды…

- Это сексизм, Армен. Все эти жертвы для мужиков- ущербный путь в никуда. Потому что подурнеют все рано или поздно. К чему эта погоня за временем, обреченная на провал?!

- Ох, Тоня,- усмехается он,- ты, конечно, странная девица… Все понять не могу, ты стебешься или реально такая… Не от мира сего…

- Что мы все про меня да про меня… Ты лучше расскажи, твоя мама не была знакома с… твоей невестой?- слова о ней почему-то царапают горло. Странно. Для меня- вдвойне…

- Нет,- отвечает он, выдохнув слишком нервно,- это вообще больная тема для мамы. Она мне очень хотела все годы свою. Чтобы с ней на родном языке говорить, чтобы она разделяла наши понятия по жизни, чтобы у нее не было повода стесняться, кто там рядом с сыном…

- А в чем, например, стеснение? Та девушка… она ведь красавицей была… Может быть, вы еще помиритесь?

Армен как-то недобро кривится и усмехается. Мне даже кажется на секунду, что ему все еще больно. Как минимум- он уязвлен.

Дядя Самвел тогда в ресторане прямо говорил, что Армен ее любит…

- Да абсурд это все, Тоня,- машет он рукой,- Обреченный на провал! Арина не пригодна для брака. Да, мы классно проводили время и она грамотно подвела меня к браку, к тому же там еще и маман моя давила самой необходимостью, наконец, остепениться, но… не вариант это. Понимаю сам. К тому же этот брак уж точно матери сатисфакцию не даст. Арина и правда модель. Она свободная, своевольная, самовлюбленная. Явно с матерью долму крутить не будет и учить армянский не пойдет.

- Так и женился бы на своей…

Он снова усмехается.

- Может и женюсь… Просто надо пережить всю эту ерунду с нашей свадьбой, а потом посмотрю… Кстати, ты не говорила, что останешься в Москве…

- Это уже мои дела. И я еще посмотрю,- зеркалю его тон.

Он кивает.

Какое-то время танцуем молча.

Странно. Вот я совсем как бы и не маленькая. Как минимум в ширину, но рядом с ним удивительным образом чувствую себя малыхой. Он большой мужик, конечно, этот Армен… А еще все-таки как ни крути, а важна в мужчине харизма…

- Кстати, а почему твоя девушка так психанула на тебя?

Песня очень кстати заканчивается. Мы останавливаемся.

Армен опускает голову на меня.

Его лицо непроницаемое.

- Узнала, что я накануне переспал с одной из официанток в ресторане.

У меня дар речи теряется… Холодею…

Просто зависаю на его словах, как ошпаренная…

Что за капец? Что теперь у меня за спиной говорить будут?!

Хочу спросить «а с кем», но понимаю, что это дико кринжево звучать будут. Вот просто дико… Не мое это дело…

Да и мы уже к столику подходим…

В голове гудит.

- Тонечка,- слышу краем уха бабулю,- а я сказала твоей будущей свекрови, что ты потрясающие хинкали готовишь! Мы знаешь что решили? А зачем собирать родственников в ресторане? Это ведь так избито! Пусть завтра все к нам в гости приходят- вот и перезнакомимся…

Я в панике зависаю глазами то на довольной Гаяне, которая словно бы уцепилась в эти самые хинкали как за спасительный круг, а потом на Армена смотрю. Он тоже явно растерян…

- У нас квартира крохотная… И хинкали вообще-то- грузинская кухня!

- Да и ничего! У Армена во всех его армянских ресторанах гордо суши подают с роллами! Армяне, знаешь ли, Тонечка, люди мира! Ты знаешь, что это мы основали Сингапур? И Абу- Даби, кстати, тоже! Там потому так много золота… И песню самую известную для Фрэнка Синатры армянин написал! И льва видела на заставке Тома и Джерри? Это тоже армянская компания…- Гаяне уже не остановить. Это просто сход сели с высокогорья Дилижана.

Нахожу глазами Армена. Он лишь плечами пожимает.

- Парадоксально, но факт…- усмехается он.

А я вот обязательно дома все это загуглю… Неужели и правда?

Но это не отменяет того, что квартирка у нас явно не дом приемов, а Гарри Поттер все же единственный из «избранных мальчиков» не армянин и потому наколдовать увеличение жилплощади нам не может…

Ба считывает мои мысли. Впрочем, как всегда.

- Накроем в зале и на балконе! Как в старые добрые времена! У нас же Юг! Это сейчас все про традиции и корни забыли, а в мою молодость мы всем двором вместе жили- и гостеприимство было настоящим!

- Тонечка, это было бы восхитительно!- вторит бабушке Гаяне Робертовна,- ты бы сразу дала фору в тысячу очков любой другой потенциальной невестке! Даже своей, между прочим!

Не то, чтобы я собиралась участвовать в отборе…

- Это не обсуждается, Гаячка! Она согласна! Завтра в шесть будем ждать вас всех у нас!- выносит за меня приговор ба.

Убийственным взглядом смотрю на Армена. Он без слов понимает, что его счет за мои актерские способности только что возрос в разы…

Глава 6

Глава 6

Честное слово, не думала, что знакомство со «свекровью» дастся не так тяжело… И вроде бы женщина приятная, и, зная нашу ситуацию, что называется, «детей с ней не крестить»… В том смысле, что своих детей… Как-то просто что ли очень уж искренняя она была. Стыдно было ей врать про нас искренне… Ей Богу, легче было выдержать стоматолога без анестезии, чем эти ее вопросы про наше будущее, включая планы, когда сделаем ее бабушкой.

Сегодня новая битва… Внутри все холодеет при мысли о скоплении людей в нашей квартире. Как бабушка могла подкинуть такую абсурдную мысль?!

Ее необратимым последствием стало то, что вместо сна полночи я кашеварила на кухне, вспоминая все приобретенные в техникуме и на кухне у Карапета навыки повара.

Утро. Я пью кофе, морально настраивая себя, что к вечеру нужно вытерпеть очередной акт Марлезонского балета. Ничего, я справлюсь… Мне нужны эти деньги для старта…

Сейчас надо только встать окончательно, переодеться из домашнего цветастого халата, снять с головы «чалму» которой любила волосы подвязывать, чуток подкраситься… Созвониться с Арменом- как-то накануне они с матерью витиевато ответили про точное время сбора гостей…

Вдруг звонок в дверь.

Сердце упало в пятки…

Мы никого не ждали… Как минимум еще пару часов, выделенных на передышку после бессонной ночи за готовкой…

- Кто там? - спросила я, подходя к двери и уже подозревая худшее. Вот прям интуиция кричала во всеуслышание…

- Может, на этот раз реально коллекторы, Тонь? Этот твой Армен с законом дружен? Может уже по его душу? - предположила бабушка, настороженно выглядывая из ванной, где промывала тряпку после влажной уборки дома. У меня сил на это уже не хватило. После сотни скрученных долминок пальцы просто не сжимались,- или опять эти твои леприконы с крашенными волосами голодные с кучей вешалок… Хорошо хоть, что еды дома впрок. Накормим этих голодающих Поволжья.

- Черноморья,- поправила ее я, а сама затаила дыхание, смотря в глазок…

Мда… Кто же еще?

Я открыла… и на пороге вырос караван. Нет, не фигурально, а реально: мужчины в костюмах, пахнущие табаком и одеколоном «с нотками Кавказа», женщины - в золоте, как будто только что ограбили ювелирный магазин. Они держали торжественно и помпезно корзины с едой и подарками. Дети - в нарядных платьях и рубашках, и все орут на армянском, перебивая друг друга.

- Тоня джан! - протянули сразу несколько голосов, и на меня посыпались объятия, поцелуи и восторги.

Увидев, наконец, просвет из вереницы приветствующих, глаза наткнулись на мрачную фигуру невыспавшегося Армена.

- Родственники, - сдавленно пояснил женишок, как человек, которого застукали с поличным. Словно бы я могла это еще не понять и принять всех этих людей за случайных пассажиров рейса Адлер-Ереван, которые вдруг решили, что регистрация на рейс в нашей хатке,- я искренне пытался убедить их прийти вечером, но тут часть прямо с самолета. Им не терпелось увидеть невесту и вручить подарки…

Его голос звучал так едко и раздраженно, что даже Гаяне Робертовна с осуждением обернулась. Это на своего-то сына. По секрету- потомка самого Прометея, которого даже Зевс боялся. Потому и приковал того к горам Кавказа. То есть даже не Бог! Бери выше! Титан! Хотя кто еще мог убить Мертвое море, оно и понятно…

Бабушка всплеснула руками:

- Ах, родственники… Ну раз родственники – проходите, дорогие! Только ковер сапогами не топчите, я его с «Доместосом» натирала!

Они зашли - и квартира моментально превратилась в филиал птичьего базара, судя по какофонии звуков. Шум, смех, запахи духов, блеск серег, крестов и браслетов. Я клянусь, если бы к нам сейчас зашла соседка тетя Валя, она бы подумала, что у нас снимают передачу «Давай поженимся» по армянской франшизе.

Ужас ситуации усиливался тем, что квартира к приему гостей была еще не готова! Как минимум стол не сервирован!

Бабушка заорала:

- Армен, быстро неси со шкафа скатерть праздничную! Она на антресоли наверху! Не вот эту, повседневную, с пятнами от борща, а ту, белую, с кружевом!

На минуту гомон замер. Все уставились на ба так, словно бы она сейчас произнесла какое-то чудовищное заклинание. Я даже зажмурилась.

Армену… Она дает поручения Армену… Про скатерть… Это потомку-то титанов…

Быстро подорвалась с места, улыбаясь в тридцать два зуба, как Афродита.

- Арменчик, бабушка имела ввиду- подстрахуй меня- скатерть там на верхней полке, а у меня голова покруживается от волнения, упасть могу.

Следующий кадр- я вскакиваю на стул, как горная коза! Пытаюсь рыскать в шкафу, а он… страхует внизу, реально.

Знаете, как страхует?! Хам берет меня за бедра и придерживает!

На черта! Я ведь просто спасала ситуацию, чтоб нас не обвинили в антимужицком шовинизме, прости Господи…

Так или иначе, сцену все заценили. Как минимум, когда я таки слезла, сдув с лица упавшую прядь волос и расстелив накрахмаленную белоснежную сеточку по столу, то собрала на себе кучу взглядов.

Мужчины как-то одобрительно тянули и причмокивали, женщины смотрели острее, заценивающе.

Надо было срочно выводить на поле боя тяжелую артиллерию, которую я оперативно уже поставила из холодильника на плиту-разогреваться.

- Тоня! Ну что за стаканы ты ставишь! Вытаскивай богему! Что дед из Чехословакии мне привез на юбилей…

- Баб, ну она же на Пасху! - застонала я.

- А у нас что, хуже Пасхи? - отрезала она,- внучку замуж выдаю! От сердца отрываю такую красавицу и опору мою!

К нам тут же кинулись две прехорошенькие девочки из молодых гостий- помогать.

Пока армянский батальон рассаживался, мы в авральном режиме накрывали стол. И вот он, момент истины:

На середину пошла тарелка с долмой - такая плотно разложенная, как принято, что ее можно было использовать вместо кирпичей.

Рядом встали тарелки с сыром, помидорами и зеленью.

Бабушка достала из духовки запеченного цыпленка - он, бедный, выглядел так, будто его нафаршировали всем, что нашлось под рукой, включая сушеный инжир и черный перец горошком. Это была уже ее импровизация. Сказала, кавказцы такое любят. Не знаю, правда ли, или же рецептура блюда в целом соответствовала стереотипным представлениям моей ба про кавказцев…

Армен тащил банки с вареньем и компоты, словно собирался открыть буфет на вокзале. Опять же, по наветам бабули. Эту роль гости ему-таки доверили, ведь «негоже молодую невесту» заставлять таскать тяжести.

Стол уже ломился и на глазах поднимал очки нашему застолью в глазах гостей.

Заиграла фоном музыка- кто-то вытащил то ли колонку портативную, то ли настроил телефон.

И тут я вытащила козырь. Мое сокровище. Мои хинкали.

Может я и не успела нарядиться и хоть как-то подготовиться морально к нашей встрече, но в хинкали я была уверена.

Скажу по секрету- Карапет, старший повар с кухни, с которым мы частенько перекидывались флиртообразными козырями, пару десятков раз просил меня подстраховать и приготовить. Я рассказывала ему свои фишечки идеального рецепта, он- свои. Как итог- хинкали в ресторане Армена были на высоте и за ними ехали специально с другого конца побережья…

Я готовила их ночью, как подпольный мастер-кулинар. Тесто месила до последней капли пота, мясо отбивала так, что соседи снизу наверняка подумали, что у нас борьба самбо. И когда я выложила их на тарелку - они выглядели так, будто сошли со страниц кулинарного журнала.

Родственники сначала посмотрели скептически. Ну да, девка русская, что она может? Где она, а где хинкали?! А потом один дядя протянул руку, откусил и замер.

Все затаились. Словно бы ждали- не упадет ли он сейчас замертво…

- Ай аствац (о, Боже)! - воскликнул он. - Это ж шедевр!

И понеслось. Тетя с крестом в пол-лица сгребла сразу три. Кузен Армена, как он представился, захватил вилкой так, будто брал последний кусок на планете. Через пять минут от моих хинкали остались только жалкие следы сока на тарелке и хвостики.

- Девочка моя, - воскликнула одна из теток, - муж от таких хинкалей никуда не уйдет! Гаяне джан, какую невестку нашла! Поздравляю! Шат лавна (очень хорошо)!

Армен в этот момент поперхнулся вином так, что пришлось стучать ему по спине.

- Молодец, Арменчик, - радостно сказал дядя. - Красивую нашел, да еще и готовит лучше, чем в ресторане! Глаз-алмаз!

Я покраснела и сделала вид, что меня смущают комплименты. На самом деле внутри я чувствовала себя кулинарной Бейонсе.

И тут какой-то подросток включил на телефоне «таш-туш».

- Ну-ка, невестушка, станцуй! - радостно крикнул тот самый дядя, явно войдя в кураж…

Глава 7

Глава 7

Места для танцев у нас в зале было примерно с метра два. Да и в целом…

Я уже собиралась отказаться пораженчески, но бабушка толкнула меня локтем:

- Давай, Тоня. Покажи, что ты не зря хлеб ешь. А вернее сдобные булки…- подмигнула мне хитро.

Она-то знала…

Армен краснел.

Ладно, с хинкали я его уделала, но вот танец…

Чтобы вы понимали, для армян исполнение своих национальных плясок примерно так же свято, как для нас шашлык на майские праздники, даже если понятия не имеешь, как его вообще готовят!

Представляю, как он пожалел, что сюда приперлась его родня…

Кто-то из них как раз толкнул его в бок.

- Гна, Армен джан (Иди…). Иди к невесте. Потанцуйте для стариков!

Ну что ж. Музыка заиграла. Я вышла в центр комнаты. Армен за мной. Мрачно переглянулись. Он предвкушал мой русский позор, его испанский стыд и вполне себе армянское злорадство гостей… Закономерно.

Ритмы национальной мелодии были веселыми и задорными. Кто-то из присутствующих тут же начал хлопать и в такт постукивать по столу. Я подняла руки и сделала первое па. Сначала несмело - шаг, поворот. Потом все смелее. Ноги дробью, руки в плавном восточном рисунке, голова гордо вверх, как учила нас Люсине Арнаковна на физкультуре в колледже вместо прыгания через козла...

«Прыгать через козлов вы всегда научитесь, девочки, а вот красиво танцевать девушке пригодится всегда»,- с таким девизом она пришла к нам на первое занятие. Вот так в моей жизни и появился и шалахо, и харси пар, и таш-туш…

Армен удивленно вскинул бровь и тоже начал танцевать энергичнее и одухотвореннее, словно бы и не мешок с картошкой, который выкатился без энтузиазма на импровизированный квартирный танцпол.

Экспрессия между нами нарастала. Все сильнее внутри зрело ощущение, что я не в своей квартире, зажатой низким потолком с обветшалой побелкой, я будто на армянском празднике среди гор и синего неба! Родственники замерли, потом начали хлопать, кричать:

- Ай, красавица!

- Да это же наша Шакира! Только лучше!

Я остановилась, раскрасневшаяся, задыхаясь, но счастливая почему-то. Вот сейчас. Здесь. В моменте. От их искренности что ли. Искренности и простоты человеческой.

И тут заметила… Армен смотрит на меня. Но не так, как смотрел уже - нагло, с ухмылкой снисходительной, будто играет. Нет. Теперь он смотрел слишком серьезно, слишком долго. Словно видел меня впервые.

И от этого взгляда я растерялась куда больше, чем от всей его родни вместе взятой…

- Амот, Армен джан! Почему на твоей женщине нет золота?!- не унимался явно перебравший бабушкиного самогона дядя Армена. Все это время, пока шел к выходу, его глаза не отлипали от моего декольте. И вот черт ведь. Я за всей суетой даже не заметила, что так и не переоделась из домашнего халата. И там и правда вырез откровенненький такой… Попадос…- купи ей прямо сегодня! Прямо сейчас! А после первой брачной ночи, когда яблоки красные в дом принесете, все пальчики ее драгоценные завешай кольцами!

Я недоуменно уставилась на Армена. Какие яблоки? О чем это он?

Армен был молчаливым и хмурым.

Выходил вместе с гостями. Мне лишь кивнул.

Когда последняя его тетя, смачно меня расцеловав, наконец, выплыла за дверь, в квартире наступила тишина. Стол ломился от остатков - недоеденная долма, пустые тарелки от моих хинкалей (которые, между прочим, исчезли первыми. Еще раз вам отмечу, ибо если сама себя не похвалишь, от других тоже не дождешься), и странный набор вещей: детская машинка, забытая кем-то, и женская серьга, сиротливо лежащая на диване.

Бабушка махнула рукой и ушла в комнату:

- Всё, Тонька, я старая, я спать. Разбирайся сама. Твои родственники!

Ну что… Разберусь, куда я денусь…

Еще один день прошел моего фиктивного испытания. Впереди еще половина- его друзья и сама свадьба… наверное, все самое страшное позади. Да ведь?

За мыслями даже и не заметила, как все оперативно прибрала и разложила.

Спасибо родственницам- посуду мыть они не стали, но тарелки собрали за собой.

Я сняла фартук, откинула волосы и почти уже добралась до кровати, как зазвонил телефон.

- Спустись вниз, - голос у Армена был чуть ниже обычного, ленивый, с винной хрипотцой.

- Ты чего? Ночь на дворе! - возмутилась я, чувствуя, как дает о себе знать усталость последних суток,- у нас типа как свадебные хлопоты, а ощущение, что марафон! Я на такое не подписывалась…

- Просто выйди. Хватит возникать, Антонина.

Глава 8

Глава 8

Положил трубку, не оставив выбора.

Вздохнула и посмотрела на себя в зеркало - волосы чуть растрепаны, платье все то же, домашнее. Хорошо, что в пижаму переодеться еще не успела. Кардиган на плечи - и вниз.

Машина стояла у подъезда, окна приоткрыты. Армен сидел, прикрыв глаза. Курил медленно.

- Ты за рулем? Пьяный?- спросила недовольно.

Он лишь усмехнулся. Кивнул головой, намекая, чтобы села.

Стоило мне сесть в машину, его взгляд сразу скользнул вниз - на мой вырез. И задержался.

Молчит, насупившись. Дышит тяжело…

- Ты чего так смотришь? - спросила я и сама почувствовала, как кардиган не спасает.

- Слишком открыто, - коротко бросил он, продолжая меня буравить. С претензией.

- Армен, мы же сейчас не перед родней. Выйди из роли, пожалуйста… Я вообще-то спать собиралась. Очень устала сначала готовить, а теперь убираться после гостей твоих… За это, кстати, я бы с тебя дополнительно стрясла…

- Красные яблоки, Антонина, это часть традиции,- перебивает он меня, продолжая глазами гипнотизировать. Вообще, кажется, не слушает…- их приносят в дом к родне на следующий день после брачной ночи. Как символ невинности невесты, которую забрал новоявленный муж…

Я нервно сглатываю. Зачем он сейчас это говорит…

Его взгляд снова прилипает к моему вырезу. Темный такой, тягучий… Как горный мед… очень мне рядом с ним некомфортно сейчас… Волнительно как-то… И низ живота наливается странно…

- Мне вот интересно, Тоня джан, а как на самом деле? Яблоки красные будут?

- Ты на что намекаешь?

Вздрагиваю, когда его рука опускается мне на коленку поверх халата и сжимает.

- У тебя мужик был уже? Невестушка моя невинна?

Я настолько обескуражена его словами, что сначала даже теряюсь…

Хватаю воздух ртом, как рыба.

Почти задыхаюсь.

Паникую под этим черным взглядом- смолью.

Рука на коленке сжимается сильнее.

- Ты что творишь, Армен?! Ты пьян!

Он хмыкает, откидывает голову на изголовье.

- Специально хвостом сегодня вертела передо мной? Держать тебя заставила на этом стуле чертовом… Что, мужика захотелось? Так сказать, полезное с приятным совместить?

- Ты что несешь?!- гнев нарастает волнами. О чем он вообще говорит сейчас?!

- Переигрываешь, Тоня джан… Так переигрываешь, что мужики в моем семействе подофигели… А ты горячая штучка, да? У меня не было еще такой дородной девки, знаешь? Я как-то все по классике… С худышками… А сам когда на сиськи твои смотрел во время танца, на мысли себя поймал, а почему бы и нет, собственно? Ну, не зря же многим… нравятся именно такие…

Он вообще?! Просто совсем берега попутал, наглая козлина?!

- А может попробуем, а? Стресс снимем… Так сказать, секс по-дружбе, Тонь… Меня чертовски все это задолбало. Ты устала… У меня будет новый опыт… У тебя- уникальный… Такого, как я, все равно тебе точно не светит больше. Сама посуди… Где ты, где я…

Сама не успеваю за ходом своих мыслей, когда замахиваюсь и со всей силы прикладываю его по щеке. Это что за лютый хам?! Высокомерный муфлон, возомнивший себя пупом земли?! Это какое же самомнение! Правильно сделала та девушка, что бросила его.

Он тихо матерится и хватается за щеку.

Смотрит на меня остервенело.

Зло, тягуче. По-темному.

- Ты коньяка обпился?! Что вообще себе позволяешь? С кем меня попутал? Иди к тем своим официанточкам, слабым на передок, кто не гнушается с почти женатиками зажиматься! А ко мне не смей прикасаться! Я себя не на помойке нашла! Думаешь, сильно бы мне в Сочи, в разгар турсезона, среди пьяных армян и абхазов, труда составило вот так, на раз, мужика себе найти?! Да мне это не надо! Тошно от вас! У всех одно на уме! Не суди всех по себе и своим девицам!

- Сучка не захочет, кобель не вскочит!- злобно огрызается он, уязвленно,- ты выпендриваешься? Ты сама мне глазки строишь и крутишь своими бедрами перед глазами!

- А ты не смотри ни на бедра, ни… куда выше! Лучше на свою мать смотри, которая отчаянно ищет твоего внимания! Души в тебе не чает, а ты… а ты…

Слов аж не находится описать, какой он плохой сын…

И вообще, вот представляете- такого родить… И что делать потом?!

Дергаю раздраженно за ручку двери, но он проворно ее блокирует.

- Не договорили!- снова этот властный, высокомерный тон, словно бы минуту назад он не предлагал мне непотребства…

- Завтра мы с друзьями встречаемся. Чтобы надела что-нибудь… поприличнее.

- Что твои хваленые дизайнеры приперли, то и надену!- режу в ответ,- и потом, подожди... Завтра же свадьба?!

- Не совсем. Свадьба послезавтра с рассвета. По традиции начнутся приготовления.

- Армен, три дня, ты говорил…

- Ну… не рассчитал сгоряча. Какая тебе разница. В накладе не останешься! Про Москву твою давай поговорим – я может помочь могу…

- Потом про Москву,- машу рукой,- бесит меня, что у тебя все на ходу меняется…

В голове очередная искра. Друзья… Новая напасть… Вот же черт…

И что мне надевать?

Честно говоря, я даже и не видела, что там мне притащили эти дизайнеры. Я и вчерашнее-то платье в итоге не надела из-за того, что его кхалассар пожаловал к нам без предупреждения!

- Интересно, ты Арине своей также приказывал? И как она раньше тебя не послала…

- Арина…- он жестко оскалился,- такие, как Арина, моим друзьям были привычны и понятны, а ты…

- А я что?!

- А ты…- ноздри раздуваются, смотрит яростно и горячо, слова подбирает,- сам ни хрена не пойму что ты, Антонина, с твоими хинкали… Если бы понимал, сформулировал бы. Но не в этом суть. Я говорю- ты делаешь… Приличное платье с закрытым вырезом, в чем на тебя будут смотреть… поменьше.

Я фыркнула.

- Так не смотри! Ты и не смотри!

- Я и не смотрю, - ответ ил он и снова медленно скользнул взглядом по моему декольте.

- А другие-то что?! Может я с кем потом замучу после тебя?! Мы с тобой, напомню, в фиктивном союзе!

Теперь к черноте его глаз подмешивается нечто кровавое и пугающее еще сильнее…

- Что ты сейчас сказала?! Какие мои друзья! Ты это брось! Убью! Никаких моих друзей! Еще она глазки будет кому-то строить!

Закатываю глаза.

- Ничего я никому не буду строить и не строила! Что я могу поделать, если вы все озабоченные?! Ужас, конечно… Вот кто с таким по доброй воле свяжется?!

Ну вот почему они все одинаковые? Сколько раз я наблюдала за этими «божественными комедиями» в ресторане? Бабники махровые, а ведут себя так, словно бы их женщины все сплошь Дездемоны…

- Ты меня услышала, короче,- наконец, разблокирует дверь и заводит мотор.

Я выхожу, резко хлопая дверью. Он тут же с пробуксовкой стартует.

Надо бы вообще дяде Коле позвонить, соседу снизу. Он у нас ДПСник. Пусть лишат этого наглеца прав, раз он после коньяка на машине разъезжает по беспределу!

Захожу в подъезд. Сердце все еще колотится так, будто я пробежала марафон…

Второй день, Тоня. Только второй день, а у вас уже войны масштабов «Великой Армении»…

Что же будет после…

Как бы мне пережить эту большую армянскую свадебку?

Глава 9

Глава 9

Мы вошли в зал караоке, и сразу - удар: шум, запахи, смех. Воздух был густой, пропитанный вином, табаком и чем-то мясным, тяжелым. Я вцепилась пальцами в руку Армена, будто это мой единственный якорь.

- Долго тут не пробудем, - сказал он вполголоса, наклоняясь так близко, что его дыхание задело мочку уха. - Они могут показаться идиотами, но они нормальные ребята. Я с детства с ними дружу. Так что это табу, Антонина.

Сверкнул недобро на меня глазами, припоминая вчерашнее.

Серьезно? Запомнил?

Я едва удержалась, чтобы не хмыкнуть. Но уже поздно - нас заметили.

- А вот и она! - выкрикнул парень в клетчатой рубашке, хлопнув ладонью по столу. - Та самая, которую ты так долго прятал! Дай рассмотреть твою королеву, Армен джан!

Я вышла вперед, будто на сцену. Будь это все в реальности, наверное, бы точно смутилась. Но я ведь играла роль… Никогда больше не увижу этих людей. Здесь все - игра… Подняла подбородок: смотрите, но не дотрагивайтесь.

Признаю. Платье, приготовленное мне тем щупленьким дизайнером, и правда ничего. Женственное, но не вульгарное. И как-то меня всю очень красиво укомплектовывает. Ба сказала, что я просто ягодка- мечта любого мужика…

- У-у, - протянул другой, с бокалом, склонив голову. - Глаза хищницы. Брат, берегись… Больше на свободу не вырвешься…

Я улыбнулась уголком губ, но внутри уже почему-то царапало.

Не нравилось быть на смотринах. И как все эти красотки живут, словно бы экспонаты в музее, под постоянным пристальным контролем…

Взгляды мужчин были хоть и украдкой, но сально-заценивающие.

А еще неприятно было от взгляда девушек в компании. Они явно шушукались и переговаривались между собой…

- Я Эля,- встала одна из них, кучкующихся на втором диванчике стаей,- жена Артура. Тоже русская, как и ты.

Потрясающее определение… Прямо, надо сказать, единственное обобщение, которое только и можно было найти между нами, наверное. Хорошо хоть, что она не сказала «тоже женщина» или «тоже двуногая»…

Армен обогнул стол и подошел к девушкам- поприветствовать их. Одна из них так рьяно, демонстративно повисла на его шее, что-то там нашептывая, что я невольно задержалась на ней глазами.

Взгляд украдкой на меня, усмешка, какой-то шепоток…

Интересно, кто из этих «близких» друзей знавал его Арину? Или Армена самого… Без трусов…

- Воу-воу, хищница, полегче,- усмехнулся совсем рядом высокий парень с сильным акцентом, зато пронзительными голубыми глазами. Протянул руку,- я Арам, близкий друг жениха. Приятно познакомиться. Полегче смотри только, а то наш Армен испугается и сбежит… Он привык к травоядным девочкам…

- Лучше уж хищница, чем хомячок комнатный, - бросила я, и за столом снова загоготали.

Он хмыкнул.

- Давно вы вместе? Все так стремительно у вас?- начал задавать наводящие вопросы.

- А ты у Армена спроси. Он не рассказывал близкому другу о своей личной жизни?

- Да я только вчера вернулся из Америки. И ошалел- мой брат женится! Убежденный холостяк, через которого пол Москвы прошли! Чем же ты его взяла?

- Хинкали,- усмехаюсь и смотрю на него,- путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Все по-классике…

Вздрагиваю, когда моей талии касается рука Армена. Подкрался незаметно.

- Ты что моей Тоне заливаешь?- весело подколол он,- не слушай его, он патологический врун.

- А ты тихушник,- усмехается в ответ этот самый Арам,- даже не сказал, что такую девчонку нашел. Где хоть такие водятся, скажи. Я может тоже поищу. Сестры у тебя нет?

- Иди, брат,- усмехнулся Армен. И в то же время, было в его интонации нечто такое агрессивное, словно бы пугающее… Предостерегающее…- уже хватит по моим стопам… Пора оригинальность проявить.

Последняя фраза напрягла…

- Тоня! Пойдем танцевать!- тут же подскочила ко мне одна из девиц за столом, с которыми я успела перезнакомиться,- эти сейчас начнут кальян курить, тут дым будет коромыслом стоять!

Я стрельнула глазами по Армену.

- Ну, иди… танцовщица..- опять пикировка в мой адрес. За то «выступление» в квартире. Так это ведь все не я. Это все его друзья, родственники, маман и далее по списку…

Да уж, лучше на танцпол, чем все время в зоне этих вот его взглядов неопределенных…

Девчонки оказались на удивление веселыми и заводными.

Музыка была хорошей и расслабляющей, настроение- все лучше. Как минимум потому, что время неумолимо шло, уже перевалив за полночь, а значит, еще один день моего испытания в роли его невесты почти прошел…

Тонкая ткань в несколько слоев из темного люрекса красиво переливалась под светом софитов и играла с блеском моих локонов. Я чувствовала себя на удивление легко и просто.

Двигалась так же.

- А ты горячая штучка,- произнесла эта самая «русская собратка» Эля,- он с тебя глаз не сводит.

Меня аж обожгло.

Глава 10

Глава 10

Старалась все это время просто не смотреть на випку, где затаились наши «кавалеры».

А стоило бросить взгляд, ошпарило. Там не один взгляд. Словно бы все хищно вперились в меня. С чего? Что во мне такого? Просто излишнее внимание к невесте друга?

Так почему там прямой мужской интерес?

Не было такого рьяного внимания у меня, когда я просто ходила тихой сапой по улицам города. В чем дело? Что мой статус все изменил? Что на меня в роли невесты такого, как Армен, и посмотреть теперь иначе можно? Нелепость какая…

Сколько лет я воевала сама с собой за каждую лишнюю складку, каждый сантиметр? Сколько раз слушала пустую чушь про «стройность как идеал»? Потом психовала, срывалась, посылала все к черту и старалась вновь обрести веру в себя такую, какой создала меня природа и физиология…

А получалось, что мужчинам всегда нравилось мясо. Всегда. Глаза их блуждали туда, где ткань обтягивала грудь и бедра. И плевать, что на словах им подавай модель с острыми локтями и голодными глазами. Это была правда от моей ба. Так что, права она была? И всего-то и нужно было- войти в лигу тех, кто рядом с успешным и красивым- и ты автоматически тоже вроде как в другую касту переходила? Не понимаю…

- Пойдем к бару? Пропустим по стаканчику?- утащила меня за собой Эля.

Мы бахнули текилы. По крови растеклось приятное тепло.

- Рассказывай, Тоня, где вы познакомились!

- Я работаю в ресторане Армена.

- Ба! Все так банально?

- Более чем…

Знала бы она…

- Ну, я не удивлена, что он на тебя запал. Ты прям огонь… Я давно за своим замечаю, что он тоже формы любит… На деле все они хотят прижаться, сжать, уткнуться. Хотят, чтобы было тепло и мягко. Хотят женщину, а не скелет в брендовой одежде. Остальное- дань маркетинга. Да и мы тоже. Я вот ненавижу все эти прессы каменные у мужиков. Мне нравится мягкость. Чтобы брюшко уютное было. Это как-то всамделишно, а не искусственно…

- Девчонки, а мы вас потеряли,- услышала слишком близко от себя голос того самого Арама.

Его рука тут же опустилась по правую сторону от меня на столешницу. Застыл…

Эля неуютно заерзала.

- А где ребята?- сказала она, явно намекая, что он тут лишний.

- Пошли покурить. Не скучаешь, Тонь? Что-то твой совсем тебя не радует…Сыч надутый… ты мой телефончик запиши. Если он не справится, всегда знай, что я помогу...

- Это сейчас что было, Арам?- услышала голос Армена тоже сверху.

Резко обернулась.

Даже не голос. Рокот настоящий…

Сердце ухнуло вниз. Опоясал меня, вмиг закрыв собой. Почувствовала, как его рука на моей талии напряглась, пальцы впились в кожу. Больно. Я подняла глаза и увидела - он кипит.

- Ара, если у тебя вопросы есть ко мне, можешь их прямо задать, а не ужом на сковородке крутиться вокруг моей женщины, - его голос прорезал гул.

- У меня? К тебе? Никаких вопросов, брат. Ты что. На все вопросы я ответы получил давно… Мне просто… Тоня твоя понравилась. Вот, думаю, может подсуетиться? Пока не поздно…

Дальше даже среагировать не успеваю. Только слышу визг Эли над ухом. Высокий барный стул грохнул об пол. Кулак Армена сжал ворот рубашки «друга», и воздух загудел, будто сам напрягся вместе с ним. Девушки вскрикнули, кто-то из парней поднялся, но замер, не решаясь вмешаться. Даже музыка слегка стихла. Все глаза на нас…

- Еще раз на нее так посмотришь, зубы пересчитаю, Арам. Вали подальше от Антонины…

Мне было страшно и… горячо. Впервые видела вот такую откровенную дикость мужчины, обращенную проекцией на меня. И черт возьми, мне это нравилось! Поймала себя на том, что это меня заводит сильнее, чем должно.

Он отпустил друга. Повернулся ко мне. Глаза - темнее ночи, дыхание тяжелое.

- На выход,- лаконичный приказ.

Но такой, что возражений не требовалось.

Мы шли на улицу под напряженные взгляды оставленных по-английски его друзей.

Как только музыка караоке осталась за дверью, стук моих каблуков по асфальту- нервный, неровный, словно бы придал еще больше драматизма ситуации между нами.

- Армен, что за…

- Ты издеваешься надо мной, - сказал он низко и грубо, резко развернувшись прямо у машины и прервав меня.

Я только успела вдохнуть - и его губы обрушились на мои.

Это был не поцелуй - это была буря. Слишком жестко, слишком требовательно. Он прижал меня к себе так, что мои бедра, грудь - все стало слишком явным. Слишком ощутимым.

И я вдруг почувствовала, что мое тело - мое проклятие и мое оружие, все, от чего я пыталась убежать, сейчас заставляло его терять голову. Терять голову такому, как Армен… А я даже посмотреть на такого раньше не могла…

А правда- вот она. На практике. На поверхности. Мужчины могут говорить что угодно. Но факт остается фактом. Они хотят, чтобы было куда прижаться, что схватить, чем наслаждаться. Они жадно поглощают не идеалы, а плоть.

И он поглощал меня.

Мир вокруг исчез. Я слышала только свое сердцебиение, свое дыхание, свое «еще», которые вибрировали в голове и настойчиво желали вылететь наружу. Но в следующий миг меня пронзило: что я делаю?

Я оттолкнула его. Вырвалась.

Словно бы в прорубь нырнула…

- Тоня…

Рваный, пьяный взгляд. Протянутая рука.

Сделала еще несколько неровных шагов назад.

Надо прийти в себя…

Развернулась. Понеслась прочь от машины…

Бежать. Только бежать. Иначе он снова дотронется. И тогда я не смогу остановиться.

Глава 11

Глава 11

Ночной Сочи может быть очень враждебным. Шальные императрицы

Из северных широт нашей необъятной родины, пьяные разгоряченные мужчины, уже настроенные на то, что каждый первая встречная здесь в этот час в поиске приключений...

Стоит только дать слабину, показать свою уязвимость этому ночному, побережью, оно словно бы специально сгущает гудящим шумом волн вокруг тебя краски...

- Девушка! А, девушка! Что такая красивая и грустная?! Ныряй в машину к нам! Развеселим!- слышу поплывшие от алкоголя голоса мужиков, перекрикивающих какую-то популярную шансонную песню.

- К нам давай!- тут же вторят им другие молодчики, выходящие на набережную со стороны моря. Страшно представить, что они там делали в такой час...

Мне страшно.

Не потому, что я вдруг резко стала принцесской.

Мне страшно эмоций своих.

Страшно от того, что только что произошло между мной и Арменом.

Это не только не правильно.

Это еще и опасно.

Для меня.

Он ведь просто переступит и пойдет дальше. Для него это просто неприятная ситуация, которую нужно перетерпеть. Ну, сорвалась свадьба.

Ну, приехала родня. Отсидит свою роль, спровадит восвояси- и пойдет дальше куролесить и деньги зарабатывать. Ну, оказалось по пути, что деваха-официантка Тонька ничего так, с огоньком. Экзотика. Почему бы и нет в перерывах между модельками всех наружностей? Мужчины любят разнообразие. Вон, с тем же успехом он мог полететь на мальчишник в какую-нибудь Экваториальную Гвинею и там позажигать с местной нимфой цвета эбонита…

А вот я дура... Дура, что плыву, ведусь. Что нет-нет, а ловлю его своим взглядом. И сердце замирает, когда понимаю, что смотрит в ответ... И то, что он заступился за меня, было приятно. И что вроде как даже и ревновал- тем более. А уж про похвалу от его родни- вообще молчу. А мне ведь всегда казалось, что я совсем не зависима от мнения общественного...

Ускоряю шаг. Каблуки натирают. Кто вообще придумал такую обувь?!

Настоящие колодки! И как же эти зависимые от мнения окружающих девчонки себя мучают?!

До дома идти километра три. Телефон разряжен. Ловить машину в такой час- вообще глупость...

Я чертыхаюсь и снимаю туфли.

И плевать, что придется идти босиком по асфальту. Хотя бы не на ходулях этих дурацких, хоть не так больно!

Срезаю маршрут по диагонали- через дворы. Как ни парадоксально, но у нас на Юге так безопаснее. Там, во дворах, еще сидят в беседках пенсионеры, проживающие духоту ночи под мерное цоканье плашек домино.

Там открыты окна на кухнях хозяек, которые, наконец, уложили своих неугомонных домочадцев спать, а сами пьют чай с конфетами или смотрят сериал ни о чем. Здесь, во дворах, мир своих. Черноморцев. Местных.

А вот снаружи- где проезжая часть, точно только лишь неприятности и приключения в такой час...

Да и Армену так меня найти будет тяжелее. А он, наверное, ищет... А может и не ищет... Там, среди всех тех девиц в клубе ведь было парочку из компании, которые по итогам даже не подошли ко мне за весь вечер, кто явно на него не как на друга смотрели...

- Тоня?- вдруг слышу до боли знакомый мужской баритон с акцентом.

Оглядываюсь растерянно.

- Карапет?

Наш главный повар с кухни стоит на балконе одной из пятиэтажек.

Домашние треники, майка- алкоголичка смешная. Волосы взъерошенные.

Стоит и курит. Пораженно меня оглядывает.

- Ты что тут делаешь? Что в такое время?

В голове начинают, как на шарнирах, крутиться шестеренки... Что ему говорить? Что вообще он знает? Вся эта жуткая сцена ведь на его глазах была...

- Да я... Это...- звучу дебилочкой, ну, да ладно... Он же тоже не доктор наук...- заблудилась.

- Заблудилась? Ты?- хмурит он свои огромные брови лесом.

Оглядывает меня с ног до головы. Особенно мою «босоногую» часть образа...- меня подожди, спущусь сейчас. В такое время нечего тебе шататься по городу...

Хочу возразить, но не успеваю. Его как след простыл с балкона, да и, честно говоря, перспектива дойти до дома с сопровождающим или, что еще лучше, вызвать с его телефона такси, пусть и на полтора квартала-получше...

По лбу себя бью. Надо было попросить его обувь мне вынести.

Тапочки какие или что там... А то правда как русалочка... Черноморского разлива...

А Карапет этот догадливый, оказывается. Теперь-то я знаю, почему...

Они, армяне, все особенные, как рассказала тетя Гаяне. «На нас одним глазом смотреть нельзя»...- это тоже, оказывается, армянская присказка. Она у ас прижилась среди местных потому, что армяне ее дословно перевели с родного языка. И вот эту, другую, про уши сырые... Оказывается, это они так говорят на своем про невоспитанных деревенщин... Вообще, еще пару дней с армянами пообщаюсь- и правда, поверю, что Мертвое море они тоже убили...

- На держи,- протягивает он мне аккуратные такие женские тапочки с забавным цветочным принтом сверху,- мамины. Любимые, кстати. Но других дома не было. А ты, Золушка, судя по всему потеряла свои хрустальные туфли...

Усмехаюсь устало.

- Туфли-то как раз при мне,- демонстрирую ему зажатые в руке орудия пыток в виде тонких каблуков и тесемок,- а вот тыквы уже нет...

- И принца, судя по всему, тоже,- говорит он и цепко смотрит в глаза.

Мы как-то на автомате начинаем идти. И словно бы он даже знает, где мой дом, в какой стороне.

А может он уже и провожал, просто я не помню...

Карапет вообще хороший парень и очень приветливый. И он много общается, всегда услужлив и внимателен. Просто я и сама девушка самостоятельная. Так что чаще всего его рыцарство не находит нужную оценку...

Комментарий про принца оставляю без ответа.

Мне нечего ему сказать.

Оправдываться я не собираюсь.

Да и вообще... Представляю, как в его глазах все это выглядит кринжево- еще позавчера он видел модельную невесту начальника, а потом услышал это его «крепостная»... А может и про фиктивные отношения в курсе... Кто знает, что в тот эмоциональный день слышали сотрудники...

Кстати, по-моему, как раз про предложение «роль сыграть» он и слышал...

Стыдно...

- Тоня,- Карапет сам за словом в карман не полезет,- ты мне честно

скажи...

Молчит, слова подбирает.

А я сама вся подбираюсь.

Ну, ужас какой... Почему мне отдуваться... Сейчас стыдить меня будет, что нельзя вот так, за деньги... Играть в реальные чувства...

Наверняка же начнет...

- Это ты, да? - говорит как-то уж слишком эмоционально, нервно.

Я в непонятках зависаю на его словах. Это он о чем?

- В смысле?

- Та девушка, официантка, с которой он гулять начал от невесты! Давно это у вас?! Я бы в жизни на тебя не подумал! Ты же вроде порядочная девушка, хорошая...

Я даже зависаю на его словах. Смотрю с расширенными зрачками.

- Мы потом полночи после всей той сцены обсуждали произошедшее!

Все сошлось! Арина узнала про его интрижку, а это ты была, оказывается?!

Такая корыстная?! Специально все продумала, чтобы к шефу залезть? Только он поматросит и бросит, не обольщайся! Он гулящий пес! Ты у него не первая и не последняя! Был бы такой хороший, не бросил бы девушку одну посреди ночи! Вместо того, чтобы прыгать по несбыточным мужикам, лучше бы по сторонам посмотрела! Я вообще-то свою шашлычную хочу открыть к следующему сезону! И квартиру у соседки напротив, на одной с нами лестничной площадке хочу купить- она как раз к дочери в Воронеж переезжает! А то, что мама моя будет с нами рядом жить, так это хорошо! За детишками будет присматривать! Армянскому их научит! И тебя научит!

С каждым новым вдохом набираю все больше и больше воздуха в легкие от возмущения.

Это такая вопиющая несправедливость! Это что за ересь вокруг меня?!

То есть мало того, что этот Армен меня использует, так еще и шлейф какой за мной пустил?! Теперь что про меня люди будут говорить?! Что я разлучница?! Да для меня чужие мужики- это не просто табу, а пни сухие, мимо которых даже ходить не стоит- могут затяжку на колготке оставить!

- Карапет! Ты что там себе напридумывал?!- и даже факт того, что мы стремительно дошли до моего дома без приключений не радует,- ты себя слышишь?! Какая разлучница?! Какая корыстная?! Какие дети и армянские языковые курсы на одной лестничной площадке?!

Да он за пару секунд полжизни прописал уже! Без меня написанную!

Что-то многовато вокруг меня армян развелось, которые за меня решают, что, как и почему мне делать!

В этот момент, у своего подъезда, прямо как в драматическом фильме на замедленной съемке, я буквально слышу, как щелкает зажигалка где-то сбоку. Оглядываюсь и замираю.

Армен.

Мда...

Если мне казалось, что я видела его мрачное состояние, то я просто наивной была... Мрачное- это то, что сейчас написано на его лице...

Он делает к нам несколько шагов.

Опускает тяжелый, как чугун, взгляд на мои ноги. Видит тапочки...

Домашние... женские...

Потом переводит глаза на Карапета, который и не думает тушеваться.

Стоит, как драчливый воробей, весь нащетинился...

- Повтори, пожалуйста,- говорит спокойно, делая глубокую затяжку,-на моменте с Воронежем и соседкой я уже такой злой на тебя был, что не отфиксировал, что дальше...

Карапет... Ну, что же ты такой, а? Отступи... Сбеги... Сведи на шутку... А он еще сильнее хорохорится...

- Детей она мне родит! Трое или четверо...

Боже, я сегодня почувствовала себя какой-то «Еленой Армянской», из-за которой война началась! Не знаю, что там у них на самом деле в Трое было, но у нас в Сочи, определенно, как минимум две армянские драки сегодня ночью произошли из-за меня.

Армен бьет умело и четко. Видимо, он все-таки занимался борьбой...

Или боксом. Или чем-то еще, не знаю. Надеюсь, что дело в этом, а не в том, что у него опыт «убийства Мертвого моря»...

Я вскрикиваю и пытаюсь их разнять.

Это зря.

Только натыкаюсь на совершенно обезумевший взгляд Армена, который успевает в перерывах, пока Карапет валяется на полу, утирая кровавый нос и что-то там говоря, видимо, неприличное, на армянском, схватить меня за руку.

- Быстро домой пошла. Бабушка волнуется, пока я по всему городу тебя разыскиваю! Быстро! Второй раз не повторяю!

На удивление слушаюсь.

Поднимаюсь наверх на негнущихся ногах. Ба встречает с порога.

Ожидаю от нее порцию негодования, но вместо этого...

Азарт. Такой, как в глазах молодчиков, которые заваливаются к нам с периодичностью в пару месяцев смотреть под пиво и раков бои по телеподписке компанией...

- Айда на балкон, Тонька! У нас, считай, места в вип- ложе! Такой бой двух арменоидных самцов! Такое пропустить нельзя!

Глава 12

Глава 12

Пока мы доходим до своего этажа и выходим на балкон, картина во дворе меняется.

Дядя Коля, наш сосед-полицейский, явно попал в свой звездный час. Хорошее совпадение, нечего сказать. Может оно и хорошо. Армян Бог бережет... Поломали бы себе в драке что-нибудь, а тут не получится...

Один лежит на капоте с заломанными руками, другой рядом. Смотрят друг на друга, скалятся, пока полицейские протокол выписывают.

- О, Это Колян с дежурства вовремя зарулил,- говорит ба.

- Ужас какой,- закрываю я лицо руками,- какой-то сюр... Они их сейчас в участок повезут?

- Не кипяшуй, Тонька! Не сорвем мы тебе свадьбу. - и тут же обращается прям с нашего балкона к соседу,- Николай Семеныч, дорогой!

Этого, что более щупленький, отпусти, милок! Зятек это мой! Свадьба у него завтра с Тонькой моей!

Сосед поднимает на нас глаза, хмурится недоверчиво.

- И как ты мне его отпустить прикажешь?! Он балагурит, шумит, общественный порядок среди ночи нарушает!

- Так он... Это... у него любовь! С кем не было, Коленька! Я ж тебя с детства помню! Когда ты за Галькой своей, первой, ухлестывал, какие серенады у второго подъезда напевал! Весь дом не спал!

Упоминание первой жены соседа действует на него крайне отрезвляюще. Он сразу как-то сутулится, поджимается, словно бы от этой позы генеральский тон моей ба слышно было бы меньше... Все дело в том, что Галина до сих пор живет в соседнем подъезде после их эпохального развода, а новая жена, Татьяна, крайне ревнива и подозрительна...

- А со вторым что прикажешь делать? - спрашивает он, кивая в сторону

Армена одному из своих молодчиков со смены.

- А второй пущай сидит! Что это он к Тоньке нашей полез, когда она почти замужем! Пусть неповадно будет! У нас вообще-то семейные ценности! Ладно, Арменчик! Давай, отряхивайся и поднимайся! Чай будем пить!

Я чертыхаюсь и кошусь на бабушку. Не хочу его сейчас видеть!

Она смотрит в ответ и головой неодобрительно качает.

- Ты давай мне вертихвостку не включай! Что ночами с чужими мужиками шастаешь?! Вообще-то он имел полное право руки распускать на второго гостя с Юга...

- Какой он гость, ба! Это наш Карапет из ресторана, он тут родился! Из амшенских! И вообще, я поссорилась с этим наглым напыщенным типком!

- Тонька! Не позорь меня! Наши женщины в роду все были девахами дорожными, мудрыми и рассудительными! Хороший мужик этот твой Армен! А Карапета этого я твоего помню, крутится тут вокруг со своим длинным носом не первый год. Что крутится? Давно бы перешел к активным действиям! Упустил девушку- поделом!

В смысле крутится? Это что, я одна не в курсе, что у этого Карапета, оказывается, виды какие-то были...

-Так- так, бабушка, а тут поподробнее... И давно он крутится?-вздрагиваю, когда слышу со спины голос Армена. Ба дверь не закрыла! Он услышал наш диалог!

Стреляем друг на друга убийственными взглядами.

Злой, уставший. Нос держит разбитый рукавом окровавленным...

- Тоня, лед вытащи из холодильника и глаженое полотенце из шкафа.

Рыцарь твой без страха и упрека в неотложной помощи нуждается...

- Психиатрической,- бурчу себе под нос, но все же иду за льдом на кухню. Пока выхожу, он все еще недобро меня глазами провожает.

- Никакой я не щуплый вообще-то!

- Да ты не обижайся, сынок... Это я так, чтоб эго Кольки польстить. Он знаешь какой самовлюбленный! Возомнил себя Офицером Коломбо адлерского уезда. Понтов выше гор!

- Не армянских, ба,- не могу не сострить, выходя из кухни уже с обернутым в полотенце льдом.

Подхожу к Армену, протягиваю.

- Сама,- говорит он опять этим своим приказным тоном.

Вмазать бы ему... да и так уже та еще разукрашенная физиономия...

Резко прикладываю к носу скрутку, он шипит.

Жаль становится, идиота.

Неосознанно дую на его раны.

Он замирает как-то неправильно совсем. Дышать глубоко начинает...

- Я пойду чая сделаю, молодежь,- как никогда не вовремя покидает комнату моя мудрая ба.

Мы зависаем друг на друге глазами.

- Что это было, Тоня? Ты реально с ним мутишь? Давно? Могла бы поставить в известность. Я идиотом выгляжу.

- Да нет у меня с ним ничего! Просто соседи, оказывается! Ты лучше подумай о том, как я выгляжу?! Ты гуляешь с официантками, а потом... мне в коллективе предъявляют, что это я та самая официантка и от невесты тебя увела.

Он вдруг зависает на мне глазами. Прям светлеет... Улыбаться начинает.

-Чего?!

- А прикольно все сложилось, складно...- усмехается он.

Я напрягаюсь,

- В смысле? Что у тебя там складно, Садко-песенник?

- Что на тебя подумали..

- Армен... Я сейчас повторно тебе врежу... Это... Вообще не смешно... даже низко...

- Да не было никакой официантки! Я назло стерве Арине это сказал, потому что спалил их переписку с Арамом! Он к ней клеился, оказывается, сообщения строчил всякие пошлые из Америки, а эта дешевка подмахивала!

Флиртовала, отвечала. Короче, на два фронта работала, гадина...

Я зависаю на его словах.

Так вот от чего то самое напряжение искрило между этими двумя в клубе...

Так вот что значили эти фразы Армена про то, что Арам только так и умеет и стоит ему завязывать...

То есть...

Он злобно и резко набирает воздуха в легкие, раздувая свои ноздри, как паруса.

- То и есть, Тоня. Мне есть с кем спать и без того, чтобы позориться на рабочем месте! Это мой коллектив! Мои подчиненные! На хрена мне эти проблемы?!

- Ну да... Кривлю я лицо... Одно дело- шуры-муры мутить с персоналом, другое- на этом персонале жениться...

Она разводит руки.

- Ну, это стечение факторов...

- Молодежь, чай на столе! Я спать! Армен, ты у нас же ночевать остаешься? Четвертый час на дворе. В таком виде тебе точно нельзя на улицу! А то попадется какой-нибудь незнакомый полицейский- точно заграбастает. Я там тебе в Тонькиной комнате полотенце свежее положила!

Внутри тут же прошивает током.

Вот же деятельная у меня ба! Просто кошмар!

Армен зато откровенно потешается. Ржет и тянет свои ручонки ко мне.

Отбиваю!

- Даже не думай! Мы ночевать в одной комнате не будем!

- Да, Тонька!- слышу уже из комнаты бабушки,- днем приходил этот паренек, на ветру качающийся, платье твое свадебное принес. Я его накормила, кстати. А то аж плакать захотелось, какой худой! В комнате висит в чехле.

- Ой, тогда Армену точно туда нельзя!- говорю я специально громко, не сводя с него глаз,- дурная примета, если жених до свадьбы платье увидит!

На удивление поползновений больше нет.

Армен встает, идет к выходу.

- Жениха проводи,- бросает в своем типичном шовинистическом стиле.

Ну, когда же это закончится?! Почему я должна это терпеть?! Голова сейчас тяжелая и гудящая, словно бы там рой пчел.

- Завтра в девять, Тоня. Приеду за тобой,- усмехается он, выйдя на лестничную площадку, но не спеша вниз,- жениться пойдем!

- Иди уже... И дел не навороти за эти несколько часов...

Хмыкает.

- Фурор произвела сегодня в клубе. Не ожидал от тебя... Все мужики слюни пускали...

- Буду знать,- нетерпеливо пожимаю плечами.

- Каклан,- вздыхает он закатив глаза, а я тут же опять хочу его треснуть, потому что это армянское слово мне известно очень даже хорошо благодаря постоянным ссорам наших меряющихся плошками поваров на кухне. Засранка... Вот такое емкое и прекрасное определение я заслужила как итоговый комплимент вечера.

Но среагировать схожим эпитетом уже на великом и могучем не успеваю, потому что он притягивает меня к себе и резко разворачивает на сто восемьдесят градусов.

- Ты чего?!

- Не дергайся ты!- на шею тут же ложится что-то холодное и гибкое.

- Колье это, Фамильное. Мама хотела бы, чтобы оно на моей невесте в день свадьбы было. Хотел еще после клуба тебе отдать, но ты же взбрыкнула, как коза, и смылась!

Застегивает и уходит, не прощаясь.

А я тут же ныряю в квартиру и ловлю свое растерянное отражение в трюмо.

Красивое колье...

Да не просто красивое- я таких вживую и не видела никогда!

Настоящее произведение искусства!

Смотрю на себя, не узнаю эту девушку...

Смотрю на колье на своей шее.

Семейная реликвия. И поколения в поколение...

К горлу подступает горький ком...

Неправильно все это, конечно...

Знала бы сразу, отказалась бы даже на фоне его угроз...

Глава 13

Глава 13

Не удалось поспать даже трех часов. Ну. Не шел сон. Как тут заснуть?

Слишком много эмоций, слишком... Все это слишком, конечно. Не была я готова вот к таким морально-психологическим встряскам и горкам.

Слова Армена, его действия, его прикосновения... все вибрировало под кожей.

Когда он уехал на рассвете, я еще долго держала руку на шее, трогала «не мой» мой подарок. Думала о том, что рано или поздно в его жизни будет та, кто будет носить эту семейную реликвию заслуженно... Это ведь Арина могла быть. Дура эта Арина. Реально, зачем флиртовать с другом жениха, еще и такого жениха? Отрицать то, что Армен был, конечно, достойным парнем, было глупо. Да и семья у него хорошая, добрая, искренняя... Ну, и что что шумные? Может так и веселее...

- Ты доехал? - не выдержала, написала ему спустя час после того, как уехал.

- Волнуешься?)- вот этот фот смайлик в конце прям выбесил.

Неисправимый он!

Ничего не ответила. Попыталась заснуть- только сон разве шел?

В итоге задремала, когда за окном уже занимался серый закат.

Дернулась, когда в дверь осторожно постучали.

- Что, внуча, таки спровадила жениха? Может и правильно... Там уже к тебе процессия прибыла...

- Какая процессия? - спросонья начала продирать глаза.

- Ну, тот щупленький, который с порога сказал, что он не завтракал и очень рассчитывает на мои сырники, а с ним еще трое таких же дрыщей и дрыщих... Готовить тебя собираются...

- Так, невеста, подъем! - ба даже не успела договорить, как в комнату деловито ворвался тот самый стилист.

Начались сборы.

Если я думала, что меня тщательно готовили к первому выходу к его маме, ошибалась. Вот то, что сейчас происходило- настоящая подготовка.

Раз десять что-то мазюкали на волосы и смывали, раз пятнадцать- делали какие-то примочки на лицо, вытирали, снова мазали...

- Меня хоть узнают?- едко произнесла я, когда лица в очередной раз коснулась кисточка того самого худенького.

- Настоящий натюрель требует максимально ухоженной кожи и максимально скрупулезной точности в линиях, чтобы он не выглядел небрежным и нелепым. Я могу, конечно, тебя сейчас намалевать, как певицу типовой шашлычной на набережной Адлера, но не буду... Армен этого не заслужил...

Закатила глаза невольно на этой фразе.

- Осторожно! Смажешь стрелку!

- Перерыв на завтрак!- бойко закричала ба, занося в комнату большой поднос с дымящимися оладушками, свежим вареньем и медом, который только на днях нам отправила тетка с пасеки в Абхазии.

Все оживились и бросились к подносу, как животные на водопой. Я тоже, естественно. Когда я нервничаю- я ем.

- Тебе нельзя! - рявкнул стилист,- платье должно сойтись.

- Еще чего. Твои проблемы, а не мои,- невозмутимо закинула в рот целый оладух, послав мысленно лучи своего раздражения «оладуху» перед собой в физическом обличии.

Через минуту еду смели, как саранча колосья пшеницы. Мда. Может у них все калории во вредность идут? Жрут они побольше моего...

Стилист торжественно распотрошил закрытый чехол платья. Я аж подавилась последним куском...

Ладно. Признаюсь. Это очень красиво...

- Аккуратно, дюймовочка. Давайте, девки, помогите ей, чтобы тонкое кружево не порвала.

Меня впихнули в корсет и резко дернули за его тесемки, как за поводья. Резко вздохнула... А выдохнуть уже не смогла. Зато на месте талии у меня теперь было тонкое горлышко кувшина.

Бедра тоже дико аппетитно смотрелись в этом силуэте а-ля рыбка. Не пышная бабка на чайнике, не облепленная треска... Как-то все аппетитно и сексуально что ли. И декольте... Чует мое сердце, Армену оно не понравится.

Вернее, понравится, но не в том смысле, которому бы понравилось на своей будущей жене... да и все равно. Я ведь не его будущая жена! Что я вообще об этом думаю?!

- Божественно!- торжественно заключил стилист, отойдя от меня на пару шагов назад,- слушай, пышка, а ты реально красотка! Дай- ка я тебя сниму для своей социальной странички!

- Хрена лысого,- закрыла лицо руками,- я невеста строго восточного мужчины, он не разрешает мне красоваться на страницах чужих мужиков!

А у самой поджилки трясутся! Одно дело- просто отыграть роль, другое-еще и светиться у кого-то на страницах. Внутри сдавило тонкой тесемкой. А ведь нас и правда будут фотографировать...

Память останется...

У меня- точно...

Больно ведь потом будет смотреть на этот цирк...

Слишком реальный он, слишком настоящий.

Стилист что-то криво шикнул, но настаивать не стал. Просто пробубнил, что он и так на мне заработал кучу бабла. Подошел критически сзади.

Поправил прическу.

-Ленка, давай фату сюда. Только осторожно..

Словно бы священную чашу Грааля, ко мне поднесли белое прозрачное

совершенство длинной в трассу Сочи-Адлер. Я замерла.

- Повернись, звезда армянского счастья...

Я замерла, когда пара изящных невидимок я камнями закрепили эту красоту у меня на голове...

- С этого момента, невеста, ты не дышишь и не двигаешься. Пока свита жениха не подкатит тебя забирать,- он говорил таким тоном, что даже мой вольнолюбивый буйный нрав противостоять боялся.... А потом одним ловким движением руки взял и снова снял фату.

- В смысле?

- Милочка, армянская свадьба предполагает серию обрядов при церемонии увоза невесты из дома. Первым фату поднимает жених. До этого ты безропотно стоишь в сторонке, усекла? А оденут ее на тебя тоже по традиции... И да, вот Арпине,- выделил он очередную щуплую девочку из своей свиты,- она у нас армянка и здесь приставлена для того, чтобы традиции были соблюдены и со стороны невесты. Твой Армен заранее позаботился и оплатил ее услуги.

- Барев дзес,- церемонно выступила красавица- армянка, как пава,- я уже была у вас на кухне. Там ваша бабушка и так наготовила кучу вкусностей для гостей. Небольшой стол мы с ней накрыли. Сейчас еще поднимем гата- это армянская выпечка, без которой невозможно представить ни одно застолье. А еще коньяк, конечно. Разумеется, Двин, который Черчилль пил со Сталиным.

Это гордость всех армян, хоть наш коньяк, как вы знаете, древнее и лучше даже французского.

- Не сомневаюсь,- смогла я вставить в ее монолог,- да, и еще. Нужно

обязательно жениху заготовить наполненный до краев стакан простой воды.

- Это от похмелья? - спросила бабушка с таким лицом, словно бы сейчас конспектировала то, что говорила эта Арпине,- нет, это для песни...

- Какой еще песни?- спросили мы с бабушкой в унисон.

Арпине обеспокоенно посмотрела на часы.

- Так, нам еще надо приготовить подарки для женщин со стоны жениха.

Тут мы тоже обо все позаботились, чтобы вас не напрягать. Все те, кто будет участвовать в обряде сборов тебя, должны получить по памятному презенту.

Я приобрела заранее красивые наборы от Сваровски. У нас такое любят...

- А бабушке, которая накормила всю вашу дивизию, подарок полагается в виде набора? - вставила свои три копейки ба. Бьюсь об заклад, что такое Сваровски она не знала, зато клюнула на красивую упаковку милых коробочек с цветочкам в цвет моего букета- с легкими вкраплениями нежного лавандового.

- Вам, бабушка, Армен приготовил особенный подарок!- воскликнула

Арпине,- но об этом позже. Короче, все по местам. Жених совсем скоро приедет!

-Так может ему набрать, чтобы мы не пропустили?- уже вскрикнула бабуля, заряжаясь всеобщим ажиотажем. Вокруг тут же начали суетиться, прибирая за собой и поправляя прическу моей ба, которую ей тоже, оказывается, успели уже соорудить.

- О, нет...- усмехнулась Арпине,- момент приезда точно не пропустить...

Всему городу...

На ее последних словах со стороны улицы я начала слышать нарастающий гул. Он усиливался и усиливался... Перерос почти в нескончаемое бибиканье. Такое громкое, что мне казалось, что разом в клаксоны жмут все машины на трассе!

Мои феи- крестные все разом бросились к окнам.

- Приехали!- громче и радостнее всех закричал стилистик,- обожаю армянские свадьбы! Самые веселые! Сейчас зурна и барабаны пойдут!

И правда!

В этот момент из заполонивших наш двор и все соседствующие с нами дворы машин стали выходить гости, а среди них- группа музыкантов, которая на всю нашу Ивановскую начала затягивать протяжную, и в то же время ритмичную мелодию.

- Это старинная армянская музыка,- гордо произнесла Арпине,-называется «ов, сирун сирун». Под нее у нас невест забирают из родного дома.

В ней грусть и надежда...

Мы невольно переглянулись с бабушкой...

- Сирун? - не смогла она не спросить в своем стиле,- это типа намек, что все же в родительском доме жилось получше и надо готовиться в самому, что называется, г...

- Нет, бабуля!- перебиваю я ее, пока она не докончила фразу в смертельно шовинистическом ключе, сама того не понимая, «сирун» по-армянски значит «красивая»!

- О, а Вы уже армянский начали учить?- восторженно восклицает

Арпине,- как же, наверное, рада ваша будущая свекровь!

А я и хотела бы возразить, что нет, дело просто в том, что я не первый год уже работаю с любвеобильными армянами, но не успеваю. Музыка становится нестерпимо громкой. Они у дверей.

Я мимолетно ловлю в зеркале свое отражение и почему-то вдруг вспоминается сказка про «Царевну- лягушку». И это знаменитое: «Не пугайтесь, это моя лягушонка в коробчонке...»

Глава 14

Глава 14

Если честно, я до последнего не верила, что это все происходит со мной. Что сейчас ко мне, к русской девочке, приедет целая армянская делегация с дудуками, криками «апрэс!» и подносами с фруктами - и что я буду невестой, да еще в белом платье, которое чуть не треснуло на талии, когда я попыталась сесть. Все-таки булочки с утра были лишними…

И пускай для нас это игра, одно то, что эмоции людей, меня окруживших, настоящие, перекрывают всё… Даже самый кощунственный обман!

В комнате пахло лавандой и лаковыми туфлями. Меня окружили девчонки - подружки и родственницы со стороны Армена. Все говорили наперебой, кто-то поправлял кружева на моем платье, кто-то клал на поднос конфеты и кольца, а моя «будущая» свекровь стояла в углу и приглядывала, чтобы все было «по традиции, как надо».

- Тоня джан, - сказала она, глядя на меня с таким видом, будто проверяет качество фарфора. - Главное, не нервничай. Все будет красиво. Армен тебя любит, я сразу это заметила.

От ее слов захотелось истерично расхохотаться…

Но я сдержалась и просто кивнула, попыталась даже приветливо улыбнуться, но в этот момент каворкин - это старшая родственница жениха, вроде крестной, только с правом командовать всеми - уже подошла ко мне с фатой.

- Сядь, красавица, - сказала она. - Сейчас я тебе фату одену. Чтобы ты от злого глаза была закрыта.

Фата - длинная, белая, как облако. Каворкин несколько раз крутит ею над моей головой с какими-то ахалай- махалаями, но очень искренними. Потом делает крест руками, шепчет что-то на армянском - вроде молитвы, вроде пожелания - и прикалывает булавку, чтобы счастье не убежало. Все девушки вокруг ахают, хлопают, кто-то даже крестится.

- Всё, - говорит каворкин торжественно. - Теперь ты невеста. До того, как Армен поднимет фату, ты - как принцесса в башне. Сидишь, молчишь, и ждешь…

И тут - шум. На улице новая волна музыки, криков, свиста. Дудук заиграл, барабаны забили, мужчины кричат, женщины хлопают. «Жених приехал!» - восклицает кто-то.

Осторожно поднимаю глаза сквозь фату на женишка. Ну ладно. Придется признать. Хорош, гад. В костюме, с розой на лацкане, глаза блестят. За ним - толпа родственников, все с улыбками, с подносами, с подарками. Один несет гранаты, другой - сладости, третий - бутылку вина, завернутую в красную ленту.

Армена сразу ведут ко мне.

Он останавливается передо мной. Все замолкают…

- Поднимай фату, жених! - командует каворкин, словно бы выводя его из оцепенения.

Что смотрит-то так он?!

Он бережно берет край фаты - а руки у него дрожат, между прочим, хотя вид делает уверенный. Поднимает ее - и наши глаза встречаются.

И вот тут – всё, блин.

Музыка, шум, смех - будто все исчезло. Только он и я.

Он смотрит на меня с такой нежностью и восторгом, будто я - не Тоня из Адлера, а самая настоящая «Армения моя, за которой Арарат»...

А потом он тихо шепчет:

- Ах, Тоня джан… какая же ты аппетитная.

Вот только слышат это почему-то все…

Толпа взрывается смехом, а я краснею, как гранат.

- Подождите!- кричит каворкин,- стакан воды жениху!

Мы недоуменно переглядываемся с ба, у которой, как назло, глаза на мокром месте.

Женщины вокруг начинают тянуть красивую лирическую песню на армянском.

- По традиции, Тоня джан, жених до свадьбы мог рассмотреть невесту только один раз- когда приходил ее забирать. Она подносила ему воду, а он специально пил медленно, чтобы все увидеть хорошенько…

Все засмеялись, но снова затянули лирично. А Армен взял в руку стакан и начал пить.

Мне бы заржать сейчас, а я серьезная. И совсем вот не хочется хохотать о этих слов… (прим. далее моя вольная интерпретация старинной песни. За лирику не судите строго. Поэт из меня так себе…)

Вошел он тихо, как утро в горы,Смех затих, и сердце дрожит.В руках стакан прозрачной воды -Словно зеркало, где любовь блестит.

Пей, жених, не спеши,Посмотри на невесту, как на солнце в тиши.Пей, чтобы дорога была светла,Чтобы в доме была весна.

Он пьёт медленно - глоток за глотком,Вода журчит, как луна над окном.Глаза его ищут ее черты,Сквозь фату, сквозь шелк, сквозь его мечты.

Пей, жених, не спеши,Посмотри на невесту, как на солнце в тиши.Пей, чтобы любовь не ушла,Чтобы в сердце горела ее свеча.

Все бы ничего… Но этот его взгляд! Жаркий такой! Дикий! Допивает, бросает стакан через голову, не заботясь о моем имуществе, паршивец! Он разбивается - и все кричат «ура!», потому что это к счастью.

А потом мы выходим к двери, и я - под руку с Арменом, под музыку, под крики, под хлопки.

Все, что я чувствую - это смесь счастья, восторга и какой-то сумасшедшей эйфории.

Пусть мы играем свои роли, но я так верю этому взгляду в моменте. Я - русская девчонка, а рядом со мной - мой армянский жених, который смотрит так, будто я - его судьба. И пусть эта большая армянская свадьба просто фиктивная…

Глава 15

Глава 15

Помпезный зал городского ЗАГСа с высокими белыми колоннами и золотистыми ламбрекенами встретил нас церемониальной торжественностью, которая только и возможна при бракосочетании.

На входе уже была мама Армена. Она подошла к нас на крыльце с одной из родственниц, держащих хрустальную креманку и ложку. Я подозрительно уставилась на длинный армянский лаваш в ее руке.

- Традиция,- чуть склонила она голову в обучающе-наставническом жесте,- положила сложенный полотенцем лаваш на плечо сына, а потом мое.

Взяла из рук помощницы креманку, где был мед. От души нас с Арменом им накормила.

Потом откуда-то достали тарелочки, завернутые в белоснежную сеточку типа фаты.

- А это, Тоня джан, надо разбить на счастье,- положили мне под каблук.

Фарфор жалобно хрустнул. Все вокруг зааплодировали.

- Вай джан, молодец! Будет дома счастье и гармония!- закричал один из гостей с сильным акцентом,- а сколько осколков?! Это значит, что детишек орава! Сыновей, Армен джан! Как твой отец всегда хотел!

Всеобщее веселье плавно перетекло по белоснежной мраморной лестнице на второй этаж, к зеркальному залу торжеств, где нас уже ждала работница ЗАГСа в бархатном платье.

Моя рука тряслась, когда я ставила подпись, пусть Армен и повторил до этого раз пять, что все это формальность...

Позади группками стояли свидетели нашего театра, свято убежденные что все по-честному. Помимо армянских родственников были и его русские друзья. С моей стороны присутствие было более, чем скромным- только ба и две наши близкие соседки. Да, еще пришлось позвать дядю Ваню, полицейского. Он, что называется, сопричастен теперь был к моему семейному счастью, отпустив Армена после его бесчинства.

- Горько! - закричал кто-то из толпы, когда мы оба поставили подписи на бумагах и обменялись кольцами. В последний момент закралась мысль, что обручалка может мне не подойти по размеру, но... все на удивление подошло...

Мы смущенно переглянулись. Армяне дружно шикнули, но тут же с пониманием взяли себя в руки.

Дело в том, что на восточных свадьбах лобызаться по полчаса не принято...

- Горько! -раздался второй возглас и Армен с усмешкой на лице повернулся ко мне.

- Даже не думай. У вас это не принято. Я читала.

- А у вас принято,- парировал тем же и, не спрашивая больше, прилип к моим губам.

Наш поцелуй был долгим, смелым, влажным и заставляющим голову кружиться. А еще его взгляд горел на моем разрумянившемся лице. И я не знала даже, куда смущенно деть глаза, когда все собравшиеся нет-нет, да бросали смешки в сторону того, как «не терпится жениху»...

- Ничего, ахпер джан!- воскликнул один из друзей,- мало осталось!

Сейчас в церковь съездим- и можно вас считать мужем и женой!

- В церковь?- оглянулась я на Армена, который медленно перевел на меня глаза.

- Ты что, не сказал своей красавице, что от армянина так просто не уйдешь, Арм джан?- хохотнул тот самый друг,- это тебе не штамп в паспорте, который завтра можно аннулировать! Это тебе настоящее венчание перед

Богом! Чтобы раз и навсегда...

От лица медленно отхлынула кровь. Даже шаг сбился. В смысле венчание? В смысле перед богом? Теперь мне нужно обманывать в таких масштабах! Ну, уж нет! Бога дурить я не собираюсь!

Рука становится слабой, как нитка. И тут же чувствую, как ее сильно сжимает Армен, заставляя посмотреть на себя.

- Тихо, Тоня. Не пались...

- В смысле?! - теперь к щекам наоборот приливает. В порыве ярости.

Я сжимаю зубы, дожидаясь, когда сядем в машину, а потом обрушиваю на него весь свой гнев!

- Ты что учудил?! На такой обман я не пойду, Армен! Это грех! Венчание может быть раз и навсегда! И с ним не спешат!

Он смотрит тяжело, пристально. Исподлобья.

- Что значит «не спешат»? Типа женятся гражданским браком и потом годами друг к другу приглядываются, думая, что может подвернуться кто получше? Это бред, Тоня. И низость.

- Это все прекрасно, что ты такой воцерквленный моралист, Армен, вот только у нас с тобой... все.... Понарошку...

- Значит, будет не понарошку,- откидывается на кресле и выдыхает, продолжая гипнотизировать,- я хочу по-настоящему. Не вижу проблем. Мне подходит такая жена...

Нет, ну это просто ни в одни ворота не лезет! Жена ему такая подходит!

Я сначала глотаю воздух залпом, потом начинаю задыхаться от шока.

- Ты себя слышишь вообще?! Что значит «подходит»?! А если мне не подходит?! Ты с чего решил, что такие вещи можешь решать? И вообще, у меня русское православие!

- Нет проблем. Я говорил со священником. Ты причастишься и мы повенчаемся. Все во Христе..

- Со священником он говорил...- закатываю глаза,- а с кем еще ты говорил?! Кроме меня, как я понимаю...

- Тоня, не ломайся! Я прекрасный жених! Раньше так браки и заключали!

До свадьбы друг друга даже не видели! А у нас с тобой даже была возможность пообщаться...

- И это общение мне не понравилось!

Он начинает чернеть на глазах. Знаю уже эту его черту.

- Ну, раз общение не нравится, мужчина и женщина могут общением и не заниматься, есть другие вещи, чем можно скрасить наш досуг, Антонина,-жестко усмехается он,- не паникуй! Здесь все бабы тебе завидуют.

Боже... ну как можно быть таким возмутительно самовлюбленным?!

Как вообще его женщины терпят...

Говорить с ним бесполезно.

Отворачиваюсь на окно. Смотрю за пейзажем. Там дождь... Говорят, хорошая примета, когда свадьба. Брак богатым будет и счастливым...

Вот только, разумеется, при условии, что он настоящий!

Глубоко и тяжело выдыхаю.

Останавливаемся на светофоре.

Внутри нарастает протест и... сумасшедший план.

Словно бы знаком судьбы Армен отвлекается на телефонный звонок, а я... на свой страх и риск дергаю ручку авто, которая поддается.

Дальше забываю о всех своих «лишних килограммах»- выскакиваю из салона, как пробка от шампанского.

Машины вокруг тут же начинают бибикать, я срываюсь к тротуару, активное движение на проезжей части возобновляется...

Несусь, что есть мочи, пытаясь выиграть хоть какое-то время.

Они сейчас, конечно, остановятся, но я может и успею скрыться в сквере...

Вот так, Тоня джан. Была фиктивной невестой, а стала сбежавшей...

Глава 16

Глава 16

Стоило мне выскочить из машины, полил такой дождь, что казалось, на меня попеременно льют одно ведро воды за другим. Я бежала в сторону сквера, стараясь выключить все свои рецепторы- не думать о том, что меня окликают, не думать, что красивые туфли и платье безвозвратно портятся под беспощадной стеной ливня, не думать ни о чем...

Какой бы ни была его игра, она зашла слишком далеко. Я не вывожу. Не хочу вывозить, не хочу в этом участвовать вообще!

- Антонина!- слышу разъяренный голос Армена и сердце падает в пропасть.

Нет, нет! Я не готова сейчас снова оказаться с ним лицом к лицу! Не готова!

Глаза панически ищут любое укрытие. Он не видит меня из-за высокой изгороди кустарников в парке, значит, есть еще фора...

- Антонина! Выходи! Я знаю, что ты здесь!

Зажимаю рот руками. По телу крупные мурашки. Так промозгло от внутренних ощущений и погоды вокруг!

- Иди сюда! - слышу вдруг сбоку женский голос. Смотрю в его сторону, как на спасение.

Машина. Подъехала прямо к арке из цветов. Девушка светлая за рулем.

- Ныряй в салон, сбежавшая невеста.

Не думая ни о чем, бегу к машине и быстро сажусь в нее.

Мы стартуем, оставляя Армена бегающим под дождем в парке.

Сердце дико колотится в груди.

Я сижу сзади. Она- спереди. Взгляды пересекаются, когда выезжаем на основную дорогу, газуя, как то позволяет ненастная погодка.

Если у нас в Сочи и начинается дождь, то пиши пропало- зарядил так зарядил...

Смотрю на девушку в зеркало заднего вида- и током прошибает.

Я же ее видела…

Это...

Арина?

Она смотрит на меня в ответ и усмехается.

- Молодец, узнала... Сразу понятно, что прохаванная...- кидает грубо.

- Это ты о чем?- голос глохнет. Вот с кем-с кем, а с ней оставаться наедине я точно не планировала...

- Это же ты та официтутка, с которой он мне изменил, да? Быстро же ты заползла к нему в постель! Стерва! Тихоня гребанная в переднике! Вот кто бы подумал, что мне будут изменять с толстой прислугой!

Еще бы сказала, с крепостной.

Как ее Армен ненаглядный. Долбанный деспот.

Стерва прибавляет газку и уверенно несется в сторону гор.

- Во-первых, полегче на поворотах, селедка,- выплевываю жестко. Не на ту нарвалась,- мы как раз сейчас в зону серпантина входим, смотри, как бы машину не утащило в ущелье, а то я своим весом смещу центр тяжести и улетишь... Во-вторых, я тебе не прислуга! Это ты, судя по размеру накачанных губяшек, привыкла прислуживать всем известным способом. А в-гретьих...- зависаю на последних словах, потому что сейчас по идее мне бы надо разоблачить коварного Армена, но... язык не поворачивается.

Пусть он знатный говнюк, но в их ситуации я однозначно осуждаю именно Арину. Флиртовать при женихе с другим мужиком, еще и его другом-это точно и однозначно фу!

- Не думала поискать проблему в себе? Может это ты слабенькая на передок? Иначе бы была сейчас на моем месте? Резко перевожу стрелки.

Она раздраженно мечется между мною и дорогой. А потом решает предусмотрительно не рисковать и паркуется с правой стороны дороги.

Дворники работают, как одичалые. По крыше авто снова хлещет, как из ведра.

Да, встать все равно бы пришлось!

- Что ты вообще о нас знаешь...- выдыхает она. Голос дрожит,- мы правда друг друга любим! Он ради меня всю свою родню послал! Он... да он меня три года добивался!

Она говорит, а мое сердце вот- вот лопнет в груди.

Ну, пожалуйста, заткнись!

Не готова я к правде, о которой и сама догадываюсь.

- Ты ведь не знаешь всего! Вообще-то...- она нервно сглатывает,- вообще-то это я сначала с Арамом встречалась! Мы вместе были. Ну, как вместе. Просто симпатия, ухаживания, свидания пару раз вечером в кафешках.

Он работал в Москва-сити, а я как-то туда приехала на фотосессию от бутика, чью одежду рекламировала. Подошел, познакомился. Через неделю общения в общую компанию позвал. Вот там-то я Армена и увидела, а он меня... Это, если хочешь знать, не похоть была и не игра! Это была любовь с первого взгляда! И да, ради меня он против всех пошел! Ты думаешь, такие, как он, просто так бы женились?!

Мы с ним ведь не один год вместе. Не один пуд соли съели! И характер его- ого-го- только я могу терпеть. Он меня вот выставил гадиной, а про себя не говорил?! Думаешь, он не бабник? Думаешь, загулов у него не бывало? Как пропадет на сутки с друганами- что мне думать?! Разное было! Не ему меня судить ! а Арам... ничего у меня с ним не было, мы просто общались, по-дружески. Но Армен вдруг решил приревновать и сделал из мухи слона! Мне кажется, назло мне сделал! Я так и решила, что он просто придумал повод, чтобы свадьбу отменить! Потому вот так и пошла ва банк! А тут... узнаю, что теперь у него свадьба с официанткой...

Горло дерет от правды. А ведь ее версия и правда реальная, правдоподобная и главное- логичная. Я ведь была там, во время их ссоры, слышала все их крики!

Он звал ее обратно! Он хотел ее вернуть! И вот эта вот фраза «первая встречная за меня выйдет»... Это все не просто из-за родных... Не просто потому, что не хотелось отменять свадьбу. Родным, судя по всему, вообще плевать, на ком он женится, раз они меня, первую встречную, вот так просто с распростертыми объятиями приняли. Это все чтобы Арине больно сделать...

Вот самое обидное в этом во всем... И единственно честное...

Я закрываю глаза. Трясет.

Жестко. Жестоко.

Но кто в этом виноват?

Он мне ничего не обещал.

У нас фиктивная свадьба. Просто договоренность.

Это я, идиотка, уши развесила и сижу, жду с моря погоды...

Как там армяне говорят? «Сырые уши». Вот именно!

Набираю воздуха в легкие. Делаю то, что единственное сейчас считаю правильным...

- Ты любишь его?- вопрос, который сейчас не задать нельзя, хоть ответ и так очевиден.

Она всхлипывает и кивает.

А я глубоко вздыхаю.

- Если любишь, то нужно сделать все ради любви, Арина. Он тоже тебя любит, думаю. Я ведь и правда первая встречная, которая согласилась за него.

И нет, ни с кем я не спала. Я вообще ни с кем не спала,- зачем-то выпаливаю я сгоряча.

По-моему, эта Арина шокирована, даже несмотря на свое состояние...

Критически окидываю ее глазами.

- Твое платье свадебное еще есть? Ты же наверняка готовилась, раз свадьба сорвалась по сути накануне.

Пухлые губки вытягиваются в вопросительную уточку.

- В багажнике лежит запакованное в пакете... Не могу его доставать оттуда- слезы сразу на глаза наворачиваются!

Зажимаю кнопку сбоку на телефоне. Он загорается.

Вижу десятки уведомлений. Жмурюсь.

Открываю переписку и пишу Армену.

- Все нормально. Прости, немного перенервничала. Через двадцать минут буду в церкви...

Отправляю.

Двадцати минут же хватит, чтобы допилить обратно?

Дождь, будто услышав мой план, прекращает лить. Вмиг рассеиваются свинцовые тяжелые облака. Солнечные лучи бьют по глазам. Такие резвые и дикие, словно бы мы не в осени...

- Времени в обрез, Арина! Доставай из багажника платье, пока опять не полило, и переодевайся! И бегом к своему жениху в церковь!

- В смысле? - не понимает она.

- В коромысле...- произношу эту дебильную фразочку в рифму- и сердце сжимает острым спазмом...

- Замуж за меня пойдешь, пышка.

- В смысле?

- В коромысле... Езжай к нему! Раз любишь, езжай и выходи за любимого!

Выхожу из машины, не реагируя уже на резвые хлопоты будущей невесты.

Снова выключаю телефон. Иду к дороге, но не сразу решаюсь начать голосовать. Мимо проносятся шуршащие шинами по мокрому асфальту машины, кто-то бибикает сбежавшей невесте, похожей сейчас на драную курицу.

Хорошо, что вся мокрая- слез хотя бы не видно и можно потеки от туши списать на следы дождя...

Поднимаю вдруг глаза, смотрю на небо.

А там тоже коромысло. Радужное.

Все правильно, Тоня джан. Все ты правильно сделала. Любовь должна побеждать!

Глава 17

Глава 17

Армен

Отлегло. Боже, вот реально отлегло...

Я ведь реально уже решил, что потерял Тоню...

Глупо было, конечно, не говорить про венчание, но... с другой стороны, я ведь знал, что она не согласится... А тут... была вероятность, что сама ситуация подтолкнет нас к тому, чтобы быть вместе. Ну, по-разному же судьба приводит людей друг к другу.

Вот, наш путь стал таким. Неожиданным, даже трагикомичным. Зато честным. Если бы не ситуация, если бы не выходка Арины и не мои психи, могли бы мы жить и не знать друг о друге... Вот так и коротали бы свой век нелюбимые с нелюбимыми...

Мы как-то искренне с мамой говорили про брак и любовь. Я упорно отвергал это их с родственниками маниакальное стремление меня поженить на своей. Уму не постижимо, как можно подобрать невесту наобум, не видя, не зная, не общаясь... Взять и в одночасье привести в дом чужого человека, который почему-то должен вдруг стать для тебя самым на свете близким и родным...

Мама лишь губы пожимала и головой махала. «Де лав, тха джан. Спаси микич..» (арм. Да ладно, парень. Подожди немного...) Вот это ее «подожди немного» особенно удивляло. С чего ждать? Чего? С Черного моря погоды?!

Когда появилась Арина, мама не знала. Сначала думал, что она одна из.

Очередная девица, хоть меня и торкнуло. Хоть Арам и говорил, что между ними пока ничего, неприятно было, что я так поступаю. Впрочем, Арина развеяла все сомнения, так рьяно переметнувшись на мою сторону, что армянское либидо взяло верх.

Между нами была страсть. Крики были, разборки, бурные примирения... Все было...

И в какой-то момент я подумал, что смысл мне вообще дальше искать?

Вот она. Понятная, красивая, предсказуемая. Принимающая меня со всеми моими косяками. Та, то и левак пропустит мимо глаз, и таблетку на утро от похмелья даст. Да и вообще... С Ариной я был реальным... Парадокс ведь- с годами это мне перед самыми близкими пришлось притворяться каким-т о более правильным что ли, скрывать свои загулы и косяки московской жизни.

Вот и остановил выбор на Аринке.

Мама вздыхала и разводила руками.

«Страсть пройдет, сынок. И что останется? Чужая женщина... Жениться надо душой, а не одним местом. Рано или поздно самая красивая становится обыденностью. Те, кто живет у моря, могут годами на него не смотреть...»

С последним я был не согласен. Я обожал море. И если был в Адлере, не было дня, чтобы я к нему не выходил- просто посмотреть, какое оно...

А потом случилась Тонька. Нелепо так случилась, уже тогда, когда все смирились с тем, что я совершаю ошибку. Когда уже просто приехали на свадьбу, чтобы приехать... Потом пошушукаться, обсудить и уехать восвояси.

Мой план был глупым, пьяным, идиотским. Стоило мне протрезветь, сразу понял, что я дел наворотил, но... дядя Самвел посмотрел угрожающе.

Сказал, что теперь переигрывать- вообще потерять лицо, уже и перед своими сотрудниками. Так то можно использовать всю это лжезаварушку с официанткой в своих целях. Да и замену одной русской на другую родственники особо не заметят. Толком-то Арину никто и не знал, даже с матерью я ее не знакомил лично...

А потом случилось солнечное затмение в виде аппетитной толстушки размером L. Что-то было в ней... Живое что ли. Знаете, это как то детское ощущение, когда заходишь после обеда летом на кухню, а там из окна на спелые сладкие персики резвый луч солнца падает. Он уже не печет, а только ласкает. И цветом плодов таким сочным делает, ярким, теплым. Вот Тоня была такая. Как-то на автомате хотелось сидеть с ней рядом, питаться этим ее сексуальным уютом. Чувствовать себя дома...

Я сначала думал, что это тупая блажь. Ну, бывает же, от гормонов наваждение. Я вот когда на Кубу мотался, тоже ведь хотелось потусить с такой вот Кармен, смазывая с полных губ красную помаду. Но нет. Тоня ведь как-то так умело, филигранно под дых била всех, с кем я ее свел за эти дни, что стало по умолчанию понятно, что она- это не игрушки...

Мать в ней души не чает. Родственники- уже все уши прожужжали, что ждут нас попеременно в гости в Армении. И я вот грешным делом уже даже начал париться, что на паритетной основе они так же повадятся гостить к нам в Москву, а Тонька моя гостеприимная будет им хинкали ваять... Нет уж.

Тонька моя только для меня. Первые месяцы уж точно! Потом подумаем. От такой и детей рожать не страшно! Уверен был, что она будет супер-маман!

Да и почему бы и нет? Может и было что-то в этих браках традиционных, где не нужно было друг друга знать по сто лет, чтобы пожениться?! Даже прикольно было ее узнавать, открывать для себя новое...

Короче, рад я, что она одумалась и едет обратно, а то мои родственнички, что только ни навыдумывали!

Стою у алтаря. Сердце екает в груди. Все внутри трепещит, пенится...

Волнуюсь. Как мальчишка!

Резные деревянные двери отворяются. На пороге появляется белое облако... Я сначала жмурюсь от яркого света, бьющего снаружи, а потом...

Потом начинаю усиленно моргать...

Потому что моя Тоня джан что-то тоньше стала в три раза...

Всматриваюсь в черты улыбающегося лица под толстым слоем фаты.

И платье не то..

Что за хрен?

Это не моя невеста!

Когда та делает еще пару робких торжественных шагов ко мне, отмираю!

-Что?! Арина?! Какого хрена?!

По залу раскатами грома шепот, переходящий в рык негодования.

- Где наша невеста? Это что такое?!

- Вай, ара...- вздыхает дядя Самвел.

Мать за сердце хватается.

А по мне волны ярости.

Снова и снова.

Что ж это за безобразие за такое?!

Где моя Тоня?! Едет сюда, а эта стерва раньше прискакала, чтобы все сорвать?!

Быстро иду к ней на встречу, зло хватаю за руку и силком вытаскиваю из церкви.

- Ты что творишь, Арина?! Какого хрена?!

Глава 18

Глава 18

Тащу ее за собой, а она еле поспевает.

Симулирует, коза.

Арина на каблуках летает, как ведьма на метле!

- Ты что приперлась?- рычу я ей,- опять из меня клоуна решила сделать?

- Ничего я не решила,- отвечает она ломающимся голосом,- решила исправить то, что мы начудили в сердцах, Армен. Ну, какая официантка?! Ты же придумал это назло мне! Чтобы меня задеть! Задел! Каюсь! Я реально хочу быть с тобой! И с Арамом у меня ничего не было. Так, хихикали иногда в переписках. Безвинно!

- Арина,- резко осекаю ее я,- ты реально ничего не понимаешь?! Я не хочу тебя! Не женимся мы! Сейчас только сильнее себя и меня опозорила! Ты откуда знаешь, что у меня венчани?! Тоня где?

Ее лицо становится острым и каким-то уж очень напряженным… Как будто идет буграми. Капец, это те самые бьюти апгрейды так выглядят на бабенках, когда реальные эмоции проступают?! Прям фильм «Субстанция». Аж страшно…

- Ты реально что ли свихнулся на этой толстухе?! На черта она тебе?! Она в постели тебя задавит! Это даже небезопасно- спать с такой тушей!

- Давай я сам решу, что в постели у меня с ней происходить будет! С тобой же спал- и выжил! Хоть там другая напасть была- мог от твоих острых коленок ножевые получить!

-Идиот! Хамло! У меня внешность модели!- орет она истерично на меня.

- Так я и не спорю. Иди дальше модель, Арин! Ты же сама мне говорила тысячу раз, что тихая семейная жизнь тебе не по нраву! Что ты хочешь и дальше тусить, кайфовать, сниматься в журналах и про детей слушать не хочешь!

- Но тебя же это устраивало! Что сейчас-то не так?! Что вдруг резко переобулся?!

- А то не так…- смотрю на нее и понимаю, что вот сейчас вот, в этом самом моменте та самая жирная точка. Нет многоточия, нет недосказанности, нет того, что в период малодушие, гнева или просто вредности может заставить задуматься- а может все-таки я был не прав? Может зря пошел новым путем, а не проторенным? А вот сейчас понимаю отчетливо, что нет. Нет его, тот самого пути назад. Арина в прошлом. Давно мы с ней друг друга изжили. И если бы даже каким-то чудовищным решением судьбы поженились, безжалостно бы страдали и разбежались бы. И тогда бы исполнилось грозное пророчество моей матери про чужую женщину…

Нет, не про национальность эта самая «чужая женщина». Она про дух, характер, химию… Вот Тонька- моя. А Арина- нет. И все тут…

- Извини, Арин… Но между нами реально конец. Пожалуйста, оставь себе Мерседес и студию на Крылатском. Ты заслужила. Считай, имущество разделили. И будь счастлива…

- Счастлива?- еще сильнее метаморфозируется она, как в фильме ужасов,- то есть ты забрал, урод гребаный, лучшие мои годы- и теперь типа будь счастлива?! Да пошел ты к черту, урод! Знаешь, а вообще вот ты и есть такого уровня, как эта твоя Тонька- колхозница! Так тебе и надо! Будете вместе жрать фаст фуд! И да, лох, не видать тебе больше моих умений в постели! Эта твоя адлерская матрешка неумеха полная! Даже мужчины у нее до сих пор не было! Никто не позарился! Ну и поделом тебе! Станешь первопроходцем…

Она говорит это, припонося как минус Тоньки, а я… Меня аж кипятком ошпаривает.

Я ведь думал об этом. Не один раз за эти сумасшедшие дни…

Как ни крути, а в отрыве от писаных отнюдь не мужскими предпочтениями стандартов красоты, Тоня- баба шикарная. Сочная, ладная, живая… Это ее декольте… Ну, невозможно туда не нырят глазами. Не возможно не ловить себя то и дело на мысли, как ты впиваешься в эти сочные белые дыньки, вдыхаешь запах бархатной кожи, наслаждаешься этой кровью с молоком… Значит, она реально девственница?! Капец! А я думал, что все эти шныряющие вокруг карапеты уже подсуетились… Я ведь накануне специально у дяди Самвела спрашивал- много ли вокруг Тони вилось. Он честно признался, что да. Но она как малахольная, никого не видела в упор… Девочка моя… Где ты бегаешь горной козой?! По каким амшенским склонам?!

- Где она, Арина? Хоть тут человеком побудь… Признайся честно…

- Не знаю, -истерично взвизгивает она,- сбежала на трассе куда-то! А вообще…

- Что ту происходит?- появляется из-за угла злополучный Арам,- вау! Вот это поворот! Рокирнулись-таки невесты?!

Я оборачиваюсь на Арама. Усмехаюсь.

- Место освободилось, Арам джан. Если хочешь, веди ее под венец. Српазан (арм.- святой отец) ждет, кого бы можно было обвенчать…

- А ты?- смотрит с удивлением на меня заклятый друг?

- А у меня еще дела…

Глава 19

Глава 19

Захожу в квартиру.

Ноги отваливаются.

Наклеенные ресницы тоже.

На душе пустота.

Сейчас придется как-то перед бабушкой объясняться.

Идиоткой я, конечно, выставила и себя, и ее.

Она-то, наверное, вообще не поняла, что за канделябр я отчебучила…

И объяснять сейчас совсем не хочется…

Я вообще ничего не хочу делать. Переодеться в любимую пижаму, напиться чаю с приторной шоколадкой, завалиться на постель, укрывшись теплым одеялом, и продрыхнуть этот день, эти дни, его продрыхнуть… Отмотать, черт возьми, все назад! Какого черта я стояла с этим чертовым ведром, уши развесив?! Не зря же с детства говорят, что любопытство до добра не доведет!

Открываю дверь, захожу как можно тише. Может есть вероятность, что бабуля уже спит…

Нет же.

Стоит в дверях, подперев руки в бока…

Смотрим исподлобья…

Молчим вот так…

- Знаешь, Тонь… Ты когда маленькой была, с перины упала… Я тогда сильно заволновалась, участковую вызвала… А она сказала, что все нормально. А ничего не нормально. Все-таки ты на голову отшибленная…

Я снимаю, наконец, с распухших ног туфли. Вот эти пару секунд- чистое блаженство. Настолько, что даже все остальное кажется мелочами жизни…

- Объяснишь может, Тонь? Это что было?

Дышу. Глубоко и размеренно. Как учили в умных фильмах. Я сильная, я справлюсь…

- Не судьба, ба. Нечего тут объяснять. Не мой Армен. Не пара мы друг другу…

Она хмыкает.

- Это ты с чего вдруг решила?

- С того…- стараюсь не смотреть ей в глаза. Не хочу, чтобы она видела там боль и разочарование…- корсет помоги мне развязать. А то скоро задохнусь.

Она подходит и дергает за веревки. Тоже больно, блин. И на черта эти мучения?

- Тоня, ты просто объясни мне… Как можно вот так людей подставлять? Это как минимум безответственно… Как максимум…

- Как максимум, ба, я готова говорить об этом обо всем завтра. А сейчас я сильно устала и хочу спать.

Иду прямиком в свою комнату. Захожу и хлопаю шумно дверью. Специально вот так нагло хлопаю- потому что лучшая защита- нападение. А мне нужно сейчас напасть, чтобы бабушка оставила пока в покое…

- И все же поговорить придется,- слышу позади с дивана мужской голос и вздрагиваю,- хоть спать и правда сильно хочется, Тонь… С тобой…

Я оборачиваюсь медленно и почти обреченно…

Сердце уходит в пятки.

Потом снова возвращается в грудную клетку, потом подскакивает к горлу…

Он… Он тут? В моей хатенке?! Не со своей королевой крысаты?!

- Ты… что тут делаешь?

Армен встает и решительно сокращает расстояние между нами.

Усмехается, но не высокомерно. Это скорее признание факта того, что…

- Ты моя законная жена, Тоня джан. В ЗАГСе мы расписались. Так что странноватый вопрос… Пришел за исполнением супружеского долга… Как думаешь, имею право?

Последние слова впечатывает в меня, резко дергая на себя. Горячее дыхание с примесью алкоголя опаляет… Сердце бьется неистово…

Он тянет ближе, как будто проверяет, насколько я еще могу сопротивляться, насколько хватит воздуха между нами - этого крошечного, зыбкого пространства.

Я - как натянутая струна. Еще немного - и сорвусь, либо в гневе, либо… в другое.

- Отпусти, - выдыхаю, но это звучит не как приказ. Скорее - просьба, слишком тихая, чтобы самой поверить.

Он улыбается уголком губ. Эта его фирменная - «я знаю, что ты врешь себе» - ухмылка.

- Поздно, Тоня джан. Теперь придется слушаться. Послушная армянская жена, помнишь? - тянет почти шепотом, и каждое слово будто царапает кожу.

- Вот еще, - вырывается из меня. - С чего бы вдруг я должна тебя слушаться?

- С того, что я приехал за тобой, - его голос стал ниже, теплее, опаснее. - Собирайся. Сейчас поедем.

- Куда?

- В отель.

Он говорит это так буднично, будто предлагает чашку кофе. И при этом смотрит - не мигая, не моргая.

- В отель, - повторяет он мягко, и этот мягкий тон почему-то хуже любого приказа.

- А если не поеду?

- Поедешь, - пожимает плечами. - Ты же у нас воспитанная. Не оставишь мужа без ужина и моральной поддержки. Хотя ладно, колюсь. С ужином на этот раз тебе повезло. Твоя ба уже меня накормила. Так сказать, помогла стресс заесть, пока ждал тут тебя в ярости… Пол города оббегал- и впустую…

Я фыркаю, хотя голос предательски дрожит.

- Ты идиот.

- Тоня… Ты теперь будешь следить за базаром… - спокойно.

Он делает шаг вперед. Я - назад. Еще шаг. И натыкаюсь на край кровати. Вот и вся моя линия обороны.

Армен ставит ладонь на стену рядом с моим лицом, закрывая выход.

- Боишься?

- Не тебя, - стараюсь держать взгляд уверенно, но в груди все пульсирует.

- А зря, - шепчет он, почти касаясь губами виска. - Меня бояться полезно. Особенно когда я злой.

Он словно нарочно задерживает дыхание у самой моей щеки. В комнате становится душно.

Я поднимаю подбородок, будто бросаю вызов:

- Ты не посмеешь.

Он улыбается.

- Проверим?

Секунда. Две. Между нами будто искрит воздух.

- Армен, - выдыхаю я. - Даже не думай.

- Я уже думаю. И очень активно.

Он чуть отстраняется, глядит прямо в глаза - слишком близко, чтобы не чувствовать, как пахнет его кожа, табак, немного мята и что-то еще, опасно знакомое.

- Если сейчас не уйдешь, - шепчу я, - я…

- Что? Ударишь?

- Могу.

- Попробуй.

Он подставляет щеку. Нагло. Спокойно.

Рука сама поднимается, но застывает в воздухе.

- Вот, - он тихо усмехается. - Уже слушаешься. Полдела сделано.

Я сжимаю кулаки.

- Ты невыносим.

- А ты - прекрасна, когда злишься. Вообще, Тонька, ты самая прекрасная, кого я видел! Даже не думал, что женщина может быть такой абсолютно прекрасной! Безотносительно! Абсолютно!

И вот эти его наглые армянские сладкие слова выбивают почву из-под ног. Словно на секунду перестаю помнить, зачем вообще борюсь.

Он видит это. И, кажется, наслаждается каждой моей реакцией, каждым глотком воздуха, который я делаю между его словами.

- Поехали, Тоня…

Глава 20

Глава 20

Она стояла передо мной растерянная, взволнованная, уязвимая...

Моя. Почти моя. Хотя нет, точно моя... Осталась просто формальность, которая навсегда переведет нас через черту. Вот для таких, как Тоня, первый раз- реально важно. Вот с такими, как Тоня, быть первым реально важно.

Я еще не привык к этому слову - жена. Оно звучало, как молитва и клятва одновременно. Не как приговор, как надежда, гарантия, будущее, стабильность...

Прохлада и темнота номера окунула нас в забытье об окружающем мире. На окне слабо подрагивала тюль от ветерка, пробирающегося с моря в чуть приоткрытое окно.

Город был сонным и разморенным. А я устал бегать. За ней, от себя.

От судьбы...

Подошел ближе, положил руки на покатые плечи, услышав вдруг ее робкий всхлип.

- Тише...

Ее плечи дрожали под шелком, а глаза избегали моих, будто боялись утонуть. Стеснялась... Так это мило. Моя бойкая Тоня джан- и стесняется...

Но я уже тонул - в ее смущенной улыбке, в запахе теплой кожи, в тишине, которая между нами вдруг стала громче любого слова.

Я коснулся ее щеки - осторожно, как будто касался бутона, что вот-вот распустится. Она вздохнула - и этот звук, тихий, едва слышный, разом стер из памяти все, что было до: шум праздника, голоса гостей, даже собственные мысли... Стер мое шальное прошлое, стер неуверенность о том, что смогу «долго и счастливо», стер страх за то, что беру ответственность...

Я видел, как она смущается, как опускает взгляд, пряча улыбку. Для меня не было ничего прекраснее этой женщины - мягкой, теплой, живой.

Ни одна из ее черт не была несовершенством. Все в ней дышало женственностью и покоем, как вечерняя земля после дождя, как дом, куда хочется возвращаться снова и снова.

Я притянул ее ближе, чувствуя, как бьется сердце - не знаю, ее или мое. Не важно, сколько в мире дней, пока есть этот - первый, чистый, как дыхание перед поцелуем.

Потом мы лежали в темноте и смотрели в потолок. Пьяные от эмоций, разморенные негой, все еще в процессе осознания.

- А я боялась...- тихо произнесла она,- боялась, что слишком втянусь в роль и потом будет мучительно больно отпускать...

- И я боялся...- тихо признался ей,- что упущу, наконец, найдя... Да и сейчас боюсь, знаешь. Словно бы как панической атакой... Думаю когда, что ты можешь вдруг испариться из моей жизни... Что мог окончательно и бесповоротно глупость совершить...

- Ну, испариться- это вряд ли,- хихикнула Тоня,- я вот совсем не Дюймовочка...

Удивительная девочка. Вот такая правильная в этом принятии себя.

Потому и такая красивая. Боже, сколько же в наших женщинах неуверенности и зажатости. Сколько желания доказать что-то другим от внутренней пустоты. Это страшно. Страшно сейчас думать, как же далека Арина была со своей, казалось бы, идеальной внешностью от счастья и гармонии. Как не хватает ее всем тем десяткам тысяч толпящихся у кабинетов пластических хирургов и косметологов. А ведь на поверку оказывается, что и не это важно для мужчины... Вот совсем не это!

- Армен...- приносит тихо Тоня и кладет руку на мою грудь,-я и сейчас боюсь... Что не буду тебе соответствовать... Что нужно будет себя менять... Под то, чтобы быть больше тебе под стать.

- В смысле?- в искреннем возмущении вскидываю бровь,- что ты собралась менять, я не понял?

- Ну... может мне надо схуднуть?

У меня внутри все аж рьяным протестом поднимается.

- Если хоть на килограмм, Тоня, похудеешь, отправлю тебя немедленно на перевоспитание к своей матери или к твоей ба. С последней так точно не забалуешь! Никаких похудений!

Глава 21

Глава 21

Если бы кто-то сказал мне еще год назад, что я выйду замуж в Армении, да еще и на берегу озера Севан, я бы рассмеялась и пошла дальше варить борщ. А вот теперь - стою. В фате, на каблуках, по щиколотку в пыли. Ветер тут остервенелый. Может быть, не в восторге, что у очередного доблестного армянского сына русская невеста. По крайней мере, хлещет он меня по щекам знатно....

Оживленные голоса сзади стихают. В этом месте даже природа священна. Церквушка, древняя, темно-терракотовая, впечатляет своей молчаливой глубокой святость... Все в моменте. И даже детишки затихли, словно бы ждут чего-то сказочно-торжественного...

Армен стоит рядом - в черной рубашке, конечно же (мы же в Армении, у него еще теперь и зубочистка все время зажата между зубов) и с тем взглядом, в котором и ад, и рай, и моя судьба. Он, между прочим, спокоен. Как будто каждый день женится на русской девушке под гимн дудука и запах жареного хаша.

Священник суров, как гранит. Смотрит на меня, будто проверяет - выдержит ли моя славянская душа армянское венчание. Я, конечно же, волнуюсь чудовищно!

Пение священнослужителей звенит хрустальным эхом по туфовым стенам. Нам надевают короны- символ того, что браки заключаются на небесах. Српазан проводит обряд. Женщины снова плачут, как и в ЗАГСе, но сейчас особенно искренне. Тут даже я не выдерживаю и тоже рыдаю.

Армен тихо переводит мне, что сейчас нужно согласиться... Обряд он мне подробно разложил заранее. Это сейчас я перед Богом даю клятву, что буду послушной и покладистой женой, слушающейся мужа во всем.

Представляете, наверное, мою физиономию, когда я это слушала накануне.

Армен на это закатил глаза и сказал, что придется согласиться, без вариантов... Ну, да... ну, да...

Он поднимает вуаль, целует меня в лоб... Мы выходим наружу под звон древнего колокола, нас тут же осыпают лепестками роз и рисом.

Словно бы знаком, над нами загорается солнце. Ая думаю: «Вот оно, кино».

Мое личное кино...

Вдали мерцает Севан - сине-зеленый, как стекло. Вода игриво переливается, будто радуется за нас. Совсем скоро мы поедем в ресторан-есть божественно вкусную форель из озера. И раков. Севанские раки- это как суздальские огурцы. Короче, даже если не любитель, надо говорить, что дико вкусно. А еще из них делают божественный кебаб. Да, именно. Кебаб из севанских раков. Когда будете в Армении, а я уверена, что теперь-то после моей истории обязательно будете, нужно непременно будет попробовать!

Женщины плачут, мужчины снимают на телефоны, а я стою - и вдруг понимаю: все это - не просто шум и традиции. Это момент, когда ты перестаешь быть «гостьей», и становишься частью этого мира. Больше не театрализованное представление. Эта большая шумная армянская свадьба всамделишная. И она моя. И да, сегодня ночью, устало скинув с ног обувь, мы обязательно пересчитаем все подаренные нам деньги и... с утра проснемся уже настоящей семьей.

Армен берет меня за руку, смотрит тем самым взглядом, от которого у меня подкашиваются колени, тихо шепчет:

- Теперь ты моя жена, Тоня...

Я только и могу, что хмыкнуть сквозь слезы:

Представляете, наверное, мою физиономию, когда я это слушала накануне.

Армен на это закатил глаза и сказал, что придется согласиться, без вариантов... Ну, да... ну, да...

Словно бы знаком, над нами загорается солнце. Ая думаю: «Вот оно, кино».

Мое личное кино...

Армен берет меня за руку, смотрит тем самым взглядом, от которого у меня подкашиваются колени, тихо шепчет:

- Теперь ты моя жена, Тоня...

Я только и могу, что хмыкнуть сквозь слезы:

- Спасибо, капитан Очевидность... А то я все никак понять не могу...

Что происходит вокруг...

А потом мы оба смеемся. Так заливисто, что даже священник улыбается. И ветер уже, кажется, не такой на меня злой. Он несет наш смех над озером, где отражается солнце, горы и мы - две половинки, абсолютно несовместимые, из разных миров, но каким-то чудом сложившиеся в одно целое.

Глава 22

Глава 22

Армянский пир - это не просто слово. Это отдельная религия.

Торжественный шум, ритмичный и яркий, запах шашлыка, гора лавашей, дети, скачущие между столами, старик в углу с вечно печальными глазами, который уже полчаса читает тост... А коньяк все наливают и наливают.

Женщины сияют, мужчины красноречивы, а я, честно, уже не чувствую ног.

Но расслабляться еще рано... Сейчас самое важное. Кульминация любой армянской свадьбы. Харси пар. Танец невесты. Все сразу затихают.

Даже дудук будто делает паузу. Армен смотрит на меня с тем выражением, от которого у женщин обычно тают коленки, а я - просто улыбаюсь.

Музыка начинается - сначала медленно, как дыхание гор. Я поднимаю руки, и все вокруг будто растворяется. Плавно, гордо, с тем самым древним достоинством, которое в крови у каждой армянки, но почему-то каким-то странным образом передалось и мне. Не иначе, как воздушно-капельным... И пусть я русская, пусть светлые волосы выбиваются из прически, пусть платье цепляется за пол - я чувствую себя частью этого мира.

Мы танцуем вместе. Он - сдержанно, с тем мужским спокойствием, в котором чувствуется сила. Я - с улыбкой, полушутя, полусерьезно. И в этот момент - все, Весь мир - это круг людей, свет гирлянд и наши шаги, совпадающие в ритме.

Когда музыка обрывается, все хлопают. Армен притягивает меня ближе.

- Танцуй всегда так, чтобы мне не хотелось дышать.

А я отвечаю, уже смеясь:

- Тогда готовься жить без воздуха.

И опять смех. Заразительный, счастливый, настоящий. А над нами - луна над Севаном, серебро на воде и тихий шепот волн, которые, кажется, тоже нашептывают на армянском: Молодым счастья. И побольше коньяка.

-Поздравляю, брат!- подходит к нам высокий двухметровый мужчина. Ну, короче, понимаете какой, да? Очередной джигит из рекламы элитного французского парфюма.

- Познакомься, Тоня. Это мой близкий друг, тоже ресторатор, Резо. Резо, это моя Антонина.

- Очень приятно, Антонина! Настоящая русская красавица,- говорит он со смешным акцентом. Совсем другим, не таким, как у Армена.

- Спасибо! Очень приятно! Вы тоже бывали в России? Или живете в Ереване?

Армен хихикает.

- Резо у нас Мимино, Тоня,- когда видит мой непонимающий взгляд, еще сильнее хохочет,- Мимино по-грузински- это сокол. Резо грузин, но уже много лет живет в центре Москвы. Вообще то, что я его сюда вытащил-большое достижение!

- Я просто надеялся, что у твоей Антонины есть сестра и удастся ее скадрить,- усмехается грузинский красавчик.

- Осторожнее брат! Теперь Тоня моя жена, а значит и ее семья- моя семья! А ты у нас парень ветреный гуляка! Так что немного не по адресу...

- Да,- усмехается тот в ответ. Даже представить не могу, что бы могло заставить меня жениться... Впрочем, друзья, это не повод думать о вашем выборе!- гогочет, оголяя свои шикарные 32 зуба,- вам уже поздно! Наши браки навсегда!

- Это точно, Антонина,- хмыкает Армен и берет меня за руку, сжимая пальцы,- теперь остается только состариться на одной подушке...

- Почему одной?- удивленно смотрит на друга Резо.

- Это у нас, у армян, такая фраза есть. Говорит о счастье и гармонии в семейной жизни!

- Вот все у вас, армян, так, а?! Зачем одна подушка, ара! Пусть будет одна большая кровать! И желательно с золотыми вензелями!

- Это уже ваше, Резо, грузинское. А мне с моей Тонькой и одной подушки хватит…