Отец Максим: Разговор наш будет обращен к молодым людям. Как мы уже сказали, христианский брак часто воспринимается как что-то тяжелое и скучное. Как что-то из прошлого, нечто архаичное – про предков и традиции. Но любовь, семья и молодость – это вовсе не про прошлое, а про будущее. Надеюсь, что наш разговор не будет тяжелым и скучным и мы не будем теми стариками, которые сидят на завалинке и снисходительно ворчат на молодежь, осуждающе поучая ее жизни. Но все же немножко ворчать будем – собственно с ворчания и начнем.

Анна: Почему так важно говорить о создании христианской семьи, осмыслять, изучать эту тему? Вот мы говорим о традиционных семейных ценностях, о том, что их нужно сохранять. Это все, конечно, здорово. Но для начала важно осознать: мы живем в обществе, в котором традиционной семьи, по большому счету, просто нет. Вот несколько фактов, которые нельзя игнорировать.

Первое. В нашей стране в среднем на сто браков семьдесят пять разводов. Разводы являются частью общественной жизни уже более ста лет – за это время сменилось несколько поколений.

Второе. Для нашего общества норма – жизнь в блуде, то есть с половыми отношениями вне брака. То, что спать со своей девушкой – это преступление, в наше время приходится объяснять и доказывать.

Третье. Наша страна занимает одно из первых мест в мире по количеству абортов. Это значит, что значительное число женщин в нашей стране считает нормальным убить нерожденного малыша, и мужчины, отцы этих детей, родственники, окружение в целом поддерживают эти убийства. Все это также норма уже для нескольких поколений.

Четвертое. Мы занимаем одно из первых мест в мире по количеству социальных сирот, то есть родители живы, но не заботятся о детях.

Пятое. В последние годы мы побили рекорды по количеству неплательщиков алиментов. А значит, в нашем обществе все больше отцов, которые отказываются содержать своих детей материально. При этом если мужчина переводит на содержание ребенка хотя бы сто рублей в месяц, он не считается неплательщиком. А неплательщики не платят на детей вообще ничего, не переводят даже символическую сумму. Мол, жена стала бывшей – и ребенок тоже «бывший».

Шестое. В нашем обществе все больше женщин, которые воспринимают мужчину только как «домашнего эльфа» – ресурсного и послушного раба, которого в случае бунта можно просто прогнать и даже не давать общаться с детьми.

Вот такая грустная история. Да, все мы разные. У кого-то все предыдущие поколения – это крепкие, добрые семьи. Но, как мы уже сказали, вообще-то наше общество вышло на тропу разводов и убийства детей, начало разрушать семью больше века назад. Просто по статистике у большинства из нас почти все родственники, мамы и бабушки, а то и прабабушки пережили разводы, делали аборты. А это значит, что даже без умысла, просто своей жизнью наши родные транслируют семье разрушающие траектории. А бывает, к сожалению, наши близкие сознательно разрушают наши будущие или состоявшиеся семьи – намеками, комментариями, прямыми советами и даже угрозами.

Вот почему об этом важно говорить: раньше, в традиционном обществе, строить семью «из общих соображений», жить «как все» и «ехать по рельсам» значило, скорее всего, создавать более-менее нормальную семью. А в наше время «ехать по рельсам», жить «как все» значит семью разрушать.

Так что сегодня, если мы выбираем мужа, жену, выстраиваем отношения до брака и в браке из общих соображений, на том, что вроде бы само собой разумеется, то уже совершаем ошибку. Если мы едем по рельсам, по которым едут все вокруг, мы неизбежно приезжаем туда, куда и все остальные: разрушаем семью.

Поэтому в наше время, чтобы построить нормальную, здоровую, счастливую семью, необходимо сойти с рельсов, по которым едут все, и действовать осознанно.

Отец Максим: Это глобальная проблема, и непонятно, как по-хорошему из нее вылезать. Метафора, которую вы, Анна, привели, – очень наглядный образ: человек встал на рельсы, живет «как принято». Все так живут, и можно не думать о последствиях своих действий – просто «делай, как я».

Кстати, именно так поступают дети. Ребенок подражает взрослым – тут работает схема «делай как я», включаются симпатические нейроны. Я наблюдаю этот момент во время крещения. Когда я протягиваю человеку руку ладонью вверх, дети или молодые люди, подростки обычно копируют это движение – протягивают мне руку тоже ладонью вверх. А вот люди постарше уже не понимают, что делать. Женщины, например, дают мне руку так, как будто я должен ее поцеловать, ладонью к ладони. Мужчины вообще теряются… Дети же просто повторяют мой жест.

Собственно до момента формирования окончательно взрослого мозга – это происходит примерно к двадцати годам – симпатические нейроны и повторение «делай как я», «делай как папа», «делай как мама или бабушка» имеют большую силу и значимость. Это базовая история для человека. Но сейчас в вопросах брака, как вы, Анна, совершенно справедливо сказали, этого делать нельзя!

И получается, что надо не просто жить как живется, но думать, специально изучать этот вопрос. И это, конечно, проблема. Помните «Горе от ума» Грибоедова? Там есть такая фраза: «Чтобы иметь детей, кому ума недоставало?» Раньше об этом действительно и не думали, это происходило само собой: человек вступал в брак, рожал детей, жил.

Сейчас тоже кое-что осталось в этой сфере само собой разумеющимся: например, большинство из нас не отказываются от собственных детей, не сдают их в детский дом. Вот представьте, что ваш сын – двоечник, хулиган, в школе на него жалуются. «Сдам-ка я этого негодного ребенка в детский дом и возьму там отличника» – это для нас все же дичь какая-то. Само собой, сына своего мы терпим и любим, какой уж есть. А вот с браком сейчас все не так просто. Раньше было естественным: муж и жена были навек вместе, как дети и родители, например. Как невозможно представить, чтобы поменять маму, поменять ребенка на кого-то более удобного, так раньше невозможно было представить, чтобы кто-то поменял мужа или жену. А сегодня это представление о неразрывной пожизненной связи мужа и жены разрушено. Теперь, скорее, само собой разумеется, что жену или мужа как раз можно и даже полезно поменять.

Как это ни удивительно, еще одна особенность и проблема современного отношения к браку в том, что мы теперь думаем. Как только молодой человек начинает думать, первое, что у него появляется, – это страх: вдруг я ошибусь, вдруг что-то сделаю неправильно. Если молодые парни или девушки начинают рефлексивно действовать, то есть каждый раз думая, что именно они делают, они попадают в ситуацию «заикающегося юноши». Этот момент хорошо показан в «Смешариках», где Бараш слова сказать не может, когда думает. Если молодой человек думает, то не может ни говорить, ни действовать – к такому эффекту приводит желание все сделать правильно и, как следствие, страх ошибки. Возникает неверие в успех, как бы паралич воли, появляется нежелание вообще вступать в отношения и создавать семью, ведь все равно, скорее всего, ничего не получится.

И, на мой взгляд, это является базовым противоречием: с одной стороны, как вы, Анна, сказали, действительно надо думать, а с другой стороны – думание может не позволить действовать.

Достижение правильного баланса между разумом, сердцем и волей является весьма нетривиальной задачей.

Анна: Но тем не менее я уверена: думать можно и нужно. Ведь если у человека заранее сформировано какое-то определенное представление о браке, что это вообще такое – брак, и понимание, зачем в него вступать, эти установки сработают в нужный момент сами собой, без специальных раздумий. По крайней мере, способны сработать. Проблема в том, что если заранее ничего не продумано, не сформировано, то в нужный момент и срабатывать будет нечему.

Как это происходит? Вот мы что-то читаем, изучаем, слушаем… Книги, фильмы, разговоры, образование в целом – все это потихоньку формирует личность каждого из нас. Именно так однажды что-то становится для нас само собой разумеющимся – мы даже забываем, откуда это само собой разумеющееся взялось. Впоследствии мы принимаем какие-то решения, действуем, как вы говорите, не думая, но ведь на самом деле за нашими вроде бы импульсивными поступками стоит наше образование, самообразование – все то, что в свое время нас сформировало. Вроде мы в важные для нас моменты ничего не продумываем специально, но, хотим мы того или нет, опираемся на ту базу, которая в свое время была заложена.

Это как раз разговор о том, почему необходимо говорить и думать о браке, почему так важно изначально формировать правильное отношение к браку. Может быть, это «образование» не принесет никаких плодов – как семя из притчи Христа о сеятеле, упадет на камни, будет заглушено терниями, неправильными представлениями. А может быть, семя доброго учения о браке прорастет и в свое время принесет богатые плоды.

Современное общество сеет «злое семя» – сегодня формируется нехристианское и разрушительное отношение к браку. Например, сейчас и культурой, и практикой формируется установка, что нужно до брака вступать в отношения, «пробовать». Мол, если ты не попробуешь, не будешь спать с выбранным партнером, у тебя не получится построить с ним нормальные отношения. Это настолько общепринятая установка, что нередко родители учат этому своих родных детей. Когда я, будучи студенткой, пришла в ту школу, которую закончила, и сказала учителям, что собираюсь замуж, пожилые учительницы – между прочим, прекрасные педагоги – мне сказали: «Не губи себя, сначала поживи так – надо сперва узнать человека поближе. Иначе обожжешься!» Вот это и есть образование, философия, которая незаметно, потихоньку, но серьезно и глубоко формирует общественное представление о браке. Это настоящее образование, которое люди получают задолго до вступления в брачный возраст. Это не прямое научение, не специальные уроки по семьеведению, это гораздо более серьезное образование: воспитание через общественные установки, через культуру, через то, что как раз «само собой разумеется» в обществе.

Отец Максим: Книги, фильмы, люди, с которыми мы общаемся…

Анна: В том-то и дело: задолго до начала каких бы то ни было отношений у нас формируется то или иное представление о браке, и затем оно влияет на реальную жизнь. Современное общество формирует злое, разрушительное представление, но важно предлагать альтернативу – доброе, здоровое представление о семье. Не знаю, как это сделать, но уверена: это делать необходимо. Если читатели держат в руках эту книгу, значит, они уже начали думать над этими вопросами. Значит, они уже ищут ориентиры, причем именно в христианском учении. Значит, процесс доброго самообразования уже запущен.

Может быть, мы с отцом Максимом не сможем ответить на запрос читателей, но, я надеюсь, наш разговор подвигнет их по крайней мере не останавливаться, продолжать поиски. Надеюсь, что эта книжка, а еще больше – Священное Писание, учение святых отцов, размышления других христианских авторов помогут кому-то уяснить, что же такое честные, здоровые отношения между мужчиной и женщиной, как может и должна быть устроена семья.

Я уверена, что сейчас, когда в обществе практически нет семьи, христианское учение о браке действительно способно помочь людям буквально с нуля построить хороший, крепкий, счастливый союз.

Да, с апостольских времен многое изменилось, но учение Христово, учение Церкви работает всегда. Я знаю, что работает.

Вот, например, концентрат учения о семье – это послания апостола Павла. И еще здесь база – учение о семье святителя Иоанна Златоуста, который первым из святых отцов наиболее полно раскрыл, уточнил и сформулировал апостольское учение.

Сейчас нередко говорят: мол, все это устарело, все это написано для традиционного общества – якобы с изменением культурных и экономических реалий все это уже неактуально. Но ведь христианское учение вне времени и культуры. Оно по определению устареть не может. Дело не только в том, что это вообще откровение Истинного Бога. Просто посмотрим: христианское учение – это о том, что отношения в браке должны строиться на взаимной любви и согласии, о том, что муж должен любить свою жену и заботиться о ней, о том, что жена должна уважать своего мужа, что родители должны заботиться о детях, воспитывать их. Это вневременные задачи. Это не привязано к определенным эпохам, материальному положению, социальному статусу.

Посмотрите: одна из основных заповедей супруга – любить свою жену. Так ведь стремиться к такой любви, учиться любить жену может человек и второго века, и пятнадцатого, и двадцать первого. С такими установками, с таким отношением к жизни и к жене может жить и царь, и раб, и дворник, и айтишник.

Важно понимать: христианское учение о браке – это собственно про отношения. Про отношение человека к самому себе и к другому человеку. Про отношение к браку как сакральному союзу, отношение к семье как к таинственному пространству, у которого есть определенные задачи, у которого есть этот вектор движения – к Богу.

Отец Максим: Здесь, конечно, нам в помощь в первую очередь апостол Павел – тот отрывок из его посланий, который читается на венчании: о том, что союз мужа и жены строится по образу союза Христа и Церкви.

И тут возникает вопрос: кому мы всё это сейчас говорим? Ведь в основном у нас народ за всё хорошее, против всего плохого, люди хотят, чтобы их взрослые сыновья и дочери были счастливы, чтобы у них были прекрасные семьи, чтобы были детишки, но они не готовы слышать высокие слова того же апостола Павла. Столько раз бывало: беседуешь с женщиной, говоришь: «Ну, ты должна мужа слушаться». Она: «Чего-чего, кого слушаться? Его? Вы его видели? Почему я должна слушаться? Да он вообще не особенно адекватный-то. Ну я живу с ним пока действительно, потому что влюбилась когда-то… Но как же я буду его слушаться?»

Для многих вроде бы верующих людей все то, о чем мы здесь говорим, – учение апостола Павла, святителя Иоанна Златоуста – воспринимается как дикость, Средневековье. Многие люди на все это реагируют примерно так: «Это какая-то ерунда. Вы еще никаб на женщину наденьте».

Я сам не первое десятилетие мучаюсь многими вопросами нашего православного учения о браке. Например: что значит «в плоть едину» или что значит, что жена должна слушаться мужа во всем? Что значит, что муж должен любить жену, как свое тело? Что это значит для меня? У меня нет однозначных ответов до сих пор, но я над этим непрерывно думаю…

Кстати, однажды я прочитал замечательную историю, как Кемаль Ататюрк ликвидировал в Турции никабы в начале прошлого века. Он издал указ о том, что женщины имеют право одеваться как угодно: могут полностью закрывать лицо, могут совсем по-светски ходить. Но проститутки обязаны носить никаб. Буквально на следующий день практически все женщины Турции сняли никабы, чтобы их не идентифицировали как женщин легкого поведения.

Но все же: чем современная семья отличается от семьи прежних времен?

Дело в том, что традиционная, многопоколенная патриархальная семья воспринимает главу семьи примерно так, как воспринимают папу дети, то есть жена находится в положении старшей дочери. Я не имею в виду, конечно, интимные отношения, но в остальном она реально слушается мужа: как он сказал, так и будет. Именно мужчина представлял семью во всех общественных структурах – например, имел голос на деревенском сходе. В многопоколенных семьях вообще члены семьи – люди с очень невысокой личностной самоидентификацией. Они воспринимали себя не как отдельно взятая индивидуальность, они воспринимали себя в составе некой общности. Например, «мы деревенские». Или, как это было еще в моем детстве: «мы с этого двора» – вот эти все стенка на стенку, район на район. Сейчас это ушло в больших городах, люди больше не идентифицируют себя с двором, со школой, еще с чем-то. А раньше было: «Я часть общности, я часть семьи». Были нормой высказывания вроде: «Мы, Ивановы, никогда богато не жили». А сейчас и мужчины, и женщины видят себя абсолютно по-другому.

Современная индивидуализация в некоторых аспектах жизни – большое достижение, потому что человек в большей степени осознает себя личностью и готов брать на себя личную ответственность. Можно сказать, что раньше любой член семьи – это, условно, член мафии. Вот он поцеловал перстень какого-нибудь Дона Карлеоне, и теперь он под защитой, но у него также появился долг по отношению к «крестному отцу». Да, ты член семьи, некой общности, ты кому-то что-то должен и обязан. Если ты выйдешь из этого круга – ты погиб, реально. Это был такой способ выживания. Конечно, когда я говорю про мафию, я не про преступность говорю, а про систему отношений между людьми, про характер общинности.

И сейчас такое бывает. Один мой прихожанин, русский парень из Ставропольского края, брал благословение на брак у своего дяди из Ставрополя. Потому что его папа – младший сын в семье, дедушки в тот момент уже не было, и именно дядя был в семье старшим. Один брак дядя запретил, а второй благословил. И этот парень послушался без сомнений. И дело тут не в послушании – дело в самоощущении. Ты воспринимаешь себя как часть какого-то целого, часть семьи. Вот мы говорим: «Церковь – тело Христово», и дальше: «Кто-то там ухо, кто-то нос, кто-то рука», и все это в духовном смысле. А в традиционном обществе люди вполне буквально так себя воспринимали – в контексте рода, встроенными в определенный организм. А сейчас все другое, поэтому старые принципы не работают, их невозможно воспроизвести. Больше того, я бы сам не хотел, чтобы они воспроизводились.

Но вопрос – а как жить по-новому? Современный человек видит себя самостоятельным и самодостаточным. Это хорошо выразил главный герой в одном из мультиков шестидесятых годов: «Я кот. Живу, где вздумается. Гуляю сам по себе». Сейчас человек ощущает себя этим самым котом: «Хочу – работаю, не хочу – не работаю. Хочу – женюсь, хочу – развожусь. Хочу – рожаю детей, хочу – аборт делаю. Хочу то, хочу сё». Человек потерял ощущение, что он кому-то что-то должен, что он часть чего-то, что есть на свете что-то важнее его хотелок.

Анна: Но если при традиционном укладе общность, род были важнее личности, то в христианском мировосприятии есть нечто гораздо более важное, чем личность, и даже более важное, чем общность, – это Бог и Божий закон. Вы, отец Максим, сказали о значимом факте – хочу вашу мысль подчеркнуть: сейчас мы живем так, будто важно только мое «я», закон мне не писан. По сути, у нас мировосприятие беззаконное. Такое антихристианское отношение разрушает человека и вообще жизнь – об этом хорошо сказал преподобный Иустин (Попович): «Размножение греха в мире размножает беспорядок, хаос, беззаконие. Чем ближе к концу мира, тем зло все больше раздражается на Господа Христа, увеличивается беспорядок, и хаос, и беззаконие, и мало чего остается от Божьего порядка, закона, рая». Сейчас, к сожалению, даже среди верующих людей можно встретить подобные беззаконные установки: мы опираемся на свои ощущения, на чувства, и все это оказывается важнее Писания, учения отцов, заповедей. То, что «мне подсказывает сердце», оказывается даже для многих христиан важнее, чем, скажем, решения Вселенских Соборов. Но ведь на самом деле христианин должен всего себя, всю свою жизнь соизмерять с Богом. В христианском представлении заповеди Божии гораздо выше, чем все мои ощущения, мои хотения, моя логика.

Отец Максим: Сейчас мы видим, что традиции нет. А там, где есть ее остатки, они скорее разрушают, чем созидают. Есть тексты того же апостола Павла, Иоанна Златоуста, но не вполне очевидно, как в реальности, на практике жить по этим текстам. Все приходится реконструировать буквально в ручном режиме. И вот вопрос: можем ли мы сейчас создать некое пособие универсальных инструкций, как в наше время можно жить, строить семью по-христиански?

Это все очень непросто. В жизни всегда все складывается непросто, нелинейно. Вот, например, в основании христианского брака должно быть венчание двух христиан, так? Церковь запрещает браки между христианином и нехристианином. Но в реальности христианские семьи могут строиться по-разному.

Первый пример – моя семья. Я женился, не будучи даже крещеным. Еще пример: у моего друга-священника сын женился на практически неверующей девушке. Я видел фотографии с их свадьбы – все это совсем не по-православному выглядело. А сейчас я знаю: они обвенчались, ходят в храм, у них действительно чудесные, добрые отношения. То есть получается, тот молодой человек как-то интуитивно выбрал девушку, которая впоследствии пришла к Богу, к Церкви, но на момент свадьбы она была нецерковным человеком.

И с другой стороны, я знаю брак, заключенный по всем правилам, который распался – это в моей личной статистике рекорд – на восьмой день после венчания. На восьмой день! Эти люди были из православной многопоколенной многодетной семьи, но они приняли решение о разводе на восьмой день после свадьбы. И склеить этот брак так и не удалось.

Это я вот к чему. Мы говорим: «Просто сделай вот так, просто делай все правильно». А на самом деле все это совсем не просто.

Нет, если мы размышляем на тему красных флажков, за которые переходить нельзя, то все же один из них – когда потенциальный жених или потенциальная невеста – люди неверующие. Для меня самого как для родителя это именно красный флажок. Если бы кто-то из моих детей стал бы знакомить меня со своим избранником и оказалось бы, что этот избранник совсем неверующий человек, я бы сказал: «Это как? Что, не будет венчания? Что, вы не будете ходить в храм? Вы не будете крестить детей? Вы не будете их причащать? Я не согласен». Но вот видите, в жизни бывает и так, что брак между христианином и неверующей девушкой оказывается крепкой православной семьей. Конечно, это реальные, но особенные случаи, «ошибка выжившего». Так что бывает, что вроде все по правилам – и ничего не получается, и наоборот, бывает что-то против правил, но в итоге складывается благополучно.

Анна: Что вы имеете в виду под «ошибкой выжившего»?

Отец Максим: Это когда у человека получилось то, что у остальных не вышло. Например, он выжил, а остальные его спутники погибли – отсюда название. Такой человек начинает всех учить на своем исключительном примере, как выживать, хотя то, что он уцелел, было чистой случайностью. Или другие берут его поведение в качестве образца и правила. Хотя успех вовсе не связан с этим поведением.

Анна: Да, поэтому брать какую-то ситуацию из чужой жизни и использовать ее как универсальный лайфхак, как образец для подражания неправильно. Интересно, что это работает даже с житиями святых: следовать мы должны учению Церкви, заповедям, канонам, а вот жизнь конкретного святого – это его индивидуальный путь, на котором могли быть ошибки, падения, решения, никак не подходящие всем подряд. Тут еще надо помнить закон логики: «после этого» не значит «вследствие этого». А еще важно понимать, что на любую ситуацию влияет огромное количество факторов. Какой из них станет определяющим, в какой момент какой-то из них выстрелит, только Господь знает.

Но о чем мы вообще здесь говорим? О том, как человеку стать счастливым? Нет. О том, как создать традиционную семью или как вернуть ощущение причастности к роду, к общине, о котором вы, отец Максим, рассказали? Тоже нет – в этой книге мы говорим отнюдь не о традиционном образе жизни и не о традиционной семье.

Ведь что такое традиционная семья? Традиций на нашей планете слишком много, и все они слишком разные – многим из них мы ни за что не захотели бы следовать. Например, есть вполне традиционные культуры, в которых родители приносят в жертву языческим богам родных детей, и это часть устроения их семейной жизни, это их традиции. Да не дай Бог нам таким традициям следовать! А есть, например, многоженство – оно для многих культур также абсолютно традиционно. А еще далеко не во всех традициях верность в браке является ценностью. Моногамная семья, в которой люди заботятся друг о друге, верны друг другу, растят вместе детей, – это не какая-то абстрактная традиционная семья, это феномен христианской семьи. И в этой книге мы говорим не о традиционном обществе и не о каких-то традиционных семьях – мы говорим о создании и сохранении именно христианской семьи. А это значит, мы будем рассматривать христианское учение о браке и разбирать, как же этому учению мы можем следовать на практике. А вот куда это учение приведет каждого из нас, предсказать нельзя. Может, получится счастливая семья, может, не получится. Но раз мы собираемся сохранять христианскую семью, мы должны строить ее на христианском учении. Другого выхода нет.

Анна: Давайте коротко обозначим, что такое христианское учение о браке, чтобы было понятно, что мы вообще имеем в виду. Я приведу только некоторые, самые базовые моменты.

Во-первых, брак – это созданный Богом еще в раю нерушимый союз мужчины и женщины. Христос сказал: «будут два одною плотью <…> что Бог сочетал, того человек да не разлучает» (Мк. 10: 6–9). И как говорил Златоуст, «муж и жена – не два человека, а один человек».

Во-вторых, брак создан, чтобы мужчина и женщина вместе служили Богу. Если муж и жена правда живут ради этой цели, то их семья становится малой Церковью.

В-третьих, основание брака – взаимная любовь и взаимное согласие супругов. Конечно, любовь вообще главная заповедь для всех христиан, но в браке это особенно важная задача.

В-четвертых, дети – это благословение брака, плод любви супругов, дар Божий. Родители должны заботиться об этом даре, обязаны воспитывать детей «в наставлении и учении Господнем» (Еф. 6: 4).

В-пятых, христианская семья – это определенная иерархия, различие ролей. У мужа своя особенная задача – любить жену и заботиться о ней, «греть и питать», вообще заботиться обо всем доме. У жены своя задача – уважать мужа, слушаться его (Еф. 5: 22–33). Идея такая: чем больше ответственности, тем больше власти. А главное, такими отношениями достигается основная цель брака – любовь и взаимное согласие, которое, по христианскому учению, недостижимо без этой иерархии.

Отец Максим: Каждый пункт мы покажем отдельно в самом конце нашей книги. А сейчас давайте остановимся на некоторых моментах.

Муж – глава, и очень важным условием в его главенстве является уважение к супруге. Выражаясь церковным языком, почитание супруги. Некоторые священники к обетам, которые супруги дают на венчании, прибавляют еще такой вопрос. Мужчину спрашивают: «Обещаешься ли ты любить свою жену и хранить ей верность даже до гроба? И почитать, и уважать супругу даже до гроба?» Женщину спрашивают: «Обещаешь ли ты сохранить любовь, верность и послушание супругу даже до гроба?»

Отношение мужа к жене и жены к мужу – это немного разные вещи. Со стороны мужа должны быть любовь и верность, а также уважение и почитание жены – муж должен оказывать жене уважение как равной перед Богом. А уважение жены к мужу имеет особенный оттенок, которого нет в отношении мужа к жене: она не просто уважает, а еще и слушается мужа. Послушание, уважение, любовь в браке строятся по образу Христа и Церкви. Как Христос возлюбил Церковь, так муж должен возлюбить свою жену, и как Церковь повинуется Христу, так и жены своим мужьям во всем.

Отношения супругов, конечно, строятся – и апостол Павел об этом говорит – не как внешняя схема, не как система правил, а как определенная тайна, когда из внешней формы вырастает особенное, глубинное содержание. Собственно, «тайна сия велика есть» (Еф. 5: 32).

Анна: И вот хорошая новость: ко встрече с этой тайной, к жизни в этих священных отношениях мы можем подготовить себя заранее. И важный элемент такой подготовки – как раз изучать православное учение о браке. Потихоньку разузнаем об этом учении, напитаемся им – и оно само начнет влиять на нашу жизнь, на наши решения, на формы и качество любых отношений, которые мы будем с кем бы то ни было выстраивать.

Отец Максим: Ну вот. Обещали без пафоса, а сами так натянули струну, что вот-вот лопнет.

Отец Максим: Интересно, что человечество в целом и христианство в частности на протяжении почти всей истории практически не обращало внимания на феномен влюбленности. По крайней мере, в культурном пространстве влюбленности не было. Это продукт нового времени, конкретно – эпохи романтизма. Даже в начале XX века этот феномен был не очень понятен: влюбленность называли «розовыми очками», описывали как «пелены на глазах».

А теперь влюбленность и мечты о влюбленности стали частью нашей культуры. «Ах, какая женщина! Мне б такую!» – сквозной припев нашего времени. Сейчас человек фактически с детства, читая книжки, слушая песни, начинает мечтать о некой «прекрасной даме», видит ее в своих снах. Часто это процесс бессознательный: просто ты начинаешь этого ждать, рисуешь в своем воображении образ идеальной спутницы. Все то же самое можно сказать про девушек, которые воображают себе идеального избранника.

Проблема в том, что этот придуманный образ затем накладывается на живого человека. Примерно так, как это описано в моем любимом «Евгении Онегине» Александра Сергеевича Пушкина:

Смотрите, она придумала, намечтала образ заранее – и потом наложила его на того, кто подвернулся:

Но и теперь это не было любовью к реальному человеку, это снова была та же самая мечта, воображение:

Пушкин так описал этот феномен: «Душа ждала кого-нибудь». Этот «кто-нибудь», чей образ застилает взгляд теми самыми «пеленами», – типичное идолопоклонство, если говорить по-святоотечески, по-библейски. Потому что идол, в отличие от иконы, – это, как замечает апостол Павел, словно пелена, завеса, «которая доныне на глазах язычников». Ведь то, что находится между человеком и Богом, то, что человек принимает за Бога, идол и есть.

Когда ты влюблен, ты видишь не самого человека, но только придуманный тобой образ.

Анна: Я хочу посмотреть на все это немного с другой стороны. Для начала соглашусь: ценность влюбленности появилась в эпоху романтизма. Кстати, именно поэтому многие отцы XIX века осуждали романы – это ни в коем случае не осуждение литературы, но осуждение культа влюбленности в специфических романах, преимущественно французских.

Отец Максим: Опять процитирую «Евгения Онегина»:

Вот эти романы действительно отцы XIX века и осуждали.

Анна: Да, еще один ключевой образ на эту тему у того же Пушкина – Марья Гавриловна из «Метели». В самом начале повести одна фраза объясняет феномен, о котором вы говорите: «Марья Гавриловна была воспитана на французских романах и следственно была влюблена».

Так вот, эти самые французские романы были «воспитанием чувств», причем очень специфических чувств: они провоцировали и культивировали романтическое влечение к человеку противоположного пола – те самые мечты, о которых вы, отец Максим, говорите. Сейчас роль этих романов выполняют бесчисленные отечественные и западные фильмы и сериалы.

Но, с другой стороны, я бы не сказала, что во все предшествующие века эта тема никого не волновала. Если взять, скажем, античные мифы, античную литературу, там влюбленностей – мама не горюй! В историях греческих богов влюбленность – сквозная тема, вечно у них кто-то к кому-то воспылал… Эрос, эротическое, чувственное влечение – одна из важных идей древнегреческой культуры, базовой для нашей цивилизации.

Но тут позвольте немного занудства, я без него не могу. Мы говорим о любви? Но в христианской культуре, культуре того же древнегреческого языка «любовь» – это несколько разных слов, очень разных понятий. Когда мы говорим: «Ах, я его люблю», для нас это просто «любовь», но для древней культуры и, что важнее всего, для христианского учения это огромный вопрос: о какой любви говорим, о каком именно понятии из многих исходных? Скажем, выражение «любовь – всегда от Бога» про какую из многих видов любви?

В греческом есть та самая любовь-эрос (ἔρως) – влюбленность, влечение.

Есть любовь-дружба, филиа (φιλία) – любовь-уважение, с элементом равенства в статусах любящих друг друга людей.

Есть любовь-нежность, сторгэ (στοργή) – здесь есть элемент заботы, это ярко выражено в отношении матери к малышу. Это любовь, укрывающая любимого, будто крыльями, это любовь без претензий.

И есть любовь-служение, агапэ (ἀγάπη) – жертвенная любовь, в христианстве сопряженная с любовью к Богу, та самая любовь, к которой призван каждый христианин, любовь, образ и образец которой – Крест.

Апостол Павел призывает мужа любить жену именно любовью-служением (ἀγάπη). Иоанн Златоуст, который поясняет учение апостола и показывает, как его положения применимы на практике, призывает мужа и жену любить друг друга всеми перечисленными сейчас видами любви. В основании брака, конечно, – любовь-служение ради Христа, но также важна и уважительная любовь-дружба, и заботливая, принимающая любовь-нежность, и, безусловно, в браке есть любовь-эрос. Доброе влечение мужа и жены – благо для брака, в том числе христианского, ведь оно способно подкреплять все остальные виды супружеской любви, даже любовь истинную, любовь-агапэ.

Отец Максим: Когда я учился, нам говорили, что эрос – это базовое притяжение. Интересно, что «закон всемирного тяготения» может быть переведен как «закон всемирного эроса».

Но сейчас мы говорим про эрос в первую очередь как про влечение к противоположному полу, про то, что возникает какая-то симпатия, эрос в разных смыслах этого слова.

При этом у конкретного мужчины может быть влечение ко многим женщинам, ему в целом могут быть симпатичны многие. А влюбленность – это не совсем влечение, это эксклюзивное чувство. Так что влюбленность, о которой я сейчас говорю, это все-таки не про эрос, а про шок. Это чувство, в отличие от общего влечения к противоположному полу, сосредоточено на конкретном объекте. Вот какой-нибудь Зевс, раз уж мы вспомнили древнегреческих богов: как он только не изгаляется, чтобы достичь нужных ему целей! То он в лебедя превращается, то золотым дождем проливается, то еще что-нибудь. Вот ему вынь да положь объект вспыхнувшей страсти.

Но стоит уточнить, что бывает влюбленность без явного полового влечения – такая, которую называют «чистой». Интересно, что, если мы берем добрачный период, у подростка, особенно у мальчика, присутствует так называемое расщепление эроса: он может быть достаточно испорченным юношей – например, он сидит на порносайтах, занимается рукоблудием, у него могут быть грязные мысли и чувства, но он может быть влюблен в девочку и не мыслить о ней ничего нечистого, плохого и даже стесняться за руку ее взять. Это «светлое чувство» некорректно называется платоническим, но раз в культуре зафиксировался такой термин, я тоже его употреблю. Вот эти чистые чувства, «с бабочками», с мыслями только о ней, со стихами, с пением, с ночными мечтами, с разговором со звездами и прочее-прочее, могут быть почти лишены эротического подтекста. Но и здесь на самом деле какая-то страсть все равно присутствует. Та самая пелена, морок, плен фантазии.

Между прочим, такие вроде бы чистые влюбленности – одна из основных причин распада православных, даже священнических семей. Мне приходится специально об этом читать лекции в семинарии будущим священникам, говорить, что батюшки нередко попадаются именно на это. В чем тут дело?

Когда я испытываю физическое влечение к противоположному полу, я сразу понимаю, что это влечение греховно. И я как православный христианин начинаю с ним бороться.

Анна: Потому что «всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем» (Мф. 5: 28). Это помысел, который может прийти в голову каждому, просто его необходимо маркировать как самый обыкновенный помысел и немедленно пресекать. Помысел прилетел – мы не концентрируемся на нем, а тут же выгоняем: пусть летит себе мимо.

Отец Максим: Да, совершенно справедливо. Я тут же отвожу глаза, читаю Иисусову молитву, начинаю думать о чем-нибудь хорошем, светлом, добром.

Анна: Вот и рецепт!

Отец Максим: Так вот, как работает механизм разрушения семьи вроде бы «чистыми» влюбленностями? Возникают «чистые чувства» к какой-то женщине – например, к прихожанке, и мужчина не пресекает эти чувства как греховные, недопустимые, потому что похоти вроде бы нет. Он начинает думать: «Вот, наверное, это и есть та самая настоящая любовь, которая все покрывает, как у апостола Павла сказано, потому что все очень чисто».

Для православного христианина это наиболее опасный вариант. Потому что с прямой атакой, когда женщина тебя открыто соблазняет, ты просто отсекаешь порочные помыслы, а тут вроде бы и соблазна нет, все ведь «чисто». И эротического контекста в таких отношениях может не быть очень долго! А дальше – ты уже прозевал, ты уже влип по первое число, ты влюблен, и влюблен «очень чисто». Даже опытные люди нередко пропускают этот момент. А ведь после того, как ты пустил это чувство в себя, оно растет, растет и потом становится тем самым ошеломляющим эксклюзивом, когда ты уже и думать ни о чем не можешь – только о ней одной, и ты ослеп, ты готов разрушить все, что ты строил, может быть, десятилетиями. И ты способен попасть в эту ловушку потому, что это вроде бы так сильно и так «чисто», и у тебя сомнений нет, что это от Бога.

Анна: А в реальности это банальное искушение. И никакая не «чистая настоящая любовь», а смертный грех прелюбодеяния.

Отец Максим: Конечно, мы сейчас говорим о добрачных отношениях, но я просто привел этот пример, чтобы продемонстрировать: влюбленность – она вот такая. В нашей культуре она переплавлена во что-то возвышенное – в стихи, в песни, когда ты этим чувством упиваешься, начинаешь любить чувства ради чувства. Собственно, во влюбленности нет другого человека. Кстати, потом, когда ты разрушил свою семью ради «настоящего высокого чувства», когда начинаешь жизнь с этой новой «настоящей любовью», вся конструкция рассыпается. Оказывается, ты был влюблен не в конкретного человека, а в свою мечту. Я понимаю, что жестко говорю. Симпатия, влечение, в хорошем смысле эротика – все это важно для вступления в брачные отношения. Но просто надо понимать, что механизм влюбленности – это не про человека, который сейчас перед тобой.

Анна: А про мечты и развитое нашей романтической культурой воображение. Хотя возникает иллюзия, что это про настоящую любовь к конкретному человеку.

Отец Максим: Опять вспомним Александра Сергеевича Пушкина:

То есть когда ты в юном возрасте влюбляешься и не переходишь определенную черту, держишь себя в рамках, тогда получается то, что вы, Анна, назвали замечательным словосочетанием «воспитание чувств». Ты влюбляешься, и ничего дурного в этом нет! Я первый раз влюбился во втором классе и до сих пор помню это чувство. А потом влюбился в третьем классе, а потом в пятом, а потом в седьмом. И удивительным образом это несколько раз была одна и та же девушка, но с перерывом на влюбленность в другую. И мы вместе лазили по заборам, курили папиросы «Любительские», кормили голубей и ходили на каток.

Анна: Тут должна быть надпись: «Курение вредит вашему здоровью».

Отец Максим: Да: «Не повторяйте этого дома». Но во всей этой романтике нет ничего плохого, если твоя будущая жена будет твоей первой и единственной женщиной. Поэтому отношения, в которых дружба мальчика и девочки просто соединяется с романтикой, Церковь вовсе не запрещает. Когда Церковь говорит о запретах, она имеет в виду совсем другое – то, что мы видим в продолжении той же строфы из «Евгения Онегина»:

Предыдущий отрывок был про Татьяну, которой, по некоторым оценкам, было тринадцать, а эти слова – про Онегина, которому на тот момент было уже двадцать семь. От этой «мертвой страсти» нас и защищает Церковь.

Дело тут, конечно, не в возрасте. Сейчас некоторые молодые люди и в тридцать четыре года в любовно-эмоциональном развитии могут быть почти как подростки – как раз недавно я с одним таким мужчиной общался. Он занимался учебой, защитой диссертации, еще чем-то, а сейчас понял, что ему надо жениться, а он не знает, как знакомиться с девушками, как разговаривать. Он влюбляется, как мальчик, и начинает вести себя глупо, как Пьеро или Бараш. Удивительно наблюдать: то, что обычный человек проходит в четырнадцать, он проходит в тридцать четыре. Ну и ничего страшного. Главное, чтобы не наломал дров.

Анна: Важный момент: как не перейти от чистой влюбленности к страсти, убивающей душу, превращающей все вокруг в то самое мертвое болото? Сколько бы лет ни было человеку, тринадцать или тридцать четыре, в любых отношениях, независимо от того, что это – простое влечение, чистая влюбленность или настоящая любовь, должна быть одна важная преграда: не спать. Никогда, ни при каких условиях, независимо от того, насколько прекрасны и сильны чувства, нельзя спать с кем бы то ни было вне законного брака. Это и есть тот самый забор, который позволяет не наломать дров.

Отец Максим: Это не забор, это бетонная стена. Забор расположен несколько раньше, на мой взгляд.

Анна: Да. Стена. И вот вопрос: а почему нельзя переспать с человеком, которого ты любишь, который тебя любит, если вы не в браке?

Отец Максим: И почему?

Анна: А это вопрос глобальный, базовый: зачем мы вообще живем? Если мы обезьянки, если мы живем, как нам хочется: поели, попили, в туалет сходили, получили какие-то эмоции от просмотра фильма, если наша жизнь представляет собой простое получение удовольствий и попытку минимизировать дискомфорт, ну почему бы не спать? Тебе нравится человек, тебе хочется и ему хочется – вы спите, в чем проблема? Потом он тебе перестал нравиться, начал нравиться другой – ты спишь с другим, потом с третьим и так далее. Или с ними обоими спишь. Спишь с человеком своего пола, противоположного пола или со свинкой какой-нибудь – нет никаких границ. Звучит страшно и неприлично, будто я все свалила в одну кучу, но вообще-то при таком отношении к жизни, к себе, к Вселенной это все правда равнозначно. Если мы живем без Бога, то на самом деле все позволено. Ну, кроме уголовно-наказуемых деяний, просто потому что за них в тюрьму посадят, а это значит, ты будешь лишен удовольствий и возможности исполнять свои желания.

Вся соль вот в чем. Мы здесь говорим не о чем-нибудь, а о христианском браке. А если мы христиане – простите снова за пафос, но куда без него, – мы присягаем на верность Христу и Его заповедям. Если так, то мы в принципе делаем то, что нам хочется, исключительно после того, как любое возникшее желание, любое свое чувство соразмеряем с учением Церкви, проверяем, можно или нельзя.

Отец Максим: Каждое удовольствие должно быть проверено на соответствие заповедям Божиим.

Анна: Простой пример – пост. Вот у меня в холодильнике йогурт, мой любимый, с клубникой. Я хочу его съесть, и у меня есть такая возможность. Но я смотрю на календарь: «Ой, сегодня среда, я сегодня это не ем». Я съем этот йогурт, но на следующий день. А сегодня я не ем его не потому, что мне не хочется или меня кто-то за это побьет, но потому, что сегодня пост. Если ты христианин, ты всегда соразмеряешь себя с заповедями. Кстати, в такой жизни может быть море удовольствий, приятностей и глубже – радостей, но это отдельный разговор. Сейчас мы вот о чем: есть заповедь «не прелюбодействуй». Это заповедь о целомудрии, о верности – в частности, до брака, о верности будущей жене, будущему мужу. Это заповедь о том, что ты в половую жизнь вступаешь не просто так, но в определенных рамках.

Как ни крути, все упирается в вопрос, зачем мы живем на этом свете. А ведь мы живем не для того, чтобы получать удовольствие, но для того, чтобы прийти в Царствие Небесное. Потому что однажды моя жизнь закончится – сегодня, или через тридцать лет, или через восемьдесят лет, но это неизбежно. И жизнь нашей планеты закончится. И будет новое небо, и новая земля, и будет Царство Небесное, в которое мы либо войдем, либо не войдем.

Отец Максим: Этот ответ в лоб, конечно, абсолютно справедливый, базовый для православного христианина. Мой опыт подсказывает, что нецерковной аудитории то, что вы сейчас сказали, как раз подходит, как это ни странно. Когда им говоришь про Бога, им становится как-то неуютно, страшновато и приходится определяться, с Богом ты или нет.

Но я много общаюсь с молодежью и вижу, что чаще всего люди, в том числе даже церковные, не готовы это принять как данность. Они задают вопрос: «А почему это так?» Люди задают хорошие, честные вопросы, приходится объяснять. Так что я бы все-таки объяснил, а не просто сказал, что это заповедь и так Бог велел. Я бы здесь сказал вот о чем. И на Западе, и у нас появилось отношение к интиму фактически как к спорту или животному началу, как к чему-то полезному для здоровья. Близость свели на уровень йогурта в холодильнике. Это что-то несерьезное, не требующее даже эмоциональной привязанности к человеку, с которым ты спишь.

Анна: «Постель – не повод для знакомства».

Отец Максим: Да, точно: «Как зовут ее: Марина или Лена? Мне упирается в живот ее колено», – пел кто-то из бардов 80-х годов.

Но все же для большинства нормальных людей этого мало. Даже если они начинают с таких хаотичных отношений, с отношения к интиму как спорту, в какой-то момент они приходят к мысли, что этого недостаточно, что хотелось бы более серьезных, эмоциональных, глубоких отношений. Я сейчас даже не про христианство говорю, не про брак, а про то, что случайные, пусть и регулярные половые отношения препятствуют созданию устойчивых связей. Это первое. И это важно. И можно людям объяснить: если ты будешь спать с кем попало, то у тебя будут проблемы даже не с высоким христианским браком – проблемы будут просто с устойчивыми отношениями. Когда ты захочешь перейти к стабильным отношениям, у тебя уже будет плохо получаться.

Дальше. Люди все-таки пренебрежительно относятся к беспорядочным половым связям даже не как христиане, а просто потому, что воспринимают их как нечто недостойное. Люди обычно хотят чего-то более высокого.

Например, ситуация, когда двое уже полгода знакомы, даже тапочки у родителей завели… Почему на этом этапе все равно нельзя вступать в интимные отношения? Если не принесены, по-славянски выражаясь, «обеты», то есть не прозвучало обещание хранить любовь и верность, то оказывается, что нет той самой подпорки, благодаря которой ты можешь себе сказать: «Вот это моя жена. У нас еще нет детей, но я вижу эту женщину как мать моих сыновей и дочек, бабушку моих внуков, это моя подруга на всю жизнь». Без этой подпорки наши чувства теряют возможность конструктивно и продуктивно развиваться – они доходят до определенного физического и душевно-эмоционального уровня и дальше не идут. Потому что влюбленность возникает сама собой, твоей заслуги в этом нет, она просто однажды пришла и накрыла. Но любовь – это другое, она требует, чтобы человек вкладывался. Если ты не вкладываешься, любовь не растет. Даже если люди живут «гражданским браком», даже если у них в планах когда-нибудь оформить их союз, у них все равно не получится вкладываться по-настоящему. Потому что когда «мы планируем когда-нибудь зарегистрировать отношения», в этом есть условность, это предполагает, что если нам на каком-то этапе что-то не понравится, то мы спокойно расстанемся.

Анна: Мы живем с мыслью: если что-то пойдет не так, это не проблема – разойдемся, найдем себе новых партнеров.

Отец Максим: Да. Кстати, это проблема и современного брака. Потому что развод стал очень легким, у людей есть чувство, что они не связаны.

Вчера я шел по улице, смотрю – гроза жуткая, а перед этим жара стояла страшная, а в мае заморозки были, которые все озимые побили. И я подумал, что если бы мы жили лет двести назад, эта погода привела бы к тому, что у нас был бы тяжелый голод, вокруг нас умирали бы люди. Сейчас, конечно, голод нам не грозит. Возможно подорожание продуктов, но у нашего государства есть стратегические запасы, что-то привезем из Аргентины – в общем, проблем не возникнет. А в былые времена обычный крестьянин, наблюдая нашу погоду, понимал бы, что кто-то из его близких не доживет до весны. И что бы я стал делать, если бы был крестьянином в те времена? Я бы кинулся собирать грибы, сушить ягоды, сныть подрастающую, крапиву сушил бы. Я бы вкладывался изо всех сил, потому что понимал, что если я сейчас не вложусь, то сам погибну или мои родные просто не доживут до весны.

Так и отношения. Когда я понимаю, что это моя семья, моя жена и что это навсегда, я буду вкладываться в эти отношения примерно так, как тот средневековый крестьянин в заботу о пропитании. Нормальное отношение к мужу и жене примерно такое же, как мы относимся к детям. Ребенка же нельзя поменять, с ребенком нельзя развестись. С ним могут быть плохие отношения, он может вести себя безобразно, учиться плохо, хамить, еще чего-нибудь, может приобрести какие-то вредные привычки, но это все равно мой ребенок, я до конца буду в него вкладываться, что бы ни случилось. Но зачем я буду вкладываться в свободные отношения? Я в них до тех пор, пока мне нормально. Кому-то что-то не понравилось – мы разбежались.

В общем, легкие хаотические связи препятствуют установлению серьезных эмоциональных связей в будущем. И отношения без обязательств препятствуют возможности в дальнейшем иметь отношения с обязательствами. Это работает как запущенная программа действий. Все, что связано с интимом, мощнейшим образом формирует поведение человека в дальнейшем.

Людей со свободным отношением к половой связи вне брака раньше называли испорченными. Блудник – человек, который испортился. Он не сможет дальше хранить любовь и верность. То есть, конечно, измениться такой человек сможет – в христианстве возможно исцеление грешника, испорченного человека, но это потребует покаяния, настоящего переосмысления жизни. Но сам поступок, блуд мощнейшим образом рушит твое будущее.

Анна: Я добавлю еще вот что. Целомудрие – это не только про половое воздержание и верность. Русское слово «целомудрие» – это поморфемная калька с греческого слова σωφροσύνης. Это буквально «целостная мудрость». Это про целостность человека. И когда человек нарушает целомудрие, впадает в блуд, его личность как бы дробится – будто теперь она состоит из множества осколков. Блудник становится в определенном смысле неполноценным. Вот прямо так.

Вы, отец Максим, сказали важное: искалеченная блудом душа может исцелиться покаянием. Но покаяние – это что? Вот я общалась с молодым человеком – он вроде бы верующий, в храм ходит. И спит с разными девушками. Я говорю: «Как это у тебя совмещается с верой вообще?» И он говорит: «Ну да, в прошлом месяце была у меня нехорошая связь, это грех, я был неправ, я в этом исповедовался. А та девушка, с которой я живу теперь, – это совсем другое, это уже не грешное, я так чувствую».

Отец Максим: Это и есть испорченность.

Анна: Да, и в этой ситуации важно понимать: то, что человек сходил на исповедь и даже честно признал, что какие-то его связи были неправильными, – это отнюдь не покаяние. Понятное дело, что разговор о покаянии вообще огромный, не будем на нем останавливаться. И все же для понимания скажу: один из основных источников в этой теме – книга «Нравственные правила» вселенского учителя и святителя Василия Великого. Так вот, по этим правилам, блудник отлучается от причастия на десять лет, а прелюбодей, приравненный святителем Василием, кстати, к мужеложникам и скотоложникам, согласно 7 и 62 правилам, должен быть отлучен от причастия на пятнадцать лет. То есть срок покаяния, срок для исправления, коренного изменения блудника вообще-то вот такой – это годы, а не пара дней. Все это не какая-то злая придирка церковных аскетов, все это основано на представлении святых отцов о том, как устроена природа человека, на представлении о том, что для коренного перерождения, воскрешения души требуется подвиг и время. Сейчас обычно священники не отлучают раскаявшегося блудника от причастия на такие страшные сроки. Но все же возвращение к Церкви блудника или прелюбодея возможно исключительно после того, как человек прекратил греховные отношения – если он полностью удалил их из своей жизни и не собирается к ним возвращаться.

Покаяться – значит пойти по другому пути, изменить жизнь. Тут суперобразец – преподобная Мария Египетская, которая оставила блудную жизнь и провела в пустыне сорок лет, и в результате этого покаяния она из блудницы стала по-настоящему целомудренной. То есть ее разбитая личность не просто склеилась, а явилась цельномудрой.

Это про то, что настоящее покаяние действительно способно блудника превратить в человека целомудренного! Один священник, из старой священнической семьи, который с советских времен и по сей день исповедует, говорил мне, что блудника любой опытный батюшка видит сразу – по глазам, по взгляду. Блудники, говорит, реально отличаются от людей целомудренных. Так вот, этот священник сказал, что бывало такое: он исповедует мужчину далеко не первый раз, много общается с ним – и видит его как человека глубоко целомудренного. И однажды он узнает, что когда-то в прошлом этот человек впадал в блуд. Почему же священник не увидел в нем блудника? Да потому, что этот мужчина правда уже не блудник, он принес настоящее покаяние и подтвердил его своей жизнью, годами сознательного воздержания.

Вот я к чему: если ты однажды впал в блуд, это не значит, что все кончено и нет шансов на полноценную, целомудренную жизнь и на создание полноценного, счастливого христианского брака!

Но все же еще лучше такой рецепт: если я хочу построить семью, которая станет раем на земле, а не тем адом, в который у нас нередко превращаются семьи, мне необходимо с юности беречь целомудрие. С юности беречь его во много крат проще и надежнее, чем расколотить на мелкие кусочки и потом пытаться их собрать.

Отец Максим: Я бы показал этот процесс разрушения, разламывания личности на куски на примере истории про Гарри Поттера. Напомню, что там главный антигерой – Волан-де-Морт. Из-за совершенных им убийств его личность оказалась расщепленной на семь крестражей, на семь частей. Вот так действует на личность смертный грех: она теряет целостность, и отдельные ее части как бы перестают ей принадлежать. Они начинают жить своей жизнью. Это я говорю для той части аудитории, которая знакома с «Гарри Поттером» и помнит, как в романе это все хорошо описано, – когда мы апеллируем к художественным образам, многое становится гораздо понятнее.

Так вот: в любви, в семейной жизни разрушающим грехом оказывается не убийство, а блуд. Блуд точно так же, как убийство, разбивает личность.

Еще приведу в качестве примера зависимость – скажем, курение. Я хочу бросить курить, но мое курение как бы существует независимо от меня. Я каюсь, говорю: «Все, с понедельника точно не курю». А не получается! Вредная привычка будто живет своей жизнью – как апостол Павел сказал: «Зло, которого я не хочу, но творю». Иногда древние говорили, что так действует бес: «Бес меня заставляет совершать грех». Эти образы показывают, что в таких случаях отщепленная, отколотая часть меня начинает жить сама по себе, диктуя мне, как поступать. Получается, что я уже не контролирую какие-то части своей личности. Все это – нецеломудрие.

Анна: Но только давайте обозначим: блуд несопоставим с тем же курением. Это важно произнести, потому что даже в церковной среде нередко можно встретить представление: мол, ну да, конечно, блуд – это грех, вот такой же примерно, как курение. Просто что-то не очень хорошее, и не более того. Как конфету стащить. На самом деле блуд – это грех именно такого же порядка, как убийство.

Отец Максим: В Православии нет развернутого учения о смертных грехах, как у католиков с их семью смертными грехами, у нас более четко разработано учение о страстях. Но если говорить по-простому, есть три смертных греха, которые расщепляют душу – фактически убивают ее, поскольку она начинает существовать в каком-то совсем ином режиме. Это убийство, блуд и богохульство. То есть блуд – это столь же серьезная вещь, как отречение от Бога и убийство, а не такой грех, как, скажем, воровство, ложь или зависть. Это тоже, конечно, серьезные грехи, но они не так уничтожают душу, как блуд. И это страшно, потому что современное общество сосредоточено на борьбе с противоестественными грехами (это, конечно, правильно), но притом абсолютно спокойно относится к интимным связям с лицами противоположного пола. Дети с младенчества впитывают это легкое отношение из литературы, из кинематографа.

Анна: Многих сбивает с толку такое наблюдение: вокруг немало людей, которые сначала жили в блуде, а потом вышли замуж, женились – и вроде все у них прекрасно.

Но тут, как я не раз говорила: «после этого» не значит «вследствие этого». Если люди счастливы в семье после блуда, это не значит, что они счастливы вследствие блуда. Я уже говорила, что на становление чего бы то ни было влияет множество факторов. С потолка назовем цифру – двадцать факторов. Фактор блуда разрушает самый фундамент дома. Но если почти все из них – скажем, целых пятнадцать других факторов – будут добрыми, созидающими, то, скорее всего, семья устоит, дом не рухнет. Так что счастливая семья после блуда – это счастливая семья несмотря на блуд, а не благодаря блуду. Заложить в самое основание отношений разрушающий фактор и потом пытаться склеить что-то – в любом случае рискованная идея.

И вообще: оборачиваться на чей-то опыт просто некорректно. Нередко возражают: «Я лично знаю девушку, которая спала с парнем, теперь они поженились и счастливы, – а вы говорите, что блуд разрушает семью». Но тут такое дело: может, эти люди и правда счастливы, но ты-то откуда знаешь? Делаешь вывод по фотографиям в соцсетях? И главное: долго ли длится брак твоей подруги? Целых два месяца? Или почти пять лет? Люди, да у нас семь из десяти браков распадаются! И ведь практически все распавшиеся браки поначалу считались счастливыми – ну по определению, ведь свадьба предполагает объявление всему свету о большой и счастливой любви!

Факт в любом случае такой: когда в нашем обществе блудное сожительство до брака стало нормой, тогда и разводы стали нормой. Какая взаимосвязь – вопрос большой. Но вывод неизбежен: идея «пожить до брака и узнать друг друга получше» точно не работает на укрепление семейного союза – это доказано жизнью уже нескольких поколений. Так что отсылки «к моей знакомой», к «одному моему другу», все примеры счастливых семей после блуда абсолютно некорректны.

Отец Максим: Стоит сказать, что все-таки примеры, когда люди через блуд создают успешные семьи, – это та самая ошибка выжившего, в реальности таких примеров очень немного. Большинство людей, создающих семьи через блуд, живут плохо. Именно поэтому у нас действительно семьдесят-восемьдесят процентов разводов – люди просто не могут создать устойчивые связи. Здесь работает механизм, который был запущен еще в раю: Адам увидел, что Ева предала Бога, – это значит, она и Адама может предать.

Скажу, конечно, не про себя, не про свою семью, а вообще. Если я знаю, что моя жена до брака не допустила связи со мной – человеком, которого она любила, то я знаю, что она тем более не допустит ее ни с кем другим. Я ей полностью доверяю, она полностью доверяет мне, потому что знает, что я ради любви готов был потерпеть. И наоборот, если моя жена спала со мной на третьем свидании, даже если мы потом дошли до брака, – я понимаю, что если кто-то ей понравится, у нее может и не оказаться барьеров.

Сейчас у меня перед глазами пример: после тридцати пяти лет совместной жизни муж побывал на выездном корпоративе, влюбился – сейчас разводится. Потому что нет у него этих самых принципов. А начиналось тоже все со свободных отношений. Здесь заложено то самое отношение к жизни, к отношениям, к себе самому: раз влюбился – значит, это «настоящая любовь». А главное, с чего мы начали разговор, – здесь все, как «мне хочется»: раз хочу переспать, то и пересплю. Нет этого базового принципа, когда для меня важнее всего то, что сказал Бог, а не то, что я чувствую, ощущаю, чего мне хочется.

Анна: Итак, что у нас в остатке? Влюбленность как влечение – дело само по себе естественное, в этом нет ничего плохого и ничего хорошего. Влюбленность бывает светлым и чистым чувством, особенно в подростковом возрасте, когда это дружба с элементами романтики. Но нередко влюбленность связана с серьезными проблемами или сама порождает проблемы.

И проблемы в том, что в последние пару сотен лет у нас появился культ влюбленности: мальчики живут фантазиями «о Ней», девочки – грезами «о Нем». Мечты вместе с образами из романов или кино проецируются на какого-то живого человека, иногда на первого встречного – и нестыковки между реальностью и фантазиями сами по себе провоцируют те самые проблемы. Влюбленность ослепляет человека, это будто морок, зависимость.

Беда также в том, что влюбленность нередко принимают за настоящую любовь, и погоня за этим «истинным чувством» способна разрушать уже сложившиеся семьи.

Чтобы влюбленность не навредила нам, мы должны в первую очередь помнить о «бетонной стене», через которую никогда, ни при каких обстоятельствах нельзя перелезать: нельзя допускать интимной близости с человеком, с которым ты не состоишь в законном браке.

Незаконная близость – это не любовь. И не просто действие, скажем, полезное для здоровья. Это грех, подобный убийству, раскалывающий личность на множество осколков, делающий человека по большому счету неполноценным. И это грех, разрушающий основание возможного будущего брака. Чтобы дать себе шанс создать не то что христианскую, а просто счастливую, крепкую, здоровую семью, необходимо помнить об этой стене, чтобы в самой сильной и яркой влюбленности не потерять голову, не потерять себя и свое счастье.

Отец Максим: Давайте продолжим разговор о влюбленности с такого вопроса: почему и девочки, и мальчики нередко влюбляются в «плохих»? В хулиганов, например?

Анна: Мне кажется, совсем не обязательно в «плохих» – кто подвернулся, на того и натягивают заранее подготовленные мечты, разве нет? Но вообще интересно: почему, по-вашему, «плохие» могут оказаться привлекательными?

Отец Максим: А вот это важный момент. В прошлый раз мы говорили о влюбленности как о проекции. Это про выдуманные отношения, про мечты, а не про реальные отношения с реальным человеком. Так вот, у святых отцов есть правило: «Со всяким грехом борись, а от блудных грехов бегай». Чтобы было проще, я условно назову блудным все, что связано с проблемами общения с противоположным полом.

Так вот, нельзя бороться с блудным грехом. Потому что о нем вообще нельзя думать – от него надо убегать. Авва Дорофей пишет, что человек, пытающийся бороться с блудным грехом, подобен человеку, который пытается костер залить керосином.

Этот эффект срабатывает, когда мы говорим о влюбленности в плохих мальчиков. Мальчик делает какую-то гадость – и девочка начинает о нем думать. Не важно, что именно она о нем думает, главное, что думает. Он ей может совсем не нравиться! Но вот она обсудила его с подружками, рассказала о нем маме, вечером перед сном опять вспомнила – все, она попалась. Она в него влюбилась, потому что о нем думала. То же самое, конечно, относится и к мальчику, который встретил девочку-хулиганку.

Вот поэтому и для взрослого человека способ борьбы с чувствами, которые ему не нужны и недопустимы, которым нельзя позволить развиваться, таков: нужно прекращать об этом думать.

И наоборот, способ дьявола заставить тебя попасться – провоцировать так или иначе об этом думать. Пусть в отрицательном ключе, но думать.

Анна: Как вы считаете, почему подростки нередко влюбляются в звезд? Признаюсь: когда мне было тринадцать лет, я влюбилась в молодого Ливанова в образе Шерлока Холмса.

Отец Максим: Не могу не перебить: одна моя дочка как-то влюбилась в Соломина в образе Ватсона.

Анна: Как все близко, оказывается! Так вот, я читала и перечитывала собрание сочинений Конан Дойля – и везде видела в Шерлоке Холмсе Ливанова, его образ. Эта влюбленность продолжалась целое лето.

Отец Максим: В тринадцать, в четырнадцать лет человек может влюбиться в киноактера, а сейчас вы на это не способны: вы мать, серьезный человек, книжки пишете, по телевизору и на радио выступаете – вы не можете себе позволить всякую ерунду. Если только выпьете лишнего – и это все равно, как правило, на полчаса. Сейчас вы способны такую ситуацию отпустить. Я и сам разрешал себе влюбляться на пятнадцать минут и в Сойку Пересмешницу, и в Гермиону из «Гарри Поттера», и еще в кого-то – вдруг позволял себе перейти в состояние четырнадцатилетнего подростка и испытать подобные чувства.

Но мы с вами очень быстро возвращаемся в реальный мир – минутные влюбленности исчезают, как какой-то морок. А вот подросток не возвращается к реальности. Он застревает в выдуманном мире.

Анна: Вешает над кроватью постер с любимым певцом…

Отец Максим: Да, распечатывает постер, начинает общаться с другими поклонниками своего кумира, косплеит своих героев – продолжает жить в этой мечте. Больше того: наивный подросток думает, что у него реально возможен роман со звездой, даже с вымышленным героем.

Вот если бы вы в своих мечтах не представляли себя парой с Шерлоком Холмсом, вы бы не могли в него влюбиться. А сейчас вы не можете этого представить – и поэтому не можете влюбиться…

Кстати, Ливанов и у меня один из любимых актеров. Я лет пятнадцать назад брал у него интервью. Это было классно! Правда, я мальчик, и поэтому в него не влюблялся и замуж за него не хотел, но он тоже был для меня героем. А вы хотели, воображали себя вместе с ним, подсознательно считали, что это возможно. Вот так и случается влюбленность – от воображения, от мечтаний. И чем дольше ты застреваешь в мечтах, чем больше об этом думаешь, тем больше попадаешься.

Я периодически сталкиваюсь даже с сорокалетними мужчинами, у которых с юности была какая-то несчастная влюбленность. Девушка – объект влюбленности такого мужчины – давно вышла замуж за другого, у нее семья и трое детей, а он по-прежнему ее любит. Удивительный феномен безответной любви, длящейся десятилетиями, возможен потому, что человек продолжает воображать, будто не все потеряно, будто роман в будущем еще может случиться. Как правило, способ излечения от такой несчастной любви прост: человеку надо впустить внутрь себя правду жизни – осознать, что объект его мечтаний уже не может быть с ним. А он говорит: «Нет, а вдруг она разведется?» То есть у него всегда есть эта лазейка, фантазия, где они вместе.

Мечта-влюбленность и любовь к живому человеку конкурируют друг с другом. Эта конкуренция живого человека и фантазии составляет суть добрачного периода.

Анна: Но вообще влюбляться – это не плохо и не хорошо, главное – не переходить грань, а вернее, не перелезать через ту бетонную стену, о которой мы говорили. То есть не спать. А вот влюбляться вообще-то вполне нормально и естественно.

Есть люди, которые редко влюбляются или даже не влюбляются совсем, а есть такие, которые влюбляются постоянно. Вот я была очень влюбчива до брака, но в какой-то момент осознала эту свою особенность и даже не относилась серьезно к своим самым «сильным» влюбленностям. Знала, что это что-то вроде болезни: заболела, но это скоро пройдет. Мой рекорд – пол-урока: вошел новенький мальчик в класс – я влюбилась, но уже в середине урока все прошло. Но у меня есть подруги, которые ни разу не влюблялись, пока были подростками, и даже иногда чувствовали себя неполноценными из-за того, что вокруг все влюбляются, потому что «положено» влюбляться, а они ничего такого не чувствуют. Но абсолютно нормально и часто влюбляться, и вообще не влюбляться. Все мы разные. Главное – не переходить грань. Тогда это не будет грехом. И не будет предательством будущего супруга.

Отец Максим: Я на эту тему спорю со своими родителями. Папа у меня романтик. Они с мамой со второго класса знакомы – получается, почти семь десятилетий, а в браке почти шестьдесят лет.

И когда папа слышит мои выступления о влюбленности, когда я говорю, что не надо заботиться о верности со второго класса, он говорит: «Ну как же так, вот посмотри на нас с мамой». А я говорю: «Папа, ты ошибка выжившего». Верность одному мальчику, одной девочке с самого детства – да, случается, но это бывает редко и это совсем не обязательно. Как мы уже не раз говорили, надо просто не переходить грань. А вообще есть вещи, которые в подростковом возрасте даже хорошо попробовать – конечно, не все. Но попробовать влюбленности бывает даже полезно. Понять принцип действия.

Анна: Только пробовать грех, конечно, нельзя. Не надо проверять, как Раскольников: «Тварь я дрожащая или право имею? Могу ли я убить старушку?»

Отец Максим: Да, ни в коем случае. Не надо пробовать добрачные отношения, вот не надо. У человека, у подростка должны быть четкие табу или рамки, за которые он в любое время дня и ночи, в пьяном состоянии, в трезвом, в каком угодно, не переходит. И в этих рамках можно экспериментировать. Общайся, знакомься, дружи, гуляй – но только без греха.

Анна: И еще: если сама собой не приходит влюбленность, в этом нет ничего страшного. Совершенно нормально для психически и физически здоровой личности не обращать внимания на мальчиков или, соответственно, на девочек. Если тебя не обуревают подобные чувства, это не говорит о твоей неполноценности. Все люди разные – и в этом отношении тоже.

Но я хотела вот что дополнить по поводу влюбленности. Я как-то видела интервью с одним известным русским рок-певцом. Он прожил со своей женой больше сорока лет, причем они в школе познакомились и до сих пор вместе. Так вот, в том интервью у него спросили: «Как же так, у вас столько поклонниц – вы постоянно окружены молодыми девушками, которые вами восхищаются и которые в вас влюблены, неужели вы сами никогда не влюбляетесь?» А он говорит: «Конечно, влюбляюсь, все время влюбляюсь. Но что такое „влюбился“? „Ах, какая девушка!“ И прошло. Это же не сравнить с женой. Моя жена – это моя девочка, это я сам, это всегда было и всегда будет. А все эти влюбленности – просто вспыхнуло и тут же угасло, я не обращаю на это внимания». Как раз как мы говорили – вот так стоит к влюбленностям относиться. Не нужно обращать внимания, думать, спрашивать себя: «Вдруг мои ощущения – это настоящее светлое чувство?» Не надо даже себя корить: прилетело и улетело, ну его.

Отец Максим: Да, будешь бороться, будешь корить себя – с большей вероятностью как раз застрянешь.

Но – к вопросу о верности – вот что еще важно.

В XVIII веке под влиянием идей французских просветителей возникла такая тема: мол, важно хранить друг другу некую «духовную верность», а все остальное не принципиально. Например, если супруги надолго расставались, то сами подбирали друг другу любовников – чтобы, например, любовница мужа просто «удовлетворяла физические потребности» как женщина, даже, скорее, самка – но поговорить с ней будет не о чем, душевная и духовная связь не возникнет.

Эта идея, что половые связи ничего не значат, что главное – верность душевная или духовная, и сейчас популярна среди молодежи. Недавно я разговаривал с молодой девушкой, которая придерживается как раз таких взглядов. Она из православной семьи, но ее папа регулярно изменял маме. В результате девочка не верит в мужскую верность. Сейчас она договорилась со своим кавалером, что у них так называемые открытые отношения, что они будут хранить эту самую душевную верность, но при этом «спи с кем хочешь».

Надо сказать, что это абсолютно недопустимо.

Анна: Да, с точки зрения христианского учения недопустимо. Как сказал апостол, «совокупляющийся с блудницею становится одно тело с нею» (1 Кор. 6:16). Не просто переспали – и разошлись: происходит некое таинственное соединение двух людей в одно существо.

Анна: Тут возникает еще одна тема – совместимости в половой сфере. Все об этом говорят и призывают обязательно переспать до брака, чтобы проверить – а вдруг «несовместимость»?

Отец Максим: Мы выходим на важнейшую тему: почему так важно сохранять целомудрие до брака. Много чего можно сказать, конечно.

Вот такой, например, тезис, для меня бронебойный.

Физическая близость – это очень большие эмоции. Когда впервые – это просто «бабах», ядерный взрыв. Это мощнейшая сторона жизни, которая доставляет человеку колоссальные эмоции. Разные эмоции, конечно, но это в любом случае очень сильные ощущения. Так вот, если человек целомудренный, то есть его жена – единственная женщина в его жизни, или, соответственно, у женщины муж – ее единственный мужчина, этого единственного опыта оказывается вполне достаточно. Знаете, есть такая обидная поговорка: «Если „мерседеса“ не видел, то „запорожец“ – хорошая машина». Единственного опыта такому человеку действительно будет достаточно, потому что радость общения, в том числе интимного, с любимым человеком в девяноста пяти процентах случаев – это уже полное счастье.

И наоборот: множественный опыт заставит тебя сравнивать. Вот, например, ты любишь русскую кухню, но иногда хочешь попробовать грузинскую или итальянскую. И нет ничего плохого, если ты сходишь в какой-нибудь грузинский ресторан, закажешь себе хачапури по-аджарски. Здесь разнообразие – это здорово. Но в интимных отношениях, если ты привык к разнообразию, тебя подстерегает колоссальное искушение. Даже если твоя жена будет лучшей из всех, кого ты до этого перепробовал, мы получаем жуткую историю с положительной обратной связью, когда экспериментирование на совместимость заранее провоцирует тебя на неверность. И наоборот, за исключением каких-то особых клинических, физиологических или психических моментов, единственный опыт порождает верность.

Анна: Мне совсем не нравится образ «запорожца» и «мерседеса». Мне кажется, этот образ в принципе возможен только в ситуации сравнения, а если женщина любимая и при этом единственная, она будет «мерседесом», а не «запорожцем». Но, конечно, я понимаю, о чем вы говорите.

Примерно об этом же прекрасно сказал святитель Иоанн Златоуст. Кстати, он обращался вовсе не к каким-то идеальным аскетичным христианам, а к высшему обществу времен поздней Римской империи – это было общество во всех отношениях гораздо более безнравственное, развращенное, чем сейчас и у нас, и в европах. Так вот, Златоуст в толковании на Первое послание к Тимофею говорит отцам семейств: «Скорее будем брать для сыновей жен, чтобы они, имея чистое и нерастленное тело, соединялись с невестами. Такая любовь бывает особенно пламенна. Кто был целомудренным до брака, тот тем более останется таким после брака. Напротив, кто до брака научился любодействовать, тот и после брака станет делать то же самое. Мужу, говорится, блудну всяк хлеб сладок. Для того и возлагаются на головы венцы – в знак победы, что они, не будучи побеждены, вступают в брачный чертог, что они не были одолены похотью».

Это как раз про то, что целомудрие до брака само по себе обеспечивает пламенную любовь в браке. У Златоуста слово, которое на русский язык здесь переведено как «любовь», – это на самом деле эрос. То есть целомудрие до брака обеспечивает как раз яркую, жаркую, по-настоящему полноценную половую жизнь, и при этом обеспечивает всю богатую палитру супружеских отношений, которые гораздо больше конечно же, чем просто физическая близость. И еще это про то, о чем вы сейчас говорите: блудник, скорее всего, и после брака вернется к блуду, как пес возвращается на свою блевотину.

А еще это про то, что христианское учение – это не про сухие аскетические ограничения, чтобы людей помучить и лишить удовольствий. Оно про то, что верность Богу и Его заповедям дает тебе возможность получить как раз самые настоящие удовольствия, а не тот суррогат, который подсовывает диавол, по сути, лишая тебя тех самых удовольствий, за которыми ты гонишься.

С Богом и на земле жизнь во всех отношениях полноценная, а без Бога ты хочешь взять от жизни все, но в реальности получишь блевотину блуда вместо роскошного пира брака, но будешь думать, будто урвал что-то приятное.

Отец Максим: Но если мы говорим про совместимость – чаще всего люди чего боятся-то? Что моя жена не будет интересоваться этой темой, а мне это очень надо. Но на самом деле это невозможно заранее проверить или узнать. Сейчас она ласковая-ласковая, а дальше скажет: «Все, детей зачали, отстань от меня». Под несовместимостью и это имеют в виду.

Анна: Ну, на самом деле важно понимать, что люди в разные периоды своей жизни разные.

Отец Максим: Точно, совершенно справедливо.

Анна: Может быть, женщине «очень надо» в самом начале совместной жизни, а дальше – например, после родов – и психологически, и физически многое меняется. Могут возникнуть проблемы – допустим, ей будет просто физически больно.

Отец Максим: Многие женщины, наоборот, раскрываются после родов.

Анна: Да, и нередко. Женщина в половом смысле вообще долго развивается, многое зависит и от состояния ее здоровья, и просто от возраста. Обычное дело, когда женщина в восемнадцать-двадцать лет в эротическом плане холодна, но «раскроется» ближе годам к тридцати. А мужчина, например, перебирает, пробует – какая ему подойдет? Вот он попробует эту женщину, когда ей двадцать лет: «Ой, ну это что-то не совсем то», – и будет дальше пробовать, искать. А на самом деле именно она через несколько лет стала бы той самой, которую он ищет. И она же к сорока годам станет такой бомбой, о которой он даже не мечтал. «Метод перебора» в принципе не может работать – мы ведь о живых людях говорим.

Бессмысленность идеи спать с разными партнерами, чтобы обеспечить «совместимость» в половой сфере, еще вот в чем. Ведь физическая близость – это не действие, это особенные отношения — взаимодействие двух людей, именно пары. Это целая гамма аспектов взаимоотношений конкретных мужчины и женщины. Эти отношения двух людей появляются, затем развиваются и прорастают, в частности, в физических, эротических взаимоотношениях. Ты не можешь «попробовать и узнать» женщину, мужчину – физические отношения будут рождаться и развиваться именно между вами, и вся соль в том, что эти отношения будут общими! Годами, десятилетиями муж как мужчина будет развиваться именно для жены, для этой конкретной женщины, и жена, в свою очередь, будет также развиваться как женщина не вообще, а в этих конкретных отношениях с этим конкретным мужчиной. Каждый будет открывать другого и одновременно самого себя, и меняться сам, и менять другого в этих отношениях, в этом едином теле. Жена оказывается не просто женщиной с некоей определенной сексуальностью, но женщиной, у которой эта сексуальность развилась через тебя, для тебя, под тебя. И так же в отношении мужа. Это на самом деле удивительное чудо срастания и прорастания мужа и жены друг в друга, когда эрос переплетается со всеми видами любви – с душевно-родственной филиа, с заботливо-нежной сторгэ, с вечной агапэ, и это оказывается возможным именно в ощущении теплой безопасности брака. Тут в принципе невозможно однажды провести тест на совместимость. И абсолютное безумие – серия тестов с разными партнерами! Сама идея теста не позволяет развиваться здоровым, гармоничным, полноценным физическим отношениям.

Отец Максим: Современный мир пошел по пути простого удовлетворения желаний. Вот мне сейчас нужна эта женщина – я сплю с ней. Может, живу с ней в какой-то эмоциональной связи год, два, три, пять – до тех пор, пока нам хорошо вместе. Дальше у меня все изменилось, у нее все изменилось – и мы расходимся.

Мужчины тоже разные: одни тестостерон теряют, а другие, наоборот, становятся в какие-то периоды жизни в половом отношении активными, даже озабоченными.

Тут два подхода. Первый – это представление о вечности брака, о том, что жену дает Господь. Это отношение к связи с женой как к связи с родным ребенком: я, может, мечтал, что он продолжит мое священническое служение или станет, скажем, ученым, а он стал клоуном в цирке или курьером. Но я же все равно не бросаю его, это мой сын. Что есть, то есть. Так же и к жене.

А второй подход – я отказываюсь от принципа верности в браке, единственности отношений, я просто удовлетворяю свои желания.

Человек сам выбирает, где он и с кем он, на какой стороне.

Анна: Так вот, брак и семья – это про особенную жизнь, в которой все вдвоем, а не поодиночке.

В области физических, телесных отношений – это не про использование, а про заботу. Например, муж заботится о жене, когда она беременна. На первом месте у него жена, а не его потребности, когда у нее, скажем, угроза выкидыша или она недавно родила… А если были осложнения после родов? А если просто заболела жена, тяжело, надолго?

Отец Максим: А если у мужа диссертация, и он тоже теряет интерес на какое-то время? Или муж – моряк дальнего плавания…

Анна: Тут как вы сказали: или для тебя женщина – это объект, через который ты удовлетворяешь какие-то свои потребности, пока она способна их удовлетворять, или жена – это родной человек, и ты во всех отношениях заботишься о ней…

Отец Максим: …стараясь максимально удовлетворить ее потребности.

Анна: И свои тоже.

Отец Максим: И свои тоже. Но в первую очередь ее. Если жена старается, чтобы мужу было хорошо, а муж старается, чтобы хорошо было жене, они найдут общий язык. Если их связывает та самая любовь-агапэ, жертвенное служение друг другу, если это взаимно – вопрос о совместимости на самом деле не стоит.

Анна: Потому что совместимость в половой сфере оказывается уже производной этой многосторонней любви.

Отец Максим: Да, если ты любишь человека, если у тебя с ним общая жизнь и разные виды любви, о которых мы уже столько раз говорили, – и любовь-служение, и дружба, если у вас есть общие интересы, есть эрос, влечение, – то вопросы так называемой совместимости оказываются глубоко второстепенными.

Анна: Хочу вспомнить замечательного австрийского психолога, невролога и психиатра Виктора Франкла. Он с разных сторон рассматривает эту тему и говорит важную вещь: современное общество своей озабоченностью «постельными» темами как раз разрушает здоровую, счастливую, полноценную сексуальность. Акцент на этих вопросах, своего рода зацикленность на них, как раз препятствует ее гармоничному развитию.

Отец Максим: Рефлексивная история всегда разрушает деятельность такого рода. Если ты об этом слишком много думаешь, тогда, как правило, ты уже не можешь действовать нормально, просто жить и радоваться.

Анна: А я хотела бы предложить что-то вроде условного теста на совместимость. Бывает, важно просто взять человека за руку. Совместимость – это когда тебе тепло, когда тебе уютно держать человека за руку.

Отец Максим: Православный мыслитель Евгений Андреевич Авдеенко, с которым я был хорошо знаком, в своей книге про добрачные отношения приводил разговор с одной бабушкой. Он спросил у нее: «Как понять, есть ли совместимость?» И она сказала: «Надо избранницу за руку подержать». Он спрашивает: «И что?» «Ну, – говорит, – одну берешь, она какая-то мягкая». Так можно почувствовать, по тебе ее или его рука или, наоборот, не по тебе.

Но лучше не просто взять за руку и подержать, а походить за ручку. Правда, это работает, только если мы говорим про целомудренных людей.

Анна: Да, это только про целомудренные отношения. У блудников в этом плане все, скажем так, задубело. Мне кажется, тут есть такой момент: взять за ручку – это нейтральный контакт. Потому что поцелуй – это что-то особенное, а физическая близость, как вы сказали, вообще ядерный взрыв – узнать о совместимости по нему невозможно, потому что будет такое море эмоций и ощущений, которые, как ни странно, на самом деле заглушают голос тела. А просто за руку держать, если не было до этого ни поцелуев, ничего, – это чистое во всех отношениях ощущение, которое позволяет понять, совпадаем ли мы на физическом уровне, на уровне прикосновений.

Отец Максим: Это действительно важно. Когда я был студентом и еще не познакомился со своей будущей женой, в одном из спортивных лагерей ко мне подкатывала девушка. А надо сказать, я был вполне озабоченным – в смысле неженатым, открытым для отношений, я ведь даже крещен еще не был. В тот момент ни влюбленности, ничего такого не ощущалось. Вот как-то мы с этой девушкой сидели, она за руку меня взяла, сама активность проявила. И я понял, что мне неприятно.

Но я бы все-таки не стал абсолютизировать такой тест. Потому что если девушка тебе нравится и ты берешь ее за ручку, тебе в любом случае будет приятно.

Просто все эти способы, приемчики, как понять, твой человек, не твой, нельзя абсолютизировать. Потому что мы говорим о каком-то опыте – а у других такого опыта не было, но получились прекрасные семьи. И наоборот, есть множество людей, которые пользовались этими рецептами, а это никак не помогло.

Анна: Да, это касается практически всех рецептов – как узнать, как понять, что делать, чтобы точно все сложилось. Общие рецепты есть, конечно: соблюдать заповеди. В отношениях – хранить целомудрие, не спать ни с кем вне законного брака, на сам брак брать благословение Церкви, в браке соблюдать особые заповеди: любить и уважать друг друга, мужу – заботиться о жене, любить ее, как Христос Церковь, а жене – чтить и слушать мужа, им обоим – заботиться о воспитании детей. А вот все остальное у всех разное, и до брака, и в браке. Так что рецепты точно не могут быть абсолютными.

Это можно сказать даже про рецепты самых опытных духовников, старцев и святых. Так, отец Иоанн Крестьянкин советовал жениху и невесте проверять чувства, общаться до брака не меньше года. Соблюдать этот срок может быть действительно важно, но это не догма, не учение Церкви. К тому же обычно наши старцы, даже преподобный Амвросий Оптинский и тот же батюшка Иоанн Крестьянкин, вовсе не формулируют учение Церкви, но пишут, скажем, письма какому-то конкретному человеку, говорят, как надо поступить в какой-то конкретной ситуации. То есть не предполагается, что все их слова адресованы всем христианам планеты и будут работать во всех ситуациях.

Отец Максим: Я хочу прокомментировать рекомендацию встречаться хотя бы год. Смотрите: все истории разные. Хорошо, если романтические чувства появляются к человеку, с которым вы до этого общались без всякой романтики. Допустим, ты работаешь или учишься вместе с ним, вы ходите в походы, а потом уже появляется романтика. И тогда не обязательно ждать год до брака, ведь ты знаешь этого человека. Здесь как раз изначально не было проекции мечты на живого человека – влюбленность появилась уже потом. И слава Богу, что к дружбе добавился дополнительный любовный трепет, – это все замечательная история.

Анна: В такой ситуации ты влюбляешься не в образ, который себе нарисовала, а в того, кого насквозь знаешь.

Отец Максим: Конечно, ты все равно романтизируешь его, раз влюбилась, но база есть, и, главное, база реальная. И обратная ситуация: «Ты чуть вошел, я вмиг узнала» – ты человека не знаешь, проецируешь на него, незнакомого, свои фантазии.

И здесь я рискну все же дать общий рецепт. Чем сильнее ты влюблен, чем сильнее у тебя крышу снесло, тем дольше тебе надо ждать до брака. Потому что влюбленность, по оценкам специалистов, живет от нескольких месяцев до трех лет. Именно романтическая, проекционная влюбленность.

Все зависит от интенсивности общения, от возможности увидеть в объекте влюбленности живого, настоящего человека.

Я сам в свое время почти влюбился в девушку. Она называла своих родителей «башмаками», был тогда такой сленг, – а я не обращал на это внимания, думал, это шутка, просто слова. Но однажды я оказался у нее дома. И когда ее родители поставили нам какую-то еду, она перевернула тарелку со словами: «Я это есть не буду» – и все, моя влюбленность исчезла мгновенно. Я увидел ее реальное поведение, ее отношения с родителями – это был шок. Я не помню, как выбрался из этого дома, – конечно, все на том и закончилось.

В той ситуации мне не потребовался год, два, три, чтобы разобраться в происходящем. А бывает, нет возможности увидеть, как человек себя проявляет, и тогда влюбленность, проекция может жить очень долго. Так бывает, например, если люди в разных городах живут. И вроде как уже год знакомы, каждый день переписываются, но продолжают находиться в состоянии влюбленности, не зная друг друга реальных. Если влюбленность остается, если «ни о чем думать не могу, только о ней», если ты болен человеком и продолжаешь быть больным, я бы рекомендовал подождать с браком.

Анна: Помимо слепой влюбленности, есть еще много моментов, с которыми лучше не вступать в брак. Например, должно насторожить, если к тебе относятся так, будто тебя осчастливили и ты должна быть благодарна за это. Я такой великий и прекрасный, ты сподобилась быть моей избранницей, возрадуйся! Или когда ты понимаешь, что подошла мужчине по какому-то чек-листу: тебя будто измерили, взвесили и решили, что ты ему в самый раз по размеру и составу. Я сама сталкивалась с таким взвешиванием, это ужасно. Одна женщина, из семьи, верующей во многих поколениях, внучка репрессированного священника, доктор наук, однажды очень точно это выразила: «Он ищет себе невесту так, будто выбирает колбасу в магазине».

Я бы предложила своим родным дочкам насторожиться, если есть ощущение такого взвешивания и измерения. Проблема в том, что человек во много раз больше, чем любые пункты любых списков. По пунктам ты подошла, но что дальше-то будет? Тебе с этим человеком в горе и радости жить, по-хорошему, лет пятьдесят, до старости, до вечности. А главное, если тебя сейчас измеряют и взвешивают, скорее всего, это вообще подход человека к жизни, подход с претензиями. Тебя и дальше будут взвешивать, и дальше ты будешь соответствовать или не соответствовать. А что, если перестанешь соответствовать? Тебя будут перекраивать под нужный размер? Под новые схемы, требования?

Есть еще такой момент, актуальный для православной аудитории. Мы же знаем, что муж – глава жены, жена должна слушать мужа. Это так, муж – глава. Но это не значит, что если ты девушка, тебе любой мужчина становится главой! Главой он будет после венчания, если ты вообще согласишься на брак с ним. Но если ты только начинаешь строить общение с молодым человеком, если вы еще не венчаны, а он уже начинает тобой управлять, всячески демонстрирует, что мужик главный, а ты никто, – ни в коем случае нельзя подключать идею смирения или учения о главенстве мужа. Когда выйдешь замуж, вот тут смиряйся и слушайся. Но если молодой человек тебя «смиряет» – тут ноги в руки, бежать надо, это просто самодур, который как раз не сможет быть главой семьи.

Отец Максим: Действительно, если молодой человек ухаживает за девушкой и видит, что она с радостью готова его слушаться, ей это приятно, – это очень хороший сигнал. Если девушка видит, что молодой человек не командовать хочет, а, наоборот, как сказал апостол Павел, быть для нее как Христос для Церкви, жертвовать собой для нее, – это очень хороший признак. Но если девушка требует любви и заботы, а мужчина требует послушания, то это очень плохой признак.

А с другой стороны, я вот о чем хотел сказать. Одна из колоссальных проблем нашего времени в том, что мы как раз ищем кого-то, кто максимально соответствует составленному нами списку личностных качеств, которому сами-то мы часто не очень соответствуем. Не бывает людей идеальных, и сейчас нет, и раньше никогда не было. А традиционно как было? Людей сватали, сводили вместе. И они, несовершенные, вместе пытались преодолевать собственные несовершенства…

Анна: …начинали работать над собой и над отношениями.

Отец Максим: Да, начинали работать, потому что иначе деваться некуда. А сейчас мы ищем соответствия этому самому списку. Не находим – и откладываем. Мы не готовы вписываться в какую-то ситуацию, далекую от идеала, нам надо сразу готовое идеальное. И я не знаю, как преодолевать это противоречие. Потому что даже моя семья – это ошибка выжившего. Ведь мы не следовали правильным правилам, моя жена вышла замуж за неверующего человека – это неправильно. Но если бы мы следовали правилам, то наша семья бы не состоялась. И это было бы ужасно. Как я уже говорил, я наблюдаю множество семей, в которых вроде бы все было правильно, но все разрушилось. И наоборот, когда исходно не все было идеально, но постепенно все срастается, движется в нужную сторону. Например, муж изначально был не очень церковным, раз в год ходил в храм на Пасху, и все, но он был добрым, ласковым и, хотя не был знаком с христианским учением, был готов по-христиански относиться к своей жене. И в итоге получилась прекрасная православная семья.

Или вот история, рассказанная мне студентами одной из семинарий. Я так понимаю, в том учебном заведении это было чуть ли не в главный принцип возведено: «Бери жену попроще – так, чтоб дурочка была и в рот тебе смотрела. И тогда брак будет крепкий, потому что она готова будет тебя слушаться и всегда будет счастлива, что ты такой крутой и замечательный, взял ее себе в жены». То, о чем вы, Анна, говорили: он сделает одолжение простенькой девушке, а потом будет главой над ней. Но браки, которые были построены вот так, затем нередко разрушались даже у священнослужителей, я сам это видел. Потому что девочка-то оказалась не так проста: в браке она начала развиваться, расти. А он, наоборот, оказался тупым мужланом, который знать ничего не знает и ничего ему неинтересно, а кулаком по столу стучит: «Слушайся меня, дура». А она к таким отношениям уже не готова.

Но в то же время… Я не люблю описывать идеальные ситуации, потому что слишком часто сталкиваюсь с неидеальными, но сейчас опишу идеальную. Прямо классно, когда и мужчина счастлив, что девушка его выбрала, и девушка счастлива, что ее выбрал этот мужчина. Если они оба считают, что им повезло, – тогда это здорово. Молодой человек рад, что девушка согласилась на его ухаживания, и девушка считает счастьем, что такой крутой парень обратил на нее внимание. Если у них обоих такое отношение, если они еще умные и православные и готовы дальше работать и что-то строить – это классно. Когда оба считают, что им повезло, тогда возникает динамический баланс – залог того, что они будут стараться и угодить, и помочь друг другу. Уже нет шор влюбленности перед глазами – а ты все равно считаешь, что тебе повезло. Так один мой зять сказал про свою жену: «Это не девушка, это киборг». Он действительно считал, что ему досталась идеальная жена: из многодетной семьи, и православная – дочка священника, и золотые медали, и МГУ…

Анна: …и коса до пояса.

Отец Максим: И коса. Говорит, такого не бывает. И она, в свою очередь, тоже счастлива, что такой красавец-мужчина, замечательный человек ее избрал, любит ее, восторгается ею и готов все ее желания исполнять. Когда все это искренне у обоих – это, конечно, залог счастливого брака.

Анна: У меня много подруг, которые в браке примерно два десятилетия, и в среднем у нас по пятеро детей – у кого больше, у кого меньше. Получается, брак моих подруг прошел испытание и временем, и количеством детей. Так вот, перед нашим разговором я специально у них спросила, как они выбирали своих мужей, на какие качества обращали внимание. Это был не общий разговор, мне отвечали личными сообщениями или звонили – ответы друг друга они не слышали. Все говорили немного разное, но у всех был общий критерий: «Он был добрым, он заботился обо мне, у меня была уверенность, что он всегда будет обо мне заботиться».

Это важный момент для девушки – понимать, что мужчина заботится о ней, бережет ее. У него акцент не на него самого, а на возлюбленную. Тут дело такое: мы ведь хотим создать отношения, в которых собираемся прожить грядущие пятьдесят-шестьдесят лет – сколько Бог даст, до смерти. Я собираюсь свершить это невероятное дело – рожать от этого мужчины детей. Хотя бы одного ребенка.

Отец Максим: А какую благодарность со стороны мужчины вызывает понимание, что эта женщина готова для тебя и от тебя родить ребенка! Это просто фантастика!

Анна: Мне кажется, базовый вопрос – вопрос установок: чего я ищу, чего жду от отношений, от брака?

Если мы говорим с позиции девушки, то вступать в брак означает вступать в отношения, которые будут продолжаться всю жизнь – десятки лет, до смерти. Означает быть готовой рожать детей – может, конечно, Бог и не даст потомства, тогда придется нам быть вместе бездетными, но вступать в брак – значит идти на материнство. Самая независимая женщина, рождая детей, становится зависимой. Так что для вступления в брак очень важно это ощущение надежности будущего мужа, твердая уверенность в его доброте и любви. Девушка должна понимать, что на будущего супруга реально можно положиться. Знаете, есть такой психологический тренинг: падать спиной, чтобы тебя поймали. Мне кажется, выходить замуж можно только за такого человека, о котором ты понимаешь: можно падать ему на руки без страха, без оглядки.

Отец Максим: С одной стороны, я с вами согласен. Но с другой – все же поспорю: мы никогда не имеем уже готового человека. Это всегда подвиг веры и надежды на то, что он станет хорошим мужем и отцом. Зачатки готовности мужчины заботиться, другие важные качества нужно увидеть и почувствовать заранее.

На эту тему есть хороший исторический анекдот.

Якобы однажды Черчилль и его жена во время вечерней прогулки проходили через один из лондонских двориков. К ним подошел дворник и заговорил с женой премьер-министра.

Потом Черчилль спросил у жены: «Кто он, ты его знаешь?» Она ответила, что, когда она была юна, этот человек был в нее влюблен. На это Черчилль сказал: «Вот, если бы ты вышла за него замуж, ты бы сейчас была женой дворника, а теперь ты жена премьер-министра». На это она ответила: «Нет. Если бы я вышла за него замуж, он бы стал премьер-министром».

Так вот, женщина делает мужчину – если есть из чего делать. Конечно, делает – не значит лепит или воспитывает, как это бывает с детьми. В том, что мужчина растет, добивается чего-то в жизни, в браке, в первую очередь заслуга его самого. Но невозможно переоценить вдохновляющую, помогающую, советующую роль любящей и верящей в своего мужа жены. Вы сказали сейчас столько всяких вещей, мне прямо стыдно было – я думал про себя, каким я был те самые сорок лет назад, когда был женихом. Но если я в жизни чего-то добился, сделал хоть что-то хорошее – это благодаря моей жене. Благодаря Богу, конечно, но и жене.

Важно, чтобы жена в мужа верила. И мужчина тоже должен в женщину верить. Так что эту надежность, о которой вы, Анна, говорили, и все остальные хорошие качества важно увидеть в потенциале. В законченном виде они существуют только у мужей, сформированных женами. Именно поэтому, кстати, многим девушкам нравятся женатые мужчины: он такой крутой, заботливый, подходящий во всех отношениях – но ведь он такой потому, что он уже десять лет в браке.

Анна: Тут есть еще такой момент. Виктор Франкл, о котором я уже сегодня вспоминала, считал: чтобы человек был психически и духовно здоровым, чтобы он оставался человеком, он должен «все время оставаться немного выше самого себя», тогда он будет «настоящим собой». Мне кажется, к теме нашего разговора о браке подходят сказанные им слова: «Если мы принимаем человека таким, какой он есть, мы портим его. Если мы считаем его таким, каким мы хотели бы его видеть, то мы даем ему возможность стать тем, кем он способен быть». Франкл убедительно показывал, что люди способны сами себя программировать – представлениями о смысле собственной жизни, своими идеалами. Наши представления о том, что должно быть, что в жизни правильно, – все это нас программирует.

Так вот, установки, задачи, идеалы, с которыми мы входим в отношения, – все это формирует и каждого из нас, и наш брак. Соответственно, нам важно увидеть потенциал друг друга, как вы сказали – поверить друг в друга. И главная установка здесь не попробовать себя в отношениях, не удовлетворить какие-то свои потребности, но создать семью. Создать отношения, которые будут длиться всю жизнь, в любви, уважении, взаимной заботе. Если такие установки в голове есть, это также может нам помочь создать счастливую семью.

Отец Максим: Аминь.

Анна: Отец Максим, что вы говорите молодым людям, мужчинам, которые хотят создать семью? На какие качества девушек им стоит обращать внимание?

Отец Максим: На мой взгляд, не нужно искать какие-то определенные качества – скорее, нужно отсекать непригодные варианты. Конечно, почти у каждого человека в голове есть некий идеальный образ: кто-то хочет, чтобы она была веселая, а кто-то – чтобы грустная, кто-то хочет, чтобы она хорошо готовила, а кто-то – чтобы танцевала, кто-то – чтобы она сидела дома, а кто-то – чтобы, наоборот, профессионально реализовывалась. И эти наши хотелки, как правило, зашиты где-то глубоко в подсознании и сформированы непонятно чем. По большому счету, совершенно неясно, насколько тебе на самом деле будет хорошо с этим придуманным «идеалом». Например, ты думаешь, что тебе нужна собеседница для философских разговоров, а на самом деле ты просто любишь поговорить и тебе необходима слушательница, только ты об этом не подозреваешь. Поэтому конкретные положительные качества, я считаю, надо отпустить и все-таки действовать методом исключения – исключать те варианты, которые точно неприемлемы, и не более того.

Одним из качеств девушки, которые должны насторожить мужчину, является истеричность – конечно, это народный, а не научный термин, но я употреблю его. Очень важно, чтобы девушка не раскачивала постоянно ваши отношения, чтобы она не пыталась давить, манипулировать, устраивать сцены, продавливать свои хотелки с помощью неспортивных методов, не пыталась вас завиноватить, чтобы подчинить себе. Женщина – существо слабое и хитрое в хорошем смысле слова. Она действует как раз не в лоб. Чтобы продавить свои решения, она не будет драться, орать на тебя…

Анна: …она, скорее, будет плакать.

Отец Максим: Плакать, да. И ты вдруг начинаешь себя чувствовать виноватым, хотя, встряхнув головой, понимаешь, что собственно ты не виноват. Но из тебя пытаются что-то лепить, тобой манипулируют. Особенно страшно, когда к этой ситуации подключается мама девушки или еще какая-то родня. Я неоднократно с этим сталкивался, когда молодой человек уже приобрел статус почти жениха, но вдруг понял, что его начинают активно и неспортивно встраивать в какую-то нездоровую систему отношений, когда после общения не радость возникает, а чувство вины или какой-то неуверенности в себе, когда обесценивают его интересы и все то, что для него дорого. Особенно должно насторожить, если, помимо таких манипуляций со стороны девушки и ее матери, ты еще видишь в их семье совершенно забитого папу и понимаешь, что это все длится уже не первое поколение.

Это не значит, что все случаи, когда папа девушки тихий, предпочитающий вторые роли, а мама командирша, – это что-то нездоровое и девушек из таких семей всегда надо избегать. Нет, такие ситуации могут быть достаточно здоровыми, потому что в современном мире распределение ролей в семье не жестко обусловлено. Если у мамы сильный характер, она умеет думать, принимать решения, а папа спокойно к этому относится, это может быть нормально. Так что если у тебя невеста из такой семьи, стоит обсудить с девушкой эту ситуацию. И если окажется, что она сама против тебя не применяет каких-то токсичных приемов, не пытается тебя в бараний рог согнуть, то в вашей семье это вполне может быть перестроено. Я знаю множество ситуаций, когда в родительских семьях мамы командиры, но еще до свадьбы молодые договариваются, что постараются построить семью не по такой модели, а все-таки ближе к православному пониманию. И если девушка тебя действительно готова поддерживать, если она не обесценивает твои намерения, твои поступки, если ей приятно и радостно к тебе прислушиваться, то не совсем правильное устроение родительской семьи не является красным флажком – не обязательно бежать оттуда. Потому что идеальных вариантов действительно не бывает.

Но красный флажок – когда в семье девушки приняты действительно нездоровые отношения, когда мужчину загоняют на вторые и третьи роли. Одна моя знакомая занимала очень серьезный пост, была такая вальяжная дама. Однажды она сказала: «Мужчина должен быть как хорошая туалетная бумага – дорогим и мягким». Я и сейчас постоянно сталкиваюсь с ситуациями, когда мужик – нормальный, сильный, не тряпка, но его такими манипуляциями, виноватением, истериками отправляют на вторые роли. Из сильного мужчины могут сделать коврик и туалетную бумагу, чтобы он обеспечивал, зарабатывал – и не более того. И достаточно часто это заканчивается разводом, причем и после развода продолжаются манипуляции – мужчине не дают общаться с детьми, отнимают собственность. К несчастью, такое отношение к мужчине достаточно распространено среди современных женщин.

В нашем обществе, к сожалению, это почти норма: мама у нас в определенном смысле заведомо сильнее папы. Например, после развода дети, как правило, остаются с мамой, у нее остаются рычаги влияния на мужчину. А если мужчина не готов подчиняться, у женщины часто начинает сносить крышу, она начинает вести себя неадекватно. Так что если видишь такое отношение девушки к себе, к мужчинам вообще – нужно бежать. Даже если свадьба уже намечена, откладывать свадьбу.

Анна: Да, бежать, но только до брака.

Отец Максим: Да, бежать – на любом этапе до брака. Мы ведь сейчас говорим о добрачных отношениях.

Анна: Я хотела бы уточнить, что все эти истории с сильными женщинами, которые хитро и нечестно манипулируют мужчинами, – это истории отнюдь не только современные. Во многих античных текстах, в тех же баснях Эзопа, сквозная тема – про то, как муж, смешной и нелепый, пытается избежать столкновения со своей властной женой. Она заготавливает для него какие-то страшные кары, а он пытается уйти от них – например, тихо пробирается домой с помощью преданного раба, чтобы не быть побитым дражайшей половиной.

Отец Максим: Можно вспомнить Сократа и Ксантиппу.

Анна: Да, это классический пример, здорово, что вы его вспомнили. Жена Сократа была, как говорили, вздорной, сварливой женщиной. Кстати, ему приписывают такой совет как раз для вступающих в брак: «Попадется хорошая жена – станешь счастливым, попадется плохая – станешь философом». Это не просто мудрое отношение к жизни и к жене, здесь вшита та самая идея вечности брака. Когда жена не рукавица, ее с белой ручки не стряхнешь и за пояс не заткнешь. Выбираешь до брака, а в браке уже живешь с тем, кого выбрал ты или кого выбрали для тебя.

Но тут вот еще какая тема: вы, отец Максим, в прошлом разговоре сказали, что нет готового человека. И далеко не всегда девушка, невеста исходно – та самая сварливая баба. Вот откуда взялась старуха из «Сказки о рыбаке и рыбке»? Вряд ли она была такой в пятнадцатилетнем возрасте, когда, скорее всего, ее выдавали замуж. Отношения между стариком и старухой, которые мы видим в сказке, развивались постепенно, из года в год, из десятилетия в десятилетие. Между прочим, они прожили вместе тридцать лет и три года, и, какими бы они ни были, они все равно вместе.

И вновь вспомню «Евгения Онегина». Хозяйка Ларина, мама Татьяны, после свадьбы приехала из города в деревню, вся такая романтичная и воздушная, и тут…

Отец Максим:

Анна: Я не говорю, что это какая-то хорошая ситуация, но мужу явно было в этой истории комфортно. Он с охотой отдал жене бразды правления.

Отец Максим: Потрясающие слова: «И все тогда пошло на стать» – у них как раз все нормально выстроилось после того, как жена стала самодержавно управлять домом.

Анна: Но это ни в коем случае не означает, что Татьяна так же в замужестве возьмет в свои руки и дом, и мужа. Я здесь хочу подчеркнуть то, о чем вы уже сказали: да, важно смотреть, какая семья у потенциальной невесты, но это не обязательно красный флажок. Я обращаю на это внимание потому, что в православной среде есть такая идея – пойти посмотреть, какая у девушки мама, и, если мама какая-то не такая, не делать предложение, потому что девушка будет такой же женой, как ее мать. Но в жизни все бывает по-разному. Какая у девушки семья – это важно, но гораздо важнее, какие установки у самой этой девушки. Это снова отсылка к Франклу: безусловно, среда и воспитание играют невероятно важную роль, но человек не продукт среды или воспитания. «Человек решает сам, каким ему быть», – пишет Франкл. Примерно об этом же говорит Церковь, когда показывает покаяние, коренное изменение человека как возможность и реальность. Если мы говорим, что девушка просто станет копией матери, мы говорим о невозможности покаяния. И вообще это, получается, тупик: в такой модели дети грешников по определению не могут стать праведниками. Но вся соль в том, что мы, если захотим, с Божией помощью способны преодолеть греховное наследие родительской семьи. Поэтому так важно продумывать все то, о чем мы здесь с вами рассуждаем, – важно учиться прямо сейчас преодолевать какие-то негодные установки, если они нам достались от родных, от любимых родителей, бабушек и дедушек. Но возможно это будет, если сам человек не станет обвинять родителей и семью в своих проблемах. А это тоже сегодня стало модным, к сожалению. Простить и принять родителей и при этом работать над собой – вот верный путь исправления.

Беда в том, что в наше время у большинства людей, с которыми мы знакомимся, родительские семьи имеют те или иные проблемы. Ведь у нас уже несколько поколений живут в разводах или в предразводном состоянии, просто статистика такова. Но еще раз скажу: мы не обречены на повторение родительских сценариев – нет, мы все-таки строим отношения с конкретным человеком, а не с его семьей. Хотя семья будет влиять и напрямую, и косвенно – это тоже факт.

Я знаю немало историй, когда в нескольких поколениях жены сознательно гнобили мужей, передавали эту традицию следующему поколению, когда мамы и бабушки учили дочек, внучек, что мужем надо управлять, что мужику воли нельзя давать, – а дочка в итоге строила вполне нормальную, здоровую христианскую семью, уважала мужа и почитала его.

Отец Максим: Я как раз начал этот разговор с того, что надо смотреть не на маму, а на девушку – адекватна ли она? Виноватит тебя? Манипулирует? Кстати, самое неприятное в такой ситуации, что влюбленное сердце, как правило, всего этого не замечает. Влюбленный юноша готов спокойно уступать, баловать свою девушку…

Анна: …рад стать тем самым ковриком.

Отец Максим: Но, если ты вдруг видишь, что есть эти манипуляции, принижение, если что-то кажется тебе подозрительным, тогда-то и стоит еще и на маму посмотреть. Я вот в каком контексте упоминал родителей и семейные сценарии.

Анна: Совершенно согласна. Но какие, по-вашему, существуют настоящие красные флажки?

Отец Максим: Официальное учение Русской Православной Церкви (это рамочные вещи, которых мы должны придерживаться) говорит о том, что для православного человека невозможен брак с нехристианином. То есть не стоит и начинать такие отношения, потому что потом все будет гораздо сложнее. Например, если говорить о мусульманке: при всем уважении к ее хиджабу, к ее готовности тебя слушаться и рожать детишек, нельзя выстраивать с ней отношения как с возможной невестой. Также запрещен брак православного христианина с атеистами или с людьми, которые крещены, но отвергают свое крещение, когда человек демонстративно говорит: «Я неверующий, я атеист». С такими людьми брак православному человеку запрещен. Здесь вариантов быть не может.

При этом большинство людей нашего богоспасаемого Отечества «во Христа крестились, но во Христа не облеклись», как писал Лесков в рассказе «На краю света». Большинство людей у нас говорят, что принадлежат к православной традиционной культуре, но при этом в их жизни нет места исповеди, причастию, участию в каждой воскресной литургии. Но такие люди готовы крестить детей или венчаться.

Поэтому для меня первой лакмусовой бумажкой, первым пороговым моментом является то, насколько человек готов к венчанию, насколько люди готовы дать друг другу обещания любви и верности даже до гроба, насколько готовы рожать и воспитывать детей в Православии. Если, скажем, молодой человек церковный, а девушка «просто верующая», он показывает ей: вот я хожу в храм по воскресеньям, причащаюсь, и я жду, что это измерение будет присутствовать в нашей общей жизни. Если девушка спокойно, терпимо к этому относится, сама крещеная, конечно, готова венчаться и крестить детей, то отношения между ними вполне возможны.

Но важнее всего обратить внимание на то душевное качество, о котором вы, Анна, говорили, – добрый ли человек. Это в браке, на мой взгляд, ключевая история: насколько человек добрый, насколько он к тебе по-доброму относится, насколько он к людям по-доброму относится, насколько он к детям по-доброму относится. Это ключевое качество как для мужа, так и для жены – быть добрым. И тогда все возможно.

Я уже не раз говорил, но повторю: знаю множество примеров, когда человек не очень воцерковленный, но добрый, хороший, готовый венчаться, креститься, в общении с верующим супругом постепенно воцерковляется и становится образцово-показательным христианином. Например, была такая история у одной нашей прихожанки. У нее уже о свадьбе речь зашла, но оказалось, что ее молодой человек даже не крещеный. Я тогда с ним очень серьезно разговаривал. Он сказал мне: «Ну вы же понимаете, я, конечно, могу покреститься, но это будет фикция». И они отложили свадьбу. Почти год мы регулярно с ним вели беседы, он сам просил о встречах. Через год он крестился вполне сознательно, они поженились. С тех пор прошло много лет, к настоящему моменту у них уже четверо детишек, все у них прекрасно сложилось. Поэтому, конечно, мы говорим про какие-то базовые принципы, но исключения бывают.

При этом, к сожалению, я знаю примеры, когда все ровно наоборот. Я преподаю в семинарии и вижу ситуации, когда семинаристы женятся на очень церковных девушках, их невесты и в хорах поют, и какой-то социальной деятельностью занимаются, и всячески демонстрируют свою активную церковную позицию, и причащаются, конечно. А проходит пять-десять лет брака и даже меньше, и жены этих священников почти полностью отходят от Церкви. Я знаю несколько таких историй. И тогда молодому батюшке очень сложно, потому что оказывается, что у его матушки совершенно другие интересы. И то же самое можно сказать о молодых людях: бывает, юноша такой – со взором горящим: и алтарничает, и активно заявляет церковную позицию, а проходит несколько лет – и все прекращается.

Анна: Да, все непредсказуемо, гарантий, к сожалению, не бывает. Но я бы обозначила вот какой момент: человек, с которым ты собираешься вступать в брак, должен разделять твои ценности или, по крайней мере, их не обесценивать. Требование Церкви не вступать в брак с неверующим, с нехристианином – про это. Ведь если мы верующие люди, то для нас высшая ценность, ценность всей жизни – это вера. Раз кто-то не разделяет твои ценности, тем более высмеивает их, то о каких отношениях между вами может идти речь? Это не жестокие батюшки «запретили людям любить друг друга», это требование – предупреждение, что строить православную семью, такую семью, которая станет малой Церковью, нужно с христианином, с человеком, который разделяет твои ценности. В любом случае – с человеком, который хотя бы не против них!

В основании отношений обязательно должно быть уважение. И к ценностям, и вообще – уважение будущих супругов друг к другу.

Отец Максим: Спасибо, Анна, за слово, которое сейчас прозвучало, – уважение. Это действительно ключевая вещь – готовность уважать друг друга. Это, правда, звоночек больше для девушки. Не случайно в древних Требниках в числе вопросов к жениху и невесте был вопрос и на эту тему. Первый вопрос: «Имеешь ли ты произволение благое, непринужденное и крепкую мысль взять себе в жены или в мужья этого человека?» Второй вопрос: «Не обещался ли иной невесте?» А третий вопрос был разным для жениха и невесты. Обращенный к жениху, он звучит так: «Обещаешься ли ты хранить любовь, верность и уважение к супруге даже до гроба?» А вопрос к невесте такой: «Обещаешь ли ты хранить любовь, верность и послушание супругу даже до гроба?» Уважение – ключевая вещь, которую мужчина должен демонстрировать по отношению к своей избраннице.

Анна: А в самом браке ключевая вещь – послушание жены, почтение мужа к жене.

Отец Максим: Да, почтение и уважение – синонимы.

Анна: Это глубоко христианская тема – все христиане призваны почитать друг друга. Без взаимного почитания никакие отношения не могут быть названы христианскими. Но почтение, уважение жены к мужу – особенная заповедь. Когда мне самой было лет пятнадцать, моя мама как-то начала со мной «серьезный разговор», стала рассказывать, каким, по ее мнению, должен быть хороший муж – имелся в виду мой будущий муж. А я ей сказала: «Знаешь, самое главное, чтобы я уважала своего будущего мужа». И мама сказала: «Слушай, а ведь правда. Если уважаешь, все остальное, получается, уже включено». В чем тут дело? Я должна буду потом, в браке, этого мужчину слушаться. Но как же я смогу слушаться, если он для меня – ничто, ничтожество? Если нет у меня уважения к этому человеку уже сейчас, до свадьбы, откуда оно возьмется потом? Придется саму себя ломать об колено, что ли?

Отец Максим: Это самая страшная история. Мне часто приходится разговаривать с людьми, с парами, находящимися на грани развода, и я почти всегда знаю, что сказать. Но если я вижу, что уважения нет – им почти не на чем строить отношения, нечего восстанавливать.

Анна: Сейчас иногда говорят, что современные священники, испорченные тлетворным влиянием феминизма, уравнивают мужа и жену, требуют от мужа уважения к жене – мол, это не традиционно. Говорят, что уважение мужа к жене – это про так называемые партнерские отношения, а не про наши православные традиции, где жена молча мужа слушает, и все. Но требование к мужу уважать жену – исконно святоотеческое. Вот вы приводили слова из Требника. А я напомню слова Иоанна Златоуста. В беседах на послание к Ефесянам он говорит мужу о жене: «И не просто зови ее, но с лаской, с честью, с большой любовью. Уважай ее, и она не будет нуждаться в уважении от других, не будет нуждаться в одобрении других, если будет пользоваться твоим уважением и одобрением. Предпочитай ее всем, во всех отношениях, и в отношении красоты, и благоразумия, хвали ее». Если муж не уважает свою жену, он, по словам Златоуста, бесчестит самого себя. В беседах на Первое послание к Коринфянам он говорит мужу как правителю семьи: «Старайся сделать свое правление славным; а славным оно будет тогда, когда ты не будешь бесчестить подчиненной жены. Как царь является сам тем более достойным почтения, чем более возвышает честь подвластного себе начальника, а когда унижает и бесчестит его достоинство, тогда немало уменьшает и собственную славу, так и ты, бесчестя подвластную тебе начальницу, жену свою, унижаешь честь и своей власти».

Это важно понимать уже сейчас, на этапе добрачных отношений. Мы должны входить в брак, уважая друг друга. И наоборот: если есть ощущение, что молодой человек откровенно не уважает девушку, или мужчина чувствует, что избранница его не уважает, – это очень серьезный повод по крайней мере отложить создание семьи.

Отец Максим: Интересно, что некоторые люди видят опасность в красоте: «Зачем вы, девушки, красивых любите? Непостоянная у них любовь». Я для себя открыл, что есть даже такие православные авторы, которые предостерегают молодых людей от брака с красивыми девушками. Я так понял, дело не в том, что красивые чем-то плохи. Просто, говорят, красивых и так возьмут замуж, а некрасивым-то куда деваться?

Анна: И как, вы согласны с таким подходом?

Отец Максим: Я как раз не согласен. Красота ведь вещь относительная. Есть, наверное, некая идеальная красота. И то вряд ли. В моей юности была такая дурацкая шутка: девушки бывают красивые, а бывают на любителя. Под красивой имелась в виду идеальная, объективная красота, а на любителя – когда она только для тебя красивая. Так вот я считаю, что девушка должна быть красивой для тебя, а красивая ли она объективно – это как раз не важно.

Анна: Да, это вопрос приятия, потому что красота в глазах смотрящего. Если девушка кажется тебе уродиной, значит, она тебе просто неприятна.

Отец Максим: Да, как можно жениться, когда девушка тебе неприятна? Простите, я расскажу еще один обидный анекдот.

Муж перестал обращать внимание на жену. Она старается: и красится, и новое платье купила – он все не обращает внимания. И вот она надевает противогаз, подходит к мужу и спрашивает:

– Ты во мне ничего не замечаешь?

Муж смотрит-смотрит и спрашивает:

– Брови, что ли, выщипала?

В этом тоже есть своя истина. Если ты любишь человека, он для тебя всегда красивый, даже в противогазе. Есть русская поговорка: жена вида не имеет – или муж вида не имеет. Ты смотришь на нее глазами любви и даже через тридцать, через пятьдесят лет брака видишь в ней ту самую шестнадцатилетнюю, восемнадцатилетнюю, тридцатилетнюю девушку, которую когда-то полюбил. Тот самый импринт, который в твоем сердце впечатался. Если ты не предал свою жену, то не важно, что ей уже девяносто, – ты все равно видишь юную девушку. Ее образ уже – это десятилетия вашего общения, ты видишь в ней мать твоих детей, бабушку твоих внуков, прабабушку твоих правнуков. Внешние качества здесь уже не важны.

Анна: Но ведь они могут быть важны в самом начале отношений.

Отец Максим: В начале отношений должен быть динамический баланс, о котором мы говорили: когда каждый – и жених, и невеста – считает, что ему повезло. Если баланс не нарушен, если они оба счастливы, что их избрали, – это та ситуация, которая годится для свадьбы. Поэтому не очень хорошо, если молодой человек считает, будто делает одолжение некрасивой девушке. В его глазах она, конечно, должна быть красивой.

Анна: Я смотрела видео, где один яркий и, на мой взгляд, красивый мужчина рассказывал о своей жене – о том, как он с ней познакомился, как впервые ее увидел. По его словам, он был сражен ее неземной красотой. Потом выяснилось, что она еще и очень умная, потрясающая во всех отношениях, но, главное, она была, говорит, прямо богиней красоты – он не мог поверить, что такая красавица вообще с ним разговаривает. Я не знала, кто его жена, никогда ее не видела – и тут ее показывают. И я вижу милую, уверенную в себе женщину, но она, на мой взгляд, совсем не красива! Мне было немного жалко ее – вот до такой степени она не красавица. Нет, правда, она очень обаятельная, глаза у нее очень необычные, но вовсе не та богиня красоты, какой ее муж описал. В этом все дело! Какая разница, красива ли девушка по каким-то античным, или голливудским, или еще каким-то канонам, какая разница, красива ли она в глазах всех мужчин планеты, тем более в глазах какой-то тетки вроде меня, главное – что этот мужчина увидел ее прекрасной. Знаете, если бы ему вбили в голову, что «нельзя жениться на красивых», он, не дай Бог, собрал бы волю в кулак и даже не подошел бы знакомиться к этой девушке! И не было бы этого чудесного, счастливого брака. Красота – понятие настолько растяжимое, настолько субъективное!

При этом стоит сказать, что сама по себе красота – это, конечно, не зло, а благо. В творениях Отцов Церкви есть понятие «калос» – совершенство, красота во всем, это одновременно и внешняя красота, и внутренняя. Мир создан Богом не просто добрым, а прекрасным. И человек создан красивым. А женщина как таковая – это вообще красота, такой вот красивый вариант человека.

Есть интересный текст – «Послание о житии святой Макрины», его написал один из выдающихся учителей Церкви святитель Григорий Нисский. Текст правда уникальный – это житие родной сестры святителя. То есть святой брат написал о жизни своей родной святой сестры. Мало того, это было целое святое семейство – почти все его члены прославлены в лике святых, а самый крутой из этой семьи – святитель Василий Великий. Так вот, интересно, что Григорий Нисский в этом тексте описывает, как выглядела его святая мать, когда еще была невестой, и какую внешность имела его сестра Макрина. Он не раз подчеркивает, что его мать была красива лицом и стройна фигурой. И сестра, пишет, была девушкой сказочной красоты. Вообще для человека греческой культуры красота – знак своего рода совершенства, когда в человеке прекрасно все – и душа, и тело. Это благодарность Богу за то, что Он создал все таким красивым! Так что идею о том, что внешняя красота женщины – зло и даже повод не рассматривать красавиц в качестве невест, можно считать прямо-таки неправославной.

И вообще, мы знаем, как выглядели многие счастливые и при этом образцово христианские семьи. Например, богослов и философ Алексей Степанович Хомяков был известен как писаный красавец – мы это видим и на портретах, и на фотографиях. И жена его, Катерина Михайловна, чуть ли не на всю страну славилась красотой. А святая царская семья? Они же все удивительно красивы – и душой, и лицом. Что, государю не надо было жениться на любимой девушке, потому что она была недостаточно страшной, чтобы стать хорошей женой и матерью?

Отец Максим: Но что же делать некрасивым девушкам? Если все будут жениться на красивых, кто ж их тогда возьмет?

Анна: А некрасивых-то на самом деле нет! Кстати, есть такой яркий, хотя и выдуманный образ – княжна Марья из «Войны и мира». Как здорово Толстой описал ее: она была некрасива лицом, но у нее были прекрасные «лучистые глаза». Она была некрасивой – и при этом прекрасной. Это то самое, о чем вы, отец Максим, говорите: девушка должна быть красивой для тебя. Ты должен увидеть ее прекрасной. Если это произошло, значит, она «твоя». А бывает, кстати, и наоборот: девушка красивая, будто с обложки журнала, а кто-то посмотрит и скажет – уродина. Или подумает: «Ну да, красивая, но неприятная». Это ведь и значит, что она тебе не годится, что она «не твоя». А вообще, как говорится, с лица воды не пить. Был бы человек хороший. Кроме удивительно красивых пар история знает множество образцовых и счастливых, но вовсе не эталонных в плане внешности пар. Короче, не в красоте дело, а в том, как мы друг к другу относимся.

Отец Максим: Широкий вопрос: где православные молодые люди и девушки могут найти свои половинки?

Анна: Так, и где же?

Отец Максим: Надо сказать, что люди разные, поэтому универсального совета не существует. Я знаю немало историй, когда девушка сидела дома, ни о чем таком не помышляла, просто молилась и ждала – у нее была готовность откликнуться на какой-то призыв. И когда такой призыв случился, она вступила в брак и создала прекрасную семью. Но так бывает нечасто.

Для среднестатистического, обычного человека рецепт такой: надо не стесняться общаться. Просто общаться с самыми разными людьми, совсем не с целью знакомства для брака. Важно специально выстраивать такое общение, особенно если его недостает в твоей жизни, – например, в ситуации, когда ты уже закончил учебу и вокруг тебя нет какого-то естественного коллектива. Но даже если у тебя есть хороший круг общения, его надо расширять. Как вариант, включаться в различные проекты, где могут быть потенциальные женихи и невесты. Например, ты учишься, у тебя есть одногруппники, но пусть будет еще какой-нибудь туристический клуб, или ты будешь с кем-то шить маскировочные сети, реставрировать храмы, заниматься спортом… Но, подчеркиваю, все это не с целью найти жену или мужа – просто надо побольше общаться. Тогда у тебя появится довольно много приятелей противоположного пола, просто людей, с которыми ты знаком, кому ты улыбнешься, с кем ты готов выпить чайку в столовке или еще что-нибудь. Без всяких намеков. Не надо вот этого – «они только познакомились, и он прочитал в ее глазах детей, внуков и общую могилу». Просто общайтесь. И тогда кто-то из этих знакомых станет приятелем. А с кем-то возникнет дружеское общение. А с кем-то могут появиться и романтические отношения – и это здорово. Но даже если эти романтические отношения начинаются, не обязательно сразу готовиться к свадьбе. Просто приходит юноша в храм и думает: «А сегодня Маша будет или не будет?» И если Маша здесь, то и настроение приподнятое, и молитвы как-то лучше читаются. А Маши нет – и все грустней становится. Еще ничего такого и нет, но почему-то я уже думаю об этой Маше. Но это же не значит, что ему надо на ней жениться. Хотя такие отношения могут и свадьбой закончиться.

То же самое распространяется на соцсети. Это ведь тоже круги общения. Можно лайкать, оставлять комментарии, вступать в обсуждения. Это тоже общение. И тут также важно просто общаться, не думать сразу: «Все, я лайк поставил – теперь придется жениться». Хотя, конечно, сближаться стоит только с теми девушками, которых можно рассматривать как потенциальных невест. И не следует сближаться с замужними женщинами, с девушками другой веры или атеистками, с девушками свободного поведения. Но об этом мы уже говорили.

Анна: Ну я-то сама всегда сразу думала, подходит или не подходит молодой человек для брака. У меня изначально складывалась оценка, сможем ли мы прожить пятьдесят лет и воспитывать вместе детей. У меня даже тетрадка со списком была – что-то вроде анкеты, куда я записывала почти всех, с кем знакомилась. Только мужа своего будущего в итоге туда не вписала – он не прошел бы по самым первым пунктам моих требований к будущему супругу. Эта история, кстати, подтверждает вашу мысль о том, что все наши представления об идеалах часто нереалистичны. А вот молиться, просить Бога, чтобы Он Сам дал мужа или жену, – вот это, конечно, не фантазия, это как раз работает.

Но мне хочется обратить внимание еще на такой нюанс. Вы говорите, надо просто общаться, не думать, подойдет ли очередной знакомый для пятидесяти лет совместной жизни. Но это должно быть именно «просто общаться», ничего большего. У меня бывало, что я по-дружески общаюсь с симпатичным молодым человеком, он весь такой православный. А потом он начинает намекать: мол, родителей нет дома, давай пойдем ко мне.

Отец Максим: Да, милые девушки и даже молодые люди, хочу вас предупредить, что, к сожалению, многие из тех, кто называет себя православным и ставит такую отметку в профиле на сайтах знакомств или в социальных сетях, в жизни оказываются совсем не православными – например, рассчитывают на интимные отношения до брака. Так что даже если «православный» молодой человек зовет вас домой попить чайку, не ходите, если там нет родителей.

Многие вещи важно отсекать на автомате. Например, видишь человека с фашистской свастикой на плече – отсекаешь: все, это не мое. А вот со всеми остальными просто общайся. И если кто-то из твоих приятелей, друзей начинает тебе нравиться, дальше уже возможны следующие шаги. Собственно, весь смысл добрачного общения состоит как раз в том, чтобы узнать человека с разных сторон.

Анна: Но лучше всего общаться в условиях, в которых не заявлено знакомство, пусть даже «с серьезными целями», – часто это мешает нормальному общению. Потому что в таких ситуациях по умолчанию поставлена задача оценивания, декларируется цель – найти жениха или невесту. Сайты знакомств, клубы знакомств с этой точки зрения как раз не самое лучшее место собственно для знакомства.

Отец Максим: Рекомендую старый способ моей студенческой молодости – туристический клуб. В свое время у нас была такая замечательная шутка, что горный туризм – это школа мужества и школа замужества. Помните, как у Владимира Высоцкого: «Парня в горы тяни, рискни. Не бросай одного его. Пусть он в связке одной с тобой, там поймешь, кто такой». Это ситуация, в которой приходится что-то строить, преодолевать какие-то трудности.

Анна: Не только поход – это могут быть фестивали, любые общие дела. Современному обществу катастрофически не хватает таких форматов, пространств для общения людей, в том числе молодежи.

Как-то мы всей семьей во время большого путешествия слушали в машине «Войну и мир» Толстого. И одна моя дочка сказала: «Вот Наташа Ростова жила так, что у них все время гости, она ездила на балы – получается, вокруг нее постоянно находились какие-то молодые люди. А сейчас как девушкам с кем-то знакомиться?» И правда, раньше во всех сословиях существовала активная общественная жизнь, были естественные условия для общения молодых людей и девушек. В деревнях и селах любой праздник – а праздников было очень много – праздновала вся деревня: игры, танцы, песни объединяли всех людей. А сейчас формат жизни сам по себе не способствует такому общению – все замкнуты в своих маленьких сообществах. При этом те же общеобразовательные школы обеспечивают очень специфический опыт общения – только с ровесниками, это очень скудная социализация.

Как ни странно, социальные сети в некотором смысле возвращают в нашу жизнь эти большие круги общения – иногда общение в сети позволяет вернуться условно в формат «деревни».

Отец Максим: Таким образом, главную роль в поиске спутника жизни играет само по себе намерение создать православную семью. Нужно молиться, активно действовать, не унывать и не отчаиваться, но при этом не нарушать принципы и границы дозволенного.

Отец Максим: Существует красивое французское слово mésalliance – «мезальянс». Оно предполагает, что между мужем и женой есть какая-то значимая разница – в возрасте, в национальности, в социальном происхождении и положении, в финансовом состоянии, разница интеллектуальная, духовная или культурная. Поговорим об этом подробно, потому что любой мезальянс, любое серьезное различие – потенциально опасный фактор, препятствующий установлению хороших, добрых отношений.

Разница – это всегда некая преграда, но она же может стать и преимуществом. Если удается совместить очень разное, «ежа с ужом», то получается сто метров колючей проволоки, а это, как известно, хорошее средство для обороны. То есть если преодолеть различия, может сформироваться какое-то новое качество отношений, и это здорово. Вот только превратить различия в преимущества на практике далеко не всегда возможно. И если не удастся это сделать, то любой мезальянс может стать серьезным препятствием для устройства счастливого и крепкого брака.

Анна: Вопрос правда значимый и непростой. Например, какая разница в возрасте может считаться оптимальной?

Для меня было важно, чтобы муж был старше меня. Я хотела, чтобы муж был во всех отношениях выше меня, круче – и в возрасте тоже. При этом я знаю реальные ситуации, когда, наоборот, жена старше мужа на несколько лет, и это счастливые, крепкие браки. Например, знаю священника, у которого жена старше его, и они прожили душа в душу уже больше пятидесяти лет.

Но тут вопрос в нюансах: кто кого и на сколько лет старше? Одно дело, когда муж старше жены на десять лет, и совсем другое, когда он старше ее лет на тридцать – тогда он будет дедушкой, а она только-только раскроется как женщина. Также одно дело, когда муж младше жены на пару лет – по сути, это даже не разница, они ровесники. И совсем другое, когда муж младше лет на пятнадцать-двадцать. Если говорить конкретно, мне кажется, лучше, чтобы муж был старше жены, а не наоборот, при этом чтобы между ними была разница не в поколение, когда он ей в отцы годится, а меньше. Но в реальности по-всякому бывает, вряд ли здесь возможен универсальный рецепт.

Отец Максим: Но если девушка ищет мужчину, которого она могла бы уважать, не обязательно искать того, кто будет старше ее. Ведь уважать можно и сверстника, и мужчину, который младше, – за его достижения на данный момент и за потенциал, который он может проявить. Но есть такие девушки, которые могут уважать и любить только такого мужчину, который ей реально в отцы годится.

Анна: Интересно, что в Античности была четко обозначена разница в возрасте: девушка выходила замуж примерно в четырнадцать-пятнадцать лет, а мужчина должен был к вступлению в брак пройти войну – соответственно, к моменту женитьбы ему было около двадцати пяти – тридцати лет. Эту разницу в возрасте как своего рода норму можно увидеть в реальных биографиях: например, родители Василия Великого сосватали свою старшую дочку, Макрину, когда ей было двенадцать лет, за двадцатипятилетнего юношу. Это IV век, эллинистическая Каппадокия, Восточная Римская империя.

Отец Максим: В XIX веке тоже разница в пятнадцать лет была обычным делом. Но, если говорить про идеальную ситуацию, то, на мой взгляд, большая разница в возрасте – это потенциальная проблема. Раньше супруги с разницей в пятнадцать лет принадлежали к одному поколению, потому что разрыв между поколениями составлял лет двадцать и даже больше. А сейчас поколение – это всего пять-семь лет, и если наши современники, имеющие разницу в возрасте в семь-восемь лет, вступают в брак, они уже могут оказаться людьми из разных поколений. А это значит, что они смотрят разное кино, слушают разную музыку, у них может быть абсолютно разная культура. И такой брак может стать мезальянсом.

Анна: Интересно, что традиции, в том числе христианские, и реальные образцовые браки бывают в этом отношении очень разными. Как я сказала, в древних культурах разница в пятнадцать лет воспринималась как норма. Эту же разницу мы видим и во многих относительно современных образцовых браках – таких, как у Алексея Степановича Хомякова. Но и древняя культура, и более поздние образцовые семейные союзы показывают и совершенно другие ситуации, в том числе такие, где, наоборот, мужчина женится в ранней юности.

Так, святитель Иоанн Златоуст как раз призывал женить сыновей пораньше, потому что если мужчина ждет до тридцати лет, он не обязательно, но вполне вероятно не дождется жены, потеряет чистоту.

В Древней Руси часто юноши женились в подростковом возрасте. Приведу в пример одну святую пару – это преподобная Евдокия Московская и ее супруг Димитрий Донской. Она вышла замуж в тринадцать, ему было шестнадцать. Такие ранние браки совсем не обязательно предполагали, что молодые сразу вступят в интимные отношения: просто, когда они взрослели, созревали и психологически, и физически для близости, у них уже был рядом законный муж или, соответственно, жена. Они, почти как ваши родители, о которых вы так здорово рассказывали, знали друг друга фактически с детства, вместе росли – в одной жизни, в одной культуре. Так что идеальные браки – правда идеальные, образцовые, святые – строятся очень по-разному: супруги могут быть как ровесниками, так и представителями разных поколений. И если говорить о выводах, рекомендациях, то, пожалуй, итог все же такой: единого рецепта нет.

Отец Максим: В некоторых отношениях даже хорошо бывает, если муж и жена – разные, вопрос в том, насколько они действительно друг друга дополняют. Но, как я уже говорил, разница бывает слишком серьезной.

Раньше все было понятно: чаще всего браки заключали родители, причем пару для своего ребенка искали внутри одного сословия, а дети находились в более подчиненном положении, чем сейчас. И родители, конечно, следили, чтобы серьезных мезальянсов не было. А сейчас мы имеем то, что имеем.

Недавно я разговаривал с одним человеком – он очень умный, у него несколько образований, занимает хорошую должность в большой компании. И круг общения у него соответствующий. А вот жена совсем простая, необразованная, хотя и замечательная женщина. Но эта разница настолько сильно его беспокоит, что он специально пришел ко мне об этом поговорить. Волнуясь, он рассказал, что, когда он беседует со своей супругой, она ничего не понимает из его слов. На общих мероприятиях она не может поддержать разговор с его друзьями и коллегами. Они недавно женаты, он ее действительно любит, но такая ситуация уже является серьезной проблемой. Он не видел этой разницы, когда женился, потому что был влюблен, а влюбленность, как мы с вами выяснили, – всего лишь проекция мечты на реального человека. Опасность влюбленности, в частности, в том, что мы можем не увидеть, насколько серьезны различия между нами.

Я попытался развеять его опасения. Да, жена у него не такая образованная, как он, но надо понимать, что брачное общение – это не обмен информацией. Брачное общение – это в первую очередь обмен эмоциями. Жена должна понимать эмоции мужа. И вопрос в том, насколько муж и жена действительно друг друга дополняют. Они могут хорошо дополнять друг друга, даже если у них разный уровень образования. Ведь образование само по себе ничего не дает. Оно лишь оформляет то, что из себя человек представляет, удобряет его душу, разум, предоставляет возможность развития. Образование можно представить так: будто человек – кусок горной породы и образование – работа с этим материалом, в результате которой получается или скульптура, или здание. Иногда смотришь – образованнейший человек, но какой-то он мелкий. А иногда смотришь – человек не имеет какого-то специального образования, но в нем есть мудрость, и эмоции развиты – от «земли».

Это интересный момент. Недавно я присутствовал при беседе одних родителей по поводу их пятнадцатилетней дочки. Они говорили со специалистом, а я случайно оказался свидетелем и невольным участником беседы. И вот мама девочки жалуется: «Она вообще не читает книг. Но при этом сама пишет. И пишет прилично». Тут я говорю: «Можно взглянуть?» Мама показала мне творения девочки – действительно, неплохо написано: сложные предложения, закрученные мысли. А я всегда считал, что способность создавать сложные тексты приходит после определенной начитанности. Но тут нечитающий подросток пишет – как это возможно? А специалист отвечает: «Вы знаете, не только начитанность бывает, но еще и наслышанность». То есть общение с образованными людьми способно дать эту самую развитость речи, развитость ума и эмоций.

Но мы сейчас рассуждаем не о том, что важно получать хорошее образование, – это, по-моему, очевидно, но говорим о разнице в образовании мужа и жены. И тут подчеркну: образование, конечно, необходимая вещь, но стоит помнить – мы образовываемся всю жизнь. Я знаю стольких людей, которые окончили университет, но потребности в дальнейшем образовании у них не было. А есть люди, которые никаких вузов не заканчивали, но они всегда стремятся к образованию. Один мой знакомый пошел учиться в сорок пять лет. К пятидесяти годам закончил исторический факультет педагогического университета – и бакалавриат, и магистратуру, уже будучи женатым, с детьми. И супруга всячески его поддерживала в этом. Но представьте себе, если муж или жена такого человека вообще никак не поддерживают его стремление к постоянному движению, самосовершенствованию. Когда супруг не видит в этом смысла: «Какой-то ерундой ты занимаешься. Лучше бы что-нибудь полезное сделала». Вот это трудность, это и есть значимая разница, мезальянс.

Анна: Как важно то, что вы сказали: образование может быть очень разным. Корочку какого-нибудь заборостроительного института можно с большой натяжкой считать настоящим образованием. А бывает, как вы говорите: человек не получал систематическое образование, но так много читал, общался с людьми такой высокой культуры, что сам стал своего рода университетом.

Также важный момент: человек действительно вступает в брак не в «законченном» виде – в браке вообще порой все только начинается. Ведь человек в браке может продолжать свое образование. Так что создал семью человек одного уровня образования, но через пять или десять лет он может стать личностью совсем другого уровня, статуса и культуры. Вы об этом говорили в прошлых наших беседах: имеет значение не только то, каким человек является прямо сейчас, – нужно увидеть в нем потенциал, вектор движения. Когда мы только выбираем будущего мужа, жену, важно не столько, какое образование у каждого из нас, но совпадают ли у нас ценности, задачи, стремления.

Однако отдельный вопрос, который нередко задают в православной среде: зачем образование жене? Зачем девочке учиться, если ей предназначено выйти замуж и стать матерью? Здесь речь идет как раз о систематическом образовании – об окончании института, например. Периодически и в церковной среде, и даже с высоких трибун, в политическом контексте, говорят, будто образование мешает женщине стать «нормальной женой и матерью». Меня очень возмущает такая постановка вопроса – я написала несколько работ о том, что идея отлучить женщину от образования не соответствует православному учению, православной традиции. Конечно, это моя личная история. Я возмущаюсь: ну простите, как мое образование помешало мне рожать детей, заниматься их воспитанием, обучением? У вас матушка, имея крутое образование, родила и вырастила девятерых детей. Я сама мама семерых. У абсолютного большинства моих сильно многодетных подруг тоже очень хорошее образование. Пожалуй, осознанное материнство, активное участие в обучении и воспитании собственных детей, готовность строить и укреплять свою семью, несмотря на все социальные бури и противодействие общества, – это в наше время скорее история женщины, вооруженной образованием. Хотя снова повторю: образование совсем не обязательно предполагает наличие дипломов.

А вообще представление о девочке как о кукле, предназначенной для красивого свадебного платья, или как о качественном биоматериале для рождения потомства не соответствует традициям православных народов. В традиционном обществе девочек, конечно, готовили к браку и материнству, но при этом они проходили определенное обучение. Да, они не сидели за партами и потом не поступали в институты – так ведь и мальчики такими вещами не занимались. Школьное детство, научное образование как часть жизни – это специфическое современное явление. При этом в традиционном обществе учили всех детей – и мальчиков, и девочек – как раз с начала «школьного» возраста: с пяти-семи лет они усваивали культуру и ценности семьи, народа, государства и приобретали умения и навыки, которые им пригодятся в жизни, – чаще всего то, что умели делать их родители. Обычно все это происходило исключительно в рамках определенного сословия. Скажем, крестьянская девочка училась прясть, ухаживать за скотиной, работать в поле, а еще она перенимала народную культуру, искусство – например, танцевала, пела, и это тоже очень важная часть образования. К совершеннолетию и девочка, и мальчик получали полное и достаточное «образование», осваивали «профессию» – были полноценными работниками, достаточно квалифицированными и даже имеющими «трудовой стаж», чтобы иметь ценность как «сотрудники» и в своей семье, и в качестве наемных работников. Девушка в традиционном обществе – не беспомощное безрукое существо, готовое только рожать и колыбельные петь. Она ценилась как работница и теми, кто ее сватал, и теми, кто ее нанимал кухаркой, ткачихой, горничной.

А если в старину где-то учили детей грамоте, то учили тоже не только мальчиков, но и девочек. В Византии девочки получали образование среднего уровня, а при желании, способностях и возможностях – и высшего, там процветали школы, где девушки изучали философию, математику, музыку, поэзию. Конечно, это было не для всех, но не по половому признаку, а скорее по сословному.

Мой любимый пример: шведский король, православный Олаф Шётконунг (XI век) приглашал и к сыновьям, и к дочерям учителей, а также учил их сам. В частности, он дал хорошее образование дочке Ингигерде: она изучила Священное Писание, историю, знала несколько языков и, между прочим, прекрасно владела оружием. Она вышла замуж за киевского князя Ярослава Мудрого, стала известна у нас в стране под именем Ирина, а перед смертью приняла монашество с именем Анна – мы ее знаем как преподобную Анну Новгородскую. Так вот, она активно помогала мужу в государственных делах, участвовала в дипломатических миссиях. У этой святой княгини было семеро детей, и она сама учила и дочерей, и сыновей иностранным языкам. Не было здесь идеи, что раз девочка станет женой и мамой, то ее не надо ничему учить! Все это придумали нынешние неграмотные сторонники того, что называют домостроем.

При этом, как только у нас в России появилось более-менее массовое школьное образование, оно сразу было рассчитано и на девочек, и на мальчиков. И если в какой-то семье детей вообще учили, то, как правило, независимо от их половой принадлежности. Еще в конце XVIII века у нас в стране было создано особое ведомство, которое занималось женским образованием. В XIX веке и мальчики, и девочки обучались в гимназиях – образование этого уровня, практически соответствующее современному бакалавриату, дети получали независимо от пола. Я много лет занималась исследованием этой темы и видела учебники и образовательные программы той эпохи – например, девочки в русских гимназиях, в том числе крестьянки, в том числе моя прабабушка и прабабушка моего мужа, проходили бином Ньютона. И святой наш царь Николай II учил своих дочерей по гимназическим программам, где была вся эта крутая математика. И все это – про общество, в котором семья, брак были настоящей ценностью. Девочки, получившие столь качественное образование, были нацелены на брак, на рождение детей и во взрослой жизни становились очень даже многодетными матерями.

Какой во всем этом смысл? Это вообще вопрос о том, зачем человеку образование. Зачем мальчику учить математику, если она ему «в жизни не пригодится», например? Все дело в том, что образование – это культура, это формирование личности, то самое «обтесывание», о котором вы, отец Максим, говорили – когда из каменной глыбы вытачивается скульптура.

Уровень образования женщины – это уровень ее культуры и ее статус, и это тема соответствия мужа и жены в браке. В наше время это фактически про сословие. Сегодня семья, где супруги имеют принципиально разный уровень образования, – это практически брак между людьми из разных сословий, мезальянс.

Эта тема важна и в демографическом аспекте: уровень образования жены, матери – это уровень образования ее детей. Если мама сама человек во всех отношениях образованный, если она знает историю, географию, языки, читала много качественной литературы – это одна ситуация. И совсем другая, если она худо-бедно сдала экзамены за девятый класс, читает только этикетки да посты в соцсетях и с трудом подбирает слова, чтобы выразить свои мысли и чувства. Даже если образованная мама не работает по специальности и вроде бы не применяет в жизни знания, полученные в вузе, все равно ее личность формирует образовательное пространство в семье. Вот ваша матушка, отец Максим, закончила МИФИ и при этом не работала по специальности, правильно?

Отец Максим: Почти.

Анна: И здесь ни в коем случае нельзя сказать, что такие женщины зря учились. Тут получается семья, в которой детей растит человек с прекрасным высшим образованием, человек с «культивированным умом». И в конечном счете в семье вырастают дети, для которых высокий образовательный уровень мамы – их родной уровень. Как минимум ради этого женщине стоит учиться.

Отец Максим: Но это важно не только в контексте разговора о детях, хотя я под каждым словом готов подписаться. Тут как раз важнее всего, чтобы муж и жена соответствовали друг другу.

Например, если ты любишь Бетховена, хорошо бы, чтобы твой супруг тоже был способен его слушать или хотя бы не плевался при этом. Я говорю не про какую-то утонченную интеллектуальность или эмоциональность, а просто про масштаб личности – чтобы он у будущих супругов примерно совпадал. Я вижу, что для некоторых девушек это становится проблемой: она вся такая образованная, высокоинтеллектуальная, а за ней почему-то ухаживают ребята попроще. И ей с ними неинтересно. Я неоднократно сталкивался с подобными ситуациями, причем люди нередко обнаруживают это несоответствие уже в браке. Когда он на работу сходил, зарплату принес, полочку повесил – и сидит, играет в компьютерные игры или сериальчик бесконечный смотрит, а она такая: «А поговорить?»

Анна: Прекрасный муж: не изменяет, деньги домой приносит – чего ей еще надо?

Отец Максим: Вот и он о том же спрашивает. Это и есть мезальянс. И это определенное препятствие. По крайней мере, сложность.

На самом деле совсем не обязательно, чтобы с мужем, с женой можно было разговаривать обо всем. Даже если ты живешь в глухой деревне, ты можешь найти собеседников по интернету – в этом отношении у нас сейчас удивительное время. Но вопрос в том, насколько ты в жене или в муже видишь единственного и уникального человека – такого, с которым у тебя возможно единство по максимальному количеству вопросов.

Конечно, этого единства, общего уровня недостаточно для счастливого брака. Как в математике: необходимое и достаточное – это разные вещи. Схожий уровень образования – это дополнительный плюс, но сам по себе он не дает гарантий семейного счастья.

Такое соответствие или несоответствие касается не только и не столько образования, но и всей жизни. Например, одному человеку нужны шумные компании и полный дом людей, а другой стремится к одиночеству. Кто-то тактильный, а кто-то совсем наоборот. Это не значит, что он бесчувственное бревно, но ему не нужны постоянные объятия, потому что он быстро устает от прикосновений. Один «за красных», а другой «за белых». Один любит гулять, а другого из дома не вытащишь. Одному каждую неделю нужны концерты и выставки, а другой совсем этим не интересуется. И так до бесконечности.

Анна: Но совершенно не обязательно, чтобы абсолютно все интересы и потребности совпадали. Мало того, бывает не очень хорошо, если в паре абсолютно все совпадает. Важно, как вы сказали, чтобы было совпадение по многим факторам, особенно по принципиальным. Но если муж и жена по некоторым пунктам расходятся, это не проблема. Например, ему нравится смотреть ужастики, а ей от таких вещей плохо. Пусть он смотрит их один, а вместе они посмотрят что-то, что нравится обоим. Или они вообще могут смотреть кино поодиночке, а вместе будут читать, гулять или кофе с ликером пить. Могут быть самые разные варианты – нужно, чтобы в целом было согласие и единомыслие. И уважение взаимное. Это самое главное.

Но еще вот такой момент. Я размышляла о наших прошлых разговорах и подумала, что бы я сказала своим детям. Я бы сказала: важно, чтобы тебе было рядом с человеком не напряжно, а уютно, хорошо. Бывает, что кто-то тебе очень нравится, но во время общения с этим человеком тебе приходится себя переделывать, играть какую-то роль – ты будто не можешь быть самим собой. Это нехороший признак. А хороший признак, когда ты с этим человеком чувствуешь себя самим собой, причем лучшим собой. Не пытаешься продемонстрировать что-то, а правда чувствуешь себя настоящим. Так, будто рядом с ним я – настоящая «я», но только самая лучшая, какая я могу быть.

Отец Максим: За исключением, наверное, первых встреч. Там все может быть напряжно. Но вы в самую точку попали. Когда в общении с любимым человеком раскрывается твое лучшее «я» – это просто идеал.

А в принципе, муж и жена – я сейчас понижу планку – призваны удовлетворять потребности друг друга. В общении, в эмоциях, еще в чем-то. Тебе чего-то в жизни не хватает – вот твоя жена, она позволяет тебе это получить, восполнить этот недостаток. То же и про мужа.

Проблема в том, что жизнь-то – длинная. Представьте ситуацию, когда молодой человек не очень-то взрослый, не очень самостоятельный, инфантильный, а жена у него замечательная, добрая, хозяйственная – сразу все на себя взяла. И ему очень комфортно. Она ему мамочку заменила, а он даже этого не заметил – или осознанно это принял. Думает: «Здорово, ведь она еще и так хорошо готовит».

Анна: «Ловко я устроился».

Отец Максим: Да. «Ловко я устроился». И вот они десять лет живут нормально в этой ситуации. Но когда он женился, ему было двадцать пять, а теперь ему почти сорок, и он наконец вырос, ему надоело быть маменькиным сыночком. А роли уже так расписались, что она ему «мамочка». Я крайний вариант в пример привожу, но таких моментов может быть много. Когда-то мы совпали, и нам было хорошо-хорошо вместе, но через десять лет наш паззл придется перенастраивать. И через двадцать еще раз. На эту тему один из современных священников замечательную фразу сказал, что каждые десять лет – иногда чаще, иногда реже – приходится учиться любить нового человека. И этот новый человек – моя жена.

Анна: Это прямо задача.

Отец Максим: Да, это прямо задача. Потому что в браке ты уже не выбираешь.

Но сейчас-то мы говорим про добрачные отношения, когда еще можно выбирать. На этом этапе обязательно нужно задуматься: вроде все хорошо, все по мне, но действительно ли все хорошо? Может быть, это так совпало, что мне сейчас с ней или с ним хорошо, потому что не приходится работать над моими слабостями, ожиданиями, детскими травмами? А на самом деле этот человек не позволит мне раскрыть лучшего меня.

Между прочим, именно так напарываются на абьюзеров обоих полов. Когда все идеально, невероятно красиво, твой избранник потрясающе ухаживает – это тоже может насторожить. Потому что есть люди с психопатологическими аномалиями – они умеют хорошо подстраиваться, четко понимают, что тебе нужно.

Отец Максим: Возвращаясь к фразе про «лучшего меня»: это действительно идеально – найти человека, с которым бы раскрылся «лучший я». Вашу мысль, Анна, можно даже в эпиграф вынести. Однако проблема в том, что влюбленность почти всегда дает ощущение полного совпадения: «мы две половинки одного сэндвича», «я начинаю фразу, она заканчивает» – возникает ощущение родства душ. Но это снова – морок, слепота влюбленности. Поэтому я всегда говорю: нужно ждать, когда прекратится состояние влюбленности. Настоящее чувство приходит, когда влюбленность почти прекратилась, а ощущение родства продолжается. Очень важно до брака посмотреть на все это со стороны. Например, посмотреть, как вы ссоритесь, как меняется взгляд человека, когда ему что-то не нравится. Допустим, он сдерживается, но можно заметить его неадекватную реакцию: он постоянно напоминает о твоей никчемности, глупости, бедности, о лишнем или недостаточном весе и так далее.

Также должно насторожить, если есть эмоциональные качели, когда все хорошо, а потом вдруг беспричинно, без объяснения ситуации тебя отстраняют и обдают холодом. Когда обесценивают то, что ты делаешь, и между вами выстраивается стена. Самое главное, если избранник или избранница не приводит объективные аргументы, объясняющие такое поведение, и ты не понимаешь, что происходит. Вот это звонок из звонков, это уже колокол звонит.

В здоровых отношениях люди иногда ссорятся – это нормально, и бывает, что тебя держат то поближе, то подальше, относятся к тебе то теплей, то холодней, но человек готов объяснять, в чем проблема. А вот манипуляция основана на том, что тебе не скажут, что не так, или предъявят абсолютно абсурдное обвинение, и если ты отстранишься от эмоций и посмотришь на ситуацию с холодным разумом, то увидишь: ты точно не виноват. Когда тебя беспричинно виноватят и не объясняют, в чем твоя вина, – с этим человеком лучше отношения не строить.

Анна: И для девушки, и для молодого человека тревожный сигнал, если вроде бы тебя «очень любят», но все время поучают, как жить: диктуют, что тебе носить, куда тебе ходить, что смотреть, что тебе должно нравиться и что больше не должно нравиться из того, что нравилось раньше. Кажется, кто ж на такое пойдет? Но бывает, например, девушка изголодалась по вниманию, заботе: «Надо же, раньше никому до меня дела не было, никто не замечал, в чем я вообще хожу. А тут – как же он меня любит! Он указал, какой длины должна быть моя юбка, да еще в сантиметрах! Сказал, какую одежду я должна выкинуть, какие части тела должна прикрыть». Но если уже сейчас, до брака, появился этот диктат, этот контроль, что же будет в браке? В этой ситуации тебя на самом деле нет. Ты – материал, из которого собираются что-то слепить. Это касается и молодого человека: есть такие девушки, даже совсем юные, которые подбирают мужика, чтобы «сделать из него нормального человека».

Отец Максим: Да, это вопрос контроля. Я тоже с этим неоднократно сталкивался, когда тебя пытаются вписать в какой-то образ, и ты должен ему соответствовать.

Но при этом нормально, если запрос был с твоей стороны: ты сам просил совета, помощи, и тебе дали этот совет. Например, если девушка никогда не ходила в походы, а теперь хочет пойти и спрашивает совета у молодого человека: как одеться, какой длины юбку надеть или, может, лучше выбрать брюки? Какого цвета? А какие туфли? И что такое трекинговая обувь? И если на такой запрос идет ответ, это нормальная история. Но если запроса никакого нет, а тебя начали строить – это плохой знак.

Если девушка сама просит совета, парень его дает, а она нормально принимает его рекомендации, это даже хорошо. Но если ты не соглашаешься принять непрошеный совет, а в ответ получаешь обиду, холод, гнев, то есть если тебя загоняют в какие-то рамки против твоей воли – вот это очень важно увидеть, это уже должно насторожить.

Анна: Еще должны насторожить такие ситуации. Например, молодой человек приглашает девушку в свою компанию, потом они остаются вдвоем – и начинается: «Ты не так себя вела, ты все плохо делала. Ты меня позорила!» Бывает, что такие отношения перерастают в брак, люди живут годами, дети у них появляются – и всю дорогу муж из жены «человека делает», и она постоянно боится его опозорить своей никчемностью, невежеством.

Конечно, бывает всякое, советы бывают даже необходимы, но есть один критерий: больные отношения – это когда нет уважения. Когда у человека явно существует потребность найти себе того, о кого можно ноги вытирать и за чей счет можно самоутверждаться.

Отец Максим: Соглашусь: ключевой момент – уважение. Ты действительно могла по-серьезному накосячить, но важно понять, как тебе сделали замечание – с уважением или нет.

Даже спросить можно настолько по-разному! Иногда бывает, как у Клайва Стейплза Льюиса в «Письмах Баламута»: «Я просто спросил у нее, когда мы будем обедать, а она совершенно озверела».

Он, может быть, просто высказал какое-то пожелание, задал вопрос или поделился сомнениями, а она – такая гордячка, что взрывается на ровном месте: «Ты меня контролируешь – значит, ты абьюзер». Сейчас это слово стало модным. И я постоянно наблюдаю, что любое пожелание – не давление, а просто пожелание – воспринимается как тирания: «Ты давишь, ты мне вздохнуть не даешь, ты абьюзер». Люди услышали модные слова, прочитали полторы статьи про обесценивание, про неуважение, про абьюз – и воспринимают в штыки любое слово, которое им не по сердцу.

Недавно появился термин «нравственное насилие». Получается, если кто-то сказал: «Не делай того-то» – все, это уже насилие. Давайте мы не будем доходить то такого.

Но, подчеркиваю, я полностью с вами согласен, что навязчивый контроль, обесценивание тебя самого – это важный звоночек. Это не значит, что надо срочно расставаться…

Анна: …просто стоит быть внимательным и смотреть, что дальше будет.

Отец Максим: Да. Есть такая поговорка: «Молодец против овец, а против молодца и сам овца». Часто люди, которые стремятся к контролю, встречают сопротивление – и мгновенно выравнивают отношения. Наехал, попытался манипулировать, как у него в семье было принято, но, раз не получилось, он отменил эту форму общения – и все нормально. Ты держишь удар – он больше не бьет. Или она. И все в порядке. А бывает, наоборот, после отпора ситуация переворачивается. Человек желал доминировать, у него не получилось – ты дала отпор, и он сразу говорит: «Ну хорошо, доминировать будешь ты. Раз ты не принимаешь моих советов насчет твоей юбки, тогда я готов тебя слушаться. Скажи мне, пожалуйста, в каких брюках мне завтра идти на работу». Я видел это многократно. И это тоже не годится, хотя многие могут даже обрадоваться внезапному повороту: «Как здорово, он такой послушный стал. Он такой вообще пусечка – не проявляет никак своей воли. Он все время меня спрашивает, чего я хочу». Подобные отношения – тоже плохой знак.

В период общения до брака люди меряются, кто и на что способен, пробуют социальные роли. На этом этапе важно понять: манипулировать можно только тем, кто позволяет это делать. Если ты нарвалась на «абьюзера» и не позволила собой манипулировать, то либо он перестроится, и тогда он ненастоящий абьюзер, либо он отвалит. Настоящему абьюзеру не нужна девушка, имеющая чувство собственного достоинства, самоуважение. Но это не значит, что все, что кажется тебе наездом и манипуляцией, должно встречать агрессивный отпор. Ведь один из главных признаков любви – готовность уступать друг другу.

Анна: Насилие в семье, в отношениях бывает очень разное и по разным причинам. Ни в коем случае нельзя всех стричь под одну гребенку. Но вот одна из возможных схем, обычных для православной аудитории. Девушка изначально воспринимает идею, что муж – глава семьи. Это здорово и правильно. Но нездорово и неуместно, когда в пакет представления о главенстве мужа девушка включает идею, что он может и должен бить жену. И бывает, что муж исходно совсем не собирался этого делать – мало того, он считал, что женщину бить вообще-то неприлично. Но в отношениях возникает ситуация, когда мужчина ведет себя жестко, грубо – и супруга воспринимает это как должное, мало того, становится ласковой-шелковой, начинает выполнять все его желания. То есть предлагает положительное подкрепление грубому поведению. Муж все чаще ведет себя грубо, однажды замахивается – и снова жена дает положительное подкрепление. И однажды он, сам в шоке от своей дерзости, бьет супругу – но она снова дает положительное подкрепление. Не просто проглатывает молча, но принимает рукоприкладство как должное, начинает «хорошо себя вести», крайне уважительно и одновременно нежно в эротическом смысле. Я ни в коем случае не оправдываю здесь мужа, бьющего жену. Но хочу подчеркнуть: это правда нередко бывает, когда жена сама – дикими, больными установками, сознательными или бессознательными, но сама – приводит в свою семью насилие. Люди так могут жить годами, их вполне все может устраивать. Но это ни в коем случае не «настоящая иерархия», это не «настоящая православная семья», это больные отношения. Мало того, это очень нехристианские отношения.

Отец Максим: А можно ли заранее это увидеть, пресечь?

Анна: Не все, но многое можно увидеть, просто общаясь с человеком. Я говорила с одним «сильно православным» мужчиной. Он недавно пришел в Церковь, но уже много всего прочитал. И ему очень понравилась идея домостроя. Я ему сказала, что «Домострой» – это специфический экономический трактат, в основном про то, как яблоки мочить, и что он мало бьется с христианским учением о браке. Мало того, многие положения «Домостроя» прямо противоречат православному учению о семье, в том числе учению Иоанна Златоуста. Но ему все это неинтересно – он услышал где-то, что по домострою жена должна быть покорной, что муж ее должен наказывать плеточкой, и это все такой древнерусский патриархат, все это такое «правильное-традиционное», и вот, говорит, ему нужна такая жена, чтобы как в домострое. Открыто декларирует: «Если я жене что-то скажу, она должна это беспрекословно выполнить». В такой ситуации не нужны хитрые психологические тесты, ведь человек прямо заявляет, что для него насилие в семье – норма, что его будущая жена приглашается вот в такие отношения. А вообще склонность к насилию проскальзывает, даже если она прямо не обозначена. Например, молодой человек комментирует какую-то ситуацию – скажем, новость о том, как какая-нибудь избитая жена сбежала от мужа: «Ну, наверное, она его не слушалась, вот он ее и побил. Надо было слушаться, сама виновата». Тут вопрос не в ситуации, которую комментируют, а в подходах, в отношениях, в том, что для человека – норма, что для него приемлемо. Это все можно увидеть, если мы много с ним общаемся.

Отец Максим: При этом я вполне допускаю, что при определенном уровне культуры и образования браки с насилием могут быть устойчивыми. Выстраивается жесткая иерархия, и жене может быть комфортно в положении полной подчиненности мужу. Тем более если была аналогичная модель в родительской семье: папа тоже бил маму, и маме было нормально. Такие семьи могут быть даже счастливыми. Ведь счастье – это сложная история. Самые счастливые люди, как известно, живут в Африке – в этих экономически неблагополучных странах девяностопятипроцентный уровень счастья. Так что жена, которую бьют, может быть счастлива, если считает, что ей очень повезло. Такое бывает даже в семьях священников. Она думала, что у нее мужем будет пьяный тракторист, а получился целый священник. У нее есть статус: жена священника, матушка, попадья, и ей этого вполне достаточно, она принимает побои и при этом с радостью смотрит мужу в рот. Ее все устраивает. А его тоже все устраивает, у него тоже запрос небольшой – чтобы пришел домой, а там убрано, чисто, дети спать уложены, ужин есть, жена какие-то его самодурские прихоти терпит. Всех все устраивает.

А бывает и наоборот. Я знал одну пару, где за опоздание домой на пять минут жена ставила мужа на колени перед иконами на горох, на полном серьезе. И мужа это устраивало. Я понять не мог, как это так. Оказалось, он просто принял эту ситуацию: если он провинился, она имеет право его наказать.

Но проблема в том, что насилие, даже когда оно всех устраивает, – это неустойчивая и, главное, не христианская история.

Анна: Я хочу обратить внимание на этот момент. Мы говорим не просто об устойчивых или неустойчивых отношениях. Не только о том, что кого устраивает. Устраивать может все что угодно. Жене может быть нормально, что муж ее бьет, мужу может быть нормально, что жена его наказывает и даже ему изменяет. В жизни чего только не бывает. Но мы говорим о христианском браке. Не о том, что кому-то нравится, но о том, как это все должно быть устроено в соответствии с христианским учением.

И тут важно, что в православной семье жена занимает подчиненное положение, а муж – глава семьи. Одна из заповедей, данных женщине именно как жене, – слушаться своего мужа. Если мы отказываемся от этой заповеди, потому что считаем, что она устарела и не является обязательной и нужной, эдак мы все Писание пересмотрим – будем выбирать, что нам нравится, что нет, что мы примем, а от чего откажемся. Это уже совсем другой разговор, не про христианскую семью, не про Православие.

В христианской семье у мужа много конкретных обязанностей и важных условий его главенства. В частности, есть требование заботиться о жене, уважать ее, дружить с ней, обращаться с ней ласково – об этом много говорил святитель Иоанн Златоуст, но мы остановимся на этом подробнее, когда будем беседовать о браке. Сейчас я просто хочу подчеркнуть: домостроевская идея бить жену, воспитывать ее плеткой – отнюдь не христианская.

Отец Максим: Погодите, мы пока про жениха и невесту говорим.

Анна: Да, но уже на добрачном этапе важны эти базовые установки. Например, если девушка считает домостроевскую модель «истинно православной», ее не насторожит грубость молодого человека. Мало того, как раз на этом этапе она сама может начать провоцировать насилие в своей будущей семье. Поэтому важно все это осознать и с самого начала выстраивать здоровые, честные, христианские отношения, ни в коем случае не опираясь на извращенные псевдотрадиционные смутные представления о том же домострое. И с другой стороны: по христианскому учению, когда я ищу мужа, я ищу не тирана, но царя. Принципиально важное отличие: царь, в отличие от тирана, будет бережно заботиться обо мне, а я должна быть готова отнестись к нему именно как к царю – у меня должно быть уважение к будущему мужу, должна быть готовность слушать этого мужчину, поставить его выше себя. Если не готова – ну так не выходи за этого, жди другого. Это же относится и к мужчинам. Если молодой человек ищет жену, чтобы подстроить ее под дикие домостроевские установки, мы с вами ему говорим: «Стой, это вообще не про Православие, не про создание христианского брака. Осознай, что это больные установки, и выброси их из головы. Когда ты ищешь жену, ты не прислугу себе ищешь, но друга, сестру во Христе. В концепции Златоуста ты – царь, который ищет не слугу, а военачальника-стратега для своего государства-семьи. Отец Максим: Обращаясь к учению Церкви, к апостольскому учению о браке, нужно иметь в виду важнейший момент. В отрывке из Послания апостола Павла, который читается на венчании, есть часть, обращенная к мужу, и часть, обращенная к жене. И хочется сказать на венчании: «Жених, закрой, пожалуйста, уши. Слова апостола Павла, обращенные к жене, ты не должен слышать и вообще не должен о них знать». А слова эти таковы: «Жены, повинуйтесь своим мужьям, как Господу, потому что муж есть глава жены, как и Христос глава Церкви, и Он же Спаситель тела. Но как Церковь повинуется Христу, так и жены своим мужьям во всем». А потом: «А теперь, пожалуйста, невеста, закройте свои ушки. Я буду читать слова, обращенные к мужьям: „Мужья, любите своих жен, как Христос возлюбил Церковь и себя предал за Нее… Так должны мужья любить своих жен, как свои тела: любящий свою жену любит самого себя“».

Анна: Каждый следит за собой, а не за другим.

Отец Максим: Да. Но до брака надо увидеть в будущем муже, насколько он готов любить тебя самоотверженно и насколько он готов тебе уступить, сделать что-то для тебя, а не просто слова какие-то красивые говорить. Что он не просто «бла-бла-бла», звезды с небес достает, но что он готов любить тебя жертвенной любовью. И для молодого человека: понять, что девушка не строит тебя, не манипулирует. А готова слушать и слушаться.

Еще до брака увидеть взаимное послушание и взаимную уступчивость в любви – и нужно, и возможно.

Анна: Пожалуй, сейчас в нашем обществе доминирует голливудское представление о свадебных ритуалах. Просто потому, что у нас уже пара поколений с детского, с подросткового возраста смотрят американские фильмы, а там свадьба – сквозная тема. Эти фильмы, конечно, формируют представление обо всем, что связано со свадьбой, – как это все обставлено, какова последовательность действий: сначала предложение с кольцом, потом помолвка, девичники, свадебные клятвы и все остальное.

С другой стороны, в нашем обществе сохраняется условно советское представление о свадебных ритуалах – например, о выкупе невесты, о присутствии тамады, который развлекает гостей во время банкета. То есть существует целый набор обычаев, фишек, которые ассоциируются с понятием «свадьба».

Все это причудливо переплетается, и многие из этих обычаев вполне адекватно могут быть вписаны в православную свадьбу. Но проблема в том, что в наши дни нет ясного образа современной православной свадьбы, который был бы закреплен в культуре. Например, в нашем кинематографе не существует фильмов, где была бы показана православная свадьба. Если брать отечественные киноленты, российское культурное пространство, мы не просто не найдем православных представлений об отношениях между мужчиной и женщиной – мы чаще всего увидим антихристианские представления об отношениях и о браке. Но в любом случае образа, а тем более образца православной свадьбы в российской массовой культуре нет.

Так что давайте порассуждаем, что же такое современная православная свадьба, какие ритуалы ее могут начинать и сопровождать, какой может быть последовательность действий в подготовке к свадьбе, как все это вообще происходит.

Отец Максим: Я наблюдаю православные свадьбы больше тридцати лет, три мои дочки вышли замуж, также я часто обсуждаю эти темы с молодыми людьми и девушками, поэтому мне есть что сказать о том, как эти вопросы решаются у современной православной молодежи.

Анна: Давайте по порядку. Сначала должно быть подтверждено согласие на заключение семейного союза. Кстати, согласие жениха и невесты – базовая формула для христианского брака, его необходимое условие. Отец Максим, как правильно молодому человеку заручиться согласием девушки? Вообще, тут могут быть какие-то правила?

Отец Максим: Предложение – дело не очень простое. Вот пример. Один чешский боец ММА проиграл бой и сразу после этого сделал предложение своей девушке. Она отказала. Конечно, он надеялся, что выиграет, но был уверен: даже если проиграет, она согласится. А она отказала – и получилось двойное лузерство.

Как же делать предложение? На мой взгляд, подходов несколько.

В наше время часто встречается такой подход, когда официального предложения не было, но пошел разговор о свадьбе. То есть люди долго общались, дружили, и вот как-то сама собой возникла тема свадьбы, даже, бывает, дату уже назначили – но официального предложения не было и нет. Но, на мой взгляд, в тот момент, когда ты прозондировал почву и убедился в согласии избранницы, все-таки стоит сделать предложение, произнести нужные слова. Это важный этап отношений. Я разговаривал с десятками замужних женщин, которым предложение не делали. Многие из них по этому поводу грустили. И, считаю, обоснованно. Ведь и в свадьбе, и в подготовке к ней ритуальные моменты имеют колоссальное значение. Да, в жизни порой можно обойтись без ритуалов, но есть ситуации, когда они играют очень серьезную роль – например, при совершении богослужения. Ведь есть суть богослужения – и есть ритуалы, обряды, которые веками, тысячелетиями оформляют эту суть. Так вот, важнейшие моменты в жизни человека – похороны, свадьбы, рождение детей – также обросли ритуалами. Эти ритуалы динамично меняются, но само их наличие весьма значимо.

Предложение руки и сердца – один из таких ритуалов, и поэтому его нужно делать. Вставать на одно колено, на два или вообще не вставать на колени – как раз не важно. Тут главное, чтобы молодой человек попросил девушку выйти за него замуж, чтобы произнес эти слова.

Кстати, идея вставать на колено очень поздняя. В моей юности, в восьмидесятые годы, мы о таком не слышали в принципе. Все это пришло к нам недавно из тех самых американских фильмов и сериалов, а когда я сам женился в 1988 году, никто не дарил колец во время предложения. Но я не вижу ничего плохого в том, что появились эти новые ритуалы, вся эта романтическая обстановка, когда встают на одно колено, дарят колечко. Чем больше существует интересных ритуалов, связанных со свадьбой, тем лучше. Не важно, в какую форму ты это обернешь, главное – сделать предложение.

Анна: В моей жизни тоже не было этого западного антуража – того же помолвочного кольца, мы с мужем тоже немного из другой культуры оказались. Не считаю это проблемой – да, кольца не было, зато было море цветов. Если предложение вообще случилось, какая разница, как именно тебе его сделали. Мы с мужем смотрим вместе много фильмов и не раз обращали внимание: в кино правда есть этот ритуал с кольцом и преклонением колена, но также много сюжетов о том, как предложение делается без специально организованной романтики. А еще в фильмах, да и в жизни бывает: герои заранее создали очень романтичную обстановку, но все пошло не по продуманной схеме. Предложение и правда делается очень по-разному, тут не может быть чего-то правильного или неправильного.

Но все же голливудский сценарий, как я вижу, стал важным для девушек – многие из них считают, что молодой человек прямо обязан встать на колено, достать коробочку с колечком. Проблема тут может быть только одна: если молодой человек по каким-то причинам не реализовал мечту избранницы и попросил ее выйти замуж, как ей кажется, «неправильно», она может воспринять это как пренебрежение. Так что я бы посоветовала молодому человеку разузнать, чего хочет девушка – может, ей важен этот или какой-то другой ритуал. А девушке посоветовала бы не скрывать свои пожелания на этот счет, как-то намекнуть, чтобы молодой человек был в курсе, чего от него ждут. Это все не само собой разумеется.

Если же жених сделал тебе предложение «просто так», без кольца или не вставая на колено, в этом нет ничего страшного. Главное, предложение-то состоялось! Важнее все-таки последующие ритуалы, сама свадьба. И вообще, что ты с этим помолвочным кольцом будешь делать? Если оно с камнем, его же будет неудобно носить не снимая. Зачем это все вообще надо?

В православной, в русской культуре обручальное кольцо – это принципиально другая история. В современной западной культуре молодой человек дарит кольцо девушке в знак того, что он хочет вступить с ней в брак, а потом во время самой свадьбы они обмениваются кольцами: жених надевает невесте на палец свое кольцо, а невеста на палец жениху – свое. У нас тоже есть обмен кольцами, но по сути все совсем не так.

В Православии и кольцо жениха, и кольцо невесты приносят до венчания, до обручения в храм, отдают их священнику, и он кладет их на престол. Да, наши кольца освящаются на том престоле, на котором совершается таинство Евхаристии.

Затем во время обручения священник надевает кольцо жениха невесте, а кольцо невесты – жениху. Священник, а не они сами – это важно! Не сам жених обручает себя невесте, не невеста сама обручает себя жениху, но через священника их обручает, соединяет Бог. В западной традиции, которую мы сейчас воспринимаем из фильмов, получается, обручение и брак – дело пары, их личная договоренность. Но православный подход и русская брачная культура – другие: наше личное дело – это когда мы дружим, когда происходят ухаживания, когда делается предложение, когда мы выражаем согласие на вступление в брак и даем друг другу какие-то обещания. Но когда мы обручаемся и венчаемся, мы с этой своей договоренностью приходим к Богу, к Церкви, к обществу. Это уже не личное, но церковное, общественное дело.

Обручальные кольца при этом мы носим не снимая. Как нательный крест.

Отец Максим: Только священнослужители по традиции снимают кольцо и кладут его на престол в момент рукоположения диакона.

Анна: Так вот, обручальное кольцо – это именно такое кольцо, которое освящено на престоле и надето на тебя священником. А не то, которое молодой человек дарит девушке в момент предложения. Кольцо во время предложения – это просто знак внимания, не более того.

Отец Максим: И все же, как мы уже сказали, молодому человеку важно выяснить, ждет ли девушка кольцо во время предложения. Ничего страшного не произойдет, если вдруг вы что-то сделаете не совсем так. Но если есть у девушки мечта такая, то, конечно, хорошо бы эту мечту исполнить. И вообще – это плюс к настроению.

Анна: Но так или иначе, с кольцом или нет – важно, чтобы предложение вообще прозвучало. В традиционном обществе существовала официальная помолвка, был целый ряд формальных моментов, которые четко определяли: эти молодые люди собираются вступить в брак, у них появляется статус жениха и невесты. Сейчас этого нет. Сейчас далеко не всегда очевидно, что отношения идут к свадьбе: девушке может казаться, что она без пяти минут жена, а молодой человек на самом деле и не думал о создании семьи. Это бывает реальной проблемой, причем именно в православной среде. Например, молодой человек признался в любви – и девушка считает само собой разумеющимся, что это признание включает в себя предложение. Для нее это равнозначно: раз любит – значит, хочет быть со мной, жениться на мне, иначе какая же это любовь? А для молодого человека признание в любви может быть просто признанием в большой симпатии к этой милой девушке.

Отец Максим: В современной православной культуре девушка имеет право в таком случае задать прямой вопрос: «Собираешься ли ты на мне жениться и когда это произойдет?»

Конечно, этот вопрос уместен не на первом свидании, а когда отношения явно развиваются. Напомню, первый поцелуй предусмотрен чинопоследованием на обручении. До обручения – никаких поцелуев. Если же дело дошло до поцелуев, вопрос о браке точно уместен.

Анна: Когда молодые люди выказывали мне намерение перейти к поцелуям, я прямо говорила, что буду целоваться только с тем, за кого выйду замуж. Кого-то это отпугивало – ну и отлично, это же признак того, что человек ко мне несерьезно относится и в принципе «не моего поля». Отвалился – супер, туда ему и дорога.

Отец Максим: Но вообще есть ситуации, когда целоваться можно и до обручения. Дело в том, что у нас сейчас обручение занимает не совсем то место, какое оно занимало изначально.

В древности обручение совершалось отдельно от венчания. И сейчас иногда, но очень редко, тоже разделяют обручение и венчание.

Анна: Мы с мужем как раз обручились за несколько месяцев до венчания.

Отец Максим: Я одну из своих дочерей так обручал. Это уместно за пару-тройку месяцев до свадьбы, когда решение принято, согласие родителей получено.

Но по рекомендации еще дореволюционной консистории у нас, как правило, обручение соединяется с венчанием. И в таком случае роль публичного признания пары женихом и невестой могут выполнять другие традиции. В некоторых приходах практикуется что-то вроде церковной помолвки: в одну из воскресных литургий настоятель приглашает на амвон жениха и невесту и объявляет, что теперь Ванечка и Машенька – жених и невеста. Обряда обручения не происходит, но благодаря тому, что совершается публичное объявление, люди получают статус жениха и невесты. В этой ситуации они могут начать целоваться.

Однако, если не было даже разговора о браке, а юноша или девушка требует поцелуев, тут как раз уместно спросить о свадьбе. Конечно, не обязательно давать ответ немедленно – можно взять время на обдумывание. А вот что будет дальше, это вопрос.

Я знаю такие истории, когда со стороны девушки такой вопрос прозвучал, а ее любимый ответил, что вообще-то он хочет на ней жениться, но пока не готов по каким-то объективным причинам. И девушка ждала.

При этом я знаю примеры, когда девушка, прождав год, прямо сказала: «Извини, я больше не готова ждать». Такой ответ предполагает разные варианты развития событий.

К одной девушке в течение долгого времени проявлял внимание молодой человек. Никаких намеков на свадьбу он не делал – вообще было непонятно, то ли он за ней ухаживает, то ли нет. Однажды он ее спросил, чем она занята в воскресенье, и она ответила, что идет на свидание. Она правда шла на свидание, это не было манипуляцией. И он спрашивает: «А как же я?» Она говорит: «А что ты? Мне замуж хочется, а ты меня не зовешь». Вот такой прямой намек. Он говорит: «А что делать-то?» И она ответила: «Сам решай. Я свободна, я готова и с тобой пойти на свидание». Это очень ускорило их брак – сейчас у них многодетная семья. Вот в этой ситуации девушка проявила инициативу, прямо дала понять, что она готова к серьезным отношениям, но ждать не будет. Это не универсальная ситуация – для кого-то такая инициатива девушки, наоборот, окажется отрицательным сигналом: «Значит, не я ей нужен, значит, ей все равно».

Здесь главное понимать: возможны разные варианты. Но после определенного этапа развития отношений девушка и молодой человек могут прямо говорить, что стремятся к браку.

Анна: Один из важных и при этом непростых вопросов, которые входят в «пакет» подготовки к свадьбе, – это благословение родителей. В Книге премудрости Иисуса, сына Сирахова говорится: «…благословение отца утверждает домы детей, а клятва матери разрушает до основания» (Сир. 4: 9). Что скажете по этому поводу, батюшка?

Отец Максим: Благословение родителей на брак – это, конечно, важно.

Получение благословения также может выглядеть как ритуал. В русской традиции дети кланяются в ноги отцу и матери – делают земной поклон – и просят благословения. Так я сам сделал в свое время, когда просил руки и сердца моей будущей жены: пришел к ее родителям, встал на колени, попросил благословения. Также поступила одна из моих дочерей вместе со своим женихом.

Но можно поступить по-простому: специально прийти в гости к родителям невесты и попросить благословения жениться на их дочери. Чтобы не было неожиданностей, это надо согласовать заранее. Например, невеста должна сказать своим маме и папе, что Вася хочет прийти обсудить свадьбу. Ведь родители тоже не должны быть застуканы в халате и домашних тапочках. И, конечно, дочка должна убедиться, что для них это все не будет неожиданностью, что они вообще согласны.

Можно не вставать на колени, а, скажем, просто за чаем все это обсудить. Вариантов миллион. Скажем, жених говорит родителям невесты: «Мария Ивановна, Семен Петрович, мы вот с Машенькой решили пожениться, спрашиваем вашего родительского благословения». Можно так. Или просто: «Мы решили пожениться. Что вы скажете?»

По-хорошему, следует заручиться согласием родителей в обеих семьях.

Анна: Важно понимать, что главное – согласие родителей, а не то, как все это будет обставлено. Мой муж, тогда еще будущий, просто ездил знакомиться ко всем моим родным. Знакомился не только с родителями, но и с моей бабушкой и даже с прабабушкой – с ней он удивительно быстро нашел общий язык, она тоже благословила наш брак, прямо словами все это формулировала, хотя ее специально об этом никто не просил. А с моими родителями он просто поговорил – ничего официального.

Но в день венчания мы получили официальное благословение. В притворе храма нас встречали родители – отец моего мужа и мой отец, они оба держали в руках иконы, вышитые моей мамой, и благословили нас этими иконами, с которыми мы затем венчались. Это был именно ритуал, формальность: мы к тому моменту давно обручились и уже расписались в ЗАГСе. Но для нас были важны произнесенные вслух благословения, при народе, при Церкви.

Все же самое главное, чтобы родители дали принципиальное согласие, даже если ничто не проговаривается как «благословение». Мало того, всякие ситуации на свете бывают – не всегда все идет гладко. Например, мои родители были согласны на мой брак, но при этом нервничали, беспокоились, мама иногда начинала высказываться резко против. Соглашаясь на брак, принимая моего избранника как моего жениха, папа и мама рассчитывали, что мы поженимся в отдаленном будущем. Но мы не планировали ждать – у нас, кстати, было благословение на брак даже от епископа. Так что мы восприняли глобальное согласие моих родителей как собственно благословение и дальше сами все распланировали. И в какой-то момент просто поставили их перед фактом, назвав дату свадьбы.

Родители тоже люди: им может быть страшно, они могут дергаться, даже слишком дергаться – и это нормально, ведь они понимают, как все серьезно, понимают, что это один раз на всю жизнь, дело-то правда рискованное. Тут вот что важно: раз папа и мама однажды согласились – значит, согласились. Всё, этого достаточно.

Отец Максим: По большому счету, как уже было сказано, для заключения брака требуется согласие самих брачующихся. Даже есть ситуации, когда молодые имеют право пойти против воли родителей. Тут вопрос, кто выходит замуж и кто женится. Если это семнадцатилетние дети, то, думаю, в такой ситуации слова родителей гораздо весомее, чем когда женятся тридцатилетние самостоятельно живущие люди, отделившиеся от родительской семьи.

Родители тоже разные бывают. Я адресую эти слова не к детям, а к родителям: есть такие отцы и матери, которые живут совсем недостойно. Сейчас не редкость, к сожалению, когда родители молодых живут в блуде, в разводе и, самое страшное, напрямую склоняют детей к такой жизни. Так что могут быть ситуации, когда согласие родителей на брак не требуется.

Тем не менее если ваши родители живы, даже если вам сорок лет, то, по-хорошему, их согласием надо заручиться. А если отец или мать говорит: «Я против», почтение к родителям будет состоять в том, чтобы выслушать, почему они против. Да, вы взрослый, самостоятельный человек, но вы обязаны их выслушать и обдумать приведенные ими доводы – возможно, стоит взять паузу и даже и отложить намеченную свадьбу. Их доводы против вашего брака могут быть очень серьезными. Это могут быть объективно важные вещи – вероятно, в мороке влюбленности вы не видите проблем или не понимаете всей их значимости. Допустим, жених – наркоман. Или невеста уже седьмой раз выходит замуж. Или не столь жесткие варианты, но все равно такие, что стоит как следует поразмыслить – например, из области мезальянсов, которые мы обсуждали в предыдущем разговоре. Все доводы родителей вам следует обдумать и оценить. Но решение принимать будете вы.

Анна: Я бы сказала, что в наше время, когда многие семьи разрушены, когда даже в полных семьях далеко не всегда есть хороший опыт многопоколенных крепких семей, когда семейных традиций практически не осталось, уместно бывает поговорить с разными «родителями» в самом глобальном смысле этого слова.

Твои родители могут быть в разводе, и тогда мама против брака, а папа – благословляет. А тебе что делать – разорваться, что ли? А бывает, мама настроена вообще против семьи или против мужчин, сейчас таких ситуаций немало. Родители напрямую могут призывать детей «пожить так»: «Куда торопиться, молодые еще, погуляйте». Или начинают манипулировать: «Ах, вам нужно мое благословение на брак? Ну так я вам его не дам – пусть моя дочка карьерой занимается, а семья еще успеется».

Что делать в таких случаях? Тут как раз хорошо пообщаться с разными своими «родителями» – например, с родственниками. Если все они против твоего выбора, то надо сто раз отмерить, прежде чем отрезать. Но если почти все родственники рады твоему выбору и только кто-то из твоих родителей против, все же стоит ориентироваться на остальных родных.

Еще нужно взять благословение у духовных родителей, у духовника, конечно. Это важно само по себе, но также это может быть своего рода аналогом родительского благословения, особенно если с отцом и матерью есть проблемы. Нет духовника – поговори хотя бы со священником, которого знаешь, который знает тебя, пусть он также познакомится с твоим женихом или невестой и даст совет, стоит или не стоит вам создавать семью.

В родительском благословении есть важный сакральный момент – это благословение основания новой семьи. Но это также проверка нашего судьбоносного выбора: так мы привлекаем стороннее мнение, мнение опытного человека, которому ты дорог. Это необходимо для того, чтобы решение о браке было принято не в состоянии аффекта влюбленности – полезно, если кто-то «взрослый» посмотрит на твой выбор более трезвым взглядом, чем смотришь ты.

Но еще раз скажу: иногда родители могут быть просто не готовы к твоему браку, и не более того. Например, ты общалась со своим женихом год или два, он твой друг давным-давно, а твои родители, может, его в глаза не видели, им он как снег на голову свалился. Или просто они видят в тебе свою маленькую дочку или маленького сыночка – и в ужасе от идеи, что этот малыш, который вроде бы совсем недавно родился, собирается собственную семью заводить. Так что бывает нужно просто дать родителям время на подготовку, помочь им свыкнуться с идеей, что их детка вступает в брак.

Отец Максим: А я своей будущей теще не дал времени на подготовку. Моя теща, дай Бог ей многих лет жизни, любит меня и молится за меня. Но я делал своей будущей жене предложение, когда ей было девятнадцать лет, и моя будущая теща считала, что для брака еще слишком рано. Она говорила: «Вы встречайтесь еще несколько лет – пожалуйста, я не против». Моя теща, кстати, молодец – она может быть образцом для других родителей в этой ситуации, потому что она ничего плохого, обидного про меня ни разу не сказала и всегда подчеркивала, что я ей очень нравлюсь как потенциальный зять. Женитесь, пожалуйста, но только не сейчас. Вот та самая история, о которой, вы, Анна, сейчас говорите: мама была просто не готова к тому, что ее дочка уже создает свою семью, уже уходит из родительского дома. Так что теща просила нас отложить свадьбу. Но мы пошли и подали заявление в ЗАГС в надежде, что сумеем ее уговорить. И мы ее уговорили, убедили.

Анна: А мы, даже не сообщая родителям, пошли и расписались в ЗАГСе – правда, для нас это было не началом брака, а формальностью перед венчанием. Для нас началом совместной жизни, началом нашей семьи было венчание, оно же свадьба. Так что наша регистрация брака была аналогом подачи заявления в ЗАГС для светских людей.

Отец Максим: Да, для православного человека начало брака – это именно венчание. Об этом стоит поговорить, потому что сейчас можно услышать странное мнение, будто лучше не спешить венчаться – пусть люди сначала распишутся, поживут вместе несколько лет и, если все у них будет хорошо, повенчаются. Это мнение распространено на Украине и на юге России – многие из живущих там людей приводят такой довод: процент расторжения браков высокий, поэтому не будем попирать таинство венчания потенциальным разводом. Если уж доведется развестись, так хотя бы невенчанными.

Я категорически не согласен с таким подходом.

На эту тему есть старый анекдот. В сумасшедший дом приходит комиссия. Пациенты прыгают в бассейн без воды, некоторые расшибаются. На вопрос комиссии, зачем они это делают, один из больных отвечает: «Мы учимся плавать, нам обещали, что, если мы научимся хорошо плавать, нам в бассейн воду нальют».

Так вот, венчание – это благословение желающим вступить в брак, помощь им от Господа. И вступать в брак, но не венчаться – это как учиться плавать без воды. Мы что, не возьмем на такое важное дело благословение Божье? Мы что, не попросим Господа быть между нами? Это для меня какой-то абсурд.

Анна: Абсолютно согласна. Это как будто люди садятся за стол, но не молятся перед едой, не крестятся сами, не благословляют стол. Сначала они едят, и только если все было вкусно и никто после этой еды не заболел и не отравился, тогда они прочитают молитву и благословят стол. А то вдруг еда невкусная или некачественная – ах, как нехорошо, мы, получается, благословили такую гадость!

Впрочем, вопрос даже не в логике. Вопрос в том, что вообще такое законный брак. Где место брака в парадигме «сначала распишемся, а если все будет хорошо, то повенчаемся»? Когда расписались, но не венчались – это брак или нет? Если это брак – честный, законный брак, так на это дело невероятно важно взять благословение у Бога, освятить это дело Церковью! А если это «не совсем еще брак», то это блуд. А третьего не дано.

Если мы говорим, что брак после ЗАГСа – законный и полноценный, то непонятно, как можно призывать людей не освящать этот законный союз венчанием. Также в этом случае развод – это разрушение собственно брака, нет разницы, венчанный ли брак разрушен, – он разрушен, и точка. Но если мы считаем брак из ЗАГСа «еще не браком», то есть блудом, в таком случае призыв расписаться, но с венчанием подождать – это призыв пожить в грехе, прежде чем вступить в законный брак.

А что говорит учение Церкви по поводу «гражданского брака», то есть брака, зарегистрированного по государственным, гражданским законам? Церковь однозначно признает брак, зарегистрированный в ЗАГСе, законным. Это не какое-то новое учение, современные уступки, «икономия»: это база учения о браке, очень хорошо показанная в знаменитом труде профессора Сергея Троицкого «Христианская философия брака». Троицкий с разных сторон разбирает этот вопрос, показывает, что с древнейших времен христиане признавали гражданские, государственные и общественные формы заключения брака. Древние христиане, говорит он, не допускали никаких компромиссов с государственной языческой религией, но даже в эпоху гонений они вступали в брак так же, как все остальные подданные Римской империи, по тем же формам и законам. Святитель Амвросий Медиоланский писал, что христиане берут жен «по таблицам», то есть по римским законам. Церковь лишь освящала эти общественные или государственные формы – например, на брачном пире присутствовали священники или епископы, по образу Христа, который был гостем на браке в Кане Галилейской. Святитель Игнатий Богоносец при этом призывал христиан брать согласие на брак у епископа. Только в VIII веке появляется церковная форма заключения брака, которая получает юридическую силу. Желающих разобраться с этой темой отсылаю собственно к труду профессора Троицкого. Но схема тут такая: мы, христиане, заключаем законный брак и перед обществом, и перед государством, и перед Церковью. А в какой форме это будет сделано, зависит от того, что именно в нашем обществе и в нашем государстве считается законным браком.

При этом если мы христиане, мы заключаем не просто законный брак, но создаем малую Церковь, то есть жених и невеста встают на особенный путь спасения – спасения вместе, вдвоем, а если Бог даст детей, то также с тем, чтобы воспитывать детей христианами. И на это великое дело мы обязательно должны взять благословение у Церкви, у епископа или священника, должны гласно объявить Церкви о своем браке – все эти требования сейчас выражены в форме церковного венчания.

Так что для христианина не венчаться – значит вступать в «не совсем брак», то есть вроде как в брак, но не перед Богом, не навсегда, не серьезно. В таком случае, как ни парадоксально, если воцерковленные люди не венчаются, но лишь регистрируются в ЗАГСе, их отношения вполне можно считать блудом, ведь здесь прямо заявлено отречение от церковного благословения и рассмотрение гражданского брака как временного сожительства в ожидании «вечного-истинного-венчанного» брака. Это не мое какое-то занудное и злобное отношение к их сожительству – это их собственное отношение.

Отец Максим: Я тоже рекомендую всем, кто интересуется этой темой, почитать книгу профессора Троицкого, о которой вы сказали.

Но вообще есть документ «О канонических аспектах церковного брака», принятый Собором Русской Православной Церкви. И там прямо написано, что брак, заключенный в ЗАГСе, признается Церковью браком.

Здесь такой важный момент. Все-таки для христиан брак – это ситуация, когда два человека дают друг другу обещание любви и верности даже до гроба. И в этом отношении мое устойчивое мнение таково: если два атеиста оказались на необитаемом острове вдвоем, они могут вступить в законный брак. Они неверующие, и рядом нет ЗАГСа, нет никого и ничего, но чем их брачные отношения будут отличаться от внебрачных отношений? Тем, что они друг другу пообещают взаимную любовь и верность. Не до первого парохода, который их отсюда увезет, а на всю жизнь. При этом если на этом острове оказывается третий человек, он будет свидетелем этого обещания, или, по крайней мере, они должны будут поставить его в известность о своем браке, и это будет той самой публичностью, о которой вы, Анна, говорили. Если на острове есть какое-то племя или отделение ЗАГСа – допустим, туда случайно интернет провели и можно зарегистрировать брак онлайн – для того, чтобы их отношения стали законным браком, им необходимо так или иначе поставить племенно-государственную структуру в известность о своих отношениях, о том, что они вступают в брак.

Обещание любви и верности – ключевой фактор для признания союза мужчины и женщины браком. И если они обещают друг другу любовь и верность, регистрируют отношения как брак в органах записей гражданского состояния, то почему эти люди, если они христиане, не берут у Бога благословение? Так что я тоже считаю и категорически утверждаю это везде: если христиане не венчаются потому, что не уверены в своих отношениях, это нельзя называть браком. Это действительно временное сожительство.

Анна: Важны не только формальные признаки – важно отношение пары к своему браку как собственно к браку или же как к сожительству.

Отец Максим: Да, ключевой момент: кто заключает брак? Мужчина и женщина. Государство этот брак лишь регистрирует, Церковь этот брак венчает. Соответственно, если брак разрушается, это также делают мужчина и женщина. Государство только регистрирует это разрушение, фиксирует этот факт.

Отец Максим: Давайте еще раз обратим внимание на такую тему: в традиционной, православной культуре брак – это публичное объявление себя мужем и женой, произнесение обещаний любви и верности и обязательно – брачный пир.

По закону Византийской империи, чтобы брак был законным, должно быть приглашено минимум семь соседей – они как раз обеспечивают эту публичность. Берем алфавитную синтагму Матфея Властаря как авторитетный канонический византийский источник, читаем: «Брак заключается посредством благословения, или посредством венчания, или посредством договора», но обязательно публично.

Брак – общественное дело, и публичность – это и есть момент заключения брака. Вот когда вы, Анна, со своим мужем расписались, но еще не повенчались, это как раз та самая ситуация, когда посещение ЗАГСа не было для вас началом брака: вы просто взяли бумажку, по сути дела, легализующую, разрешающую ваш последующий брак. Но фактически брак был заключен позже – когда вы повенчались и устроили тот самый брачный пир.

Анна: Да, в этой ситуации ЗАГС оказывается чем-то вроде традиционного обручения, помолвки. Но также эта регистрация – соотнесенность с государством: мы ведь граждане не только Небесного Отечества, но и нашего любимого государства. Мы не только своим родным, друзьям и Церкви, но также и государству, согласно существующим законам, объявляем о своем намерении вступить в брак, о намерении стать официально родственниками первой степени. Но началом нашего брака при этом было венчание и пир: у нас на свадьбе было больше ста человек – и священники, и родственники, и друзья. Публичность была стопроцентной.

Отец Максим: Это удобно – сначала спокойно, тихо расписаться в ЗАГСе, а потом устроить свадьбу – венчание и пир. Конечно, в такой ситуации люди между ЗАГСом и венчанием не живут как муж и жена, ведь они еще по сути не женаты. Но, если хотите, можете в один день и расписаться, и обвенчаться, и пир устроить – это как вам удобно, тут нет каких-то принципиальных сроков. Но возникает вопрос: кого приглашать на брачный пир?

Есть устойчивая советская традиция: на похороны и свадьбы приглашать всех родственников. Так часто бывает, что на свадьбах встречаются двоюродные, троюродные братья, племянники, внучатые племянники, которые в жизни не общаются, может, и в разных городах живут – а на свадьбах и на похоронах все встречаются. Эту традицию как раз хорошо сохранять и на современных православных свадьбах.

При этом на венчание мы зовем вообще всех. Оно, в отличие от пира, может быть максимально открытым – мы всех приглашаем разделить нашу радость. В реальности на такие венчания иногда набивается полный храм народу.

Анна: Я бы сказала, что в таком случае на венчание приглашается по сути «народ Божий», Церковь, перед лицом которой мы вступаем в брак. То есть мы не отбираем тех, кого пригласим на венчание, а будто бросаем клич: «Люди добрые, мы венчаемся, приходите все!»

Отец Максим: А вот уже на пир, который будет после венчания, мы можем позвать «избранных» – не всех подряд, а только родственников, близких друзей. В таком случае это надо обговорить. И в таком случае для тех, кто придет на венчание, тоже хорошо будет поставить хотя бы небольшой стол – как вариант, предложить им пирожки и шампанское. На фоне общих затрат на свадьбу это будет ничтожная трата.

Но кроме символического застолья для всех, конечно, должен быть именно свадебный пир. А что такое пир? Когда еды и напитков больше, чем нужно для того, чтобы утолить голод. И когда приглашены гости, а не просто какое-то частное, личное застолье.

Анна: Между прочим, торжественное застолье совсем не обязательно стоит дорого, оно может быть практически бесплатным! Это очень важно произнести, потому что я часто слышу, что люди не заключают брак, не венчаются, не устраивают свадьбу потому, что на это якобы требуется очень много денег – сотни тысяч, даже миллионы рублей.

Конечно, свадьба бывает один раз в жизни, и хочется, чтобы все было красиво. Но красиво, и традиционно, и во всех отношениях правильно – это совсем не обязательно про деньги. Свадебное платье можно не покупать, а взять в аренду. Само собой, здорово, когда невеста надевает платье мечты, и, если есть возможность, это доброе дело – потратить деньги на платье невесты. Но если материальных ресурсов на это нет, разве стоит откладывать брак, семью, счастье, чтобы скопить денег на нужный наряд? Тем более стоит ли это платье, крутые кортежи, модные рестораны того, чтобы, откладывая свадьбу, жить в грехе?

Если нет денег на лимузин, арендуйте любую большую белую машину. Или вообще попросите друзей подвезти вас – есть же у кого-то из них симпатичный автомобиль. Еще недавно люди на свои свадьбы запросто ездили в каких-нибудь грузовиках – разве это сделало их семейную жизнь несчастной?

Если есть деньги на ресторан – отлично, но если их нет, то свадьбу можно устроить в формате, подобном «очень большому дню рождения», то есть так, как мы вообще отмечаем наши праздники. Накрыть столы на улице – на даче, например. Приготовить еду самим, попросить гостей принести угощения в качестве подарка. У меня на свадьбе столы ломились – и это все готовили наши гости и родственники. Моя тетя, помню, накануне свадьбы разливала студень по одноразовым стаканчикам, а крестная одного из моих братьев напекла какое-то невероятное количество пирожков с мясом. Моя свадьба прошла в очень бюджетном формате, но разве это важно, тем более сейчас, десятилетия спустя? Главное, это был правда пир, где участвовали родные и друзья, которые нас любили, которые за нас были рады. Все веселились, песни пели, всем хватило еды – чего же больше?

Вот люди берут кредиты, чтобы устроить грандиозные свадебные шоу, а потом разводятся. Красивая свадьба – еще раз скажу – это здорово, но не в деньгах же счастье, ну никуда не деться от этой аксиомы.

Если есть деньги, не будем стыдиться больших трат на такую важную вещь, как свадьба! Но если материальные возможности у нас сейчас не очень, не будем из-за такой ерунды ее откладывать.

Отец Максим: Для брачного пира иногда можно в трапезной храма накрыть столы. Или на природу можно поехать. Еще раз повторю: главное, чтобы вообще было какое-то застолье. Изобилие праздничной еды. Ведь брачный пир – это образ Царства Небесного.

Анна: И Христос в Кане Галилейской был именно на пиру, а не просто присутствовал на каком-то обряде. Мало того, Он освятил для этого пира вино, то есть некое излишество, то самое изобилие, радость, ликование свадебного застолья. В притчах Христа сюжет брачного пира – конечно, образ Царства Небесного, но также в простом, человеческом, культурном контексте эти притчи показывают, что торжественное свадебное застолье – неотъемлемая и очень важная часть человеческой культуры. Кстати, если мы обратимся к родным русским традициям, то увидим пир как обязательный элемент свадьбы. Мы что, не русские, что ли, – жениться и замуж выходить без свадьбы, без застолья?

Так что если нам приходится экономить – будем экономить, куда деваться. Но свадебный пир, хоть какой-то, необходимо устроить. Свадьба в жизни человека, в основании семьи обязательно должна быть.

Отец Максим: Канон православного венчания – это и есть основание православной свадьбы, тут все понятно. А вот ритуалы вокруг венчания, обычаи на пиру могут быть очень разными, и я не вижу в этом никаких проблем.

Анна: Как вы считаете, выкуп невесты нужен или нет? Меня саму выкупал мой жених у моего дяди, и это было для него совершенной неожиданностью. Жених приехал за мной, чтобы мы вместе поехали на венчание, я, уже в белом платье и с прической, жду его в квартире. И вот он выходит из лифта – и ему перегораживают дорогу, не пускают в квартиру, требуют выкупа. А у него абсолютно новый костюм с пустыми карманами. Знали бы вы, как веселился мой дядя и другие родственники, которые устроили эту засаду!

Отец Максим: Будет выкуп или нет, это не важно с точки зрения Православия. Но это может быть интересно и классно. Мне кажется, выкуп невесты – это из дореволюционных обычаев, которые прожили все советские годы. Причем в старое время выкупать невесту надо было у всех, даже у какого-нибудь соседа дяди Васи, который сидит на лавочке около дома и растянул веревочку у тебя на пути, и ты обязан ему дать что-то в честь свадьбы.

Околосвадебные обряды могут быть очень разными. Я видел немало национальных свадеб – в национальных костюмах, с национальным колоритом, с национальными особенностями – например, с корчагой вина, которая по кругу пускается.

Тут, наверное, важнее всего, чтобы гостей заранее предупредили, если предполагаются такие особенности. Я недавно был на свадьбе, так мне приглашение прислали за три месяца, и в нем было подробно расписано, как следует одеться гостям. А когда у меня самого венчались дочки, мы устраивали свадьбы в определенных цветах. Например, выбрали сиреневый цвет – значит, и оформление интерьера было в сиреневых оттенках, и мы просили гостей надеть что-то сиреневое. Это не значит, что гость обязан покупать себе сиреневую рубашку, но он мог сиреневый платок положить в карман или бабочку сиреневую подобрать.

Конечно, все эти обряды – не что-то принципиальное, это игра в хорошем смысле слова.

Анна: Да, тех игр, которые были частью жизни в традиционном обществе, сегодня на самом деле не хватает. В наше время именно свадьба может быть и поводом, и возможностью вот так «развеселить» жизнь!

А что, отец Максим, скажете насчет свадебного танца?

Отец Максим: Да танцуйте на здоровье. Это не оценка, правильно или неправильно с точки зрения Православия, это тоже – кто как хочет. Для меня как для отца было здорово, что на свадьбе моих дочек был танец молодой жены с отцом. Мы не готовились, не репетировали – просто дочки сказали: «Папа, ты далеко не уходи – будем танцевать».

Анна: Так, а что насчет тамады? Мне кажется, здорово, когда тамада не просто профессионал, который порой формально подходит к своему делу, а хороший знакомый – тот, кто реально знает жениха и невесту.

Отец Максим: Да, тамаду важно выбрать, и в любом случае с ним необходимо обговорить сценарий заранее, не пускать его работу на самотек. Хотя бы выяснить, какие конкурсы он планирует. Потому что на большинстве светских свадеб подразумеваются какие-то пошлые конкурсы с шутками ниже пояса – вот это все надо исключать, если мы говорим о христианской свадьбе. Тут решать должен не тамада, а жених с невестой, что им подходит, что для них уместно.

Например, кричать «горько» или нет? Если жених с невестой этого не хотят, надо предупредить тамаду и гостей, чтобы не кричали. Я как-то получил приглашение на свадьбу, и там прямо было написано: «„Горько“ не кричать – мы прилюдно целоваться не будем, так что лучше не создавайте неловкие моменты для самих себя».

Анна: Тут на вкус и цвет товарища нет, но все же стоит заметить, что с точки зрения православной культуры публичный поцелуй жениха и невесты – это нормально.

Отец Максим: Да, как я говорил, первый поцелуй вообще предполагается публичным – на обручении, когда жених и невеста целуются в храме, при всех. Но другое дело, что люди сами для себя определяют меру нормальности. Не стоит их заставлять, тем более требовать от них каких-то длительных поцелуев – например, считать до сорока и так далее. Вот это как раз неуместно.

Анна: С точки зрения педагогики, полового воспитания детей публичные поцелуи молодоженов на свадьбе – дело очень важное. Ведь воспитание детей в целомудрии – это, в частности, установка на то, что половые отношения возможны только в браке. Эти отношения отнюдь не грязные, не греховные, не запретные – наоборот, это все чисто и прекрасно, но – исключительно в браке. А греховное и запретное – это когда вне брака.

Так вот, публичные поцелуи на свадьбе как раз очень ярко формируют это представление, в частности, для детей. Вот прямо в храме целоваться – можно! Потому что это не «украденные» поцелуи, это законный и священный брак.

Кстати, детей всех возрастов можно и нужно приглашать на свадьбы.

А вообще я все это говорю не к тому, чтобы кто-то себя переламывал. Ну не хотите целоваться на своей свадьбе – не надо, поступайте, как вам комфортно. Но просто не стоит демонизировать этот обычай, говорить, что поцелуи жениха и невесты неуместны на православной свадьбе. Неуместно спать до брака, неуместно ругаться в браке, неуместно довести свой брак до развода, а вот целоваться молодоженам еще как уместно и вообще прекрасно.

Отец Максим: Давайте подведем итоги. У нас получились такие этапы подготовки к свадьбе и самой свадьбы:

Предложение – молодой человек получает согласие девушки на брак. Если специального предложения нет, то согласие все равно проговаривается, это обязательный этап.

Благословение родителей (и/или других родственников, духовника). Необязательный, но крайне желательный этап, который может предшествовать предложению.

«Официальное» объявление молодого человека и девушки женихом и невестой. Неформальное объявление перед друзьями и родственниками, или формальная помолвка, или даже обручение в храме (обряд, который обычно соединяется с венчанием, но в редких случаях может быть отделен). Обязательный этап.

ЗАГС (если мы говорим о свадьбе в России). Можно расписаться заранее, за несколько дней, можно расписаться прямо в день венчания – как удобно. Регистрация брака по законам того государства, гражданами которого мы являемся, крайне желательный этап, в настоящее время – это условие для венчания в храме.

Венчание (если до этого не было обручения, то венчание начинается с обручения). Обязательный этап для людей, считающих себя членами Церкви, для тех, кто собирается строить не вообще семью, но семью православную.

Свадебный пир в день венчания. Крайне желательный этап, существующая на протяжении тысячелетий, освященная Самим Христом традиция, неотъемлемая часть человеческой цивилизации.

Так свадьба исполняется, завершается. Так начинается жизнь новой семьи.

Отец Максим: Это будет завершающий, обобщающий разговор. Семь бесед у нас получилось – красивая цифра.

Давайте напоследок поговорим о том, как все же подготовить себя к браку. Анна, я предлагаю вам начать, потому что знаю: вы к браку готовились.

Анна: Готовилась, это правда. Немного фанатично, немного занудно, но меня оправдывает возраст начала этой подготовки. Когда я решила, что у меня будет семья, что прямо вот «хочу замуж и детей воспитывать», мне было двенадцать лет. И я сразу начала молиться о том, чтобы мне Господь дал мужа. Муж нужен был немедленно – пока, конечно, в качестве жениха. Я воображала романтическую историю в духе романов Диккенса, которые я как раз начала читать, или как в сказках, где королевич едет по белу свету, ищет невесту, то есть меня, и вот раз – и находит. Реально молилась каждый день, как минимум каждый вечер, перед сном. Очень переживала, что жених все не появляется – вот мне уже и тринадцать, и четырнадцать, а я все в девках сижу, понимаете ведь, как это ужасно?

Но есть и другая сторона – не только мечты и молитва о немедленном исполнении желаний. Я не только видела, но уже лет с двенадцати-четырнадцати осознавала, насколько безобразными могут быть отношения между мужем и женой. Многие близкие люди, друзья моих родителей, родственники жестоко ругались на моих глазах, иногда разводились. Часто взрослые не осознают, до какой степени дети все понимают. Я понимала – и когда слышала телефонные разговоры, и когда взрослые в наших крошечных городских квартирах что-то обсуждали, ведь тут волей-неволей все услышишь. Это было ужасно. Особенно ужасно потому, что круг общения моей семьи был, как говорится, «сильно православным». И вот воцерковленные люди – мужчины с бородами до пояса и женщины в юбках в пол, живущие без телевизоров, многодетные, все насквозь в благочестивых цитатах – со скандалами разводятся. Я такие ситуации не воспринимала как признак негодности церковной жизни, отнюдь. Это было для меня скорее поводом для наблюдений, размышлений. Уже тогда жизнь очень ярко показала мне факт, в истинности которого я всю жизнь убеждалась: эти люди ругались, разрушали отношения, были неадекватны совсем не потому, что они были «слишком православными», а ровно наоборот – потому что они жили совершенно не по-христиански. Я ведь была подростком, это время юношеского максимализма. Я все воспринимала просто: ну Господь же сказал любить друг друга – какое же это христианство, спрашивается, если вы ругаетесь? Я вполне хорошо знала «базовое» Писание, много читала, да и люди эти, которые ругались, сыпали библейскими цитатами, чтобы больнее ужалить своих врагов, то есть супругов. Например, я знала, что муж должен любить жену – есть такая заповедь. Ну о чем тогда можно говорить, какое это христианство, когда этот муж на весь двор, при всех соседях поносит жену на чем свет стоит и всем подряд, при нас, детях, рассказывает, какая у него жена мерзкая? Конечно, сейчас я могу сказать, что в жизни все непросто. А с другой стороны – на самом-то деле все очень просто. Если муж кричит на жену, позорит ее, тем более бьет – а тогда, в девяностые годы, среди недавно воцерковленных людей было немало поборников домостроевского, неправославного отношения мужа к жене, – это же по сути целенаправленное разрушение семьи, это прямо грех, антихристианское поведение мужа. Антихристово, кстати, да. Повзрослев, я на эту тему написала множество работ, а тогда просто чувствовала, что в тех семьях все сильно неправильно, будто вывернуто наизнанку. Интересно, что у меня не было страха попасть в такие же отношения, встретить «плохого мужа» – скорее, было очень яркое, осознанное желание избегать подобных отношений и стремление построить свою семью иначе. Слава Богу, кроме таких «злых» семей в моем окружении было немного и других, «добрых», счастливых и именно православных семей. Их оказалось мало, почти все православные многодетные семьи, среди которых я росла, со временем разрушились. Но редкие хорошие семьи стали для меня не столько образцом, сколько поводом верить в возможность лучшей, даже идеальной семейной жизни. И я очень даже верила, без всяких сомнений.

Когда мне было лет тринадцать, мне попались глянцевые журналы для родителей – они тогда только-только появились у нас в стране, а моя мама как раз родила седьмого ребенка, так что вся эта недетская литература оказалась для меня доступна. Я почти ничего в них не понимала, но кое-чего нахваталась. В частности, узнала: чтобы выносить здорового ребенка, надо иметь хорошую осанку. Начала делать упражнения для спины, следить за осанкой. Вот такая у меня вышла подготовка – наверное, для многих смешная. При этом, между прочим, я жила активной жизнью, у меня было море друзей, в том числе молодых людей. И конечно, я занималась учебой.

Интересно, что примерно за год до того, как мне сделал предложение мой будущий муж, я перестала хотеть замуж. Я даже молиться об этом перестала. Много лет ежедневно молилась, фоном всегда были мысли о том, как я встречу «того самого», а тут все практически пропало. Я пришла к мысли, что мне это все вообще не очень надо, потому что, если Господь захочет, Он мне Сам даст мужа, семью. Но, возможно, нет Его воли на то, чтобы я вышла замуж, возможно, мне в монастырь надо – и я в целом была к этому пути готова. Важнее всего служить Богу, в итоге прийти к Нему, а как именно, это не особенно важно.

Отец Максим: Появилось философское отношение к жизни.

Анна: Ну да, как-то так. Но я хочу сказать – конечно, я дикий человек, моя «подготовка» вовсе не рецепт подготовки к браку для всех.

Анна: Если говорить о рецептах, то я советую молодым девушкам, которые меня об этом спрашивают, не строить свою жизнь вокруг желания выйти замуж. Мы уже не раз говорили с вами, отец Максим, что зацикленность на чем-либо – на том же скорейшем замужестве – обычно ни к чему хорошему не приводит. Я и сама была немного зациклена в подростковый период, но для подростка нормально и даже неплохо оказаться немного повернутым на чем-то хорошем. Тот же Игорь Сикорский как раз в этом возрасте зациклился на идее, что ему надо придумать летательный аппарат, забил себе голову несбыточными фантазиями – и в итоге ведь придумал. Из подростковых идеалов, фантастических желаний нередко рождается что-то реально полезное. Но что хорошо для четырнадцатилетнего человека, то может оказаться негодным для тридцатилетнего. Так что тут вопрос, какие именно это желания и какой возраст.

Девушке шестнадцати, восемнадцати, двадцати лет я говорю вот что. Чем бы мы ни занимались, как бы мы ни жили, мы готовим себя к браку. Духовная жизнь возможна, даже когда человеку всего четырнадцать-пятнадцать лет: раз тебе в голову пришел вопрос, как подготовить себя к браку, значит, ты уже способна к нему готовиться, и, в частности, способна к сознательной духовной жизни.

Например, если ты человек вспыльчивый, раздражительный – начинай бороться с этим, учись следить за собой, строить саму себя, учись властвовать собой. Понуждай себя, тренируй свою волю. Тебе мама сказала что-то сделать – скажем, белье развесить, а у тебя какие-то свои дела, да и вообще мама достала. Но если ты в ответ хотя бы не огрызаешься, идешь и развешиваешь это белье – вот это уже подготовка к браку.

Я ни в коем случае не говорю, что для подготовки к браку надо учиться вести хозяйство. Вот это как раз ерунда. Если не умеешь вытирать со стола – ну мало ли, не приходилось тебе этого делать, ты научишься этому за пару минут, когда у тебя своя кухня будет, это не ахти какая наука. Вообще скажу крамольную вещь: можно выйти замуж, даже не умея готовить – запросто освоишь это в браке, если захочешь. В наше время по видеороликам через год как шеф-повар готовить сможешь. Такая «хозяйственная» подготовка, о которой многие говорят, в реальности погоды не делает. Целые поколения женщин, которые ловко варят борщи, моют полы, каждый краник у них блестит, не просто разводятся, но порой сами разрушают отношения со своими мужьями, ради которых, как они громогласно заявляют, «весь дом на себе тащат»!

Чистота, порядок, домашняя еда – это все важно, но есть вещи, которые во сто крат важнее и в которые критичнее вложиться, скажем так.

Сейчас, пожалуй, в тренде как раз «образцовая домохозяйка»: у нее и порядок в квартире по каким-то японским методам, и уютные интерьеры в скандинавском стиле, и миллион блогов с пошаговыми рецептами, по которым можно готовить дома ресторанные блюда. Но одновременно в тренде разрушающая дом и семью идея, что ты – пуп земли, вокруг тебя Вселенная вертится. И все вокруг токсичные, включая родителей, я одна умница, мое личное мнение важнее всего на свете. По сути, это культ эгоизма, гордыни, наглости… Я не говорю, что эта идеология возникла на пустом месте, порой это нездоровая реакция на противоположные крайности – на унижения, например. Но все же сейчас в обществе господствует именно эта гордая и наглая антихристианская идеология. Она попросту не позволяет строить здоровые, добрые отношения с людьми и крепкие семьи.

Так вот, если мы живем не по принципу «мне все должны» – то есть не позволяем себе наглеть, если вообще следим за собой, за своим духовным состоянием, приступаем к таинствам, читаем Писание и просто в мелочах стараемся делать что-то доброе – это уже очень крутая подготовка к браку!

Анна: Как вы не раз говорили, отец Максим, в наших предыдущих беседах, чтобы подготовиться к браку, еще надо просто общаться с людьми, в том числе противоположного пола. Не замыкаться в себе, в своей скорлупе. Не с тем, чтобы срочно отыскать «суженого», но чтобы учиться находить общий язык, строить отношения.

И – пусть это банально звучит – важно заботиться о своем здоровье.

Отец Максим: На фитнес ходить?

Анна: Я о том, что важно относиться к своему телу как к драгоценному сосуду, потому что в будущем, если Бог даст, тебе предстоит вынашивать и рождать деток. Твой организм – удивительный: он способен совершить потрясающее дело – дать жизнь новому человеку! Девушке надо помнить об этом – скажем, не курить, не напиваться, не распускать себя в еде.

И, конечно, если ты нацелена на создание семьи, очень важно учиться. Безусловно, для замужней женщины важнейшее служение в жизни – быть помощницей мужу, рождать и воспитывать детей. Но как раз для этого и пригождается образование! К тому же материнство отнюдь не единственное служение замужней женщины. Но мы об этом уже говорили в предыдущих беседах.

Отец Максим: Очень важно учиться, да. Я знаю множество женщин, которые реализовали себя как многодетные матери, но это не значит, что вся их жизнь посвящена исключительно семье. И это, на мой взгляд, тот самый вариант, который мы можем предложить обществу. Некоторые женщины сосредотачиваются на материнстве как на единственном призвании, и это тоже здорово. Но это не всегда возможно – сейчас состояние женского здоровья таково, что многие мамы физически не могут родить больше трех-четырех детей, даже если хотят, а значит, активное материнство у них занимает не так много лет.

И да, если ты православная жена и мать, не обязательно всю жизнь сидеть дома и только детей воспитывать. При желании можно и детьми активно заниматься, и состояться в профессиональной деятельности. Вы, например, с четырьмя маленькими детьми на руках защитили кандидатскую, а теперь, когда у вас семеро, занимаетесь профессиональной и общественной деятельностью. Ваше образование и вся ваша активность не мешают вам заботиться о семье.

Анна: Не мешают, а даже помогают!

Отец Максим: Я хотел бы обратить внимание на такой момент. Женщина, настроенная на создание семьи, может сосредоточить свое образование не на практической стороне, а на том, что ей нравится, что ее по-настоящему развивает. Мужчине тоже хорошо первое образование получить не практически ориентированное, а в той области, которая ему нравится, в том, что его развивает, «образует» его как человека. Но тем более это важно девушке.

Анна: Тут вот еще какая тема. Подготовка к браку – это подготовка не к свадьбе, а к жизни в браке. В сказках финал – «веселым пирком за свадебку», но ведь в жизни это не конец, а только начало. Брак – это большая история, на годы, десятилетия, в которой важны не только духовные вещи, но и вполне земные, материальные.

Отец Максим: Девушка с квартирой котируется на брачном рынке гораздо выше, чем девушка без приданого. Это правда жизни, потому что, естественно, если молодой человек хочет жениться, но ему некуда привести свою жену – а у нас таких большинство, он обратит внимание на девушку с квартирой. Ведь им будет где жить, это очень значимо для старта.

Материальная база для брака – важная история. Ее отсутствие, мне кажется, является для многих людей тормозом, причиной, по которой они не готовы вступать в брак.

Анна: Действительно, жилищная проблема в нашей стране – одна из самых острых. Пожалуй, большинство молодых людей и девушек не имеют квартир, вообще имущества – все это приобретается обычно с возрастом.

Интересно, что в наше время образование выступает в роли социального лифта – оно вводит нас в те или иные социальные страты, создает социальный статус и при этом выступает в роли «стартового капитала». И если говорить о материальном – конечно, большинству из нас просто деваться некуда: в брачном возрасте, в восемнадцать, двадцать, двадцать пять лет, у большинства из нас нет вообще ничего – ни квартир, ни сбережений на счетах. Но при этом практически каждый молодой человек и каждая девушка может получить образование – среднее специальное, высшее, хотя бы курсы какие-то освоить. Почти каждый может положить свое образование в основание материального и социального благополучия будущей семьи.

Это практический вопрос. Вот ты, молодой человек, мечтаешь создать семью. Не лежи на диване, не пиши круглосуточно посты в соцсетях о том, как вывести Россию из демографического кризиса и сохранить традиционные семейные ценности, – иди учись, пока молодой, пока ты еще не встретил свою половинку. Как выучишься, тоже не лежи, не жди невесть чего – иди работай, активно, усердно. Чтобы, когда встретишь будущую супругу, смог бы содержать ее и детей.

Или ты, девушка, школу заканчиваешь и хочешь большую красивую семью. Это здорово, это замечательно! Но когда он найдется, твой суженый? Может, завтра, а может, через десять лет. Пока ждешь, не сиди у окошка, но иди учись. Хотя бы для того, чтобы всю свою юность не маяться дурью, высматривая женихов, но занять себя делом. Развивайся, чтобы быть адекватной женой будущему мужу, образованной матерью будущим детям. И чтобы, если надо будет, ты могла помочь мужу зарабатывать на семью – тут как раз будешь выполнять роль помощницы мужа. А если, не дай Бог, останешься одна с детьми на руках? Кто будет тебя содержать? Никто не гарантирует, что твой муж сохранит работоспособность на протяжении всех пятидесяти лет вашей совместной жизни. Вот мама Менделеева, того самого, который Периодическую таблицу придумал: у нее было четырнадцать детей, будущий химик – младший. Ее муж, директор гимназии, хорошо зарабатывал. Но когда младшие дети еще были маленькими, он ослеп и не смог работать. Пенсию ему платили хорошую, но ее не хватало, чтобы содержать большую дворянскую семью. И мать начала управлять стекольным заводом своего родного брата – все это описано в сохранившейся переписке матери Менделеева, я работала с этими письмами. И сейчас нередко бывает так, что женщина собиралась всю жизнь дома сидеть, но вышло иначе. Например, муж – священник где-то в глубинке, дохода почти нет, прихожане – бабушки, которым самим поддержка нужна. Что делать? В таких случаях жены помогают мужу по храму – для этого очень нужно образование! И начинают где-то на стороне работать, чтобы детей кормить, чтобы муж мог продолжать служение… Разные ситуации бывают, везде соломки не постелешь, но все же, если есть возможность, любой девушке стоит получить хоть какое-то образование. Чтобы не только средняя школа была за плечами.

Отец Максим: На самом деле и для молодых людей подготовка к браку примерно такая же, то есть в первую очередь надо воспитывать себя как будущего мужа, отца и просто как человека.

Допустим, молодой человек хочет вступить в брак, определил себе такую цель. Важно понять, какие качества ему реально понадобятся в браке, и развивать их. Например, есть мужчины, готовые работать на каких-то исполнительских должностях, и это для них нормально, естественно. Но все же, если ты хочешь иметь православную семью, тебе было бы полезно развивать руководящие качества, учиться брать на себя ответственность.

Это не значит, что надо бросить работу, если ты, например, курьер, и искать руководящие должности. Совсем не обязательно быть начальником – это тоже не для всех. Но, может, ты ходишь в туристические походы. В таком случае попробуй не только ходить в качестве участника, но и что-то самостоятельно организовать. Не обязательно восхождение на Джомолунгму, а просто поход выходного дня. Чтобы посмотреть, получается ли у тебя людей связать, роли распределить.

Действительно, не у всех есть призвание, чтобы вот так креативить в роли организатора и начальника. Но мы же говорим о создании православной семьи, где муж – глава. Так что надо развивать в себе организаторские качества и способность брать на себя ответственность. Вообще, на мой взгляд, важная черта для мужчины, главы семьи – дисциплинированность, и это качество также надо вырабатывать в себе.

Но тут важно рассуждение, мера. Клайв Стейплз Льюис в «Письмах Баламута» писал, что одно из бесовских наваждений состоит в том, чтобы советовать людям пересаживаться к тому борту лодки, которым она и так вот-вот зачерпнет воду. То есть человеку, который и без того дисциплинированный, ответственный – и воспитали его так, и работа у него такая, – мы сейчас скажем: «Надо быть еще более дисциплинированным, еще более ответственным!» А ему, наоборот, следует хотя бы иногда быть более спонтанным, полегче относиться к жизни. Может, ему как раз надо обратить внимание на свою способность к эмпатии, на эмоциональный интеллект. То есть надо смотреть: а чего у меня не хватает? Если я и так легко общаюсь с людьми, с друзьями противоположного пола, то, возможно, мне стоит воспитывать в себе разумную молчаливость. А если я замкнутый, то, наоборот, учиться общаться.

Отец Максим: Исследователи быта русской деревни утверждали, что основной причиной вступления в брак русского крестьянина и крестьянки была не любовь, а жизненная необходимость. То есть по сути это своего рода хозяйственная сделка: не могли крестьянин или крестьянка в одиночестве пахать, дрова запасать и тому подобное. В традиционном обществе брак – это такой взаимный договор, где каждый тянет свою лямку. Они вместе просто потому, что вдвоем у них появляется возможность выжить.

У Пушкина в «Евгении Онегине» есть строки на эту тему – разговор Татьяны с ее старой няней:

XX век – это уже другая история, другое отношение к браку, но и тогда семья оставалась способом выживания: человеку было проще жить вдвоем, чем в одиночестве. В XXI веке жизнь в одиночестве перестала быть экономической проблемой. Если под одиночеством понимать домохозяйство, состоящее из одного человека, то такой формат становится, по статистике, все более популярным. В конце 90-х годов пятнадцать процентов москвичей жило в таком одиночестве, и это были, как правило, пожилые люди – в основном бабушки, реже дедушки. Дети выросли, супруги развелись или кто-то из них овдовел, а в итоге человек на старости лет остается одиноким и очень от этого страдает. А сейчас – это данные конца 2024 года – пятьдесят два процента москвичей живут в одиночестве. Это по большей части сознательный выбор людей нашего возраста, имеющих работу, зарплату, жилье. Это выбор людей, активных в экономическом смысле.

Я часто беседую и с парнями, и с девушками, и они объясняют свое нежелание создавать семью так: они видят статистику, показывающую, что восемьдесят процентов браков распадаются, они оценивают риски, они понимают, как сложно складывалась жизнь в семьях их родителей, наблюдают разводы сверстников, а иногда и сами уже разведены. И они задают вопросы: «А зачем мне нужен брак? Не слишком ли много я теряю, создавая семью? Не слишком ли многим я рискую?»

Я также видел опросы женщин – большинство респонденток озвучивают вполне конкретные причины нежелания вступать в брак и становиться матерью. Для них выйти замуж и начать рожать детей означает потерять карьеру, потерять зарплату, попасть в зависимость от мужчины, уменьшить количество личных радостных переживаний. И все это ради чего? Это такой жирный знак вопроса – искреннего и честного вопроса. Конечно, речь идет даже не о православном браке, а хотя бы о каких-то серьезных отношениях, хотя бы о какой-то семье. Люди сознательно выбирают жить в одиночестве, и это, на мой взгляд, катастрофическая ситуация.

Анна: Тут есть несколько важных моментов. Для начала стоит сказать, что нет такого греха – жить в одиночестве. Есть грех жить половой жизнью вне законного брака. Мы уже неоднократно об этом говорили: это грех смертный, это смерть души. Жить одной, не вступая ни в какие отношения с мужчинами и, соответственно, не имея детей, – это не грех. И с другой стороны, жить в незарегистрированном «браке», который у нас некорректно называют гражданским, – как раз грех, независимо от того, рождаются ли в этих отношениях дети и много ли этих детей. Спать с разными мужчинами – грех, даже если от каждого из десяти сожителей рожать по ребенку! Вступать в законный брак, регистрировать его «по правилам», но разводиться, как встретишь новую «любовь», – это значит прелюбодействовать, совершать грех. Стоит подчеркнуть, что замечательно, если женщины к греху блуда не добавляют грех убийства своего малыша, если рожают деток независимо от того, в грехе или в браке эти детки были зачаты! Но все это важно понимать, когда мы говорим о проблеме одиночества.

Одинокая честная женщина, то есть не живущая в блуде и, конечно, бездетная, – это не катастрофа для общества. Мало того, если эта женщина служит Богу и людям – например, она врач, или учитель, или монахиня, это благо для народа и государства!

При этом благо для общества и государства, задача и цель – не просто «люди в отношениях», не важно, в каких. Задача не просто родить как можно больше детей, не важно, от кого и как их потом воспитывать, но задача – это честный, верный и крепкий брак, в котором супруги рождают и воспитывают детей, если их дает Бог. Эти разговоры про то, что женщины не хотят заводить семью, они ведь на самом деле не про семью, а про «разрешение демографического кризиса». А ради чего нам этот кризис разрешать? Ради того, чтобы наша родная страна укреплялась и процветала, правда? А процветание нельзя построить на блуде. Но на укреплении семьи, верности в браке – даже в бесплодном браке, кстати! – как раз возможно и реально построить здоровое общество и великое государство. Это все очень наболевшие темы, наши беды…

Совсем другая сторона – экономическая составляющая идеи брака, о чем говорят сейчас многие специалисты, философы, политики. В определении семьи как хозяйственной единицы, как делового договора, института выживания в традиционном обществе есть большая доля истины. Безусловно, в том же средневековом обществе семьи были почти неразрывно связаны друг с другом и экономически, и юридически. Вот надумал в традиционном обществе молодой человек пойти против воли отца – и что с ним будет? Его лишат наследства, он мгновенно выпадет из своей социальной страты, а то и вовсе из общества. А, скажем, сын рабочего в XX веке пойдет против воли отца – ну куда он выпадет? Скорее всего, для него разрыв с отцом не принесет вообще никаких материальных изменений. Индустриализация и урбанизация как таковые практически неизбежно уничтожают семейные связи детей с родителями и мужей с женами – это хорошо исследованная тема. Мы начинали первую беседу с этой темы: жизнь в традиционном обществе почти сама собой укрепляла семью, практически вынуждала людей быть вместе. В том числе, безусловно, была экономическая связка. А нынешняя жизнь такова, что она также сама собой разрушает семью. Если в старину «ехать по рельсам», жить как все значило жить в семье и рождать детей, то сейчас это означает, скорее всего, не построить семью вообще, а если вдруг что-то построится, то это построенное будет вскоре разрушено.

Отец Максим: Экономическая составляющая важна и сегодня. Из тех мужчин разного возраста, которые сегодня живут в одиночестве, большинство имеют низкий заработок. Они просто не могут позволить себе эту роскошь – содержать семью, она им не по карману. Малое количество детей или вовсе их отсутствие часто имеет ту же экономическую причину. Негде жить. Недостаточно средств, чтобы обеспечить детям достойную жизнь. Да и женщине гораздо сложнее решиться на брак с таким мужчиной. В современном мире становится все меньше именно мужских высокооплачиваемых профессий, что приводит к потере статуса и самоуважения у мужчин. Современное законодательство также носит системно антимужской и фактически антисемейный характер. Так что у многих мужчин возникает резонный вопрос: «Зачем мне это надо?»

Но при этом очень важно понимать, что экономическая составляющая решает многое, но отнюдь не все. Потому что брак – это не только хозяйственная единица, не только экономика, юридические и материальные условия, прочий быт. Брак – это таинственный союз мужчины и женщины, созданный Богом в раю. Какое тут выживание, какая экономика? Смотрим христианское учение о браке – апостола Павла, Иоанна Златоуста. Тут нет и речи о хозяйстве!

Христианский брак – это соединение мужа и жены с Богом, для Бога, ради вечной жизни с Богом. Это взаимное служение, это подвиг любви. Я понимаю, что звучит пафосно и вроде как оторванно от реальности. Но ведь реальность наша – она такая: в ней материальное и духовное переплетено, и при этом духовное гораздо круче материального, потому что именно духовное определяет материальное, а не наоборот. Это аксиома христианского миропонимания, аксиома, которую не разделяют, конечно, многие идеологи, особенно в последние полтора века. Но если кто-то не согласен с истиной, то это ведь не проблема истины. Тот же Златоуст, например, в толковании на Евангелие от Матфея прямо говорит, что не материальные условия, не среда, не воспитание и даже не генетика (у него звучит как «предки» и «род») определяют, кто мы, живем ли мы по-христиански, можем ли достичь совершенства. По Златоусту все определяет воля человека, его желание, решимость следовать за Христом, строить жизнь по Евангелию.

Анна: Это самый корень проблемы: мы реально хотим, проявляем решимость построить христианскую семью – верную, согласную, любящую, вечную? Это реально ценность для нас или так, просто пофилософствовали немного? Все разговоры про экономические факторы – это разговоры о том, «почему я не делаю того, чего не хочу делать».

В жизни, на практике, христианские браки создавались и продолжают создаваться в невероятно разных экономических условиях. В первые века христианства господствовали чуждые семье экономические формы: к примеру, основой экономик империй были плантации с большим числом рабов. Со временем возобладали семейные предприятия – и ремесленнические, и крестьянские, и помещичьи. Все они предполагали семью как основную хозяйственную единицу, и это можно считать прямым следствием христианской хозяйственной этики и христианского понимания права. Но христианский брак существовал во всех этих, столь разных, условиях. Были браки свободных, богатых хозяев – таких, как брак родителей Василия Великого, но также мы знаем о браках святых рабов – например, о браке мучеников Еспера и Зои, это II век. Какая тут экономика, если муж и жена принадлежат их господам, если у них вообще нет своего хозяйства, если у них даже имущества нет? Это ведь еще хуже, чем брак между двумя офисными сотрудниками на низкооплачиваемых должностях с кабальными контрактами. А сколько было в эпоху мученичества девственных браков, когда люди вступали в брак перед лицом смерти, – тут нет места хозяйственным отношениям вообще. Между прочим, и в советское время бывали такие «бессмысленные» браки – например, между человеком, который со дня на день ждет ареста за веру, и девушкой, которая осознанно создает семью, понимая, что, может быть, она даже не сможет видеться с мужем. Она сознательно получала статус жены врага народа – он явно не давал ей никаких экономических преимуществ. Вот в чем экономический смысл таких браков?

А все просто: как ни крути, брак – это кульминация любви, это соединение двух людей в одно целое, это подобие рая на земле.

Я понимаю, что все это сложно адресовать широкой аудитории. Но почему мы докатились до того, что люди не хотят создавать семьи, вступать в серьезные отношения, заводить детей? Не думаю, что смогу ответить на этот вопрос, мало того, уверена, что однозначного ответа быть не может. Но все же, если пытаться отвечать, скажу вот что.

Действительно, есть объективные причины, особенности современной экономической системы как таковой. Но притом, как я сказала, экономические составляющие тесно связаны с идеологией, с ценностными установками – это, кстати, хорошо показал нобелевский лауреат по экономике психолог Даниэль Канеман. Другой мой любимый автор, о котором я уже не раз упоминала, Виктор Франкл, также показал, что воля человека, его убеждения гораздо важнее, чем социальные и материальные условия. И беда в том, что и в России, и на Западе мы разными путями пришли примерно к одной и той же идеологической каше, которая заполняет наши головы и приводит собственно к разрушению семьи или к нежеланию семью создавать. И эта идеология, своего рода религия, воспитала и продолжает воспитывать целые поколения людей – вот это и есть, по-моему, причина, почему у людей нет желания создавать семью или почему они не могут сделать это хорошо. Тут не важно, осознают ли люди все эти идеи, – сила общественного воспитания в том, что оно пронизывает цивилизацию насквозь, люди воспринимают все это как нечто само собой разумеющееся.

Первое основание того, что можно назвать современной идеологией, – идея Фридриха Энгельса о том, что семья – это вид рабства, такие же оковы, как религия. Брак в этой концепции – не вечный, созданный Богом союз, но форма эксплуатации человека человеком. Если сто лет вбивать в головы всему обществу эти идеи, стоит ли удивляться, что они проросли и принесли плоды?

Второе основание разрушающей семью идеологии – это сексуальная революция, в частности, культ «отношений», неизбежно противопоставленный созданию верного и вечного супружеского союза. В этой идеологии блуд объявлен ценностью. Блуд стал частью нашей жизни – он, как мы не раз говорили, без должного покаяния заведомо не позволяет построить здоровую семью.

Таких оснований гораздо больше, чем эти два. В том-то и дело, что тут слишком много всего, что прямо или косвенно направлено на разрушение семьи.

Отец Максим: Современные исследования связи религиозности и интимной жизни, кстати, дают нам удивительный и совершенно неочевидный результат. Те пары, которые вместе ходят в храм несколько раз в месяц, имеют наиболее устойчивую и регулярную интимную жизнь. То есть любовь к Богу и богослужению напрямую оказывается связана с любовью супругов между собой. И любовью не только духовной и душевной, но и физической.

Анна: Может быть, основная причина нежелания создавать семью – вообще то самое «оскудение любви», о котором говорит Апокалипсис? Это я не к тому, что настал конец света – дня и часа даже ангелы не знают, но вот к чему. Конечно, для создания семьи, для того, чтобы вкладываться в заботу об отношениях на протяжении многих лет и десятилетий, надо любить. Учиться любить, понуждать себя любить. Если бы любить было легко и просто, это не было бы главной нашей заповедью и мужьям бы апостол не заповедал «просто любить».

Еще в юности я прочитала замечательную книжку профессора-геолога, священника Глеба Каледы «Домашняя Церковь», и мне до сих пор очень близка позиция этого автора. Отец Глеб говорит, что в разные эпохи на первый план выходят разные задачи церковной жизни. Так, в первые века были актуальны проповедь и сохранение Церкви через мученичество – это была эпоха мучеников. Затем настала эпоха проповеди и богословия, когда святыми отцами и на Вселенских Соборах формулировались основные истины нашего учения. Затем наступила большая эпоха монашества. А сейчас, как говорит отец Глеб, исторической задачей оказывается создание христианской семьи. Конечно, христианские семьи существовали и были важны во все эпохи! Так же как и мученичество и монашество – тут речь только об особенной актуальности. И вот сейчас особенным подвигом и особенным служением, сохраняющим Церковь, оказывается создание христианской семьи. Отец Глеб говорит: «Для Русской Поместной Церкви в этом все ее будущее: научатся ее члены создавать домашние Церкви – будет существовать Русская Церковь, не сумеют – Русская Церковь иссякнет». Я добавила бы: наше родное государство, конечно, тоже иссякнет.

Вы говорите, отец Максим, что люди отказываются создавать семьи. Потому что это правда сейчас рискованное дело. Мне кажется, раньше для христианина создать семью было, скажем так, обычным, базовым уровнем, нормой. А вот если человек был готов отважиться на суперподвиг, перейти на «сверхъестественный» уровень, на более сложный и славный, чем просто норма, он уходил в монастырь. Но в наше время решиться на создание семьи, христианской семьи, стало таким же суперуровнем, как уход в монастырь. Вот такой особенный подвиг XXI века – выйти замуж или жениться и потом хранить верность в браке, любить, служить мужу или, соответственно, жене, беречь и почитать супруга. И такое естественное дело, как рождение детей – помните, «родить детей кому ума недоставало», – теперь стало тоже своего рода подвигом, служением. И конечно, воспитание детей в любящей, заботливой семье стало таким же подвигом, как раньше проповедь язычникам, мученичество или уход от мира в пустыню. С одной стороны, звучит вроде страшно, рискованно. А с другой стороны – ведь это круто! Вот такие теперь легкие подвиги от нас требуются! Любить и быть любимым – вот подвиг! Построить рай на земле – вот что теперь называется подвигом! Это же так замечательно: живешь, бережешь любимого мужа, любимую жену, заботишься о любимых родных детях, вообще переполняешь свою жизнь любовью и радостью – и за это еще и венцы получаешь, пропуск в Царство Небесное!

Мне кажется, это и есть ответ на тот «жирный» вопрос, о котором вы, отец Максим, сказали. Зачем заводить семью, зачем так рисковать? Да еще обещать и супругу, и самому себе верность до гроба? Да еще этот риск усугубить рождением хотя бы одного ребенка?

Вообще, идея «брак – это риск» крутая, это как в песне «Если у вас нет собаки, ее не отравит сосед. И с другом не будет драки, если у вас друга нет. Если у вас нету тети, ее вам не потерять. И если вы не живете, то вам и не умирать». Действительно, жить ведь тоже рискованно: столько подстерегает неожиданностей, проблемы гарантированы на любом этапе, и старость тоже обязательно придет – ужас-то какой, как можно смотреть в лицо таким опасностям? Без семьи, с точными расчетами и без рисков – такая жизнь описана многими фантастами: Оруэллом, Замятиным, Хаксли. Свидания без риска получить отказ. Дети из пробирок, которые зачинаются и развиваются под контролем специалистов. Заводы по производству новых членов общества. Вот это и есть жизнь без риска – люди, свободные от чувств, от ответственности, все по расписанию, никаких непредвиденных сюрпризов. Кому это нравится – добро пожаловать в «Матрицу».

Тот, кто прячется от серьезных отношений и боится рисковать, потому что знает статистику, собственно живет в страхе. В рабстве – потому что способность рисковать как раз отличает свободного человека, господина от раба, и это, конечно, про состояние души. Кто не рискует, тот не пьет шампанского. Интересно, что в этом отношении семью можно сравнить с предприятием: успешный бизнес также предполагает готовность взять на себя ответственность, и это тоже неизбежный риск – вероятность потерять вложенные деньги и время или понести убытки. Хозяин бизнеса, предприниматель – тот, кто берет на себя ответственность и рискует, а вот если ты не готов к этому, ты наемник, исполнитель, функционер, который живет за зарплату и который в случае провала предприятия просто найдет новую работу – в отличие от хозяина, который может остаться в кредитах, банкротом и даже под следствием. Готовность к ответственности, неопределенности, риску – необходимое основание для любого успеха. Конечно, риск должен быть оправданным, важно думать головой, но тот, кто спрятался под кроватью, не выйдет победителем. Зато тот, кто рискнул и вышел на подвиг, имеет право рассчитывать на победу.

А семья сама по себе оказывается наградой, она сама – победа.

А еще семья – это любовь, все виды любви, переплетенные воедино. Вступать в брак – значит посвятить свою жизнь любви и получить любовь в ответ. Оказаться внутри той самой любви, о которой поют песни всю историю человеческой цивилизации. Настоящей любовью, непридуманной, той, которая не имеет конца, которая начинается на земле и потом живет вечно. Реально вечно.

Семья – не то, что делает нас слабее. Наоборот, семья способна стать местом силы. Местом уверенности и надежности в мире, который действительно становится все более нестабильным.

Отец Максим: Конечно, люди порой превращают семью в настоящий ад, но все же семья способна стать раем на земле, как говорил святитель Иоанн Златоуст. Это и вправду рай – место, где все друг друга любят, где муж старается услужить жене, а жена – мужу, где муж ценит и уважает жену, а жена ценит и уважает мужа, где муж окутывает жену теплом и нежной заботой, а жена отвечает готовностью его слышать и слушать. Если они оба вот так себя ведут, так ведь это Небо спустилось на землю! А главное, если муж и жена поступают именно так и делают это все ради Бога, то их нереальное счастье оказывается еще и путем спасения, билетом в Царство Небесное. Это счастье и на земле, и на Небе в одном пакете! Разве это не стоит того, чтобы рискнуть ввязаться в эту историю?

А может быть, ничего и не получится. Муж достанется злой, жена окажется стервой, вообще все пойдет не так, как было задумано, несмотря на все наши очень правильные шаги и честное усердие. Но ведь в жизни все равно без трудностей невозможно: нет злой жены – зато есть проблемы на работе, предательство друзей, собственные болезни, миллион неудач по мелочи. Ведь если мы избавились от риска получить несчастливую семью, это не значит, что мы получили заведомо беспечальную жизнь. Просто потеряли шанс выиграть беспредельное счастье. Анна: Но вообще в таком случае главный вопрос: мы христиане, мы «чаем воскресения мертвых и жизни будущего века» – или так, просто мимо проходили, решили познакомиться с основами мировой христианской культуры? Если мы живем, чтобы служить Богу, если основная задача наша – войти в Царство Небесное, то что будет, если брак окажется «несчастливым»? По Златоусту, мы должны исполнять заповеди независимо от того, выполняет ли их супруг. Если муж незаботливый, а жена все равно его уважает и слушается – и делает это ради Христа, она удостоится венца за свой подвиг. И если мужу досталась жена негодная, дерзкая и наглая, но он все равно будет относиться к ней с любовью и нежной заботой и будет это делать ради Бога, он удостоится награды в вечной жизни. То есть в таком случае семья окажется не раем, а обычным земным местом, в котором терний больше, чем цветов. И главное: в итоге ведь все равно мы придем туда, куда хотели прийти, – к Богу, на Небо. Так что эта лотерея в конечном итоге беспроигрышная.

Христос сказал: В начале же создания, Бог мужчину и женщину сотворил их. Посему оставит человек отца своего и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью; так что они уже не двое, но одна плоть. Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает (Мк. 10: 6–9).

Святитель Иоанн Златоуст уточнил: «…известно, что изначала Бог прилагал особенное попечение об этом союзе, и, говоря об обоих, Он выражается как об одном: мужа и жену сотворил я есть… Он устроил изначала, соединяя их в одно, как бы на каменном основании»[1]. Также: «муж и жена – не два человека, а один человек»[2].

Цель жизни любого христианина – спасение, воссоединение с Богом, достижение Царства Небесного. Эта же цель – и в браке двух христиан, просто здесь по пути спасения муж и жена идут не поодиночке, а вместе, общим путем.

«Где двое или трое собираются» во имя Божие, там посреди Христос (Мф. 18: 20). Это относится и к христианскому браку: когда муж и жена вместе во имя Божие, тогда их семью возглавляет Сам Христос. Так семья становится «малой Церковью»[3].

В основании любых подлинно христианских отношений – любовь.

Апостол Павел сказал: «Любовью служите друг другу. Ибо весь закон в одном слове заключается: люби ближнего твоего, как самого себя. Если же друг друга угрызаете и съедаете, берегитесь, чтобы вы не были истреблены друг другом» (Гал. 5: 13–15).

Но в браке любовь и взаимное согласие – особенно важная задача, поставленная перед обоими супругами. Любовь соединяет двух в одно, любовь ведет обоих ко спасению, любовь друг к другу и к Богу делает семью малой Церковью. Брак – это подвиг любви.

Иоанн Златоуст сказал: «Ничто не укрепляет нашу жизнь, как любовь мужа и жены… если они единомысленны, то и дети их воспитываются хорошо, и слуги благоустроены, и соседи, и друзья, и сродники как бы наслаждаются их благовонием»[4]. И еще: «…где муж, и жена, и дети в согласии и любви соединены узами добродетели – там посреди Христос»[5].

Дети – дар Божий, благословение брака, плод взаимной любви супругов.

Златоуст сказал об этом так: «Способность рождать имеет начало свыше – от Божия Промысла, и… для этого ни природа женщины, ни сожитие (с мужем), и ничто другое, само по себе, недостаточно»[6]. Также: «Рождение детей происходит, конечно, не от брака (ὁ γάμος), но от слов, сказанных Богом: раститеся и множитеся, и наполняйте землю»[7].

Рождение детей не является задачей, поставленной перед браком, потому что это дело природы и дар Божий. Но задача – этот дар принимать с радостью и доверием к Богу. А также прямая обязанность родителей – заботиться о каждом своем ребенке, сколько бы их Господь ни даровал, и воспитывать своих детей как христиан.

Святитель Василий Великий в «Нравственных правилах» писал: «Родители должны воспитывать детей в учении и наставлении Господнем с кротостью и долготерпением и, сколько зависит от них, не подавать никакого повода к гневу и скорби»[8].

В христианской семье у каждого супруга особенная, уникальная роль, у каждого своя степень ответственности.

Особенная задача мужа – любить свою жену и заботиться о ней, как и обо всем доме. Особенная задача жены – уважать своего мужа, слушаться его.

Формулу иерархии христианского брака показал апостол Павел: «Жены, повинуйтесь своим мужьям, как Господу, потому что муж есть глава жены, как и Христос глава Церкви… как Церковь повинуется Христу, так и жены своим мужьям во всем. Мужья, любите своих жен, как и Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее… Так должны мужья любить своих жен, как свои тела: любящий свою жену любит самого себя… Так каждый из вас да любит свою жену, как самого себя; а жена да боится своего мужа» (Еф. 5: 22–33).

Смысл такого устройства семьи: на муже лежит больше всего обязанностей, а раз больше ответственности – значит, больше власти. А главное, такими отношениями достигается основная цель брака – любовь и согласие.

Святитель Иоанн Златоуст объяснил этот момент: «Бог от начала принимал множество мер, чтобы насадить любовь в нас. Он даровал всем нам одну главу – Адама… Далее, устрояя, чтобы один повиновался, а другой повелевал, – так как равенство чести часто производит вражду, Он учредил не народное правление, но царское… Муж занимает место царя (βασιλέως), жена – место правителя и военачальника (στρατηγοῦ), дети получили власть третьей степени… Везде Бог устроил степени и разнообразие власти, чтобы все пребывало в единодушии и великом согласии»[9].