Они с магрибинцем обошли весь рынок, а потом пошли за город в лес. Был уже полдень, а Аладдин с утра ничего не ел. Он очень проголодался и устал, но ему было стыдно признаться в этом.

Наконец он не выдержал и спросил своего дядю:

– Дядя, а когда мы будем обедать? Здесь ведь нет ни одной лавки, а ты ничего не взял с собой из города. У тебя в руках только один пустой мешок.

– Видишь вон там, впереди, высокую гору? – сказал магрибинец. – Я хотел отдохнуть и закусить под этой горой. Но если ты очень голоден, можно пообедать и здесь.

– Откуда же ты возьмёшь обед? – удивился Аладдин.

– Увидишь, – сказал магрибинец.

Они уселись под высоким густым деревом, и магрибинец спросил Аладдина:

– Чего бы тебе хотелось сейчас поесть?

Мать Аладдина каждый день варила к обеду одно и то же блюдо – бобы с конопляным маслом. Аладдину так хотелось есть, что он сразу ответил:

– Дай мне варёных бобов с маслом!

– А не хочешь ли ты жареных цыплят? – спросил магрибинец.

– Хочу! – обрадовался Аладдин.

– Не хочется ли тебе рису с мёдом? – продолжал магрибинец.

– Хочется! – закричал Аладдин. – Всего хочется! Но откуда ты возьмёшь всё это, дядя?

– Из этого мешка, – сказал магрибинец и развязал мешок.

Аладдин с любопытством заглянул в мешок, но там ничего не было.

– Где же цыплята? – спросил Аладдин.

– Вот! – сказал магрибинец. Он засунул руку в мешок и вынул оттуда блюдо с жареными цыплятами. – А вот и рис с мёдом, и варёные бобы, вот и виноград, и гранаты, и яблоки!

Магрибинец стал вынимать из мешка одно кушанье за другим, а Аладдин, широко раскрыв глаза, смотрел на волшебный мешок.

– Ешь, – сказал магрибинец Аладдину. – В этом мешке есть всякие кушанья. Опусти в него руку и скажи: «Хочу баранины, халвы, фиников», и всё это у тебя будет.

– Вот так чудо! – сказал Аладдин. – Хорошо бы моей матери иметь такой мешок!

– Если будешь меня слушаться, – сказал магрибинец, – я подарю тебе много хороших вещей. А теперь выпьем гранатового соку с сахаром и пойдём дальше.

– Куда? – спросил Аладдин. – Я устал, и уже поздно. Пора домой.

– Нет, – сказал магрибинец, – нам нужно дойти сегодня вон до той горы. А когда мы вернёмся домой, я подарю тебе этот волшебный мешок.

Аладдину очень не хотелось идти, но, услышав про мешок, он тяжело вздохнул и сказал:

– Хорошо, идём.

Магрибинец взял Аладдина за руку и повёл к горе. Солнце уже закатилось, и было почти темно. Они шли очень долго и наконец пришли к подножию горы. Аладдину было страшно, он чуть не плакал.

– Набери тонких и сухих сучьев, – сказал магрибинец. – Надо развести костёр. Когда он разгорится, я покажу тебе что-то такое, чего никто никогда не видел.

Аладдину очень захотелось увидеть то, чего никто никогда не видел. Он забыл про усталость и пошёл собирать хворост.

Когда костёр разгорелся, магрибинец вынул из-за пазухи коробочку и две дощечки и сказал:

– О Аладдин, я хочу сделать тебя богатым и помочь тебе и твоей матери. Исполняй же всё, что я тебе скажу.

Он раскрыл коробочку и высыпал из неё в огонь какой-то порошок. И сейчас же из костра поднялись к небу огромные столбы пламени – жёлтые, красные и зелёные.

– Слушай внимательно, Аладдин, – сказал магрибинец. – Сейчас я начну читать над огнём заклинания, а когда я кончу, земля предо мной расступится, и ты увидишь большой камень с медным кольцом. Возьмись за кольцо и подними камень. Под камнем будет лестница, которая ведёт в подземелье. Спустись по ней и увидишь дверь. Открой эту дверь и иди вперёд. Ты встретишь страшных зверей и чудовищ, но не бойся: как только ты дотронешься до них рукой, чудовища упадут мёртвыми. Ты пройдёшь три комнаты, а в четвёртой увидишь старуху. Она ласково заговорит с тобой и захочет тебя обнять. Не позволяй ей до себя дотронуться, иначе ты превратишься в чёрный камень. За четвёртой комнатой ты увидишь большой сад. Пройди его и открой дверь на другом конце сада. За этой дверью будет комната, полная золота и драгоценных камней. Возьми оттуда всё, что хочешь, а мне принеси только старую медную лампу, которая висит на стене, в правом углу. Когда ты принесёшь мне лампу, я подарю тебе волшебный мешок. А на обратном пути тебя будет охранять от всех бед вот это кольцо.

И он надел на палец Аладдину маленькое блестящее колечко.

Услышав о страшных зверях и чудовищах, Аладдин очень испугался.

– Дядя, – спросил он магрибинца, – почему ты сам не хочешь спуститься под землю? Иди за своей лампой, а меня отведи домой.

– Нет, нет, Аладдин, – сказал магрибинец, – никто, кроме тебя, не может пройти в сокровищницу. Клад лежит под землёй уже много сотен лет, и достанется он только мальчику по имени Аладдин, сыну портного Хасана. Слушайся меня, а не то тебе будет плохо!

Аладдин испугался ещё больше и сказал:

– Ну хорошо, я принесу тебе лампу, но только смотри подари мне мешок!

– Подарю! Подарю! – закричал магрибинец.

Он подбросил в огонь ещё порошку и начал читать заклинания. Он читал всё громче и громче, и когда наконец выкрикнул последнее слово, раздался оглушительный грохот и земля расступилась перед ними.

– Поднимай камень! – закричал магрибинец страшным голосом.

Аладдин увидел у своих ног большой камень с медным кольцом. Он обеими руками ухватился за кольцо, потянул к себе камень и легко поднял его. Под камнем была большая круглая яма, а в глубине её виднелась узкая лестница. Аладдин сел на край ямы и спрыгнул на первую ступеньку лестницы.

– Ну, иди и возвращайся скорее! – крикнул магрибинец.

Аладдин быстро пошёл вниз. Чем ниже он спускался, тем темнее становилось вокруг, но он, не останавливаясь, шёл вперёд.

Дойдя до последней ступеньки, Аладдин увидел широкую железную дверь. Толкнув её, он вошёл в большую полутёмную комнату и вдруг увидел посреди комнаты странного негра в тигровой шкуре. Негр молча бросился на Аладдина, но Аладдин дотронулся до него рукой, и он упал на землю мёртвым.

Аладдину было очень страшно, но он пошёл дальше. Он толкнул вторую дверь и невольно отскочил: перед ним стоял огромный лев с оскаленной пастью. Лев припал всем телом к земле и прыгнул прямо на Аладдина. Но едва его передняя лапа задела голову мальчика, как лев упал на землю мёртвым.

Аладдин от испуга весь вспотел, но всё-таки пошёл дальше. Он открыл третью дверь и услышал страшное шипение: посреди комнаты, свернувшись клубком, лежали две огромные змеи. Они подняли головы и, высунув длинные жала, медленно поползли к Аладдину. Но как только змеи коснулись руки Аладдина своими жалами, их сверкающие глаза потухли и они растянулись на земле мёртвыми.

Дойдя до четвёртой двери, Аладдин осторожно приоткрыл её. Он просунул в дверь голову и увидел, что в комнате нет никого, кроме маленькой старушки, с головы до ног закутанной в покрывало. Увидев Аладдина, она бросилась к нему и закричала:

– Наконец-то ты пришёл, Аладдин, мой мальчик! Как долго я ждала тебя в этом тёмном подземелье!

Аладдин протянул к ней руки: ему показалось, что это его мать. Он хотел уже обнять её, но вовремя вспомнил, что если он до неё дотронется, то превратится в чёрный камень. Он отскочил назад и захлопнул за собой дверь. Подождав немного, он снова приоткрыл её и увидел, что в комнате уже никого нет.

Аладдин прошёл через эту комнату и открыл пятую дверь. Перед ним был прекрасный сад с густыми деревьями и душистыми цветами. На деревьях громко щебетали маленькие пёстрые птички. Они не могли далеко улететь: им мешала тонкая золотая сетка, протянутая над садом. Все дорожки были усыпаны круглыми сверкающими камешками.

Аладдин бросился собирать камешки. Он запихивал их за пояс, за пазуху, в шапку. Он очень любил играть в камешки с мальчишками.

Камни так понравились Аладдину, что он чуть не забыл про лампу. Но когда камни некуда было больше класть, он вспомнил про неё и пошёл в сокровищницу. Это была последняя комната в подземелье, самая большая. Там лежали кучи золота, серебра и драгоценностей. Но Аладдин даже не посмотрел на них: он не знал цены золоту и дорогим вещам. Он взял только лампу и засунул её в карман. Затем он пошёл обратно к выходу и с трудом взобрался вверх по лестнице. Дойдя до последней ступеньки, он крикнул:

– Дядя, протяни мне руку и возьми мою шапку с камешками, а потом вытащи меня наверх: мне самому не выбраться!

– Дай мне сначала лампу! – сказал магрибинец.

– Я не могу её достать, она под камнями, – ответил Аладдин. – Помоги мне выйти, и я дам тебе её.

Но магрибинец не хотел помочь Аладдину. Он хотел получить лампу, а потом бросить Аладдина в подземелье, чтобы никто не узнал хода в сокровищницу. Он начал упрашивать Аладдина, но Аладдин ни за что не соглашался отдать ему лампу. Он боялся растерять камешки в темноте и хотел скорее выбраться на землю.

Когда магрибинец увидел, что Аладдин не хочет отдать ему лампу, он страшно рассердился и закричал:

– Ах, так ты не отдашь мне лампу? Оставайся в подземелье и умри с голоду!

Он бросил в огонь остатки порошка из коробочки, произнёс какие-то слова – и вдруг камень сам закрыл отверстие, и земля сомкнулась над Аладдином.

Этот магрибинец был вовсе не дядя Аладдина: он был злой волшебник и хитрый колдун. Он узнал, что в Персии лежит под землёй клад и открыть этот клад может только мальчик Аладдин – сын портного Хасана. Самое лучшее из всех сокровищ клада – это волшебная лампа. Она даёт тому, кто возьмёт её в руки, такое могущество и богатство, какого нет ни у одного царя.

Долго колдовал магрибинец, пока не узнал, где живёт Аладдин, и не нашёл его.

И вот теперь, когда лампа так близко, этот скверный мальчишка не хочет отдать её! А ведь если он выйдет на землю, он может привести сюда других людей, которые тоже захотят завладеть кладом.

Пусть же клад не достанется никому! Пусть погибнет Аладдин в подземелье! И магрибинец ушёл обратно в свою волшебную страну Ифрикию.

Когда земля сомкнулась над Аладдином, он громко заплакал и закричал:

– Дядя, помоги мне! Дядя, выведи меня отсюда, я здесь умру!

Но никто его не слышал и не ответил ему. Аладдин понял, что этот человек, который называл себя его дядей, – обманщик и лгун. Он побежал вниз по лестнице, чтобы посмотреть, нет ли другого выхода из подземелья, но все двери сразу исчезли, и выход в сад тоже был закрыт.

Аладдин сел на ступеньки лестницы, опустил голову на руки и заплакал.

Но как только он случайно коснулся лбом кольца, которое магрибинец надел ему на палец, когда спускал его в подземелье, земля задрожала, и перед Аладдином появился страшный джинн огромного роста. Голова его была как купол, руки – как вилы, ноги – как столбы, а рот – как пещера. Глаза его метали искры, а посреди лба торчал громадный рог.

– Чего ты хочешь? – спросил джинн громовым голосом. – Требуй – получишь!

– Кто ты? Кто ты? – закричал Аладдин, закрывая себе лицо руками, чтобы не видеть страшного джинна. – Пощади меня, не убивай меня!

– Я Дахнаш, глава всех джиннов, – ответил джинн. – Я раб кольца и раб того, кто владеет кольцом. Я исполню всё, что прикажет мой господин.

Аладдин вспомнил о кольце, которое должно было его защитить, и сказал:

– Подними меня на поверхность земли.

Не успел он договорить эти слова, как очутился наверху, около входа в подземелье.

Уже настал день, и солнце ярко светило. Со всех ног побежал Аладдин в свой город. Когда он вошёл в дом, его мать сидела посреди комнаты и горько плакала. Она думала, что её сына уже нет в живых. Едва Аладдин захлопнул за собой дверь, как упал без чувств от голода и усталости. Мать побрызгала ему в лицо водой, а когда он очнулся, спросила:

– Где ты пропадал и что с тобой случилось? Где твой дядя и почему ты вернулся без него?

– Это вовсе не мой дядя, это злой колдун, – сказал Аладдин слабым голосом. – Я всё расскажу тебе, матушка, но только сперва дай мне поесть.

Мать накормила Аладдина варёными бобами – даже хлеба у неё не было! – и потом сказала:

– А теперь расскажи мне, что с тобой случилось.

– Я был в подземелье и нашёл там чудесные камни, – сказал Аладдин и рассказал матери всё, что с ним было.

Потом он заглянул в миску, где были бобы, и спросил:

– Нет ли у тебя ещё чего-нибудь поесть, матушка?

– Нет у меня ничего, дитя моё. Ты съел всё, что я сварила и на сегодня, и на завтра. Я так беспокоилась о тебе, что совсем не могла работать, и у меня нет пряжи, чтобы продать её на рынке.

– Не горюй, матушка, – сказал Аладдин. – У меня есть лампа, которую я взял в подземелье. Правда, она старая, но её всё-таки можно продать.

Он вынул лампу и подал её матери. Мать взяла её, осмотрела и сказала:

– Пойду почищу её и снесу на рынок. Может быть, за неё дадут столько, что нам хватит на ужин.

Она взяла тряпку и кусок мела и вышла во двор. Но как только она начала тереть лампу тряпкой, земля вдруг задрожала и появился ужасный джинн.

Мать Аладдина закричала и упала без памяти. Аладдин услышал крик. Он выбежал во двор и увидел, что мать лежит на земле, лампа валяется с ней рядом, а посреди двора стоит джинн такого огромного роста, что головы его не видно, а туловище заслоняет собой солнце.

Как только Аладдин поднял лампу, раздался громовой голос джинна:

– О владыка лампы, я к твоим услугам! Приказывай – получишь!

Аладдин уже начал привыкать к джиннам и не слишком испугался. Он поднял голову и крикнул как можно громче, чтобы джинн его услышал:

– Кто ты, о джинн, и что ты можешь делать?

– Я Маймун Шамхураша! Я раб лампы и раб того, кто владеет лампой, – ответил джинн. – Требуй от меня чего хочешь. Если тебе угодно, чтобы я разрушил город или построил дворец, – приказывай!

Когда он заговорил, мать Аладдина пришла в себя. Увидя джинна, она снова закричала от ужаса. Но Аладдин приставил руку ко рту и крикнул:

– Принеси мне две жареные курицы да ещё что-нибудь хорошее и потом убирайся, а то моя мать тебя боится!

Джинн исчез и скоро принёс стол, покрытый прекрасной снедью. На нём стояло двенадцать золотых блюд со всевозможными вкусными кушаньями и два кувшина с водой.

Аладдин с матерью начали есть и ели, пока не насытились.

– О матушка, – сказал Аладдин, когда они поели, – эту лампу надо беречь и никому не показывать. Она принесёт нам счастье и богатство.

– Делай как знаешь, – сказала мать, – но только я не хочу больше видеть этого страшного джинна.

Через несколько дней Аладдину с матерью опять стало нечего есть. Тогда Аладдин взял золотое блюдо, пошёл на рынок и продал его за сто золотых.

С тех пор Аладдин каждый месяц ходил на рынок и продавал по одному блюду. Он узнал цену дорогим вещам и понял, что каждый камешек, который он подобрал в подземном саду, стоит дороже, чем любой драгоценный камень, какой можно найти на земле.

Однажды утром, когда Аладдин был на рынке, вышел на площадь глашатай и закричал:

– Заприте лавки и войдите в дома. Пусть никто не смотрит из окон! Сейчас царевна Будур, дочь султана, пойдёт в баню, и никто не должен видеть её!

Купцы бросились запирать лавки, а народ, толкаясь, побежал с площади.

Аладдину очень захотелось поглядеть на царевну. Все в городе говорили, что красивее её нет девушки на свете. Аладдин быстро прошёл в баню и спрятался за дверью так, что никто не мог его увидеть.

Вся площадь вдруг опустела. Скоро вдали показалась толпа девушек на серых мулах под золотыми сёдлами. А посреди них медленно ехала девушка, одетая пышнее и наряднее всех других и самая красивая. Это и была царевна Будур.

Она слезла с мула и, пройдя в двух шагах от Аладдина, вошла в баню. А Аладдин побрёл домой, тяжко вздыхая. Он не мог забыть о красоте царевны Будур.

«Правду говорят, что она красивее всех девушек, – думал он. – Если я не женюсь на ней, я умру».

Придя домой, он бросился в постель и пролежал до вечера. Когда мать спрашивала его, что с ним, он только махал на неё рукой. Наконец она так пристала к нему, что он не выдержал и сказал:

– О матушка, я хочу жениться на царевне Будур! Пойди к султану и попроси его выдать Будур за меня замуж.

– Что ты говоришь! – воскликнула старуха. – Тебе, наверное, напекло солнцем голову! Разве слыхано, чтобы сыновья портных женились на дочерях султанов? Поужинай лучше и усни. Завтра ты и думать не станешь о таких вещах.

– Не хочу ужинать! Хочу жениться на царевне Будур! – закричал Аладдин. – Пожалуйста, матушка, пойди к султану и посватай меня!

– Я ещё не сошла с ума, чтобы идти к султану с такой просьбой, – сказала мать Аладдина.

Но Аладдин упрашивал её до тех пор, пока она не согласилась.

– Ну хорошо, сынок, я пойду, – сказала она. – Но ты ведь знаешь, что к султану не приходят с пустыми руками. А что я могу ему принести хорошего?

Аладдин вскочил с постели и крикнул:

– Не беспокойся об этом, матушка! Возьми одно из золотых блюд и наполни его драгоценными камнями, которые я принёс из подземного сада. Это будет хороший подарок султану. У него, наверно, нет таких камней, как мои.

Аладдин схватил самое большое блюдо и доверху наполнил его драгоценными камнями. Его мать взглянула на них и закрыла глаза рукой: так ярко сверкали эти камни.

– С таким подарком, пожалуй, не стыдно идти к султану, – сказала она. – Не знаю только, повернётся ли у меня язык сказать то, о чём ты просишь. Но я наберусь смелости и попробую.

– Попробуй, матушка, – сказал Аладдин. – Иди поскорее!

Мать Аладдина покрыла блюдо тонким шёлковым платком и пошла ко дворцу султана.

«Как я буду говорить с султаном о таком деле? – думала она. – Кто мы такие, чтобы свататься к дочери султана? Я простая женщина, а мой муж был бедняком, и вдруг Аладдин хочет стать зятем великого султана! Нет, не хватит у меня смелости просить об этом. Конечно, султану, может быть, и понравятся наши драгоценные камни, но у него их, наверно, и так много. Хорошо, если меня только поколотят и выгонят из дивана. Лишь бы не засадили в подземелье».

Так она говорила про себя, направляясь в диван султана по улицам города. Прохожие с удивлением смотрели на старуху в дырявом платье, которую никто до сих пор не видел около дворца султана. Мальчишки прыгали вокруг и дразнили её, но старуха ни на кого не обращала внимания.

Она была так бедно одета, что привратники у ворот дворца попробовали даже не пустить её в диван. Но старуха сунула им монету и проскользнула во двор.

Скоро она пришла в диван и стала в самом дальнем углу. Было ещё рано, и в диване никого не было. Но понемногу он наполнился вельможами и знатными людьми в пёстрых халатах. Султан пришёл позже всех, окружённый неграми с мечами в руках. Он сел на трон и начал разбирать дела и принимать жалобы. Самый высокий раб стоял с ним рядом и отгонял от него мух большим павлиньим пером.

Когда все дела были кончены, султан махнул платком – это означало: «Конец» – и ушёл, опираясь на плечи негров.

А мать Аладдина вернулась домой, так и не сказав султану ни слова.

На другой день она опять пришла в диван и снова ушла, ничего не сказав султану. Она пошла и на следующий день – и скоро привыкла каждый день ходить в диван.

Наконец султан заметил её и спросил своего визиря:

– Кто эта старая женщина и зачем она приходит сюда? Спроси, что ей нужно, и я исполню её просьбу.

Визирь подошёл к матери Аладдина и крикнул:

– Эй, старуха, подойди сюда! Если у тебя есть какая-нибудь просьба, султан её исполнит.

Мать Аладдина задрожала от страха и чуть не выронила из рук блюдо. Визирь подвёл её к султану, и она низко поклонилась ему, а султан спросил её:

– Почему ты каждый день приходишь сюда и ничего не говоришь? Скажи, что тебе нужно?

Мать Аладдина ещё раз поклонилась и сказала:

– О владыка султан! Мой сын Аладдин от души шлёт тебе в подарок эти камни и просит тебя отдать ему в жёны твою дочь, царевну Будур.

Она сдёрнула с блюда платок, и весь диван осветился – так засверкали камни.

– О визирь! – сказал султан. – Видел ли ты когда-нибудь такие камни?

– Нет, о владыка султан, не видал, – отвечал визирь.

Султан очень любил драгоценности, но у него не было ни одного камня, подобного тем, которые прислал ему Аладдин.

Султан сказал:

– Я думаю, что человек, у которого есть такие камни, может быть мужем моей дочери. Как ты думаешь, визирь?

Когда визирь услышал эти слова, он позавидовал Аладдину великой завистью: у него был сын, которого он хотел женить на царевне Будур, и султан уже обещал ему выдать Будур замуж за его сына.

– О владыка султан, – сказал визирь, – не следует отдавать царевну за человека, которого ты даже не знаешь. Может быть, у него ничего нет, кроме этих камней. Пусть он подарит тебе ещё сорок таких же блюд, наполненных драгоценными камнями, и сорок невольниц, чтобы нести эти блюда, и сорок рабов, чтобы их охранять. Тогда мы узнаем, богат он или нет.

А про себя визирь подумал: «Невозможно, чтобы кто-нибудь мог всё это добыть! Аладдин будет бессилен это сделать, и султан не отдаст за него свою дочь».

– Ты хорошо придумал, визирь! – закричал султан и сказал матери Аладдина: – Ты слышала, что говорит визирь? Иди и передай твоему сыну: если он хочет жениться на моей дочери, пусть присылает сорок золотых блюд с такими же камнями, сорок невольниц и сорок рабов.

Мать Аладдина поклонилась и вернулась домой.

Увидя, что у матери нет в руках блюда, Аладдин сказал:

– О матушка, я вижу, ты сегодня говорила с султаном. Что же он ответил тебе?

– Ах, дитя моё, лучше бы мне не ходить к султану и не говорить с ним! – ответила старуха. – Послушай только, что он мне сказал…

И она передала Аладдину слова султана. Но Аладдин засмеялся от радости и воскликнул:

– Успокойся, матушка, это самое лёгкое дело!

Он взял лампу и потёр её. Когда мать увидела это, она бегом бросилась в кухню, чтобы не видеть джинна. А джинн тотчас появился и сказал:

– О господин, я к твоим услугам. Чего ты хочешь? Требуй – получишь!

– Мне нужно сорок золотых блюд, полных драгоценных камней, сорок невольниц, чтобы нести эти блюда, и сорок рабов, чтобы их охранять, – сказал Аладдин.

– Будет исполнено, о господин, – ответил Маймун, раб лампы. – Может быть, ты хочешь, чтобы я разрушил город или построил дворец? Приказывай!

– Нет, сделай то, что я тебе сказал, – ответил Аладдин.

И раб лампы скрылся.

Скоро он появился снова. За ним шли сорок прекрасных невольниц, каждая держала на голове золотое блюдо с драгоценными камнями, а за невольницами шли рослые, красивые рабы с обнажёнными мечами в руках.

– Вот то, что ты требовал, – сказал джинн и скрылся.

Тогда мать Аладдина вышла из кухни и осмотрела рабов и невольниц. Потом, радостная и гордая, она повела их ко дворцу султана.

Весь народ сбежался посмотреть на странное шествие. Стража застыла от изумления, когда увидела этих рабов и невольниц.

Мать Аладдина привела их прямо к султану. Все они поцеловали землю перед султаном и, сняв блюда с головы, поставили их в ряд.

– О визирь, – сказал султан, – каково твоё мнение? Разве не достоин тот, кто имеет такое богатство, стать мужем моей дочери, царевны Будур?

– Достоин, о владыка! – отвечал визирь, тяжело вздыхая.

– Пойди и передай твоему сыну, – сказал султан матери Аладдина, – что я принял его подарок и согласен выдать за него замуж царевну Будур. Пусть он придёт ко мне: я хочу с ним познакомиться.

Мать Аладдина торопливо поклонилась султану и побежала домой так быстро, что ветер не мог бы за ней угнаться. Она прибежала к Аладдину и закричала:

– Радуйся, сынок! Султан принял твой подарок и согласен, чтобы ты стал мужем царевны! Он сказал это при всех! Иди сейчас во дворец: султан хочет с тобой познакомиться.

– Сейчас я пойду к султану, – сказал Аладдин. – А теперь уходи: я буду разговаривать с джинном.

Аладдин взял лампу, потёр её, и тотчас же явился Маймун, раб лампы. Аладдин сказал ему:

– Приведи мне сорок восемь белых невольников: это будет моя свита. И пусть двадцать четыре невольника идут впереди меня, а двадцать четыре – сзади. И ещё доставь мне тысячу золотых и самого лучшего коня.

– Будет исполнено, – сказал джинн и скрылся.

Он достал всё, что велел ему Аладдин, и спросил:

– Чего ты хочешь ещё? Не хочешь ли ты, чтобы я разрушил город или построил дворец? Я всё могу.

– Нет, пока не надо, – сказал Аладдин.

Он вскочил на коня и поехал к султану. На рыночной площади, где было много народу, Аладдин достал из мешка горсть золота и бросил его в толпу. Все кинулись ловить и подбирать монеты, а Аладдин бросал и бросал золото, пока его мешок не опустел. Он подъехал ко дворцу, и все вельможи и приближённые султана встретили его у ворот и проводили в диван. Султан поднялся ему навстречу и сказал:

– Добро пожаловать, Аладдин! Я слышал, что ты хочешь жениться на моей дочери? Я согласен. Всё ли ты приготовил к свадьбе?

– Нет ещё, о владыка султан, – ответил Аладдин. – Я не выстроил для царевны Будур дворца.

– А когда же будет свадьба? – спросил султан. – Ведь дворец скоро не выстроишь.

– Не беспокойся, султан, – сказал Аладдин. – Подожди немного.

– А где ты собираешься построить дворец? – спросил султан. – Не хочешь ли ты выстроить его перед моими окнами, вот на этом пустыре?

– Как тебе будет угодно, султан, – ответил Аладдин.

Он простился с султаном и уехал домой вместе со всей своей свитой.

Дома он взял лампу, потёр её, и когда появился джинн Маймун, сказал ему:

– Построй мне дворец, да такой, какого ещё не было на земле! Можешь ты это сделать?

– Могу! – воскликнул джинн голосом, подобным грому. – К завтрашнему утру будет готово.

И в самом деле: на следующее утро среди пустыря возвышался великолепный дворец. Стены его были сложены из золотых и серебряных кирпичей, а крыша была алмазная. Аладдин обошёл все комнаты и сказал Маймуну:

– Знаешь, Маймун, я придумал одну штуку. Сломай вот эту колонну, и пусть султан думает, что мы забыли её поставить. Он захочет построить её сам и не сможет этого сделать. Тогда он увидит, что я сильнее и богаче его.

– Хорошо, – сказал джинн и махнул рукой.

Колонна тотчас исчезла, как будто её и не было.

– Теперь, – сказал Аладдин, – я пойду и приведу сюда султана.

А султан утром подошёл к окну и увидел дворец, который так блестел и сверкал, что на него было больно смотреть. Султан приказал позвать визиря и показать ему дворец.

– Ну, визирь, что скажешь? – спросил он. – Достоин ли быть мужем моей дочери тот, кто в одну ночь построил такой дворец?

– О владыка султан! – закричал визирь. – Разве ты не видишь, что этот Аладдин – колдун? Берегись, как бы он не отобрал у тебя твоё царство!

– Ты говоришь всё это из зависти, – сказал ему султан.

В это время вошёл Аладдин и, поклонившись султану, попросил его осмотреть дворец.

Султан с визирем обошли дворец, и султан очень восхищался его красотой. Наконец Аладдин привёл гостей к тому месту, где Маймун сломал колонну. Визирь сейчас же заметил, что не хватает одной колонны, и закричал:

– Дворец не достроен! Одной колонны здесь не хватает!

– Не беда, – сказал султан. – Я сам поставлю эту колонну. Позвать сюда главного строителя.

– Лучше не пробуй, султан, – тихо сказал ему визирь, – тебе это не под силу. Посмотри: эти колонны такие высокие, что не видно, где они кончаются. И они сверху донизу выложены драгоценными камнями.

– Замолчи, визирь! – гордо сказал султан. – Неужели я не могу поставить одну такую колонну?

Он велел созвать всех камнетёсов, какие были в городе, и отдал им свои драгоценные камни. Но их не хватало. Узнав об этом, султан рассердился и крикнул:

– Откройте главную казну, отберите у моих подданных все драгоценные камни! Неужели всего моего богатства не хватит на одну колонну?

Но через несколько дней строители пришли к султану и доложили, что камней и мрамора хватило только на четверть колонны. Султан велел отрубить им головы, но колонну всё-таки не поставил. Узнав об этом, Аладдин сказал султану:

– Не печалься, султан! Колонна уже стоит на месте. И я возвратил все драгоценные камни их владельцам.

В тот же вечер султан устроил великолепный праздник по случаю свадьбы Аладдина с царевной Будур. Аладдин с женой стали жить в новом дворце.

А магрибинец вернулся к себе в Ифрикию и долго горевал и печалился. Только одно утешение осталось у него. «Раз Аладдин погиб в подземелье, значит, и лампа находится там же. Может быть, мне удастся завладеть ею без Аладдина», – думал он.

И вот однажды он захотел убедиться, что лампа цела и находится в подземелье. Он погадал на песке и увидел, что лампы в подземелье больше нет. Магрибинец испугался и стал гадать дальше. Он увидел, что Аладдин спасся из подземелья и живёт в своём родном городе.

Быстро собрался магрибинец в путь и поехал через моря, горы и пустыни в далёкую Персию. Долго ехал он и наконец прибыл в тот город, где жил Аладдин.

Магрибинец пошёл на рынок и стал слушать, что говорят люди. На рынке только и было разговоров, что об Аладдине и его дворце. Магрибинец походил, послушал, а потом подошёл к продавцу холодной воды и спросил его:

– Кто такой этот Аладдин, о котором здесь все говорят?

– Сразу видно, что ты нездешний, – ответил продавец, – иначе ты знал бы, кто такой Аладдин: это самый богатый человек во всём мире, а его дворец – настоящее чудо!

Магрибинец протянул продавцу золотой и сказал ему:

– Возьми этот золотой и окажи мне услугу. Я и вправду чужой в городе, и мне хотелось бы посмотреть на дворец Аладдина. Проводи меня к этому дворцу.

Продавец воды привёл магрибинца ко дворцу и ушёл, а магрибинец обошёл вокруг дворца и осмотрел его со всех сторон.

«Такой дворец мог построить только джинн, раб лампы. Наверно, лампа находится в этом дворце», – подумал он.

Долго раздумывал магрибинец, как завладеть лампой, и наконец придумал.

Он пошёл к меднику и сказал ему:

– Сделай мне десять медных ламп, только поскорее. Вот тебе пять золотых в задаток.

– Слушаю и повинуюсь, – ответил медник. – Приходи к вечеру, лампы будут готовы.

Вечером магрибинец получил десять новеньких медных ламп, блестевших как золотые. Как только рассвело, он стал ходить по городу, громко крича:

– Кто хочет обменять старые лампы на новые? У кого есть старые медные лампы? Меняю на новые!

Народ толпой ходил за магрибинцем, а дети прыгали вокруг него и кричали:

– Сумасшедший, сумасшедший!

Но магрибинец не обращал на них внимания.

Наконец он пришёл к дворцу. Аладдина в это время не было дома. Он уехал на охоту, и во дворце была только его жена, царевна Будур.

Услышав крик магрибинца, Будур послала слугу узнать, в чём дело. Слуга вернулся и сказал ей:

– Это какой-то сумасшедший: он меняет новые лампы на старые.

Царевна Будур рассмеялась и сказала:

– Хорошо бы узнать, правду он говорит или обманывает. Нет ли у нас во дворце какой-нибудь старой лампы?

– Есть, госпожа, – сказала одна служанка. – Я видела в комнате господина нашего Аладдина медную лампу. Она вся позеленела и никуда не годится.

– Принеси эту лампу! – приказала Будур. – Отдай её этому сумасшедшему, и пусть он даст нам новую.

Служанка вышла на улицу и отдала магрибинцу волшебную лампу, а взамен получила новенький медный светильник.

Магрибинец очень обрадовался, что его хитрость удалась, и спрятал лампу за пазуху. Потом он купил на рынке осла и уехал. Выехав за город, магрибинец потёр лампу, и когда джинн Маймун явился, крикнул ему:

– Хочу, чтобы ты перенёс дворец Аладдина и всех, кто в нём находится, в Ифрикию! И меня тоже перенеси туда!

– Будет исполнено! – сказал джинн. – Закрой глаза и открой глаза – дворец будет в Ифрикии.

– Поторопись, джинн! – сказал магрибинец.

И не успел он договорить, как увидел себя в своём саду в Ифрикии, у дворца. Вот пока всё, что с ним было.

А султан проснулся утром, выглянул в окно и вдруг видит – дворец исчез. Султан протёр глаза и даже ущипнул себя за руку, чтобы проснуться, но дворца нет как нет.

Султан не знал, что и подумать. Он начал громко плакать и стонать.

Он понял, что с царевной Будур случилась какая-то беда. На крики султана прибежал визирь и спросил:

– Что с тобой случилось, султан? Чего ты плачешь?

– Разве ты ничего не знаешь? – закричал султан. – Ну так взгляни в окно. Где дворец? Где моя дочь?

– Не знаю, о владыка! – ответил испуганный визирь.

– Привести сюда Аладдина! – закричал султан. – Я отрублю ему голову!

В это время Аладдин как раз возвращался с охоты. Слуги султана вышли на улицу и побежали ему навстречу.

– Прости нас, Аладдин, – сказал один из них. – Султан приказал связать тебе руки, заковать тебя в цепи и привести к нему. Мы не можем ослушаться султана.

– За что султан рассердился на меня? – спросил Аладдин. – Я не сделал ему ничего дурного.

Позвали кузнеца, и он заковал ноги Аладдина в цепи. Вокруг Аладдина собралась целая толпа. Жители города любили Аладдина за его доброту, и, когда узнали, что султан хочет отрубить ему голову, все сбежались к дворцу. А султан велел привести Аладдина к себе и сказал ему:

– Правду говорит мой визирь, что ты колдун и обманщик?! Где твой дворец и где моя дочь Будур?

– Не знаю, о владыка султан! – ответил Аладдин. – Я ни в чём перед тобой не виноват.

– Отрубить ему голову! – крикнул султан.

И Аладдина снова вывели на улицу, а за ним вышел палач.

Когда жители города увидели палача, они обступили Аладдина и послали сказать султану: «Если ты не помилуешь Аладдина, мы разрушим твой дворец и перебьём всех, кто в нём находится. Освободи Аладдина, а не то тебе придётся плохо!»

Султан испугался, позвал Аладдина и сказал ему:

– Я пощадил тебя, потому что тебя любит народ. Но если ты не отыщешь мою дочь, я всё-таки отрублю тебе голову! Даю тебе сроку сорок дней.

– Хорошо, – сказал Аладдин и ушёл из города.

Он не знал, куда ему идти и где искать царевну Будур, и с горя решил утопиться; дошёл до большой реки и сел на берегу, грустный и печальный.

Задумавшись, он опустил в воду правую руку и вдруг почувствовал, что с его мизинца падает кольцо. Аладдин быстро подхватил кольцо и вспомнил, что это то самое колечко, которое надел ему на палец магрибинец.

Аладдин совсем забыл про это кольцо. Он потёр его, и перед ним явился джинн Дахнаш и сказал:

– О владыка кольца, я перед тобой! Чего ты хочешь? Приказывай!

– Хочу, чтобы ты перенёс мой дворец на прежнее место! – сказал Аладдин.

Но джинн, слуга кольца, опустил голову и ответил:

– О господин, я не могу этого сделать! Дворец построил раб лампы, и только он один может его перенести. Потребуй от меня чего-нибудь другого.

– Если так, – сказал Аладдин, – снеси меня туда, где стоит сейчас мой дворец.

– Закрой глаза и открой глаза, – сказал джинн.

Аладдин закрыл и снова открыл глаза. И очутился в саду перед своим дворцом. Он взбежал по лестнице и увидел Будур, которая горько плакала. Увидев Аладдина, она вскрикнула и заплакала ещё громче – теперь уже от радости. Она рассказала Аладдину обо всём, что с ней случилось, а затем сказала:

– Этот магрибинец много раз приходил ко мне и уговаривал меня выйти за него замуж. Но я не слушаю злого магрибинца, а всё время плачу о тебе.

– А где он спрятал волшебную лампу? – спросил Аладдин.

– Он никогда с ней не расстаётся и всегда держит при себе, – ответила Будур.

– Слушай, Будур, – сказал Аладдин, – когда магрибинец опять придёт к тебе, будь с ним поласковее. Попроси его поужинать с тобой и, когда он начнёт есть и пить, всыпь ему в вино вот этот сонный порошок. Как только он заснёт, я войду в комнату и убью его.

– Он уже скоро должен прий-ти, – сказала Будур. – Иди за мной, я тебя спрячу в тёмной комнате; а когда он уснёт, я хлопну в ладоши – и ты войдёшь.

Едва Аладдин успел спрятаться, как в комнату Будур вошёл магрибинец. Она весело встретила его и приветливо сказала:

– О господин мой, подожди немного. Я принаряжусь, а потом мы с тобой вместе поужинаем.

Магрибинец вышел, а Будур надела своё лучшее платье и приготовила кушанья и вино. Когда колдун вернулся, Будур сказала ему:

– О господин мой, обещай мне исполнить сегодня всё, что я у тебя попрошу!

– Хорошо, – сказал магрибинец.

Будур начала его угощать и поить вином. Когда он немного опьянел, она сказала ему:

– Дай мне твой кубок, я отопью из него глоток, а ты выпей из моего.

И Будур подала магрибинцу кубок вина, в которое она подсыпала сонного порошка. Магрибинец выпил его и сейчас же упал, сражённый сном, а Будур хлопнула в ладоши. Аладдин только этого и ждал. Он вбежал в комнату и, размахнувшись, отрубил мечом голову магрибинцу. А затем он вынул у него из-за пазухи лампу, потёр её, и сейчас же появился Маймун, раб лампы.

– Отнеси дворец на прежнее место! – приказал Аладдин.

Через мгновение дворец уже стоял напротив дворца султана. Султан в это время сидел у окна и горько плакал о своей дочери. Он сейчас же побежал во дворец своего зятя, где Аладдин с женой встретили его на лестнице, плача от радости.

Султан попросил у Аладдина прощения за то, что хотел отрубить ему голову…

Аладдин долго и счастливо жил в своём дворце вместе с женой и матерью, пока не пришла к ним всем смерть.

«А что будет, если я тоже скажу: “Симсим, открой дверь!” – подумал он. – Откроется дверь или нет? Попробую!»

Он набрался храбрости, вдохнул побольше воздуху и во весь голос крикнул:

– Симсим, открой дверь!

И тотчас же дверь распахнулась перед ним, и открылся вход в большую пещеру.

Али-Баба вошёл в пещеру, и, как только он переступил порог, дверь снова захлопнулась за ним. Али-Бабе стало немного страшно: а вдруг дверь больше не откроется и ему нельзя будет выйти? Но он всё же пошёл вперёд, с удивлением осматриваясь по сторонам.

Он увидел, что находится в большой комнате и у стен стоит множество столиков, уставленных золотыми блюдами под серебряными крышками. Али-Баба почувствовал вкусный запах кушаний и вспомнил, что с утра ничего не ел. Он подошёл к одному столику, снял крышки с блюд, и у него потекли слюнки: на блюдах лежали все кушанья, какие только можно пожелать: жареные куры, рисовый пилав, блинчики с вареньем, халва, яблоки и ещё много других вкусных вещей.

Али-Баба схватил курицу и мигом обглодал её. Потом принялся за пилав, а покончив с ним, отломил халвы, но уже не мог съесть ни кусочка – до того он был сыт. Отдохнув немного, он осмотрелся и увидал вход в другую комнату. Али-Баба вошёл туда и зажмурил глаза. Комната вся сверкала и блестела – так много было в ней золота и драгоценностей. Золотые динары и серебряные дирхемы грудами лежали прямо на земле, словно камни на морском берегу. Драгоценная посуда – кубки, подносы, блюда, украшенные дорогими каменьями, – стояла по всем углам. Кипы шёлка и тканей – китайских, индийских, сирийских, египетских – лежали посреди комнаты; по стенам висели острые мечи и длинные копья, которых хватило бы на целое войско.

У Али-Бабы разбежались глаза, и он не знал, за что ему взяться: то примерит красный шёлковый халат, то схватит золотой поднос и смотрится в него, как в зеркало, то наберёт в пригоршню золотых монет и пересыпает их.

Наконец он немного успокоился и сказал себе: «Эти деньги и драгоценности, наверное, награблены, и сложили их сюда разбойники, которые только что здесь были. Эти богатства не принадлежат им, и, если я возьму себе немножко золота, в этом не будет ничего дурного. Ведь его здесь столько, что не счесть».

Али-Баба подоткнул полы халата и, встав на колени, стал подбирать золото. Он нашёл в пещере два пустых мешка, наполнил их динарами, притащил к двери и крикнул:

– Симсим, открой дверь!

Дверь тотчас же распахнулась. Али-Баба вышел из пещеры, и дверь захлопнулась за ним. Колючие кусты и ветви переплелись и скрыли её от глаз. Ослы Али-Бабы паслись на лужайке. Али-Баба взвалил на них мешки с золотом, прикрыл их сверху дровами и поехал домой. Когда он вернулся, уже была ночь и встревоженная Зейнаб ждала его у ворот.

– Что ты делал в лесу так долго? – спросила она. – Я думала, что тебя растерзали волки или гиены. Отчего ты привёз дрова домой, а не продал их?

– Сейчас всё узнаешь, Зейнаб, – сказал Али-Баба. – Помоги-ка мне внести в дом эти мешки и не шуми, чтобы нас не услышали соседи.

Зейнаб молча взвалила один из мешков себе на спину, и они с Али-Бабой вошли в дом. Зейнаб плотно прикрыла за собой дверь, зажгла светильник и развязала мешок.

Увидя золото, она побледнела от страха и крикнула:

– Что ты наделал, Али-Баба? Кого ты ограбил?

– Не тревожься, Зейнаб, – сказал Али-Баба. – Я никого не ограбил и сейчас расскажу тебе, что со мною сегодня случилось.

Он рассказал ей про разбойников и пещеру и, окончив свой рассказ, сказал:

– Смотри, Зейнаб, спрячь это золото и не говори о нём никому. Люди подумают, что мы и вправду кого-нибудь ограбили, и донесут на нас султану, и тогда он отнимет у нас всё золото и посадит нас в подземелье. Давай выкопаем яму и спрячем в ней золото.

Они вышли в сад, выкопали при свете луны яму, сложили всё золото, а потом опять забросали яму землёй.

Покончив с этим делом, Али-Баба лёг спать. Зейнаб тоже легла, но ещё долго ворочалась с боку на бок и думала: «Сколько же золота привёз Али-Баба? Как только рассветёт, я пересчитаю все монетки, до последней!»

На следующее утро, когда Али-Баба, как всегда, уехал на гору, Зейнаб побежала к яме, раскопала её и принялась пересчитывать динары. Но их было так много, что Зейнаб не могла сосчитать. Она не очень хорошо считала и всё время сбивалась. Наконец это ей надоело, и она сказала себе: «Лучше я возьму меру и перемеряю золото. Вот только меры у меня нет. Придётся попросить у Фатимы».

А Касим с Фатимой жили в соседнем доме. Зейнаб сейчас же побежала к ним. Вошла в сени и сказала Фатиме:

– Сделай милость, одолжи мне ненадолго меру. Я сегодня же верну её тебе.

– Хорошо, – ответила Фатима, – но моя мера у соседки. Сейчас я схожу за ней и дам её тебе. Подожди здесь, в сенях. У тебя ноги грязные, а я только что постлала чистые циновки.

Всё это Фатима выдумала. И мерка, которой меряли крупу, висела на своём месте – в кухне, над очагом, – и циновок она не меняла уже дней десять. На самом деле ей просто очень хотелось узнать, для чего Зейнаб вдруг понадобилась мерка, – ведь Фатима хорошо знала, что в доме у Али-Бабы давно уже нет никакой крупы. А спрашивать Зейнаб она не желала: пусть Зейнаб не воображает, что Фатима интересуется её делами. И она придумала способ узнать не спрашивая. Она вымазала дно мерки мёдом, а потом вынесла её Зейнаб и сказала:

– На, возьми. Только смотри не забудь возвратить её в целости и не позже чем к закату солнца. Мне самой нужно мерять чечевицу.

– Спасибо тебе, Фатима, – сказала Зейнаб и побежала домой.

Она выгребла из ямы всё золото и начала торопливо его мерять, всё время оглядываясь по сторонам.

Золота оказалось десять мер и ещё полмеры.

Зейнаб вернула мерку Фатиме и ушла, поклонившись ей до земли. Фатима сейчас же схватила мерку и заглянула в неё. И вдруг она увидела: ко дну мерки прилип какой-то маленький светлый кружочек. Фатима запустила руку в мерку и вынула кружочек. Это был новенький золотой динар.

Фатима не верила своим глазам. Она повертела монету между пальцами и даже попробовала её на зуб – не фальшивая ли? Но динар был самый настоящий, из чистого золота.

– Так вот какая это крупа! – закричала Фатима. – Они такие богачи, что Зейнаб даже меряет золото мерой. Наверное, они кого-нибудь ограбили, а сами притворяются бедняками. Скорее бы Касим вернулся из лавки! Я непременно всё расскажу ему. Пусть пойдёт к Али-Бабе и пригрозит ему хорошенько. Али-Баба, наверное, поделится с ним.

Фатима весь день просидела у ворот, ожидая Касима. Когда стало смеркаться, Касим вернулся из лавки, и Фатима, не дав ему даже снять тюрбан, закричала:

– Слушай, Касим, какая у меня новость! Твой брат Али-Баба прикидывается бедняком, а он, оказывается, богаче нас с тобой!

– Что ты выдумала! – рассердился Касим. – Богаче меня нет никого на нашей улице, да и во всём квартале. Недаром меня выбрали старшиной рынка.

– Ты мне не веришь! – обиделась Фатима. – Ну так скажи: как ты считаешь деньги, когда подсчитываешь по вечерам выручку?

– Обыкновенно считаю, – ответил Касим. – Складываю в кучи динары и дирхемы и пересчитываю. А как насчитаю сотню, загибаю палец, чтобы не ошибиться. Да что ты такие глупости спрашиваешь?

– Нет, не глупости! – закричала Фатима. – Ты вот считаешь динары на десятки и сотни, а Зейнаб, жена твоего брата, считает мерами. Вот что она оставила в моей мерке!

И Фатима показала ему динар, который прилип ко дну мерки.

Касим осмотрел его со всех сторон и сказал:

– Пусть меня не зовут Касимом, если я не допытаюсь, откуда у Али-Бабы взялись деньги. Хитростью или силой, но я отберу их у него!

И он сейчас же отправился к своему брату.

Али-Баба только что вернулся с горы и отдыхал на каменной скамье перед домом. Он очень обрадовался Касиму и сказал:

– Добро пожаловать, Касим! Ты нечасто бываешь у меня. Что привело тебя ко мне сегодня, да ещё в такой поздний час?

– Добрый вечер, брат мой, – вежливо сказал Касим. – Меня привела к тебе большая обида.

– Обида? – удивился Али-Баба. – Чем же мог я, бедный дровосек, обидеть старшину рынка?

– Ты теперь богаче меня, – сказал Касим. – Ты меряешь золото мерами. Вот что моя жена нашла на дне мерки, которую она дала твоей жене Зейнаб. Не обманывай меня: я всё знаю! Почему ты скрыл от меня, что разбогател? Наверное, ты кого-нибудь ограбил?

Али-Баба понял, что Касим проведал его тайну, и решил во всём признаться.

– О брат мой, – сказал он, – я вовсе не хотел тебя обманывать! Я только потому ничего тебе не рассказал, что боялся воров и разбойников, которые могут тебя убить.

И он рассказал Касиму про пещеру и про разбойников. Потом протянул брату руку и сказал:

– О брат мой, мы с тобой оба сыновья одного отца и одной матери. Давай же делить пополам всё, что я привезу из пещеры. Я знаю, как туда войти и как уберечься от разбойников. Возьми себе половину денег и сокровищ – этого хватит тебе на всю жизнь.

– Не хочу половину, хочу все деньги! – закричал Касим и оттолкнул руку Али-Бабы. – Говори скорее, как войти в пещеру, а если не скажешь, я донесу на тебя султану, и он велит отрубить тебе голову!

– Зачем ты грозишь мне султаном! – сказал Али-Баба. – Поезжай, если хочешь, в пещеру, но только тебе всё равно не увезти все деньги и сокровища. Даже если бы ты целый год возил из пещеры золото и серебро, не отдыхая ни днём ни ночью, – и тогда ты не увёз бы и половины того, что там есть.

Он рассказал Касиму, как найти пещеру, и велел ему хорошо запомнить слова: «Симсим, открой дверь!»

– Не забуду, – сказал Касим. – Симсим… симсим… Это, кажется, растение вроде конопли. Буду помнить.

На следующее утро Касим оседлал десять мулов, взвалил на каждого мула по два больших сундука и отправился в лес. Он пустил своих мулов пастись на опушке леса, отыскал дверь в скале и, встав перед нею, закричал изо всех сил:

– Эй, симсим, открой дверь!

Дверь распахнулась, Касим вошёл, и дверь снова захлопнулась за ним.

Касим увидел пещеру, полную сокровищ, и совсем потерял голову от радости. Он заплясал на месте, потом бросился вперёд и стал хватать всё, что попадалось под руку: охапки дорогих тканей, куски золота, кувшины и блюда, потом бросал их и срывал со стен золотые мечи и щиты, хватал пригоршнями деньги и совал их за пазуху. Так он метался по пещере целый час, но никак не мог забрать всего, что там было. Наконец он подумал: «У меня времени много. Буду выносить отсюда мешок за мешком, пока не нагружу всех мулов, а потом приеду ещё раз. Я буду ездить сюда каждый день, пока не заберу всё до последней монетки!»

Он схватил мешок с деньгами и поволок его к двери.

Дверь была заперта.

Касим хотел произнести волшебные слова, которые открывали дверь, но вдруг оказалось, что он позабыл их. Он помнил только, что надо сказать название какого-то растения. И он крикнул:

– Горох, открой дверь!

Но дверь не открылась. Касим испугался. Он подумал и крикнул опять:

– Пшеница, открой дверь!

Дверь и не шевельнулась. Касим от страха уже ничего не мог вспомнить и выкрикивал названия всех растений, какие знал:

– Овёс, открой дверь!

– Конопля, открой дверь!

– Ячмень, открой дверь!

Но дверь не открывалась.

Касим понял, что ему никогда больше не выбраться из пещеры. Он сел на мешок с золотом и заплакал.

В это время разбойники ограбили богатых купцов, отобрали у них много золота и дорогих товаров. Они решили всё это спрятать в пещере. Подъезжая к лесу, атаман заметил на опушке мулов, которые мирно щипали траву.

– Что это за мулы? – сказал атаман. – К их сёдлам привязаны сундуки. Наверно, кто-нибудь разузнал про нашу пещеру и хочет нас ограбить!

Он приказал разбойникам не шуметь и, подойдя к двери, тихо произнёс:

– Симсим, открой дверь!

Дверь отворилась, и разбойники увидели Касима, который старался спрятаться за мешок с деньгами. Атаман бросился вперёд, взмахнул саблей и отрубил Касиму голову.

Разбойники оставили тело Касима в пещере, а сами переловили мулов и, погнав их перед собой, ускакали.

А Фатима весь день просидела у окна – всё ждала, когда покажутся мулы с сундуками, полными золота. Но время проходило, а Касима всё не было. Фатима прождала день, прождала ночь, а утром с плачем прибежала к Али-Бабе.

Али-Баба сказал:

– Не тревожься, Фатима. Я сейчас сам поеду на гору и узнаю, что случилось с Касимом.

Он тотчас же сел на осла и поехал в лес, прямо к пещере.

И как только вошёл в пещеру – увидел, что его брат лежит мёртвый на мешках с деньгами.

Али-Баба вынес тело Касима из пещеры, положил его в мешок и печальный поехал домой. «Вот до чего довела Касима жадность! – думал Али-Баба. – Если бы он согласился разделить со мной деньги и не захотел забрать себе всё, он и сейчас был бы жив».

Али-Баба устроил Касиму пышные похороны, но никому не сказал, как погиб его брат. Фатима говорила всем, кто провожал Касима на кладбище, что её мужа растерзали в лесу дикие звери.

Когда Касима похоронили, Али-Баба сказал Фатиме:

– Знаешь что, Фатима, продай мне твой дом и будем жить вместе. Тогда и мне не придётся строить новый дом, и тебе не так страшно будет жить одной. Хорошо?

– О Али-Баба, – сказала Фатима, – мой дом – твой дом, и всё, что у меня есть, принадлежит тебе. Позволь только мне жить с вами – больше мне ничего не нужно.

– Ну вот и хорошо, – сказал Али-Баба, и они с Зейнаб и Фатимой зажили вместе.

Али-Баба ещё несколько раз ездил в пещеру и вывез оттуда много золота, драгоценных одежд, ковров и посуды.

Каждый день у него на кухне готовилась пища не только для него самого, Зейнаб и Фатимы, но и для всех бедных соседей, которым нечего было есть. А когда соседи благодарили его, он говорил:

– Приходите завтра и приводите с собой всех бедняков. А благодарить не за что. Я угощаю вас на деньги моего брата Касима, которого съели на горе волки. Он ведь был человек богатый.

Скоро все бедняки и нищие стали приходить к дому Али-Бабы к обеду и ужину, и жители города очень его полюбили.

Вот что было с Али-Бабой, Зейнаб и Фатимой.

Что же касается разбойников, то они через несколько дней опять приехали к пещере и увидели, что тело их врага исчезло. А мешки с деньгами разбросаны по земле.

– В нашу пещеру опять кто-то заходил! – вскричал атаман. – Недавно я убил одного врага, но оказывается, их несколько. Пусть не буду я Хасан Одноглазый, если я не убью всякого, кто хочет поживиться нашей добычей! Храбрые разбойники, найдётся ли среди вас смельчак, который не побоится отправиться в город и разыскать нашего обидчика? Пусть не берётся за это дело трус или слабый. Только хитрый и ловкий может исполнить его.

– О атаман, – сказал один из разбойников, – никто, кроме меня, не пойдёт в город и не выследит нашего врага. Недаром зовут меня Ахмед Сорвиголова. А если я не найду его, делай со мной что хочешь.

– Хорошо, Ахмед, – сказал атаман. – Даю тебе один день сроку. Если ты найдёшь нашего врага, я назначу тебя своим помощником, а если не найдёшь – лучше не возвращайся: я отрублю тебе голову.

– Будь спокоен, атаман, не пройдёт и дня, как ты узнаешь, где найти своего врага, – сказал Ахмед. – Ждите меня сегодня к вечеру здесь, в лесу.

Он сбросил с себя разбойничье платье, надел синий шёлковый халат, красные сафьяновые сапоги и тюбетейку и пошёл в город.

Было раннее утро. Рынок был ещё пуст, и все лавки были закрыты. Только старый башмачник сидел под своим навесом и, разложив инструменты, ждал заказчиков.

Ахмед Сорвиголова подошёл к нему и, поклонившись, сказал:

– Доброе утро, дядюшка! Как ты рано вышел на работу! Если бы я не увидел тебя, мне пришлось бы долго ждать, пока откроется рынок.

– А что тебе нужно? – спросил старый башмачник, которого звали Мустафа.

– Я чужой в вашем городе, – ответил Ахмед. – Только сегодня ночью я пришёл сюда и ждал до рассвета, пока открыли городские ворота. В этом городе жил мой брат, богатый купец. Я пришёл к нему из далёких стран, чтобы повидать его, и, подходя к городу, услышал, что его нашли в лесу мёртвым. Теперь я не знаю, как отыскать его родных, чтобы поплакать о нём вместе с ними.

– Ты говоришь, твой брат был богатый купец? – спросил башмачник. – В нашем городе недавно хоронили одного купца, и я был на похоронах. Жена купца говорила, что его растерзали волки, но я слышал от одного человека, что это неправда и что этого купца на самом деле младший брат нашёл в лесу убитым, без головы, и тайком привёз домой в мешке.

Ахмед Сорвиголова очень обрадовался. Он понял, что этот богатый купец и есть тот человек, которого убил атаман в пещере.

– Ты можешь меня провести к его дому? – спросил Ахмед башмачника.

– Могу, – ответил башмачник. – Но только как же мне быть с работой? Вдруг кто-нибудь придёт на рынок и захочет заказать мне туфли, а меня не будет на месте?

– Вот тебе динар, – сказал Ахмед. – Возьми его за убытки, а когда ты покажешь мне дом моего брата, я дам тебе ещё динар.

– Спасибо тебе за твою щедрость! – воскликнул обрадованный Мустафа. – Чтобы заработать этот динар, мне нужно целый месяц ставить на туфлях заплатки. Пойдём!

И башмачник привёл Ахмеда к дому, где жил Касим.

– Вот дом, где жил убитый купец. Здесь поселился теперь его брат, – сказал Мустафа.

«Его-то мне и надо!» – подумал Ахмед. Он дал Мустафе динар, и Мустафа ушёл, кланяясь и благодаря.

Все дома в этом городе были обнесены высокими стенами, так что на улицу выходили только ворота. Запомнить незнакомый дом было нелегко.

«Надо отметить этот дом, чтобы потом узнать его», – решил Ахмед.

Он вытащил из кармана кусок мела и поставил на воротах дома крестик. А потом пошёл обратно.

«Теперь я запомню этот дом и приведу к нему завтра моих товарищей… Быть мне помощником атамана!» – радовался он.

Только что Ахмед успел уйти, как из дома вышла служанка Али-Бабы по имени Марджана, девушка умная и хитрая. Она собралась идти на рынок за хлебом и мясом к обеду. Закрывая калитку, она обернулась и увидела на воротах крестик, нарисованный мелом.

«Кто это вздумал пачкать наши ворота? – подумала она. – Наверное, уличные мальчишки… Нет, крест слишком высоко. Его нарисовал взрослый человек, и этот человек задумал против нас злое дело. Он хочет запомнить наш дом, чтобы нас убить или ограбить. Надо мне сбить его с толку».

Марджана вернулась домой, вынесла кусок мела, поставила кресты на всех соседних домах и ушла по своим делам.

А разбойник прибежал в пещеру и крикнул:

– Слушай, атаман! Слушайте все! Я нашёл дом нашего врага и отметил его крестом. Завтра я вам покажу его.

– Молодец, Ахмед Сорвиголова! – сказал атаман. – Завтра к утру будьте все готовы. Мы спрячем под халаты острые ножи и пойдём с Ахмедом к дому нашего врага.

– Слушаем и повинуемся тебе, атаман, – сказали разбойники, и все стали поздравлять Ахмеда с удачей.

А Ахмед Сорвиголова ходил гордый и говорил:

– Вот увидите, я буду помощником атамана!

Он всю ночь не спал, дожидаясь утра, и, как только рассвело, вскочил и разбудил разбойников. Они надели широкие бухарские халаты, белые чалмы и туфли с загнутыми носками, спрятали под халаты ножи и пошли в город. И все, кто их видел, говорили:

– Это бухарцы. Они пришли в наш город и осматривают его.

Впереди всех шли Ахмед с атаманом. Долго водил Ахмед своих товарищей по городу и наконец отыскал нужную улицу.

– Смотрите, – сказал он, – вот этот дом. Видите, на воротах крест.

– А вот ещё крест, – сказал другой разбойник. – В каком же доме живёт наш враг?

– Да вон и на том доме крест! И на этом! И здесь крест! Да тут на всех домах кресты! – закричали вдруг остальные разбойники.

Атаман рассердился и сказал:

– Что это значит? Кто-то перехитрил тебя, Ахмед! Ты не выполнил поручение, и не придётся тебе больше с нами разбойничать. Я сам отрублю тебе голову!

И когда они вернулись в лес, жестокий атаман отрубил голову Ахмеду. А потом сказал:

– Кто ещё возьмётся отыскать дом нашего врага? У кого хватит храбрости? Пусть не пробует это сделать ленивый или слабый!

– Позволь мне попытаться, о атаман! – сказал один из разбойников, Мухаммед Плешивый. – Я человек старый, и меня так легко не проведёшь. А если я не выполню поручение – казни меня так же, как ты казнил Ахмеда.

– Иди, Мухаммед, – сказал атаман. – Буду тебя ждать до завтрашнего вечера. Но смотри: если ты не найдёшь и не покажешь мне дом нашего врага, тебе не будет пощады.

На следующее утро Мухаммед Плешивый отправился в город. Ахмед рассказал разбойникам про Мустафу, и Мухаммед прямо пошёл на рынок, к старому башмачнику. Он повёл с ним такой же разговор, как и Ахмед, и пообещал ему два динара, если Мустафа покажет ему дом убитого купца. И Мустафа, обрадованный, довёл его до самых ворот.

«Придётся и мне как-нибудь отметить дом», – подумал Мухаммед. Он взял кусок кирпича, валявшийся на дороге, и нарисовал на воротах маленький крестик в правом верхнем углу.

«Здесь его никто не увидит, кроме меня, – подумал он. – Побегу скорее за атаманом и приведу его сюда».

И он быстро пошёл обратно к своим товарищам.

А Марджана как раз возвращалась с рынка. Увидев, что от ворот их дома крадучись отошёл какой-то человек и побежал по дороге, она сообразила, что тут что-то неладно. Марджана подошла к воротам, внимательно осмотрела их и увидела в правом верхнем углу маленький красный крестик.

«Так вот, значит, кто ставит кресты на наших воротах! – подумала Марджана. – Подожди же, я тебя перехитрю».

Она подняла с земли кусок кирпича и поставила такие же кресты на воротах всех домов их улицы.

– Ну-ка попробуй теперь найти наш дом! – воскликнула она. – Тебе это так же не удастся, как вчера.

А Мухаммед Плешивый всю дорогу бежал не останавливаясь и наконец вошёл в пещеру, еле переводя дух.

– Идёмте скорее! – крикнул он. – Я так отметил этот дом, что уж теперь нашему врагу не уйти. Собирайтесь же скорее, не мешкайте!

Разбойники завернулись в плащи и пошли вслед за Мухаммедом. Они очень торопились, чтобы дойти до города засветло, и пришли туда перед самым закатом солнца. Найдя знакомую улицу, Мухаммед Плешивый подвёл атамана к самым большим и красивым воротам и указал ему пальцем на маленький красный крестик в правом верхнем углу ворот.

– Видишь, – сказал он, – вот моя отметка.

– А это чья? – спросил один из разбойников, который остановился у соседних ворот. – Тут тоже нарисован крестик.

– Какой крестик? – закричал Мухаммед.

– Красный, – ответил разбойник. – И на тех воротах точно такой же. И напротив – тоже. Пока ты показывал атаману свой крестик, я осмотрел все соседние ворота.

– Что же, Мухаммед, – сказал атаман, – и тебя, значит, перехитрили? Хоть ты и хороший разбойник, а слова не сдержал. Пощады тебе не будет.

И Мухаммед погиб так же, как и Ахмед. И стало в шайке разбойников не сорок, а тридцать восемь разбойников.

«Надо мне самому взяться за это трудное дело, – подумал атаман. – Мои люди хорошо сражаются, воруют и грабят, но они не годятся для хитростей и обмана».

И вот на следующее утро Хасан Одноглазый, атаман разбойников, вошёл в город сам. Торговля на рынке была в самом разгаре. Он нашёл Мустафу-башмачника и, присев рядом с ним, сказал:

– О дядюшка, почему ты такой печальный? Работы, что ли, мало?

– Работы у меня уже давно нет, – ответил башмачник. – Я бы, наверное, умер с голоду, если бы судьба не послала мне помощь. Позавчера рано утром пришёл ко мне один щедрый человек и рассказал, что он ищет родных своего брата. А я знал, где дом его брата, и показал ему дорогу, и чужеземец подарил мне целых два динара. Вчера ко мне пришёл другой чужеземец и опять спросил меня, не знаю ли я его брата, который недавно умер. Я привёл его к тому же самому дому и опять получил два динара. А сегодня вот уже полдень, но никто ко мне не пришёл. Видно, у покойника нет больше братьев.

Услышав слова Мустафы, атаман горько заплакал и сказал:

– Какое счастье, что я встретил тебя! Я третий брат этого убитого. Я пришёл из далёкой страны и только вчера узнал, что моего старшего брата убили. Нас было пятеро братьев. И мы все жили в разных странах, и вот теперь мы сошлись в вашем городе, но только для того, чтобы найти нашего брата мёртвым. Отведи же меня к его дому, и я дам тебе столько же, сколько дали мои братья.

– Хорошо! – радостно сказал старик. – А больше у него нет братьев?

– Нет, – ответил атаман, тяжело вздыхая. – Нас было пятеро, а теперь стало только четверо.

– Жалко, что вас так мало! – сказал старый Мустафа и тоже вздохнул. – Идём.

Он привёл атамана к дому Касима, получил свою плату и ушёл. А атаман сосчитал и хорошо запомнил, сколько ворот от угла улицы до этого дома, так что ему не нужно было отмечать ворота. Потом он вернулся к своим товарищам и сказал:

– О разбойники, я придумал одну хитрость! Если она удастся, мы убьём нашего врага и отберём все богатства, которые он увёз из пещеры. Слушайте же меня и исполняйте всё, что я прикажу.

И он велел одному из разбойников пойти в город и купить двадцать сильных мулов и сорок кувшинов для масла.

А когда разбойник привёл мулов, нагруженных кувшинами, атаман приказал разбойникам влезть в кувшины. Он сам прикрыл кувшины пальмовыми листьями и обвязал травой, а сверху проткнул дырочки для воздуха, чтобы люди не задохнулись. А в оставшиеся два кувшина налил оливкового масла и вымазал им остальные кувшины, чтобы люди думали, что во всех кувшинах налито масло.

Сам атаман надел платье богатого купца и погнал мулов в город.

Наступал вечер, уже темнело. Атаман направился к дому Касима и увидел, что у ворот сидит весёлый и приветливый человек. Это был Али-Баба.

Атаман подошёл к нему и низко поклонился, коснувшись рукой земли.

– Добрый вечер, почтенный купец! – сказал он. – Я чужеземец, из далёкой страны. Я привёз запас дорогого масла и надеялся продать его в вашем городе. Но мои мулы устали от долгого пути и шли медленно. Когда я вошёл в город, уже наступил вечер и все лавки закрылись. Я обошёл весь город, чтобы найти ночлег, но никто не хотел пустить к себе чужеземца. И вот я прошёл мимо тебя и увидел, что ты человек приветливый и радушный. Не позволишь ли ты мне провести у тебя одну ночь? Я сложу свои кувшины на дворе, а завтра рано утром увезу их на рынок и продам. А потом я уеду обратно в мою страну и буду всем рассказывать о твоей доброте.

– Входи, чужеземец, – сказал Али-Баба. – У меня места много. Расседлай мулов и задай им корму, а потом мы будем ужинать… Эй, Марджана, посади собак на цепь, чтобы они не искусали нашего гостя!

– Благодарю тебя, о почтенный купец! – сказал атаман разбойников. – Пусть исполнятся твои желания, как ты исполнил мою просьбу.

Он ввёл своих мулов во двор и разгрузил их у стены дома, осторожно снимая кувшины, чтобы не ушибить разбойников. А потом нагнулся к кувшинам и прошептал:

– Сидите тихо и не двигайтесь. Ночью я выйду к вам и сам поведу вас в дом.

И разбойники шёпотом ответили из кувшинов:

– Слушаем и повинуемся, атаман!

Атаман вошёл в дом и поднялся в комнату, где уже был приготовлен столик для ужина. Али-Баба ждал его, сидя на низенькой скамейке, покрытой ковром. Увидев гостя, он крикнул Марджане:

– Эй, Марджана, прикажи зажарить курицу и приготовь побольше блинчиков с мёдом! Я хочу, чтобы мой гость был доволен нашим угощением.

– Слушаю и повинуюсь, – сказала Марджана. – Я приготовлю всё это сама, своими руками.

Она побежала на кухню, живо замесила тесто и только что собралась печь блинчики, как вдруг увидела, что масло всё вышло и жарить не на чем.

– Вот беда! – закричала Марджана. – Как же теперь быть? Уже ночь, масла нигде не купишь. И у соседей не достанешь, все давно спят. Вот беда!

Вдруг она хлопнула себя по лбу и сказала:

– Глупая я! Говорю, что нет масла, а здесь, под окном, стоят сорок кувшинов с маслом. Я возьму немного у нашего гостя, а завтра чуть свет куплю масла на рынке и долью в кувшин.

Она зажгла светильник и вышла во двор. Ночь была тёмная, пасмурная. Всё было тихо, только мулы у колодца фыркали и звенели уздечками.

Марджана высоко подняла светильник над головой и подошла к кувшинам. И как раз случилось так, что ближайший кувшин был с маслом. Марджана открыла его и стала переливать масло в котёл.

А разбойникам уже очень надоело сидеть в кувшинах скрючившись. У них так болели кости, что они не могли больше терпеть. Услышав шаги Марджаны, они подумали, что это атаман пришёл за ними, и один из них тихо сказал:

– Наконец-то ты пришёл, атаман! Скорее позволь нам выйти из этих проклятых кувшинов и дай расправиться с хозяином этого дома, нашим врагом.

Марджана, услышав голос из кувшина, чуть не упала от страха и выронила светильник. Но она была умная и храбрая девушка и сразу поняла, что торговец маслом – злодей и разбойник, а в кувшинах сидят его люди и что Али-Бабе грозит страшная смерть.

Она подошла к тому кувшину, из которого послышался голос, и шепнула:

– Скоро придёт пора. Молчи, а то тебя услышат собаки. Их на ночь спустили с цепи.

Потом она подошла к другому кувшину и спросила:

– Кто тут?

– Я, Хасан, – ответил голос из кувшина.

– Будь готов, Хасан, я скоро освобожу тебя.

Так она обошла все кувшины и узнала, что в тридцати восьми кувшинах сидят разбойники и только в два кувшина налито масло.

Марджана схватила котёл с маслом, побежала на кухню и нагрела масло на огне так, что оно закипело. Потом вышла во двор и плеснула кипящим маслом в кувшин, где сидел разбойник. Тот не успел и крикнуть – сразу умер. Покончив с одним врагом, Марджана принялась за других. Она кипятила масло на огне и обливала им разбойников, пока не убила всех. А затем она взяла сковородку и нажарила много румяных блинчиков, красиво уложила их на серебряное блюдо, облила маслом и понесла наверх, в комнату, где сидели Али-Баба и его гость.

Али-Баба не переставал угощать атамана разбойников, и скоро тот так наелся, что еле мог двигаться. Он лежал на подушках, сложив руки на животе, и тяжело дышал. Али-Баба увидел, что гость сыт, и захотел повеселить его. Он крикнул Марджане:

– Эй, Марджана, спляши для нашего гостя самую лучшую из своих плясок!

– Слушаю и повинуюсь, господин, – ответила Марджана с поклоном. – Позволь мне только пойти и взять покрывало, потому что я буду плясать под покрывалом.

– Иди и возвращайся, – сказал Али-Баба.

Марджана убежала к себе в комнату, завернулась в вышитое покрывало и спрятала под ним острый кинжал. А потом она возвратилась и стала плясать.

Али-Баба и атаман разбойников смотрели на неё и качали головами от удовольствия.

И вот Марджана посреди танца стала всё ближе и ближе подходить к атаману. И вдруг она, как кошка, прыгнула на него и, взмахнув кинжалом, вонзила его в сердце разбойника. Разбойник громко вскрикнул и умер.

Али-Баба остолбенел от ужаса. Он подумал, что Марджана сошла с ума.

– Горе мне! – закричал он. – Что ты наделала, безумная? В моём доме убит чужеземец! Стыд и позор на мою голову!

Марджана опустилась на колени и сказала:

– Выслушай меня, господин, а потом делай со мной что хочешь. Если я виновата, убей меня, как я убила его.

И она рассказала Али-Бабе, как она узнала о разбойниках и как погубила их всех.

Али-Баба сразу понял, что это те самые разбойники, которые приезжали к пещере и убили Касима.

Он поднял Марджану с колен и громко закричал:

– Вставай, Зейнаб, и разбуди Фатиму! Нам грозила страшная смерть, а эта смелая и умная девушка спасла всех нас!

Зейнаб и Фатима сейчас же прибежали и крепко обняли Марджану, а Али-Баба сказал:

– Ты не будешь больше служанкой, Марджана. С этого дня ты будешь жить вместе с нами, как наша родная сестра.

И с этих пор они жили спокойно и счастливо, пока не пришла к ним смерть.