Название: «Там, где живет истина»
Автор: Мия Шеридан
Серия: Там, где… #2
(разные герои)
Переводчик: Светлана П.
Редактор: Виктория П.
Вычитка: Екатерина Л.
Обложка: Татьяна С.
Переведено для группы: https://vk.com/bookhours https://t.me/bookhours_world
Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!
Пожалуйста, уважайте чужой труд!
Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.
АННОТАЦИЯ
Когда директора местной психиатрической больницы находят убитым и изуродованным, детектив из отдела убийств Рид Дэвис одним из первых оказывается на месте происшествия. То, что сделали с телом, просто ужасно. Необъяснимо. Но Рид сталкивается с еще одним неожиданным поворотом событий, когда узнает, что близко знаком с врачом, обнаружившим жертву. Это женщина, с которой он разделил одну страстную ночь несколько недель назад.
Доктор Элизабет Нолан каким-то образом замешана в преступлении, и, хотя Рид теперь вынужден сомневаться в ее возможной причастности, его не перестает тянуть к этой красивой, загадочной женщине.
По мере того как появляется все больше трупов, и коварный убийца терроризирует Цинциннати, начинает вырисовываться шокирующая связь, в которую вовлечена не только доктор Нолан, но и сам Рид. Связь более запутанная и сложная, чем можно себе представить. Теперь ему предстоит выследить монстра-убийцу, который не остановится ни перед чем, чтобы довести свой дьявольский план до окончательного, смертельного завершения.
ПРОЛОГ
В маленьком доме раздался грохот, за которым последовало проклятие. Хлопнула входная дверь в коридоре. Лиза, едва осмеливаясь дышать, придвинулась поближе к сестре, натянув до самого носа потрёпанное одеяло.
Она услышала, как открылась дверца холодильника, как зашуршал полиэтиленовый пакет, которым она прикрыла остатки еды, а потом еще одно проклятие, когда что-то упало на пол.
— Он пьян, — прошептала Мэди, озвучивая то, о чем Лиза подозревала, но не хотела верить. В животе поселился холодный ужас, гораздо более холодный, чем ледяной воздух дома, который отец не разрешал отапливать, когда его не было дома.
— Ш-ш-ш, — сказала Лиза, пытаясь успокоить младшую сестру, хотя в ее жилах бурлила паника. Она провела рукой по распущенным белокурым волосам Мэди. — Просто притворись, что спишь. Все будет хорошо. —
Лиза почувствовала, как затряслись плечи сестры, но не осмелилась притянуть ее ближе. Его шаги уже приближались, неровный шлепающий звук, когда он, пошатываясь, шел по деревянному полу коридора. Он засмеялся, и этот сальный звук заставил страх в ее животе подняться к горлу. Она сглотнула.
Только Бог никогда не находил времени для Лизы раньше, и она на самом деле не ожидала, что он уделит его сейчас.
Дверь со скрипом открылась, и Лиза сжала руку сестры под одеялом, ее сердце бешено колотилось, глаза были крепко зажмурены.
— Кто оставил эти чертовы туфли у двери, чтобы я споткнулся? — заорал он. — И что это за хрень ты мне сделала поесть? — Она услышала, как он сплюнул на пол.
Лиза открыла глаза и встретилась взглядом с сестрой в затемненной комнате. Лунный свет, пробивавшийся сквозь занавеску, позволил Лизе увидеть неприкрытый страх в глазах Мэди. Ее губы дрожали.
Лизу тоже трясло от страха, но отдаленное смирение подкрадывалось все ближе, словно вор в ночи, чтобы украсть любую маловероятную надежду на то, что все это может закончиться хорошо. Этого не будет. Самое большее, что она могла сейчас сделать, это выжить... и держать его подальше от Мэди.
Не то чтобы он хотел иметь много общего с Мэди — дочерью-инвалидом. Поврежденная. Нежеланная ни для кого, кроме Лизы.
Но иногда Лиза позволяла себе помечтать. И тогда она воображала, что увезет сестру далеко-далеко, в безопасное место, где их никогда не найдет дьявол — их отец. Она купила бы Мэди инвалидное кресло, которое отец отказался оплачивать, предпочитая тратить деньги на спиртное и азартные игры, и позаботилась бы о том, чтобы они были в безопасности.
Но сейчас эта туманная мечта была очень далека. Реальность была бессердечной пьяницей, которая вымещала на ней свою злость на жизнь.
— Отвечай, или я вытрясу это из вас обеих! Думаешь, мужчина хочет возвращаться домой в чертов свинарник к тарелкам с помоями?
Лиза повернулась и села.
— Я... прости меня, — прошептала она дрожащим голосом. У двери не было обуви. Если он и споткнулся, то только о свои собственные ноги. И Лиза сделала все, что могла, на те небольшие деньги, которые он оставил ей для покупки продуктов на той неделе. Но это не имело значения. Это никогда не имело значения.
— Папочка, пожалуйста, — взмолилась Мэди тихим хриплым голосом.
— Что ты сказала, бесполезный кусок мусора? — Его темная фигура, освещенная светом из коридора, накренилась и слегка зашаталась, он схватился рукой за дверной косяк, чтобы удержаться на ногах. — Целый день валяешься тут, как мусор, ешь мою еду и пользуешься моей горячей водой, — прорычал он.
Сердце Лизы заколотилось. Она откинула одеяла и быстро встала.
— Я пойду почищу обувь и приготовлю тебе что-нибудь горячее, — сказала она, выпаливая слова.
Девочка поднырнула под руку, которую он использовал, чтобы удержаться на ногах, и молилась, чтобы тот последовал за ней. Выдохнула с облегчением, когда услышала звук его шагов, спотыкающихся позади нее. Она отвлекла монстра. Но теперь ей придется разбираться с ним самой.
Чернота заполнила ее. Одиночество было настолько глубоким и бездонным, что она боялась и надеялась, что утонет в нем. Задохнется. Исчезнет в его бездонных глубинах.
От ужина, который она приготовила для себя, Мэди и своего старшего брата Джулиана, — жалкое месиво из замороженных овощей, грибного супа и куска колбасы — остались лишь ошметки на облупившемся и выцветшем линолеуме. Еда была лишь наполовину съедобной, но она была рада, что электричество включили и можно было пользоваться плитой. Но так было не всегда.
Лиза переступила через беспорядок и открыла холодильник. Полбанки фасоли, банка с остатками майонеза, три морковки, картошка и пакет молока, которого было достаточно, чтобы утром приготовить Мэди и себе по порции хлопьев перед школой.
— Я могла бы, э-э, запечь тебе картошку, — сказала она. Почему ей было так стыдно? Почему в голове у нее все плыло? Не она устроила эту жизнь. Это он сделал. Так почему же она испытывает стыд, а он обвиняет ее? Все было наоборот, не так ли?
— Мне не нужна эта чертова картошка. Глупая девчонка. Ты даже не можешь купить продукты на те деньги, которые я тебе даю, чтобы нормально поесть. — Он слегка пошатнулся, наступив на грязь на полу, когда приближался к ней. Пощечина последовала быстро, как укус гадюки, несмотря на шаткость его пьяной походки.
Хотя удар был неожиданным, это не стало сюрпризом. Лиза знала, что все к этому ведет. Все всегда к чему-то вело.
Прежде чем успела среагировать, он схватил ее за руку и вывернул так, что девочка вскрикнула от боли. Лиза поскользнулась на застывшем месиве на полу, ее ноги подкосились, когда он потянул ее, сжал руку и потащил по коридору. Почему он такой сильный? Отец едва может нормально ходить, и все же такой сильный?
Она слышала, как Мэди тихонько всхлипывала из их общей комнаты, пока отец тащил ее за дверь. Лиза ожидала, что он свернет к своей спальне, но тот продолжал идти к задней двери.
Горячие слезы потекли по ее щекам, возобновляя в ней борьбу.
— Пожалуйста, нет. Папа, нет, только не в подвал. Пожалуйста. — Она попыталась повернуть в сторону его комнаты — меньшего из двух ужасов, но отец потянул ее за собой.
Дверь открылась, и на пороге появился Джулиан, наблюдая за происходящим. Выражение его лица было бесстрастным, но в глазах светилась ненависть.
Ей хотелось умолять о помощи. Но Джулиан никогда ничего не делал. Он не стал бы помогать ей сейчас, а она не стала бы просить. Еще одна пощечина. Её голова дернулась в сторону, девочка вскрикнула от боли, когда отец вытащил ее через дверь в холодную февральскую ночь.
— Твоя мать была шлюхой и оставила мне на иждивение три бесполезных рта, один бесполезнее другого, — бормотал он. — Я должен был утопить вас всех при рождении. Засунуть в мешок и бросить в реку. Плюх, плюх, плюх.
Лиза пожалела, что он этого не сделал.
Его смех прорезал ночь, пронзая ее до глубины души. Дверь подвала скрипнула, когда он распахнул ее, и наружу вырвался затхлый запах, преследовавший ее в кошмарах. Девочка попыталась повернуть назад, но отец толкнул ее так, что она потеряла опору, споткнулась и вслепую ухватилась за перила. Вцепилась в них рукой и едва удержалась, чтобы не упасть вперед. Ее отец последовал за ней, снова толкнув ее, и она споткнулась, пропустив несколько последних ступеней и упав на твердую землю внизу. Ослепляющая боль пронзила ее руку, и она застонала, перед глазами замелькали крошечные белые точки, хотя было почти совсем темно, и только тусклый свет проникал через открытую дверь наверху.
Позади нее послышались шаги, и она сжалась в комочек, теперь уже открыто рыдая. Он собирался оставить ее здесь, в кромешной тьме. Одну. Пока она медленно сходит с ума.
Ее горло наполнилось рвотой. Его глаза над ней превратились в черные дыры. Пустые глазницы. Мертвые глаза.
Глаза монстра. Чудовища. Демона.
Позади него что-то двигалось, луна на небе смещалась, затмевая свет звезд. Только... нет, это была человеческая фигура, и она двигалась вниз по лестнице.
Лизу охватил шок.
Ее отец оглянулся и рассмеялся.
— Что? Хочешь поиграть, мальчик?
Ее брат не проронил ни слова. Тело отца внезапно дернулось, брат предплечьем обхватил его грудь, а другой рукой быстро описал дугу в сторону. Что-то горячее брызнуло Лизе в лицо. Все произошло так быстро, что она не успела понять, что это было.
— Джулиан? — выдохнула она. По щеке скользнуло что-то густое и мокрое, а в нос ударил металлический запах. Кровь. Желчь снова подкатила к горлу.
Тело ее отца рухнуло на землю. Лиза испуганно всхлипнула и быстро вскочила на ноги, прижимая к себе раненую руку. Джулиан медленно двинулся к ней, нож в его руке тускло поблескивал в скудном лунном свете. Девочка оглянулась, сердце гулко стучало в ушах, а единственный путь к спасению лежал все дальше в недра ада.
— Пожалуйста, пожалуйста, нет, — захныкала она, медленно отступая назад, и ужас и смятение пронеслись по ее телу зигзагами. Что-то хрустнуло под ногами, и в голове возникли ужасные видения. Кости. Зубы. Остатки пищи жутких существ, скрывающихся в черноте. Она не могла пошевелиться.
Не могла двигаться.
Джулиан подошел ближе, и она с тихими рыданиями подняла на него глаза. В приглушенном свете звезд его глаза были такими же черными и пустыми, как у ее отца. Он развернул ее, и она почувствовала, как горло пронзила раскаленная боль. Лиза потянулась вверх, схватившись руками за шею, и почувствовала, как теплая, скользкая кровь покрывает ее кожу. Опустилась на колени.
Она попыталась выкрикнуть имя сестры, но из горла вырвался лишь тихий хрип. Девочка упала на землю.
Мир начал меркнуть. Джулиан повернулся и оставил ее там.
**********
Лиза распахнула глаза и втянула влажный, хриплый вздох.
Она чувствовала себя такой... такой слабой. А потом до нее донеслись запахи... земли и затхлости. Кровь. Что-то сырое и, несомненно, человеческое.
С огромным усилием она заставила себя сесть, голова кружилась, теплая кровь все еще текла по горлу и затекала между грудей.
Ее взгляд упал на бесформенную кучу у ее ног. Ее отец, с закрытыми глазами, с темной раной на горле, кровь запеклась на земле рядом с его головой. От него воняло. Она чувствовала его запах. Он обделался.
Лиза отчаянно пыталась привести в порядок свои мечущиеся мысли.
Голова закружилась, когда Лиза попыталась вдохнуть полной грудью, но, собрав остатки сил, она поднялась на ноги и, спотыкаясь, прошла мимо тела отца к лестнице. Небо над головой было по-прежнему темным, звезды заслоняли густые темные грозовые тучи.
В нос ударило что-то едкое.
Ее тело тряслось, перед глазами все плыло, когда она выбралась из ямы в земле и, спотыкаясь, двинулась вперед. Вспышка жара заставила ее вскрикнуть и повернуть голову. Позади нее дом был охвачен пламенем, диким инферно, выбрасывающим искры в небо.
Черный дым клубился, заставляя Лизу хрипеть и кашлять, из раны на шее хлестала кровь. Оранжевое пламя вырвалось из комнаты в задней части дома
Отняв руки от горла, Лиза схватилась за ручку задней двери и отдернула руки, когда ее кожа соприкоснулась с раскаленным металлом. Слишком горячо. Перед глазами все поплыло, тело покачнулось, прежде чем она смогла взять себя в руки. Снова приложила покрытую волдырями руку к ране, чтобы остановить кровь, а другой рукой ударила себя по лицу. Она не могла снова потерять сознание, не могла. Не сейчас.
Снова дала себе пощечину. Снова. Снова. Стиснула зубы от боли и ужаса.
Лиза обошла дом сбоку, ища проход внутрь, но каждое окно было разбито, а изнутри вырывалось жаркое пламя. Она готова была поклясться, что слышала смех: в пламени танцевал безумный демон, славящий восход ада. Волосы хлестнули ее по щеке, когда она свернула за угол и увидела, что входная дверь распахнута настежь, а пламя еще не охватило переднюю часть дома. Пошатываясь, она направилась к нему. Огонь звучал так, будто в нем было сто воющих зверей, разъяренных тем, что на данный момент она уклонилась от пламени. Но пламя шло за ней. Изнутри донесся грохот, и она представила себе испуганную и отчаявшуюся Мэди, которая взывала к Лизе о помощи. У нее не было ни секунды.
Лиза содрала с себя пропитанную кровью ночную рубашку, обмотала ею лицо и, пригнув голову, вошла в ад.
ГЛАВА 1
— Тебе нужно зайти.
Рид вздрогнул и, повернув голову, увидел девочку с темными волосами, заплетенными в косу, в синих шортах и белой майке. В руках она держала красный пластиковый самокат и безмятежно смотрела на него. Его сердцебиение, на мгновение, участившееся от неожиданного голоса, успокоилось при виде ребенка.
Парень повернулся к ней и поднял бровь.
— Куда?
Она кивнула головой в сторону фермерского дома, расположенного в нескольких сотнях футов дальше по дороге, но не сводила с него взгляда. Рид оглянулся назад, словно ему нужно было убедиться, что она имела в виду именно фермерский дом, а не что-то другое поблизости, чего он мог не заметить. Но нет, это был красивый белый дом, который он хорошо знал, по крайней мере снаружи, сияющий под лучами летнего солнца. Он медленно обернулся к девочке, когда та опустила свой самокат на грунтовую дорогу и поставила на него одну ногу, а другой оттолкнулась от земли. Она объехала его вокруг, оказавшись между его телом и задним бампером его машины. Он повернул голову, чтобы проследить за ее движением.
— Я знаю, кто ты.
Парень улыбнулся, одновременно смущенный и растерянный. Откуда взялся этот ребенок?
— Да? И откуда?
Девочка снова объехала его, колеса ее самоката заскрипели по дороге. Она сделала паузу в своем ответе, еще раз обойдя его по кругу.
— По всему нашему дому развешаны твои фотографии.
От удивления его тело замерло.
— Фотографии? — повторил он, и это слово растворилось в горячем, неподвижном воздухе.
Девочка остановилась перед ним и кивнула.
— Ты Рид. Я видела тебя здесь раньше. — Она снова склонила голову в сторону фермерского дома. — Тебе нужно зайти. Она будет очень рада тебя видеть. Не стоит бояться.
Он перевел взгляд на дом вдалеке, затем снова посмотрел на девочку.
— Ты Аррин, — догадался он.
Аррин усмехнулась, продемонстрировав беззубую улыбку и одностороннюю ямочку.
— Ты тоже меня знаешь.
Рид выдохнул.
— Я знаю о тебе.
Улыбка Аррин померкла, и она мудрено кивнула.
— Тебе стоит узнать меня получше. Думаю, я тебе понравлюсь.
Рид улыбнулся.
— Правда? И что же мне в тебе понравится? — поддразнил он.
Аррин посмотрела ему прямо в глаза.
— Я верная. — Она сделала еще один круг на самокате вокруг него. — Я сила, с которой нужно считаться. — Девочка одарила его еще одной улыбкой. — Так говорит мой папа. — Она остановилась, на мгновение нахмурив брови. Рид заметил, что на одном загорелом колене у нее была царапина, а на другом — почти заживший рубец. — А еще он говорит, что я стойкая, и я не совсем понимаю, что это значит, но уверена, что это хорошо, потому что его глаза всегда улыбаются, когда он это говорит, даже если лицо не улыбается.
Рид сдержал улыбку и кивнул так серьезно, как только мог.
— Я думаю, твой отец имеет в виду, что ты не сдаешься легко.
Глаза Аррина загорелись.
— О! Поэтому из меня получится хороший адвокат?
Рид рассмеялся. Он уже знал, что Аррин права — она бы ему понравилась, если бы он узнал ее получше. После нескольких минут общения с ней она уже нравилась ему.
— Так как? Ты идешь или нет? — спросила она.
Улыбка Рида померкла. Он некоторое время смотрел на нее.
— Когда ты сказала, что она будет рада меня видеть, ты имела в виду...
— Мама.
Рид прочистил горло, его грудь резко сжалась. Аррин внимательно наблюдала за ним, слегка прищурив глаза.
— Я видела тебя здесь несколько раз за последний год, и когда увидела сегодня, решила подойти и поговорить с тобой. Я подумала, — она бросила взгляд в сторону дома, — ну, я подумала, что тебе может понадобиться кто-то, кто возьмет тебя за руку. — Она опустила взгляд, ковыряя носком кроссовки землю, на мгновение смутившись. — Для этого и нужны сестры, — сказала она, подняв на него глаза.
Рид сглотнул, переполненный эмоциями, его горло внезапно сжалось.
Сколько лет было Аррин сейчас? Девять? Да, девять. Ему самому было девять, когда она родилась, и он совершенно не знал о ее существовании, пока три года спустя, когда ему исполнилось двенадцать, его приемные родители не усадили его и не перевернули его мир самым любящим образом, на какой только были способны.
Аррин протянула руку. Та была измазана грязью, а на ладони красовались мозоли, как будто девочка много времени провела, держась за перекладины. Рид вложил свою большую руку в ее маленькую. Она сжала ее, и он удивился тому, как сразу же стало легче. Он позволил сестре подвести его к дому, который видел лишь издалека.
Дверь со скрипом отворилась, и Аррин крепче сжала руку, словно боялась, что он повернет назад, а не переступит порог. По правде говоря, Рид думал об этом. Нервы у него были на пределе, сердце колотилось, когда он вошел в дом, и дверь с грохотом закрылась за ним. Когда Аррин провела его через фойе, его взгляд метался по сторонам, останавливаясь на фотогалерее, висевшей на стене, и еще одной, ведущей вверх по лестнице. Его шаги замедлились, а дыхание перехватило, когда он заметил свои собственные глаза, смотрящие на него среди других улыбающихся лиц. Третий класс, четвертый... пятый... и так далее, вплоть до его школьной выпускной фотографии на вершине лестницы, легко узнаваемой по ало-красной шапочке и мантии. Рид тяжело сглотнул. Он говорил матери, что похож в ней на кардинала, а она смеялась и говорила, что да, но на умного кардинала, с аттестатом...
Аррин опустила его руку, словно инстинктивно понимая, что теперь ему не отвертеться.
Рид провел рукой по волосам, переполняемый эмоциями, которым не мог дать названия. Он думал... что он думал? Что Джози создала свою собственную семью и что он должен позволить ей жить дальше? Но она не двигалась дальше. Не от него. И тут его осенило: она имела в виду каждое слово в написанном ею письме, которое он перечитал более сотни раз с того дня, когда приемные родители отдали ему его, а потом сидели, сжав руки, и смотрели на него обеспокоенными глазами, пока он читал его.
Да, Джози имела в виду каждое слово. И не только тогда, но и каждый день с тех пор. Она не только любила его, но и освободила для него место в своей семье, несмотря на то что физически его там не было. Она освободила для него место в своем сердце.
И не отпускала его. Никогда.
Его охватило внезапное чувство раскаяния, что он не пришел раньше. Рид перевел взгляд на маленькую девочку, которая смотрела на него снизу-вверх. Она ждала, когда он будет готов двигаться дальше.
— Спасибо, — сказал он с благодарностью в голосе.
Она мило улыбнулась как раз в тот момент, когда откуда-то, как он подумал, из кухни, донесся женский голос.
— Аррин? Это ты? Умойся к ужину, милая. Мне бы не помешала помощь...
В дверях появилась женщина со стопкой тарелок в руках. Ее взгляд упал на него, и она застыла как вкопанная, в глазах вспыхнул... страх. Тарелки выскользнули из ее рук, разбились о пол и громко зазвенели. Никто не шелохнулся. Так же быстро, как он увидел вспышку ужаса, она исчезла, сменившись шоком, а затем... узнаванием. Выражение ее лица изменилось, и Джози поднесла дрожащую руку ко рту.
— Рид, — прошептала она. — Рид.
Парень смотрел на нее, оценивая ее реакцию на него. Страх... на мгновение она подумала, что он его биологический отец. Рид внутренне содрогнулся. Он знал, что похож на него, печально известного серийного убийцу. Он знал это.
— Прости, что я так долго... — Его слова затихли, и он быстро вдохнул, пытаясь обуздать бушующие в нем эмоции и взять себя в руки. — Мне жаль, что я так долго добирался сюда. Наверное, мне следовало позвонить. — Ему определенно следовало позвонить. Он должен был подготовить ее, а не появляться из ниоткуда. Ему даже в голову не пришло, что она может принять его за человека, который мучил ее. Глупо с его стороны. Эгоистично. Просто он не знал, что сказать. И не знал, что сказать сейчас. — Я просто не был уверен... — Он нахмурился, глядя в окно на поле за окном, усыпанное белыми и желтыми полевыми цветами. Это как-то поддержало его, дало силы продолжать. — Я приходил несколько раз, но никак не мог заставить себя постучать в дверь. Я нервничал, наверное. Боялся. — Он быстро улыбнулся и посмотрел на Аррин, которая с интересом разглядывала его и Джози. — Аррин помогла мне сегодня.
Джози шумно выдохнула, как будто сдерживала дыхание с тех пор, как переступила порог и увидела его. Затем посмотрела на дочь, и глаза ее наполнились слезами, когда она улыбнулась ей.
— Я так рада. — Она снова посмотрела на Рида, и слеза скатилась по ее щеке. — Я так рада, что теперь ты здесь.
**********
Поле мерцало золотом в лучах послеполуденного солнца. Джози шла, держа руку позади себя, задевая ладонью верхушки высоких полевых цветов. Она то и дело поглядывала на Рида, и на ее губах играла нервная улыбка.
— Итак, Калифорнийский университет, да?
Рид улыбнулся в ответ и кивнул.
— Да. — Он посмотрел в сторону дома, откуда доносился радостный детский крик.
Муж Джози, Зак, вернулся домой с двумя младшими детьми сразу после его прихода. Его взгляд быстро перемещался между Ридом, Аррин, Джози, разбитыми тарелками и обратно к Джози. «Я все уберу», — сказал он. — «И позабочусь о мальчиках». Он посмотрел на Рида, и парень увидел в его глазах беспокойство. Беспокойство, но и доброту. И вот Джози вывела Рида на улицу, на поле, где они сейчас гуляли под лучами заходящего летнего солнца.
— В Калифорнийском университете отличная программа по уголовному правосудию. — Его желудок сжался, когда он посмотрел на нее, чтобы оценить ее реакцию.
Забавно, что она была практически незнакомкой, и все же он обнаружил, что хочет ее одобрения. Он уважал ее. И хотел сказать ей об этом. Хотел сказать ей, как часто представлял, через что ей пришлось пройти, когда он рос в ее теле, но сейчас было не время для этого. Пока нет. Но Рид надеялся, что когда-нибудь это произойдет. Он хотел узнать ее. Возможно, до этого момента он не был готов признать, насколько сильно.
— Я хочу быть полицейским, — объяснил Рид, и Джози снова подняла на него глаза, а затем прищурилась. Он не мог прочитать выражение ее лица, но язык ее тела изменился каким-то незначительным образом, который он не мог сформулировать, но все равно почувствовал.
— Мой муж — детектив, — сказала она, слегка улыбнувшись.
Парень кивнул.
— Да. Я знаю. Родители рассказывали мне об этом.
Женщина замолчала, и между ее бровей пролегла тревожная морщинка.
— Твой... — Она отвернулась от него, словно обдумывая формулировку вопроса, а может, сомневаясь, стоит ли вообще его задавать. Но через некоторое время продолжила: — Твой интерес к правоохранительным органам как-то связан с... с...
— Моим биологическим отцом? — закончил он за нее.
Джози кивнула, ее взгляд пробежался по его чертам, как будто там она могла найти все его мысли и чувства по поводу мужчины, который изнасиловал и оплодотворил ее. Человека, с которым у него общая ДНК. Человека, ответственного за его создание, ставшее результатом столь отвратительного поступка по отношению к стоящей перед ним женщине. Но Рид отказывался признавать его заслуги в этом. Именно Джози взрастила его, не только тело, но и сердце, когда бескорыстно оставила его на воспитание единственным родителям, которых он когда-либо знал, вскоре после того, как наконец нашла его.
Парень остановил их неспешную прогулку и повернулся к ней, и Джози сделала то же самое. Если он хотел отношений с этой женщиной — а он хотел этого, — то должен был начать с правды.
— Отчасти. — В основном? Как ему выразить это словами? Он никогда не мог. Когда люди спрашивали его, почему он хочет работать в правоохранительных органах, Рид давал стандартные ответы... что хочет изменить мир к лучшему, служить обществу, защищать невинных, и все это было правдой. Но главная причина заключалась в человеке по имени Чарльз Хартсман. — Я хочу, чтобы моя жизнь что-то значила. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Я хочу, чтобы то, через что ты прошла... — Он разочарованно вздохнул. — Я хочу, чтобы все это было не зря.
Джози смотрела на него так пристально, ловя каждое слово, и он вдруг почувствовал себя неловко. Уязвимым. Неуверенным. Но потом заметил гордость в ее глазах. Что это было? Облегчение? Смесь эмоций, которую он не знал достаточно хорошо, чтобы понять.
— О, Рид. Ты никогда не должен чувствовать, что должен исправлять то, что он сделал. Ты не несешь за это никакой ответственности. Абсолютно никакой.
Парень кивнул, отводя взгляд. Он знал это. Знал. Или, по крайней мере, знал на рациональном уровне. Но в его сердце ярче горело конкретное желание. Потребность доказать, что ему место на этом свете. Что он не просто ужасная случайность, которой не суждено было случиться. Что его существование имеет значение — не только для него или тех, кто его любил, но и для других. Незнакомых людей, которые, возможно, однажды будут благодарны ему за то, что он появился в их жизни.
— Я знаю. — Только голос его звучал неубедительно, даже для него самого.
В глазах Джози мелькнуло беспокойство, но в них все еще читалась гордость.
— Хорошо. — Она сделала паузу. — У тебя была хорошая жизнь, Рид.
Она не задавала вопрос. В конце концов, она явно следила за его жизнью. Он знал, что его приемная мать посылала Джози фотографии и ежегодные новости, еще до того, как он вошел в ее дом и увидел множество фотографий на стене, но все равно ответил, чтобы она получила от него подтверждение.
— Да. У меня была прекрасная жизнь.
Женщина улыбнулась и неуверенно потянулась к нему. Он протянул ей руки, и она взяла их, нежно сжав.
— Хорошо, — выдохнула она. — Это все, чего я когда-либо хотела.
Ее прикосновение наполнило Рида уверенностью. Да, он будет много работать, ради Джози, ради своих приемных родителей, которые воспитали в нем уважение к жизни и другим людям. Каждый день он будет стараться быть достойным людей, которые так сильно его любили. Как вблизи... так и издалека.
ГЛАВА 2
Рид обошел своего чересчур увлеченного коллегу, чтобы не наткнуться на него, и сошел с небольшой площадки, которую в баре использовали в качестве сцены для караоке.
— Еще одну! — услышал он крик Бройера, направляясь к бару. — Вот черт, у них есть «Пурпурный дождь»1. Давайте, ребята. «Пурпурный дождь»!
Пробравшись сквозь небольшую толпу, Рид нашел свободное место у барной стойки и наклонился вперед, чтобы увидеть, что бармен занят наливанием мартини из серебристого шейкера на другом конце стойки. Девушка в топе с леопардовым принтом, стоявшая перед стойкой с напитками, подняла руки и издала громкий визг. Три девушки, окружавшие ее, последовали ее примеру.
— Это было нечто.
Рид повернул голову, увидев, как блондинка рядом с ним сделала глоток белого вина из бокала, который держала в своих изящных пальцах. Опустив бокал, она повернулась к нему лицом, и у него пересохло во рту.
Он ухмыльнулся.
— Спасибо.
— Это был не комплимент. — Фраза прозвучала сухо, хотя в ее широко раскрытых голубых глазах появился дразнящий огонек.
Рид разразился удивленным смехом, и улыбка сменилась гримасой, когда он приложил руку к сердцу.
— Ай... — Он повернулся к ней лицом. — Значит, под «нечто» ты подразумевала...
— Катастрофу. Вызывающую мигрень.
Рид сжал губы, сдерживая очередную улыбку. Очевидно, он был настроен оптимистично относительно качества исполнения. Парень кивнул, показывая, что соглашается, а затем протянул ей руку.
— Я...
— Подожди, дай угадаю, — сказала незнакомка, затем прикоснулась пальцем к своим пухлым губам, изучая его черты.
Боже, она действительно была такой невероятно красивой. Риду захотелось остановить время и смотреть на нее, не отрываясь, как смотрят на прекрасное произведение искусства, позволяя видению заполнить пустоту, прежде существовавшую глубоко внутри. Парень слегка покачал головой. Черт, возможно, он был пьян сильнее, чем думал.
Как по команде, появился бармен.
— Что я могу вам предложить?
Он посмотрел на незнакомку, указывая на ее бокал, но она покачала головой.
— «Сэм Адамс», пожалуйста. — Бармен отвернулся и снова Рид посмотрел на женщину, которая только что закончила набирать что-то в телефоне и возвращала его в сумочку на коленях. — Ты собиралась угадать мое имя.
Она кивнула, на секунду поджав губы.
— Спенсер. Но все зовут тебя Спенс.
Рид притворился удивленным.
— Ты тоже детектив? Почему я никогда не сталкивался с тобой в участке?
Незнакомка рассмеялась как раз в тот момент, когда бармен поставил перед Ридом пиво, и он протянул ему десятку, велев оставить сдачу.
— Нет, не детектив. Ясновидящая, — сказала она.
Он наклонился ближе, приложив ладонь к уху.
— Прости, ты сказала «психопатка»3?
Девушка только что сделала глоток вина, поднесла руку ко рту, сглотнула, а затем рассмеялась.
— Ничего не обещаю.
— Хорошо. — Он сделал глоток пива. — В эту игру могут играть двое. Позволь мне угадать твое имя.
Рид позволил себе медленно осмотреть ее. Его взгляд переместился с ее черных туфель на каблуках на узкие черные джинсы, обтягивающие стройные ноги, на свободный черный топ с высоким воротом. Этот топ каким-то образом был безумно сексуальным и в то же время совершенно скромным, старомодным, с маленькими перламутровыми пуговицами по бокам высокой горловины. Он встретился с ней взглядом. На фоне черного цвета ее светлые волосы и кремовая кожа выглядели еще более потрясающе. Что он действительно прочитал о ней? Приверженка правил с тайной, бунтарской стороной, чем-то провокативным и темным, о чем она не говорила со своими друзьями. Женщина, достаточно уверенная в себе, чтобы в одиночку сидеть в переполненном баре и завязывать разговор с незнакомцем, но с определенной... невинностью в глазах.
— Бриттани. Но твои сестры из сестринства в университете начали называть тебя Банни по причинам, которые ты раскрываешь только близким друзьям или после того, как выпьешь слишком много коктейлей, и это прижилось.
Девушка рассмеялась, издав тихий фыркающий звук, который заставил Рида тоже рассмеяться.
— Потрясающе. И с первого раза.
Рид отпил пива, перестав улыбаться ровно настолько, чтобы сделать глоток. Позади него зазвучали первые ноты «Пурпурного дождя».
Оглянувшись через плечо, он увидел явно пьяного Бройера, сидящего на стуле на сцене, склонив голову и поднеся микрофон ко рту, готовясь спеть первые строки культовой песни. И когда он это сделал, Рид вздрогнул. Если бы он не был так занят своей нынешней компанией, то бросился бы туда и увел своего коллегу, спасая его репутацию, но Рид был занят, поэтому Бройер был предоставлен сам себе. Учитывая, что телефоны были наготове, чтобы запечатлеть эту катастрофу, бедняга никогда не переживет унижения.
Когда он повернулся к девушке, она тоже как раз отвернулась от сцены.
— Что ж. Это навсегда останется в памяти как песня, которая мне когда-то нравилась.
Рид рассмеялся.
— Думаю, тут я с тобой согласен. Ладно, Банни, стало ясно, что мы с друзьями не умеем петь. Но ты должна признать, что наши танцевальные движения были великолепны.
Она повернулась к нему лицом, прядь шелковистых волос коснулась ее щеки, и Риду захотелось ощутить их текстуру между пальцами. Он отмахнулся от неуместного порыва и вместо этого постучал пальцами по барной стойке.
Девушка пожала плечами.
— Я не видела. Была слишком занята поисками того, что можно засунуть в уши.
— А это ложь. Как бы ты еще узнала, что я один из тех парней, если бы не смотрела?
Она рассмеялась, покачав головой.
— Ладно, ты меня поймал. Я подглядывала. Ты хороший детектив.
— Именно поэтому город Цинциннати платит мне большие деньги.
— Хм, интересно. Так раскройте мне эту тайну, детектив. Почему мужчины женятся, если считают, что это пустая трата времени?
— Я открою тебе секрет. — Он оглянулся через плечо, притворяясь обеспокоенным тем, что его могут подслушать. — Видишь ли, есть правила. Если мы не будем хотя бы притворяться, что нас силком тащат к алтарю, то нам придется сдать нашу мужскую карточку в Бюро по мужским делам.
Она широко раскрыла глаза.
— О. И когда же вам рассказали об этих правилах? В детском саду, полагаю?
— Нет, не так рано. Мы называем их заповедями, акцент на «мужчина»4, и их передают нам на тайной церемонии, когда достигаем совершеннолетия.
Девушка поморщилась от его неудачного каламбура, но в ее глазах заплясало веселье.
— О, понятно. Церемония, значит. Очень официальная. Полагаю, там много битья в грудь и...
— Отвратительных телесных звуков, хрюканья...
— Чесание причиндалов?
Рид рассмеялся.
— Когда все сказано и сделано, ни у кого нет зудящих яиц, да. Откуда ты знаешь? — Он приподнял бровь. — Ты каким-то образом обнаружила подземный бункер, где проводится церемония, и пробралась туда, чтобы понаблюдать?
— Нет, нет. Просто ткнула пальцем в небо. Полагаю, ты не должен был рассказывать мне об этой секретной церемонии. Стоит ли мне теперь опасаться за свою жизнь?
Он покачал головой.
— Учитывая, что ты сама призналась, что ты психопатка, не думаю, что кто-то тебе поверит.
Девушка рассмеялась, и он усмехнулся, их взгляды встретились, и между ними забурлила энергия. В воздухе словно вспыхнули невидимые искры. Боже, как это было приятно. Рид чувствовал себя живым, сосредоточенным. Его давно, а может, и никогда так не тянуло к женщине, и он наслаждался этим чувством. Позволил себе погрузиться в него.
Кто-то позади них издал громкий крик, и незнакомка рядом с ним вздрогнула. Обернувшись, они увидели молодую женщину, обнимавшую подругу в пьяном приветствии. Они посмотрели друг на друга, и блондинка начала вставать. Разочарование охватило его, как и смутное чувство паники.
Но девушка заговорила раньше, чем он успел это сделать.
— Давай уйдем отсюда, Спенс.
На мгновение его разум отключился.
— Хорошо. Да. — Он поставил бутылку на барную стойку. — Дальше по улице есть кофейня, где...
Она натянула кожаную куртку, висевшую на спинке барного стула, и перекинула сумочку через плечо.
— Я не хочу кофе, Спенс. — Она повернулась и направилась к двери, а он лишь на мгновение задержался, прежде чем последовать за ней.
Они пробирались сквозь толпу, мысли Рида путались, пока он держал блондинку в поле зрения. Это было последнее, чего он ожидал, когда прямо с работы направился в бар, чтобы отпраздновать скорую женитьбу своего коллеги.
Как раз в тот момент, когда в его голове пронеслась мысль о ДиКресченцо, парень чуть не врезался в него.
— Уже уходишь, приятель? — невнятно пробормотал он.
— Да. Я... — Блондинка протиснулась между двумя мужчинами и скрылась из виду, и его снова охватила паника. Рид взял руку ДиКресченцо в свою. — Мне пора домой. Рад за тебя, парень. Она хорошая женщина.
ДиКресченцо кивнул.
— Я люблю ее. Это самое… лучшее, понимаешь? Я реально… — На мгновение он выглядел растерянным. — Реально люблю ее. — Парень засмеялся, слегка покачнувшись, и Биллингс, другой коллега, подошел к ДиКресченцо и поймал его, прежде чем тот упадет.
— Эй, здоровяк. Ты в порядке? Мы обещали доставить тебя сегодня домой в целости и сохранности.
— Мне нужно отлить, — сообщил ДиКресченцо.
— Я держу тебя, дружище, — сказал Биллингс. — Уже уходишь, Дэвис?
Рид снова повернулся к двери, но женщины нигде не было видно.
— Да. Увидимся завтра. — Он кивнул на ДиКресченцо. — Проследишь, чтобы он нормально добрался до дома?
— Конечно.
Рид повернулся в другую сторону, когда Биллингс повел спотыкающегося ДиКресченцо к мужскому туалету. Обойдя людей, преграждавших ему путь, он толкнул дверь и вышел в прохладный ночной воздух. Посмотрел направо и налево, но не сразу заметил женщину. А потом увидел мелькнувшие светлые волосы и понял, что она нырнула в черный внедорожник, стоящий в конце квартала. Рид направился к нему, теперь уже неуверенно. Он ничего не понимал в этой ситуации и, по правде говоря, был совершенно не в своей тарелке.
— Ты едешь? — крикнула женщина из открытой задней двери машины. Значит она заказала такси. Должно быть, именно это набирала в своем телефоне в баре. Впрочем, это произошло всего через минуту после того, как они начали болтать. Когда же она решила попросить его поехать с ней?
Рид колебался всего мгновение, прежде чем подошел к машине. Забравшись внутрь, он закрыл дверь, и машина отъехала от обочины.
— Какой у тебя адрес? — спросила она.
Парень заколебался, но затем назвал адрес своей квартиры в центре Цинциннати, в историческом здании, превращенном в кондоминиум, всего в пяти минутах езды.
Блондинка наклонилась вперед, обращаясь к водителю.
— Можете отвезти нас по этому адресу?
Водитель кивнул и ввел адрес в свой GPS-навигатор. Она откинулась на спинку сиденья, придвинулась к Риду и наклонилась к нему. В тусклом свете салона их взгляды встретились, и он мог поклясться, что заметил неуверенность, промелькнувшую на ее лице. Но, прежде чем успел убедиться, что это не просто обман зрения, девушка прижалась губами к его губам, и его разум отключился. Рид открылся ей. Это был даже не выбор, а почти инстинкт, как будто он был создан для того, чтобы отвечать ей, и она скользнула языком между его губами. Сначала девушка целовала его почти робко, а затем с растущим желанием, когда он встретил ее язык своим, поцелуй стал более глубоким, головокружительным.
— Ты пьян? — спросила она, задыхаясь, у его губ, когда они разорвали поцелуй, чтобы глотнуть воздуха.
Пьян? Черт, он чувствовал себя пьяным. Только почти не пил сегодня. Это было похоже на опьянение, только без затуманенности сознания.
— Нет, — ответил он, и у него возникло странное чувство, что это был не тот ответ, на который она рассчитывала.
Такси остановилось, и, подняв голову, Рид увидел, что они находятся перед его домом. Незнакомка открыла дверь, и он последовал за ней из машины, кивнув в знак благодарности явно смущенному водителю.
— Повеселитесь, — сказал молодой мужчина и ухмыльнулся, когда Рид закрывал дверь.
Взяв девушку за руку, Рид повел ее к своему зданию, ввел код и подвел к открытому лифту. Дверь за ними закрылась, и она шагнула к нему, прижавшись всем телом, когда он отступил к стене. Он улыбнулся ей в губы и сказал: «Вау», но слово было украдено теплым прикосновением ее полных губ. Боже, она была такой вкусной. Тепло, вино и какая-то женская сладость, которую он не мог описать лучше, чем это. Кровь пульсировала у него в паху. Ему хотелось замедлиться и ускориться, очень хотелось понять эту женщину и узнать, о чем она думает.
Но это был не он. Рид никогда не ходил домой с незнакомкой из бара. Блондинка провела рукой по его промежности, обхватила его, продолжая ласкать его язык своим, и он застонал от чистого удовольствия. От интенсивности. Раскаленное добела вожделение пульсировало в его венах. И почему? Почему это не мог быть он? Только сегодня. Только с ней. Рид хотел попробовать на вкус ее прекрасное тело. Хотел видеть ее, прикасаться к ней. Эта прекрасная незнакомка, которую он желал так сильно, что было больно.
Лифт звякнул, и они оба вздрогнули, рассмеявшись, когда выскочили из кабины. Он потянулся в карман за ключом, легко вставил его в замочную скважину и открыл дверь. Она щелкнула выключателем на стене, заливая коридор светом. Он закрыл дверь, и их рты снова встретились, руки блуждали, тела прижались друг к другу. Великолепно.
Все произошло так быстро, что Рид отстраненно подумал, не снится ли ему это. Он почувствовал себя не в своем теле, не в своем уме и попытался взять себя в руки, чтобы выбраться из глубин того места, куда она его завела, места чистых ощущений и ничего более.
— Могу я предложить тебе что-нибудь выпить? — спросил он.
Девушка с улыбкой выдохнула, стягивая с себя куртку и позволяя ей упасть на пол.
— Нет, спасибо. Мне и так хорошо.
Он слегка откинулся назад, чтобы заглянуть ей в глаза.
— Почему? — пробормотал он. — Почему я?
Их глаза встретились в свете маленькой прихожей. Ее губы изогнулись, хотя улыбка, появившаяся минуту назад, покинула ее глаза.
— Ты когда-нибудь смотрелся в зеркало?
Он выдохнул. Рид знал, что привлекателен. Зачем притворяться, что это не так? Он был бы дерьмовым детективом, если бы не замечал взглядов, которые бросали на него женщины, и возможностей, которые открывались благодаря его лицу и ничему другому. Но он никогда не использовал это в своих интересах. Чарльз Хартсман это делал, и у Рида были некоторые опасения по поводу того, что он выглядит точь-в-точь как дьявол, который передал ему свои гены, но он на время отбросил эти мысли.
Парень слабо улыбнулся ей.
— Должна быть причина получше.
— Неужели? — спросила она.
Они смотрели друг на друга, и он не мог понять, что было в ее глазах. Надежда? Вызов? Неуверенность, которую, как ему показалось, он заметил в такси? Или там просто светилось то же желание, что и его собственных? Парень попытался избавиться от разочарования, которое вызвал ее ответ. Он надеялся на большее.
Рид наклонился и поцеловал ее медленно, нежно, запустив руки в ее волосы и перебирая их.
— Я хочу, чтобы это было больше, чем небрежный секс.
— Тогда давай не будем делать это небрежно.
— Я имею в виду, что хотел бы узнать, кто ты.
Ее взгляд смягчился, и девушка убрала прядь волос с его лба. Она начала что-то говорить, но потом передумала и снова наклонилась к нему, их рты встретились. Через минуту блондинка уже тянула его за собой по коридору.
— В какой? — спросила она, и только через секунду он понял, что она спрашивает, где находится его спальня.
— Вторая дверь справа.
По мере того, как двигались к его комнате, они срывали одежду друг с друга. Сначала ее топ, пришлось повозилась с мелкими пуговицами, затем его рубашка, потом ее джинсы упали на пол, и он перешагнул через них, входя в свою комнату. Девушка щелкнула выключателем и закрыла за ними дверь. Когда оглянулась, Рид вздрогнул от увиденного зрелища: неубранная постель, простыни свисают на пол, подушки как попало, разбросанная одежда.
— Прости, я не ожидал... этого. —
Когда комната погрузилась в темноту, девушка напряглась в его объятиях, из ее горла вырвался тихий стон. Она потянулась к выключателю и щелкнула им снова, при внезапном освещении выражение ее лица было напряженным и испуганным. Рид нахмурился, застигнутый врасплох, но она покачала головой и тихонько засмеялась, наклонившись и поцеловав его.
— Я хочу тебя видеть, — прошептала она.
Парень на мгновение замешкался, но затем повернулся и подошел к комоду, где стояла небольшая лампа. Включил ее, а затем наклонил абажур к стене, так что в комнате остался лишь неясный отблеск тусклого желтого света.
— Так хорошо? — спросил он, вернувшись к ней и снова выключив верхний свет.
Девушка кивнула, улыбнувшись ему, и опустила взгляд на его обнаженную грудь. Провела руками по его грудным мышцам и прессу, заставив его зашипеть. Не встречаясь с ним взглядом, расстегнула молнию на его джинсах и засунула руку внутрь, поглаживая его, и они оба наблюдали, как ее большой палец размазывает бусинку жидкости на кончике его члена. Рид был беспомощен. Безволен. Был готов сделать все, что она попросит. Парень застонал и потянулся к ней, но она отодвинулась назад, присев на край кровати, а затем легла на спину, ее бледная кожа светилась переливами жемчуга и янтаря. Она предлагала ему свое тело. Каждую часть. И тут Риду вдруг кое-что пришло в голову. Он провел рукой по волосам и слегка поморщился.
— У меня нет презервативов.
Блондинка на мгновение уставилась на него, а затем посмотрела мимо него на дверь его спальни.
— В моей сумочке. Она в коридоре.
Он кивнул, вышел из комнаты и взял у двери ее маленькую сумочку. Отнес ее к ней, и девушка открыла защелку, достала презерватив и бросила сумочку на пол. Он наблюдал за ее действиями с того места, где стоял в изножье кровати, и улучил момент, чтобы посмотреть на нее, впитать ее.
— О чем ты думаешь? — прошептал он, когда лег рядом с ней на кровать, целуя округлость ее груди, проводя пальцем по белому кружеву лифчика.
Она удовлетворенно вздохнула.
— Я надеюсь, что это у тебя получается лучше, чем танцы.
Парень рассмеялся, и этот смех перешел в стон, когда девушка рукой обхватила его эрекцию и стала поглаживать ее все сильнее. Боже, он мог бы умереть от удовольствия прямо сейчас.
Рид расстегнул переднюю застежку ее лифчика, и ее груди высвободились. Полные. Красивые. Розовые соски так и просились в его рот. Этим утром он побрился, но знал, что если поднять руку и потрогать челюсть, то она окажется огрубевшей от щетины. Он легонько провел ей по чувствительной коже ее груди. Девушка задрожала, откинув голову на подушку и сжимая в кулаках простыни, а он успокаивал ее губами, целуя, посасывая, переключаясь с одной груди на другую, пока она не начала извиваться под ним.
Рид спустил трусики с ее бедер, и она приподняла бедра, чтобы он мог быстро снять их и бросить на пол. Он двинулся вверх по ее телу, один раз поцеловав ее в губы, а затем отстранился, погружая палец между ее ног, используя скользкую жидкость, которую там обнаружил, чтобы помочь пальцам медленно скользить по тому месту, которое заставляло ее задыхаться и стонать, прижимаясь к его руке, желая большего.
— Скажи мне свое имя, — прошептал он.
Ее лицо было отвернуто от него, волосы разметались по щеке, нижняя губа зажата верхними зубами. По ее телу пробежала короткая дрожь, а затем девушка повернулась, приподнимаясь, и он переместился вместе с ней, так что она оказалась на четвереньках, а он склонился над ней.
— Трахни меня, Спенс, — выдохнула она.
Рид на мгновение замешкался. Он хотел смотреть на нее, когда они будут заниматься сексом. Хотел видеть ее лицо. Хотя бы в этот первый раз. Но он не стал настаивать на этом. У них была целая ночь, и ему важнее было дать ей то, что она хотела. Все, о чем она просила. Он схватил презерватив, лежавший рядом с ними, и, разорвав фольгу зубами, натянул на эрекцию. Склонился над ней, прижимаясь к ней всем телом, его твердость уперлась в мягкое, влажное местечко, которое она ему предлагала. Девушка застонала, выгнув спину. Просьба.
— Меня зовут Рид.
Она снова застонала.
— Приятно познакомиться, Рид. А теперь трахни меня.
Парень откинулся назад, наблюдая за тем, как медленно входит в нее, его пальцы на ногах поджались, когда ее горячее, скользкое тело плотно обхватывало его.
— Боже, как хорошо. — Он обхватил ее бедра и начал двигаться. Постепенно. Медленно. Вид их соединения вблизи усиливал возбуждение, и его мозг затуманился, когда ощущения закрутились и покатились внутри него, накладываясь друг на друга, конкурируя, сливаясь, а затем разделяясь.
Девушка ухватилась за изголовье кровати и подалась назад, заставляя его увеличить скорость, и их секс стал диким. Первобытным. Шлепки кожи, капли пота, стоны и вздохи — его, ее, он не знал, — смешивались с отрывистым скрипом каркаса кровати. Симфония секса, каждая нота которой приближала их к крещендо. Он потянулся вперед, пальцами стимулируя ее клитор, замедляя темп, чтобы сдержать свой оргазм, и поглаживая ее в такт своим толчкам, его палец был покрыт ее соками.
Он не хотел, чтобы это заканчивалось. Это был рай. Чистый, эйфорический рай.
— О, боже, — выдохнула она, и он увидел, как побелели костяшки ее пальцев, сжимавших изголовье кровати. — Я сейчас кончу. Я кончу, — повторяла она. В ее голосе было что-то такое, что он не смог распознать, потому что не видел ее лица, а его собственное наслаждение нарастало и закручивалось, достигая пика.
Девушка кончила с гортанным криком, отпустив изголовье и опустившись на локти, уткнулась лицом в подушку. А потом Рид последовал за ней. Все его тело напряглось, он толкнулся вперед, обхватив ее бедра, пальцами впившись в ее мягкую плоть, когда кончил с бурной интенсивностью, которая обрушилась на него, пройдя сквозь тело, как приливная волна блаженства.
Они рухнули друг на друга, Рид наполовину лежал на ней, оба тяжело дышали от напряжения. Он выскользнул из нее и приподнялся, подтолкнув ее так, что они оказались лицом к лицу. Их взгляды встретились, и он снова почувствовал ее уязвимость, хотя в ее глазах было сонное удовлетворение, а губы изогнулись в милой улыбке. Он прижал ее к своей груди, и девушка напряглась. На секунду показалось, что ее мышцы готовы к бегству, но он мягко притянул ее к себе.
— Ш-ш-ш, — прошептал он. — Только на минутку. Позволь мне обнять тебя на минутку.
Позже Рид проснулся, и она все еще лежала в его объятиях, теплая и мягкая. Взглянув на часы, он увидел, что уже четыре. Он наклонил голову к ней, вдыхая аромат ее волос. Лимоны и свежая трава, а еще мускусный запах их секса. Их. Боже, ему это нравилось. Это вызвало в нем вспышку желания. Девушка тихо застонала во сне, прижимаясь ближе. Его кровь лениво забурлила, и она снова издала горловой звук, только на этот раз он был глубже, насыщеннее, как будто даже во сне ее тело реагировало на изменения в нем. Он откатился в сторону, нащупал на полу ее сумочку и обнаружил в ней презерватив. Надел его, перекатился к ней, и она открылась ему навстречу, обхватив рукой его задницу и притягивая его к себе. На этот раз они занимались любовью медленно, полусонные, их глаза встретились в тусклом свете приглушенного фонаря. Их взгляды не отрывались друг от друга, пока их тела мягко раскачивались, достигая вершины наслаждения, и не только ее тело стало мягче, но и ее глаза — что-то, чего не было раньше, или, возможно, что-то, что она не позволяла ему увидеть до этого момента.
— Скажи мне, как тебя зовут, — попросил он шепотом, уткнувшись ей в шею.
И хотя она помедлила, в конце концов прошептала в ответ:
— Лиза.
— Лиза, — повторил он, поднимая голову и встречаясь с ней взглядом. — Привет, Лиза.
Она моргнула, глядя на него, такая красивая, что его сердце екнуло.
— Привет, Рид, — тихо сказала она, обхватив ногами его бедра, и, хотя они провели вместе большую часть ночи, и он был внутри нее, у него было такое чувство, будто они встретились впервые. А еще у него возникло странное желание успокоить ее, сказать, что все будет хорошо. Но почему? Он не знал.
Рид потянулся вниз и обхватил нижнюю часть ее бедра, приподнимая ее ногу, чтобы войти глубже. Она издала звук удовольствия, который вызвал у него вспышку возбуждения, побудив двигаться быстрее и сильнее.
Он смотрел, как она разбивается вдребезги под ним, а затем последовал за ней через край, и их вскрики слились воедино и угасли, растворившись в наступающем рассвете. Быстро приведя себя в порядок, они снова прижались друг к другу, и через несколько минут Рид снова погрузился в сон без сновидений.
Когда проснулся в следующий раз, он был один. Он сел, дезориентированный, провел рукой по лицу и взглянул на прикроватные часы. 7:23 утра. Черт, ему нужно было собираться на работу. Он провел пальцами по взъерошенным волосам и оглядел комнату. Лампа все еще горела, абажур был наклонен к стене. Сумочки Лизы на полу больше не было, хотя пара презервативов, которые, должно быть, выпали из нее, лежали на ковре, словно неудачная версия туфельки Золушки. Он быстро встал и голышом вышел из своей комнаты, оглядываясь по коридору в сторону входной двери. Его одежда осталась, разбросанная тут и там, прокладывая отчаянный путь к его кровати, но ее одежда исчезла.
Парень прошел на кухню, огляделся, заглянул в гостиную и ванную, а затем вернулся в спальню и посмотрел на те места, где она могла бы оставить записку — комод, вторую тумбочку. Но там ничего не было.
Она ушла, даже не попрощавшись.
ГЛАВА 3
— Йоу, Дэвис.
Обернувшись, Рид увидел, как его напарник, Рэнсом Карлайл, закрывает дверь своей личной машины, а затем бежит к нему трусцой с пакетом фастфуда в руках. Белая рубашка опасно натянулась на его мускулистых плечах, и когда он поднял руку для кулачного приветствия, Рид почти ожидал, что это движение будет сопровождаться громким звуком рвущейся ткани.
Он стукнул кулаком по кулаку своего партнера.
— Случайно надел рубашку Сиси этим утром?
Рэнсом издал цокающий звук и поднял руку, напрягая мышцы и еще больше натягивая ткань.
— Может, у меня и не такое красивое лицо, как у тебя, но за этим бицепсами леди выстраиваются в очередь.
— Да? Сводишь с ума любительниц парней со значками?
Рэнсом хмыкнул.
— Мужик, это как ловить рыбу в бочке.
Рид фыркнул. Напарник мог плести что-угодно, но его интересовала только одна «леди», и это была его жена. Рэнсом был одним из самых счастливых женатых мужчин, которых Рид когда-либо встречал.
— Сержант рассказал какие-нибудь подробности о месте происшествия?
— Нет, — ответил Рид, продолжая идти через парковку участка, Рэнсом следовал за ним.
Он открыл водительскую дверцу машины, выданной городскими властями, и забрался внутрь. Рэнсом скользнул на пассажирское сиденье рядом с ним.
— Все, что я знаю, это то, что в больнице «Лейксайд» на Гамильтон-авеню был найден убитым сотрудник.
Рид выехал со стоянки, направляясь к месту преступления, о котором сообщили как раз перед его приездом на работу. Он позвонил Рэнсому, который был в пяти минутах езды, и они договорились встретиться на парковке.
— Серьезно? Психушка? — Напарник развернул то, что выглядело как буррито, и откусил кусочек. — Должно быть, кто-то из своих, а?
Рид вытер щеку и бросил на напарника взгляд, полный отвращения.
— Фу. Ты можешь прожевать еду, прежде чем говорить и брызгать мне в лицо?
— Все эти агрессивные психи бегают вокруг? Рано или поздно кого-нибудь прикончат. — Рэнсом откусил еще кусочек от своего буррито. — Когда Сиси училась в школе медсестер, она проходила практику в психиатрическом отделении и рассказала мне несколько историй, от которых тебя бы вывернуло наизнанку. — Парень доел последний кусочек своего буррито. Очевидно, что истории, на которые он ссылался, ничуть не умерили его аппетит. — Но настоящие психопаты? Те, которых держат в «Лейксайде». — сказал он, дожевывая еду. — Им даже не нужно изготавливать оружие из предметов. Они с таким же удовольствием используют свои собственные тела — экскременты, ногти, зубы. Они набросятся на тебя как Ганнибал Лектер, если дашь им хоть малейший шанс. Сожрут твое лицо. И никаких угрызений совести.
Рид принял сознательное решение свернуть разговор с темы поедания лиц.
— Как Сиси?
— Хорошо. Злится, что ты отменил наш ужин на прошлой неделе. Я сказал ей, что в последнее время у тебя было очень дерьмовое настроение, и она все равно не захотела бы проводить с тобой время.
Рид бросил на него взгляд.
— У меня не было дерьмового настроения.
— Может, для обычного человека и нет. Но для тебя? Да, дерьмовое. С того самого дня после мальчишника ДиКресченцо. Что вообще произошло той ночью? Ты надрался? Потому что с тех пор у тебя похмелье.
Рид вздохнул. Похмелье. Можно и так сказать. А секс с прекрасной незнакомкой не должен был вызывать таких ощущений. Его раздражало, что за последние две недели думал о ней очень часто. Он был взрослым мужчиной, и его чертовски раздражало, что было больно от того, что женщина, с которой провел одну ночь, явно не хотела его снова видеть.
— Ты снова это делаешь.
Он взглянул на Рэнсома.
— Что делаю?
— Прожигаешь взглядом. Это выглядит так. — Рэнсом наклонился вперед, и выражение его лица напомнило чернокожую, мускулистую Круэллу Де Виль.
Рид рассмеялся, разгоняя напряжение, нараставшее внутри него. Он заехал на парковку больницы, заметив несколько городских машин, фургон криминалистов и множество патрульных машин.
— Все так плохо, да? — Он заехал на свободное место у входа.
— Похоже на то.
Они оба вышли из машины и быстро направились к главному входу. Показали свои значки охраннику, стоящему у металлодетектора, и он махнул им рукой, пропуская внутрь, и открыл вторую пару двойных дверей сразу за ними.
Их встретил безошибочный запах больницы: дезинфицирующие средства, лекарства, скрытый запах... болезни, на что бы это ни было похоже. Все это навевало мысли о человеческих страданиях. В «Лейксайд» отправляли, когда тебя предавал твой собственный разум.
Несколько сотрудников прошли через вестибюль, направляясь в другие части больницы. Они нервно взглянули на Рида и Рэнсома, а затем отвели взгляд. Прямо перед ними была высокая полукруглая стойка регистратуры, и они подошли к ней, снова показав свои жетоны. Женщина за стойкой подняла глаза и моргнула, но не улыбнулась.
— Детективы Рид Дэвис и Рэнсом Карлайл. Мы...
— Третий этаж, — сказала женщина, указывая на ряд лифтов в конце короткого пустого коридора.
Другой охранник сидел на стуле, уткнувшись в какой-то материал для чтения, лежавший у него на коленях. Женщина взяла телефон, когда они кивнули и пошли прочь, а когда подошли к охраннику, он с помощью карточки пропустил их в один из лифтов. Двери закрылись, и лифт начал подниматься. В маленьком помещении зазвучала негромкая музыка.
— Эта песня чертовски жуткая, — сказал Рэнсом.
— Тема из фильма «Летнее место», — заметил Рид. — Классическая мелодия для лифта.
— Много времени проводишь в лифтах?
— Стоматологические кабинеты, продуктовые магазины. Невозможно прожить жизнь, не зная этой песни.
— Поверь мне, можно. — Рэнсом закатил глаза и нахмурился. — Знаешь что? Я бывал здесь раньше, и это место вызывает у меня… странные ощущения.
— Это лиминальное пространство, — сказал Рид.
— Что это, черт возьми, такое?
Рид наблюдал, как меняются номера этажей по мере того, как кабина поднималась.
— Это пространство, в котором ты чувствуешь себя не в своей тарелке, как будто находишься в альтернативной реальности. Пустые аэропорты ночью, школьные здания в нерабочее время...
Лифт звякнул, и двери раздвинулись.
К ним сразу же подошла невысокая женщина с темно-рыжими волосами с проседью и протянула руку.
— Детективы. Рада, что вы здесь. Я Марла Торн, администратор «Лейксайда». — Она выглядела слегка запыхавшейся, как будто только что бежала к ним на встречу к лифту. Скорее всего, это симптом выброса адреналина. Казалось, женщина пребывает в легком шоке.
Они пожали ей руку и последовали за ней в небольшую приемную, где за окном сидела другая женщина в медицинской одежде.
— Это ужасно, просто ужасно. Невероятно. Его тело там. — Дрожащей рукой она указала на двойные двери. — Я знаю, что вам нужно осмотреть место преступления. Я просто хотела сообщить вам, что наши охранники и полицейские, прибывшие первыми, охраняют все выходы. Сразу после обнаружения мистера Садовски в больнице начался обыск, который продолжается до сих пор, но пока на всех этажах все в порядке. — Она сцепила пальцы, словно не зная, что делать с руками.
— Мистер Садовски, вы сказали? Какова его роль здесь?
— Он здесь директор… был… — Румянец на ее щеках стал ярче, когда она исправилась на прошедшее время. — Я понятия не имею, кто мог это сделать. Понятия не имею.
— Хорошо. Спасибо, мисс Торн. Мы пойдем посмотрим. Пожалуйста, попросите кого-нибудь сообщать нам новую информацию. Позже нам нужно будет задать вам несколько вопросов.
— Да, конечно. Просто попросите кого-нибудь из администраторов позвонить мне на внутренний номер или вызвать меня, если понадобится.
— Отлично. Спасибо.
Мисс Торн кивнула женщине-администратору за стеклом, и двойные двери с жужжанием распахнулись. Рид и Рэнсом вошли в другой коридор. Больничный запах усилился, над головой зажужжали флуоресцентные лампы. Рэнсом остановился, чтобы выдавить на руки немного прозрачного антибактериального геля из дозатора, висящего на стене, и медленно размазать его.
— Вот и еще один коридор, как в фильме ужасов. — Он драматично вздрогнул.
Рид криво усмехнулся и поджал губы.
— Определенно.
Полицейский, в котором Рид узнал новичка из Пятого округа, где работал Зак, вышел из-за угла, кивнув в знак приветствия. Он выглядел бледным и, возможно, больным, но при виде них почувствовал облегчение.
— Туда, — сказал он, жестом указывая назад, где Рид мог слышать гул голосов. — Это... нехорошо.
На секунду Риду показалось, что парня сейчас вырвет. Черт.
— Вы были первыми на месте происшествия?
— Да, я и Мэллори. Мы не сильно спешили. Было очевидно, что жертва умерла. — Парень наклонился к ним, словно делясь секретом. — Это первый труп, который я когда-либо видел.
Рид чуть было не сказал ему, что станет легче, и это было правдой. Но ему было неприятно, что это так, и это не слишком утешило, поэтому он ничего не сказал.
— Где сейчас Мэллори?
— Он с врачами, которые нашли погибшего. Еще несколько парней помогают охранять выходы, пока они завершают обыск и убеждаются, что того, кто это сделал, нет в здании.
— Но в здании полно психов. Как они собираются кого-то исключить? — спросил Рэнсом.
Полицейский пожал плечами.
— Полагаю, они ищут любые несоответствия.
Рэнсом потер глаз.
— Господи. Ладно.
— Коупленд сегодня работает? — спросил Рид, размышляя, стоит ли ему ожидать появления Зака на месте преступления.
— Выходной.
— Хорошо, спасибо.
Полицейский мотнул головой и быстро оглянулся назад, снова выглядя больным. Рэнсом похлопал его по плечу, проходя мимо.
— Мы поговорим с тобой после того, как осмотримся. Подыши немного, парень. — Когда они проходили мимо него, Рэнсом пробормотал: — Новичок.
Они зашли за угол и направились в конец коридора, где два криминалиста сидели на корточках возле трупа, наполовину прислоненного к стене.
— Льюис, — поприветствовал Рид криминалиста, с которым они работали раньше.
Мужчина повернулся, приветствуя Рида и Рэнсома, и тогда они увидели лицо мужчины-жертвы.
— Святые угодники, — пробормотал Рид, наклоняясь ближе. — Что, черт возьми, здесь произошло?
— Стивен Садовски, бывший директор этого учреждения. Под «бывшим» я подразумеваю по состоянию на несколько часов назад. И ему сделали энуклеацию, — сказал Льюис.
Рид опустился на корточки рядом с телом и уставился на жертву, а Рэнсом остался стоять, возможно, в данный момент сожалея о том, что недавно ел буррито. Это было что-то из ночного кошмара: рот открыт, словно в беззвучном крике, на месте глаз зияют две пустые дыры, из которых капает черная субстанция.
— Определили, что это за вещество в глазницах?
— Мы думаем, что это масляная краска, хотя это нужно подтвердить, — сказала второй криминалист.
Парень взглянул на ее рубашку, на которой была вышита фамилия «Сайдлер». Он кивнул и снова посмотрел на безглазое лицо, по исхудалым безжизненным щекам которого словно текли черные слезы. Рид достаточно долго занимался этой работой и повидал практически все виды смерти, поэтому его уже мало что пугало, но он не мог побороть мурашки, которые бегали по позвоночнику, словно тысячи шевелящихся пауков под кожей.
— Как думаете, глаза были удалены до или после смерти? — спросил Рэнсом.
— Мы как раз обсуждали это, — сказал Льюис, взглянув на Сайдлер. — Мы думаем, что после.
— Почему вы так решили? — спросил Рид. Обычно отсутствие крови позволяло сразу определить, была ли рана нанесена до или после смерти, но, поскольку черная краска заполняла зияющие дыры и капала из них, было неясно, есть там кровь или нет.
— Мы не можем сказать наверняка. Но даже с краской не видно крови, ни капли, и не похоже, что мышцы сокращались во время энуклеации.
Снова эти мурашки.
— Причина смерти? — спросил Рид, вставая, чтобы получше рассмотреть тело в целом. На мужчине были костюмные брюки, рубашка на пуговицах и галстук, но без пиджака.
Рэнсом сделал шаг назад, освобождая ему место.
— Похоже, причиной смерти стало удушение каким-то шнуром или проволокой. — Льюис пальцем в перчатке оттянул воротник мужчины, показав глубокую красную отметину на его горле. — Похоже, это сделали сзади.
— Значит, кто-то подкрался к этому парню сзади, обмотал вокруг его шеи проволоку, задушил до смерти, а потом вырезал глаза и залил их черной краской?
Льюис пожал плечами и тоже встал.
— Я всего лишь собиратель, мой создающий теории друг. Но мое лучшее предположение? Этот человек был убит не здесь. — Он поправил очки на носу и взмахнул рукой, указывая на область вокруг тела. — Слишком аккуратно. Если бы убийца провел энуклеацию здесь, остался бы беспорядок. Мы только начали собирать материалы, еще многое предстоит обработать. Но если судить только по внешнему виду, здесь слишком чисто.
Рид огляделся и заметил камеру в конце широкого коридора.
— В этом месте должны быть глаза повсюду.
— Теперь на одну пару меньше, чем раньше, — заметил Рэнсом.
Рид проигнорировал его. Черный юмор. Необходимость в работе, которую мало кто понимал, если не был на их месте. Иногда это помогало сохранять рассудок перед лицом зла, но он не собирался продолжать в том же духе, когда у его ног лежит мертвец. Мужчина, у которого могут быть жена и дети, не знающие, что их любимого убили и изуродовали. Он был уверен, что есть кто-то, чья жизнь сегодня в какой-то момент будет разбита вдребезги. И, возможно, именно ему предстоит это сделать.
Он прошел по коридору, присматриваясь к камере. Похоже, она была направлена в сторону трупа, но скорее на дверь слева с надписью «Выход», чем на угол, где находилась жертва. Им нужно было получить записи и поговорить с персоналом, чтобы определить, какие камеры могли зафиксировать что-то, что можно было бы использовать для опознания человека, который это сделал.
— Знаете что-нибудь о двух врачах, которые нашли его? — обратился он к Льюису и Сайдлер.
Льюис склонился над телом, укладывая что-то в бумажный пакет для улик. Сайдлер оглянулась через плечо.
— Нет. Макдугал и Мэллори были первыми на месте происшествия. Когда мы приехали, врачей уже не было.
Рид кивнул и направился за угол, Рэнсом шел за ним по пятам. Макдугал сидел на пластиковом стуле возле двери, ведущей в вестибюль. При их приближении он встал.
— Транспорт судмедэксперта застрял в пробке в час пик в центре города, — сообщил он. Парень все еще выглядел нервным, испуганным. Теперь, увидев тело, Рид понимал, почему. Это был чертовски не приятный первый опыт с трупом.
— Криминалисты в любом случае задержатся, — сказал Рид.
Макдугал указал на двойные двери, ведущие в вестибюль.
— Вообще-то его обнаружил только один врач. Но с ней был еще один, когда мы приехали. — Он потянулся в карман и развернул небольшой листок бумаги с неровными буквами. — Доктор Элизабет Нолан и доктор Чад Хедли. Именно доктор Нолан обнаружила его. Доктор Хедли услышал ее крик. Она была сильно потрясена. Мэллори отвел их в комнату отдыха персонала. Они ждут там.
— Ладно. Хорошо.
Двери лифта открылись, и через стекло Рид увидел, что прибыли еще несколько криминалистов и еще один офицер. Они с Рэнсомом подождали, пока их пропустят с другой стороны, и поприветствовали их, после чего спросили у сотрудников на стойке регистрации, как пройти в комнату отдыха для персонала.
— Я провожу вас туда, детективы, — сказал охранник, вставая. — Понадобится кто-то с картой-ключом, чтобы пропустить вас.
Они прошли за охранником по нескольким коридорам, и он пропустил их через две двери.
— Это этаж для пациентов? — спросил Рэнсом, когда они оба заглянули в дверь со стеклянным окном, которая, по-видимому, была кабинетом.
— Нет, на этом этаже в основном офисы. Несколько комнат групповой терапии для пациентов низкого уровня.
— Значит, Ганнибала нет?
Мужчина криво улыбнулся.
— У нас здесь нет мистера Лектера. Но если бы был, его бы разместили на пятом этаже. Это комната отдыха для персонала. — Он указал на дверь, открыл ее и придержал для них.
Рид вошел первым. За круглым столом в центре комнаты сидели двое. Женщина сжимала в руках белую чашку, а рука мужчины лежала на ее плече. Она подняла глаза, и Рид замер.
ГЛАВА 4
Доктор Элизабет Нолан —
— Доктор Нолан и доктор Хедли, это детективы из полиции Цинциннати, — сказал охранник.
Лиза смотрела на них со смесью шока и растерянности на лице. Голубые глаза расширены. Милый ротик приоткрыт. На щеках появился румянец, как тогда, когда она кончила под ним две недели назад.
Полицейский — Мэллори, сидевший на стуле возле двери, встал.
— Детективы.
Рэнсом поприветствовал его.
— Спасибо, что остался. Дальше мы сами. — Он повернулся к охраннику у двери. — Проводите офицера Мэллори к его напарнику?
— Конечно.
Другой врач, мужчина лет тридцати с небольшим, похожий на ученого, в очках со строгим пробором набок, встал и протянул им руку.
— Мы так рады, что вы здесь, детективы. Это такой шок. Ужас. Я только что сварил кофе, если кто-то из вас хочет выпить чашечку, — сказал доктор...
Рид никак не мог вспомнить как же его зовут, хотя услышал его имя несколько секунд назад.
Лиза внезапно пришла в себя, ее тело дернулось, выражение лица сгладилось, и она встала. На ней была прямая серая юбка, облегающая стройные бедра, шелковистая белая блузка и жемчужное ожерелье на шее. Ее волосы были зачесаны назад и собраны в тугой пучок на затылке. Она выглядела стильно и профессионально — утонченный двойник той свободолюбивой девушки, которую он встретил в баре две недели назад.
— Детективы, — сказала она, протягивая руку, голос ее был лишен эмоций, хотя пальцы слегка подрагивали.
Рид заставил себя двигаться, шагнул вперед и взял ее руку, мысленно вспоминая, как та же рука ласкала его член. Ее взгляд метнулся к их соединенным рукам, на щеках появился свежий розовый румянец, и он каким-то образом понял, что ей в голову пришла та же самая мысль.
— Детектив Рид Дэвис, — произнес он с запинкой.
— Элизабет Нолан, — пробормотала она, разрывая зрительный контакт и быстро отдергивая руку.
— Детектив Рэнсом Карлайл, — представился его напарник, подавшись вперед и пожимая ее руку. Губы девушки слегка изогнулись в улыбке, когда она приветствовала его, но это не коснулось ее глаз. — Я выпью чашечку кофе, — обратился он к мужчине-врачу.
Мысли Рида прояснялись, шок рассеивался. Элизабет Нолан была врачом в больнице «Лейксайд», которая только что нашла изуродованное мертвое тело своего босса. На данный момент это было все. Ему нужно было сосредоточиться не только ради себя, но и ради нее, и ради человека, который пережил ужасное, жестокое преступление и теперь лежал в углу неподалеку, окруженный командой криминалистов. И все же он не мог перестать смотреть на нее. Казалось, что он только что встретился лицом к лицу с призраком. Или сном.
Рид почувствовал на себе пристальный взгляд Рэнсома. Тяжелый. Вопросительный. Его напарник, с которым он проработал три года, хорошо знал Рида, поэтому неудивительно, что он заметил, что происходит что-то, не имеющее никакого отношения к преступлению, которое они расследовали. Рид оторвал взгляд от Лизы и подтащил к себе стул. Ножки громко заскрежетали по полу, и Лиза издала тихий возглас удивления. Она коротко и нервно рассмеялась и села за стол.
Доктор Хедли налил чашку кофе и протянул ее Рэнсому.
— Расскажите нам, как вы нашли жертву, доктор Нолан? — Напарник открыл свою черную кожаную папку и достал ручку, которую держал внутри.
Рэнсом всегда делал заметки. Рид предпочитал держать все свое внимание на допрашиваемом человеке, чтобы не пропустить ни единого проблеска или выражения, которые могли бы что-то означать, или дать им понять, что линия допроса направлена в сторону, которая позволит получить максимум информации. Вдвоем они охватывали все детали. Но прямо сейчас ему действительно хотелось заняться чем-нибудь другим, кроме как пялиться прямо на Элизабет Нолан.
— Я… я только пришла на работу.
— В котором часу? — спросил Рэнсом.
— Семь утра, может, чуть раньше. У заднего входа есть камера, которая покажет точное время. — Ее веки на мгновение дрогнули, как будто собственное заявление заставило ее что-то вспомнить.
Рид ждал, что девушка продолжит, но она промолчала.
— Нам нужно поговорить с мисс Торн, чтобы получить доступ к записям с камер наблюдения в больнице?
Лиза сделала паузу, затем кивнула головой и сглотнула.
— Дело в том, Ри... — Она моргнула, опустила взгляд, стала теребить салфетку, лежавшую рядом с кружкой, из которой она пила. — Детектив Дэвис, на этом этаже не так много камер наблюдения, поскольку он в основном административный. — Она взглянула на доктора Хедли, как бы желая подтвердить свои слова. Он кивнул, ободряюще улыбнувшись ей.
— Есть камера, направленная на дверь рядом с тем углом, где вы нашли мистера Садовски.
— Да, это дверь на лестничную клетку, через которую я вышла в коридор. — Она снова посмотрела на Хедли, и Рид почувствовал, как в его груди закипает раздражение. Он изо всех сил постарался подавить его. — Этот черный вход используется только персоналом. — Лиза затеребила край салфетки, и Хедли, остановил ее движение, положив свою руку поверх ее и сжав. Она подняла взгляд и улыбнулась ему.
Мышцы Рида напряглись. Все это было как-то неправильно. Странно. Как будто он жил в одном из этих лиминальных пространств, а не просто ощущал его на мгновение.
— Вы сразу увидели жертву?
— Да. — Она поморщилась и покачала головой, словно отрицая образ, который, должно быть, возник у нее в голове, когда вспоминала тот момент.
Ему безумно захотелось утешить ее — эту женщину, которая выскользнула из его квартиры, как ночной вор, а потом притворилась, что никогда в жизни не видела его. И он захотел пнуть себя.
— Я… уронила портфель и телефон. Закричала. Я была так... Это было... — Она снова покачала головой. — Через минуту прибежал Чад.
— Где вы были, когда услышали крик доктора Нолан? — спросил Рэнсом.
— Я уже был в своем кабинете в конце коридора. Я воспользовался главным входом примерно за полчаса до этого.
— Записи с камер наблюдения это подтвердят? — спросил Рид.
Доктор нахмурился и сделал паузу, глядя на Рида.
— Конечно. — Он прищурился и наклонил голову. — Мы ведь, — он взглянул на Лизу, — не считаемся подозреваемыми?
— Нет, — легко ответил Рэнсом. — Нам просто нужно расставить все точки над «и». Вы хорошо знали жертву? — спросил он, глядя то на Лизу, то на Хедли.
— Мистер Садовски занял пост директора больницы всего три месяца назад, — ответил Хедли. — С тех пор весь персонал тесно сотрудничал с ним, но прошло совсем немного времени. — Он взглянул на Лизу. — Хороший парень. Компетентен в своей работе. Никаких жалоб.
— Есть идеи, кто мог напасть на него?
Они оба покачали головами.
— Но ведь это больше, чем просто нападение, не так ли? — спросил Хедли. — То, что сделали с его лицом... — Он поморщился. — Ужасно.
— Есть шанс, что мы ищем пациента? — спросил Рид. — Кого-то, кто хорошо знаком с этой больницей?
Хедли покачал головой.
— Ни в коем случае. Наши самые жестокие преступники находятся под пристальным наблюдением. Нет ни секунды в сутках, чтобы персонал не знал об их местонахождении. Невозможно, чтобы кто-то из этих пациентов исчез на время, необходимое для совершения преступления, подобного тому, что было совершено против мистера Садовски. Пятый этаж — это, по сути, тюрьма строгого режима.
— А как насчет одного из ваших пациентов, за которыми ведется менее пристальное наблюдение? — спросил Рэнсом.
Лиза покачала головой.
— Эти пациенты не склонны к насилию.
— Люди не всегда логичны и предсказуемы, доктор. Они постоянно ведут себя нехарактерно. Уверен, вы знаете это даже лучше меня.
Она задержала на нем взгляд на какое-то время, потом опустила глаза.
— Д-да. — Лиза прочистила горло и снова посмотрела ему в глаза. — Вы правы, люди не всегда предсказуемы, но мы говорим о тех, кто никогда в жизни не совершал актов агрессии, тем более жестоких убийств. И хотя у этих пациентов больше свободы, чем у пациентов пятого этажа, за ними тоже хорошо следят. И в большинстве случаев они получают хорошее лечение.
— Но они страдают от диагностированных психических расстройств, — сказал Рэнсом.
Лиза перевела взгляд на него.
— Да, верно.
Рид откинулся на спинку кресла.
— За пациентами постоянно следят камеры?
— Нет. Вам нужно уточнить у мисс Торн, но, по-моему, с помощью камер мы контролируем только главный вход и две двери черного хода, а также несколько коридоров рядом с постами медсестер. В больнице решили, что постоянное видеонаблюдение является неэтичным и навязчивым по отношению к пациентам с психическими расстройствами.
— Так разве невозможно, что кто-то из них на время ускользнул?
— Не на то время, которое нужно, чтобы сделать что-то вроде... этого. И если бы кто-то улизнул, нас бы уже уведомили. Чад… доктор Хедли, пока мы ждали вас, проверил охрану на каждом из этажей, и на данный момент нет ни одного пропавшего пациента, а по результатам утреннего подсчета никто не пропал. Тем не менее, в больнице ведутся всесторонние поиски.
Да, именно так сказала мисс Торн. Они продолжат разговор с ней позже.
Лиза взглянула на Хедли, и Рид позволил своему взгляду на мгновение задержаться на ней. Он вспомнил, что считал ее загадкой, и теперь понял, почему. Та Лиза, которую она ему показала, была совсем другой, чем эта застегнутая на все пуговицы докторша, на которую он смотрел через стол. И ему стало интересно, почему. Была ли это та ее сторона, которая ходила выпить и найти мужчин для случайного секса? Был ли он одним из многих? Способ выпустить пар после напряженной работы?
Рид отвернулся, когда девушка снова повернула к нему голову.
— Нам нужно знать, кого уведомить о смерти мистера Садовски, — сказал Рид.
Лиза кивнула, но как-то нерешительно.
— Он не был женат. Но я могу предоставить вам его личные данные.
Хедли снова положил свою руку на руку Лизы.
— Доктор Нолан может прислать эту информацию по электронной почте.
— Мы бы предпочли получить ее сейчас, — вмешался Рэнсом. — Детектив Дэвис сопроводит ее туда, где находятся записи. Если вы проводите меня в офис мисс Торн, чтобы я мог получить необходимые записи с камер видеонаблюдения, мы будем вам очень признательны. Чем раньше мы начнем просматривать эти записи, тем лучше.
Хедли сделал паузу, казалось, раздраженный тем, что кто-то другой отдает распоряжения, но затем кивнул и встал.
— Прошу вас следовать за мной, детектив.
ГЛАВА 5
Рид и Лиза шли по коридору, и единственным звуком, который нарушал тишину, было цоканье ее каблуков по линолеуму персикового цвета. Она нервно взглянула на него. Слабое жужжание все еще звучало в ее голове, независимо от постоянных проблем с электричеством, с которыми сталкивалась больница. Девушка помассировала виски, отголоски шока, который обрушился на нее, когда Рид вошел в комнату отдыха персонала за двадцать минут до этого, вызвали головную боль.
Это было нереально.
Ничто в этом дне не казалось реальным. Возможно, она все еще лежала в своей постели, погруженная в какой-то причудливый кошмар. Только... мужчина, идущий рядом с ней, не был кошмаром. Он был сном, к которому она часто возвращалась в течение последних нескольких недель: ее тело дрожало от воспоминаний о его прикосновениях, а в голове возникали образы его обнаженного совершенства.
— Я думала, ты пошутил, когда сказал, что ты детектив.
— Я не шутил.
Она издала звук, который мог бы сойти за короткий смешок, если бы в этой ситуации было что-то хотя бы отдаленно смешное.
— Очевидно.
Парень посмотрел на нее, и у нее перехватило дыхание. Боже, он был невероятно красив. Она была ослеплена им, как и в тот раз, когда смотрела, как он поет ту дурацкую песню на сцене караоке с кучкой пьяных, спотыкающихся идиотов.
Она думала, что он тоже такой. Просто красивый мужчина с подтянутым телом, который с радостью согласится на секс на одну ночь без обязательств. На самом деле она даже не планировала проводить с ним ночь, всего лишь час, может быть, два. Но потом все приняло неожиданный оборот… Он был не только великолепен, но и мил. Она так расслабилась, что заснула и...
Ее рука дрожала, когда она поднесла ключ-карту к считывающему устройству.
— Лиза, — пробормотал он, обхватывая пальцами ее запястье. Она повернулась к нему, затаив дыхание. — Ты в порядке?
В порядке ли она? Нет. Она только что видела мертвого человека с черными пустыми дырами на месте глаз. Кошмар. Что-то прямо из ада. Видение, которое материализовалось из темноты и направилось к тебе, протягивая руки, пока ты стоишь, парализованный. Беспомощный.
— Да, в порядке.
Взгляд Рид на секунду задержался на ее лице, и ее сердце сжалось от увиденного в его глазах.
— Никто бы не стал тебя винить, если бы это было не так. Может, тебе стоит взять выходной до конца дня?
Лиза кивнула, сделав отрывистое движение.
— Да, но... Я не могу. Мне нужно встретиться с пациентами. Они наверняка слышали о случившемся. В таких местах слухи распространяются быстро. — Она посмотрела в сторону. — Мне нужно будет их успокоить. Они будут расстроены. Встревожены. — Дом все равно не был ее утешением. Ее всегда спасала работа. Работа позволяла ей забыться, когда это было необходимо.
Девушка опустила руку, и Рид отпустил ее. Слава богу, потому что иначе она могла бы упасть на его крепкую грудь и уткнуться в нее головой. А она не позволила бы себе этого. Не могла. И в любом случае он бы не хотел этого. Парень прекрасно понимал, что она использовала его, и даже если раньше ему было интересно узнать ее, она сомневалась, что он все еще испытывает те же чувства. Он имел полное право строго судить ее.
Боже, она думала, что перестанет дышать, когда Рид вошел в комнату отдыха персонала двадцать минут назад.
Девушка пропустила их через дверь, и он последовал за ней в комнату для хранения документов, где работали клерки. Там стояли три стола и ряд картотечных шкафов у задней стены. Только один из столов был занят, и когда они вошли в комнату, Дорис, седовласая миловидная старушка лет шестидесяти с короткой стрижкой, обошла стол и бросилась к Лизе.
— Я слышала, что случилось. Полиция наводнила здание. — Она прижала руки к щекам. — Я слышала, что это вы нашли его. Вы в порядке?
Лиза похлопала женщину по плечу.
— Я в порядке, Дорис. Спасибо. Полиция собирается выяснить, кто это сделал. Но тем временем детективу Дэвису нужна личная информация Стивена Садовски, чтобы он мог оповестить тех, кого нужно оповестить. Могу я получить ее для него?
— Ох. — Она взглянула на Рида, быстро моргнула, а затем снова посмотрела на Лизу. — Да, конечно. Возьмите сами. Все записи о сотрудниках ведутся в алфавитном порядке. Если понадобится помощь, просто крикните.
Лиза кивнула и, услышав за спиной шаги Рида, повела его к двери в задней части комнаты. Она вела в небольшую комнату, заставленную шкафами с документами, и Рид закрыл за ними дверь. По коже Лизы побежали мурашки, и она почувствовала легкий прилив тепла от того, что осталась с ним наедине в этом маленьком пространстве. Мужчина стоял у нее за спиной, и она ощущала его присутствие как десятитонную тяжесть. Она открыла один из шкафов и начала рыться в папках. Через минуту нашла то, что искала, и повернулась, протягивая Риду папку.
Он молча взял ее. Открыл, просматривая основную информацию о мужчине.
— Не женат. Детей нет, — пробормотал он. — Экстренный контакт — мать, которая живет в Спокане. Я позвоню ей, когда вернусь в участок. — Он закрыл папку и посмотрел на нее. — Спасибо.
Лиза кивнула, и между ними повисла неловкая пауза: воздух был наполнен всем тем, что не было сказано, но оба знали, что сейчас не время. Возможно, для них просто не было подходящего времени. И, черт побери, сожаление и разочарование вибрировали внутри нее, как тогда, когда собрала свою одежду и направилась к двери Рида, пока он спал у себя в кровати. Она едва не повернула назад, едва не написала для него записку со своим номером, а ведь раньше ей и в голову не приходило сделать подобное.
Рид наклонил голову.
— Значит ты психиатр?
— Психолог. — Она переместилась, прислонившись бедром к картотеке, стоявшей прямо за ней, нервничая и волнуясь. Это было так непохоже на тот первый раз, когда они разговаривали, смеялись, наслаждались друг другом. Тогда было легко, весело. Но этого уже не вернуть. А разве не в этом был смысл? Было легко, потому что это была одноразовая сделка. Легко, потому что он не знал, кто она на самом деле. — Я защитила докторскую диссертацию два года назад. Я здесь не так давно, но... Мне нравится. Бывает сложно. Иногда трудно.
Она посмотрела в сторону, и холодное спокойствие, с которым она держалась — по крайней мере, внешне — в комнате отдыха для персонала, разлетелось вдребезги.
— Лиза.
Девушка зажмурила глаза. Боже, зачем она назвала ему свое имя? Рид все равно узнал бы его, независимо от того, встретила бы она его в тот вечер и пошла бы с ним домой или нет. Но он называл бы ее доктором Нолан или, может быть, Элизабет. Но не Лизой. И, кроме того, как бы он ее ни называл, она не должна была представлять, как он впервые произнес это прямо ей на ухо, голосом, полным такого гортанного удовольствия, его жар был повсюду вокруг нее, внутри нее.
— Мы выясним, кто это сделал. Столько хороших людей работают над этим прямо сейчас.
Она кивнула, радуясь, что он не понял причину ее расстройства. Не то чтобы она не была расстроена убийством. Но сейчас чувствовала себя как бы оцепеневшей... Ее охватил шок. Неверие.
— Я знаю. — Она встретила его взгляд. — Я вижу здесь много плохого, детектив. Слышу много печальных историй. Я... то, что люди делают друг с другом... — Ее голос затих, и она на мгновение отвела взгляд, а затем снова посмотрела на него. — То, как эти вещи могут исказить разум человека. — Может быть, их души, хотя Лиза не была уверена, что души существуют. Может, все они были просто тканями, костями и синапсами. Все то, что однажды превратится в пыль, унесенную ветром, водой и землей. И в самом деле, разве это не облегчение — верить, что так оно и есть? Кто вообще хочет существовать вечно?
Мужчина сделал паузу, пристально глядя на нее. Он все читал, этот мужчина. Этот детектив. Видел то, чего не видели другие люди. Что было в его прошлом, что могло послужить причиной такой чувствительности?
Нет, она не хотела этого знать.
— Я испытываю то же самое в своей работе, — сказал он. — Я знаю. Это может заставить любого чувствовать себя одиноким. Видеть доказательство худших черт человеческой натуры. Это может показаться тяжелым бременем. То, что ты увидела сегодня, останется с тобой. Ты должна этого ожидать.
Лиза почувствовала, как с ее плеч спадает напряжение. От его слов ей стало легче. Он заставил ее почувствовать себя лучше. Спокойнее. Она не смогла удержаться от призрачной улыбки, которая появилась на ее губах.
— Предполагается, что я здесь психолог.
Он улыбнулся — той милой улыбкой, которую дарил ей, когда обнимал в своей постели.
— Да, но ты все еще человек.
— Могу я задать тебе вопрос об... убийстве?
Мужчина кивнул.
— Зачем кому-то это делать? Я имею в виду его глаза?
Рид отвел взгляд, выглядя задумчивым.
— Это что-то значит для него. — Он снова посмотрел на нее. — Я не знаю, что именно, пока. Но это что-то определенное.
Дверь открылась, заставив их обоих слегка вздрогнуть. В комнату заглянула Дорис. Она взглянула на Рида, и румянец залил ее щеки. Лиза сдержала улыбку. Старушка похоже запала на этого мужчину. Она была уверена, что Рид Дэвис привык к такой реакции.
— Вы смогли найти нужную папку?
Рид поднял ее в руках.
— Да, я нашел то, что мне нужно.
— Хорошо, — сказала Дорис, нахмурившись, отчего на ее лбу появилось еще больше морщинок, чем было. — Полагаю, вам предстоит сделать несколько сложных звонков.
— Да, — сказал Рид и посмотрел на Лизу. — Спасибо за помощь.
Дорис выскользнула из комнаты, а Рид достал из заднего кармана бумажник и вынул визитку. Мужчина подошел к Лизе и протянул ей карточку. Она взяла ее за край, но, прежде чем отпустить, он тихо спросил:
— Ты с самого начала собиралась уйти, не попрощавшись? Таков был план?
На мгновение их взгляды задержались, прежде чем Лиза опустила глаза на визитную карточку, на которой простым черным шрифтом были напечатаны его имя, должность и номер телефона, как рабочего, так и сотового. Затем снова встретилась с ним взглядом.
— Да.
Выражение его лица изменилось незначительно, но в его взгляде появилось неохотное согласие. Он кивнул один раз.
— Если вспомнишь еще что-нибудь, что может помочь, теперь у тебя есть мой номер. — И с этими словами мужчина повернулся и вышел из комнаты.
Лиза прислонилась спиной к шкафу. Ей вдруг неожиданно захотелось заплакать, а она никогда не плакала. Больше не плакала.
ГЛАВА 6
Лиза закрыла за собой дверь квартиры и выдохнула, закрывая замок, а затем сняла туфли на каблуках.
Ей казалось, что прошел миллион лет с того утра, когда она вышла из дома с дорожной кружкой кофе в руке и думая только о назначенных встречах.
Она справилась с оставшейся частью рабочего дня, выполнила все необходимые действия, встретилась со своими пациентами, попрощалась с коллегами и поехала домой. Но почему-то все еще чувствовала внутреннюю дрожь, хотя ее тело и руки перестали дрожать несколько часов назад. Девушка хорошо помнила эту форму дрожи. Жила с ней годами. Ощущение, что надвигается что-то плохое. Плохое всегда приближается. Она избавилась от этого чувства, по крайней мере от его постоянной составляющей, но теперь оно вернулось, и, хотя оно могло быть временным — она ведь вернет себе равновесие, не так ли? — воспоминания остались.
Лиза стояла в прихожей, поглощенная тишиной, а в груди звенела тревога. Здесь не было ни отвлекающих факторов, ни расписания, ни пациентов, которых нужно было успокаивать. Возможно, ей следовало остаться на работе. Но нет... Каждый раз, проходя по коридору, где нашла мистера Садовски, она снова представляла его, и ей нужно было отдалиться от того места. Хотя бы на время. Завтра все будет в порядке.
— Выше нос, Лютик.
Лиза улыбнулась.
— Привет, сестренка, — сказала она, голос сестры был как раз тем, что нужно, чтобы отвлечь ее от кружащихся мыслей.
Она шагнула вперед.
— О чем так напряженно думаешь, что твое тело такое же бесполезное, как и мое? — Лиза закрыла глаза, но услышала дразнящие нотки в голосе Мэди и представила себе блеск в ее голубых глазах.
Ей удалось улыбнуться.
— В тебе нет ничего бесполезного. Ты идеальна. — Она подошла к дивану и опустилась на него, откинув голову на спинку и уставившись в потолок. Услышала тихое жужжание инвалидной коляски сестры, когда та подъехала к ней, и почувствовала успокаивающий запах маленькой девочки.
— Что-то не так. Поговори со мной.
Лиза колебалась, но разговор с Мэди всегда помогал, и она рассказала ей о том, как нашла труп директора больницы, о том, что сделали с его глазами, и о том ужасе, который все еще проникал в нее.
— Глаза, — тихо сказала Мэди. — Зачем кому-то это делать?
— Рид говорит, что они что-то значат для убийцы, — пробормотала она, вспомнив его слова. — Я согласна. Это... что-то символизирует для него. — Но что? Что за человек был способен на такое? Ранее она задала Риду этот вопрос, чтобы узнать его мнение как детектива, но что она сама думает об этом? Если бы ей пришлось провести психологическую экспертизу, что бы она показала?
— Правильно, — пробормотала Мэди. — Сделай шаг назад. Отстранись. Взгляни на все беспристрастно. Это всегда помогает, не так ли?
— Да, — сказала Лиза, но почему-то это прозвучало неубедительно даже для нее самой.
— Итак, — продолжила Мэди с дразнящей ноткой в голосе, — что еще сказал Рид?
Лиза вздохнула.
— Я не могу думать о нем, — сказала она.
— Не можешь, и все же думаешь.
От Мэди ничего не утаишь.
— Ты никогда не думала о мужчинах так, как о нем. Кажется, ты всегда была рада, что с ними покончено.
Да... И почему сейчас иначе? Что в нем было особенного? Кроме... ну, очевидного. Но это было еще не все. Лиза не могла понять, в чем дело. Все, что она знала, это то, что с той ночи две недели назад она чувствовала себя опустошенной и беспокойной. Как в клетке.
Совсем не то, что она ожидала почувствовать после случайного секса.
Лиза вздохнула, встала и подошла к кухонному столу, куда в течение последней недели бросала почту, даже не заглядывая в нее. Теперь она бездумно просматривала ее, отбрасывая в сторону всякий хлам и раскладывая перед собой счета, чтобы отнести их в свой маленький домашний кабинет, где оплатит их по интернету в выходные.
Она прервала сортировку и нахмурилась при виде официального письма из штата Огайо. Дрожь пробежала по ее телу, когда открыла конверт, пробежала глазами по строчкам, а затем бросила письмо на стол. Оно ударилось о край и упало к ее ногам.
— Они рассматривают возможность выпустить его.
— Что? Как? — спросила Мэди. — Ему же еще пять лет сидеть.
Лиза сглотнула.
— Условно-досрочное освобождение. — О, боже, они могут выпустить его. Ее брата, который оказался таким же злодеем, как и их отец.
Лиза почувствовала запах дыма, жар, покрывающий ее кожу волдырями. Она крепко зажмурилась, как будто это могло избавить ее от воспоминаний. Ее рука непроизвольно потянулась к горлу. Крови не было, только жемчужное ожерелье. Она провела пальцем по одной из бусин, гладкая текстура придавала ей уверенности.
— Они не выпустят его.
На мгновение воцарилась тишина, а затем Мэди озвучила то, во что Лиза не хотела верить.
— Я в этом не уверена.
ГЛАВА 7
Лиза прочистила горло, улыбнулась Саймону Маллнеру и наклонила голову, пытаясь заставить молодого человека встретиться с ней взглядом.
Его плечи подались вперед, и он продолжил грызть ноготь большого пальца.
— Как дела, Саймон?
Парень пожал плечами. Его глаза были стеклянными, расфокусированными.
Она попросила доктора Хедли снизить дозу лекарств, и он снизил ее на некоторое время, но потом у Саймона случилась пара вспышек, когда он бился головой о стену, пока санитар не остановил его, и тогда дозу снова повысили.
Разве это состояние лучше, чем вспышки? Конечно, было легче, но Лиза должна была верить, что там, где была вспышка гнева, были и эмоции, которые были доступны. Иначе как она могла помочь ему, если не могла получить доступ к его эмоциям?
Она увидела это, вспышку боли, промелькнувшую в его глазах. Не только увидела, но и прочувствовала ее внутри себя, распознавала ее. В его глазах были призраки, которые начнут лязгать цепями, как только действие лекарства закончится.
— Я хочу помочь тебе, если ты позволишь. Поговори со мной, Саймон.
Парень посмотрел на нее, сжав губы.
— Говорить, говорить, говорить, это все, что ты хочешь делать, — сказал он медленно, слегка невнятно.
Лиза откинулась в кресле.
— Я... да, пока что. Я не знаю, как тебе помочь, если ты не доверишься мне.
— Почему я должен? Ты не можешь понять, каково это — быть мной. — Его взгляд скользнул по ее скрещенным ногам к туфлям на каблуках, а затем обратно вверх. — Ты в своем красивом костюме, с красивыми волосами и красивой жизнью. Ты уходишь отсюда, возвращаешься домой и улыбаешься, улыбаешься, улыбаешься... а меня преследуют. Просто... преследуют... — Он замолчал, когда его взгляд остановился на солнечном луче, пробивающемся сквозь окно.
— Что? Что тебя преследует?
Его колено начало подпрыгивать, и парень снова принялся грызть ноготь большого пальца.
Лиза открыла его папку.
— Ты жил с матерью до того, как приехали сюда?
Колено Саймона ускорило движение.
— У вас хорошие отношения? Я вижу, она не навещала...
Парень молниеносно вскочил со стула и схватил ее за плечи. Удивленный крик Лизы разнесся по комнате, когда он встряхнул ее. Саймон наклонился к ней, с дикими глазами и летящей изо рта слюной, когда закричал:
— Ты не видишь, не видишь, не видишь!
Дверь с грохотом распахнулась, и в кабинет ворвался один из санитаров, схватил Саймона и с легкостью оттащил его от Лизы. Она вскочила на ноги и пошатнулась, пытаясь перевести дыхание. По лицу парня текли слезы.
— Ты не видишь! — продолжал кричать он.
Санитар, мускулистый мужчина по имени Джон, без видимых усилий заломил Саймону руки за спину. Парень выглядел осунувшимся, разбитым, как будто на эту вспышку ушла вся его энергия.
— Вы в порядке, доктор Нолан?
— Да. Да, я в порядке. Я…
— Лиза, что, черт возьми, произошло? — В дверях появился Чад, переводя взгляд с нее на Саймона, который стоял неподвижно. Его губы сжались в тонкую линию. — Отведите его в его комнату, — сказал он Джону.
Санитар кивнул и вывел Саймона.
Чад подошел к Лизе.
— С тобой все в порядке?
Она глубоко вздохнула.
— Да. Я буду в порядке. Он просто... застал меня врасплох.
Чад взял ее за руки и подошел ближе.
— Ты не должна оставаться наедине с пациентами, которые уже доказали свою склонность к насилию.
Лиза нахмурилась.
— Но он не проявлял жестокость. — А если и проявлял, то только в попытках причинить вред себе. Она вспомнила, что произошло за несколько минут до этого. Саймон тряс ее и кричал, напугал ее — да, но был ли он действительно жесток с ней? Причинил ли ей вред? Нет.
Что он говорил? «Ты не видишь, не видишь». По ее позвоночнику пробежала дрожь.
— Лиза, — мягко произнес Чад, отрывая ее от размышлений.
Она снова сосредоточилась на нем. Мужчина стоял очень близко, и она начала отступать, пытаясь отдалиться от него. Но он притянул ее к себе и обхватил руками. Лиза напряглась, но позволила обнять себя. Они были друзьями; она говорила ему, что они могут быть только друзьями.
Чад погладил ее по спине медленными круговыми движениями.
— Я так переживаю за тебя, Лиза. Не хочу, чтобы ты пострадала. Если одно из этих животных причинит тебе боль...
Лиза отстранилась, издав горловой звук, выражающий несогласие.
— Они не животные, Чад. Саймон не животное. Он ребенок. И он очень обижен, сбит с толку...
— Болен.
Лиза отвела взгляд в сторону.
— Возможно.
— Ему нужны лекарства.
— Не могу не согласиться, Чад. Возможно, лекарства необходимы, особенно сейчас. Но есть и еще что-то. Другие причины его поведения. Я могла бы помочь ему, если бы он доверился мне. — Лекарства лучше всего помогают в сочетании с терапией. Они дополняли друг друга.
Чад убрал прядь волос с ее щеки, и его взгляд смягчился, когда мужчина посмотрел ей в глаза.
— Ты слишком сильно сочувствуешь своим пациентам, Лиза. Я понимаю, почему, но... Я не хочу, чтобы это в конечном итоге сделало тебя слепой к тому, на что способны эти люди. Они очень больны.
— Это не пятое отделение, Чад. Я не имею дела с психопатами.
— Нет, но они все равно непредсказуемы.
Она выдохнула, отведя взгляд в сторону. Разве Рид Дэвис не говорил что-то подобное, когда допрашивал ее? Но вопрос Рида был адресован ей. Он намекал на ее собственное поведение...
Движение заставило ее вновь обратить внимание на Чада, и в этот момент его лицо приблизилось к ней, а губы встретились с ее губами. Он обхватил ее голову руками и наклонил, чтобы углубить поцелуй. Когда его язык коснулся ее сомкнутых губ, девушка отпрянула, отстраняясь от него. Его глаза распахнулись, язык частично высунулся изо рта, придав лицу комичное выражение, вызвавшее у нее нервный смешок.
Лиза прикрыла рот рукой, когда мужчина нахмурился.
— Прости, — выдохнула она. — Я... прости. Просто... — Лиза покачала головой. — Чад, мы уже говорили об этом. Ты и я — не лучшая идея. Мне жаль.
Гримаса на его лице сменилась угрюмостью.
— Ты даже не дала нам настоящего шанса.
— Мы коллеги, Чад. Я… я очень тебя уважаю. И не хочу разрушать это, пожалуйста.
Он снова шагнул к ней, поигрывая все той же прядью волос, выбившейся из ее пучка.
— Ты не испортишь. Кто еще знает все твои секреты, Лиза? Кто еще принимает тебя такой, какая ты есть? Со всем, что с тобой случилось?
Ее охватил гнев и стыд. Он использовал то, о чем она рассказала ему, как средство убедить ее встречаться с ним? Лиза уже пожалела, что встретилась с ним несколько раз, когда они только начинали работать вместе, и что доверилась ему как психиатру и другу — не во всех подробностях своей истории, конечно, но достаточно. В самом начале, когда она верила, что они настоящая команда. Она поделилась своим прошлым, думая, что он сможет взглянуть на него с клинической точки зрения, как пыталась сделать она сама с тех пор, как начала изучать психологию, и успокоить ее, чтобы она не чувствовала себя мошенницей, которой не пристало лечить душевнобольных. И у него это получилось... в некотором роде. Чад прописал ей успокаивающее средство, которое она перестала принимать, когда у нее возникли проблемы с концентрацией внимания на своих пациентах. Он сказал ей, что есть и другие, которые она может попробовать — иногда нужно было найти подходящую смесь препаратов, — но она отказалась. Была полна решимости сначала попробовать несколько других способов.
— Я ценю твою поддержку. Ты хороший друг, Чад — Она добавила в свой голос немного стали, выделив слово «друг».
В его взгляде промелькнуло раздражение, но мужчина отступил назад, вздохнув и пригладив волосы.
— Просто береги себя, Лиза. — Чад повернулся, чтобы уйти. — И впредь проводи свои сеансы терапии где-нибудь в более людном месте.
Он ушел, закрыв за собой дверь и Лиза закатила глаза. Ну да, ведь пациенты просто горели желанием поделиться своими самыми сокровенными секретами, сидя посреди кафетерия. С громким вздохом она опустилась на кресло за своим столом. По крайней мере, ее перестало трясти. Но после выброса адреналина, который испытала, когда Саймон набросился на нее, она почувствовала себя опустошенной.
Она была разбита. Боже, она была потрясена до глубины души с тех пор, как открыла дверь на лестницу два дня назад. Мистер Садовски... возможное освобождение ее брата... сеанс с Саймоном...
Лиза скрестила руки, положила их на стол и опустила на них голову, делая глубокие, успокаивающие вдохи. Зазвонил телефон, напугав ее, она схватила его и с придыханием ответила.
— Здравствуйте, доктор Нолан?
Ее желудок подпрыгнул.
— Детектив Дэвис.
Последовала короткая пауза.
— Да, — сказал он, казалось, удивленный. Возможно, тем, что она так легко узнала его голос. И, возможно, она тоже была немного удивлена этим. Почему она не могла выбросить его из головы? Его выражение лица, его смех, его голос... — Надеюсь, я не сильно тебя беспокою, но я только что получил журнал использования ключ-карт. К сожалению, он охватывает только несколько дней, так как информация часто стирается, но у меня возникли некоторые вопросы, на которые... э-эм, — Лиза услышала шелест бумаги, — Майк Хендерсон, предоставивший журнал, не смог ответить.
Лиза выдохнула и улыбнулась.
— Система карт-ключей здесь, мягко говоря, слабовата. По правде говоря, не думаю, чтобы за нее отвечал какой-то один человек. Майк, вообще-то, работает делопроизводителем.
— А, ну тогда понятно.
Лиза улыбнулась.
— Я постараюсь ответить на твои вопросы.
— Отлично. Итак, похоже, что Стивен Садовски покинул больницу около шести тридцати вечера в понедельник. Его можно увидеть на нескольких камерах. Судя по записям, Садовски была выдана ключ-карта в день его приема на работу, и эта карта была использована один раз для доступа на заднюю лестницу, где нет камер, вчера утром.
— О, — выдохнула Лиза, и по ее коже побежали мурашки.
Рид сделал секундную паузу.
— Самое странное, что ключ-карта, которая соответствует видеозаписи его ухода в понедельник вечером, это другая карта, зарегистрированная на Гордона Дрейпера.
— Это бывший директор.
— А, понятно. — Рид сделал паузу. — Есть идеи, почему Стивен Садовски использовал карточку Гордона Дрейпера в дополнение к своей?
— Хм. Ну, как я уже сказала, системе не помешало бы управление. Полагаю, что мистеру Садовски выдали старую карточку бывшего директора и новую, но старая так и не была официально переведена на его имя. Мистер Дрейпер может располагать более подробной информацией на этот счет. Он живет в Гайд-парке. У меня есть его адрес, минутку. — Она отодвинула в сторону несколько бумаг и нашла стикер, на котором записала его адрес, который получила в административном отделе. — Я посылала ему цветы несколько месяцев назад. В его семье произошло несчастье, — сказала она, и в ее голос закралась грусть.
— Очень жаль это слышать, — сказал Рид. — Я запишу его адрес.
Лиза зачитала ему адрес, и Рид снова сделал паузу. Девушка почувствовала тяжесть молчания в телефонной трубке. Она крепче сжала трубку и закрыла глаза, почему-то зная, что на его лице было то самое наполовину обеспокоенное, наполовину задумчивое выражение, которое вызывало у нее желание разгладить морщинку беспокойства между его бровями.
— Можешь ли придумать какую-нибудь причину, по которой старый директор мог желать зла мистеру Садовски?
Лиза тихонько рассмеялась.
— Нет. И если пообщаешься с ним лично, думаю, ты поймешь, почему это невозможно.
— Хорошо. — Она услышала улыбку в его голосе. Снова эта тяжелая пауза, что-то весомое между ними, не поддающееся расстоянию. — Как ты? После того, что случилось?
Лиза откинулась на спинку кресла. Она могла бы дать ему стандартный ответ, в котором пыталась убедить всех вокруг, что с ней все в порядке. Но это было не так... и она... доверяла Риду. Удивительно, ведь другой человек, которому она доверяла, только что пытался манипулировать ею с помощью общей правды.
— Нормально. Потрясена. Может быть, немного напугана.
— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы найти ответы, и тебе больше не придется бояться.
И Лиза ему поверила.
— Спасибо, детектив.
— Хорошего дня, доктор.
Она снова услышала улыбку в его голосе, а когда положила трубку, поняла, что тоже улыбается.
ГЛАВА 8
— Взгляни на это, — сказал Рэнсом. — Это запись с наружной двери для персонала. — Он перемотал видео и нажал кнопку воспроизведения. — До шести пятидесяти четырех утра ничего нет, а потом видно, как доктор Нолан подходит к двери.
Рид поставил два бумажных стаканчика с кофе, которые только что наполнил в комнате отдыха, пока его более подкованный в технике напарник просматривал предоставленные больницей файлы, и наклонился ближе, наблюдая, как Лиза подошла к двери, полезла в портфель, подняла взгляд, словно что-то или кто-то привлек ее внимание, заколебалась, а затем повернулась и отошла.
— Что она делает? — пробормотал Рид себе под нос.
Они получили видеозапись, запрошенную в больнице «Лейксайд», и просматривали ее в надежде застать убийцу, повернувшегося лицом к камере, пока тащит по коридорам обмякшее мертвое тело Стивена Садовски. Разумеется, ничего не вышло, и пришлось потратить много часов на изучение материалов. Несмотря на то, что в то утро использовалась его ключ-карта, в системе видеонаблюдения не было ничего, что соответствовало бы ее использованию. Казалось, что убийца и тело в придачу материализовались из воздуха.
Сначала они просмотрели записи передвижений Стивена Садовски, сделанные накануне вечером, чтобы убедиться, что он действительно покинул здание.
После этого просмотрели запись с камеры в коридоре, где было найдено тело, но, к сожалению, она была направлена не в ту сторону и показывала только дверь в нескольких футах от него. Угол, где было обнаружено тело Стивена Садовски, вообще не был виден.
Теперь они начали просматривать видеозапись, на которой Лиза Нолан обнаружила тело. Что-то должно было попасть на камеру. Где-то. Возможно, с какого-то случайного ракурса. Оставалось только найти это.
Рэнсом поднял свой стаканчик с кофе и сделал глоток. На видеозаписи было видно, как в шесть пятьдесят семь Лиза возвращается к двери, достает ключ-карту и входит в здание.
— Подними запись, на которой она входит в коридор и находит тело, — сказал Рид.
Напарник переключился на другие файлы, и уже через минуту они оба смотрели на изображение двери в коридоре, ожидая появления Лизы.
Часы в нижней части экрана тикали. Одна минута восьмого, две...
— Как-то медленно она поднимается по лестнице, — пробормотал Рэнсом. — Там всего три этажа.
Судя по всему, довольно медленно. Жаль, что на лестничной клетке не было камеры.
В четыре минуты восьмого дверь открылась, и появилась Лиза. Она быстро проскользнула внутрь и встала, прижавшись спиной к двери и упершись в нее ладонями. Рид наклонился ближе. Ее грудь вздымалась и опадала, как будто девушка задыхалась, а глаза были закрыты. Что за черт?
— Странно. Она ведет себя так, будто только что бежала по лестнице, но ей потребовалось семь минут, чтобы преодолеть три коротких пролета.
Через несколько секунд ее плечи опустились, девушка, казалось, взяла себя в руки. После чего именно, было неясно. Но она пригладила волосы и повернулась, чтобы пройти в коридор, ведущий в вестибюль. Затем сильно вздрогнула, отшатнулась, уронила вещи, которые держала в руках, и издала душераздирающий крик. Хотя тело Стивена Садовски не было видно, было совершенно ясно, на что отреагировала Лиза Нолан. Она прижала руки ко рту, попятилась назад, издала еще один крик, и через минуту из-за угла появился человек, которого Рид теперь знал, как Чада Хедли, с широко раскрытыми глазами, устремленными в сторону тела Садовски. Он притянул Лизу к себе и обнял ее. Было похоже, что девушку трясет.
Мышцы Рида напряглись, и он глубоко вдохнул. Рэнсом поставил запись на паузу, по ходу дела делая пометки в блокноте.
— Итак, она начинает входить в здание в шесть пятьдесят четыре утра, по неизвестным причинам передумывает, выходит из зоны видимости камеры и снова оказывается у двери в шесть пятьдесят семь утра, после чего все же входит в здание, поднимается по трем лестничным пролетам за семь минут, что кажется слишком долго, и выходит в коридор, выглядя взволнованной и взбудораженной.
— Испуганной, — пробормотал Рид. — Она выглядела испуганной.
— Хорошо, она была взволнована, взбудоражена и чем-то напугана. Но чем? Чем-то, что увидела на лестничной клетке? Чем-то, что задержало ее там?
— Я не знаю.
Напарник постучал карандашом по блокноту.
— Через несколько секунд она поворачивается в сторону того места, где было обнаружено тело Стивена Садовски, и реагирует криком, на который прибегает доктор Хедли. Их заявления о том, что произошло, когда доктор Нолан обнаружил тело, подтверждаются видеозаписью. Но мне интересно, что случилось с доктором Нолан на той лестничной клетке.
Рид указал на экран.
— Перемотай видео с той дверью в коридоре на шесть сорок или около того.
— Мы уже выяснили, что в то утро никто не входил в здание через эту дверь.
— Я знаю. Просто хочу кое-что проверить.
Рэнсом перемотал видео и остановился на шести тридцати. Он дал записи прокрутиться несколько минут.
— Теперь перемотай вперед до шести пятидесяти, — сказал Рид.
Рэнсом так и сделал, и как только видео прокрутилось несколько секунд, Рид указал на него.
— Вот. Поставь на паузу.
Рэнсом прищурился.
— Что там?
— Тень. Видишь? — Он постучал указательным пальцем по приостановленному изображению двери и части пустого коридора. — В шесть тридцать ее нет, а в шесть пятьдесят она есть.
— Хм, да. Кажется, вижу. Хотя она маленькая. От чего тень?
— Это, должно быть, нога Стивена Садовски. Помнишь, как было расположено его тело? Ногу не видно, но виден край тени, которую она отбрасывает.
— Возможно, — сказал Рэнсом, наклонив голову. — Подожди. — Он достал папку с фотографиями с места преступления и открыл ее, сравнивая снимки. — Да, определенно может быть. Ракурс подходящий.
Он снова перемотал пленку, и они сидели и смотрели двадцать минут, пока не появилась тень.
В шесть сорок семь тень появилась. Если бы их глаза не были прикованы к этому месту, они бы никогда ее не заметили.
— Значит, кто бы ни оставил тело в этом месте, он сделал это в шесть сорок семь утра.
— Верно. И он использовал вход без камеры и избежал той, что в том коридоре. Это должен быть кто-то, кто знает о больнице достаточно, чтобы понять, где установлены камеры. Кто-то, кто точно знал, куда идти, чтобы его не засекли камеры наблюдения или другие сотрудники, уже находящиеся там, и где именно расположить тело.
На мгновение они замолчали, пока Рид смотрел на зернистую видеозапись.
— Итак, на видео нет ничего, кроме тени. Но это помогает нам определить время. И теперь мы знаем, что карточкой Садовски воспользовался убийца. Это как раз вписывается во временные рамки.
— Согласен. — Рэнсом потянулся в карман и достал пять центов. — Следующее, что нужно сделать, это навестить судмедэксперта или дом Садовски, чтобы поговорить с его соседями. Видео, и охранник у входной двери подтверждают, что Садовски покинул больницу в шесть тридцать вечера накануне. Может быть, кто-то из соседей видел, как он возвращался домой, или убийца перехватил его до этого. Его машина до сих пор не найдена.
Рид вздохнул, потирая глаз от недосыпа. Он прекрасно знал, что проигравший в подбрасывании монеты отправится к судмедэксперту и проведет больше времени с безглазым трупом Стивена Садовски. А потом будет носить запах смерти на своей одежде до конца дня.
— Решка.
Рэнсом подбросил пятицентовик в воздух, поймал его, шлепнул на ладонь противоположной руки и показал серебряный профиль Джефферсона.
— Мне жаль, дружище.
— Нет, не жаль, — проворчал Рид.
— Точно, не жаль.
Рэнсом бросил пятицентовик на заваленный бумагами стол и откинулся на спинку кресла, глядя на Рида.
— Прежде чем уйдем, давай обратимся к слону в комнате? — Его кресло скрипнуло, когда он откинулся на спинку. — Что было между тобой и секси леди док?
Рид снова вздохнул. Он не собирался оскорблять интеллект Рэнсома, отрицая то, что было очевидно для его партнера. И, кроме того, возможно, это помогло бы ему снять груз с души.
— Я встретил ее в баре две недели назад. В ночь вечеринки ДиКресченцо. Мы пошли ко мне домой. Она осталась на ночь, а утром сбежала. Конец.
Рэнсом присвистнул.
— Так вот почему ты был в таком паршивом настроении последние две недели? Трахнул горячую цыпочку, а она не вернулась за добавкой.
— У меня не было такого паршивого настроения, — проворчал Рид. Хотя... может, и было.
Рэнсом хихикнул.
— Красавчика бросили на первом же свидании. — Он покачал головой. — Грустно. — Парень наклонился ближе. — Знаешь, если тебе нужны советы, как удовлетворить женщину в спальне, я буду рад помочь. Есть такая штука, называется клитор...
— Пошел ты, Рэнсом. — Рид встал, но на его губах заиграла улыбка. Позвольте Рэнсому помочь ему вспомнить, что нельзя относиться к себе так чертовски серьезно.
— Что это значит для дела? — спросил напарник, когда они надевали куртки.
— Ничего. Все закончилось еще до того, как началось. Она для меня все равно что незнакомка. — Так почему же это не казалось правдой, кроме очевидного — что он видел ее обнаженной? Но это было не то, что он чувствовал.
Рид решил не размышлять об этом — голова и так раскалывалась. А что касается расследования убийства? Она была свидетелем. И контактное лицо в больнице, если у них возникнет вопрос или два.
Он нахмурился. Вся эта история с семиминутным подъемом по лестнице была подозрительной. И сбивала с толку. Хотя на данный момент не было никаких доказательств, что это как-то связано с тем, что Лиза нашла тело Садовски. Ее реакция на то, что она нашла его там — ужасающий шок — была на сто процентов реальной. Если только она не была лучшей актрисой на планете.
И все же... это кололо его. Что она там делала?
— А знаешь, что еще я хочу знать? — спросил Рэнсом, засовывая несколько бумаг в папку и беря в руки брошюру о больнице «Лейксайд», которую, должно быть, прихватил, пока они были там.
— Что?
Рэнсом поднес брошюру к лицу.
— Где это чертово озеро5?
Рида переместил взгляд на полноцветную глянцевую фотографию большого белого здания, окруженного травой и деревьями, на обложке брошюры; озера не было. Прежде чем успел ответить, Рэнсом бросил брошюру на стол.
— Назвать психиатрическую больницу «Лейксайд», когда там нет озера? — Парень покачал головой. — Это ж каким чокнутым надо быть. По мне, так это жестокая шутка.
Рид хихикнул.
— Позвони, если доктор Уэстбрук расскажет что-нибудь интересное, — сказал Рэнсом.
— Обязательно.
Они повернулись и направились к своим машинам.
ГЛАВА 9
Рид распахнул двойные двери, ведущие в комнату для осмотра судмедэксперта. Доктор Уэстбрук повернулся от стойки, где стоял, что-то записывая на чем-то, похожем на стопку бланков, и отложил ручку.
— Детектив Дэвис, — поприветствовал он, шагнув вперед.
Доктор Уэстбрук был человеком почтенного возраста с густыми седыми волосами и добрым нравом. Он говорил медленно и тихим голосом, словно это могло разбудить окружающих его мертвецов. Рид находил его приятным и радушным, полной противоположностью тому человеку, которого он ожидал бы увидеть работающим в такой суровой, стерильной обстановке, наполненной смертью и историями о преступлениях.
Доктор Уэстбрук стал судмедэкспертом как раз в то время, когда Рид заканчивал академию, заняв место доктора Кэйтлин Харви, которая занимала эту должность в то время, когда биологический отец Рида терроризировал город. Рид слышал только хвалебные отзывы о предыдущем эксперте, но, честно говоря, был рад, что стал частью нового поколения правоохранительных органов Цинциннати и криминалистики. Риду было достаточно того, что и так часто вспоминал о своем генетическом наследии. И не нужно было, чтобы другие коллеги тоже вспоминали об этом каждый раз, когда видели его лицо.
Рид слегка улыбнулся, несмотря на непреодолимое желание держать губы плотно сжатыми среди множества неприятных запахов.
— Доктор, как поживаете?
— Трудно придумывать жалобы после того, как весь день проработал с мертвецами.
Его брови удивленно поползли вверх. Но если честно? Он решил, что это неплохой способ взглянуть на вещи.
Пожилой мужчина подвел его к каталке, на которой лежал человек, накрытый белой простыней и откинул ее. И Рид был удивлен, что вид человека с черными, сочащимися отверстиями вместо глаз во второй раз вызвал у него почти такое же потрясение, как и в первый.
Судмедэксперт опустил простыню до пояса Стивена Садовски, обнажив Y-образный разрез на его груди, где проводилось вскрытие.
— Что вы можете сказать мне об отсутствующих глазах? — спросил Рид, указывая жестом на черные глазницы.
— Это было сделано посмертно, могу сказать точно.
Рид кивнул, радуясь, что к жертве проявили хоть какое-то милосердие.
— А черная субстанция? Криминалисты на месте преступления решили, что это может быть масляная краска.
— Они были правы. Предполагаю, что это была краска из баллончика. Иначе отверстия не были бы заделаны так... тщательно и аккуратно, за неимением лучшего слова. Кроме того, по краям ран можно заметить слой избыточного распыления. Концентрация в центре, туман по краям. Этого можно добиться с помощью аэрозольного баллончика, а вот с помощью кисточки или даже путем распыления краски — нет. — Он указал пальцем на черные капли, стекающие по щекам жертвы. — Эти следы указывают на то, что жертва находилась в вертикальном положении, когда наносилась краска, и ее было использовано достаточно, чтобы она скапливалась по краям глазниц и вытекала наружу.
Рид с трудом удержался от гримасы.
— Вы когда-нибудь видели что-то подобное раньше?
Доктор Уэстбрук сделал паузу.
— Энуклеация, да. К сожалению. До того, как занял должность здесь, в Огайо, я работал в Техасе, когда на свободе находился серийный убийца, известный как «Глазной убийца».
Рид кивнул, задумавшись.
— Да, я смутно помню, что читал об этом. Он убивал работниц секс-индустрии и посмертно удалял им глаза. — Он сделал паузу. — Разве он не оказался таксидермистом или кем-то в этом роде?
— Он не зарабатывал этим на жизнь, но в юности посещал курсы таксидермии после того, как его приемная мать застала его за убийством мелких животных.
— Это не очень хороший знак.
— Да уж, — сказал доктор Уэстбрук. — Но человек, совершивший это преступление, — он снова указал жестом на отсутствующие глаза Садовски, — далеко не так искусен. Если бы мне пришлось предположить, я бы сказал, что это был его первый раз.
— Убийство?
— Необязательно убийство, но сама энуклеация. — Он снова махнул рукой. — Извлечение было не совсем чистым. На самом деле, похоже, что у исполнителя этого преступления было довольно много проблем.
Рид наклонился немного ближе, отмечая неровные кусочки ткани по краям, разрывы и даже небольшие порезы на коже вокруг глазниц.
— Что он использовал? — пробормотал он. — Нож для масла?
— Не нож для масла, но, скажем так, что бы это ни было, это был неподходящий инструмент для работы.
Доктор Уэстбрук повернулся и потянулся к чему-то за спиной. Затем протянул пакет, в котором лежало то, что выглядело как два комочка окровавленной плоти. Доктор повернул пакет под углом, и Рид понял, что перед ним на самом деле.
— Это... глаза жертвы?
— Да. Я нашел их засунутыми в его штаны.
— Господи, — пробормотал он. — Что, черт возьми, это значит?
— Хотел бы я вам ответить.
— Вы подтвердили, что причиной смерти было удушение? — Он указал на красный след вокруг горла мертвеца.
— Да. Я бы предположил, что это была удавка. Его трахея раздроблена, и что бы ни использовалось, оно очень глубоко вошло в ткани. Что-то, что практически невозможно было бы вытащить, если бы человек, стоящий за ним, был сильнее.
Рид окинул взглядом фигуру Стивена Садовски. Он был невысоким мужчиной. Худощавого телосложения. Любой человек среднего роста был бы крупнее его. Многие женщины были бы крупнее его или, по крайней мере, примерно такого же роста.
— Когда он умер?
— Я предполагаю, что смерть наступила между семью и десятью часами вечера в понедельник.
Значит, где-то между девятью и двенадцатью часами до того, как его тело обнаружила доктор Нолан. Но где он умер? И если это было за пределами территории больницы, как казалось, учитывая, что мужчина покинул здание, то почему его туда вернули?
— Можете сказать что-нибудь еще? — спросил Рид.
— Только одно. — Доктор Уэстбрук жестом пригласил его подойти, и Рид обошел каталку, пока эксперт надевал пару перчаток, которые достал из кармана. Он приподнял голову Стивена Садовски и слегка повернул ее, чтобы Рид смог увидеть небольшую красную отметину размером с четвертак, которая была похожа...
— Это клеймо?
— Да. И оно свежее, сделано до смерти.
Рид нахмурил брови, изучая её.
— Похоже на... лист?
— Это почти все, что я могу сказать. Раскалённое железо не создает точную форму, и это делал не профессионал. Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что это лист марихуаны. — Доктор Уэстбрук опустил голову Садовски обратно на каталку, а его лишенные зрения глазницы снова направил на флуоресцентные лампы над головой.
Рид задумался, можно ли как-то удалить краску с его мертвой плоти или Стивену Садовски потребуется закрытый гроб. Но это было не по его части. Его работа заключалась в том, чтобы найти убийцу и восстановить справедливость в отношении этой жертвы.
— Я пришлю фотографию клейма для ваших файлов.
Поблагодарив судмедэксперта и покинув смотровую, Рид прошел через здание и вышел на улицу к своему служебному автомобилю. Несколько минут он сидел за рулем с опущенным окном, наполняя легкие свежим воздухом. Опустил взгляд на свои брюки и рубашку на пуговицах, желая снять их, свернуть и выбросить в мусорное ведро. Немедленно. Смерть была навязчивой сукой.
Перед его мысленным взором снова возник образ Стивена Садовски и маленькое клеймо у него на затылке. Лист марихуаны? Как, черт побери, это сюда вписалось? Здесь были замешаны наркотики? Убийца убил директора, поставил на нем клеймо в виде листа, удалил глаза, залил глазницы черной краской из баллончика, а затем оставил в коридоре больницы. Рид знал, что у каждого из этих действий были совершенно конкретные причины.
Выяснив, какие именно, он сможет понять, кто это сделал.
И почему.
ГЛАВА 10
Рид постучал серебряным молоточком в дверь старинного дома из белого кирпича в Гайд-парке и в ожидании оглядел тихую улицу, обсаженную деревьями. Мимо прошла пара, перед ними бежал золотистый ретривер на поводке. Они посмотрели на Рида, мужчина приветственно поднял руку, а женщина улыбнулась. Рид кивнул в ответ. Он постучал еще раз и подождал еще минуту, после чего повернулся и начал спускаться по ступенькам.
— Да?
Удивленный, Рид обернулся и увидел, что какой-то мужчина только что распахнул дверь у него за спиной.
— Гордон Дрейпер? — спросил он, снова поднимаясь по ступенькам.
Мужчина, сидевший в инвалидном кресле с пучком чего-то похожего на листья салата на коленях, улыбнулся и слегка подвинул кресло.
— Да. Извините за задержку. — Он жестом указал на растения у себя на коленях. — Я был в саду. Чем могу помочь?
Рид отстегнул свой значок и протянул его бывшему директору больницы «Лейксайд». Гордон Дрейпер взглянул на него, и на его, и без того морщинистом лице, появилось озабоченное выражение.
— Детектив? Что-то не так?
— Мы можем поговорить внутри?
— Говорите же. Пожалуйста, — сказал он с потрясенным выражением лица.
Рид сделал паузу, но кивнул.
— Вчера был убит человек, который заменил вас в больнице «Лейксайд». У меня есть несколько вопросов.
Гордон Дрейпер уставился на Рида, на его лице отразилось замешательство, за которым последовало что-то похожее на... облегчение? Мужчина глубоко вздохнул, а затем медленно выдохнул.
— Пожалуйста, входите.
Он последовал за пожилым мужчиной внутрь дома, сначала войдя в просторное фойе, которое вело в залитую солнечным светом гостиную. Рид ожидал, что он остановится на этом, но тот продолжал путь через открытый дверной проем в кухню.
— Мне нужно положить зелень в холодильник, — сказал он. — Присаживайтесь, я на минутку.
Рид сел, окинув взглядом комнату. Между мебелью было достаточно места, чтобы инвалидное кресло Гордона Дрейпера могло легко передвигаться, но не похоже, чтобы комнату часто использовали. Подушки на диване были аккуратно уложены, ни пятнышка ворса, ни вмятины в тех местах, где кто-то мог сидеть на диване или мягких креслах. На каминной полке стояло несколько фотографий в рамках, и взгляд Рида остановился на одной из них, на которой был изображен более молодой Гордон Дрейпер, стоящий, правда, с помощью трости. Несмотря на трость, мужчина выглядел здоровым и крепким. Он сильно отличался от того исхудавшего человека, который встретил его у двери. Каким бы физическим недугом Дрейпер ни страдал, с годами его состояние явно ухудшалось. Теперь Рид понял, что имела в виду Лиза, говоря, что бывший директор ни для кого не представляет угрозы.
— Мне очень жаль, что так вышло, — сказал Гордон Дрейпер, его инвалидное кресло издало низкий гул, когда он приблизился. Мужчина припарковал его напротив места, где сидел Рид. — Мой внук Эверетт любил работать в саду, который я разбил на заднем дворе, когда мне было легче держаться на ногах. — На его лице появилась мимолетная улыбка, а затем выражение лица сменилось печалью. — Он... покончил с собой шесть месяцев назад. — При этих словах его лоб наморщился, а плечи опустились, но мужчина выпрямился в кресле. — Я немного запустил его... Садоводство — не самое легкое занятие для человека в моем положении. — Дрейпер махнул рукой на свои ноги. — Теперь пытаюсь возродить его. В память об Эверетте... — Его голос затих, и он, казалось, на мгновение потерял дар речи, прежде чем снова посмотреть на Рида. — Мои извинения. Моя реакция на вас на крыльце была вызвана лишь тем, что в последнее время детективы не приносят хороших вестей.
— Мои соболезнования, сэр.
— Спасибо. Не то чтобы новость о мистере... — Он покачал головой, поднеся одну руку к виску. — Простите меня, я забыл его имя...
— Садовски. Стивен Садовски.
— Да, точно, Садовски. Я присутствовал на одном из его интервью при собеседовании на должность, но никогда не работал с ним напрямую. Я ушел за несколько дней до того, как он начал. И убит, вы сказали? Как?
Рид рассказал об обстоятельствах убийства Стивена Садовски, и Гордон Дрейпер поморщился, когда речь зашла об энуклеации. Костяшки его пальцев побелели, когда мужчина вцепился в подлокотники своего инвалидного кресла.
— Боже мой, — пробормотал он. — В больнице? У вас есть подозреваемые?
— На данный момент нет. Но похоже, что тот, кто оставил жертву в том месте, где ее обнаружили, был хорошо знаком с устройством больницы.
Гордон Дрейпер кивнул.
— Понятное дело, если ему удалось проскочить мимо камер незамеченным. Никому так не везет. Но зачем вообще помещать тело в больницу?
— Это мы и пытаемся выяснить. Есть какие-нибудь теории?
Гордон Дрейпер посмотрел в сторону, нахмурившись и, похоже, обдумывая вопрос.
— Любая мелочь может помочь, — сказал Рид. Он всегда мог определить, когда кто-то раздумывал, говорить ему что-то или нет. Иногда это оказывалось пустяком, но иногда...
Гордон Дрейпер выдохнул.
— Во время собеседования в его личном деле обнаружилось кое-что, произошедшее за много лет до этого... — Его лоб снова наморщился, и он выглядел глубоко взволнованным. — Но это оказалось пустяком.
— Что именно, мистер Дрейпер? Это могло бы помочь найти человека, совершившего ужасное, насильственное преступление. И который сейчас все еще на свободе и может причинить вред другим.
— Боюсь, это только может отнять у вас время, но это единственное, что приходит на ум, когда вы спрашиваете, кто может иметь что-то против него. — Он потер глаз. — До «Лейксайда» он работал в другой больнице, и в то время его обвинили в том, что он наблюдал за женщинами-пациентками, когда они переодевались в душевых и пользовались женскими туалетами.
— Наблюдал? Значит... подглядывал?
— Такое было обвинение. Только оно было необоснованным. Позже пациентка, которая обвиняла его, отказалась от своих слов. Сказала, что разозлилась на него, потому что он конфисковал ее сигареты.
— Она была пациенткой. Какой у нее был диагноз?
— По-моему, тревожное расстройство. Не могу вспомнить точно.
— Если пациентка отказалась от своих обвинений, почему записи были в его личном деле?
Мистер Дрейпер пожал плечами.
— Такова система делопроизводства. И поэтому я не решался об этом упомянуть. Мне всегда казалось несправедливым, что даже если обвинение оказывается необоснованным, оно все равно остается в вашем деле.
Рид внутренне вздохнул. Точно также обстояло дело и в полицейском управлении. Даже если вы оспаривали обвинение и были оправданы, бумажный след оставался в вашем личном деле. Тем не менее... возможно, стоит проверить.
— Вы помните имя той пациентки?
— Нет. Мне очень жаль.
— Хорошо. Еще один вопрос, если вы не возражаете.
— Конечно.
— Мы сопоставили ключ-карту, использованную в тот момент, когда мистер Садовски появляется на камере, покидая здание. Хотя при приеме на работу ему выдали ключ на его имя, и этот ключ использовался в то утро, когда его тело было помещено в больницу, ключ-карта, которую он использовал накануне вечером, была зарегистрирована на вас.
Мистер Дрейпер нахмурил брови и на мгновение отвел взгляд, словно раздумывая. Через секунду покачал головой.
— Мне неприятно это говорить, но система карт-ключей там не очень хорошо организована.
Рид улыбнулся.
— Доктор Нолан сказала то же самое.
— О, Лиза, — сказал он с нежностью. — Милая девушка. Очень умная. — Мужчина выдохнул. — Да, системе не помешало бы лучшее управление, хотя должен признать, что и я не самый организованный человек. За годы работы в «Лейксайде» я потерял как минимум пару карточек, и мне пришлось заводить новые. Предполагается, что старые карты должны быть деактивированы, но не удивлюсь, если этого так и не произошло. И не удивлюсь, если мистер Садовски нашел одну из этих старых карточек в офисе, который он занял после меня. Возможно, он по какой-то причине использовал карточки попеременно. А, возможно, принял найденную карточку за свою. Я не знаю. И полагаю, это не облегчает работу детектива в свете случившегося.
Мистер Дрейпер нажал кнопку на подлокотнике своего инвалидного кресла и двинулся в сторону коридора. Он жестом показал Риду, что тот должен следовать за ним. Когда они вошли в кабинет, расположенный в конце коридора, пожилой мужчина подкатил к столу из красного дерева и открыл ящик, доставая что-то из него. Затем протянул белую ключ-карту.
— Я нашел ее, когда в прошлом году проводил редкую чистку стола. — Он обогнул стол и протянул карточку Риду. — Как я уже сказал, она должна была быть деактивирована, но кто знает. — Он пожал плечами. — Полагаю, вы снова окажетесь в «Лейксайде» в какой-то момент во время расследования. Я был бы признателен, если бы вы могли вернуть её за меня.
— Конечно. — Рид сунул ключ-карту в карман.
Мистер Дрейпер наклонил голову и пристально посмотрел на него.
— Могу ли я сказать, детектив, что вы выглядите... как-то знакомо? Я пытался вспомнить, но... э-эм, — он сделал небольшое движение пальцами, — моя память уже не так хороша, как раньше.
Рид улыбнулся, но улыбка получилась натянутой. Такое с ним иногда случалось, и он всегда полагал, что это происходит потому, что в какой-то момент времени человек, пытающийся узнать его, видел его печально известного биологического отца в одном из десятков криминальных шоу, объектом которых он был.
— Думаю, у меня просто одно из тех лиц, — сказал Рид, протягивая руку для пожатия мистеру Дрейперу.
— Да, возможно, — сказал старик, хотя на его лице читалось сомнение.
— Я ценю ваше время, сэр. И сожалею о вашей недавней утрате.
— Спасибо, детектив. Вы очень добры. — Он кивнул на фотографию двух улыбающихся мальчиков на книжной полке рядом с дверью. — Это Эверетт, — сказал он, указывая на младшего из них.
Рид подошел ближе, переводя взгляд с пухлого мальчика постарше с широкой ухмылкой на Эверетта. В рубашке на пуговицах и очках он выглядел субтильным и начитанным. Его улыбка была застенчивой, но глаза прищурены, как будто он вот-вот рассмеется.
Мистер Дрейпер указал на другую фотографию, стоявшую на полке рядом со стопкой комиксов. На ней была изображена улыбающаяся пара, держащаяся за руки.
— Это мои сын и невестка, родители мальчиков, — сказал он. — Они погибли во время пожара в доме, когда мальчики только начали ходить в среднюю школу. После этого они переехали жить ко мне. — Повернув голову к Риду, он издал горловой звук, похожий на щелчок. — Я всю свою карьеру занимался программами помощи людям с психическими и эмоциональными проблемами, многие из которых были вызваны травмой. Но недостаточно внимательно следил за теми, кто находился в моем собственном доме, детектив. Теми, кто находится под моей опекой. Я… потерпел неудачу. — Он покачал головой, выглядя постаревшим и побежденным. — Не я подвел его. Но я не справился, детектив.
Мужчина снова встретился взглядом с Ридом, и в его глазах было столько горького сожаления, столько эмоций, что Рид едва не отвел взгляд.
— Я не справился, — повторил мистер Дрейпер.
Еще раз поблагодарив Гордона Дрейпера и оставив старика в инвалидном кресле у входа в дом, Рид завел свою машину и замешкался, растерянно глядя на дом, в котором пульсировала какая-то... сочувственная меланхолия. Он уставился на закрытую входную дверь, размышляя о сожалении старика. Как, должно быть, тяжело осознавать, что ты помогал стольким другим семьям и при этом не понимал нужд своей собственной.
По какой-то причине эти слова звучали в голове Рида еще долго после того, как он отъехал от обочины, оставив дом далеко позади.
ГЛАВА 11
Рид взглянул на мигающий экран телефона на приборной панели, нажал кнопку громкой связи, принимая вызов, и голос Рэнсома заполнил салон его внедорожника.
— Введи меня в курс дела.
Сначала Рид рассказал ему о визите к доктору Уэстбруку, о глазах Стивена Садовски, найденных засунутыми в переднюю часть его брюк, и о клейме в виде листа предположительно марихуаны на шее.
— Что думаешь?
— Не знаю. Единственное, что могу предположить, это то, что Садовски был как-то связан с наркотиками?
— Это могло привести к его убийству?
— Все возможно.
— А может убийца просто большой поклонник музыки регги.
Рид усмехнулся, а затем рассказал ему о своей встрече с Гордоном Дрейпером, об обвинении в деле Стивена Садовски, которое впоследствии было снято, и о том, что бывший директор больницы «Лейксайд» предположил относительно дополнительной карты-ключа.
— Скорее всего, у него было две, зарегистрированные на разные имена. Одну он использовал, чтобы покинуть здание, и она может быть сейчас в его машине, где бы та ни находилась. А убийца воспользовался другой, возможно, из бумажника Садовски.
— У меня нет теории лучше этой.
Рэнсом вздохнул.
— Вот уж удружил, «Лейксайд». Хотя, должен сказать, я не удивлен такой расхлябанностью. Сколько раз я привозил туда заключенных, когда был патрульным? Помню, как охранники сидели, задрав ноги, играли в карты, даже спали на рабочем месте. Безопасность там вызывает сомнения. Логично предположить, что и административные методы тоже.
Рид тоже не был удивлен, даже учитывая высокую степень риска из-за заключенных, содержащихся там. Он знал, насколько устаревшими могут быть больничные системы, знал, с каким бюджетом работает большинство таких учреждений. И, конечно, людям свойственно ошибаться, это он тоже знал.
— Правительство ни черта не может сделать правильно, — продолжал Рэнсом.
— Правительство наняло тебя.
— Мужик, даже сломанные часы дважды в день показывают точное время.
Рид усмехнулся.
— Верно. Так что насчет квартиры Стивена Садовски? Узнал что-нибудь от соседей?
— Немного. Нет никаких доказательств того, что этот человек был связан с наркотиками. Старушка, живущая по соседству, клянется, что в понедельник вечером он не вернулся домой. Говорит, что заметила это, потому что его кошка мяукала на улице, просясь в дом, а он так и не открыл дверь. По ее словам, кошка не давала ей спать до полуночи.
— Так, значит, его либо похитили где-то между выходом из больницы и возвращением домой. Либо он направился куда-то сразу после работы, где либо случайно столкнулся с подозреваемым, либо подозреваемый последовал за ним. — Рид сделал паузу. — Хотя думаю, что это не было случайным нападением. Иначе какая причина была бы у убийцы возвращать его на место работы?
— Согласен. Я запросил видеозаписи с нескольких камер, расположенных на его вероятном пути домой, и записи с парковки жилого дома. Завтра начну их просматривать, посмотрим, есть ли что-то, с чем можно работать. В его доме был ноутбук, который изучат специалисты по цифровым технологиям. Посмотрим, делал ли он что-нибудь в интернете, что может дать нам зацепку. Записи его телефонных разговоров пока ни о чем не говорят, а последняя геолокация была в «Лейксайде». Значит ли это, что он выключил телефон, или это сделал кто-то другой, или он разрядился, не знаю. Ты едешь домой?
Рид прищурился, когда его внедорожник заходил на поворот, и опустил козырек, чтобы интенсивность заходящего солнца не била ему прямо в глаза.
— Нет, к Джози.
— О, да? — спросил Рэнсом с теплотой в голосе. Как напарник Рида, Рэнсом и его жена Сиси часто ужинали на ферме. На такой работе, как у них, связи складывались быстро, семьи естественным образом сближались и расширялись. Никто не знал, когда им всем понадобится собраться вместе. К тому же они с Рэнсомом с самого начала поладили. Он считал его братом. — Передай ей привет. И Коупу тоже.
— Передам. Увидимся утром.
— Увидимся.
Когда впереди показался фермерский дом, Рид почувствовал, как его окутывает волна спокойствия. Казалось, для этого достаточно было одного взгляда на это место. Живописный белый дом с верандой по периметру, из каждого угла которого раздавался смех. Он был красивым и по-домашнему уютным, и Джози с Заком много лет трудились над тем, чтобы вернуть ему былое великолепие. Но главным образом здесь жила любовь.
Рид улыбнулся, выходя из машины, и услышал голос, доносившийся с бокового двора, и направился туда.
— Вылезай из корзины, грязное животное! — выругалась она.
Он обошел дом сбоку и увидел, как Джози, стоя спиной к нему, прикрепляет что-то к бельевой веревке, а грязный щенок сидит в полупустой корзине для белья у ее ног и держит в пасти белый кусок материи, мотая головой из стороны в сторону. Закончив вешать, женщина наклонилась, взяла щенка на руки и чмокнула его, потерлась щекой о его мордочку, когда тот радостно лизнул ее в ответ, а затем опустила его на землю.
— Не понимаю, почему я тебя терплю, — сказала она, и Рид услышал в ее голосе обожание.
Маленькая собачка залаяла, увидела свой хвост и побежала за ним по кругу. Джози рассмеялась, и Рид последовал ее примеру. Услышав этот звук, она резко обернулась и поднесла руки ко рту.
— О, боже! — воскликнула она, расплываясь в улыбке. — Рид!
Джози быстро подошла к нему, обняла и сжала. Отступив назад, рассмеялась, убирая волосы с лица. На ее щеке остался грязный след от щенка.
— О, как я рада тебя видеть!
— Прости, что не позвонил...
— О, пожалуйста, тебе не нужно звонить.
Щенок подпрыгнул, размазывая грязь по его брюкам.
— О, нет, Бандит! Вниз! Прости. Зак принес этого негодяя домой, и теперь я вынуждена учить его хорошим манерам.
Рид рассмеялся, присев на корточки, чтобы погладить расшалившегося щенка.
— Все в порядке. Новый член семьи, да? — Он взял маленького пушистика на руки, и тот лизнул его в лицо, радостно извиваясь у него на руках. Рид прищурился и посмотрел на Джози. — Кажется, он довольно неуправляемый. Он в безопасности с детьми?
— Точно нет.
Рид рассмеялся, опустил щенка на землю и встал.
— Хочешь, я возьму это? — спросил он, жестом указывая на корзину с бельем.
— Заберу ее позже. Все равно все нужно будет снова стирать. — Она вздохнула и улыбнулась, взяв его за руку, и они пошли к дому. — Останешься на ужин?
— Если это не доставит тебе хлопот и у тебя достаточно еды.
— Ты шутишь? У меня всегда всего в достатке. Кладовая выглядит так, будто мы готовимся к концу света. Количество еды, которое могут съесть мальчики, просто поражает воображение.
Рид рассмеялся.
— Я помню те дни. Как все?
Джози улыбнулась.
— Все хорошо. Обычно они разъезжаются во все стороны, но сегодня все дома. Даже Аррин работает над учебным проектом. Ты выбрал идеальный вечер, чтобы заглянуть к нам. Сможешь пообщаться со всеми.
— Хорошо. — Рид глубоко вдохнул свежий деревенский воздух, и его сердце наполнилось радостью.
За последние десять лет они с Джози сблизились, и он часто общался с ней по телефону или отправлял смс, но уже давно не появлялся в доме. Ему нужно было приложить больше усилий, чтобы регулярно навещать ее. Это всегда помогало его сердцу.
— Я думала, тебе запрещено было появляться в этом доме после инцидента с «Монополией» два месяца назад.
Рид усмехнулся, увидев свою сводную сестру-студентку, которая стояла, прислонившись бедром к дверному косяку, скрестив руки на груди и приподняв бровь.
— Я уже объяснял это, Аррин. Не моя вина, что ты впадаешь в истерику из-за долгов всякий раз, когда я пытаюсь продемонстрировать, как работает капитализм.
Девушка выпрямилась, положив руки на бедра.
— Истерика? Я просто страстно борюсь с неэтичной банковской практикой. Кто-то должен встать на защиту маленького человека.
Рид вздохнул и похлопал ее по плечу.
— Ты бы добилась большего успеха, если бы постаралась держаться подальше от тюрьмы. — Он наклонился к ее уху и насмешливо прошептал: — Становится неловко, что приходится постоянно вносить за тебя залог.
— О, я убью тебя, ты, бесчестный владелец трущоб!
Она сделала вид, что замахивается на него, и Рид рассмеялся, увернувшись, когда боком вошел в дом, затем обхватил ее за плечи и притянул к себе, чтобы обнять.
— Привет, сестренка.
— И тебе привет.
Рид услышал позади смех их матери и пронзительный лай щенка.
— Мальчики! — позвала Джози, и в коридоре наверху послышался топот ног, как будто по лестнице спускались слоны.
Сводные братья, пятнадцатилетний Вэнс и двенадцатилетний Сайрус, ворвались в комнату, бурно приветствуя Рида. Зак вышел из своего кабинета. Поднялся шум, и щенок завертелся у их ног, лая от восторга. Рид рассмеялся, взглянув на Джози, и увидел, что она стоит у двери, наблюдая за происходящим с улыбкой на лице и такой любовью в глазах, что у него защемило сердце.
«Никто не заслуживает этого больше, чем ты», — подумал он, улыбаясь своей биологической матери.
Он вырос в замечательном, любящем доме с двумя родителями, которые обожали его, а затем, в тот день, когда он постучал в дверь Джози, у него появилась вторая семья.
И Рид был благодарен за все это. За каждую частичку.
После оживленного ужина, во время которого Рид узнавал последние новости от детей Коуплендов и наблюдал, как его сводные братья запихивают в рот безумное количество еды, он помог Джози с уборкой, непринужденно болтая с ней на случайные темы, пока она мыла посуду, а он вытирал.
— Я видела в новостях сюжет об убийстве в больнице, — сказала она, ставя кастрюлю в раковину. — Зак сказал, что ты занимаешься этим делом. — Она бросила на него обеспокоенный взгляд.
— Да. Это было... довольно жутко. Пока никаких зацепок.
Рид взял тарелку, которую она только что помыла, и стал вытирать ее полотенцем для посуды. Он всегда стеснялся говорить с Джози о более жестоких аспектах своей работы, что было глупо, учитывая, что ее муж занимался тем же самым. В последние годы Зак продвинулся по служебной лестнице и дослужился до лейтенанта. Рид редко видел его по работе. Но, конечно же, Зак рассказывал своей жене о делах, в которых принимал участие, даже о тех, которые были болезненными, и которые содержали подробности, которые никому не хотелось слышать. Рид был уверен, что Джози привыкла к этому. И все же, не мог отделаться от чувства... что хочет защитить ее от реакции на информацию, которая могла бы напомнить о травме, которую она сама пережила.
— Вообще-то, — сказал он, кладя кухонное полотенце на стол после того, как вытер последнюю тарелку, — я хотел спросить совета Зака по этому делу.
Джози кивнула, взяла другое полотенце и вытерла руки, повернувшись к нему.
— Иди, ты же знаешь, он всегда рад поболтать о работе. — Она кивнула в сторону задней части дома, где находился кабинет Зака и куда он отправился, чтобы ответить на звонок сразу после ужина.
Рид поцеловал ее в щеку.
— Спасибо за ужин. Было очень вкусно.
— В любое время.
Рид вышел из кухни и направился в кабинет Зака. Дверь была открыта, и он услышал, как в ванной по соседству льется вода. Решив, что Зак ненадолго отошел, Рид вошел в кабинет и сел на диван под галереей наград и благодарностей. Он видел, как Зак получал несколько этих наград, и знал, что от признания заслуг ему всегда становилось немного неловко. Он был очень скромным. Рид не был уверен, но подозревал, что это Джози повесила награды на стену, потому что очень гордилась своим мужем. Иначе они бы пылились в коробках в шкафу.
Отчасти поэтому Зак Коупленд был одним из его героев. Он делал эту работу не ради признания. А потому, что ему было очень важно помогать жертвам, быть одним из хороших парней в мире, который отчаянно в них нуждался.
Пока сидел в ожидании, взгляд Рида привлекло что-то на углу стола Зака, и он, нахмурившись, подошел ближе. Папка из плотной бумаги лежала поверх нескольких других папок, и из нее торчала его черно-белая фотография. Рид вытащил ее, и кровь похолодела в жилах, когда он понял, что на самом деле это не его фотография, а фото его биологического отца.
Рид затаил дыхание, сердце гулко стучало в груди. Снимок был сделан крупным планом, но, похоже, его еще увеличили, в результате чего изображение стало слегка зернистым и искаженным настолько, что Рид принял мужчину за себя. Искаженный снимок или нет, но он не мог отрицать, что унаследовал гены этого психопата.
Боже, как Джози могла смотрела на него с такой любовью? С такой гордостью? Рид был благодарен ей за это, даже поражен ею, но не понимал, как она не съеживается всякий раз, когда видит его лицо.
Сила его родной матери и чистота ее любви были непостижимы.
Так что да, он был частью этого человека. Но также был частью Джози, и это была та часть, на которую он претендовал всем сердцем.
Но почему у Зака была фотография Чарльза Хартсмана? Он отложил ее в сторону и посмотрел лежавшие под ней бумаги. Это были распечатки, списки, стенограммы звонков... все о человеке, которому двадцать лет назад удалось уйти от полиции.
Рид сосредоточился на датах, переводя взгляд с одной на другую, возвращаясь к тем, которые казались ему знакомыми. Его охватило смятение. Сердце забилось быстрее.
Он услышал шаги и, обернувшись, увидел Зака, стоящего в дверном проеме. Его взгляд переместился с бумаг в руках Рида на его лицо. Мужчина остановился, оценивая Рида еще мгновение, затем глубоко вздохнул и вошел в комнату, повернувшись и закрыв за собой дверь.
— Ты следил за ним, — сказал Рид с явным недоверием в голосе. Он положил папку обратно на стол. — Как?
— В основном, сам копал, у меня есть контакты в правоохранительных органах других стран, которые готовы помочь неофициально, несколько частных детективов, с которыми я работал на протяжении многих лет. — Он подошел к столу с другой стороны и оперся бедром об угол, поворачиваясь к Риду.
Рид посмотрел на листок в своей руке, просматривая даты и места.
— Это что? Видеоидентификация?
— Да.
— У тебя есть видеозаписи? — Он указал на слегка зернистую фотографию. — Это увеличенный стоп-кадр из видео?
— Да. Эти кадры были просмотрены через два дня после того, как стало известно о идентификации в небольшом городке во Франции. Это было семь лет назад.
Рид выдохнул, прислонившись к краю стола.
— Почему ты никогда не говорил мне об этом? Мы ведь работаем вместе. —
Зак сделал паузу.
— Не думал, что тебя стоит в это вмешивать, Рид. Я не хотел, чтобы это коснулось тебя.
— А Джози знает?
— Да. — Он сделал паузу. — По крайней мере, знает, что я слежу за наблюдениями и что сам занимаюсь удаленной охотой. Но она никогда не просила просмотреть файлы. Не думаю, что ей нужны подробности.
Рид старался не чувствовать боли от осознания того, что они оба сознательно скрывали от него нечто подобное. От него всю жизнь скрывали секреты. Конечно, он понимал, почему, даже ценил это, но факт оставался фактом: в детстве его лишили правды, и он не хотел, чтобы его лишили информации, имеющей отношение к его жизни, когда стал взрослым.
— Ты больше не должен защищать меня от этого, от него. Иисус. Я взрослый человек. Полицейский детектив.
Зак покачал головой.
— Тебя никто не отстранял, Рид. Просто нет ничего, что касалось бы тебя напрямую.
— Чушь. — Он посмотрел на бумагу, постучав пальцем по одной из дат. — Ты думаешь, он был здесь, в Штатах, в эту дату. Именно тогда я окончил школу. Или вот здесь… В этом месяце в том году окончил колледж. Еще одна идентификация в США. — Он указал на другую. — Вот здесь. В это время я окончил полицейскую академию. Именно тогда я стал полицейским.
Зак отвел взгляд.
— У меня нет подтверждения, что он был в Штатах, и абсолютно нет доказательств, что он был в Огайо. Многое из этого основано на неподтвержденной информации, а кое-что просто на моих догадках...
— Которые заслуживают доверия и основаны на многолетнем опыте работы детективом с почти идеальным процентом раскрываемости. За редким исключением, Хартсман — один из тех, кому удалось уйти, — тихо закончил Рид. — Это часть причины, по которой ты охотишься за ним? Твое эго?
Зак слегка прищурил глаза.
— Дело не в моем эго. Дело в моей ответственности. Я позволил ему уйти двадцать лет назад. И одному богу известно, кто с тех пор пострадал от него.
Чувство вины охватило Рида. Зак не был эгоистом, и он это прекрасно знал. Знал. Доверял ему. Зак был добр к нему с того самого дня, как он переступил порог его дома десять лет назад. Отчасти поэтому было так больно.
— Черт, извини. Это был удар ниже пояса. Но я все равно зол. Ты должен был привлечь меня.
Зак шумно выдохнул, потирая указательным пальцем нижнюю губу.
— Что бы это тебе дало?
— Знание, что человек, который имеет отношение к моему рождению, возможно, следит за моей жизнью? — Он пожал плечами. — Может быть, я был бы настороже, по крайней мере.
— Я ни разу не думал, что ты в опасности, Рид. Если бы я...
— Согласись, эти даты, — он постучал пальцем по папке, — в сочетании с твоей интуицией и теми сведениями, которые ты собрал, вероятно, не просто совпадение, верно? Будь честен со мной.
Зак сделал паузу, глядя в сторону и, казалось, раздумывая.
— Согласен, — сказал он, снова посмотрев на Рида. — Я сомневался в этом.
— Я заслуживал знать, — тихо сказал Рид.
— Прости. Может, это привычка — защищать тебя от него. Защищать тебя от любого знания о нем.
Его гнев рассеялся. В каком-то смысле Рид понимал его. Разве всего десять минут назад у него не возникала похожая мысль о том, как защитить Джози и ее возможную реакцию на неприятные подробности о его работе? Зак был прирожденным защитником, а Джози всегда ставила благополучие Рида выше собственного. Он не мог на них злиться. И все же... не хотел, чтобы это повторилось.
— Тебе больше не нужно защищать меня. Я не ребенок. Я взрослый мужчина, хороший детектив. Я чертовски уважаю твой опыт, Зак, но хочу быть с тобой на равных.
Мужчина задумался. Выражение его лица было немного печальным, хотя в темных глазах читалось... уважение.
— Ладно, — наконец сказал он. — Справедливо.
Рид вздохнул.
— Хорошо.
Зак улыбнулся.
— Хорошо.
— Могу я задать тебе один вопрос?
— Конечно.
— Ты сказал, что одному богу известно, кто еще от него пострадал. — Он замолчал, чувствуя, как что-то скручивается у него в животе. Рид не был уверен, что хочет знать ответ на свой вопрос, но все равно продолжил: — Есть ли какие-нибудь доказательства или признаки того, что Чарльз Хартсман совершил больше преступлений после того, как сбежал?
Взгляд Зака на мгновение скользнул по лицу Рида.
— Нет. Никаких.
Рид выдохнул и поднял папку.
— Введи меня в курс дела.
Зак встал, забрал папку и прошел к дивану, где сел. Рид последовал за ним и сел на другой конец.
— Думаю, мои догадки верны. Он был в США в указанные даты, а совпадение этих дат с определенными событиями в твоей жизни — слишком большое совпадение. Хотя о его появлении не сообщалось уже много лет, и уж точно не в Штатах.
Рид посмотрел за спину Зака, размышляя.
— Но почему? — спросил он через минуту. — Зачем ему проверять меня? Зачем появляться на самых важных мероприятиях в моей жизни? Зачем так рисковать? Что это значит для него? —
— У него есть какая-то заинтересованность в твоей жизни, — сказал Зак. — Я... не могу разобраться в патологии. Ни Джози, ни я, ни психиатры. — Его губы слегка изогнулись в улыбке, хотя он выглядел обеспокоенным.
— А что насчет этого? — спросил Рид, протягивая распечатку, которая выглядела так, словно была взята с веб-сайта полицейского управления.
Зак взглянул на нее.
— Это сообщение, оставленное на сайте информаторов под именем Чарльза Хартсмана.
Рид нахмурился.
— Зацепка?
— Нет, это сообщение для Чарльза. Возможно, псих или сумасшедший фанат, ты же знаешь, как это бывает.
Рид провел языком по зубам. Да, он знал, как это бывает. Как после ареста серийного убийцы возникают фанатские сообщества. Это было странное явление, которое он не мог понять. Парень взял распечатку и прочитал сообщение:
Он посмотрел на Зака.
— Что это значит?
— Понятия не имею. Скорее всего, ничего. Оно привлекло мое внимание, потому что было адресовано Хартсману, а не полиции. Странно, хотя IP-адрес оказался не отслеживаемым. То же самое с телефоном, который, судя по всему, был выброшен.
— И, конечно, нет никакой возможности узнать, видел ли это Хартсман.
— Нет, и это было первое и последнее сообщение.
— То есть?
— Если Хартсман видел его и связался с этим человеком раньше нас, автор сообщения мог дать ему другой контактный номер и выбросить первый. Но, опять же, это может быть не более чем ребенок, ищущий внимания, которого мама впоследствии лишила доступа в интернет. У меня в этой папке еще сотня таких же неясных моментов.
Рид нахмурился.
— Хм, — пробормотал он. — Очень... странно.
— Как я уже сказал, Рид, у меня нет никаких доказательств того, что он был в стране в течение многих лет. И у тебя нет причин для беспокойства.
«Если только он не стал лучше прятаться», — подумал Рид. Но тут же отогнал эту мысль. Он не хотел жить в страхе перед этим человеком. Ни сейчас никогда.
**********
К тому времени, как Рид добрался до офиса, пошел дождь. Выйдя от Джози и Зака, он направился домой, но ему была невыносима мысль о возвращении в свою темную, пустую квартиру, когда все еще чувствовал себя взвинченным. Беспокойным. Поэтому вместо этого он направился к зданию, где работал с другими детективами полиции Цинциннати. Ему нужно было отвлечься. И еще нужно было просмотреть видеозапись из больницы «Лейксайд».
Рид не стал поднимать этот вопрос после того, как они с Заком обсудили Чарльза Хартсмана. Он отвлекся, и, честно говоря, хотел уйти и наедине обдумать информацию, которую раскрыл Зак. Все еще не был до конца уверен в своих чувствах.
Так что, да, парень решил дать этой новой информации улечься, а тем временем заняться проверкой тех записей из больницы. У него было предчувствие, что они там ничего не найдут, интуиция подсказывала, что тот, кто совершил преступление, точно знал, как избежать попадания на камеру, но жертва заслуживала должного внимания, даже если найти что-либо было маловероятно.
Следующий час Рид провел, наблюдая за пустыми коридорами, и его подозрения подтвердились — это было не случайное, а ловко срежиссированное убийство.
Парень потер глаз, вспоминая Лизу Нолан и тот семиминутный поход по лестнице. С минуту бездумно постукивал пальцами по столу, а затем включил запись с камеры, направленной на дверь, из которой она вышла тем утром. А также с камеры, направленной на внешнюю дверь, через которую девушка вошла в здание.
Рид снова посмотрел, как она входит в наружную дверь, а затем, семь минут спустя, выходит из двери в коридоре, где, если бы он прокрутил запись еще несколько секунд, она бы повернулась и увидела изуродованное тело Стивена Садовски. Вместо этого он задержался на ней, вглядываясь в ее застывшее лицо, рассматривая ее выражение, то, как она держит свое тело.
— Ты напугана, — прошептал он. — Почему?
Он еще мгновение смотрел на ее неподвижное изображение, а затем снова прокрутил видео, на этот раз выведя оба изображения на экран и наблюдая за их одновременным воспроизведением. Наблюдая за тем, как Лиза входит в здание, что-то привлекло его внимание на закрытой двери верхнего этажа. Перемотав видео, посмотрел еще раз.
— Что за чертовщина? — пробормотал он. По его позвоночнику пробежал холодок.
— Что ты там делала, Лиза? — выдохнул он в почти пустую комнату.
Зазвонил телефон, заставив его вздрогнуть.
— Алло? — рявкнул он.
— Йоу, — сказал Рэнсом. — Ты дома?
— Нет, в офисе. Просматриваю видео.
— О. — Напарник вздохнул. — Ну что ж. Отложи это в сторону и отправляйся в «МакМикен и Нагель». Я уже еду. Только что поступило сообщение о найденном теле. Глаза отсутствуют. Похоже, заполнены каким-то черным веществом.
ГЛАВА 12
Весь квартал был освещен. Полицейские огни мигали, как стробоскопы, отчего туман мерцал жутким приглушенным красным светом.
Здесь уже собралась толпа гражданских — пестрая команда тех, кто занимается своими делами в часы между сумерками и рассветом, а не наоборот. Существовал целый сегмент общества, который просыпался, когда большинство людей уже давно легли спать. Некоторые из них были хорошими, некоторые — нет. Большинство просто пытались выжить.
— Эй, Рэнсом! Рэнсом! — позвала худенькая девушка в высоких сапогах и короткой юбке. — Рэнсом, я знаю этого парня, — сказала она. — Того, что в переулке.
Рид шел позади напарника, когда тот подошел к девушке.
— Да? И кто он? — спросил он, жестом показывая, чтобы она отошла в сторону.
Девушка так и сделала, неуверенно ступая на своих высоких каблуках. Она огляделась по сторонам, но все внимание окружающих, казалось, было приковано к криминалистам, которые работали вокруг лежащей фигуры в переулке перед ними. Она протянула руку.
— Можно мне сначала немного наличных? Моему ребенку нужны подгузники.
Рэнсом достал из кармана двадцатку, не сводя с нее глаз. Она почесала язву от метамфетамина на щеке, когда взгляд метнулся к деньгам.
— Его зовут Тоби. Он торгует на Мохоук.
— Тоби? А фамилия?
Девушка шмыгнула носом и потерла его.
— Я не знаю. Просто Тоби.
Рэнсом посмотрел ей в лицо.
— Опять подсела на наркоту, Шина?
Шина покачала головой.
— Нет, ты что? Я пытаюсь вернуть своего ребенка.
— Ты же сказала, что твоему ребенку нужны подгузники.
— Да. Он с моей мамой, и я собираюсь занести их ей. Я теперь в программе.
— Да? Это здорово. Не сдавайся.
Она кивнула.
— Ладно. Эй! — Она переводила взгляд с Рэнсома на Рида и обратно, улыбаясь так натянуто, что Рид подумал, что она забыла, как выглядит настоящая улыбка, и просто двигает мышцами в какой-то полузабытой симуляции. — Если возникнут еще вопросы, ты знаешь, где меня найти, верно, Рэнсом?
Рэнсом махнул ей рукой и пошел в сторону желтой предупредительной ленты, ограждающей место происшествия, а Рид последовал за ним.
— Шина, — пробормотал напарник. — Была моим информатором, когда я был патрульным. — Он выдохнул. — Чертовски грустно.
Рид не стал спорить. В основном ему было жаль ребенка, о котором она упоминала.
Они направились по переулку. В нос Рида ударил запах гнили, и он скривился.
— Привет, Карлайл. Дэвис, — поприветствовала их криминалист по имени Мария Васкес.
Поздоровавшись с ней и другими членами команды, находившимися рядом, Рид негромко выругался, наклонившись рядом с мертвецом, лежавшим на куче мусорных мешков, таких высоких, что казалось, они могут опрокинуться в любой момент. Запах стоял омерзительный.
— Жуткое место преступления, да? — пробормотал он, заметив грязь на земле в том месте, где мешки с мусором высыпались на тротуар. Техники всю ночь здесь будут собирать крысиные экскременты.
Криминалист рядом с ним вздохнул, но ничего не прокомментировал.
Рид окинул взглядом жертву убийства. Он выглядел точно так же, как Стивен Садовски: рот открыт, пустые глазницы заполнены черной краской, стекающей по заросшим щетиной впалым щекам.
Потянувшись в карман, достал пару нитриловых перчаток, которые прихватил из бардачка. Надел их, а затем оттянул воротник рубашки мужчины вниз.
— След от удавки на шее, — сказал он.
— Похоже на причину смерти, — заметила Мария, пока второй криминалист делал снимок рядом с ней, а Рид прищурился от вспышки.
— Вы проверили его карманы? — спросил Рид.
— Мы проверили, нет ли у него бумажника. Он был в кармане куртки. Никаких документов, только пачка наличных и несколько таблеток, завернутых в полиэтилен. Все это там, в пакете для улик. — Она жестом указала на стоящий неподалеку кейс для сбора улик.
— Вы проверили его брюки?
Мария подняла взгляд от своей работы.
— Обычно мы оставляем медэкспертам право раздевать жертву.
— Проверьте, пожалуйста, его брюки спереди.
Мария пожала плечами и слегка приспустила спортивные штаны мужчины. На его паху лежал носовой платок, в который было что-то завернуто. Женщина вытащила платок и положила его на бумажный пакет для улик. Когда развернула его, все увидели пару глазных яблок, мышцы и плоть свисали с краев рваными клочьями.
Рид вздрогнул.
— Ну что ж. Это будет преследовать меня во снах, — сказал Рэнсом. — Здесь должно быть какое-то послание? Почему просто не положить глазные яблоки в карман или еще куда-нибудь? Почему в штаны?
— Соотнесение его глазных яблок с... другими его шарами? — пробормотал Рид.
— Да? Как это? — спросил Рэнсом, искренне заинтересовавшись.
— Понятия не имею. Просто выдвигаю случайные теории. — Рид обратился к Марии: — А как насчет задней части его шеи? Мы можем взглянуть?
— Да. Я буду держать его голову, а ты подталкивай его ко мне, — проинструктировала Мария.
Рид подтолкнул, пока Мария держала голову жертвы, а Рэнсом наклонился рядом с Ридом. На фоне бледной, безжизненной кожи мужчины резко выделялось красное круглое клеймо.
— Тот же лист, — сказал Рид.
Рэнсом достал телефон и быстро сфотографировал клеймо, после чего Рид и Мария положили тело на прежнее место.
— Тот же убийца, — сказал Рэнсом. — Без сомнения.
— Да уж, — согласился Рид.
Когда Мария подобрала оба глазных яблока и положила их в пакет для улик, Рид отметил, что они выглядят гораздо аккуратнее, чем у Стивена Садовски.
Убийца совершенствовал свое ремесло.
ГЛАВА 13
Лиза потерла виски, пытаясь избавиться от стресса и усталости после долгого дня, когда, казалось, все шло наперекосяк.
В дверь постучали.
— Доктор Нолан, к вам детектив Дэвис.
При упоминании его имени сердце Лизы дрогнуло, а затем заколотилось.
— Конечно. Пусть войдет.
Кэрол кивнула и на мгновение исчезла, а когда вернулась, Рид стоял у нее за спиной. Мужчина вошел в ее кабинет, и Кэрол закрыла за ним дверь.
— Привет, — сказала Лиза, вставая и обходя свой стол.
Девушка протянула руку, и он взял ее в свою. Возникла неловкая пауза, когда они оба уставились на свои руки. Она опустила свою, и их взгляды встретились. Эта неловкость показалась Лизе такой глупостью. Вот они, два человека, которые были настолько близки физически, насколько это вообще возможно, а теперь нервничают, пожимая друг другу руки.
— Привет, — сказал он в ответ, и изобразил на лице что-то вроде самоуничижительной полуулыбки, от которой у нее неожиданно екнуло сердце. Этот мужчина невероятно красив и умен, так почему же он не был дерзким? Высокомерным? Что сделало его таким... проницательным? Вдумчивым?
Ей пришлось еще раз напомнить себе, что она не хочет этого знать.
Лиза указала на зону отдыха у окна. Парень сел в одно из кресел, а она — напротив него.
— Прости, что не позвонил сначала, — сказал он. — Надеюсь, я не помешал?
— Нет. Все в порядке. Я приняла последнего пациента на сегодня и просто занималась бумажной работой.
Рид кивнул, его взгляд скользнул по ее лицу, как будто он заметил что-то в ее выражении, чего она не выразила словами. Она выглядела усталой? Потрясенной? Возможно. Лиза плохо спала. Ей хотелось бы списать это исключительно на ужас от того, что обнаружила своего изуродованного босса, но знала, что дело не только в этом. Не раз она просыпалась, дрожа в холодном поту, при воспоминании об ужасающем трупе Стивена. Однако в равной степени плохо спала с той ночи, которую провела с мужчиной, сидящим перед ней. До убийства она просыпалась вся в поту по совершенно другой причине, и эти воспоминания успокаивали ее... и возбуждали.
— У меня есть еще несколько вопросов.
— О. Конечно. Хорошо.
Мужчина вытащил из папки несколько фотографий оранжевых пузырьков с таблетками и протянул их ей. Лиза нахмурилась, взяв их из его рук и прочитав крупным планом части этикеток, большая часть информации на которых была содрана.
— Что это?
— Я надеялся, ты мне скажешь. Я разговаривал кое с кем из токсикологического контроля, но подумал, что у тебя может быть дополнительная информация. — Он почесал челюсть. — А также хотел узнать, знаешь ли ты имена на этих рецептах.
Лиза покачала головой.
— Я не узнаю имен. — Она подняла глаза на Рида. — Я знаю эти препараты, поскольку они используются для лечения психических заболеваний, хотя должна заметить, что психологи не имеют лицензии на выписку лекарств.
— Да, я понимаю, что ты не выписываешь лекарства, но многие из пациентов, с которыми ты работаешь, наверняка их принимают?
— Большинство из них — да. Лечение психических заболеваний часто требует комплексного подхода. Все зависит от обстоятельств. И, безусловно, существуют состояния, имеющие биологическую основу, которые можно лечить только медикаментозно.
Рид откинулся на спинку кресла и некоторое время изучал ее.
— Могу я задать более личный вопрос?
Она подняла бровь.
— Вы любопытны, не так ли, детектив?
— Это вроде как сопутствует работе. — Он одарил ее самоуничижительной улыбкой, и у нее внутри все сжалось.
Лиза отвела взгляд и на выдохе улыбнулась.
— Полагаю, да. Да, можешь задать мне личный вопрос.
— Есть ли причина, по которой ты выбрала психологию, а не психиатрию?
Лиза расслабилась, слегка улыбнувшись.
— Спрашиваешь, почему я выбрала область исследований, основанную не столько на науке, сколько на диких теориях и туманных предположениях?
Рид усмехнулся и поднял руки.
— Вау. Вовсе нет. Я с глубоким уважением отношусь к обеим областям знаний. — Он сделал небольшую паузу. — Думаю, иногда лекарства могут принести больше вреда, чем пользы, когда их используют для маскировки эмоций, которые лежат в основе проблемы. — Он пожал плечами. — Или, если они предназначены для временного решения проблемы, которая требует более долгосрочных решений.
Лиза кивнула.
— Да, безусловно. Правда в том, что в обеих областях могут быть свои плюсы и минусы. Мы имеем дело с человеческим разумом и целым рядом уникальных переживаний. Переменных бесконечно много.
Рид улыбнулся.
— Ты не ответила на мой вопрос.
Лиза коротко рассмеялась, обдумывая его вопрос.
— Наверное, я просто предпочитаю сосредоточиться исключительно на лечении психических и эмоциональных страданий с помощью поведенческого вмешательства. — Она наклонила голову. — Психология чем-то похожа на работу детектива. Это что-то вроде поиска потерянных. Если сможешь выяснить, какой поворот они сделали, как глубоко зашли, то сможешь найти их и, в конце концов, помочь им вернуться домой. — Девушка наклонилась вперед. — Где-то там, Рид, среди всех этих извилистых тропинок и темных углов... живет истина. Найди ее, и ты найдешь их.
— И тогда начнется настоящая работа, — тихо сказал он.
Лиза моргнула, удивленно глядя на него.
— Именно так, — ответила она.
Рид смотрел на нее так пристально, что она вдруг почувствовала себя незащищенной, как будто он услышал то, что она не хотела говорить.
— И, конечно, мне тоже иногда приходится быть любопытной, — сказала она, пытаясь разрядить обстановку.
Он рассмеялся.
— Наверное, да. — Они улыбнулись друг другу, прежде чем он сказал: — Тебе это нравится? Твоя работа.
— Да. Очень. Скажу честно, моментов триумфа не так много, но, когда они случаются, это как... — Лиза почувствовала волнение в груди, желание передать ему, что чувствовала в эти редкие моменты. Ее глаза расширились, когда она собралась с мыслями, подалась вперед и открыла рот, чтобы заговорить, как вдруг поняла, что рискует увлечься. Она поморщилась, откидываясь назад, и страдальческое выражение на ее лице сменилось коротким смешком. — В общем, я могу продолжать и продолжать. Но ты здесь по определенной причине, и моя диссертация о стратегиях охраны психического здоровья не является такой причиной.
Улыбнувшись ему, Лиза поняла, что, хотя это была тема, которой она увлечена, ей нравилось разговаривать с ним в целом. Стало совершенно ясно, что, шутили ли они друг с другом, как в первую ночь знакомства, или говорили на серьезные темы, она хотела больше этого. Хотела знать, какая бейсбольная команда ему нравится, и бывал ли он когда-нибудь на берегу океана. Читает ли он книги или любит кино, и о чем думает, проснувшись утром. И почему-то она знала, что у него найдутся интересные мысли по этому поводу.
Это было несправедливо, потому что она не могла получить от него больше, чем уже имела. И этого было недостаточно.
Рид откинулся на спинку кресла, разглядывая ее. Казалось, он знал, о чем она думает. Лиза прочистила горло, и ее рука бессознательно потянулась к воротнику блузки, застегнутому на все пуговицы. Потянув за него, она осознала, что делает, и отдернула руку. Его взгляд на мгновение задержался на ее горле, и она поняла, что он заметил тонкий розовый шрам. Ее желудок сжался.
— В любом случае, — сказала она, взяв с колен одну из фотографий, — это барбитурат, который обычно прописывают пациентам с тревожностью и нарушениями сна. — Подняла следующие две. — Это бензодиазепины, которые обычно используются при серьезных панических атаках. — Подняла последнюю. — А это антидепрессант.
Рид кивнул, когда она передала ему фотографии.
— Спасибо. — Он набрал что-то на своем телефоне и повернул его к ней. — Знаешь этого человека?
Лиза перевела взгляд на экран, на котором был изображен мужчина лет сорока-пятидесяти с редеющими волосами и небритым лицом. В выражении его лица было что-то такое, что она не могла точно описать словами. От одного взгляда на него у нее по спине пробежали мурашки. Она бы точно запомнила его, если бы когда-нибудь видела раньше.
— Нет. Кто он?
— Еще одна жертва. Тот же способ смерти, что и у Стивена Садовски.
Лиза удивленно ахнула.
— Глаза...
Рид быстро кивнул.
— Да, то же самое.
— О, боже. Почему? Как?
— Я не знаю, но, похоже, он был мелким торговцем рецептурными препаратами. — Парень жестом указал на папку, в которую положил фотографии, лежащие на столе перед ним. — Эти бутылочки с таблетками были найдены в его квартире, а также множество пакетиков с таблетками без этикеток.
— Какое отношение он имеет к Стивену Садовски или этой больнице?
— Не знаю. Именно это я и пытаюсь выяснить. Может ли быть так, что Стивен Садовски участвовал в нелегальном бизнесе по продаже лекарств по рецепту? Что он работал с человеком, чью фотографию ты только что видела?
— Нет. То есть я недолго работала с мистером Садовски, но он не был врачом. Он не выписывал лекарств. И об этом никогда не было даже намека. — Лиза сделала паузу. — Есть доказательства того, что все было именно так?
— Нет. Никаких. Я просто пытаюсь найти мотив. Я могу ошибаться, но должен задавать вопросы.
Она кивнула.
— Понимаю. Возможно, ты захочешь поговорить и с доктором Хедли. Он психиатр. У него может быть больше информации о тех лекарствах, а может, и о пациентах.
— Я сначала пошел к нему, но он был с пациентом.
— О. — Почему она почувствовала легкое разочарование? От осознания того, что он пришел к Чаду, а к ней зашел лишь как к источнику дополнительной информации? И неужели она настолько эгоцентрична, что даже думала об этом, учитывая, что причиной появления Рида Дэвиса здесь было зверское убийство человека?
— У меня... есть еще один вопрос. — Мужчина сжал губы, выглядя расстроенным. Это заставило ее внезапно насторожиться.
— Да?
— Мы просмотрели записи, на которых ты входишь в здание и находишь тело Стивена Садовски.
Ее рука снова потянулась к горлу, и снова она быстро опустила ее.
— О. Да? То есть, конечно. — Нервы сжались в комок.
— Ты начала входить в здание, потом ушла и вернулась через несколько минут. Помнишь, почему?
Лиза отвела глаза в сторону.
— Вероятно, забыла что-то в машине. Прости, но я не помню, что именно.
Рид кивнул.
— Хорошо. Мне также интересно, почему тебе потребовалось так много времени, чтобы подняться по лестнице. Семь минут с того момента, как вошла в здание, до того, как оказалась на третьем этаже.
Она уставилась на него, сердце бешено колотилось в груди. Лиза почувствовала, как краска заливает ее шею.
Она тихонько рассмеялась.
— Наверное, уклонялась от работы. Тянула время. — Она попыталась улыбнуться, но он не улыбнулся в ответ. Выражение ее лица изменилось.
— Та поведенческая терапия, о которой ты упоминала. Иногда применяешь ее к себе? — Он говорил прямо, но тон его был мягким.
— Что? — Это слово прозвучало с придыханием. Унижение захлестнуло ее.
— Ты проверяла себя, не так ли? В темноте.
— Прости, а мои привычки подниматься по лестнице являются частью расследования? Уверяю тебя, они не имеют никакого отношения к тому, что случилось с мистером Садовски.
— Ты вошла в здание, и я видел, как под дверью на третьем этаже погас свет. Он снова включился прямо перед твоим появлением. Ты поднялась по лестнице, но это заняло у тебя семь минут, потому что ты боялась. — Он сделал паузу, наклонившись вперед, и его глаза, эти красивые, понимающие глаза, впились в нее. — Точно так же, как в моей квартире, когда я выключил свет. Это длилось всего мгновение, Лиза, но я заметил.
Она издала короткий смешок.
— Ну, вот и все. Это мой большой секрет. Да, я боюсь темноты. Какой ты гениальный детектив. — В ее голосе послышалась дрожь, и Лиза возненавидела себя за это. Она не хотела этого. Не хотела, чтобы он видел эту ее часть. Это было очень личное. Девушка снова поднесла руку к горлу, а затем убрала ее.
Он пристально смотрел на нее мгновение, и у нее возникло искушение отвести взгляд.
— То же самое ты делала со мной той ночью? — тихо спросил он. — Это какая-то форма терапии?
Ей стало стыдно. Она пожала плечами.
— Да. Я использовала тебя, — рявкнула она на него, потому что чувствовала себя обиженной. Смущенной. Маленькой.
Обманщицей.
Она увидела, как на его лице промелькнула обида, и это не принесло ей радости. Совсем никакой.
— Почему? Объясни мне, почему.
Она покачала головой.
— Не надо.
— Я не пытаюсь причинить тебе боль. Я просто хочу...
— Что? Чего ты хочешь?
— Узнать тебя. Я все еще хочу узнать тебя. — Рид встал, обошел разделявший их журнальный столик и сел в кресло прямо рядом с ней, наклонившись к ней всем телом.
Лиза покачала головой и выдавила из себя еще один небольшой смешок.
— Думаю, сейчас у тебя есть дела поважнее.
— Это моя работа. Я хорошо справляюсь со своей работой и отдаю ей все силы, но у меня есть и своя жизнь. Ты не моя работа, Лиза.
— Я всего лишь свидетель в вашем расследовании, детектив.
— Ради бога, Лиза, я был внутри тебя.
По ее телу пробежала дрожь, в которой она не была до конца уверена. Шок от его откровенности, возбуждение от воспоминаний, возможно, и то, и другое вместе? Ее тело повернулось к нему, как бы само по себе. У нее возникло такое ощущение, что внутри них находятся магниты, которые притягиваются, заставляют их быть вместе. Часть ее хотела отрицать это ощущение, но другая часть хотела поддаться ему, как в ту ночь.
Она чувствовала себя уязвимой, выведенной из равновесия, а ведь так долго и упорно боролась за то, чтобы не чувствовать этого. Она стала другой версией той испуганной, беспомощной девочки и больше никогда не хотела быть ею.
— Поговори со мной, — попросил он, положив руки ей на плечи. Его лицо было так близко, что она могла видеть бархатистую кайму его ресниц, гладкую текстуру его губ и крошечные точки темной щетины на его челюсти. И вспомнила, как он касался ее сосков...
Она наклонилась еще ближе, эта невидимая сила тянула, настаивала. Требовала. От него так хорошо пахло, не каким-то конкретным продуктом, просто чистотой и мужской кожей и, возможно, намеком на масло, которым он смазывал пистолет, висевший в кобуре у него на поясе. Боже, ей это нравилось. Ей это слишком понравилось.
Позади нее кто-то прочистил горло, и Лиза отпрянула в сторону. Рид тоже отстранился. Обернувшись, она увидела Чада, стоящего в дверях. Его глаза были сужены.
— Не знал, что вы знакомы.
— Мы не знакомы, — выпалила она, вставая и поправляя юбку.
Рид тоже встал, но смотрел не на Чада, а на нее, и в его взгляде было столько разочарования, что ей пришлось отвести взгляд.
Мужчина повернулся к Чаду.
— Здравствуйте, доктор Хедли. Вообще-то я сначала заходил к вам в кабинет, но у вас был пациент. Есть ли у вас время ответить на несколько вопросов?
Чад одарил Рида улыбкой, одной из тех презрительных, которые Лиза терпеть не могла. Она внутренне содрогнулась, ненавидя то, что он вошел и убедился, что они знают друг друга. Близко.
— Конечно, детектив. Пожалуйста, следуйте за мной.
Рид двинулся за ним и посмотрел на Лизу. Она поняла, что он хочет что-то сказать, но в конце концов мужчина просто вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.
Лиза опустилась в кресло, отчаянно пытаясь замедлить сердцебиение. И не могла определить, почувствовала ли облегчение или разочарование в связи с уходом Рида.
ГЛАВА 14
Рид прибавил скорость на беговой дорожке и увеличил угол наклона, его ноги быстро стучали по черной резиновой ленте.
Он толкал свое тело, взбегая в гору на максимальной скорости в течение пятнадцати долгих минут. Когда лента замедлилась и остановилась, Рид откинул назад мокрые волосы, тяжело дыша под яркими светодиодными лампами тренажерного зала.
Сойдя с тренажера, вытер пот полотенцем и сделал большой глоток воды из бутылки, затем направился к раздевалке.
— Хорошо потренировался? — спросила брюнетка в обтягивающем спортивном бюстгальтере и шортах, улыбаясь, когда он подошел к ней.
Рид улыбнулся в ответ. Она была симпатичной и смотрела на него с явным интересом в глазах. Он должен остановиться, поболтать минутку, посмотреть, к чему это приведет...
— Да, спасибо. Тебе тоже хорошей тренировки, — сказал он, проходя мимо.
…должен был, но не хотел.
Потому что, к черту все, он не мог выбросить из головы другую женщину. И даже то, что доводил свое тело почти до изнеможения, не помогало.
Он ненавидел себя за то, что ее слова причиняли боль. Незнакомка, с которой провел одну ночь. А потом он попросил ее объяснить, почему, как будто это было его дело. Если она и использовала его, то он, по сути, позволил ей это сделать. И не то чтобы он ничего не получил в замен.
Они не давали друг другу никаких обещаний.
Рид услышал, как зазвонил телефон в шкафчике, и поспешно набрал код замка, распахнув дверцу и нащупав мобильник в спортивной сумке.
— Рэнсом.
— Доброе утро. Слушай, возможно, у нас есть эпизод, произошедший несколько месяцев назад, который похож на наши две жертвы.
Рид перекинул полотенце через плечо, садясь на скамейку. Похож?
— Ну, я знаю, что это не пара отсутствующих глаз. Мы бы об этом услышали. — У всех детективов Цинциннати были свои дела, и они не всегда делились подробностями. Но что-то необычное и жуткое вроде энуклеации? Да, об этом бы узнали.
— Нет, это клеймо.
— Лист?
— Ага. Приезжай, я введу тебя в курс дела.
Через сорок пять минут Рид нашел Рэнсома в кабинете сержанта Валенти вместе с Трентом Даффи, детективом постарше, который работал с Заком до его ухода. Сержанта Валенти на месте не было, и Рэнсом, положив ноги на стол, ел рогалик, намазанный сливочным сыром. Он кивнул Риду, когда тот сел на стул рядом с ними.
Рэнсом протянул Риду папку, и тот открыл ее.
— Я пришел сегодня рано утром и начал просматривать базу данных на предмет похожих преступлений в близлежащих районах.
Рид кивнул. Это был обычный протокол для любого убийства, но особенно для того, где подозреваемый оставил визитную карточку.
— Были случаи энуклеации, но не в последнее время и не поблизости. А черная краска? Это что-то новенькое. Я не нашел ничего похожего ни в одном деле, ни в недавнем, ни в любом другом. — Пока Рэнсом говорил, Рид пролистал папку и остановился на фотографии небольшого красного клейма. — Но клеймо в виде листа? Это попадание.
— Марго Уайтинг, — прочитал Рид, глядя на фотографию умершей женщины. — Это было твое дело, Даффи?
— Да. И совсем недавнее. Сорокашестилетняя проститутка упала с балкона пятого этажа. Ходили слухи, что у нее была публичная ссора со своим сутенером, и что он, возможно, толкнул ее. — Он указал на папку. — Там есть имя. Не было никаких доказательств, что он был у нее в тот день, но мы его допросили. Настоящий засранец. К сожалению, я не смог арестовать его только на этом основании.
— Сорок шесть? Господи, — пробормотал Рид. Он видел двадцатилетних работниц секс-индустрии, которые выглядели вдвое старше. Такая работа, да еще с неизбежным употреблением наркотиков, старила тело радикально и до безобразия. Он даже не хотел думать о том, что это делает с душой. — Почему ты решил, что она не прыгнула по собственной воле? Из-за клейма?
— Нет, на самом деле, я не придал этому особого значения. Клеймо было свежим, мы узнали об этом при вскрытии, но у нее также было несколько татуировок, сделанных совсем недавно. Все ее тело было покрыто чернилами и пирсингом. Вполне возможно, что она сделала это сама. — Он посмотрел на Рэнсома. — Ты знаешь, что у одного парня, который работает в кофейне на соседней улице, вся шея перетянута каким-то кожаным шнурком? — Он откинул голову назад и провел пальцем по горлу от основания до подбородка. — Шнуровка от одного отверстия к другому до самого верха. Если бы мой ребенок так сделал, я бы ему ноги из задницы повыдергивал.
— Ты прям отец века, Дафф. Когда выйдет твоя книга о воспитании детей?
— Да, очень смешно. Подожди, пока у тебя самого не появится парочка маленьких Рэнсомов. Тогда сможешь критиковать мое воспитание. Детям нужна дисциплина, ты, невежественный ублюдок.
Рэнсом поднял голову, поглаживая подбородок.
— Хм. Маленькие Рэнсомы населяют землю. Прекрасная мысль, не правда ли?
Даффи издал фыркающий звук.
— Да уж. А как ты вообще получил свое имя Рэнсом?
— Моя мама нашла его в книге под названием «Крутые имена для вашего крутого ребенка».
Рид хихикнул.
— Так, сосредоточьтесь, придурки. — Он наклонился вперед. — Кто делал вскрытие Марго Уайтинг?
— Доктор Иган.
«Вот почему доктор Уэстбрук не узнал клеймо на Стивене Садовски», — подумал Рид. Это была одна из причин, по которой база данных была так полезна. Ни один человек не должен был отвечать за всю информацию по делу, но все они могли получить к ней доступ и при необходимости делать перекрестные ссылки.
Рэнсом передал Риду распечатки клейма на шее Стивена Садовски и человека, найденного в переулке.
— Они определенно одинаковые, — отметил напарник.
Рид внимательно посмотрел на них, прежде чем кивнуть.
— Согласен. — Он посмотрел на двух своих коллег. — Так почему же разные почерки? Что-то связывает этих трех жертв, но все же эта, — он постучал пальцем по фотографии Марго Уайтинг, — умерла совершенно по-другому. Она либо прыгнула, либо ее столкнули. Мы даже не знаем, было ли это убийство, просто ее заклеймили так же, как и этих двух безглазых жертв.
Они переглянулись между собой.
— У меня нет версий, — сказал Рэнсом.
— Марго была убита в другом районе города, нежели наша вторая жертва, но они обе вели уличный образ жизни. Есть шанс, что между ними есть связь?
— Можем показать ее фотографию людям, которые знали его, и наоборот, — предложил Рэнсом.
Рид кивнул.
— Хоть что-то. — Он снова посмотрел на три фотографии рядом друг с другом. Что означало это клеймо листа? Что связывало этих трех мертвых людей: двоих убили жестоким, отвратительным способом, а третья была потенциальной жертвой самоубийства? Или убийца хотел лишить ее глаз, но не успел или ему помешали?
Рид посмотрел на дату ее смерти. Три месяца назад.
— Если это была его первая жертва, а двое мужчин — вторая и третья, возможно, он прогрессирует, его фантазия развивается.
— Если это так, — сказал Даффи, — то он только начинает.
ГЛАВА 15
Лиза не могла уснуть. Она тяжело вздохнула, переворачиваясь на другой бок и пытаясь устроиться поудобнее. Но через минуту ее глаза открылись, и она оглядела свою комнату, мягко освещенную маленькой лампой на прикроватной тумбочке.
Дождь начался минут тридцать назад, и по окнам слышалось тихое постукивание. Обычно дождь убаюкивал ее, успокаивал.
Девушка перевернулась на спину и уставилась в потолок, наблюдая за меняющимися формами отраженных капель дождя.
Было только начало десятого, но она чувствовала себя настолько измотанной, что легла в постель, но, несмотря на усталость, сон не шел.
Она чувствовала беспокойство и растерянность.
И не могла перестать думать о Риде Дэвисе.
Со стоном разочарования, который вырвался из ее горла, она отбросила одеяло в сторону и спустила ноги с кровати.
Прошла на кухню, налила в стакан воды и встала у стойки, чтобы выпить ее. Мысленно вернулась к разговору с Ридом, состоявшемуся накануне. Он раскусил ее, понял, что именно она делала на лестничной клетке, и это до глубины души пристыдило ее. Это было очень личное, как будто он видел ее голой. Что было смешно, если учесть, что он буквально видел ее голой, склонившейся над его кроватью. Но накануне в своем кабинете она почувствовала себя в десять раз более уязвимой, когда мужчина произнес вслух один из ее тайных позоров.
И все же Рид был прав, задавая ей вопросы. Как, должно быть, выглядело то, что они смотрели, как она входит в здание и так долго поднимается по трем коротким лестничным пролетам? Она могла только представить, как выглядела, когда вышла из двери — трясущаяся, испуганная. Так оно и было. Но в то же время она гордилась тем, что, несмотря на кромешную тьму, ей удалось подняться на эти три этажа. Она надеялась, что полиция не заметит нестыковку по времени, но, конечно же, они заметили. Рид заметил.
Да, он многое видел этот детектив. Но и она тоже. Ее заставили видеть, быть предельно внимательной к каждому выражению лица. Распознавать, какие из них сигнализируют о приближающейся опасности, замечать язык тела, означающий, что стыд и пытки неизбежны. Возможно, она не всегда могла остановить его, но, по крайней мере, была готова. Да, Лиза была наблюдательной.
И она с болью осознавала, что причины, по которым она стала такой наблюдательной, изменили ее. Исказили ее.
Но она надеялась, что именно такое видение делало ее хорошим врачом, хорошим слушателем, чутким к невысказанным словам других людей.
Лиза вздохнула, поставив стакан в раковину. Было поздно, слишком поздно для этого. Очень тихо она направилась в спальню для гостей, где в платяном шкафу лежало утяжеленное одеяло. Это была импульсивная покупка за год до этого, которую она так и не опробовала, и сейчас, похоже, был идеальный вечер, чтобы попробовать. Она отчаянно пыталась отключить свои мысли.
Открыв шкаф, достала одеяло с полки и, повернувшись, прижала его к груди.
Ее отец прошел мимо двери.
Лиза замерла, кровь в ее жилах превратилась в лед.
Ужас накатил с такой силой, что у нее помутилось зрение.
Лиза прислушалась на мгновение, напрягая слух в поисках любого малейшего звука. Ей показалось, что она слышит его шаги в коридоре, направляющиеся к ее спальне. Она медленно попятилась, напрягая мышцы, пока не оказалась в шкафу.
Дрожа как осиновый лист, протянула руку, едва осмеливаясь дышать, пока по дюйму закрывала дверь.
Позже, после пожара, они убрали его обугленные останки.
Внутри нее забурлило смятение. Это ведь произошло. Так ведь?
Она попыталась задержать дыхание, но надолго ее не хватило, и оно вырвалось изо рта, кровь стучала в черепе.
Лиза опустилась на пол и подтянула колени к груди, стараясь стать как можно меньше.
В шкафу было темно, но из соседней комнаты пробивался слабый свет. Лиза наблюдала за ним, ее тело было напряжено, зубы стучали от страха.
Через несколько минут она услышала, как открылась входная дверь, как кто-то вышел и закрыл ее за собой. Звук шагов становился все тише по мере того, как он удалялся по внешнему коридору, пока наконец не исчез. Лиза сидела неподвижно, напряженно вслушиваясь, но других звуков не было. Неужели он вошел, направился в ее комнату, увидел, что ее нет, и решил, что ее нет дома? Лиза ждала, навострив уши, как ей казалось, целый час, но скорее всего минут десять.
— Он не может причинить тебе вред, — прошептала Мэди с другой стороны шкафа. — Ты уже взрослая.
Плечи Лизы опустились, дыхание стало свободнее и мягко слетело с ее губ.
— Но он может попытаться, — пробормотала она сестре, прячась вместе с ней в тени.
— Как он может что-то сделать? Он же мертв. Подумай об этом. Но сначала нужно проверить, ушел ли он. Возьми свой телефон. Он лежит на прикроватной тумбочке, и позвони 911. Иди сейчас же, пока он не вернулся. Он открыл входную дверь. Будь храброй. Иди!
Лиза встала и открыла дверь шкафа так же медленно, как и закрывала ее. Она не издала ни звука. С минуту девушка стояла в открытом проеме, прислушиваясь к тишине квартиры, пока не набралась смелости и не подошла на цыпочках к двери спальни. Судорожно, но беззвучно втянула воздух и выглянула из-за косяка. В коридоре было пусто, но со своего места она видела, что дверь не заперта.
Лиза быстро подбежала к двери и одним движением руки повернула замок. Несмотря на то, что она слышала, как он вышел, слышала, как его шаги затихли вдали, девушка наклонилась и схватила с пола тяжелый дверной ограничитель, чтобы использовать его как оружие, когда пошла по коридору в свою спальню за телефоном.
На подушке лежала одинокая белая роза.
Ее охватил страх. Страх и замешательство. Глубокий ужас.
Лиза едва сдержала крик, потянувшись к телефону на прикроватной тумбочке.
**********
— Лиза? — Его голос.
Девушка закрыла глаза и сделала успокаивающий вдох, услышав, как Рид разговаривает с офицером, который обыскивал ее квартиру. Через минуту мужчина был уже там, ворвавшись на кухню, где она сидела за своим столом напротив одного из полицейских, прибывших всего за двадцать минут до этого.
— Привет, Гэррити, — сказал Рид, и офицер кивнул.
— Дэвис.
— Привет, — сказала она и почувствовала облегчение от того, что ее голос наконец перестал дрожать.
Он перевел взгляд с офицера Гэррити на нее, казалось, не зная, к кому обратиться.
— Что случилось? — спросил он, остановив взгляд на ее лице. Обошел стол, выдвинул стул рядом с ней и поставил его так, чтобы оказаться прямо напротив нее. Наклонившись вперед, окинул ее взглядом, оценивая самочувствие.
Он выглядел таким обеспокоенным, таким напряженным, и, хотя Лиза чувствовала себя несколько оцепеневшей, ее сердце сжалось в груди, и от этого внезапного сжатия у нее почти перехватило дыхание.
Она посмотрела на офицера Гэррити, который заполнял какие-то бумаги, которые извлек из папки, лежащей перед ним на столе.
— Мой... мой отец был в моей квартире сегодня ночью. — Она покачала головой. — То есть я подумала, что это был мой отец, но этого не может быть так, потому что мой отец умер. Значит... это был кто-то другой.
Рид нахмурил брови.
— Ты видела этого человека? Его лицо, я имею в виду?
— Только профиль. Он прошел мимо двери комнаты, в которой я находилась.
— И ты узнала его? По походке?
— Думаю, да. Я просто... это был он. — Ее голос прервался, и она прочистила горло. — Я имею в виду его походку, линию подбородка... — Лиза обхватила себя руками. Боже, ей было холодно. Так холодно.
— Хорошо. Но этого не могло быть, потому что твоего отца больше нет в живых.
Она встретила его взгляд.
— Да. Нет. Этого не могло быть, но... я испугалась.
— Конечно, испугалась. Кто-то вломился в твою квартиру.
— Похоже, кто бы это ни был, он воспользовался окном в кабинете, чтобы проникнуть в квартиру, — сказал офицер Гэррити, на мгновение оторвавшись от своих бумаг.
Рид кивнул ему и снова посмотрел на Лизу.
— Ты помнишь, что оставила окно открытым?
Она вздохнула.
— Наверное, могла. Я часто открываю его, когда работаю дома. Просто не могу вспомнить. — Она потерла висок. — Я просто... я была... в стрессе, наверное. То, что произошло на работе и просто... в личной жизни.
Рид на мгновение поджал губы, наблюдая за ней.
— Хорошо. Это понятно. Значит, ты увидела его, спряталась, а потом услышала, как он уходит через дверь?
Лиза кивнула.
— Я спряталась в шкафу. Он смотрел прямо вперед, в сторону моей спальни, поэтому не заметил меня. — Она сделала паузу, и ее пробрала дрожь от осознания того, что если бы у нее не было проблем со сном, если бы она не встала и не пошла на кухню, а затем в комнату для гостей, то лежала бы в своей постели. Прямо там, где он оставил розу. Лиза сглотнула и крепче обняла себя за плечи. — Через несколько минут я услышала, как входная дверь открылась и закрылась. Услышала его удаляющиеся шаги снаружи. Через несколько минут после этого я вышла из шкафа и заперла дверь. — Она тяжело вздохнула. — Когда я пошла в спальню, чтобы взять телефон и набрать 911, то увидела на подушке белую розу.
— Это имеет для тебя какое-то значение? Этот конкретный цветок?
Лиза покачала головой.
— Хорошо. Я пойду осмотрю твою спальню. Скоро придет криминалист, чтобы снять отпечатки пальцев.
Лиза кивнула.
— Спасибо, Рид.
Его взгляд на мгновение задержался на ней, прежде чем он одарил ее легкой улыбкой, призванной успокоить, и вышел из комнаты.
Зазвонил мобильный телефон, и она, слегка вздрогнув, схватила его со стола и ответила на вызов.
— Привет, извини, что звоню так поздно, но я тут немного заработался, и у меня возник вопрос...
— Привет, Чад, — сказала она, слегка повернувшись, чтобы не смотреть прямо на офицера Гэррити, принимая звонок. — Я не могу говорить, позже тебе перезвоню.
— Хорошо. С тобой все в порядке? У тебя странный голос.
Она прочистила горло.
— Я в порядке. Приехала полиция. Какой-то мужчина вломился в мою квартиру...
— Какого черта?
— Чад, я в порядке. Он не причинил мне вреда. Слушай, мне действительно нужно идти. Но раз уж ты позвонил, сообщи всем в больнице, что меня завтра не будет, ладно? Я… думаю, мне нужен выходной.
— Конечно. Господи, Лиза. Послушай, я приду. Тебе не следует оставаться одной.
— Нет, Чад, правда...
— Мисс Нолан? — Другой офицер, по имени Фостер, вошел в комнату, и она поймала его взгляд, жестом показав, что освободиться через секунду.
— Чад, мне действительно нужно идти. Не приходи. Все в порядке. Спасибо, что передашь сообщение на работе. — Лиза закончила разговор, положив телефон обратно на стол.
— Извините, — сказала она офицеру Фостеру.
— Без проблем, мэм. Я закончил осмотр квартиры. Похоже, нет другой возможности, как подозреваемый проник в квартиру, кроме как через окно кабинета. Мне нужно, чтобы вы проверили комнаты и убедились, что ничего не пропало.
Лиза встала на ноги, которые все еще казались ватными. Адреналин покидал ее тело, делая ее слабой и какой-то рассеянной.
Рид вернулся в комнату и окинул ее быстрым взглядом, пока она шла к нему.
— Мисс Нолан собирается пройтись по комнатам и убедиться, что ничего не пропало, — сказал офицер Фостер.
— Я пойду с ней, — сказал Рид, подходя к ней. И каким-то образом само его присутствие, тепло его тела рядом с ней успокаивало и придавало сил. — Ты в порядке? Может воды?
Она выпрямилась, сделала большой вдох и позволила ему пройти через ее тело, прежде чем заговорить.
— Нет. Со мной все в порядке.
Они прошли по комнатам ее квартиры, и Лиза осмотрела каждое помещение, но не заметила ничего необычного. Ее квартира выглядела совершенно нетронутой, и все же чувствовалась совершенно иначе. Пространство казалось оскверненным, что-то витало в воздухе, и ей захотелось сбежать из места, которое всегда было для нее убежищем. Ее домом. Местом, которое она заполнила самыми необходимыми вещами, которых у нее не было в детстве: теплыми, чистыми одеялами, шкафами, полными еды. И даже вещами, которые просто делали ее счастливой: картинами и книгами, маленькими сокровищами, которые не стоили многого, но были близки ее сердцу. А теперь? Теперь он был здесь, и это чувство уже никогда не будет прежним.
Стук в дверь отвлек ее от мрачных мыслей.
— Это криминалист, — сказал Рид и направился к двери.
Лиза ждала в гостиной вместе с другими офицерами, и через минуту Рид вошел с молодой женщиной в черных брюках-карго и синей рубашке с эмблемой полиции, держащей в руках большой черный кейс.
— Это Мария Васкес. Она соберет улики в твоей комнате и проверит на наличие отпечатков там, на входной двери и в кабинете, где он мог дотронуться до чего-то еще, что мы могли бы сопоставить с отпечатками в базе.
Лиза кивнула. Она могла только предполагать, что этот процесс займет много времени, а она была так невероятно измотана. И боялась, что может рухнуть и уснуть прямо на месте. «Будь осторожна в своих желаниях», — подумала она, вспоминая свою отчаянную попытку уснуть этой ночью.
— Я... пожалуй, поеду в отель. Можно мне взять пару вещей?
Рид нахмурился, начал что-то говорить, потом, похоже, передумал и кивнул.
— Неплохая идея. Я отвезу тебя. — Он посмотрел на криминалиста. — Мария, проводишь ее в комнату и поможешь ей собрать необходимые вещи?
— Конечно, — ответила женщина с любезной улыбкой.
Лиза хотела сказать ей, что в этом нет необходимости, но, по правде говоря, она предпочла бы сейчас не оставаться одна в своей спальне. Поэтому кивнула и последовала за женщиной из комнаты, ее шаги были неуверенными, страх в теле улетучивался, но оставлял после себя пустоту.
ГЛАВА 16
Рид смотрел, как Лиза исчезает в своей комнате вместе с Марией. Затем повернулся и тяжело вздохнул. Это было последнее место, где он ожидал оказаться сегодня вечером, и при обстоятельствах, которые все еще пытался понять.
— Мы останемся, пока Мария работает, — сказал Фостер. — И проследим, чтобы все было заперто, когда уйдем.
— Спасибо...
Раздался стук в дверь. Рид повернулся, гадая, не прислали ли еще одного криминалиста, чтобы ускорить процесс. Но когда открыл дверь, там стоял Чад Хедли, его одежда была влажной, волосы мокрыми и откинутыми назад, как будто он только что пробежал через весь город под дождем.
Мужчина удивленно посмотрел на Рида.
— Офицер Дэвис.
Рид проигнорировал неправильное обращение. Почему-то ему показалось, что это было сделано специально, чтобы как-то принизить его.
— Доктор Хедли, — сказал он, посторонившись, чтобы мужчина мог войти.
— Я говорил с Лизой. Мне показалось, что я ей нужен. С ней все в порядке?
По спине пробежала дрожь того, что Рид не хотел называть и уж точно не имел на это права.
— Она в шоке, но в порядке.
— У вас есть какие-нибудь предположения кто это был?
— Нет. Лиза сначала подумала, что он похож на ее отца, но это невозможно, поскольку он умер. Вы можете назвать пожилого мужчину, возможно, того, с кем вы работаете, у которого была бы причина проникнуть в дом доктора Нолан?
— Нет. Без понятия. — Но мужчина вдруг стал выглядеть обеспокоенным.
— Чад? Что ты здесь делаешь? — Лиза стояла в коридоре с дорожной сумкой в руках и смотрела на них.
Хедли бросился к ней и взял ее за руки.
— Я так волновался.
— Я же сказала, что со мной все в порядке. Чад, правда, тебе лучше уйти.
Рид двинулся к ним, протягивая руку за сумкой Лизы, но она лишь покачала головой.
— Мне еще нужно кое-что взять из ванной.
— Куда ты идешь? — спросил Хедли с ноткой обвинения в голосе.
Лиза, очевидно, тоже это услышала, потому что сделала паузу, сузив глаза.
— Я иду в отель. Ри… Детектив Дэвис отвезет меня туда.
Хедли бросил на Рида быстрый взгляд.
— Я могу тебя отвезти. А еще лучше, ты можешь остаться у меня. Зачем жить в отеле, если у тебя есть друг, Лиза?
— Спасибо, Чад, но нет. Пожалуйста. Тебе лучше уйти. — Лиза оглянулась в сторону своей спальни. — Мария поможет мне собрать еще несколько вещей. — Она посмотрела на Рида. — Я буду готова через пять минут.
Хедли открыл было рот, чтобы заговорить, но Гэррити прервал его, выйдя в коридор.
— Мисс Нолан, прежде чем уйдете, мне нужно получить от вас еще несколько сведений для отчета.
— Хорошо. Я соберу свои вещи, а потом подойду к вам. — Она взглянула на Рида. — После этого я буду готова идти. — Затем перевела взгляд на доктора Хедли. — Спасибо, что пришел, Чад. И за то, что передашь мое сообщение на работе.
Лиза направилась в свою спальню, а Чад Хедли повернулся к Риду. Он натянуто улыбнулся, но в его челюсти дергался мускул, а во взгляде читалась враждебность, когда он оценивающе смотрел на Рида. Он разозлился. Что это было? Какой-то дурацкий поединок «У кого член больше?»?
— Могу я поговорить с вами наедине, детектив?
— Конечно. — Он повернулся и пошел к нише у кабинета Лизы, остановившись перед входом в комнату, которую нужно было проверить на отпечатки пальцев. Ему стало интересно, есть ли здесь отпечатки Хедли. Очевидно, он был знаком с местом, где жила Лиза.
Хедли оглянулся через плечо, а затем снова посмотрел на Рида. Наклонился ближе.
— Послушайте, я чувствую себя обязанным упомянуть кое-что о Лизе.
Рид сохранял нейтральное выражение лица, но внезапно насторожился. Он инстинктивно понял, что ему не понравится то, что скажет этот человек.
Хедли снова быстро оглянулся.
— Я бы ничего не сказал, но... ну, вы упомянули, что она думала, будто видела своего отца в квартире сегодня вечером, и... — Он вздохнул. — У Лизы есть опыт вызывания мертвых людей. Она разговаривает со своей сестрой. Притворяется, что та жива. Ведет с ней целые беседы. С сестрой, которая умерла пятнадцать лет назад.
— Что вы хотите сказать?
— Я просто хочу знать, уверены ли вы, что сегодня вечером в ее квартире действительно кто-то был.
За углом ниши послышалось движение, а затем в арочный дверной проем вошла Лиза, широко раскрыв глаза от того, что Риду показалось... предательством. Ее взгляд был устремлен прямо на Хедли.
— Как ты мог? — спросила она срывающимся голосом.
— Лиза. — Он двинулся к ней, протянул руку, но девушка отступила назад, подальше от него.
— Я доверяла тебе, — сказала она так тихо, что Рид едва расслышал слова.
Хедли снова потянулся к ней, но Лиза подняла руку, и он остановился.
— Не надо, — сказала она и посмотрела на Рида. — Я готова.
Хедли выдохнул и начал что-то говорить ей, но Рид заговорил раньше, чем он успел.
— Думаю, будет лучше, если вы оставите ее в покое на эту ночь, доктор.
На минуту показалось, что мужчина собирается возразить, поскольку смотрел то на Рида, то на Лизу, но затем его плечи опустились, и он кивнул.
— Вы позаботитесь о том, чтобы ее поселили в безопасном гостиничном номере?
— Обещаю.
Он посмотрел на Лизу.
— Позвони мне, если что-нибудь понадобится.
Она отвернулась, и Хедли со вздохом повернулся и вышел из ее квартиры.
— Готова? — спросил Рид и, когда девушка кивнула, вывел ее в коридор, двигаясь медленно, чтобы у Хедли было достаточно времени добраться до своей машины и уехать, прежде чем они выйдут из здания.
Они подошли к внедорожнику Рида, припаркованному прямо у входа, и забрались внутрь. Лиза выглядела бледной, слегка потрясенной, а ее руки дрожали на коленях. Он оставил ее наедине с ее мыслями, прокручивая в голове свои собственные вопросы.
Рид не знал, что и думать.
Она никак не могла представить себе своего отца сегодня ночью... ведь так? Он посмотрел на нее: тело напряжено, волосы рассыпались по плечам, обрамляя лицо. На ней все еще были леггинсы и толстовка, в которых она, должно быть, легла спать. Лиза выглядела очень молодой и очень испуганной.
— Я не сумасшедшая, — прошептала она, ее взгляд метнулся в его сторону, хотя голова оставалась обращенной вперед.
Рид вздохнул.
— Лиза, ты не обязана мне ничего рассказывать, если только это не играет роли в том, что произошло сегодня вечером.
Девушка покачала головой и посмотрела на свои руки, лежащие на коленях.
— Я знаю, что моя сестра мертва. Я знаю это, Рид. Я не обманываюсь, поверь мне. — Она повернула голову в его сторону, и ее взгляд был таким невероятно мрачным.
Она выглядела несчастной. Пристыженной.
— У меня... у нас... было трудное детство. Моя сестра... она... умерла, когда мне было тринадцать. Я винила себя. Иногда до сих пор виню. — Она снова посмотрела в лобовое стекло, казалось, слова давались ей с трудом. Если она и произносила их раньше в той или иной форме, то, насколько мог судить Рид, это случалось очень редко. Это была не отработанная история, и даже не та, которую она, казалось, знала, как рассказать. Лиза подбирала слова, и он был уверен, что пропускала некоторые моменты. И это было нормально.
Внутри него все замерло, он слушал, впитывал.
— В общем, я... иногда с ней разговариваю. — Она покачала головой. — Когда испытываю стресс или не уверенность. Выражать мысли через нее... помогает мне... не знаю... прояснить ситуацию. — Она тихонько засмеялась, но в конце поморщилась. — Она была единственным хорошим человеком в моей жизни, когда я росла, человеком, которого я защищала и к которому обращалась, и… полагаю, я делаю это и сейчас. Даже если ее... нет. Не могу представить, как это звучит для тебя, но... Я не сумасшедшая.
Снаружи снова пошел дождь, забрызгивая лобовое стекло, и Рид включил дворники. В течение нескольких минут был слышен только тихий шум дождя и успокаивающее поскрипывание щеток стеклоочистителя. Парень на мгновение задумался о том, что она сказала, и его охватила грусть от ее признания. Все, что он знал о Лизе Нолан, смешалось в его голове, когда он попытался составить более полное представление об этой женщине. Врач, стремящийся помочь тем, кто пережил травму. Девушка, у которой самой было трудное, возможно, даже травмирующее детство. Женщина, которая боялась темноты. И у которой были сексуальные проблемы, с которыми она пыталась справиться, знакомясь со случайными мужчинами в барах.
— Наверное ты думаешь, что я не имею права лечить пациентов, — сказала она, пытаясь привнести в свой тон немного юмора, но у нее ничего не получилось.
— Я так не думаю. — Рид посмотрел на нее, любуясь очертанием ее профиля, в отражение дождя и света за окном, заставляющее узоры вихрем кружиться на ее щеке. — Необязательно быть идеальной, чтобы хорошо выполнять свою работу. Может быть, даже лучше, что это не так.
Лиза посмотрела на него, и он мог поклясться, что увидел в ее глазах искру чего-то чертовски похожего на надежду. И это вызвало в нем прилив желания защитить ее.
— Я далеко не идеальна.
Он слабо улыбнулся ей.
— Полагаю, это помогает тебе в общении с пациентами. Знаешь, не зря так много консультантов в реабилитационных центрах для наркоманов сами являются бывшими наркоманами. Кто может помочь кому-то лучше, чем человек, побывавший на их месте? Кому больше доверяет человек, испытывающий боль? Тому, кто никогда ее не испытывал, или тому, кто был там и перешел по мосту на другую сторону?
Лиза опустила взгляд и некоторое время возилась с кольцом на указательном пальце, но ее плечи, казалось, немного расслабились.
— Наверное, правильнее будет сказать, что я одной ногой на мосту, а другой — на очень зыбкой почве.
Рид улыбнулся.
— Хорошо, но ты осознаешь себя. Ты знаешь, над чем тебе нужно работать, и активно это делаешь. — Рид хотел спросить ее, помог ли он ей в этом. Помогла ли ей та ночь, которую они провели вместе. И если да, то он был бы рад этому, несмотря на цену, которую заплатил — отказ и разочарование, — и считал бы это жертвой, которую стоило принести. Но сейчас было не время поднимать эту тему. Не сейчас и, возможно, никогда.
— Но это всегда самое сложное, не так ли? Научиться смотреть в лицо своим демонам, а затем идти до конца.
— Ну, если то, что ты делаешь, не очень хорошо работает, может, тебе нужно попробовать что-то другое?
Лиза посмотрела на него. Взгляд был усталым, но улыбка была нежной и даже немного дразнящей.
— Предполагается, что я здесь психолог.
Рид усмехнулся в ответ на реплику, которую она произнесла, когда впервые встретила его в «Лейксайде».
— Да, но ты все еще человек, — сказал он, повторив свою фразу. — И даже врачи не могут оперировать самих себя.
Лиза рассмеялась и, казалось, была почти удивлена этим фактом.
— Как ты вообще можешь быть таким идеальным, Рид Дэвис?
Он взглянул на нее, его лицо стало серьезным. В ответ она тоже стала серьезной. Рид снова посмотрел на дорогу.
— Я тоже далеко не идеален. — Он сделал небольшую паузу, поглаживая большим пальцем строчку на руле. — Возможно, ты удивишься, узнав, что мой отец был серийным убийцей.
Он почувствовал на себе ее взгляд в тусклом свете машины, но не посмотрел в ее сторону.
— Ты... шутишь?
Рид шумно выдохнул, что, по его замыслу, должно было означать смех.
— К сожалению, нет.
— Как... Я имею в виду... тебя вырастил серийный убийца?
— Нет. Меня вырастили любящие родители прямо по ту сторону моста, в Кентукки. Мой биологический отец похитил мою биологическую мать и почти год жестоко обращался с ней. В результате появился я, и она родила меня, прикованная к стене подвала в заброшенном здании.
Лиза уставилась на него, открыв рот от изумления. Черт, эти слова все еще шокировали его. Их суровая правда. Зверство, которое они вызывали. Его все еще шокировало то, что он был там, хотя, очевидно, ничего не помнил об этом.
— Мой биологический отец забрал меня у нее и отдал супружеской паре, которая меня вырастила. Джози, моя биологическая мать, нашла меня позже, но отказалась от родительских прав.
Лиза смотрела вперед, словно переваривая то, что он ей только что рассказал. Через минуту спросила:
— Когда ты узнал об этом?
— Когда мне было четырнадцать. До этого родители сказали мне, что меня усыновили, но как бы обошли стороной обстоятельства моего рождения. Они решили, что в четырнадцать лет я уже достаточно взрослый, чтобы узнать всю правду. Я познакомилась с Джози, моей биологической мамой, когда мне было восемнадцать. Она... замечательная. Она пожертвовала всем ради меня, чтобы у меня была нормальная жизнь. Любящий дом.
— Вау. Это... трудно переварить. — Лиза наклонила голову, изучая его какое-то мгновение. Дождь за окном превратился в легкий туман. — Так вот почему ты такой благородный?
— В каком смысле?
Она пожала плечами.
— Ты совершенно не похож на своего биологического отца. Если он был типичным плохим парнем, то ты его полярная противоположность. Ты хороший парень, Рид Дэвис. И я думаю, что это как-то... важно для тебя.
Он изобразил гримасу.
— Ой. Хороший парень. Разве они не всегда заканчивают последними?
Лиза рассмеялась и покачала головой.
— Только не ты, — сказала она, и в ее голосе прозвучало что-то мягкое, что он надеялся услышать снова.
Ладно, она и сама была хорошим детективом. Лиза правильно его поняла, увидела в нем потребность как-то компенсировать грехи отца. Это было важно для него. Хотя он и не справлялся с этой задачей снова и снова.
— Я не такой уж благородный, — пробормотал он.
— Да, ты такой и есть, — сказала она, и в ее голосе прозвучала улыбка, прежде чем она подняла руку, прикрывая большой зевок.
— Ты устала, — сказал Рид, когда светофор, на котором они стояли, переключился с красного на зеленый и он проехал перекресток.
— Да, — ответила она. — И я заметила, что ты ездил кругами по центру города. У тебя есть на примете какой-нибудь отель? — Она подняла бровь и улыбнулась ему.
Он улыбнулся в ответ.
— Да. Я отвезу тебя в тот, что расположен недалеко от моей квартиры, так что, если тебе что-то понадобится, я смогу быстро приехать. Мне просто было приятно провести с тобой время. Поговорить.
— Мне тоже, — тихо сказала она. — Спасибо.
Он заехал на парковку большого отеля в центре города и занял свободное место. Заглушил двигатель и повернулся к ней.
— Могу я задать тебе последний вопрос? Это кое-что личное.
Лиза слегка улыбнулась ему.
— Хорошо. Я задала тебе столько личных вопросов. Думаю, будет правильно, если отвечу тебе тем же.
— Смотри, кто теперь благородный.
Она рассмеялась, и у Рида все затрепетало внутри. Боже, что же такого было в ее смехе, что так задевало его?
— В чем дело, детектив?
— Этот шрам, — тихо произнес он, его взгляд скользнул по бледно-розовой полоске на ее шее, едва заметной в тусклом свете автостоянки. — Он как-то связан с потерей твоей сестры?
Ее рука бессознательно метнулась туда, но также быстро девушка, казалось, осознала это движение, и ее рука опустилась на колени. Лиза переплела пальцы, сглотнула и кивнула.
— Мой брат... убил моего отца. Затем... пытался убить и меня, но я выжила. Он недостаточно глубоко прорезал. — Она снова сглотнула, ее взгляд скользнул куда-то за его спину, словно заглядывая в прошлое. — Он поджег дом, и моя сестра умерла внутри. Я пыталась... спасти ее. Я пыталась, но огонь был слишком горячим... слишком... сильным. Было так много дыма. Я... ничего не видела.
— Мне так жаль, Лиза, — сказал Рид, его голос был хриплым, как будто он каким-то образом вдохнул немного дыма, о котором она говорила.
Девушка одарила его слабой улыбкой.
— Спасибо. — Она потянулась и коснулась его руки. Электрический разряд пробежал между ними. Он почувствовал это и по выражению ее лица понял, что Лиза тоже это почувствовала. Она встретилась с ним взглядом и убрала руку. — За все. Ты был... добрее ко мне, чем я того заслуживаю.
— Ты заслуживаешь большего, чем думаешь. — Их взгляды задержались на несколько мгновений, прежде чем он отвел глаза. — В любом случае, ты, наверное, устала. Давай я помогу тебе подняться в номер, а потом оставлю тебя, чтобы ты немного поспала.
Пятнадцать минут спустя, держа в руках ключ-карту, они поднялись на лифте на этаж, где находился ее номер. Они ехали в молчании, и Рид вспомнил, как они впервые ехали в лифте вместе. Лиза взглянула на него, ее щеки раскраснелись, и он подумал, что она, вероятно, думает о том же. Когда дверь открылась, он протянул руку.
— После тебя, — сказал он, его голос звучал глубже, чем он хотел, из-за воспоминаний о той ночи.
Рид проводил ее до двери номера и стоял в стороне, пока Лиза открывала ее. Затем девушка внезапно обернулась.
— Рид, ты... веришь мне, да? Что кто-то был в моей квартире сегодня ночью?
— Конечно, я тебе верю.
Лиза облизала губы и кивнула. Перевела дыхание.
— Завтра я собираюсь навести справки, узнать, не было ли в этом районе других взломов или чего-то подобного. Дай мне свой номер, и я позвоню тебе, если будут новости.
— Хорошо. — Она полезла в сумочку и достала визитку с логотипом больницы «Лейксайд». — Указанный номер для звонков в нерабочее время — это номер моего мобильного телефона, — сказала она, когда он взял у нее карточку. — Спасибо, Рид, за... за все.
Он кивнул.
— Входи и запри дверь. Я подожду, пока не услышу, как защёлкнется замок.
— Хорошо. — Она начала поворачиваться.
— Подожди, — сказал он, прислонившись плечом к дверному косяку. — Еще один последний вопрос.
Лиза обернулась, между ее глазами пролегла морщинка.
— Да?
— Где находится озеро?
На мгновение она выглядела растерянной, но затем понимание осветило ее лицо, и она рассмеялась. Поднесла пальцы к губам, словно стирая улыбку, и бросила на него обеспокоенный взгляд.
— Вы не видели озеро, детектив? — Она наклонила голову, постукивая пальцем по губам.
— Нет. Не видел.
— Хм. Это очень тревожный знак. Может, вам стоит записаться на прием утром?
Рид ухмыльнулся, оттолкнулся от дверного косяка и отступил на шаг. Их взгляды встретились.
— Может, и стоит. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи. Приятных снов. — Она скрылась внутри.
Парень подождал, пока не услышал щелчок замка, за которым последовал звук задвигающейся цепочки, и пошел обратно к лифту. Ему не хотелось оставлять ее, он чувствовал ее притяжение даже в кабине спускающегося лифта, и, черт возьми, ему было приятно заставить ее улыбнуться хоть на мгновение. Но Рид знал, что должен уйти, знал, что так будет лучше.
ГЛАВА 17
— Присаживайтесь, пожалуйста. — Сержант Валенти прошел в переднюю часть комнаты и повернулся к Риду, Рэнсому и трем другим детективам, которые собрались, чтобы разобраться с убийствами Стивена Садовски, Тоби Резника и Марго Уайтинг.
— Детективы Дэвис и Карлайл ведут эти дела, но нам понадобятся несколько человек, чтобы проверить все зацепки. Это дело может быстро обостриться, и мы хотим по возможности опередить его.
— Сэр, мы полагаем, что имеем дело с серийным убийцей? — спросил детектив Роб Олсон.
— Возможно. Обычно мы не решаемся назвать подозреваемого серийным убийцей, пока не будет трех жертв, но, несмотря на то, что почерк одной из жертв, — он замолчал и указал за спину, где висели имена жертв, их фотографии и вся необходимая информация по каждому делу, и постучал по фотографии Марго Уайтинг, — отличается, общее клеймо указывает на то, что это один и тот же убийца. И мы имеем дело с человеком, который испытывает ненормальное психологическое удовлетворение от своих убийств. — Он огляделся по сторонам. — Пока что мы будем исходить из того, что убийца — один человек и что он прогрессирует в своих преступлениях. Мы будем считать, что он нанесет новый удар.
В комнате послышалось негромкое бормотание. Детектив Дженнифер Пэджетт подняла руку, и сержант кивнул в ее сторону.
— Сэр, есть ли какие-нибудь признаки того, что три жертвы как-то связаны между собой?
Сержант посмотрел на Рида, жестом показывая, что тот должен присоединиться к нему, и Рид встал, отвечая на вопрос детектива Пэджетт.
— На данный момент у нас нет никаких фактических данных, подтверждающих наличие определенной связи. Однако мы знаем, что мистер Садовски работал в сфере психического здоровья, Тоби Резник каким-то образом получал лекарства, которые обычно прописывают людям с психическими расстройствами, а у Марго Уайтинг в квартире был рецепт на антидепрессант. Связь с психиатрической сферой налицо, хотя и не прямая. Есть еще вопросы по тому, что мы имеем на данный момент? — спросил Рид.
— Почему разные способы убийства?
— Мы не знаем. Но предполагаем, что Марго Уайтинг чем-то отличается от двух других жертв, убитых удушением. Но нельзя исключать возможность того, что мисс Уайтинг прыгнула, пытаясь убежать от подозреваемого, или что он случайно толкнул ее.
— Как предположение — она отличается от других, поскольку ее глаза все еще находятся в голове? — спросил детектив Олсен.
Раздался рокот смеха, который быстро стих.
— Да. Может быть. Хотя, опять же, это может быть косвенным или случайным. Если ее смерть наступила не так, как планировал убийца, возможно, он не успел провести энуклеацию.
Дверь открылась, и все присутствующие повернулись к Заку Коупленду. Рид улыбнулся ему и махнул рукой, чтобы он проходил вперед.
— Уверен, что вы все знаете лейтенанта Коупленда. Я попросил его прийти сюда сегодня, чтобы описать человека, которого мы ищем.
Сержант Валенти быстро пожал руку Заку, когда тот проходил мимо него, и вышел из комнаты. Зак встретил Рида и повернулся к остальным детективам, приветствуя их. Он прислонился к столу у входа и скрестил руки на груди, пока Рид продолжал:
— Лейтенант Коупленд имеет степень магистра в области криминалистики и за свою карьеру был ведущим детективом более чем по ста пятидесяти делам, несколько из которых касались серийных убийств. — Рид не дрогнул, произнося эти слова, хотя внутри у него учащенно забилось сердце. Все присутствующие в комнате были прекрасно осведомлены о связи Зака и Рида, и он был уверен, что все они подумали о том факте, что один из тех серийных убийц был биологическим отцом Рида. — Думаю, он сможет помочь нам понять, кого мы ищем.
— Спасибо, детектив Дэвис, — сказал Зак и повернулся к остальным детективам. — Я перейду сразу к делу. Мы имеем дело с высокоорганизованным подозреваемым. Тот факт, что ему удалось не оставить ДНК и скрыться от камер, размещая жертв в определенных местах, говорит о том, что его преступления тщательно спланированы и стратегически продуманы. Скорее всего, он работал над этим месяцами. У него интеллект выше среднего, он работает, возможно, даже в технической сфере, хорошо образован и очень сдержан. — Он сделал паузу, оглядывая присутствующих. — Такие преступники обычно дружелюбны, даже обаятельны и умеют вести себя в обществе.
— Похоже на весь список моих друзей на Facebook, — сказал детектив Олсон.
Зак усмехнулся.
— Да, за исключением того, что этот конкретный человек убивает людей и удаляет им глаза. Но ты правильно заметил, именно поэтому таких подозреваемых бывает очень трудно найти. Они сливаются с толпой. Они хорошо маскируются, очень хитры.
— Это-то и пугает, — сказала детектив Пэджетт, качая головой.
Рид не стал спорить. Его мать доверяла его отцу до того, как он похитил, изнасиловал и пытал ее. Он был ее другом.
— Что касается самих преступлений, то, судя по тому, что мы знаем сейчас, образ действий убийцы может быть иным. Однако в двух случаях, когда он душил жертв и удалял им глаза, ему необходимо было иметь уединенное место для нанесения этих увечий. Если он женат или сожительствует с кем-то, это может быть где-то на его территории, куда ходит только он, или, возможно, на каком-то рабочем объекте.
— Значит, клеймо — это часть его образа действий, как и энуклеация? — спросил детектив Олсон. — Есть какие-нибудь идеи о причинах таких действий?
— На самом деле это подписи, — сказал Зак. — Убийца может изменить свой почерк, если решит, что что-то другое работает лучше, но он почти наверняка не изменит свою подпись. Подпись — это часть фантазии убийцы, и она служит глубокой эмоциональной или психологической потребности. Фантазии развиваются медленно, с течением времени, и зарождаются задолго до первого убийства.
— Какого рода фантазии могут сопровождать удаление глазных яблок? — спросил Рэнсом, протягивая руку вперед, хватая один из пончиков из коробки, стоящей посреди стола, и уничтожая половину одним укусом.
Зак разжал руки и положил ладони на стол позади себя.
— Ну, это ведь не просто так, верно? У вас есть фотография одной из энуклеированных жертв? Нам нужно иметь как можно больше наглядных изображений на доске.
— Есть, — сказал Рид, открывая лежащую перед ним папку и передавая Заку большой лист размером восемь на десять.
Зак обошел стол и прикрепил фотографию к доске. Все посмотрели на жуткую фотографию безглазого лица Стивена Садовски, черная краска застыла в глазницах и стекала по щекам.
— Господи, — пробормотал детектив Олсон.
— Фантазия этого убийцы включает в себя не только удаление глаз. — Зак постучал пальцем по фотографии. — Эта черная краска тоже означает что-то важное для него.
— Черные слезы, — пробормотал детектив Олсен.
Зак посмотрел на него.
— Может быть. Как бы то ни было, эта краска означает что-то важное для этого человека. Он рассказывает вам историю. Вы должны понять, что это за история.
На несколько мгновений в комнате воцарилась тишина, пока они переваривали услышанное.
— Мы точно мужчину ищем? — спросила детектив Пэджетт, глядя между лейтенантом Коуплендом, Ридом и Рэнсомом.
— Почти наверняка, — ответил Рид. — Сила, необходимая для того, чтобы задушить сзади двух взрослых мужчин, должна быть немалой. Садовски не был крупным мужчиной, а вот Тоби Резник — да. А с добавлением адреналина он был бы еще сильнее. Кроме того, оба мужчины были помещены в определенные места, отличимые от тех, где они были убиты и энуклеированы. Это означает, что подозреваемый должен был нести или перемещать тела убитых, по крайней мере, на некоторое расстояние.
— Значит, он большой ублюдок, — заметил Рэнсом.
Зак улыбнулся.
— Я не имею в виду, что вы ищете снежного человека. Просто хочу сказать, что если бы вы столкнулись с ним лицом к лицу, то были бы под стать, детектив Карлайл.
Рэнсом усмехнулся, подняв одну руку, чтобы продемонстрировать свои бицепсы.
— Есть еще вопросы ко мне, пока я здесь? — Прозвучало несколько ропотов, но никто не заговорил. — Хорошо. Если что-нибудь придумаете, обращайтесь ко мне. Я буду рад провести мозговой штурм.
Все поблагодарили Зака, и Рид встал, провожая его до двери.
— Большое спасибо, что нашел время прийти сюда, — сказал он, протягивая руку.
Зак взял ее и обхватил обеими руками, улыбаясь.
— В любое время. Я всегда готов помочь.
— Я ценю это. Больше, чем ты думаешь. — Он кивнул Заку, и тот повернулся, направляясь к выходу.
— Мы уже что-то говорим СМИ? — спросил Олсон, когда Рид вернулся в комнату.
— Пока нет, — ответил Рид. — Мы надеемся, что не придется этого делать, но, если придется, хотелось бы иметь возможность предоставить общественности что-то более солидное.
— В смысле? — спросил Олсон, когда сзади открылась дверь и в комнату вошел сержант.
— В плане того, на что следует обратить внимание, на кого нацелился этот парень и так далее.
— К сожалению, — сказал сержант Валенти, быстро проходя в переднюю часть комнаты, — возможно, нам придется обнародовать это скорее раньше, чем позже. — Он посмотрел на Рида. — Нам только что позвонили. Еще один труп на парковке в центре города, тот же почерк, что и у двух мертвецов на доске.
— Черт, — выругался Рэнсом, встал, сунул блокнот под мышку и взял в салфетку два пончика. — Я очень надеялся, что мне больше никогда не придется смотреть на другого мертвеца, подходящего под эти описания.
— Не повезло, друг мой, — сказал сержант с мрачным выражением лица. — Не повезло, черт возьми.
ГЛАВА 18
Труп мужчины находился в сидячем положении, прислоненным к бетонной стене в углу подземной автостоянки, черные глазницы были направлены прямо на Рида и Рэнсома.
— Черт возьми, — пробормотал Рэнсом. — Меня уже тошнит от этого дерьма.
— Уверен, этот парень разделяет ваши чувства, детектив, — сказал Льюис, бросив взгляд на Рэнсома.
Рид с напарником присели на корточки рядом с криминалистом.
Льюис взглянул на них, опуская что-то похожее на кусочек ворса в бумажный пакет для улик. Он подтвердил им, что жертва была задушена точно так же, как и двое других мужчин, и на шее сзади было свежее клеймо.
— Если все так же, как в предыдущих случаях, то глазные яблоки у него в штанах, — сказал Рэнсом, когда они встали. Льюис посмотрел на них приподняв бровь. — Просто не хотел, чтобы ты удивился, — пояснил Рэнсом, хотя Рид никогда не видел, чтобы этот парень терял хладнокровие, даже сейчас, когда склонился над безглазым трупом.
— Я не собирался проверять, но спасибо за предупреждение.
Полицейский, прибывший на место происшествия первым, стоял у задней части машины, рядом с трупом, и когда Рид и Рэнсом подошли к нему, он кивнул им.
— Детективы.
— Брендан, рад тебя видеть.
Он нервно теребил в руках свою фуражку и переминался с ноги на ногу.
— Какое-то извращенное дерьмо, да? — спросил он, мотнув головой назад, чтобы указать на тело.
— Да. Так и есть. Владелец этой машины нашел его?
Брендан кивнул.
— Она там с Маршем и еще несколькими парнями, которые появились после нас. Они из другого района.
Рид выглянул из-за красного внедорожника и увидел женщину лет тридцати с небольшим в леггинсах и длинной толстовке, сидящую на бетонной полустене с размазанной по щекам тушью. Вокруг нее стояли несколько офицеров, и она кивала в ответ на слова Марша.
Их внимание привлек шум у въезда на стоянку. Похоже, репортеры спорили с офицерами, которые перекрыли территорию.
Рид оглянулся на Брендана.
— Спасибо. Скоро должны приехать, чтобы забрать тело.
Они подошли к небольшой группе, и Рид представился женщине, которая встала и протянула ему руку для рукопожатия. Ее хватка была слабой, и она выглядела так, словно вот-вот упадет.
— Сабрина Макфи.
— Пожалуйста, присаживайтесь, мэм. — Он повернулся к Маршу. — Не мог бы ты принести ей бутылку воды вон оттуда? — спросил Рэнсом, указывая на хорошо освещенную лифтовую площадку с парой торговых автоматов. Затем достал из кармана несколько долларовых купюр и протянул их Маршу.
— Конечно, — сказал Марш и направился к автоматам.
Два других офицера отошли и встали рядом с Бренданом.
— Можете рассказать нам, что произошло сегодня утром, мэм?
Марш вернулся и протянул ей бутылку воды, она слабо улыбнулась, открутила крышку и сделала пару больших глотков.
— Спасибо, — сказала она Маршу, когда он тоже отправился к остальным офицерам. — Э-э, простите... Ну, рассказывать особо нечего. Я спустилась на лифте, чтобы отправиться в свою студию, как делаю каждое утро в одно и то же время. Я художник. У меня художественная студия в десяти минутах езды отсюда. Я работаю на себя, но стараюсь соблюдать строгий распорядок дня, иначе, — она издала тихий смешок, в котором прозвучал намек на истерику, — слишком легко упустить день, не сделав никакой работы. — Сабрина посмотрела на них, и они кивнули. — В общем, у меня в руках был стаканчик с кофе и сумка с кое-какими принадлежностями. Я обошла машину, чтобы сесть за руль, и только тогда заметила... его. — Она сделала еще один глоток воды. — Он напугал меня до полусмерти. Я закричала и выронила кофе. — Женщина указала на место возле задней части припаркованного автомобиля, где на бетоне все еще оставалось большое темное пятно. — Я побежала обратно к лифтам и позвонила 911 вон оттуда. — Она указала на то самое место, где Марш только что купил бутылку воды.
— Был ли кто-нибудь еще поблизости? Что-нибудь необычное? — спросил Рэнсом.
— Вы имеете в виду, кроме трупа зомби, который ждал меня рядом с машиной? — Сабрина вздрогнула, обхватив руками полупустую бутылку с водой, словно она держалась за нее как за спасательный круг. — Нет.
Рид посмотрел через плечо на ее машину.
— Это закрепленное место?
— Да. Все места на этом этаже закреплены за жильцами дома. Посетители и курьеры паркуются на нижнем уровне.
— Я должен спросить, вы действительно хорошо рассмотрели жертву? Уверены, что не узнали его?
— Я очень хорошо его рассмотрела. Сначала я на минуту застыла, понимаете? И нет, я имею в виду, его глаза... они... — Она покачала головой, и на минуту Рид подумал, что она может расплакаться. Но женщина передернула плечами и продолжила. — С его глазами... отсутствующими, и с черным веществом на лице, трудно сказать, но с первого взгляда я его не узнала. У нас есть парень, который работает здесь, занимается техническим обслуживанием и прочим, но он индиец по имени Арджун.
Рид согласился, что убитый мужчина, прислоненный к стене, не был индийцем. Тем не менее, чтобы быть уверенным, им придется принести фотографию от судмедэксперта, когда жертву приведут в порядок, но он не стал говорить Сабрине Макфи об этом прямо сейчас.
— Вы не видели ничего странного в вашем здании или на парковке за последние несколько недель, что могло бы показаться подозрительным сейчас?
Она покачала головой.
— Ничего. — Ее взгляд метнулся к телу. — Боже, как я смогу снова сюда спуститься? Как будто кто-то оставил это тело специально для меня. Кто бы мог это сделать, детективы? — Она смотрела то на одного, то на другого.
— Рид!
Мужчина вздрогнул и повернулся, увидев Дафну Дюмон, которая бежала к нему трусцой, цокая каблуками по бетону. Прежде чем добежать до него, она несколько раз оглянулась, как бы проверяя, не преследует ли ее кто-нибудь. Очевидно, она каким-то образом проскользнула мимо офицеров, охранявших вход.
— Дафна, тебе нельзя здесь находиться. Это место преступления.
— Я знаю, знаю, — задыхаясь, ответила она, откидывая назад свои светлые волосы.
Дафна Дюмон была ведущей новостей на одной из местных телекомпаний. Она была упорна и целеустремлена, когда дело касалось сюжета, хотя и не лишена моральных принципов. Она ему нравилась. Год назад они даже встречались несколько месяцев, но это ни к чему не привело. Когда Рид почувствовал, что больше обязан, чем рад, звонить ей, то порвал отношения. Девушка была раздосадована и, как он знал, обижена, но теперь у них наладились хорошие отношения.
— Я увидела тебя и проскользнула за барьер. Подумала, что ты не будешь возражать. Можешь дать мне какую-нибудь информацию о том, что здесь происходит? Ходят слухи...
— Извините, — сказал он Сабрине Макфи, уводя Дафну и кивая Рэнсому, чтобы тот заканчивал допрос. Когда она оказалась в нескольких футах, у большой квадратной колонны, он сказал: — Это серьезная ситуация, Дафна. Произошло убийство, и я не могу допустить, чтобы ты поставила под угрозу место преступления.
— Я бы не стала этого делать, Рид. Ты же меня знаешь. — Она вытянула шею, заглядывая ему через плечо, но он шагнул в сторону, закрывая ей обзор на то место, где сейчас работали несколько криминалистов. Девушка бросила на него раздраженный взгляд. — Ходят слухи, что в Цинциннати на свободе разгуливает серийный убийца.
— Откуда у тебя такая информация?
Дафна снова откинула волосы, подняв подбородок.
— Я не могу раскрыть свои источники. Достаточно сказать, что у меня есть и другие связи в полиции, Рид. И не одна, на самом деле. — Она слегка сузила глаза и ухмыльнулась. Выражение ее лица и то, как она это сказала, заставило его заподозрить, что это заявление было сделано с целью заставить его ревновать, но единственное, что почувствовал Рид, это раздражение.
— Послушай, у меня для тебя сейчас нет заявления. Все, что я могу тебе сказать, это то, что произошло убийство и мы ведем расследование. А теперь тебе нужно уйти, чтобы я мог вернуться к работе.
— Ладно, — пробормотала она, прежде чем прикусить блестящую губу. Девушка посмотрела в сторону, а потом снова на него. — Слушай, если захочешь как-нибудь выпить чашечку кофе, позвони мне, ладно? Мы оба были очень заняты в прошлом году, и, может быть, время было неподходящее, но я чувствую, что у нас все может получиться.
— Послушай... Дафна, я действительно сейчас по уши в работе. — Он с трудом подавил гримасу от собственной неуместной формулировки. А еще, Господи, в нескольких футах от них лежал мертвый человек.
— Даже нет времени на чашку кофе?
Рид сжал губы. Он не хотел быть засранцем, но и вводить ее в заблуждение тоже не хотел.
— Нет. Мне очень жаль.
Ее лицо слегка осунулось, но она кивнула.
— Ладно, поняла. Не буду тебе надоедать. Эй, если у тебя будет заявление, сначала позвони мне, хорошо?
— Позвоню. Обещаю.
Девушка улыбнулась, той самой сияющей улыбкой с экрана, которой была известна.
— Отлично. Увидимся.
Дафна повернулась, Рид последовал ее примеру и направился туда, где стоял Рэнсом, что-то записывая в своем блокноте. Он увидел, как Сабрина Макфи направилась прочь, к двери лифта, ведущего в ее квартиру. Двигалась она как-то неловко, словно у нее была вывихнута лодыжка или какая-то старая травма. Возможно, женщина споткнулась о собственные ноги, когда неожиданно наткнулась на труп. И кто бы мог ее винить?
— Получил информацию от Сабрины Макфи?
— Да. Что хотела Дафна?
— Информацию. Но ничего не получила от меня. — Рид оглянулся, но не увидел, что Дафна идет к выходу, как он думал. Нахмурился, оглядываясь по сторонам, но ее нигде не было видно.
— Готов убраться отсюда? — спросил Рэнсом, доставая из кармана пончик, завернутый в салфетку, и откусил кусочек. — Думаю, у нас есть все, что нужно, пока не узнаем больше от доктора Уэстбрука.
Рид посмотрел на пончик.
— Серьезно?
— Что? Пончики очень вкусные.
Рид покачал головой.
— Лишь бы тебе нравилось. Мне нужно сделать один звонок, а потом мы пойдем.
— Да. Без проблем.
Рид вернулся к тому месту, где стоял с Дафной, и, набрав номер мобильного телефона Лизы, уединился за колонной.
— Привет, детектив.
Рид улыбнулся. Ему не могло не понравиться, что она узнала его номер.
— Как дела?
— Нормально. Уже не помню, когда у меня был выходной. Трудно придумать, чем себя занять.
— Отдохни и расслабься. У тебя была напряженная ночь.
— Я пытаюсь. Я также решила установить сигнализацию. Думаю, возьму несколько дней отпуска и поживу здесь, позволю обслуживающему персоналу кормить меня, пока ее не установят.
Он улыбнулся.
— Хорошо. Эй, я звоню, чтобы сообщить, что нашли криминалисты. — Рид уже получил известия из лаборатории, но не успел позвонить Лизе до того, как их вызвали на место убийства, на котором он сейчас находился.
— О. Есть что-нибудь?
— К сожалению, нет. Они сняли отпечатки пальцев с нескольких поверхностей в твоей спальне, дверной ручки и подоконника в кабинете, включая несколько поверхностей там же. Единственные отпечатки, которые они нашли, были твоими.
— Значит, он был в перчатках?
— Возможно. — Рид бросил взгляд на офицеров, все еще стоявших возле тела, и отошел в сторону. — Послушай... есть ли вероятность, что человек, вломившийся в твою квартиру, был пациентом?
Лиза сделала паузу.
— Все мои пациенты круглосуточно находятся в «Лейксайда».
— Но есть же пациенты, которых выписали? Адрес не так уж сложно найти в интернете.
— Да, ты прав. Но... какая причина может быть у одного из них, чтобы вломиться в мою квартиру и оставить мне розу?
— Влюбленность?
Последовало еще одно короткое молчание.
— Эм, полагаю… такое случается иногда, но... Я не могу сейчас вспомнить кого-то конкретного.
— Ладно, если вспомнишь, сообщи мне. Я возьму на карандаш любого, кто, по твоему мнению, может оказаться подходящим кандидатом.
— Хорошо. Еще раз спасибо, Рид. Я... ну...
Ее голос затих, и Рид еще больше отстранился от шума на месте преступления.
— Лиза? Что случилось?
Она вздохнула.
— Я хотела сказать тебе одну вещь по поводу прошлой ночи.
— Что именно?
— Мой брат... Я рассказывала тебе о своем брате, о его преступлении.
Рид закрыл глаза. Его преступлении. Она имела в виду жестокое убийство ее отца и сестры, а также попытку убийства ее самой.
— Да, — тихо сказал он.
— Неделю назад или около того я получила по почте уведомление о том, что его кандидатура рассматривается для условно-досрочного освобождения. Я не посмотрела на дату в письме. Я была удивлена и... расстроена новостью и не проверила ее. Очевидно, что сейчас меня там нет, чтобы это сделать, но есть вероятность, что письмо переслали. Я недавно переехала из другого места на другом конце города, чтобы быть ближе к больнице.
— Условно-досрочное? Вы с ним как-нибудь общались за эти годы?
— Нет. Полагаю, это просто такая процедура — уведомлять жертв? В любом случае, я подумала, что должна сообщить тебе об этом.
— Как его зовут?
— Джулиан Джеймс Нолан.
— Хорошо. Спасибо, Лиза. Я проверю это, хорошо? Надеюсь, он все еще под замком, и ты сможешь спокойно спать.
— Да, спокойно спать было бы неплохо... — Ее слова затихли, и Рид снова наклонился к телефону, словно это могло помочь ему уловить на другом конце какой-то звук, который прояснил бы ее мысли.
— О, боже мой, — пробормотала она.
Он расправил плечи, взволнованный.
— Лиза, что случилось?
— Срочные новости. — Девушка замолчала еще на мгновение, и он услышал тихий гул, похожий на звук телевизора, который она только что включила. — Рид, ты там? На месте преступления в центре города?
Он замер. Рид не собирался рассказывать ей о третьей жертве, найденной в таком же состоянии, как и ее босс, после того, что она пережила прошлой ночью. Пока они не узнают, кто эта жертва, и у них не появится повод расспросить ее о преступлении, которое, очевидно, совершил тот же человек, что убил Стивена Садовски.
— Да. — Он вздохнул, решив, что в новостях сообщают о том, какие машины подъехали к месту происшествия. Если из машины скорой помощи вытаскивали мешок для трупов, это был верный признак того, что там был труп. Однако, как правило, убийство без подробностей не попадает в новости. Возможно, бездомный умер от передозировки, и это было печально само по себе, но, как правило, не было срочной новостью.
— Боже мой, все то же самое, — выдохнула она. — Рид, они показывают фотографию тела. Оно... у него нет глаз. Это сделал тот же человек.
Мужчина внезапно насторожился, его челюсть сжалась, когда он оглядел всех людей на парковке. Но никто из них не выглядел не в своей тарелке.
— Лиза, хочешь сказать, что в новостях появилась фотография тела, которое выглядит так же, как тело Стивена Садовски?
— Да, — ответила она, слегка задыхаясь. Он услышал щелчок. — Я выключила. Но, Рид, боже мой, опять? Это уже третья жертва. Говорят, что в Цинциннати объявился серийный убийца.
— Эта фотография не должна была выйти наружу. Мне очень жаль, что ты это увидела. Кто-то слил ее прессе. Слушай, мне нужно идти, хорошо? Ты в порядке?
— Да, да, я в порядке. Иди.
Рид завершил разговор, сунул телефон в карман и яростно выругался под нос.
И ей потребовалось всего пять минут, чтобы загрузить это на свою новостную станцию, чтобы транслировать на весь город, используя любые вызывающие истерию выражения, которые, по их мнению, обеспечили бы наилучшие рейтинги.
Ему захотелось задушить ее собственными руками.
Теперь полиции города придется столкнуться с большим гребаным бардаком.
ГЛАВА 19
Рид закрыл за собой дверь и задвинул замок, разминая плечи в попытке избавиться от напряжения. День прошел просто ужасно.
Он попытался дозвониться до Дафны, чтобы отчитать ее, но, как и ожидалось, она не отвечала ни на его звонки, ни на сообщения. Это подтвердило то, что он и так знал. Она сделала снимок жертвы, когда пробралась на место преступления, выложила его вместе со своими неподтвержденными теориями и полностью перечеркнула ход расследования. Рид и его команда провели остаток дня, пытаясь разобраться в этой неразберихе и делая заявления для СМИ. Само расследование пришлось отодвинуть на второй план. А они не могли себе этого позволить. Чем больше проходило времени с момента убийства — даже несколько часов, — тем сложнее было собирать информацию.
Тем меньше шансов, что оно будет раскрыто.
Они даже еще не знали, кто, черт возьми, был жертвой.
С очередным проклятием, похоже, сотым за этот день, мужчина бросил на кухонную стойку значок, бумажник и телефон, снял кобуру с пистолетом и положил их рядом с остальными вещами.
Содержимое холодильника говорило о его нынешнем образе жизни: бутылка кетчупа, наполовину съеденный гамбургер в коробке из-под еды на вынос, почти пустой пакет кофейных зерен, сморщенное яблоко и две бутылки «Хайнекена». Схватив одну из бутылок пива, он закрыл холодильник и, открыв крышку с помощью открывалки, сделал большой глоток.
Прислонившись к стойке, провел холодной бутылкой по лбу, а затем еще раз размял шею.
Зазвонил телефон, и он взглянул на него: на экране мигало слово «мама». Он поднял трубку.
— Привет, мам.
— Привет, милый. Как ты?
— Я в порядке.
Она сделала паузу.
— У тебя усталый голос.
Рид выдохнул и слабо улыбнулся. Только мама услышит усталость в двух словах по телефонной линии.
— Да, — признал он. — Да. Долгий день. —
— Мы с твоим отцом видели жертву убийства, найденную в центре города. Это было ужасно. — При произнесении последнего слова она как будто вздрогнула. — Это ведь то дело, над которым ты работаешь, не так ли?
— Да.
— О, Господи. — Она сделала паузу. — Есть подозреваемые?
— К сожалению, нет.
Она вздохнула.
— Не буду спрашивать, все ли у тебя в порядке. Я знаю, что это твоя работа. Но, боже, увидеть это воочию, Рид. Это должно быть ужасно. Я просто... инстинкт матери — защищать своих детей от подобных вещей, а тут ты, взрослый мужчина, который сам уже защитник.
Он улыбнулся.
— Я в порядке, мама. Правда.
— Знаю, что так и есть. Но все равно мне трудно удержаться от того, чтобы не закрыть тебе глаза рукой, как я делала, когда по телевизору показывали что-то неподобающее. — Он услышал ностальгическую улыбку в ее голосе. Любовь.
— Я ценю это, — сказал он серьезно. — И знаю, что ты волнуешься. Но на самом деле со мной все в порядке. Просто мне не терпится поймать этого... мерзавца, который совершает эти преступления.
— Я верю, что поймаешь. Ты придешь на ужин в воскресенье?
— Да, я буду.
— Хорошо. Не могу дождаться, чтобы обнять тебя. Я люблю тебя, Рид.
— Я тоже тебя люблю, мам. Передай папе привет.
— Обязательно. Пока, милый.
— Пока.
Он постоял так минуту, чувствуя себя немного спокойнее. Да, он был взрослым человеком, но было приятно чувствовать заботу, получать напоминание о том, что его любят и что, если в какой-то день работа окажется слишком тяжелой, у него есть множество людей, которые могут его выслушать.
Когда бросил телефон обратно на стойку, его желудок заурчал.
Он смутно помнил, что ел «Сникерс» где-то около полудня, после разговора с Лизой, когда вся эта пресловутая хрень вышла наружу.
И задался вопросом... Кто заботится о Лизе? Были ли люди, к которым она обращалась, когда жизненные трудности становились слишком тяжелыми, чтобы справляться с ними в одиночку? Или, когда это происходило она отправлялась подцепить случайного мужчину в каком-нибудь баре? Его внутренности сжались.
Заказав «Чикен махани» в ближайшем индийском ресторане, он отнес пиво и ноутбук на диван. Сел, закинул ноги на журнальный столик и поставил ноутбук на бедра, после чего вошел в систему. Прошло около двадцати минут, прежде чем он узнал, что Джулиан Джеймс Нолан был досрочно освобожден три дня назад.
Оторвав взгляд от экрана, взял пиво со столика и сделал долгий глоток. Черт. Как это связано с тем, что кто-то вломился в квартиру Лизы, если это вообще связано? Это казалось... совпадением, но Рид с опаской относился к совпадениям. Его работа научила его этому.
В дверь позвонили, и он отложил ноутбук в сторону, чтобы открыть в дверь и забрать свою еду. Быстро поел у стойки, возблагодарив богов доставки еды, и через десять минут вернулся на диван, ноутбук на месте, второе пиво выпито, организм подпитан.
Рид немного покопался в интернете, но не смог найти никакой информации о нынешнем местонахождении Джулиана Нолана. Хотя прошло всего три дня. Придется позвонить утром и выяснить, кто является его офицером по условно-досрочному освобождению.
Медленно отпил пиво, постукивая пальцами по боку ноутбука. Немного поколебался, почувствовав легкое чувство вины, но сказал себе, что в интересах безопасности Лизы ему следует поискать дополнительную информацию о характере преступления ее брата. Если собирался определить, насколько вероятно, что этот мужчина вломился в ее квартиру и оставил белую розу на ее подушке, ему нужно было побольше узнать о том, кто он такой.
Рид набрал в поисковике имя Джулиана, и на экране появилось несколько ссылок, в основном новостные статьи пятнадцатилетней давности, когда Джулиан Нолан был арестован за убийство и поджог. Ему было семнадцать лет. Несовершеннолетний.
Рид читал каждую статью, и узел в его животе затягивался все туже и туже по мере того, как узнавал ужасающие подробности того, что пришлось пережить Лизе Нолан. Когда прочитал их все, то закрыл глаза, в груди все сжалось, а пальцы упали с клавиатуры.
Несколько минут Рид сидел в тишине своей квартиры, переваривая прочитанное.
В его голове складывалась картина, основанная как на тех деталях, которые он прочитал, так и на том, что мог предположить, используя свой опыт детектива из отдела убийств, который сотни раз входил в дома, похожие на тот, что описывался в новостях.
Его легкие сжались, затрудняя дыхание.
Его разум процеживал информацию, разбивая ее на безэмоциональные факты, пытаясь обработать их и не позволить им сломить себя.
Элизабет Нолан выросла на окраине маленького нищего городка недалеко от Дейтона, штат Огайо. Ее мать ушла, когда ей было семь лет, брату — одиннадцать, а младшей сестре Мэделин — всего три. Ее отец, по профессии слесарь-трубопроводчик, чаще не работал, чем работал, и семья чаще всего существовала за счет талонов на питание и небольшого пособия по инвалидности, которое Мэделин Нолан получала из-за нераскрытой болезни.
В суде Джулиан описал их отца как пьяницу, который часто впадал в ярость, применяя физическое насилие по отношению к своим детям, включая сестру Элизабет, которая также подвергалась сексуальному насилию.
У детей, которые были тихими и держались особняком, было мало друзей, если они вообще были.
Холодной февральской ночью Амос Нолан пришел домой пьяным, избил свою старшую дочь и утащил ее в подвал, где часто оставлял одного из детей на несколько дней, когда злился по тому или иному поводу.
В ту ночь Джулиан Нолан, взяв на кухне разделочный нож, отправился в подвал, подошел к отцу и перерезал ему горло от уха до уха. Когда отец был мертв, он перешел к сестре, перерезал ей горло тем же способом и оставил их обоих мертвыми в погребе, или так он думал.
Затем он использовал бензин и спички из сарая на заднем дворе, чтобы поджечь дом, в котором оставалась его сестра-инвалид Мэделин.
К тому времени, когда соседи сообщили о пожаре на изолированном участке, было уже слишком поздно. Когда прибыли пожарные, дом уже сгорел дотла, а тринадцатилетняя Элизабет Нолан лежала без сознания в том месте, где раньше был передний двор. Она потеряла почти половину крови, надышалась дымом и получила ожоги второй степени по всей поверхности рук.
Позже они нашли Джулиана, который шел по грунтовой дороге в сторону города. Он легко сдался и сразу же признался в содеянном.
Его адвокат утверждал, что жестокое обращение привело к тому, что его клиент сорвался, но Джулиан Нолан не проявил в суде никаких эмоций, даже когда его сестра Элизабет выступила в суде с повязкой на горле, ее голос еще не зажил от раны, которая, пройди на миллиметр дальше, могла бы оборвать ее жизнь.
Семнадцатилетний Джулиан получил пожизненное заключение за свои преступления, но на самом деле, по состоянию на три дня назад, отбыл лишь пятнадцать лет из этого срока. Очевидно, он был примерным заключенным.
Должно быть, о преступлении сообщили в новостях много лет назад, но если это и было так, то Рид был в блаженном неведении. Пока Лиза лежала в больнице, сломленная и искалеченная, Рид вел свою счастливую подростковую жизнь, играл в бейсбол за школьную команду, гулял с приятелями и набирался смелости, чтобы поцеловать свою первую девушку.
Он чувствовал себя больным, потрясенным до глубины души. Неудивительно, Господи, неудивительно, что Лиза все еще пыталась разобраться со своим прошлым. Как ей вообще удалось выбраться? Как она до сих пор стоит на ногах? Благоговение и уважение вспыхнули в нем, как фейерверк, взорвавшийся в потемневшем небе. Рид подумал о своей биологической матери, о ее, казалось бы, невероятной стойкости, и понял, что Лиза разделяет эту силу. Он задавался вопросом, знает ли она об этом, и подозревал, что нет. Она видела свои слабости и все еще чувствовала боль от того, что произошло не по ее вине. Но он сомневался, что она отдавала дань своему мужеству. Вместо этого прикрывала свой шрам одеждой, украшениями или — когда не была одета — спадающими волосами. Рид даже не замечал его до тех пор, пока они не оказались в ярко освещенном кабинете, где она дотронулась до него рукой и тут же отдернула ее, а стыд изменил ее черты.
Рид закрыл ноутбук и бросил его на диван рядом с собой. Он колебался лишь мгновение, прежде чем встать и взять куртку и ключи.
ГЛАВА 20
Лиза поплотнее запахнула халат и на цыпочках подошла к двери гостиничного номера, в которую только что постучали. Взглянув в глазок, она тихо выдохнула с облегчением, хотя ее сердце слегка подпрыгнуло.
Почему она всегда так реагировала на него?
Он был великолепен, и она позволила себе понаблюдать за ним, поражаясь его мужской красоте, как в ту первую ночь. Только тогда она не знала, что Рид не просто приятен на вид, он видит вещи, заглядывает в людей так, как мало кому удавалось. Если бы она знала это о нем, то отвернулась бы в другую сторону, когда он подошел к бару.
При мысли о том, что они могли не встретиться, ее охватила паника, и она изо всех сил постаралась отогнать ее. Это было неправильно. Она не могла позволить себе испытывать подобные чувства.
Лиза переступила с ноги на ногу, стараясь не издать ни звука, и его взгляд метнулся к глазку, а голова наклонилась, словно мужчина каким-то образом почувствовал ее присутствие. Почему он выглядел таким напряженным, даже через размытый круг, который был едва достаточно велик, чтобы она могла видеть его одним глазом? «Конечно, он выглядит напряженным учитывая дело, над которым он работает», — подумала она. Как раз в то утро они нашли еще одно тело. Средства массовой информации неистовствовали по этому поводу. Легкая дрожь пробежала по спине, когда она вспомнила, что видела по телевизору фотографию мужчины, который выглядел почти так же, как и Стивен Садовски, которого она обнаружила.
Рид снова поднял руку, чтобы постучать, и она отступила назад, отпирая дверь и открывая ее, чтобы он мог войти.
— Привет. — Ее взгляд скользнул по напряженному выражению его лица, теперь она заметила беспокойство в его глазах. Лиза нахмурилась. — Ты в порядке?
Мужчина опустил руку, потом снова поднял ее, запустив пальцы в волосы, оставив их в беспорядке, торчащими вверх с одной стороны. Она внутренне улыбнулась и проигнорировала желание пригладить волосы, почувствовать их под своей рукой. Провела ладонью по бедру, словно это могло избавить ее от желания протянуть руку и коснуться его.
— Я проверил твоего брата.
Лиза закрыла дверь и снова повернулась к нему лицом. Нервная дрожь пробежала по ее телу.
— И?
— Он на свободе, Лиза. Его выпустили три дня назад. Я хотел зайти и лично сказать тебе.
Девушка сглотнула.
— О, — сказала она, и это слово вырвалось у нее не более чем вздох. — Ты... ты уверен? — Она подошла к шкафу, в котором стоял мини-холодильник, на внезапно задрожавших ногах.
Рид последовал за ней.
— Да. Я не смогу узнать больше, пока мне не перезвонит его офицер по условно-досрочному освобождению.
Открыв холодильник, она достала бутылку ликера и, подняв брови, протянула ее Риду. Он покачал головой.
— Нет, спасибо.
Лиза открыла бутылку и налила жидкость в стакан с полки над холодильником, с трудом заставив себя проглотить ее. Она бы предпочла бокал вина, но в данный момент не собиралась привередничать. Некоторые случаи требовали крепких напитков, например, те, когда узнаешь, что твой брат, пытавшийся зверски убить тебя, на свободе.
— Ты думаешь, это был он? Думаешь, он вломился в мою квартиру?
— У меня нет ответа на этот вопрос. Я... в сети не было ни одной свежей фотографии. Лиза… ты думала, что это твой отец, но возможно ли, что твой брат сейчас похож на него? Прошло пятнадцать лет.
Лиза уставилась на него.
— Ты просмотрел статьи по этому делу.
Рид колебался лишь мгновение, его взгляд скользил по ее лицу.
— Да.
— Почему? — Слово прозвучало как прерывистое кваканье.
— Подумал, что будет полезно знать о преступлении, которое совершил твой брат. Это моя работа, Лиза.
Она знала это. И не могла сердиться на него за это. Но также не могла отрицать, что чувствует боль. На мгновение она задержала взгляд на его глазах.
— Это единственная причина? Ты хотел узнать о Джулиане?
— Нет, — признал он. — Еще и потому... Я хочу узнать тебя, Лиза. Я хочу понять... — Он замялся, словно не зная, как закончить предложение.
— Это не значит узнать меня. — Она поставила стакан на стол рядом с креслом, подняла руки и опустила их. — Это обходит меня стороной. Ты прочел не мою историю, Рид. Это чья-то чужая версия.
— Ты права. Это не моя версия. Это просто слова на странице. Чья-то чужая интерпретация. Я знаю это. Я искал это не для того, чтобы причинить тебе боль. Я сделал это, потому что мне не все равно. Ты мне небезразлична.
Она видела это. Его глаза были полны этой заботы, и это выворачивало ее наизнанку, заставляло желать прижаться к нему. Но она не могла, и точно знала, как сделать так, чтобы эта его нежная забота растворилась в тумане.
— Хочешь узнать мою версию? — спросила она, снова поднимая бокал и выпивая содержимое одним глотком. Горло обожгло, но недостаточно.
— Когда-нибудь, — мягко сказал он. — Когда захочешь поговорить об этом.
— Почему бы не сейчас? Ты уже знаешь все основные моменты. Давай я расскажу тебе о деталях.
— Лиза...
— Нет. Нет. Не останавливай меня сейчас. Я готова открыться. Готова к разговору. — Боже, она была такой стервой. Она знала это, и все же чувство дикого отчаяния сжимало ее изнутри, приказывая надавить, оттолкнуть его. Заставить его бежать. И она не могла себя остановить. Не сейчас. — Я тоже читала те статьи и знаю, что в них написано. В них говорится, что дети Ноланов подвергались насилию со стороны отца-алкоголика. Меня изнасиловал собственный отец, Рид. — Он вздрогнул, и она обрадовалась. Он должен это знать. Так будет лучше для него. — Я до сих пор иногда чувствую его запах, — сказала она и обхватила себя руками. Ее трясло, по крови пробежал знакомый холодок, а в нос ударил призрачный запах спиртного, грязного пота и табака.
— Лиза, ты не должна...
— Нет, должна. Должна. Хотела бы я сказать, что изнасилования были для меня самым страшным испытанием, но это было бы ложью. — Она втянула воздух. — Что еще, давай посмотрим? В статьях говорилось, что мы были одиночками, так? Без друзей? Это правда. Но дело было не только в том, что мы держались особняком. Другие дети считали нас странными. Они избегали нас, смеялись над нами, потому что от нас плохо пахло. Грязной одежной и немытым телом. В нашем доме не было таких вещей, как мыло и стиральный порошок. Я старалась делать все, что могла, но... — Ее плечи поникли, но она заставила себя поднять их.
Рид наблюдал за ней, и на его лице отразилась такая печаль, что она поняла: это навсегда останется в ее сердце, хочет она того или нет.
А она не хотела. Лиза не хотела этого.
— У моей сестры, Мэди, была мышечная дистрофия. Это привело к постепенной потере контроля над движениями, и она потеряла способность ходить. Ей нужна была инвалидная коляска, но, конечно, у нашего отца не было на это денег, потому что он тратил их на спиртное и азартные игры. Я ничем не могла ей помочь, самое большее, что могла сделать, это держать его подальше от нее.
Лиза глубоко вздохнула и опустила руки по швам.
— Что еще? Посмотрим. Ах, да, погреб. Об этом тоже упоминалось, не так ли? Это была одна из его любимых форм наказания за преступления, которых мы никогда не совершали. Он оставлял нас там запертыми в кромешной тьме на несколько дней подряд. Дни. В одиночестве. С чудовищами, каких только могло представить наше воображение. Изнасилования были лучше.
— Мне так жаль. — Его голос был гортанным, наполненным искренностью. Его сердце было в его глазах, она могла это видеть.
— Это то, что ты искал? — тихо спросила она, качая головой в ответ на свой собственный вопрос. — В ту ночь, когда встретил меня, ты надеялся найти в женщине именно это? Это «большее» ты имел в виду?
— Я не знаю, как на это ответить.
— Нет, конечно, не знаешь. Это нечестный вопрос. — Она покачала головой, внезапно обессилев. Измученная до мозга костей. — Я не хочу иметь с этим дело, жить с этим каждый день, и уж тем более просить об этом кого-то другого.
— Это не все, что ты собой представляешь, Лиза.
Она снова прислонилась к шкафу, на секунду откинув голову на дерево, и устремила взгляд в потолок.
— Дело в том, Рид, что, если ты не можешь убежать от монстров в темноте, тебе придется их впустить. Они заставляют тебя это сделать.
— Не ты. Ты не впустила монстров. И не ушла в себя. Ты сосредоточилась на Мэди. Обратила свой разум к ней, там, в темноте, не так ли? Ты сосредоточилась на своей любви к ней. Это твоя заслуга.
— Неужели? — пробормотала она. — Не тогда, когда это имело значение. Не в ту ночь. — Она наклонила голову вперед, встретившись взглядом с проникновенным, наполненным болью взглядом Рида. — Пожар... я вошла в огонь, но... — Дрожь заставила ее тело содрогнуться. — Я даже не получила сильных ожогов. Пламя было слишком горячим. Я повернула назад, Рид. У меня даже шрамов нет.
— Нет, есть. У тебя есть шрамы.
— Этот? — спросила она, поднеся руку к горлу. Парень начал качать головой, но она продолжила: — Этот не в счет. Это не моя заслуга. Нет, — она покачала головой, — если бы я была храброй, если бы была хорошей, я бы пошла в огонь, каким бы горячим он ни был. Но я оставила ее там.
— Ты не веришь в это, Лиза. Это говорит твое чувство вины. Твоя сестра, скорее всего, уже умерла от отравления дымом, — очень осторожно сказал он. Очень мягко. — Ты бы тоже умерла. Если бы зашла в огонь еще дальше, ты была бы мертва.
— И хорошо! — выкрикнула она.
Рид сделал шаг вперед с выражением невероятной боли на лице.
— Нет. Это неправда. — Он глубоко вздохнул, его грудь поднялась и опустилась.
— Это правда. И теперь ты понял.
— Что именно?
— Почему я не могу поддерживать ни с кем отношения, даже случайные. Ты хороший человек, Рид. Ты заслуживаешь кого-то без такого багажа. — Она попыталась улыбнуться, но это больше походило на гримасу. — Подумай обо всех тех жертвах, на которые пошла твоя биологическая мать, чтобы ты мог жить нормальной жизнью. Хорошей жизнью. Я — последний тип женщины, которую она могла бы выбрать для тебя. Разве ты этого не понимаешь?
— Нет.
— О, Рид, ты...
— Ты высказалась, Лиза. Твоя история душераздирающая. И я до глубины души сожалею, что это случилось с тобой. Но позволь мне сказать.
На мгновение девушка почувствовала замешательство. Это была не та реакция, на которую она рассчитывала. Лиза ожидала, что он уже выйдет за дверь. Рид уже должен был быть за дверью, но он стоит перед ней и пристальным взглядом смотрит на нее.
— Ты думаешь, что эта история, которую ты мне только что рассказала, твоя слабость и позор, но, возможно, это твоя величайшая сила. Моя биологическая мать, Джози, поняла, как взять свою историю под контроль, и она бы поддержала тебя в этом. — Он протянул руку и взял ее пальцы в свои. Его хватка была теплой и сильной. Безопасной. — Я тебя поддерживаю, — тихо закончил он.
— Ох, Рид, — сказала она, чувствуя, как от нежности становится еще слабее. Он был прирожденным спасителем. Но она не хотела этого. И понятия не имела, как вести себя на этой неизведанной территории. — Ты бы спас меня, если бы мог, тогда. Я знаю это. Ты бы спас свою мать, если бы мог. Но так не бывает. Мы имеем дело с настоящим.
Он наклонил голову, как бы соглашаясь с ее словами.
— Нет, так не бывает. И ты права. Я бы спас тебя, если бы мог. Я бы распахнул дверь в подвал и вытащил тебя из темноты. Я бы сделал что-нибудь для своей матери, если бы у меня была такая возможность. Но мне это не понадобилось. Джози спасла себя сама. И я вижу, как ты пытаешься сделать то же самое. Вот, что я вижу.
Лиза почувствовала, как на глаза навернулись слезы.
Рид продолжал:
— Не отрицай свое прошлое, Лиза. Тебе нечего стыдиться. Оплачь его, а потом используй, чтобы укрепить других. Ты сделала это. Ты здесь, и я понятия не имею как ты это сделала, но ты здесь. Это та история, которую я действительно хочу услышать. Может быть, когда-нибудь ты расскажешь ее мне, потому что мне хочется верить, что монстры не имеют права последнего слова.
О, боже. Боль зародилась в груди, разливаясь по крови, костям, до самого мозга. Ей было больно. Везде. Пятнадцать лет, три ничем не примечательных приемных семьи спустя, диплом колледжа, степень по психологии, а ей все еще было больно. Все еще страшно. Все еще тревожно. Боже, как бы ей хотелось быть выше этого. Быть свободной. Но это было не так, и иногда она задавалась вопросом, сможет ли она когда-нибудь стать по-настоящему свободной.
— Я не могу, — сокрушенно сказала она. — Мне очень жаль. Ты никогда не узнаешь, насколько сильно. — Лиза покачала головой, закрывая глаза от сочувствия, которое видела в его глазах. Она этого не заслуживала. — Иди домой, Рид.
Ее сердце гулко забилось в груди, когда она услышала его тихий вздох. Несколько мгновений он не двигался, и у Лизы возникло ощущение, что парень ведет какую-то внутреннюю борьбу. Но когда открыла глаза, Рид уже уходил. Она попыталась сказать себе, что ей стало легче, но Лиза никогда не была лгуньей, даже самой себе.
Рид открыл дверь и приостановился, словно хотел оглянуться, сказать ей несколько прощальных слов. Но в конце концов не сделал этого. Мужчина вышел за дверь и тихо закрыл ее за собой.
Лиза подошла к кровати, опустилась на нее и обхватила себя руками. Ей не хотелось, чтобы слова Рида повторялись в ее голове, но она не могла их прогнать, как и не могла стереть из памяти выражение его глаз, когда она рассказывала свою историю. В них было не отвращение, как она ожидала, а какая-то разновидность... любви.
ГЛАВА 21
— Технари сказали, что они нашли? — спросил Рэнсом, подходя к Риду, который ждал его в холле «Центра чрезвычайных операций Цинциннати».
— Нет. Только то, что это касается компьютера Стивена Садовски.
Рэнсом искоса взглянул на него, пока они шли к офису на этаже, где компьютерный техник, работающий над компьютером Стивена Садовски, попросил их встретиться.
— Надеюсь, это что-то хорошее.
В данном случае «хорошее» было понятием относительным, но Рид надеялся, что это, по крайней мере, что-то полезное.
— Детективы Карлайл и Дэвис пришли к Мике Дорну, — сказал Рэнсом администратору за стойкой регистрации.
— Он ждет вас. Проходите.
Они поблагодарили ее и прошли в лабораторию по короткому коридору. Когда вошли, Мика оглянулся и встал, чтобы поприветствовать их.
— Привет, Рид. Рэнсом.
— Мика. Как дела? — спросил Рэнсом у высокого парня, который своими вьющимися светлыми волосами, загорелой кожей и широкими плечами больше походил на серфера, чем на компьютерного гика.
— Хорошо. А у тебя как?
— Неплохо. Что у тебя есть?
Он сел и указал на два стула на колесиках, которые Рид и Рэнсом пододвинули по обе стороны от Мики, усаживаясь рядом с ним. Перед ним на столе стоял ноутбук Стивена Садовски, и он подвинул беспроводную мышь, чтобы щелкнуть по нему.
— Да, мы тут немного подзадержались, но вчера я добрался до компьютера Садовски. Вчера вечером я заглянул в очевидные места, проверил стандартные каталоги фотографий и ничего не нашел. Сегодня утром, более тщательно изучив жесткий диск, я кое-что нашел. Он замаскировал фотографии, изменив расширение, но мое внимание привлек размер файлов. Когда я изменил его на .jpeg, вуаля. Появилась целая куча фотографий. Он действительно спрятал их довольно хорошо для человека, который, предположительно, не разбирается в компьютерах.
— Похвально для него. Что на них изображено? — спросил он, хотя был чертовски уверен, что уже знает.
— Голые женщины. Похоже, они не знали, что их фотографируют. Большинство из них находятся в помещениях, похожих на раздевалки и ванные комнаты. Некоторые могут быть несовершеннолетними, трудно сказать. — Он открыл папку и щелкнул на первой фотографии обнаженной молодой женщины, собирающейся войти в душевую кабинку. Затем с помощью клавиш со стрелками быстро пролистала остальные фотографии, на которых были изображены женщины в разном виде, явно незамечающие, что за ними наблюдают, а тем более фотографируют.
— Больной ублюдок, — пробормотал Рэнсом. — Это больничные полотенца. Видите логотип? — Он указал на экран. — Он делал непристойные снимки пациенток психушки без их ведома. — Напарник покачал головой. — Спасибо, Мика. Можешь перенести их на флешку?
Парень взяла одну из них, лежащую на дальнем конце стола, и передал ее Рэнсому.
— Уже сделал.
— Ты крут, чувак, — сказал Рэнсом, когда они оба встали.
— Я все еще просматриваю его историю поиска в интернете и электронную почту, сверяясь с информацией по делу, которую вы прислали, — продолжил Мика. — Если что-нибудь найду, я позвоню.
— Отлично. Еще раз спасибо.
Когда они вернулись в холл, Рид посмотрел на свой телефон.
— Через двадцать минут у нас встреча с командой. Поговорим об этой новой информации, когда придем туда.
— Звучит неплохо.
Пятнадцать минут спустя Рид сидел в одиночестве, ожидая прибытия остальных детективов, включая Рэнсома, который, если он знал своего напарника, наверняка остановился по дороге, чтобы перекусить. Он сделал глоток кофе, надеясь, что кофеин поможет ему сосредоточиться. В его голове все крутились и крутились воспоминания о прошедшей ночи, о том, что он узнал о Лизе, о той информации, которую она вывалила на него. Именно это она и делала — вываливала ужасающие подробности своей жизни, ожидая, что он испугается и убежит.
Часть его сомневалась, стоит ли ввязываться в это. Он не знал ее, не совсем. Конечно, он чувствовал к Лизе притяжение, выходящие за рамки физического влечения. Но это можно было объяснить работой, которую он выбрал, и причинами, которые сподвигли его на это. Девушка не ошиблась, когда сказала, что для него важно быть благородным, защищать, спасать, быть силой добра в этом мире всеми возможными способами.
Однако ему нужно было быть осторожным. Не только в том, чтобы оберегать свое сердце, но и в том, чтобы стараться делать то, что было лучше для нее. Возможно, ей меньше всего нужно было, чтобы он добивался от нее большего, чем она была готова или хотела дать.
Или, может быть, это было именно то, что ей было нужно. Может, ему нужно было быть достаточно смелым, чтобы взять на себя инициативу, потому что Лиза никогда бы этого не сделала.
Он мог понять ее обиду на него за то, что заглянул в ее историю. Лиза пыталась справиться с этим сама. Пыталась выдать как можно меньше информации и при этом быть правдивой. Хотела быть ответственной за то, что он узнает, а что нет. И как он мог винить ее за это? Она не только должна была предоставить эту информацию, но ей нужно было чувствовать себя комфортно, рассказывая кому-либо, что она пережила. Она ничем ему не обязана, и ее смущало, что он знает ее самые сокровенные ужасы.
Рид провел рукой по лицу. Обо всем этом он подумает позже. У него была работа. И новые улики, которые могли помочь им определиться с дальнейшими действиями. Жертвы, заслуживающие правосудия, и люди, пока еще неизвестные, которые вполне могли оказаться в опасности прямо в этот момент. Как только эта мысль пришла ему в голову, дверь открылась, и в кабинет вошли сержант Валенти и детектив Пэджетт с чашками кофе в руках, поприветствовали Рида и сели за стол.
Рэнсом успел подхватить дверь, прежде чем она закрылась, и тоже вошел с чашкой кофе в руке, заняв место рядом с Ридом.
В свете всего, что произошло за последние несколько дней, они переехали в более просторную комнату, где можно было разместить фото и улики, полученные на данный момент, а также разместить на подвижной доске соответствующую информацию.
Сначала Рид рассказал команде об утреннем визите к Мике и о том, что было найдено в компьютере Стивена Садовски.
— Фу, — сказала Дженнифер. — Какой мерзавец.
— Тут не поспоришь, — сказал Рид.
— Думаешь, вся эта история с подглядыванием, — сказала Дженнифер, сделав воздушные кавычки, — имеет какое-то отношение к тому, что чувак потерял глазные яблоки, которыми собственно подглядывал?
Рид пожал плечами.
— Идея какого-то психа о поэтическом правосудии? Все возможно. И если он был единственной жертвой, я бы сказал, скорее всего. Но неясно, как сюда вписываются остальные.
— Это хорошо, — сказал сержант Валенти, бросая папку с документами на стол. — Потому что это не единственная новая информация. У нас есть имя жертвы, найденной вчера на парковке.
Рид сел прямо.
— Это поступило вчера вечером? — спросил он Дженнифер, зная, что она единственная в комнате, кто дежурил после того, как остальные ушли накануне.
— Да, — ответила она, делая глоток кофе. — Сегодня утром я опрашивала свидетелей. Я не знала, что вы встаете так рано и решила, что дам вам выспаться и сообщить обо всем, когда вы придете.
Рид улыбнулся.
— Спасибо за это. Рассказывай.
Дженнифер прошла в переднюю часть комнаты, где висели фотографии Стивена Садовски и Тоби Резника, а также информация о каждом мужчине. Она провела линию, сделав колонку для жертвы, которую они нашли на парковке накануне, а затем вынула фотографию из папки, которую принесла с собой, и приклеила ее сверху. Три группы незрячих глаз уставились на детективов полиции, которые пытались восстановить справедливость. На доске рядом с той, где Дженнифер только что повесила фотографию, висела фотография Марго Уайтинг, проститутки с тем же клеймом, что и у трех других мужчин, но погибшей от падения. Она висела отдельно из-за разницы в почерке.
— Клиффорд Шломер, — сказала Дженнифер, написав имя под фотографией мужчины. — Известен как Клифф друзьям и знакомым, которых у него, похоже, было немного. У него был бизнес по обналичиванию чеков и выдаче займов в Кэмп-Вашингтоне6.
— Кэмп Вашингтон? — переспросил Рэнсом. — Далековато от подземной парковки в центре города, где его нашли.
— Да, и он жил всего в трех кварталах от своего бизнеса.
— Хм, — пробормотал Рэнсом, разворачивая сэндвич и откусывая кусочек. — Ладно, что еще? — спросил он с набитым ртом, на верхней губе остался след от расплавленного сыра.
— Чувак, ты что, в хлеву? Жуй с закрытым ртом, дикарь.
— Добро пожаловать в мой мир, — пробормотал Рид.
Дженнифер бросила на Рида сочувственный взгляд, затем повернулась и облокотилась на край стола.
— На его бизнес поступало много жалоб по этике. Ничем не кончились. Последняя жалоба была подана пять месяцев назад Тедом и Нелли Брэдфорд. Я навестила их сегодня утром, а потом пришла прямо сюда.
— Они смогли что-нибудь рассказать? — спросил сержант Валенти.
— Да. Оказалось, что их тридцатилетняя дочь, ЛуЭнн, страдает от психического расстройства. Обычно она вполне работоспособна, даже умудрялась постоянно работать. Но несколько лет назад она пристрастилась к наркотикам, и с тех пор у нее были проблемы. Она живет в том приюте на Спринг-Гроув-авеню. «Новая надежда»? — Она посмотрела на Рида и Рэнсома в поисках подтверждения.
— Да. Я знаю его, — сказал Рид, а Рэнсом просто кивнул.
— В любом случае, — продолжила Дженнифер, — ее родители говорят, что предлагали ей жить с ними, но ее не устраивают правила, на которых они настаивают. Они заметили, что вещи, которые были у них на ее имя — телефон и некоторые стриминговые аккаунты — просрочены, и когда они спросили об этом ЛуЭнн, она рассказала им, что несколько раз пользовалась услугой обналичивания чеков, когда ей нужен был займ до зарплаты. Они брали пятьдесят процентов, и после второго раза она быстро просрочила счета и была вынуждена занимать деньги на еду у родителей.
— Да, хреново, но так уж устроены эти заведения, — сказал сержант Валенти.
— Брэдфорды и многие другие, насколько я могу судить по жалобам на этику, обвиняют Клиффа Шломера в том, что он использует в своих интересах, в частности, клиентов этого реабилитационного центра. Люди говорят, что первого числа месяца, когда приходят чеки по инвалидности, там всегда очередь. Он берет не только пятьдесят процентов, но и еще немного сверху, а если они замечают, говорит им, что это какая-то надбавка. Они вызывают полицию, и когда кто-то приезжает, заявитель кричит, практически бессвязно, как параноик... в общем, вы поняли, о чем я говорю, а старина Клифф, — она положила руку на сердце, — просто человек, который пытается вести честный бизнес. Он говорит, что все условия прописаны заранее и он не виноват, если люди не читают мелкий шрифт.
— Ладно, да, мы поняли, — сказал Рэнсом. — Он был ублюдком, который пользовался слабостями других людей ради наживы.
Рид сел ровнее.
— Похож на Тоби Резника, который, судя по всему, продавал лекарства, изначально прописанные людям с психическими расстройствами. Удалось ли кому-нибудь отследить пациентов, которым были выписаны эти рецепты?
— Пока нет, — сказал сержант Валенти. — Олсон работает над этим сегодня. К сожалению, имена довольно распространенные, так что работать особо не с чем.
Рид слегка откинулся в кресле.
— Хорошо, если у нас есть доказательства того, что Стивен Садовски делал порнографические фотографии пациенток, мы можем установить связь между тремя жертвами, — сказал он, чувствуя в груди волнение, возникающее при возможном прорыве в деле, который может привести к другому прорыву и еще одному, пока вся тайна не будет разгадана. Он слегка подпрыгнул на стуле, оглядывая своих коллег-детективов и сержанта. — Этот убийца нападает на тех, кто преследует душевнобольных.
В голове у Рида все завертелось, нити сплелись в некое подобие схемы. Но пока он не мог ничего разобрать. Им нужно было больше информации.
— Ладно, — сказал Рэнсом. — Но это не может быть общим, не так ли?
— В смысле? — спросил сержант Валенти.
— То есть, — ответила Дженнифер, переводя взгляд с Рида на Рэнсома, — убийца каким-то образом узнал об этих трех людях, узнал, чем они занимаются. Каким образом? Мог ли он быть одним из тех, кого использовали?
— Нам нужно собрать как можно больше имен людей, которые контактировали с этими тремя, в частности тех, кто стал их жертвой, и начать сопоставлять, — сказал Рид.
— Уже делаю, — сказала Дженнифер, делая пометку в своем блокноте.
— А как сюда вписывается Уайтинг? Не похоже, что она жила жизнью, в которой у нее было много возможностей использовать кого-либо в своих интересах, и у нее не было причин регулярно общаться с душевнобольными. Скорее всего, она жила так, что с большей вероятностью могла стать жертвой.
— Мы продолжим собирать информацию о ней, — сказал Рэнсом. — Возможно, что-нибудь выяснится.
Рид начал собирать свои вещи, радуясь, что они собрали еще несколько крох для дела. Но если то, о чем они думали, было правдой и те, кто наживался на инвалидах, становились мишенью, преступнику было что рассказать. И, возможно, это только начало. Но почему? Как они связаны между собой? В его груди нарастало чувство обреченности, которое он никак не мог объяснить.
ГЛАВА 22
Рид и Рэнсом шли к своей машине, стоявшей в углу парковки больницы «Лейксайд».
— София Миллер, — сказал Рэнсом, прочитав имя на листке бумаги, где были указаны имя и адрес девушки, которая подала жалобу на Стивена Садовски три года назад, когда он работал в детской больнице «Вэлли», психиатрическом учреждении в соседнем штате Кентукки, специализирующейся на детях от трех до семнадцати лет.
— Ты когда-нибудь был в больнице «Вэлли»? — спросил Рид, щелкая брелоком и отпирая двери служебной машины.
Рэнсом покачал головой.
— Нет, но сколько хочешь поставить на то, что там нет ни одной чертовой долины7? — Он открыл дверцу машины, посмотрел на Рида над крышей и постучал указательным пальцем по виску. — Они издеваются над людьми. Это неправильно. Я предлагаю устроить разоблачение. Раздуть эту историю.
Рид фыркнул, открывая дверь со стороны водителя и проскальзывая внутрь.
— Прежде чем мы начнем копать в этом направлении, давай посмотрим, что скажет София Миллер.
Машина с ворчанием завелась, и Рид выехал со стоянки, бросив взгляд на этаж, где работала Лиза. Ему стало интересно, вернулась ли она сегодня на работу или все еще сидит в гостиничном номере. Но заставил себя отбросить эти мысли. Это было не его дело. Он даже подавил желание заглянуть к ней в офис, пока был в «Лейксайде» и запрашивал личное дело Стивена Садовски.
Хотя Рид позвонил своему приятелю, работавшему в патруле в районе, где жила Лиза, и попросил его во время смены проехать мимо ее квартиры и убедиться, что нет ничего необычного.
Но это было всего лишь частью его работы. По крайней мере, так он говорил себе. И в основном это было правдой, так что просто решил смириться.
— Итак, оказывается, София Миллер не врала, что поймала подглядывающего Садовски. Интересно, почему она отказалась от своих слов? — размышлял Рэнсом.
Рид покачал головой.
— Может, Садовски на нее надавил? Если она была в детской больнице, то ей могло быть самое большее семнадцать лет. Может, она просто испугалась. Она была всего лишь ребенком.
— Разве в отчете не сказано, что она разозлилась из-за того, что он конфисковал ее сигареты? Если ей было семнадцать, она была недостаточно взрослой, чтобы курить.
— Слава богу, никто никогда не нарушает законы, детектив Карлайл. Иначе у нас была бы работа или что-то в этом роде.
— Ясно, умник.
Рид выехал на шоссе, направляясь к мосту Брента Спенса, который переходил в Кентукки, где жила София Миллер. И, по совпадению, недалеко от того места, где Рид вырос, в тихом жилом районе в конце тупика.
— Если Садовски был достаточно изворотлив, чтобы делать обнаженные фотографии несовершеннолетних пациенток, не могу представить, что он не стал бы угрожать кому-то из них, если они пригрозили разоблачить его.
— Насколько это плохо, что я начинаю понимать, почему у кого-то был мотив задушить этого парня? — спросил Рэнсом.
Напарник сказал это с сарказмом, но это был извечный вопрос, с которым в свое время сталкивались все в правоохранительных органах. Заслуживают ли люди преступлений, совершенных против них? Неправильно ли выносить такой приговор жертве? Даже жертве, которая совершила ужасные поступки? Жертве, которая причинила страдания другим?
Сотрудники правоохранительных органов были всего лишь людьми. Они не могли относиться к преступлениям и жертвам как безэмоциональные роботы, которые ничего не чувствуют. Тем не менее, их работа заключалась в том, чтобы быть максимально беспристрастными, собирать факты и передавать принятие решений судье и присяжным.
Чарльз Хартсман решил стать единоличным судьей, присяжным и палачом. В какой-то степени вопрос Рэнсома напугал Рида, поскольку заставил его вступить в воды, в которых утонул его биологический отец.
Пятнадцать минут спустя они остановились перед одноэтажным домом в тихом районе Форт-Митчелл, штат Кентукки. Они подошли к двери, и Рэнсом нажал на дверной звонок. В ответ внутри раздался звон, и через минуту послышались шаги. Когда дверь открылась, там была женщина лет сорока со светлыми волосами с сединой, собранными в пучок, и, увидев их, растерялась.
— Мэм, я — детектив Рэнсом Карлайл, а это мой напарник — детектив Рид Дэвис. Мы здесь, чтобы задать несколько вопросов Софии Миллер.
Женщина моргнула, поднеся руку к груди и сглотнув.
— Детективы, я мать Софии. — Она оглядела их с ног до головы. — Но моя дочь умерла. В чем дело?
— Умерла? О, простите. — Рэнсом взглянул на Рида. — Мэм, мы можем пройти внутрь?
Женщина отступила назад.
— Э-эм, да, конечно. Пожалуйста. — Она закрыла дверь, когда они вошли, и провела их в гостиную, расположенную сразу за небольшим фойе.
Мебель выглядела новой, но комната была явно обжитой, ее украшали броские подушки, безделушки и фотографии на тумбе, где стоял телевизор. Выпускная фотография улыбающейся девушки с длинными светлыми волосами привлекла внимание Рида, и он подумал, не София ли это, но спрашивать пока не стал.
— Кстати, меня зовут Арлин Миллер, — сказала она, усаживаясь в кресло напротив небольшого дивана, на котором они устроились.
— Я ценю, что вы нашли время поговорить с нами, — сказал Рэнсом. — И примите наши соболезнования, мы не знали о кончине вашей дочери.
— Спасибо. Да, София умерла чуть больше восьми месяцев назад. — Она оглянулась через плечо на фотографию девочки в шапочке и мантии, подтвердив Риду, что это действительно ее дочь. — Передозировка, — тихо сказала Арлин Миллер. Она вздохнула и на мгновение посмотрела на свои ногти, нахмурив брови. — В прошлом у нее были проблемы с наркотиками, но она возвращала свою жизнь в нормальное русло. У нее была хорошая работа, она казалась счастливой с новым мужчиной, с которым встречалась. А потом я однажды пришла домой с работы и обнаружила ее без сознания в своей комнате. У нее была передозировка. — Она посмотрела Рида, потом на Рэнсома. — Я никогда не узнаю, хотела ли она это сделать или это был несчастный случай. Может, в конце концов, это и не важно.
— В любом случае это ужасная потеря, — сказал Рид. Женщина печально кивнула, и он дал ей время, прежде чем спросить: — Мэм, ваша дочь подала жалобу на одного из сотрудников детской больницы «Вэлли»?
Мисс Миллер на мгновение выглядела удивленной.
— Да. Но это было много лет назад. — Она на мгновение оглянулась на них, и снова нахмурила брови. — У Софии были... проблемы, детективы. Когда она училась в средней школе, тренер подверг ее сексуальному насилию. Она никому не рассказывала, потому что он сказал, что никто ей не поверит. В итоге несколько других девочек заявили на него, и София призналась, что тоже была одной из его жертв. Он получил тюремный срок, но после этого моя дочь уже никогда не была прежней. Мы обращались к психологу, даже принимали некоторые лекарства, чтобы помочь ей справиться с тревогой. Кое-что из этого помогло, но лишь на время. Когда ей было семнадцать, у нее чуть не случилась передозировка, и я отвезла ее в больницу «Вэлли». — На ее лице отразилась печаль. — Я сделала это, чтобы помочь ей, но потом сильно пожалела об этом решении.
— Она рассказала вам об этом сотруднике? — спросил Рэнсом мягким тоном.
Мисс Миллер кивнула.
— Да, она сказала, что застала его в женской душевой, когда он делал снимки на телефон. Сказала, что собирается сдать его полиции. — Женщина покачала головой. — В больнице ее не восприняли всерьез. Стыдно признаться, что даже я сомневалась, лжет ли она или это просто паранойя. К тому времени София подорвала мое доверие, детективы. Она лгала, когда ей это было нужно... искажала факты. Она была больна. — Плечи мисс Миллер опустились. — В любом случае, мои подозрения подтвердились, когда она позже отказалась от обвинений.
— Мы не думаем, что она лгала, мисс Миллер.
Ее глаза расширились, когда она подняла голову.
— Что?
— Одной из жертв недавнего убийства был человек, которого обвиняла ваша дочь. На его компьютере была найдена коллекция фотографий.
Мисс Миллер шокировано смотрела на них несколько секунд, прежде чем откинуться в кресле.
— О, боже! — Казалось, она переваривает эту информацию, прежде чем поднять глаза. — Тогда почему она отказалась от своих слов?
— У нас нет ответа на этот вопрос.
— Никто ей не поверил, — пробормотала мисс Миллер. — Опять. — Она на мгновение закрыла глаза и покачала головой.
Рид смотрел на женщину с сочувствием. Похоже, она изо всех сил старалась помочь своей дочери. И теперь жила с сожалением о принятых ею решениях, которые могли сыграть роль в гибели ее ребенка. Но София тоже сделала свой выбор.
— Парень, о котором вы упоминали, мэм, — сказал Рэнсом. — Как его звали?
Она на мгновение задумалась.
— Я не помню. Я встречалась с ним всего один раз. Она казалась счастливой. Может, так оно и было. Мне нравится так думать.
ГЛАВА 23
Раннее утреннее небо раскинулось перед Лизой, перламутровое и сияющее над обугленными останками того, что когда-то было домом ее семьи. Небесное сияние, отливающее золотом, простиралось далеко и широко над оскверненным логовом давно умершего демона.
Она не думала, что излишне драматизирует. Там обитало настоящее зло. Кто знал это лучше нее?
Девушка вышла из машины, закрыла дверь и прислонилась к ней, глядя на почерневший остов. Горе разрасталось в ее груди, раздуваясь воздушным шаром, который поднимался к горлу, заставляя ее задыхаться. Она чувствовала это, стоя там — ее прежнюю жизнь. Ее прежнюю сущность. Испуганную и травмированную девочку, которая когда-то ходила по этим этажам, выживая, и не более того, день за днем. Было больно. Боже, воспоминания причиняли ужасную боль.
И она чувствовала свою сестру. Частичка Мэди тоже осталась. И хотя эти руины говорили об ужасе и боли, это была и освященная земля.
— Ты сможешь, Лиза, — сказала Мэди. — Иди и посмотри на это. Ты больше не живешь здесь.
— На самом деле тебя здесь нет, Мэди, — пробормотала она. — Но мне бы хотелось, чтобы ты была.
— О, но я здесь. — И Лиза могла поклясться, что слышала смех сестры, звук, который существовал за пределами темных уголков ее сознания.
Хотя она знала, что это всего лишь ветер, который налетает на утрамбованную землю и вихрится в зарослях деревьев у нее за спиной, именно воспоминание о смехе Мэди позволило Лизе вдохнуть полной грудью, заставив ноги двигаться вперед.
Дорога сюда заняла всего сорок минут, но ей казалось, что она находится в другом мире. Лиза никогда не возвращалась сюда раньше и не знала, что заставило ее сделать это в то утро, кроме того, что она выписалась из отеля, но еще не была готова вернуться в свою квартиру. С другой стороны, возможно, она и знала. Может быть, это слова Рида, повторяющиеся в ее голове:
Она хотела это сделать. Очень хотела. Но как? Она тысячу раз ставила себе диагноз. И прекрасно понимала, к чему привело ее травматическое прошлое. Но вот как двигаться дальше — не знала.
Но разве не так? Разве так бывает не всегда?
Ее взгляд скользнул по кирпичной трубе, которая все еще стояла, несмотря на пожар, практически сравнявший с землей остальную часть дома. Окинула взглядом заросли кустарника, практически не уступающего по высоте деревьям на каждом углу участка.
И не удивилась, что участок так и остался пустым. В этом районе мало что привлекало покупателей. Некогда процветающий городок в «Ржавом поясе»8 был разрушен деиндустриализацией, а оставшуюся жизнь быстро убила опиоидная эпидемия.
Горе и разруха витали в воздухе, даже не беря в расчет то, что произошло на земле Ноланов пятнадцать лет назад.
На одном из деревьев за домом защебетала птица, и нарушенная тишина подтолкнула Лизу вперед, ко входной двери, где она когда-то стояла, прижав руку к горлу, пока под пальцами стекала кровь, а между ней и единственным человеком, которого она когда-либо по-настоящему любила, бушевал пылающий ад.
Она положила руку на почерневшую раму и опустила голову, когда боль сжала ее сердце, казалось, проникая до самых костей. Ей было больно. Боже, как же ей было больно.
— О, Мэди, — выдохнула она. — Пожалуйста, прости меня.
Лиза на мгновение замерла, прислушиваясь к шуму ветра. Он ласково коснулся ее щеки, и она открыла глаза, ощутив глубокое чувство необъяснимого покоя. Она чувствовала это. Мэди была рядом. Но не в сгоревшей скорлупе, которая когда-то послужила ей гробом. Нет. Она была везде, повсюду вокруг. Свободная. Теперь она была совершенна. Больше не скованная обстоятельствами своего рождения и жестокой болезнью.
Глубоко вздохнув, Лиза оттолкнулась от почерневшего куска дерева и медленно пошла вдоль фундамента, заросшего сорняками и лианами, к яме в земле, которая когда-то служила ей личным адом. Она выбралась из нее той ночью, но в каком-то смысле все еще оставалась там. Возможно, часть ее всегда будет там.
Так ли это? Она никогда не думала об этом, но... возможно.
Когда завернула за угол, ее внимание привлек блеск металла среди деревьев, и Лиза подняла глаза, нахмурившись, когда увидела маленький серебристый трейлер, расположенный между двумя высокими буками, скрытый спереди деревьями и частями дома, которые еще стояли.
Пока она в замешательстве смотрела на него, дверь распахнулась, и появился мужчина.
Из ее горла вырвался стон.
Лиза отступила назад, едва не споткнувшись о собственные ноги. Ее отец, это был ее отец. Она подняла лежавшую на земле палку и начала пятиться.
Мужчина поднял руки, его глаза, казалось, были такими же широкими от тревоги, как и ее собственные.
— Подожди, остановись, я не причиню тебе вреда, Лиза. Не уходи.
О, боже, это был ее брат. От неожиданности девушка замерла.
Он приближался к ней, теперь был всего в нескольких футах, и она увидела, что, хотя мужчина, которым стал Джулиан, был похож на их отца, это был явно не он. Но это не означало, что этот человек не опасен.
Лиза взмахнула палкой, прикидывая свои шансы добежать до машины и успеть забраться внутрь, если он пустится в погоню.
— Не подходи ближе.
Джулиан остановился, засунув руки в карманы. Он был жилистым и высоким, как и их отец, но, похоже, не обладал той силой, которая была у него. Под белой футболкой виднелись ребра, а скулы резко выделялись, отчего он казался гораздо старше своих тридцати двух лет. Брат опустил голову и поднял на нее глаза.
— Я не причиню тебе вреда, — повторил он.
— Ты вломился в мой дом, — сказала она, потому что теперь знала, что это был он. Сомнений не было.
Он еще глубже засунул руки в карманы.
— Не думал, что ты согласишься встретиться со мной. Я просто... — Он поднял голову и, прищурившись, посмотрел на небо. — Я чувствую ее здесь. А ты? — Он посмотрел на нее. — Мэди.
Гнев захлестнул ее, и Лиза выпрямилась.
— Не смей произносить ее имя, — прошипела она и указала палкой на то, что раньше было их домом позади них. — Ты оставил ее там гореть заживо! — Последнее слово вырвалось с придыханием.
Джулиан покачал головой.
— Сначала я ее задушил. Подушкой. Она была уже мертва, когда я поджег дом.
Лиза покачала головой, сведя брови.
— Что? Нет, ты не говорил этого на суде.
Джулиан пожал плечами.
— Это не имело значения.
Лиза внимательно посмотрела на него. Он казался маленьким. Сломанным. Осунувшимся. В его глазах было то выражение, которое она иногда видела у своих пациентов. Джулиан явно был не в себе.
Он сказал, что это не имело значения. Может, и не имело. Но он убил Мэди, несмотря ни на что. Забрал жизнь невинного ребенка, единственного человека, которого Лиза любила. И оставил саму Лизу умирать.
Она не хотела этого, но гнев начал улетучиваться, а вместе с ним и страх. Тем не менее, девушка держалась на расстоянии, не опуская своего оружия.
— Почему ты оставил мне розу, Джулиан? В моем доме? Ты напугал меня до смерти.
Он облизал потрескавшиеся губы и на секунду прикусил их.
— Я не хотел тебя пугать. Просто хотел увидеть тебя. Знать, что ты... выжила.
Ее рот слегка приоткрылся. Она даже не знала, что сказать.
— Я оставил тебе ту розу, потому что хотел извиниться.
— Ты сожалеешь?
Джулиан снова опустил взгляд.
— Да. Я не должен был так поступать... в ту ночь. Это было неправильно. Теперь я это понимаю.
— Почему ты это сделал? — прошептала она. — Просто скажи мне это.
Он наклонил голову, и между его глазами пролегла морщинка. Глаза были так похожи на глаза их отца, и в то же время другие. Глаза отца были наполнены злобой, а глаза Джулиана были пустыми. Потерянными. Он тоже отбывал срок в этой дыре в земле и поддался монстрам. Позволил им увести себя.
— Чтобы освободить тебя, — сказал он. — Я хотел освободить тебя.
Лиза смотрела на него как завороженная, едва дыша.
— Я слышал, что он делал с тобой, — сказал он. — Видел твою кровь. Так много крови.
У Лизы свело живот. Да, у нее было кровотечение, особенно в тот первый раз. Отец избил ее на следующий день и заставил вытирать кровь. После этого у нее тоже иногда шла кровь, но только когда он был особенно зол. Особенно жесток. Ее сердце словно сжалось. Боже, воспоминания были отвратительными. Жестокими и страшными. То, что она пережила, было просто невыразимо. Кое-что она рассказывала Риду, но большей частью не поделится ни с одной живой душой. Ведь некоторые поступки, которые она совершала, чтобы выжить, были настолько отвратительными и личными, что это никогда не слетит с ее уст. У нее даже не нашлось бы слов. Это было своего рода одиночество, которое она будет носить в себе все свои дни. Лиза не была уверена во многом, но в этом была уверена.
— В конце концов он сделал бы это с Мэди, — сказал он. — Ты же знаешь, что это правда.
— Почему ты просто не убил его тогда, Джулиан? — задыхаясь, спросила она. — Почему не убил нашего отца и не оставил нас в живых?
Он на мгновение прищурился вдаль.
— Он погубил тебя. И меня. И собирался погубить и ее тоже. Было лучше, чтобы я освободил вас.
И не было возврата. Это было мерзко, грязно и навсегда.
Как она могла завести нормальные отношения? Как кто-то мог воспринимать ее в сексуальном плане, зная, как над ней издевались? Представляя это? Как она вообще могла стать достойной чьей-то любви? Разве ее грязь не вылилась бы на него сотней разных способов, сделав и его оскверненным? И как она могла просить кого-то о такой жертве?
Именно это и означало «погубить».
Джулиан снова встретился с ней взглядом.
— Я больше не причиню тебе боли, Лиза. Теперь я смотрю на вещи по-другому. Я понимаю, что то, что я сделал, причинило боль и тебе. Именно это я пытался сказать тебе розой. — Он взглянул на сгоревший остов дома. — Это место как будто... заразило меня. А потом я сбежал, и я больше не инфицирован.
— Но теперь ты вернулся, — сказала она. — Почему?
— Мне больше некуда идти.
Она перевела взгляд с него на трейлер в роще деревьев.
— Ты там живешь?
— Да. Ты владеешь этой землей. — Он ткнул носком ботинка камень на земле. — Полагаю, ты можешь меня выгнать.
Лиза беззлобно рассмеялась.
— Можешь забрать ее. Это все твое.
— Да, но...
Когда он не стал развивать эту мысль, она прочистила горло.
— Что ты будешь делать?
Джулиан снова пожал плечами.
— Попробую найти какую-нибудь работу. Надеюсь, люди в этом районе дадут мне шанс.
Лиза сомневалась в этом. Район уже испытывал трудности. А он был преступником. Но самым большим препятствием для Джулиана было его имя. Маленькие города помнят такие вещи.
— Наверное, это не место для второго шанса, Джулиан. Тебе стоит уехать. Начни с чего-то нового.
— Я не могу. Как я уже сказал, мне больше некуда идти.
Лиза подумала об этом, о том, как повернулась ее собственная жизнь после той ужасной ночи, и внутри нее проросло семя чего-то хрупкого и непрочного. Благодарность, может быть, хотя это было не совсем подходящее слово, не на фоне всего, что она потеряла. Возможно, лучше всего было бы сказать «признание». Признание того, что он тоже был жертвой. Признание того, что брат сделал выбор, который, как он верил, освободит его сестер. А теперь? Признание того, что Джулиан дал ей будущее.
— Я лучше пойду.
Джулиан встретил ее взгляд.
— Хорошо. Рад был тебя видеть, Лиза. Ты выросла очень красивой. — Он отвел глаза, словно эти слова пристыдили его.
Она кивнула, а затем повернулась, отбросив палку в сторону. Поколебавшись мгновение, снова повернулась к брату.
— Эй, Джулиан? Ты сделал это.
— Что сделал?
— Освободил меня. — Она кивнула ему. — Ты сделал это.
Уголки его губ слегка приподнялись.
А потом Лиза повернулась и ушла, оставив позади это выжженное место.
ГЛАВА 24
Фрея Ганьон подняла руку и дважды постучала в дверь гостиничного номера. Переступила с ноги на ногу, проведя пальцем по губам, чтобы убедиться, что блеск идеально лежит на месте. Эскорт-компания, в которой она работала, ясно дала понять, что этот клиент хорошо заплатил, и Фрея должна была убедиться, что все его потребности удовлетворены.
Стоя в ожидании, она чувствовала... что за ней наблюдают. Снова сдвинулась с места, сжимая в обеих руках маленькую сумочку, которую принесла с собой. Ее взгляд переместился на крошечный глазок в двери, и у нее возникло ощущение, что человек, нанявший ее, стоит сейчас там, изучая ее, возможно, решая, соответствует ли она требованиям.
Цепочка внутри опустилась с легким лязгом, а затем дверь начала открываться. Фрея облегченно вздохнула. Очевидно, ее сочли достойной. Она расправила плечи и изобразила на лице широкую улыбку.
Перед ней стоял мужчина, постарше, но... вау. У нее чуть не отвисла челюсть. Этот мужчина не был похож на ее обычную клиентуру. У ее обычных клиентов были висящие животы и залысины.
— Входи. — Он улыбнулся, вызвав небольшой толчок в животе, и посторонился, чтобы дать ей войти.
Фрея улыбнулась ему, бросив сумочку на столик в фойе, и вышла в большой открытый зал, откуда открывался потрясающий вид на Торонто.
Девушка повернулась и рассмеялась, обнаружив, что мужчина оказался гораздо ближе, чем она предполагала. Она протянула руку.
— Фрея.
Он снова улыбнулся своей ослепительной улыбкой.
— Джон.
— Что привело тебя в Канаду, Джон?
— Всегда хотел увидеть Ниагарский водопад.
— Это потрясающе. Тебе понравится, — сказала она, улыбаясь.
— Я наслышан.
Она опустила взгляд на его руку в поисках характерной линии загара на безымянном пальце и удивилась, не обнаружив ее. Когда снова встретилась с ним взглядом, мужчина смотрел на нее с пониманием.
— Я не люблю обманщиков, Фрея.
Ладно. Девушка неловко улыбнулась и прошла вглубь комнаты, снова повернувшись к нему и прислонившись к столу. Она решила сразу перейти к делу.
— Что ты сегодня предпочитаешь, Джон?
Мужчина подошел к тому месту, где она стояла, и, наклонившись к ней, сохранил зрительный контакт. У нее перехватило дыхание, соски напряглись, когда он прижался к ней всем телом, открыл ящик рядом с тем местом, где она стояла, и достал что-то. Он откинулся назад, и ее взгляд остановился на предмете, свисающем с его указательного пальца.
— Я надеваю наручники или на меня их надевают? — промурлыкала она.
— О, определенно я, — сказал он, проведя пальцем по ее щеке и потянувшись вниз, чтобы обхватить ее между ног.
Фрея застонала, откинув голову назад и предоставив ему доступ к своей шее. Наклонившись, мужчина лизнул ее горло, взял в руку запястье и защелкнул на нем холодный металлический наручник.
— Ох, — прошептала она.
Мужчина откинулся назад, его глаза потемнели, когда он улыбнулся ей. Странная дрожь пробежала по ее позвоночнику.
— Готова к веселью? — спросил он, его голос был бархатистым. Гладким. Гипнотическим.
Фрея вздрогнула и медленно кивнула.
— Да.
**********
Фрея выскользнула из постели и оглянулась на Джона. Рубашка все еще была на нем, а пах прикрывала простынь. Жаль, что он так и не разделся полностью. Под тонким материалом футболки виднелось точеное тело. Его руки были заведены за голову, наручники обхватывали запястья и были прикреплены к деревянному изголовью кровати.
Она проснулась первой и воспользовалась возможностью поиграть с ним его же игрушкой, пока мужчина продолжал спать. Очевидно, прошлой ночью она здорово его измотала. Он даже не пошевелился.
Фрея позволила себе полюбоваться им. Во сне Джон выглядел почти по-мальчишески. Таким милым. Не тот отстраненный мужчина, с которым она провела ночь. Она задавалась вопросом, кто он такой и почему заказал ее, когда мог бы бесплатно привести домой любое количество женщин. С другой стороны, мужчинам нравились ночи без обязательств, подобные той, которую она ему устроила, и, к счастью для нее, так оно и было, потому что Фрея чертовски хорошо зарабатывала на жизнь.
Девушка сходила в ванную, с улыбкой отметив, что Джон все еще находится в той же позе, что и тогда, когда она покинула кровать, а затем подошла к столу, где лежало меню обслуживания номеров. Несколько минут она стояла, изучая его, желудок урчал. Прошлой ночью он устроил ей хорошую нагрузку, и теперь должен был купить немного еды в придачу к ее оплате.
— Тебе не следовало этого делать, — сказал мужчина ровным тоном, заставив ее подпрыгнуть и выронить меню обслуживания номеров, с ее губ сорвался тихий вскрик.
Фрея резко повернулась и увидела, что Джон стоит прямо у нее за спиной. Она рассмеялась, прижав руку к быстро бьющемуся сердцу. Посмотрела через его плечо на кровать, где мужчина только что лежал, серебряные наручники висели на столбике кровати.
— Кто ты? Гудини?
Он медленно улыбнулся, убирая волосы с ее лица.
— Что-то вроде того. Мне не нравится, когда меня сковывают, Фрея.
Девушка вдруг почувствовала нервозность, страх, невидимое напряжение разлилось в воздухе вокруг них.
— Прости. — Она изобразила самое раскаянное выражение лица, призванное успокоить мужчин с проблемами контроля. — Я просто дурачилась.
— Я знаю.
Джон посмотрел на меню обслуживания номеров, а затем снова на нее. В его глазах было что-то такое, что выглядело... едва контролируемым. Что-то, что вызвало у нее реакцию «бей или беги».
Напряжение исчезло так же быстро, как и появилось. Джон щелкнул меню, напугав ее.
— Закажи себе завтрак и запиши его на счет номера. Я заплачу, когда буду уходить. Мне уже пора. — Он посмотрел в сторону окна.
Фрея сглотнула. Он уже собирался ехать... к Ниагарскому водопаду, как и говорил?
Ей всегда нравился Ниагарский водопад, поскольку оттуда можно увидеть Соединенные Штаты.
ГЛАВА 25
Рид размазал каплю мятного масла под носом и передал флакон Рэнсому, пока они шли к лаборатории судмедэксперта.
— Спасибо, что пришли, — сказал доктор Уэстбрук, оторвавшись от своей работы, когда они вошли в дверь. Он положил инструменты, которыми пользовался, на небольшой подкатной столик позади себя и накрыл труп простыней.
Рид не сводил глаз с доктора, предпочитая не смотреть на распростертое тело на столе перед ним.
— Конечно, — сказал Рид. Доктор Уэстбрук позвонил им в офис всего за полчаса до этого и сообщил, что у него есть кое-какая информация, и ему нужно им что-то показать. — Вы сказали, что это может иметь отношение к недавним убийствам?
— Возможно. Подождите.
Доктор Уэстбрук снял перчатки и прошел в заднюю часть лаборатории, остановившись у большой раковины из нержавеющей стали, чтобы вымыть руки. Высушив их, подошел к двери, которая, как знал Рид, вела в крошечный кабинет с письменным столом и несколькими шкафами для бумаг. Когда через несколько секунд доктор появился, в руках у него была папка с документами. Он положил ее на пустую каталку, перед которой стояли Рид и Рэнсом, и раскрыл. Внутри лежала фотография явно мертвого человека: голова у него была проломлена с одной стороны, а с другой почти отсутствовала кожа на лице.
— Познакомьтесь с мистером Доу9, — сказал доктор Уэстбрук.
— О. Как это случилось? — спросил Рэнсом.
— Он разбился насмерть несколько месяцев назад, — сказал доктор Уэстбрук. — Спрыгнул. Или упал, хотя я не совсем понимаю, как можно случайно упасть с края эстакады. Он приземлился на шоссе внизу, и его переехала пара машин, прежде чем движение остановилось, и была вызвана скорая помощь. Я тогда решил, что это самоубийство.
— Почему вы думаете, что это может быть связано с другими убийствами?
Доктор Уэстбрук поднял фотографию лица мужчины крупным планом и отложил ее в сторону. Под ней оказалась еще одна фотография, и Рид с Рэнсомом наклонились вперед, чтобы определить, что это такое. Риду показалось, что это был кусок мясистой плоти, из которого росли волосы.
— Это... задняя часть его шеи? — спросил Рид, глядя на доктора.
— Да. Посмотрите внимательнее.
Рид присмотрелся, и его взгляд остановился на небольшом участке гладкой кожи среди кровавого месива.
— Клеймо, — выдохнул он.
— На прошлой неделе, когда вы были здесь, и я показывал вам клеймо листа на шее другой жертвы, мне показалось, что оно выглядит знакомым, но я никак не мог вспомнить откуда, — сказал доктор Уэстбрук. — А сегодня утром меня осенило, и я просмотрел фотографии этого дела. Что думаете? — Он достал из-под папки еще одну фотографию и протянул ее Риду. Это была фотография клейма в виде листа на шее Стивена Садовски.
Рид положил обе фотографии рядом, и они некоторое время рассматривали их, и чем дольше Рид сравнивал их, тем больше убеждался в этом.
— Думаю, они одинаковые, — сказал он, взглянув на Рэнсома, чтобы узнать его мнение.
— Согласен. Жаль, что мы не можем его опознать.
Доктор Уэстбрук покачал головой.
— К сожалению, его руки были так изуродованы, что я даже не смог снять отпечатки. И никто не заявил о его пропаже. В то время я решил, что он, скорее всего, бездомный. Но после того, что с ним случилось, по одежде это было трудно определить. Одежде досталось не меньше, чем его телу на том шоссе.
— Клеймо должно было быть нанесено до смерти, — размышлял Рид вслух. — Полиция должно быть прибыла на место в считанные минуты по такому вызову.
— Единственное, что могу сказать наверняка, это то, что оно было свежим, — сказал доктор Уэстбрук. — Его кожа еще не начала заживать, когда он умер.
Рид еще мгновение изучал фотографию, но больше ничего не привлекло его внимания.
— Можем ли мы получить копию этого? — спросил он, держа в руках снимок области шеи неизвестного.
Доктор Уэстбрук достал из папки идентичную фотографию.
— Подумал, что она вам понадобиться. — Он передал копию Риду. — Дайте мне знать, если у вас возникнут вопросы.
**********
— Вот так, — сказал Рэнсом, прикрепляя фотографию безымянного прыгуна к доске рядом с фотографией Марго Уайтинг. — Пока что мы разделяем этих трех жертв, — он указал на доску с фотографиями безглазых мужчин, — и этих двух. — Он коснулся доски с фотографиями неизвестного и Марго Уайтинг. — Однако у всех пятерых одинаковое клеймо в виде листа.
Рид постучал ручкой по своему блокноту. Из всех членов группы, работающих над этим делом, в комнате были только они. Позже им придется рассказать остальным о своем визите к доктору Уэстбруку.
— Итак, это две разные группы, объединенные каким-то образом, — сказал он, сосредоточив взгляд на доске и всей информации, которую они собрали на данный момент.
— Так должно быть, верно? — спросил Рэнсом.
— Возможно, — ответил Рид. — Если только две жертвы, погибшие от падения, не были ошибкой. Может быть, они убегали от подозреваемого и упали, а может, бежали от него и прыгнули, прежде чем он успел убить их и удалить глаза так же, как остальным. Мы должны оставить эту возможность. Но сейчас мне кажется более вероятным, что их смерть была преднамеренной.
— Почему? — спросил Рэнсом.
Рид посмотрел на него.
— Потому что теперь их двое. Две жертвы, одинаковый способ смерти, одинаковое клеймо. Если говорить о клейме, то оно должно было быть сделано заранее. Доктор Уэстбрук мог только сказать, что оно свежее. Но нет никакой вероятности, что у подозреваемого был шанс сделать это после падения Джона Доу.
— Верно, — сказал Рэнсом. — Значит, он клеймит этих людей, когда они живы, а потом убивает их одним из двух способов: либо толкает с высоты, либо душит проволокой. И тем, кого душит, он удаляет глаза, брызгает черной краской в глазницы и оставляет в определенном месте.
— Да, — ответил Рид. — Другой вопрос, зачем клеймить этих людей, когда они живы? — Когда его партнер нахмурил брови, он продолжил. — В смысле, я понимаю, почему с жертвами, которые упали. Не было возможности заклеймить их тело после смерти. Но с этими тремя, — он указал на троих мужчин с пустыми глазницами, — было бы проще заклеймить их одновременно с энуклеацией. А так ему пришлось бы каким-то образом похитить их — возможно, под дулом пистолета — и держать где-то, чтобы потом заклеймить и в конце концов задушить.
— Значит, удушение не было неожиданностью.
— Может, и было. Но их уже где-то держали. Он заклеймил их перед тем, как убить.
— Что это значит? — спросил Рэнсом.
Рид засунул руки в карманы, побрякивая мелочью, которую бросил туда после покупки обеда, и задумался над вопросом Рэнсома.
— Он хотел, чтобы они знали, что их пометили. Хотел, чтобы перед смертью они узнали, что это значит. И почему.
— Если бы только мертвые могли говорить, — пробормотал Рэнсом.
— Если бы, — согласился Рид.
**********
— Привет, Зак, — сказал Рид, заглядывая в его кабинет.
Зак отложил в сторону папку, которую просматривал, и улыбнулся, когда Рид вошел.
— Вот это сюрприз. Что привело тебя в Пятый округ?
Рид сел в кресло перед столом Зака.
— Ты ведь не сильно занят?
— Ничего такого, что не могло бы подождать.
— Я проверял кое-какие зацепки в этом районе и решил заглянуть к тебе, чтобы сообщить последние новости по делу.
— О. Отлично, да. С удовольствием послушаю, что у вас есть на данный момент.
Рид рассказал Заку о новой информации, о своих теориях и о том, над чем команда работает в данный момент. Обычно он не стал бы информировать лейтенанта из другого округа, но поскольку уже ознакомил Зака с деталями дела и просил его составить профиль убийцы, если что-то могло позволить ему обновить первоначальную картину или, возможно, расширить ее, он хотел убедиться, что это произойдет.
Они еще немного пообсуждали детали, но в основном ходили по тем же кругам, что и они с Рэнсом. Им нужно было больше информации, просто и ясно.
И это не давало Риду покоя, потому что он прекрасно понимал, что «больше» может означать обнаружение еще одного трупа.
При этой мысли Рид представил себе Лизу, как она выглядела на видео после того, как в темноте поднялась по лестнице и увидела безглазое тело своего босса.
Зак прочистил горло, выведя Рида из задумчивости.
— Прости.
— Не стоит извиняться, я знаю, каким рассеянным бываю, когда работаю над делом. — Зак окинул Рида долгим взглядом, откинувшись в кресле. — У меня такое чувство, что дело — не единственная причина, по которой ты здесь. — Он приподнял одну темную бровь.
Рид улыбнулся.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что знаю тебя и потому что ты сын Джози. У вас обоих такое лицо, когда что-то недоговариваете... — Он обвел рукой область вокруг глаз, на что именно показывая, Рид не был уверен. — Наверное, это генетика.
Рид хихикнул.
— Черт. Меня так легко прочитать?
— Наверное, только нескольким людям.
Они улыбнулись друг другу. Рид наклонил голову, уступая.
— Ладно, да.
Зак молчал, давая Риду возможность собраться с мыслями. Через минуту он поднял глаза и спросил:
— Когда ты впервые встретил Джози, она все еще страдала от травмы, полученной в результате того, что с ней произошло. —
Зак изучал Рида.
— Да. Но прошло почти десять лет. Она справилась с этим.
Рид кивнул, поджав губы. Это было трудно. Они никогда не обсуждали это раньше.
— Полагаю, у тебя были сомнения? Насчет того, чтобы связываться с кем-то с ее... проблемами. —
Зак провел пальцем по нижней губе, на мгновение задумавшись.
— Поначалу — да. Я был честен с собой, понимая, во что ввязываюсь. Но когда узнал ее поближе, как только из первых рук убедился в ее силе, я понял, что мне чертовски повезет, если получу место в первом ряду, чтобы познать это — познать ее — каждый день до конца своей жизни. Я знал, что Джози будет бороться за все, что бы ни делала. За свой брак, своих детей, свою жизнь. И она боролась. Твоя мать — прирожденный боец, Рид. Просто ей потребовалось некоторое время, чтобы увидеть это в себе.
Зак задумчиво выглянул в маленькое окно.
— В самые ужасные моменты своей жизни она следовала инстинкту любви. Защищать. Спасать. — Он посмотрел на Рида. — Это укрепило ее сердце, может быть, даже разум, хотя я не претендую на понимание того, как теряется разум.
В горле у Рида запершило, и он не верил, что сможет говорить.
— Некоторые люди — воины, — продолжил Зак. — Воины души. В них есть что-то более сильное, менее... хрупкое, чем в других. Их можно сбить с ног, но они просто будут продолжать подниматься. Снова и снова. — Он снова посмотрел на Рида, его взгляд был напряженным. — Я не знаю, что это за ингредиент и почему у одних он есть, а у других нет. Но знаю, что видел его. И уверен, что ты тоже.
Рид кивнул. Да. Да, так и было. Он прекрасно понимал, о чем говорит Зак. Он знал жертв. Работал с ними каждый день. Видел тех, кто был непоправимо сломлен, и тех, кто был сильно помят, но в их глазах все еще была борьба, какой бы слабой она ни была.
Он видел ту же борьбу в Лизе, независимо от того, признавала она это в себе или нет.
Рид издал звук, который был похож на смешок, но больше на стон.
— Боже, эта женщина, один взгляд и она... расплющивает меня.
Зак скорчил гримасу, хотя в его глазах читалось веселье.
— Черт, — сказал он, и гримаса исчезла. — Да. — Зак сказал это так, словно точно знал, о чем он говорит, и Рид решил, что так оно и есть. Он покачал головой, и в его выражении появилось понимание. — В общем, парень, тебе конец. Хотел бы я иметь новости получше.
Рид издал еще один стон-смешок, который быстро угас.
— А что, если я не... — Он вздохнул и провел рукой по волосам. Снова посмотрел на Зака. — Что, если я не справлюсь? —
— Кто может быть лучше тебя? — тихо и серьезно спросил Зак, и в его темных глазах читалась глубина.
Рид вник в смысл его слов и почувствовал, как это оседает внутри него. Кто может быть лучше? Кто может быть лучше сына женщины, которая на собственном опыте показала ему, что значит преодолевать? Женщины, которая убедила его, что все возможно, потому что была живым примером стремления человеческого духа к возвышению. Кто может лучше распознать тот же дух в другой и помочь ей увидеть его в себе?
— И вот что я тебе скажу, — добавил Зак. — Кем бы ни была эта женщина, с чем бы она ни боролась и с чем бы ни столкнулась, тебе придется позволить ей прийти к тебе. Ей это нужно, и тебе тоже, Рид. Ты можешь бороться вместе с ней, но не можешь бороться за нее.
Рид выдохнул. Да, у него было предчувствие на этот счет. И Зак подтвердил его. Именно по этой причине он покинул ее номер, когда Лиза велела ему уходить. Он много думал о ней и о том, что может быть лучше для нее, и из чисто эгоистических соображений признал, что, если между ними что-то произойдет, ему нужно знать, что это будет ее решение. Ему это было необходимо. Тяжесть спала с плеч, но не потому, что что-то разрешилось, а потому, что Рид сделал все, что мог, пока они с Лизой были вместе. Если что-то могло сдвинуться с мертвой точки, ей самой нужно было сделать этот шаг. Это было не в его власти.
— Спасибо, Зак, — сказал он, надеясь, что это простое слово передаст, как много для него это значит.
— В любое время.
Рид встал и направился к двери, когда Зак окликнул его:
— Эй, чуть не забыл, ты видел утренние новости?
Он повернулся, и у него внутри все сжалось от предчувствия, что ему не понравится то, что Зак собирается ему сказать.
— Нет, а что? — Последние несколько дней Рид старался избегать новостей, постоянных звонков, репортеров, слоняющихся у здания, где работали детективы. Они вызвали шквал звонков и подсказок от общественности, что необязательно плохо, если это что-то значило. Но пока что все, к чему это приводило, это отвлечение детективов от дела, чтобы они могли пуститься в погоню за дикими гусями. Это значительно замедляло их работу, а сейчас они не могли себе этого позволит.
Зак постучал пальцем по компьютеру, стоящему сбоку от его стола, указывая на веб-сайт популярной местной новостной станции.
— Они называют нашего парня «Пустоглазым убийцей».
— Потрясающе, — выдохнул Рид.
Усмешка Зака была недолгой.
— Да, я подумал, тебе это понравится.
ГЛАВА 26
Лиза свернула за угол и чуть не столкнулась с кем-то, отдернув стаканчик с кофе и едва успев увернуться, чтобы кофе не пролился на ее бледно-серый свитер.
— О, мне так жаль... — Ее слова оборвались, когда она увидела, кто это был.
Девушка обошла его и направилась к своему кабинету.
— Лиза, подожди, — сказал Чад, спеша догнать ее. — Послушай...
— Держитесь от меня подальше, доктор Хедли, — тихо сказала она сквозь зубы, ускоряя шаг.
— Ты злишься. Я понимаю, почему, но ты должна...
Лиза остановилась и повернулась к нему, когда мужчина тоже остановился.
— Ты не имел права. Не имел права делиться моей личной информацией с кем бы то ни было. Я доверяла тебе, а ты предал это доверие.
К его счастью, он выглядел хотя бы слегка пристыженным.
— Я беспокоился о тебе и позволил этому взять верх. Этого больше не повторится.
— Да, — сказала Лиза. — Не повторится.
Девушка повернулась и прошла несколько шагов до своего кабинета, закрыв за собой дверь. Она увидела его тень через матовую верхнюю часть двери, и он, казалось, собирался постучать, но в конце концов повернулся и ушел. Лиза расслабила плечи, садясь за свой стол и открывая компьютер, чтобы просмотреть расписание на день. Три встречи утром, две после обеда, а затем групповое занятие. Полный день.
Идеально. Именно то, что ей нужно.
Готовясь к приему, Лиза достала файлы пациентов, которых ей предстояло принять, и быстро просмотрела их, чтобы убедиться, что она в курсе событий и что за те несколько дней, что ее не было в офисе, ничего не изменилось.
Потягивая кофе, она просмотрела пропущенные письма, в основном не касающиеся срочных административных вопросов, и ответила на те, которые требовали немедленного решения. Закончив с этим, уже начала переводить компьютер в спящий режим, но убрала курсор от этой команды, открыла веб-браузер и перешла на главную страницу местной новостной станции.
Главная статья была посвящена человеку, которого СМИ теперь называли «Пустоглазым убийцей». Лиза скорчила гримасу и закатила глаза. Ей стало интересно, что по этому поводу думает Рид. Она не была экспертом по серийным убийцам, предпочитая работать с травмированными людьми, а не с психопатами, но знала, что психи жаждут такого внимания. Хуже того, это может вдохновить других психопатов, ищущих подобного внимания. Дурной славы.
Конечно, средства массовой информации тоже знали об этом. Но, видимо, им было все равно. Рейтинги всегда брали верх над честностью.
Лиза пролистала статью вниз и остановилась на фотографии начальника полиции, дающего пресс-конференцию. Ее взгляд сразу же остановился на мужчине в костюме справа от него, стоящем со сцепленными перед собой руками и серьезным выражением лица. Рид. Ее сердце забилось быстрее. Она неосознанно протянула руку, но пальцы не успели коснуться экрана. Девушка вздохнула.
И все же она позволила себе еще немного полюбоваться красивым детективом с умным взглядом. Одним из хороших парней.
Ей нужно было позвонить Риду насчет брата. Она должна была сообщить ему и полицейскому управлению Цинциннати, которое пришло ей на помощь, когда она позвонила, последние новости о взломе
Лиза закрыла сайт и перевела компьютер в спящий режим. Взяв телефон, приготовилась позвонить Риду, почти надеясь, что звонок перейдет на голосовую почту, но тут в коридоре за дверью раздался звук сигнализации. Она быстро встала, распахнула дверь своего кабинета и выглянула в коридор, где мимо нее промчались два охранника, а за ними несколько сотрудников, выглядевших потрясенными.
Чрезвычайные происшествия в больнице не были чем-то неслыханным, но на административных этажах редко раздавались сигналы тревоги. Это было нечто более серьезное, чем пациент, заточивший соломинку и угрожающий зарезать своего товарища.
Лиза пошла следом, догнав женщину-медсестру.
— Знаете, что происходит?
Женщина бросила на Лизу быстрый взгляд.
— Пациенту удалось выхватить пистолет у сотрудника службы безопасности в одной из общих зон. Он приставил его к своей голове.
— Есть идеи, кто это?
— Думаю, это один из ваших пациентов, доктор Нолан.
— Моих? Кто...
Она получила ответ на свой не заданный вопрос, когда они завернули за угол и увидели Саймона Маллнера, сидящего в конце коридора рядом с дверью, ведущей в лазарет, с пистолетом у головы, и текущими по лицу слезами.
Доктор Хедли стоял в нескольких футах от него, протянув руки, и, по-видимому, пытался поговорить с плачущим мужчиной.
Сердце Лизы дрогнуло, и она направилась к Чаду, не успев толком подумать, что делает.
— Доктор Нолан, — прошептал охранник, стоявший у стены. — Не самая лучшая идея.
Лиза заколебалась, но все равно продолжила идти вперед. Чад, должно быть, услышал тихий стук ее каблуков по полу, потому что оглянулся, а когда увидел ее, его глаза широко раскрылись, и он сделал быстрое движение головой, указывая, что ей следует отойти.
Лиза слегка покачала головой. Она почувствовала, как кончики его пальцев коснулись ее руки, когда обходила его, но отстранилась и направилась к Саймону.
— Лиза, — сказал Чад позади нее, сквозь стиснутые зубы. — Не подходи. Лиза. — Он слегка повысил голос, снова произнося ее имя, и в его голосе ясно слышалось требование.
— Саймон, — тихо сказала она.
Парень посмотрел на нее красными, опухшими глазами.
— Не подходи ко мне, — сказал он, постукивая стволом пистолета по голове. — Я вышибу себе мозги прямо здесь.
Лиза остановилась, подняв руки, демонстрируя покорность.
— Пожалуйста, не делай этого, Саймон, — сказала она. — Я просто хочу поговорить с тобой. Хочу узнать, что тебя так расстроило. — Она сделала шаг ближе.
Саймон издал сдавленный смешок, лишенный юмора, и вытер лицо рукавом той руки, в которой не было пистолета. Он встретился с ней взглядом, и она поняла, что если парень и был под воздействием лекарств, то не слишком сильных. Она надеялась, что сможет достучаться до него, и у нее не было времени спрашивать, не меняли ли ему лекарства, пока ее не было. Но если Саймон был достаточно вменяем, чтобы подойти так близко к охраннику и забрать оружие, то, возможно, был достаточно вменяем, чтобы с ним поговорить. Что-то спровоцировало этот эпизод, и она была полна решимости выяснить, что именно. Но в данный момент у нее не было времени на диагностику. Здесь, в этот момент, у нее были только инстинкты.
— Что меня так расстроило? — повторил Саймон. Он наклонил голову, наблюдая за ней. — По крайней мере, ты знаешь мое имя, — сказал он и снова вытер нос, пистолет затрясся от его движения.
Лиза на мгновение затаила дыхание.
— Я ценю это. — Он убрал пистолет, посмотрел ей за спину, где стояли другие сотрудники, и махнул на них оружием.
Позади нее раздался общий испуганный вздох, и ее желудок снова сжался.
— Никто из них не знает, — сказал он. — Никто из них даже не знает моего имени. — Парень снова приставил пистолет к виску и посмотрел на Лизу. — Это потому, что я никто. Я вообще никто.
— Это неправда, Саймон. — Она сделала шаг ближе, потом еще один. — Тебя зовут Саймон Томас Маллнер. Тебе девятнадцать лет, и ты родились здесь, в Цинциннати, штат Огайо. — Парень прищурился. Она сделала еще шаг, потом еще, пока не оказалась в нескольких футах от него. — Могу я присесть рядом, Саймон?
Саймон снова оглянулся ей за спину и покачал головой, от движения пистолета у Лизы свело живот.
С такого расстояния она могла видеть, как дрожит его рука. Если парень еще больше разволнуется и нажмет на спусковой крючок, пусть даже случайно, она никогда не сможет себе этого простить. Лиза глубоко вздохнула, изо всех сил подавляя собственную дрожь и стараясь держать себя в руках.
— Ты вырос с матерью после того, как твой отец погиб в автокатастрофе.
Саймон издал звук, который был чем-то средним между смехом и всхлипом, и снова вытер нос рукавом. Лиза сделала еще один шаг к нему, опустилась на колени и услышала, как Чад снова произнес ее имя позади нее, но проигнорировала его. Саймон говорил с ней, отвечал ей, и она не собиралась оставлять его сейчас.
— Они считают, что тебе не стоит приближаться ко мне, — сказал Саймон. — Они правы. Не стоит.
Лиза покачала головой.
— Я не думаю, что они правы, — сказала она. — Думаю, они ошибаются. Я не думаю, что ты причинишь мне боль, Саймон, и не думаю, что ты причинишь боль себе.
Его лицо на мгновение исказилось, и по щекам потекли новые слезы.
— Ты не знаешь на что я способен. Иногда даже я сам не знаю, что собираюсь делать.
Лиза кивнула.
— Я знаю, что ты имеешь в виду. Понимаю. Такое ощущение, что у других людей такое представление о мире, которое не совпадает с твоим. От этого ты чувствуешь себя чужаком. Почти как... почти как будто ты пришелец с другой планеты и тебе здесь не место.
Саймон шмыгнул носом, мгновение рассматривая ее.
— Да. Да, именно так. Кто тебе это сказал? Вычитала в книге? — Его взгляд метнулся ей за спину. Обернувшись, она увидела, что Чад сделал несколько шагов вперед.
Саймон махнул на него пистолетом, и в этот момент его рука пролетела перед Лизой. У нее по коже побежали мурашки.
— Не подходи, я сказал! — крикнул он.
Проклятье, у нее только начало что-то получаться с ним. Лиза оглянулась через плечо.
— Идите, доктор Хедли. Оставьте нас наедине, чтобы поговорить, пожалуйста.
Взгляд Чада метнулся к Лизе, а затем обратно к Саймону.
— Ни за что.
— Охрана здесь, — сказала она, переводя взгляд на охранников, стоящих в конце коридора. — Они помогут нам, если понадобится. — Она кивнула в их сторону. — Идите.
Чад на мгновение замер, его губы сжались так плотно, что почти исчезли с лица. После тягостного молчания мужчина повернулся и пошел обратно по коридору, его плечи были напряжены. Она видела, как он остановился и что-то шепнул одному из охранников, а затем обернулась к Саймону, когда его шаги стихли позади нее.
— Ты сказала «нам», — пробормотал он, откинув голову на стену позади себя. — Но нас нет, есть только я. Всегда был только я. Я всегда буду один.
Лиза облизала губы, вспоминая слова Саймона, сказанные им в последний раз, когда они остались вдвоем на сеансе. «
Она готова была поспорить, что мать Саймона относилась к нему далеко не по-матерински. Но, как она говорила Риду о своей собственной ситуации, знать основные положения истории и узнавать подробности — это совсем разные вещи.
Лиза вздохнула и придвинулась к нему так близко, что ее колени коснулись пальцев его ног. И впервые за всю карьеру, пусть и недолгую, она вспомнила не учебник, не чужую теорию или тезисы какого-то профессора. Она смотрела на сидящего перед ней молодого мужчину, действительно смотрела, действительно видела, и вспомнила то, что сказал ей Рид:
Она внезапно осознала, что у нее есть авторитет. Благодаря тому, что ей довелось пережить, она понимала боль так, как понимают ее только те, кто был сломлен ею и научился выстоять. Лиза протянула руку и взяла Саймона за руку, не державшую пистолет.
— Я вижу, Саймон. И понимаю. Я знаю, каково это — чувствовать боль так глубоко, что отгораживаешься от реальности и создаешь свою собственную. Я думаю, твоя мать была недобра к тебе. Мой отец причинял боль мне. Могу я рассказать тебе, каково это было для меня?
— Каково это было для... тебя? — повторил он.
Лиза кивнула. Саймон посмотрел ей в глаза, и она начала рассказывать ему свою историю.
ГЛАВА 27
Лиза улыбнулась, выходя из машины, и посмотрела на многоквартирный дом, в котором жил Рид. Здание, в котором она была той ночью, теперь казалось, что это было целую вечность назад. Из которого она убежала, испугавшись и запутавшись в своих чувствах к мужчине, который заглянул ей в глаза и увидел ее, хотя она сделала все возможное, чтобы спрятаться от него.
Нервная дрожь пробежала по позвоночнику, и у нее возникло искушение снова сесть в машину и уехать, но Лиза взяла себя в руки и подошла к главному входу. Она все еще не была уверена, что это лучшая идея, но твердо решила не раздумывать. Была полна решимости не позволять страху управлять ею. Не сегодня, когда одержала такую победу, причем не только над собой, но и над одним из своих пациентов.
Лиза снова прокрутила в голове тот момент, когда Саймон опустил пистолет и позволил ей помочь ему подняться и отвести в палату. В его глазах было что-то, и она осмелилась поверить, что это была надежда. Надежда, которую она вложила в него. Надежда на то, что он ошибался относительно того, какой может быть его жизнь, а какой нет, основываясь исключительно на том, откуда он родом, и на том, что сделали другие.
Рид подарил Лизе новую надежду, и она захотела поделиться с ним тем, что произошло. Она даже не пошла домой. Ушла с работы и поехала прямо сюда, пока у нее не сдали нервы, радуясь, что запомнила адрес Рида, когда они ехали к нему домой все эти недели назад.
Она поднялась на лифте на этаж Рида, затем прошла по коридору к двери квартиры, которая, как она знала, принадлежала ему, подняла руку и постучала, сердце учащенно билось в груди.
Послышались шаги, дверь открылась, и, когда Лиза подняла глаза, ее сердце упало, а улыбка померкла. Перед ней стояла великолепная девушка, одетая только в полотенце. Лиза отступила назад, в голове зашумело.
…нет, она не позволила бы себе думать об этом.
Девушка с любопытством смотрела на нее.
— Э-эм, привет, — выдавила из себя Лиза. — Извини. Я, наверное, ошиблась адресом. — Боже, она выглядела как идиотка. И прекрасно знала, что не ошиблась адресом. Фамилия «Дэвис» была указана прямо под номером на входной двери. Ей нужно было просто повернуться и уйти.
— Ты к Риду?
— Ну... да, но я должна была позвонить. Это по делу, — пробормотала она. — Извини, просто... Я позвоню ему позже.
Лиза повернулась, чтобы ускользнуть, когда девушка окликнула ее:
— Подожди. Мой брат должен быть дома с минуты на минуту, не хочешь подождать?
— Ты его сестра, — выдохнула она, едва сдержав вздох облегчения, который грозил последовать за этими словами.
Девушка усмехнулась.
— Да. Я Аррин. — Она подтянула полотенце повыше. — Извини за это. Я включила музыку немного громко. И подумала, что это вздорная старая миссис Прентайс, соседка, пришла сказать, чтобы я убавила звук.
Лиза покачала головой.
— Прости, я не позвонила в звонок на нижнем этаже, потому что...
— Знала, какая квартира принадлежит ему, — сказала она с озорным блеском в глазах и отступила назад. — Заходи. Я сбегаю и оденусь.
Лиза вошла в квартиру Рида, и Аррин закрыла дверь.
— Я правда не могу остаться, — солгала она. Ее на время отвлекло счастье от мысли, что полуголая красотка у двери Рида — его сестра, но теперь почувствовала себя неуверенно, не решаясь остаться. — Может, оставить ему записку? — сказала она, оглядывая то, чего в прошлый раз почти не замечала.
Прихожая, в которой она стояла, была небольшой, а слева располагалась кухня. Лиза видела только край холодильника и серый кафельный пол. Справа была гостиная, уютная и современная, с огромным телевизором на одной стене.
— Останься всего на несколько минут, — попросила Аррин, выходя из комнаты напротив той, которая, как знала Лиза, была спальней Рида. Она была одета в штаны для йоги и майку, а свои темные вьющиеся волосы закручивала в пучок на макушке. Аррин улыбнулась, повернулась в сторону кухни и кивнула головой в том направлении. — Что-нибудь выпьешь?
— Конечно, — согласилась Лиза. — Только на пару минут. — Если Рида не было дома, то он, скорее всего, еще на работе, и, вернувшись, будет уставшим. Она сказала себе, что не стоит слишком задумываться о визите к нему домой, но на самом деле было бы вежливее подумать об этом минутку.
Лиза вошла в кухню, которая была вполне приличных размеров для лофт-квартиры в центре города. В центре стоял небольшой круглый стол с парой стульев. Дверца холодильника была открыта, и Аррин согнулась, заглядывая внутрь, но выпрямился, когда Лиза выдвинула стул и села.
— Скудновато, — сказала Аррин, закатив глаза. — Мальчики. — Она повернулась к Лизе. — Воды? — спросила она со смешком.
Лиза усмехнулась в ответ.
— Да, спасибо.
Аррин взяла со шкафа два стакана, наполнила их отфильтрованной водой из холодильника Рида и поставила их на стол, подвинула один Лизе и села.
— Так откуда ты знаешь моего брата?
Лиза сделала глоток воды, оттягивая момент.
— Вообще-то, эм, я встретила его на одном деле.
Аррин вытаращила глаза.
— Одно из убийств по делу «Пустоглазого убийцы»?
Лиза слегка поморщилась, как в первый раз, когда услышала это прозвище.
— Да. Одно произошло в больнице, где я работаю.
— Ого. Жаль это слышать.
Аррин посмотрела на нее поверх стакана, делая глоток воды.
— И вот так вы с Ридом начали встречаться?
Лиза нервно рассмеялась. Ух ты, а эта девушка дерзкая.
— Нет, нет, мы не встречаемся. Мы просто друзья. Даже не совсем... То есть, вроде как. Но... — Она сделала долгий глоток воды, надеясь, что Аррин двинется дальше. Но когда взглянула на нее, в ее глазах читался глубокий интерес.
Аррин наклонила голову и слегка прищурила глаза.
— Но ты уже бывала в его квартире. В... дружеском качестве?
Лиза почувствовала, как по щекам пробежал жар.
— Да. Ну... э-эм... — Но Лиза увидела, как глаза Аррин слегка сузились, и поняла, что та знает, что она лжет.
Аррин откинулась в кресле, ее улыбка стала шире.
— Хм, — хмыкнула она, приподняв одну идеально изогнутую бровь.
Лизе захотелось рассмеяться. В сестре Рида было что-то озорное, но в то же время милое и очаровательное.
Девушка внезапно наклонилась вперед.
— Я тебе не верю. — Она усмехнулась. — Думаю, тебе нравится мой брат. И у меня хорошее предчувствие на твой счет. Так что сейчас у тебя есть шанс.
— Шанс?
Аррин кивнула, положив руки на стол перед собой.
— Расспросить меня о нем. Я расскажу тебе все.
Лиза рассмеялась и покачала головой.
— Нет, спасибо. — Она даже не знала бы, о чем спросить. Но не могла отрицать, что ей было приятно чувствовать, что эта девушка, которая явно знала Рида лучше, чем кто-либо другой, сразу же приняла ее.
«Вот что значит иметь сестру», — подумала Лиза с легкой болью в груди. Конечно, она была ближе к Мэди, и травма, полученная в их семье, постоянно накладывала отпечаток на все аспекты их жизни, но сейчас ей вспомнились самые приятные моменты сестринства. Смех, который можно разделить только между девочками, женское товарищество...
И эта мысль принесла печаль, но не ту всепоглощающую боль, которую такая мысль могла бы вызвать в прошлом.
— Ладно, если не хочешь спрашивать о нем, я расскажу тебе самое важное. — Аррин сделала паузу, постукивая пальцем по губам. — Он верный. Не просто верный, а такой, что если считает тебя одной из своих, то готов лечь на рельсы и умереть за тебя.
У Лизы сжалось в груди. Да, она видела это в нем. И поняла, что, хотя Аррин доверилась ей и, как она надеялась, была честна в своих добрых чувствах к Лизе, на самом деле девушка просто предупреждала ее: «Мой брат — замечательный человек, который заслуживает самого лучшего. Если ты здесь не для того, чтобы также к нему относиться, тебе лучше уйти».
Лизе она понравилась еще больше.
— Рид чувствительный. Ему, наверное, не понравилось бы, если бы он услышал от меня такие слова, но это правда. И я не имею в виду чувствительность в слабом смысле, я имею в виду чувствительность в том смысле, что тебе никогда не удастся скрыть от него что-то, потому что он прочтет это на твоем лице.
Да, Лиза уже знала это.
— Слезы убивают его, — продолжила Аррин. — Он готов на все, лишь бы ты перестала плакать. — В ее темных миндалевидных глазах появился блеск. — Используй это, если понадобится. Но только во благо, а не во зло. — Она подмигнула ей, и Лиза рассмеялась.
— Аррин? — Обе девушки повернули головы и увидели Рида, который стоял в дверях и растерянно переводил взгляд с одной на другую. Они не услышали, как он вошел, из-за собственного смеха.
Лиза быстро встала, оправляя юбку.
— Лиза, — сказал он, и она услышала в его тоне не только замешательство, но и теплоту. Счастливое удивление. И она почувствовала ответный прилив нежности.
— Э-эм, привет, — сказала она.
— Привет. — Он на мгновение задержал на ней взгляд. — Ты в порядке?
Она кивнула головой.
— Да. Я в порядке. Все хорошо. Я заглянула к тебе, и Аррин была здесь.
Он повернул голову к сестре.
— Да? И как ты тут оказалась?
Аррин встала и взяла ключ, лежащий на стойке.
— Я одолжила запасной, который ты оставил у нас дома.
— Это на крайний случай.
Девушка закатила глаза.
— Это и есть экстренный случай. Мама и папа сводят меня с ума. — Она растянула последнее слово.
— Так ты сбежала?
— Я не сбежала. Мне девятнадцать. Я оставила им записку. Просто решила взять небольшую передышку.
— В моей квартире?
— Ну, у меня немного не хватает средств, — сказала она, соединив большой и указательный пальцы. — Но я воспользовалась тренажерным залом внизу, немного посидела в сауне. Ну, я могу пойти куда-нибудь еще, если хочешь одолжить мне...
— Почему бы тебе не подождать в гостевой комнате, пока я поговорю с Лизой? — сказал он лаконичным тоном, глядя прямо в глаза.
— Ладно. Мне все равно нужно высушить волосы. — Она повернулась к Лизе. — Было очень приятно познакомиться с тобой. Надеюсь, скоро увидимся снова. — Девушка повернулась, чтобы уйти, но затем обернулась. — О, и последнее. Никогда не играй с ним в «Монополию». Он даже не жульничает. Просто от природы злой и неэтичный.
— Вон, — сказал Рид, явно сдерживая улыбку.
Аррин проскользнула мимо брата, но перед этим встала на цыпочки, обвила руками его шею и поцеловала в щеку.
— Привет, Рид.
Он усмехнулся, поцеловал ее в лоб и покачал головой, закатив глаза.
— Иди, — сказал он с улыбкой, от которой сердце Лизы растаяло еще больше.
Рид шагнул вперед.
— Это сюрприз, — сказал он. — Уверена, что все в порядке?
Лиза услышала звук включенного фена в коридоре.
— Да. Прости, что нагрянула без предупреждения.
— Ты можешь заходить в любое время, Лиза, — сказал он с искренним выражением лица.
Она вздохнула.
— Спасибо. Вообще-то мне нужно кое-что тебе сказать. — Она прочистила горло, внезапно занервничав.
— Хорошо, — сказал он, подходя ближе.
— Во-первых, это мой брат вломился в мою квартиру.
В его лице отразился шок.
— Что? Откуда ты знаешь?
— Я поехала на участок, где я выросла. Это... земля принадлежала моему деду и его отцу до него. Когда отец умер, а брат попал в тюрьму, она перешла ко мне. — Она взмахнула рукой в воздухе. — В общем, я поехала туда, чтобы... Не знаю, просто посмотреть, наверное. —
— Там был твой брат.
— Да.
— Когда это было?
— Вчера.
Он выдохнул, проведя рукой по волосам.
— Господи, Лиза, почему ты рассказываешь мне об этом только сейчас? И откуда ты знаешь, что это он вломился в дом?
Она облизала губы, на мгновение переведя взгляд ему за спину, представив себе брата, стоящего посреди того, что она когда-то считала адом, а теперь выглядело просто как бесплодный участок земли.
— Он сам сказал мне. А я не сказала тебе вчера, потому что не хочу, чтобы его арестовали.
— Не хочешь, чтобы его арестовали? Лиза...
— Нет, пожалуйста, Рид. То, что он сделал, напугало меня, и это было неправильно, но я не боюсь его. Впервые с той ночи я не боюсь Джулиана. Он... сломлен. — Она не знала, как выразить словами свои чувства к брату. Все эти годы она считала его чудовищем, возможно, даже наравне с отцом. — Я не хочу оправдывать его поступки, но я также никогда не задумывалась о том, как наше воспитание повлияло на то, кем он стал. Как оно исказило его, превратив в человека, которым он не стал бы в противном случае. — Он тоже был жертвой жестокого обращения со стороны отца.
— Он может быть сломлен, Лиза, но это не значит, что он не должен быть наказан за то, что сделал.
— Может быть. —
— Я могу выдвинуть обвинения и без тебя.
— Но ты этого не сделаешь. — Их взгляды на мгновение сцепились, а затем Рид вздохнул, разрывая зрительный контакт.
В коридоре шум фена прекратился.
— Не хочешь прогуляться? — спросил Рид. — У меня дома ничего нет, а дальше по улице есть кофейня.
Лиза кивнула.
— Конечно. Было бы здорово.
Рид улыбнулся, словно ожидал, что она откажется.
— Да? Хорошо. Давай я пойду скажу Аррин, что мы уходим. И напишу Заку и сообщу, что отправляю его сбежавшую дочь домой.
Через десять минут они вышли из дома Рида и направились к кофейне, которую Лиза уже видела на углу.
— Ты сказала «во-первых», — сказал Рид, взглянув на нее.
— А?
— Когда ты рассказывала мне о своем брате, ты сказала «во-первых». А что «во-вторых»?
— О. — Лиза улыбнулась, а затем глубоко вздохнула. — Сегодня произошло нечто очень замечательное, и отчасти это благодаря тебе. Я пришла поблагодарить тебя.
— Да? — Рид улыбнулся. — Не могу дождаться, чтобы услышать об этом. — Он оглянулся, поймал ее взгляд, и выражение его лица стало серьезным. — Ты заслуживаешь всего самого лучшего, Лиза.
ГЛАВА 28
Латте, который заказала Лиза, был очень пенистым, как раз таким, какой она любила. Когда девушка с довольным вздохом отодвинула чашку ото рта, Рид улыбнулся и протянул руку, чтобы стереть пену с ее верхней губы.
Лиза смущенно рассмеялась и провела пальцем по губам, чтобы убедиться, что пена исчезла. Он убрал палец от ее рта, и их глаза встретились, воздух между ними завибрировал. Рид первым отвел взгляд, потянулся за кофе и сделал глоток.
— Итак, расскажи мне о сегодняшнем дне, — сказал он.
И Лиза рассказала ему о Саймоне, о том, как он стащил пистолет у охранника и угрожал своей жизни и жизни тех, кто мог его остановить, хотя она была уверена, что он блефовал. Парень бы никому не причинил вреда.
— Но, даже если так, — сказал Рид, на его лице отразилось беспокойство, — когда кто-то эмоциональный размахивает пистолетом случаются несчастные случаи.
— Да, знаю. Это был риск. Но... — Она отвела взгляд, собираясь с мыслями. — Я думаю, что никто и никогда не боролся за него, Рид. Никто. Поэтому я сделала это, и, думаю, это имело для него значение. Я знаю это, потому что это имело бы значение для меня. — Ее плечи поднялись и опустились, когда девушка сделала глубокий вдох. — Я общалась с ним так, как не общалась с пациентами раньше. Я чувствовала его. — Она слегка покачала головой. — Не знаю, всегда ли буду делиться своим прошлым с пациентами и будет ли это уместно, но в тех обстоятельствах я чувствовала, что было, и у меня не хватило бы смелости, если бы в моей голове не звучали твои слова. — Она вдруг смутилась, опустила глаза и стала возиться с пустым пакетиком из-под сахара на столе.
Рид протянул руку и положил ее поверх её. От тепла этого прикосновения — близости — Лиза почувствовала прилив счастья. Словно школьница, на которую только что обратил внимание влюбленный, и у нее возникло безумное желание захихикать. А Лиза была кем угодно, но только не кокеткой. Тем не менее, у нее вырвался тихий смешок, и она улыбнулась Риду.
— В общем, на работе мне объявили замечание и отправили на неделю в отпуск без сохранения заработной платы.
— Что?
— Да. Женщина, которая замещает директора, была недовольна тем, что я нарушила протокол. Чад с радостью рекомендовал применить дисциплинарное взыскание. — Лиза надеялась, что это помогло успокоить его уязвленное самолюбие после того, как она отвергла его, и теперь они смогут двигаться дальше. — В любом случае, меня наказали по всей строгости закона «Лейксайда».
Он поморщился, прищурившись, глядя на нее.
— Ты раскаиваешься?
— Нисколько.
Рид рассмеялся, его глаза заблестели.
— Ну и хорошо...
— Да, — согласилась она. — Хорошо.
Их глаза снова встретились на мгновение, на два, и они оба рассмеялись, отводя взгляд.
— Не хочешь немного пройтись? — спросила Лиза. — Сегодня такой чудесный вечер. — Она подумала, что будет легче говорить с ним о других вещах, которые были у нее на уме, если будет двигаться, выплескивая свою нервную энергию.
— Конечно.
Они встали, выбросили свои стаканчики в урну у входа и вышли на свежий вечерний воздух. Лиза засунула руки в карманы легкого пальто, наслаждаясь дуновением ветерка на лице.
Несколько минут они просто шли, между ними установилась уютная тишина, вокруг мелькали огни города.
— Я бы хотела рассказать тебе об этом, — тихо, с запинкой произнесла Лиза. Она не планировала этого делать, но, возможно, именно поэтому это казалось правильным. — О том, что случилось после пожара.
— Я с удовольствием послушаю, — сказал Рид, и в его голосе прозвучали эмоции, которые она не могла определить. Счастье, смешанное с чем-то еще. И почему-то этого было достаточно, чтобы подстегнуть ее.
Девушка сделала глубокий вдох.
— После... пожара я попала в приемную семью. Я побывала в нескольких семьях, но все они были хорошими. Хорошие дома. Чистые. Приличные люди. Не могу сказать, что я слишком сблизилась с кем-то из них, но мы до сих пор общаемся на Рождество и тому подобное. Эти приемные семьи стали для меня первым стабильным домом, который я знала, что, наверное, печально, учитывая, что приемные семьи никогда не бывают стабильными. — Она замолчала, размышляя. — О приемных семьях часто говорят плохо, и, конечно, есть ужасные истории. — Девушка взглянула на Рида. У него на лице появилось странное выражение, которое в одну секунду появилось, а в следующую исчезло, и эта вспышка заставила ее усомниться, видела ли она его вообще.
— Но у тебя такого не было, — сказал он. — Тебе повезло.
Она поняла, что Рид, работая в правоохранительных органах, наверняка постоянно видит печальные истории, связанные детьми в приемных семьях. Вероятно, это было то, что регулярно на него влияло.
— Да, — сказала она. — Мне повезло в этом отношении. Я больше не голодала. Там было мыло и туалетная бумага, вещи, которых не было в нашем доме. — Она взглянула на Рида, чтобы оценить его реакцию, но, к его чести, он сохранил нейтральное выражение лица. — Я горевала, но чувствовала себя в безопасности. Не испытывала постоянного страха... — После небольшой паузы она продолжила: — Через некоторое время после того, как выписали из больницы, меня отправили в лагерь в рамках программы, финансируемой государством, на время оформления опекунства. Это было задумано как отсрочка. Лагерь «Радость», — сказала она, улыбнувшись ему.
— О да, — сказал он, — я знаю его. Полиция использует этот лагерь для сплочения коллектива во время обучения в академии. — Рид поморщился. — Хотя конечно название..., наверное, это было последнее, что ты чувствовала.
— Да уж, — выдохнула она. — Но, как ни крути, в итоге именно это вдохновило меня. Мы с другими детьми занимались зиплайнингом10 и играли в игры. Мы были детьми. И одной из вещей, которые они устроили в лагере, была интерактивная игра о «Подпольная железной дороге»11. Сотрудники были «проводниками», а мы — беглыми рабами. Они провели нас около мили по лесу, где мы встретили аболициониста12, владельца плантации... охотника за головами.
— И это было полезно для детей, которые только что пережили травму? — спросил он, приподняв бровь.
Лиза издала короткий смешок.
— Знаю, что это звучит сомнительно, но мы чувствовали себя в полной безопасности. Они заставили нас почувствовать себя командой. И это было... вдохновляюще. В каком-то смысле было страшно узнать, что пережили те люди на пути к свободе. Через какие трудности им пришлось пройти, через какие страдания. А также узнать о тех, кто добровольно помогал им на этом пути... об этой тайной сети хороших людей, которые хотели помочь и поставили на кон свои жизни, свою собственную свободу. Мы узнали, что Цинциннати играл важную роль в «Подпольной железной дороге», когда тысячи рабов переправлялись через реку Огайо из южных штатов. Здесь до сих пор сохранились комнаты и проходы, которые когда-то были убежищами и укрытиями. У реки есть ныне заброшенный дом, где искатели свободы прятались в подземном хранилище, из которого вел туннель для отвода воды, выходящий на берег. — Она сделала паузу на мгновение. — Я представляла, как эти испуганные люди собираются там, ползут в темноту, а потом бегут по лесу в кромешной тьме, освещаемые лишь луной. Какая храбрость потребовалась бы им, какой ужас должен был быть в их сердцах, но они все равно сделали это, побежали навстречу миру, который мог не принять их, потому что решили, что свобода больше и гораздо сильнее их страха. От их историй, хоть и совершенно разных, мне тоже захотелось быть храброй.
Лиза глубоко вздохнула, осознав, что заблудилась в своей собственной истории, в том глубоком интересе, который она когда-то проявляла к теме тех, кто бежал от жестокости, чтобы обрести свободу. Но когда взглянула на Рида, он выглядел настолько заинтересованным в том, что она говорит, что смущение, которое начало подниматься в ней, отступило.
— В любом случае, — продолжила она, — это так сильно повлияло на меня, что, когда попала в свой первый дом, я пошла в библиотеку и взяла все книги, какие только могла. Я, конечно, узнала о рабстве в школе, но не так, чтобы это стало для меня реальностью. Лагерь «Радость» помог мне в этом. И это показало мне, что люди пережили вещи еще худшие, чем те, что довелось пережить мне. Они выжили, некоторые даже процветали, и, возможно, поэтому я тоже смогла бы. — Она взглянула на него. — Я стала глубоко интересоваться историей, войнами, даже геноцидом. Я брала книги и погружалась в них с головой. — Она издала небольшой смешок, перешедший в гримасу. — Знаю, это звучит нелепо.
— Нет, — сказал Рид. — Это звучит как надежда. Ты искала надежду. Тебя интересовали не столько страдания, сколько последующее выживание.
Девушка взглянула на него.
— Да, — выдохнула она. — Да, наверное, так и было.
Лиза никогда не облекала свои мысли в слова так, как сейчас. Никогда никому не объясняла, как начала поднимать себя из трясины душевных травм. Медленно, дюйм за дюймом, несколько лет она висела на волоске, и ей еще предстояло пройти долгий путь, она это понимала, но именно с этого все и началось, с того первого маленького лучика... да, надежды.
Они подошли к скамейке на небольшой лужайке у тротуара, и Рид вопросительно указал на нее. Девушка кивнула, и они оба подошли к скамейке и сели.
— Расскажи мне больше, — сказал он.
Лиза улыбнулась. Ей казалось, что за всю свою жизнь она не разговаривала так долго ни с одним человеком. Большая часть ее работы заключалась в том, чтобы слушать, и она умела это делать. Но теперь поняла, что быть выслушанной — это дар, которого ей никто не дарил таким образом.
— Мне нравилось погружаться в другие предметы, — продолжила она. — Школа стала для меня единственной целью. Теперь, когда мои основные потребности были удовлетворены, я могла направить на это всю свою энергию. И преуспела. Школьный психолог взяла меня под свое крыло. Она поверила в меня и помогла подать документы в колледжи. Я получила полную академическую стипендию в Калифорнийском университете, и когда пошла на свой первый курс психологии, мне объяснили то, для чего у меня раньше не было слов. Посттравматический стресс, циклы насилия... — Она сделала небольшую паузу. — Ты знаешь, мне все еще есть с чем бороться. — Девушка на мгновение перевела взгляд на городские огни, сверкающие и колеблющиеся, когда сумерки сменились ночью. — Очень много. — Снова встретилась с Ридом взглядом. — Какие-то части меня повреждены, Рид. Но это помогает назвать их. Помогает понять, что я не единственная, кто испытывает подобные чувства. И может быть, когда-нибудь, если буду достаточно усердно работать, если буду противостоять своим страхам, то преодолею их, как бы это ни выглядело.
— Я верю в это.
Она склонила голову набок, вглядываясь в его серьезное выражение лица.
— Правда веришь?
— Да. Я думаю, что у вас все получится, доктор Нолан, — тихо сказал он, не отрывая взгляда от ее лица.
Тепло разлилось по ее телу, и внезапно перехватило дыхание. Девушка издала тихий нервный смешок, который быстро затих, выражение ее лица стало серьезным. Она не привыкла к такому. Ни к чему из этого. Чувствовала себя не в своей тарелке, беззащитной и в то же время такой счастливой.
Лиза прервала зрительный контакт и на мгновение отвела взгляд, чтобы взять себя в руки.
— Я много говорила. Расскажи мне немного о себе.
Парень мило улыбнулся ей, откинулся на спинку скамейки и на мгновение посмотрел на тротуар, по которому быстро прошли несколько человек, засунув руки в карманы и глядя прямо перед собой.
— Что ты хотела бы узнать?
Она вспомнила о том, что он рассказывал ей о своем воспитании, о том, как в четырнадцать лет узнал, что его биологический отец был серийным убийцей. Злой человек, жертвой которого стала биологическая мать Рида. У нее было так много вопросов. Личных, но... возможно, она заслужила несколько личных ответов. Лиза надеялась на это, потому что хотела узнать о нем побольше.
— Ты говорил, что твоя биологическая мать отказалась от прав на тебя, чтобы ты мог остаться с родителями, которые тебя усыновили. Но ты не встречался с ней до восемнадцати лет. Ты когда-нибудь обижался на нее за то, что она не участвовала в твоей жизни в детстве? Она ведь могла так решить, верно? Чтобы как бы... разделить тебя?
Рид вытянул ноги перед собой, скрестив их в лодыжках.
— Я думал об этом, и честно говоря? Нет. То, что она сделала... это было лучшее для меня. Когда узнал правду, я был уже достаточно взрослым, чтобы по-настоящему осознать себя, понимаешь? Думаю, если бы узнал об этом раньше, это привело бы меня в крайнее замешательство и даже сформировало бы меня по-другому. — Он покачал головой. — Нет, то, что сделала Джози, было самым бескорыстным поступком, который она могла совершить, и я ей бесконечно благодарен за это. Она написала мне письмо, в котором объяснила, что лучший способ любить меня — это любить издалека. И я не понимал, что это значит на самом деле, пока не оказался в ее доме в первый раз. Мне было восемнадцать, я готовился к поступлению в колледж, когда отправился на встречу с ней. Как ни странно, именно Аррин взяла меня за руку и отвела в дом. Там были фотографии, Лиза. Фотографии, которые мама присылала Джози каждый год. Они могли бы просто лежать в фотоальбоме, но нет. Они висели на стенах, как бы говоря каждому, кто входил в дом, что у нее не трое, а четверо любимых детей.
От этих слов у Лизы перехватило дыхание.
Рид посмотрел на нее, его взгляд был таким серьезным, что у нее внутри все замерло.
— Любовь исцеляет, Лиза. Это не просто слова. И я думаю, что любовь исцеляет не только других. Она исцеляет и тебя самого. Джози исцелила меня еще до того, как я успел травмироваться. Благодаря ей я не пережил ни одной травмы. И я верю, что ее выбор, ради меня, помог исцелиться и ей самой. Он показал ей, что то, что сделал с ней мой биологический отец, лишило ее многого, но не лишило способности любить и действовать с чистой благодатью и бескорыстием.
— Вау, — выдохнула Лиза, потрясенная страстью в его голосе, прекрасными словами, которые он произнес о женщине, которая, очевидно, так много для него значила. И это вдохновило ее. Она хотела быть похожей на Джози. Ей хотелось верить, что отец забрал у нее многое, но не самое лучшее. Возможно.
— Ты должна с ней познакомиться, — сказал Рид, глядя на нее, и улыбка тронула его губы.
— Я бы с удовольствием.
Улыбка Рида стала шире, и он приподнял одну бровь.
— Знаешь, что?
Лиза рассмеялась.
— Что?
— Я хотел бы пригласить тебя на ужин. — Его улыбка слегка померкла. — Могу я пригласить тебя на ужин, Лиза? Слышал, что на этой неделе у тебя есть свободное время.
Лиза рассмеялась.
— Ай. Удар ниже пояса. — Но она не смогла сдержать улыбку, озарившую ее лицо. — Я бы с удовольствием поужинала с вами, детектив.
ГЛАВА 29
Рэнсом постучал пальцем по увеличенной фотографии клейма в виде листа, висевшей на доске в передней части комнаты для расследований. Ранее он рассказал команде о том, что они с Ридом обсуждали пару дней назад и почему они разделили жертв на две группы.
— Вчера я искала в Google информацию о марихуане и о том, что может означать ее использование в качестве символа, — сказала Дженнифер. — Достаточно сказать, что я не нашла ничего полезного, но, черт возьми, я заглянула в несколько кроличьих нор. Кто бы мог подумать, что существует так много видов травки?
— Я бы хотел воспользоваться пятой поправкой, — пошутил Рэнсом.
— Олсен, что у тебя? — спросил Рид у детектива, который вошел в комнату за минуту до этого и все еще доставал папки из портфеля.
— Я разыскал двух человек, указанных на рецептурных бутылочках. — Он посмотрел в свои записи. — Оба они признались, что продавали выписанные им лекарства Тоби Резнику за наличные. И вот что: они оба раньше жили в реабилитационном центре соцадаптации, где также жила девушка, ЛуЭнн Брэдфорд, которая подала заявление на чувака, выдававшего кредиты. — Олсен указал на фотографию Клиффорда Шломера на доске.
Вот дерьмо.
— Ладно, — сказал Рид, чувствуя, как внутри у него вспыхивает искра возбуждения. — Хорошо. Это связь. Отличная работа, Олсен.
Он подошел к доске, создал новую категорию «Реабилитационный центр» и перечислил имена трех человек, которые там жили.
— Это не может быть совпадением. Нам нужно получить список бывших жильцов. Посмотрим, не выделяются ли еще какие-нибудь имена.
— Сделаю, — сказала Дженнифер, делая пометку в лежащем перед ней блокноте. — Как думаешь, за какой период?
— Давай попросим пять лет, — сказал Рид.
— Нам понадобится ордер? — спросила она.
— Будем надеяться, что нет, — ответил Рэнсом, разворачивая палочку вяленой говядины.
Рид кивнул в знак согласия. Если понадобится, они смогут его получить, но это замедлит процесс.
— Как ты умудряешься не весить пятьсот фунтов? — спросила Дженнифер у Рэнсома.
Напарник Рида откусил кусочек вяленого мяса.
— Постоянная мозговая деятельность сжигает чертову уйму калорий, — ответил он, доедая палочку мяса.
— Не думаю, что дело в этом, — сказала она.
Дверь открылась, и Рид поднял голову. В комнату заглянул детектив Даффи.
— Олсен, тебя к телефону.
Мужчина встал и направился к двери, чтобы ответить на звонок.
— Вперед, «Баксы»! — сказал Даффи, кивнув на доску.
Рид нахмурился, проследив за его взглядом.
— О чем ты говоришь, Даффи?
— О листе. Это ведь каштан, да? Ну, команда Огайского университета?
— Огайского... — повторила Дженнифер, доставая телефон и что-то набирая. Затем подняла глаза. — Лист каштана действительно чертовски похож на лист марихуаны.
— Блин, да что вы за огайоанцы такие? Это же дерево штата. — Даффи шумно выдохнул, повернулся и вышел за дверь.
Вот дерьмо.
Рид прищурился, глядя на изображение клейма на доске. Это все еще выглядело как лист марихуаны, но в этом и заключалась проблема — сделать предположение и придерживаться его. Иногда требовалась свежая пара глаз, чтобы увидеть что-то новое в старой информации или доказательствах.
— Хорошо, — сказал Рид, взял телефон, который Дженнифер передавала ему, и посмотрел на фотографию найденного ею листа каштана. Он перевел взгляд с телефона на доску и обратно, сравнивая. — Возможно, — признал он. — Но даже если так, что, черт возьми, это значит?
— Что наш убийца гордиться родным городом? — предложил Рэнсом, но все проигнорировали его.
— Это кажется еще более случайным, чем лист марихуаны, — заметила Дженнифер, и Рид не стал возражать. Вероятность того, что это был лист марихуаны, все равно была выше, поскольку у жертв убийства были связи с наркотиками — пусть и рецептурными препаратами. Но Даффи напомнил им о том, что не стоит слишком привязываться к предположениям.
Рид подошел к доске и написал названия двух видов листьев под изображением клейма. Затем снова повернулся к Дженнифер и Рэнсому.
— Так, что еще?
Дженнифер перевернула страницу в своем блокноте.
— Ты просил собрать информацию о человеке, который звонил по поводу убийства Тоби Резника.
— Точно, — сказал Рид, представляя мужчину, который лежал на куче протухшего мусора в переулке.
— Это был работник санитарной службы, — сказала Дженнифер. — Он просто пришел в свою обычную смену, чтобы убрать мусор в переулке. — Она перевернула страницу. — Он не узнал жертву, позвонил в полицию и оставил место происшествия в том виде, в каком оно было.
— Есть имя и адрес? — Рид посмотрел на своего напарника. — Возможно, стоит нанести ему визит и опросить. Получить как можно больше информации.
— Звучит как план, — сказал Рэнсом.
Дженнифер вырвала из блокнота лист бумаги, на котором было написано имя «Майло Ортис» и адрес, и протянула его Риду.
Дверь открылась, и в комнату вошел сержант. Выражение его лица было мрачным. Сердце Рида сжалось.
— Только не говори...
— Еще одна жертва, — сказал он, кивнув. — Но этот еще жив.
Три детектива быстро переглянулись между собой.
— Он говорит? — спросил Рэнсом.
Сержант покачал головой.
— Врачи говорят, что все плохо. Парень упал с крыши здания, где располагаются офисы по условно-досрочному освобождению. — Рид вздрогнул, представив себе высокое здание из серого камня на Бродвей-стрит.
— Господи всемогущий, — пробормотал он себе под нос.
— Ага, — сказал сержант, указывая на фото клейма, прикрепленного к доске. — Вот такое.
— Какая больница?
— Медицинский центр Калифорнийского университета.
— Есть документы?
— Нет, но у парня в кармане было имя офицера по условно-досрочному освобождению в этом здании, так что офицеры, первыми прибывшие на место происшествия, направились к нему, когда я получил звонок.
Рид и Рэнсом начали собирать свои вещи.
— Я начну с этого, — сказала Дженнифер, поднимая блокнот с записями, которые в нем сделала. — Сообщайте мне обо всем.
— Ты тоже, — сказал Рэнсом направился к двери, и Рид мысленно помолился, чтобы этот парень, кем бы он ни был, выкарабкался и помог им поймать этого ублюдка.
ГЛАВА 30
Каблуки Лизы стучали по кафельному полу, когда она быстро шла к столу медсестер. Прямо перед тем, как она дошла до него, дверь с другой стороны открылась. Ее сердце подпрыгнуло.
— Рид, — сказала она, направляясь к нему, когда он переступил порог. — Что происходит?
Когда он позвонил ей полчаса назад, то сказал только, что она должна встретиться с ним в больнице Калифорнийского университета, и что он расскажет ей больше, когда она приедет. Лиза не могла знать, что происходит, но чувствовала, что ничего хорошего.
Рид нежно взял ее за руку и повел по коридору в ту сторону, откуда она пришла. Когда оказались в нескольких футах от поста медсестер, он остановился, глядя ей в глаза. Нахмурил лоб, оглядывая коридор, а затем снова перевел взгляд на нее.
— Некоторое время назад нам позвонили по поводу еще одной жертвы. Кто-то, по-видимому, спрыгнул или был сброшен с крыши здания в центре города.
— Как и другие жертвы в новостях, — выдохнула она, моргая на него.
— Да, как другие жертвы. На всех жертвах есть... клеймо. Это еще не обнародовано, но на сегодняшней жертве есть такая же метка. Лиза, это твой брат.
На секунду ее мир перевернулся, и она попятилась назад, пока не уперлась спиной в стену.
— Я не... Я не понимаю. Джулиан? Нет, я же видела Джулиана. Он был... на земле, которая...
— У него был офицер по условно-досрочному освобождению — Андерсон. Он мне еще не перезвонил. Я знаю, что он жил на земле твоей семьи, но мы выяснили, что он указал твой адрес здесь, в Цинциннати. Может, он не знал, куда поедет, когда только вышел. Я не уверен. Но сегодня он отправился в Управление по условно-досрочному освобождению в центре города, чтобы встретиться с Андерсоном. Очевидно, кто-то помешал ему, каким-то образом заставил подняться на крышу, заклеймил его и либо заставил спрыгнуть, либо толкнул. Лиза, мы понятия не имеем, как он вписывается во все это.
— Он мертв?
— Жив, но я встречался с его врачом до твоего приезда, и у него нет мозговой активности. Он не восстановится. — Рид так внимательно наблюдал за ней, словно пытаясь уловить малейшее изменение в ее выражении лица, которое могло бы подсказать ему, как она к этому относится.
— Ясно. Хорошо. — По правде говоря, она не знала, что чувствует. Шок — да. Испуг — определенно. Но кроме этих двух эмоций, в основном она чувствовала себя оцепеневшей. Но было ощущение, что под поверхностью бурлят другие, более сложные чувства, о которых она не хотела думать в данный момент.
Девушка втянула воздух, подавляя их. На данный момент.
— Могу я... увидеть его?
— Да. Конечно. Он на аппарате искусственной вентиляции легких. Сейчас он дышит. Я не хочу тебя торопить, но тебе нужно принять решение.
— Подожди, — сказала она, положив руку ему на плечо. — Ты пойдешь со мной? Я имею в виду, если у тебя нет работы. Если я не отвлекаю тебя от чего-то другого?
— Конечно, пойду.
Рид последовал за ней в палату и встал у нее за спиной, когда она медленно подошла к кровати, на которой лежал ее брат: голова и половина лица обмотаны марлей, от тела отходят трубки, рядом методично пищал аппарат. Он выглядел маленьким, меньше, чем в тот момент, когда она разговаривала с ним на их семейной земле пару дней назад. Маленьким и... беспомощным. Лиза почувствовала, как что-то расширяется в ее груди, заполняя, мешая ей дышать. Девушка прошла вперед и села на стул рядом с ним. Она смотрела на своего брата, уже не монстра из ее кошмаров, а человека из плоти и крови, запертого в сломанном теле, точно так же, как она теперь поняла, он оказался в ловушке внутри сломанного разума. Она вспомнила, как в детстве обращалась к нему за помощью, и каждый раз он отворачивался или смотрел сквозь нее. Это было больно.
Но... теперь она знала, что травма заставила Джулиана замкнуться в себе. Она тоже ходила на цыпочках по темным коридорам; знала очарование этого внутреннего убежища. Но даже в самом глубоком отчаянии она подозревала, что если заберется слишком далеко внутрь, то никогда не найдет дорогу назад. А если и найдет, то не вся. Какая-то ее часть навсегда останется там, в безопасности.
Смотря на своего сломанного брата, Лиза чувствовала лишь грусть. Задавалась вопросом, кем бы он стал, если бы не родился в аду?
Девушка повернула голову в сторону, обращаясь к Риду.
— Они уверены? — спросила она. — Что он не поправится?
Его голос раздался у нее за спиной.
— Уверены.
Она повернулась к Джулиану и потянулась, взяв его ослабевшую руку в свою, под ногтями была кровь. И Лиза подумала, что это должно быть его собственная. Внутренние повреждения его тела должны быть очень сильными.
— Его органы...
Рид сделал паузу.
— Да. Не все. Повреждения значительные, — сказал он, запинаясь, словно подбирая слова. — Но да.
«Сердце?» — мысленно задавалась она вопросом, поднимая взгляд к машине, которая мерно пищала рядом с ним. Может быть, кто-то другой мог бы использовать этот орган так, как никогда не использовал ее брат.
Лиза сжала его руку. Она никогда раньше не держала Джулиана за руку, даже когда они были молоды. Ее охватила грусть — по мальчику, которым он никогда не был, по мужчине, которым так и не стал. О брате, которым он не умел быть. И все же что-то внутри него отчаянно хотело освободить ее и Мэди от насилия. Ото зла. В человеке, лежащем перед ней, было что-то хорошее. Искаженное, но оно было.
— Ты будешь свободным, Джулиан, — прошептала она.
Она положила его руку обратно на белую простыню, затем встала и вместе с Ридом вышла из комнаты.
**********
— Вот, пожалуйста, — сказал Рид, и Лиза повернула голову, когда он вошел в комнату с бокалом вина.
Девушка взяла у него бокал и поднесла его к носу, вдыхая аромат красного вина с терпким оттенком вишни.
— Спасибо, — сказала она.
Рид присоединился к ней на диване в гостиной, встретившись с ней в своей квартире после ухода из больницы.
По дороге он купил суши, и они сидели за его кухонным столом и ели. Они мало разговаривали, и Лиза это оценила, поскольку ей нужно было время, чтобы прийти в себя, привести в порядок мысли и эмоции.
— Кстати, суши — это не то, что я подразумевал под «ужином», — сказал он. — Я все еще собираюсь сводить тебя куда-нибудь, где нам не придется есть из пластиковых контейнеров, но подумал, что сегодня тебе не помешает что-нибудь менее публичное.
Она улыбнулась ему.
— Да, я ценю это. И суши были великолепны. Спасибо.
Парень изучал ее, пока она делала очередной глоток вина, наслаждаясь его насыщенностью, когда оно скользило по горлу и согревало живот.
— Ты действительно в порядке? — спросил он.
— Да. — Она сделала небольшую паузу. — Я не чувствую потери. Я... никогда по-настоящему не знала своего брата, и у меня никогда не было с ним отношений. Всю свою сознательную жизнь я боялась его. Это... изменилось на днях. Но у меня все равно не было бы отношений с Джулианом. — Она вздохнула. — Наверное, я просто... грущу о том, кем он мог бы стать, если бы не родился в том доме. — Ее пробрала мелкая дрожь, когда перед глазами возникло видение места ее кошмаров. — У него не было ни единого шанса, — пробормотала она. — То, что он сделал той ночью, было ужасно и жестоко, но... он тоже был жертвой, Рид. — Она поставила бокал на стол и повернулась к нему лицом. — Но в основном я хочу знать, почему. Почему он стал мишенью? Почему именно он?
— Хотел бы я тебе сказать, — ответил Рид, разочарованно вздохнув. — Единственное, что я могу придумать, это то, что, найдя первую жертву этого убийцы, ты каким-то образом... Боже, я не знаю, привлекла его внимание? Может быть, он присматривался к тебе или... — Он покачал головой и сжал челюсть. — Я не знаю, Лиза. Но эти две вещи должны быть связаны. Я просто не могу понять, почему и как. — Он сделал небольшую паузу. — У нас есть несколько свидетелей, которые видели, как твой брат шел по лестнице с высоким мужчиной, по их словам, мускулистым. Никто из них не разглядел его лица, только размер, но, оглядываясь назад, они думают, что он, возможно, направлял оружие на твоего брата.
— О, боже. — Девушка закрыла глаза и покачала головой.
Он наблюдал за ней.
— Это первое преступление этого подозреваемого, по которому у нас есть показания свидетелей. Из-за этого данное преступление кажется более... незапланированным, чем другие.
Лиза на мгновение пожевала внутреннюю сторону щеки.
— Может быть так и есть. Джулиан только недавно вышел из тюрьмы.
— Да, именно. Но нам нужно будет подробнее изучить его — кто были его друзьями внутри, не нажил ли он врагов. — Он потер глаза. Парень выглядел злым, расстроенным и уставшим, и в душе Лизы вспыхнула нежность.
Девушка кивнула, подавив зевок. Боже, это был долгий день. Долгий, эмоциональный, запутанный, утомительный день, и она тоже была измотана.
— Мне пора.
Рид выпрямился.
— Оставайся здесь.
Сердце Лизы забилось быстрее, и губы разошлись, чтобы сказать... что именно, она не была уверена. Но Рид опередил ее.
— Аррин вернулась домой с Джози и Заком. — Он закатил глаза, но снисходительно улыбнулся. — Оставайся в гостевой комнате. У меня есть запасная зубная щетка. Тебе не нужно оставаться одной, особенно после сегодняшнего. Завтра собери сумку и останься здесь на пару дней, пока у меня не появится возможность проследить за некоторыми зацепками, которые могут пролить свет на связь твоего брата с этим делом. В целях безопасности.
Она почувствовала странный толчок в животе, как будто лопнул маленький пузырь. Это было нелепо. Все, что немедленно пришло ей в голову при мысли остаться на ночь у Рида, было бы очень плохой идеей, особенно в данный момент. И она могла признать, что эта мысль также пугала ее до безумия, но как-то по-новому. Страх другого рода, который она не могла понять в данный момент, когда так невероятно устала. И не тогда, когда он смотрел на нее своими прекрасными чувственными глазами.
В его взгляде было что-то такое, что заставляло ее думать, что он беспокоится о ней, что попытка убийства ее брата — как они это называли в данный момент — означает не только связь с убийцей, но и то, что убийца, скорее всего, связан и с ней.
Она насмешливо скривила губы.
— Я лишу твою сестру места для передышки.
Рид закатил глаза.
— И хорошо.
Она стала серьезной, ее нервы напряглись.
— Ты правда не против?
Рид улыбнулся.
— Нет, я не против. Мне это нравится. — Он протянул руку и взял ее за руку. — Останься, пожалуйста, Лиза.
ГЛАВА 31
Рид выдвинул стул для Лизы, и она скользнула на него, улыбнувшись ему через плечо, отчего у него подкосились колени. Он сел напротив нее, и официант положил перед ними два меню.
— Ты прекрасно выглядишь, — сказал он ей, глядя через стол.
На девушке было облегающее черное платье с длинными рукавами, ее светлые волосы были убраны с лица на одну сторону в блестящий зажим. Это напомнило ему о том, как она выглядела в ту ночь, когда они познакомились: темные цвета одежды подчеркивали ее светлые волосы и кремовую кожу, заставляя ее сиять.
Только сегодня ее глаза казались ему другими — не настороженными и отстраненными, как в тот вечер, а сияющими чем-то, чертовски похожим на счастье. И, как он заметил, сегодня она ничем не прикрывала свой шрам.
— Спасибо, — сказала она. — Ты тоже выглядишь замечательно. — Лиза сделала глоток воды. — Впервые вижу тебя не в рабочей одежде. — Ее глаза расширились, а щеки окрасил румянец. — Ну, кроме... — Она сделала еще один глоток воды, слегка поморщилась и огляделась по сторонам, словно надеясь, что официант выберет этот момент, чтобы принять их заказ.
Рид подавил улыбку, его тело пылало жаром от образов, заполнивших его голову.
— Кроме того вечера, когда мы встретились. В баре. На мне были... э-эм... джинсы, насколько я помню.
Лиза рассмеялась, кивнула и отставила стакан с водой.
— Точно. Именно это я и хотела сказать.
Рид усмехнулся, беря в руки меню, когда официант подошел к их столику.
Они заказали бутылку вина, а затем блюда, ведя светскую беседу. Когда еду подали, и они оба принялись за нее, Рид спросил Лизу, есть ли новости из больницы. Девушка кивнула, отложив вилку.
— Да. Они позвонили и сообщили, что пора. Я... приехала и посидела с ним, пока они выключали аппараты. Все было очень быстро.
— Мне так жаль, Лиза. — Он даже не знал, что она была там. Настолько был погружен в работу над делом, что даже не позвонил ей. Рид наблюдал за выражением ее лица, пытаясь понять, как повлияло на нее зрелище смерти брата. — С тобой все в порядке? — Он потянулся через стол и накрыл ее руку своей.
Ее взгляд опустился на их руки, и она перевернула свою, сжав его. Ее рука была теплой и тонкой, и, Господи, ему нравилось прикасаться к ней. Лиза вздохнула, отдергивая руку.
— Да. Я в порядке. Они смогли донировать его сердце и глаза. Думаю, это... ох, я не знаю. Мне почти невыносимо думать об этом. Но, с другой стороны, — она встретила взгляд Рида, — его сердце никогда не билось от счастья, а теперь, возможно, будет. И может, его глаза увидят любовь в чьих-то других.
Выражение ее лица вдруг стало таким печальным, что Риду стало не по себе. Но он также заметил, как по ее лицу промелькнула тень противоречия.
— Я знаю, что его убили, и правосудие должно восторжествовать. Но в остальном тебе не нужно его жалеть.
— Я не... совсем. Это так трудно, Рид. Сбивает с толку. — Она слабо улыбнулась и взяла вилку, вернувшись к еде.
Парень на мгновение уставился на нее. Она считала себя ущербной, слабой. И даже не представляла, насколько сильной была на самом деле. Насколько невероятно любящей. Она вышла из ада с любовью в сердце. Разве это не чудо?
Спустя несколько минут она спросила:
— Есть ли сегодня какие-нибудь новые зацепки или идеи относительно того, как то, что я нашла Садовски, может быть связано с убийством моего брата? И связано ли это вообще?
Он покачал головой. Никаких новых зацепок, но эта мысль не давала ему покоя весь день. И до сих пор мучает.
— Нет, — выдохнул он, отпивая вино. — Пока ничего, но мы установили несколько связей в этом деле. Я как будто чувствую это, — он поднял руку и потер пальцы друг о друга, — как будто это прямо здесь, но вне досягаемости.
Рид разочарованно выдохнул и опустил руку.
Лиза на мгновение замолчала, глядя словно сквозь него.
— Джулиан сказал, что сделал это, чтобы освободить меня, — пробормотала она.
— Что?
Ее глаза сфокусировались.
— Он пытался убить меня, чтобы освободить. Это кажется безумием, потому что его разум уже был искажен. Те монстры в темноте... он впустил их. Отчасти он стал ими. У человека, совершающего эти убийства, разум тоже искажен.
— Согласен. В этом нет никаких сомнений.
Девушка села прямо, казалось, внезапно воспрянув духом. Рид улыбнулся. Это была ее страсть. Она зажглась.
— Он другой, понимаешь, поэтому ты должен смотреть на это по-другому. Не используй логику или эмпатию. Он думает не так, как ты. Его разум искривлен. Нужно попытаться думать, как он.
Рид потер глаз.
— Не знаю, смогу ли я это сделать. — Как можно было скрутить свой мозг в узел так, что все было возможно и даже безумное имело смысл?
Она посмотрела на него.
— Думаю, ты сможешь.
Его тело застыло, когда стал понятен ее подтекст.
— Мой биологический отец был психопатом, Лиза. Не я.
— Конечно, нет. Я этого и не предполагала. Если бы я так думала, то не ужинала бы здесь с тобой.
Его губы дрогнули в улыбке.
— Вполне справедливо.
Она сделала паузу, глядя на него, пока делала глоток вина, ее взгляд намекал на нервозность.
— Но я не уверена, что он был психопатом.
Рид нахмурился.
— Почему ты так считаешь? — Он не злился, просто сомневался и интересовался, как она пришла к такому выводу.
— Я работала с пациентами, у которых психопатический склад ума. У меня нет такого опыта общения с психопатами, как с травмированными. Но иногда я подменяю врачей на пятом этаже. Хотя предпочитаю этого не делать. — Она отвела взгляд в сторону, размышляя. — Есть физические различия в структуре и функционировании их мозга. Они не чувствуют сочувствия, страха или тревоги, как все мы. Как детектив отдела убийств, ты, вероятно, все это знаешь. — Она на мгновение отвела взгляд, словно задумавшись. — Я видела, что скрывается под маской, как проблеск дьявола, проявившийся в их глазах. Они умеют это скрывать. Некоторые делают это хорошо, другие — еще лучше. Таких людей не вылечить. Максимум, что ты можешь сделать, это попытаться понять их, изучить то, что движет ими.
— Да, — сказал он. — И в психопатии есть наследственный компонент.
Ее взгляд скользнул по его лицу. Она точно знала, почему он упомянул об этом, вероятно, понимала, что он думал об этом применительно к себе. Но он давно забыл об этом. Рид знал свой собственный разум. Знал, кем он был и кем не был.
— Да, — согласилась она. — Это... может быть. — Лиза сделала глоток вина. — Ты говорил, что твой биологический отец нашел для тебя дом, что он хотел, чтобы ты рос среди добрых и любящих людей. Психопаты не действуют из сочувствия или доброй воли. — Она сделала паузу. — Иногда так кажется, но на самом деле они просто делают то, что приносит пользу их эго, или заставляет их казаться чуткими. Они очень манипулятивны. — Девушка нахмурила брови. — Но я не понимаю, как усилия по поиску для тебя хорошего дома могут быть ему выгодны. Я бы ожидала, что человек с психопатическим складом ума избавится от того, что для него будет большей проблемой. — Последнее предложение она произнесла нерешительно, словно оценивая его реакцию.
— Ты не ошибаешься, — сказал он. — Мой биологический отец пережил травму, похожую на ту, что пережила ты. — Он на мгновение задержал на ней взгляд. — Но разве это имеет значение? Разве это какое-то утешение для семей его жертв, что ему было очень, очень плохо, и именно поэтому он забрал у них дочь, или сестру, или друга, отправившись на садистскую серию убийств?
— Нет, конечно, нет. Я не говорю, что ты должен сочувствовать ему или любому, кто делает жертвой других. Я просто говорю, что, пытаясь раскрыть преступление, будет полезно понять его мотивацию. И я полагаю, что ты потратил некоторое время на изучение собственного отца, пытаясь понять, почему он сделал то, что сделал.
— Невозможно понять то, что он сделал.
— Но я об этом и говорю. Не для тебя. Но для него была очень четкая и логичная причина. Его разум искажен, но то, что он делал, имело смысл в его сознании. Это двигало им. Давало ему смысл и цель. Контроль. Прямо как этот убийца.
Рид провел пальцем по нижней губе, изучая ее, и нахмурил брови.
— Ладно. Может, ты права. Я не знаю этого убийцу, но знаю своего биологического отца. Я изучил его, даже пытался следовать его садистским рассуждениям. И сопереживал ему, но никогда не говорил этого ни одной живой душе.
— Потому что ты чуткий человек, — мягко сказала она.
Рид задумался о том, как много думал о преступлениях Хартсмана, о том, кем был человек с его ДНК, даже о том, кем бы он мог стать, если бы не его прошлое, что не могло его не расстраивать, поскольку было бесполезным занятием.
— Ладно, — сказал он. — Да, я заглянул в сознание отца.
— Так загляни и в разум этого убийцы. Используй своего отца для сравнения. Ты не он, но ты уже побывал в его психике. Изучил изгибы и повороты его мышления, выбор, который к этому привел.
— Использовать связь с Чарльзом Хартсманом во благо, — пробормотал он.
— Да. Так же, как ты советовал мне поступать с моими пациентами. Используй ее во благо.
Рид вздохнул, позволяя своим мыслям блуждать, пытаясь установить связи, которых не было в логике.
— Хорошо, — сказал он, откинувшись в кресле. — Этот убийца. Он рассказывает историю. Есть целый набор персонажей, и все они играют для него роли. — Он сделал паузу, размышляя, прислушиваясь к голосу интуиции. — Он приложил немало усилий, чтобы удалить глаза одним жертвам и использовать смерть от падения для других... черная краска, клеймо... все это что-то значит. Для него все это имеет смысл. Это... правосудие. Извращенная справедливость, но, тем не менее, справедливость.
— Справедливость для кого?
— Для себя? — задался вопросом Рид. — Или, может быть, для коллективной группы душевнобольных, которых часто используют.
Лиза покачала головой.
— Может, и группа, — сказала она. — Но я бы поставила на то, что это что-то конкретное. Личное.
— А это значит, что в центре всего этого может быть один человек, — сказал Рид. — Именно это мы и должны выяснить. Кто связывает всех этих людей.
— Согласна, — сказала Лиза, ее глаза сияли, выражение лица было целеустремленным, и, наблюдая за ней, он не смог сдержать улыбку.
— Мы обсуждаем серийных убийц на нашем первом свидании, — заметил Рид.
Откинувшись в кресле, она недовольно поморщилась и покачала головой.
— Прости. Наверное, это последнее, о чем ты хочешь говорить после того, как думал об этом весь день.
Рид улыбнулся.
— Вообще-то нет. Это хорошо, когда ты смотришь на вещи с другой стороны. И я ценю твою проницательность. Я просто надеялся на романтический настрой.
Лиза тихонько рассмеялась, и на ее щеках появился румянец.
— Ночь только начинается, — мягко сказала она. В ее голосе звучал намек, хотя нервозность быстро пробежала по ее лицу. Если бы Рид моргнул, он бы этого не заметил.
И все же, когда их взгляды встретились, между ними вспыхнуло взаимное влечение, несмотря на опасения, которые он уловил и на мрачный характер их разговора за ужином. Риду захотелось громко застонать. Он хотел вернуть ее в свою квартиру и направиться прямо в спальню. Хотел, чтобы она лежала под ним обнаженная. Просто и ясно. Но этого не будет, потому что он хотел не только ее тело. Ему нужно было ее сердце, и он не знал, готова ли она предложить его ему.
Честно говоря, он также не был уверен, готова ли она снова предложить ему свое тело. Теперь, зная, что такое секс для нее, как он мог относиться к нему иначе, чем с крайней степенью серьезности? В первый раз он был невеждой, но больше не мог использовать это оправдание.
Появился официант, прервав этот момент и убрав их тарелки.
— Десерт? — спросил он, и Рид посмотрел на Лизу.
Девушка покачала головой, вытирая салфеткой уголок рта.
— Не для меня, спасибо. Я сыта.
Рид оплатил счет, и они вышли из ресторана. Парень потянулся и взял ее за руку, переплетая свои пальцы с ее. Ее рука на мгновение напряглась, но затем расслабилась, и Лиза посмотрела на него, одарив застенчивой улыбкой, от которой у него что-то сжалось в животе.
Лиза все еще была для него загадкой. Страстная и уверенная в себе женщина — по крайней мере, по большей части — в своей карьере врача, и почти... девчонка, когда дело доходило до флирта, свиданий, самых незначительных прикосновений. В ту первую ночь, когда они встретились, она притворялась перед ним, но это быстро растворилось в какой-то робости, которая, как он полагал, честно говорила о ее чувствах к физическим прикосновениям. Он задавался вопросом, были ли у нее когда-нибудь нормальные отношения, но не чувствовал, что сейчас подходящее время поднимать эту тему. Пока что он следовал своей интуиции, а интуиция подсказывала, что нужно действовать осторожно.
— Я рад, что ты согласилась пожить у меня пару дней.
Она кивнула, прикусив губу.
— Надеюсь, я не злоупотребляю этим. Знаю, что у тебя есть своя жизнь.
Парень издал тихий горловой звук.
— Да уж, сейчас моя жизнь — это расследование этого дела. — Он нежно сжал ее руку. — И, как я уже сказал, я рад, что ты остаешься со мной.
Они прошли в молчании целый квартал, прежде чем она сказала:
— Могу я быть честной?
Лиза взглянула на него, и он кивнул.
— Я ценю тот факт, что чувствую себя в безопасности в твоем доме. Но это также... — Она вздохнула, словно ей было трудно подобрать нужные слова. — Я почти боюсь возвращаться в свою квартиру. Я чувствую глубокое чувство... потери, когда думаю об этом. — Девушка бросила на него еще один взгляд, и он почувствовал в нем смущение. Нерешительность. — Именно там я позволяла себе говорить с Мэди. — Она замолчала на минуту, и он подождал, пока она соберется с мыслями. — Я использовала разговоры с ней как механизм преодоления, но также... это был способ не забыть ее. — Она сглотнула, ее горло дернулось. — У меня даже нет ее фотографий, Рид, и нет никого, кто любил бы ее, с кем можно было бы предаться воспоминаниям. — Лиза сделала паузу, прежде чем продолжить. — Я старалась не отпускать ее всеми возможными способами, потому что так сильно хотела, чтобы она была здесь со мной, — сказала она, поднеся руку к сердцу и слегка постучав по нему. — Я... держалась за нее и знаю, что мне нужно отпустить. Но это будет так...
— Больно. Да, я понимаю, Лиза. Понимаю. — От грусти у него стало тяжело на сердце. Рид остановился, и она тоже, когда он повернулся к ней. — Надеюсь, ты будешь считать мой дом убежищем столько, сколько тебе понадобится.
Ее глаза встретились с его, и она благодарно улыбнулась, почти застенчиво кивнув.
— Спасибо.
Оставшуюся часть квартала они прошли в молчании, свернули к главному входу в его здание и вместе вошли в лифт. Несмотря на тяжесть их недавнего разговора, напряжение в маленьком замкнутом пространстве, где они когда-то целовались и ласкались друг к другу, росло по мере приближения к его квартире. Он знал, что они оба вспоминают об этом по тому, как сталкивались их взгляды, а ее пульс забился в горле.
Когда двери открылись, они одновременно двинулись к выходу и рассмеялись, столкнувшись перед дверью.
— После тебя, — сказал он.
Рид открыл дверь квартиры, и они вошли внутрь. Он ввел код сигнализации, после чего оба повесили куртки на крючки у двери. Напряжение нарастало, сгущалось, срасталось. Он ощущал его как нечто осязаемое, но не хотел признавать, потому что обещал себе не спешить. Дать ей время, даже если напряжение, нараставшее между ними, требовало этого. Он повернулся к Лизе, на щеках которой выступили два ярких пятна румянца.
— Могу я предложить тебе выпить? — спросил он. — Там еще полбутылки...
Лиза шагнула к нему, взяла его лицо в ладони и прижалась губами к его губам.
Девушка схватилась за его ремень, пока они целовались, из ее горла вырвался тихий звук нетерпения, когда она потянула его вперед на несколько шагов, пока не уперлась спиной в стену, а затем оторвалась от его губ, повернувшись так, чтобы быть отвернутой от него. Оглянувшись через плечо, подняла руки и уперлась ими в стену. Она прижалась к нему попкой, приглашая, и он, схватившись за подол ее платья, начал поднимать его, одновременно расстегивая молнию на джинсах. Она издала стон и снова оглянулась через плечо, в ее лице ясно читалось предвкушение, хотя он мог видеть только ее профиль.
Быстро и грязно, именно этого она и хотела. Рид замер, его мысли немного прояснились. Быстро и грязно...
Рид попытался взять себя в руки, ему было больно, дыхание было быстрым и резким, пока боролся за контроль. Лиза снова оглянулась через плечо, теперь уже в замешательстве.
— Что случилось?
Рид судорожно вдохнул. Прижался губами к ее обнаженной шее и поцеловал ее, одновременно опуская платье.
— Не так, — прошептал он, снова натягивая штаны.
Ее тело замерло, и какое-то время девушка не двигалась. Когда наконец повернулась, вид у нее был неуверенный, смущенный. Несколько неловких мгновений они смотрели друг на друга.
Лиза опустила глаза.
— Прости, я...
— Тебе не за что извиняться. — Он отодвинулся от нее, застегивая штаны. Ему нужно было пространство, чтобы иметь хоть малейший шанс удержать тот хрупкий контроль, за который он успел ухватиться. Парень сделал еще один глубокий вдох, проведя рукой по волосам. Не имело значения, как далеко он отойдет. Она была в его ноздрях, под его кожей, в его сердце, хотя он не был уверен, что хочет задумываться о том, насколько сильно. И девушка выглядела такой отвергнутой, такой уязвленной и в то же время какой-то смирившейся, что он чуть было снова не заключил ее в объятия, просто чтобы утешить.
— Это из-за того, что ты узнал обо мне? Я понимаю, как тяжело тебе захотеть прикоснуться ко мне после...
— Боже, нет. Мне тяжело не прикасаться к тебе. Я хочу этого, Лиза. Я хочу тебя. Господи, — он посмотрел в сторону, — ты даже не представляешь, как сильно. — Он снова посмотрел прямо ей в глаза. — Но не так. Я не хочу спешить. Я хочу смотреть в твои глаза. Хочу наблюдать за твоим лицом, чтобы знать, что тебе нравится, а что нет. Я хочу наслаждаться этим, но больше всего хочу, чтобы ты тоже наслаждалась. — Возможно, он идиот. Потому что, видит бог, ему нужна была разрядка. Он нуждался в ней так сильно, что, казалось, вот-вот сломается. Но он хотел от нее большего, чем просто быстрый трах у стены его квартиры. Он хотел большего, чем она давала другим незнакомцам, с которыми знакомилась в барах. Большего, чем просто демонстрация силы, через которое ей удалось пройти, чтобы доказать себе, что она может.
Зак сказал, что она должна прийти к нему сама, но она этого не делала. Лиза играла роль, выполняя упражнения, которые, по ее мнению, должны были помочь ей исцелиться. Дело было не в нем. И даже не в ней. Речь шла только о ее ужасном и жестоком прошлом. Она словно выключалась, когда дело доходило до секса. Рид почувствовал это. Ее тело было там, но она отгораживалась, уходила в себя. Он не мог винить ее. Боже, как он мог? Но он также не мог использовать ее тело, когда ее душа отсутствовала.
— Я могу подождать, — сказал он. — Пока ты не будешь готова.
Лиза нахмурилась, открыла рот, чтобы возразить, но тут же закрыла его, отведя глаза. Ее плечи поднялись и опустились на вдохе, и она переступила с ноги на ногу. Ее ресницы затрепетали, а затем девушка снова подняла на него взгляд. В ее глазах было столько серьезности, что у него сжалось сердце.
— Я не знаю, как поступать иначе, Рид, — сказала она так тихо, что если бы он не стоял прямо перед ней, то не смог бы разобрать слов. — Я иду в темноте одна.
Он покачал головой и потянулся к ее руке. Лиза протянула ему руку, и он крепко сжал ее в своей.
— Нет, — сказал он. — Не одна. — Он повел ее в гостиную и включил телевизор на музыкальную станцию. Зазвучали негромкие звуки какой-то любовной песни восьмидесятых.
— О, боже, ты ведь не собираешься петь? — спросила она. — Думаю, я уже достаточно намучилась.
Рид издал небольшой удивленный смешок, но затем нахмурил брови. Черный юмор. И будь он проклят, если она не имела на него права. Лиза улыбнулась ему со слезами на глазах.
— Нет, — сказал он. — Я не собираюсь петь. Во всяком случае, не сегодня
Парень шагнул к ней, заключая в объятия. Лиза застыла, и через минуту, когда он мельком взглянул на ее лицо, отраженное в окне, ее глаза были широко раскрыты, а выражение лица неуверенным. Внутри него расцвела нежность. Она была так прекрасна и так напугана, и жгучие желание защитить ее, которого он никогда раньше не испытывал, охватило его изнутри. Он начал медленно раскачиваться, и она неловко двинулась за ним, издав смущенный смешок, когда наступила ему на ногу.
— Прости. Я на самом деле не умею танцевать.
— Это легко, — сказал он. — Просто следуй за мной.
Она прижалась к нему, обхватив руками его шею, ее дыхание согревало его кожу, и Риду этот момент показался нежным, интимным. Новым.
— Он разрушил меня, — прошептала она. — Иногда я чувствую себя именно так.
Парень слегка повернул голову.
— Ни один человек не может разрушить тебя. Это невозможно.
Лиза откинулась назад, глядя ему в глаза.
— Ты веришь в это?
— Да, — ответил он со всей убежденностью в своем сердце. — Верю.
Девушка еще мгновение смотрела на него, словно ища в его глазах истину. Очевидно, убедившись в этом, она положила голову ему на плечо, позволяя обнять себя.
— Я просто... — Она снова подняла голову, глядя ему в глаза. — Я не хочу, чтобы ты чувствовал, что обязан принимать участие в исправлении того, что во мне сломано.
Он покачал головой.
— Нет, я не могу этого сделать. Похоже, это серьезная работа, и, честно говоря, я сейчас немного занят.
Девушка сделала паузу, а затем рассмеялась, покачав головой.
— Я серьезно.
Он встретился с ней взглядом.
— Ты сама должна выполнить эту работу, Лиза. Ты уже это делаешь. Я лишь хочу сказать, что если тебе нужно подняться по лестнице в темноте, то ты это сделаешь. И если позволишь, я буду ждать тебя на другой стороне и подбадривать.
С ее губ сорвался тихий вздох, и она кивнула, движение было отрывистым. Она снова положила голову ему на плечо, и они продолжали раскачиваться вместе.
Потому что, как оказалось, когда дело дошло до танцев, она была естественной. Она просто никогда раньше не пробовала. И в этот момент Рид понял, что он хочет быть рядом с ней — для нее — всякий раз, когда она позволит.
ГЛАВА 32
Рид выехал на улицу в старом районе, где жил Майло Ортис, уборщик, нашедший тело Тоби Резника. Дома на улице по большей части находились в хорошем состоянии, хотя многие из них имели признаки старения, а также тот факт, что этот конкретный район находился прямо на границе с районом с высоким уровнем преступности. Рид надеялся, что можно что-то сделать, чтобы она не перекинулась на эту тихую, усаженную деревьями улицу, но оптимизма не было.
Подъехав к обочине, он вышел из машины и пошел по бетонной дорожке к парадной двери по адресу, который записала для него Дженнифер. По ту сторону двери послышалось какое-то шарканье, и он подождал минуту, прежде чем дверь открылась, и перед ним предстал мужчина лет двадцати пяти в белой футболке и спортивных штанах, с красными и опухшими глазами, словно его только что разбудили после долгого сна. Рид предположил, что мужчина латиноамериканец, учитывая его фамилию, но оказалось, что Майло Ортис мулат.
— Да?
Рид отстегнул свой значок и продемонстрировал его мужчине.
— Майло Ортис?
Его взгляд метнулся к значку.
— Ага, — произнес он.
— Детектив Рид Дэвис. Вы сообщили об обнаружении тела во время вашей смены несколько дней назад?
Плечи Майло, казалось, слегка расслабились.
— Да. Верно. — Он потер лицо. — Я на минуту подумал, что меня разыгрывают, понимаете? Он не выглядел настоящим. Но подойдя ближе… Я вернулся в грузовик и позвонил по мобильнику.
Рид кивнул.
— Мы можем поговорить внутри минутку?
— Да, конечно. — Майло отступил назад, пропуская Рида, и тот вошел в дом в стиле ранчо, повернувшись, когда парень закрыл за ним дверь. — Туда, — сказал он, жестом руки указывая на короткий коридор, который, похоже, вел в гостиную.
Когда они проходили мимо открытого проема кухни, Рид заглянул внутрь и заметил пару растений марихуаны, растущих на подоконнике.
— Черт, — услышал он тихий голос Майло справа от себя.
— Я здесь не для этого, — заверил его Рид.
Майло издал нервный смешок.
— Круто. Спасибо. Детектив. Сюда, — сказал он.
Рид последовал за ним в гостиную, где на полу лежал ворсистый ковер армейско-зеленого цвета, стояли пара диванов, застеленных клетчатыми пледами, и мягкое кресло с большими кожаными заплатами на подлокотниках и подголовнике. Несмотря на мебель, которая явно принадлежала к другому десятилетию и успела изрядно поизноситься, в комнате царила чистота и порядок.
На краю дивана спала кошка, и Рид присел рядом с ней, стараясь не толкнуть животное. Кошка приоткрыла один глаз, посмотрела на него и, видимо, не впечатлившись, снова уснула.
— Есть подозреваемые? — спросил Майло, усаживаясь в кресло. — Я следил за делом «Пустоглазого убийцы» в новостях. — Он покачал головой. — До сих пор не могу поверить, что нашел одну из его жертв.
— Нет, подозреваемых пока нет, к сожалению. Я знаю, что вы дали показания офицерам, которые первыми прибыли на место преступления. Я один из детективов, занимающихся этим делом, и хотел поговорить с вами лично, чтобы убедиться, что вы ничего не забыли. Или может вспомнили что-то, о чем не сообщили в тот момент.
Майло покачал головой.
— Нет. То, что я сказал вам у двери, и то, что рассказал копам тогда, в точности соответствует тому, что произошло. Я бы остался, но у меня была рабочая смена.
— Я понимаю. Вы сказали офицерам, что не узнали жертву, но, поскольку было уже почти темно и его лицо было... изуродовано, не могли бы вы взглянуть на фотографию, чтобы убедиться, что никогда не видели его раньше?
Майло с сомнением посмотрел на него.
— На ней парень жив, верно? Мне не придется снова смотреть на его труп?
— Нет. На этой фотографии жертва жива. — На самом деле это была фотография с его водительского удостоверения.
Рид открыл папку с документами, которую положил на край журнального столика перед собой, и протянул снимок Майло. Парень некоторое время изучал ее, прищурившись, но потом покачал головой и вернул обратно.
— Нет. Не знаю.
Рид убрал фотографию обратно в папку и достал те, что были под ней.
— Хорошо, спасибо, мистер Ортис. Не могли бы вы взглянуть на фотографии других жертв? Мы еще не опубликовали все имена в новостях, и я хотел бы исключить любую возможность того, что вы знаете этих людей.
— А есть причины для этого?
— Нет, если только вы не ошибаетесь, что не знаете жертву, которую нашли в том переулке. Мы считаем, что остальные жертвы как-то связаны между собой, и, возможно, просмотр их фотографий освежит вашу память.
Майло пожал плечами.
— Конечно, давайте. — Он кивнул на фотографии в руке Рида. — Знаете, ведущие новостей продолжают строить догадки о том, какая связь может быть между жертвами.
Рид хорошо это знал. Ему звонили не меньше двадцати раз в день и спрашивали, не может ли он сообщить им подробности о других жертвах после того, как стало известно, что те, кого назвали, были не единственными целями «Пустоглазого убийцы». Пока что полиция не разглашает имена жертв, надеясь сохранить информацию, которую мог знать только убийца.
Он протянул Майло фотографии, и тот просмотрел их, безвольно покачивая головой, но, когда дошел до последней, вздрогнул и уронил ее на журнальный столик.
— Это что, шутка?
Рид нахмурился.
— Вы ее знаете?
— Это моя гребаная мать.
Рид с минуту смотрел на Майло, а потом опустил взгляд на фотографию Марго Уайтинг, проститутки, которая упала с балкона своего многоквартирного дома.
— Ваша мать?
— Не то, чтобы она заслужила так называться, — сказал Майло. Он вдруг заволновался, его колено быстро подпрыгивало, когда парень проводил ладонями по бедрам. — Как она умерла?
В голове у Рида все гудело не переставая.
— Марго Уайтинг разбилась, упав с балкона, — сказал Рид. — У нас есть доказательства того, что она стала мишенью и была убита «Пустоглазым убийцей».
Лицо Майло совершило несколько странных движений, прежде чем на нем появилось хмурое выражение. Он провел рукой по своим коротко остриженным волосам.
— Я не имею к ней никакого отношения. Я не видел Марго больше десяти лет.
— Почему? — спросил он. — Она была вашей...
— Эта женщина никогда не была матерью. — Он издал тихий невеселый смешок.
Рид нахмурился, откинувшись на спинку дивана.
— Можете рассказать о ваших отношениях?
Майло протяжно вздохнул, словно ему нужно было время, чтобы подобрать нужные слова.
— Моя мать была шлюхой, детектив. И не из разряда «Красотки», знаете ли... добросердечная девушка, которой просто не повезло. Марго была героиновой наркоманкой, которая трахалась за деньги и позволяла своим приятелям делать с ней такое на моих глазах, что я никогда не сотру из своего мозга. А если они предлагали достаточно денег и были заинтересованы во мне, то она подкладывала им меня.
Рид вздрогнул.
— Мне очень жаль.
Майло пожал плечами.
— Не о чем сожалеть. Все так, как есть. Меня это больше не касается. — Он наклонился вперед. — «Служба защиты детей» в конце концов забрала меня, потому что соседка пожаловалась, что Марго оставляет меня одного в доме, а сама уходит на несколько дней. — Он невесело усмехнулся. — Это было самое смешное. Меня забрали у нее, потому что она оставила меня одного в доме. А самый прикол? Это были единственные моменты, когда я чувствовал себя спокойно.
— А что было потом?
Майло откинулся назад.
— У Марго были отношения с каким-то неудачником пару месяцев, так что чудо из чудес, она знала, кто был моим донором спермы. Какой-то бездельник, которого шарахался то тут, то там. Но у него была дочь, которая была на десять лет старше меня, замужем, жила приличной жизнью, и она взяла меня к себе.
— Поэтому у вас другая фамилия?
— Да. Хотя моя сестра, Иоланда, на самом деле была лишь моим законным опекуном, по сути, она и ее муж, Трой, усыновили меня. Я взял его фамилию.
Рид кивнул.
— Вы когда-нибудь виделись с Марго после этого?
Он пожал плечами.
— Она иногда пыталась приходить за деньгами. Иоланда сказала ей, чтобы она отвалила.
— Жизнь стала лучше, — сказал он. — Когда жили со своей сводной сестрой?
Майло кивнул, сглотнул.
— Да. Иоланда и Трой спасли меня. Благодаря им я устроил свою жизнь, победил своих демонов. — Он сделал паузу, встретившись с Ридом взглядом. — Я понимаю, что Марго убил психопат, но могу сказать вам вот что: мне нисколько не жаль, что эта сука мертва. Надеюсь, она горит в аду.
Рид не мог его винить. Ни в чем. Он поблагодарил Майло за уделенное время и пошел обратно по тропинке к своей машине.
Марго Уайтинг была матерью Майло Ортиса. Это никак не могло быть простым совпадением. Рид почувствовал волнение, предвкушая еще одну связь, которая может привести их к успеху. Он пожалел, что в этот момент не был в офисе и не мог встать перед доской и просмотреть всю информацию сразу.
Когда подошел к тротуару, обратил внимание, что мусор Майло стоит на обочине в ожидании мусорщиков. Покосившись на мусорные баки, он увидел контейнер, доверху заполненный пустыми бутылками из-под алкоголя.
В голову пришла мысль, не устраивал ли парень недавно вечеринку? Но у Рида было ощущение, что дело в другом. У него было чувство, что Майло опережает тех демонов, о которых упоминал.
Но ненамного.
ГЛАВА 33
Рид поднял глаза, когда Дженнифер выдвинула стул по другую сторону стола, за которым он сидел, и с коротким вздохом села.
— Привет. Спасибо, что встретилась со мной здесь.
— Нам всем нужно есть время от времени, — сказала она, улыбаясь.
Он отодвинул пустую тарелку в сторону.
— Прости, что не подождал, но я умирал с голоду. — Это было правдой, но ему также нужно было выбраться из этого офиса. Рид чувствовал себя так, словно жил там последние несколько дней, приходя рано и оставаясь слишком допоздна.
— Нет, все нормально. Я не знала, надолго ли задержусь. — Она сняла куртку и, повернувшись, повесила её на спинку стула. — Нужно сделать так много перекрестных ссылок. У нас есть несколько имен из приюта, а теперь еще и члены семей жертв. Я все еще не могу найти ничего, что связывало бы наших безглазых жертв, кроме того, что они были отморозками, пусть они покоятся с миром. — Она подняла брови и покачала головой. — Я тоже привязана к компьютеру. Плюс ко всему, они заставляют меня бегать по округе и проверять информацию, поступающую от наводчиков, даже ту, что явно фальшивая. Хотелось бы, чтобы они предъявили обвинения этим идиота. Тратим время впустую.
— Согласен. Хотя обычно нет способа доказать, что они все выдумали.
Дженнифер вздохнула.
— Да уж.
У Рэнсома было семейное мероприятие, ради которого он взял выходной. Он предлагал пропустить его и прийти в любом случае, но Рид настоятельно попросил его не делать этого. Еда, сон и передышка никому не повредят. Ему приходилось напоминать себе об этом, но у Рэнсома была жена, которая заслуживала того, чтобы видеть своего мужа время от времени.
Подошла официантка и приняла заказ у Дженнифер, а также наполнила две чашки кофе.
— Странное ощущение, — заметила Дженнифер, добавляя сахар в свою чашку. — Целая серия убийств, а теперь почти неделя... ничего. — Она взяла ложку и помешала кофе. — Я не жалуюсь, но это как-то странно. Эти парни просто так не останавливаются.
Рид подумал о том же и кивнул в знак согласия. Хотя он не мог не думать о своем биологическом отце. По сути, он просто... остановился. Bellum finivit. Эти слова промелькнули в его сознании, заставив желудок забурлить.
— Хотя, — продолжила Дженнифер, — наверное, такое случается. Помнишь, как в течение десяти лет, начиная лет двадцать назад или около того, пропадали работницы секс-индустрии? Я была еще ребенком, но помню это. — Она отпила глоток кофе, поставила чашку на место, подняла руки и растопырила пальцы, изображая движение «пуф». — А потом — ничего. Тот парень, видимо, пошел дальше. Или умер. Кто знает.
— Такое случается, но у меня такое чувство, что нам так не повезет.
— Согласна. — Дженнифер побарабанила пальцами по столу. — Я поискала того парня, который спрыгнул с эстакады. Возможно, бездомного? Без документов это тупик. — Она снова побарабанила пальцами. — Но я не знаю, у меня такое чувство, что если бы мы смогли выяснить его личность, то еще несколько кусочков встали бы на свои места. Может быть, какой-то план или, — она посмотрела в сторону, словно подыскивая подходящее слово, — причина... стала бы ясна.
— Сценарий?
Она наклонила голову.
— Да, думаю, это подходящее слово. Есть какой-то особый порядок, который я не могу понять. Но если бы мы смогли, то, думаю, смогли бы опередить этого парня. — Ее лицо исказилось. — Я имею в виду, что, возможно, мы могли бы спасти чьи-то глазные яблоки и жизнь.
Рид скорчил гримасу.
— Хотя сейчас у нас есть кое-какие связи, с которыми можно работать, — сказал он, подумав. Все это было развешено на доске в комнате совещаний, и он смотрел на нее, казалось, часами напролет, но иногда было полезно отвлечься, уйти из комнаты, где одни и те же идеи повторялись снова и снова, не принося никаких результатов. Иногда свежая обстановка приносила свежие идеи.
— Майло Ортис, человек, который нашел Тоби Резника, не имеет с ним никакой связи, которую мы можем установить. Но у него есть связь с другой жертвой, Марго Уайтинг, которая упала и разбилась насмерть. У Элизабет Нолан есть связь со Стивеном Садовски, с которым она работала, а также с жертвой падения, ее братом Джулианом Ноланом. Все эти связи есть, но ни одна из них не имеет никакого смысла.
К их столику подошла официантка, на мгновение прервав сосредоточенность Рида. Она положила перед Дженнифер клубный сэндвич, спросила, не нужно ли им чего-нибудь еще, и, когда они ответили «нет», повернулась и ушла. Дженнифер вытащила зубочистку из своего сэндвича и откусила кусочек, кивнув Риду, чтобы тот продолжал.
— Садовски оставили в больнице, где он работал. Тоби Резника оставили в переулке в том же районе, где он жил и вел свои сомнительные дела. А вот третью безглазую жертву, Клиффорда Шломера, который руководил бизнесом по выдаче займов, оставили в месте, расположенном не там, где он жил или работал.
Дженнифер кивнула, вытирая рот салфеткой, прежде чем заговорить.
— Парковочный гараж в центре города.
Рид кивнул, представив себе мужчину, скорчившегося в углу за машиной художницы. Как ее зовут?
— Что у нас есть на Сабрину Макфи? — спросил он.
Дженнифер сделала паузу.
— Художница, которая нашла Клиффорда Шломера, того парня, выдававшего кредиты? — Она отвела взгляд в сторону, размышляя. — Я навела справки. У нее художественная студия рядом с квартирой. Относительно успешная. Была замужем и развелась. Судя по тому, что я видела на бумаге, развод прошел достаточно мирно. Ни совместного имущества, ни детей. У нее хорошая кредитоспособность, нет судимостей. Ничем не выделяется.
Рид почувствовал, как что-то тихонько загудело у него в животе, поднимаясь к груди.
— Хорошо. Подумай вот о чем. Стивен Садовски был оставлен в таком месте, где Элизабет Нолан, скорее всего, сможет его найти. Она сообщила, что поднимается по этой лестнице каждое утро в одно и то же время, и тело было помещено туда непосредственно перед ее приходом. То же самое с Майло Ортисом. Он был на своем обычном рабочем маршруте. Тело Тоби Резника было оставлено в том месте, где он с наибольшей вероятностью мог его найти.
Дженнифер кивнула, отняла ото рта сэндвич, от которого собиралась откусить кусочек, и положила его на тарелку.
— Но Элизабет Нолан знала Стивена Садовски, а Майло Ортис не знал Тоби Резника.
Рид провел верхними зубами по нижней губе и на мгновение отвел взгляд.
— Хорошо. Давай пока предположим, что знакомство Элизабет Нолан со Стивеном Садовски — это совпадение или... случайность, основанная на том, где они оба работали.
Дженнифер выглядела сомневающейся.
— Хорошо.
— Только пока, — сказал Рид. — А Клиффорд Шломер, которого нашли на подземной парковке, был оставлен в таком месте и в такое время, где его скорее всего могла найти Сабрина Макфи. Итак, — продолжил он, — если эти три жертвы не были оставлены в случайных местах, то они были оставлены в местах, где эти конкретные люди нашли бы их первыми. Они были расположены стратегически...
— Это означает, — взволнованно сказала Дженнифер, — что для этого парня важны не только жертвы, но и те, кто их находит. — Девушка откинулась в кресле. — Вот черт, — сказала она. — Те, кто обнаружил тела, не случайны. Ладно, может быть.
— Но почему? — пробормотал Рид.
Его сердцебиение участилось, а под кожей покалывало. Если они на верном пути, значит, Лиза была важна для этого убийцы. Рид уже думал об этом на основании убийства ее брата, но не до такой степени. Он предполагал, что убийца выбрал ее брата, исходя из случайной роли Лизы в преступлении. Что девушка таким образом... попала под его пристальное внимание. Но, возможно, ее роль в преступлении вовсе не была случайной. Так же, как и роль Майло Ортиса.
Рид на мгновение отвел взгляд за спину Дженнифер.
— С двумя нашедшими безглазые тела связана еще одна жертва: Майло, чья мать стала жертвой падения, и Лиза, чьего брата постигла та же участь.
Дженнифер кивнула.
— Может быть, тогда стоит предположить, что неизвестный с клеймом, упавший с эстакады, как-то связан с третьим человеком, нашедшим тело, Сабрины Макфи?
— В точку, — тихо сказал Рид. — Именно поэтому нам нужно получить всю возможную информацию о Сабрине.
— Все как-то запутано. Убийца размещал жертв для них? В качестве какого-то знака или... послания или... чего бы то ни было? Убивал людей, которые причиняли им страдания? И если да, то почему? Что это значит для него?
Рид растерянно покачал головой.
— И у Элизабет Нолан, и у Майло Ортиса было очень плохое детство, — сказал он. — Это их связывает. И люди, которые причинили им страдания, умерли при падении.
Он показывал Лизе фотографии энуклеированных жертв, таких как Садовски, которого она обнаружила, пытаясь найти связь между ними, но девушка не узнала ни одного из них. Но Рид не показывал ей фото Майло Ортиса или Сабрины Макфи, потому что в тот момент их роль казалась лишь случайностью. Но сейчас... ему нужно было показать ей их фотографии.
— Я изучу биографию Сабрины Макфи, — сказала Дженнифер. — Посмотрим, смогу ли я найти какие-то более конкретные связи или сходства. Может, кто-то из ее прошлого причинял ей боль или страдания. Возможно, это поможет установить личность Джона Доу.
Рид кивнул.
— Ее студия совсем рядом. Я загляну туда после того, как уйду отсюда, расспрошу ее и покажу несколько фотографий.
— Отлично.
— Я также позвоню Майло Ортису, — сказал Рид, — и расспрошу его об Элизабет и Сабрине.
— Звучит неплохо.
Дженнифер откусила большой кусок от своего сэндвича, а Рид допил последний глоток холодного кофе. Он оплатил чек и начал собирать свои вещи.
— Еще раз спасибо, что встретилась со мной здесь.
Она кивнула ему.
— Я позвоню тебе позже.
**********
Пока Рид шел к офису за машиной, он снова и снова вспоминал то, о чем они с Дженнифер говорили. У него было такое чувство, что они только что совершили прорыв, но, черт возьми, оставалось еще слишком много недостающих деталей.
От размышлений его оторвал звонок мобильного, и он достал телефон из кармана, взглянул на экран, но не узнал номер.
— Алло?
— Детектив Дэвис?
Рид отошел к тротуару и прижал палец к другому уху, чтобы лучше перекрыть шум городского транспорта. Голос был знакомый, но он не смог определить кому он принадлежал.
— Да?
— Это Гордон Дрейпер. Мы встречались несколько недель назад у меня дома.
— Ах, да. Здравствуйте, мистер Дрейпер. Как поживаете? — спросил Рид, вспоминая свою встречу с прикованным к инвалидному креслу бывшим директором «Лейксайда».
— Очень хорошо, спасибо. — Он сделал паузу. — Я следил за вашим делом в новостях. Все это очень тревожно, не так ли? Этот «Пустоглазый убийца»?
— Очень, — согласился Рид, гадая, к чему клонит старик.
— Я видел фотографию жертвы, которую показывали в новостях. Ужасно, конечно. Даже боялся, что после этого меня будут мучить кошмары. Не понимаю, почему журналисты считают, что показывать подобные вещи по телевизору, это нормально. — Он сделал паузу. — В любом случае, что-то в этом изображении показалось мне знакомым, и я не сразу смог вспомнить, что именно, но сегодня утром понял, и надеюсь, вы не против, что я вам позвонил. Конечно, это может оказаться пустяком...
— Я совсем не против вашего звонка, мистер Дрейпер, — сказал Рид, стараясь быть терпеливым. — Я ценю это. Что вам показалось знакомым?
— Что ж, это довольно забавно, но образ этого человека... черные, словно слезящиеся глаза навели меня на мысль о книге комиксов.
— Комиксов? — Дальше по улице раздался автомобильный гудок, и Рид на мгновение обернулся в ту сторону.
— Да. Мой внук Эверетт любил комиксы. Я... пожертвовал его вещи, поэтому у меня здесь больше ничего нет, но я помню его. Я помню картинки.
Комикс? Рид не знал, что и думать.
— Вы помните название?
— Да, это серия под названием «Скорбь». Если я когда-то и знал сюжет, то, боюсь, сейчас не могу его вспомнить. — Он коротко усмехнулся. — Повезло, что я запомнил название. В городе есть несколько магазинов комиксов, где продаются экземпляры, если вы считаете, что стоит поискать.
— Спасибо, мистер Дрейпер. Я обязательно это сделаю.
— Хорошо, да. Опять же, это может быть не более чем несовершенная память старика, но... никогда не знаешь.
Рид попрощался, еще раз поблагодарив мистера Дрейпера. Он не знал, что делать с этим звонком, но решил проверить его сразу после того, как навестит Сабрину Макфи.
Он направился к зданию на углу, на стеклянной входной двери которого черным шрифтом было выведено имя Сабрины. Однако, оказавшись перед ним, увидел, что свет внутри не горит. Нахмурившись, Рид наклонился вперед, прикрывая глаза от света, чтобы лучше видеть, что происходит внутри. Дверь вела в помещение, которое, по сути, было проходным, с двумя большими белыми стенами по обе стороны. На этих стенах висели холсты, и, когда Рид окинул их взглядом, по коже пробежал холодок. Первое слово, пришедшее ему на ум, было «ад». На каждой из них в разных цветах была изображена схожая тема: руки, тянущиеся из глубины огненной ямы в пустое небо. Присмотревшись внимательнее, он разглядел кричащие лица, едва различимые сквозь дым и пепел.
— Жуть, — пробормотал он, отстраняясь.
Дженнифер упоминала, что Сабрина Макфи в меру успешна. И тот факт, что она платила за аренду собственной студии, говорил об этом. Он не знал, что существует рынок картин из фильмов ужасов. Впрочем, разве он был удивлен? Несмотря на то, что сам не любил эту тему, Рид мог признать, что девушка талантлива. Возможно, это было не все, что она нарисовала. Он не мог заглянуть ни за один из углов внутри.
Оказалось, что студия закрыта, но Рид все равно постучал, подождал минуту и отвернулся. Вернувшись к машине, нашел ее номер в деле и набрал его, оставив сообщение на автоответчике, когда Сабрина не ответила.
Рид посидел так с минуту, позволяя своим мыслям блуждать, но, когда это не принесло ничего, кроме еще более сильной головной боли, он разочарованно вздохнул и набрал номер Майло Ортиса. Тот тоже не ответил, и Рид оставил сообщение и для него.
Он уже собирался завести машину, когда вспомнил о звонке Гордона Дрейпера. Взглянул на часы на радиоприемнике. Шесть пятнадцать. Наверное, слишком поздно, чтобы ехать в магазин комиксов. И все же... что-то кольнуло его, подсказав, что стоит хотя бы позвонить туда.
Набрав в телефоне «Скорбь», он нашел информацию об авторе комикса — ныне покойном — и несколько строк о том, что сюжет в общих чертах отсылает к библейской Великой скорби13, краткое описание событий, ведущих к концу света, но в целом, похоже, информации в сети было мало.
Рид вышел со страницы, на которой находился, и поискал магазины комиксов поблизости, позвонив в ближайший из списка. К его удивлению, трубку взял мужчина.
— «Комиксы и открытки Авалона».
Рид объяснил, что он ищет.
— «Скорбь»? — повторил он. — Да, он малоизвестен. Возможно, у меня есть несколько изданий, но не полный комплект. Вам придется поискать в интернете. Они вышли из печати и стоят недешево.
— Я могу подъехать и посмотреть, что у вас есть? Я могу быть у вас через десять минут.
— Не сегодня, извините. Уже все закрыто, и я как раз собирался уходить. Кроме того, мне понадобится время, чтобы поискать их. Как насчет завтра утром, после девяти?
Рид вздохнул, чувствуя разочарование. Но, черт возьми, он устал, и ему нужно было отдохнуть, если хотел быть в форме завтра.
— Договорились, — сказал Рид. — Я буду после девяти. Меня зовут детектив Рид Дэвис.
— Хорошо. Я достану все, что у меня есть, первым делом с утра. Увидимся.
Рид положил трубку и завел машину, отъезжая от обочины.
Единственное, что могло скрасить этот поганый день, это то, что он возвращается домой к Лизе.
«Только не надо слишком привыкать к этому», — предупредил он себя. — «Это не навсегда».
ГЛАВА 34
Лиза вздрогнула, когда где-то в конце улицы взревел двигатель автомобиля и отвлек ее от блуждающих мыслей. Она переложила три пакета с продуктами, которые несла, в другую руку и свернула за угол на улицу Рида.
Этот мужчина был умным и компетентным, но не мог вести домашнее хозяйство даже ради спасения своей жизни. Однажды она поклялась себе, что никогда больше не будет готовить и убирать ни для одного мужчины, но обнаружила, что ей хочется ухаживать за Ридом, купить продукты, даже приготовить еду, поправить несколько вещей, которые он оставил в беспорядке, выходя за дверь, прежде чем она встала с постели...
«Потому что он этого не ждет», — сказала она себе. Да, и именно поэтому это не вызывает воспоминаний о том, как она вела домашнее хозяйство в детстве с таким страхом и отчаянием на протяжении всей своей юной жизни.
По ее коже пробежал холодок, и волоски на затылке встали дыбом. Она вдруг почувствовала... что за ней наблюдают. Лиза оглянулась через плечо и нахмурилась, ускоряя шаг. Солнце уже давно село, луна стояла высоко в небе, но улицы в центре города были хорошо освещены, и многие люди шли домой с работы или выходили поужинать.
И все же холодок превратился в холодный комок в животе, и она ускорила шаг, испытывая искушение пробежать последние полквартала до дома Рида.
Дойдя до двери, она быстро юркнула внутрь и с облегчением выдохнула, ступив в ярко освещенный вестибюль. Стоя в ожидании лифта, оглянулась через плечо на входную дверь, мимо которой проходил мужчина. Она видела только его профиль, но на секунду ей показалось, что это Рид. Мужчина продолжил идти, опустив голову и засунув руки в карманы, и Лиза снова повернулась вперед, когда лифт звякнул и открылись двери. Она внутренне покачала на себя головой.
Когда поднималась на этаж Рида, лампочки в лифте зажужжали и мигнули, лифт дрогнул. Взгляд Лизы метнулся к флуоресцентным лампам над головой.
— Даже не думай, — сказала она, чувствуя, как ее охватывает приступ ужаса.
Но боги лифта, видимо, ее не слушали, потому что кабину еще раз слегка тряхнуло, и она остановилась. Свет снова зажужжал и погас. Лиза издала сдавленный звук ужаса, а ее пульс участился.
К горлу подкатил всхлип. Она наткнулась на что-то в темноте и с визгом отпрыгнула назад.
— Ш-ш-ш, — сказала Мэди. — С тобой все в порядке. Лиза, послушай меня. Это была просто стена. Ты в порядке.
— Прекрати, — сказала она сдавленным шепотом. — Тебя здесь нет. Я не в порядке.
— Ты в порядке. Ты в лифте в доме Рида. Тебя окружают четыре стены. Ты в безопасности. Свет включится через минуту.
— Нет, нет, не включится. — Там, в темноте, что-то было. Она чувствовала это.
Но она не могла. Лиза застыла, как и тогда, в детстве. Ужас вибрировал под кожей, заставляя ее покрываться холодным потом.
— С тобой все в порядке, — сказала Мэди успокаивающим голосом. — Помнишь все те лестницы, по которым ты поднималась в темноте? Ты сделала это, Лиза. И ты сможешь сделать это снова. Двигайся. Сделай это, просто чтобы доказать, что ты можешь.
Но тогда ей нужно было идти к цели. Здесь же оставалось только ждать.
— Я не могу. Я застряну здесь в темноте...
Свет снова зажегся, и лифт, еще раз слегка вздрогнув, продолжил свой подъем. Облегчение захлестнуло Лизу с такой силой, что она ахнула, всхлипнула и чуть не расхохоталась.
Стыд пронзил ее насквозь. Она чувствовала себя неудачницей, такой жалкой неудачницей.
Когда двери лифта открылись, Лиза практически выскочила из кабины, глубоко вдохнув и позволив облегчению пронестись по телу.
На мгновение она остановилась, чтобы немного успокоиться, смахнула пот со лба, прежде чем шагнуть вперед. Но когда шла по коридору, внутри у нее снова завибрировал холодок. Справа от нее находилась лестница, и Лиза услышала приближающиеся шаги. Ее сердце забилось быстрее, когда девушка сильнее схватилась за пластиковые ручки пакетов с продуктами, которые она каким-то образом держала, несмотря на страх. А может, и благодаря ему.
Тем не менее, быстрая ходьба превратилась в бег, когда она повернула за угол, где находилась квартира Рида… и столкнулась с кем-то, кто шел с противоположной стороны. Она тихонько взвизгнула, сердце гулко забилось в груди. Девушка отпрыгнула назад, ее взгляд устремился к... Риду.
— Привет, — сказал он, шагнув вперед и взяв ее за плечи, чтобы не дать упасть. — Я услышал лифт и вышел тебя встретить. Ты в порядке?
Лиза издала тихий, немного истеричный смешок, чувствуя себя совершенно нелепо и все еще дрожа.
— Да, я в порядке. — Она покачала головой, сжимая в руках пакеты с продуктами. — Я пошла в продуктовый магазин, а потом лифт остановился и на минуту погрузился в темноту. И я… вроде как запаниковала.
Рид нахмурился, разглядывая ее, его взгляд переместился с ее влажного лба на пакеты в ее руке, которые дрожали в такт с дрожью, пробегавшей по ее телу.
Он забрал у нее продукты, и ее плечи дернулись от нехватки веса.
— Этот гребаный лифт, — выругался Рид. — Лиза, мне очень жаль. Я позвоню в службу эксплуатации. Эти старые здания прекрасны, но в них слишком много неполадок.
— Нет, все в порядке, правда. Я... выжила. — Едва ли. Последняя дрожь прошла по телу. Она оглянулась на коридор, из которого вышла. — Мне показалось, что я слышала кого-то на лестничной клетке, — сказала она, поняв, что там никто так и не появился.
Взгляд Рида быстро пробежал по ее лицу, затем мужчина обошел ее и подошел к двери на лестничную клетку, открыл ее и посмотрел вниз, а затем вверх. Повернувшись, направился к ней.
— Никого. Должно быть, кто-то шел на другой этаж.
Лиза кивнула и выдохнула, стараясь казаться спокойной, пока Рид вел ее в свою квартиру, где они прошли на кухню, и он поставил пакеты на пол.
— У меня есть ингредиенты для приготовления жаркого, — сказала она. — Надеюсь, тебе понравится.
Мужчина кивнул, одарив ее едва заметной улыбкой, и снова скользнул по ней взглядом, словно оценивая, действительно ли с ней все в порядке.
— Давай я быстро схожу в душ и помогу.
Через несколько минут он вернулся в комнату, засучив рукава рубашки и держа в руках папку, которую положил на стойку. «Должно быть работа», — подумала она.
Пока они вместе нарезали овощи и готовили ужин, Лиза расспрашивала его о том, как прошел день, и рассказала о своем. Она сходила в спортзал, где была членом клуба, поплавала в бассейне, а затем воспользовалась сауной. Вернувшись, устроила себе послеобеденный сеанс Netflix. Она старалась казаться веселой, когда рассказывала об этом, но Рид, поставив на стол две тарелки, понимающе улыбнулся ей.
— Ты это ненавидишь, да? Сидеть без работы?
Она вздохнула, открывая бутылку вина, и посмотрела на него.
— Да. Ненавижу. Но знаешь, это хорошая практика для меня. Я никогда... не наслаждалась своей собственной компанией, наверное. Так что рассматриваю эту неделю как... терапию. Ты же знаешь, как я люблю самолечение, — сказала она, с дерзкой улыбкой протягивая ему бокал с вином.
Рид усмехнулся, отхлебнул вина и наклонил голову, приподняв бровь.
— У меня есть кое-какие личные соображения на этот счет.
Их взгляды на мгновение задержались. У нее возникло желание извиниться перед ним за ту ночь, но это было неловко, да и не время. Лиза отвернулась и подошла к плите, где готовила еду, и поставила на стол миску с курицей и овощами и миску с коричневым рисом.
Они сели и принялись за еду, немного поболтали об обыденных вещах, и это было приятно. И так нормально, буднично и абсолютно все, чего так жаждала Лиза в своей жизни.
«Я так легко могу влюбиться в тебя, Рид Дэвис», — подумала она, и, хотя за этой мыслью последовал укол страха, в ней промелькнуло что-то еще.
Рид отпил глоток вина и встал, потянувшись за папкой, которую оставил на стойке.
— Не хотелось бы начинать разговор об этом проклятом деле дома, — сказал он, открывая папку, — но мне нужно показать тебе пару фотографий. Возможно, ты узнаешь этих людей.
— Хорошо. Кто они?
— Майло Ортис и Сабрина Макфи. Это люди, которые нашли двух жертв убийства.
— О. Ладно. — Другие бедняги, которые, ничего не подозревая, наткнулись на безглазые трупы. — Ты думаешь... мы как-то связаны?
— Я не знаю, — сказал он, протягивая две фотографии через стол. — Это просто догадка, которая может не подтвердиться.
Лиза кивнула, положила две фотографии рядом и посмотрела на мужчину лет тридцати, красивого, со светло-коричневой кожей и ореховыми глазами, и женщину примерно того же возраста с каштановыми локонами длиной до плеч и глубокими карими глазами. Она наклонила голову, несколько мгновений разглядывая их.
— Они выглядят... смутно знакомыми. — Она подняла руки и помассировала виски. — Может они были пациентами «Лейксайда» в какой-то момент?
— Я так не думаю, пока это не подтверждено.
— Хм, — выдохнула она. — Да, в них определенно есть что-то знакомое. Но нет, прости. Я не уверена, что когда-нибудь встречала их. Может, они пользовались услугами психиатрической службы?
— Возможно, — сказал он. — Есть подтверждение, что по крайней мере у одного из них было... трудное прошлое.
Ее взгляд на мгновение задержался на нем. По выражению его глаз она поняла, что слово «трудное» сильно преуменьшает значение того, что имел в виду Рид. Лиза подвинула фотографии обратно через стол.
— А может это просто небольшое сообщество, состоящее из тех, кто пользуется услугами в области психического здоровья. Как правило, вы встречаете одних и тех же людей, слышите одни и те же имена, даже проходите мимо одних и тех же лиц, независимо от того, сталкиваетесь вы с ними напрямую или нет. Возможно, это оно.
Рид взял фотографии и положил их обратно в папку.
— Да, возможно. Надо посмотреть, что еще мы можем о них узнать.
Они убрали посуду, и Лиза взяла бутылку вина и вопросительно подняла ее.
— Нет, спасибо, — сказал он. — Вообще-то, я сейчас все уберу, а потом спущусь в спортзал. Мне нужна тренировка. — Он улыбнулся и потер глаза.
Парень выглядел усталым. И наверняка так и есть. Рид почти круглосуточно работал над текущим делом «Пустоглазого убийцы». Она почти не видела его в последние несколько дней. Вероятно, он тоже был расстроен, ему нужно было выплеснуть энергию. Внезапно девушка почувствовала себя неловко. Взяла со стола их тарелки и подумала, что, если бы ее не было рядом, возможно, он выбрал бы другой способ выплеснуть энергию. Может, пошел бы в ближайший бар, подцепил женщину... но... нет. Только не он. Не Рид Дэвис. Это был ее образ действий. По другим причинам, нежели для того, чтобы выплеснуть энергию, но все же.
— Давай я все сама уберу, — сказала она. — А ты иди.
— Нет, это займет всего несколько...
— Серьезно, я справлюсь, — сказала она, положив руку на его обнаженное предплечье.
Он взглянул на нее, словно тоже мог почувствовать жар, проходящий между их кожей. Его глаза встретились с ее глазами и задержались на мгновение.
— Хорошо, — сказал он. — Спасибо.
Лиза вернулась на кухню, радуясь возможности чем-то занять руки. Она загружала посудомоечную машину, пока Рид ходил переодеваться, и через несколько минут он появился на кухне в толстовке и спортивных шортах, со спортивной сумкой в руке.
— Я включу сигнализацию. Увидимся через некоторое время.
Она повернулась и улыбнулась.
— Хорошо. Удачной тренировки.
Лиза слушала, как парень набирает код сигнализации, а затем повернулась к раковине и положила руки на край. Она тоже чувствовала себя напряженной. Зажатой. Разочарованной. Решением проблемы для нее всегда было погрузиться в работу, сначала в школе, а потом, когда она начала свою карьеру, в больнице. А теперь ее временно лишили страховочной сетки. Ей не разрешили взять с собой домой ни одного дела, а без них единственное, что она могла сделать, это выйти в интернет и изучить клинические методы лечения психопатологии... возможно, почитать новые психологические журналы...
Но она имела в виду то, что сказала Риду — ей нужно было попрактиковаться в том, чтобы оставаться наедине со своими мыслями. Это тоже была форма терапии, и очень важная. Ей нужно было почувствовать себя в безопасности в собственной голове. И, честно говоря, совсем не хотелось изучать последние опубликованные работы по психологии. Она не знала, чего ей хочется.
— Потому что, — пробормотала Лиза, — ты не знаешь своего собственного разума. — Что подтверждало ее слова. — Уф.
Она взяла полотенце, лежавшее на стойке, высушила руки и отложила его в сторону. Может, стоит просто лечь в постель и попытаться прочитать один из романов, которые стоят на книжной полке Рида в его гостиной?
Лиза прошла в комнату через холл, где внимательно осмотрела полки и, наконец, выбрала что-то похожее на триллер. Улыбнулась, возвращаясь в комнату для гостей. Риду так нравились криминальные головоломки, что он даже читал вымышленные истории об их разгадывании.
Устроившись поудобнее на кровати, Лиза открыла книгу и начала читать. И удивилась, услышав, как открывается дверь и выключается сигнализация. Взглянув на часы, она увидела, что уже девять вечера. Девушка села, подумала о том, чтобы выйти в коридор и поздороваться, но зачем? Она не хотела все время путаться у него под ногами. Возможно, ему хотелось побыть одному после возвращения из спортзала. Возможно, у него вошло в привычку делать записи по делу и, сидя на диване с бокалом напитка, просматривать их. Как бы то ни было, было уже поздно, и она начала уставать.
Лиза отложила книгу и пошла в ванную, где умылась и почистила зубы, а затем надела чистую ночную рубашку. Откинув покрывало, забралась под него и снова взяла в руки книгу. Через минуту из коридора послышался звук включенного душа, и Лиза опустила книгу, бросив взгляд на стену, по ее телу разлился жар, когда она представила, как Рид снимает спортивную одежду и входит под струю воды. Между ног покалывало, а соски напряглись под тонкой тканью ночной рубашки. Лиза нахмурилась, глядя на закрытую дверь в противоположном конце комнаты, ее охватили удивление и неуверенность. Ей удалось достаточно расслабиться во время секса, чтобы ее тело реагировало на прикосновения, но она не могла припомнить, чтобы возбуждалась от одной мысли. Небольшая улыбка тронула ее губы, а в душе разлилось чувство, не похожее на удивление. Томление.
Что бы он сделал, если бы она присоединилась к нему в душе?
Еще одна дрожь пробежала по ее нервным окончаниям.
Конечно, она бы этого не сделала. Она не могла. Ведь Рид ясно дал понять, что быстрый секс в душе или ином месте не обсуждается. Девушка перевернулась, снова взяла в руки книгу, прочитала три слова и положила ее на место.
Вода выключилась, и Лиза напрягла слух, чтобы услышать его, но единственным звуком, отдававшимся внутри нее, было отрывистое биение ее собственного сердца. Она не могла его услышать, но, боже, она могла почувствовать его.
Дело в том, что... Рид не сказал, что секс полностью исключен, он сказал, что хочет от нее большего. И в этом то и заключалась проблема. Лиза прикусила нижнюю губу между зубами, задумавшись.
Она так упорно пыталась преодолеть свое отвращение к прикосновениям. Потом даже начала получать удовольствие от секса, пока он был временным и анонимным, хотя Рид был первым мужчиной, который довел ее до оргазма во время полового акта. Но она никогда не могла вступить с кем-то в слишком близкие отношения, потому что это привело бы к раскрытию всевозможных истин о ее прошлом и о том, кем она была.
А потом появился Рид. Мужчина, который знал о ее прошлом и каким-то чудесным образом принял и захотел ее. Который убеждал ее использовать свое прошлое во благо.
Лиза села в постели.
Она не знала времени, когда у нее не было секретов. Стыда. Всегда думала о своем прошлом как об особом виде одиночества, и так оно и было. Но это была и сила. Лиза делала все эти вещи, какими бы ужасными они ни были. Невыразимыми. То, что другие, возможно, не смогли бы сделать. Она делала их, чтобы выжить. Чтобы жить. И ей не нужно было выражать их словами для кого-то другого, но внутри себя она должна найти способ прикрепить их к своему сердцу, не как непробиваемый щит, а как знак мужества. А может, и чести, ведь многие из них она сделала из любви.
Лиза спустила ноги с кровати, сделала глубокий вдох и прижала руку к груди, чувствуя, как дыхание поднимается из глубины ее тела и выходит наружу. Она услышала, как открылась дверь ванной, а затем шаги Рида по коридору в сторону кухни.
Она хотела этого. Хотела его. Больше, чем когда-либо чего-либо в своей жизни. Радость трепетала внутри и казалась эфемерной, хрупкой. Ей хотелось схватить ее, прижать к себе. Лиза боялась, так боялась, что она исчезнет.
Девушка поспешила к двери, быстро открыла ее и целеустремленно направилась к Риду. Она не смела колебаться, не смела дать себе шанс все переосмыслить.
Когда завернула за угол и вошла в кухню, у нее слегка перехватило дыхание. Рид стоял у раковины со стаканом воды в руке, на нем не было ничего, кроме очередных спортивных шорт. Она окинула взглядом его обнаженную грудь, и ее лицо покраснело, когда она встретилась с ним взглядом.
Он нахмурил брови и опустил стакан с водой.
— Все в порядке?
Лиза заерзала, чувствуя себя чертовски робкой, не будучи уверенной, что ей стоит идти на это. Но набралась смелости и подошла к нему, протянула руку и провела пальцами по мышцам его живота. И завороженно наблюдала, как они напряглись от ее движения, а потом подняла взгляд и посмотрела на него. Парень застыл, глядя на нее с внезапной интенсивностью, заставившей ее сердце биться втрое чаще. Он медленно поставил стакан с водой на стойку рядом с собой и взял ее руку, прижав ее к своей коже.
— Лиза, — выдохнул он.
— Пожалуйста, — ответила она, и у нее чуть не вырвался нервный смешок. Она поймала его, но ничего не могла поделать с румянцем, залившим ее щеки. Она не хотела умолять. И вдруг вспомнила о том, какой сильной чувствовала себя в ту ночь, когда вела его из бара в квартиру, а затем прямо в постель. Какой далекой казалась та женщина. И какой иллюзией была та власть.
Рид снова сделал паузу, его взгляд скользил по ее лицу, брови все еще нахмурены, как будто он отчаянно пытался понять ее.
— Я должен знать, что ты понимаешь, что это значит.
Лиза кивнула.
— Понимаю.
Парень слегка прищурил глаза.
— Хорошо, но я все равно объясню это по буквам. — Он сделал паузу. — Я не хочу просто секса на одну ночь. Я хочу, чтобы утром ты была рядом, и хочу, чтобы это стало началом чего-то большего.
Лиза поджала губы. Все ее тело гудело от предвкушения, от возбуждения, от... да, от счастья.
— Хочешь сказать, что мы займемся сексом... снова, — пошутила она, согнув локоть вытянутой руки и сделав маленький шажок ближе.
Он улыбнулся.
— Помимо всего прочего.
Лиза прикусила губу и кивнула, надеясь, что он увидит в ее глазах искренность.
— Эти другие вещи... Я тоже хочу их, Рид. Правда.
Она ожидала, что он поцелует ее, но он этого не сделал. Вместо этого парень накрыл ее руку своей и провел ладонью вверх, так что она оказалась прямо под его сердцем.
— И еще кое-что... — Он серьезно смотрел на нее, но сделал паузу. Лиза наблюдала за его лицом и ждала. Она чувствовала, как бьется его сердце, сильно и ровно. — Я хочу, чтобы ты была уверена, что я остановлюсь в любой момент, когда ты этого захочешь. И ты задашь темп, хорошо? — Он подождал, пока она кивнет, и продолжил: — Но я не собираюсь сдерживаться, Лиза. Это не доставит удовольствия ни одному из нас. Если тебе что-то не понравится, ты дашь мне знать, а если что-то понравится, то также можешь сообщить мне и об этом.
Она поняла, о чем он говорит. Он не собирался осторожничать с ней в постели. Это знание принесло ей прилив облегчения. Это успокоило ее: он не будет думать о том, как она пострадала, пока будет прикасаться к ее телу. Рид будет думать только о ней, о себе, о них, в настоящий момент, когда они будут вместе строить новые отношения.
— Да, — сказала она. — Спасибо.
Его губы приоткрылись. Он наклонился и поцеловал ее. И это было так сладко. Боже, это было так нежно. Просто мальчик поцеловал девушку, которая отчаянно хотела, чтобы ее поцеловали. Это было так просто и так потрясающе. Лиза шагнула к нему, нежно скользнула руками по его коже. Ей казалось, что она парит, и единственное, что приковывает ее к земле, это он. Этот красивый, благородный мужчина, который так неожиданно появился в ее жизни и перевернул ее мир.
Он оторвался от ее губ, и они вместе прошли в спальню, где Рид включил светильник и наклонил его к стене так же, как в ту первую ночь. Затем выключил верхний свет и, вернувшись к ней, взял ее за руку, подводя к краю кровати.
— Тебе холодно? — спросил он.
Она покачала головой. Ей было жарко, очень. Она раскраснелась, и вся дрожала.
«Я доверяю тебе», — подумала она с диким удивлением. — «Я доверяю тебе каждую частичку себя». Лиза почувствовала, как что-то тяжелое внутри нее сползает, словно цепь. Почувствовала легкое головокружение и небольшой страх, но что бы это ни было, она никогда не испытывала такого раньше. Ощущение было новым. Она чувствовала себя по-новому.
— Мы можем... двигаться медленно? — спросила она, не столько из-за страха, сколько потому, что он сказал ей, что она может задавать темп, и ей хотелось, чтобы в этот первый раз все было именно так. И она хотела, чтобы это был именно первый раз, потому что у нее его никогда не было. Его у нее подло и жестоко украли, и она намеревалась вернуть его. Здесь. Сейчас. С Ридом. Потому что он был прав — монстры не имеют права последнего слова. И она собиралась убедиться в этом.
Парень улыбнулся ей такой красивой улыбкой, что у нее перехватило дыхание.
— Все, что захочешь, — ответил он.
Взявшись за подол ее ночной рубашки, Рид медленно поднял ее, стянул через голову и бросил на пол. Какое-то мгновение он просто смотрел на нее, его взгляд скользил по ее обнаженной коже, вызывая мурашки. Забавно, что один лишь его взгляд мог сделать это. Он даже не прикоснулся к ней. Опустившись на край кровати, Рид поднял руку и провел пальцем по каждой груди, медленно обводя соски, а затем опустил руки на талию, медленно скользя ими по коже, по бедрам и вниз. Она чувствовала возбуждение, ожидая, когда его руки переместятся на другую часть ее тела, и от предвкушения едва не застонала. И с благоговейным трепетом она наблюдала, как от одного взгляда на ее тело его член набухает и твердеет под тонким материалом шорт. Ее дыхание участилось.
— Ты такая красивая, — выдохнул он, и его голос был низким и хрипловатым.
И Лиза действительно почувствовала себя красивой. Обожаемый. Она чувствовала себя... чистой. Даже неоскверненной. Она предлагала себя мужчине перед ней, зная, что он смотрит на нее и видит незапятнанную красоту. Он изучал ее. Прикасался к ней с почтением, как будто испытывал благоговейный трепет. И поэтому ей казалось, что все происходит впервые. Во всех отношениях, которые имели значение, так оно и было.
— И ты тоже, — сказала она.
Он улыбнулся ей, мальчишеской, милой улыбкой, и ее сердце дрогнуло, а потом сжалось.
— Знаешь, что я полюбил в тебе самым первым? — спросил он.
— Мой безупречный вкус в мужчинах? — спросила она, затаив дыхание. Нервно. Это было так... так ново, и поэтому она использовала юмор, чтобы отвлечься.
Он тихонько засмеялся.
— Ну, да, конечно. Но больше всего это было то, как ты смеялась. То, как сияло твое лицо. То, что я чувствовал от этого.
Ее внутренности растаяли, та старая часть ее самой, которая все еще пыталась понять, как освободиться. Он помогал ей в этом. Каждый вздох, каждое прикосновение, каждое ласковое слово, которое он произносил, было стежком, которым она прикрепляла этот знак мужества к своему сердцу.
Парень притянул ее к себе, откинувшись назад, и они легли рядом на кровать, и он продолжил скользить руками по ее телу: вдоль пояса ее нижнего белья, вниз по бедрам, а затем вверх по нежной внутренней стороне ее рук. Каждый раз, когда приближался к одному из мест, где она так отчаянно нуждалась в нем, он отодвигался, дразня ее до тех пор, пока она практически не начала извиваться от желания.
— Рид, — выдохнула она, и это прозвучало как хныканье, поэтому она рассмеялась, сама взяла его руку и поднесла к влажной ткани между бедер.
Он улыбнулся, наклонился и поцеловал ее, спустив ее трусики и отбросив их в сторону, не отрываясь от ее рта, пока снимал свои шорты. Теплая кожа встретилась с теплой кожей, и они оба ахнули. Он поцеловал уголок ее рта, мягко, нежно, и, хотя поцелуй был почти целомудренным, их обнаженная кожа была прижата друг к другу, каждая ее частичка ощущалась так невероятно чувствительно.
Лиза издала тихий вздох удовольствия, когда он ввел в нее палец, и почувствовала, как его сердце забилось, а эрекция отозвалась толчком. Ощущения нарастали внутри, волны удовольствия прокатывались по ее позвоночнику, проникали в ее лоно и спускались вниз по ногам, пока он медленно кружил по ее клитору.
— О, — застонала она. — Мне это нравится.
— Хорошо, — сказал он хриплым голосом. — Мне тоже это нравится.
Рид приник к ее рту, и они стали целоваться и прикасаться друг к другу, Лиза изучала его тело, наслаждаясь медленным исследованием. Он был худощавым, но мускулистым, атлетически сложенным, его кожа была одновременно грубой и бархатистой. Удивительной. Когда Лиза перекатилась на него, его палец выскользнул из нее, и он наблюдал за тем, как она исследует и пробует его на вкус, его выражение лица было одновременно пьяным и страдальческим, пальцы сгибались рядом с ним, как будто парень едва сдерживал свою потребность прикоснуться к ней.
Спустя несколько долгих минут он издал грубый рык и резко развернул ее. Она рассмеялась, когда ее спина коснулась матраса, а он навис над ней, его губы изогнулись в улыбке, хотя в глазах пылало желание. Рид достал презерватив, и она узнала марку. Это был один из тех, что она оставила в ту ночь, которая теперь казалась миллион лет тому назад. Девушка наблюдала за тем, как он раскатывает его, а затем просунул руку под ее бедро, и мускулы его бицепса напряглись, когда обхватила его бедра ногами. Он медленно вошел в нее, и их взгляды встретились. Лиза даже не моргнула.
Его голова слегка наклонилась вперед, как будто она вдруг стала слишком тяжелой для его шеи.
— О, боже, Лиза, — выдохнул он, двигаясь внутри нее, его губы разошлись, а глаза закрылись от удовольствия.
Девушка почувствовала, как ее переполняет радость, каждое нервное окончание гудело, когда она с трепетом наблюдала за чистым блаженством на его лице. Раньше она всегда отворачивала лицо, потому что не хотела, чтобы ее видели, но при этом никогда не наблюдала и никогда не наслаждалась тем, как выглядит мужчина в муках экстаза.
Это было прекрасно. Он был прекрасен.
Она подняла руку и поднесла ее к его лицу, большим пальцем провела по скуле, по темной брови, по полуоткрытым губам. Он взял ее большой палец между зубами и стал посасывать его, не сводя с нее глаз, пока ритм его движений нарастал. Она издала звук, наполовину вздох, наполовину стон — звук поощрения, когда волна горячего возбуждения пронзила ее насквозь.
Когда они кончили, это произошло одновременно, их глаза были широко открыты, сердца бились в унисон. Когда оба опустились на землю, Рид прижался лбом к ее лбу.
— Ты слышала этот громкий взрыв? — спросил он, задыхаясь, прижимаясь к ее губам.
Лиза моргнула, глядя на него и улыбаясь в ошеломленном замешательстве.
— Звук, с которым еще один человек повержен в прах. — Он поцеловал ее один раз, нежно, быстро. — Я, — прошептал он.
ГЛАВА 35
Рид распахнул дверь в небольшой магазинчик, над головой звякнул колокольчик, и в нос ударил запах пыли и старой бумаги. Он оглядел стеллажи с комиксами, выстроившиеся рядами в центре большого помещения, полки вдоль стен, заставленные книгами, и прилавок в глубине, за которым стоял молодой человек, склонившийся над чем-то перед собой. Парень оглянулся через плечо на Рида, отложил в сторону то, над чем работал, и поправил очки на носу.
— Детектив Дэвис?
— Да. Так очевидно, да?
— Скажем так, вы не похожи на моего обычного клиента. — Он указал на огнестрельное оружие, спрятанное за курткой Рида. — К тому же, вот это. Меня зовут Кайден.
Рид подошел к прилавку высотой до пояса.
— Приятно познакомиться.
— Я нашел те комиксы «Скорбь», о которых вы спрашивали. — Он потянулся за спину и взял небольшую стопку комиксов со стола у стены.
Внутри Рида воцарилась странная неподвижность, несмотря на то что его сердце бешено колотилось. На обложке были изображены трое мужчин, идущих треугольником в деловых костюмах и с портфелями в руках, с безжизненными, зомби-подобными выражениями лиц, с черными дырами глаз, из пустых глазниц которых сочились смолистые потеки.
— Господи, — выдохнул Рид. — Я возьму их, — сказал он, и голос его звучал отстраненно.
— Вы хотите их все? Это коллекционные экземпляры, и они недешевы.
— Да. Все, пожалуйста.
Парень пожал плечами и положил их на прилавок, взяв первую и пробив цену на кассовом аппарате.
Щелчок старомодных клавиш вывел Рида из полуобморочного состояния, в котором он находился.
— Вы упомянули, что у вас не все издания. Не подскажете, где я могу найти остальные?
— О, да. — Кайден пододвинул к себе блокнот и записал два веб-сайта. — Если зайдете на эти форумы, у кого-то должны быть остальные издания на продажу. Возможно, придется искать нескольких продавцов, но думаю вы сможешь найти их все. По моим подсчетам, вам не хватает всего трех. Я мог бы заказать их для вас сам, но у меня нет времени заняться этим до вечера, и я бы взял за это большую цену. — Он одарил Рида широкой улыбкой.
— Ничего страшного. Думаю, я справлюсь.
— Не забудьте поторговаться, — подсказал Кайден, продолжая пробивать комиксы в полиэтиленовых обложках. — Эти ребята постараются вытянуть из вас как можно больше.
— Я запомню это, спасибо.
Кайден достал бумажный пакет, положил в него стопку комиксов и поставил на прилавок.
— Восемьсот пятьдесят два доллара и девятнадцать центов.
Рид уставился на него.
— За комиксы?
— Как я уже сказал, коллекционные издания. Состояние почти идеальное.
Ого. Рид шумно выдохнул. Когда-то он был ребенком и мог ценить хорошие комиксы, как и любой другой парень. Но это? Сто долларов за штуку? Люди платят такие деньги? Рид положил кредитку на стойку. Это не имело значения. Они были ему нужны.
Выйдя из магазина, он быстро пошел к своей машине, припаркованной в квартале дальше по улице. Сел в машину, опустил окно и раскрыл пакет, вытащив лежавший сверху комикс и вынув его из полиэтиленовой обложки.
Пробежался глазами по началу истории, сердце колотилось все быстрее и быстрее.
**********
Рид держал комикс перед аудиторией, медленно двигая его слева направо, чтобы все могли его увидеть. Здесь была вся команда, включая детективов, занимающихся другими делами, которые случайно оказались в офисе. Это было нечто грандиозное. И что-то такое, чего они никогда раньше не видели. Все хотели оказаться в первом ряду.
— «Скорбь», — сказал он, и его кровь, казалось, забурлила быстрее, когда он произнес это название. Это было оно. То, что им было нужно, чтобы понять этого убийцу, который держал в напряжении весь город. — Это не очень известная серия, хотя и пользуется популярностью у настоящих поклонников комиксов. — Он передал книгу Рэнсому, чтобы тот начал передавать ее по комнате. — И это настольная книга нашего убийцы.
По комнате прокатился ропот, и сержант Валенти поднял руку, призывая всех к тишине.
— У нас будет время задать вопросы, — сказал он собравшимся. — Сначала детектив Дэвис введет нас в курс дела.
Рид приподнял одно бедро, наполовину сидя, наполовину опираясь на угол стола.
— Я расскажу сюжет в общих чертах. Общую концепция такова. — Он слегка наклонился вперед: — Нет отдельного рая, и нет отдельного ада. По крайней мере, не за пределами земной сферы. Когда Земля была создана, она была разделена на две половины, Рай и Ад, хотя обе сосуществуют одновременно, и каждая взаимодействует с другой.
— Они оба здесь, — добавил Рэнсом. — Прямо здесь. Переплетенные.
Рид слегка кивнул. Рэнсом и Пэджетт читали комиксы вслед за Ридом, так что они были хорошо знакомы с материалом и могли обсудить его.
— Некоторые люди живут в Аду, некоторые — в Раю. Те, кто живет в Аду, осознают, где они находятся, но не все живущие в Раю осознают это. Некоторые блуждают, ничего не видя, не замечая демонов вокруг и не обращая внимания на страдания других. — Он сделал паузу, чтобы они могли осмыслить сказанное. — Они служат лишь своим эгоистичным интересам. Если кто-то признается таковым — человек, который демонстрирует свою слепоту, игнорируя боль тех, кто находится в аду, или способствуя ей — он должен быть уничтожен.
Рид изогнулся всем телом, постучал по доске с тремя энуклеированными жертвами, затем взял в руки другой выпуск «Скорби» и продемонстрировал обложку, на которой были изображены трое мужчин, идущих в треугольном строю, а по бокам от них — молящие о помощи, которых игнорируют.
— Вот черт, — выдохнул кто-то сзади.
— А еще есть сами демоны, — продолжал Рид, — те, кто должен пасть, чтобы Рай правил безраздельно. — Рид повернул туловище в противоположную сторону и указал на список упавших жертв на доске. — Мы считаем, что наш убийца воспринял это указание буквально.
Он снова указал на безглазые жертвы.
— Это слепые. Эгоисты. Жадные. Эксплуататоры. По мнению этого убийцы. — И по мнению Рида тоже, если честно, хотя это не имело никакого значения. Он указал в другую сторону на упавших жертв. — Это демоны. Настоящие мучители. Он разыгрывает всю эту историю.
В глубине комнаты послышался негромкий гул, и сержант снова поднял руку.
— Детективы Карлайл, Пэджетт и я просматриваем все издания, и я заказал те, которых не было в наличии. Там много всего, и есть сюжетная линия, прослеживающая судьбы пяти ангелов, которые по ошибке были отправлены в царство Ада. У каждого из них своя история, но их объединяет общая связь.
Рид повернулся к сержанту, и тот кивнул. Рид оглядел присутствующих.
— Мы продолжаем читать материал, так что, возможно, что-то еще станет очевидным. Если это произойдет, мы поделимся с вами. — Он оглядел комнату. — У кого-нибудь есть вопросы?
Детектив-новичок, сидящий сзади, поднял руку.
— Те ангелы, рожденные в аду? Кто они для него?
— Мы не знаем наверняка, — сказал Рид. — Они могут быть конкретными, а могут просто указывать на тип людей, например, жертв жестокого обращения. — И если это так, то к ним относится и Лиза.
— Значит ли это, что он один из них? — спросил тот же детектив. — Жертва насилия? Кто он в этой истории?
— Опять же, у нас пока нет ответа на этот вопрос. Возможно, он никем не является. Возможно, он просто использует эту историю, чтобы добиться справедливости для тех, кого, по его мнению, обидели.
— Это библейская история?
— Нет. По сути, в ней утверждается, что Библия ошибается. Что этот сценарий, — он коснулся книги комиксов, — более точный.
— Вы обсуждали, какой может быть цель разыграть все это? — спросил детектив Даффи, переводя взгляд на Рида, Рэнсома и Дженнифер.
Рид покачал головой.
— Мы не знаем, кроме удовлетворения, которое он получит, следуя этому сценарию, который он воспринимает как Евангелие. Он верит, что в его власти сделать так, чтобы воцарился Рай, что бы это для него ни значило. Возможно, праведность. Ясно только, что он верит в то, что это правда. Он верит в этот мировой порядок.
— Это просто история, — сказал Даффи.
— Не для него, — ответил Рид. — Для него это реальность.
— Значит, он псих, — сказал Даффи.
— Но мы это уже знаем, — ответила Дженнифер.
Псих. Конечно. Но это нечто большее. Это дает этому парню смысл и цель. Контроль.
— На самом деле дело не в том, что он псих...
— Да ладно, Дэвис. Этот парень — псих, который ради спортивного интереса устраивает жертвам рай и ад, — заявил Даффи.
— Для нас да, — сказал Рид, вспомнив, о чем они говорили с Лизой, о чем она советовала ему подумать. — Но мы должны помнить, что этот парень думает не так, как мы. Для него все это имеет смысл. Для него это правосудие.
— Черт. Как будто наша работа и так не тяжела. У нас есть парень, возомнивший себя богом, — пробормотал Даффи.
— Видишь, Дэвис? Псих, — сказал Рэнсом, подмигнув.
Рид криво улыбнулся.
— Ладно. Пока что «псих» вполне подходит, — согласился Рид, оглядывая комнату.
— Есть еще вопросы? — спросил сержант Валенти.
Послышался общий ропот, но никто больше не поднял руки.
— Ничего из этого не было опубликовано в средствах массовой информации, поэтому я настаиваю, что вы не должны обсуждать все это за пределами этой комнаты? Понятно?
Собравшиеся кивнули в знак согласия.
— Не стесняйтесь приносить нам все, что сочтете нужным, — сказал Рид. — Мы работаем над этим так быстро, как только можем, чтобы понять, как остановить этого парня, и будем благодарны за все, что может помочь в достижении этой цели.
Остальные детективы встали и, собрав свои вещи, направились к двери.
Все вышли, оставив в комнате Рида, Рэнсома, Дженнифер, Олсена и сержанта Валенти.
Сержант Валенти встал.
— Через полчаса у меня встреча с шефом, — сказал он. — Так что я тоже пойду. Позвоните мне, если что-нибудь выяснится.
Они поблагодарили его, и он тоже вышел из комнаты.
— Что-нибудь еще, прежде чем мы вернемся к чтению? — спросил Рид.
— Я только начала глубже изучать историю Сабрины Макфи. Ее воспитывали тетя и дядя, после того как ее забрали из дома. У меня пока нет подробностей, — сказала Дженнифер.
Рид издал шипящий звук сквозь зубы.
— Вот она. Связь между Элизабет Нолан, Майло Ортисом и Сабриной Макфи.
Дженнифер кивнула.
— Я позвонила в «Службу занятости и семьи», чтобы получить ее дело. Сообщу, как только получу его.
— Отлично. Слушай, они обычно не торопятся. Пока ждешь, проверь, не пропал ли ее отец или дядя, может быть, брат, или бывший муж, или их давно не видели? И если да, давай проявим инициативу и посмотрим, сможем ли мы раздобыть стоматологические карты.
— Чтобы сопоставить с неизвестным с клеймом?
— Именно.
— Заметано. Но у меня есть кое-что конкретное, — сказала Дженнифер, взяв в руки небольшую папку, лежащую рядом с ней на столе. — Я наконец-то получила полный список постояльцев из приюта.
— Это заняло у них достаточно много времени.
— Ну, в их защиту могу сказать, что он довольно обширный, поскольку составлен за пять лет. И похоже, что у них крайне мало сотрудников. И они неоднократно напоминали мне, что могли бы потребовать от нас ордер. — Она кивнула на папку. — Я просмотрела его, но ничего не бросилось мне в глаза. — Она передала его Риду. — Может, когда-нибудь пригодится.
Рид кивнул, взяв папку из ее протянутой руки.
— Мы тоже посмотрим. А пока давайте продолжим читать эти комиксы. Может быть, сможем понять, к чему это может привести. — Хотя у них еще не было трех последних книг. Он зашел в интернет и заказал их за бешенные деньги у какого-то парня на форуме комиксов.
Они вернулись на свои рабочие места, Рэнсом сел, положил ноги на стол и начал читать выпуск «Скорби», который Рид дочитал прямо перед этой встречей. Он решил, что ему нужно немного отдохнуть от демонов и адского пламени, и вместо этого открыл папку перед ним на столе.
— Мужик, хочешь знать кое-что забавное? Я почти поверил, что это правда. Может, чувак из комиксов был прав, и то, что мы считаем реальностью, не более чем идея.
Рид взглянул на экземпляр «Скорби», которую смотрел Рэнсом, и поднял одну бровь.
— О-о...
Рэнсом хихикнул.
— Нет, серьезно. Подумай об этом. Для некоторых людей вот здесь, — он провел пальцем вниз, а затем обвел им вокруг, указывая на Землю, — это ад. Подумай о тех случаях, которые мы сами видели, о том, какую жизнь ведут люди. Думаешь, они боятся озер с огнем и серой? Нет, для некоторых это, наверное, звучит как тропический отпуск.
Рид провел зубами по нижней губе. Он подумал о работнике санитарной службы, которого он допрашивал у него дома, Майло Ортисе. Тогда Рид думал о том, что пришлось пережить парню, когда его собственная мать предлагала его в качестве сексуального удовлетворения растлителям малолетних. Воспоминания, которые он, должно быть, переживает... горе, которое, должно быть, испытывает из-за того, что его предали таким образом... внутренняя борьба, которую продолжает вести. Он подумал о Лизе, о Джози, о сотне жертв, с которыми беседовал, выслушивая, какие травмы они пережили, иногда с трудом. Как человек может бояться ада, когда ад окружает тебя со всех сторон?
Если уж на то пошло, ад был вокруг каждого из них, не так ли? Ведь на самом деле от него отделял один телефонный звонок, один несчастный случай, одна трагедия.
— А другие, — сказал Рэнсом, — испытывают рай прямо здесь. И я говорю не о голливудских знаменитостях или членах королевской семьи. Я говорю о среднестатистическом Джо, который родился в любящей семье, у которого достаточно еды и есть безопасное место, которое он называет домом. А субботним вечером можно посмотреть Netflix и расслабиться. Я говорю о...
— Тебе и мне, — сказал Рид.
Рэнсом сделал паузу.
— Да, — согласился он. — Я говорю о нас с тобой.
Напарник вздохнул.
— Но мы не слепые, — продолжил Рэнсом. — Мы видим ад. Видим, насколько он близок. Мы видим страдания. Именно поэтому мы делаем то, что делаем. Но есть люди, которые ни черта не видят. Они отворачиваются в другую сторону или используют тех, кто слабее их, ради наживы. Только подумай, с какими злобными ублюдками мы сталкивались.
Рид сразу вспомнил нескольких. Он почесал челюсть.
— Да, это хорошая концепция. А в любой хорошей концепции есть элемент правды. Сопоставимость. Но все хорошее можно извратить.
— Ты прав. — Рэнсом наклонил голову. — Знаешь, говоря об извращениях, я думал о том, что такое лиминальное пространство. — Он сделал небольшую паузу. — Знаешь, какие универсальные чувства вызывают у нас описания этих мест?
Рид кивнул, слушая почти завороженно. Рэнсом указал одной рукой на свой живот.
— Это сжатие под ребрами. Озноб по всему телу. Знаешь, к чему сводятся все эти ощущения? К одиночеству. Быть оставленным в незнакомом месте. Ощущение этого. — Он слегка наклонился вперед. — Мы созданы для того, чтобы быть связанными с другими людьми. А все остальное кажется чужим, чуждым, словно нас забыли в месте, где нам не место.
Так ли чувствовал себя убийца? В этом ли заключался смысл всей этой затеи? Отчаянное бегство из любой формы ада, в которой он оказался, потерянный и одинокий? Забытый?
— Черт возьми, Карлайл. Ты можешь изрыгать всякое глубокое дерьмо, когда твой рот не набит едой.
Рэнсом усмехнулся.
— Мне ли не знать? — Затем он поднял комикс и вернулся к чтению.
Рид несколько секунд наблюдал за ним, а затем снова взял в руки папку и начал с первой страницы.
В приюте были достаточно щедры, чтобы перечислить имена в алфавитном порядке и указать всю имеющуюся у них информацию о жильце — его прежний адрес, номер телефона, если таковой имеется, и даты проживания.
Список имен начинался за пять лет до этого и продолжался до текущей даты. Рид читал их очень быстро, перелистывая страницы в надежде, что какое-нибудь из имен бросится ему в глаза, но не ожидая, что это произойдет. Дойдя почти до конца, он приостановился и снова провел пальцем по имени, которое чуть было не пропустил, поскольку его мозг был поглощен заданием лишь наполовину.
— Эверетт Дрейпер? — пробормотал он.
— А? — спросил Рэнсом, подняв глаза от комикса.
— Дрейпер, — сказал он, нахмурившись. Рид выпрямился, отодвигая папку подальше от того места, где она лежала на краю его стола. — Внук Гордона Дрейпера. Бывшего директора больницы «Лейксайд».
— Чувак, который звонил по поводу комикса?
Рид кивнул, задумавшись. Старик ничего не говорил о том, что его внук жил в приюте, да и зачем ему это? Гордон Дрейпер не знал, что это место было частью их расследования. А его внук был мертв. Он покончил с собой. Рид не стал спрашивать, как и почему, это было не его дело. Очевидно, старик все еще переживал по этому поводу. Впрочем, в этом был смысл: если его внук страдал каким-то психическим расстройством, он должен был когда-то жить в приюте или где-то в подобном месте.
Мысли Рэнсома явно шли в том же направлении, потому что он сказал:
— Хорошо. Значит, у парня, который жил в приюте, был дедушка, работавший в больнице, где нашли одну из жертв.
— Да, — рассеянно сказал Рид. — Но он мертв.
— Покончил жизнь самоубийством.
— Да.
— Мне кажется, или в этом деле у нас много самоубийств? Я знаю, что теперь мы можем считать смерть от падения как убийство, а не самоубийство. Но у нас все еще есть София Миллер, девушка, которая выдвинула обвинения против Садовски… Внук Дрейпера...
Рид взглянул на Рэнсома.
— Не думаю, что это так уж неожиданно. Среди душевнобольных высок процент самоубийств.
Рэнсом пожал плечами.
— Верно.
Рид пожевал внутреннюю сторону щеки, размышляя.
— Говоря о Софии Миллер, ее мать сказала, что она встречалась с кем-то в этом приюте, верно?
— Да. Так и было.
— Как думаешь, возможно, что это был Эверетт Дрейпер?
— Возможно. И это была бы еще одна связь.
— Да, — пробормотал Рид, хотя что это могло означать, оставалось неясным. — Думаю, нам нужно еще раз поговорить с Дрейпером.
Рид взял телефон, просмотрел принятые накануне звонки и набрал номер Дрейпера. Старик взял трубку на четвертом звонке.
— Мистер Дрейпер? Это детектив Дэвис.
— Здравствуйте, детектив. Это сюрприз. Чем я могу вам помочь?
— Я просмотрел комикс, о котором вы мне рассказывали. Он оказался очень полезным. Спасибо. — Он не хотел говорить о том, насколько полезным оказался совет старика, пока не хотел. Это было то, чего не было у средств массовой информации, и о чем убийца тоже не подозревал. В данный момент им нужно было держать все в секрете.
— А. Значит, вы его прочитали. Интересный материал, не так ли? Если не сказать, немного мрачноватый. Это нравилось моему внуку.
— Да, вообще-то я звоню по поводу Эверетта. Его имя фигурировало в списке жильцов реабилитационного центра, который всплыл в ходе нашего расследования.
— О?
— Да. Вы знали, что ваш внук жил в приюте прямо перед своей смертью?
— Да. У Эверетта были проблемы, детектив. Я ясно дал понять, что у него всегда был дом здесь, но, к сожалению, он предпочел не жить по моим правилам, какими бы разумными я их ни считал. — Он сделал паузу. — Я надеялся, что приют пойдет ему на пользу. Живя среди своих сверстников, он обрел некоторую независимость. Нашел смесь лекарств, которая позволила ему функционировать на более высоком уровне.
— Мистер Дрейпер, вы не знаете, встречался ли Эверетт с кем-нибудь, кто жил в том доме?
— Встречался? Нет. Простите, но я не знаю. Эверетт не делился со мной подобными вещами.
— Хорошо. Если вы вспомните что-нибудь еще, что может быть важно на счет Эверетта, позвоните мне?
— Конечно. — Он сделал паузу. — Дело, над которым вы работаете, та еще головоломка, не так ли? Мне жаль, что я больше не могу помочь. Но я верю в тебя, сынок.
— Спасибо, сэр. Я ценю это.
Рид положил трубку и несколько минут сидел, уставившись в пустой экран компьютера.
Несмотря на то, что у них было с чем работать, обнаружив комикс, все казалось еще сложнее, чем раньше, и Рид боялся, что не успеет собрать все кусочки воедино. Он думал о Заке и о том, что тот, должно быть, чувствовал то же самое все эти годы, когда пытался восстановить справедливость в отношении Джози и других женщин, ставших жертвами Чарльза Хартсмана. Но опоздал.
Рид чувствовал, что время идет к какому-то неопределенному, но неизбежному концу.
ГЛАВА 36
Звонок мобильного разбудил Рида, и он перевернулся в постели, стараясь не толкнуть Лизу, когда потянулся, чтобы отключить звук.
— Что случилось?
— Извини, что разбудил, но у нас кое-что есть.
На улице уже светало, но в кухне не было окна, поэтому Рид включил свет. На дисплее плиты было восемь четырнадцать.
— Нужно, чтобы я пришел?
— Нет, у тебя сегодня выходной, но я знал, что ты захочешь быть в курсе дела.
— Что у тебя?
— Я поехал к матери Софии Миллер, как мы и говорили вчера, ну, знаешь, чтобы показать ей фотографию Эверетта Дрейпера.
— Она узнала в нем человека, который встречался с ее дочерью, — догадался Рид.
— Да. Твоя догадка оказалась верной, друг мой. Эверетт Дрейпер, внук бывшего директора больницы «Лейксайд», встречался с девушкой, которая подала жалобу на Садовски за подглядывание.
— Потом она отказалась от обвинений и позже умерла от передозировки. — Рид ходил из одной части маленькой кухни в другую, ловя в микроволновке свое отражение, с торчащими во все стороны волосами, в одних боксерах. — Но что это значит? — спросил он Рэнсома. — Эверетт Дрейпер и София Миллер мертвы, причем от собственной руки.
Они с напарником знакомились с отчетами в рамках расследования, и в их смертях не было ничего подозрительного, ничего, что могло бы навести на мысль о чем-то другом, кроме того, чем это выглядело на первый взгляд: два человека с проблемными психиками решили, что больше не хотят жить, и покончили с этим.
София находилась прямо по коридору от своей матери, когда у нее случился передоз. Эверетт был в комнате наверху в реабилитационном центре. Рид не мог представить, как кто-то мог представить смерть через повешение как самоубийство, если на самом деле это было не так.
Возможно ли, что, как сказала Лиза, это просто небольшое сообщество, а связи — всего лишь совпадение и ничего не значат для их дела?
Возможно.
Но маловероятно.
Да, Рид чувствовал, что это так. Только не знал, почему.
— Я могу еще раз позвонить дедушке Эверетта, — сказал он. — Может, он еще что-нибудь расскажет о Софии Миллер?
У Рида была ее фотография. Он мог бы отправить ее старику по электронной почте. Не было никакой необходимости посещать его лично, чтобы просто показать фотографию. У них уже было подтверждение от матери Софии, что Эверетт — тот самый мужчина, с которым встречалась ее дочь. Этого было достаточно. Но любая другая потенциальная информация не помешает. Мистер Дрейпер говорил, что Эверетт не доверял ему в таких делах, но, может быть, одно имя Софии напомнит о чем-то, что пожилой человек забыл... какое-нибудь небрежное замечание, которое может оказаться полезным...
— Я могу сам позвонить, — сказал Рэнсом. — Ты заслужил выходной.
Но они оба знали, что не бывает выходных, когда в деле наметился прорыв.
— Я могу позвонить отсюда и пойду к нему только в случае необходимости. На данный момент у меня с мистером Дрейпером сложились определенные отношения.
— Хорошо. Дай мне знать, если он добавит что-то важное.
— Обязательно.
Он повесил трубку. Как бы ни было велико искушение снова забраться в постель к Лизе, убийца был на свободе, и Рид не собирался сидеть сложа руки. Парень отправился в ванную, где почистил зубы и быстро принял душ, а затем достал из сушилки спортивные штаны и футболку. Неделю назад он сложил туда белье и забыл о нем, но, по крайней мере, он положил его в сушилку, а не оставил в стиральной машине. Оно было чистым, хотя и немного помятым.
Рид принес свой телефон в гостиную и пролистал последние вызовы, найдя тот, который принадлежал Гордону Дрейперу. Он помедлил, прежде чем нажать «вызов», невидящим взглядом глядя в окно, размышляя о том, как внук этого человека был связан с жертвами. Связи возникали повсюду, но четкой картины все еще не было, как будто все края пазла уже собраны, а определить предмет не удается.
Эверетт Дрейпер встречался или состоял в романтических отношениях с девушкой, которая подала жалобу на одну из жертв убийства, Садовски, который заменил его деда, когда тот ушел на пенсию из «Лейксайда». Он жил в реабилитационном центре, несколько постояльцев которого стали жертвами Тоби Резника, еще одной жертвы убийства, и Клиффорда Шломера, тоже жертвы убийства.
Казалось, он был в центре многих событий, связанных с этими преступлениями.
Но Эверетт был мертв.
Рид вздохнул от досады и нажал кнопку «Вызов», услышав, как зазвонил телефон. После нескольких гудков старик взял трубку.
— Здравствуйте, мистер Дрейпер, извините, что побеспокоили вас так рано. Это снова детектив Дэвис.
— О, не беспокойтесь, детектив. Не так уж и рано для такого старика, как я, чье скрипучее тело начинает будить его ни свет, ни заря. Чем могу быть полезен?
— Вообще-то у меня есть небольшой вопрос. Вы сказали, что ваш внук Эверетт не упоминал о свиданиях с женщиной в приюте, где он жил. Но у нас есть основания полагать, что он встречался с женщиной по имени София Миллер. Я хотел бы узнать, не знакомо ли вам это имя?
Наступила очень короткая пауза.
— Простите, но мне оно не кажется знакомым. Могу я спросить, почему вы не попросили ее подтвердить свои отношения с моим внуком?
— К сожалению, она умерла.
— Умерла? Как?
— От передозировки. — Рид попытался вспомнить дату ее смерти, но, не имея перед глазами папки с делом, не смог точно вспомнить. По его мнению, это произошло за несколько месяцев до Эверетта. Он подумал, не связано ли это с самоубийством парня.
— Ох. О, боже. Что ж, — выдохнул мистер Дрейпер. — Это ужасные новости. Жаль ее семью. Никто лучше меня не понимает долгосрочных последствий такой ситуации.
Рид нахмурился, сожалея о том, что ковырялся в ране старика.
— Простите, мистер Дрейпер.
— Не стоит извиняться. — Он снова сделал паузу. — Жаль, что я не могу предложить большего. Но сейчас это вряд ли было бы справедливо. — Он тихонько хихикнул, и Рид улыбнулся этой странной шутке. — У этого вашего убийцы должна же быть какая-то развязка, верно?
— Развязка?
— Да. Что-то, что завершит все это для него. Может быть, он даже выйдет на поклон. — Рид был готов поклясться, что услышал, как на другом конце провода рот старика растянулся в улыбке.
— Вообще-то, обычно так не бывает. Такие убийцы обычно продолжают убивать, пока их не остановят.
— Хм. Интересно. Даже он? Все его действия кажутся очень конкретными. Как будто он к чему-то подводит. Нет, у него есть конечная цель, сынок. И что же это, интересно? Вы прочитали концовку того комикса?
Рид неловко рассмеялся.
— Вы действительно внимательно следите за этим делом, — сказал он, однако это замечание встревожило его. Неужели у старика есть инсайдерская информация? Или он просто почерпнул эту идею из новостей?
Рид представил, как Гордон Дрейпер сидит в своем инвалидном кресле перед телевизором, переключаясь с канала на канал, когда они передают последние новости, и разглагольствуют о каждом нюансе, как это любят делать СМИ. Ему было почти жаль Дрейпера. Одинокий человек, у которого нет семьи, нет карьеры, и только сожаления составляют ему компанию. Вместе с телевизионными марафонами «Закона и порядка». Всегда были люди, которые слишком увлекались полицейскими расследованиями.
Мистер Дрейпер рассмеялся.
— Что сказать? Я скучающий старик, компанию которому составляет только мой сад, — ответил он, подтверждая то, о чем только что подумал Рид.
— Да, но, если вы вспомните еще что-нибудь, касающееся Эверетта, позвоните мне?
— Конечно. До свидания.
Рид повесил трубку, ощущая странное щекотание по позвоночнику и размышляя, почему от разговора с этим человеком у него по спине побежали мурашки.
Развязка?
«Развязки» не были характерны для серийных убийц. Но, впрочем, как и использование сюжета серии комиксов для совершения жестоких убийств. Неужели все это ведет к какому-то финалу, придуманному ныне покойным создателем «Скорби»?
Рид стоял и смотрел на горизонт Цинциннати, почти ничего не видя, вся информация в его мозгу вихрилась, дрейфовала, то сходилась, то расходилась.
У его биологического отца была своя цель, не так ли? Конечная цель, о которой никто не догадался вовремя.
В животе Рида образовался ком. Ему нужны были эти последние выпуски «Скорби». Ему нужно было знать, чем все это закончилось и не стоит ли их убийца на пути к воссозданию какого-нибудь причудливого завершения.
Услышав за спиной тихий звук шагов, он повернулся и с улыбкой увидел сонную и взъерошенную Лизу.
— Привет, — сказал он, поворачиваясь. — Надеюсь, я тебя не разбудил?
Она покачала головой, подошла к нему и обхватила его за талию. Он прижал ее к себе и поцеловал в макушку, вдыхая ее аромат. Наступило спокойствие.
— С кем ты разговаривал?
— Вообще-то я разговаривал с Гордоном Дрейпером.
Она выгнула шею, чтобы посмотреть на него.
— Правда? Почему?
— Потому что по какой-то странной причине это дело все время приводит нас к его внуку, Эверетту.
Лиза сделала паузу, и между ее бровей появилась морщинка.
— Эверетт? Но Эверетт...
— Мертв, я знаю. Ты хорошо его знала?
Девушка покачала головой.
— Можно сказать, что вообще не знала, разве что через его деда, который иногда рассказывал о нем. — Она сделала паузу. — Он был милым мальчиком... тихим... проблемным. Вообще-то, он был со мной в том лагере, о котором я тебе рассказывала, помнишь? Его родители умерли, и...
— Лагерь «Радость»? — От удивления Рид опустил руки и отстранился, чтобы внимательнее посмотреть на нее.
Она кивнула.
— Это был единственный случай, когда я проводила с ним время, да и то только потому, что мы жили в одном домике.
— Так ты его знала? — выдохнул Рид, озвучивая свои мысли вслух, пока его разум пытался собрать... что-то воедино.
— Нет, не совсем, но...
Зазвонил телефон, отрывая его от размышлений. Рид негромко выругался, доставая его из кармана.
— Кофе, — пробормотала Лиза, указывая в сторону кухни.
Рид кивнул, принимая звонок.
— Извини, приятель, — поприветствовал Рэнсом. — Твой выходной придется отложить.
Его желудок опустился.
— Что случилось?
— Еще одно тело. Мне сказали, что оно... странное. И наш парень оставил его на кладбище Спринг Гроув.
Кладбище Спринг Гроув?
— Я могу быть там через двадцать минут, — сказал Рид.
— Тогда до встречи.
Рид пошел на кухню, где Лиза добавляла кофе в кофеварку. Сожаление завязалось у него в животе. Черт, он хотел провести с ней целый день. Только вдвоем. Девушка повернулась, их взгляды встретились.
— Ты должен идти, — сказала она. Это был не вопрос, а утверждение, и в ее словах не было ни жалоб, ни горечи.
Рид оценил это. Очень.
— Мне жаль. Это последнее, чего я хотел.
Она нажала на кнопку заваривания и подошла к нему, обняв за шею.
— Как женщина детектива из отдела убийств, я думаю, мне лучше привыкать к этому.
Рид усмехнулся. Черт, это звучало по меньшей мере полупостоянно, и ему это чертовски нравилось.
— Не всегда так. Но бывают моменты...
— Как сейчас, — сказала она, коротко поцеловала его в губы и отстранилась. — Поезжайте, детектив Дэвис.
Он начал поворачиваться, но затем обернулся.
— Эй... Обычно я не спрашиваю об этом, но не могла бы ты оказать мне услугу и остаться дома, пока меня не будет?
Лиза нахмурилась, прислонившись бедром к стойке.
— Ты беспокоишься о моей безопасности?
Он провел рукой по волосам.
— Не знаю. У меня нет особых причин так думать, но...
— Рид, — сказала она. — Если ты считаешь, что мне лучше остаться дома, я останусь.
— Спасибо, — выдохнул он. — За то, что доверяешь мне. Возможно, это пустяк, но...
— Иди. — Она рассмеялась. — В любом случае, я сейчас на середине книги. Она составит мне компанию, пока ты не вернешься.
— Хорошо. Я позвоню, как только узнаю, когда это произойдет. — Он повернулся и пошел в спальню, где быстро переоделся, схватил значок, бумажник и оружие.
Возле входной двери попрощался с Лизой.
Когда ехал к месту преступления, в животе у него все сжималось. Что, черт возьми, это будет? Казалось, у них было так много деталей, но они не могли собрать их вместе достаточно быстро, чтобы остановить этого парня. Рид крепко сжал руль, чувствуя тщетность их усилий. Им нужно было больше. Всего пара нитей, и картина сложится. Он чувствовал это. Как бы ужасно это ни было, но, возможно, новое убийство даст им еще несколько подсказок, как остановить этого безумца.
Рид остановился на красный свет и взял в руки телефон, обдумывая то, что Лиза сказала ему всего минут пятнадцать назад. Теперь он позволил себе полностью обдумать это. Еще одна связь с Эвереттом Дрейпером, и ни одно из этих совпадений не было случайным. Он взглянул на часы, гадая, по какому времени работает лагерь «Радость». До кладбища было еще минут пять езды, и он решил, что стоит попробовать. Рид погуглил название лагеря, набрал номер, и через мгновение трубку снял мужчина.
— Лагерь «Радость», чем могу помочь?
Рид представился и сказал мужчине, что расследует преступление и ему нужна информация о некоторых отдыхающих, которые были в лагере пятнадцать лет назад.
— Э-эм, хорошо, вау. Наверное, мне придется попросить нашего административного директора перезвонить вам. Она еще не пришла, но скоро будет. Могу я записать кое-какую информацию, чтобы она могла просмотреть записи, прежде чем перезвонить вам?
— Это было бы здорово. Как я уже сказал, это было пятнадцать лет назад, и там была группа детей, которые недавно пережили травму в своей жизни. Насколько я понимаю, скорее всего, это было организовано социальной службой.
— А, да, я знаком с этой программой. Штат больше не финансирует ее. Сокращение бюджета и все такое. А вы случайно не знаете, в каком месяце это было?
— Не знаю. — Ему нужно было расспросить Лизу об этом подробнее, но он был удивлен новостями, и их прервали...
— Ладно, нет проблем. Я попрошу Барбару подтянуть весь тот год. Вероятно, их было не больше двенадцати. У нас всего два домика, которые подходят для больших групп детей. Лагерь предпочитает размещать их вместе, понимаете? Так что их поселили бы либо в «Каштан», либо в «Сикамор».
Пульс Рида подскочил.
— Каштан?
— Да, не могу сказать точно, но скорее всего. Я попрошу Барбару Гутиер связаться с вами.
— Пожалуйста, — сказал он. — Как можно скорее было бы здорово. — Он дал парню свой номер и отключил звонок, повернув к въезду на кладбище.
Что это, черт возьми, значит? Он хотел посидеть и подумать обо всем этом, обдумать, как это связано с Лизой и почему, но возле массивного дуба на склоне уже стояла целая толпа служебных машин.
И кто-то еще был мертв.
ГЛАВА 37
Тело было прислонено к надгробному камню, частично сгорбленное, так что лицо было видно не сразу. Рид поприветствовал Рэнсома, который тоже вылез из машины, и вместе они направились к криминалисту, прибывшему раньше них.
— Есть какая-нибудь информация? — спросил Рид у Рэнсома.
— Никакой. Кроме того, что труп странный и что это пожилой белый мужчина.
— Странный? В каком смысле?
— Не знаю. Полагаю, нам нужно это увидеть.
Рид почувствовал запах разлагающегося тела еще до того, как они приблизились к нему на расстояние нескольких футов.
— Господи, — сказал он, поморщившись. — Ну, это что-то новенькое. Похоже, он оставил его здесь гнить.
— Черт возьми, ненавижу этот гребаный запах, — сказал Рэнсом. — Если не говорил об этом раньше, пусть Сиси меня кремирует. Я не хочу так пахнуть, даже когда умру.
— Принято к сведению.
«Значит, — подумал Рид, — вот что они имели в виду под словом «странный»?» Либо убийца специально позволил этому трупу сгнить, либо из-за более уединенного места он пролежал здесь дольше остальных, прежде чем его обнаружили.
Когда они приблизились к трупу, прислоненному к надгробному камню, и запах разлагающейся плоти усилился, Рид повернулся лицом в ту же сторону, что и тело. Почему его положили именно здесь?
С этой точки обзора был виден искусственный пруд, но, вероятно, он находился слишком далеко, чтобы иметь какое-то значение для места происшествия.
— Знаете, кто его нашел?
— Полицейский, проводивший обход. Он был здесь впервые, так что, похоже, находка была случайной.
Хм. Еще одно «странное» в дополнение к тому, что нашли техники.
Рид опустил взгляд, прищурившись, на камень у своих ног и отодвинул траву, чтобы разглядеть имя. Он не узнал его, но когда подошел к соседнему надгробию, то увидел, что камень выглядит новее, а имя легко читается.
— Не может быть!
Рэнсом, который повернулся, чтобы посмотреть в ту же сторону, что и Рид, подошел к тому месту, где он стоял.
— Ни хрена себе.
Рид посмотрел на него.
— Эверетт Дрейпер.
— Джентльмены, — позвал Льюис. Он стоял на коленях рядом с телом в нескольких футах позади них и, вероятно, только что заметил их появление.
Они повернулись и пошли к телу, Рид подавил отвращение к зловонию.
— Льюис, — поприветствовал Рид. — Есть информация о личности жертвы?
— Нет. Никаких документов. Мы проверили его карманы. Но посмотрите на это. — Льюис протянул руку в перчатке и откинул голову мужчины назад.
Рид уставился на него, моргая. Лицо мужчины представляло собой гнилое месиво из разложившейся и впалой плоти, щеки были бугристыми и... шевелились, типа как личинки под тем, что когда-то было кожей. Даже сквозь кровавую массу мужчина выглядел... знакомым.
Рид нахмурился.
— Черт, — выругался Рэнсом. — Чувак не просто мертв. А мертв давно.
— От других жертв его отличает не только разложение, — сказал Льюис. — Посмотрите внимательнее. — Он жестом указал на глаза мужчины, нетронутые, просто закрашенные краской, едва заметные среди остальной фиолетово-черной палитры того, что когда-то было человеческим лицом.
Рид потер подбородок. Убийца следовал тому же методу, но не удалил глаза и оставил тело гнить, и это был совсем другой образ действий.
— Что у него с ногами? — спросил Рэнсом.
Льюис посмотрел вниз, а Рид оторвал взгляд от изуродованного лица убитого и посмотрел на его ноги. Они казались... сморщенными под тканью его штанов. Атрофированными.
Шок охватил Рида, когда его взгляд снова переместился на лицо мужчины.
— Он был инвалидом, — сказал Льюис. — Должно быть передвигался в инвалидном кресле.
— Нет, — выдохнул Рид.
— О да, без сомнения.
В голове Рида все мысли перепутались.
— Я не понимаю. Этого не может быть.
— Я тоже не понимаю, — сказал Льюис. — Ситуация с глазами не так ужасна, но все остальное? — Он скорчил гримасу.
Отдаленный гул в голове Рида становился все громче.
— Разложение, — выдавил он.
— Да, — ответил Льюис. — Этот парень мертв уже неделю, если не больше. Также следует отметить, что на шее сзади, насколько я могу судить, нет клейма, хотя кожа там сильно разложилась. — Льюис на мгновение поднял голову. — Возможно, он сидел прямо здесь, но никто его не заметил. — Он огляделся по сторонам. — Это в стороне от дороги. И этот парень? — Он поднял пальцы мужчины, фиолетовые и согнутые в неестественных положениях. — Его пытали. У него по всему телу раны. Убийца не торопился с ним.
Рид покачал головой, встал и сделал шаг назад.
— Нет, не может быть.
— О, это так, — сказал Льюис, задирая рукав мужчины, где виднелось несколько порезов, зияющих темно-красным на фоне фиолетовой, шелушащейся кожи. — Смотрите. Его жгли, кололи, резали. Кто-то очень постарался над ним.
— Не это. Я не об этом, — сказал Рид, качая головой, его сердце бешено колотилось в груди. — Я знаю его.
— Что? — спросил Рэнсом, и Льюис с любопытством посмотрел на него.
— Это бывший директор «Лейксайда». Гордон Дрейпер.
— Подожди, что?
— Но, — Рид потер висок, — не может быть, чтобы он был здесь. Я же говорил с ним. Сегодня утром. — Рид задыхался, его слова сбивались, как будто он только что закончил пробежку.
Рэнсом смотрел на него так, словно наблюдал за тем, как Рид медленно сходит с ума, и не знал, как на это реагировать. Может, он и вправду сходил с ума, потому что это было совершенно невозможно.
— Я говорил с ним сегодня, — подчеркнул Рид, как будто если сказать это несколько раз, то тайное станет явным. — Я позвонил ему после нашего с тобой разговора, Рэнсом. Сегодня.
Он повернулся к Рэнсому и оттащил его в сторону. Льюис бросил на них еще один странный взгляд и вернулся к работе.
— Это был Чарльз Хартсман.
Лицо Рэнсома вытянулось.
— Твой биологический отец? Чувак. Нет. Подожди, притормози.
— Я разговаривал с Гордоном Дрейпером сегодня утром, Рэнсом. И я говорил с ним несколько дней назад. Но это невозможно, потому что Гордон Дрейпер был уже мертв.
Рэнсом медленно выдохнул.
— Черт. — Он посмотрел туда, где у тропинки стояли несколько человек в форме — скорее всего, первые офицеры, прибывшие на место происшествия, и еще несколько, которых, вероятно, поставят у главных ворот. Место происшествия организовывалось. Прибывало все больше сотрудников полиции. Скоро здесь все будет кишеть. — Ты уверен в этом?
— Да, — сказал Рид. — Уверен. Никто другой не смог бы сделать такую убедительную имитацию. — Он читал о преступлениях своего отца и точно знал, как тот их совершал, убеждая своими точными пародиями даже самых умных и наблюдательных людей.
Рид сделал несколько шагов назад к Льюису.
— Причина смерти та же, что и у других жертв? — спросил он, жестом указывая на свою шею.
Льюис поднял глаза.
— Нет, вообще-то. Это еще одна странная деталь. Глаза целы, и этот человек — Драпер, вы сказали? — был убит ножевым ранением в сердце. — Он пальцем в перчатке сдвинул в сторону пиджак, под которым оказалась пропитанная кровью рубашка и черная дыра прямо над сердцем мужчины. — Что вы думаете об этом?
Сердце Рида гулко билось в груди.
— Ладно, — пробормотал он, и только отойдя подальше, понял, что так и не ответил на вопрос Льюиса.
Он чувствовал себя так, словно оказался в подводной ловушке.
— Почерк совсем другой, — сказал Рид. — Как будто он пытался воссоздать это, но либо не смог, либо не позаботился о том, чтобы правильно передать детали. — Он хотел, чтобы это выглядело связанным, но...
— Значит, ты думаешь, что «Пустоглазый убийца» — это кто-то другой?
Рид кивнул, хотя в нем зародилось сомнение. Прав ли он? Или Чарльз Хартсман может быть «Пустоглазым убийцей»? И если да, то почему? Какой у него может быть мотив?
Но, может быть, это была ложь?
— Не знаю, Рэнсом. Но не думаю, что Чарльз Хартсман совершил другие убийства. Описание его внешности совершенно отличается от того, которое дали свидетели, видевшие, как Джулиана Нолана заставляли подняться по лестнице. Нет, этот, — он кивнул головой на тело позади себя, — кажется другим. Совершенно не к месту. Но... мы не можем ничего исключать.
Выражение лица Рэнсома выражало глубокое беспокойство.
— Хорошо. Сначала мы позвоним сержанту Валенти и посмотрим, что он скажет. — Рэнсом сделал паузу. — Думаю, я с тобой согласен. Не похоже, что он все это время был нашим преступником. Но какая у него причина впутываться во все это? — спросил он. — Чарльз Хартсман? Вернуться в Цинциннати, рисковать быть пойманным, вмешаться в текущее расследование убийства, — он махнул рукой в сторону распростертого тела Гордона Дрейпера, — снова убить, если он действительно сделал это?
— Я не знаю. Не знаю. —
Но зачем убивать Гордона Дрейпера? Зачем Чарльзу Хартсману убивать бывшего директора больницы?
Он лихорадочно соображал, пытаясь вспомнить, что ему сказал Хартсман. Рид провел рукой по волосам, вспоминая свои разговоры с этим человеком за последнюю неделю.
— Это он рассказал мне о «Скорби», — сказал он. — Он дал мне ту наводку.
— Хорошо, — сказал Рэнсом, озабоченно нахмурив брови. — Послушай, давай дадим техникам делать свою работу и уберемся отсюда. По дороге позвоним сержанту. Нам нужно попасть в дом Гордона Дрейпера, Рид. И чем быстрее, тем лучше. А потом мы устроим мозговой штурм.
Вот черт.
— Поехали.
Они быстро направились к офицерам у дороги, сказав им, что у них есть наводка, которую срочно нужно проверить, и чтобы они тщательно охраняли место преступления.
— Понял, — сказал один из офицеров.
— Вы приехали сюда вместе? — спросил он мужчину и его напарника. Они оба кивнули. Рэнсом достал из кармана ключи и протянул их офицеру. — Вон моя машина, — сказал он, указывая на служебный автомобиль. — Проследите, чтобы она вернулась к зданию отдела убийств?
— Конечно, сэр. Сделаю.
— Спасибо. Я ценю это.
Через тридцать секунд Рид выезжал с кладбища, Рэнсом сидел на пассажирском сиденье.
Рэнсом достал свой телефон, и Рид услышал в трубке приветствие сержанта. Напарник рассказал ему о том, что они обнаружили на месте происшествия и куда направляются.
— Хорошо, да, мы подождем, — сказал Рэнсом. Он ответил еще на несколько лающих приказов, которые Рид не смог разобрать, а затем отключил связь.
— Он хочет, чтобы мы дождались полицейских в форме. Сейчас он отправляет их из Второго округа. Надеюсь, мы прибудем примерно в то же время.
— Я должен рассказать тебе о звонке, который сделал по дороге на место происшествия. Он тоже связан с Эвереттом Дрейпером. — Он быстро рассказал Рэнсому о том, как Лиза провела выходные в лагере «Радость» и что Эверетт Дрейпер был там вместе с ней.
— Ты шутишь? Почему она не рассказала нам об этом раньше?
— С чего бы? Она понятия не имела, что имя Эверетта Дрейпера вообще всплыло в этом деле. И она не была знакома с ним лично в последние годы.
— Хорошо. Но все равно. Какое отношение ко всему этому имеет какой-то лагерь?
— Точно не знаю, но что-то там есть. Я позвонил туда по дороге на кладбище. Мне должен перезвонить администратор, но я поговорил с человеком, который сказал, что, по всей вероятности, группа, в которую входили Лиза и Эверетт, остановилась в домике под названием «Каштан».
Рэнсом на мгновение уставился на него.
— Охренеть.
Телефон Рида зазвонил, высветив номер, похожий на тот, который он набирал ранее.
— Это из лагеря, — сказал он Рэнсому, отвечая на звонок. — Детектив Дэвис.
— Здравствуйте, детектив. Это Барбара Гутиер из лагеря «Радость», отвечаю на ваш звонок.
— Спасибо, что перезвонили мне, мисс Гутиер. Я не уверен, что именно вам рассказал человек, с которым я говорил ранее, но мне нужна информация пятнадцатилетней давности.
— Да, Зик сказал мне, что вам нужно. Имена участников лагеря, которые останавливались в «Каштане» на выходные в рамках государственной программы для детей, недавно переживших потрясения в семье?
— Да. Все верно. Я не уверен в каком месяце, но подросток по имени Элизабет Нолан должна была быть в том домике, о котором идет речь.
— Хорошо, это сужает поиски. Подождите секундочку. — Он услышал, как она перелистывает бумаги, и через мгновение женщина вернулась на линию: — Вот, пожалуйста. Элизабет Нолан, тринадцать лет. Это было в июне.
— Можете сказать, кто еще был с ней в домике?
— Конечно, могу. В те выходные в «Каштане» вместе с Элизабет Нолан было пятеро отдыхающих. Майло Уайтинг, Сабрина Аттенберроу, Эверетт Дрейпер и Аксель Дрейпер.
Жужжание, которое неуклонно нарастало в мозгу Рида с тех пор, как он узнал Гордона Дрейпера, стало еще громче. Он знал все эти имена, кроме одного. Аксель Дрейпер. Дрейпер.
В голове у Рида застучало. Фотография. Когда Гордон Дрейпер указал на фотографию своего внука, он не обратил внимания, потому что они обсуждали Эверетта. Но теперь вспомнил.
На фотографии было два мальчика.
— Спасибо вам, — сказал он. — Если у меня возникнут еще вопросы, могу ли я позвонить вам напрямую?
— Конечно, детектив. Я звоню со своего рабочего номера. Не стесняйтесь использовать его, если вам понадобится что-то еще.
Пробормотав слова благодарности, он положил трубку и некоторое время молча смотрел на дорогу, исчезающую под его машиной.
— Другие отдыхающие, — сказал Рид. — Это был Майло Уайтинг.
— Майло Ортис, — сказал Рэнсом. — Позже он взял фамилию мужа своей сестры. Ни хрена себе.
— Сабрина Аттенберроу.
— Сабрина Макфи.
— Да. Она была замужем. Аттенберроу, должно быть, ее девичья фамилия.
— Эверетт Дрейпер и Аксель Дрейпер.
Рэнсом сделал паузу.
— Аксель Дрейпер. Его брат.
— Да, — сказал Рид. — Гордон Дрейпер взял обоих своих внуков к себе после того, как их родители погибли во время пожара в доме. Должно быть, их обоих отправили в этот лагерь в качестве своеобразной передышки между потерей родителей и переездом в дом деда.
Рэнсом на мгновение задумался.
— Пятеро, ты сказал?
— Да, — ответил Рид.
Он посмотрел на Рэнсома.
— Это главные герои. Ангелы, рожденные в аду.
Рэнсом провел рукой по своим коротко остриженным волосам.
— Хорошо, значит... Аксель один из них? А эти тела... он оставляет как...
— Подарки, — сказал Рид. — Он оставляет их в качестве подарков.
— Черт возьми, — выдохнул Рэнсом. — Он наш парень, не так ли?
Сердце Рида заколотилось.
— Думаю, да. —
И что с Лизой? Он схватил телефон и набрал ее номер. Три гудка... четыре. Его кожа покрылась холодным потом.
— Это было быстро.
Он резко выдохнул с облегчением.
— Слава богу, ты в порядке.
Лиза сделала паузу, и он услышал, как что-то зашуршало.
— Да, я в порядке. А что? Что-то не так?
— Все идет своим чередом, Лиза. Я просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Слушай, а вместе с Эвереттом Дрейпером в лагере с тобой был его брат Аксель?
Лиза снова сделала паузу, словно пытаясь вспомнить.
— Кажется, да, он там был. Честно говоря, я его забыла. Он был очень тихим, редко говорил. Просто как бы... наблюдал.
Да, он наблюдал. И видел больше, чем все думали.
— Хорошо. Если вспомнишь еще что-нибудь о нем, позвони мне, ладно?
— Хорошо. Но почему? Он в этом замешан?
— Да, думаю, да. Я введу тебя в курс дела, когда вернусь домой. Сигнализация все еще включена?
— Да. Я заперта. Со мной все в порядке. Рид... будь осторожен, хорошо?
— Буду. Скоро поговорим.
Затем он позвонил на телефон Зака.
— Привет, — сказал он мрачным тоном. — Я только что услышал. Еще один, да?
— Да. Слушай, Зак, Чарльз Хартсман, возможно, в городе. Я все расскажу тебе позже, но... возможно, ты захочешь отправиться домой к Джози.
Наступила тишина. Рид услышал все, что Зак хотел спросить в этой короткой паузе, но сдержался, зная, что получит ответы позже.
— Уже еду. Будь осторожен, Рид.
— Буду.
Рид свернул с дороги в сторону дома Гордона Дрейпера.
Следующим он набрал номер галереи Сабрины Макфи и, когда через минуту включился ее автоответчик, повесил трубку. Рид уже оставил для нее несколько сообщений.
— Черт, — пробормотал он. — Что-то не так. Ни Сабрина Макфи, ни Майло Ортис мне не перезвонили.
Глядя на свой телефон, Рид набрал номер компании по вывозу мусора, в которой работал Майло Ортис. Ответила секретарша, и он рассказал ей, что ему нужно, а через минуту она уже соединяла его с боссом Майло Ортиса.
Они въехали в район Гордона Дрейпера.
— Вы звоните по поводу Майло Ортиса? — спросил мужчина с хрипловатым голосом.
— Да. Меня зовут детектив Дэвис, и у меня есть к нему несколько вопросов, но в последние несколько дней я не мог с ним связаться.
— Значит, нас двое. Ортис не появлялся. Такое случается. Но должен сказать, это меня удивило. Парень всегда был очень надежным. Похоже, в наши дни никому нельзя доверять.
Рид продиктовал свой номер и попросил мужчину позвонить ему, если он услышит что-нибудь о Майло.
— Это не к добру, — заметил Рэнсом, очевидно, уловив суть разговора.
Да уж, это точно. Казалось, что кровь Рида остыла еще на несколько градусов. Как только они закончат здесь, он отправит пару полицейских в форме к ним домой.
Они остановились на обочине перед домом Гордона Дрейпера как раз в тот момент, когда патрульная машина обогнула угол, двигаясь с противоположного направления. Рид и Рэнсом вышли из машины, и Рид наклонился, чтобы обратиться к обоим полицейским в форме.
— Мы собираемся проверить, что там внутри. Прикроете нас?
— Да, сэр. Свяжитесь по рации, если мы вам понадобимся.
Рид и Рэнсом пошли к двери, доставая оружие. Когда подошли ближе, Рид увидел, что дверь приоткрыта. Он взглянул на Рэнсома, который кивнул, и они оба отошли в сторону от двери. Рэнсом протянул руку и постучал пистолетом по стеклу.
— Полиция Цинциннати! — крикнул он.
Они ждали. Изнутри не доносилось ни звука, но небольшая движущаяся тень заставила их обоих отпрянуть еще дальше и поднять оружие.
— Полиция Цинциннати! — крикнул Рэнсом, на этот раз громче и поймал взгляд Рида. — Прошло много времени, — сказал он. — Все еще в форме?
Напарник пытался придать голосу непринужденность, но Рид мог думать только о том, что ему, возможно, предстоит встретиться лицом к лицу со своим отцом. Он должен будет выстрелить в него. И не будет колебаться. На его лбу выступил пот. Рид убедится, что Чарльз Хартсман знает, кто он такой, а потом всадит пулю ему в лоб.
— Давай сделаем это, — сказал он, толкнув ногой дверь.
Кошка мяукнула и, проскочив через полностью открытую дверь, промчалась мимо них.
— Черт! — выдохнул Рид, убирая палец со спускового крючка. Он чуть не подстрелил эту тварь.
Парень быстро заглянул в открытую дверь, его взгляд зацепился за перевернутое инвалидное кресло в фойе. Рид услышал голос Рэнсома, который звал на помощь двух офицеров в форме и просил их вызвать другие машины.
Офицеры второго округа были на месте менее чем через двадцать секунд, они последовали за Ридом и Рэнсомом в дом с пистолетами наизготовку, работая как единое целое, чтобы прочесать комнаты на нижнем этаже. Казалось, все было на своих местах, за исключением перевернутого инвалидного кресла. Но в этом не было ничего удивительного. Они уже знали, что Дрейпер мертв.
— Детективы, — позвал один из офицеров. — Сюда. В подвале горит свет.
— Я проверю второй этаж, — сказал Рэнсом, направляясь к лестнице, и Рид кивнул, подойдя к двери в подвал, которую открыл один из офицеров.
Внизу, в одной из комнат, горел тусклый свет.
— Полиция Цинциннати! — крикнул Рид и кивнул офицеру.
Рид пошел первым, держа оружие на изготовке, завернул за угол, и вышел на большую открытую площадку, где не было ничего, кроме старого, заплесневелого дивана и пары картонных коробок в углу. Свет падал из комнаты, расположенной в задней части.
Его пульс подскочил, удары сердца громко отдавались в ушах. Он оглянулся на офицера, и тот кивнул, показывая, что прикрывает его сзади.
— Полиция Цинциннати! — снова крикнул Рид.
Затаив дыхание, он заглянул в приоткрытую дверь и опустил оружие, широко раскрыв глаза.
Комната была пуста, по крайней мере там не было людей.
Но... он шагнул вперед.
— О, Господи, — выдохнул он.
ГЛАВА 38
— Никогда не видел ничего подобного, разве что в фильмах ужасов, — пробормотал сержант, качая головой и оглядывая небольшое помещение. — Это гребаная комната убийств.
«Это название ничуть не хуже любого другого», — подумал Рид с отвращением оглядывая стол, заляпанный запекшейся кровью и старыми разводами, подносы с орудиями пыток, о назначении которых он даже думать не хотел, цепи и крюки на стенах и решетчатую клетку, встроенную в стену в углу.
Здесь страдали люди. Невообразимо.
Одним из них был сам Гордон Дрейпер, если судить по недавно образовавшейся луже свернувшейся крови.
Рид пробыл здесь почти сорок минут, но все еще не отошел от шока: холодный ужас накатывал на него при мысли о том, что происходило в этой тусклой, промозглой комнате ужасов.
— Гордон Дрейпер использовал это, да? — спросил сержант Валенти, наклоняясь и разглядывая пыльный поднос с инструментами.
— Скорее всего, — ответил Рид. — Это его дом.
— Как он поднимался и спускался по лестнице? — спросил сержант Валенти.
— Теперь, наверное, никак. — Рид вспомнил фотографии, которые смотрел, когда впервые посетил этот дом, фотографии другого Гордона Дрейпера. Сильного и крепко стоящего на ногах. — Но он не всегда был инвалидом. — Судя по слою пыли на окружающих предметах, комнатой давно не пользовались.
— Думаешь, Чарльз Хартсман сделал из Дрейпера фарш? — спросил сержант, указывая на следы на полу, те, что были на там, когда приехал Рид.
— Скорее всего. Думаю, он выдавал себя за него. И это объясняет разный почерк.
— Мотив? — спросил сержант.
Рид медленно выдохнул.
— Не знаю. Ни хрена не понимаю.
Сержант поднял голову, сузил глаза и посмотрел на него.
— Ты в порядке, Дэвис? Конфликт интересов? Я могу отстранить тебя от этого дела.
— Нет. — Он глубоко вдохнул. — Нет, не нужно. Тот факт, что Чарльз Хартсман может быть замешан, абсолютно не повлияет на мой профессионализм в этом деле. Даю вам слово, сержант.
Сержант еще мгновение изучал его.
— Хорошо. Мы все равно не можем позволить себе потерять тебя. Ты знаешь это дело досконально. Но не заставляй меня жалеть об этом.
— Спасибо, сэр. — На данный момент у них не было неопровержимых доказательств того, что Чарльз Хартсман действительно замешан в этом деле. Но Рид знал, что это так. Чувствовал это нутром.
Пока сержант стоял, оглядывая стены и потолок, Рид проследил за следами, оставленными на полу: отпечатки ног, а рядом с ними след от волочения, который, по мнению Рида, должно быть оставили ноги Гордона Дрейпера.
Сначала показалось, что отпечатки ведут прямо к металлическому столу для вскрытия в центре комнаты, а затем они пересеклись, так как уходили тем же путем, предположительно некоторое время спустя. Но теперь Рид увидел, что они слегка отклонились от первоначального пути и, похоже, остановились в месте, расположенном ближе к двери, где было больше пыли. Приглядевшись к грязному бетону, Рид заметил, что там, похоже, был большой отслоившийся участок цемента.
— Сержант, — позвал он, и его начальник повернулся к нему. — Взгляните на это.
Рид подошел к участку пола, полез в карман и достал перчатки, которые сержант принес с собой по прибытии и отдал Риду. Он пошарил пальцами в больших трещинах с каждой стороны, пока не смог сдвинуть кусок пола. Он легко поднялся, и Рид отложил его в сторону, а они оба заглянули в дыру в грязном полу.
— Черт возьми, — пробормотал сержант.
Внутри лежали десятки полароидных снимков женщин, их лица были залиты слезами, косметика стекала по щекам и окантовывала глаза, когда они с ужасом смотрели в камеру. Рид взял в руки одну из них, и сердце его замирало, когда вгляделся в испуганное выражение лица женщины на фотографии. Сверху черным карандашом было написано имя, буквы квадратные и неровные:
Рид замер.
Сообщение, оставленное Чарльзу Хартсману на сайте полицейских наводчиков. «
И он связался. Именно это заманило Чарльза сюда.
Гордон Дрейпер пытался связаться с Чарльзом, или это был Аксель Дрейпер... Преемник?
Гордон Дрейпер убил ее.
Рид пытался вспомнить, что ему известно о биологических родителях Чарльза. Не так уж много. Только то, что его мать была проституткой, а отец — наркоманом. Они оставили его в системе, хотя позже мать, очевидно, завязавшая, попыталась вернуть сына обратно, но не явилась на судебное заседание, как это часто случается с наркоманами. Только... она не просто не пришла.
Она не бросила его.
Ее похитили.
Тошнота накатила на Рида внезапной, шокирующей волной. Он сглотнул и снова сосредоточился на фотографии молодой, испуганной брюнетки с размазанной по лицу красной помадой.
К фотографии было что-то прикреплено ржавой скрепкой, и, отодвинув ее в сторону, Рид увидел, что это пакетик с семенами. Он застыл на месте, в голове пронеслось еще одно воспоминание.
Рид медленно перевел взгляд на пакетик с семенами, прикрепленный к фотографии, которую держал в руке, уже зная, что увидит.
— Это мать Чарльза Хартсмана, — сказал Рид. — Должно быть, поэтому он убил Гордона Дрейпера.
Сержант сделал паузу, его бровь дернулась, когда он взял фотографию у Рида и посмотрел на нее, очевидно, обратив внимание на фамилию.
— Мы проверим это.
Рид ошарашенно кивнул, взяв в руки еще одну фотографию.
К каждой фотографии из тайника была прикреплена скрепка с пакетиком семян.
— Сад, — сказал Рид, встретившись взглядом с сержантом. — Эти женщины... они похоронены в его саду.
Они услышали шаги на лестнице и встали, обернувшись, когда в комнату вошел первый из криминалистов.
— Дэвис. Вы твердо намерены заставить нас сегодня бегать по всему городу, не так ли? — сказал Льюис, входя в комнату, и остановился, оглядывая комнату смерти. — Это нехорошо.
— Полностью согласен, — пробормотал Рид. — Дайте мне знать, если найдете что-нибудь примечательное.
Пока они поднимались по лестнице обратно, где Рэнсом все еще осматривал дом, проводя более тщательный обыск шкафов и тумбочек, сержант позвонил по телефону, чтобы вызвать служебных собак. Он положил трубку, когда они вошли в холл наверху.
— Собаки скоро будут здесь.
Рид повернулся и направился к кухне, где была задняя дверь. Открыв ее, вышел на улицу, в теплый весенний день, солнечный свет над головой казался каким-то неправильным. Как могло солнце по-прежнему светить, когда существовали комнаты, подобные той, в которой он только что побывал? Когда такое зло бродило по земле?
Сразу за задней дверью находился внутренний дворик, а за ним простирался большой двор, двадцать или тридцать высаженных растений в ряд, растения и сорняки боролись за место в каждом из них. Сердце Рида сжалось, словно в кулак. В этих грядках лежали убитые женщины. Он знал, что это так. Собаки подтвердят это.
— По крайней мере, мы сможем дать некоторым семьям немного покоя, — сказал сержант, оглядываясь по сторонам, словно в оцепенении. Его мысли, очевидно, шли тем же путем, а уверенность в том, что они найдут, была такой же сильной, как и у Рида.
Да, по крайней мере, они могли дать некоторым семьям немного покоя. Но это, пожалуй, все, что они могли сделать, и от этой мысли по телу Рида пробежала ледяная дрожь. Они прибыли поздно. Слишком поздно. На много лет позже. Никто не пришел, когда эти женщины молили о пощаде. О помощи.
Его собственная бабушка умерла в этом самом доме. Где был ее маленький мальчик, пока ее пытали в комнате ужасов внизу? В похожем доме ужасов, расположенном неподалеку? Нет. Нет. Он не мог об этом думать. Не сейчас.
Рид отвернулся и направился обратно в дом, его напарник как раз спускался по лестнице. Рэнсом уже заглядывал в подвальное помещение. Он знал, с чем они имеют дело, но Рид рассказал ему о фотографиях, которые они нашли в полу, включая фотографию Коры Хартсман, и о саде на заднем дворе.
— Становится все безумнее и безумнее. — Он сделал паузу, и Рид присмотрелся к нему повнимательнее. За последние несколько лет он побывал с Рэнсомом на многих тревожных местах преступлений, но впервые напарник выглядел по-настоящему затравленным.
— Ты в порядке?
— Да, мы нашли ноутбук в кабинете Дрейпера. — Он сделал паузу, на мгновение опустив глаза, как будто что-то представляя. — Он снял кое-что на видео, — сказал он. — Женщины.
— О, боже, — выдохнул Рид.
— Но это еще не самое худшее. — Рэнсом понизил голос. — Тот ребенок, его внук, он заставил его участвовать. — Напарник провел рукой по лицу. — Он так умолял, Рид... за себя, за них... — Рэнсом отвернулся, собираясь с силами. — Я давно занимаюсь этой работой и не думаю, что видел что-то хуже этого.
Рид не знал, что сказать. Не было слов, чтобы описать этот ужас. Через мгновение он прочистил горло.
— У нас будут доказательства, — сказал он. По крайней мере, это.
Рэнсом кивнул, и они оба выпрямились, как можно лучше скрывая свои эмоции. Сейчас было не время для этого.
— Нам нужно поговорить об этом, Рид. Мы должны попытаться понять, как этот парень будет действовать дальше. И как Чарльз Хартсман вписывается во все это.
— Да. Думаю, мы должны позволить техникам и собакам заняться своей работой. Дженнифер тебе еще не перезвонила? — Она бросила все дела, чтобы сосредоточиться на поисках внука Дрейпера, Акселя, и он надеялся, что ей повезет.
— Пока нет.
— Нашел что-нибудь наверху?
— Ничего примечательного. Похоже, комнаты там не использовались, что вполне логично, поскольку старик не мог подниматься по лестнице. Должно быть, он приглашал кого-то для уборки, потому что там не было ни пылинки.
— А в комнате, где он спал, что-нибудь есть? — спросил Рид, кивнув в сторону спальни.
— Ничего, кроме кучи лекарств. Чувак был не здоров.
— Да, во всех смыслах этого слова, — пробормотал Рид.
Если бы он знал об этом раньше, у него, возможно, возникло бы искушение поднять руки и поаплодировать над трупом старика. Но это сделал Чарльз Хартсман. Значит, Рид праздновал бы злодеяния своего биологического отца, а этого он допустить не мог. Парень почувствовал, как к горлу подступает приступ безумного смеха. Если он не заблокирует его, то никому не будет пользы.
— Мы нашли в его кабинете несколько выпусков «Скорби», — сказал Рэнсом. — К сожалению, такие же что и у нас. Я упаковал их как улики.
— Дрейпер говорил, что у него нет копий, — сказал Рид, а затем покачал головой, быстро массируя затылок. — Нет, это Чарльз Хартсман сказал мне, что у него нет выпусков, хотя, должно быть, прочитал их, раз дал нам наводку. Зачем ему это делать?
— Потому что он такой же псих, как и чувак из комнаты убийств?
Рид тихо хмыкнул соглашаясь.
— Похоже, кто-то мог спать и на диване в кабинете. Криминалисты займутся этим. Возможно, мы сможем получить доказательства того, что это был Хартсман.
Рид кивнул, оглядываясь по сторонам. В конце коридора стояла миска с кошачьей едой, наполовину наполненная кормом. Если это действительно Чарльз Хартсман жил здесь и выдавал себя за старика, давая Риду зацепки и еще черт знает что, то он же и кормил кота.
Видимо, его отец не одобрял голодание животных.
Только студенток.
Рид почувствовал, как его передернуло.
Когда он посмотрел в сторону комнаты, которая, как он знал, была кабинетом Гордона Дрейпера, Риду вспомнилось то, что показалось ему неправильным, хотя тогда он не мог объяснить себе, почему.
Эти слова повторялись в его голове после того, как он покинул этот дом. Но они никак не укладывались в голове.
Имел ли Гордон Дрейпер в виду, что не создал монстра, к которому стремился?
По крайней мере, не в лице этого конкретного внука.
— У него есть конечная цель, — пробормотал Рид, глядя на Рэнсома. — Так сказал вчера Чарльз Хартсман.
— Он дал мне очередную наводку.
— Ты уверен, что он хотел тебе помочь? И если да, то почему?
— Понятия не имею.
Рэнсом бросил взгляд в сторону коридора, когда в дом вошла вторая команда криминалистов.
— Ты ведь заказал три последних выпуска «Скорби»?
— Да. Они уже должны быть в участке.
— Пойдем, — сказал Рэнсом. — Надеюсь, у Дженнифер найдется что-нибудь для нас к тому времени, как мы приедем.
Они направились к входной двери. Чарльз Хартсман, очевидно, достиг своей цели. Он убил психопата, который расправился с его матерью. Зачем ему теперь пытаться помочь Риду в этом деле? На этот вопрос у него не было ответа.
«Абстрагируйся», — снова напомнил себе Рид. Он должен был это сделать. Это была его работа, и у него было предчувствие, что ситуация только ухудшится.
ГЛАВА 39
Рид отключил звонок и бросил телефон на центральную консоль.
— Патрульные направляются в квартиру Сабрины Макфи и дом Майло Ортиса.
Как только он положил трубку, зазвонил телефон Рэнсома, и Рид услышал, как тот приветствует Дженнифер, беззвучно молясь о том, чтобы у нее было что-то полезное для них.
— Подожди. Я включу громкую связь, — сказал Рэнсом.
— Дженнифер, — поприветствовал Рид, как только Рэнсом протянул телефон между ними.
— Привет. Все свободные офицеры в городе ищут Акселя Дрейпера. Я собрала о нем все, что смогла. Двадцать семь лет, живет в Ловленде, насколько могу судить, один. Он работал в охранной компании, но примерно полгода, по словам его начальника, назад совершено неожиданно уволился.
— Шесть месяцев назад, — сказал Рид. — По времени совпадает с самоубийством его брата.
— Да. Босс, с которым я разговаривала, сказал, что Аксель сильно переживал по этому поводу. Он взял отпуск на похороны, а потом позвонил и сказал, что не вернется.
— Хм. Хорошо. И с тех пор он не работал?
— Нет. Но ему это и не нужно, поскольку он получил неплохую сумму из наследства родителей.
— Да. Его родители умерли, когда он был еще ребенком. Поэтому они с братом переехали жить к дедушке.
— Который, должно быть, был на пике своей карьеры серийного убийцы.
— Пять ангелов, по ошибке отправленных в ад, — пробормотал Рид, вспоминая ноутбук Дрейпера. То, что мальчики пережили в том доме, то, что они видели... должно было стать причиной самоубийства Эверетта Дрейпера. Он так и не смог оправиться... как и Аксель.
— Я попросила патрульных проехать по его адресу, но дома никого не оказалось, и они сказали, что дом выглядит очень запущенным. Трава до колен, а когда они заглянули в окна, то увидели грязную посуду на всех поверхностях.
«Похоже, у парня был какой-то срыв», — подумал Рид. Самоубийство брата стало последней каплей в и без того шаткой психической стабильности? И что там за дверями этого дома? В гараже? В подвале? Где проводились операции по удалению глазных яблок?
— Нам нужно получить ордер, — сказал он Дженнифер.
— Займусь этим прямо сейчас.
— Хорошо. — Риду вдруг кое-что пришло в голову. — Дженнифер, как называлась охранная компания, в которой он работал?
— Хм, дай-ка подумать... «Щит безопасности».
Сердце Рида слегка дрогнуло.
— Это ведь компания, занимающаяся сигнализацией, верно?
— Э-эм... — Это прозвучало так, словно она набирала что-то в поисковой системе. — Да. Так и есть. Это их основной бизнес. Они обслуживают территорию трех штатов.
На его лбу выступил пот. Рид не пользовался услугами этой конкретной компании, но если бы кто-то действительно хорошо разбирался в системах безопасности, разве не смог бы он относительно легко обезвредить одну из них?
— Мне пора. Мы уже почти у офиса. Увидимся.
Он повесил трубку и набрал номер Лизы.
— Ну же, ну же, — бормотал он, пока шли гудки. Включилась голосовая почта, и Рид оставил ей короткое сообщение с просьбой перезвонить, как только получит его.
— Эй, это маловероятно, — сказал Рэнсом, явно следя за ходом его мыслей. — Она, наверное, в душе.
— Да, — выдохнул Рид, но дурное предчувствие зашевелилось внутри.
Он заехал на парковку их офисного здания.
— Итак, — сказал Рэнсом, очевидно, чтобы отвлечь его. — Мы можем иметь дело с двумя убийцами. Акселем, который слетел с катушек после смерти брата и теперь разыгрывает сюжет «Скорби» по причинам, которые может объяснить только полный псих, и Хартсманом, который оставил свою жизнь в бегах, объявился по причинам, возможно, связанным с убийством его матери, и теперь пытается помешать Акселю осуществить его генеральный план.
Рид не думал об этом в таких выражениях, но что-то в этой теории было, как бы невероятно она ни звучала и как бы много вопросов ни вызывала...
Конечной целью его биологического отца был профессор Вон Меррик, человек, которого Чарльз считал ответственным за ужасные пытки, которым подвергался в детстве.
— Дед втянул в это внука, — сказал Рэнсом. — Подумай, что должно быть произошло с психикой ребенка, если ему приходилось участвовать в пытках и убийствах бесчисленных женщин.
По его телу пробежала дрожь. Да, это могло кого-угодно подкосить. И очень сильно.
Если Аксель Дрейпер разыгрывал сюжет «Скорби», то разве не логично, что главным демоном, тем, кто ждал его, когда он «по ошибке отправится в ад», будет его собственный дед? Конечная цель? Последняя битва?
Чарльз Хартсман сам убил Дрейпера, чтобы посягнуть на конечную цель Акселя? Или это была исключительно личная вендетта? Мими...
— Нам нужно знать, чем закончится «Скорбь», — заявил Рид.
Они направились к почтовому ящику Рида, и он злобно выругался, когда в нем оказалось всего несколько листков межведомственной почты и больше ничего.
— Тот парень обещал мне, что отправит экземпляры, — сказал Рид и направился к своему столу, чтобы проверить, не оставил ли их там кто-нибудь. Ничего.
Рэнсом последовал за ним, перепрыгивая через две ступеньки.
Рид провел руками по волосам, издав разочарованный возглас. Зазвонил телефон, и он схватил трубку, сердце его упало, когда он увидел, что это не Лиза.
— Алло.
— Детектив Дэвис, это Сорренто из Первого округа. Я только что проверил квартиру Сабрины Макфи.
— Что-нибудь необычное?
— Нет. Управляющий впустил нас внутрь. Мы осмотрелись. Ничего странного, кроме того, что, похоже, она не появлялась там уже несколько дней. Ежедневный календарь на ее столе не переворачивался с воскресенья, а почтовый ящик забит почтой. В шкафу стоит несколько чемоданов, но я понятия не имею, были ли у нее еще дорожные сумки. Может, уехала в отпуск?
Дурное предчувствие усилилось. Она не была в отпуске. Рид мог бы поклясться в этом.
— Хорошо, спасибо, офицер Сорренто. Я ценю это.
— Без проблем.
Он ввел Рэнсома в курс дела, а затем набрал номер Лизы и повесил трубку, когда снова включилась голосовая почта.
— Я должен пойти проверить ее, Рэн... — Его телефон снова зазвонил, и он схватил трубку, чертыхнувшись, когда увидел, что это Зак. — Зак. Послушай, я перезвоню тебе, я...
— Нет, — практически прокричал он. — Аррин пропала.
Каждая молекула в теле Рида замерла.
— Пропала?
— Да, подожди. — Голос Зака на секунду отдалился, когда он разговаривал с кем-то на заднем плане. — Извини, офицеры только что прибыли.
— Что происходит, Зак?
Рэнсом не шевелился, глядя на него расширенными глазами.
Зак резко выдохнул.
— После разговора с тобой я сразу отправился домой. Рид, Чарльз Хартсман был здесь несколько минут назад.
Мир вокруг Рида на мгновение потемнел, а затем осветился ослепительно ярким светом. Парень прислонился к краю стола.
— О, боже. Джози?
— Он не тронул ее. Рид, появился еще один парень. У него был пистолет, он угрожал Джози. Чарльз получил пулю, Рид. Неизвестный скрылся вместе с ним.
— Он мертв?
— Я не знаю. Джози думает, что это было ранение в плечо, но она не уверена. Было много крови.
С Джози все было в порядке. Он выдохнул с облегчением. Рид выпрямился и принялся расхаживать по комнате. Со всех сторон за ним наблюдали другие детективы. Даффи подошел к Рэнсому.
— Хартсман сказал Джози, что Аррин у того парня и что все будет хорошо. Но слова были неразборчивы. Хартсман терял сознание.
Рид сделал паузу.
— Но вы не видели, как тот парень забирал Аррин?
— Нет, но, насколько можно судить, она пропала с утра. Ее не было на занятиях.
— Ты уверен, Зак? Ты же знаешь, что Аррин...
— Уверен.
Рид издал шипящий звук.
Он хотел было спросить Зака, все ли с ним в порядке, но, конечно, тот не был в порядке. Но Зак не развалится. Рид был уверен в этом. Он останется спокойным и сосредоточенным и будет идти прямо к цели, пока не найдет свою дочь. И Рид был полон решимости сделать то же самое вместе с ним.
— Как Джози?
— В порядке. Держится. —
— Мы думаем, что неизвестный подозреваемый — человек по имени Аксель Дрейпер. Я пытаюсь получить информацию о его дальнейших действиях. Я приеду как можно скорее и расскажу вам все, что мы знаем. Зак... мы найдем ее.
— Да. — Он прочистил горло. — Спасибо, Рид.
Зак повесил трубку.
Все тело Рида словно вибрировало.
— Поговори со мной, — попросил напарник и он вкратце изложил суть звонка Зака.
— Он все подготавливает к развязке, Рэнсом. Он собирает всех своих персонажей. — Они нужны ему живыми или мертвыми? Вот, в чем был вопрос.
Сначала самое неотложное дело. Он должен был положиться на свою антикризисную подготовку.
— Не мог бы ты поехать на ферму? Заку и Джози понадобится поддержка, и нужно проинформировать их обо всем, что нам известно. Я должен проверить, как там Лиза.
— Конечно. Уже иду. — Напарник схватил бумажник и ключи, которые бросил на стол.
— Рэнсом...
— Не волнуйся, Рид. Я буду там в рекордно короткое время.
— Спасибо.
Вместе они направились к выходу, а на парковке разошлись в разные стороны.
Рид запрыгнул в свою машину, прикрепил мигалку к крыше и выехал со стоянки. Ведя машину, он набрал номер парня, которому заплатил за отправку трех последних выпусков «Скорби». И постучал ладонью по рулю:
— Отвечай, ублюдок.
— Алло? — Голос парня звучал так, словно тот только что проснулся.
— Это Рид Дэвис из Цинциннати. Вы должны были прислать мне выпуски «Скорби».
— А? О. — Он зевнул. — Да. Извините. Кое-кто предложил мне за них больше денег. Мне пришлось отдать их...
— Господи! Кто?
— Что?
— Кто предложил больше денег?
— Один парень из вашего города, вообще-то. Дрейк... Даппер? Нет, Дрейпер, кажется? Я не должен говорить вам об этом. Это, знаете ли, конфиденциальная информация, так что не выдавайте меня.
Рид вцепился руками в руль. Хартсман заказал эти комиксы и отправил их по адресу Дрейпера, пока жил у него. Почему? Почему он хотел прочитать их первым?
— Ты должен был выполнить мой заказ. — Черт побери. У него не было на это времени.
— Эй, парень. Бизнес есть бизнес, ясно? Я возмещу стоимость пересылки. Уверен, вы можете подождать, пока узнаете развязку. Ничего там такого эпического нет. Чувак, поверь мне. Я однажды ждал...
— Мне нужны эти комиксы, и у меня нет времени ждать. На кону стоят жизни, —сказал Рид сквозь стиснутые зубы.
— О. Ну... Если вы в отчаянии, я прочитал всю серию и могу рассказать, что произойдет.
Рид колебался, дорога проносилась мимо него, отражение фонаря на крыше его машины мигало красным. Ему не хотелось полагаться на память какого-то парня, но какой еще, черт возьми, у него был выбор? Он был в отчаянии.
— Расскажи мне суть. Только концовку.
Он услышал, как парень зашевелился, устраиваясь поудобнее, и Рид чуть не выругался, но сдержался.
— Итак, значит, эти ангелы, рожденные в аду? Главные герои?
— Ага.
— Э-эм... дайте-ка вспомнить. Там была горячая блондинка с большими...
— Ближе к делу, — процедил он сквозь зубы.
— Ладно, ладно. Итак, все их истории достигают апогея. Несмотря на некоторые победы, зло одерживает верх... бла-бла-бла. Есть ритуал, который они должны провести, чтобы наконец освободиться из тисков Ада и вознестись в свой законный дом в Раю.
— Расскажи мне об этом ритуале.
— Ну, они должны образовать круг.
Рид медленно выдохнул. Значит если Аксель собирался разыграть этот ритуал, то все пять его ангелов должны были быть живы. Все, кроме Эверетта, разумеется. Аксель тоже считал себя одним из них. Это означало, что он не причинит им вреда, верно? Он не причинит вреда Лизе. А Аррин... возможно, он использовал его сестру как своего рода замену Эверетту?
— Где? Где они образуют этот круг? Где проходит этот ритуал?
— Эм... в катакомбах, — сказал он. — Они используют катакомбы, по которым путешествуют демоны, потому что ритуал должен проводиться в их логове.
— Эти пять ангелов должны провести его в логове демона. Они должны убить одного невинного и одного демона.
— Невинного?
— Ага. Нужно принести жертву. Как одна из тех девственниц у инков. Кто-то невинный и непорочный. Безумие, да? Темные штучки. — Он хихикнул. — Я помню картинку. Там такая милая девушка с черными кудряшками и большими глазами, которая говорит: «Нет-нет, не делайте мне больно». — Он повысил голос, плохо имитируя испуганную женщину. — Они должны сгореть все вместе. Огонь открывает что-то вроде портала в Рай, и они могут вернуться туда, где им место по праву.
Огонь?
— И они это делают? — спросил Рид. Он чувствовал себя почти оцепеневшим, хотя его внимание было сосредоточено, каждая деталь дороги и салона его машины были четко очерчены, как будто мир вокруг него превратился в какой-то жуткий негатив.
— Да, они делают это. Они попадают в рай. Конец.
— Спасибо.
Парень начал отвечать, но Рид повесил трубку.
Его телефон пиликнул, когда пришло сообщение.
Рэнсом:
Рид:
Аксель Дрейпер забрал и Майло тоже. Рид был готов поставить на это свою жизнь.
Он набрал номер Зака.
— Алло?
— Зак, — сказал он, подъезжая к обочине перед своим домом, и выскочил из машины. — Думаю, Аксель везет Аррин в то, что он считает своего рода катакомбами. Это часть истории «Скорби», где происходит финальная церемония. Аксель Дрейпер собирает всех персонажей вместе, чтобы они могли разыграть этот ритуал.
— Расскажи подробнее. — Он услышал, как захлопнулась дверь и стихли звуки суматохи, раздававшиеся за мгновение до этого. — Что за ритуал?
— В нем участвуют невинный, демон и огонь. Он планирует сжечь их всех.
— Невинный... Аррин.
— Не знаю. Думаю, да.
— А Хартсман — демон?
— Возможно. Что могут означать катакомбы?
Последовала короткая пауза, во время которой Рид подумал, что Зак собирается с мыслями, но затем услышал стук компьютерных клавиш и понял, что комната, в которую вошел Зак, была его кабинетом.
Рид нажал на кнопку вызова лифта.
Прошло пять секунд, и Рид, тихо выругавшись, направился к лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Когда преодолел площадку второго этажа, Зак сказал:
— Так, слушай, в двадцатые годы Цинциннати вложил деньги в метро, которое так и не было достроено. Это... это набор пустых туннелей и станций под городом. — Это звучало так, будто он читал с сайта.
Пустые туннели? Рид выскочил через дверь лестничной клетки в коридор.
— Зак, это должно быть оно.
— Я немедленно соберу команду. Рэнсом уже здесь. На Хоппл-стрит есть старый вход в туннель. Мы отправимся туда прямо сейчас. Встретимся там.
— Хорошо. Я позвоню, как только буду поблизости.
Они оба повесили трубки, как раз, когда Рид завернул за угол к своей квартире. Дверь была приоткрыта. Сердце Рида упало к ногам, дыхание стало прерывистым, когда он достал оружие, толкнул дверь и быстро вошел внутрь.
— Полиция! — крикнул он, но единственным звуком, встретившим его, была жуткая тишина.
Он двинулся по коридору, стараясь соблюдать тактику, но чувство ужаса и срочности заставляло его делать это как можно быстрее.
В спальне для гостей были заметны следы борьбы, как будто кто-то застал девушку врасплох, а затем быстро вывел из строя. Его взгляд метнулся от книги в твердой обложке, упавшей на пол, к опрокинутой лампе. Она боролась, но он либо накачал ее наркотиками, либо ранил. Рид осмотрел пол, кровать. Никакой крови.
По крайней мере пока.
Он чувствовал, как время тикает, словно гигантские пульсирующие часы в его голове. Время, которое рано или поздно закончится.
Рид заставил себя успокоиться и сосредоточиться. Он был нужен Лизе. И Аррин.
Потому что похоже состав персонажей был полным.
Безумец собрал своих игроков.
Со сдавленным стоном, вызванным страхом и разочарованием, Рид направился к двери, но повернул обратно, когда понял, что все еще в парадных туфлях и даже без пальто. Если он собирался присоединиться к поисковой группе и быть полезным, то ему, по крайней мере, нужны были ботинки и куртка. Он побежал в свою комнату, снял туфли и достал из шкафа пару туристических ботинок, которые не стал зашнуровывать, а просто засунул в них ноги и схватил из шкафа непромокаемую куртку. Как только захлопнул дверь, от порыва ветра с комода слетела стопка фотографий из дела.
Рид не стал подбирать их, просто перешагнул через них и направился в прихожую. Но одна из фотографий заставила его остановиться, и он обернулся, глядя на снимок с шеи одной из жертв.
Клеймо.
Именно там все и началось.
В лагере «Радость», в том домике, где впервые встретились пять ангелов, по ошибке отправленных в ад, рассказывая свои истории, возможно, делясь секретами, которые некоторые из них, молодые и не оправившиеся от душевных травм, могли бы вскоре забыть по мере продвижения по жизни.
Но не один из них. Один всегда помнил. Один вплетал их отдельные трагедии в общую историю, отчаянно пытаясь найти смысл в своей собственной боли.
Что-то крутилось в мозгу Рида... что-то недоступное. Он выдержал паузу, отчаянно пытаясь ухватиться за это.
Что еще они там делали? Они узнали о «Подпольной железной дороге». В его голове словно зажегся свет.
Слова Лизы всплыли в голове Риду:
Аксель Дрейпер и раньше исполнял другие небуквальные приказы — толкал людей на смерть, чтобы изобразить демонов, лишённых власти.
«Подземная железная дорога».
Подземное логово.
Голос Лизы зазвучал внутри него, и он проглотил панический стон.
Могли ли они ошибиться насчет неиспользуемых туннелей метро?
Нет, у них нет права на ошибку. Скорее всего, так оно и было. Но...
Ее слова повторились:
Рид вышел из комнаты и направился на кухню, где открыл ноутбук и набрал в гугле дом, о котором упоминала Лиза.
Он сразу же нашел его, и по фотографиям дома было ясно, что он был давно заброшен, как она и говорила. Его удивило, что дом так долго пустовал и что никто не купил его, но не было времени выяснять причины.
Рид прочитал адрес вслух, чтобы запомнить его, затем схватил куртку, которую перекинул через спинку кухонного стула, и помчался к двери. Спускаясь на лифте вниз, он набрал номер Рэнсома и выругался, когда звонок переключился на голосовую почту.
Выйдя из лифта, набрал номер Зака. Звонок тоже сразу же отправился на голосовую почту. Черт! Они, вероятно, уже были под землей или были очень близки к тому, чтобы начать поиски в этих заброшенных туннелях. Это была дочь Зака, и никто не стал бы терять ни секунды. Там, внизу, не было телефонной связи. Они могли даже не пользоваться рациями, чтобы не предупредить Акселя о своем прибытии, если найдут его.
Рид отъехал от тротуара, вводя адрес старого дома в свой GPS-навигатор. Команда хороших людей прочесывала метро и улицы Цинциннати. Он был обязан сделать все возможное ради Лизы и Аррин.
Ему потребовалось двадцать минут, чтобы доехать до улицы у берега реки Огайо. Вдали мягко светились огни Кентукки, более яркие из-за отсутствия уличных фонарей в этом пустынном районе. Рид медленно ехал по темной дороге, по обеим сторонам которой росли густые деревья. Он подъехал к заросшему въезду на то, что когда-то было подъездной дорожкой, и свернул, шурша шинами по сорнякам и гравию.
Подъехав к высоким железным воротам, он остановился, вышел из машины и осмотрел большой висячий замок, прикрепленный к длинной цепи, пропущенной через прутья. Оба проржавели от времени. Этим путем ему не пройти.
Рид включил фонарик на своем телефоне, направив его на землю, и его сердце бешено заколотилось, когда он увидел свежие следы шин в грязи.
Здесь кто-то был совсем недавно.
ГЛАВА 40
Лиза медленно приходила в себя. Вокруг эхом отдавался звук льющейся воды, в нос ударил запах сырости и гнили. Голова казалась слишком тяжелой для шеи. Перед ее мысленным взором возникли образы... мужчина вошел в комнату, где она читала. Это был Аксель, теперь она это знала. Рид упоминал его имя, и она увидела некогда пухлые черты в его повзрослевшем лице. Жуткий страх, когда он бросился на нее, болезненный укол в шею.
Девушка приоткрыла глаза.
Ее взору предстала древняя стена из деревянных реек, влажная от влаги и выветрившаяся от времени, и оглядевшись, Лиза увидела, что находится в большой открытой пещере, где на металлических стульях сидели пять человек, их руки были скованы за спиной. Она медленно переводила взгляд с одного человека на другого. Все они, как и она, находились под действием наркотиков, их головы были склонены вперед. Двое людей с фотографий, которые показывал ей Рид, и... Она почувствовала, что у нее пересохло во рту.
— Аррин? — выдохнула она, но девушка не пошевелилась.
Ледяная паника наполнила вены Лизы.
Аксель привел их всех сюда. Где они находятся? И что он собирается делать? Почему?
Медленно повернув голову, Лиза увидела пятого человека, подвешенного в углу рядом с ней. Его руки были скованы цепями над головой, ноги связаны веревкой и едва касались пола. У нее закружилась голова.
Кто еще это может быть? Лиза издала тихий стон, глядя на печально известного серийного убийцу, который выглядел как более возрастная версия Рида. Из пулевого ранения в плече по его обнаженной груди стекала кровь. Взгляд Лизы переместился с кровавой раны на слово, вытатуированное над его сердцем крупным черным шрифтом: «Калеб».
Чарльз поднял голову и уставился прямо на Лизу, его темные глаза пронзали даже в тускло освещенном помещении, единственным источником света в котором была керосиновая лампа, висевшая на крюке в стене. Ее сердце сжалось. Она не могла смотреть на него. Не могла смотреть на мужчину, который был физическим воплощением Рида Дэвиса, и ненавидеть его. Это было похоже на ненависть к части Рида, хотя она знала, что это иррационально. Но зная это, все равно не решалась встретиться с ним взглядом. Лиза зажмурилась, чтобы не смотреть на него, когда он попытался освободить руки из цепей, но они не поддавались. Ее собственные мышцы были словно налиты свинцом, но она попыталась пошевелить ногами, чтобы к конечностям прилила кровь.
Голова раскалывалась, когда она пыталась разобраться в ситуации. Наркотики все еще циркулировали через ее организм, делая девушку медлительной, уставшей, но все равно охваченной ужасом.
Позади нее была короткая лестница, ведущая куда-то еще ниже. Там было так темно, что невозможно было разглядеть что там находится. В противоположном углу зашевелилась Аррин, тихонько застонав. Дверь рядом с ней открылась, и вошел Аксель. Лиза увидела за его спиной лестницу, ведущую вверх. Она услышала тихий стук дождя как раз перед тем, как он захлопнул дверь, запер ее на задвижку и медленно шагнул вперед, появляясь из темноты, как чудовище из мрака. Парень был высоким, не меньше шести футов пяти дюймов. Мускулистый. Сильный. Человек, который мог легко поднять тело на несколько лестничных пролетов. И способный сбросить кого-то или нескольких людей с крыши здания.
Аксель повернулся к ним, переводя взгляд с одного на другого, пока не остановился на Лизе.
— Привет, Ангел, — сказал он, мило улыбаясь ей. Девушка вздрогнула. — Я так рад тебя видеть. — Снова посмотрел на остальных. — Они скоро придут в себя. Мы подождем. Мне нужно, чтобы они проснулись для ритуала.
Аксель прошел в угол, где стояли черный кейс и красная ржавая канистра. Он поднял канистру и, напевая какую-то неизвестную мелодию, обошел комнату по периметру, выливая жидкость.
Он собирался их сжечь? Внутри нее поднялся крик.
— Дом, — пробормотала она. — Тот, о котором нам рассказывали в лагере «Радость». — Ее голос звучал хрипло, непривычно.
Аксель поднял голову.
— Точно. Я знал, что ты вспомнишь. То, что надо, Ангел. Здесь мы вознесемся. Все мы. — Он взмахнул рукой в сторону Лизы и двух других пленников.
«О, боже», — подумала она, и осознание затопило ее, — «дети, которые были со мной в домике в лагере».
— Ты узнала их, не так ли? Майло и Сабрину? Все мы снова вместе. — Его плечи опустились. — Кроме Эверетта, — прошептал он. — Но я его брат. Во мне течет его кровь. Может быть... может быть, это спасет и его.
Лиза смотрела на Майло и Сабрину, видя их не такими, какими они были сейчас, а такими, как были раньше. Тогда. Да, да, теперь она вспомнила. Майло втянула в разврат его собственная мать, а Сабрину жестоко избивал отец. Она чуть не умерла, осталась с постоянной хромотой и шрамами на коже. Родители Эверетта и Акселя погибли при случайном пожаре. Они поделились своими историями в безопасности домика в лагере. Тогда Лиза впервые рассказала о своей боли, потому что эти дети? Они понимали.
— Я читал те последние выпуски «Скорби», — вмешался Чарльз. — Только сегодня утром. Захватывающе. Похоже, я играю демона в этом далеком от Бродвея шоу?
Аксель улыбнулся, хмыкнув.
— Играешь? Вряд ли. Ты демон, Чарли, — сказал он. — Я знал, что Мими приведет тебя сюда, так и вышло.
Выражение лица Чарльза стало ледяным, но также быстро он улыбнулся.
— Не лги. Ты бы сам хотел убить своего деда, не так ли, Аксель?
Аксель ненадолго замолчал, пока бензин капал из канистры, которую он держал в руках, образуя лужицу на полу.
— Я рад, что он мертв. Но, — он покачал головой, — нет, я хотел заполучить высшего демона. Тебя. Того, кого они так и не смогли поймать. Того, о ком мой дед говорил: «Он слишком умен для всех». Знаешь, он уважал тебя, — сказал Аксель. — Даже... восхищался.
— Поверь мне, он не был в восторге, когда я видел его в последний раз, — сказал Чарльз, скривив губы. — Не думаю, что ему вообще понравилось проводить со мной время.
— Нет, — пробормотал он. — Уверен, что нет. Но он бы все равно ревновал. Он бы завидовал тому, что я поймал тебя. Потому что у меня был козырь в рукаве. Я просмотрел ту коробку и нашел фотографию Мими. Он даже не понял, кого убил, и кто был в его саду. Мой дед никогда не запоминал имен, только крики. — Он покрутил головой из стороны в сторону, разминая шею. — Меня не было на том убийстве, но, когда я спросил его о «душистом горошке», он сказал, что она умоляла. Она умоляла его не забирать ее у маленького мальчика. Но он все-таки забрал. Он забрал ее у ее маленького Чарли. У тебя. Но, как оказалось, ты тоже был демоном.
Чарльз внезапно дернулся, и у Лизы перехватило дыхание, так как поза Акселя изменилась. Он настороженно относился к Чарльзу, даже когда тот был подвешен к потолку на цепях.
Она не понимала, о чем они говорят, но это все равно пугало ее.
Чарльз фыркнул, вернув себе то самообладание, которое, казалось, на мгновение потерял.
— Мне понравилось наблюдать за его смертью, хотя я бы предпочел, чтобы она была более продолжительной. Но... нехватка времени. — Чарльз сделал паузу, выглядя задумчивым и настолько расслабленным, насколько может выглядеть человек, висящий в кандалах. — Как оказалось, у меня есть некоторые ограничения. Нос? Ну... — Он пожал плечами, сделав небольшое движение руками, связанными над головой. — Это просто хороший штрих. Но удалять глаза? — Он покачал головой, драматично съежившись. — Вау, надо быть настоящим психом, чтобы сделать это.
— По крайней мере, я дождался, пока они умрут.
— Не так приятно, если не слышишь их криков.
— Это и делает тебя демоном.
Чарльз рассмеялся.
— Наверное, ты прав. — Он сделал паузу. — Но ты, Аксель, стал именно таким, каким он надеялся. Он был бы так горд, узнав, кого создал. Уверен, что не ты демон в этой комнате?
— Он бы гордился, но он бы не понял. Он был демоном, а демоны не видят истины. — Аксель прошелся по комнате, а затем остановился, уставившись на Чарльза. — Я совсем не такой, как он, — сказал он. — Он убивал невинных ради чистого удовольствия, как и ты. Я же делаю это по необходимости и ради великого плана, праведного плана. Я уничтожаю зло и защищаю невинных.
— А что насчет нее? — Чарльз кивнул головой в сторону Аррин. — Что на счет всех них?
Аксель взглянул на Аррин, поджав губы.
— Это для ритуала. Только сила жертвы освободит всех нас. Так было написано.
— Может, не стоит верить всему, что читаешь.
Аксель мягко улыбнулся.
— Смейся, если хочешь. Тебе не понять. Ты тоже не видишь истины. Как и он.
— Нет. Он не видел истины, не так ли? — сказал Чарльз, теперь уже более мягко. — Он думал, что Эверетт такой же, как он. Надеялся, что именно он станет хозяином той комнаты, когда он больше не сможет. Я смотрел видеозаписи и знаю, что он сделал.
Аксель пристально посмотрел на него, затем отвернулся и снова повернулся, скрещивал и расцеплял руки, явно начав волноваться. Он издал сдавленный смешок, запрокинув голову, глядя на низкий потолок.
— Ну, давай посмотрим. Это потому, что мой дед не только сам был демоном, но и думал, что у него есть секретный рецепт своего собственного демонического наследия. Вот кем должен был стать Эверетт! Его наследием, — повторил он, повышая голос. — Как он мог допустить, чтобы эти его особые гены просто вымерли? Он часто повторял, что в мире так мало тех редких людей, у которых есть сила и стойкость, чтобы погасить ненужную жизнь.
— Эти женщины были не более чем удобрением для его сада, в буквальном смысле. — Аксель фыркнул. — Он не видел в нашем отце никакой возможности, — продолжал он, — поэтому скрывал от него свое хобби и проводил время в других местах. Но наш отец подозревал, что он злой, и поэтому держал нас подальше от него. Потом наши родители умерли, и... в общем, мы оказались во власти деда. Он думал, что Эверетт специально устроил пожар, в котором погибли наши родители. Думал, что тот был очарован огнем, как в детстве, но это был несчастный случай. Случайность. Эверетт не был похож на него. Но он все равно заставил его участвовать. — Изо горла Акселя вырвался высокий клокочущий звук, но он прервал его. — Слышать, как мой брат умоляет его не делать этого... слышать, как он... — Голос Акселя сорвался, но он снова быстро взял себя в руки. — Он пытался сделать Эверетта своим наследием. А вместо этого погубил моего брата. Он погубил его.
Гордон Дрейпер, видимо, в какой-то своей извращенной попытке создать наследие ужаса, так сильно травмировал своих внуков, переживших такую трагическую потерю родителей, что один покончил с собой, а другой сошел с ума?
Правильно ли она все поняла? Это казалось слишком невероятным, чтобы быть правдой.
И все же они были здесь, прикованные к стульям в подземной пещере, которую собирались поджечь.
— Объясните нам, доктор Нолан, — сказал Аксель хриплым голосом. — Расскажите, почему он решил, что предполагаемая одержимость Эверетта огнем означает, что он унаследовал демонические гены нашего деда.
В голове у Лизы прояснилось. Огонь… пожар.
Она моргнула и сглотнула, опасаясь рассердить его или... нажать на какую-то неизвестную кнопку.
— Это называется «Триада Макдональда», — сбивчиво проговорила она. Гордон Дрейпер считал, что его внук несет в себе те же психопатические наклонности, ту же дефектную генетику. — Ваш дед считал, что Эверетт проявлял по крайней мере один из трех признаков, которые, как считается, указывают на склонность к насилию в будущем, в частности... на серийные преступления: зоосадизм, энурез и пиромания.
Губы Акселя скривились в том, что, по ее предположению, должно было означать улыбку.
— А, ну вот. Наука.
Лиза закрыла глаза, представляя себе Эверетта, его застенчивую улыбку, мягкий нрав. Стопку комиксов, которую он привез с собой в лагерь и держал у своей кровати.
— Он ошибался, Аксель. Очень, очень ошибался.
Его угнетали.
А самоубийство Эверетта, очевидно, полностью отбросило его брата за грань реальности. Что бы он ни пытался здесь сделать, это было частью какого-то безумного объяснения, которое он придумал для травмы, которую они оба пережили. Какой-то ответ на необъяснимый вопрос «почему».
Спасательный плот, за который можно ухватиться в черном, бездонном море.
И она была частью этого плота. Она и Аррин.
— Почему она? — спросила Лиза, кивнув в сторону Аррин все еще находящуюся без сознания.
Аксель улыбнулся.
— У всех демонов есть слабость. — Он кивнул на Чарльза. — Его — Джози. — Он склонил голову набок. — Он отпустил ее, — пробормотал Аксель, глядя на Чарльза с почти... недоумением на лице. — Причем не один раз, а дважды. Мой дед никогда бы так не поступил. Он всегда говорил: «Никаких незавершенных дел. Никогда». — Голос Акселя затих, взгляд стал отрешенным, он слегка вздрогнул и, придя в себя, снова жестом указал на Чарльза. — Я дал ему понять, что Джози в опасности, и, как я и думал, он попал прямо в мои руки. — Он улыбнулся. — Я подготовил это. Все это. Это потребовало тщательного планирования, уймы времени. Месяцы. Я следил за всеми вами… за Джози, — он повернулся к Аррин, — за ее семьей. — Его улыбка стала нежнее, и по позвоночнику Лизы пробежала легкая дрожь. — Я наблюдал за Аррин, даже разговаривал с ней однажды. Она добрая. Невинная. Чистая. Идеальная.
В голове у Лизы немного прояснилось, комната стала более четкой, более реальной.
— Твой дед мертв, Аксель, — сказала Лиза. — Разве этого недостаточно? Пожалуйста, отпусти нас. Пусть они уйдут, — она кивнула в сторону Майло, Сабрины и Аррин, — и мы сможем поговорить. Тебе не придется никого убивать, даже его. — Она наклонила голову к Чарльзу. — Мы поговорим и все решим, как раньше. Потом, — она посмотрела на Майло и Сабрину, — мы все поговорим, хорошо, Аксель?
— Нет, — сказал он. — Сейчас уже слишком поздно для этого. Ты должна понять, Ангел, это и для тебя тоже. Это единственный способ выбраться из ада и избежать зла раз и навсегда. Ты ведь хочешь этого, не так ли?
Аксель оглядел остальных, прикованных к стульям, его взгляд метался между Майло и Сабриной, которые, похоже, находились на разных стадиях прихода в сознание. Затем обратился к Чарльзу.
— Они понимают зло. — Парень подошел к Лизе и провел пальцем по ее щеке. Она отпрянула назад и застонала. — Этот ангел боится темноты, потому что отец запирал ее в подвале одну на несколько дней.
Что-то в лице Чарльза изменилось, когда он наблюдал за ней. И Лиза отвела взгляд.
Аксель подошел к Майло и положил руку ему на плечо.
— Этот ангел, одурманивает себя, чтобы не допустить видений, воспоминаний о том, что сделали с ним те люди. — Он подошел к Сабрине, убирая волосы с ее лица, хотя они тут же упали обратно на то место, где были, когда она наклонила голову. — Она пытается изгнать демонов с помощью красок, выплескивая на холст воспоминания о каждой пощечине, каждом пинке, каждом злобном слове и каждой сломанной кости, которая так и не зажила до конца. — Он вздохнул. — Наш дед еще не начал наши... уроки, когда мы с Эвереттом встретились с вами в лагере «Радость», но позже я вспомнил. — Он оглядел всех присутствующих. — Я вспомнил вас, когда сидел один в нашей комнате, читал комиксы Эверетта, слушая, как он умоляет и как те женщины часами кричат в агонии. — Он остановился, лицо на мгновение стало безучастным, плечи подались вперед. — Я вспомнил и понял, кто мы на самом деле.
Аксель повернулся, его взгляд остановился на Чарльзе, выражение его лица было пустым, как у человека, которого на самом деле здесь не было.
— А мой демон? Ну, ты уже знаешь нашего с братом демона. Ты хотел узнать о нашем деде? Он не просто причинил нам боль, он решил создать еще одну версию себя. Думал, что у него есть идеальный рецепт.
— Что ж, — выдохнул Чарльз. — Его рецепт был немного неправильным, потому что тебе не хватает нескольких палочек корицы для яблочного пирога, друг мой. Ты ведь понимаешь это, правда?
— Думаешь, что ты смешной? — Аксель доброжелательно улыбнулся. — Думаешь, это шутка? Конечно, потому что ты такой же, как и он. Ты не так умен, как тебе кажется, Чарли, потому что я поймал тебя, не так ли? Он заставил нас изучать тебя, знаешь ли. Тебя и таких, как ты. Мотивация, — сказал он. — Вот откуда я знаю все твои секреты.
Майло начал приподнимать голову, но затем она снова упала набок. Он не проснулся.
— Я знаю, вы считаете меня сумасшедшим, и, возможно, так оно и есть, — сказал Аксель, повернувшись к ним спиной. Он пожал плечами. — Но, возможно, безумие само по себе — это своего рода прозрение. — Он сделал паузу. — То, что я видел... то, что с ними делали... — Он кивнул в сторону Лизы, Майло и Сабрины. — Все эти так называемые эксперты могут называть это как угодно, оправдывать, обвинять в чем угодно, пытаться лечить, давать лекарства, сажать в тюрьму, если захотят, но они никогда не смогут убедить меня, что зла не существует. А зло. Должно. Быть. Уничтожено. Никто из нас не должен был быть... здесь. И все, чего я хочу, все, чего когда-либо хотел, это вернуться домой. — Он прислонился спиной к стене, откинув голову назад, и резко вдохнул.
— Ты не сможешь вернуться домой, Аксель, — сказал Чарльз. И хотя за мгновение до этого он говорил почти беззаботно, Лиза была застигнута врасплох искренностью его голоса. И гадала, была ли она настоящей или притворной. — Поверь мне. Сколько бы людей ты ни убил, сколько бы справедливость ни добился, ты никогда не сможешь вернуться домой.
Аксель выпрямился, открыв рот, чтобы обратиться к Чарльзу, но тут его внимание привлекло что-то на полке рядом с местом, где он стоял — ожившая картинка на мониторе.
— Датчики движения, — пробормотал он, придвигаясь ближе.
Лиза напряглась, чтобы разглядеть фигуру на экране, и лед застыл в ее жилах.
Аксель положил монитор обратно.
— Детектив Дэвис не помешает нам, — сказал он и посмотрел на Чарльза. — По периметру участка, у самого края забора, установлены растяжки. Взрывчатка. Я же говорил, что все спланировал. Я не мог рисковать, что кто-то застанет нас врасплох. Потому что это моя ночь. Ангелы на моей стороне. Все небеса болеют за нас. Но... нам ведь не нужно смотреть, как взрывается детектив? Это было бы... неприятно. Я не жестокий человек. Но я должен был обезопасить нас всех. Это нужно было сделать.
У Лизы свело живот.
Она посмотрела на Чарльза, и его челюсть была сжата от чего-то, похожего на ярость, когда он отвел взгляд от монитора, за которым все еще наблюдал Аксель. Его внимание было сосредоточено на том, как Рид обходит машину и смотрит на ворота. Как далеко он находился от периметра участка? От края забора? О, боже.
— Как не вовремя, Калеб, — как ей показалось, пробормотал Чарльз.
Она уставилась на биологического отца Рида, когда его взгляд переместился на трех других людей, сидящих на стульях напротив них, а затем, наконец, на нее. Он впился в нее взглядом.
Ее взгляд переместился, когда мужчина медленно поднял ноги, его мышцы живота напряглись. Она моргнула и увидела, что на его руках содрана кожа, так как он держал свой вес исключительно на руках.
Ее взгляд метнулся к Акселю. Тот по-прежнему стоял к ним спиной.
Глаза Лизы расширились, и она снова уставилась на Чарльза, в замешательстве и ужасе наблюдая за тем, как он медленно поднимает ноги. Присмотревшись внимательнее, девушка заметила маленький металлический предмет, засунутый в его ботинок сбоку. Она снова посмотрела мужчине в глаза, и он кивнул на видеоэкран, который Аксель начал опускать.
— Вперед, — сказал он одними губами и резким движением поднес свои ноги к ее закованным в кандалы рукам.
Лиза выдернула инструмент из его ботинка, а Чарльз опустил ноги на пол за секунду до того, как Аксель выключил монитор и повернулся обратно.
По лицу Лизы стекали бисеринки пота. Чарльз Хартсман дал ей инструмент.
Он сказал: «Вперед».
Лиза медленно передвигала инструмент, пока не сжала его крепко в пальцах, и начала работать над замком за спиной.
ГЛАВА 41
Лиза не сводила взгляда с Акселя, когда тот подошел к Сабрине и легонько похлопал ее по щеке.
— Просыпайся, Ангел, — сказал он нежно. — Уже почти пора. Ты должна быть в сознании.
Лиза пальцами свободной руки, нащупала замок, поднесла к нему инструмент и вставила внутрь. Капельки пота стекали ей в глаза, жаля их. Девушка неумело шевелила инструментом внутри, от разочарования и страха ей хотелось кричать. Она не понимала, что делает.
Сабрина застонала, приподняла голову, ее глаза слегка приоткрылись.
— Вот так, — промурлыкал Аксель и подошел к Майло. Он потряс его чуть сильнее, но тот не проснулся.
Лиза вынула штырь, перевела дыхание и снова вставила его, отчаянно стараясь, чтобы ее руки были как можно более твердыми. Она чувствовала на себе взгляд Чарльза, и когда взглянула на него, мужчина пристально наблюдал за ней, его челюсть была напряжена, а глаза потемнели. Он сделал легкое движение головой. Вниз, в сторону. Потом снова.
Лиза снова вынула инструмент из замка и несколько секунд переводила дыхание. Ее пальцы были скользкими от пота и продолжали дрожать. Но время шло, комната была наполнена бензиновыми парами, и крошечный кусочек металла в ее руке был ее единственным шансом.
Аксель повернулся, и Лиза застыла. Он улыбнулся ей и двинулся в ее сторону. О, боже. Неужели он понял? Неужели знает? Он остановился перед ней и достал из кармана маленькую бутылочку. Пот продолжал стекать по ее лицу и капать на верхнюю губу.
Не сводя с нее глаз, парень достал из кармана перочинный нож и обнажил лезвие. Сердце Лизы заколотилось.
— Что ты собираешься делать? — ахнула она.
— Мне нужно всего лишь немного твоей крови, Ангел. Я возьму ее из твоей ладони. Будет больно всего секунду.
Ладонь? О, боже. Лиза сжала в руке маленький штырь, ее мысли кружились, а дыхание сбилось, пока она пыталась сообразить, что делать.
Аксель медленно подошел к ней сзади и разжал ее кулак.
Той руки, в которой не было инструмента.
Лиза с облегчением выдохнула. Встретилась взглядом с Чарльзом, когда Аксель порезал ее плоть. Боль сама по себе была почти желанной, и она с радостью приняла ее.
Аксель поднес нож к своей ладони и сделал медленный надрез, пуская кровь.
— Я беру кровь за себя и Эверетта, моего брата, — сказал он, наклонив руку, чтобы его кровь капала в бутылочку, смешиваясь с ее.
Парень повернулся и сделал несколько шагов к Сабрине, которая сонно моргала. Бросив последний взгляд на Чарльза, Лиза воспользовалась возможностью и сжала в пальцах штырь. Вставила его в замок и сильно надавила вниз, а затем быстро переместила вправо, как указал Чарльз. С едва различимым щелчком наручники расстегнулись. Лиза едва не заплакала от радости, но сумела сохранить невозмутимое выражение лица и перехватила наручники за спиной, прежде чем они с грохотом упадут на пол.
Она не осмеливалась смотреть ни на кого, кроме Акселя, следя за ним, чтобы убедиться, что он не заметил, что она сделала. Пока он двигался за спиной Сабрины и брал у нее кровь, Лиза оставалась неподвижной. Парень стоял, повернувшись в сторону, где у двери сидели Майло и Аррин.
Лиза слегка повернула голову и посмотрела на короткие деревянные ступеньки, ведущие куда-то вниз. Ее пульс заколотился от осознания того, что если она освободится, то это может стать ее единственным спасением.
Когда Аксель повернулся лицом к Майло, Лиза быстро закрепила наручники на спинке стула, чтобы они не упали. И задержала дыхание, хотя было трудно не задыхаться. Но она не могла этого сделать. Это привлекло бы внимание Акселя к ней. Лиза смотрела, как Аксель режет ладонь Майло, а тот никак не реагирует. Даже несмотря на свой страх, от застывшего выражения лица молодого мужчины у Лизы защемило сердце.
Аксель положил пузырек в карман и взял у двери вторую канистру, откупорил её и плеснул на древнее дерево, струйки потекли на пол. Следующей была Аррин, и она была ближе всех к двери. У Лизы не было ни единого шанса воспользоваться этим выходом или приблизиться к нему, пока Аксель не настигнет ее. Вообще никаких шансов.
А ей нужно было попытаться сбежать сейчас. Как только начнется пожар, для всех них все будет кончено.
Ее ужас нарастал.
Единственным выходом был спуск вниз.
Она понятия не имела, есть ли вообще куда идти, если она спустится по этой лестнице, или это тупик, где Аксель заманит ее в ловушку, снова наденет наручники или еще что-нибудь похуже. Но, возможно, если ей удастся сбежать или хотя бы спрятаться, и он не сможет провести ту больную церемонию, которую затеял, когда один из его игроков исчезнет.
И она должна была попытаться предупредить Рида. Он приближался все ближе и ближе.
Адреналин запульсировал в жилах.
Когда Аксель снова поднял канистру с бензином, занятый своим делом, Лиза вскочила со стула и рванула к ступенькам. Она услышала позади себя крик Акселя, затем громкий треск и вопль боли — кажется, его, — но не стала тратить секунды на то, чтобы оглянуться.
Она помчалась к лестнице, перепрыгивая через неё, и, коснувшись ногами твердой земли, на мгновение пригнулась, вскочила на ноги и скрылась в темноте внизу.
ГЛАВА 42
Рид с помощью фонаря проследил за следами шин. Похоже, они остановились у ворот, а потом повернули и поехали обратно тем же путем, что и приехали. Кто-то заблудился и свернул не туда? Возможно. От напряжения на лице выступили капельки пота.
Если Аксель привел их сюда, то как он смог затащить их внутрь? Но ведь он использовал свою силу, чтобы перемещать трупы по всему городу и сбрасывать людей со зданий. Рид посветил фонарем за ворота. Похоже, дом находился на расстоянии четверти мили. Он поднял фонарь повыше, ища путь за ограду, но решетка была сделана из цельного железа, увитого декоративными элементами, сквозь которые невозможно было протиснуться, а сверху виднелись большие, острые шипы, покрытые ржавчиной.
Господи, только этого ему не хватало... насадится на шипы здесь, когда никто не знает о его местонахождении. Он мог бы отстрелить замок, но... нет, нельзя было рисковать из-за шума выстрела.
Еще раз посмотрел сквозь прутья ограды. Если Аксель нашел вход внутрь, он мог бы найти другой путь с черного хода, но... У Рида не было времени искать его.
Он снова набрал номер Рэнсома и, когда включилась голосовая почта, негромко сказал, где находится и что если ничего не найдет, то в течение получаса отправится к ним.
Оставив машину на месте, Рид зашнуровал ботинки и направился к реке, где забор переходил в лес.
Было чертовски темно, практически кромешная тьма. Лиза упоминала в своих фантазиях о луне, но в эту ночь ее не было, любое свечение полностью скрывали облака и кроны деревьев. Дыхание Рида участилось, вокруг него послышался шепот. Он знал, что это просто ветер шевелит ветви, но мог бы поклясться, что до него доносятся приглушенные слова, целые разговоры проскальзывали мимо него, когда он двигался в лес.
Он никогда не боялся темноты. Но здесь... было какое-то чувство. Он не мог его объяснить, но какое-то шестое чувство все же отреагировало на это.
За шепотом ветра Рид услышал отчетливый шум реки, омывающей берег, и движение ночных существ в листве вокруг него. Еще один холодок пробежал по позвоночнику, когда он пробирался сквозь заросли кустарника, стараясь идти как можно ближе к границе забора, стараясь не торопиться и не споткнуться об то, чего не было видно.
Потребовалось минут двадцать, чтобы добраться до края забора. На мгновение он замер, приглушив свет и пытаясь разглядеть территорию за забором.
В лесу ухнула сова, и тихий треск ветки заставил его затаить дыхание, рука потянулась к оружию. Сердце заколотилось в ушах, и парень замер, прислушиваясь. Ничего. Через мгновение Рид медленно выдохнул, опустил руку и снова поднял фонарь, обводя им полуразрушенный дом.
Место было в запустении.
Совершенно безлюдное.
Все охотники за привидениями мечтают о чем-то подобном.
Он потратил сорок минут на беготню за дикими гусями, когда мог бы быть среди поисковой группы.
И все же на всякий случай он должен был заглянуть внутрь. Рид поднял ногу, готовый шагнуть из-под прикрытия деревьев за край забора.
ГЛАВА 43
Заворачивая за угол, Лиза услышала позади себя грохот и едва могла что-либо разглядеть, так как свет фонаря за ее спиной уменьшался. Дыхание участилось, сердце колотилось в груди, когда обогнула очередной угол в лабиринте подземных комнат, где одно открытое пространство перетекало в другое, становясь все тусклее и тусклее, а легкие горели в груди. Девушка услышала позади себя медленные шаги Акселя.
— Ангел, — позвал он. — Лиза, здесь некуда идти. Вернись. Не бойся. Ты все не так поняла, Ангел. Это будет самая прекрасная ночь в твоей жизни.
Лиза уперлась в стену, судорожно поворачивая то влево, то вправо. Он был прав, идти было некуда. Только назад. Это был тупик.
Паника накатывала все сильнее, когда ее взгляд остановился на том, что выглядело как круглая дверь в полу. Туннель. Туннель для стока воды. Задыхаясь, девушка бросилась к нему, провела руками по ободу, нащупала сбоку ручку и со всей силы дернула. В нос ударил запах гнили.
— Ангел, — снова позвал Аксель. Он был ближе. В соседней комнате.
Застыв от ужаса, Лиза смотрела в разверзшуюся перед ней тьму. Это был ее единственный шанс. Слезы текли по лицу, когда девушка забралась в туннель, и рукой коснулась лужи слизистой влаги. В темноте что-то прошелестело. Она осторожно закрыла люк и поползла вперед. Голос мужчины раздавался у нее за спиной, и даже сквозь закрытую металлическую дверь она услышала, что он вошел в последнюю подземную комнату. Если так, то он увидит люк в туннель через несколько секунд. Оставалось либо ползти дальше, либо позволить ему схватить себя.
Лиза поползла вперед, слизь хлюпала под ладонями и коленями, лицо пробивалось сквозь густую паутину, когда она продвинулась достаточно далеко, чтобы тусклый свет из комнаты не проникал туда, где она находилась. Девушка потерлась лицом о плечо и замерла, прижавшись к стене туннеля, когда дверь со скрипом медленно открылась. Что-то заползло под воротник рубашки и скользнуло по шее, дыхание Лизы сбилось, мышцы задрожали, когда она заставила себя не двигаться.
— Лиза, — пропел он, его голос эхом отдавался в темноте. — Лиза, Лиза, Лиза. Элизабет!
Она видела едва различимые очертания круглого входа, но знала, что парень не видит ее. Девушка сидела в ожидании, дрожа, подтянув колени к груди, затаив дыхание, пока слезы текли по щекам. Аксель тяжело вздохнул.
— У нас нет на это времени, Ангел. Я бы хотел, чтобы ты поняла. Ты бы вернулась, если бы поняла. — Он сделал паузу, которая показалась ей долгой, словно парень раздумывал, что делать дальше.
Паук под рубашкой зашевелился у нее на спине. Она почувствовала, как еще один пробежал по ее бедру. Вокруг нее, на ней, их было еще больше. Должно было быть больше.
— Это ничего не изменит. — Сердце Лизы упало, а внутри поднялся крик. — Я знаю, что ты не любишь темноту, Ангел. Но если отказываешься участвовать в нашей церемонии, то я должен быть уверен, что ты не прервешь ее. Все скоро закончится. Даже отсюда ты вознесешься. — И с этими словами парень захлопнул дверь, рычаг опустился на место.
Она бросилась вперед, подползая к двери, когда услышала его удаляющиеся шаги, при этом сильно ударившись спиной и бедром.
Лиза уперлась ладонями в холодный металл, надавливая на него, сердце колотилось, страх поднимался внутри, как штормовые волны. Она была заперта в черноте. Одна.
Девушка снова прижалась к стене, неистово растирая спину о твердую поверхность, чтобы убедиться, что все, что ползало по ее коже, раздавлено насмерть. Поднесла внутреннюю сторону локтя ко рту и прикусила ткань толстовки, подавляя крик.
— Лиза, — тихо позвала Мэди.
Она покачала головой, закрыв глаза, хотя не могла видеть в кромешной тьме того места, где сидела.
— На самом деле тебя здесь нет. Ты не можешь мне помочь.
— Да, меня здесь нет. И я не Мэди. Это твой голос, Лиза. Это всегда был твой голос. Ты должна доверять ему. Заяви на него права, Лиза. Он принадлежит тебе. — Голос стал слабее, отдаляясь. — Пришло время мне уйти. Ты всегда была сильной. Теперь доверься себе. Ты знаешь, что должна делать.
Лиза всхлипнула и открыла глаза, качая головой туда-сюда, сопротивляясь тому, что, как она знала, было единственным выходом. Она должна была ползти вперед. Из ее глаз хлынул новый поток слез.
Этот туннель... туннель для стока воды. Этот дом был построен вокруг него. Это было его предназначение, а значит, он выходит где-то внизу, у реки.
— Я не смогу, — сокрушенно прошептала она себе, и страх прокатился по ее телу мелкой дрожью.
Если она не попытается ползти на помощь, Рид может наступить на растяжку, и его разнесет на куски. Он будет мертв, потому что она не попыталась. При этой мысли у нее заныла душа. Лиза тихонько всхлипнула, представив его в своем воображении. Его улыбка наполнила ее разум и сердце.
Лиза никогда не верила в вечность. Эта мысль всегда была слишком болезненной. Ведь она страдала и не хотела верить, что страдания никогда не кончатся. Но в этот момент, когда представляла себе любимого мужчину, ей отчаянно хотелось верить. Она хотела ухватиться за мысль о том, что их души бессмертны и что существует такая вещь, как вечность, потому что хотела провести ее с ним.
Осознание этого давало ей силы, цель, то, ради чего стоило бороться. Сражаться с монстрами, демонами и всем тем, что может поджидать ее в кажущейся бесконечной темноте. Лиза отвернулась от запертой двери. Опустив руки на мокрый, склизкий пол туннеля, поползла дальше в дыру.
Она ползла вперед, ощущая, как туннель опускается вниз, как мелкие камни и острые предметы колют ладони и впиваются в колени, а руки вязнут в студенистых лужах, о происхождении которых не хотелось думать. Пахло гнилью, разложением и мертвечиной, одновременно свежей и древней. Клочок паутины зацепился за губу, и она наклонила голову, чтобы защитить лицо. Какое-то существо издало пронзительный вопль, который эхом отразился от стен. Лиза сглотнула, сдерживая крик.
Впереди раздался шипящий звук, и Лиза в ужасе отпрянула, стуча зубами. Каждый мускул ее тела был готов к бегству от этого звука. Змеи в темноте наблюдали за ней, когда она вслепую проползала мимо них. Конечно же, там прятались змеи. Потому что было темно и сыро, и полно грызунов, на которых они могли поохотиться.
Лиза отползла назад, тихо всхлипывая.
Лиза судорожно вдохнула, выставив вперед одну руку, затем другую.
Она двинулась вперед, рука соскользнула, когда девушка набрала скорость, и из ее груди вырвался низкий вибрирующий звук. Когда опустила руку, по ней проползла змея — толстая и тяжелая, — и Лиза вскрикнула, повернула голову, выдернула руку из-под ее тела и бросилась вперед. Она сжала губы и закрыла глаза, ожидая удара, острого укуса клыков, впивающихся в кожу. Затем услышала, как еще одна змея, две, три, может быть, больше, уползают прочь, пока она пробиралась мимо них, колотя руками и коленями по камням, звук отдавался эхом вокруг нее, а в голове гулко стучало ее собственное сердце.
Она бросилась вперед, ладони скользили по илу под ней, и что-то зазубренное вонзилось в запястье. Что-то мохнатое скользнуло по ее лодыжке, и она испустила маленький панический вздох, отшатнувшись назад, желчь подкатила к горлу. Ее чуть не стошнило, но она сдержалась, продолжая двигаться вперед, не останавливаясь.
Темнота была абсолютной, настолько всепоглощающей, что из пустоты перед ней выползали чудовища, заставляя ее хныкать и в ужасе пятиться назад, ее мышцы напряглись. Они были хуже, гораздо хуже крыс или змей. Они медленно разрывали ее на части, пережевывая плоть, там, в черноте, где ее крики не были слышны. Ей предстояло умереть в одиночестве.
Лиза вдохнула и продолжила ползти вперед.
Страх бил в ее груди барабанным боем. Это было немыслимо, это было...
Одна рука вперед, потом другая, с каждым дюймом все ближе и ближе.
Из мрака пробился серый свет, и Лиза, не веря своим глазам, всхлипнула от радости, от надежды и поползла быстрее, не заботясь о ранах на ладонях. Внезапно вокруг нее заметалась стая грызунов, должно быть она разворошила гнездо. Лиза бросилась вперед, когда твари с воплями пронеслись мимо нее в темноте, раздирая острыми когтями кожу. Маленькие тела хрустели под ее коленями, и ее ладонь приземлилась на одного грызуна, издавшего предсмертный вопль, который быстро закончился, когда его тельце расплющилось от удара. Один из них вцепился ей в бедро, и она, протянув руку, сорвала его и швырнула о стену туннеля, так что его тело с влажным шлепком ударилось о камень. Лиза мотала головой из стороны в сторону, издавая нечленораздельные звуки страха, отвращения и ужаса, приближаясь к приглушенному серому кругу впереди.
Она почувствовала запах речной воды, растений, листвы и грязи, и поползла так быстро, что ее рука выскользнула из-под нее, и девушка подбородком ударилась о пол туннеля. Лиза застонала, подняла голову и продолжала двигаться вперед. Приглушенное свечение становилось все больше и больше, а звуки, издаваемые разбегающимися существами, рассеялись. Она почувствовала на лице воздух, и облегчение было настолько сильным, что девушка снова начала всхлипывать, высунув голову из темного отверстия в сладкий ночной воздух. Под ней была земля, и она упала на нее, пролежав там всего несколько секунд, рыдания сотрясали ее тело, пока она сжимала в кулаках благословенную грязь.
Лиза с трудом поднялась на ноги. Справа от нее был обрыв, и единственный путь в гору лежал через лес. Еще больше темноты.
Лиза снова шагнула в темноту, но не просто шла. Она бежала, задыхаясь, борясь за опору, поскальзываясь в грязи, падая на колени, поднимаясь. Земля становилась все менее скользкой, чем дальше она продвигалась, так как опавшие листья и сухая трава покрывали все более высокую землю. Мышцы горели, когда она бежала прямо вверх по склону, так быстро, как только позволяло тело, и хрипела от напряжения. Ветви и листва проносились мимо нее, удивительно мягко, словно руки тех, кто, возможно, прошел этот путь до нее, словно подбадривая и направляя ее вперед.
Это был путь воина. Это был путь женщины, чье сердце было настолько наполнено любовью, что она заглушала все остальные голоса, те, которые говорили ей, что она слаба и бессильна. Те, которые считал ее погубленной. Запятнанной. Разрушенной.
Впереди был свет, она видела его сквозь густой кустарник и мчалась к нему, каким-то образом избегая камней и провалов в земле. Выскочила на опушку леса с победным всхлипом, спотыкаясь, но держась на ногах.
Лиза увидела впереди движение, очертания человека, который начал идти к дому, к растяжке, которая находилась почти прямо у него под ногами.
— Рид! — закричала она. — Стой!
ГЛАВА 44
Мышцы Аррин напряглись, когда человек по имени Аксель поднялся по короткой лестнице и шагнул обратно в комнату, где они находились.
Он поднялся и побежал за Лизой уже через десять секунд, но Аррин дала ей небольшую фору. Хотя бы это. И вот он здесь без Лизы, значит, все получилось? Она сбежала? Или Аксель причинил ей вред?
Девушка с ужасом и ошеломлением наблюдала, как Чарльз маневрирует своим истекающим кровью телом, явно пытаясь сбежать за те несколько минут, что Аксель отсутствовал. И хотя ему удалось поднять ноги ко рту, схватив что-то зубами, но не смог освободиться. Теперь он просто висел на цепях, на его груди блестел пот, несколько бисеринок скатились по лицу.
Так вот почему он передал инструмент Лизе? Потому что ей требовалось меньше времени на его использование, а Чарльзу нужно было отвлечь Акселя, чтобы попытаться освободиться?
Аксель легко поднял Аррин, поставив ее стул вертикально. Кровь прилила к голове, отчего она закружилась. Девушка наблюдала за ним, пока он стоял прямо, бормоча что-то нечленораздельное. Затем повернулся, окинув взглядом каждого из присутствующих по очереди.
— Глупо, — сказал он. — Так глупо. Но что сделано, то сделано.
— Где она? — спросила Аррин, боясь услышать ответ.
Он повернулся к ней, прищурившись.
— С ней все в порядке. Она забралась в старую канализацию. Мне пришлось запереть ее там. Она не оставила мне выбора.
— Не волнуйся, — сказал он как бы сам себе, устремив взгляд на стену. — Она будет освобождена, как только мы закончим.
Аксель пробормотал еще что-то, чего Аррин не смогла разобрать. Он был безумен. Этот парень был сумасшедшим, и собирался сжечь их всех заживо в этой пещере под землей, и она понятия не имела почему. Ей хотелось плакать, кричать, но она не стала этого делать. Она должна быть сильной, ведь она дочь своей матери.
Дело в том, что... Аррин узнала его — Акселя. Она где-то видела его, и в этот момент поняла, где именно. Она столкнулась с ним по дороге на занятия, когда мчалась с парковки через кампус. Девушка уронила учебники, все бумаги в ее руках разлетелись вокруг, когда они столкнулись, и, хотя она опаздывала, все равно рассмеялась и сказала ему, что все в порядке, пытаясь подбодрить этого большого, похожего на медведя мужчину с широко раскрытыми испуганными глазами.
— Без Лизы ничего не получится, — сказал Чарльз Хартсман.
Аррин перевела взгляд на него, мужчину, который выглядел как старшая версия ее брата. Она чувствовала себя такой растерянной, такой испуганной, ее мозг все еще был затуманен наркотиком, который вкачал в нее Аксель. Она боялась этого человека, всегда боялась, но... он помог Лизе освободиться. Почему? Она не понимала этого. Вся эта ситуация казалась нереальной, словно ужасный кошмар, от которого она никак не могла очнуться.
— Она не шелохнется, — ответил Аксель. — Не стоит беспокоиться. Она останется на месте. Да, ей страшно, но мы все боимся. — Он посмотрел на парня по имени Майло и девушку — Сабрину, и на его лице появилось нежное выражение. — Она будет прятаться там, пока Небеса не откроются. Она все еще здесь, с нами. В подземном логове. Она никуда не ушла.
— Может быть, она не такая, как ты думаешь, — сказал Чарльз. — Может, она нечто большее. — Он слегка приподнял голову.
Аксель пристально посмотрел на него. На мгновение он выглядел смущенным, но затем покачал головой.
— Тьма — ее самый большой страх. Она управляет ею. Вот в чем суть, Чарли. Речь идет о том, чтобы освободиться. Там, куда мы идем, нам нечего бояться, совсем нечего.
Аксель прислонился к стене, на его губах появилась легкая улыбка.
— Иногда люди побеждают свои страхи, — сказал Чарльз. — Иногда они делают все, чтобы эти страхи больше никогда не взяли над ними верх.
Но Аксель, очевидно, не слушал его.
Чарльз Хартсман посмотрел на Аррин. Он выглядел слабым, почти изможденным, словно слабел с каждой минутой. Но когда она взглянула на него, уголок его губ приподнялся, и он подмигнул ей. Взгляд Аррина метнулся к Акселю, который снова взял одну из своих канистр с бензином и поливал стены. Он уже обработал периметр комнаты, дверь, а теперь обливал стены. Что еще оставалось, кроме них? Когда чиркнет спичкой, все вокруг вспыхнет ярким пламенем.
Аррин выпрямилась изо всех сил, решив сделать все возможное, чтобы оттянуть этот момент.
«Помоги мне, папочка», — мысленно повторяла она, молясь, чтобы отец услышал ее из того места, где она находится, и уже был на пути к их спасению. Но на данный момент все, что у нее было, это люди в этой комнате. Отец всегда говорил ей, что она — сила, с которой нужно считаться. Воспоминания о его словах укрепляли ее и уменьшали страх. Да. Она будет такой, даже здесь, в глубинах ада, где ей суждено умереть.
— Я знаю, кто ты, — громко сказала она Чарльзу.
Мужчина опустил голову и теперь поднял ее, снова встретившись с ней взглядом. Аксель тоже поднял глаза, отвлекшись от своего бормотания на их разговор.
— Я смотрела дело своей матери, когда была моложе. То, что ты с ней сделал... ты чудовище.
Чарльз наклонил голову, словно обдумывая ее слова.
— Ты поверишь мне, если скажу, что сожалею об этом? — спросил он хриплым голосом.
— Нет, — прошипела она.
Он пожал плечами, слегка пошевелив связанными руками.
— Татуировка, — сказала она, кивнув головой к его груди. — Это не его имя. Не имя моего брата.
Чарльз снова посмотрел на нее, выражение его лица было спокойным.
— Это его имя. Его дала ему твоя мать. — Его шея слегка подергивалась, как будто он слишком устал, чтобы удерживать голову. — Я должен был убедиться, что они сохранят его. Это была моя ошибка.
— Ты не заслуживаешь того, чтобы на твоем теле была хоть какая-то его часть, — сказала она. — Мой брат хороший, добрый и благородный. Он самый лучший человек, которого я когда-либо встречала, и он не имеет к тебе никакого отношения.
Чарльз одарил ее усталой улыбкой.
— Ты настоящая заноза в заднице, не так ли?
Аррин издала звук отвращения и отвернулась.
Аксель подошел к Сабрине и Майло и легонько похлопал их по щекам, хотя глаза у них уже были открыты. Сабрина тихо всхлипывала, а Майло шептал ей слова, которые Аррин не могла расслышать.
— Пора, Ангелы. — Он достал из кармана спичечный коробок.
У Аррин свело живот, страх сжимал каждую мышцу ее тела. Она не хотела умирать таким образом. Только не так.
— Аксель, — позвал Чарльз. — Ты не думал о том, что все это неправильно?
— Замолчи, демон, — сказал Аксель.
— Может, не я демон, а ты. Может, я ангел, а ты демон. Или, — сказал он, — может быть, мы оба. — Его голос стал ниже, мягче, в нем больше не было того язвительного задора, что прежде. Мужчина становился еще слабее.
Аксель придвинулся ближе к Чарльзу, обращаясь к нему.
— Пытаешься манипулировать мной, Чарльз? Это не сработает. Ты, как никто другой, должен понимать, что такое зло. Тебе, как никому другому, не следовало обращаться к нему. Ты взял свой самый глубокий страх и переложил его на других. Ты не должен был этого делать. Это и делает тебя демоном. Ты мог бы вознестись вместе с нами.
— И это говорит тот, кто убил, — он прищурился, — по моим подсчетам, шесть человек, и это только те, о ком мы знаем.
— Я уничтожаю зло. Кто-то должен это делать.
— Мы похожи больше, чем ты думаешь, Аксель. Но ты потерял рассудок и не можешь мыслить логично, — прохрипел Чарльз.
Аксель слабо улыбнулся и вытащил спичку из коробки.
— Мы уже говорили об этом. Время для разговоров прошло. — Он издал хриплый вздох. — Я больше не могу жить в этом мире. Я хочу домой. Мы все заслужили право вернуться домой.
Парень повернулся кругом, обращаясь ко всем присутствующим.
— Это будет всего лишь несколько мгновений боли, а потом мы все будем свободны.
А затем Аксель чиркнул спичкой, уронив ее в лужу бензина. Раздались крики, и огненный шлейф метнулся к стенам и мгновенно начал подниматься вверх. Быстро распространяясь, он охватил комнату золотым и оранжевым пламенем. Инферно разрасталось.
А в центре всего этого стоял безумец, откинув голову назад и с восторгом ожидая, когда же он сгорит.
Позади него Чарльз коснулся ногами земли. Выпрямился, оскалив зубы, когда Аксель развернулся. И один демон оказался лицом к лицу с другим.
ГЛАВА 45
Рид вздрогнул, опустив ногу на землю, и в замешательстве повернулся. Он готов был поклясться, что услышал свое имя, доносившееся из леса прямо за его спиной.
— Рид! — Он услышал его снова, на этот раз более отчетливо, и его сердце подпрыгнуло.
— Стой!
Он обернулся и бросился на ее голос. Мгновение спустя она появилась из-за деревьев, перепачканная и... окровавленная, по ее лицу текли грязные дорожки от слез, дыхание было прерывистым.
— Лиза! — Он бросился к ней и заключил в объятия, а она прижалась к нему, плача и дрожа, вцепившись в него.
— Рид, Рид, Рид, Рид, — повторяла она между вздохами и рыданиями.
— Все хорошо. Детка, с тобой все в порядке, — сказал он, чувствуя, как внутри него все клокочет от смятения.
— ...крысы, змеи и... — бормотала она, пока по ее телу одна за другой пробегала дрожь. — Чарльз помог мне освободиться... он дал мне инструмент... а потом туннель и...
— Ты была у него, Лиза? Аксель?
Она кивнула, выпрямившись, его слова, казалось, придали ей новые силы.
— Они все у него, Рид. И у него Аррин. — Она указала ему за спину, на полуразрушенный дом. — Там. Он собирается устроить пожар. В любую минуту. В любую минуту, Рид.
Рид отпустил Лизу и потянулся за пистолетом.
— Хорошо. Оставайся здесь. Нужно вызвать подкрепление, но я не могу ждать. Я должен войти.
— Нет! — Лиза начала качать головой и теперь, переводя дыхание, вцепилась в его куртку. — Нет, Рид, нельзя. По периметру взрывчатка.
— Взрывчатка? —
— Да. Там, где заканчивается забор. Одна прямо там. Я не знаю, где остальные, но их больше.
Рид оглянулся через плечо, сглотнув. Вот дерьмо. Он уже собирался шагнуть за ограду, когда услышал, что она зовет его. По коже побежали мурашки. Лиза только что спасла ему жизнь и, возможно, конечности.
— Хорошо, — выдохнул он, его мысли кружились в голове. Придется вызывать пожарных. У них есть группа по обезвреживанию взрывных устройств. Рид почувствовал, как на спине выступил пот. Но на это не было времени. Его сестра находилась там с маньяком, который намеревался сжечь ее заживо.
Звук позади них заставил Рида обернуться и поднять оружие, когда Зак и Рэнсом появились из леса с той же стороны, с которой пришел Рид. Его плечи опустились, и изо рта вырвался вздох облегчения. Он опустил пистолет.
— Господи, как я рад видеть вас двоих.
Их взгляды метнулись к Лизе и дому за ним, и Рид увидел замешательство на их лицах. Но они пришли. Они ответили на его призыв. Они были здесь, а все детали можно обсудить позже.
— Он держит их в том доме, — сказал Рид, кивнув через плечо.
Оба мужчины достали оружие, которое было у них на поясе, и приготовились к штурму.
Он повернулся к Лизе.
— Моя машина в той стороне, — проинструктировал Рид. — Прямо через эти деревья. — Он протянул ей свой телефон. — Используй его как фонарик и позови на помощь. Вперед!
Лиза кивнула, начала поворачиваться, а затем обернулась, обхватила его лицо и быстро поцеловала в губы.
— Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю, — выдохнула она. А потом повернулась и снова побежала в темноту.
— Пошли... — начал говорить Зак, делая шаг вперед.
Рид положил руку ему на грудь, останавливая, и рассказал о взрывчатке.
— Черт! — выругался Зак, схватившись за голову, и пошел по кругу, с отчаянием глядя на дом, который был так близко и в то же время так далеко. — О, боже, — выдохнул он и убрал руку от головы, его глаза расширились.
Рид обернулся.
— Нужно привести в действие взрывчатку, — сказал Рэнсом, наклоняясь и поднимая камень. — На все остальное нет времени.
Рид тоже наклонился и поднял камень.
— Есть одна где-то у края забора! — крикнул он, когда Рэнсом двинулся вперед.
Напарник прицелился и со всей силы швырнул камень. Тот приземлился с тихим стуком, но без взрыва.
С грохотом ломающихся деревьев из-под земли вырвалось пламя, искры полетели в небо, освещая ночь.
С криком ярости Зак швырнул камень в край ограды, и тот с грохотом разорвался на земле. Рид поднял руки, защищаясь, когда в них полетели осколки, крошечные гранулы, которые врезались в кожу и дождем посыпались вокруг него. В ушах зазвенело, когда он открыл глаза и шагнул вперед: воздух очистился, дым от взрыва почти рассеялся.
— Давай! — услышал он голос Рэнсома, хотя его уши все еще были бесполезны из-за взрыва.
Дом превратился в пылающий ад, пламя вырывалось высоко в ночь, все строение рушилось. У Рида перехватило дыхание, когда к нему вернулся слух: от грохота и рева огня ему захотелось упасть на колени от страха. Поднялся нечеловеческий крик, пронзительный вопль, от которого у Рида кровь стыла в жилах. Никто не мог выжить после того, что предстало перед ним. Никто.
Тем не менее, трое мужчин побежали к дому, жар от огня накатывал волнами. Они обогнули охваченное пламенем строение, ища способ проникнуть внутрь, хоть какую-то надежду для тех, кто был внутри. Рид услышал, как Зак что-то крикнул, резко свернул в сторону от огня и упал в траву, а затем увидел их — трех человек, прижавшихся друг к другу на земле, лежащих в стороне от пламени, которое безжалостно полыхало всего в сотне футов от них. Все они кашляли и задыхались, прикрывая руками рты, пытаясь втянуть свежий воздух. Зак поднял на руки... Аррин,
Рид обернулся.
— Ты можешь идти? — спросил Рид Сабрину, которая выглядела ошеломленной.
Она покачала головой, все еще кашляя, по щекам текли слезы. Рид помог ей подняться и как можно быстрее, учитывая хромоту Сабрины, направился к остальным.
Через несколько секунд совсем рядом послышался вой сирен.
— Мы не можем рисковать двигаться дальше, пока не появятся взрывотехники, — крикнул Зак, перекрикивая грохот пожара.
Там, где они находились, было прохладнее, и пламя, похоже, полностью ограничивалось старым домом, а близлежащие деревья находились достаточно далеко, чтобы искра могла их поджечь.
Аррин прижалась к отцу, по ее щекам тоже текли слезы.
— Как ты выбралась? — спросил Зак, притягивая дочь ближе.
Рядом с собой Рид слышал, как Рэнсом звонит по телефону, сообщая их местонахождение, но все внимание было сосредоточено на Аррин.
— Чарльз освободил нас, папа, — сказала она.
Зак отстранился, глядя в глаза дочери. Сердце Рида подпрыгнуло. Лиза тоже упоминала Чарльза. Его ранили. Аксель привез его сюда.
— Расскажи, что случилось, — потребовал Зак.
Аррин судорожно вздохнула.
— Чарльз дал Лизе какой-то инструмент, с помощью которого освободилась и сбежала. Потом Аксель устроил пожар. У него был бензин. Все вокруг начало разгораться. Чарльз... как-то освободился. У него был другой инструмент или что-то в этом роде. — Девушка покачала головой. — Все кричали. Я не знаю. Было жарко. Очень жарко. — На секунду ее глаза стали безумными, но потом она, кажется, взяла себя в руки. Зак сжал ее руку, и Аррин, сделав еще один вдох, продолжила: — Он дрался с Акселем. Аксель загорелся. — Она на секунду зажмурила глаза. — Чарльз освободил нас и вытащил наружу.
Рид пошатнулся и тяжело опустился на край каменного сооружения, у него перехватило дыхание.
— Где он? — спросил Зак.
Аррин указал на деревья неподалеку.
— Он пошел в ту сторону. Прямо туда. Он ранен. Довольно сильно, я думаю.
— Уверена, что он пошел туда? Там взрывчатка...
— Да. Он прошел там. Я видела.
— Зак, — сказал Рид, указывая пальцем на размокшую землю, где были видны глубокие отпечатки ног.
Зак проследил за пальцем Рида, а затем встретился с ним взглядом, поджав губы.
Рид начал подниматься, открывая рот, чтобы сказать Заку, что он пойдет с ним. Дождь шел почти весь день. Следов будет больше. Они могли бы пойти по следам Чарльза и выйти с участка, тот явно избежал взрывчатки. Но, глядя на напряженное выражение лица Зака, медленно сел обратно.
— Иди, — проворчал Рид. Он подвинулся и обнял Аррин за плечи, чтобы Зак мог встать. — Иди сейчас же.
Это была битва Зака. Та, которую он ждал два десятилетия.
Зак выдохнул, а затем повернулся и побежал по тому же пути, что и Чарльз Хартсман.
ГЛАВА 46
Держа оружие наготове, Зак бежал по следам, глубоко утопленным в грязи, наступая на те же места, где ступал Чарльз. Он был ранен. В него стреляли несколько часов назад, и он, должно быть, потерял много крови. И не мог быть слишком далеко впереди. Не более пяти минут.
Следы свернули влево, к реке, и Зак последовал за ними, пробираясь сквозь заросли тростника так быстро, как только мог, дыхание вырывалось с трудом. Вдалеке слышался вой сирен — пожарные машины приехали на место возгорания, и, как он надеялся, патрульные машины выехали на поиски Чарльза. Примерно через десять минут или около того он заметил раненого сквозь деревья в сотне футов от себя.
— Стой, Хартсман! — позвал он, но тот продолжал бежать, удивительно быстро и ловко для человека, получившего пулю, сражавшегося с сумасшедшим, вдыхавшего дым и вытащившего трех человек из горящего здания.
Зак перепрыгивал через камни и заросли, следуя за Чарльзом по пятам, хотя беглецу удавалось сохранять между ними разрыв. Река проносилась мимо, когда Чарльз подвел Зака ближе к воде. Один раз он поскользнулся на краю берега, но поднялся на ноги и продолжил путь.
— Ты не можешь бежать вечно, Чарльз, — позвал Зак, задыхаясь от напряжения, когда тот направился вверх по склону, к въезду на мост Комбс-Хел.
Грудь Зака вздымалась, когда он взбежал за ним на холм и ступил на обочину моста. Вой сирен становился все ближе. Несколько машин пронеслись мимо, пересекая границу между Огайо и Кентукки. Впереди Чарльз замедлил шаг, споткнулся, но удержался на ногах и, прихрамывая, пошел дальше.
Зак поднял пистолет.
— Стой, или я буду стрелять! — крикнул он, и его голос эхом разнесся в неподвижном ночном воздухе.
Сердце Зака колотилось о ребра, пока он пытался отдышаться. Чарльзу Хартсману некуда было деться. Он поймал его.
После стольких лет.
Чарльз подошел к краю моста, шагнул в пролом между бетонными ограждениями и прислонился к стальной балке. Зак замедлил шаг, подняв оружие.
— Бежать некуда, Чарльз.
Хартсман переступил с ноги на ногу, приняв непринужденную позу, хотя его тело заметно дрожало от глубокой усталости. Его грудь была залита кровью из пулевого ранения в плечо, правая рука и половина бока покраснели и покрылись волдырями, кожа местами слезла. Он был обожжен. Сильно. Лунный свет омывал его, черные буквы татуировки резко выделялись на фоне болезненно-серой кожи.
Зак почувствовал, как что-то сжалось у него в груди и отмахнулся от этого чувства, не сводя глаз с серийного убийцы, терроризировавшего его жену. Его жену, которая все еще носила физические и эмоциональные шрамы от того, что сделал с ней этот человек.
Чарльз одарил его усталой улыбкой.
— Лейтенант Коупленд.
— Встань на колени. Не заставляй меня стрелять в тебя, потому что я не буду колебаться.
Чарльз прищурился.
— Знаю, что не будешь. И не собираюсь заставлять тебя, Зак. Могу я называть тебя Заком? Мне кажется, что сейчас мы можем называть друг друга по имени. — Он на мгновение закрыл глаза, его грудь вздымалась и опускалась, когда мужчина судорожно втягивал воздух. — Мне надоело бегать, — устало сказал он. — Всегда на шаг впереди. — Он снова хрипло выдохнул, сильнее прижимаясь к балке. — Кстати, ты чуть не поймал меня в Париже. Если бы твой человек вошел в аэропорт через другую дверь, то увидел бы меня. Он был так близко. — Мужчина снова улыбнулся и на несколько секунд закрыл глаза. Из раны хлестала кровь, стекая по коже.
Зак сделал несколько шагов вперед.
— Больше никакого бегства, Чарльз.
— Да, — согласился он, вздохнув. — Больше никакого бегства.
Кровь забурлила в жилах Зака. Момент казался сюрреалистичным. Сколько раз он надеялся на такой исход? Сколько сотен часов работал, чтобы поймать этого человека? Чтобы свершить правосудие? Но у него были вопросы. Так много вопросов, и он чувствовал, что Чарльз готов говорить прямо сейчас, но может не захотеть позже.
— Ты знал, что Гордон Дрейпер — чудовище. Почему не сообщил нам об этом? Прислал бы ноутбук? Позволил нам арестовать его?
— Он убил мою мать, Зак. Она была проституткой и наркоманкой, но любила меня. Она пыталась. Да, у нее многое не получалось. Но потом она... ушла и... не вернулась. Они отправили меня в тот дом, а она так и не пришла за мной. И все это время... — Он позволил словам угаснуть, уставившись куда-то за спину Зака. — Комфортная тюремная камера для старого ублюдка? Трехразовое питание? Разве это справедливость? — Он снова встретил взгляд Зака.
— Не твоя работа — вершить правосудие. Твое чувство справедливости искажено, — проворчал Зак.
— Я знаю это. Думаешь, не знаю? — Он улыбнулся. — Но Калеб не такой. В нем нет ничего искаженного.
Зак вздохнул.
— Да, — согласился он. — Калеб хороший человек.
Чарльз кивнул, покачнулся и скорчил гримасу, поднеся пальцы к ране.
— Не ожидал, что он выстрелит в меня, — сказал он с небольшим, болезненным смешком. — Я этого не ожидал.
Наблюдая за ним, Зак думал о том, что сказала Аррин. У него был инструмент. И не один. Один он отдал Лизе, а другой использовал, чтобы освободиться самому, а затем освободить остальных. Потом вспомнил, что он сказал Джози перед тем, как потерял сознание и Аксель вытащил его.
«
— Ты позволил ему схватить себя. Почему?
— Я не знал, куда он их отвез, — пробормотал Чарльз. — У него была твоя дочь.
— И что?
Глаза Чарльза открылись, и он пронзил взглядом Зака. Несколько мгновений они молчали.
— Все эти годы... ты относился к моему сыну как к своему собственному. Я наблюдал за вами. На каждой церемонии... ты был рядом, болел... за него. Ты не обязан был это делать. Мог бы... ненавидеть его, смотря на него, и видя меня, но... ты этого не сделал. Я не мог позволить твоей дочери умереть, — пробормотал он, качая головой. — Не мог позволить дочери Джози... умереть.
Зак сглотнул, его охватило смятение.
«
Он крепко сжал оружие.
— Я благодарен. —
Чарльз не сводил с него глаз.
— Думаю, ты знаешь, что я не могу сидеть взаперти, — сказал он, словно прочитав мысли Зака. — Больше никогда.
Зак подошел ближе, держа пистолет направленным на человека, от которого родился Рид, — Калеб, — который был воплощением всего того, чем никогда не был его биологический отец. Перед ним был безумец, который каким-то образом сохранил в своей душе остатки человечности и спас четыре жизни.
— Я не могу тебя отпустить. Ты знаешь это, — прохрипел он.
— Да. Знаю. И не жду от тебя этого.
С обеих сторон моста сирены завыли громче, несколько полицейских машин резко затормозили, из них выскочили офицеры, перегородив проезжую часть и направив оружие в сторону Чарльза.
Он посмотрел на них, потом на Зака, и выражение его лица не изменилось. Мужчина сделал шаг влево и отступил назад, к краю моста.
Зак шагнул вперед.
— Не двигайся, — потребовал он.
Но лицо Чарльза оставалось бесстрастным и спокойным, даже когда он сделал еще один шаг назад, на самый край.
Зак слышал топот ног офицеров, бегущих к ним с двух сторон. И вскинул руку, повел ее влево, затем вправо, сдерживая их, пока те не остановились. Его сердце билось где-то в горле.
Чарльз одарил его последней усталой улыбкой.
— Скажи Калебу... — начал Чарльз, его голос был едва слышен, а глаза начали закрываться. — Скажи ему, что я... очень горжусь им.
А затем мужчина широко раскинул руки, запрокинул голову к небу и сделал последний шаг назад. Зак бросился вперед, плюхнулся грудью о землю, свесившись головой через край, потянулся вперед, пытаясь ухватить, но не успел. С сильным шлепком Чарльз плюхнулся в воду внизу, а затем его безжизненное тело всплыло на поверхность.
ГЛАВА 47
Он стоял один, засунув руки в карманы, на краю изогнутой тропы, и его фигуру можно было сразу узнать. Ее любимый мужчина. Ее Рид. В нескольких футах от него, на травянистом склоне, двое мужчин с лопатами утрамбовывали землю, где только что были захоронены кости Коры Хартсман и контейнер с прахом ее сына.
Возможно, если бы они воссоединились при жизни, все было бы совсем по-другому, и не только для них, но и для многих других. Это было самое сложное в их работе. Да и вообще в жизни. Нельзя думать о том, что могло бы быть, а только о том, что было.
Рэнсом молча шел рядом с ней, и оба они смотрели на Рида, когда тот повернулся в их сторону. На его лице отразилось удивление, затем что-то похожее на смущение, когда они приблизились. Он опустил взгляд, нахмурив брови.
— Я не планировал здесь находиться, — сказал он, как будто им требовалось объяснение, почему он явился на похороны.
Сердце Лизы сжалось от боли за него. Он был в состоянии эмоционального конфликта. Рид пришел отдать дань уважения той части своего родного отца, которая в конце концов проявила милосердие, и не знал, как отделить ее от чудовища, которым всегда считал Чарльза Хартсмана.
— Чувак, никто не винит тебя за желание покончить с этим делом, — сказал Рэнсом. — Ради Джози, ради себя... Никто тебя не винит.
Рид кивнул, дыхание вырвалось наружу, когда на его лице отразилось облегчение.
— Спасибо.
Он перевел взгляд на Лизу, и его взгляд скользнул по ней, перескакивая с одного места на другое, оценивая ее самочувствие, и в его красивых чертах появился оттенок отчаяния. В последнее время он часто так делал, что было вызвано шоком от осознания того, как близко он подошел к тому, чтобы потерять ее, когда выяснились ужасные подробности того, что она пережила в подземной пещере. У нее самой появились посттравматические симптомы. Но сейчас ей становилось лучше. Они все выздоравливали. И двигались дальше.
Лиза шагнула к нему, взяла его руку и сжала ее. Рид выдохнул, обхватил ее одной рукой и поцеловал в висок.
— Спасибо, что пришли.
Лиза посмотрела на могилу, где покоились мать и сын.
— Они снова вместе, — сказала она. Ей казалось, что это правильно, и она понимала, почему Рид принял решение свести их вместе после смерти, даже если он все еще сильно переживал роль своего биологического отца в этом деле и те противоречивые эмоции, которые это вызвало.
Все трое повернулись и несколько минут стояли вместе, наблюдая, как мужчины с лопатами заканчивают свою работу. Лиза также хотела выразить свое почтение. В конце концов, благодаря человеку, которого хоронили, она стояла здесь. Живая. Рид взял ее руку в свою.
Это были предсмертные слова Чарльза Хартсмана, и, хотя этот человек зверски обошелся со многими, и был жестоким и мстительным, он был прав на этот счет. Он дал жизнь человеку, который был олицетворением добра в этом мире. Из тьмы пришел свет, сияющий луч силы и добродетели, который ярко осветил самые темные уголки мира, в том числе и ее саму.
— Готов? — мягко спросила Лиза.
Рид кивнул.
— Да.
Вместе они повернулись и двинулись к парковке. Около нового участка неподалеку стояли два человека, возможно, члены семьи еще одной жертвы Гордона Дрейпера, кости которой наконец-то были выданы после нескольких месяцев хранения.
В общей сложности в саду за его домом были обнаружены останки двадцати восьми женщин, а подробности преступлений — старых и новых — потрясли жителей Цинциннати до глубины души. Даже много месяцев спустя средства массовой информации по-прежнему яростно обсуждали дело «Пустоглазого убийцы», злодейское наследие Гордона Дрейпера и ту роль, которую сыграл в нем Чарльз Хартсман. Казалось, они не могли насытиться.
Они с Ридом решили не общаться с прессой, предпочитая разобраться в своих чувствах наедине, без посторонних глаз, которые осуждали бы то, чего они не знали и не пережили. Вместо этого они окружили себя семьей и друзьями, теми, кто имел для них значение. Лиза сблизилась с Джози с момента их знакомства, и старшая женщина помогала ей и Аррин справиться с травмой, полученной в результате их совместного опыта. Мать Рида заботилась о ней как о дочери, благодаря чему Лиза чувствовала себя невероятно любимой. А еще она сблизилась с Майло и Сабриной, и они часто собирались вместе, разговаривая о том, через что им пришлось пройти, что могли по-настоящему понять только те, кто был там, в той комнате под землей.
Рид снова сжал ее руку, и девушка улыбнулась ему.
— Увидимся в участке? — спросил Рэнсом, поворачивая к своей машине, на которой привез Лизу, чтобы присоединиться к Риду на кладбище после того, как Зак сказал им, где он будет.
— Неа, — ответил Рид. — Сегодня суббота. Думаю, я возьму выходной и проведу его с моей девочкой. Я позвоню сержанту.
Рэнсом подмигнул, доставая из кармана энергетический батончик и разрывая обертку.
— Самое время отдохнуть. — Он сунул батончик в рот и открыл дверь машины, улыбаясь. — Увидимся завтра, — сказал он, жуя.
Небо потемнело. Капля дождя попала Лизе на нос, и она рассмеялась. Рид улыбнулся, наклонился и поцеловал то место, куда упала капля дождя. Когда машина Рэнсома отъехала, с неба упало еще несколько капель, и вдалеке послышались раскаты грома.
— Кажется, надвигается буря, — пробормотала она.
Рид кивнул, их взгляды встретились. Он придвинулся ближе, переплетая их пальцы.
— Что скажешь, если мы вернемся домой и переждем ее вместе?
Лиза улыбнулась, понимая, что с этим мужчиной готова пережить любые невзгоды.
— Я говорю «да», детектив Дэвис. — Она потянулась и поцеловала его. — Миллион раз «да».
ЭПИЛОГ
Послеполуденный свет проникал сквозь величественные арочные окна, и пылинки плясали в лучах, наполняя комнату мечтательным сиянием. Рид обнял жену и положил голову ей на плечо, пока она смотрела на поле, где высокие травы и полевые цветы мягко покачивались на осеннем ветерке.
— Тебе нравится, — сказал он.
Она повернула голову и мягко улыбнулась.
— Так заметно?
— М-м-м, — промычал он, уткнувшись носом в ее шею и вдыхая ее нежный аромат. — Мне тоже нравится.
Лиза вздохнула.
— Нужен ремонт, Рид. Потребуется много работы. — Она опустила глаза, и он проследил за ее взглядом: старые деревянные полы были в пятнах и сильных царапинах. Они нуждались в шлифовке, окрашивании и, кто знает, в чем еще. Он ничего не знал о ремонте дома. Но научится. Ради нее. Он подарит ей дом, которого у нее никогда не было. Место, где можно жить, любить и находить покой. Убежище. Мягкое место для приземления.
Место, где они будут смеяться, иногда ссориться, мириться, заниматься любовью и растить детей...
— Я не боюсь тяжелой работы, — сказал он. — И папа мастер на все руки. Он будет рад помочь. И Зак тоже. Они с Джози практически переделали каждую комнату в своем доме. — И они все жили бы совсем рядом, если бы они купили этот старый фермерский дом в Оксфорде. Боже, Джози была бы вне себя от радости, когда бы ей об этом сказали. Лиза и Джози были очень близки, и Аррин была для нее сестрой во всех смыслах этого слова. Его мать тоже взяла Лизу под свое крыло, и сердце Рида наполнялось радостью от того, что все женщины, которых он любил и которыми восхищался больше всего на свете, так сильно любят друг друга.
Рэнсом был так же бесполезен в домашнем ремонте, как и Рид, но он будет приносить им обед, пока они работают. В этом не было никаких сомнений.
Плечи Лизы поднялись и опустились, когда она вздохнула.
— Джози говорила, что в их фермерском доме раньше была гостиница «Хурмовый лес», — размышляла она.
Он улыбнулся.
— Угу. И как бы нам назвать это место?
Лиза слегка повернула голову, и он уловил отблеск озорной улыбки, прежде чем она снова посмотрела на поле.
— «Горные пейзажи»? — предложила она.
Он тихонько рассмеялся, погладив ее по шее.
— Ты ведь видишь здесь горы, не так ли? — спросила она.
Мужчина провел руками по ее грудной клетке.
— Ну, — пробормотал он. — Я их чувствую. — Он обхватил ее груди. — Они круглые и мягкие...
Лиза рассмеялась и легонько толкнула его локтем.
— Уф. — Он усмехнулся и убрал руки.
Они смотрели в окно, наслаждаясь покоем момента, пока Лиза не сказала тихо:
— Маленькая комната наверху со встроенными шкафами была бы идеальной детской.
Счастье пронзило его, когда Рид понял, что она хочет того же, что и он. Детей. Создать семью. Они были женаты всего год, но он не видел причин ждать. Если кто и понимал хрупкость жизни, так это она. Именно поэтому он не смог не сделать ей предложение через полгода после того, как они столкнулись с Акселем Дрейпером. Шесть месяцев спустя после того, как Лиза проползла по туннелю ужаса, чтобы предупредить его и помочь спасти остальных. У него до сих пор ком в горле, когда он думал об ее героизме, о мужестве, которого не хватило бы некоторым из знакомых ему закоренелых полицейских. Так зачем ему было ждать, чтобы начать их совместную жизнь? Он неистово любил ее. И хотел провести всю свою жизнь рядом с ней. Рид спросил, и Лиза, сквозь счастливые слезы, ответила «да». Той осенью они произнесли клятвы в церкви его семьи в Кентукки и устроили небольшой прием на заднем дворе дома его родителей, окруженные всеми людьми, которых любили.
— Да, — согласился он. — Комната станет идеальной детской. Мы должны поработать над этим.
— Это не составило большого труда, — тихо сказала она, повернув голову, — и... сразу же успех. — Лиза поднесла его руку к своему животу и накрыла ладонью.
Рид на мгновение растерялся. Отпустил ее и повернул в своих объятиях, чтобы заглянуть в глаза.
— Ты серьезно?
Девушка медленно кивнула, испытующе глядя ему в глаза.
— Сегодня утром сделала тест.
Его сердце подпрыгнуло, смесь ужаса и эйфории разлилась по венам. Он огляделся по сторонам, отмечая беспорядок и неразбериху вокруг них.
— Нужно немедленно начать приводить этот дом в порядок.
— Мы еще даже не купили его, — сказала Лиза, и в ее глазах заплясало веселье. Она подняла руку и прижалась к его щеке. — У нас есть время, Рид. Насколько я знаю, чтобы ребенок появился на свет нужно время.
— Ребенок, — прошептал он.
От счастья у него кружилась голова, и он опустился на одно колено, обхватив руками ее бедра и целуя живот. Лиза рассмеялась, проведя руками по его волосам, и он улыбнулся ей. Свет сместился, и золотой луч солнца залил их своим сиянием, заморозив момент во времени и придав ему ощущение святости.
«Это мой рай», — подумал он. — «Прямо здесь, прямо сейчас, с тобой».
Рид встал, заключил жену в объятия, нежно поцеловал и прислонился лбом к ее лбу. Некоторое время они стояли так, наслаждаясь моментом. Потом снова прошли по дому, глядя на него новыми глазами. Теперь они понимали, что в первую очередь нужно заняться той маленькой комнатой со встроенными шкафами... и добавить ограждение... и детский барьер для шатких ступенек. И говоря об этих ступеньках… Рид не мог допустить чтобы по ним ходила его беременная жена, они были опасны. На его лбу выступил пот. Возникло искушение сбегать в магазин инструментов в городе и купить все необходимое, чтобы немедленно начать их сносить и как можно быстрее перестраивать. Должны быть какие-то нормы по перилам и высоте ступеней. Боже, ему нужно было знать все это.
Лиза улыбнулась ему, открывая шкаф, заглядывая внутрь и отступая назад, как бы визуально измеряя пространство. Он глубоко вздохнул, наблюдая за ней.
Рид сглотнул, подумав о мужчинах, которые научили его отцовству, и вместе с этой мыслью пришло спокойствие. Мужчины, которые показывали пример и вели за собой, проживая свою жизнь с честью, глубоко и безоговорочно любя свои семьи. Если он последует их примеру, то все будет в порядке.
Когда Лиза пошла по коридору, открыв очередной шкаф и заглянув внутрь, Рид последовал за ней, мыслями обращаясь к биологическому отцу. С момента смерти Чарльза Хартсмана прошло уже полтора года, а он все еще не мог до конца осознать, что же произошло в тот сокрушительный день. Все еще тщательно анализировал его, пытаясь разобраться со сложными чувствами, которые испытывал к этому человеку.
Конечно, он был чудовищем и в то же время... не был им. Спас жизнь Лизе. И Аррин, и Майло, и Сабрине тоже. Рид был глубоко благодарен ему за это, и все же тот был мерзким хищником. Так что... да, Чарльз Хартсман кое-чему научил Рида. Тому, что все люди перемещаются между тьмой и светом, в эти серые области между ними, и единственная разница между ними заключается в том, насколько глубоко они погружаются в тень и как далеко забираются в еще более мрачные глубины. Иногда злой человек выступал в роли героя, а жертва становилась мучителем. Преступники проявляли неожиданное милосердие, а у честных людей были моменты слабости. Внутри каждого из них была странная, ужасная, прекрасная, сложная вселенная, в которой не было ничего просто черного или белого.
Лиза повернулась к нему, и ее улыбка сменилась счастливым вздохом.
— Все будет идеально, — сказала она, подойдя к нему и взяв за руку.
Он улыбнулся жене.
— Да, — согласился он. — Конечно будет.
Для Рида уже все было идеально, потому что он ничего не принимал как должное и воспринимал жизнь как незаслуженный и великолепный подарок. Рай проявлялся в коротких, украденных мгновениях. И он научился распознавать их, останавливался, прижимал их к себе и вдыхал, пока они медленно просачивались в его душу. И в эти нежные мгновения драгоценного времени сложный мир вокруг казался просто идеальным.
Notes
[
←1
]
«Purple Rain» — заглавная композиция американского певца и музыканта Принса и группы The Revolution с альбома Purple Rain, являющегося саундтреком к одноимённому фильму («Пурпурный дождь»).
[
←2
]
«Another One Bites the Dust» — песня английской рок-группы Queen из альбома The Game. Написана басистом группы Джоном Диконом.
[
←3
]
Имеется в виду созвучие psychic (ясновидящая) и psycho (психопатка).
[
←4
]
Имеется в виду: comMANdment (заповедь), а man — мужчина.
[
←5
]
Lakeside (Лейксайд) – в переводе «приозерье», «берег озера».
[
←6
]
Camp Washington — один из 52 районов Цинциннати, штат Огайо.
[
←7
]
Valley – Вэлли – «долина».
[
←8
]
Ржавый пояс (также известный как Индустриальный или Фабричный пояс) — часть Среднего Запада и восточного побережья США, в которой с начала промышленной революции и до 1970-х годов были сосредоточены сталелитейное производство и другие отрасли американской тяжелой промышленности.
[
←9
]
Термин «Джон Доу» / «Джейн Доу» используется в США и Великобритании, когда настоящее имя человека не установлено или намеренно скрывается. Такие имена часто могут использоваться для обозначения неопознанного трупа.
[
←10
]
Зиплайн — это скоростной спуск по натянутому стальному канату с отрывом от земли на специальном креплении. Как правило, располагают зиплайны над каньонами, водоёмами, лесами и другими живописными местами.
[
←11
]
The Underground Railroad — обозначение тайной системы, применявшейся в США для организации побегов и переброски негров-рабов из рабовладельческих штатов Юга на Север.
[
←12
]
Аболиционизм (от лат. abolitio — «отмена») — движение за отмену рабства и освобождение рабов.
[
←13
]
Великая скорбь — понятие в христианской эсхатологии, означающее время сильнейшего горя и жестоких страданий человечества.