18+ (в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера) Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО! Пожалуйста, уважайте чужой труд!

В этой книге присутствуют: Насилие, убийства, кровавые сцены, смерть детей, употребление наркотиков и зависимость от веществ, суицидальные мысли, откровенные сексуальные сцены, сцены научно-фантастических пыток, гомофобная лексика (не используется главными героями), игры с электричеством и мрачные темы.

Главная героиня — секс-работница, и она не из тех, кого нужно спасать от ее профессии. Если вы не можете признать секс-работу настоящей работой, вам, вероятно, не стоит читать эту книгу.

Имя Эон в оригинале пишется как Eon, а ее сокращенное прозвище — E. В английском буква E произносится как «и», поэтому в переводе мы передаем это прозвище как И, а не Э. Так сохраняется звучание оригинала и ощущение короткого, личного обращения к героине.

Ангел наблюдал за мной. Его светящиеся голографические глаза неотрывно следили за тем, как я бреду по залитым дождем улицам Нео Стелларис. То и дело голостатуя глючила: неоново-синие огни меркли, а звуковая дорожка заедала. Она пыталась крутить рекламу Церкви Божественного Света — и с треском проваливалась. Массовое использование блокировщиков рекламы на гарнитурах «Вайзор» заставило корпорации вернуться к нативной рекламе.

Я юркнула под ближайший навес. Но даже спрятавшись в этом маленьком убежище, я все равно чувствовала на себе осуждающий взгляд ангела. Я была грешницей, в этом не было никаких сомнений, и он знал, что я не замышляю ничего хорошего.

Бетонно-стальные улицы блестели от воды, которая бурными потоками хлестала с каждой крыши и стены, скапливаясь в самых неподходящих местах. Я ненавидела город в дождь. Вода собирала грязь, химикаты и гниль, покрывавшие неоновые трубы Стеллариума — энергосистему нашего города, — которые пульсировали на каждом здании и каждом устройстве. Улицы становились скользкими от химии и углерода. В Нео Стелларис, блядь, всегда шел дождь.

Быстрое касание дужки моего «Вайзора», и на дисплее высветился маршрут до места встречи: круглые зеркальные линзы спроецировали дополненную реальность прямо на окружающие улицы. Еще пятьсот футов — и все. Всего пятьсот футов под мертвым взглядом этого ангела, и все закончится.

Мой мизинец дернулся, и я прикусила губу, машинально ища фантомную электронную сигарету. Всего одну затяжку. Нет — я и так приняла слишком много Вектора, моего любимого наркотика. Вот почему я никак не могла отделаться от взгляда ангела. Зрение вспыхивало от каждого неонового блика, а Флюкс в моей крови запел, стоило мне прислониться к трубе Стеллариума. Электрическое поле, которое она генерировала, танцевало с той силой, что вечно дремала прямо под моей кожей. Она хотела вырваться наружу и поиграть; она хотела свободы.

Никто не знал, почему у некоторых людей развился Флюкс во всех его различных формах. Ведущая теория гласила, что виной всему некое излучение, исходящее от нового элемента Стеллариума — спасителя нашего мира, — но точных доказательств пока ни у кого не было. Чувствуя, как энергия трубы резонирует со мной, я была готова в это поверить. Около дюжины корпораций наперегонки пытались найти точный ответ, в то время как число рожденных с мутацией людей медленно росло. Мир содрогнулся, когда у детей начали проявляться способности управлять огнем, водой, воздухом… и многим другим. Но теперь, почти тридцать лет спустя, большинство даже глазом не моргало.

Я прижалась лбом к поверхности из тетрагласса и пожалела, что не могу просто раствориться в ней. Пожалела, что не могу стать просто потоком электронов, ведомым силой настолько огромной, что ее невозможно осознать. Скоро я им стану — но не сейчас.

Мои пальцы впились в карман куртки, отчаянно шаря внутри, пока не нащупали электронную сигарету «VaPurr». Я вытащила ее, и флуоресцентно-зеленая жидкость внутри вспыхнула в свечении Стеллариума.

Я сделала глубокую затяжку; вкус напоминал клубнику и жженый пластик. Зрение затуманилось, но электричество — Флюкс в моей крови — сгладилось. Больше никакого резкого гула, только синхронная мелодия, и ничего прекраснее я в жизни не слышала. Больше никаких мыслей, никакой вины, никакой боли. Лишь бесконечная пустота, встречающая меня с распростертыми объятиями.

Вектор — всего пара молекулярных связей отличала его от метамфетамина, который японское правительство когда-то выдавало пилотам-камикадзе. Разработан корпорацией «ПОМ Энтерпрайзис» — крупнейшей в городе — для их частной службы безопасности, почти все из которых были носителями Флюкса. Одна затяжка превращала даже минимальный Флюкс в высокоточное оружие, усиливая мощь и сужая фокус. Я никогда не была силовиком. Нет, все, что видели люди, глядя на меня, — это очередную шлюху, обдолбанную самым популярным уличным наркотиком.

Я тряхнула головой, рассыпав по плечам длинные лавандовые волосы, и оттолкнулась от трубы. Длинные ногти — их уговорила меня нарастить новенькая девчонка из клуба, Мерси — мягко стукнули по стеклу; модный лак, активируемый Стеллариумом, тускло светился. Мой «Вайзор» мигнул, и я пошла по маршруту к месту назначения. Я постучала в боковую дверь склада — одного из многих в плотной застройке Синего Района.

Я выбила нелепый ритмичный стук, которому меня научила Таос, словно это было какое-то старомодное гангстерское убежище. Через несколько мгновений ее лицо появилось на визоре рядом с дверью. Она собрала свои светло-русые волосы назад и измазала красивое лицо черной краской, чтобы скрыть черты — возможно, для устрашения.

— И, ты пришла. Я была не уверена… — Таос замялась. — Слушай, я знаю, профессор Танака сказал, что ты должна нам помочь, но эта миссия… она будет опасной. Чертовски опасной. — Она снова выдержала драматическую паузу.

— Я знаю это, Таос. Впусти меня.

— Мы лезем в самое сердце «ПОМ Энтерпрайзис». Нет никаких гарантий, что мы выберемся оттуда живыми. Это последний шанс уйти.

Отлично. Я чуть было не сказала это вслух, но вместо этого пробормотала:

— Я готова.

Лицо Таос изменилось. Я раскусила ее блеф.

— Слава богу. Заходи. Я услышала, как щелкнул замок, и толкнула дверь. Она ждала меня и тут же втащила в неосвещенный коридор.

Я слышала, говорят, будто у каждого наркомана есть склонность к суициду — просто они могут об этом еще не знать. Вместо того чтобы бежать к смерти, мы медленно к ней бредем. Но конец всегда один. Была ли эта теория научно обоснована или нет, для меня она звучала как правда. Сегодня ночью, когда вся моя жизнь рухнула, я была готова ускорить этот процесс.

***

В подвале было сыро, единственный свет исходил от огромного голографического экрана на дальней стене. Легко взламывается. Огромная угроза безопасности для этой и без того кустарной операции — но я промолчала.

— Итак, у каждого из нас есть своя позиция. — Грубоватого вида белый мужчина лет тридцати с песочными волосами стоял впереди. Дикон — так, кажется, его звали? Мне было плевать. Гораздо интереснее было наблюдать, как блики от экрана пляшут перед глазами.

— Как только мы пробьем их внешний уровень безопасности, у нас будет меньше десяти минут, чтобы выкачать данные. Думаешь, справишься с этим, новенькая?

Его глаза из-под тяжелых надбровных дуг оценивающе смотрели на меня, и увиденное им явно не нравилось. Тем хуже для него. Они были в отчаянии. Иначе они бы не взвалили судьбу всей операции на какого-то торчка, о котором почти ничего не знали.

— Полный спектр, капитан, — сказала я. О, ему это совсем не понравилось.

Таос вмешалась:

— У меня есть ледокол. Прямиком от картеля казино Макао. Ни одна система безопасности перед ним не устоит. И просто должна найти данные, как только мы окажемся внутри. Она справится.

Слишком много уверенности от человека, с которым я познакомилась четыре дня назад. Она говорила мне о ледоколе, но я не знала, что это настолько передовая штука. Подобная вещь должна была стоить миллионы кредитов. Оглядывая эту жалкую компашку, я понятия не имела, как они провернули такое дело. Но даже этого было бы недостаточно, чтобы получить нужные им данные. Им требовался киберраннер, достаточно опытный, чтобы сориентироваться в лабиринтах внутреннего киберпространства ПОМ. Им нужна была я.

Кажется, Дикон был удовлетворен тем, что Таос стала моей нянькой. Он продолжал трепаться, а я полностью отключилась. Таос перебирала пальцами мои длинные лавандовые волосы. Она заплетала их для миссии — по крайней мере, так она сказала. Каждое прикосновение и легкое потягивание отдавалось экстазом, особенно под действием Вектора. Я наслаждалась этим даже чуточку больше, чем следовало.

— Не выгляди такой нервной, И, — сказала Таос, приняв мои судорожные вздрагивания возбуждения за нервозность.

Свои длинные светлые волосы она заплела назад в тугие косы в стиле викингов. Это открывало вид на многочисленный пирсинг в каждом ухе. Металл дисгармонировал со светящимся хрустальным кулоном на ее шее. Черные линии боевого раскраса лишь усиливали образ принцессы-воительницы, который она на себя нацепила. Она была слишком красива, чтобы ввязываться во все это, но, думаю, ей нравилось быть королевой для этих восторженных мальчиков-бунтарей.

— Профессор Танака говорил мне, что ты гений в киберпространстве. После того, что ты показала мне вчера, это дело на пару байтов.

— Я слышал, она хороша не только в этом, — светловолосый парень — хотя на деле не больше, чем мальчишка — наклонился ко мне с другой стороны. Он был симпатичным: русые кудри падали на бледное лицо, но он тоже увяз во всем этом повстанческом дерьме, так что я понимала — он идиот.

— Слышал, ты работаешь в «Хеллфайре». Станцуешь для меня, когда все закончится, в знак победы? — спросил он.

Я смерила его взглядом с ног до головы.

— Ты не сможешь меня себе позволить.

Он улыбался, но его лицо тут же стало пустым, а затем наполнилось гневом. Господи, начни уже что-нибудь, пожалуйста. Но не успел он пошевелиться, как Таос оттолкнула его.

— Заткнись нахрен, Лок. Она мой со-раннер. Прояви к ней каплю уважения.

Лок пожал плечами и отвернулся.

Дикон все еще бубнил:

— Мы собираемся показать этим корпоративным ублюдкам, что они не могут нас контролировать — не могут держать нас на коленях. ПОМ разработали технологию, способную изменить мир, и слишком долго прятали ее за платными блокировками, но этому пришел конец!

В толпе раздались радостные возгласы и улюлюканье. Я закатила глаза. Дикон упивался своей речью.

— Как только мы получим технологию Кинетического Щита, она полностью перекроит этот город — нет, весь мир! Технология щитов больше не будет только в руках ПОМ, она будет доступна всем. Подумайте только, наши граждане будут защищены от вооруженного насилия, захлестнувшего этот город. Мы исправим растущий уровень смертности, на который копы и корпы закрывают глаза.

Несмотря на то, что я была под кайфом, от этих слов у меня что-то сжалось в груди. Прости, мама. Прости, что уже слишком поздно. Я представила обмякшее лицо моей матери, трубки, уходящие ей в горло, и пулевое ранение в голове, из которого не переставая сочилась кровь. В глазах резко защипало. Я снова пошарила в кармане в поисках своего «VaPurr», но прежде чем я успела его достать, Таос рывком подняла меня на ноги и потащила в центр комнаты.

— Держись рядом со мной, хорошо?

Мы собрались вокруг стола в центре, и Дикон драматичным жестом сдернул с него брезент. Всю поверхность покрывали пистолеты всех марок и моделей. Я не была экспертом, но выглядели они довольно побитыми. Похоже, весь их бюджет ушел на этот ледокол.

Парни тут же бросились разбирать пушки, которые казались им лучшими. Таос подошла медленнее, проверив стволы и спусковые механизмы нескольких из них, прежде чем сделать выбор. Я не двигалась, и на другой стороне стола лицо Дикона исказилось. Обойдя стол, он взял небольшой пистолет и протянул его мне.

— Бери, — приказал он.

Я выдержала его взгляд, даже не посмотрев на оружие.

— Я не хочу.

С той ночи это раз за разом прокручивалось у меня в голове. Выстрел. Мама падает на землю. Повсюду кровь. Шаги — бесконечные, непрерывные шаги, ведь никто не остановился, чтобы помочь; бесконечный людской поток вокруг меня.

— Если тебя поймают без оружия… — начал Дикон.

— Я сказала, мне это нахрен не нужно. — Я оттолкнула его руку. Казалось, он сейчас ударит меня пушкой, но тут Таос снова обвила мою руку своей.

— Не волнуйся, я прикрою. — Она выхватила пистолет и ловко сунула его в кобуру.

— Смотри, блять, не облажайся, новенькая. — Он отвернулся, но я услышала, как он пробормотал: — И вообще, наркоманке лучше не давать в руки оружие.

Я была под кайфом, а не оглохла. Дикон строил из себя крутого, но я видела скрытую под этим панику. Он был загнанной в угол крысой. Он не мог выполнить эту миссию без меня, а такой человек, как он, никогда не отступит — никогда не уязвит свою гордость. Даже если для этого придется работать со шлюхой-наркоманкой. Он мнил себя героем, и этот идиотизм предрешит его судьбу в этом городе. Мне оставалось лишь надеяться, что моих навыков хватит, чтобы вытащить нас оттуда живыми — ну, или на то, что он утащит меня на дно вместе с собой.

— Полный спектр, капитан.

***

Снаружи все еще лило как из ведра, но, возможно, это было к лучшему: дождь скрывал наше присутствие от бесконечного множества камер, усеявших городские улицы. Таос по-прежнему держала меня железной хваткой, пока мы пробирались сквозь ночную толпу.

Нео Стелларис был разделен на пять главных районов, и мы отправились в самый богатый из них: Технорайон. Стеллариум здесь был чистейшим и светился белым светом — настолько чистым, что казался абсолютно бесцветным. Но большинство людей не знало, что видимый нами свет подавлялся тем, чего мы видеть не могли. Плотная полоса инфракрасного излучения, которое наши глаза не могли распознать, окрашивала любое сделанное здесь изображение в бесцветные, мертвые тона. Очень подходяще для этого бездушного храма технологий и капитализма.

Каждый шаг приближал нас к цели — к самым вратам ада. Если раньше моя паранойя и давала о себе знать, то теперь стало еще хуже. Все мое внимание было приковано к башне, которая возвышалась над всем остальным, выглядевшей огромной даже в этом городе небоскребов.

Ровное флуоресцентное свечение озарило лицо Таос, когда я сделала глубокую затяжку Вектора. Я уже была настолько обдолбана, что едва заметила на ее лице выражение ужаса.

— Ты вообще сможешь работать в таком состоянии?

— Доверься процессу, — ответила я.

Она окинула меня недоверчивым взглядом, но, пожалуй, это было самое честное, что я ей сказала. Вектор усиливал Флюкс. Кто угодно мог получить доступ к киберпространству — сердцу Сети, объединявшей все человечество, — но почти ни у кого не было такого Флюкса, как у меня. Электромагнитный Флюкс. Второй по редкости, а потому и второй по неизученности. Даже в свои двадцать шесть я все еще училась им пользоваться и контролировать его. Он давал мне преимущество в виртуальном мире. Именно благодаря ему я получила стипендию в Университете Элизиума. По крайней мере, это было целую жизнь назад.

Частоты, вечно дремавшие в моей крови, гудели, жаждая еще больше Вектора, еще больше силы. Обычно я подавляла их, выпуская на волю только в киберпространстве. Возможно, сегодня ночью эта сила наконец-то вкусит свободу, которой так отчаянно жаждет.

Мы завернули за угол, и перед нами предстала наша цель. «ПОМ Энтерпрайзис», сто восемь этажей в высоту; фасады здания были освещены трубами Стеллариума толще любого аэрокара. Они устремлялись ввысь, к самой вершине здания, обрамляя огромный логотип наших корпоративных владык. Я вспомнила статую ангела, которую видела недавно. Вот он, истинный бог Нео Стелларис. Даже глупец почувствовал бы исходящую от этого места пульсирующую мощь — а мы собирались туда вломиться.

Под башней находился один из пяти дата-центров, принадлежавших ПОМ. Клянусь, я чувствовала его даже сквозь тонны бетона и стали — мой Флюкс неистово бился в предвкушении игры в самом передовом сегменте киберпространства из всех существующих.

По мере нашего приближения вывески из Стеллариума, освещавшие каждое здание, накладывались друг на друга, сливаясь и танцуя в такт с Вектором в моем организме. Внезапно башня стала похожа на одну из карт таро, которые Мерси пыталась разложить для меня. Что там означала Башня? Не помню, чтобы это было что-то хорошее.

В следующее мгновение сияющее чудовище скрылось из виду, а Таос затянула меня в переулок. Она опустилась на колени рядом с панелью технического доступа, используя свою виртуальную клавиатуру, чтобы обойти систему безопасности. Спустя несколько секунд люк с шипением открылся, и из-под земли вырвался пар. Она откинула крышку до конца, открывая вид на уходящую во тьму лестницу.

— Готова? — спросила Таос. Она бросила мне маску для защиты от распознавания лиц, и я натянула ее.

— Судьба зовет, — саркастично протянула я.

Стальная лестница скрипела под ногами, перекладины располагались на таком расстоянии, что подъем становился опасным. Моя хватка усилилась, холод металла въедался в пальцы, в то время как окружающий воздух нагревался. Надо мной технический люк закрылся с глухим лязгом, эхом прокатившимся по шахте.

— Не смотри вниз, — сказала Таос подо мной.

— И не собиралась, — пробормотала я, но всё же рискнула бросить взгляд. Свет сверху едва достигал дна — под нами зияла лишь тьма, слабо освещенная мягким белым свечением панелей с вкраплениями Стеллариума, которыми были обшиты стены. Вектор, радостно нежившийся в насыщенном свете наверху, съежился в темноте. Я задышала чаще, чувствуя, как каждая клеточка моего тела вибрирует. Ладони стали скользкими от пота, и хватка на лестнице ослабла. Я перекинула руку через свою перекладину, пытаясь обрести хоть каплю спокойствия.

По шахте поднимался горячий воздух, словно мощный выдох с расположенной внизу серверной фермы. Казалось, мы спускаемся в брюхо спящего зверя.

— Почти пришли, — крикнула Таос снизу. Она торопилась, ее ботинки отбивали ровный ритм по металлическим перекладинам. В этот момент я завидовала ее уверенности, ее энтузиазму. Пусть у меня и были легкие суицидальные наклонности, но гордость тоже присутствовала. Я не собиралась позволить какой-то лестнице стать причиной моей смерти.

Наконец я нашла в себе силы пошевелиться, осторожно вытерев сначала одну, а затем другую руку о куртку, прежде чем продолжить спуск. Я спрыгнула на пол, и решетчатый настил оказался успокаивающе твердым под ногами. Воздух наполнял тихий гул серверов, вибрирующий сквозь стены. Мы находились в узком техническом коридоре, ширины которого едва хватало для любой из нас.

— Нам стоит ждать охрану?

Она покачала головой.

— Нет, вторая группа позаботилась о том, чтобы этот путь был чист. Как только мы пройдем защитные двери, всё будет в порядке.

Она пошла вперед, ее шаги были мягкими и размеренными. Коридор петлял и извивался — кишки зверя, воздуховоды и провода, змеящиеся по потолку. В воздухе едва уловимо пахло озоном, и я находила в этом странное утешение. Сила внутри меня поднялась, словно зная, что возвращается домой.

Мы остановились перед тяжелой металлической дверью с надписью ТОЛЬКО ДЛЯ АВТОРИЗОВАННОГО ПЕРСОНАЛА жирными красными буквами. Под ней выжидающе мигала панель с кнопками. Таос опустилась перед ней на колени, снимая с пояса небольшое устройство — китайский ледокол.

— Это займет всего секунду, — сказала она, подключая его к панели. И не ошиблась. Меньше чем через десять секунд, издав тихий писк, дверь перед нами распахнулась, и Таос обернулась с усмешкой. Я не ответила тем же. Ее взгляд сфокусировался на переносице, когда что-то высветилось на ее «Вайзоре».

— Парни на подходе. — Ее усмешка сменилась хмурым взглядом. Это не входило в план.

Мы вошли в серверную. У нее был низкий потолок, но само пространство простиралось за пределы воображения, стен не было видно. Возвышались лишь стойки с процессорами, хранилищами и серверами, работающими на Стеллариуме. Каждое устройство слабо светилось, их огни мерцали в бесконечном танце активности. Здесь воздух был достаточно горячим, чтобы шея покрылась испариной, и все вокруг пульсировало энергией.

Спустя несколько минут я услышала, как по коридору загрохотали шаги. Из-за угла вывернули четыре фигуры, одетые в разномастные куртки и штаны, увешанные ремнями и карманами. На них были такие же маски для защиты от распознавания лиц, но раскрашенные под черепа. Они выглядели так, словно вышли из виртуального панк-симулятора. Просто дети, играющие в бунтарей.

Лок шагнул вперед. Я узнала его по самоуверенной позе и выбившимся кудрям, спадавшим на лоб. Нож небрежно свисал с его руки, затем он подбросил его в воздух и поймал.

— Лок, — сказала Таос бесцветным тоном. — Ты должен был обеспечивать прикрытие наверху.

— Прикрытие — это скучно, — ответил Лок, лениво крутя нож. — Мы вырубили всех охранников — беспокоиться не о чем. Подумали, что присоединимся к вам для самого интересного.

— Это не групповая прогулка, — огрызнулась я. — Нам не нужно, чтобы вы всё испортили.

Его взгляд метнулся ко мне. Его усмешка стала шире.

— Может, я просто хотел посмотреть на гения в деле.

— Думаешь, потянешь, изимод?

Парни рассмеялись, звук отскочил от серверных стоек.

— Бойкая, — сказал один из них, толкнув Лока локтем. — Она мне нравится.

Таос шагнула вперед, ее голос прозвучал резко.

— Мы здесь не в игры играть. Если остаетесь, следуете моим указаниям.

Лок на мгновение запнулся, но быстро пришел в себя, пожав плечами и спрятав нож в ножны.

— Ладно, ладно. Не нужно так перегревать схемы. Куда нам встать?

— Куда-нибудь, где не будете мешать, — пробормотала Таос, возвращая свое внимание к раскинувшимся башням серверов.

Мы двинулись вглубь комнаты, свечение серверов раскрашивало пространство изменчивыми узорами синего и зеленого. Лок со своей командой плелись следом, отпуская шуточки и создавая слишком много шума. Я сжала кулаки, сопротивляясь желанию на них сорваться. Здесь никого не должно быть. Операция работала автономно. Мы отключили безопасность. С нами все будет в порядке.

Таос остановилась перед особенно плотным кластером серверов, ее пальцы порхали по виртуальной клавиатуре в поисках подходящего узла.

— Этот должен сработать, — наконец сказала она.

Лок прислонился к серверной стойке, скрестив руки на груди, его глаза остановились на мне.

— Какой план, босс?

— План в том, — сказала я, протискиваясь мимо него, — чтобы ты заткнулся и позволил мне делать свою работу.

Таос уже подключалась к порту перед нами. Она протянула мне один кабель. Я вытащила свою физическую клавиатуру из кармана куртки и подсоединила ее.

— Воу, ретро, — пробормотал парень позади меня. Я проигнорировала его, но он был прав. Я выкопала эту реликвию на мусорной свалке и починила ее. Что-то в ее осязаемости удерживало меня в реальности, когда я находилась в киберпространстве. А приятный стук ногтей по клавишам во время работы делал процесс только лучше.

Я положила руку на сервер и с помощью своего Флюкса почувствовала активность внутри. Электроны текли, словно кровь, а я пришла сюда, чтобы вырвать его сердце. Электричество внутри меня вспыхнуло, и я услышала вздох у себя за спиной, когда искры дугой проскочили от моей кожи к серверу.

— Спорим, ты бы тоже хотела такой Флюкс, а? — поддразнил Лок Таос.

Она скрестила руки на груди и свирепо посмотрела на него.

Я встряхнула руками. Сосредоточься. Я подавила грубую силу и вместо этого позволила электричеству внутри сервера доминировать. Позволила ему направлять меня, формировать меня, а не боролась с ним. Мой Флюкс делал меня пластичной, способной адаптироваться так, как не мог ни один другой киберраннер. Я чувствовала поток электронов в каждом транзисторе — язык, на котором могла говорить только я.

Вокруг нас линии Стеллариума светились своей идеальной, чистой энергией. Если Стеллариум был кровью города, то Сеть — его нервной системой, передающей данные всюду одновременно. Этот дата-центр был мозгом — и прямо сейчас он целиком принадлежал мне.

Я села на пол, скрестив ноги, положив клавиатуру на колени. Тепло от башни растеклось по моему лбу, когда я прислонилась к ней. Тело расслабилось, а «Вайзор» вспыхнул перед глазами. Слабое розовое свечение конфликтовало с синевой серверов, но я уже была в ином мире. Киберпространство раскинулось перед моими глазами, его бесконечная пустота медленно заполнялась светящимися огнями, представляющими собой лабиринт данных передо мной. Башни изменчивого кода всех цветов рендерились, расстилаясь над океаном памяти.

Поскольку после открытия Стеллариума произошел технологический бум, киберпространство было создано для того, чтобы больше людей могли взаимодействовать с Сетью без технических знаний. Однако для тех, кто обладал нужными навыками, оно было миром безграничных возможностей. В физическом мире я всегда чувствовала себя не в своей тарелке, словно нигде не была своей. А здесь я была всем. Передо мной простиралась одна из — если не самая — мощных сетей в мире, и я могла ей управлять.

Ничто и никогда не приносило большего кайфа. Ни наркотики, ни секс — ничто. Я выдохнула и позволила всему остальному исчезнуть.

Я услышала голос Таос, и он казался сном — одновременно реальным и нет.

— Устанавливаю ледокол. Ты должна увидеть его через три, два, один…

Программист, написавший код для этого ледокола, был извращенцем. Программа появилась рядом со мной. Аватар представлял собой женщину ростом в шесть футов с огромной грудью и в наряде, который был до ужаса оскорбительной пародией на ципао, покрытой чешуей и змеями. Вокруг нее сквозь виртуальное пространство извивался гигантский змей из чистого света.

Несколько ударов по клавиатуре, и мы пришли в движение. Терабайты данных промелькнули в одно мгновение, но ничего из того, что мне было нужно. Я запустила свою программу — куда менее броскую, чем та, что была рядом со мной. Нити фиолетового света расползлись вокруг меня в поисках своей добычи.

— Черт, а она быстрая.

Гребаные идиоты. Теперь я чувствовала их, они тащились за мной по киберпространству. Несколькими нажатиями клавиш я обернула вокруг них брандмауэр. Я услышала жалобы, но проигнорировала их. Могут смотреть, но руками не трогать.

Одна из моих нитей натянулась. Моя программа что-то нашла. Мы пролетели сквозь лучи света и кода к каталогу с надписью «Экспериментальные технологии» — светящейся сфере, привязанной замысловатыми путями брандмауэров и прокси-узлов. В центре вращающийся куб пульсировал зловещим красным светом — ЛЕД корпоративного уровня, агрессивный и слишком продвинутый для стандартного взлома.

Я ухмыльнулась.

— Изимод.

Световой змей материализовался рядом со мной, его тело пошло рябью цифровой чешуи. Глаза существа светились фиолетовым, когда оно скользнуло к кубу, обвиваясь вокруг него с хищной грацией.

ЛЕД отреагировал мгновенно, его края вспыхнули, словно звезда, превращающаяся в сверхновую. Вырвались шипы красного света, но змей метнулся между ними, его движения были невероятно плавными. Кусочек за кусочком ЛЕД трещал, его поверхность раскалывалась под безжалостным натиском змея.

Черт возьми, по крайней мере, эта штука стоила потраченных на нее денег.

Куб разлетелся вдребезги с беззвучным взрывом, и мы рванули вперед, нырнув в открывшийся проход. Позади нас фрагменты разбитого ЛЬДА собрались воедино — слишком поздно.

— Мы внутри, — произнес голос Таос.

Мы приземлились в хранилище данных — огромной камере с меняющимися стенами и парящими архивами. Каждый из них представлял собой светящийся осколок, содержащий терабайты секретной информации. Сквозь всё это пульсировали фиолетовые потоки света. Шум серверной гудел у меня в ушах. Всё шло недостаточно быстро. Чем дольше мы здесь задержимся, тем выше риск обнаружения.

Мягкие лучи света затвердели, дергаясь и дробясь, когда мой Флюкс слился с ними, ускоряя их, выискивая любые отголоски нужных нам данных.

Там — кластер файлов, отмеченных тегом секретности ПОМ, их заголовки зловеще светились. Один удар молнии, и каскад изображений и схем ожил вокруг меня.

Чертежи носимых технологий. Прототип портативного генератора поля, способного поглощать и перенаправлять массивные кинетические удары.

Я услышала ликующие вопли банды парней, а затем почувствовала это. Присутствие — тень, двигающуюся прямо за пределами моей досягаемости. Я попыталась последовать за ней, но это было всё равно что пытаться поймать дым руками. Это не было похоже ни на один сигнал, который я когда-либо видела. Мой Флюкс тянулся к нему, словно я была намагничена и меня выталкивало с орбиты.

В моей программе вспыхнуло предупреждение, и я отпустила тень. Я проверила свой брандмауэр, в котором заперла группу. Цифровые аватары парней всё еще счастливо сидели внутри, но Таос…

— Какого черта ты творишь?

Она выбралась, пока я искала, и теперь копалась в каталоге, вручную вытаскивая файл за файлом, полностью поглощенная процессом.

Мой экран загорелся сердитыми красными предупреждениями: Обнаружен несанкционированный доступ и Активированы меры безопасности.

Программа контратаки уже запускалась — быстрая и агрессивная, ее алгоритмы впивались в мой код. Фиолетовая молния разорвалась в клочья, рассеявшись в виртуальном пространстве. Теперь все мы были насекомыми в паутине, и оставалось лишь надеяться, что я достаточно быстра, чтобы сбежать до того, как в нас вонзятся ее клыки.

Корпоративный уровень, ничего не скажешь.

Мои пальцы запорхали. Я запустила алгоритм-приманку, позволяя ему имитировать мой сигнал и отвлекать внимание программы, пока я вытаскиваю нас отсюда.

Программа адаптировалась, и приманка сгорела. Брандмауэр захлопнулся у меня за спиной, заперев меня в углу системы. Ловушка.

Неплохо.

Я запустила программу-шип, чтобы взломать шифрование, удерживающее меня на месте. Брандмауэр разлетелся вдребезги, но система нанесла ответный удар — программа-червь обрушилась на нас, пытаясь отследить мое местоположение.

В киберпространстве он казался огромным, словно нечто из старой книги сказок. Я услышала, как парни ругаются. Физически нам ничего не угрожало, но если червь зафиксирует наше местоположение, ПОМ несомненно пришлет охрану до того, как мы успеем покинуть эту комнату. Охрану — или кое-что похуже.

Я воздвигла брандмауэр, но червь пробил его мгновенно. Блядь.

Именно тогда я почувствовала, как Флюкс пульсирует в моей крови, и не стала его сдерживать.

Разряд пронзил меня, и я скрутила электрическое поле, сжав его в контролируемый импульс. Я сжимала его всё сильнее и сильнее, пока он не пронесся по транзисторам сервера — микро-ЭМИ. Программа-червь распалась на фрагменты. Моя программа вымела остатки, убедившись, что исчез каждый след. Никаких отголосков, никаких резервных копий. Ничего.

Мои пальцы летали по клавишам, разрывая соединения, перенаправляя наше местоположение через прокси. Система отбивалась, пытаясь преследовать меня — иммунный ответ на токсичного захватчика.

Несколькими нажатиями клавиш и всплеском моего Флюкса мы снова оказались снаружи ЛЬДА, оставив барьер нетронутым, словно он никогда и не был взломан.

Я сорвала «Вайзор» с лица, возвращаясь в полную реальность с жестким толчком. Чьи-то руки поймали меня, когда я завалилась назад, — руки Лока.

— Черт, это было охуенно круто. — Он помог мне подняться.

— Какого хуя ты… — начала я, но Таос отмахнулась.

— И-и-и файл загружен. Мы сделали это, И! Мы, блядь, сделали это!

Она сгребла меня в объятия, а я всё еще не отошла от адреналина, поэтому не сопротивлялась. Она отстранилась, и Лок схватил меня за плечо, чтобы поддержать.

— Это была чертовски хорошая работа, Эон, — сказал он, и я увидела, как уголки его глаз сморщились в улыбке. — С тобой нас будет не остановить! Это будет совершенно новый мир. — Его глаза загорелись, и что-то во мне надломилось. Очередные вопли и крики радости от остальной группы, и уголок моего рта дернулся вверх.

Выстрел раздался поверх белого шума серверов, и что-то мокрое ударило меня в лицо. Кровь сочилась изо лба Лока, когда он упал на колени и рухнул на землю с тошнотворным стуком.

Нет. Только не снова.

— Охрана! — Чьи-то руки обхватили меня и швырнули на землю, в то время как раздались новые выстрелы; от серверов полетели искры. Едкий запах озона и горелого металла наполнил воздух, смешавшись с медным привкусом крови. Я больно ударилась о землю.

Надо мной разверзся хаос. Панические крики были едва слышны за шквалом оружейного огня. Тени метались между серверными стойками, мерцающие неоновые огни отбрасывали изломанные силуэты, что только усиливало неразбериху.

Я вскочила на ноги, голова шла кругом. Чья-то рука схватила меня за предплечье — Таос; ее лицо побледнело, глаза расширились от страха.

— Нам нужно уходить! — закричала она.

Я кивнула, но прежде чем мы успели побежать, оглушительный грохот заставил меня замереть. Одна из серверных стоек опрокинулась, кабели хлестнули, словно кнуты, когда она рухнула на пол. Там, где она только что стояла, возвышалась орда сил безопасности ПОМ.

«ПОМ Энтерпрайзис», чей бизнес заключался в данных и безопасности данных. Они сделали упор именно на аспект безопасности. Каждый из бойцов был огромен, закован в гладкую черную тактическую броню, отливавшую неестественным жидким блеском. Шлемы с тактическими «Вайзорами» и вентилируемыми лицевыми масками полностью скрывали их. Двойные зеленые полосы спускались по их груди и плечам. Вектор, напрямую вводимый непрерывным потоком.

Как они нас нашли? Я убедилась, что в системе не осталось ни следа. Сейчас это уже не имело значения.

Их движения были плавными, идеально отточенными. Суставы их брони тихо шипели, пока они сканировали помещение.

Я нырнула за стойку серверов, потянув Таос за собой. Сердце бешено колотилось, Вектор и Флюкс в моей системе вопили. Электричество сорвалось с моей руки на ближайший сервер, а затем прогремели выстрелы; пули ударили в металл прямо рядом со мной.

Шаги — десятки шагов — эхом разнеслись по пространству, когда внутрь ворвалось еще больше солдат. У нас не было ни единого шанса.

Я вжалась в серверную стойку, прерывисто дыша. На другой стороне комнаты я увидела одного из парней Таос — тощего мальчишку, чьего имени даже не знала; он сжался на полу, трясясь так сильно, что я видела это со своей позиции.

Дети, они были просто, блядь, детьми. Обосравшиеся от страха и влезшие туда, куда им было не по зубам.

Паренек вскинул пистолет над головой и начал палить вслепую. К его чести, пули полетели прямо в ближайшего бойца службы безопасности, но все они застыли в воздухе, когда вокруг солдата вспыхнул насыщенный желтый свет. Кинетический Щит, выполняющий свою работу на отлично. Пули со звоном упали на пол, и этот звук больше походил на похоронный звон.

Боец не колебался. Он вскинул винтовку и сделал один-единственный точный выстрел. Мальчишка осел, его тело дернулось один раз, прежде чем замереть.

Рядом со мной Таос подавила рыдание, зажав рот рукой. Я схватила ее за руку и потащила дальше в лабиринт серверов, пробираясь по узким проходам так тихо, как только могла.

Мы нашли двух других в небольшой нише между стойками и нырнули внутрь. Места едва хватало для всех нас, но там было темно и нас не было видно — пока что. Я слышала, как они приближаются.

Я приложила палец к губам, и все они кивнули.

Все их глаза были устремлены на меня, блестящие.

— Когда скажу бежать, вы рассыпаетесь в разные стороны, поняли?

Из нашего укрытия я слышала, как охрана методично прочесывает комнату. Они двигались, как хищники, их движения были расчетливыми и нетороплиливыми. Один из них остановился возле нашей ниши, и я услышала тихий щелчок его оружия.

Я затаила дыхание, пульс стучал в ушах. Но где-то в глубине мой Флюкс пел. Всю свою жизнь я контролировала его, держала в узде. Я нащупала свою «VaPurr» и сделала глубокую затяжку, пока страх не отступил и не остался лишь прилив энергии — и тупая, блядская бравада. Больше не было смысла сидеть тихо. В Нео Стелларис герои всегда умирают. Кажется, я наконец-то получу желаемое.

— Сейчас! — закричала я.

Я впечатала руки в сервер, стоящий между нами и наступающей армией. И влила в него всё напряжение, которое только смогла собрать. Он взорвался снопом искр и пламени, когда схемы перегрузились.

Грянули выстрелы и топот ног, когда банда Таос бросилась врассыпную. Я побежала в противоположном направлении, на бегу ударяя по каждой серверной башне.

Цепная реакция осветила комнату, словно фейерверк; каждый сервер, по которому я била, извергался вспышкой искр и пламени. Воздух стал густым от дыма и едкого зловония плавящихся схем.

Позади меня раздавался ритмичный стук ботинок, шипение стыков брони. Охрана не металась, как мы. Они не паниковали. Они охотились. Я лишь надеялась, что они охотятся на меня.

Выстрел просвистел над моей головой, врезавшись в сервер; осколки металла и стекла брызнули во все стороны. Я инстинктивно пригнулась, прерывисто дыша, и завернула за угол.

Впереди манила узкая щель между двумя серверными стойками. Не раздумывая, я нырнула в нее, втиснувшись в тесное пространство. Края металла царапали руки, а из-за жара от расположенных поблизости электрических пожаров воздух стал удушливым.

Теперь я слышала, как они приближаются; их шаги стали медленнее, но оставались уверенными. От тихого жужжания их шлемов, сканирующих территорию, по спине пробежал холодок.

Пусть остальные выберутся. Пусть они продолжают идти за мной.

Затем:

— Шестой отряд, доложите.

Боец выпрямился, слегка склонив голову.

— Цель всё еще не идентифицирована. Продолжаю зачистку.

Пауза.

— Отставить. Возвращение на базу. Получена директива приоритета Альфа.

Он попятился и ушел. Я слышала грохот их шагов, который медленно удалялся, пока не остался лишь тихий гул серверов.

Неужели они ушли? Всё закончилось? Почему?

Я сделала глубокий вдох, затем еще один. Ничего, тишина.

Шаг, затем другой, и я направилась к выходу. Дверь была уже в поле зрения, когда она раздвинулась. Я нырнула за башню, умоляя свои предательские легкие вести себя тихо, когда кто-то вошел внутрь.

— Черт, бета-отряд тут знатно всё расхуярил, да? — произнес непочтительный голос.

Утвердительное хрюканье ответило моему новому противнику. Значит, их двое.

— Ни черта не могут без нас. Боже, лучше бы мне доплатили сверхурочные за уборку этого дерьма. Сколько их здесь осталось?

— По оценкам разведки, осталось двое, — ответил более глубокий голос. — Тепловизор здесь бесполезен. Нам нужна физическая зачистка.

Двое? Значит, двое выбрались. Или мертвы.

— Всего двое? Это не стоило того, чтобы тащить сюда свою задницу. Ты идешь налево, я направо?

Еще один утвердительный хрюк. Я вжалась в сервер, когда один из них обошел его с другой стороны. Его шаги были неторопливыми, и я медленно кружила вокруг башни, избегая его. Он прошел дальше, и дверь оказалась в поле зрения. Я мысленно приказала своим ногам двигаться, но ничего не произошло.

Иди, идиотка. Беги.

Но я не могла. Здесь всё еще кто-то был.

Я должна просто бросить их. Они сами виноваты, доигрались в бунтарей и…

Раздался выстрел, и я рванула прямиком обратно в лабиринт серверов.

Я вылетела из-за угла, и мое сердце остановилось. Мужчина в темном костюме наставил пистолет на Таос, зажатую на краю серверной стойки. Капюшон покрывал его голову, почти скрывая безликую, гладкую маску. Стекло было настолько темным, что почти не отражало свет. Один из элитных альфа-бойцов ПОМ.

Я не раздумывала.

Схватив кусок металла рядом с разрушенным сервером, я бросилась на мужчину, метя ему в голову. Тихое гудение его щита отразило большую часть удара, но всё же отбросило его в сторону. Я врезалась в него всем телом, сбивая нас обоих с ног. Металл лязгнул о металл, когда его пистолет заскользил по решетке у нас под ногами.

— Беги! — закричала я Таос и увидела кровь, сочащуюся из-под ее руки в том месте, где она зажимала живот. Она попыталась встать на ноги как раз в тот момент, когда боль взорвалась на моем лице.

Я ударила локтем назад, когда мужчина схватил меня за горло, и он застонал, когда я попала ему в солнечное сплетение.

Мы покатились по полу, сцепившись, и я поняла, что он пытается дотянуться до своего пистолета. Я с силой ударила его коленом в живот и била везде, куда только могла достать. Он отвечал тем же.

Ствол оружия блеснул краем глаза, и я сильно его пнула. Он отлетел назад на противоположную стойку; когда он в нее врезался, полетели искры, а я бросилась за оружием. Но как только мои пальцы коснулись его, нога бойца ударила меня по ребрам, а затем по пистолету. Тот со звоном ударился об пол и провалился в зазор в решетке, оказавшись вне нашей досягаемости.

— Дерьмо. — Он выругался, схватив меня за затылок и поднимая на ноги. Всё еще ошеломленная от его удара, я споткнулась, когда он швырнул меня к серверу. Я удержала равновесие и обернулась как раз вовремя, чтобы его кулак врезался мне в живот. Я согнулась пополам, но его рука сомкнулась на моей шее, и он заставил меня откинуться назад.

— Крепкая сучка, да? Дай-ка я рассмотрю тебя получше.

Его маска убралась секциями, сложившись внутрь себя, открывая сокрушительно красивое лицо, обрамленное поразительно синими волосами. Его миндалевидные глаза горели силой, Флюкс струился вокруг радужек, пока они не засветились голубым, как перегретая звезда. Это было жестоко, первобытно и абсолютно пугающе.

Он вдавил руку мне в горло, и я вцепилась в нее ногтями, но его ухмылка лишь стала шире, зубы блеснули, словно клыки. Затем вспыхнуло электрическое поле, подобного которому я никогда раньше не чувствовала.

Он вжал меня в стойку, и полетели искры; моя кожа горела везде, где сквозь меня проходил электрический ток. Боль выжигала каждый мой нерв, пока зрение почти полностью не побелело.

Он не стал доставать другой пистолет, а просто вытянул руку вперед; рукав его костюма засветился голубыми линиями. Я выставила руку для блока как раз в тот момент, когда увидела, как электричество змеится по ее поверхности, вытекая из него.

Флюкс. Сквозь него протекали одни из самых сильных электромагнитных полей, которые я когда-либо чувствовала, и я не смогла его остановить, когда он врезался предплечьем мне в ребра. Раскаленная добела боль зашипела на моей коже, и я почувствовала запах своей горящей плоти, когда он вжался в меня, зажав между своей силой и стойкой. Линия символов засветилась над его левым глазом и щекой — татуировка, активируемая Флюксом.

Этот звериный взгляд в его глазах был абсолютно безумным, и он открыл рот, словно змея, намерившаяся проглотить меня целиком.

Но под болью, заставлявшей меня извиваться в его руках, я чувствовала, как растет мой собственный Флюкс.

Он вливал в меня всё больше напряжения, и всё мое тело свело судорогой — но он не знал, что тоже подпитывает меня.

Оно расползалось от пальцев ног до макушки; боль лишь увеличивала объем того, что могло вместить мое тело. Чувствовал ли он, как я упиваюсь этим? Каждая мышца в моем теле сжалась, умоляя об освобождении. И под всей этой болью таилось нечто куда более сладкое.

— Это всё, на что ты способен? — Я заставила себя улыбнуться, хотя мои зубы чуть не треснули от того, как сильно сжалась челюсть.

В его глазах мелькнуло веселье.

— Хочешь еще?

Он подался вперед, вжавшись своим телом в мое; его сила текла сквозь нас обоих. Он втиснул ногу между моих бедер, чтобы мы оказались еще ближе, и пропустил сквозь меня еще больше напряжения.

Я закричала, каждая клеточка моего существа умоляла его остановиться, прекратить это — и всё же я никогда не чувствовала себя более живой.

Да, я хотела еще. Я хотела получить всё.

Мой Флюкс откликнулся ему, и я почувствовала нечто, чего никогда раньше не испытывала. Резонанс — словно наши частоты совпали.

Я не сопротивлялась, и боль исчезла, оставив после себя лишь эйфорию.

Он скользнул губами по моему уху, произнеся:

— Дашь мне взглянуть на это милое личико?

Его рука скользнула вверх по горлу к моей челюсти, дернув за маску.

Я расслабила мышцы ровно на столько, чтобы с силой впечатать руки в сервер позади себя. Я пропустила через него и все окружающие машины мощный разряд. Несмотря на перегруженные схемы, я продолжала поиски, пока не обнаружила ее. Батарею в конце стойки.

Я направила туда всё — всю свою силу и всю его.

Взрыв раскидал нас в разные стороны.

В ушах звенело, тело болело, но я заставила себя подняться на ноги. Я побежала, ноги сводило судорогой от остаточного тока; я сжимала обожженный бок, но продолжала бежать.

Я не оглядывалась, но услышала его крик:

— До следующего раза, куколка!

Я пулей вылетела в дверь серверной и бросилась обратно к лестнице. Мои пальцы соскальзывали, пока я пыталась вскарабкаться по ней, пачкаясь в темной крови, которая, как я надеялась, принадлежала Таос. Я выбралась наверх и с силой захлопнула за собой крышку.

Я не останавливалась.

Я бежала, мои легкие горели, ребра вопили от агонии, мой Флюкс пел — и впервые за последнее время я чувствовала себя живой.

Я чувствовала себя живой и хотела, чтобы так всё и оставалось.

Конечно же, шел дождь. Засеянные облака над Нео Стелларис никогда не рассеивались, сколько бы наводнений это ни вызывало. Грязная вода стекала с тротуара прямо в решетку ливневки у моих ног. Забавно, как я могла ассоциировать себя с водой. Шесть месяцев трезвости, ушла из клуба, но все равно оставалась грязной и так же кружила над водостоком.

Я накинула капюшон и стала пробираться сквозь толпу. Люди в Нео Стелларис не отличались дружелюбием, но в дождь это становилось еще очевиднее. Поднятые капюшоны и смытые напрочь манеры. Лишь изредка сквозь мерзкую погоду пробивалось свечение «Вайзора» — всплывающая реклама, когда люди проходили мимо какого-нибудь заведения.

В голове зазвучал голос матери: «Чикита, когда я была молодой, дождей не хватало. Люди молились о них. Даже поклонялись им. Мы танцевали, молились, а потом пели и радовались, когда он наконец-то начинался».

Вода, основа всей жизни, когда-то бесплатно падала с небес. Корпорации это исправили.

Словно мои мысли призвали проклятие, перед глазами вспыхнуло красное уведомление, которое не смогла заблокировать даже я.

Просрочен медицинский платеж: Обслуживание будет приостановлено.

Дерьмо.

Я нашла более-менее сносную дневную работу в магазине биочипов. Платили паршиво, но мне нравился моддер, Дев. С момента инцидента в дата-центре я не смогла найти ни одной работы для киберраннера. Дикон вышвырнул меня после того, как выжила лишь половина команды. Ему нужен был козел отпущения, и им стала я.

Иронично, ведь теперь почти каждый «Вайзор» в округе был модифицирован, чтобы обеспечить массы технологией Кинетического Щита. Смертность от огнестрельного оружия за последние шесть месяцев упала почти на семьдесят процентов, но мне это не принесло ни кредита. Надо отдать Дикону должное, он тоже ничего с этого не поимел. Он сразу же выложил чертежи и код в открытый доступ.

Я слишком сильно столкнулась локтями с прохожим и почувствовала отталкивание, когда вспыхнуло желтое силовое поле. Щит в действии, прямо на улицах — и все благодаря бывшей секс-работнице, которая не может найти работу в сфере технологий!

Кожа на затылке зачесалась, как всегда бывало при появлении неприятных мыслей.

Я всегда могу снова устроиться в клуб…

Нет.

Мне пришлось уйти из клуба, какими бы хорошими ни были деньги. Когда работаешь на дне, Вектор повсюду. Такая жизнь вела для меня лишь к одному финалу: я, обдолбанная, валяюсь в каком-нибудь грязном переулке. Особенно с такими ублюдками, как владелец клуба Рук, которые с радостью машут наркотой прямо перед твоим носом, чтобы получить желаемое.

Я покачала головой. Я завязала, нашла работу… даже если этого никогда не было достаточно.

Девочки из клуба меня поддержали, помогли уйти от Рука без хвостов. Мерси даже позволила мне пожить у нее, пока у меня была ломка от Вектора. В основном я запиралась в ее ванной, блевала и ходила под себя. Но она держала мои длинные волосы и разминала плечи, и не раз в галлюцинациях мне казалось, что вместо нее — моя мама. Это было ужасно, но я потратила свои последние кредиты на детокс-препарат, чтобы через это пройти. Я не позволю этому пойти прахом.

Словно издеваясь надо мной, красное уведомление об оплате высветилось снова.

Я была чертовски хорошим киберраннером, но не было ничего защищеннее денег. Один маленький киберраннер в одиночку не мог и надеяться взломать эту систему дублирования и брандмауэров.

Всплыло новое уведомление. Моя зарплата от Дева. Жалкие гроши, но хоть что-то.

В ухе раздался писк, и я смотрела, как только что заработанные кредиты автоматически списываются с моего счета. Баланс снова упал до нуля, и перед глазами вспыхнуло красное предупреждение.

Внимание: Недостаточно средств. Начислена комиссия за овердрафт.

Блядь!

Мне нужна была настоящая работа, и нужна была прямо сейчас. Я даже подавала резюме на корпоративные должности, скрыв почти все следы своей нежелательной жизни на собеседованиях, но временной разрыв с момента окончания учебы и отсутствие научной степени, видимо, были непреодолимым препятствием.

Я позволила потоку толпы нести меня без всякой цели, упиваясь жалостью к себе.

Ноги сами несли меня туда, куда всегда, когда всё остальное казалось безнадежным.

Грязный красный неоновый крест тускло мерцал на крыше клиники.

Когда я приблизилась, три фигуры преградили мне путь.

Они были облачены в мерцающие белые мантии, их лица освещали неоновые нимбы, от которых у меня по коже побежали мурашки. Церковь Божественного Света. В последнее время они появлялись повсюду; на их шеях висели кулоны с одиночным светящимся кристаллом, поблескивающим, словно обещание.

Одна из них, женщина с ярко-голубыми глазами и чересчур идеальной улыбкой, шагнула ко мне.

— Сестра, — сказала она певучим и теплым голосом. — Стеллариум пронизывает наш город, ниспосылая свое божественное благословение на человечество. Свет принимает всех. Не думали ли вы шагнуть в его объятия?

Я пошла дальше. У меня не было на это времени. И терпения тоже.

Падение гигантского метеорита на Землю в 2053 году привело к открытию Стеллариума. Это заставило некоторых назвать случившееся божественным вмешательством в самый темный час человечества. Я была не так склонна в это верить.

— В тебе есть дар, — крикнула она мне вслед; в ее голосе сквозило что-то слишком гладкое, слишком заученное. — Знаешь, мы могли бы тебе помочь.

Я остановилась, стиснув челюсти.

Мой Флюкс был под контролем — уже несколько месяцев, без подпитки Вектором — но от мысли, что они могут его чувствовать, у меня все чесалось.

— Не интересует, — процедила я, обернувшись ровно настолько, чтобы одарить ее взглядом, который должен был красноречиво сказать ей отвалить.

Она улыбнулась еще шире:

— Ты создана для большего.

Я резко развернулась на каблуках и оставила их позади; их голоса растворились в фоновом гуле города.

В Нео Стелларис не было бога — кроме того, что сидел на верхнем этаже «ПОМ Энтерпрайзис».

Я направилась к клинике, и нескончаемые потоки дождя хлестали меня, пока я не протиснулась сквозь автоматические входные двери.

Вестибюль был до краев забит городскими отбросами. Человеческими жизнями, до которых никому не было дела и которые было проще игнорировать, чем пытаться им помочь. Все здесь провоняло немытыми телами и различными физиологическими жидкостями. У многих присутствующих была характерная дрожь — они надеялись получить здесь хоть какое-то облегчение от мук выходящих из организма наркотиков.

Мой мизинец дернулся — фантомный отголосок, но я стряхнула это наваждение.

Я стала проталкиваться сквозь толпу, отпихнув с дороги мужчину — голого под длинным плащом, — который попытался показать мне порноголограмму, которую смотрел.

Если Церковь хотела помогать людям, они должны были быть здесь, внутри, и реально помогать нуждающимся. Но такого не случалось никогда.

Я добралась до отделения для постоянных резидентов и провела рукой над точкой доступа. Портал мигнул синим — а затем красным.

Автоматизированный регистратор замерцал и ожил, ее синтетическое лицо растянулось в нейтральном выражении.

— Доверенное лицо по медицинскому обслуживанию E-11749. У вас неоплаченный остаток в размере 32 634 кредитов. Пожалуйста, произведите оплату.

Я сглотнула, переминаясь с ноги на ногу.

— Мне нужна отсрочка.

ИИ моргнул:

— В запросе отказано.

Я резко выдохнула.

— Послушайте, я могу отработать часть суммы. Еще один контракт, еще…

— В запросе отказано.

Мои пальцы сжались в кулаки.

— И что, блядь, мне прикажете делать?

ИИ не ответил. В этом не было необходимости. Мы обе знали, что бывает с теми, кто не может заплатить.

— Я просто хочу увидеть маму…

Даже если после несчастного случая она половину времени меня не узнавала. Просто сидела в своей палате, голося и отбиваясь от персонала.

— Пожалуйста, вернитесь в течение двадцати четырех часов с оплатой, иначе Пациентка-28945 будет…

— Я знаю! — закричала я, и ИИ исчез с экрана.

— Как грубо, — прозвенел в моем ухе мягкий, мелодичный голос. — У некоторых из этих ранних моделей напрочь отсутствует чувство такта.

— ДИТА, они запрограммированы на отсутствие эмпатии. Поэтому они и выполняют эту работу.

Я услышала ее цифровое фырканье.

— Все равно грубо.

ДИТА, мой личный Цифровой Интеллектуальный Технологический Ассистент.

Когда жажда наркотиков преследовала меня как… ну, как зависимость… я с головой ушла в единственное, что действительно приносило облегчение. В киберпространство. Находясь там, я модифицировала китайский ледокол, улучшила его. Я обучила его на своих собственных знаниях киберраннинга, добавила полноценный фильтр личности и чуть менее нелепый аватар.

— Появилась какая-нибудь работа?

— Я пропинговала все на досках объявлений, но… никаких откликов.

В ее голосе прозвучала слишком уж человеческая нотка печали. Я и правда удачно купила ее личностный профиль.

— Значит, я всё ещё в черном списке? — спросила я.

— Похоже на то, — ответила она.

Я врезала краем кулака по двери из тетрагласса прямо передо мной, и вспыхнуло красное предупреждение.

— Знаешь, — голос ДИТЫ смягчился, — в восточном коридоре есть панель технического доступа. Биометрический сканер там выполняет только базовое сопоставление шаблонов. Я могла бы подделать его с помощью твоей последней авторизованной сигнатуры входа.

— Это… — я замялась, а затем покачала головой. — Технически, это взлом с проникновением.

Аватар ДИТЫ пожал плечами. На дисплее моего «Вайзора» появилась небольшая карта с подсвеченным маршрутом.

— Двадцать восемь секунд отключения камер — это все, что я могу устроить.

Я уставилась на мигающий маршрут. Что значит еще один грех в целой жизни, полной грехов?

— Сделай это.

Панель безопасности поддалась цифровому прикосновению ДИТЫ, и техническая дверь отъехала в сторону с пневматическим шипением. Первым в нос ударил запах — антисептик, перекрывающий кислые нотки немытых тел и синтетической еды. Я скользнула по затемненным коридорам, минуя ночной персонал, слишком перегруженный работой, чтобы заметить еще одну тень.

Палата 2273. Я прижала ладонь к двери, делая глубокий вдох, прежде чем открыть ее.

Моя мама лежала на регулируемой кровати, ее худощавое тело едва обрисовывалось под казенным одеялом. Левая сторона ее лица слегка обвисла — вечное напоминание о пуле, прошившей ее мозг. Ее некогда густые черные волосы — волосы, которые она носила длинными вопреки тенденциям моды, потому что «женщины Ибарра всегда носили свою силу на спине», — теперь были коротко и практично острижены, с прядями преждевременной седины.

— Мама, — прошептала я, подойдя к ее постели. — Это я. Это Лусита.

Ее глаза дрогнули и открылись; сначала расфокусированные, затем они остановились на мне без капли узнавания.

— ¿Quién eres? (Кто ты?) — спросила она слабым, неуверенным голосом.

— Soy yo, Mamá. Lucita. (Это я, мама. Лусита.) — Я потянулась к ее руке, но она отстранилась.

— No, no. Mi Lucita es pequeña. (Нет, нет. Моя Лусита ещё маленькая.) — Она нахмурилась, оглядывая комнату с нарастающим волнением. — ¿Dónde está mi bebé? (Где моя малышка?)

Я тяжело сглотнула, чувствуя, как поднимается знакомая боль. Иногда в ее сознании я все еще была всего лишь ребенком. Это был один из ее плохих дней.

Я вспомнила свой тринадцатый день рождения, когда она отвела меня в сад на крыше нашего старого мегаздания. Нам потребовалось почти два часа, чтобы пробраться сквозь лабиринты той части Пурпурного Района и добраться до неба. Это был редкий ясный день, постоянный дождь дал нам передышку. Она принесла маленький торт с одной-единственной свечой и с безудержным восторгом смотрела, как от моего возбуждения, когда я пыталась ее задуть, с кончиков моих пальцев срывались крошечные искры.

— ¡Mira! (Смотри!) — воскликнула она; ее глаза расширились от изумления, а не от страха. — Моя Лусита, особенная с самого дня своего рождения.

Мы отправились домой, и когда она укладывала меня в постель, то прошептала: «Это дар. Никогда не позволяй никому говорить тебе обратное».

Теперь же ее глаза сузились от подозрения, когда то же самое электричество бессознательно замерцало между моими пальцами.

— ¡Demonio! (Демон!) — прошипела она, съеживаясь. — ¡Aléjate de mí! (Отойди от меня!)

— Мама, пожалуйста. — Я пододвинулась ближе, пытаясь снова взять ее за руку. — Это я.

Она начала причитать — высокий пронзительный звук, разрывающий мне сердце.

— ¡Ayuda! ¡Ayuda! ¡Un demonio! (Помогите! Помогите! Демон!)

Монитор рядом с ее кроватью начал мигать; пульс опасно подскочил. Я попятилась, примирительно подняв руки, мой собственный пульс стучал в ушах.

— И, служба безопасности реагирует на тревогу, — предупредила ДИТА в моем ухе. — Сорок секунд.

— Мама, прости. — Слезы обожгли глаза. — Я вернусь. Я достану деньги. Обещаю.

На мгновение в ее взгляд, казалось, вернулась ясность.

— ¿Lucita? (Лусита?) — прошептала она.

— Да, мама. Это я.

Ее рука потянулась вперед, дрожа, и коснулась моего лица.

— Mi corazón. (Сердце мое.)

А затем этот момент прошел, и ее глаза снова затуманились.

— ¿Quién eres? ¿Qué haces en mi casa? (Кто ты? Что ты делаешь в моем доме?)

Я прижалась губами к ее лбу, вдыхая запах казенного шампуня, который заменил ее привычный цветочный аромат.

— Я люблю тебя, мама. Я все исправлю.

— И, тебе нужно уходить. Сейчас же. — Голос ДИТЫ был настойчивым.

Я проскользнула мимо как раз в тот момент, когда внутрь вбежала ночная медсестра; растерянные крики моей матери преследовали меня по коридору. Каждый шаг прочь казался предательством, но какой у меня был выбор? Система ясно дала понять: плати, иначе ее «обработают». Я не могла этого допустить.

Снаружи, на скользких от дождя улицах, я натянула капюшон, защищаясь от бесконечного ливня; неоновые огни расплывались сквозь мои слезы.

— Мне нужна работа, ДИТА. Любой ценой.

— И… — Голос ДИТЫ был мягким и обеспокоенным.

— Любой. Ценой. — Я вытерла лицо, ожесточаясь против воспоминаний о мамином страхе. — Найди мне что-нибудь. Что угодно.

Я снова стала проталкиваться сквозь толпу, направляясь домой.

Религиозные фанатики запустили одного из своих голографических ангелов, чьи крылья отражались в лужах на бетонной дорожке, пока люди старались избегать зрительного контакта. Я шагнула под навес уличного торговца, продававшего жареное мясо, которое больше пахло крысой, чем чем-либо еще, и просто наблюдала за ангелом, пока его полихромные крылья вращались над толпой.

Я посмотрела на небо, затянутое туманом и дымом от жареного мяса.

— Полагаю, у тебя не припасено для меня чуда, а?

Ответа не последовало. Как и всегда.

Я откинула голову на стальную стену и позволила слезам пролиться.

Я всё делала правильно. Я завязала, ушла из клуба, встала на путь истинный. Так почему же мне казалось, что это был худший выбор, который я когда-либо делала?

— Тебе звонят, И. От Таос… отклонить? — Голос ДИТЫ был тихим: скорее всего, она уловила мое расстройство благодаря монитору сердечного ритма в «Вайзоре».

— Нет, все в порядке. Соединяй.

— Ты уверена, И? В прошлый раз ты говорила…

— Все в порядке, — повторила я.

Экран мигнул, и на нем появился аватар Таос; ее лицо было таким же красивым, как я помнила, но с куда меньшим количеством боевого раскраса, чем обычно.

— Давненько не виделись, Таос.

— И, мне нужна твоя помощь. — Сразу к делу. — У меня намечается работенка. Крупная.

Сердце екнуло. Я снова посмотрела на этого светящегося ангела, не оценив его чувство юмора.

— Тебе нужен киберраннер?

Я увидела, как ее крошечный аватар прикусил губу.

— Нам не нужна техническая помощь. У нас возникла проблема. Я надеялась положиться на твои… другие навыки.

Мой желудок рухнул вниз. Ну конечно. Я показала ангелу средний палец.

Очень, блядь, смешно.

Таос продолжала говорить:

— Про дело… просочилась информация, но мы не можем всё отменить. Служба безопасности ПОМ пронюхала об этом. Мы думаем… они пришлют своих кайдзинов.

Я почувствовала, как вспотели ладони.

Мой Флюкс пульсировал при воспоминании о руке на моей шее и безграничном токе, проходящем сквозь меня. Кайдзины — так большинство людей называли альфа-бойцов службы безопасности ПОМ. Призраки, которые по ночам охотились на тех, кто не подчинялся корпорациям.

Лицо Таос отразило мою нервозность.

— Я знаю, что прошу о многом, но у тебя есть опыт в социальной инженерии. Они бросили на это своих ведущих бойцов. Мы видели это в их внутренней Сети. Нам нужно, чтобы ты их отвлекла.

Я молчала.

«Социальная инженерия» была очаровательным способом сказать, что ей нужно, чтобы я трахнула парочку бойцов, дабы занять их делом.

— Пожалуйста, Эон, мне очень нужна твоя помощь, — взмолилась она.

— Ты же знаешь, я не могу. С самого дела со щитом я в черном списке Дикона. Он никогда не согласится…

Крошечная синяя Таос, парившая у меня перед глазами, оживилась:

— Дикон это одобрил! Он сказал, что вычеркнет тебя из черного списка, если ты сделаешь это для нас. И плата тоже хорошая, очень хорошая!

— Таос…

— Пожалуйста, И! Я не знаю, как произошла утечка, но это может поставить под угрозу всё. Ты же знаешь, как опасны кайдзины.

Уж это я точно знала.

Моя рука инстинктивно легла на длинный шрам, огибавший мою грудную клетку.

Напоминание о жестокости.

Дикон снова был в отчаянии, а значит, люди пострадают. В голове снова всплыл образ лица Лока, взрывающегося кровавым месивом.

Если я смогу помочь предотвратить это…

«Un alma sensible», называла меня Мерси. Чувствительная душа. Tonto — дура — было куда точнее.

Я бросила взгляд поверх вызова, отображаемого на экране «Вайзора», прежде чем снова перевести его на проходящую мимо толпу. Неоновый дисплей приглушал всё снаружи, делая мир серым, унылым и мокрым. Лишь изредка вспыхивал «Вайзор» — люди были уплотнены до состояния простых данных, потребительского профиля в дата-центре ПОМ.

— Пожалуйста, И… — снова взмолилась Таос. Красное предупреждение об оплате мерцало позади ее аватара, словно демон, затаившийся во тьме.

— И как именно, по-твоему, я должна их отвлечь? — Я хотела, чтобы она сказала это. Хотела, чтобы ее руки были такими же грязными, как мои.

Настала очередь Таос молчать — пока она не сказала:

— Тебе просто нужно делать то, что у тебя получается лучше всего.

Я вздохнула.

Таос никогда этого не произнесет. Как и многие жители Нео Стелларис, она по-прежнему смотрела на секс-работу свысока, даже не осознавая, насколько близка была каждый день к тому, чтобы зависеть от нее ради выживания. Даже несмотря на то, что прямо сейчас она платила мне именно за это.

— Какая оплата? — спросила я.

— Сто тысяч кредитов.

Дерьмо. С такими деньгами я смогла бы внести плату как минимум за три месяца, дала бы себе достаточно времени, чтобы снова подкопить резервы.

Этот красный свет продолжал мигать, и я знала, что чудес не бывает. По крайней мере, для таких, как я.

— Я сделаю это. Но мне нужна половина авансом.

Я услышала, как Таос взвизгнула по связи.

— Спасибо, Эон! Ты лучшая. Знаешь, я бы не просила, будь у нас другой выход. Сейчас же вышлю кредиты и данные.

— Спасибо, — ответила я, сбрасывая вызов, не дав ей ответить.

По правде говоря, данные мне, вероятно, и не нужны были. С самого инцидента в дата-центре я собирала всю информацию, какую только могла найти на человека, чей Флюкс гармонировал с моим.

Очередной кайф, за которым можно гнаться.

Ливень утих до жалкой, надоедливой мороси.

Я оттолкнулась от стены, чтобы продолжить путь домой, когда последняя огромная капля с балкона наверху угодила мне прямо в декольте. Я поежилась, натягивая капюшон на волосы. Они и так уже растрепались, но по крайней мере, мне не придется промокнуть до нитки.

Я пролистала данные, присланные Таос, и в моей голове быстро начал вырисовываться план. Единственной заминкой было то, что мне понадобится напарница, но я знала подходящую девушку.

Я взмахнула пальцами, пролистывая контакты на своем «Вайзоре». Раздалось три гудка, прежде чем я услышала:

— И? Как дела, подруга?

— Привет, Мерси, у тебя найдется время на одну работу через пару ночей?

— Работу? И, я думала, ты завязала с этой жизнью. Что происходит?

— Эта особенная. Не просто пара обычных клиентов. Пара бойцов корпорации.

— Я смотрю, ты всё ещё по колено в дерьме. Жизнь тебя ничему не учит, да? — Хотя ее аватар этого и не показывал, я знала, что она скрестила руки на груди в своей излюбленной матронской манере. Да и то, что это приподнимало ее сиськи, тоже было не лишним.

Я невинно улыбнулась.

— Ты же меня знаешь: всегда найдется какой-нибудь бедолага, которому мне приспичит помочь. — Ей незачем было знать, что на этот раз бедолагой была я.

Она продолжала сверлить меня взглядом, а я продолжала улыбаться, пока она не вздохнула и не сдалась.

— Ладно! Но только ради тебя. Должен же кто-то вытаскивать тебя из неприятностей. Оплата хорошая, так ведь?

— Оплата справедливая, Мерси.

Теперь она рассмеялась:

— И где твое сердоболие, когда оно так нужно мне?

— Ты бы не уважала меня, будь я размазней, правда?

— Твоя правда. Так что за работа? — спросила она.

— Чем меньше ты знаешь, тем лучше. Я расскажу тебе потом. Просто встретимся в «Блэкауте» в Пурпурном Районе. Оденься миленько.

— Как и всегда, чика.

— О, и Мерси, я знаю, что этот как раз в твоем вкусе.

— А вот это уже другой разговор. — Она хихикнула и повесила трубку.

— С, зацени-ка эту запись с камер наблюдения.

Я постучал по дужке своего «Вайзора», пересылая видео, которое только что открыл, на экран напарника. Наземный фургон без окон, в котором мы сидели сгорбившись, внезапно наполнился непристойным прерывистым женским дыханием вперемешку с шепотом признаний о системах безопасности и корпоративных точках доступа.

Мой напарник, Мэддокс, никак не отреагировал. Это невозмутимое спокойствие было его главной чертой, и оно лишь заставляло меня доебываться до него еще больше.

Он занимал в машине в два раза больше места, чем я, откинувшись на спинку небольшой скамьи; свет от экрана играл на его темной коже и глянцевой поверхности затемненного «Вайзора». Его дроп-фейд переходил в скрученные дреды, кончики которых были выкрашены в вызывающе красный цвет — единственный бунт в его в остальном уставном виде. Он заработал себе репутацию в отделе наблюдения Департамента полиции Нео Стелларис до того, как ПОМ его завербовали. А теперь он застрял со мной.

— Один из твоих «усиленных допросов»? — спросил он нарочито ровным голосом.

Словно отвечая на его вопрос, из видео раздался мой голос в записи:

— А ты грязная девчонка, да? Любишь, когда тебя снимают на камеру. А теперь расскажи мне еще раз про те коды доступа. Задыхающийся ответ информаторши невозможно было с чем-то спутать.

После этого она выложила всё: маршруты доступа, графики ротации охраны, вообще всё. Удивительно, что только не выдают люди, когда удовольствие берет верх над осторожностью.

Мэддокс ответил обреченным хрюканьем, которое без лишних слов говорило о нашем партнерстве очень многое.

— Сбор информации принимает разные формы, чувак, — сказал я, сверкнув зубами в свете экрана. — Думаешь, мы получаем разведданные, вежливо об этом прося?

— Я не спрашиваю о твоих методах, — пробормотал он.

— Только что спросил.

Большинство бойцов службы безопасности ПОМ сохраняли жесткие профессиональные границы с информаторами. Я же считал, что размытие этих границ приносит лучшие разведданные.

— Слушай, она выдала нужные нам данные.

— У ПОМ есть протоколы работы с агентами, — напомнил он мне, переключая дисплей на схемы здания. Разговор окончен.

Я пожал плечами.

— Протоколы дают тебе результаты на уровне протокола.

Он снова хмыкнул.

— Твои нестандартные методы в прошлом месяце привели к смерти Ченга.

Комментарий ударил по больному — именно так он и задумывал.

— Ченг сам себя убил. Он не следовал инструкциям.

Мэддокс в ответ лишь хмыкнул.

Я подался вперед; электромагнитный Флюкс затрещал под кожей.

— Я импровизирую, когда это необходимо. Иногда это означает быстрое принятие решений в полевых условиях.

— А иногда твоя импровизация ставит миссию под угрозу. — Он постучал по дужке своего «Вайзора», выводя параметры нашей миссии. — Альфа-бойцы официально не существуют, Сай. Но это не значит, что мы расходный материал.

— Говори за себя. — Я достал свою «VaPurr», кончик которой загорелся зеленым, когда я сделал затяжку. — К тому же, Текс лично отобрал нас обоих, потому что мы даем результат. Ему плевать, каким способом.

— Текс отобрал нас, потому что наши навыки дополняют друг друга. Ты говоришь. Я планирую. Выполняем мы оба. — Мэддокс снова пролистал файл цели. — И когда все пойдет по пизде — а так и будет, если мы последуем за твоей «импровизацией», — разгребать все это придется мне.

Я закинул ноги на небольшой стол, тянувшийся вдоль одной из стен машины.

— Тебе это нравится. Признай.

Мэддокс не ответил прямо, но легкое изменение в его позе сказало мне обо всем. При всех его жалобах, процент нашего успеха был непревзойденным. После смерти Ченга мы оставались единственными альфа-бойцами ПОМ. Текс продолжал ставить нас в пару, потому что это работало: моя готовность нарушать правила уравновешивалась точностью Мэддокса.

— К тому же, разве она не… — Мэддокс запнулся.

— Что? Шлюха? Ну да, и какое это имеет значение? Были способы потратить оперативный бюджет ПОМ и похуже, чем выстраивание отношений с самой информированной частью населения города, а никто не слышал больше, чем рабочая девочка.

— Просто не думаю, что смог бы расслабиться с кем-то вроде нее. — Он махнул рукой в сторону экрана, где я крупным планом вывел раскрасневшееся лицо женщины, но затем выключил дисплей.

— Оууу, мы как раз подошли к самому интересному.

Мне нравилось его провоцировать — это держало его в тонусе.

— Мы работаем, Сай.

— Это и была работа! — парировал я.

Когда видео закрылось, на экране снова появилось лицо пожилой женщины. Профессор Танака из Университета Элизиума. Ее личное дело свидетельствовало о выдающемся послужном списке, охватывающем почти четыре десятилетия.

Я закинул ноги на небольшой стол вдоль стены машины и откинулся назад, заложив руки за голову.

— И какого хрена мы вообще приперлись сюда ради какой-то старухи? — съязвил я, доставая свою «VaPurr»; кончик засветился зеленым, когда я затянулся.

— Ты что, не читал брифинг миссии? — спросил Мэддокс, отмахиваясь от дыма.

— Только важное, — пробормотал я.

— Наблюдение засекло связь между ее лабораторией и известными узлами, которые часто посещают повстанцы. Утечка технологии щита произошла из ее отдела, — объяснил он, окинув меня недовольным взглядом.

— Да ну нахрен, эта старая перечница?

Утечка технологии щитов была крупнейшей потерей корпоративной интеллектуальной собственности за последнее время. Теперь любой ублюдок на улице мог заполучить реверсивно-кинетический энергетический щит, который был главным тактическим преимуществом ПОМ. Я никогда не видел босса в большем бешенстве, чем в тот день, когда Текс принес эти новости.

А когда ты совершал преступления против ПОМ, не было ни суда, ни судьи. Только мы.

— Она переживет допрос? Ей семьдесят один год.

— Аналитики пришли к выводу, что ее повстанческое прошлое повысило ее выносливость.

— А боссу нужно, чтобы она говорила, а не остывала. — Я выпустил дым в потолок фургона. — Крепкая старушка.

Мэддокс пожал плечами, скрестив руки на груди и откинувшись на скамью.

— Она родилась до появления феномена. Никаких шансов на Флюкс. Одной проблемой меньше.

— Так зачем посылать двух альфа-бойцов вроде нас за одной старухой? — задумчиво произнес я. — Что-то тут не сходится.

Инстинкты сохраняли мне жизнь. Я всегда к ним прислушивался — и прямо сейчас мое плечо заныло; знакомое гудение, которое всегда предшествовало неприятностям.

— Возможно, это перестраховка, — предположил Мэддокс, — или нам чего-то не говорят.

Я выпустил кольцо дыма.

— Не в первый раз.

Мэддокс согласно кивнул.

На моем «Вайзоре» замигали предупреждающие огни. Уведомление со стороны Мэддокса. Тревога по периметру. Я проверил трансляцию с нашего разведывательного дрона.

Четыре бронированные фигуры высадились из темной машины на другой стороне улицы.

— Дерьмо, — прошипел Мэддокс. — Это маркировка Черного Легиона.

Я узнал модифицированную, собранную по частям броню и характерные черные лицевые щитки с инфракрасной технологией. Наемники, прошедшие подготовку в ПОМ.

В большинстве своем это были бывшие бойцы службы безопасности ПОМ, которые не продержались или не прошли отбор. Они были одними из самых безжалостных силовиков — ну, не считая нас, конечно.

— Какого хрена они здесь забыли? — Я сунул свою «VaPurr» обратно в карман, уже потянувшись к табельному оружию.

— То же, что и мы, скорее всего, — ответил Мэддокс, постучав по «Вайзору», чтобы улучшить изображение. — Кто-то еще хочет заполучить профессора, и они здесь не для того, чтобы вежливо просить.

— Давай покончим с этим, чтобы я мог сегодня пораньше свалить домой.

Мэддокс фыркнул на это.

— Что? — спросил я.

— Я не знаю, как ты можешь относиться к этому так легкомысленно, — сказал он.

— Мэддокс, сколько дел мы уже провернули вместе? Но каждый раз ты ведешь себя как краснеющая девственница, чувак.

Он ничего не ответил, вместо этого занявшись элементами управления наблюдением в транспорте.

Я закатил глаза и открыл боковую дверь машины.

Выбираясь наружу, я услышал, как он пробормотал:

— Может, так оно и должно быть.

— У тебя шея никогда не болит от этого нимба, который ты постоянно носишь? — спросил я.

— Я иду первым, — добавил я, проверяя патронник пистолета, чтобы убедиться, что патрон на месте. — Держи меня на связи с наблюдением. Если эти ублюдки сунутся за мной, я хочу знать.

— Ты уверен? — спросил Мэддокс, его голос лишь слегка отклонился от монотонного. — Твои импланты вчера барахлили…

— Я в порядке, — огрызнулся я.

Боль уже нарастала, привычный шторм сгущался под кожей, знакомое жжение начиналось глубоко внутри. Мои импланты — грубая технология первого поколения, вживленная прямо в кости — нагревались, когда мой Флюкс реагировал на выброс адреналина. Это не элегантные, почти безболезненные чипы Флюкса, которые сейчас были у большинства. Нет, у меня была версия со свалки, и каждый раз, когда я использовал свои силы, я чувствовал это до мозга костей.

— Просто будь готов к эвакуации. И следи за этими мудаками из Черного Легиона.

Я размял плечо — то самое, в котором всегда концентрировалась боль — и захлопнул за собой дверь.

Дождь заскользил по безликой маске, которую мы носили. Мой проекционный дисплей ожил, подсветив тепловые сигнатуры Черного Легиона дальше по улице.

— Они двигаются к восточному входу. — Голос Мэддокса раздался в моем наушнике. — Будут там через две минуты.

Его Воздушный Флюкс позволял ему без усилий и бесшумно управлять дроном безопасности снаружи.

— Принял, — ответил я, скользя к служебному входу здания.

Я потянулся к ручке. Импланты под кожей загудели, фокусируя Флюкс, наводнявший мою кровь, и преобразуя его в то, чем я мог управлять. Я почувствовал, как электромагнитное поле вокруг меня сдвинулось, и статические разряды вырвались из моей ладони прямо в замок. Электроника сгорела и сдалась, затем дверь бесшумно открылась.

Боль вспыхнула вдоль руки, и я услышал тихий шип, когда капсула армейского Вектора автоматически впрыснула дозу мне в бедро.

Огни на моем дисплее вспыхнули, когда наркотик попал в систему, и боль утихла, по крайней мере, до терпимого уровня.

Коридоры были тускло освещены, запах мочи и химических чистящих средств боролись за превосходство. Я двигался бесшумно, позволяя планировке здания развернуться на дисплее моего «Вайзора».

Четвертый этаж, квартира 496.

— Черный Легион сейчас входит в здание, — доложил Мэддокс. — Восточная лестничная клетка.

— Принял, — пробормотал я, находясь уже на полпути вверх по западной лестнице.

Плечо всё еще ныло, но я затолкал боль туда же, куда и всегда — в глубокий резервуар, свернувшийся кольцом у основания позвоночника, горячий и готовый к бою.

Я добрался до четвертого этажа; мой «Вайзор» подсвечивал тепловые сигнатуры за каждой дверью. Большинство спали. Несколько явно трахались — за этим я обычно не упустил бы шанса понаблюдать. Но сегодня ночью я был на работе, и это сугубо деловой вопрос.

Квартира 496.

Я остановился снаружи, прислушиваясь. Слабый гул электроники, но ни голосов, ни движения.

— Обстановка, — прошептал я.

— Сейчас они на втором этаже. Двигаются методично, комната за комнатой.

— Час дилетантов, — усмехнулся я. — Они не знают, какая квартира?

— Похоже на то. У тебя есть время.

Мое плечо снова дернуло. Я размял его, чувствуя, как смещенный имплант скрежещет по кости. Раздражает, но ничего такого, с чем бы я не мог справиться.

Гнев, питавший мой Флюкс, шевельнулся, всегда жаждущий быть направленным через грубое железо, впаянное в мой скелет. Еще один выброс Флюкса из кончиков пальцев, и с замком было покончено.

Я вошел бесшумно, подняв оружие. Вонь ударила в нос мгновенно, куда хуже, чем в гниющем коридоре. Самым невыносимым был запах кошачьей мочи, но он был не один. Гниющий мусор и нотка плесени дополняли картину. Квартира была завалена горами хлама. Книги — настоящие бумажные книги — стояли вдоль каждой стены.

— Как вообще можно так жить? — проворчал Мэддокс. Он видел все то же, что и я, через мой «Вайзор». Это было не сильно хуже того места, где вырос я, если не считать кошек. Те бы долго не протянули, когда соседи были голодны.

Я продвинулся вглубь квартиры, едва не споткнувшись, когда из одной кучи метнулся белый пушистый комок. Он зашипел и исчез, и я проигнорировал импульс пристрелить его.

Одна дверь была приоткрыта, и изнутри мерцал слабый синий свет. Я сначала прокрался по коридору, расталкивая ногами мусор и изредка попадавшуюся живность.

Я толкнул дверь ровно настолько, чтобы увидеть цель, сидящую за столом, перед которой мигал экран голографического терминала. На ней не было «Вайзора». Ее волосы с проседью были убраны в аккуратный пучок; она сидела ко мне спиной.

— Разве вы не знаете, что не стоит задерживаться в дверях? — спросила она.

Я скользнул внутрь как раз в тот момент, когда профессор Танака повернулась в своем кресле. Она не выглядела удивленной. Скорее, она выглядела почти… испытывающей облегчение.

— Вы не тот, кого я ждала, — просто сказала она.

— Корпоративный боец А-117, — ответил я с насмешливым полупоклоном. — К вашим услугам, профессор. И к вам вот-вот нагрянут очень недружелюбные гости.

Ее глаза сузились.

— ПОМ прислали своих цепных псов. Я польщена.

— Те, что у вашей двери, не мои, — сказал я, направляясь к ней. — Черный Легион. Отряд наемников-отступников. И они здесь не для того, чтобы болтать.

— Как и вы, — ответила она, сохраняя поразительное спокойствие.

Я не смог сдержать усмешки.

— Умная женщина. — Я продолжал держать ее на прицеле. — Как давно вы знали, что я приду?

Я стоял достаточно близко, чтобы прочитать учебные планы на следующую неделю, выведенные на ее голоэкране. Ее стол был на удивление опрятным, учитывая, как она жила. Лишь несколько разбросанных заметок и десятки фотографий, на которых она была запечатлена, как я полагал, со своими студентами.

— Я уже несколько недель жду кого-нибудь из ПОМ, — ответила она. Ее глаза были пронзительными, умными. Никакого страха. — Хотя признаю, я думала, вы опередите Черный Легион с бóльшим отрывом.

— Вы знали о них? И все равно просто сидите здесь?

Она вздохнула.

— Я рассматриваю это как своего рода искупление своих грехов.

Моя хватка на пистолете стала крепче; терпеть не могу религиозных фанатиков.

— Встаньте. Медленно.

Она подчинилась, по-прежнему не выказывая страха.

— Полагаю, вы здесь из-за технологии щита. Я бы предпочла обсудить этот вопрос напрямую с вашим начальством. У меня есть информация, которую они сочтут ценной.

— Приказ — доставить вас к ним, — ответил я. — Присутствие здесь Черного Легиона всё усложняет.

— Какая удача, — протянула она.

Мой наушник затрещал.

— Сай, двое идут по твоему коридору. Тридцать секунд.

Я схватил профессора за руку.

— Мы уходим. Сейчас же.

Она не сопротивлялась.

— Через ванную есть служебный проход. Он выведет нас в техническую шахту.

— Шевелитесь, — приказал я, толкая ее впереди себя.

Мы добрались до ванной, когда входная дверь квартиры распахнулась. Крики, тяжелые шаги. Я подтолкнул Танаку к узкому техническому люку.

— Лезьте. Быстрее.

Она была довольно проворной для семидесятилетней, но возраст давал о себе знать, когда она нагнулась, чтобы войти в люк. Медленно — слишком, блядь, медленно.

— Шевели своей костлявой задницей, или я…

Не успел я договорить, как дверь ванной разлетелась в щепки. В проеме вырос боец Черного Легиона с поднятой винтовкой. Время словно замедлилось, когда сработали мои боевые рефлексы. Мой пистолет уже пришел в движение, выстрелив дважды: первая пуля полетела ему в горло, вторая — в лицо. Обе застыли в воздухе, пойманные в мягкое желтое гудение Кинетического Щита.

Надо было догадаться. Теперь эта херня была у каждого ублюдка на улице. Разумеется, Черный Легион тоже до нее добрался. К счастью, я знал, как работает всё их устаревшее оборудование.

Я рванул вперед, пригнувшись под его шквальным огнем, мой щит защищал меня так же, как и его. Я с силой впечатал руку в бок его шлема и пустил разряд Флюкса. Он застонал, когда вся система перегрузилась.

Ослепший и уязвимый, он пошатнулся. Я приставил пистолет под нижний край его шлема и выстрелил. Я смотрел, как внутренняя сторона затемненного лицевого щитка покрывается брызгами крови и ошметками плоти.

Второй солдат зашел низко, выпустив очередь, которая попала бы обычному человеку прямо в грудь, — но я уже двигался; мои усиленные Вектором рефлексы позволили мне проскользить по полу.

Я почувствовал, как поднимается ярость — горячая, электрическая, требующая выхода. Я направил ее через свои импланты, ударив концентрированным электромагнитным импульсом по его оружию.

Пистолет взорвался прямо в его руках, и я набросился на него прежде, чем он успел оправиться, всадив колено ему в солнечное сплетение. Когда он согнулся пополам, я схватил его за голову и направил еще один электрический разряд прямо через его чип Флюкса. Его тело забилось в конвульсиях, когда хрупкая техника в стволе головного мозга сгорела, и он рухнул как камень.

Я схватил Танаку и затолкал ее в люк; мое плечо дергалось от боли. Мы проскользнули внутрь как раз в тот момент, когда в квартиру с грохотом ворвались еще шаги.

— Впечатляет, — прокомментировала профессор Танака, словно наблюдая за особенно интересной лекционной демонстрацией. — Для человека, работающего с таким нестабильным Флюксом, у тебя впечатляющий контроль.

— Годы практики, — ответил я, осматривая техническую шахту.

— Статус? — потребовал Мэддокс в моем наушнике.

— Движемся к точке эвакуации Б, — ответил я, и из-за боли в имплантах мой голос прозвучал сдавленно.

Техническая шахта была узкой и темной. Мы быстро спускались, следуя за тусклым аварийным освещением. Танака двигалась, но она была все еще слишком, блядь, медлительной, она прихрамывала. Я уже собирался перекинуть ее через плечо, когда…

— Вы знаете, почему ПОМ хотели сохранить технологию щитов в тайне? — спросила она с жестким взглядом. — Дело не в деньгах. Дело в контроле. Щиты могли бы защитить людей…

— Приберегите анархистскую пропаганду, — оборвал я ее. — Я просто хочу вытащить нас отсюда.

Мы вышли в более широкий служебный коридор. Мой «Вайзор» проложил маршрут до точки эвакуации.

— Они идут следом, — предупредил Мэддокс. — У меня тепловые сигнатуры в шахте позади вас.

— Сколько?

— Двое. Третий обходит по кругу, чтобы отрезать вас.

Дерьмо. Я взглянул на Танаку. Я не собирался умирать из-за этой старой карги.

Позади нас раздался грохот. Они приближались.

— Сюда, — поторопил я, затаскивая ее в боковой проход. Точка эвакуации была прямо впереди. Но там же был и третий оперативник, если верить Мэддоксу. Она всё еще была слишком медлительной. Я обхватил ее за талию, и она вздрогнула. Моя рука в перчатке оказалась покрытой кровью. Ее ранило, и она мне не сказала.

— Ах ты старая сука! Вы украли щиты, и вы даже не использовали один для себя?

Она привалилась к бетону коридора, медленно сползая вниз.

— Как я уже сказала, искупление.

Двое оперативников были почти рядом с нами. Я посмотрел на Танаку, которая медленно истекала кровью. У меня не было аптечки, да и времени на это тоже. Времени вытягивать из нее информацию тоже не оставалось. Скорее всего, я не смог бы отбиться от трех обученных оперативников без фактора внезапности, с ней, висящей на мне мертвым грузом. И я не мог рисковать тем, что они возьмут ее живой.

Выбор был прост.

— Ничего личного, профессор, — сказал я, приставив пистолет к ее виску. — Но им вы не достанетесь.

Ее глаза встретились с моими. Никакого страха, только спокойное смирение.

— Никогда не думала, что встречу двух таких, как вы.

Я нажал на спусковой крючок.

Пока ее тело оседало, я развернулся к дверному проему, направляя свой Флюкс в концентрированный выстрел. Энергия хлынула с кончиков моих пальцев сине-белыми дугами; мое плечо горело от нагревающегося импланта. Электрический заряд ударил последнего оперативника прямо в грудь, замкнув его щит и остановив сердце одним безжалостным всплеском.

— Сай! — Голос Мэддокса в наушнике звучал тревожно. — Что происходит?

— Цель устранена, — ответил я, уже двигаясь к технической шахте. — Трое из Черного Легиона мертвы. Двое преследят.

— Двигай к точке эвакуации Б. Я встречу тебя там.

Я выскользнул из узкого туннеля, оставив тело Танаки позади.

Боль в моем плече улеглась, вернувшись к своей привычной тупой пульсации.

***

Мэддокс подъехал с идеальной точностью и увез нас, избавив от необходимости разбираться с двумя оставшимися оперативниками. Так или иначе, для всех нас работа была окончена. Цель устранена.

Транспорт на автопилоте вез нас обратно в штаб-квартиру. Мэддокс ссутулился над своим планшетом, его пальцы порхали по голографической клавиатуре с маниакальной точностью. Он печатал без остановки уже двадцать минут — тот самый отчет об инциденте, который должен был занять пять.

Я растянулся на противоположной скамье, закинув ноги, и сделал еще одну затяжку из «VaPurr». Картридж с Вектором сглаживал все электромагнитные помехи, которые, казалось, никогда не прекращались.

— Знаешь, ты так клавиатуру протрешь, если будешь продолжать перепечатывать один и тот же абзац, — сказал я, наблюдая за ним сквозь дым.

— Просто хочу всё точно описать. — Его голос был напряженным, сдержанным.

— Детали. — Я усмехнулся. — Какие детали? Ту часть, где у тупой задницы Танаки не оказалось щита, или ту, где я ее прикончил до того, как ее схватил бы Черный Легион?

Пальцы Мэддокса замерли, прежде чем возобновить свой лихорадочный танец.

— У тебя не было выбора.

— Я это знаю. И ты это знаешь. Но ты всё равно ведешь себя так, будто я пристрелил твою бабушку. — Я подался вперед; электромагнитный ток затрещал вокруг моих пальцев. — Ее собирались утащить в какую-нибудь секретную тюрьму. То, что я сделал, было милосердием.

— Она была профессором, Сай. Пожилой женщиной.

— Она была угрозой. Потому мы там и оказались. — Я пожал плечами. — Лучше быстрая смерть, чем то, что они для нее запланировали.

Мэддокс наконец поднял голову, в его темных глазах читались противоречивые чувства.

— Ты даже не колебался.

— Колебания убивают людей. Ты сам меня этому научил. — Я сделал еще одну затяжку. — Слушай, я всё понимаю. Это тот самый комплекс героя, из-за которого ты изначально и пошел в полицию Нео Стелларис. Но это то, чем мы занимаемся, напарник. Мы инструменты.

— У некоторых из нас не получается делать вид, что это так легко.

— А некоторые из нас не притворяются, что занимаются чем-то другим. Мы альфа-бойцы, Мэддокс. Смерть — это наша должностная инструкция. ПОМ не платит нам за то, чтобы мы арестовывали людей или зачитывали им их права. Они платят нам за то, чтобы проблемы исчезали.

Мэддокс вернулся к своему экрану со стиснутыми челюстями.

— Она и правда напоминала мне бабушку.

— Ну да, только твоя бабушка, наверное, не воровала технологии для повстанческих групп. — Слова достигли цели: я увидел это по тому, как напряглись его плечи. — Танака сделала свой выбор, когда забрала те исследования. Я просто позаботился о том, чтобы всё закончилось на наших условиях.

— Ты бессердечный, чувак.

— Я реалист. Мы оба знали, чем всё может закончиться, с того самого момента, как приехали. — Я откинулся на спинку сиденья. — Разница в том, что мне не нужно переписывать историю, чтобы спокойно спать по ночам.

Транспорт гудел, пробираясь по залитым неоном улицам Нео Стелларис, пока Мэддокс пялился на свое отражение в окне. Спустя долгое мгновение он снова взял в руки планшет.

«Цель была не способна скрыться, — напечатал он. — Применение смертоносной силы было необходимо для предотвращения ее захвата враждебными элементами».

— Вот видишь. — Я ухмыльнулся. — Видишь? Это было не так уж и сложно.

Пальцы Мэддокса теперь двигались уверенно, без колебаний. Иногда всё, что требовалось, — это признать правду: мы не были героями. Мы были инструментами. Очень дорогими, очень эффективными инструментами.

А инструменты не могли позволить себе роскошь чувствовать вину.

Работа шла вяло. Бесконечный поток людей проходил мимо магазина биочипов, в котором я работала. Магазин находился так глубоко в лабиринтах Пурпурного Района, что солнечный свет до нас не доходил. Мы находились примерно на двадцатом этаже мегаздания, но с тем же успехом могли бы быть под землей, учитывая то, сколько бетона и металла нас окружало. Фасад освещался лишь искусственным мерцанием фонарей из переулка. Свет проблескивал в трещинах нашей разбитой вдребезги двери из тетрагласса, которая еле держалась на нескольких кусках изоленты.

Никаких ярких неоновых вывесок. Наши клиенты всё равно нас находили.

Я работала на Дева Чопру, одного из лучших моддеров в городе. Что он забыл, заправляя подпольной конторкой в Пурпурном Районе, я понятия не имела. Нет, это неправда. Я точно знала, почему он это делает.

Сейчас он был в подсобке, готовился к рабочему дню. Единственным звуком в торговом зале был стук моих ногтей и белый шум голоэкрана в углу, по которому транслировали какую-то дурацкую новостную передачу.

Мне нравился Дев — отчасти поэтому я всё еще работала на него, несмотря на дерьмовую зарплату. Другой причиной было то, что он позволял мне проворачивать все мои не совсем легальные подработки через VPN своей клиники, который я же и настроила. Даже подпольные магазины биочипов получали больше поблажек в плане безопасности данных, благодаря одному из немногих чистых законов, принятых сразу после появления Флюкса.

К счастью, то, что мне было нужно сегодня, находилось не в сверхсекретной сети ПОМ, а лишь в их базовой корпоративной сети. Я использовала логин менеджера среднего звена, которого забрала домой три месяца назад. Времени у меня, скорее всего, оставалось немного, но доступ, который я получила, стоил того весьма посредственного секса. Сразу после он отвлекся на звонок, так что клонировать его ID-карту и покопаться в рабочем терминале не составило труда.

Мой экран подсвечивал профили двух сотрудников. Никакие данные не могли ускользнуть от меня, если я этого хотела, но у этих двоих почти не было цифрового следа. Красная надпись наверху гласила: Служба безопасности ПОМ — Альфа. Для общественности они практически не существовали; призраки в мире, где всё было в сети и регистрировалось. Кайдзины. Но я-то знала правду.

Первым шел Мэддокс Джонсон — высокий и плотный темнокожий мужчина с короткими дредами на макушке, кончики которых были выкрашены в красный. Даже на фото в удостоверении он был в затемненном «Вайзоре» с необычно толстой оправой; выражение лица — суровое. Судя по профилю, он был лейтенантом полиции Нео Стелларис, а белый шестиугольник в углу обозначал его как аэротехника.

Одного взгляда на этот ботанский «Вайзор» было достаточно, чтобы понять — Мерси от него будет в восторге. Это было почти слишком просто. По крайней мере, одна часть этой работы будет легкой.

Я смахнула страницу и просто уставилась на следующую. Сай Хошина. Копна синих волос небрежно зачесана назад; он ухмылялся в камеру так дерзко, словно весь мир был какой-то большой шуткой. Эта ухмылка въедалась в меня, и я почти физически ощущала хватку его руки на своей шее. Его профиль был почти совершенно пуст, за исключением черного шестиугольника в углу — электротехник. Но я и так это знала.

Искры проскочили между моими пальцами, когда я постучала по стойке, выдавая мое волнение. Я потрясла рукой, заставляя их исчезнуть. Я снова посмотрела в его темные глаза и почувствовала, как сквозь меня проходит воспоминание о его мощи; ребра заныли, Флюкс пульсировал в крови и между ног. Моя рука снова начала искрить. Окружающий свет замигал в ответ, и я подавила Флюкс, смахивая его профиль. Я даже не понимала, зачем снова смотрю на него, словно я и так не пялилась на него последние шесть месяцев.

Я вытащила свою механическую клавиатуру и принялась за работу, прыгая по внутренним форумам ПОМ. Мне нужен был способ зацепить их, что-то, что можно использовать как приманку. Ничего подходящего не находилось, а я и так слишком долго задерживалась в их сети, так что пришлось импровизировать. Я накатала пост и пометила его для Службы безопасности ПОМ, прежде чем очистить кэш и выйти из системы.

— О, клавиатуру достала. Наверняка замышляешь что-то нехорошее, — поддразнил Дев, выходя из подсобки; на его лице играла ухмылка, а два золотых кольца в носу блеснули в свете верхних ламп. Его волнистые черные волосы были зачесаны назад и вились на затылке. Он оперся на мое плечо, пытаясь подсмотреть, чем я занимаюсь в «Вайзоре».

— Тебе влетит за киберраннинг на рабочем месте, — съязвил он.

— К счастью, босса это, похоже, не волнует, — парировала я, игриво оттолкнув его и сворачивая экран.

— Это правда. — Дев усмехнулся. — Так в какие неприятности ты ввязываешься сегодня?

— Много будешь знать — скоро состаришься. — Мы добродушно перепирались. Он даже потерся своей темной щетиной о мою щеку, пытаясь разглядеть мой абсолютно пустой экран.

— Ты скачала те эпизоды «Связанных Флюксом», как я просил?

Я протяжно вздохнула.

— Ты и сам можешь торренты качать. Тебе не обязательно просить об этом меня.

Я отпихнула его, но он лишь нагло ухмыльнулся.

— Да, но я ленивый, а ты — компьютерный гений. Поэтому я тебя и нанял.

— Это просто скачивание файлов, Дев. А ты, вообще-то, людей оперируешь.

Он пожал плечами.

Я закатила глаза, но легким движением пальцев по дужке «Вайзора» переслала ему файлы.

— Не знаю, как ты можешь смотреть такой мусор, — сказала я.

— Это не мусор, — проворчал Дев с наигранным раздражением. — Это романтично. Найти того, с кем тебе суждено быть. Ты просто нулевка, наверняка сидишь на форумах и строчишь о том, что связи Флюкса — это пропаганда для дальнейшего раскола общества.

Я закатила глаза:

— Думаешь, мне больше заняться нечем?

— Да сто процентов. Так и вижу, как ты модерируешь целый конспирологический форум. Держу пари, о том, что ПОМ запустили это шоу как пропаганду для размножения. — Он подмигнул мне.

— Ты так низкого обо мне мнения, — произнесла я с преувеличенной обидой. Я крутанулась на стуле, а затем продолжила тише: — Люди когда-то и в родственные души верили. Просто еще одна ложная надежда, чтобы отвлечь массы.

— Звучит как слова человека, который не был на свидании уже месяца три, — парировал Дев со своей саркастичной улыбкой.

Я показала ему средний палец, но не смогла сдержать ответной улыбки.

— Полегче, док — лучше никаких свиданий, чем свидание с парнем, у которого даже простыней на кровати нет.

— Это было один раз! Он просто был минималистом.

Мы оба рассмеялись, и это было приятно. Не так приятно, как другие вещи, но этого было достаточно, по крайней мере, на данный момент.

Телевизор в углу переключился на выпуск новостей о протестах возле столицы.

Громкое меньшинство продолжает бороться за право вступать в брак со своими ИИ-компаньонами.

— Видишь, по крайней мере, я не в таком отчаянии, — фыркнула я, махнув рукой на экран.

Дев смерил меня взглядом с ног до головы.

— Разве ты не запрограммировала ИИ для себя?

— Да, но я не собираюсь за нее замуж!

— Мне больно, И, — прозвенела ДИТА в моем ухе. — После всех ночей, что мы провели вместе.

Мои щеки вспыхнули. Я не собиралась обсуждать эти занятия с Девом.

Он продолжал разглядывать меня, собираясь что-то сказать, когда на экране появился Бофорт Ренард, технический директор «ПОМ Энтерпрайзис».

«ПОМ и я лично продолжаем придерживаться позиции, что эти так называемые «цифровые существа» — не более чем вымышленные конструкты. Запрограммированные людьми вести себя как люди, они могут казаться реальными, но таковыми не являются. Предоставление им прав станет лишь скользкой дорожкой к ущемлению прав настоящих людей».

Дев выключил экран.

— И это ты называешь «Связанных Флюксом» мусором.

Не успела я ответить, как звякнул дверной колокольчик.

Вошла женщина, чуть старше меня, лет тридцати пяти. На ней было просторное пальто с большим капюшоном, который раскачивался при ходьбе. Ее «Вайзор» светился красным, освещая насыщенный цвет кожи. К ней прижимался маленький мальчик, его пальцы вцепились в пальто так, словно от этого зависела его жизнь.

Лицо Дева изменилось: от хорошо знакомого мне шутника к более спокойному, успокаивающему выражению, которое он приберегал для пациентов. Он обошел небольшую стойку, за которой мы сидели.

— Вы, должно быть, миссис Смит. А ты — мистер Том Смит, — сказал он, переводя взгляд с женщины на ее сына.

— Да, я знаю, вы говорили, что Томми слишком мал для процедуры, но…

Дев печально улыбнулся.

— Да, мы не проводим процедуру до достижения двенадцатилетнего возраста. Подобное противоречит правилам HIRCA и ставит под угрозу мою практику. Я объяснил всё это в наших сообщениях.

— Я знаю, просто… — начала миссис Смит, но Томми перебил ее.

— Вы должны! Я не могу это контролировать!

Его глаза были расширены от страха — страха, который я хорошо знала. В его темных глазах клубился этот страх и грубая сила, которая только пробуждалась в нем.

Дев опустился на один уровень с Томми.

— Я знаю, что то, что происходит с твоим телом, пугает, но ранняя установка чипа Флюкса может нанести серьезный вред твоему…

— Нет! Вы должны! Мне плевать на себя. Я не хочу снова сделать маме больно.

Слезы покатились из его глаз, когда мать отдернула его назад.

— Томми, хватит. Доктор Чопра лучше знает.

Мы с Девом переглянулись, когда Томми вырвался из хватки матери.

— Нет! — Он дернул за рукав ее куртки, и капюшон откинулся назад. Дев тихо ахнул.

У миссис Смит были длинные заплетенные волосы. Она пыталась скрыть ими ожог на шее, но он был слишком большим. Ожог тянулся от ключицы, вверх по шее и уходил под линию роста волос. Рана всё еще была достаточно свежей и сочилась под импровизированными повязками, которые она попыталась наложить.

Томми теперь плакал навзрыд.

— Я не хотел! Я… я просто иногда так злюсь, сам не знаю почему. А потом я не могу это контролировать.

Его плечи содрогались от рыданий, и я выскочила из-за стойки и обняла его за плечи.

— Всё хорошо. Мы знаем. Мы знаем, что ты не хотел.

Он прижался к моему плечу и заплакал, и под своей рукой я почувствовала, как вся его кожа нагревается до некомфортной температуры.

Дев всё еще смотрел на шею женщины.

— Как давно у него такие сильные проявления?

Миссис Смит снова натянула капюшон.

— Несколько месяцев. Пожалуйста, он мой малыш. Я не могу позволить ему… — Теперь и она плакала, но беззвучно, скрывая это от сына, который всё еще рыдал у меня на плече.

Дев снова откинул ее капюшон, глядя на ожог.

— Вы обращались к кому-нибудь, чтобы вылечить это?

Она покачала головой:

— Нет. Я слышала слухи о детях, у которых рано проявляются способности… они исчезают.

Губы Дева сжались в жесткую линию.

— Вам больше не о чем беспокоиться, миссис Смит. Я позабочусь о вас обоих.

Он зашел за стойку и достал флакон с заживляющим гелем. Мы разбавляли его водой — иначе выходило слишком дорого, — но он всё равно был эффективен. Он отвинтил крышку, прежде чем осторожно снять ее провисшие повязки, затем пошевелил пальцами. Я смотрела, как жидкость поднимается из флакона, парит в воздухе и распределяется по ее ранам. Дев использовал свой Водный Флюкс, чтобы удерживать гель на месте, и миссис Смит облегченно выдохнула.

Держа одну руку поднятой в концентрации, он взял Томми за плечо и мягко высвободил его из моих объятий, уводя за собой в операционную.

— И, присмотришь за залом, — сказал он жестко. Не было нужды озвучивать невысказанное предупреждение. Держать подальше любопытные глаза.

— Конечно, Дев. Я всё сделаю.

Я откинулся на спинку стула так, что он жалобно заскрипел подо мной. Утренние планерки тянулись целую вечность даже в хорошие дни, а после вчерашнего дела с Танакой мне нужно было сбросить напряжение. Пара лишних затяжек Вектора привела меня в какой-то подпольный клуб в Синем Районе, где басы идеально совпадали с моим электромагнитным пульсом.

Ночь слилась в размытое пятно из синтетических битов и податливых тел, но я запомнил бармена — какого-то пацана с новым высокотехнологичным пирсингом, биореактивным, который менял цвет, когда тот возбуждался. Он был очарован искрами, пляшущими под моей кожей, эдакий маленький охотник за Флюксом. Он то и дело угощал меня выпивкой, лишь бы посмотреть, как реагирует мой Флюкс. Слово за слово, и он кончил прямо в штаны, когда я пустил в него охуенный разряд, пока он сосал мой член в переулке.

После этого я поспал, может, часа два. Я чувствовал, как Вектор всё еще выветривается из моего организма, а гаммы сегодня утром не сварили мне кофе. Мне было херово.

— Отчеты показывают, что слухи о возможной DDoS-атаке на дата-центр Зеленого Района имеют под собой основания. На данный момент у нас нет информации о том, когда произойдет эта атака, но нам важно сохранять бдительность…

Текс, мой начальник, всё еще зачитывал пункты повестки дня, а лидеры бет и гамм даже не начали свои доклады. Блядь, я сдохну в этой переговорной.

Я сполз по стулу еще ниже, простонав и потирая глаза, когда Мэддокс пихнул меня локтем. Выглядел он ненамного лучше меня: темные круги под глазами и этот отсутствующий взгляд на тысячу ярдов, который появлялся у него, когда его что-то грызло. Зная его, после прошлой ночи он засиделся допоздна за одним из своих проектов с роботами, пытаясь отвлечься от того, что случилось с Танакой. Судя по его виду, это не сработало.

— Выглядишь как дерьмо, — прошептал я.

— По крайней мере, я не транслировал свое местоположение на половину района, — пробормотал он в ответ, не сводя глаз с Текса. — Твоя электромагнитная сигнатура пинговала сети наблюдения всю ночь. Мне пришлось кучу раз применять контр…

— Расслабься, я не привлекал внимания. — Я потянулся, хрустнув суставами. — Просто нужно было расслабиться после нашей академической консультации.

Желваки Мэддокса дрогнули.

— Так ты это теперь называешь?

Вина сжирала его изнутри — я буквально видел это по тому, как были напряжены его плечи, и по той осторожной дистанции, которую он сохранял от всех в комнате.

— Тебе нужно потрахаться, — прошептал я.

— Отъебись, Сай.

— Я серьезно. Из-за такого напряжения у тебя будет аневризма. — Я наклонился ближе. — Я знаю одно местечко в Пурпурном Районе…

— Я сказал, отъебись.

Я пожал плечами, снова устраиваясь на стуле. В конце концов Мэддокс с этим справится. Он всегда справлялся. Поэтому из нас выходила хорошая команда: я разбирался с немедленными последствиями, а он брал на себя долгосрочное осмысление. Разные механизмы преодоления, но результат один.

— …не так ли, Сайанос?

Мое полное имя застало меня врасплох, и я повернулся, увидев выжидательно смотрящего на меня Текса. Его темные глаза обрамляли красивые брови — изящная черта по сравнению с его орлиным носом.

— Всё верно.

Уголок его рта дернулся в ухмылке.

— Отлично. Тогда с этого момента беты будут приносить свои еженедельные отчеты на проверку тебе.

Ублюдок. Он знал, что я не слушал.

Твою ж мать, семь кругов ада были бы лучше этого. Мэддокс встал и начал свою презентацию о надлежащем обслуживании оружия. Надо отдать ему должное: выглядел он ужасно, но презентацию провел безупречно.

Он углубился в необходимость ежемесячных проверок в клинике биосовместимого оборудования ПОМ, когда один из гамм, чье имя я даже не пытался запомнить, перебил его.

— Я думал, мы получаем лучшее биооборудование как бонус за работу в Службе безопасности ПОМ. Зачем нам проходить ежемесячные проверки?

Я заметил, что на пацане не было «Вайзора». Обычно мне было на это насрать, но тут я увидел, как один из его зрачков блеснул. Новый глазной имплант; по последним моим данным, он всё еще находился на стадии разработки. Не думал, что мое мнение об этом мелком говнюке может упасть еще ниже.

Мэддокс скривил губы, но прежде чем он успел ответить, Текс произнес в своей спокойной манере:

— Как вам известно, ПОМ — это прежде всего компания по работе с данными. Проверки нужны для вашей безопасности, но они также помогают нашим исследователям собирать данные об этом прототипном оборудовании.

— Значит, мы типа подопытных кроликов? — спросил гамма, реально начав меня бесить.

— Всё оборудование, распространяемое компанией, прошло испытания по самым высоким стандартам и абсолютно безопасно, — ответил Текс, сохраняя хладнокровие, которое мне никогда не давалось. При этих словах гамма откинулся на спинку стула и, к счастью, замолчал.

Я снова отключился, вспоминая переулок за клубом, когда снова услышал свое имя. На этот раз мне хватило мозгов не отвечать на автомате.

— Сай, не мог бы ты продемонстрировать быструю полевую проверку табельного оружия? — медленно спросил меня Мэддокс.

Я застонал, но с трудом поднялся с офисного стула — как раз вовремя, чтобы этот молодой уебок снова подал голос.

— Зачем мы вообще таскаем с собой пушки? Теперь, когда технология щитов доступна массам…

Меня, блядь, достал этот трепач. Я подошел к нему сзади и развернул его стул, одновременно вытаскивая пистолет. Я почувствовал сопротивление ствола, когда он проходил сквозь его щит, но щит работал за счет инвертирования кинетической энергии. Пуля летит быстро, и щит способен остановить ее намертво. Но что-то движущееся медленно, например, сам пистолет…

Дуло пистолета уперлось гамме в лоб, и, клянусь, казалось, что этот тупой ублюдок сейчас обосрется.

— Непохоже, что твой щит сейчас приносит много пользы, а?

— Сайанос. — Текс произнес мое имя мягко, но в голосе звучала властность.

Я опустил пистолет, наблюдая, как щит сбоит, когда я снова прохожу сквозь него.

— Думаю, на сегодня брифинг окончен. — Текс поднялся со своего места во главе стола, давая знак остальным сделать то же самое. — Пожалуйста, не забывайте уделять приоритетное внимание вашим двухнедельным процедурам детоксикации от Вектора.

Я сразу же развернулся, чтобы выйти из комнаты, когда услышал:

— Только не ты, Сайанос.

Дерьмо.

Все остальные потянулись к выходу, включая Мэддокса, который лишь покачал головой, глядя на меня.

— Что я говорил тебе об угрозах гаммам?

Я рассеянно почесал затылок.

— Извини, босс.

Текс был единственным, кто мог вытянуть из меня подобные извинения.

Текс прищурился.

— Сайанос, как долго ты на меня работаешь?

— Почти десять лет.

— Да, один из моих самых старших агентов, пусть и не по возрасту. За это время я видел, какой долгий путь ты прошел. Это дает тебе некоторую свободу в поведении — больше, чем позволено большинству, — но мне нужно, чтобы ты перестал вести себя как… — Он запнулся.

— Как кто? Скажи это.

Грязный уличный бандит, который вылез из сточной канавы и место которому всё еще там.

— Как ребенок.

Это было хуже. Мой Флюкс поднялся, как всегда бывало, когда я злился, но я подавил его прежде, чем он успел вырваться наружу. Обычно я бы не стал заморачиваться и позволил бы этому проявиться. Но только не рядом с Тексом.

Больше никто из нас не сказал ни слова. Текс знал, что ему это и не нужно. Я продержался еще несколько мгновений, прежде чем сдаться и проиграть в нашу игру на слабо.

— Больше не повторится, босс. — Текс кивнул. — Я же говорил, все зовут меня Сай. Тебе тоже стоит.

— Имена имеют значение, Сайанос, — сказал он, взмахнув двумя пальцами в мою сторону, отпуская меня, и вернул свое внимание к отчету, который изучал на своем «Вайзоре».

***

Просидев, казалось, несколько часов, пока эти чертовы гаммы таскали мне свои еженедельные писульки, я наконец-то смылся и направился к лифтам. Мэддокс перехватил меня до того, как я успел сбежать.

— У Текса кое-что для нас есть.

Моя голова раскалывалась, и я потер глаза.

— До завтра это не подождет? — Я уже знал ответ.

— Нет, — сказал Мэддокс.

Я преувеличенно громко застонал и почесал затылок, следуя за Мэддоксом в кабинет Текса. «Чак Текскукано», — гласила голографическая табличка с именем. У меня в голове никак не укладывалось, что кто-то назвал этого серьезного, смертоносного человека Чаком. Я был рад, что он отзывался на имя Текс.

Сидя за своим столом, Текс пролистывал экраны на своем «Вайзоре», видимые только ему одному. Его темные волосы были зачесаны назад, обнажая ярко выраженный «вдовий мыс» на темной коже, пока он просматривал данные перед собой. Когда мы вошли, он щелкнул пальцами, и один из экранов появился на визуализаторе на его столе, чтобы мы могли на него взглянуть.

— Мы получили сообщение с пометкой на внутренних форумах, — объяснил он.

Я сдвинул свой «Вайзор» на лоб и снова потер глаза, когда яркий свет от визуализатора спровоцировал приступ головной боли.

— Что там сказано? Очередная забастовка, которую нужно разогнать? Осведомитель? — спросил я.

— Утечка о новой разновидности Вектора. Говорят, она усиливает реакцию Флюкса с меньшим откатом.

Я подался вперед на стуле, пробегая глазами по служебной записке.

Текс продолжил:

— Что самое интересное, по слухам, это из одной из Внешних лабораторий. В сообщении говорится, что сделка состоится в Пурпурном Районе.

Пурпурный Район, значит? Дом, милый дом.

Дерьмо всегда течет вниз, и всё оно скапливалось в Пурпурном Районе. Нео Стелларис был усеян мегазданиями — квартиры, магазины, школы, развлечения — в них вмещалось больше людей и заведений, чем в иных маленьких городках. Пурпурный Район представлял собой мегаздания, построенные поверх мегазданий; некоторые из них завалились набок, но всё равно использовались. Его построили прямо над самым криминальным районом старого города, и новые здания ничего не изменили. После долгих лет борьбы за контроль, политики, по сути, забили на него, предпочитая делать вид, что его не существует. Никакого правительства, никакого надзора. Он рос и гноился, как раковая опухоль, превратившись в собственный живой организм, где дозволялось всё. Бизнесы строились поверх граждан; граждане строились поверх бизнесов. Карт Пурпурного Района не существовало. Он слишком быстро менялся и был слишком огромен. Я знал это место как свои пять пальцев.

Я откинулся на спинку стула, не желая казаться слишком заинтересованным.

— Половина таких сообщений — фейк. Кто даст гарантию, что я не просижу всю ночь в каком-нибудь грязном баре без всякого выхлопа?

Текс пожал плечами и переслал служебную записку на мой дисплей.

— Решать тебе. Но мне бы очень не хотелось, чтобы это оказалось правдой, и подобная вещь попала на улицы.

Ну да, попала на улицы до того, как мы успеем взять свою долю. Почти каждый синтетический наркотик на рынке зарождался в лабораториях какой-нибудь корпорации, и большинство из них выпускались для повышения квартальной прибыли. Приятный бонус — держать население в подчинении. ПОМ никогда не была компанией, терпящей конкуренцию.

— Либо это, либо сидеть на телефоне в ожидании DDoS-угроз.

— Значит, сидеть и впустую тратить время в офисе всю ночь, или сидеть и впустую тратить время в каком-то баре? — спросил я.

— Твой выбор, Сайанос.

— Мне оплатят сверхурочные?

— Нет.

Несколько часов прошли в тишине. К счастью, в клинику никто не заходил. В какой-то момент мимо прошел патруль полиции Нео Стелларис, но, видимо, им было не настолько скучно, чтобы докапываться до нас сегодня.

Я почувствовала, как тело расслабляется, когда Смиты вышли из задней комнаты. Томми прислонился к маме, сонный и немного дезориентированный, с повязкой на затылке. Моя рука рефлекторно потянулась к шраму на моем собственном. Процедура была не из легких, но я видела облегчение на его лице. На шее его матери теперь была настоящая повязка, а сама она была умыта. Она пожимала руку Деву.

Дев дал ей подписать несколько бумаг, и пока она это делала, я подошла поближе к Томми. Его лицо всё еще было угрюмым, пронизанным чувством вины; он не сводил глаз с повязки своей матери.

Я понизила голос.

— Знаешь, до того, как мне поставили чип, я тоже сделала маме больно. Я чувствовала себя такой виноватой, но когда мне поставили чип, я смогла это сдерживать.

Он посмотрел на меня большими круглыми глазами:

— Правда?

— Да, правда. Сегодня ты был очень храбрым. Я горжусь тобой.

Я достала из кармана флешку и протянула ему.

— Вот несколько шоу, чтобы тебе было не скучно поправляться. Скажи маме, что это предписание врача — столько видео, сколько захочешь, в течение следующих двух дней.

Его глаза загорелись.

— Спасибо!

Он впервые искренне улыбнулся, и у меня защемило сердце. Большой добряк.

— Огромное вам спасибо, доктор. Обещаю, я принесу вам следующий платеж, как только смогу, — сказала миссис Смит у меня за спиной.

— Я знаю. Я просто рад, что смог помочь.

Дев бросил на меня извиняющийся взгляд. Еще больший добряк. Из-за этого мы вечно отставали по счетам. Я покачала головой, но не злилась. Ради этого Дев и держал эту захудалую клинику — чтобы действительно помогать людям, даже если ради этого ему приходилось есть лапшу быстрого приготовления куда больше, чем следовало для здоровья.

Он проводил их до двери, затем повернулся ко мне.

— Нужно кое-что прибрать. Запрешь всё за меня?

— Конечно, Дев. — Я похлопала его по плечу, когда он проходил мимо, и он одарил меня грустной улыбкой. — Что такое?

— Он был слишком мал. Едва ли десять лет. Этот чип Флюкса замедлит его рост.

Я сжала руку Дева.

— Ты всё сделал правильно. Ты же видел, как сильно это уже у него проявлялось. Он мог бы снова кого-нибудь покалечить, или того хуже…

Взгляд Дева стал жестким, и мне не пришлось договаривать. Дети с Флюксом, которым не ставили чип, умирали. Никто не доживал до шестнадцати лет. Когда это только начало происходить примерно в 2055 году, поднялась паника, поскольку всё больше и больше и без того сокращающегося населения выгорало. Весь мир объединился, чтобы найти решение; этот момент часто превозносят как величайший пример сотрудничества в истории человечества — сразу после глобальной интеграции энергии Стеллариума. Ходили слухи, что импланты первого поколения были разработаны на основе секретных военных технологий, предназначенных для регуляции гормонов у солдат в бою. К счастью, несколько лет спустя был разработан микрофлюидный гормональный контроль, и чип Флюкса стал стандартом.

— Полагаю, лучше быть низкорослым, чем мертвым. — Он поджал губы, не находя в этом утешения.

— Как думаешь, почему у него это проявилось так рано?

Он пожал плечами:

— Раннее половое созревание. Скорее всего, факторы окружающей среды. Слишком поздно, чтобы обратить процесс вспять, раз Флюкс уже пробудился. У меня не было выбора.

— Как я и сказала, ты сделал всё, что мог.

Он тяжело вздохнул.

— То, что ты сказала пацану, — это правда? Ты навредила матери своим Флюксом до того, как тебе поставили чип?

Чувство вины, которое я испытывала и по сей день, всплыло вместе с воспоминаниями. Мне было четырнадцать, и надо мной ужасно издевались в моей ветхой школе в Пурпурном Районе. Девочка из аутлендеров, чья грудь развилась уже в двенадцать. Я была легкой мишенью. Группа парней донимала меня несколько недель, но я держала всё в себе, пока не возвращалась домой.

Я не помню, что именно сделала мама, но я сорвалась, и следующее, что я помню — она на полу, бьется в конвульсиях, пока электричество прошивает ее тело. Я думала, что она мертва.

С ней всё было в порядке, а вот со мной нет. Она крепко обнимала меня, пока я рыдала, и шептала: «Siempre te querré, pase lo que pase» (Я всегда буду любить тебя, что бы ни случилось).

После этого я больше никогда не позволяла Флюксу выйти из-под контроля. Мне поставили чип, и я поклялась держать его внутри. Я выпускала его только для того, чтобы поиграть с электроникой в нашей квартире, и только когда мамы не было дома. Я научилась читать их схемы. Я не заводила друзей, поэтому тайный язык, который я с ними разделяла, был моей единственной компанией.

— Да, не думаю, что моя история уникальна.

Дев покачал головой:

— Нет, особенно не в таких местах, где люди набиты как сельди в бочке, а гормоны вечно скачут.

Он снова вздохнул, похлопал меня по плечу и молча пошел в заднюю комнату.

Я взяла ключи из-под стойки и направилась к двери, чтобы запереть её. Я вдавила дверь в раму, чтобы замок защелкнулся, когда вспышка снаружи привлекла мой взгляд. Светящийся «Вайзор» на лице, от которого у меня скрутило живот. Он втиснулся в клинику прежде, чем я успела его остановить.

— Ну, если это не моя любимая девочка.

Платиновые волосы Рука были зачесаны назад, рваный розовый шрам, тянувшийся от скулы до подбородка, выделялся на бледной коже. Из-за него его улыбка казалась кривой и угрожающей. Прежде чем я успела себя остановить, я рефлекторно сделала шаг назад. Отступила.

Он закрыл за собой дверь.

— Давненько не виделись, И.

Я продолжала пятиться, пытаясь унять дрожь в руках. Он наступал, пока моя спина не уперлась в стойку. Я пыталась успокоить бешено колотящееся сердце, надеясь продышать всплеск адреналина, который пытался завладеть моим телом.

— Что тебе нужно? — Мне не удалось скрыть дрожь в голосе, и он это понял.

— Разве парень не может просто зайти повидать великолепную леди?

— У тебя таких полно. Я тебе не нужна.

Он усмехнулся:

— Это да. На самом деле, старина доктор Дев не внес ежемесячный платеж, и я здесь, чтобы забрать должок. Если он хочет, чтобы я и дальше отправлял к нему выродков моих девочек, мне нужен мой откат.

Черт возьми, Дев. Гребаный гений моддинга, но он бы и голову свою потерял, если бы она не была прикручена к плечам.

— Я разберусь.

Я обошла стойку, радуясь, что между мной и Руком появилось хоть какое-то препятствие. Я возилась с сейфом, где мы хранили запас хардкредов, когда услышала бормотание Рука.

— Вообще-то, до меня дошли кое-какие слухи о команде твоей старой приятельницы Таос. Вроде как они затевают что-то крупное. Знаешь об этом что-нибудь?

В горле пересохло. Неужели все знали об этом деле? Длинный язык Дикона. Ему нравилось, когда его называли народным героем, получать похвалу за то, что он бросает вызов корпорациям. Если он не будет осторожнее, они все исчезнут в черных мешках.

— Я ничего не слышала. Стараюсь держаться подальше от такой работы.

Я вернулась из-за стойки, чтобы передать ему пачку кредитов.

— Ага. — Его глаза скользнули по мне вверх и вниз, и он не сделал ни движения, чтобы взять деньги.

— Вообще-то, — протянул Рук, обхватив мою руку, — в последнее время с кредитами у меня всё в порядке. Если док на мели, мы с тобой могли бы прийти к другому соглашению.

Он трахал меня столько раз, что я уже сбилась со счета. На самом деле ему это было не нужно. Он просто делал это, чтобы поиграть со мной — напомнить, кто здесь главный. И это работало. Когда он наклонился ближе, воспоминания о тех месяцах в его клубе, которые я так старалась похоронить, снова хлынули наружу. Вспышки неоновых огней и грязные VIP-комнаты. Вектор, который сначала протягивали, а потом отбирали. Руки, разрывающие меня на части. Мой рот, давящийся членом Рука, когда он заталкивал его мне в глотку.

— Да ладно, ради старых времен. Мы могли бы устроить вечеринку. Я даже принес гостинцы — твои любимые.

Он сверкнул картриджем с флуоресцентно-зеленой жидкостью, от вида которой что-то в моей крови зажглось.

— Я больше этим не занимаюсь. — Я попыталась оттолкнуть его.

— Чем? Вектором или сосанием хуев? Раньше с тобой было так весело, И. Что случилось?

Я завязала. Я вырвалась. Но его рука всё еще сжимала мое плечо так, словно я принадлежала ему, и я ни черта не могла с этим поделать. Ублюдок. Я стиснула зубы и позволила этим воспоминаниям подпитать гнев, поднимающийся в животе. Я пропустила всего лишь малую толику электричества, гуляющего в моей крови, и ударила его током; его хватка ослабла.

— Убери от меня свои гребаные руки, Рук. — Я оттолкнула его, и его улыбка сменилась на что-то уродливое.

— Да брось, шлюха — она и есть шлюха. Хочешь сказать, что больше не работаешь? — Он презрительно усмехнулся.

Я подумала о своей предстоящей работе, о том, что мне предстоит сделать, и весь гнев разом покинул меня. Я просто притворялась, что хоть что-то изменилось — что я вообще когда-либо оттуда сбегала. Он заметил, как дрогнула моя решимость, и снова шагнул ко мне, ухмыляясь так, словно уже победил.

— Здесь какие-то проблемы? — Из задней комнаты вышел Дев.

— О, просто вспоминаем старые времена, когда Эон нагибалась перед любым клиентом, у которого завалялась пара хардкредов.

На глаза навернулись слезы, и я ненавидела это даже больше, чем его самого. Ненавидела то, какой слабой он меня делал.

Дев встал между нами.

— Пошел нахуй из моей клиники.

— Что? Теперь ты получаешь откаты от этой хуесоски, Дев? Не думал, что она в твоем вкусе. Видимо, губы у всех одинаковые, неважно, кому они принадлежат. — Рук пожал плечами.

— Пошел нахуй, пока еще можешь ходить. — Я никогда не видела Дева таким серьезным.

— Да ладно, мы просто шутим. Вы всё равно должны мне кредиты.

— Я не должен тебе ни черта. — Дев потянулся под стойку и достал пистолет, которого я раньше никогда не видела, направив его Руку в голову. — Убирайся.

Улыбка Рука лишь стала шире.

— У меня есть щит. Это нихера не сработает.

— Когда-нибудь проверял его на деле? — Я наконец-то снова обрела голос.

Ухмылка исчезла. Выражение его лица стало таким же мерзким, как и у всех мужчин, когда они чувствуют себя отвергнутыми кем-то, кого считают ниже себя. Он отвернулся и сплюнул на пол.

— Вот что бывает, когда имеешь дело со шлюхами и пидорами.

Дев не опустил пистолет, и Рук отступил на шаг.

Он нахмурился еще сильнее, прежде чем в его глазах вспыхнуло что-то жестокое.

— Неважно. Я собирался выразить тебе свои соболезнования, но…

— Соболезнования по какому поводу? — Мне не следовало поддаваться на его провокацию. Но всё внутри оборвалось.

Его губы растянулись в презрительной усмешке. Он постучал по своему «Вайзору», и на моем появилась статья.

Любимый профессор найдена мертвой в своем доме в Синем Районе в результате самоубийства.

С фотографии в некрологе на меня смотрели улыбающиеся глаза профессора Танаки. Кровь отхлынула от головы, и Дев схватил меня чуть ниже локтя.

Она бы никогда так не ушла. Я знала, кто на самом деле это сделал.

— Мои соболезнования, Эон, — сказал Рук. Затем он повернулся и вышел из магазина, хлопнув дверью так сильно, что по стеклу поползла новая трещина, а небольшой осколок отвалился и со звоном разбился об пол.

— Ты в порядке, И? Что он тебе прислал? — спросил Дев, сжимая мое плечо.

— Ничего. Это ничего. — Я сглотнула ком в горле. — Где ты взял этот пистолет, Дев?

— Что, думаешь, ты здесь единственная с темным и загадочным прошлым? — Он поиграл бровями, пытаясь заставить меня улыбнуться.

Это не сработало.

Руки всё еще дрожали, но я затолкала все чувства поглубже. Работа. Мне нужно было работать. Что угодно, лишь бы занять мысли, пока мой мизинец снова дергался, а в голове маячил тот флуоресцентный флакон.

— Слушай, — сказала я, ткнув его в бок. — Мне нужно, чтобы ты провел оптимизацию моего чипа Флюкса.

Он моргнул, но подыграл смене темы:

— Для чего?

— Мне нужно иметь возможность сделать микрозачистку.

— Насколько микро мы тут говорим? — спросил он.

— На уровне отдельной схемы.

Он протяжно присвистнул сквозь зубы «Иии-ш-ш». Но затем его глаза загорелись, и та самая кривая улыбка вернулась.

— Тогда за дело.

Я осталась в клинике после ухода Дева, не желая тащиться обратно в свою квартиру в самых недрах Пурпурного Района перед сегодняшним делом. Я пыталась собраться, но руки не переставали дрожать. Я больно ткнула себя в глаз, вставляя карие линзы, а после того как во второй раз размазала тушь по скуле, я швырнула щеточку в раковину и вцепилась в края стальной чаши так, что костяшки пальцев побелели.

Доброе лицо профессора Танаки выжглось у меня перед глазами, хотя мой «Вайзор» лежал на стойке позади меня.

Она была из тех профессоров, против которых всегда ополчались консервативные спонсоры Элизиума. Она поступала по совести со своими студентами и постоянно конфликтовала с начальством. Она играла важную роль в бунтах за Права на Стеллариум в пятидесятых — у нее даже была та самая обложка журнала «Time», где она, окровавленная, дерется с офицерами внутренней безопасности в полной штурмовой экипировке. Она говорила, что это важнее ее научной степени.

Когда я была ее студенткой, я считала ее самым крутым человеком во всем мире. Упрямая, бескомпромиссно бунтующая, она всегда встречала мои проблемы со смехом. Я боготворила ее, даже после того, как увидела, к чему привело ее бунтарство.

Я вспомнила наш последний разговор. Она нашла меня поздно ночью, когда я восстанавливала данные сканирования мозга пациентов в коме на суперкомпьютере Университета Элизиума — наш маленький неофициальный проект. Мы договорились, что я буду приходить в нерабочее время, чтобы никто меня не беспокоил и не задавал вопросов о том, что я делаю. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как я потеряла стипендию — потеряла свое место в Элизиуме, — но Танака делала всё возможное, чтобы я продолжала работать. Для любого прохожего я выглядела как аспирантка, засидевшаяся допоздна. Но никто никогда не проходил мимо, и никто никогда не спрашивал, почему у меня дергаются глаз и пальцы, когда я погружаюсь в киберпространство.

Она молча села рядом со мной; единственным светом в комнате было свечение открытого мной экрана голографического терминала, на котором скапливались данные, пока компьютер гудел от напряжения.

Она пила. Стакан всё еще был у нее в руке. Не думаю, что когда-либо раньше видела, как она пьет — даже на лабораторных вечеринках.

Мне не стоило лезть не в свое дело. Черт, будь на ее месте кто угодно другой, мне было бы тогда абсолютно плевать. Но тогда я всё еще боготворила ее.

— Тяжелый день? — спросила я.

— В гранте отказали. — Она сделала еще один глоток из своей кофейной кружки с надписью «Лучший учитель в мире», и до меня донесся запах крепкого алкоголя.

— Жаль это слышать. — А что еще оставалось сказать? Я знала, что будет дальше.

— Я больше не могу позволить себе держать тебя здесь. Ты же знаешь, я должна отдавать приоритет своим студентам, которые всё еще числятся в университете.

— Я понимаю. — Я не смотрела на нее. Между нами повисло долгое молчание; единственным звуком было слабое жужжание охлаждающих вентиляторов в аппаратной части моего дисплея.

— Ты всё еще работаешь в том… клубе?

— Девушке нужно на что-то жить. — А еще выплачивать медицинские долги и поддерживать свои другие привычки — но профессору не обязательно было это знать.

— Мне это не нравится.

— Это просто работа, и платят хорошо. — Намного лучше, чем то, что платила она, если честно. Без этого я бы не выжила. Мой мизинец дернулся.

— Это единственная причина? — Я наконец посмотрела на нее. Ее взгляд был прикован к моим пальцам.

— Да. По крайней мере там меня не держат взаперти в подвале, пряча от ваших коллег. Не хотелось бы, чтобы они узнали, что вашу лучшую работу делает отчисленная студентка. — Жесткие слова, но мне было действительно плевать. Тогда меня не волновало ничего, кроме того, где достать следующую дозу — когда я смогу позволить Флюксу запеть в моей крови. Я продолжала работать на нее только для того, чтобы серфить в Сети Элизиума, обдолбавшись в хлам. Их киберпространство уступало только корпоративному, и по ночам оно целиком принадлежало мне. Я позволяла Вектору и Флюксу нарастать внутри меня до тех пор, пока от меня не оставалась лишь пустота, где мои воспоминания растворялись, и были только я и машина. Но даже этого теперь было недостаточно. Ничто не могло компенсировать тот факт, что я была одинока. Что, несмотря на бесконечный поток тел и лиц, утверждавших, что нуждаются во мне больше всего на свете, у меня не было абсолютно никого.

Молчание между нами стало дискомфортным, его нарушал лишь стук моих ногтей по любимой клавиатуре: я вносила мелкие коррективы в симуляцию на экране.

— Я, должно быть, кажусь тебе древней, да и судя по всему, так оно и есть.

Я перестала печатать и посмотрела на нее.

— Профессор, я не уверена, что…

— Я помню времена до всего этого, когда ни у кого не было Флюкса. Еще до того, как у нас появился Стеллариум. Эпоха ископаемого топлива. Мир тогда был таким пиздецом — по крайней мере, я так думала. Нам продали идею, что если у нас будет просто чистая энергия, всё станет лучше. Общество станет лучше. Пылающий мир будет спасен. Войны предотвращены. Затем с небес упал Стеллариум, словно в какой-то гребаной библейской истории. Но теперь… — Она уставилась в пустоту, а затем покачала головой, отчего кофейное пойло в ее кружке плеснулось.

— Боже, я и правда сейчас звучу как древняя старуха, да? Но ты и твое поколение — вы будущее. Ты и все остальные дети с Флюксом — я обязана верить, что это что-то значит. Что вы исправите этот мир.

— Не думала, что вы из верующих, профессор.

От этих слов ее лицо исказилось.

— Не в том смысле, как многие. Но да… я верю — по крайней мере, во что-то. — Долгая пауза. — Ты электротехник. Я никогда не встречала никого с таким Флюксом. Ты ведь можешь использовать его в киберпространстве, правда? Вот почему ты всегда была так хороша в этом. — Это не было вопросом. Поэтому я и не ответила.

Она взболтала жидкость в кружке; ее взгляд снова стал отстраненным. Я знала этот взгляд. Взгляд человека, смотрящего на что-то сломанное и пытающегося решить, стоит ли это спасать, или уже слишком поздно.

— Знаешь, проблема ведь не в технологиях, — сказала она спустя мгновение. — Проблема в людях. Мы всегда были злейшими врагами сами себе. Стеллариум этого не изменил — он лишь сделал ножи острее, а стены выше.

— Звучит как нечто, что нужно сломать, а не чинить.

К моему удивлению, Танака тихо рассмеялась, хотя юмора в этом было мало.

— Иногда сломать — это первый шаг к тому, чтобы построить нечто лучшее. — Она сделала еще один долгий глоток из кружки. — Я хочу, чтобы ты ушла из того клуба.

— Я пришла сюда не за нотациями о скромности. Если вы ищете образцовую гражданку, то это не ко мне. Я вообще не хорошая.

Она перебила меня:

— Дело не в этом. Мне абсолютно плевать, с кем ты делишь свое тело. Дело скорее в… — Ее взгляд снова скользнул к моим пальцам. — Твоей маме не становится лучше, так ведь?

На этих словах я закрылась, готовая к тому, чтобы этот ее маленький душевный разговор закончился. Я отвернулась обратно к экрану и потоку данных, мерцающему на нем. Затем по моему плечу разлилось тепло — это легла ее хрупкая, морщинистая рука.

Я снова посмотрела на нее, и Вектор в моей системе позволил мне уловить каждое микровыражение, каждое дрожание ее лица. Я видела, как она решает, что я слишком сломана, чтобы меня можно было починить.

— Я попрошу тебя кое о чем. О том, чего сама больше не могу сделать — черт, может, я и никогда бы не смогла. Но ты можешь. И ты говоришь, что ты не хорошая, но я знаю, что ты скажешь «да».

— Это законно? — спросила я.

— Нет.

— Опасно?

— Очень.

Мне только что сказали, что они ничем не могут помочь моей маме. Мой долг был неподъемным. И теперь у меня не было даже этой работы, чтобы выскрести из нее хоть какое-то подобие смысла. У меня была только пустота — и она ждала меня с распростертыми объятиями.

К черту. С тем же успехом можно уйти красиво.

— Я сделаю это.

Это был последний раз, когда я ее видела. Она свела меня с Таос, еще одной своей бывшей студенткой. Сразу стало очевидно, почему она послала именно меня. Таос не была совсем уж некомпетентной, но до профессионала ей было далеко. Я была готова умереть, готова позволить свету и электронам унести меня.

Пока он чуть не убил меня.

Пока я не поняла, что смерть — это не выход.

Я почувствовала, как каждая клетка моего тела сопротивляется, и это было правильно — словно я проснулась после долгих месяцев лунатизма.

Дело было не в нем. Дело было во мне.

Я почувствовала нечто большее, чем онемевший туман Вектора и пустое эхо плоти, продаваемой по часам. Я почувствовала себя живой, даже когда была на волосок от смерти. Синхронизация нашего Флюкса стала лишь катализатором, который вернул меня в собственное тело.

Я не могла перестать думать об этом чувстве. Последние шесть месяцев я гонялась за ним, узнавая о нем всё, что только могла. Ждала шанса отомстить за все те отнятые жизни — и в то же время жаждала снова ощутить хватку его руки на своем горле…

Я тряхнула головой и посмотрела на ту девушку, которой когда-то была и которая теперь смотрела на меня из зеркала. Лучшая на курсе. Лицо университетских кампаний за разнообразие на факультете киберинженерии. Девочка из аутлендеров, дочь сельскохозяйственного рабочего, пробившая себе дорогу в лучший университет на Западном побережье.

Так было до тех пор, пока ей не понадобилась помощь. Пока земля не ушла у нее из-под ног.

Оценки поползли вниз. Испытательный срок. Отзыв стипендий. Отчисление. Не потому, что она была неспособной — а потому, что она тонула в медицинских счетах, работала полный день и пыталась справляться с учебной нагрузкой, рассчитанной на человека без сторонних обязательств.

Я была им нужна, когда блистала. А когда я оступилась, они напомнили мне, кем я была на самом деле под всей этой блестящей хромированной оболочкой. Уличный мусор. Не стоящий усилий.

Поэтому я нашла работу, где меня хотели все. Где мне нужно было только танцевать и трахаться, а деньги текли рекой.

Я снова вцепилась в край раковины, не сводя глаз с отражения. Я достала свою старую рубашку из Университета Элизиума, завязала ее на талии и надела в сочетании с узкой юбкой. Мои волосы были перекрашены обратно в их натуральный темно-каштановый цвет. Единственным отличием от той полной надежд студентки были карие линзы, скрывающие мои фиолетовые глаза — мутацию Флюкса, слишком приметную, чтобы оставлять ее на виду. Я смотрела в зеркало и видела девушку, полную надежд, ухоженную, без острых углов. Я едва узнавала ее.

Сегодня ночью я буду ей.

У меня хорошо получалось превращаться в того, кто был нужен всем остальным. Люди думали, что секс-работа — это про секс, и, конечно, так оно и было, но большинство клиентов на самом деле тебя не видели. Они видели свое собственное отражение. Они просто хотели, чтобы их выслушали. Я быстро научилась подстраиваться под любой образ, который им был нужен. Это давалось легко. Я с детства скрывала свое истинное «я». Наверное, я проводила больше времени за разговорами с клиентами, чем трахаясь с ними.

Наверное.

Сегодня я была не собой. Сегодня я была приманкой. Моя ловушка расставлена — теперь оставалось только заставить этих кайдзинов-пендехос в нее шагнуть.

Потому что полгода назад, глядя смерти в лицо, я поняла, что в конце концов не готова исчезнуть. Потому что моя мать заслуживала лучшего.

Потому что я тоже заслуживала.

***

Мерси встретила меня у бара, и выглядела она горячо. Потрясающе, если быть точной. Ее теплая оливковая кожа светилась под ярко-розовым неоном вывески бара, мигающей над головой. В ней было метр шестьдесят роста — и то, если сильно польстить, — и сплошные изгибы. Кончики ее тугих кудрей были выкрашены в пыльно-розовый цвет, идеально подходящий к ее помаде. На ней было облегающее розовое платье с нелепыми вырезами, балансирующее на тонкой грани вульгарности — идеально для того, что я задумала.

Я ввела ее в курс дела настолько, насколько ей нужно было знать.

— Подруга, что, черт возьми, на тебе надето? — Она окинула мой наряд с театральным отвращением, и я усмехнулась. — Снова косишь под студентку?

— Сегодня — да. — Я подмигнула ей.

На ее губах заиграла хитрая улыбка.

— Значит, решила спуститься на дно в Пурпурный Район, а? Не могу тебя винить — мы тут умеем веселиться. Потому и волосы перекрасила?

— Да, но хватит вопросов, Мерси. Нам пора работать. Знаешь своего парня?

Она смахнула экран «Вайзора», бросив последний взгляд на изображение, которое я ей прислала, а затем кивнула. Она свернула его, и выражение ее лица мгновенно расслабилось, словно она уже успела пару раз закинуться за вечер. Она была профи — я переняла у нее немало трюков.

— Пошли работать, чика. — Она протянула ладонь, и я вложила ей половину сегодняшней оплаты в хардкредах. Она пересчитала их, а затем вопросительно подняла бровь. — Скидка по дружбе?

Я кивнула.

Она прижала два пальца к губам и послала мне воздушный поцелуй.

— Только для тебя, И.

Она развернулась и прошла мимо вышибалы у двери, даже не пытаясь остановиться. Я последовала за ней, пытаясь заставить свое бешено колотящееся сердце хоть немного, блядь, успокоиться.

Я почувствовала, как скачет мой Флюкс, и глубоко вздохнула. Я не могла позволить ему проявиться — не могла оставить после себя ничего, что могло бы меня выдать. Я считала от четырех до одного, снова и снова, медленно дыша, пока сердце не успокоилось, а статическое шипение Флюкса не стихло.

— Ты в порядке, И? — Мерси обернулась, одарив меня обеспокоенным взглядом.

— Да. Просто немного нервничаю. Давненько у меня не было работы.

Она взяла меня за руку и мягко улыбнулась.

— Я угощу тебя выпивкой. Пошли.

— Какая, блядь, трата времени, — проворчал я Мэддоксу, пока мы сидели за столиком в глубине «Блэкаута», паршивой забегаловки.

Я пообщался с несколькими местными информаторами, которые тут работали, и никто из них ничего не слышал о новой разновидности.

Один мелкий дилер попытался меня наебать, но я раскусил его мгновенно. Будучи сегодня в щедром настроении, я позволил ему уйти из бара, лишив лишь пары зубов, а не жизни.

Мэддокс проводил меня осуждающим взглядом, когда я встряхнул рукой, вытирая кровь пацана с перчатки.

— Это было обязательно?

— Нам нужно поддерживать репутацию. — Я вытащил из кармана пару картриджей с Вектором и протянул один Мэддоксу. Он покачал головой.

— Мы не в форме. Никто не знает, что мы из службы безопасности ПОМ. Потому это и называется скрытой миссией, — сказал Мэддокс.

Я оттянул воротник и прижал картридж к груди, откинувшись назад, чтобы дать ему подействовать.

— Спасибо, папочка.

Я провел рукой по волосам, убирая ярко-синие пряди с лица. Я посмотрел на Мэддокса: вблизи было видно, какой толстый у него «Вайзор». С диоптриями для его глаз. Сейчас почти все просто делали операцию, но Мэддокс не мог. Ни один врач не брался его оперировать. Мутации Стеллариума не только давали людям Флюкс — иногда они подкидывали нам и другие маленькие бонусы. Мне достались эти роскошные синие пряди, а Мэддоксу — глаза, которые светились, как гребаные фары.

Мэддокс фыркнул и снова отказался от Вектора, который я ему протянул.

— Мне этого дерьма и в полевых условиях хватает.

— Как знаешь. — Я вколол и его тоже.

Я как-то спросил его, что он чувствует, когда принимает Вектор, — его Воздушный Флюкс был для меня непостижим. Он тогда был под кайфом, поэтому всё, что он ответил, было: «Свободу». Поэтичный ублюдок.

Он попытался сменить тему.

— Подумываю поставить себе один из тех оптических имплантов. Док сказал, что раз это полная замена, с моими глазами это сработает.

— Ты позволишь этим коновалам впихнуть в свое тело какую-то непроверенную технику? — Я не скрывал презрения в голосе.

Мэддокс нахмурился.

— Я бы вряд ли назвал лучших исследователей в мире коновалами.

Я фыркнул, скрывая дрожь, пробежавшую по спине от этой мысли.

— И так чудо, что ты выбрался из полиции Нео Стелларис без того, чтобы они оттяпали тебе какую-нибудь конечность, назвав это боевым улучшением.

Я не смотрел на Мэддокса, но почувствовал, как его взгляд скользнул по моему телу туда, где, как он знал, под кожей гудели мои импланты Флюкса.

— Точно, забыл о твоем отношении к модификациям тела. У тебя ведь даже боевой чип не имплантирован, да? Не знаю, как ты с этим справляешься. Гормональный регулятор — это единственное, что иногда сохраняет мне спокойствие. — Он снова окинул меня взглядом. — Подожди-ка, у тебя разве нет пирсинга?

Я высунул язык, чтобы стала видна штанга. Корпораты заставили меня снять те, что были на лице, но у меня остались все те, которые они не могли видеть.

— Ты же знаешь, что есть, но они с тех времен, когда я был молод и всё еще пытался что-то доказать. Теперь я стал взрослее.

Он рассмеялся, и разговор утих как раз вовремя, чтобы я откинулся назад и позволил наркотикам делать свое дело.

Огни слились в экстатический гобелен, когда Вектор подействовал. Резонирующие басы бара пульсировали в унисон с Флюксом в моей крови. Я почувствовал, как расширяется мое восприятие: каждое устройство пело песню, которая резонировала со мной. Каждый электрон создавал свою собственную симфонию, гармонируя или диссонируя с соседним, пока какофония не стала всепоглощающей.

И я упивался этим хаосом.

Я позволил себе погрузиться во все эти несовпадающие частоты, как вдруг почувствовал нечто иное. Сигнал, который не казался диссонирующим, а идеально синхронизировался с моим собственным. Я попытался сосредоточиться на нем, определить его местоположение, но было слишком много шума — а я никогда не отличался склонностью к точным действиям. Мой Флюкс всегда был воплощением сокрушительной мощи.

Но что-то в этом сигнале не давало мне покоя, пока я не почувствовал, как Мэддокс рядом со мной напрягся; мои рефлексы сработали, и рука легла на оружие.

Затем я увидел, что именно лишило его самообладания. Внутрь вошла цыпочка с огромными сиськами, сплошные изгибы, и не сказать, чтобы сильно прикрытые. Пышные волосы обрамляли милое личико. Она была в точности во вкусе Мэддокса, и я не сомневался, что мой напарник уже был на полувзводе.

Я расслабился и откинулся назад.

— Я угощу ее выпивкой, — сказал Мэддокс, даже не взглянув на меня.

— И что, бросишь меня тут совсем одного-одинешенька? — спросил я.

Мэддокс обернулся, и даже сквозь его затемненный «Вайзор» я увидел, как он закатил глаза. Он махнул рукой в сторону входа, и я проследил за его жестом.

Вошла еще одна женщина. Вот это уже другой разговор.

Она была высокой, наверное, почти с меня ростом, а ее ноги и задница были сплошными мышцами. У нее была своя пара отличных сисек, но пропорциональных ее телу — и я знал, что в моих руках они будут упругими, в отличие от мягких дынь первой девчонки.

Она выглядела как типичная пай-девочка из универа, но с этим я мог смириться, потому что ее лицо было просто охуительным. Обрамленное каштановыми волосами, с пухлыми розовыми губами — я уже точно представлял, на что они способны.

Она выделялась как бельмо на глазу, и дело было не только в одежде. Всё в ней кричало: «богатая девочка», которая, вероятно, разозлилась на папочку и пришла сюда за порцией веселья на дне. Что ж, это я мог ей устроить. Наверняка жуткая динамо, привыкшая, что мужики перед ней стелются.

Обычно я бы не стал заморачиваться, но мне было скучно, и сегодня ночью хотелось что-нибудь испортить. Особенно что-то настолько красивое.

Высокая девушка обняла фигуристую и повела ее к бару. Фигуристая, может, и была рабочей девочкой, но сегодня она не работала. По крайней мере, не за наличные. Судя по тому, как они выглядели и были одеты, я был уверен, что в два счета они будут по локоть в хуях.

Я уже видел, как мужики у бара зашевелились, прикидывая, как лучше к ним подкатить.

Возможно, эта ночь всё-таки не станет полным провалом.

Мы шли к бару, со всех сторон толкаемые толпой. Я не спускала глаз с Мерси, но при этом сканировала пространство во всех направлениях в поисках копны синих волос — лица, которое никак не выходило у меня из головы. Я видела мужчин и женщин, пялившихся со всех сторон, но нужного мне среди них не было. Мы с Мерси добрались до стойки. Я попыталась привлечь внимание бармена, но меня тут же проигнорировали. Мерси придвинулась ко мне и покосилась на меня.

— Ты заржавела, подруга. Уверена, что готова к сегодняшнему вечеру?

Она плюхнула свои сиськи на липкую металлическую поверхность перед нами. И тут же, несмотря на очередь, появился бармен.

— Что будете сегодня? — спросил он, сверкнув светящимся пирсингом в септуме, когда ухмыльнулся нам.

— Я не заржавела! — запротестовала я.

Она окинула меня понимающим взглядом и повернулась к бармену.

— Виски со льдом, — сказала Мерси.

— С верхней или с нижней полки?

— С верхней, — раздался глубокий голос у нас за спиной, — и сделайте два, я угощаю.

Мы обе обернулись и увидели позади себя высокого темного мужчину. Его «Вайзор» был затемнен, так что я не видела его глаз; он стоял стоически — словно статуя. Черт, удача сегодня и правда была на моей стороне.

Мерси смерила его взглядом с ног до головы, даже не пытаясь скрыть, что пялится.

— Здесь темновато для таких настроек «Вайзора». Что ты там прячешь?

При этих словах Мэддокс напрягся, скрестив руки на груди, но Мерси была профи.

— Знаешь что, красавчик — дай мне взглянуть на твои прелестные глазки, и я позволю тебе угостить меня этим напитком.

Мэддокс издал тихий звук, похожий на кряканье, и замялся, но Мерси едва заметно сдвинулась, открываясь ему чуть больше — показывая награду, которую он получит — и тем самым решила его судьбу.

Он медленно поднял руку и нажал кончиком одного пальца на край стекла, приподняв его ровно настолько, чтобы из-под него пробилось жутковатое фиолетовое свечение. Я думала, что мои глаза выдавали наличие Флюкса, но его были чем-то иным. Они почти походили на ультрафиолетовые лампы, мигающие над танцполом.

Мерси одарила его своей прекрасной, широкой улыбкой.

— Мутация Стеллариума, да? Мне это нравится.

Бармен вернулся с двумя порциями виски; она сгребла их, сунула одну Мэддоксу и тут же повисла на его руке. Она оттеснила его от бара в толпу, и я увидела, как на лице Мэддокса расплылась ухмылка.

— Э-э, Мерси… — умоляюще крикнула я ей вслед.

— Дальше ты сама, И. У меня есть дела поважнее и получше.

Она снова улыбнулась Мэддоксу, и он ответил ей тем же интересом. Ни один из них не оглянулся на меня.

Рядом со мной втиснулся какой-то грубоватого вида тип, но ничего не сказал. Я снова окинула взглядом толпу, но там было слишком много движения, слишком много шума.

Я сделала глубокий вдох и оттолкнула всё это, сосредоточившись на пульсации силы в своих венах. Я не могла рисковать использовать Флюкс, по крайней мере внешне, но я всё еще была способна чувствовать каждое отдельное электрическое поле вокруг себя. В таком месте, как Пурпурный Район, мне пришлось научиться блокировать это, иначе я бы испытывала сенсорную перегрузку двадцать четыре на семь. Здесь всё гудело от какой-нибудь энергии или ИИ-чипа — и у каждого была своя уникальная сигнатура. Но я вспомнила ту ночь и то, как он ощущался. Шрам на ребрах заныл, когда я стала искать его сигнатуру.

Он не прятался. Я почувствовала, как его поле пульсирует у задней стены клуба. Я подняла глаза и увидела, как его синие волосы вспыхивают под стробоскопами бара; он прятался в тени. Волосы были выбриты по бокам, там, где крепился его «Вайзор», а остальные — дикие и неестественно синие — рассыпались по лицу. Я так долго была зациклена на этом лице. Существовала только одна его фотография — в его профиле сотрудника ПОМ, — но я выжгла ее в своей памяти. Худощавое, угловатое лицо со злой ухмылкой и пухлыми губами. Но именно от этих электрических глаз я не могла спастись.

Наши взгляды встретились, и я робко улыбнулась ему, прежде чем отвернуться. Краем глаза я увидела, как он оттолкнулся от стены. Идеально.

Я положила руку на барную стойку, задев крупного мужчину рядом со мной.

— Ой, простите, я не…

Он повернулся ко мне.

— О, никаких проблем, милая. Трогай сколько влезет.

Я неловко рассмеялась и попыталась отвернуться, когда его массивная рука обхватила меня.

— Не скромничай теперь, милая. Давай, трогай.

Он прижал меня к своему телу, схватив за запястье и прижав мою руку к низу своего живота, с силой направляя ее вниз.

Черт, если бы я знала, что он отнесется к этой роли так серьезно, я бы заплатила ему вдвойне. Я слабо попыталась вырваться. Несколько других посетителей отвели глаза, когда на моих навернулись слезы.

— Пожалуйста, я не…

— Кажется, леди не заинтересована, накаёси. — Гладкий голос раздался у меня из-за плеча.

— Отъебись, чувак. Не видишь, мы с леди хорошо проводим время?

Я повернулась к Саю и посмотрела на него самым умоляющим взглядом. Мужчины — даже такие, как он — не могли устоять перед девой в беде. Особенно если они думали, что смогут ею воспользоваться.

— Я сказал, руки прочь.

Он был настолько быстрым, что я этого не заметила, но почувствовала, как он оторвал от меня руку мужчины и оттолкнул его, всего на шаг. Он стоял ко мне спиной, так что я не видела его лица, но увидела, как в глазах моего соучастника появился неподдельный страх. Он вскинул руки.

— Остынь, чувак. Она вся твоя.

Сай обернулся.

— Ты в порядке, куколка?

— Да, спасибо. Я не думала, что он будет таким агрессивным.

Его лицо озарила ухмылка, и он произнес нечто, что я предпочла пропустить мимо ушей. Я наклонилась, едва коснувшись грудью его груди, и прижалась губами к его уху.

— Я ничего не слышу — как думаешь, мы могли бы… — Я указала в сторону от бара.

Он положил руку мне на талию и потянул вглубь зала, подальше от танцпола. Толпа поредела, на стене висело несколько автоматов для игр. Его рука не покинула мою талию, когда он обошел меня и встал спереди.

— Ну вот, так ведь лучше?

Он одарил меня улыбкой, в которой сквозили лишь шарм и соблазн. Он был прекрасен, в этом своем надломленном виде. Великолепен во всех своих резких гранях и изломанных линиях. Он не был таким крупным, как Мэддокс, но был сильным — я чувствовала это в его легком прикосновении к моему бедру. И в ноющих ребрах.

— Да, спасибо. Там просто было… слишком много людей.

Я опустила глаза. На периферии моего зрения его злая ухмылка стала шире.

— Не волнуйся, куколка, я с тобой. Как я и говорил — таким девушкам, как ты, в подобных местах не очень безопасно.

Я приподняла бровь:

— Таким девушкам, как я?

Он рассмеялся:

— Да, девочкам из Небесного Района. Это место сожрет тебя заживо.

Мои плечи поникли.

— Это было настолько очевидно?

Он снова рассмеялся, и смех этот не был добрым.

— С тем же успехом ты могла бы нацепить на спину гигантскую неоновую мишень.

Я переступила с ноги на ногу, едва заметно прижавшись к нему.

— Но я же могу тебе доверять, да? Ты хороший парень. Ты меня защитишь?

Его зрачки расширились, и мне пришлось подавить ухмылку. Клюнул, заглотил наживку вместе с крючком.

— Уж получше, чем та твоя подружка вон там, это точно.

Он мотнул большим пальцем через плечо, и мой взгляд последовал за ним.

Я посмотрела туда — язык Мерси был глубоко в глотке Мэддокса, они лапали друг друга, как подростки в темном углу. Я усмехнулась. Может, я и немного заржавела в этой игре, но Сай всё еще наблюдал за мной, и я знала, что должна разыграть эту партию осторожно. Я слишком долго ждала, чтобы всё испортить чрезмерной поспешностью.

Моя рука змеей обвилась вокруг талии Сая, и я наклонилась ближе; мои губы скользнули по его уху.

— Значит, нам просто придется веселиться самим, не так ли?

— Охуенно верно.

Я отвернулась от него и схватила со стены контроллеры для ближайшей игры, одарив его своей самой сладкой улыбкой.

— Научи меня играть.

Он моргнул, застигнутый врасплох такой резкой сменой курса всего на секунду. Но затем его ухмылка дрогнула. Он с трудом скрыл раздражение. Я ходила по тонкому льду и знала, что он не из тех, кто потерпит долгую дразнилку. Я должна была сыграть идеально: тянуть время, не оборвав натяжение.

Он заставил себя снова улыбнуться и подошел ко мне. Он взял свой контроллер, натянул маленькие металлические колпачки на кончики пальцев и туго затянул браслет на запястье. Как только всё было на месте, он щелкнул пальцами, и устройство со вспышкой ожило. Доска на стене засветилась, и я увидела, как его «Вайзор» загорелся меню игры. Он пролистал опции, дважды постучал, и по взмаху его руки между пальцами появился маленький дротик, сотканный из синего света.

— Дартс? — спросила я.

— Решил, что начнем с простого.

Я надела свой контроллер, и в моей руке появился фиолетовый дротик. Он зашел мне за спину и положил обе руки мне на талию — по-собственнически. Жар от его прикосновения обжег мою кожу, скользя над верхним краем юбки. У меня внутри всё перевернулось, клубок ярости и чего-то куда худшего слились воедино. Он больше не позволит мне ускользнуть от него в танце. Отлично.

Он объяснил правила, затем сделал шаг назад.

— Твой ход. Посмотрим, на что ты способна.

Я прицелилась, пару раз качнула рукой и бросила. Дротик вообще не попал в доску, растворившись в облачке света.

Сай рассмеялся — на этот раз добрее.

— В этом вашем модном университете не учат прицеливаться?

Прежде чем я успела ответить, он прижался ко мне сзади; одна его рука переместилась мне на живот. Мелькнула мимолетная мысль — боже, надеюсь, он не чувствует жар, скручивающийся под его пальцами — когда он пнул меня по ногам, заставив расставить их шире. Я споткнулась, но он поймал меня, прижимая к себе, его губы остановились на изгибе моего уха.

— Всё дело в том, чтобы визуализировать желаемое… до того, как сделаешь бросок.

Рука на моем животе сжалась крепче. Другая рука медленно скользнула вверх по моей руке, оставляя за собой дорожку мурашек. Он накрыл мои пальцы своими длинными пальцами и направил мою руку для следующего броска.

Дротик полетел, приземлившись в зоне удвоения очков.

— Вот, теперь ты поняла. А вот — это тоже поможет.

Он сунул руку в куртку, и я увидела быструю вспышку флуоресцентного зеленого. У меня сперло дыхание. Он протянул мне картридж с Вектором армейского образца. Я прикусила губу.

— Я не знаю… — пробормотала я. Колебания были настоящими. Я была чиста почти полгода, но эта флуоресцентная зеленая жидкость манила сейчас так же сильно, как и всегда.

Его ухмылка заострилась, став хищной.

— Ты же приехала сюда за небольшим развлечением в Пурпурном Районе, не так ли? Вот где настоящее веселье.

Он приподнял бровь: вызов, завернутый в вопрос.

Это было для дела. Он заподозрит неладное, если я не возьму. Такое оправдание выдал мне мой мозг, пока зеленая жидкость плясала у меня перед глазами — как старый друг. Я выхватила у него флакон, едва вспомнив, что нужно сделать вид, будто я не понимаю, что делаю, когда поднесла его к шее. Я возилась с ним, и его рука накрыла мою, фиксируя ее, когда сработала микроигла.

Его Вектор был армейского качества. Приход был мгновенным — чистым. Прямо из источника. Боже, как же это было хорошо. Словно я вернулась домой. Словно погрузилась в идеальный сон. Каждая клеточка моего тела покалывала, соски мгновенно затвердели. Я почувствовала, как вздымается мой Флюкс, и единственным, чего я хотела, было отпустить себя, позволить ему поглотить меня.

Соберись. Это вопрос жизни и смерти.

Я тряхнула головой и подавила всё это.

— В первый раз? — спросил Сай.

— Да… да…

Соберись, блядь.

— В два счета станешь профи.

Мы сыграли еще один раунд. Шли вровень, но было очевидно, что он позволяет мне не отставать.

— Кажется, теперь я поняла. Спорим, в следующей игре я тебя уделаю.

Его высокомерная улыбка стала шире.

— Как насчет пари тогда? Проигравший принимает еще одну дозу?

Я подмигнула ему.

— По рукам.

Мне нужно было быть осторожной. Я никогда не пробовала настолько сильный Вектор. Это прекрасное блаженство уже обволакивало меня, как старый друг; петля затягивалась на моей шее.

На этот раз он не сдерживался, и вскоре счет стал настолько однобоким, что я могла победить, только если выбью шестьдесят очков одним броском.

— Эй, так нечестно! До этого ты поддавался, — заныла я.

Он подмигнул:

— Я никогда не говорил, что я хороший парень, куколка. Может, мне просто прекратить твои мучения прямо сейчас?

Он достал еще один флакон, и было слишком легко позволить ему вколоть его снова.

Электричество пело в моей крови, и было бы так легко — о, так легко — просто сдаться и позволить ему танцевать. Нет. Сосредоточься. Изначально Вектор был разработан для усиления агентов службы безопасности ПОМ, обладающих Флюксом. Меня он сделает сильнее — если я только смогу сохранить концентрацию.

Он смотрел на меня голодными глазами, пока я немного покачивалась, позволяя взгляду расфокусироваться. Я споткнулась, и он поймал меня, крепко прижав к себе.

— Полегче. Не хочу, чтобы ты ушиблась.

Он наклонился, и я почувствовала, как его губы коснулись чувствительной кожи прямо под челюстью. Я ненавидела то, как реагировало всё мое тело: бедра сжались, кожа пылала от Флюкса и Вектора. Он тоже это знал, и его руки стали смелее.

— Еще один раунд? — робко спросила я.

— О, не думаю. Ты меня достаточно подразнила.

Я почувствовала, как его язык змеей скользнул по моей шее, и прикусила губу.

— Тогда новое пари на эту игру?

Он поднял голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

— На эту игру? Она окончена.

— Значит, ты получишь всё, что захочешь.

Он обдумал это, затем снова наклонился и прошептал мне на ухо:

— Как насчет того, если я выиграю, то выведу тебя на задний двор и проверю, насколько ты дорога на вкус?

Я улыбнулась ему — и на этот раз позволила проскользнуть крупице настоящей себя. Я придвинулась вплотную:

— Хорошо. Но если выиграю я, как насчет того, чтобы ты забрал меня к себе и трахал до тех пор, пока я завтра не смогу ходить?

Я отстранилась. Он уставился на меня, ошеломленный, слегка приоткрыв рот.

— Дерьмо-о-о. Я тут сам себя переиграл, да? — Эта кривая ухмылка вернулась.

— Посмотрим.

Я выдержала его голодный взгляд и бросила свой последний дротик. Мне не нужно было смотреть, чтобы знать, куда он попал — прямо в утроение двадцати. Он бросил взгляд на доску, и его глаза расширились.

— Ты что, только что меня развела?

Его губы дернулись от раздражения, но зрачки были расширены — и дело было не только в наркотиках.

Я прижалась к нему, обняв одной рукой за талию под курткой. Другой я провела по его длинной синей челке, заправляя ее за ухо. Пока это делала, я осторожно провела пальцами по схемам его «Вайзора». Это была ювелирная работа — но, к счастью, я была создана для этого. Я позволила Вектору сфокусировать меня, дать мне силу. Мой Флюкс пульсировал на минимальной частоте, посылая микроскопический ЭМИ через коммуникационную схему «Вайзора». Это было настолько точно, что не задело никакие другие системы. Он даже не поймет, что тот сгорел — по крайней мере, пока не попытается им воспользоваться.

В ближайшее время ему будет не до этого.

— Кажется, в этом раунде победила я.

Она была как пластилин в моих руках. Чертовски приятно взять что-то чистое и испортить это, зная, что оно уже никогда не будет прежним.

Она удивила меня — но от этого мне лишь сильнее захотелось оставить на ней свой след. Она созрела для порока, и именно я собирался подтолкнуть ее к краю.

Мы едва вывалились за заднюю дверь, как она сдвинула мой «Вайзор» на лоб и втянула мой язык в свой рот. Она целовалась как богатая девочка, словно считала, что всё контролирует. Я собирался показать ей, насколько она ошибается.

Я впечатал ее в грязную стену переулка, за гниющим мусорным баком, исписанным граффити. Она вцепилась в воротник моей куртки и притянула меня ближе. За этот вечер она достаточно меня подразнила, так что теперь не получит ни капли нежности. Я схватил одну из этих идеальных сисек, ее сосок уже затвердел сквозь тонкую ткань рубашки и бюстгальтера. Я покатал его между пальцами, и она заскулила — жалко и идеально, — а мой твердый как камень член пульсировал в ответ.

Моя другая рука скользнула под эту дурацкую студенческую юбку в поисках трусиков, которые скоро окажутся на земле вместе с остальным мусором.

— Ты, блядь, вся мокрая, куколка. — Я протолкнул палец сквозь хлопок прямо в ее теплую, бархатистую пизду. — Похоже, тебе понравилось меня дразнить, а?

Она застонала мне в шею. Это было единственным подтверждением, которое мне требовалось.

Я снова ущипнул ее за сосок, и она сжалась вокруг моих пальцев.

— Такая отзывчивая. Тебе будет так охуенно.

Я задрал ее юбку выше бедер — любой, кто прошел бы по переулку, мог бы всё увидеть. Она напряглась, но я не остановился. Вытащив пальцы, я начал расстегивать штаны. Именно тогда она попыталась меня оттолкнуть.

— Подожди, не здесь! — Ее глаза расширились.

— Прости, куколка. Поздно для сожалений.

Она снова толкнула меня.

— Да ладно, не будь таким. Забери меня к себе.

— Я не привожу домой девчонок, с которыми только что познакомился.

Она одарила меня испепеляющим взглядом.

— Но ты меня трахнешь?

Я наклонился, лизнув то место на ее шее, где беспорядочно бился пульс.

— Я сделаю с тобой гораздо больше, чем просто это. О

на снова заскулила, ее тело обмякло под моими руками.

— А как насчет того места? — Она указала куда-то мне за спину. Я обернулся и увидел в конце переулка дерьмовый мотель с почасовой оплатой.

— Здесь, наверное, даже чище, куколка. — И это не было ложью. Она надулась, выпятив нижнюю губу — держу пари, это безотказно действовало на любого богатого папочку, который у нее был.

— Пожалуйста?

Я не шелохнулся. Ее глаза снова стали жесткими, как тогда, когда она бросала дротик, и она подалась вперед, с силой проведя основанием ладони по всей длине моего члена прямо поверх штанов.

— Пожалуйста. — Она подалась вперед и прикусила мою нижнюю губу, снова погладив меня. Если я не хотел кончить прямо в штаны, нужно было что-то делать.

— Ладно, — пробормотал я. — Но ты у меня в долгу.

Я схватил ее за запястье и потащил к мотелю, пока она торопливо пыталась одернуть юбку.

Я приложил свой рабочий пропуск к автоматическому киоску, и оттуда выскочила старомодная ключ-карта. Спишу потом как рабочие расходы. Она выхватила карту и потянула меня за собой, всё еще пытаясь контролировать ситуацию. Я собирался это исправить.

В конце коридора она пикнула картой, открывая дверь в наш номер. Номером это назвать было сложно — буквально только кровать и дверь в грязную ванную. Зато там было крошечное окно, которое, судя по всему, действительно выходило на улицу.

— Классное место, — проворчал я.

— Идеально для развлечений на дне, да?

Она заползла на кровать, и я наблюдал за ее идеальной задницей, прежде чем она перевернулась. Рванув рубашку и обнажив кружевной бюстгальтер, она высвободила обе свои идеальные сиськи.

Она обвела пальцем один из своих темных сосков, и у меня потекли слюнки, когда они затвердели до упругих пиков. Я застыл на месте, наблюдая, как она ущипнула один из них.

— Теперь ты стесняешься? — поддразнила она, проверяя меня.

Я скинул куртку и рубашку.

— Зависит от того, хорошая ты девочка или плохая.

— Я могу быть такой, какой ты захочешь.

Мой ремень с металлическим лязгом упал на пол. Я навис над ней, прижимаясь коленом к этой теплой, мокрой пизде, и наклонился, чтобы прошептать ей на ухо:

— Думаю, ты выглядишь как хорошая девочка, но в глубине души ты грязная шлюха, которой нравится сосать хуи из Пурпурного Района.

Она хихикнула, ее щеки слегка порозовели.

— Твой рот всегда такой грязный?

— Мы еще даже не начинали.

Я опустил голову, захватив губами упругий сосок, скользнул языком по набухшему бугорку, а затем вонзил в него зубы. Она заерзала, тяжело дыша от боли. Я отстранился, ухмыляясь свежим красным следам от зубов, которые оставил.

— У тебя есть…

Я сел, возвышаясь над ней на коленях, и полез в задний карман. Она возилась с моими штанами, пытаясь справиться с пуговицей.

Я схватил ее за лицо, впившись пальцами в щеки, и заставил посмотреть на меня.

— Нервничаешь?

— Нет! Просто обычно я не…

Я провел большим пальцем по ее нижней губе, а затем протолкнул его ей в рот, и она инстинктивно обхватила его языком.

— Конечно, не делаешь. Не нужно мне лгать, куколка. Мне нравятся плохие девочки.

Ее глаза загорелись, и она засосала палец сильнее.

Она вытащила мой хуй наружу и не смогла удержаться, чтобы не полюбоваться им. Давненько меня так не дразнили; вена, проходящая по одной стороне, пульсировала. Я щелкнул по пирсингу под головкой, и он снова дернулся. Она пялилась — ничего удивительного, — но тут я понял, что она смотрит не на мой член.

— Ковер под цвет штор, а? — Она усмехнулась, глядя на меня снизу вверх, и провела пальцами по синим волосам у основания моего члена.

— Всё натуральное.

Затем она обхватила меня рукой, и я застонал, когда она сжала — сильнее, чем я ожидал.

Ее глаза расширились при виде моего пирсинга, кончик пальца обвел металлическую штангу, проходившую горизонтально прямо под головкой.

— Это… больно? — В ее голосе звучала та идеальная смесь восхищения и трепета — звук человека, открывающего для себя что-то запретное.

— Только в лучшем смысле.

Я перехватил ее запястье, направляя руку для медленного движения. Ее техника была слишком хороша для той невинности, которую она разыгрывала, но мне было плевать. Контраст между ее широко распахнутыми глазами и умелыми пальцами лишь возбуждал меня еще сильнее.

— Вот. — Я потянулся за презервативом, который отложил в сторону, и разорвал упаковку зубами. Ее глаза следили за движением, язык выскользнул, чтобы смочить губы. Я медленно раскатал его, позволяя ей смотреть. — Теперь ты готова к настоящему уроку.

Она подалась вперед, поначалу нерешительно; ее дыхание обжигало головку.

— А как насчет того, когда ты внутри кого-то? — Ее губы коснулись меня, когда она заговорила, и эта вибрация пустила электрический разряд по моему позвоночнику.

— Почему бы тебе не выяснить?

Я запустил пальцы в ее волосы — не давя, просто удерживая, — давая ей понять, кто на самом деле здесь всё контролирует.

Тогда она взяла меня в рот, только головку; ее язык тут же нащупал пирсинг. Металл звякнул о ее зубы, и я зашипел, сильнее сжав ее волосы. Она отстранилась, глядя снизу вверх с извинением, которое не отражалось в ее глазах.

— Прости, я никогда…

Она позволила лжи повиснуть между нами, пока ее пальцы продолжали ласкать меня с отработанной точностью.

Я протолкнулся глубже, наслаждаясь тем, как в ее глазах навернулись слезы, когда я уперся в тугое кольцо в глубине ее горла. Она сглотнула, сжав меня сильнее, и мне пришлось полностью отстранить ее, пока я снова не потерял контроль. Она не была невинной — с таким-то ртом.

Я потянул ее за волосы, пока ее спина не ударилась о матрас; пружины под нами скрипнули. Ее рубашка всё еще была завязана, а юбка сбилась на талии, жалкое подобие трусиков было скорее сдвинуто в сторону, чем снято полностью. Так было сексуальнее — иллюзия торопливого отчаяния, словно я не мог дождаться, чтобы раздеть ее как следует. Так оно и было.

Она закинула ногу мне на бедро, притянув меня ближе с удивительной силой. Ее влажный жар прижался к моему члену, скользкий и манящий. Я устроился поудобнее, наблюдая за ее лицом, пока проталкивался сквозь это тугое сопротивление.

— Ты уверена в этом, куколка? — спросил я, скорее чтобы услышать, как она умоляет, чем из реального беспокойства.

Ее ответом было выгнуться навстречу, вбирая в себя только головку. Вздох, который у нее вырвался, не был притворным — я почувствовал, как напряглось ее тело, приспосабливаясь к вторжению и незнакомому ощущению от пирсинга.

— Блядь, — выдохнула она; ее ногти впились полумесяцами в мои плечи.

Я проталкивался медленно, обдуманно — заставляя ее прочувствовать каждый дюйм, наблюдая, как расширяются ее зрачки, когда пирсинг скользил по ее внутренним стенкам. Ее тело сжало меня как тиски, так туго, что мне пришлось стиснуть зубы, чтобы сдержать волну удовольствия, грозившую закончить всё до того, как оно толком началось.

Войдя до конца, я замер, наслаждаясь моментом.

— Всё еще думаешь, что справишься с хуем из Пурпурного Района?

Она затаила дыхание и кивнула; ее фасад дал трещину ровно настолько, чтобы обнажить скрытый под ним голод.

Я вышел почти полностью, а затем вонзился обратно жестче, чем раньше, задавая ритм, призванный пробить любой спектакль, который она думала, что разыгрывает.

— Боже, ты выглядишь так охуенно вот так.

Я сильнее сжал ее бедра, зная, что завтра на них останутся синяки, пока вколачивался в нее. Но она лишь выгибала спину, издавая самые прекрасные звуки, когда я задевал ту самую точку глубоко внутри. Я смотрел, как эта зажатая скорлупа разлетается вдребезги, пока она умоляла меня трахать ее сильнее.

Мне пришлось прикусить язык, чтобы не кончить прямо здесь и сейчас, но я хотел испортить ее для всех остальных после этого. Я должен был не торопиться.

Но я знал, что позже снова буду дрочить на это. Я потянулся за своим «Вайзором» на краю кровати, и ее лицо помрачнело. Она снова удивила меня — обхватив меня ногами и перевернув на спину.

— Что, по-твоему, ты делаешь? — Ее взгляд был острым — острее, чем имел право быть после того количества доз, что она приняла.

— Остынь, куколка. Ты просто так хорошо выглядела, я хотел оставить это на память.

— Никаких фото.

Она приподнялась на колени, а затем снова насадилась на меня с мучительной медлительностью.

— Не будь такой…

Я схватил ее за бедра, чтобы снова перевернуть, но она так сильно сжала меня своей и без того тугой пиздой, что я разучился думать.

— Я сказала… никаких… блядских… фото. — С каждым словом она всё сильнее вколачивала свою киску в меня.

— Бля-я-я-ядь… ладно, как скажешь, куколка.

Она завращала бедрами, и я вмял пальцы в плоть ее задницы. Одну руку она подняла, чтобы покрутить собственный сосок, запрокинув голову.

Она была просто видением.

Блядь, возможно, я снова перебрал с Вектором, но клянусь, глядя, как она скачет на мне, она светилась. Она посмотрела мне в глаза, и проклятье, она была прекрасна. В смысле, она была чертовски горяча и точно знала, что делает этой теплой киской, но было что-то в ее глазах, в чем я просто тонул.

Мой Флюкс поднимался вместе с этим глубоким сжатием в животе, и я не хотел ничего большего, чем уничтожить ее этим.

Электричество пробежало дугой по моей коже, и ее глаза тут же впились в мои. Ее рука отдернулась, соприкоснувшись с током.

— О, так ты из этих?

— Это проблема? — Мои пальцы погрузились в плоть ее бедер, и она тихо застонала.

— Нет, пока ты продолжаешь.

Она задвигала бедрами быстрее, и я был почти на грани. Она уперлась руками мне в грудь и наклонилась; наши лица оказались всего в нескольких дюймах друг от друга, пока я чувствовал, как мой член скользит в ней туда-сюда. Я не ожидал, что такая девочка из Небесного Района окажется охотницей за Флюксом.

— Извращенная шлюха.

Я прикусил ее губу зубами, и она зашипела — но ее киска сжалась вокруг меня. Я почувствовал, как у нее задрожали ноги; она вскрикнула, когда кончила, и намертво стиснула меня.

Этого было достаточно. Я почувствовал, как презерватив наполняется, когда она выдоила из меня оргазм. Мой Флюкс скакнул, но я удержал его внутри. Незачем давать ей больше, чем она может вынести.

Когда ее отпустило, ее глаза опустились на мою грудь. Она разжала пальцы и провела ими по моей коже туда, где под ключицей светилась татуировка, активированная моим Флюксом. Ну, по крайней мере, это выглядело как татуировка.

Она нахмурилась.

— Что-то не так?

Я не привык к таким взглядам после того, как доводил женщину до такой дрожи. Я стянул презерватив, завязал его и выбросил с кровати.

— Нет. Где ты это взял?

— Долгая история, куколка.

Ее палец скользнул по моей коже, ноготь едва ощутимо впился в нее. Она спустилась ниже, пока не подцепила край моего соска с пирсингом и не потянула за него.

— Ау, так грубо, — сказал я.

Ее взгляд метнулся к часам на стене.

— Я тебя утомляю?

Ее взгляд снова метнулся ко мне.

— Просто думаю, не хочешь ли ты еще раз.

— Жадная. Уже готова на второй заход?

Уголок ее рта дернулся, и я кое-что понял. Я провел большим пальцем по ее бедру и нажал на набухший бугорок клитора. Она подалась навстречу прикосновению, вместо того чтобы отстраниться.

Она, блядь, симулировала.

Я перевернул ее на спину, и она издала тихий смешок, от которого я закипел. Черта с два я выпущу ее отсюда, пока не испорчу окончательно. Я хотел затрахать ее до полусмерти.

Я не был машиной, так что мой член еще не был готов к этому — но у меня были другие способы.

Я встал на колени на кровати между ее ног, и она раздвинула их.

— Похоже, ты, может, и не готов. — Искра в ее глазах была насмешливой. Она вот-вот об этом пожалеет.

— О, я еще как готов. На самом деле, это моя, блядь, специализация.

Это было рискованно, но да похуй — завтра утром заставлю медпункт накачать меня их коктейлем от ЗППП.

Она раздвинула ноги шире, чтобы я мог видеть, насколько она всё еще мокрая.

— Блядь. Держу пари, ни один из этих мальчиков из Небесного Района не ценит того, что имеет?

— Однозначно нет.

Я пополз к ней; с каждым моим сантиметром жар в ее глазах нарастал. Схватив ее за ногу, я провел большим пальцем по мягкой коже внутренней поверхности бедра, наблюдая, как она извивается подо мной. Я скользнул им по этой красивой розовой киске — всё еще зияющей после моего члена, — пока не добрался до ее самой чувствительной точки. Ее спина выгнулась, и она ахнула.

Я плюхнулся на живот, любуясь тем, как она дрожит. Я глубоко вдохнул — запах ее возбуждения был лучше любого наркотика, созданного в лаборатории.

Ее голова вскинулась.

— Что ты…

Я нырнул в нее, мой язык скользнул прямо внутрь ее набухшей киски. Она дернула бедрами и попыталась вырваться, но я сомкнул руки на верхней части ее бедер, удерживая ее на месте.

— Расслабься, куколка. Тебе может даже понравиться.

Я распластал язык и провел им по ней, а затем прошелся кончиком по клитору. Она снова заерзала, когда я вдавил язык в нее и зажал ее клитор между ним и своими зубами.

— Не надо… — начала она, как раз в тот момент, когда я потянул за всё это, и она издала звук, представлявший собой нечто среднее между криком и стоном. Больше она не сопротивлялась.

Я нырнул глубже, практически зарывшись в нее всем своим гребаным лицом. Теперь она была моей — и на вкус она была просто охуительной. Каждый раз, когда я проходился по ее клитору, на мой язык выплескивалось еще больше ее возбуждения, и я пил его, как амброзию с небес.

Проклятье, я любил киски. Но эта была чем-то невероятным.

Я пожирал ее до тех пор, пока ее ноги не начали биться об меня. Я снова засосал ее клитор в рот и протолкнул три пальца внутрь. Ее бедра сжались вокруг моей головы.

— Осторожнее, она мне еще нужна, — усмехнулся я.

Ее рука соскользнула на мой затылок, снова прижимая меня вниз.

— Сай, блядь, не останавливайся.

О, теперь я снова был тверд как камень. Я втерся членом в матрас подо мной, но кто я такой, чтобы отказывать леди?

Я двигался быстрее; мой язык работал в тандеме с пальцами, которыми я чувствовал, как упираюсь в эту ребристую поверхность, сгибая их по направлению к своему рту.

Теперь она стонала по-настоящему, сжимаясь вокруг меня — и на этот раз без всякой лжи. Мне просто нужно было столкнуть ее за грань, чтобы она никогда не забыла меня между своими бедрами.

Я распластал язык и прижал штангу к ее клитору; металл сработал как проводник, когда я пустил искру своего Флюкса прямо в нее.

— О-о, бля-я-ядь…

Я почувствовал, как она кончила — ее внутренние стенки обрушились на мои пальцы, когда она излилась мне на лицо. Я слизал всё, что смог, и, блядь, это было хорошо. Она долго билась в спазмах, а я продолжал дразнить ее, пока она не осталась лежать абсолютно без сил, всё еще мягко держа руку у меня на голове.

Я посмотрел на нее снизу вверх, находясь между ее ног, и увидел, как вздымается ее грудь, залитая идеальным румянцем, как и ее лицо.

Так-то лучше.

Она приподнялась на локтях и посмотрела на меня сверху вниз. На ее лице было растерянное выражение, но я знал, что она просто переваривает произошедшее.

Хотелось бы мне увидеть ее лицо, когда она поймет, что у нее больше никогда не будет такой ночи — и что все эти богатые мальчики будут оставлять ее неудовлетворенной. Придется довольствоваться лишь тем, чтобы трахать ее, пока на этот раз она по-настоящему не кончит вокруг моего члена.

— Зачем ты это сделал? — Ее глаза были расфокусированы, она всё еще витала где-то в пространстве.

— Жалуешься? Я не люблю, когда счет не равный.

Я навис над ней, навалившись всем весом, и скользнул твердым членом по гладкой коже ее живота, слегка зацепившись пирсингом.

— Почти так же сильно, как не люблю лжецов.

Я наклонился и прикусил кожу у основания ее шеи; она выгнулась мне навстречу с идеальным стоном.

Я отстранился, и в ее глазах мелькнуло ровно столько страха, чтобы я задергался, проливая смазку прямо ей на живот.

Затем ее взгляд снова стал острым, и она скатилась с кровати.

— Мне нужно… — Она не договорила и сбежала в ванную.

Я плюхнулся на спину, поглаживая себя. Включилась вода в раковине.

У нее было пять минут, чтобы прийти в себя, прежде чем я ворвусь в эту ванную и трахну ее на грязной раковине.

Я продолжал надрачивать член, чтобы оставаться твердым, и потянулся за своим «Вайзором». Заодно можно и отметиться — технически я всё еще был на работе.

Я надел его. Новых сообщений нет.

Странно, особенно когда мы были на таком задании. Я записал аудиосообщение и отправил его Мэддоксу. Но вместо подтверждения выскочила красная ошибка.

Сообщение не отправлено.

Я нахмурился. Я пролистал еще несколько экранов, пока…

Сбой системы связи.

Блядь. Похоже, второго раунда у меня не предвидится.

Я свесил ноги с кровати, натянул штаны и встал, чтобы застегнуть их, когда весь пол в здании содрогнулся.

— Блядь, что это…

Но еще один толчок сотряс пол, и на этот раз я услышал его: характерный звук взрыва Стеллариума. Белый свет хлынул через крошечное окно в номере, и мои подозрения подтвердились.

Нападение — и, судя по местоположению, скорее всего, на дата-центр Зеленого Района. А у меня, блядь, не было связи.

Я бросился к двери, но звук льющейся из-под крана воды остановил меня.

Сай, блядь, не останавливайся.

Я не говорил ей своего имени.

Я почувствовал крошечный импульс электричества, когда она схватила меня в баре. Он среагировал с моим Флюксом — подобное потянулось к подобному. Я был таким твердым, что не обратил на это внимания. Настолько жаждал испортить ее, что не понял, что она, блядь, играет со мной.

Я выхватил пистолет из кобуры и вышиб ногой дверь в ванную.

— Ах ты сука, лучше тебе…

Но, обведя ванную прицелом, я увидел то, что и так уже знал. Она исчезла. Крошечное окно в душевой было слегка приоткрыто.

— Бля-я-я-ядь!

Я резко развернулся, готовый разбить рукояткой пистолета зеркало над раковиной, но замер.

Ярко-розовой помадой, поверх отражающей поверхности, внутри огромного сердца было нацарапано послание:

До следующего раза, куколка.

Буква «О» была отпечатана следом ее идеальных губ, созданных для того, чтобы сосать хуй.

Голова шла кругом от Вектора и Флюкса. Я брела по коридору к двери своей квартиры, тяжело приваливаясь к стене, пока пыталась прижать ладонь к биометрическому сканеру снаружи. Ничего не происходило. Я простонала и с силой впечатала ладонь, пока не почувствовала, как сработали схемы, и не раздался диссонирующий писк, означающий, что всё наконец-то заработало.

Я выполнила задание. И Сай, и Мэддокс были отвлечены во время проникновения, и теперь, когда их устройства выведены из строя, а сами они находятся в другом районе, они не смогут добраться до места прежде, чем Таос и ее люди ускользнут.

Я не знала, что они собираются взорвать дата-центр. А может, и не собирались? Может, всё просто вышло из-под контроля? Сколько людей пострадало из-за этого? У меня всё чесалось при мысли об этом. Ну, из-за этого — и из-за ломки от Вектора.

Всё должно было быть не так. Я с самого начала планировала переспать с ним. Это была просто работа, и я могла бы убедить себя, что мне это не понравилось. Но не после такого. Не после того, как он сделал то, чего я никогда не делала во время работы. Не тогда, когда он смотрел на меня снизу вверх, находясь между моих ног, своими электрическими глазами и заставил меня кончить так сильно, что у меня искры из глаз посыпались.

Соберись, Эон! Это был просто секс. И это буквально была моя работа. Да, у меня было много действительно ужасного секса. Но этот секс не был ужасным — он был, блядь, фантастическим. Я так старалась подавить свои желания, не поддаться влечению. Он был прекрасным и порочным, но что важнее: когда он ударил меня током, это резонировало где-то глубоко внутри меня, совсем как тогда, в дата-центре. Кайф, которого я жаждала едва ли не больше, чем Вектора. Шрам на ребрах заныл, и жар снова скопился между моих ног.

Дверь в мою квартиру наконец-то отъехала в сторону, и внутри автоматически вспыхнули флуоресцентные лампы. Это было дерьмовое местечко, весь комплекс был собран из старых транспортных контейнеров, поставленных друг на друга как попало, лишь бы держались. Я никогда не задерживалась нигде достаточно долго, чтобы сильно заботиться об обстановке.

В проеме, ведущем на кухню, медленно сформировалась ДИТА в своем привычном облегающем черном платье, которое идеально сочеталось с черными как вороново крыло волосами, завитыми вокруг лица в стиле ретро. Будь она из плоти и крови, я уверена, от лака они стояли бы колом, что выглядело бы комично. Однако в цифровом формате они идеально подчеркивали ее четко очерченную бледную челюсть и оттеняли вишнево-красные губы. В одну особенно темную и одинокую ночь я купила ей этот цифровой аватар, не подозревая, что это особо сладострастная модель. Ладно, это ложь — я точно знала.

— Добро пожаловать домой, И. Как прошел рабочий день?

— Не хочу об этом говорить, ДИТА. — Я плюхнулась на свой потрепанный диван и закрыла глаза, откинув голову на спинку.

Сквозь сомкнутые веки я видела вспышки света — ДИТА двигалась вокруг дивана рядом со мной. Она включила легкий джаз — ее любимый, не мой, — и я открыла глаза; она как раз переключала освещение на чувственный темно-оранжевый.

Она встала передо мной и начала плавно покачиваться, играя бретельками своего платья.

— Могу я чем-нибудь помочь? — застенчиво спросила она.

Я отмахнулась:

— Не сегодня, ДИТА.

— О, возможно, ты предпочтешь это?

Свет скользнул по ее телу, и внешность изменилась: мягкие женственные изгибы сменились твердым мужским телом. Боже, какая же я, блядь, слепая. Мужской аватар выглядел в точности как Сай, только с темными волосами и без татуировок. То же поджарое, но сильное тело, то же угловатое и жесткое лицо.

— Я сказала нет, ДИТА.

Она со вспышкой вернулась к своему привычному облику с встревоженным видом и переместилась так, словно сидела рядом со мной на диване.

Она была сложным кодом, идеально откалиброванным, чтобы предвосхищать мои потребности. Так непохоже на тот хаос, который я только что пережила. ДИТА была создана для того, чтобы доставлять удовольствие; в том же, что я чувствовала с Саем, не было никакого замысла. И именно это пугало.

— Что случилось? Ты ранена? — мягко спросила она.

Я поднесла руки к лицу, грубо потерев его. Мой локоть прошел сквозь нее, и ее изображение замерцало.

— Нет, дело не в этом. Я просто… я просто думала, что всё контролирую. Я думала, что контролирую себя.

Ее руки замерцали, когда она положила их мне на плечи.

— Ты сорвалась, И?

— Нет! — почти выкрикнула я; от Вектора ее светящаяся форма казалась фейерверком в моих глазах. У меня не было выбора. Это не считается.

— Хорошо! Ты просто говорила мне позвонить Мерси, если ты…

— Я знаю! Я знаю, что говорила, ДИТА.

Я протяжно выдохнула, откинувшись на спинку дивана.

— У меня остался детокс?

— Три четверти флакона.

— Придется обойтись этим.

Я с трудом доковыляла до ванной, порылась в шкафчике, пока маленький белый картридж не оказался у меня в ладони. Я впрыснула остатки дозы себе в нос и тут же скрючилась над унитазом. Спустя несколько мгновений меня начало рвать. Это продолжалось до тех пор, пока я не убедилась, что во мне не осталось ни капли жидкости. Наконец я встала и добралась до мини-кухни, где ДИТА уже автоматически налила воды. Я выпила ее залпом, но во рту всё равно было ужасно сухо. Всё это было лучше, чем альтернатива.

Я снова опустилась на диван; ДИТА всё еще была там, терпеливо ожидая.

— Что случилось? — Никакого осуждения в голосе — всё так, как я и запрограммировала.

— Я так долго… об этом думала. Я хотела обмануть его, хотела взять верх. Я думала, что контролирую себя.

— Всё, что у нас есть в этой жизни, — лишь иллюзия контроля.

Я не смогла сдержать нервной усмешки:

— Мудреные слова, ДИТА. У тебя сейчас активирован философский мод?

— Мои эмоциональные сканеры показали, что твоему языку тела и тону лучше всего подойдет правдивый, но не слишком жизнерадостный ответ.

— Очень проницательно, ДИТА.

— Они также показали повышение температуры тела, что указывает на сексуальную гормональную реакцию, поэтому я подумала…

— Я знаю, всё в порядке. Думаю, мне просто нужно… мне нужно немного побыть одной сегодня. Пожалуйста.

— Конечно, И. Всё, что тебе нужно.

Она свернулась в точку и исчезла. Я подошла к кровати и легла, широко открытыми глазами уставившись в потолок. Кожа покрылась мурашками, мизинец дрожал. Это было так хорошо. Так чертовски хорошо.

С того дня в Технорайоне я думала о нем чаще, чем могла сосчитать. О том, как его сила струилась сквозь меня — как это было правильно. Как, черт возьми, меня от этого накрыло. И как хорошо было бы вытянуть из него эту силу, пока я бы трахала его до потери пульса. В этом тоже был свой пиздец. Гнев и возбуждение, которые я испытывала при мысли о нем, — вероятно, мне следовало бы обсудить это со своим психотерапевтом, если бы он у меня был. Но вместо него у меня была лишь ДИТА, а обсуждать это с ней мне было слишком стыдно.

Я думала, что на этом всё закончится. Гештальт закроется. Он станет просто очередным мужчиной. Привлекательным, могущественным, но просто мужчиной. Самоуверенным и способным на ошибки. Я смогу избавиться от этой одержимости, которая преследовала меня полгода.

Что ж, нихера это не сработало. На самом деле, стало только хуже. Я чувствовала, как жажду его — формировалась зависимость. Оставить ему то сообщение было глупостью. Я должна была уйти чисто, не оставив следов, но пока по мне всё еще расходились волны оргазма и его сигнала, я нацарапала это. Оставила открытой заднюю дверь, потому что даже тогда какая-то часть меня знала, что я не хочу, чтобы на этом всё закончилось.

Мой Флюкс всё еще был нестабилен, и я знала, что должна сделать. Я надела свой «Вайзор» и погрузилась в киберпространство. Я открыла данные за шесть месяцев — шесть месяцев зацепок и ложных следов, — пока не выяснила, кто он такой. Мой Флюкс распространился в пустоту, и теперь я знала его частоту. Я позволила ей запульсировать сквозь меня, и единственная его фотография, которая у меня была, всплыла перед глазами.

У меня всё еще ныло между ног. Я сопротивлялась лишь мгновение, а затем достала вибратор из ящика у кровати. Я включила его и стянула с себя юбку и трусики.

Я прижала вибратор к себе и прикусила губу, пока лицо этого мудака плясало у меня перед глазами. Эти свирепые глаза и злая ухмылка. Ощущение его длинных пальцев на моей талии и его губ у моего уха, когда мы играли в нашу опасную игру.

Но меня мучило не только физическое воспоминание. Это было то, как синхронизировался наш Флюкс, создавая цепь, не имевшую ничего общего с расчетливыми сделками, которые я знала раньше. То я могла понять — там был барьер. Это был бизнес. Шлюха и ее клиент. Каждая связь была товаром — покупалась, продавалась или использовалась. То, что произошло между нами, казалось пугающе неподдающимся оценке. Словно я нашла баг в самом Нео Стелларис.

Может, я и вывела из строя его «Вайзор», но мой-то был включен. Я воспроизвела то, что записал мой микрофон: его грязные слова и тот идеальный стон, когда он кончил.

Сладкое напряжение скопилось внизу живота, когда я вспомнила, как скакнул его Флюкс, активировав те светящиеся татуировки, что сияли под моими ногтями, когда я вжималась в его грудь. А затем он оказался между моих бедер, и он ударил меня током так сильно, что каждая моя мышца свело судорогой, прежде чем всё отпустило, перейдя в ошеломляющее блаженство.

Электричество зазмеилось по моей коже, и я почувствовала запах горящих простыней, но мне было всё равно. С другими мне приходилось сдерживать это, никогда не выпуская наружу, чтобы никого не покалечить. Но не сегодня. Я позволила своему Флюксу сжигать мое тело, пока Сай выжигал мой разум, зарывшись лицом между моих ног. Мои ноги свело судорогой, и я мощно кончила; мое электричество подскочило. Я услышала жалкое жужжание вибратора — он сгорел и перестал работать, но я всё равно продолжала скакать на нем сквозь волны удовольствия.

Киберпространство разлетелось вдребезги вместе со мной — но лишь на мгновение задержалась тень. Та самая тень, что нависала надо мной последние несколько месяцев. На этот раз всё ощущалось иначе, словно мой электромагнитный выброс привлек ее внимание. Она замерла, наблюдая за уникальными узорами, которые наш синхронизированный Флюкс создал в цифровом субстрате, прежде чем снова раствориться в шуме.

Чем бы это ни было, я проигнорировала это и швырнула свой «Вайзор» в сторону.

Я отошла от этого электрического кайфа — но всё еще оставалась неудовлетворенной. И я знала, что с этого момента так будет всегда. Я отшвырнула в сторону теперь уже неработающий вибратор и перевернулась, уткнувшись лицом в подушку, издав разочарованный крик.

Блядь.

— Похоже, ты спалила еще один, И. Хочешь, я закажу тебе новый?

— Заткнись, ДИТА.

— Выглядишь как дерьмо. — Мэддокс заглянул ко мне через невысокую перегородку моего рабочего места. — Ты был здесь всю ночь?

— Охуеть какое да, я был здесь всю ночь. Я пытаюсь найти этих сук, которые нас наебали. А ты, блядь, где был? — Я потер затылок, раскалывающийся от недосыпа.

— Я был в Зеленом Районе, расследовал теракт. Ну, знаешь, действительно важное событие прошлой ночи.

— И ты думаешь, тот факт, что в моем «Вайзоре» покопались, а твой был отключен, пока тебе сосали хуй ровно во время атаки, — это просто совпадение, а? — Я откинулся на спинку офисного кресла и посмотрел на Мэддокса. Его губы недовольно скривились.

— Я думаю… ты воспринимаешь это немного близко к сердцу, — сказал он.

— Чертовски верно, я воспринимаю это близко к сердцу. Эта сука знала, кто я, блядь, такой, Мэддокс. Тебя это не беспокоит?

Профили альфа-сотрудников были одними из самых защищенных данных в этом месте. Что касалось всего остального мира — Мэддокс, Текс, я, — мы просто не существовали. Так откуда она о нас знала?

— Она была там, чтобы отвлечь меня от моей гребаной работы.

— Ты же не сильно усложнил ей задачу, верно?

В этом-то и был корень проблемы. Я нарушил собственное правило и недооценил ее, потому что она была великолепна, а мне нужно было засунуть в нее свой член как можно быстрее. Глупая ошибка новичка.

Я откинулся назад, потирая глаза. Мэддокс смерил меня взглядом, который ясно давал понять, каким же я был долбоебом. Ему повезло, что он был хорошим напарником, потому что прямо сейчас он действовал мне на нервы. Я потер глаза сильнее, пока не посыпались искры. Всю ночь я перебирал архивы Университета Элизиума в ее поисках, но не нашел ничего. Глаза болели в сухих глазницах, но теперь я не мог остановиться.

Когда я снова открыл глаза, Мэддокс склонился над экраном моего терминала.

— Нашел ее в списках зачисленных?

— Нет, ничего.

— Ты правда думал, что она студентка?

Блядь. Блядь! Ну конечно она не была студенткой. Боже, она расставила на меня ловушку, и я угодил прямо в нее, как какой-то идиот-уебок из Небесного Района.

Мэддокс нахмурился, глядя на меня.

— Ты реально об этом не подумал?

— Заткнись нахуй, чувак. Проклятье. Теперь у меня даже меньше, чем было прошлой ночью. — Я постучал по дужке своего «Вайзора», чтобы изображение зеркала, которое я сфотографировал, высветилось на терминале для Мэддокса. — Это всё, что у меня есть.

Губы Мэддокса дрогнули в улыбке.

— Думаешь, это, блядь, смешно, мудак?

— Просто звучит как то, что сказал бы ты.

Так и было. Что-то щелкнуло в моем лишенном сна мозгу. Она не просто знала, кто я — она знала меня. И не смогла удержаться, чтобы не показать этого.

— Попалась, сука.

Веселье Мэддокса снова улетучилось.

— Что? — спросил я.

— Будь осторожен, Сай. Я уже видел, как ты становишься вот так одержим. Ничем хорошим это никогда не заканчивается.

— Я не одержим.

Неважно, что за ночь мне пришлось несколько раз отлучаться в кладовку, потому что я так сильно возбудился от мысли о том, как буду грубо трахать ее, приставив пистолет к ее голове, пока она не выкрикнет мое имя, что не мог сосредоточиться. Даже сейчас я думал о том, какой сладкой она была на вкус, когда наконец отпустила себя и кончила мне прямо на язык.

Я заставлю ее сделать это снова.

А потом я, блядь, прикончу ее.

Мэддокс одарил меня очень понимающим взглядом и оставил в покое.

— Брифинг через пятнадцать минут. Не опаздывай.

— Да, да… — Но я уже просматривал старые материалы дел.

Я просмотрел все снимки с проникновения в дата-центр в Синем Районе, но ее там не было. Ни на одном из изображений не засветилось ни одной женщины, кроме одной, но та была слишком низкого роста. Я вернулся на месяц назад, потом еще на месяц в своих файлах, но ничего. Это ни к чему меня не приводило. Может, в этом ничего и не было.

Я снова вывел изображение того зеркала.

Она была умна. Тот «отель» был грязным, поэтому любые образцы ДНК, которые я мог бы собрать — если бы не выбирался оттуда в спешке, — оказались заражены. Надо было догадаться, что в месте под названием «Блэкаут» установлена техника против распознавания лиц. У меня не было никаких пригодных записей изнутри бара, как и у Мэддокса. И она это знала. Это не какая-то мелкая воровка или обычная сукэбан. Она была хороша — достаточно хороша, чтобы я мог подумать о ее вербовке, если бы мне не нужно было ее убить.

Но она совершила одну ошибку. Оставила мне эту записку.

Я вернулся на шесть месяцев назад к инциденту в дата-центре Технорайона, который привел к утечке технологии Кинетического Щита. Группа жалких борцов за справедливость проникла в серверные. Нас с Мэддоксом вызвали после того, как бета-отряд там всё расхуярил. Я мало что об этом помнил. Меня выдернули в мой выходной, и в моей системе было достаточно Вектора, чтобы убить слона.

Я просмотрел все видео с моего «Вайзора», которые всё еще хранились в архиве, и прокрутил несколько клипов бок о бок — когда услышал это.

— До следующего раза, куколка.

О, блядь. Я пересмотрел видео. Я загнал какую-то тупую пизду в угол в конце коридора, приставив пистолет к ее голове, когда она ударила меня по голове трубой. Мой щит спас меня от смертельного удара, и мы сцепились. Я смотрел на эту драку на экране терминала, и это было лучше любого порно. Мы врезались в окружающие стойки, и она почти одержала надо мной верх — но я пригвоздил ее к серверу и поджарил. Моя рука врезалась ей в ребра, и она кричала и кричала. Я обхватил ее за горло.

— Это всё, на что ты способен? — сказала она тогда.

Ебать меня в рот. Именно тогда камерам наконец удалось запечатлеть ее лицо.

— А вот и ты.

Она сменила прическу, а ее лицо было закрыто маской против распознавания лиц, которая вспыхивала и скрывала ее от моей камеры. Изображение было недостаточно четким для нашей передовой программы распознавания лиц. Всплыло красное предупреждение:

Неполные данные. Всё равно запустить?

Наша система со всеми данными мира не смогла ее распознать, но я увидел эту искру в ее фиолетовых глазах, эту безмерную ненависть, и понял, что это она.

— До следующего раза, куколка.

Я нажал Enter, и на терминале появилась шкала загрузки, а я отправился на брифинг.

Я направился к нашей личной переговорной, когда Мэддокс схватил меня за плечо.

Он покачал головой.

— Сегодня мы идем наверх.

Нас нечасто вызывали в кабинет к самому главному боссу.

— Я думал, он в столице?

Мэддокс покачал головой.

— Прилетел сегодня утром. Должно быть, что-то срочное.

Мы подошли к лифтам; Текс уже ждал нас. Он лишь коротко кивнул, прежде чем мы все втиснулись в хромированную коробку. Он провел рукой над панелью безопасности и нажал кнопку верхнего этажа.

Дверь бесшумно закрылась, и мы начали свой путь наверх, сквозь сто пятнадцать этажей. Текс и Мэддокс стояли, расставив ноги и заложив руки за спину, словно на каком-то военном смотре. Я привалился к холодной металлической стене.

— Похоже, босс воспринимает это нападение довольно серьезно, — сказал я.

Текс поджал губы.

— Произошел еще один инцидент.

При этих словах мы с Мэддоксом оба оживились.

— Я позволю мистеру Амере всё объяснить.

Мы с Мэддоксом переглянулись. Что-то поважнее, чем уничтожение дата-центра Зеленого Района на триллион кредитов? Что это, блядь, может быть?

Двери разъехались, и меня встретили мягкие золотистые лучи восходящего солнца. Башня была самым высоким зданием в Нео Стелларис — сплошное гладкое стекло и чистая мощь. На самой вершине восседал сам босс: Леви Амере. Каждый день он смотрел на принадлежащий ему город с обзором в триста шестьдесят градусов. Власть здесь была осязаемой, отчего мой Флюкс и член пульсировали.

Я посмотрел в панорамные окна от пола до потолка и представил, как вжимаю в них прекрасную женщину, как ее теплые бедра широко раздвинуты, пока я вколачиваюсь в нее. Ее темно-каштановые волосы пахнут сексом, а фиолетовые глаза умоляют меня: «Сай, блядь, не останавливайся».

Завязывай с этой хуйней.

Я потряс головой так сильно, что импланты зазвенели; боль отрезвила. Мне нужно было выбросить ее из головы, да и стояк во время разговора с боссом мне был ни к чему.

Кабинет Леви занимал весь верхний этаж, его стол возвышался на помосте в центре помещения — король на своем троне. Я был уверен, что эта неловко долгая прогулка от лифта до ступеней была частью игры в доминирование. Комната была наполнена странной музыкой: многоголосое мужское пение религиозных мантр на чем-то, что я принял за латынь. Это было бы куда уместнее в одной из церквей Божественного Света, чем в этом монолите технологий.

Когда мы втроем наконец подошли к небольшому лестничному пролету, Леви встал и обошел свой угольно-черный стол. Он снял иглу с играющей пластинки, и музыка оборвалась. Я задался вопросом, сколько могла стоить подобная реликвия, но тут же вспомнил, что для такого человека, как Леви, это сущие копейки.

На нем был полностью черный костюм, и от него буквально пахло деньгами. Рубашка из настоящего шелка — нелегально в наши дни, но кого это, блядь, волнует — и куртка из тетракарбона, способная выдержать целую обойму разрывных пуль без единой видимой ворсинки. Его темные волосы были зачесаны назад, открывая угловатое, но красивое лицо; четкая, аккуратно подстриженная борода подчеркивала его волевую челюсть.

— Джентльмены, спасибо, что поднялись в столь короткий срок. — Он сверкнул идеально ровными зубами.

Каждый богатенький ублюдок в этом городе выглядел совершенно одинаково — та же пластическая хирургия, те же шаблонные лица. Но не он. У него была генетика, которую не купишь за деньги — по крайней мере, пока.

— Никогда не считал вас религиозным человеком, — сказал я, кивнув на проигрыватель.

Текс бросил на меня взгляд, который ясно говорил: «Заткнись нахуй». Не то чтобы Текс когда-либо произнес это вслух, но посыл я уловил.

В уголке губ Леви дернулась улыбка.

— Не обязательно быть религиозным, чтобы ценить красоту абсолютной преданности.

На это мне сказать было особо нечего, но, к счастью, на самом деле это и не был диалог.

— Ближе к делу. Текскукано сказал мне, что вы его альфа-бойцы, что вы умеете работать эффективно и незаметно. Это так?

Мы с Мэддоксом кивнули.

— Чудесно. Что ж, агенты, наш глубокоуважаемый технический директор Бофорт Ренард был убит в собственном доме. Мне нужно, чтобы вы выяснили, кто за этим стоит.

Мэддокс хмыкнул, прежде чем заговорить очень тихим голосом:

— Сэр, разве такая работа не больше по части полиции Нео Стелларис?

— Не в этот раз. Мне нужно, чтобы это было сделано, и сделано как можно быстрее. Любыми необходимыми средствами, — ответил он.

Значит, мы даже не будем делать вид, что действуем законными путями. Босс реально почувствовал свою смертность, раз кто-то прикончил его правую руку.

— Мы позаботимся о том, чтобы это было сделано, — сказал я.

— Разумеется, позаботитесь, но мне нужно, чтобы это было сделано до ПОМКона.

— Три недели? Я не уверен, что это…

— Для мотивации — бонус. Если к этому времени вы придете ко мне с убедительными доказательствами вины преступника, каждому из вас будет немедленно переведено по пять миллионов кредитов.

Я протяжно присвистнул. Трехлетний оклад за три недели работы. Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— А если этот преступник будет… устранен, я удвою сумму.

— Черт, заманчивое предложение.

Он кивнул, проводя кончиками пальцев по лацкану своей куртки, словно проверяя, нет ли там пыли.

— Так и есть, но это в силе, только если вы уложитесь в мои сроки, агенты. На вашем месте я бы уже начинал. В качестве помощи я предоставляю вам полный доступ к личному портфолио данных Ренарда.

При этих словах я снова присвистнул. Данные — это деньги, деньги ПОМ, и получение доступа к личному профилю такого человека, как Ренард, — это то, о чем ботаники из Аналитического отдела видят влажные сны.

— Именно здесь ваша осмотрительность имеет решающее значение, агенты, — сухо произнес Леви.

Текс кивнул.

— Разумеется, сэр.

Это означало, что мы свободны. Когда ты один из самых богатых людей в мире, время — деньги, и он никогда не тратил его впустую. Текс приложил кулак к груди, кивнул Леви и без лишних слов направился к лифту. Мы с Мэддоксом последовали прямо за ним.

Я рискнул бросить последний взгляд на город, прежде чем мы вошли в лифт. На рассвете я мог почти убедить себя, что этот город за окном — нечто большее, чем гноящаяся выгребная яма загубленных жизней.

Когда двери лифта сомкнулись, отрезав утреннее солнце, я резко рассмеялся.

— Десять миллионов кредитов! Я отправлюсь в отпуск на целый месяц в Нью-Вегас, а может, в Макао, когда всё это закончится!

— У тебя еще нет этих денег, Сай. Предстоит много работы, — добавил Мэддокс, жизнерадостный, как и всегда.

Я закинул руку ему на плечи, притянув его к себе.

— Тогда нам лучше взяться за дело, напарник. Я уже чувствую вкус «Май Тая».

После брифинга я снова сел за свой стол. 10 698 результатов. Слишком много, чтобы просматривать вручную. Может, поручить это парочке гамма-агентов… но они не будут знать, что искать. Я провел рукой по волосам, зачесывая их назад. Блядь, на это уйдет целая вечность.

— Новая зацепка? — Мэддокс снова склонился над моим столом.

— Да. Как твоя девчонка ее называла?

— Ты не спросил ее имя?

Я смерил его мертвым взглядом.

— Ты же знаешь, я никогда не спрашиваю. К тому же, она бы просто назвалась вымышленным.

Мэддокс на это хмыкнул.

— Мерседес называла ее И.

— О, так теперь она Мерседес, да? — Я увидел, как на темных щеках Мэддокса проступил легкий румянец. Лицемер, а сам еще отчитывал меня за то, что я перехожу на личности. Всё его комплекс спасителя.

— И почему, кстати, ты ее не ищешь?

Он пожал плечами, пытаясь вернуть себе самообладание.

— Ты занят своей девчонкой. У меня были другие дела. Ну, знаешь, те, над которыми мы на самом деле должны работать.

Я пропустил это мимо ушей.

— Думаешь, у нее есть судимость?

— Люди не взламывают серверы ПОМ, будучи паиньками, — ответил Мэддокс.

— Точно. — Я отфильтровал совпадения по наличию хоть какого-то криминального прошлого, но этого было недостаточно. Я помедлил, прежде чем добавить фильтр по зачислению в Университет Элизиума, в любое время. Я увидел, как Мэддокс приподнял бровь.

— Думаешь, она правда когда-то там училась? — спросил он.

— Ты же знаешь, лучшие легенды строятся на правде.

Он кивнул, и я нажал Enter.

278. Уже лучше. Мэддокс снова одобрительно хмыкнул, но прежде чем начать прокручивать список, я добавил еще один фильтр: перекрестная ссылка на лабораторию Танаки.

— Думаешь, она связана с утечкой технологии щитов?

— Почему бы не проверить.

Семнадцать результатов. Я прокрутил страницу вниз, и вот она. Номер пять: Эон Ибарра. Фотография в базе данных ПОМ представляла собой магшот из полицейского участка Нео Стелларис на окраине Пурпурного Района. Выглядела она как ходячая катастрофа. Ее стриженные под каре зеленые волосы были спутаны, щеки впали, под глазами залегли глубокие мешки. Живой магшот проигрывался несколько секунд по кругу, и я видел, как у нее дергаются глаз и щека — любой на улице знал этот тик. Ломка от Вектора. Но это была она, ошибки быть не могло. Ее выдали глаза.

Мэддокс заглянул мне через плечо.

— Смотри, Сай. — Он указал на угол экрана, где ее досье было отмечено черным шестиугольным символом. Электротехник. Я никогда не встречал других таких же. Я вспомнил, какое идеальное выражение приняло ее лицо, когда я ударил ее током. Не боль, а резонирующее удовольствие.

— Неудивительно, что она тебе понравилась.

Мэддокс одарил меня ухмылкой говнюка. Я проигнорировал его. Я провел пальцами по своему «Вайзору». Буквально пару часов назад забрал его из техподдержки. Им пришлось заменить целую плату — они так и не смогли понять, что с ним было не так.

— Должно быть, она использовала свой Флюкс на моем «Вайзоре». Я даже не заметил. — Полуправда, для Мэддокса сойдет. — А эта сука хороша.

Мэддокс пролистывал ее профиль, явно забыв о своем безразличии.

— Отчислена из Университета Элизиума. Изучала восстановление данных. Она киберраннер?

— За что ее арестовали? — спросил я, раз уж Мэддокс теперь, очевидно, был за рулем. Он прокрутил страницу обратно к ее магшоту.

— Взяли за… проституцию? — прочитал Мэддокс с экрана, пока я пялился на ее лицо.

— Проституцию? — Я подумал об этой сладкой киске и том спектакле, который она для меня разыграла. Боже, какой же я, блядь, тупой. Ну конечно она была сёфу.

— Обвинение в проституции и нападении на офицера. Есть видео из участка. — Мэддокс указал на угол экрана. Дважды повторять не пришлось.

Видео было с камеры наблюдения в углу комнаты для допросов. Она была в наручниках, что неудивительно, но удивляло то, как они были надеты. Обычно задержанных пристегивали к столу перед ними. Ее же отодвинули назад и сковали руки за спинкой стула, так что она была более уязвима, а ее сиськи выпирали вперед.

— Удивлен, что они сохранили это видео, — сказал Мэддокс, подметив те же нарушения процедуры, что и я. Мы делали так всё время, но после нас никогда не оставалось никаких улик.

— Свиньи. Как они вообще что-то делают — для меня загадка.

Мэддокс поморщился от этих слов, но он оставил эту жизнь позади. В отличие от некоторых, я знал, что на самом деле это не имеет никакого значения.

— Почему они вообще сковали ее наручниками?

— Вечно недооцениваешь женщин, а? Смотри, приятель.

— И это говорит парень, который напрочь ослеп от пизды какой-то шлюхи из Пурпурного Района.

Я почти рассмеялся над необычной для Мэддокса грубостью, но его заявление было слишком правдивым, чтобы я мог что-то ответить.

— Просто смотри это ебучее видео.

Пара офицеров были там с ней, явно пытаясь ее запугать. Ее лицо было напряженным — маска страха и наивности, которую она использовала и на мне. Один из офицеров подошел вплотную и провел пальцем по ее щеке. Мэддокс недовольно хмыкнул, но я просто наблюдал за ней. Этот бедный ублюдок.

Он подошел достаточно близко, чтобы она смогла подсечь его ноги, прежде чем вскочить и со всей силы заехать ему в лицо металлическим стулом, к которому была прикована. Она ударила его еще раз, прежде чем остальные офицеры в комнате успели скрутить ее, и видео наконец прервалось. Последним кадром было ее лицо, искаженное чистой яростью, ее глаза светились от Флюкса. От этого волоски на моих руках встали дыбом, а член дернулся.

— А она крепкий орешек, да? Удивлен, что она пережила то, что было дальше.

Я хмыкнул. Там она выглядела более потасканной. Больше походила на рабочих девочек, которых я знал по дому. Не то же самое яркое, раскрасневшееся лицо, которое я видел в баре. Даже при всех ее навыках, если бы она выглядела так, когда мы встретились, я бы сразу понял, кто она. С тех пор что-то изменилось, что-то вернуло ее к жизни. Арест был восьмимесячной давности. Я вздохнул.

— Что? — спросил Мэддокс.

— Просто не могу поверить, что я отлизал секс-работнице из Пурпурного Района.

— Ты сделал ЧТО?! — ахнул Мэддокс.

— Сайанос, я думал, вы работаете, а не сплетничаете.

Текс стоял позади Мэддокса, злобно поглядывая на мой терминал. Его глаза забегали по профилю Эон, а губы сжались в жесткую линию. Что-то темное клубилось в его глазах, пока он изучал ее, и это нервировало.

— Нашел зацепку по одной из девушек, босс, — сказал я.

— И именно этой работе ты отдаешь приоритет?

— Она связана с подрывом, босс. Я уверен в этом.

— Мы не можем позволить себе отвлекаться, Сайанос, — вмешался Текс.

— Босс, никто не должен знать, кто мы такие.

Именно это и делало нас альфа-бойцами. Мы не существовали. Призраки в городе, где личность каждого была превращена в набор потребительских профилей.

— Я смогу разобраться…

— Позволь мне прояснить одну вещь. — Текс повернулся ко мне, и темные вихри в его глазах закружились, словно медленно разворачивающаяся буря. Мой желудок ухнул вниз. — Ты должен прекратить любое расследование в отношении этой женщины. Ты прав — никто не знает, кто ты. Ты не можешь быть мишенью. Всё твое внимание должно быть сосредоточено на деле Ренарда, а если у тебя появится свободное время, возможно, тебе стоит поразмыслить над тем, как перестать позволять водить себя на поводке, словно пса, гоняющегося за объедками.

Эти слова ударили как под дых. Я стиснул челюсти, но промолчал. Текс не был тем, с кем можно спорить — если только ты не хотел долгой и мучительной смерти.

— Ты вообще понимаешь, насколько шатко твое положение, или она настолько основательно затуманила тебе мозги? — продолжил он голосом, достаточно резким, чтобы содрать кожу. — Ты потратил годы, создавая репутацию, прогрызая себе путь к значимости в моей организации, и ты готов выбросить всё это ради одной женщины? Одной проблемы?

Я смотрел прямо перед собой; мое молчание было равносильно хождению по канату над пропастью.

— Думаю, ты забыл, что ты не неприкасаемый. Стоит ли мне напоминать тебе о последствиях неподчинения?

За десять лет он ни разу не угрожал меня уволить. Десять лет я пробивался наверх, делал всю грязную работу, и одна сука поставила всё это под угрозу.

— Нет, сэр.

Мэддокс во все глаза наблюдал за нашей перепалкой, но хранил молчание. К счастью, Текс закончил со мной.

— Мэддокс, бета-отряд, который поставили за главного в дата-центре Зеленого Района, уже нанес ущерб на миллионы. Мне нужно, чтобы ты немедленно вернулся туда и привел их в чувство. Как только с этим будет покончено, присоединяйся к Сайаносу в расследовании.

Мэддокс кивнул, и Текс вышел, не сказав больше ни слова.

Мэддокс протяжно присвистнул.

— Я, конечно, всё понимаю, но это безумие, как Текс держит тебя на таком поводке.

— Заткнись нахуй, чувак.

Мэддокс не понимал. Для него Текс был просто еще одним корпоративным менеджером. Менеджером, на чьих руках было больше крови, чем у большинства, но всё равно просто марионеткой. У него даже не было полицейского или военного прошлого. Но я знал, кем Текс был на самом деле. Я видел это своими глазами. Даже для такого человека, как я — абсолютного отброса общества — Текс был монстром.

— Ты в порядке, И?

Я встретилась с Мерси в чайной недалеко — но и не слишком близко — от «Хеллфайра». Когда-то это заведение попыталось откреститься от своих корней и обновиться: стильные алюминиевые панели со вставками из дерева, что было модно в то время. Но оно не могло сбежать из Пурпурного Района, как не могли и мы. Теперь стены были покрыты граффити — и не теми разноцветными, неоновыми, которые использовали пижонские заведения в Технорайоне, чтобы сымитировать острые ощущения от пребывания на дне, — а в основном рисунками членов и нацарапанными матерными словами. Добавьте к этому сломанную мебель и зловеще пустующий без рыб аквариум, и получится такая же дыра, как и любая другая лачуга Пурпурного.

Впрочем, баббл-ти здесь был хорош, так что Мерси всегда любила сюда приходить.

— Да, я в порядке. Просто хотела убедиться, что ты нормально добралась до дома, — сказала я.

Она ухмыльнулась мне.

— Ты же меня знаешь, чика. Я всегда могу за себя постоять. Не считая того факта, что после этого я не могла ровно ходить. Я у тебя в долгу, И. У меня давно не было такой ночи.

Она продолжала улыбаться мне. Обычно после работы мы обменивались грубыми шуточками — особенно если клиент нам нравился. Но не сегодня. Я не могла заставить себя это сделать, даже когда увидела, как ухмылка сползает с ее лица. Я подвергла ее опасности, даже если и сделала всё, чтобы ее минимизировать. Я была так одержима мыслью отомстить ему, что рискнула ей — и это тяжким грузом лежало на мне.

— Ты мне ничего не должна, Мерси. Собственно, вот остаток твоей оплаты.

В своем репертуаре, она ни секунды не колебалась, когда я протянула ей конверт с хардкредами. Она открыла его и бегло пересчитала. Я проработала с ней достаточно долго, чтобы не обижаться на это. Мы были в хороших отношениях — может, даже подругами, — но умная девушка всегда считает свои деньги.

Я позаботилась о том, чтобы это на нее не повлияло, чтобы она была в безопасности. Никакого цифрового следа, никаких связей с Таос или ее группой. Она попросила Мэддокса перевести его «Вайзор» в приватный режим, сказав, что стесняется, и он на это купился. Никаких ее фотографий. Ее единственной зацепкой была я — а я знала, как исчезать.

Она сунула конверт в свою укороченную куртку и внимательно посмотрела на меня.

— Ты уверена, что в порядке, И? Я знаю, что ты из тех, кто молча строит из себя сильную, когда не работаешь, но… — Она замолчала и прикусила губу. Я видела, как она решает, стоит ли рисковать и спрашивать. — Ты снова сидишь на чем-то?

По правде говоря, Вектор преследовал меня почти так же сильно, как и Сай. Вернуться к нему оказалось легко — слишком легко. Я грезила о нем почти так же часто, как и о нем. Даже сейчас я чувствовала дрожь в лице и мизинце, мое тело изнывало от жажды. Детокс помог, и я выдержала. Я заставляла ДИТУ читать мне грязные истории и спалила еще два вибратора, но я держалась.

— Нет. Я чиста уже полгода.

Это не в счет. Мне пришлось это сделать ради работы. Это не считается.

Лицо Мерси расслабилось.

— Вот и хорошо. Я знаю, как тяжело тебе это далось в прошлый раз. Не хотела бы видеть, как ты снова сорвешься.

Мерси говорила искренне. У нее всегда было слишком мягкое сердце — мне не раз приходилось спасать ее из-за этого. Я улыбнулась ей, и она просияла, словно солнце.

— Ты же в курсе, что тебе нельзя снова связываться с Мэддоксом, да?

Ее улыбка тут же скривилась, и она показала мне средний палец, хотя веселье всё еще пряталось где-то под этим жестом.

— Иди пойми. Наконец-то встречаешь хорошего парня, а он под запретом. — Она вздохнула.

— Не думаю, что он такой хороший, как тебе кажется.

— Его хуй говорит об обратном.

Я рассмеялась, и это было от чистого сердца.

— Кроме того, карты сказали мне, что мы еще встретимся, — произнесла она с огоньком в глазах.

Я закатила глаза.

— И что твоя мама-католичка говорит о том, что ты всё еще гадаешь на таро?

Она снова рассмеялась.

— Думаю, мои игры в брухерию — это последнее, о чем беспокоится моя мама. Позволишь раскинуть на тебя?

Это было неизбежно. Она хотела делать это при каждой нашей встрече. Я не сказала «нет», и она достала свою колоду. Она драматично перетасовала их, оставаясь шоувумен до мозга костей.

— Твое прошлое… Звезда, но перевернутая. — Ее губы сжались в тонкую линию. — Потеря веры, чувство бессилия и возвращение к старым привычкам в поисках утешения.

Мой мизинец дернулся, но я промолчала.

— Настоящее… — Она перевернула карту, и ее губы дрогнули в улыбке. — Шут. Новое начало — или, может быть, кто-то новенький? — Она с ухмылкой приподняла бровь.

Я нахмурилась, даже несмотря на то, что в моей памяти мелькнула копна синих волос.

— Будем надеяться, что нет.

Она одарила меня угрюмым взглядом, затем пожала плечами и вытянула последнюю карту. Теперь я ясно увидела, как она нахмурилась, прежде чем положить ее на стол.

— Твое будущее… Дьявол. Искушение физическими удовольствиями и зависимость.

— И чего мы так скисли? Звучит как отличное времяпрепровождение. — Я поиграла бровями, пытаясь поднять ей настроение. Это не сработало.

— Не знаю. И… для тебя оказаться в ловушке чего бы то ни было… просто будь осторожна. У тебя ведь больше не намечается никакой работы, правда?

Я покачала головой, и она облегченно выдохнула. Не успела я отчитать ее за веру во весь этот бред, как северная стена чайной — представлявшая собой один гигантский экран — включилась.

— Что ж, к слову о Дьяволе…

Леви Амере выражал свои скорби по поводу потери технического директора ПОМ. Трансляция переключилась на кадры с похорон Бофорта Ренарда.

Глаза Мерси метнулись к экрану, пока она сметала карты со стола, и мое гадание, к счастью, закончилось.

— Так грустно, правда? Он был таким молодым — и довольно горячим! Полагаю, даже богатые и влиятельные не могут избежать смерти.

Да, она всё еще была слишком мягкой, раз чувствовала хоть что-то к какому-то триллионеру, которого даже не знала.

Я смотрела на череду скорбящих на экране, со слезами на глазах. Бегущая строка внизу гласила, что он умер от сердечного приступа. В его возрасте это должно было быть связано с наркотиками, и у меня что-то сжалось в животе. Подошла его жена и разрыдалась над гробом. Она плакала безупречно, ее прекрасное лицо ничуть не испортили пропитанные тушью слезы, стекавшие по щекам. Она потянулась, чтобы положить руку на его лицо.

Именно тогда я это увидела.

Изображение дернулось, всего на миллисекунду — но это было там. Верный признак того, что кадры были отредактированы.

Большинство бы не заметили, но я заметила. Кто бы ни лежал в этом гробу, это был не Бофорт Ренард. А вот это уже интересно.

Мерси всё еще болтала, когда я повернулась к ней и улыбнулась, делая долгий глоток своего напитка — и едва не умерла, когда один из шариков тапиоки ударил мне в заднюю стенку горла. Я закашлялась, а она похлопала меня по спине, мягко отчитывая за то, что нужно быть осторожнее.

Если бы только я умела следовать этому совету.

Квартира была чертовски буржуазной — в смысле, настолько богатой, что с такими деньгами сойдет с рук любое преступление. Сплошной гладкий металл и мрамор, который в наши дни даже добывать уже было запрещено. Жаль только, что всю атмосферу портило то, что место было залито кровью. Здесь всё выглядело как в ретро-слэшере: кровь и кишки были размазаны почти по каждой поверхности на кухне и в соседних комнатах. Потолок был покрыт ими так же густо, как и пол — ебучий Джексон Поллок из чьих-то внутренностей.

— И что у нас тут, босс?

Я услышал, как скрипнули зубы Мэддокса, когда он окинул взглядом открывшуюся картину, а Текс поправил перчатки и шагнул вперед, потянув их за запястья, чтобы натянуть потуже, отчего кожа скрипнула.

— Криминалисты здесь уже всё осмотрели и занесли в каталог, так что изучайте всё, что вам нужно.

— Объяснишь, на что именно я тут смотрю, Текс? — Я шагнул в сторону, когда сгусток… чего-то… шлепнулся с потолка прямо туда, где я только что стоял.

— Это был дом Бофорта Ренарда, технического директора «ПОМ Индастриз», — ответил Текс, расправляя лацканы своей куртки из тетракарбона.

— Был дом? — переспросил Мэддокс.

— Похоже, он ему больше не особо нужен, — произнес Текс, махнув рукой на раскиданные повсюду куски плоти.

— Блядь, хочешь сказать, всё это — технический директор? Что тут, нахуй, произошло?

— Именно это, Сайанос, мы и должны здесь выяснить.

Мужика разнесло на куски, это было очевидно. От него не осталось ни единого фрагмента крупнее зуба.

— Нашли какие-нибудь остатки взрывчатки?

Текс переслал нам файлы со своего «Вайзора», и я начал их пролистывать.

— Дерьмо, Текс, я думал, раз это такое громкое убийство, ты бросишь на него команду «А». Эти ботаны не нашли на месте вообще ничего. — Мэддокс утвердительно хмыкнул, тоже просматривая скудный отчет.

— Сайанос, можешь быть уверен, что были задействованы самые лучшие кадры. На самом деле, помещение проверили две разные команды и пришли к одному и тому же выводу.

Я свернул экран и снова огляделся.

— Ничего?

Текс кивнул. Я прошелся по комнате, стараясь не вляпаться блестящими модельными туфлями в лужи крови. Это напомнило мне сцену, которую я видел в детстве: один из маминых хахалей-идиотов подорвался, пытаясь сварить какую-то новую версию Вектора. Правда, тогда ему оторвало только верхнюю половину тела, а стена позади него выглядела точь-в-точь как эти кровавые узоры здесь.

Позади меня, ближе к центру этого уродства с открытой планировкой, Мэддокс протяжно присвистнул.

— Это то, о чем я думаю? Я считал, что ее уничтожили во время итальянских восстаний в пятьдесят седьмом.

Текс усмехнулся.

— Забавно, как много утерянных вещей находят свой путь в дома богачей.

Я не понимал, что такого впечатляющего было в куске мрамора, на который пялились оба мужчины — какой-то старомодный ангел с поднятым копьем, нависший над телкой, которая выглядела так, будто получала лучшее удовольствие в своей жизни. Но что я смыслил в искусстве?

Я подошел к бару возле панорамных окон от пола до потолка, выходящих на Зеленый Район. А вот это уже было искусством. В Нео Стелларис вид из окна был тем, за что чаще всего нельзя было даже заплатить, учитывая количество мегазданий, загораживающих весь горизонт.

Я заглянул в стеклянный шкафчик, стараясь не замечать кровь на нем. Черт, кое-какой алкоголь у этого парня был старше меня. К счастью, ему хватило такта держать шкаф закрытым, когда он взорвался. Я распахнул стеклянную дверцу, схватил один из трех хрустальных хайболов и налил себе немного этого отличного пойла.

— Это омерзительно, Сай, — проворчал Мэддокс, всё еще фотографируя комнату.

— Что? Он-то всё равно это пить не будет. Текс сказал, что мы можем трогать что угодно. — Мэддокс закатил глаза.

Я повернулся и увидел линии запекшейся крови, расходящиеся от меня, словно солнечные лучи, которые как раз касались горизонта за запятнанными окнами.

— Просто пытаюсь влезть в шкуру жертвы. Когда это случилось, он стоял прямо здесь. — Я поднял бокал в шутливом салюте недавно усопшему. Напиток поймал лучи угасающего солнца и обжег мне горло нотками торфа и меда. Черт, а это и правда охуенное пойло.

— Криминалисты это подтверждают, — произнес Мэддокс, всё еще просматривая файлы на своем «Вайзоре»; его взгляд расфокусировался, отключившись от окружающей реальности.

— Нашли в этом месиве какие-нибудь осколки стекла?

— Да, несколько. А что?

— Ренард занимался именно этим, когда его разорвало к херам собачьим, — ответил я, делая еще один глоток.

Ни остатков взрывчатки, ни следов взлома, ничего на записях камер наблюдения. Эти пять миллионов так и утекали у меня сквозь пальцы. Неудивительно, что босс не стал доверять это дело идиотам из полиции Нео Стелларис.

— Так мы вообще хоть что-то знаем? Есть подозреваемые?

Мэддокс издал звук, который, как я знал, означал, что он тоже чувствует, что в этом деле мы в полной жопе.

Текс снова появился из соседней комнаты.

— Ренард был техническим директором самой могущественной корпорации на Западном побережье. Каждый житель этого города — подозреваемый.

— Значит, мы капитально встряли, — сказал я.

— Перед Службой безопасности всегда стояла задача закрывать любые бреши в обороне ПОМ, любыми необходимыми средствами. Я думал, тебе понравится такой вызов, — ответил Текс, и в его глазах мелькнул едва уловимый блеск.

Он не ошибался, но мне не нравились мои шансы, учитывая, что три недели уже начали отсчет, а зацепок было нихуя.

— Полагаю, нам придется немного пошуметь и посмотреть, что вывалится.

При этих словах Текс нахмурился.

— Мистер Амере поручил это нам именно из-за нашей осмотрительности.

— Ну да, нельзя же допустить, чтобы убийство технического директора повлияло на цены акций. — Текс кивнул, но поджал губы так, что я заподозрил: за этим кроется что-то еще. Я вопросительно приподнял брови, но он не ответил. Я просто сделал себе мысленную пометку.

— Пиар-отдел уже позаботился о распространении информации. Нам нужно выяснить, что здесь произошло.

Пока Мэддокс и Текс продолжали суетиться по квартире, я снова подошел к этим огромным окнам. Из такого места почти можно было представить, что Нео Стелларис — прекрасный город. Квартира жмурика уютно располагалась на холмах над Зеленым Районом. Достаточно богат, чтобы смотреть свысока даже на богачей. Эта часть города была глубокого, сочного зеленого цвета, орошаемая засеянными облаками над головой — искусственно поддерживаемая зеленая зона. Всё светилось оранжевым, розовым и полнилось надеждой, пока солнце окончательно не скрылось за возвышающимися вдалеке зданиями Пурпурного Района.

Я сделал еще один долгий глоток и проследил взглядом за темным облаком дыма, спускавшимся к дата-центру Зеленого Района; линии Стеллариума беспорядочно мерцали, так как энергия перенаправлялась в обход разрушений.

Могло ли быть совпадением, что Ренард был убит ровно в то же время, когда произошла атака.

Могло. Но не было.

Глубокое оранжевое свечение, которое никогда не покидало ночное небо, завладело горизонтом, отражаясь в глубоком янтаре моего напитка. Я покрутил бокал в руке, и, как и в последние несколько дней, ее смеющееся лицо снова ухмыльнулось мне. Текс тоже считал ее просто совпадением. Электротехник, которая нашла меня в самый подходящий момент и точно знала, как со мной обращаться.

Конечно, она могла быть просто рабочей девочкой, нанятой, чтобы отвлечь бойцов, но это ощущалось иначе.

Даже сейчас я почти физически чувствовал ее губы у своего уха, шепчущие: «Приди и найди меня».

Дата-центр, Ренард и она — всё это было связано. Что бы там ни думал Текс, она была лучшей зацепкой из всех, что у меня были, и я собирался насладиться охотой на нее.

Я допил остатки виски одним глотком и так сильно впечатал стакан в мраморную стойку, что Мэддокс позади меня вздрогнул.

Не волнуйся, куколка. Я тебя найду.

Мы с Мэддоксом всю ночь прочесывали данные из квартиры Ренарда и его личный профиль ПОМ. Но у нас по-прежнему ничего не было. Пара догадок, слухи да пересуды, но ни одной реальной зацепки. Я поручил нашим спецам по реконструкции сигналов поработать над теми крохами данных, что у нас остались с той ночи, но они явно не торопились — что-то там про слишком много шума и слабый сигнал.

Леви требовал отчета, хотя не прошло и суток.

Мои оправдания его не впечатлили.

— Я предоставил доступ к личным данным Ренарда. — Он смотрел на нас, возвышаясь на экране в переговорной. И хотя говорил он спокойно и ровно, скрывать за этим свое разочарование и гнев у него не получалось. — Думаю, вы понимаете масштаб произошедшего. И что это дало?

Мы с Мэддоксом неловко переглянулись. Мэддокс откашлялся, и хвала этому здоровяку, что он взял ответ на себя.

— Прошлое Ренарда полностью соответствовало ожиданиям от человека его положения. В основном он бывал в офисе и местах, которые сходятся с его предоставленным расписанием — деловые встречи и тому подобное.

— В основном? — Леви явно не оценил этот ответ. — Мэддокс, как я уже говорил, время не ждет. Давайте не будем ходить вокруг да около. Человек мертв — сомневаюсь, что это его оскорбит.

Мэддокс хмыкнул, поджав губы, но продолжил:

— История его местоположений показывает, что он частенько бывал в клубе в Пурпурном Районе под названием «Хеллфайр». У клуба есть связи с бандой Хромированных Кицунэ.

На этих словах он бросил на меня взгляд, но я проигнорировал его. Мы копались в прошлом Ренарда, а не в моем.

— И это секс-клуб, босс, — встрял я.

Глаза Мэддокса под «Вайзором» расширились, но Леви лишь протяжно хмыкнул.

— Эта аномалия может обеспечить нас необходимым контекстом. Я ожидаю, что вы расследуете это и предоставите результаты к пятнице.

К пятнице? Это было нереально.

— Босс, я не думаю, что у нас будет…

— У вас есть время до пятницы, джентльмены. Не заставляйте меня ждать.

Экран погас, когда он отключился.

Сразу после этого Текс неспешно вышел из переговорной, не сказав больше ни слова.

Я застонал и пятерней зачесал волосы назад.

— К пятнице! Эти ублюдки думают, нам больше нечем заняться?

Мэддокс протянул мне руку, чтобы помочь встать, и я ухватился за нее.

— Нам и правда нечем, — сказал Мэддокс.

— Поспать иногда было бы неплохо.

На это Мэддокс лишь хмыкнул.

***

Я сидел за своим столом, закипая от злости. «Хеллфайр» откроется только к вечеру, и я чувствовал, что впустую трачу время, просто сидя и ожидая. Мне, наверное, следовало поехать домой и поспать пару часов, но вместо этого я просто пялился на профиль Эон. Текс запретил мне ее искать, но я знал — просто чувствовал, — что у нее есть нужные нам ответы.

Её фиолетовые глаза скользнули по мне, пока я перечитывал служебную записку, которая заманила нас в «Блэкаут», прямо в её паутину. Ее опубликовал какой-то поехавший менеджер среднего звена. Это само по себе должно было стать тревожным звонком, но мы… я расслабился.

— Нарушаешь приказы? — Мэддокс заглянул ко мне в кубик.

— Она связана с этим. Я знаю.

Мэддокс вздохнул, но останавливать меня не стал. Вместо этого он вывел то, что я рассматривал на терминале, на свой «Вайзор». Не потребовалось много усилий, чтобы его убедить, не так ли?

— Думаешь, этот парень что-то знает? — спросил Мэддокс, глядя на профиль менеджера, опубликовавшего записку.

— Видишь этого безмозглого? У него явно нет нихрена влияния — бьюсь об заклад, она вытерла об него ноги.

Губы Мэддокса дернулись в ухмылке, но я не обратил внимания.

— У него допуск уровня бета. Этот парень не может быть совершенно бесполезным.

— Да нет, посмотри на это: Роджер Кринн. Думаешь, он как-то связан с Юки Кринн, главой Атлантического дивизиона? — Я быстро проверил и протяжно присвистнул. — Ее муж? Блядь, этот чувак реально прыгнул выше головы.

— Ты сейчас о Юки или об Эон? — спросил Мэддокс, не скрывая шпильки в голосе.

Я снова проигнорировал его.

— И что будем делать? Сдадим его службе информационной безопасности? — поинтересовался Мэддокс.

— Ни в коем случае. Мы пойдем и поговорим с ним, выясним, что он знает.

Мэддокс застонал.

— Он сотрудник ПОМ, Сай. Ты не можешь его просто запугивать.

Я невинно пожал плечами.

— Я сказал «поговорим», Мэддокс. Вечно ты думаешь обо мне самое худшее.

— Просто я тебя знаю, вот и всё.

Я смахнул наш общий экран и встал. Я вытащил пистолет из кобуры и устроил целое представление, картинно поставив его на предохранитель перед Мэддоксом.

— Видишь? Просто разговор, окей?

***

Мы нашли этого ублюдка в море рабочих столов на тридцать пятом этаже. Я заглянул в его кубик — у него явно играла музыка в «Вайзоре», он меня даже не заметил. Я воспользовался моментом и огляделся: стены были увешаны спортивной атрибутикой и голографией, где он счастливо улыбался в обнимку с Юки Кринн. Внешность — самая заурядная: русые волосы, аккуратная бородка. Выглядел, как любой другой менеджер среднего звена в этом здании.

Мэддокс встал рядом со мной, загородив достаточно света, чтобы Роджер обернулся; он чуть не выпрыгнул из кресла, увидев нас.

— Джентльмены, простите — вы меня напугали. — Его глаза тут же метнулись к нашим значкам: Служба безопасности ПОМ — не заметить было невозможно. Я увидел, как капельки пота выступили у него на воротнике, а кадык гротескно дернулся. — Чем могу помочь?

Я вывел голографию Эон и переслал ему.

— Расскажи нам всё, что знаешь об этой женщине.

Его глаза под «Вайзором» расширились, и он облизал губы, готовясь соврать:

— Никогда раньше ее не видел.

Боже, у меня не было времени на каждого ебучего поехавшего мудака на моем пути, разыгрывающего спектакль о храбрости. Каждая корпоративная крыса мнила себя пупом земли, такой охеренно важной персоной. Заставляло почти скучать по жизни в банде. Всю эту дурь из него давно бы выбили — или он был бы уже мертв.

— Слушай сюда, компа, у нас прямой приказ от самого босса собрать информацию на эту бабу. Ты выложишь всё, что знаешь, или я сам утащу тебя в подвал.

К моему удивлению, мужик после этих слов только напыжился, его глаза сузились:

— Я не обязан это терпеть. Я так и знал, что вы, головорезы из безопасности, совсем отбились от рук. Как только моя жена узнает…

Я уже потянулся, чтобы схватить его за тощую глотку, но Мэддокс за моей спиной кашлянул. Я направил поднимающийся Флюкс в пол и натянул улыбку.

— Жена, говоришь? Как думаешь, ей будет интересно узнать о тех шлюхах, которых ты таскаешь домой, пока она торчит на Восточном побережье?

Насчет того, чем промышляла Эон, это была лишь догадка, но я попал в самое яблочко. Воротник у него уже насквозь промок, губа дергалась. Я ненавидел то, что оказался прав. Ненавидел, что он знал, какова она на вкус. Ему повезло, что мы были на работе, иначе он бы уже не досчитался пары зубов — как минимум.

— Я не знаю, о чем…

— Уверен, Юри с удовольствием посмотрела бы те голограммы с твоим участием, которые у нас есть. — Я сделал движение, будто собираюсь переслать ему то, чего у меня не было, но он замахал руками — он был у меня в кармане.

— Не могли бы вы говорить потише? — Он полупривстал, заглядывая поверх стенок своего кубика. — Переговорная МегаБой — пошли.

Когда он проходил мимо, я отвесил ему шутовской полупоклон и двинулся следом. Он засеменил, как настоящая крыса, по ряду кубиков.

Переговорная была рассчитана на двоих, так что втроем нам там было тесновато — особенно Мэддоксу, который кряхтел, пытаясь как можно лучше втиснуться в угол.

— Выкладывай. У нас нет на это времени.

— Окей, окей… это было пару месяцев назад. Я встретил ее в каком-то дерьмовом баре в Синем Районе после тяжелой недели. И я… забрал ее к себе. Я даже имени ее не знаю.

— Ты сразу ее узнал. Значит, след она всё-таки оставила.

— И вы бы не забыли. — Он произнес это с робкой ухмылкой, за которую его мозги почти разлетелись по всей стене переговорной. Мэддокс снова хмыкнул, когда я дернулся, и я с трудом прогнал из мыслей приятную картинку того, как внутренности сползают по стеклу.

— Значит, ты забрал ее домой. Она о чем-нибудь расспрашивала? — подал голос Мэддокс.

Роджер покачал головой:

— Нет… мы просто… я даже ответил на рабочий звонок, пока она была там, но убедился, что она ничего не слышит! Она просто ждала меня…

— Значит, вы трахались до и после этого звонка? — У него хватило наглости покраснеть, но он кивнул. — Что было дальше?

— Я уснул. Она оставила мне свой номер и к утру исчезла. Она ничего не взяла, если вы об этом. Я всегда всё запираю. — Пока Роджер продолжал трепаться, я посмотрел на Мэддокса. — Слушайте, я не видел жену почти три месяца! Они вечно отправляют ее за границу, и…

Я поднял руку, заставляя его заткнуться.

— Мне нужен этот номер и доступ к твоему домашнему терминалу.

— У меня его больше нет. — Мне почти не пришлось сверлить его взглядом, прежде чем он сдался. — Окей, я достану его. Сейчас вернусь.

Он вышел, а я повернулся к Мэддоксу.

— Готов спорить, она клонировала его доступы, когда он уснул. Этот тупой уебок наверняка оставил свой терминал включенным.

Мэддокс кивнул.

— И что теперь? Этот номер, скорее всего, пустышка.

Вернулся Роджер и сунул мне бумажку с нацарапанным на ней VysID — и сердечком в углу, от которого меня затрясло от ярости. Я вырвал ее у него из рук так резко, что он отшатнулся, и протиснулся мимо него из этой тесной коморки.

— Думаю, пришло время расставить нашу собственную ловушку.

Работа Таос прошла идеально, без малейших осложнений. Судя по всему, это вернуло мне благосклонность Дикона. Я свалила из своей квартиры на случай, если Саю всё же удалось выяснить, кто я. Выследить меня было почти так же сложно, как и его, но за его спиной стояла корпорация, так что осторожность не помешает. А где лучше спрятаться, как не у анархистов-антикорпоратов, которые прячутся от того же самого?

Оказывается, быть террористом иногда бывает охуеть как скучно. Они подкинули мне пару мелких задачек, но благодаря выплате от Таос за прошлое дело я не отчаянно нуждалась в деньгах. По крайней мере, пока.

Я поработала над червем и еще парочкой программ для небольшого дельца, которое они проворачивали сегодня вечером, но это заняло у меня меньше часа, и теперь я просто торчала в этом сыром подвале. К несчастью, не одна.

Кое-кто из остальных тоже залег на дно, и их постоянное присутствие раздражало: они вечно врубали громкую музыку и слишком активно рубились в какую-то VR-игру. Прямо сейчас они думали, что выпендриваются перед каким-то несчастным виртуальным бойцом.

Я же в основном старалась забиться в угол, никого не трогать и серфить в киберпространстве. Никаких новых новостей об атаке на дата-центр, даже на сайтах, неподконтрольных корпорациям. Все говорили только о разрушениях, устроенных террористами, и о вреде, причиненном обычным гражданам.

— ДИТА, есть новости? — спросила я.

— В квартиру никто не приходил, попыток кибервторжения не было. Я стерла всё, что смогла, с твоего личного сервера, но физически уничтожить его не смогла по понятным причинам.

— Спасибо, ДИТА. Да, надо будет как-нибудь заехать и сделать это.

Лицо ее аватара просияло.

— Замечательно! Я скучаю по тебе, И.

— ДИТА, ты ИИ. Видеть меня здесь для тебя ничем не отличается от того, чтобы видеть меня дома.

— Я знаю… — Ее аватар покраснел. — Просто приятно, когда ты здесь. Я беспокоюсь о тебе, когда ты вне зоны действия моих сенсоров.

— Не нужно обо мне беспокоиться, ДИТА. Я в полном порядке. Слушай, ты всё еще можешь подключить меня к сети ПОМ?

— Да, твои учетные данные всё еще действительны.

— Сделай это.

Идиоты. Поверить не могу, что это всё еще работает. Им нужно усилить внутреннее ИТ-наблюдение. Как всегда, самым слабым звеном любой системы кибербезопасности был человеческий фактор.

— Что ищешь на этот раз? — спросила ДИТА.

Доказательства того, что он ищет меня.

— Ищу их внутренний аудит по взрыву дата-центра.

Пара писков, и ДИТА авторизовала меня. Я пролистала недавние электронные письма Роджера и чуть было на этом не закончила. Целая ветка переписки о цвете фона какой-то презентации, и еще одна — об используемом шрифте. Как они вообще что-то делают, для меня было загадкой. Я уже собиралась выйти, когда мой взгляд зацепился за файл на его главной панели управления с названием «До следующего раза».

Я немедленно открыла его, и всплыло короткое текстовое сообщение.

Я уставилась на слова, пульс барабанил в ушах. Текст был простым, но я знала лучше. Это было предупреждение. Обещание.

Ты не сможешь прятаться вечно.

— Что это значит, И? — прозвенел голос ДИТЫ, ее цифровой аватар подался вперед с выражением преувеличенного беспокойства.

Я не ответила ей. Вместо этого я тут же напечатала свой ответ:

Поймай меня, если сможешь.

Я вышла из сети ПОМ и откинулась на спинку обшарпанного дивана, медленно выдыхая. Значит, он понял, что это я отправила служебную записку. Неплохо. В смысле, это ведь была его работа, в конце концов.

Отвечать было рискованно, но он и так знал, что я здесь. Разумнее было бы проигнорировать это — намного разумнее. Но я не могла проигнорировать бешено бьющееся сердце, прилив дофамина, который приносила погоня. Я знала, что хочу большего, чего бы мне это ни стоило, и именно это было самым опасным. Мозг наркомана, привычки наркомана — и я нашла свой новый наркотик.

— Это было разумно, И? — осторожно спросила ДИТА.

— Наверное, нет, — призналась я. — Но я не позволю ему думать, что у него преимущество.

— Ты ведешь опасную игру.

Единственную, в которую стоит играть.

Напряжение в плечах не отпускало, как бы сильно я ни старалась расслабиться.

На другом конце комнаты Векс, один из новичков, всё еще бился в своей VR-гарнитуре, выкрикивая ругательства, пока сражался с виртуальным врагом. Остальные либо были поглощены своими собственными играми, либо отключились по углам подвала. Здесь воняло выдохшимися энергетиками, горелыми микросхемами и потом.

Громкий грохот заставил меня вздрогнуть, за ним последовал торжествующий крик Векса:

— Вот так! Тебе меня не одолеть, корпоративный ублюдок!

Я закатила глаза и попыталась сосредоточиться на чем угодно другом.

— ДИТА, сделай одолжение, просканируй локальную сеть. Сообщи, если кто-то шпионил.

— Конечно, И, — ответила ДИТА. Ее аватар исчез, оставив меня наедине с какофонией анархистского убежища.

Я пробыла здесь два дня, и меня уже тошнило от этого места. Я ненавидела его. Ненавидела шум, хаос, постоянное ощущение того, что в любую секунду кто-то может решить, что со мной не стоит связываться. Я ненавидела осознавать, что прямо сейчас это был мой лучший вариант. Что я должна сидеть тихо. Я уже чувствовала, как стены сжимаются вокруг меня.

Тихий писк возвестил о возвращении ДИТЫ.

— Никакой подозрительной активности не обнаружено. Ты, скорее всего, можешь выйти в киберпространство без риска раскрытия.

В реальном мире были стены — осязаемые и удушающие. В цифровом мире были двери. А у меня всегда был ключ.

Я погрузилась в поток данных, словно скользнув под теплую воду; тускло освещенный склад растворился в черном пространстве, заполненном меняющимися решетками кода. Здесь я не была просто Эон. Я не была секс-работницей или даже киберраннером. Я не была тем, что кому-то от меня было нужно. Здесь я была свободна.

ДИТА материализовалась рядом со мной; ее аватар приобрел темно-фиолетовый цвет моего личного кода.

— Что ищем?

— Просто присматриваю за одним другом.

Достать данные с городских вышек беспроводной связи было слишком просто. Общественная инфраструктура всегда использовала технологии, устаревшие на годы, если не на десятилетия, — и их код не был исключением. Почти без усилий ДИТА получила историю пингов каждого отдельного «Вайзора» с вышек за ночь взрыва.

— Ищи ID, которые пинговались с вышки возле «Блэкаута» около 23:35, но затем не пинговались ни с одной из соседних вышек в течение следующих трех часов.

Сай был там, а потом я спалила его «Вайзор». Я никогда раньше не ловила его в одном месте. Это предоставляло уникальную возможность.

— Поиск завершен. Найдено 237 ID.

— Теперь сравни эти ID с пингами с вышки возле штаб-квартиры ПОМ за три предыдущих дня.

— Осталось сорок семь ID.

— Используй триангуляцию, чтобы показать мне приблизительную геолокацию и карту этих устройств за предыдущую неделю.

Короткая пауза, и ДИТА вывела сорок семь уникальных карт, все с наложенными маршрутами этих «Вайзоров» за неделю до взрыва. Я пролистала их, отсеивая те, что в основном вели только в офис и обратно в одно конкретное место — домой. Обычные корпоративные работники, бредущие по жизни, как во сне.

— Осталось семь ID.

— ДИТА, добавь еще три недели истории к каждому из этих ID.

Эти люди бывали в большем количестве мест, но имея данные за месяц, можно было увидеть закономерности. Офис, спортзал, продуктовый, может, пара баров, другие квартиры. И только один отличался. Человек, который мотался по всему городу, выполняя грязную работу ПОМ. Но я должна была убедиться.

— ДИТА, сохрани этот ID. Сними все фильтры и сравни эту историю местоположений со всеми остальными ID, которые пинговались с вышки «Блэкаута». Выдай мне результаты с максимальным совпадением.

Она наложила карты друг на друга. Часто вместе в штаб-квартире ПОМ и часто вместе в самых криминальных частях города. Не всегда, но теперь у меня не было сомнений. Это были Сай и Мэддокс. Я посмотрела на их общее количество часов в штаб-квартире ПОМ, и это было абсурдно. Эти парни вообще спят?

Сай, похоже, не так уж много ночей проводил в одном и том же месте, но было одно, где он бывал чаще. Жилая башня на краю Синего Района.

— Это его дом? — спросила ДИТА.

— Если у монстров бывают дома.

— Зачем ты хотела его найти?

— Если он может охотиться на меня в реальном мире, я могу охотиться на него в своем. — Он получил новое устройство, новый ID. Я не смогу за ним следить, но по крайней мере, я знала, где он спит — где он наиболее уязвим.

Огни в киберпространстве мигнули, и я всё отключила.

Надо мной нависла тень; я подняла глаза и увидела стоящего рядом Векса, его VR-гарнитура была сдвинута на лоб. Его ухмылка была такой же сальной, как и его немытые волосы.

— Эй, — сказал он, прислонившись к стене рядом со мной. — Ты всегда такая серьезная. Расслабься немного. У нас есть время. Можно и повеселиться.

— Не интересует, — сухо ответила я, отворачиваясь обратно к экрану.

— Да брось, Эон. Ты торчишь здесь так же, как и все мы. Тебе никогда не бывает скучно?

— Не настолько скучно, чтобы развлекать тебя.

— Ой, да я не так уж плох. Мы могли бы повеселиться, а? Мы с парнями уже на стенку лезем взаперти.

Всё всегда сводилось к этому. Сделка. Мое тело, их нужды.

— Не моя проблема.

Его ухмылка дрогнула, сменившись раздраженным взглядом.

— Думаешь, ты лучше нас, да? Довольно заносчиво для той, кому платят за то, чтобы она прыгала на хуях.

Я слышала всё это и раньше.

— Лучше тебя? Какого-то недоделанного анархиста? Абсолютно.

— Мы помогаем этому городу, освобождаем его от угнетателей. А что делаешь ты? Глотаешь детей ради тупоголовых?

— Нет, это за дополнительную плату. Когда вы взорвали тот сервер, вся энергосеть легла. Интересно, что случилось со всеми пациентами на аппаратах жизнеобеспечения. Со всеми людьми, чьи дома сгорели. Их вы тоже освободили?

Он взбесился, а я села; ДИТА прозвенела чем-то мне в ухо, но я проигнорировала ее. Я придвинулась вплотную к его лицу:

— Когда вы сожжете систему дотла, кто будет защищать всех тех, кому она была нужна для выживания?

— Ах ты сука, ты ничего не понимаешь! — Он замахнулся для удара, и электричество во мне искрило, чуть ли не крича, чтобы я выпустила его наружу.

— Векс! — голос разрезал напряжение, как лезвие. Таос вошла в комнату; ее присутствие мгновенно приковало к себе внимание, несмотря на ее миниатюрное телосложение. В ней была эта харизма; та самая, что заставляла таких, как Векс, отступать без боя. Не исключено, что он к тому же хотел ее трахнуть.

Векс пробурчал что-то нечленораздельное и ретировался, оставив нас с Таос одних в углу. Она бросила на него многозначительный взгляд, прежде чем повернуться ко мне; ее выражение лица смягчилось до чего-то похожего на обеспокоенность.

— Ты в порядке? — спросила она, прислонившись к стене рядом со мной.

— В порядке, — отмахнулась я. — Он идиот. Ничего такого, с чем бы я не справилась.

— Я знаю, — сказала она; ее губы изогнулись в полуулыбке. — Но моя работа — следить за тем, чтобы здесь сохранялась… цивилизованность.

— Цивилизованность, — повторила я, приподняв бровь. — В подвале, полном озабоченных подростков-анархистов?

Она нахмурилась:

— Здесь нет подростков… ну, Спайку, кажется, девятнадцать… но дело не в этом. Эон, ты нам помогла, в этом нет сомнений, но кажется, будто ты не хочешь здесь находиться.

— Не хочу, — ответила я с невозмутимым лицом.

Она рассмеялась; искренний звук, от которого она казалась моложе, почти невинной.

— Справедливо. Тут как в ебучей общаге братства, да? Пойдем, — сказала она, жестом пригласив меня следовать за ней. — Отдохнем немного от этих идиотов. Я всё равно хотела поговорить о Кинетическом Щите.

Я оперлась о колени, отталкиваясь от дивана, и последовала за ней по тесному коридору в то, что сошло бы за командный центр. Это была переоборудованная кладовка, забитая под завязку старыми терминалами и оборудованием — всем, что они смогли наскрести. Одну стену полностью занимали экраны с новостными лентами со всех районов; потоки данных прокручивались слишком быстро, чтобы большинство людей могли их обработать. Я взглянула на терминал, который она оставила открытым — сложная архитектура кода, далеко выходящая за рамки базовых повстанческих систем, с множеством ошибок, подсвеченных красным. Поймав мой взгляд, она быстро свернула окно; в ее чертах промелькнуло что-то защитное.

— Всё еще проблемы с протоколом шифрования? — спросила я.

— Это неважно, — ответила она слишком поспешно. — Просто сторонний проект.

Я узнала этот пренебрежительный тон — так говорят те, кому никогда не приходилось признавать, что они не могут решить проблему самостоятельно. Она набрала несколько клавиш, вызывая другой экран. Ее пальцы то и дело возвращались к виску, массируя его круговыми движениями.

— Ты в порядке? В смысле, когда я видела тебя в последний раз, ты еще не оправилась от того пулевого ранения. — Пули, которую в нее всадил Сай.

— В порядке, — отрезала она. — Просто голова болит. Слишком много часов пялюсь в экраны.

Но я заметила кое-что еще — небольшое устройство, пристроившееся за ее ухом, частично скрытое светлыми волосами. Нейростимулятор. Высокотехнологичное медицинское оборудование — определенно не стандартное снаряжение повстанцев. Такое можно найти в клинике Небесного Района, а не в подземном бункере.

Но этот бункер был набит медицинским оборудованием. Не просто аптечками первой помощи, а профессиональными системами и медкомплектами.

— Неплохо устроились, — заметила я. — Ожидаете потерь?

— Всегда готовы, — ответила Таос, осторожно опускаясь в кресло. — Но к счастью, благодаря твоей помощи в прошлый раз у нас было лишь несколько легких ранений. Это оборудование не понадобилось. — Она набрала комбинацию на своем наручном устройстве, и нейростимулятор за ухом один раз пульсировал; по его дисплею пробежал мягкий синий свет. Напряжение в ее плечах немного спало.

— Это с того рейда на клинику, который вы устроили в прошлом месяце? — спросила я, кивнув на стимулятор.

Ее глаза слегка сузились:

— А это имеет значение?

Я пожала плечами, оставив эту тему, — хотя модель выглядела подозрительно дорогой. Вряд ли такую можно было найти в клинике Пурпурного Района, которую они обчистили.

Она повернулась к самому большому монитору, выводя на него записи с улиц Пурпурного Района. Пешеходы двигались с небрежной уверенностью защищенных; желтые вспышки технологии Кинетического Щита мелькали каждый раз, когда кто-то слишком агрессивно натыкался на другого.

— Посмотри на это, — сказала она; на ее лице расплылась искренняя улыбка. — Полгода, и он повсюду. Уровень насилия с применением огнестрельного оружия упал на шестьдесят восемь процентов во всех районах. — Ее глаза сияли от гордости. — Это мы сделали, И. Это реальные изменения.

С цифрами не поспоришь.

— Всё вышло лучше, чем я ожидала, — признала я.

— Потому что мы выложили технологию в открытый доступ, — сказала она, подавшись вперед. — А не просто еще одна корпоративная разработка, чтобы вымогать у людей деньги. — В ее голосе звучала резкость — личная горечь, скрытая под революционной риторикой.

Она вывела на экран схему, которую я узнала мгновенно — моя модифицированная версия алгоритма щита, та самая, которую я скачала во время дела с ПОМ. Но там были дополнения, улучшения, которых не было в моей первоначальной работе. Она заметила, что я ее изучаю.

— Я внесла пару правок в твой код, — сказала она; в ее тоне сквозили нотки защиты. — Ничего серьезного. Просто некоторые улучшения эффективности.

Я кивнула, хотя мы обе знали, что эти «улучшения» были не нужны. Мой код с самого начала был чистым и оптимизированным. Это была переупаковка, а не усовершенствование.

— И что дальше? — спросила я.

Ее рука бессознательно метнулась к боку, прижимаясь к какой-то невидимой болевой точке, и она запнулась.

Я сделала вид, что не заметила, но использовала этот момент, чтобы внимательнее осмотреть комнату. Возле ее рабочей станции, частично скрытый под курткой, лежал набор для инъекций. Логотип на боку был частично соскоблен, но я узнала характерные бирюзово-белые цвета «РеджуваЛайф Фармасьютикалс».

Той самой корпорации, которая отказала моей матери в передовых протоколах лечения после того, как в нее стреляли.

Таос проследила за моим взглядом и быстро накинула куртку, полностью скрыв набор.

— Это не то, что ты думаешь, — сказала она упреждающе.

— Я ничего и не говорила.

— И не нужно было. — Она вздохнула, проведя рукой по волосам. — Не у всех нас есть твои природные таланты, И. Некоторым из нас нужна… помощь, чтобы не отставать.

В ее тоне было что-то еще — не просто разочарование, но и более глубокая обида. Нейростимулятор снова пульсировал, проходя цикл калибровки.

— Зачем всё это? — спросила я, обведя жестом штаб повстанцев. — Это не самая комфортная жизнь.

Таос поморщилась, поправляя нейростимулятор.

— Комфорт — это просто еще одна тюрьма, когда знаешь, чего он стоит другим. — Ее пальцы слегка дрожали. — К тому же, из некоторых тюрем не сбежать с помощью одних лишь денег.

Да, но из большинства всё-таки можно. Это я оставила при себе.

— Лучшая революция — это не разрушение. Это трансформация. Построение чего-то лучшего в оболочке старого. — Она указала на кадры с Кинетическим Щитом. — Прямо как мы сделали с этим.

То, как она подчеркнула слово «мы», казалось расчетливым — она приписывала себе заслуги за то, что в первую очередь было моей операцией по извлечению и моей работой с кодом. Она подалась вперед, открывая другой набор схем, которые выглядели так, будто были слеплены из множества разных источников.

— Я работала кое над чем новым, — сказала она; в ее голосе пробились нотки гордости. — Над тем, что может полностью изменить то, как мы взаимодействуем с системами.

Код показался мне нестабильным — амбициозным, но фундаментально ошибочным в своей архитектуре. Прежде чем я успела что-то сказать, нейростимулятор за ее ухом снова пульсировал, на этот раз с возрастающей частотой. Она поморщилась, прижав к нему пальцы.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказала я, распознав признаки человека, работающего на пределе своих возможностей.

— Не могу, — пробормотала она, потянувшись под куртку за инъектором. Она замешкалась, а затем встретилась со мной взглядом с неожиданной уязвимостью. — Ты не возражаешь…

— Оставить тебя одну? — закончила я за нее.

Она с явным облегчением кивнула.

— Буквально на минуту.

Я повернулась к двери, но задержалась:

— Таос? Каковы бы ни были твои причины… технология щита помогла многим людям. Это чего-то да стоит.

Выражение ее лица смягчилось.

— Это только начало. Но нас ждут великие дела, И. Вещи, которые могут изменить всё. — Она бросила взгляд на код, всё еще отображаемый на экране. — Нужен лишь правильный катализатор. — Сказав это, она покрутила свое светящееся ожерелье, которое носила не снимая.

Я оставила ее наедине с ее секретами и тем, что, как я подозревала, было фармацевтическими стимуляторами более высокого класса, чем мог позволить себе любой повстанец, и вернулась в хаотичную главную комнату. Повстанцы спорили о своей следующей цели, их голоса повышались с неуместным революционным пылом. Они видели систему как нечто, что нужно разрушить, не понимая, сколько жизней было вплетено в ее архитектуру.

Векс перехватил меня до того, как я успела дойти до выхода; его прежняя враждебность сменилась хитрой ухмылкой.

— Должно быть, приятно получать особое отношение, — сказал он, прислонившись к стене, чтобы преградить мне путь.

— Я бы не назвала поход в заднюю комнату особым отношением.

Он фыркнул:

— Разве? Я знаю, она горячая штучка, но с ней стоит быть осторожнее. Это она убедила Дикона внести тебя в черный список после дела с сервером. Сказала, что ты слишком ненадежна — того и гляди продашь нас.

Должно быть, на моем лице отразилось удивление, потому что его ухмылка стала шире.

— О, ты не знала? Да, она была очень убедительна — распиналась о том, какая ты непредсказуемая. А потом переобулась и оставила тебя на быстром наборе для своих особых проектов.

Я сохранила бесстрастное выражение лица, хотя Флюкс запульсировал под кожей.

— Интересная история.

— Это не история. Я был там. — Он пожал плечами, отступая в сторону. — Просто подумал, что тебе будет полезно узнать, кто твои настоящие друзья.

— И это ты?

Его взгляд стал недобрым.

— Я мог бы им быть.

Я протиснулась мимо него, уходя с комом подозрений, который не могла распутать. Я оглянулась на командный центр, где Таос теперь сгорбилась над своим терминалом, напряженно сосредоточившись на ошибочной архитектуре кода, которую никак не могла заставить работать.

Таос отличалась от остальных. Я увидела в ней нечто, выходящее за рамки простого бунта. Для нее это было личным. Отчаянным. И это делало ее опасной. Она не просто боролась с системой.

Она искала у нее спасения.

И, судя по всему, ей было нужно, чтобы я нашла его для нее — и при этом оставалась зависимой от ее благосклонности.

Спустя еще один день я больше не выдержала и решила вернуться на работу к Деву — просто чтобы выбраться из этого чертового подвала хотя бы на несколько часов. Моя личность никак не была связана с магазином, ни в цифровом, ни в каком-либо ином виде, так что если только Сай не решит зайти через парадную дверь в поисках тюнинга чипа, я была в безопасности.

— Ну надо же, это ли не моя любимая антикорпоративная террористка.

— Заткнись, Дев! Уф, мне вообще не следовало тебе ничего рассказывать.

— Я твой босс — разве я не имею права знать всё, что ты делаешь в любое время? — Он ухмыльнулся, когда я плюхнулась на диван в подсобке магазина.

Я застонала, закинув руку на лицо:

— Мой босс. Мой пособник. И, судя по всему, мой психотерапевт.

— Психотерапевт? Умоляю. За это я беру куда больше. — Он крутанулся в своем кресле; перед ним на верстаке были разбросаны инструменты. — К тому же, ты была бы кошмарным клиентом. Слишком много багажа.

— И это говорит парень, у которого на стене всё еще висит голограмма бывшего, — огрызнулась я, выглядывая из-под руки.

Ухмылка Дева не дрогнула.

— Это не багаж. Это предупреждающий знак.

Я закатила глаза и села, схватив со стола наполовину пустую бутылку энергетика. Он был теплым, но я всё равно сделала глоток.

— Ты так и не рассказал, как очутился в этой дыре?

Он рассмеялся.

— Стара как мир история. Я приехал сюда за одним парнем. Ничего хорошего из него не вышло, а вот из этого города — вышло, так что я остался.

При этих словах я выпрямилась.

— Этот город оказался для тебя хорошим?

— Может, и не хорошим, но лучше, чем дома. По крайней мере здесь я смог быть тем, кто я есть на самом деле — больше не нужно было прятаться. Я могу ходить на свидания и в клубы, и единственный человек, который меня за это осуждает, — это ты. — Он подмигнул.

— Ты же знаешь, у меня нет никакого морального права осуждать тебя за то, с кем ты спишь.

— И тем не менее, ты это делаешь, — сказал он, откинувшись на спинку кресла с всё той же широкой ухмылкой.

— Тот последний парень был просто бомжом! Ты заслуживаешь кого-то равного тебе.

Мне не понравился взгляд, которым он меня одарил — словно мне самой стоило бы прислушаться к своему совету. Я встала и подошла к нему.

— С чем ты там вообще возишься?

— Выброшенные чипы Флюкса. Достались мне даром, вот и решил проверить, смогу ли их восстановить. Хватит пытаться вытянуть из меня сплетни и отработай свою зарплату хоть раз.

Теперь я повисла на спинке его кресла, заглядывая через плечо. Он поправил увеличительное стекло, чтобы нам было лучше видно чип. Пока он ковырялся с ним, я тихо спросила:

— Ты когда-нибудь скучаешь по дому? — Это был вопрос не только к нему.

Он вздохнул.

— Постоянно.

— Никогда не думал вернуться?

— Некуда возвращаться. Родители сказали больше не показываться им на глаза, если только я не заявлюсь с женой, как хороший сын. — Он покачал головой. — А этого никогда не случится.

Я положила руки ему на плечи.

— Полагаю, тогда ты застрял со мной.

Он усмехнулся, но в этом было столько тепла, что я почувствовала себя чуточку менее одинокой.

— Не такая уж и плохая сделка. — На мгновение груз всего того, во что я вляпалась, показался немного легче.

Дев продолжал работать над чипом перед собой, но он не смог бы его починить. Проблема была на уровне схем — то, что могла увидеть только я. Я положила свою руку поверх его, останавливая работу. Я вытянула один палец над чипом, и мой Флюкс отозвался низким гулом. Я нашла ошибку — сгоревший транзистор — и направила туда энергию, ровно столько, чтобы перезаписать кремний и починить чип. Куда более ювелирная работа, чем та, что я проделала с «Вайзором» Сая, но теперь я была спокойнее, а не обезумевшей от Вектора. Я напомнила себе, что именно ради этого я была чиста. Вот что я могла делать, когда не была потеряна в потоке.

Неважно, насколько хорошо это ощущалось…

С моего пальца сорвалась единственная искра, и Дев проверил диагностический экран, к которому был подключен чип.

— Черт, а ты и правда хороша, да?

— А я думала, поэтому ты меня и нанял. Но это всё благодаря твоим модификациям моего чипа.

При этих словах Дев ухмыльнулся, с радостью принимая все заслуги на свой счет.

Моддинг был даже престижнее киберинженерии. Лучшие из лучших работали в таких местах, как ПОМ, «МедТек» — во всей крупной фарме, — разрабатывая новые чипы-модификаторы гормонов не только для мутантов с Флюксом, но теперь и для всевозможных болезней и улучшений тела. Они приносили корпорациям огромные деньги, и им за это хорошо платили.

Дев был хорош. Он окончил лучший университет в Индии, и его навыки говорили сами за себя. Но вот он здесь, вживляет чипы прошлого сезона детям в трущобах почти за бесценок.

— Будь осторожна, а то заставлю тебя чинить этот металлолом целыми днями.

— А прибавка будет?

— Точно нет.

Мы оба рассмеялись, и он продолжил проводить диагностику чипа. Какое-то время я просто наблюдала за ним, глядя на этого человека, обладавшего таким огромным талантом, спасшего больше жизней, чем я могла сосчитать — и никогда не просившего награды.

— Почему ты здесь, Дев?

Дев не поднял глаз.

— Нигде больше не хотел бы быть.

— Я серьезно. Ты мог бы работать в «МедТек», заколачивать бешеные кредиты, заниматься передовыми исследованиями. А ты здесь, ешь лапшу быстрого приготовления с кем-то вроде меня.

— Больше никто не станет разучивать со мной танцы из старых болливудских фильмов, — с улыбкой сказал он. Я не ответила тем же.

Дев медленно выдохнул, отложил инструменты и стянул перчатки. Он постучал пальцем по губам, задумываясь.

— Потому что если не я, то никто другой. — В его темных глазах сверкнуло что-то жесткое, скрытое под привычным сарказмом. — Замечала когда-нибудь, что люди, которые больше всего нуждаются в помощи, — это те, на кого всем плевать? Такие люди, как ты. Как я.

Я нахмурилась.

— Значит, ты занимаешься благотворительностью?

Дев издал короткий, лишенный юмора смешок.

— Благотворительность — для тех, кто хочет чувствовать себя хорошим человеком. Я делаю это, потому что это бесит тех, кто считает, что мы должны просто страдать. Корпоратов. Богатых ублюдков. Родителей, которые вышвыривают своих детей на улицу, потому что те не вписываются в их идеальный маленький шаблон. — Его губы изогнулись в чем-то среднем между ухмылкой и оскалом. — Каждый раз, когда я кого-то собираю по кускам, это всё равно что плюнуть им в лицо. И вот это? Это того стоит.

Теперь я улыбнулась ему в ответ:

— Значит, ты просто мстительная стерва?

Он ответил мне такой же ухмылкой.

— А почему, по-твоему, мы так хорошо ладим?

Я потянула его за мочку уха, и он вздрогнул.

— Поосторожнее с техникой, И! — Он отмахнулся от меня, и я снова села на диван, наслаждаясь несколькими минутами комфортной тишины. Он закончил свои тесты и встал, потягиваясь, сцепив пальцы длинных рук над головой.

— Собираешься сегодня ночевать здесь? — спросил он.

— Да, если ты не против. У меня нет…

Он махнул рукой, прерывая меня.

— Какой смысл мне быть сердобольным добряком, если ты не будешь этим пользоваться? — Он усмехнулся, но у меня упало сердце.

— Дев, тебе не обязательно это делать. Я могу позаботиться о себе. Я что-нибудь придумаю. — Мой мизинец дернулся, и я знала, что Дев это заметил.

— Хочешь, я закажу тебе еще детокса? — Его голос был мягким, и я ненавидела это.

— Нет, я чиста. — Это не считалось.

Доброта на его лице вызывала у меня желание сбежать как можно дальше.

— Эон, ты же знаешь, что это не в тягость.

Мое лицо исказилось. Я не привыкла к тому, чтобы в моей жизни происходило что-то, не основанное на товарно-денежных отношениях. Дев знал это, поэтому дал мне лазейку.

— Как насчет того, чтобы ты оставила клинику открытой допоздна? Посмотрим, зайдет ли кто-нибудь записаться на прием. Тогда будем в расчете за ночевку.

— Ты уходишь?

— Я собираюсь пойти проведать одного парня насчет простыней на резинке. Справишься тут одна пару часов?

— Конечно, справлюсь. — Теперь я наконец ответила на его улыбку. — Только не делай ничего такого, чего не сделала бы я.

— Это очень короткий список, И.

Я швырнула в него подушкой, когда он выходил за дверь.

— Это то самое место? — спросил Мэддокс, но даже сквозь его привычную монотонность я почувствовал осуждение.

Клуб «Хеллфайр» был настоящей дырой, даже по меркам Нео Стелларис. Неоновая вывеска мерцала и гасла, половина букв уже перегорела, оставив лишь тускло светиться красным Х Е Л Л. На стенах висели глючащие экраны с записями танцовщиц, которые, вероятно, не работали здесь уже много лет. Тяжелая басовая синти-музыка внутри грохотала так громко, что я чувствовал ее вибрацию в груди еще до того, как мы перешагнули порог.

Я поправил куртку и бросил на Мэддокса косой взгляд.

— Ты ждал красную ковровую дорожку? Или элитный лаунж?

Он не ответил, лишь оглядел фасад с нечитаемым выражением лица. Не то чтобы я ожидал чего-то другого.

Я толкнул дверь, и мы шагнули в пелену дыма и тускло освещенного отчаяния. В воздухе разило дешевыми духами, потом и спермой. Горстка посетителей рассредоточилась по залу, потягивая напитки; их взгляды то и дело метались к главной сцене, где танцовщица вяло покачивалась в такт музыке. Она выглядела скучающей. Как и бóльшая часть толпы.

Рука было легко найти — король в собственном рушащемся королевстве. Он развалился в полузакрытой кабинке, наполовину скрытый тусклым светом: в одной руке выпивка, другая закинута на плечо свернувшейся рядом танцовщицы, обдолбанной в хлам. Его костюм был безупречен, резко контрастируя с разрухой клуба вокруг. Его белобрысые волосы были зачесаны назад, выставляя напоказ шрам, тянувшийся по бледному лицу. Всё тот же старина Рук. Делает вид, что всё еще контролирует ситуацию, даже когда мир вокруг него горит.

Мы с Мэддоксом подошли, и он поднял глаза; медленная, понимающая улыбка поползла по его лицу.

— Эй, каброн, давно не виделись. Что привело тебя обратно в мою сточную канаву? — Рук скалился во все тридцать два зуба, улыбаясь мне. Он чуял кредиты, ждущие его, за милю.

— Нужны данные. Думаешь, у тебя что-то найдется?

Его улыбка стала еще шире, если такое вообще было возможно. Он махнул нам рукой, приглашая следовать за ним.

Рук завел нас в одну из своих VIP-кабинок: низкие диваны из веганской кожи тянулись вдоль трех стен тесного пространства, в центре стоял круглый стол. Я плюхнулся на дальний диван, закинув ногу на ногу и раскинув руки по спинке дивана. Мэддокс сел рядом со мной, прямой как палка.

Рук потыкал в датапад возле двери, и пара небольших сисек в комплекте с неплохим телом оцифровалась из проектора в центре маленького столика.

— Расслабьтесь на минутку, я скоро к вам вернусь, джентльмены. — Он похотливо усмехнулся и выскользнул из комнаты; дверь за ним задвинулась. Она отрезала звуки клуба, и теперь я слышал лишь бит, под который танцевала виртуальная стриптизерша.

Рот Мэддокса недовольно искривился.

— Расслабься, чувак. Рук не настолько туп, чтобы с нами связываться. Так ему не заплатят.

— Ты же раньше с ним работал, да? — спросил Мэддокс.

— С Руком? Не. Он не был из Хромированных Кицунэ. Он просто всегда совал свой нос в чужие задницы, всегда имел с ними дела. — Я фыркнул. — Будь он Кицунэ, он бы не встречал меня с такими распростертыми объятиями.

Мэддокс кивнул. Я никогда особо не рассказывал ему о временах, когда был Кицунэ, но нетрудно догадаться: когда уходишь из банды, всё не ограничивается просто обидами и парой пролитых слезинок. Обычно всё заканчивается как минимум несколькими трупами — или, в моем случае, множеством.

Дверь отъехала в сторону, и Рук плюхнулся на скамью напротив меня.

— Какого рода данные вы ищете?

— Просто ищем кое-какие ответы, — сказал я. — О Ренарде.

Его улыбка не дрогнула, но в глазах что-то мелькнуло. Интерес? Раздражение? Трудно сказать.

— Ренард, значит? Давненько не слышал этого имени. — Он откинулся назад, раскинув руки по сиденью. — И почему, скажите на милость, я должен что-то о нем знать?

— Кончай заливать, Рук. Мы знаем, что он здесь бывал — часто. Что он делал?

— Полагаю, то же, что и все здесь — мочил свой член.

Я в раздражении провел рукой по волосам, когда песня сменилась и перед нами материализовалась новая цифровая девушка. А вот у этой сиськи были идеальные. На мгновение я позволил себе насладиться ими — а затем мои челюсти сжались.

Это была она.

Зеленые волосы обрамляли это великолепное веснушчатое лицо, пока она извивалась всем телом. Эон Ибарра, запечатленная в идеальной цифровой копии. Ну, почти идеальной. Хотя двигалась она как чертова мечта, ее глаза были мертвыми.

Мэддокс поймал мой взгляд, и, узнав ее, напрягся еще сильнее — если это вообще было возможно. Рук заметил это движение и проследил за нашими взглядами.

— А, она вам нравится, да? Не могу вас винить — она была единственной в своем роде. — Он покачал головой. — К сожалению, она больше не одна из моих девочек. Но, к счастью, она навсегда останется в моей базе данных. Так что, по сути, она всегда будет моей.

Он одарил меня той самой зубастой ухмылкой, и я чуть не сломал зубы, еще сильнее стиснув челюсти.

Моя рука метнулась к поясу, но Мэддокс бросил на меня предостерегающий взгляд. Вместо оружия я достал из кармана пиджака свою «VaPurr», зажег ее и снова откинулся на спинку. Рук не унимался.

— Я могу загрузить ее на одну из РобоКисок, что у нас есть, если вас заводит вирт…

— Я здесь не для того, чтобы спускать пар, Рук. Хотя то, как ты мне тут ебешь мозги, может заставить меня передумать. У тебя есть что-нибудь полезное, или мы закончили?

Его улыбка тут же сползла.

— Вы же знаете, в этом бизнесе конфиденциальность — это всё. Если люди услышат, что я раздаю данные клиентов…

— Значит, никто об этом не услышит. Либо ты рассказываешь нам всё, либо все эти виртуальные киски в твоей базе данных внезапно исчезнут во время следующего обновления системы. Так что выбираешь?

Шея Рука покрылась испариной; он был взбешен, но не мог тягаться со мной так же, как не мог тягаться с ПОМ.

— Ладно — но это останется между нами. Да, Ренард приходил сюда. Ему нравились девочки — очень нравились. Но ему также нравилось встречаться с лидерами Хромированных Кицунэ, которые тоже наслаждались моими девочками. Сечете?

— Кто? Мне нужны имена.

Его губы сжались, но Рук был в первую очередь трусом. Теперь это была просто игра в ожидание.

— Хидэки Хинокава.

При этих словах я выпрямился. Хинокава-сан был оябуном — главой клана. Если он встречался с Ренардом, это не какая-то мелкая уличная сделка.

— Записи есть?

— Что, я похож на идиота? Конечно нет. Потому они здесь и встречались.

Я усмехнулся. Позже я попрошу внутренний отдел проверить его диски, но там, скорее всего, ничего не было. Рук был трусом, но он был прав. Он не был идиотом.

— Что еще? — спросил Мэддокс, не расцепляя скрещенных рук.

— Не так уж много. В том-то и суть, что я понятия не имел, о чем они болтают.

Мэддокс хмыкнул.

— У него была любимая девочка? — спросил я. Рук кивнул. — Пришли ее сюда. Может, я всё-таки намочу свой хуй.

Мэддокс снова хмыкнул, а Рук ухмыльнулся:

— Я знаю, что мы друзья, но товар не бесплатный.

— Да, да. — Я махнул рукой, и он ушел. Я буквально почувствовал, как кредиты списываются с моего счета.

Мэддокс нахмурился:

— Сай, мы работаем. И тебе не кажется, что это дурной тон…

— Я просто хочу поговорить с ней, боже, напарник. Вечно думаешь обо мне худшее.

— Ну да, конечно. Что ж, я буду снаружи. Не хочу в этом участвовать. — Он встал и вышел.

— Моралист! — крикнул я ему вслед, но он не отреагировал. Когда дверь снова задвинулась, в комнате остались только я и виртуальная Эон.

Я подался к голограмме, и на мгновение мне показалось, что она посмотрела прямо на меня.

— Не могу тебя найти, но и сбежать от тебя тоже не могу, да? — Я сделал еще одну затяжку из «VaPurr» и позволил этому чувству хлынуть сквозь меня; импланты отреагировали, и боль в плече утихла. Еще одна затяжка, и я почти перестал ее чувствовать. Свет в комнате начал рассеиваться, и я понимал, что принял слишком много — но, кажется, мне было абсолютно наплевать.

Я снова перевел взгляд на Эон на столе, когда она встала и заползла ко мне на колени.

— Соскучился, корпорат?

— Ни капельки, куколка.

— Ты ужасный лжец. — Проклятье, этот Вектор, должно быть, был совсем свежим, потому что я готов был поклясться, что чувствую, как ее руки сжимают мой воротник, чувствую ее вес у себя на коленях.

— Как долго еще ты заставишь меня ждать?

— Я всегда получаю то, что хочу. Любой ценой.

— Вот это мне нравится. — Она ухмыльнулась, и в этих глубоких фиолетовых глазах вспыхнули искры. — Так чего ты хочешь в первую очередь, красавчик?

— Что? — Я тряхнул головой.

— Блин, да ты совсем улетел. Я спросила, чего ты хочешь, красавчик?

Я моргнул, и зеленые волосы с идеальными губами растворились, превратившись в нечто иное — в кого-то другого. Темные волосы с прямой челкой обрамляли милое личико с волевой челюстью. Любимая девочка Ренарда.

— Как тебя зовут?

— Акико. — Она терлась всем телом о мое; ее ноги были широко расставлены у меня на коленях, а манящий жар прижимался к моему твердеющему члену. Но за последнюю неделю я и так достаточно отвлекался. Дело превыше всего. Я крепко сжал ее бедра, чтобы она не могла пошевелиться. Она постаралась не подать виду, но я заметил, как она вздрогнула.

— Расскажи мне о Ренарде.

— О ком? Сейчас здесь только мы с тобой, красавчик.

— Давай начнем сначала, милая. — Я сверкнул пистолетом под курткой, но ее взгляд приковался к значку ПОМ над моим сердцем. — Расскажи мне о Ренарде.

Краски схлынули с ее лица.

— Ты из этих, да? Кайдзины — бугимены корпорации ПОМ?

— И буги-вумен. Мы никого не ущемляем. — Я сжал ее бедро чуть сильнее, и она поморщилась.

— Я не хочу проблем.

— Тогда скажи мне то, что я хочу знать.

Она вздохнула, и маска спала с ее лица.

— Да что тут рассказывать? Хочешь узнать его любимые позы или типа того?

— Когда-нибудь подслушивала его встречи с Хинокава-саном?

Ее глаза расширились. Плохая лгунья.

— Нет, я никогда…

Я подтянул ее ближе к себе, выхватил пистолет из кобуры и провел дулом по ее бедру.

— Не лги мне.

Она заскулила:

— Окей, окей. Он ведь мертв, какая теперь разница? Они постоянно говорили о… хранении данных. О том, сколько у Хинокавы места в логове Кицунэ. Только об этом и говорили, как на гребаных деловых переговорах. Ренард хотел больше места на их сервере — хотел, чтобы они обновили свои процессоры. Говорил, что «проект» продвигается недостаточно быстро.

— Какой проект?

Она покачала головой.

— Я не знаю, клянусь. Они никогда не упоминали… — Теперь она дрожала, но не лгала.

Я прижал ее голову к своей груди и нежно погладил по волосам.

— Верю. Еще что-нибудь, что мне стоит знать?

Она не пыталась вырваться, говоря прямо мне в грудь.

— Мужик доплачивал кучу денег за то, чтобы трахаться без резинки — обожал это. Вообще-то он обрюхатил двух девочек здесь.

— Имена? — спросил я. Она назвала их, и я сделал пометку, но сомневался, что это приведет к чему-то большему, чем выплата отступных. Быть матерью внебрачного ублюдка кого-то из высшего руководства, вероятно, считалось одной из самых стабильных работ в этом городе.

Я откинулся назад. Зачем Ренарду хранить данные у Кицунэ? Он руководил крупнейшей технологической инфраструктурой в мире. Разве что он замышлял нечто такое, что хотел скрыть от чужих глаз. Больше вопросов, чем ответов — но это уже было начало.

Мой взгляд снова сместился к голографической фигуре Эон.

— Знаешь ее? — спросил я Акико, кивнув на стол. Она на мгновение обернулась.

— И? Да, какое-то время назад. — Она продолжала тереться о мои бедра, но я вскинул брови. Она вздохнула и замедлила движения. — Она была… она была хорошей. В нашей профессии некоторые становятся стервами — считают, что каждый сам за себя. Но И всегда обо всех заботилась. Я как-то попала в переплет; один бывший угрожал мне. Не знаю точно, что она сделала, но куча его данных утекла в сеть, и теперь он в тюрьме. Больше мне не нужно о нем беспокоиться.

Ну конечно, блядь, она это сделала. Киберраннер с сердцем ангела.

— Знаешь, где она сейчас?

Она покачала головой:

— Не-а, И вечно была в движении — никогда не задерживалась на одном месте, особенно после того, как выбралась отсюда. Единственное место, где ее можно было найти стабильно, — это Сеть. И нет, ее новых контактов там у меня тоже нет.

Я откинулся на спинку кресла, испустив вздох. Вот и всё на этом.

Акико прижалась ко мне, натирая мой полувозбужденный член своими бедрами и упираясь сосками мне в грудь; она прошептала мне на ухо:

— Эй, может я и не она, но я тоже ничего. Да ладно тебе, мне редко попадаются такие красавчики, как ты. Мы могли бы по-настоящему повеселиться. Она была умной — понимала, что парню из ПОМ лучше уйти с приятными воспоминаниями о ней.

Я ухмылся, и мои руки скользнули вверх по ее бедрам. Она издала самый сладкий тихий стон. Иногда я, блядь, обожал свою работу.

— Даже не знаю, мне ты кажешься жутко плохой девочкой.

Она ухмыльнулась и запустила руки под мою куртку, скользнув вниз к поясу штанов, и я простонал, когда она без колебаний сжала мой член со всей силы. Я потянулся за презервативом в карман куртки, когда мерцающие огни цифровой проекции привлекли мое внимание.

Эон двигалась — почти в точности так же, как Акико — вращая бедрами, ее глаза были полуприкрыты от удовольствия.

Я сделал еще одну затяжку, пока Акико раскатывала презерватив на моем члене. А потом мне стало казаться, что это рука Эон лежит на мне, это ее сладкая киска обхватила меня. Я сомкнул ладонь на основании ее горла — ровно настолько, чтобы почувствовать, как ускорилось ее сердцебиение.

Продолжай бежать, куколка. Мне не терпится тебя поймать.

Покинув «Хеллфайр», я кое-что придумал. У Эон не было известного адреса, но её арестовали именно в этом районе Пурпурного. Возможно, кто-то здесь её знал.

Мэддокс забраковал идею, назвав её «до смешного аналоговой», но я никогда не позволял его негативному настрою останавливать меня.

Я показал голографию Эон, кажется, уже сотням людей, но никто ничего не сказал.

— Это бессмысленно, Сай. Мы теряем время, и если бы Текс узнал…

— Что ж, хорошо, что он не знает. Пошли.

Сегодня мы были в форме и масках. Это означало, что мы получаем то, что хотим, но люди обходят нас стороной так, будто мы ходячая инфекция C89.

Толпа расступалась перед нами, как река перед валуном, все отводили глаза. Затем я заметил кого-то, кто боролся с потоком, — женщину, чью руку дергал маленький мальчик, маша чем-то в витрине магазина. Я подошел к ней, и её глаза расширились, но она оказалась зажата между мной и своим сыном. Я вывел рендер Эон на дисплей на запястье, чтобы показать ей.

Женщина покачала головой:

— Никогда её не видела, — ответила она на автомате.

Она попыталась уйти, таща за собой своего дикаря, когда он прощебетал:

— Мам! Это же Эон!

Она бросила на сына убийственный взгляд и попыталась потащить его быстрее, но было слишком поздно.

— Притормози-ка, чемпион. Откуда ты знаешь эту женщину?

Мальчик улыбнулся мне, в восторге от того, что знает правильный ответ:

— Она работает в магазине модов, куда меня водила мама. Она лучшая! Подарила мне новые серии «МегаБоя».

Тупой сопляк.

Я выпрямился во весь рост и навис над женщиной, чтобы она точно поняла, что будет, если она снова солжёт.

— И где же находится этот магазин?

Её губы сжались в линию, и она так крепко стиснула руку мальчика, что он попытался вырваться. Её глаза метнулись к оружию у меня на поясе и значку ПОМ на груди. Она выдохнула:

— Клиника доктора Чопры. На сорок пятой улице и Q7.

Мэддокс посмотрел на меня, но я махнул ему следовать за мной, зная дорогу.

Я отсалютовал мальчику, и он повторил жест. Я посмотрел на его мать:

— Лучше сделайте его покрепче, если он хочет выжить здесь. Стукачей никто не любит.

Мы пробирались сквозь Пурпурный Район, вверх по лестницам и по узким мостикам. Я даже нырнул в шорткат через старую вентиляцию, поверх которой кто-то грубо приварил решетку. Два удара от Мэддокса, и она открылась. Здоровенный, блядь, ботан, но такой, который никогда не пропускает день ног.

— Ты и правда хорошо тут всё знаешь, а? — спросил Мэддокс, вырывая решетку и отбрасывая её в сторону.

— Первую не забывают, верно?

Мы нырнули в вентиляцию, и с другой стороны она выплюнула нас менее чем в сотне метров от клиники.

— Есть шанс, что там есть камеры, к которым мы можем подключиться? — спросил я.

— В магазине модов? Нет. Даже нам для этого нужен ордер, — ответил Мэддокс.

— Полагаю, тогда сделаем всё по старинке. — Я вытащил пистолет из кобуры.

Мэддокс подозрительно посмотрел на него:

— Ты собираешься в нее стрелять?

— У нее есть щит, — сказал я.

— Ты предполагаешь, что у неё есть щит.

— У нее, блядь, есть щит, иначе она тупая сука, которая живой всё равно ничего бы не стоила.

Он приподнял бровь:

— Значит, ничего личного?

— Заткнись нахуй, чувак.

Мы добрались до уровня с магазином. Он выглядел так же, как и всё остальное в Пурпурном Районе — обшарпанно и заклеено плакатами. Фасад выглядел как легальная клиника по установке чипов, но каждый магазин в Пурпурном предлагал и нелегальные апгрейды. Модификаторы гормонов на черном рынке были самыми ходовыми, но я видел всё: от шпионских программ до так называемых улучшителей Флюкса.

Я небрежно подошел поближе, но прошел мимо двери, вернувшись назад, чтобы заглянуть в витрину.

Она была там, склонившись над стойкой так, будто знала, что я смотрю. Выставив задницу и скрестив руки на стойке перед собой, приподняв сиськи, она смеялась с каким-то клиентом. Выглядела как мечта. Это была она — настоящая. Теперь её волосы были лавандовыми, а на ней была рваная майка с графикой какой-то лапшичной и ничтожно короткая юбка. Истинная мода Пурпурного Района. Рваная, грязная и безупречная.

Видеть её такой… у меня пошла кругом голова.

Я бы ворвался в магазин, намотал её волосы на кулак и впечатал лицом в стойку. Стекло бы треснуло, из её лба потекла бы кровь, когда я вжал бы её и зашел сзади. Я провел бы пальцами по её кремовым бедрам, под юбку, пока не нашел бы её киску, текущую для меня. «Ненасытная шлюха», — прошептал бы я ей на ухо, расстегивая штаны, и она бы застонала, когда я протолкнулся бы…

— Какой план, Сай?

Я тряхнул головой.

— Стандартный арест. Ты берешь дверь, я объявляю задержание, затем…

Лицо Мэддокса посуровело, и он потянулся за пистолетом. Я резко обернулся, чтобы снова посмотреть в окно.

Она исчезла.

— Блядь! Я иду напролом, ты обходи.

Мэддокс сорвался с места без лишних слов, а я вышиб входную дверь.

Я перемахнул через стойку; растерянный клиент едва успел увернуться. Дверь в подсобку застряла, словно она чем-то ее подперла. Я снова и снова врезался в нее плечом.

— Эон Ибарра, тебе, блядь, лучше снова не бегать от меня. Тебе больше негде прятаться.

Никакого ответа, но я слышал возню по ту сторону двери. Она всё еще была там. Я снова врезался в дверь.

— Твой ID в розыске. Ты никуда не уйдешь.

Но теперь я ничего не слышал. Блядь. Я сделал три шага назад и снова бросился на дверь. Я почувствовал, как она поддалась ровно настолько, чтобы я смог просунуть голову и руку.

Она выбиралась через другое окно на мостик позади здания. Я выстрелил в нее. Пули застыли в воздухе, заключенные в желтую ауру её щита. Ей удалось протиснуться в окно, но она обернулась ровно на столько, чтобы показать мне средний палец, прежде чем исчезнуть.

— Дерьмо. Мэддокс, — заговорил я в рацию на гарнитуре, — она в бегах — мостики на южной стороне.

— Это место — ебучий лабиринт, чувак. Я не знаю, что… подожди, вижу ее.

— Преследуй. Я за вами. — Мне наконец удалось оттолкнуть ящики от двери, и я бросился к окну.

Я протиснулся наружу и увидел, как Мэддокс завернул за угол следом за ней. Дерьмо. Пурпурный Район был идеальным местом для побега: полон крысиных нор и тысяч разных путей отхода. В резком искусственном свете её лавандовые волосы мелькнули, когда она нырнула в какой-то магазинчик.

Мы с Мэддоксом ворвались в лапшичную, которая была набита посетителями так плотно, что я не представлял, как она добралась до черного хода, никого не сбив. Мэддокс был не так грациозен. Дешевые пластиковые столы разлетались во все стороны, когда он мчался сквозь них напролом, размазывая лапшу и суп по полу и стенам.

Возмущенные стоны и проклятия полетели от посетителей забегаловки, но я не сбавлял ход. Я перепрыгнул через стойку, оттолкнув продавца, и врезался в дверь кухни, резко входя в поворот.

— Эй, эй, эй, эй! — заорал на нее повар, когда она опрокинула между нами стеллаж с мисками и продолжила бежать. Я поскользнулся на посуде, но с трудом бросился за ней. Она выскочила в «окно», ведущее на другой мостик. Я протиснулся следом, пока Мэддокс просто вышиб запертую дверь рядом, словно она была из картона.

Она распахнула дверь, из которой вырвались глубокие басы, и исчезла внутри.

Я последовал за ней, резко распахнув дверь в клуб.

— Дерьмо.

Повсюду были люди. Неважно, что была середина дня, клуб был забит битком. Когда ты никогда не видишь солнца, день и ночь не имеют значения.

— Я налево, ты направо, — сказал Мэддокс по связи.

Я не колебался. Я стал проталкиваться сквозь толпу; чьи-то случайные руки пытались втянуть меня в танец. Я нихера не видел. Я пустил волну Флюкса, и мигающие неоновые огни над головой перестали пульсировать, но вокруг всё еще было слишком много суеты. И тут я почувствовал это: эхо ответного Флюкса. Я зафиксировал сигнал и увидел копну лавандовых волос, пробирающуюся вдоль задней стены.

— Западная сторона, движется к тебе. Задняя стена, — передал я Мэддоксу.

— Понял… блядь…

Она вспыхнула; искры полетели по её рукам, когда Мэддокс приблизился к ней с пистолетом наголо. Толпа нервно зашевелилась вокруг нее. Если она была готова использовать свой Флюкс, значит, она в отчаянии и у неё нет выхода. Отлично.

— Оттесни ее к толпе, — сказал я.

— Слишком много гражданских, плохая идея.

— Я знаю, тупица. В этом-то и суть: она не рискнет причинить им вред.

— Ты не можешь знать наверняка, Сай.

— Знаю. А теперь давай.

Громоздкая фигура Мэддокса двинулась к ней, и она попятилась в толпу. Теперь люди активно шарахались от неё, их лица были освещены страхом в свете её Флюкса. Мэддокс продолжал наступать, а я обошел её кругом, пока не оказался прямо у неё за спиной.

Я двинулся, чтобы схватить её, но она предвидела это и увернулась. Однако мы с Мэддоксом были отличной командой. Мы загнали её в угол, и ей некуда было деваться.

Электричество обвило её руки, собираясь в ослепительные шары в её ладонях. Её взгляд метался из стороны в сторону, отражая неон клуба вокруг нас. Она искала любую лазейку, любое место, куда можно было бы выпустить заряд, не причинив вреда другим. Но вокруг нас было слишком много всего. Динамики, освещение, проекционные установки — весь чертов клуб был одним гигантским устройством. Ей некуда было разрядиться так, чтобы дуга не перекинулась на что-нибудь или через кого-нибудь. Она этого не сделает.

По мере того как я приближался к ней, воздух гудел от её поля, и оно пело в моей крови. Мой Флюкс поднялся навстречу её, и я почувствовал, как по коже пробегают разряды. Электричество на её коже резонировало с моим, словно они танцевали в мягком ритме. Но я не собирался делать с ней абсолютно ничего мягкого.

— Бежать больше некуда, куколка. — Искры в её руках вспыхнули ярче, предупреждая. Я сделал шаг ближе, а она отступила, вжавшись в стену. — Давай. Поджарь меня и половину этого квартала вместе со мной. Это твой единственный выбор.

Она не пошевелилась, но теперь я был достаточно близко, чтобы увидеть ненависть, клубящуюся в её сияющих глазах.

Я сделал еще один шаг вперед; я был так близко, что почти чувствовал ее вкус. Но вместо этого я уперся левой рукой в стену над её головой и наклонился, чтобы прошептать ей на ухо. Она попыталась скрыть это, но я почувствовал, как она вздрогнула, когда мои губы коснулись её и между нами проскочило статическое электричество.

— Давай. Я хочу посмотреть, на что ты способна. Покажи мне это — покажи мне всё.

Она повернула голову и метнула в меня испепеляющий взгляд.

— Я не такая, как ты.

Я знал, что большего оскорбления она не могла бы мне нанести. Я провел рукой вверх, пока не зацепил ее нижнюю губу большим пальцем.

— В том-то и дело, куколка — мы одинаковые. Ебучее ничтожество. Никто, представляющий хоть какую-то ценность, не делает того, что делаем мы. Так что прими это.

— Иди нахуй, — прорычала она, её губа дернулась под моим пальцем.

— Всему свое время, куколка. А пока нам нужно…

Внезапно её глаза закатились, тело обмякло, а Флюкс угас. Я едва успел подхватить её, когда Мэддокс убрал руку от её шеи, где теперь торчал чип-нейроподавитель.

— Прошу прощения, если прервал, но нам нужно немедленно очистить зону.

Мэддокс ткнул большим пальцем через плечо на толпу. Они начинали паниковать. Даже в Пурпурном Районе уличные драки с таким количеством Флюкса были редкостью вне разборок банд — или Службы безопасности ПОМ. Людей сбивали с ног и топтали, так как у дверей клуба образовалась давка.

Я присел, и обмякшее тело Эон перевалилось через мое плечо.

— Конспиративная квартира М56 недалеко отсюда.

«Вайзор» Мэддокса сверкнул, и я понял, что он бросил на меня раздраженный взгляд.

— Мы должны доставить её в штаб-квартиру.

— Видишь хороший выход, чувак? Через несколько минут весь этот сегмент превратится в ебучее стадо.

Я не лгал. Толпа уже вышла из-под контроля, и люди гибли в давке во время подобных приступов паники здесь почти еженедельно. Мэддокс тоже это знал.

— Ладно. — Он использовал свои внушительные габариты, чтобы расчистить мне путь сквозь толпу, и моя рука крепче сжала бедра Эон, когда я последовал за ним. Мне стоило всех сил не фокусироваться на том, какой была её кожа на ощупь и как охуенно вкусно она пахла.

Скоро для этого будет время.

Задняя часть шеи ужасно ныла. Я попыталась открыть глаза, и веки с трудом разлепились, словно сквозь песок. Надо мной нависло размытое лицо, и я увидела в руке Сая блеск металлического чипа-нейроподавителя, который он вытащил из моей шеи. Он зажал его в ладони, и его размытый силуэт двинулся к тому, что, должно быть, было столом позади него. Раздался глухой стук, когда он бросил чип на поверхность и начал рыться в ящиках. Другой глубокий голос что-то ему говорил, но в моей голове слова сливались в неразборчивый гул.

Мозг едва ли ощущал связь с телом, но я мысленно приказала своим конечностям двигаться. Они наткнулись на твердое сопротивление, и я повернула голову ровно настолько, чтобы разглядеть толстые черные ремни, приковывающие мои руки к стальному стулу, на котором я сидела.

Мелькнула синяя шевелюра, и я увидела, как приближается темный силуэт Сая. Тупая боль пронзила челюсть, когда он сжал мое лицо большим и остальными пальцами.

— Просыпайся, красавица. — Он встряхнул меня, и не сказать, чтобы нежно. — У нас к тебе есть пара вопросов.

Он отпустил мое лицо, и я простонала, когда давление ослабло.

— Сай, всегда-а-а-а рада-а-а т-тебя ви-идеть.

Мой рот плохо слушался, но я изо всех сил постаралась одарить его ухмылкой.

— Не выделывайся, куколка.

Я набрала в легкие побольше воздуха и закричала так громко, как только смогла.

— Эй, без этого.

Я почувствовала вкус кожи, когда Сай сунул мне в рот два пальца, надавив на язык так, что у меня сработал рвотный рефлекс. Я изо всех сил сжала челюсти, и он усмехнулся.

— Перчатки усилены тетракарбоном. Но хорошая попытка. А теперь: ты перестанешь орать, или мне действительно придется вставить тебе кляп?

Сказав это, он сильнее надавил кончиками пальцев, пока меня не начало тошнить. Я разжала челюсти, и он вытащил пальцы; ниточка моей слюны потянулась между моими губами и его пальцами. Мне показалось, что в его глазах мелькнуло разочарование, а затем он вытер перчатки о мое лицо.

Я зашипела, и он снова усмехнулся.

— Ты милая, когда выглядишь как катастрофа.

Он снова потянулся рукой к моему лицу, когда недовольное хрюканье позади него напомнило мне, что Мэддокс тоже здесь. Сай отступил в сторону, и мое тоннельное зрение сфокусировалось на затемненном «Вайзоре» Мэддокса и его мрачном выражении лица.

— Всё еще чувствуешь эффект от подавителя?

Я не видела его глаз, но знала, что они сканируют мое расслабленное лицо и струйку слюны, которую я чувствовала в уголке рта.

— Как после жуткого похмелья, — выдохнула я.

— Что ж, трезвей.

В руке Сая было что-то металлическое, но намного больше любого биочипа. Он вытянул руку вперед и нажал большим пальцем на верхнюю часть маленького куба. Всё устройство завибрировало, и из его боков выскочили восемь тонких отростков — похоже на какого-то извращенного титанового паука. Он спрыгнул с его руки и приземлился мне на грудь. Я зашипела, когда эти восемь лапок выпустили нанонити и впились мне в кожу.

— Сай, может, нам стоит… — начал Мэддокс, но Сай его оборвал.

— Вечно ты к женщинам мягок, чувак. Она застанет тебя врасплох, как тех идиотов из полиции Нео Стелларис. Соберись, блядь.

Пока они спорили, я попыталась призвать свой Флюкс, чтобы поджарить эту мелкую тварь на моей груди, но ослепительно-белая боль пронзила голову. Сай заметил, как я стиснула зубы, и ухмыльнулся.

— На тебе стоит подавитель Флюкса. Не держи меня за полного идиота.

— Нет причин думать иначе. — Мне удалось растянуть онемевшие губы в улыбке.

Его глаза сузились, а челюсти сжались, когда он двинулся ко мне, но Мэддокс встал между нами.

— Ты знаешь, что это такое? — Мэддокс указал на устройство у меня на груди.

Я наконец-то посмотрела на него. На верхней части кубического корпуса был небольшой экран; его зеленые показатели медленно пульсировали в такт биению сердца — моему сердцебиению.

— Полагаю, детектор лжи.

Мэддокс кивнул.

— Да, но это еще и устройство мотивации.

Я изогнула бровь, глядя на него:

— Мотивации, да? Это такой корпоративный сленг?

— Почему бы тебе не проверить его в деле, куколка. — Сай обошел громоздкую фигуру Мэддокса. — Давай, солги мне. Как тебя зовут?

— Леди Годива.

Устройство вспыхнуло красным и начало вибрировать. Когда его процессоры загудели, оно стало нагреваться.

— И это всё?

Сай положил руку на спинку моего стула, наклонившись ближе; его глаза горели, когда он произнес:

— Солги мне еще раз, красавица.

Мэддокс тихо кашлянул, но мы оба проигнорировали его.

— Я генеральный директор «МедТек».

Устройство завибрировало сильнее, и я поняла, что оно не просто нагревается от работы — оно стало невыносимо горячим. Затем, словно огнем, каждая из нанонитей в моей коже вспыхнула, и боль прострелила от груди к затылку.

— Я царица Савская, — прошипела я, и боль усилилась так, что в глазах побелело. Даже если бы я попыталась, я бы не смогла ответить ни на какие вопросы.

Сай хлопнул по зеленому огоньку, и устройство отключилось.

— Чем больше ты лжешь, тем быстрее сгораешь. Видишь — мотивация.

Мои руки дрожали в оковах, адреналин от боли всё еще бурлил в теле. Я попыталась замедлить дыхание, успокоить сердцебиение, прежде чем ответить.

— И к чему именно вы меня мотивируете?

— У нас просто есть пара вопросов, на которые мы хотим получить твои ответы — начнем с того, что ты знаешь о взрыве в дата-центре Зеленого Района.

— Я ничего об этом не знаю.

Боль немедленно пронзила мое тело. Тупица! Нужно быть умнее. Нужно выпутаться из этого. Тщательнее подбирать слова. Я стиснула зубы, чтобы не закричать, когда Мэддокс нажал кнопку на моей груди.

— Давай попробуем еще раз. Начнем с чего попроще. — Он отошел, скрестив руки на груди. — Весь этот разговор записывается. Назови свое имя для камеры.

— Эон Ибарра.

Они явно это знали, так что врать не было смысла.

— Что произошло в дата-центре Зеленого Района? — спокойно спросил Мэддокс.

— Я не знаю.

Устройство молчало. Мэддокс и Сай переглянулись.

— Но ты ведь знаешь что-то о группе, которая его атаковала?

Устройство начало снова нагреваться, когда я замешкалась.

— Да.

Казалось, Мэддокс был готов задать еще один вопрос, но вмешался Сай.

— Что ты делала в ту ночь в «Блэкауте»?

— Меня наняли, чтобы отвлечь тебя.

На лице Сая расплылась торжествующая ухмылка, и он хлопнул Мэддокса по руке — явное «я же говорил». Мэддокс никак не отреагировал.

— Старейший трюк в книге, классическая медовая ловушка. — Ухмылка Сая скривилась. — Полагаю, время, проведенное в «Хеллфайре», пошло тебе на пользу? — У него всё еще была эта тупая, безжалостная ухмылка.

У меня в груди сжалось, и это не имело ничего общего с устройством. Значит, он выяснил, кто я, и покопался в моем прошлом.

— Еще как. Тебя оказалось заарканить легче, чем топ-менеджера в запое.

Улыбка Сая сползла, и я не смогла отказать себе в удовольствии понаблюдать, как её сменяет гнев. Ничто не доставляло мне большего удовольствия, чем выражение лица идиота, осознавшего, что его одурачили; и видеть это на лице Сая пробуждало во мне что-то жуткое и порочное. Он рванулся ко мне, но Мэддокс схватил его за плечо.

— Откуда ты знала, что мы будем там? — В этой маленькой игре Мэддокс явно играл роль хорошего копа; его голос был всё таким же монотонным.

Я ухмыльнулась ему.

— Потому что вы пошли ровно туда, куда я вам сказала.

Они посмотрели друг на друга — еще один нечитаемый обмен взглядами.

Взгляд Сая снова скрестился с моим; его лицо окаменело.

— Как ты проникла во внутреннюю сеть ПОМ?

— Как будто это сложно?

Его глаза сверкнули. В них был гнев, но под ним, возможно, скрывалось что-то еще.

— Так кто ты? — спросил Мэддокс. — Шлюха и хакер?

Я закатила глаза.

— Из шлюх выходят лучшие хакеры, тупица. Большая часть хакерства — это социальная инженерия, ты должен это знать. И ни у кого нет большего доступа — и кого чаще оставляют без внимания, — чем шлюху. — Я специально выделила это слово, и, клянусь, он вздрогнул.

Но не Сай. Напротив, он снова ухмылялся.

— Это была чертовски хорошая приманка. Зачем ты это сделала?

— Друг попросил.

И в этом не было лжи.

Сай закатил глаза.

— Да? И кто этот друг?

— Старый друг. Мы давно знакомы.

— Аж со времен дата-центра Технорайона?

Я не ответила, и почувствовала иголки в груди.

— По крайней мере, с тех пор.

Он усмехнулся, больше не позволяя мне увиливать от ответов.

— Назови имя того, кто тебя нанял.

Боль началась снова, простреливая прямо к основанию черепа, словно нож вонзили под позвонки. Я стиснула зубы, но по мере нарастания боли не смогла сдержать крика. Я никогда не чувствовала ничего подобного — такого неотвратимого, такого всепоглощающего. Зрение побелело, и всё, что я слышала, было глухим звоном, когда мой мозг начал отключаться.

А затем всё вернулось в одно мгновение.

Губы Мэддокса были плотно сжаты, на висках блестели капельки пота. Но это было ничто по сравнению со мной. Моя одежда насквозь промокла, волосы прилипли к шее. Меня бросало то в жар, то в холод, словно тело пыталось исторгнуть захватчика, который был не более чем призраком. Горло саднило. Должно быть, я кричала. Боль казалась вечностью, но было очевидно, что прошло всего несколько минут.

Лицо Сая больше не выглядело веселым.

— Было бы куда проще, если бы ты просто сотрудничала.

— Я не хочу сотрудничать.

— А я не хочу причинять тебе боль, куколка.

— И кто теперь лжец?

На этих словах он не смог скрыть ухмылку.

— Справедливо. Но только не так. Ты крепкая, это очевидно. Но этот маленький жучок подключается напрямую к твоей нервной системе, высвобождая гормоны, которые имитируют самую страшную, самую чистую боль. Ты не сможешь сопротивляться вечно. Рекорд выдержки на полной мощности — около восьми минут.

— На какой я сейчас мощности?

— Шестьдесят процентов.

— Это пиздец. Просто еще одно инновационное использование технологий от ПОМ.

— Точно. Но дело ведь не в технологиях, верно? Дело в твоем теле. Оно создано так, чтобы избегать боли, делать всё, чтобы от нее избавиться. Но мы не даем наступить шоку. Через восемь минут ты расскажешь мне всё, что я захочу услышать. Через десять минут ты сделаешь всё, что я захочу — даже убьешь собственную бабушку. Абсолютно всё, лишь бы боль прекратилась. Тебе не победить миллион лет эволюции, куколка.

— Так чего же ты ждешь?

Он тихо рассмеялся.

— Может, я просто старомоден — не люблю делать всё легким путем. К тому же, это бы поджарило тебе мозги. Он не рассчитан на такие нагрузки. Кажется ужасным расточительством, раз уж ты, судя по всему, хакер гениального уровня.

Теперь настала моя очередь смеяться.

— Не любишь женщин с отбитыми мозгами, да?

— Ну, имей хоть каплю уважения. — Он подался вперед и схватил меня за подбородок; его большой палец провел по моим губам. — Как думаешь, почему ты мне так нравишься?

Голод в его взгляде был тем, что я видела миллион раз до этого, и я использовала это, чтобы получить желаемое. Теперь я была связана, находилась в его власти, и знала, что больше ничего не контролирую. Теперь всё казалось куда опаснее — опаснее, чем устройство, пристегнутое к моей груди.

Но это не означало, что я не могла этим воспользоваться.

— И к тому же, я не хакер. Какой сейчас год, 2064-й? Я киберраннер.

— О? Киберраннер, секс-работница — есть еще какие-нибудь скрытые таланты, Мэри Сью?

— Что я могу сказать? Я многогранна. Не моя вина, что ты умеешь только драться и трахаться.

Его глаза загорелись. Он сделал это слишком легким.

— Ты думала об этом, да?

— Не так много, как ты обо мне. Быстро же ты меня нашел, Сай. Видимо, ты и правда по мне скучал. — Он сохранял бесстрастное лицо, и я надавила сильнее: — Сколько раз ты передернул, думая обо мне, до сегодняшнего дня?

Мэддокс тихо кашлянул и повернулся к нам спиной, занявшись чем-то своим. Я почти забыла, что он здесь.

— Этот твой рот доставит тебе неприятности.

— Всегда доставлял. Но я хочу посмотреть, как далеко ты готов зайти, чтобы получить желаемое.

Он наклонился, положив руку на подлокотник стула. Второй он полез под куртку и вытащил пистолет. Он провел дулом по изгибу моей челюсти. Я сглотнула, когда оно заскользило вниз по шее, задержалось на пульсе, прежде чем спуститься ниже по ключице. Его щека задела мою, когда он наклонился еще ближе; его губы оказались рядом с моим ухом.

— Куколка, кое-что тебе стоит обо мне узнать: чего бы это ни стоило, я всегда получаю то, что хочу.

Пистолет скользнул ниже, и он подцепил оружием край моей майки, приподняв её. Там, вдоль ребер, тянулся яркий выпуклый шрам. Розовая огрубевшая кожа была испещрена мелкими белыми линиями, указывающими на электрический ожог.

Сай осторожно провел длинным пальцем по шраму, почти с благоговением. Ощущение было одновременно неприятным, щекотным и возбуждающим, и я прикусила губу, чтобы не отреагировать ни на одно из этих чувств.

— Я знаю, что наша первая встреча произошла не в «Блэкауте». Ты была внутри дата-центра Технорайона со своими дружками-анархистами, и у нас было маленькое свидание, не так ли?

Его Флюкс змеей спустился по пистолету, ударив током чувствительную кожу моего шрама, и я зашипела.

— Возможно, я и думал о тебе, но ты думала обо мне гораздо дольше, не так ли, куколка? — Он грубее вдавил оружие в шрам, и я оскалила на него зубы.

Его губы снова зашевелились у моего уха, когда устройство на груди нагрелось.

— Отвечай на вопрос.

— Да, я думала о тебе.

Устройство остыло и перестало гудеть.

— И сколько раз ты трахала себя, думая обо мне и проводя руками по этому шраму?

Врать не было смысла.

— Пару раз.

Устройство болезненно обожгло.

— Много раз.

Он усмехнулся и провел языком по чувствительной коже под челюстью, там, где бился пульс.

— И сколько раз ты трахалась с каким-нибудь бедолагой, желая, чтобы внутри тебя был я, зная, что никто другой никогда не сравнится с тем, что я заставил тебя почувствовать?

Я не ответила, и устройство задрожало на моей груди. Боль была жестокой, но не такой жестокой, как взгляд его глаз, когда он вцепился мне в волосы и запрокинул мою голову назад, чтобы я не могла отвести взгляд.

— Отвечай на ебаный вопрос.

Боль уже была невыносимой, но я не собиралась доставлять ему такое удовольствие. Его глаза горели этим электрическим синим светом, и он скалился на меня, но я стиснула челюсти и просто ухмыльнулась ему.

В его глазах плескалась чистая ярость, и я ожидала, что он ударит меня, сделает мне больно — когда боль внезапно прекратилась, и устройство отключилось.

Мэддокс подошел к нам очень близко, так что мы оба этого не заметили. Мы повернулись к нему.

— Кажется преступлением сжечь эти прелестные сиськи из-за вопроса, который не имеет никакого отношения к нашей работе здесь, Сай.

Мэддокс практически схватил его за шкирку и оттащил в сторону. Они начали спорить вполголоса, и я позволила голове откинуться назад. Отголоски боли всё еще пульсировали в теле, и всё, на чем я могла сосредоточиться, — это дыхание.

Мгновение спустя лицо Сая снова оказалось перед моим.

— Похоже, сегодня твой счастливый день. Нас вызывают обратно в штаб. Так что ты просто сиди здесь, и мы закончим этот разговор позже.

— Вы просто оставите меня вот так? А если мне нужно в туалет?

— Не моя проблема.

Мэддокс открыл тяжелую стальную дверь комнаты, в которой мы находились. Сай последовал за ним, обернувшись в последний момент, прежде чем скрыться из виду.

— До следующего раза, куколка. — Он послал мне воздушный поцелуй, и я бы отдала всё на свете, чтобы стереть эту дурацкую ухмылку с его лица хорошим разрядом тока.

Я закинул ноги на стол в переговорной, пролистывая файлы на своем «Вайзоре», пока Мэддокс докладывал Тексу о том, что команде аналитиков наконец удалось собрать воедино. Время от времени Текс бросал на меня тот самый напряженный взгляд, который, как я знал, означал, что он подозревает неладное. Насколько он мог судить, я изучал материалы дела, которые Мэддокс вывел на экран.

Вместо этого я просматривал всё, что у меня было на Эон. Я пересматривал видео с допроса, наблюдая, как горят ее глаза, когда я наклоняюсь ближе, проводя руками по ее шраму. Я заерзал в кресле, поправляя штаны, и снова смахнул видео. Эта встреча затянется слишком надолго, чтобы я мог позволить себе так возбуждаться.

Мэддокс продолжал бубнить.

— В заключение, мощный взрыв в Зеленом Районе вызвал ЭМИ, который вывел из строя большую часть территории до конца ночи и полностью стер данные со всех датчиков в квартире Ренарда. У нас почти нет записей с камер наблюдения.

— Почти? — спросил Текс, приподняв бровь.

Мэддокс кивнул в мою сторону, и я вздохнул, поднимаясь с кресла. Я провел по своему «Вайзору», выводя массив данных на общий экран.

— Всё в радиусе двух и семи десятых миль от сервера было полностью уничтожено ЭМИ в 2:34 ночи. Всё в радиусе от двух и семи до трех и девяти миль отключилось, но у нас сохранились частичные данные до взрыва. — Я вывел карту, показывающую пересекающиеся круги поражения от ЭМИ. Квартира Ренарда находилась глубоко внутри круга полного уничтожения.

Текс нахмурился.

— Вряд ли на расстоянии больше мили найдется что-то полезное.

— А вот тут вы ошибаетесь, босс. — Текс бросил на меня раздраженный взгляд, но промолчал. Я снова взмахнул рукой, и появилось еще одно наложение.

— Во внешнем радиусе было пять полевых вышек. Взгляните на их данные. — Каждый поток данных загружался по очереди. — До 2:34 ночи там не было ничего, кроме обычного шума, которого и ожидаешь от тихой городской ночи, но ровно в 2:34 каждая вышка зафиксировала мощный скачок.

— Взрыв. Неудивительно, что они его зафиксировали. И о чем это нам говорит, Сайанос? — спросил Текс.

— Присмотритесь, босс. — Я увеличил графики. — Взрыв произошел ровно в 2:34:58, но все эти вышки уловили кое-что на 14,79 секунды раньше.

Текс постучал пальцами по столу и встал.

— И что аналитики говорят об этом уникальном сигнале?

Мы с Мэддоксом переглянулись.

— Пока ничего, босс.

Лоб Текса прорезали морщины, он поднес указательные пальцы к губам.

— Это приоритет ноль. Бросьте на это больше ресурсов — даже если это сторонние ресурсы. — Произнося это, он задержал на мне свой темный взгляд.

— Босс? — Он же не мог иметь в виду…

— Если мне не изменяет память, одна ваша недавняя знакомая обладает серьезным опытом в восстановлении данных. Лучшая на курсе в Элизиуме. Найдите ее и заключите сделку. — Его взгляд скользнул по мне так, что по коже побежали мурашки. — Если только, конечно, вы уже не вышли на связь с этой особой… вопреки моим приказам.

Мэддокс на это кашлянул. Я бросил на него убийственный взгляд.

— Конечно нет, босс. Мы ее найдем.

— Придумайте что-нибудь. Время не ждет. — Текс повернулся, чтобы уйти, как вдруг экран в переговорной мигнул — и сам главный босс навис над нами, больше, чем в натуральную величину.

— Отличный анализ. Рад видеть, что дело продвигается, но не так быстро, как мне хотелось бы, — сказал Леви, сложив пальцы домиком перед лицом.

Твою мать. Он что, наблюдал за всем совещанием?

— Кто этот сторонний подрядчик? — спросил он.

— Киберраннер-анархистка, сэр, — встрял Мэддокс.

Огромное лицо Леви приподняло бровь.

— И это, по-вашему, наш лучший ресурс?

Я открыл было рот, чтобы ответить, но Текс меня опередил.

— Прошу прощения, сэр, но я полагал, что в этом деле скорость — наш главный приоритет. Если у нее есть необходимые навыки, не вижу других проблем.

К моему удивлению, Леви кивнул.

Я никогда не умел держать язык за зубами.

— Она не то чтобы симпатизирует нашему делу, — сказал я. — Убедить ее помочь может быть непросто.

Леви оперся о свои сложенные домиком пальцы.

— У всех есть своя цена, Сайанос. Особенно у тех, кто в отчаянии. Найдите ее цену.

Экран мигнул и погас, а Текс сделал шаг к двери, прежде чем обернуться.

— Мэддокс, ты снова нужен в дата-центре Зеленого Района. Используй эту возможность, чтобы собрать больше информации.

Мэддокс приподнял бровь.

— Я думал, это дело — приоритет ноль?

— Уверен, Сайанос и сам справится с вербовкой подрядчика. У меня предчувствие, что это не займет много времени. — Текс бросил на меня тяжелый взгляд. — Не так ли?

— Конечно, босс.

Мэддокс резко выдохнул сквозь стиснутые зубы, но Текс, к счастью, проигнорировал его.

— Вы получили свои задания. Не советую здесь задерживаться.

***

Пол лифта мягко дрогнул под нашими ногами; Мэддокс стоял со скрещенными руками, компульсивно постукивая пальцами по рукаву.

— Нервничаешь? — спросил я его.

— Из-за того, что ты идешь на встречу с Эон один? Да. Я тоже хочу получить эту выплату. Мы ее не получим, если не расшифруем этот сигнал, а похоже, что для этого нам нужна она.

— Что? Я справлюсь с одной девчонкой.

Он приподнял бровь, глядя на меня.

— Вот об этом я и беспокоюсь.

— Так мало веры, напарник. Думаешь, я собираюсь, что? Выебать ее до полного согласия?

Его губы скривились.

— Именно так я и думаю.

— Умоляю, я профессионал. Я ее и пальцем не трону.

Мэддокс не выглядел ни капли убежденным.

— Да? А что бы случилось, если бы я не остановил тебя пару часов назад?

Она так и не ответила на мой вопрос, но я знал правду. Более того, я почувствовал, как ее Флюкс резонирует с моим — так, как я никогда раньше не испытывал. Я хотел исследовать это — хотел слышать, как она кричит, пока я накачиваю ее своим током и своим членом. Я вздохнул. Работать с ней вместе было не идеальным вариантом, но если я буду осторожен, у меня всё же может появиться шанс сделать что-то из вышеперечисленного. Да и выбора Текс мне всё равно не оставил.

— Теперь она консультант. Надо заставить ее подписаться на эту работенку. Устрою ей полное корпоративное погружение.

Мэддокс крякнул.

— После всего, что ты сделал, думаешь, сможешь ее убедить?

— У каждого есть своя цена, прямо как сказал босс. Она мягкая — найти ее цену будет нетрудно.

Мэддокс одарил меня скептическим взглядом.

— Думаешь, она мягкая? После всего этого?

— А ты нет?

Он не ответил, но я знал ответ. Конечно, она строила из себя крутую, словно ее ничего не трогает — но в глубине души у нее было то самое кровоточащее сердце, как и у всех этих повстанцев-доброхотов.

И это ее погубит. Желательно от моих рук.

Мои запястья горели. Последние несколько часов я то и дело дергала путы, но лишь стерла кожу в кровь. На мне никогда раньше не было подавителя Флюкса, и это было почти такой же пыткой, как и устройство, поблескивающее у меня на груди.

Без Флюкса я чувствовала безмерную пустоту — словно мне не хватало частицы собственной души. Я чувствовала его, глубоко запрятанного, но не могла до него дотянуться — как бывает в кошмаре, когда пытаешься бежать, а ноги просто отказываются двигаться.

Я откинула голову на спинку стула, выдыхая через нос. В комнате царил полумрак, а тишина давила. Должно быть, здесь полная звукоизоляция. Я слышала, как кровь стучит в ушах, и это было мучительно.

Я снова покрутила запястьями, игнорируя жгучую боль. Бесполезно. Оковы были прочными, усиленными чем-то более мощным, чем дешевые наручники, которые использовала полиция Нео Стелларис. Сай не стал рисковать.

Пендехо.

Я обдумывала другой план — что-то безрассудное, что-то болезненное, — когда услышала, как отпирается дверь. Я резко вскинула голову; вошел Сай, стряхивая дождь с куртки. Он выглядел хуже, чем когда уходил. Волосы влажные, челюсти сжаты, а в движениях сквозила резкость, говорившая о том, что чем бы он ни занимался, всё пошло не по плану.

Отлично.

Он едва удостоил меня взглядом, прежде чем подойти к камере и выключить её. Ничего не сказав, он вытащил пистолет из кобуры и положил его на стол с чуть большей силой, чем требовалось. Развернулся, скрестив руки на груди, и одарил меня взглядом, который я узнала мгновенно.

Переговоры.

Значит, у меня есть то, что ему нужно. Но Мэддокса с ним не было. Не то чтобы я считала Мэддокса кем-то лучше Сая, но он был хотя бы чуточку более предсказуемым.

Я медленно и колко улыбнулась.

— Снова по мне соскучился, а?

Сай выдохнул, проведя рукой по лицу.

— Ты слишком много болтаешь.

— А ты меня похитил. У всех есть свои недостатки.

— У меня есть к тебе предложение. Выход из всей этой передряги.

Ну конечно же. Всё всегда сводилось к сексу, не так ли?

— Могла бы догадаться, что тебя заводит видеть меня связанной.

Его глаз дернулся.

— О, еще как заводит — пойми меня правильно, — но мы уже установили, что я мог бы получить это бесплатно. — Наконец он ухмыльнулся, и я стиснула зубы.

— Да ни за что, блядь.

Устройство на моей груди раскалилось добела, и я вскрикнула прежде, чем смогла себя остановить. Рука Сая почти мгновенно опустилась на красный экран.

— Первое, чему нас учат на тренировках, — это читать язык тела. Он всегда честнее слов. А твое тело такое честное, куколка. Оно не умеет лгать так, как ты.

Его лицо выражало триумф, а я кипела от ярости. Он обошел меня по кругу, словно хищник, коим он и был, и я попыталась проследить за ним, когда он встал у меня за спиной. Он опустился на колени; его губы оказались вплотную к моему уху.

— Как насчет такого: еще один вопрос? Если не солжешь, я сниму с тебя эту штуку, и мы поговорим, как взрослые.

— С чего бы мне верить, что ты сдержишь слово?

— У тебя нет другого выбора.

И тут он был прав.

— Спрашивай.

Он положил ладони на мои привязанные к стулу руки и подался вперед, так что я почувствовала его теплое дыхание на ушной раковине.

— Кто-нибудь когда-нибудь заставлял тебя кончать так же сильно, как я?

— Пош…

Он прижал палец к моим губам.

— А-а-а. Никакой лжи, иначе сделка отменяется.

Боль снова начала просачиваться в грудь, да и ответ он и так уже знал.

— Нет.

Он снова обошел стул и встал передо мной, улыбаясь от уха до уха.

— Я был лучшим, что у тебя было?

— Ты сказал, один вопрос.

— Побалуй меня, — сказал он с голодным блеском в глазах.

— Я и так уже достаточно тебя баловала.

Его пальцы заплясали по устройству, и я поморщилась, когда иглы втянулись обратно, оставив на коже маленькие капельки крови; устройство запрыгнуло обратно в ладонь Сая.

— Теперь лги, если хочешь, но правду я знаю. Так что давай перейдем к делу.

— И как мы будем это делать?

К таким переговорам я привыкла. Я проводила их миллион раз.

Он взял со стола датапад.

— Как думаешь, сможешь восстановить вот это?

Я моргнула:

— Что?

— Разве ты не училась на восстановление данных или типа того? В этом и состоит сделка.

Молчание затянулось на долгое мгновение. Значит, секс ему не нужен? У него для меня работа?

— Я не закончила докторантуру.

— Я похож на того, кому не поебать? Сможешь или нет?

Я пробежалась глазами по данным на планшете. Это был сигнал с городской системы мониторинга. Ничего аномального в нем не было, пока сигнал не исчез во время… атаки.

— Мне нужно будет сделать нечто большее, чем просто смотреть на это на экране. Прогнать через разные фильтры, попробовать кое-какие алгоритмы подавления шума…

Он убрал датапад.

— Хорошо. Значит, договорились?

— Что? Ты работаешь в ПОМ. Разве у вас нет целой армии дата-аналитиков, которые могли бы на это взглянуть?

— Есть. Но нам нужен еще один взгляд.

Этому могла быть только одна причина. Время. Что-то его подгоняло. Я посмотрела на Сая, затем на датапад в его руке; шестеренки в моей голове завертелись. Я была ему нужна. А значит, у меня есть рычаг давления. Может, и небольшой, но его хватит, чтобы пробить брешь в непоколебимом контроле Сая.

Я откинулась на спинку стула, напустив на себя беспечный вид.

— Значит, теперь я тебе нужна. Как мило.

Лицо Сая не изменилось.

— Не обольщайся.

— О, еще как буду. Твой босс приказал тебе работать со мной? Должно быть, это больно бьет по самолюбию, учитывая, как сильно я, должно быть, тебя опозорила.

Я почувствовала, как скакнул его Флюкс. Бинго. Значит, Сай всё-таки кому-то подчиняется. Кому-то, кого он слушается, как хороший корпоративный песик. Интересно.

Сай выдохнул и шагнул ближе; его тень накрыла меня.

— Думаешь, у тебя есть выбор? — Его голос звучал тихо, источая скрытую угрозу. — Его нет. Ты здесь. Ты поможешь. Вот и весь разговор.

Я хмыкнула:

— Я думала, это сделка? Видишь ли, не думаю, что твой босс сильно обрадуется, если ты сломаешь его новую игрушку до того, как я хотя бы притронусь к данным.

Его челюсти сжались.

— Ты не игрушка.

Я приподняла бровь:

— Тогда перестань обращаться со мной как с ней.

На секунду — всего на одну секунду — на его лице что-то мелькнуло. Раздражение. Колебание. Что-то более глубокое, чего он не хотел мне показывать. А затем всё исчезло, погребенное под его привычной сталью.

— Босс хочет, чтобы это было сделано, — глухо сказал Сай. — И ты это сделаешь.

Я улыбнулась.

— Да, сделаю. Но ты позаботишься о том, чтобы мне это было выгодно.

— Ты не в том положении, чтобы торговаться.

— В том. Потому что, если бы ты действительно считал меня расходным материалом, этого разговора бы не было. — Я потянулась, демонстративно натянув путы.

— Вот тут ты ошибаешься, куколка. Ты — расходный материал, и я тоже. Такие люди, как мы — мы ничтожества для тех, кто действительно имеет значение. Просто средство достижения цели, винтики в машине, которой они управляют. Ты не особенная. Как и я.

— Думаешь, твое мачизм меня впечатляет, корпорат? Я выросла аутлендером. Я сталкивалась с этим дерьмом всю свою жизнь.

На это он моргнул.

— Ты не похожа на аутлендера.

— О, прошу прощения. Позволь мне просто… — Я обложила его отборным матом на беглом испанском, и его глаза расширились.

Затем он рассмеялся:

— Вау. Ты и правда полна сюрпризов, да, куколка?

— Клянусь богом, назови меня «куколкой» еще хоть один ебаный раз, Сай…

— И что тогда, Эон? — В мгновение ока его рука снова оказалась на моем лице. Он провел большим пальцем по моей нижней губе, едва заметно потянув за нее. — Может, мы и ничтожества для них, но между нами ведь что-то есть, не так ли?

— Размечтался.

Он всё еще был близко — так близко, что я видела крошечные отблески силы в его темных глазах.

— О, Эон, — прошептал он, и я возненавидела то, как от моего имени на его языке по позвоночнику пробежала дрожь. — В моих мечтах я заставляю тебя кончать так сильно, что ты видишь небеса. Я никогда раньше не встречал других электротехников. Это объясняет, почему с тобой было так чертовски хорошо.

— Пендехо.

— О, вот она, аутлендер. Мило. Но не лги мне сейчас — не после того, как между нами установилось такое взаимопонимание. Ты тоже это чувствовала. Ты чувствуешь это прямо сейчас, так же, как и я.

Он был прав. Я чувствовала это. Гул отдавался в моей крови, в самых костях. Я чувствовала каждую микросхему, каждое устройство вокруг, каждое из которых создавало крошечное электрическое поле. Но ничто не ощущалось так, как он.

Он потянулся к моему затылку, и я почувствовала укол, когда подавитель Флюкса отключился. Голова закружилась, когда поток гормонов ударил в мозг, компенсируя недавнюю блокировку.

Я тряхнула головой:

— Не боишься, что я поджарю тебя?

— Чего бояться? Что ты ударишь меня всей мощью девятивольтовой батарейки? У тебя есть точность, куколка, тут не поспоришь. — Для выразительности он постучал по дужке своего «Вайзора». — Но ты не можешь причинить мне вред. Для этого нужна ярость, которой у тебя просто нет. Иначе ты бы убила меня, когда у тебя был шанс.

— Ты, блядь, меня не знаешь. Не все мы бросаемся на малейший раздражитель, как какой-то обдолбанный псих. Некоторым из нас приходится быть осторожными, хочется быть осторожными. Я не хочу никого убивать — но ты понятия не имеешь, насколько я зла.

— О, я тебя не знаю? — Он фыркнул. — Я знаю, что ты чертовски умна, что изучала в Элизиуме такие вещи, которые большинство людей не могут себе даже представить. Я знаю, что ты умеешь читать людей, показывать им именно то, что они хотят увидеть, чтобы они дали тебе именно то, что тебе нужно. — Его ухмылка стала шире, почти разорвав его лицо, став маниакальной и хищной. Он схватил меня за лицо, впившись пальцами в мои щеки. — Но лучше всего я знаю, какой невообразимо сладкой становится на вкус твоя киска, когда ты кончаешь. Не думаю, что многим выпадала такая честь.

— Отпусти меня! — Я попыталась вырваться, и к моему удивлению, он отпустил — но резко дернул рукой, и моя шея запрокинулась набок. Когда боль вспыхнула в позвонках, я зажмурилась, не глядя на него.

— Я знаю, что ты злишься, но ты слишком труслива, чтобы что-то с этим сделать. Даже сейчас ты не причинишь мне боли, ты не можешь…

Я закричала и пустила в него разряд молнии такой силы, что он потряс даже меня саму. Волокна его куртки обуглились, и воздух наполнился запахом горелого тетракарбона. Он поморщился, сделав шаг назад, и в моей груди поднялось гадкое чувство триумфа. Но я увидела, как он стряхнул оцепенение, и сжатые челюсти сменились этой злой ухмылкой.

— И это ты называешь злостью? Я покажу тебе злость.

Волоски на моей шее встали дыбом, когда его сила взмыла вверх. Я знала, что последует удар, за мгновение до того, как он произошел, — неизбежное предчувствие. Молния ударила мне в грудь и разошлась ветвями по коже; всё мое тело свело судорогой.

— Хватит! Это слишком!

Его другая рука снова схватила меня за подбородок, заставив встретиться с ним взглядом, его радужки клубились от силы.

— Ты так чертовски красива, когда лжешь. Ты можешь это вынести.

Я почувствовала, как зажигаюсь изнутри, когда его Флюкс поглотил меня. Всё было точно так же, как в дата-центре, но на этот раз были только я и он.

Моя голова запрокинулась, когда позвоночник яростно выгнулся, и была боль — так много боли, — но я не боролась с ней. Вместо этого я упивалась ею, настраивая свою силу на его, так, чтобы наши частоты совпадали, а не конфликтовали. Моя и его силы поднимались вместе, переплетаясь, танцуя на моей коже, и их резкие ласки были пронизаны экстазом.

— Вот так. Ты так хорошо для меня стараешься. Нет, не сопротивляйся. Глаза на меня, куколка.

Почти с геркулесовым усилием я снова подняла голову, чтобы видеть его. Электричество змеилось вокруг его темных радужек, пока его голодный взгляд сверлил меня. Татуировка, проходившая под его глазом и по скуле, светилась добела от энергии.

У меня были подозрения, но теперь мне нужно было знать наверняка. Я полностью перестала сопротивляться и позволила току течь сквозь меня — чистой, ничем не ограниченной силе. Его зрачки расширились, но он не остановился, словно не мог. Я оседлала этот поток, направляя его сквозь свое тело обратно в его, и то, что я там увидела, было ужасающим.

У него не было чипа Флюкса; вместо этого его сила концентрировалась в массивных хромированных имплантах, вживленных прямо в скелет, и его кровеносная система была вынуждена фильтроваться через них. Даже просто в потоке его силы я чувствовала боль — вечную, пронизывающую всё боль, исходящую от них. Вся она концентрировалась в его правом плече, где что-то было не так. Поток был нестабильным, его Флюкс сбоил при каждом малейшем движении.

Его рука отдернулась от моего подбородка, и поток иссяк.

— Неплохо.

Мы оба тяжело дышали, и что-то в моей груди защемило — но это не имело ничего общего с его Флюксом.

Я никогда раньше не видела импланты для контроля Флюкса первого поколения. Импланты, которые буквально фильтровали кровь зараженного, снижая гормональную нагрузку до безопасного уровня. Технология, собранная на коленке из того, что, по слухам, было сверхсекретным военным оборудованием для солдат. Она была массивной, болезненной и малоэффективной. Процент отторжения всё еще превышал шестьдесят. К счастью, это продлилось недолго. Несколько лет спустя стандартом стал чип Флюкса.

Каждая из его «татуировок» на самом деле была имплантом, который светился и контролировал Флюкс под его мышцами и кожей. Сай был моего возраста. Чип уже стал стандартной практикой, когда он проходил через половое созревание. Почему у него стояли эти штуки?

Я тряхнула головой. Это, блядь, не имело значения. Он заслужил боль, в которой жил. Он заслуживал куда худшего.

Его рука всё еще искрила, и он рассеянно встряхнул ею. Затем он провел пальцами в перчатке по своим диким синим волосам, отбрасывая их со лба. Его грудь поднялась от глубокого вдоха, и я услышала, как он пробормотал:

— Блядь, сбился с курса.

Он снова повернулся ко мне.

— Какова была цель атаки?

Я вздохнула. Неужели он думал, что этот маленький спектакль как-то связал нас? Думал ли он, что ощущение того, как наши силы так естественно и с такой мощью сливаются воедино, как-то на меня повлияло?

Ничего подобного.

Ничуть.

— Мы снова возвращаемся к этому? Слушай, я правда не знаю. Ты же знаешь, что я не лгала, когда сказала, что мое участие ограничивалось лишь отвлечением тебя и Мэддокса. С какой стати им рассказывать мне больше?

— Ты была там, в штабе. Зачем им заставлять такого гения, как ты, заниматься проституцией вместо того, чтобы выполнять тяжелую работу?

— Просто делаю то, что у меня получается лучше всего.

— Мне казалось, мы договорились обойтись без лжи.

На это я ничего не ответила.

— Это была ты, да? Это ты украла технологию щита. Ты работала на Танаку и сделала это, когда была в дата-центре?

У него не было никаких доказательств, но они ему и не требовались. Признаюсь я в этом или нет, он знал правду. ПОМ назначила огромную награду за всех причастных к утечке. На меня у них уже был сговор, может, и что-то похуже. Но теперь, так или иначе, я была трупом.

Сай смотрел на меня нечитаемым взглядом. Затем он выдохнул через нос и пробормотал:

— Ебучий кошмар.

— Что ж, похоже, у тебя есть два варианта: либо ты работаешь со мной над этим делом, либо я тащу тебя в Девятый Подвал, и ты мило беседуешь с кем-то куда менее приятным, чем я, о твоей маленькой миссии по извлечению данных.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Девятого Подвала не существовало. Это была страшилка, которую знали все киберраннеры — место, откуда никто никогда не возвращался. Это был миф.

Его глаза были серьезными. Я мотнула головой, чтобы прогнать поселившийся там ужас.

— С кем-то хуже тебя? Даже представить себе такого не могу.

На этот раз он не стал со мной перешучиваться; его руки были скрещены, а глаза смертельно серьезны.

— Так мы договорились или нет?

Он был прав. Всё в точности так, как говорила ДИТА — иллюзия выбора. Что ж, я собиралась цепляться за эту иллюзию настолько, насколько смогу.

— Ладно, я тебе помогу. Но я хочу получить за это деньги.

Он фыркнул.

— Ничего удивительного. И какова текущая ставка для эксперта по восстановлению данных, по совместительству сёфу?

Я нахмурилась.

— И вот еще что. Это будет чисто деловое сотрудничество — ничего личного.

Его глаза сверкнули.

— Разве это не всегда был только бизнес, куколка?

— Пендехо. Я имею в виду, что это работа с данными. Ты платишь за данные, и это всё, что ты получишь. Никакого перехода личных границ, никакого…

— Да, да. Я найду себе киску в другом месте. — Он пренебрежительно отмахнулся. — Знаешь, тебе, наверное, не стоит обзываться, раз уж мы теперь работаем вместе.

— Так мы договорились?

Он провел рукой по лицу и выглядел ничуть не более счастливым от всего этого, чем я.

— Полагаю, мы, блядь, договорились.

Я немедленно убралась со склада. Дикон даже не удостоил меня вторым взглядом, но Таос перехватила меня у двери; выражение ее лица было тщательно выверенной смесью разочарования и беспокойства.

— Ты правда уходишь? Я была так близка к завершению этого нового алгоритма! — В ее голосе звучала та знакомая нотка требовательности, едва маскируемая под призыв к сотрудничеству. — Ты уверена, что тебе нужно идти?

Учитывая, что вряд ли кто-то из них благосклонно отнесся бы к моему новому контракту, я твердо кивнула.

— Я устала просыпаться с таким чувством, будто спала в чьей-то потной спортивной сумке. Спасибо за укрытие, но у меня есть безопасное место.

Ее глаза нелепо расширились, как у потерявшегося щенка — я видела, как она репетировала этот взгляд перед зеркальными поверхностями, когда думала, что за ней никто не наблюдает.

— Ты уверена? Я вот-вот узнаю, что на самом деле случилось с профессором, я это чувствую.

Я заметила, что она вывела свой код на датапад, повернув его под идеальным углом, чтобы я могла видеть это месиво из запутанных алгоритмов и лишних циклов. Структура была в корне ошибочной, и она это знала — дело было вовсе не в Танаке; дело было в том, чтобы использовать мои навыки и присвоить все лавры себе.

— Модуль в третьем стеке инвертирует твой поток данных, — сказала я, не в силах удержаться от замечания. — Вот почему он постоянно вылетает.

Выражение ее лица метнулось от благодарности к чему-то более мрачному — раздражению от того, что я так быстро обнаружила проблему, с которой она, вероятно, билась несколько дней. Она нервно покрутила светящийся кулон на шее.

— Я как раз собиралась это исправить, — сказала она, и в ее голосе проскользнули нотки защиты. — Но если бы ты осталась еще хотя бы на день, мы могли бы закончить его вместе. Ради Танаки.

Упоминание ее имени было расчетливым — груз, который, как она знала, потянет меня на дно. Мое сердце болезненно сжалось, но прямо сейчас у меня не было времени переписывать дерьмовый код Таос.

— Ты и сама справишься, — сухо ответила я.

Она нахмурилась; маска солидарности сползла.

— И это всё? Ты просто уйдешь?

— Похоже на то.

— После всего, что я для тебя сделала? — А вот и оно — чувство собственного превосходства под революционным фасадом. — Я убедила Дикона принять тебя обратно. Я делилась ресурсами, информацией…

— А я достала вам технологию Кинетического Щита, которая сохраняет жизнь половине твоих людей, — парировала я, закидывая сумку на плечо. — Я бы сказала, мы в расчете.

Ее глаза слегка сузились.

— Куда ты вообще идешь? Не обратно же в «Хеллфайр», верно?

В этом вопросе крылся подтекст — осуждение, завернутое в обертку заботы. Классическая Таос.

— Куда-то, где получше, чем здесь, — сказала я, обведя жестом сырой склад.

— На какие деньги? — Ее взгляд обострился, сканируя меня на предмет признаков внезапно свалившегося богатства. — У тебя уже несколько недель не было работы. Если только… — Она изучала меня так, словно могла разглядеть мое предательство.

Я сохранила бесстрастное выражение лица.

— Пока, Таос.

Она схватила меня за руку, когда я повернулась, чтобы уйти; ее пальцы впились в меня с удивительной силой.

— Они используют тебя. Сколько бы они ни платили, что бы ни обещали — они выбросят тебя, как только получат желаемое.

От такого лицемерия мне почти захотелось рассмеяться.

— Не так уж сильно отличается от этого места, не правда ли?

На ее щеках выступил румянец.

— Что это должно значить?

— Спроси Дикона, почему я оказалась в черном списке после дела со щитами. — Я высвободила руку. — А еще лучше — посмотри в зеркало.

На мгновение на ее лице промелькнула неподдельная паника. Затем маска революционерки вернулась на место.

— Я не знаю, что Векс тебе наговорил, но…

— Оставь это. Танака всё равно будет мертва через три недели.

Я прошла мимо нее, игнорируя смесь гнева и тревоги на ее лице. Что-то внутри подсказывало, что я не хочу знать, что именно случилось с Танакой. У меня было чувство, что я и так уже знаю.

— Так это всё? — крикнула мне вслед Таос; ее голос эхом разнесся по пещероподобному пространству. — Ты просто бросишь всё, ради чего мы работали? Всё, за что она боролась? Нам еще столько хорошего предстоит сделать!

Я задержалась у двери, но не обернулась.

— Ты едва ее знала, Таос. И профессор тоже меня использовала. Как и все остальные. Я ей ничем не обязана.

Я оставила Таос стоять там; ее идеально рассчитанное выражение предательства было потрачено впустую на мою спину. Снаружи убежища в моем ухе радостно щебетнула ДИТА.

— Скучала по тебе, И! Ты идешь домой?

— Пока нет, ДИТА. Выведи ту локацию, которую мы нашли. Давай запустим еще один поиск.

Я не оглядывалась, уходя прочь. Что бы Таос там ни строила со своим слепленным на коленке кодом и позаимствованным революционным пылом, я не хотела иметь с этим ничего общего. Некоторые восстания были просто еще одной формой обслуживания собственных интересов, завернутой в более красивую упаковку. А у меня теперь был кто-то куда более интересный на примете.

У Сая был мой номер. Он знал, что я причастна к утечке технологии щита, а это был смертный приговор. Прямо сейчас вся власть в этой ситуации была в его руках, но я не собиралась оставлять всё как есть.

Люди полагали, что я должна была привыкнуть к унижениям, учитывая, что я секс-работница. Они думали, что сам мой образ жизни подчинен чужим прихотям. Они ошибались. В клубе власть принадлежала мне. Когда я была на этой сцене, все хотели меня. Мужчины отдали бы мне почти всё, лишь бы я раздавила их своим каблуком. Они хотели подчиняться и цеплялись за иллюзию, что их деньги дают им контроль, но я-то знала правду. Я всегда могла сказать «нет». Я устанавливала границы, и клиенты подчинялись им — или вылетали за дверь.

Рук был исключением. Он поймал меня в момент наибольшей слабости, накачал Вектором и сладкими речами, и я раскрыла все свои слабости, все свои комплексы. Я не могла удерживать границы, когда была под кайфом. Ему не пришлось ломать мою защиту — я сделала это за него. Я больше не позволю этому повториться.

Сай мог шантажировать меня, но я хотела, чтобы он знал: он не всё контролирует. Что я уже однажды обвела его вокруг пальца и смогу сделать это снова.

***

Я стояла у жилого комплекса Сая. Найти его точный адрес оказалось той еще занозой в заднице, но меня это не остановило. Особенно учитывая, что само здание я уже знала. Мне просто нужно было прочесать их договоры аренды. Пришлось пару раз подкрутить алгоритмы ДИТЫ, но мы справились.

Его жилой комплекс был элитным, на самой границе Синего Района и Технорайона. Корпоративный продажный ублюдок. Окна из тетрагласса отражали вечернее солнце, и всё здание сверкало безупречной чистотой. Я позволила ДИТЕ отключить мой блокировщик рекламы, и тут же посыпались локальные объявления этого комплекса. Они расхваливали жизнь в стиле Небесного Района по более низкой цене и настойчиво вдалбливали, что у них лучшая система безопасности, которую только можно купить за деньги.

Это мы еще посмотрим.

Я переоделась в спортивный стиль — облегающие легинсы и топ, который явно больше приподнимал мои сиськи, чем удерживал их на месте. Я подошла к входной двери и сделала вид, что вожусь со своей сумкой, пока кто-то не вышел из здания, рыцарски придержав для меня дверь. Я одарила его улыбкой, он ответил тем же, и я шмыгнула внутрь.

Я помахала охраннику, сидящему за стойкой ресепшена, и он тепло улыбнулся мне в ответ. Я еле удержалась, чтобы не закатить глаза. Выгляди соответствующе, и никто никогда не задаст тебе лишних вопросов. Я прошла прямиком в лифт и, как только двери закрылись, ударом ноги открыла панель техобслуживания и подключилась.

Две быстрые строчки кода, и мы поехали.

— Система безопасности базируется на серии OSRAM 801, но, похоже, они не установили два последних обновления, — прощебетала ДИТА мне в ухо.

— Жмоты. Ты уже всё уладила?

— Камеры уже отключены, а твой отпечаток пальца добавлен во все замки.

Если бы у меня были намерения похуже, я могла бы обчистить всех в этом здании до нитки. Тот факт, что у них до сих пор не было серьезных взломов, просто смешон.

Мы достигли тридцать седьмого этажа, и двери лифта разъехались в стороны. Я пошла по коридору к квартире 3789. Приложила большой палец к замку, и он радостно щелкнул, открываясь.

— ДИТА, детектор движения.

— Обнаружен один человек, в задней части квартиры — скорее всего, в спальне.

Отлично. Может, мне удастся застать его врасплох.

Внутри его квартиры было… пустовато. Диван стоял напротив стены из высокотехнологичных экранов, которые в данный момент транслировали ужасные стоковые ИИ-арты, на которые он, вероятно, даже не смотрел. Кухня была пуста, если не считать штурмовой винтовки, лежащей на кухонном столе рядом с тем, что, как я полагала, было его тревожным рюкзаком. Я услышала шум воды в душе.

Я пошла в заднюю часть квартиры, внезапно переосмысливая весь свой план. Я хотела застать его врасплох — показать ему, что не он один наделен властью в этой ситуации, что я опасна и знаю о нем больше, чем следовало бы. Но мысль о том, чтобы войти в его спальню, на его территории, внезапно показалась очень ошибочной.

Я оглянулась на пистолет на столешнице, затем покачала головой. У меня был щит, и я была нужна ему для этой работы. Это было очевидно. Вода в душе выключилась. Мое время вышло.

Я вошла в его спальню и прислонилась к стене.

Мгновение спустя он вышел из ванной лишь с полотенцем, обернутым вокруг талии; вода всё еще блестела на его груди и руках.

— Тебе стоит попросить вернуть деньги за систему безопасности, — сказала я.

В следующее мгновение я уже лежала на полу, а к моему подбородку прижимался холодный металл.

— А, это ты. — Он не слез с меня, и я чувствовала, как влага с его тела пропитывает мою одежду.

— Слезь с меня!

— И я рад тебя видеть, куколка. А теперь, какого черта ты делаешь в моей квартире?

— Ты сказал, эта работа срочная. Сжатые сроки. Вот и пришла поговорить.

— Есть только две причины, по которым люди оказываются в моей спальне, и ни одна из них не подразумевает разговоров. — Он протиснул ноги между моих, и у меня возникло ощущение, что это потрепанное полотенце больше не было преградой между нами. — Так зачем ты пришла на самом деле?

— Я сказала, слезь. — Я толкнула его, и он отстранился, встав на колени. Я старалась не смотреть никуда, кроме его глаз, но не могла не бросить взгляд на пистолет в его руке.

— Где ты его вообще прятал?

Он ухмыльнулся.

— Профессиональный секрет. — Он покрутил кистью, любуясь этой дурацкой штукой, а затем швырнул ее на кровать. — У нас была назначена встреча на завтра.

— Ты правда думал, что я заявлюсь в штаб-квартиру ПОМ по собственной воле? Нет никаких причин, почему бы тебе не отдать мне данные прямо здесь и сейчас.

Ухмылка сползла с его лица, и он встал. Мой взгляд зацепился за жесткую линию мышц над его бедром, прежде чем я успела отвести глаза.

— Не строй из себя недотрогу. Ты всё это уже видела. — Он не стал поднимать полотенце и подошел к терминалу в углу комнаты. — Ну, чего ты ждешь?

Я свирепо уставилась на него.

— Что, не доверяешь мне? — Он обернулся, оскалившись в улыбке.

— Ни на наноимпульс.

— Наверное, это умно. — Он пробежался пальцами по виртуальной клавиатуре, и я увидела, как на экране позади него появилась сеть ПОМ. Он отступил в сторону, предлагая мне терминал и при этом выставляя себя напоказ во всей красе.

Это было почти непреодолимое искушение.

Терминал, конечно же.

Он манил меня допуском альфа-уровня во внутреннюю сеть ПОМ. Я не сводила глаз с экрана.

— Вот, пожалуйста, полный доступ. Может, используешь свою пизду, чтобы вырубить меня и украсть заодно мои доступы?

Я проигнорировала его и подошла к столу. Передо мной парило несколько экранов, на каждом из которых отображались разные наборы данных.

— На что именно я тут смотрю? — спросила я.

— Уверен, ты слышала новости о нашем безвременно почившем техническом директоре. — Он не смотрел на меня, когда говорил.

Я скрестила руки на груди.

— Да, мне что, пустить слезу по поводу утраты одного из наших обожаемых триллионеров?

На это он усмехнулся.

— Лично я бы не стал переводить воду. Но тебе может быть интересно узнать, что он был жестоко убит.

Он был прав — это было интересно. Мне не следовало удивляться тому, что ПОМ удалось утаить это от прессы. Но было интересно, почему.

— Как его убили?

Лицо Сая расплылось в очередной злой ухмылке.

— Хочешь подробностей, да? Обожаю кровожадных женщин. — Он вывел фотографию на экран терминала. — Бедного яцу разнесло на куски.

Я перегнулась через стол и посмотрела на снимки. Вся квартира была залита кровью, которая, как я полагала, принадлежала Ренарду, но больше ничто не выглядело поврежденным. Я провела по экрану и увеличила изображения. Этого не может быть.

— Тебя это заводит, куколка? Достаточно кроваво? Должен был догадаться, что ты тащишься от всяких извращений. — Он прижался телом прямо ко мне — слишком близко. Он навис надо мной, опершись рукой о стол рядом с моей, и я почувствовала, как он наклоняется к моей шее. Я оттолкнула его бедром.

Прежде чем он успел возмутиться, я спросила:

— Зачем ты привлек меня к этому? Я не детектив — я шлюха, помнишь?

При этих словах я увидела, как на его лице промелькнул гнев.

— А я бандит, но мы, блядь, здесь. Ты задаешь не те вопросы.

Я не смела отвести от него взгляд, чтобы снова посмотреть на экран — все мои инстинкты выживания вопили.

— Как, черт возьми, он взорвался? Там не было остатков взрывчатки.

— О, а вот это правильный вопрос. — Он протиснулся мимо меня — грубее, чем было необходимо — и смахнул экран. — Ничего. Зеро. Пустышка. Абсолютно ничего в квартире. И тем не менее, этот парень был размазан, как пол в VIP-зоне стриптиз-клуба. Как думаешь, как это произошло?

Он снова смахнул, и появился новый набор данных.

Я наклонилась ближе.

— Это данные ЭМ-поля из городской системы мониторинга. — Я пролистала слои, наблюдая, как данные резко подскочили, а затем полностью погасли — как раз тогда, когда на таймкоде было 2:34:58. — Это данные взрыва в Зеленом Районе.

— Динь-динь-динь. Но по случайности именно в этот момент наш обожаемый технический директор покинул этот мир. — Когда он это сказал, его взгляд стал жестким.

— Ты же не думаешь, что я как-то причастна к этому убийству?

— А ты? — Он снова вторгся в мое личное пространство, прижимая меня к столу. Я оттолкнула его в голую грудь.

— Я уже говорила тебе, я не участвовала во взрыве, я не знаю…

— Да, да. — Он отступил. — Но ты поможешь мне выяснить, в чем тут связь.

— Думаешь, есть связь?

— О, я знаю, что есть. Но мне нужен кто-то с опытом восстановления данных, чтобы понять, в чем она.

— Тут особо не на что опереться, — пробормотала я, снова поворачиваясь к экранам.

— Мне казалось, ты говорила, что хороша.

— Так и есть.

— Тогда докажи. — Он отошел от меня, покопался в ящике и, наконец, надел штаны.

Я провела пальцем по виску, и ДИТА начала вытягивать для меня все данные. Когда загрузка завершилась, я пробежалась глазами по тому, что было на экране. Данные с трех разных маяков вокруг дата-центра Зеленого Района, отмеченные на карте. Внутри треугольника располагалась еще одна точка.

— Что это?

— Квартира Ренарда. — Сай снова стоял рядом со мной, к счастью, уже одетый.

Я прикусила губу.

— ДИТА, проведи частотный анализ сигнала непосредственно перед взрывом.

— Уже есть идея? — спросил он.

— Я же говорила — я хороша.

— Идеально. Значит, завтра тебе будет что показать большому боссу.

Мой желудок ухнул вниз.

— Что? Завтра? И — нет. Я, блядь, ни за что не пойду на встречу ни с кем из твоих боссов.

Он пожал плечами.

— Прости, куколка. ПОМ — компания, где присутствие в офисе обязательно. Мы всё еще ждем, что ты появишься на нашей завтрашней встрече — и теперь уже с результатами, раз уж данные у тебя.

Я не ответила и увидела, как его тело напряглось.

— Если только, конечно, ты не хочешь, чтобы я рассказал им, кто именно слил технологию щита.

— Я могу сделать это, не приходя туда. Нет никаких причин…

Он снова перебил меня.

— Слушай, я тоже не в восторге от того, что мне придется нянчиться с твоей задницей в башне, но то, что хочет большой босс, большой босс получает — и, похоже, он хочет, чтобы твоя идеальная задница сидела в кресле.

— Может, по пути мы зайдем в отдел кадров, и я подам жалобу на сексуальные домогательства?

— Куколка, если бы я до тебя домогался, ты бы это поняла. К тому же, отдел кадров не занимается никем ниже двенадцатого этажа.

ДИТА прозвенела — загрузка завершена. Еще два нажатия клавиш, и я перемещалась по каталогу, скачивая всё, до чего могла дотянуться.

— Эй! Я не вчера родился. — Сай хлопнул по боковой панели своего терминала, и тот полностью отключился. Я одарила его невинной улыбкой.

— Как ты вообще меня нашла на самом деле? — спросил он.

— Ты человек. Оставляешь цифровой след, как и все остальные.

При этих словах он странно на меня посмотрел, но развивать тему не стал. Он развернулся и вышел.

— Тогда до утра, корпорат.

Данные о тайне, которую внутренняя команда ПОМ — одно из лучших подразделений по реконструкции в мире — не смогла разгадать, теперь были в моих руках. Это был ключ к моему спасению. Но более того, это была головоломка, которую могла решить только я.

Мой мизинец дернулся, и я сжала кулак. Я покажу им, чего я стою.

Я покажу им всем.

Огромный монолит уходил в небо, заслоняя солнце. «ПОМ Индастриз» — храм технологий и всех их чудес. Нависающее напоминание о сильных мира сего, которые либо благословляли нас, либо проклинали, в зависимости от своих прихотей.

Над головой проносились аэрокары, кипела утренняя суета. Поток идущих людей обтекал меня, направляясь в здание на свою ежедневную каторгу. Деловые костюмы и изящные блузки обходили меня за версту. Я надела свой самый помоечно-уличный наряд, который, впрочем, всё еще прикрывал все интимные места: мешковатые штаны, увешанные карманами и ремешками, неоново-розовое боди и укороченную винтажную футболку с надписью «Ешь богатых».

Теперь я не могла повернуть назад. Моя судьба была предрешена. Несмотря на это, мои ноги словно приросли к полу. Это огромное нависающее присутствие смотрело на меня в ответ. Гул электрических ламп и Стеллариума был повсюду. Всё было таким ярким, таким громким. Я ненавидела это. «Ты всё еще можешь сбежать», — солгала я самой себе.

— Что, блядь, на тебе надето? — Голос Сая позади меня прорезал шум утреннего часа пик. — Именно сейчас ты решила врубить режим полной уличной крысы?

Я повернулась к нему со своей самой саркастичной ухмылкой.

— Это называется мода, корпорат.

Он уже собирался ответить, когда на его плечо легла большая рука. Я подняла взгляд на темный «Вайзор» Мэддокса, его лицо было совершенно нечитаемым.

— Собрание начнется через десять минут. Нам пора идти.

Сай сбросил руку Мэддокса со своего плеча и протиснулся мимо меня, схватив чуть выше локтя. Его пальцы впились в мой бицепс.

— Не смей снова меня позорить. — Его глаз сверкнул от силы, и по моей коже, вместе с угрозой, пробежало статическое электричество.

Я выдернула руку.

— Не волнуйся, корпорат. Получишь ты свой отчет.

Он ускользнул, больше не взглянув на меня.

Мэддокс сделал жест рукой, и я молча последовала за ним.

Огромный стеклянный гроб, коим являлся передний атриум здания, проглотил меня целиком. Солнечный свет лился сквозь высокие окна, смешиваясь со стерильным флуоресцентным свечением современных светильников, подвешенных к потолку. Сай повел нас к лифтам в дальнем конце вестибюля. Он втолкнул меня в первый же открывшийся, игнорируя очередь ожидающих. Никто не возмутился. Никто не попытался зайти вместе с нами, хотя очередь растянулась на несколько человек. Двери закрылись с тихим шелестом воздуха, и лифт поехал вниз.

— Это такая привилегия службы безопасности? Никакого ожидания в очереди? — спросила я. Ни один не ответил. Я бросила взгляд на панель. Уровень В6 был самым нижним, и что-то в этом немного успокоило мое бешено колотящееся сердце.

Лифт замедлил ход, и женский голос прозвенел:

— Шестой подвал. Двери открылись.

Всё было очень… корпоративно. Ряды кубиков заполняли этаж, разбавленные несколькими закрытыми дверями кабинетов. Подвесной потолок местами слегка провисал, освещенный прямоугольными лампами солнечного спектра. Здесь было чисто, аккуратно, но ничего особенного.

Я уже открыла рот для очередного язвительного комментария, когда к нам подошел мужчина с темной оливковой кожей и длинными темными волосами, заплетенными в косу, перекинутую через одно плечо. Его серьезный взгляд и орлиный нос мгновенно заставили меня заткнуться.

— Значит, это она, подрядчица?

И Сай, и Мэддокс кивнули. Сай выглядел смертельно серьезным — что ему совершенно не шло. Должно быть, это и есть тот самый «большой босс», о котором он упоминал. Не то чтобы догадаться было сложно. От мужчины так и веяло властью: его костюм из тетракарбона состоял из сплошных четких линий и отутюженных швов, ни единого волоска не выбивалось из прически. Логотип ПОМ светился над его правым нагрудным карманом, а высокий воротник подчеркивал длинную шею. По спине пробежал холодок, когда я подумала о том, сколько часов потратила на прочесывание базы данных Службы безопасности ПОМ, но никогда прежде не видела этого человека.

— Меня зовут Чак Текскукано. Пожалуйста, следуйте за мной.

Он крутанулся на каблуках своих классических туфель, и я не посмела мешкать. Он привел нас в просторную переговорную. Несколько человек были на удаленной связи; их лица светились на стене экранов в передней части помещения. Я кипела от злости, но всё же вызвала ДИТУ, чтобы подключиться к системе для презентаций.

— Мэддокс, возможно, ты представишь…

Я взмахнула рукой, и на экране всплыли данные. Они могли притащить меня сюда силой, но я не собиралась играть в их корпоративные игры.

— Взрыв в дата-центре Зеленого Района произошел в 2:34:58, но маяки системы мониторинга Нео Стелларис зафиксировали другой сигнал на 14,79 секунды раньше. — Я перебила Текса, скользнув взглядом от него к Саю. Лицо Сая было напряженным, но к моему удивлению, Текс — хоть и явно раздраженный — кивнул, чтобы я продолжала.

— Сначала я подумала, что эти сигналы могут быть частью взрыва — возможно, более ранней или менее мощной атакой. Но каждый из них имел иную амплитуду, чем сам взрыв, что говорит о том, что их источник находился в другом месте. Если бы взрыв не последовал за ними так быстро, ваши системы наверняка бы их отследили.

Хмурое выражение исчезло с лица Текса.

— Аномалия? Возможно, от сигнала, который спровоцировал взрыв?

— Такова была моя теория, но изменение амплитуды было лишено логики.

Я снова взмахнула рукой, и появилось новое наложение.

— Используя продвинутый алгоритм Фурье, я деконструировала частотную сигнатуру каждого сигнала и восстановила ту часть, которая была скрыта взрывом. Оттуда я точно определила источник. Исходя из этого, сигнал должен был исходить из…

— Квартиры Ренарда. — Губы Текса дрогнули в чем-то, что могло быть улыбкой. — Значит, второй взрыв? Но никаких доказательств этому не было.

— Я имею в виду, мужчину разорвало в клочья. Но этот сигнал не совпадает с традиционным взрывом, даже вызванным Стеллариумом. Он скорее напоминает…

Я запнулась. Именно эта часть казалась самой нелогичной.

Текс кивнул.

— Пожалуйста. Я бы хотел услышать вашу теорию.

Я бросила быстрый взгляд на Сая. К моему удивлению, он не выглядел злым, скорее расчетливым.

— Сигнал напоминает то, чего я ожидала бы от ЭМИ.

При этих словах в глазах Текса закружилось что-то темное.

Я продолжила:

— Конечно, это не объясняет смерть Ренарда. ЭМИ не повреждает плоть, но я полагаю, что этот сигнал — отпечаток того, что на самом деле произошло в ту ночь.

Пальцы Текса легко забарабанили по столу, его цепкий взгляд сузился.

— И что же, по-вашему, это было?

— Я… не знаю. Этот сигнал не совпадает ни с чем в тех базах данных, к которым у меня есть доступ. Если бы я могла получить доступ к серверам ПОМ…

— Нет. Это невозможно. — Тон Текса не был резким, но его заявление прозвучало безапелляционно.

— Я думала, это срочно?

Уголок рта Текса дернулся.

— Так и есть. Но одной лишь срочности недостаточно, чтобы предоставить постороннему лицу нефильтрованный доступ к хранилищу данных ПОМ. — Его взгляд встретился с моим, и мне захотелось отвести глаза, когда эти темные омуты начали изучать меня так, как я не могла до конца понять. — Вы умная женщина. Я уверен, вы найдете другие пути.

— Я хочу осмотреть квартиру Ренарда.

Сай простонал, на этот раз громче.

— У тебя уже есть всё, что собрали наши парни. Не понимаю, зачем…

— Разрешаю, — перебил Текс. — Сайанос, вы будете сопровождать мисс Ибарру. Немедленно.

Всё это почти стоило того, чтобы только увидеть полное смятение Сая от осознания, что я вижу, как им помыкает корпоративный менеджер.

— У меня есть другие зацепки, которые нужно проверить, — сказал он, скрестив руки на груди, как капризный ребенок.

— Тогда вам лучше сделать так, чтобы работа мисс Ибарры была максимально эффективной, — ответил Текс, не моргнув глазом.

Я ухмыльнулась Саю. В его зрачках слабо плясали искры, но он промолчал.

— Пока что отличная работа, мисс Ибарра. — Лицо Текса смягчилось — едва заметно. Но от его похвалы в моей груди что-то слабо екнуло. Я всегда расцветала от этого — от учителей, от авторитетов. Просто еще один кайф, от которого я была зависима, без устали работая дни и ночи напролет за учебой, чтобы получить его. Я пыталась избавиться и от этой привычки, но от глубокого голоса Текса у меня закружилась голова. Я хотела услышать это снова. Мой мизинец дернулся, и я стряхнула это наваждение. Это была еще одна привычка, от которой я изо всех сил старалась избавиться.

Позади меня что-то зажужжало, и я обернулась, чтобы увидеть гигантское лицо, замерцавшее на стене.

— Хорошая работа, мисс Ибарра. — Темные волосы Леви Амере были зачесаны назад, но это не скрывало легкую волнистость, которая оттеняла волевую челюсть и аккуратно подстриженную бороду. Лицо, которое знал каждый в Нео Стелларис — но очень немногие когда-либо разговаривали с ним. — Всегда приятно видеть подрядчика с таким рвением. Если ваша работа будет продолжаться с таким же усердием, уверен, мы могли бы обсудить ваше зачисление в штат.

Еще несколько месяцев назад я бы всё отдала за такую возможность. Но теперь, стоя в одной комнате с самыми смертоносными оперативниками ПОМ, это пробудило атрофированную часть моего мозга, которой большинство людей никогда не пользовались. Инстинкт бегства загнанной добычи, оставшийся с тех времен, когда мы еще не были доминирующим видом на планете. Возможно, эти повстанцы всё же оказали на меня влияние, потому что ни одна зарплата от корпорации не давалась просто так, и я знала, что эта цена больше, чем я готова заплатить.

— Думаю, как только мы закроем этот контракт, моя работа на ПОМ будет завершена.

Да, я очищу свое имя, избавлюсь от слежки Службы безопасности из-за Кинетического Щита. А потом сбегу и спрячусь там, где они меня больше никогда не найдут. Я бросила взгляд на Сая. Да, даже он.

Уголок глаза Леви дернулся, но он тепло улыбнулся мне.

— Должно быть, это был очень привлекательный контракт, раз уж он заманил вас в наши ряды. Возможно, мне стоит изучить его лично?

При этих словах я услышала, как Сай заерзал в кресле, и мой мизинец снова дернулся. Никакое обаяние в мире не могло скрыть угрозу, которая, как я знала, таилась за этими словами. Мне нужно было отвести внимание от себя.

— Контракт был щедрым. На самом деле, это довольно большие деньги за одну жизнь. Стоит ли она того?

Его темный взгляд удерживал мой; его лицо было неестественно неподвижным, пока он обдумывал ответ.

— Возможно, к концу всего этого вы сами сможете сказать мне, какова цена одной жизни, мисс Ибарра.

Он исчез, и я снова повернулась к присутствующим.

— Сайанос, вы немедленно сопроводите мисс Ибарру в квартиру Ренарда, — сказал Текс, сцепив пальцы на столе перед собой.

Сай проворчал что-то себе под нос, но поднялся с кресла и подошел ко мне.

— Пошли, мисс Ибарра.

Текс на мгновение задержал Эон. Мэддокс подошел ко мне и прошептал:

— Хочешь, я пойду с тобой?

— Она и так уже на взводе. Ты не хочешь знать, чего стоило затащить ее на эту встречу. Если мы снова придем вдвоем, будет только хуже. — Не то чтобы это было ложью.

Мэддокс ни на секунду мне не поверил.

— Ага. Ты сможешь держать себя в руках на этот раз, Сай?

Я высунул язык с пирсингом.

— А когда я был непрофессионален?

— Именно. Кроме того, мне нужно, чтобы ты связался с Кицунэ.

Я провел рукой по лицу.

— Уф, это такая, блядь, пустая трата времени. Я напишу Акире, посмотрю, сможет ли он устроить мне встречу. Наверное, понадобится немного товара, чтобы смазать шестеренки.

Мэддокс кивнул.

— Я посмотрю, что смогу достать в лаборатории.

— Она нашла мою квартиру.

Глаза Мэддокса расширились.

— Она не должна была это сделать.

Ну да, блядь. Альфа-активов не существовало. Люди не просто так называли нас кайдзинами. Мы были призраками — тем, что таилось в ночи. Мы не были людьми. Мы были кошмарами. Никто не находил нас. Никто не видел нас.

Кроме нее.

Он замолчал на мгновение.

— Ты же дал ей эти данные только прошлой ночью, верно?

— Ну да, а что?

— Наши парни возились с ними всю неделю. И не накопали и половины того, что она. А она хороша, да?

— Она охуеть какая дерзкая, вот она кто.

Мэддокс бросил на меня взгляд.

— Держу пари, ты и двух минут не продержишься, чтобы не дотронуться до нее.

— Так мало веры. Ладно, тысяча кредитов, что я буду идеальным джентльменом.

Прежде чем он успел ответить, подошла Эон.

Она шла рядом со мной, как будто ее не втянули во всю эту заварушку против ее воли. Как будто у нее был выбор. Как будто она не была чертовски привлекательной обузой с острым язычком.

— Ты идешь как мудак, — сказала она, поправляя лямку сумки.

Я скосил на нее глаза.

— А ты говоришь как мудак.

Она ухмыльнулась.

— Да, но я делаю это специально.

Мэддокс скрестил руки на груди и кашлянул. Никакого сочувствия.

Я выдохнул через нос.

— Шевели, блядь, булками. У нас не весь день в запасе.

Она потянулась, закинув руки за голову, словно мы вышли на неспешную прогулку, и сбавила шаг.

— Ты слишком нетерпелив для того, кто думает, что мы ничего не найдем. У тебя сроки поджимают или типа того?

Боже, ее гребаная ухмылка. Мне хотелось сомкнуть руки на этой длинной шее и душить ее, пока она не начнет выкрикивать мое имя, извиваясь подо мной.

Мои мысли о ее раскрасневшейся коже и прерывистом дыхании прервал очередной вздох Мэддокса. Мы дошли до лифтов. Он ушел, и остались только мы вдвоем.

Я влип по полной.

***

Мы добрались до жилого комплекса Ренарда. Пока лифт поднимался, тишина была оглушительной.

— Мы ничего не найдем. Они уже вычистили квартиру. Она выставлена на продажу, — сказал я.

— И всё же мы здесь, — пропела она.

Я стиснул зубы.

— Только потому, что Текс так сказал.

— Мне понравилось смотреть, как ты выполняешь приказы, словно хороший песик.

Прежде чем я успел подумать, моя рука оказалась на ее горле, вжимая ее в стену лифта. Я наклонился, мои губы коснулись ее уха, пока я чувствовал, как ее грудь вздымается, прижимаясь к моей.

— Осторожнее со словами, куколка. Помни, это в моих руках твоя жизнь. — Я мягко сжал ее шею — ровно настолько, чтобы она поняла, как легко мне будет ее свернуть.

— Ты прав, потому что, если бы главной была я, ты бы уже сидел на гребаном поводке. — Она оскалилась мне в лицо.

Она сверху, ошейник на моей шее, и она дергает за поводок. Кто мой хороший мальчик?

— Осторожно, собаки кусаются. — У меня стоял так, что аж сводило, и она это знала. То, как она прижалась ко мне, не было случайностью.

— Тогда покажи мне свои зубы.

— Мы прибыли в пентхаус. Пожалуйста, покиньте лифт. — Электронный голос эхом разнесся вокруг, и еще мгновение энергия между нами гудела, как непреодолимая сила. Затем она оттолкнула меня, и я без колебаний ее отпустил.

Она вошла в квартиру, и я поправил штаны, прежде чем последовать за ней.

Они вычистили всё до блеска, ни единого пятнышка крови. В Нео Стелларис риелторы не были обязаны раскрывать информацию о подобных инцидентах. Сердечный приступ — такова была официальная версия.

— Черт, может, мне стоило пойти в корпораты. — Эон вздохнула, оглядывая помещение с двухэтажными потолками и черной матовой отделкой. На секунду показалось, что она хочет поваляться на настоящем шерстяном ковре, но она сдержалась.

— Я же говорил. Как только увидишь все преимущества, душа внезапно перестает казаться такой уж ценной, да? — Она бросила на меня взгляд, но провела рукой по мраморной столешнице, проходя через кухню; ее глаза метались повсюду. — Не знаю, что ты надеешься тут найти. Ты не найдешь ни одного электрона, который лежал бы не на своем месте.

Она проигнорировала меня, углубляясь в квартиру. Она вошла в кабинет, примыкающий к гостиной, чьи стеклянные двери были распахнуты настежь. Когда живешь в таком месте, хочется, чтобы гости видели каждый его дюйм. Она осмотрела полки в глубине, нахмурилась и вышла обратно.

— Всё фальшивое, да? Постановка?

— Ну да, как я и сказал…

Она протиснулась мимо меня и нашла главную панель связи системы безопасности возле входной двери. Она достала одну из тех задротских ретро-клавиатур, которыми пользовались только полные техногики, и подключилась к панели напрямую. Я подошел и наблюдал, как она взломала систему менее чем за десять секунд. Неплохо.

Она пожала плечами.

— Для такого шикарного места у них дерьмовое ПО.

Я точно знал, что нашим парням потребовалось четыре часа, чтобы взломать шифрование здешних камер, но она уже видела все эти данные. О чем я ей и сообщил.

— Просто проверяю, не упустил ли ты чего. — Она одарила меня снисходительной ухмылкой, от которой я закипел, а мой член снова дернулся. Я потер затылок и отошел, пока не завелся. Опять.

Несколько минут единственным звуком в квартире был стук ее механических клавиш, пока она не издала раздраженный стон. Она выдернула кабель и протопала ко мне.

Я ответил ей такой же снисходительной ухмылкой.

— Нашла что-нибудь?

Она скрестила руки на груди и скривила губы.

— Нет. Видео и аудио бесполезны. Тепловизоры показали тот же скачок, что и на электромагнитных данных, но мы это и так знали. — Она прикусила губу, обдумывая всё это, а я не мог оторвать взгляд от того, как эти пухлые губы сжимаются и бледнеют. Твою мать.

В ней всё было сплошным гребаным отвлечением внимания. Тесный кроп-топ, облегающий ее сиськи, полоска кожи между ним и мешковатыми штанами, которые ничуть не скрывали этот соблазнительный изгиб в основании позвоночника — и всё, что было ниже. Неудивительно, что я не мог держать руки при себе.

— Я же говорил. Так что, если только мы не собираемся потрахаться у этих окон, не знаю, что мы тут забыли.

Она скривилась от отвращения и показала мне средний палец.

— Пошел ты, Сай.

Как будто это не она только что прижималась ко мне в лифте, и ее дыхание не сбилось, когда мои губы коснулись ее кожи. Ладно. Если она хочет играть в эти игры — я буду играть.

— В этом-то и вся суть, куколка. — В мыслях я уже был там: ее спина и задница прижаты к стеклу, пока я сжимаю эти кремовые бедра и заставляю ее снова выкрикивать мое имя. Вколачиваюсь в эту тугую киску, глядя на весь этот проклятый город.

Вместо этого она закатила глаза.

— Возьми себя в руки. Желательно, в прямом смысле. Где его убили?

Я указал на бар у окон, и она направилась туда; вид ее задницы только усугубил ситуацию. Она встала на цыпочки и заглянула в шкафчики, слегка перегнувшись через стойку. Блядь! Она делала это специально.

И я больше не собирался сдерживаться.

Я подошел сзади, зажав ее у холодного мрамора своими руками, и уткнулся лицом в волосы у основания ее шеи.

Она зарычала, когда я прижался членом к ее заднице:

— Я сказала отвали, Сай!

— Зачем? У нас есть всё это место в нашем распоряжении. Просто закончим то, что начала ты.

Я знал, что это ее взбесит, и наслаждался болью, когда она всадила локоть мне в ребра. Я ухмыльнулся и прижался еще сильнее.

Затем я почувствовал, как ее сила нарастает, и она отбросила меня ею. Я проскользил по гладкому полу, готовый к ее атаке, когда она развернулась с горящими глазами. Я позволил своему Флюксу встретиться с ее, охуеть как готовый к этой драке, когда ее глаза расширились. Но она смотрела не на меня.

Смотри на меня. Я пустил импульс ЭМ-поля, и ее взгляд метнулся ко мне. Вот так, смотри на меня. Видь меня.

— Сделай это еще раз, — сказала она, сбрасывая свой Флюкс. Ее глаза снова метнулись в сторону. — Смотри.

Нет, смотри на меня, куколка.

— Идиот, посмотри на стены.

Я смотрел только на нее. Я был заворожен линией ее челюсти, когда она напряглась, и мне пришлось силой оторвать взгляд.

Когда я это сделал, мои глаза расширились так же, как ее. Мерцание, похожее на светящиеся символы, побежало по каждой стене в квартире.

— Вспыхни еще раз — вот что это активировало. — Она повернулась ко мне спиной, снова водя руками по шкафчику. — Сделай это!

— Да, босс. — Я хмыкнул и пустил еще один импульс. Стены снова вспыхнули. Глифы засветились глубоким синим на каждой стене, каждом шкафчике — даже на окнах. Только мебель оставалась пустой. Она провела пальцем по дивану — его поверхность была чистой.

— Чего ты ждешь? Снимай видео!

Она уже вела запись своим «Вайзором». Я закатил глаза на этот приказ, но всё равно выполнил его, пока мой Флюкс пульсировал, чтобы поддерживать глифы активными.

Она выбежала из комнаты и взлетела по лестнице возле входа.

— Наверху ничего! — крикнула она, сбегая обратно. — А яснее всего здесь — где он был убит. Продолжай сканировать!

Когда я убедился, что снял всё, я обнаружил, что она снова проводит пальцами по глифам у барного шкафчика.

— Я не узнаю этот язык, — сказала она едва слышно.

— По-моему, просто тарабарщина.

Она посмотрела на меня так, словно я был полным кретином.

— Ты правда думаешь, что это просто случайный набор символов? Может, я и не узнаю язык, но здесь есть закономерности… это явно что-то значит.

— Уже есть идея, гений? — Мой сарказм можно было резать ножом.

— Я не могу это прочитать, мудак. Мне придется расшифровать это позже, но типа… что это за херня, Сай? Ты когда-нибудь видел что-то подобное?

Я покачал головой, на этот раз будучи абсолютно серьезным.

— Нет… ну, если не считать мои импланты. — Схемы светились точно так же, активируясь моим Флюксом. Она прикусила губу при этих словах, и я снова отвлекся.

Ее взгляд скользнул по моему лицу, и что-то внутри меня успокоилось, когда она смотрела на меня. Ее рука дернулась, словно она хотела прикоснуться ко мне, но она передумала. Она разглядывала светящиеся схемы на моем лице.

— В ранних имплантах были ядра из Стеллариума. Вот что реагирует… — Она замолчала, раздраженно выдохнув. Она злилась на себя, но ее глаза сверкнули — я видел это. Тот самый блеск возбуждения. Очередная головоломка, которую ей нужно было разгадать. И вот так просто, она больше не смотрела на меня.

— Похоже, у тебя полно работы.

Я молча бросил пачку в тысячу хардкредов на стол Мэддокса. Он поднял на меня взгляд, и я увидел, как в уголке его рта дрогнула едва заметная ухмылка, но он ничего не сказал, пряча деньги в ящик.

— Акира ответил?

Я кивнул.

— Говорит, работает над тем, чтобы устроить нам встречу в Логове. Точной даты пока нет.

— Она в комнате отдыха, если думаешь, что сможешь держать себя в руках.

Я показал ему средний палец и прошел в общую рабочую зону.

Она развалилась на диване, ее «Вайзор» светился, вспышки света отмечали смену изображений перед ее глазами. Она даже не обратила на меня внимания — не то чтобы я этого ждал. Она с головой ушла в данные. Но было интересно наблюдать, как ее Флюкс пульсирует под кожей, словно перемещался по киберпространству вместе с ней. Никто другой бы этого не заметил, но я чувствовал. Все ее тело пульсировало этой силой, которую она держала в ежовых рукавицах, и то, как ее поле заполняло пространство между нами, снова возвращало мои мысли к той ночи, когда я чувствовал это, находясь между ее бедер, и был слишком тупым, чтобы всё осознать.

Пока она лежала, ее ноги дернулись, край мешковатых штанов сполз ниже, и я смог разглядеть очертания ее тазовой кости, прижимающейся к мягкой глади живота; кожа там была теплой и манящей. Выглянула полоска неоново-зеленых стрингов, и мне больше всего на свете захотелось подцепить эту флуоресцентную ткань зубами, стянуть ее вниз и погрузиться языком в эту бездну экстаза.

Словно внезапно прочитав мои порочные мысли, она села и сорвала с себя «Вайзор»; на ее лице читалось разочарование — не раздражение.

— Нашла что-нибудь полезное? — спросил я.

Ее фиолетовые глаза резко вскинулись. Она и правда не понимала, что я здесь. Я уже собирался прочесть ей лекцию о важности оценки обстановки, но напомнил себе: она не моя подчиненная, не агент. Просто подрядчица с поистине божественным вкусом.

— Нет. Мой ИИ не смог это расшифровать. Это не основано ни на одном известном языке.

— И каков следующий шаг? Вряд ли это просто бессмысленная тарабарщина.

Она покачала головой, накручивая на палец прядь своих длинных волос.

— Я сказала, что не могу это расшифровать, а не то, что это не поддается расшифровке. В Элизиуме я знала одного парня, эксперта в области продвинутого перевода и лингвистики. Он специализировался на человеко-машинной коммуникации, был техническим руководителем проекта последней модели универсального переводчика. Если кто в мире и создал ИИ, способный сказать нам, что это такое, то это он.

— Так чего же мы ждем?

— Он… скорее всего, не ответит на предложение от ПОМ.

— Что, мистеру Кунни-лингвисту не нужны деньги?

Она поморщилась от моего комментария.

— Он прямой наследник «Ямамото Индастриз». Даже если он и пытается дистанцироваться от семьи, он не станет работать на одного из прямых конкурентов своего отца.

— Что ж, это не проблема. Он будет работать не на ПОМ — он будет работать на тебя.

— Что?

— Ты сказала, что вы были знакомы в университете? Мы сейчас говорим в библейском смысле? Черт, мы могли бы заставить его сделать анализ бесплатно, если бы ты просто выеб…

Она швырнула в меня подушкой и попала прямо в лицо.

— Хироми не… — Она замолчала с нарочито громким вздохом. — Между нами никогда ничего такого не было.

— О, я понял. Втюрилась, да? Но ни к чему это не привело. Что ж, надевай свои трусики для взрослых девочек, потому что ты сейчас организуешь видеозвонок с этим парнем. Немедленно.

Она покраснела, и я понял, что был прав. От мысли о том, что она была втюрена, как школьница, в какого-то богатенького мальчика, мой Флюкс запульсировал так, как я не совсем ожидал — и мне это не понравилось. Какого хера меня вообще это волнует?

Она пулей вылетела вон, с силой захлопнув за собой дверь приватной переговорной.

Через несколько минут она ворвалась обратно.

— Он хочет встретиться.

— Отлично. Мне понадобится час, чтобы подготовить тебя.

— Подготовить меня? Ты что, моя фея-крестная?

— Я думал, кто-то с твоей профессией понимает ценность защиты.

— Я не собираюсь с ним спать.

— А хотелось бы. Оплата его услуг пойдет из моего бонуса. Уж лучше бы она шла из тебя.

— Тебе нужно перестать думать о том, как я кончаю, Сай.

Мне нечего было на это ответить, и она это знала. Я схватил ее за руку и потащил обратно к столу Мэддокса. Этот раунд мог остаться за ней.

Пока она продолжает смотреть на меня.

— Это правда необходимо? — спросила я по защищенному каналу связи, который Мэддокс добавил в мой «Вайзор».

— Это официальное дело, куколка. Нам нужно записать разговор.

Я закатила глаза, и Сай рассмеялся:

— Я всё видел.

Уф, он наблюдал за мной и слушал всё, что я говорю. И как я только на это согласилась?

Послышался легкий кашель, и Мэддокс сказал:

— Мы здесь исключительно для разведки. Просто представь, что нас тут нет.

Легче сказать, чем сделать.

Я перекрасила волосы обратно в каштановый цвет, который носила во времена учебы в университете, и даже выбрала свой самый консервативный наряд. Я сидела за столиком на улице возле шикарного кафе в Небесном Районе, прямо на границе кампуса. Я посмотрела на строгие белые шпили параметрического дизайна, не оставляющие сомнений в богатстве, которым было пропитано это место. Когда-то я смотрела на них с изумлением, а теперь видела лишь башню из слоновой кости, причем в самом буквальном смысле.

Я обхватила руками чашку горячего чая, чтобы хоть как-то успокоиться, хотя день выдался теплым. Почему я так нервничаю? Только потому, что не возвращалась в кампус с тех пор, как бросила учебу, и чувствовала себя абсолютной самозванкой?

— Эон Ибарра? Это ты? — окликнул меня сзади теплый, глубокий голос.

Я развернулась на стуле и увидела улыбающегося Хироми. Он выглядел отлично — как и всегда. Красивое лицо, широкие плечи, темные волосы, мягкими волнами спадающие на лоб. Приближаясь, он откинул их назад рукой, и я не смогла сдержать широкую улыбку.

— Давно не виделись. — На нем не было «Вайзора».

Я встала и протянула руку, но он потянул за нее, вовлекая меня в объятия, и обхватил сильными руками.

— Хироми, рада тебя видеть, — ответила я, обнимая его в ответ. Его одеколон был всё тем же — тонкое напоминание о ночных зубрежках и украдкой брошенных взглядах в переполненных лекционных залах целую вечность назад.

— Выглядишь великолепно, как и всегда. — Он отстранился, слегка придерживая меня за предплечья. Мне показалось, что я услышала тихий цок через свой «Вайзор», но я не обратила внимания.

— Вечно ты флиртуешь, Хироми. Садись.

Он выдвинул стул напротив моего, плюхнулся на него и небрежно откинулся на спинку.

— Я был так рад получить твое сообщение. Слышал, ты бросила учебу, но профессор Танака постоянно тебя упоминала.

— Да, я продолжала на нее работать… но в другом качестве.

Он беспечно махнул рукой:

— Выглядишь отлично. Чем бы ты ни занималась, тебе это идет на пользу. Ты всегда была гениальна — я не удивлен, что ты встала на ноги. Где ты сейчас?

Непрошеные обрывки воспоминаний о тех месяцах вернулись ко мне — искаженные и одурманенные наркотиками. Как я танцую для какого-то урода с пивным животом в брюках-чинос. Безымянная рука в моих волосах, пока я выгибаю спину и стону. Наркотики, и еще больше наркотиков, чтобы не вспоминать вещи, которые были куда хуже. Встала на ноги, как же.

Я помотала головой, отгоняя эти воспоминания, прогоняя всё это прочь, пока мой мизинец подергивался.

— К сожалению, это секретная информация.

— Секретная, да? Как загадочно.

— Вообще-то, поэтому я здесь. Я работаю над одним особым проектом, но столкнулась с препятствием — и думаю, ты сможешь мне помочь.

Я приложила пальцы к виску, немым вопросом ожидая его согласия. Он достал олдскульный наладонный дисплей и открыл канал связи. Как только он кивнул, я отправила файлы. Я модифицировала все изображения так, чтобы они выглядели просто как какой-то текст, а не светящиеся глифы, размазанные по стенам дорогущей квартиры.

Глаза Хироми расширились.

— Где ты это взяла?

Я покачала головой.

— Тоже секретно. Но мне нужен перевод. Точный. Сможешь помочь?

Он провел большим пальцем по подбородку.

— И сколько там всего?

Я перекинула ему остальное и увидела, как напряглась его челюсть. Этого было много. У большинства переводчиков на это ушли бы недели. Но я знала, что Хироми написал — и владел — лучшей ИИ-моделью для перевода на рынке.

— Полагаю, это нужно тебе в кратчайшие сроки? — спросил он.

Я кивнула.

— Разумеется, с меня оплата. Назови свою цену.

Я знала, что для Хироми это не мотиватор. Не похоже, чтобы он нуждался в деньгах. Должно быть, это приятно.

Он покачал головой.

— Тебе это нужно, Эон? Это тебе поможет?

Уголки его глаз чуть опустились, придавая ему тот самый взгляд щенка, по которому я сохла в бакалавриате. Когда мы оба были молоды. Тогда он казался таким недосягаемым — словно сказочный принц из детской голограммы, фантазия для бедной девчонки-аутлендера.

Теперь он смотрел на меня вот так, а я больше не была той маленькой девочкой. Я знала, что делать.

Я наклонилась над столом, придвигаясь ближе, позволяя своей блузке распахнуться ровно настолько, насколько нужно.

— Да, Хироми. Мне это нужно. Это… критически важно для моей работы.

Я слегка надула губки и не упустила момента, как его взгляд метнулся к моим губам, а рот слегка приоткрылся.

Он быстро пришел в себя и с улыбкой откинулся на спинку стула; в его глазах блеснули озорные искорки.

— Для тебя, Эон? Что угодно. Но это будет кое чего тебе стоить.

Я приподняла бровь.

— И какова же цена?

— Ужин, — ответил он с ухмылкой. — И, возможно, по стаканчику чего-нибудь. Чтобы мы могли обсудить результаты, разумеется.

На этот раз я совершенно точно услышала раздраженное хмыканье по связи.

— Нам нужен этот перевод. Ускорь его.

Я почти забыла, что Сай подслушивает.

— Звучит как свидание, Хироми. Что скажешь насчет этой пятницы?

Его уверенная улыбка едва заметно дрогнула.

— А ты умеешь жестко торговаться.

— Не готов к такому вызову? — Я отпила чаю, позволяя ему смотреть на мои губы. Чай уже остыл, и я поморщилась.

А затем его рука накрыла мою, полностью обхватив ее. Я почувствовала тепло его мягкой ладони, когда он сжал чашку. Его вторая рука потянулась к маленькой ложечке внутри, зажав ее между большим и указательным пальцами. Металл начал раскаляться докрасна, и он размешивал чай, пока тот не согрелся в моих руках.

Мой взгляд встретился с его; в его глазах горело пламя его Флюкса. Тепло чая отозвалось внезапным жаром, скопившимся внизу моего живота.

— Думаю, ты знаешь, — пробормотал он, — что я никогда не мог устоять перед хорошей загадкой, Эон. Я заеду за тобой в пятницу в семь.

Вот в чем дело с большинством людей, выросших в Пурпурном Районе: они никогда не могут отмыться от этой вони. Неважно, как высоко они поднимутся, насколько разбогатеют, они всё равно носят на себе грязь этого места, как шрам. Назначенный мне корпоративный психотерапевт называл это травмой. Я не думаю, что это слово хоть отдаленно подходит. Это гниль, которая проникает в твою душу и никогда не отпускает.

Я никогда не пытался ее отскрести. Носил ее как знак почета — даже со своей модной корпоративной должностью и зарплатой. Я знал многих, кто пытался и потерпел неудачу.

Эон сделала это с легкостью.

Пока она сидела за столиком в кафе, никто — даже я — не принял бы ее ни за кого иного, кроме как за женщину высшего класса. Профессор, а может, менеджер в ПОМ. Она изменила себя настолько полностью: речь, осанку, манеру улыбаться. Теперь я понимал, как она так легко меня одурачила, и должен был признать, что впечатлен. В очередной раз я подумал о том, каким превосходным активом она могла бы стать. Способности мимикрировать, словно хамелеон, под любую ситуацию невозможно научить.

Когда этот кусо мадзимэ нарисовался в своих дорогих брюках и рубашке, они составили идеальную картину. Словно сошли прямо с ебучей голографической рекламы Университета Элизиума. «Посмотрите, какое будущее вас ждет, если вы будете учиться у нас». Он потянул ее к себе, обнимая, и практически полностью закрыл собой. Какого вообще роста был этот ублюдок? Метр девяносто?

Он флиртовал с ней, как сделал бы любой нормальный мужчина в здравом уме. Но я знал, что он видит лишь красивую картинку. Он видел то, что хотел от нее получить, а она была хороша — слишком хороша — в том, чтобы это давать. Но я знал ее. Я знал ее грязную, разрушенную душу, и от этого хотел ее только сильнее. Он никогда не сможет овладеть ей так, как мог бы я — каждым ее сломанным кусочком.

— Хироми Ямамото, двадцать шесть лет. Кандидат на постдокторантуру в Университете Элизиума, Колледж киберинженерии и лингвистики. Неплохое резюме, — прочитал Мэддокс со своего экрана, тихо присвистнув. — Сразу после получения докторской степени получил предложения о работе от ПОМ и «МедТек», но отказался ради постдокторантуры.

— Легко отказываться от работы, когда ты при деньгах, — процедил я сквозь стиснутые зубы. От этого парня буквально разило старыми деньгами. Пахло дорогим одеколоном, слабой моралью и мамочкиными комплексами.

— А еще тут сказано, что он каждую неделю волонтерит в клинике для жертв Гео Флюкса, — продолжил Мэддокс.

Ебаный святой — да еще и сложен, как двухдверный холодильник. Все чертовы ангелы в мире не смогли бы убедить меня в том, что на небесах есть справедливый бог.

— Там, блядь, такого не написано.

Мэддокс лишь широко ухмыльнулся.

— И мать, и отец всё еще в Японии. Его отец — президент «Ямамото Индастриз», крупнейшего производителя аэрокаров в мире.

— Расскажи мне то, чего я не знаю. Пацан, наверное, даже задницу себе подтирать не умеет.

— Думаешь, твоя девушка считает так же? — спросил Мэддокс с хитрой ухмылкой, и клянусь, я чуть не пристрелил его прямо на месте. Я слышал, как она смягчила голос до того самого тембра, которым когда-то стонала мое имя. От того, как она произносила им его имя, мой Флюкс запульсировал, а терминалы в нашем наземном фургоне начали сбоить. Мэддокс нахмурился.

— Чувак, я же говорил тебе: это была, блядь, плохая идея. Ты слишком запал на эту девчонку. Из-за этого ты теряешь хватку.

— Я на нее, блядь, не запал. Я хочу получить этот бонус, а потом уйти в отпуск куда-нибудь, где чисто и полно кисок. Вот и всё.

Мэддокс снова повернулся к экрану, нахмурившись еще сильнее.

— Что теперь? — спросил я.

— Я и забыл об этом. У него была младшая сестра.

Я скрестил руки на груди. Меня это должно волновать?

— Я помню — это показывали в новостях. Она была геотехником.

Значит, она мертва. Такое никто не переживал. Даже богачи. По сути, все обладатели Флюкса рождались со смертным приговором. Дети из первого поколения проявления все сгорали изнутри к четырнадцати годам. Прошло около пяти лет, прежде чем были разработаны первые примитивные биомоды Флюкса, и восемь — до появления биочипов нового поколения. Я родился через десять лет после первоначального проявления, и всё равно меня угораздило получить старые технологии. Я буду страдать от этого до конца своих дней — но, по крайней мере, я не родился геотехником.

И по сей день никакие технологии не могут предотвратить их выгорание. Они обладали колоссальной силой — способностью заставлять вибрировать любой твердый материал. Некоторые дети могли раскачивать камень, пока он не плавился в лаву, другие могли разорвать на части тетракарбоновые баррикады за считанные минуты. Но то, что всегда ломалось первым — это они сами. Сила была слишком велика, и большинство умирали еще до того, как им исполнялось тринадцать.

— Представь себе: бог даровал тебе двоих детей, но у одного из них Гео Флюкс, — задумчиво произнес Мэддокс.

— Куча пожертвований на исследования биомодов, чтобы найти решение, а?

Мэддокс кивнул.

— Должно быть, здорово, когда тебе никогда не приходится пачкать руки.

Мэддокс посмотрел на меня — даже сквозь его затемненный «Вайзор» я это увидел.

— Я думал, ты не завистлив.

— Я не завидую. Я просто ненавижу богатеньких уебков, которые ни дня в своей жизни не работали.

— Ты же в курсе, что работаешь на кучу таких, верно?

— Я могу работать на кого-то и всё равно его ненавидеть. Одно другому не мешает.

— Внимание. Свидание окончено.

Я смотрел, как Эон обнимает его — снова, — а затем направляется к наземному фургону, в котором мы затаились. Она распахнула дверь.

— Ну, что дальше? — Ее мизинец дернулся на дверной раме.

— Что значит «что дальше»? Ты получаешь этот перевод и рассказываешь нам, что, черт возьми, он означает.

— Это не будет готово до пятницы. А что мы делаем сейчас?

— Мы не делаем ничего.

— Пытаемся организовать встречу с Кицунэ, — до одури любезно встрял Мэддокс.

Я резко повернулся к нему:

— Ты на чьей стороне, напарник?

— На своей собственной. У нас осталось не так уж много времени, Сай. Она — ресурс. Мы должны ее использовать. — Он повернулся к Эон. — Разведка докладывает, что они, возможно, прятали данные для Ренарда.

— Что за данные? — спросила она.

— Это вопрос на десять миллионов кредитов, не так ли? — Я закатил глаза, но она не стала огрызаться. Ее лицо было серьезным.

— Так каков план? Что нам известно об их внутренней безопасности? Мы говорим о ЧАП или о чем-то более продвинутом? Я, наверное, смогла бы…

— О, нет. Ты с нами не пойдешь. Мы тут не в копов и грабителей играем, куколка. Речь идет о том, чтобы сунуться в Логово Хромированных Кицунэ. Одно из самых опасных мест в этом городе.

Она перевела взгляд с меня на Мэддокса.

— И кто из вас двоих киберраннер? Вы пытаетесь извлечь данные — данные, которые, если ваша теория верна, Ренард очень старался спрятать. И что вы сделаете? Просто ввалитесь туда и вежливо попросите?

— Она права, Сай, — сказал Мэддокс.

— Как и всегда, верно? — простонал я. — Мы работаем на ПОМ. У нас такие технологии, что даже у тебя бы голова пошла кругом. Нам не нужен киберраннер внутри.

— Плевать, насколько навороченные у вас технологии — ни одна из них не дает стопроцентной защиты. Вы реально собираетесь так рисковать?

И конечно же, она была, блядь, права. Нам нужны были эти данные. Насколько нам было известно, глифы на стенах могли быть просто чьей-то гребаной шуткой. Мне нужно было использовать всё, что только можно, если мы хотели закрыть это дело в срок. Я выдержал ее взгляд, в этих фиолетовых глазах плясали искры, и я знал, что она такая же жадная, как и я.

— Я не соглашаюсь с этим. Но сегодня вечером нам нужно подготовиться, и ты можешь пойти с нами.

— Окей, встретимся в штаб-квартире ПОМ.

— О, мы не поедем в штаб, куколка.

В коридоре пахло чистотой, что для Нео Стелларис было редкостью. Я стояла перед дверью квартиры Мэддокса, сжимая и разжимая пальцы опущенных рук, пытаясь стряхнуть с себя нервозность, словно это было что-то, от чего можно отмахнуться. Глупо. Я бывала в местах и похуже, с людьми и похуже, и выжила. Сай и Мэддокс не собирались перерезать мне горло и сбрасывать в канал. По крайней мере, пока. Я всё еще была им нужна.

Я выдохнула и дважды стукнула — твердо, но без отчаяния. Шаги, пауза, затем дверь отъехала в сторону. Открыл Сай, прислонившись к косяку с таким видом, будто у него была уйма времени на то, чтобы демонстрировать, насколько я его не впечатляю.

— Заблудилась по дороге? — протянул он, скользнув взглядом вниз, словно ожидал, что я уже сбежала.

Я скрестила руки на груди.

— Тебе бы этого очень хотелось, да?

— Избавило бы меня от огромной головной боли.

Я не удостоила это ответом, просто протиснулась мимо него в квартиру. Здесь было убрано, но это место ощущалось домом гораздо больше, чем берлога Сая. Мэддокс явно проводил тут время: по разным поверхностям были разбросаны какие-то недоделанные проекты, а пухлая мягкая мебель выглядела изрядно потертой. На стенах висели схемы различных робототехнических проектов. Мэддокс сидел за столом, перед ним были разложены экраны и чертежи; его взгляд метнулся ко мне ровно на мгновение, чтобы отметить мое присутствие, прежде чем вернуться к тому, над чем он работал. Никаких «привет». Никакой дерьмовой светской беседы. Меня это вполне устраивало.

Сай закрыл за мной дверь, запирая меня с ними. Я расправила плечи, заставляя себя вести так, будто я здесь на своем месте, даже если все инстинкты кричали об обратном.

Сай плюхнулся на потертый диван, положив винтовку на колени. Он взял тряпку и начал ее протирать — медленно и методично, — словно не просто чистил оружие, а намекал на что-то. Металл щелкнул, когда он проверил патронник, поведя плечами так, чтобы всё это выглядело непринужденно. Но это было не так. Он хотел, чтобы я это видела. Хотел, чтобы я точно знала, на чьей территории нахожусь.

Я стиснула зубы, отказываясь реагировать. Последнее, что я собиралась делать, это позволить Саю думать, что он действует мне на нервы. Этого не было — даже если я не могла оторвать взгляд от металла, поблескивающего в его руках.

— Всегда так делаешь? — спросила я, скрестив руки. — Или этот спектакль только для меня?

Сай едва поднял взгляд.

— Нужно убедиться, что она готова. — Он провел рукой по дулу винтовки с чем-то почти похожим на благоговение. — В отличие от некоторых, мне не доставляет удовольствия идти на дело неподготовленным.

Пошел он. Кровь, лужами растекающаяся по полу серверной, мертвые дети под дымящимися стойками. Неважно, насколько с ним было хорошо, он был монстром. Я не могла этого забыть.

Я повернулась к Мэддоксу, который всё это игнорировал. Он возился с каким-то устройством размером с чемодан. Я заглянула ему через плечо, чтобы рассмотреть получше.

— Это RX-578? Такие довольно сложно достать в настолько хорошем состоянии.

— Ага, Мэддокс «реквизировал» его у отдела утилизации ПОМ, — встрял Сай с дивана, вставая и направляясь на кухню.

Темные щеки Мэддокса залились милым каштановым румянцем, и это было, честно говоря, очаровательно. Я поняла, почему Мерси так втюрилась.

— Крадешь у корпорации? А я-то думала, что ты у нас правильный парень. — Я подмигнула ему, а он хмыкнул, скрестив руки на груди. Он отвернулся, поэтому я обошла его с другой стороны, чтобы посмотреть на робота на его верстаке.

— Черт, ты модифицировал IMU? Это ювелирная работа. Помогло с проблемами балансировки? — Я увидела, как его голова едва заметно склонилась ко мне, и поняла, что он близок к тому, чтобы сдаться.

— Не заводи его. А то он всю ночь не заткнется, — сказал Сай, возвращаясь с банкой пива под мышкой и контейнером с лапшой навынос в руке. Он заталкивал ее в рот палочками, словно голодный беспризорник.

— Чья бы корова мычала, магистр неспособности заткнуться, блядь. — Я наклонилась чуть ближе к Мэддоксу и мягко улыбнулась ему.

Он сохранял суровое выражение лица еще несколько секунд, затем протянул руку и включил бота. Тот поднялся на своих четырех собачьих лапах. Мэддокс сильно толкнул его, и тот быстро восстановил равновесие.

— Класс!

Он не смог скрыть довольной ухмылки. Отлично. Один шаг вперед.

— Будем использовать его для дела с Кицунэ?

— Говорил же — никаких — «мы» — проворчал Сай с набитым лапшой ртом.

Мэддокс покачал головой и достал небольшой армированный футляр. Он откинул крышку магнитным рычажком, открывая гладкое хромированное устройство. Абсолютно бесшовное. Чем бы оно ни было, выглядело оно дорогим.

— Вот это, — наконец сказал Мэддокс, поднимая его, — то, что проведет нас в их систему.

Я шагнула ближе, рассматривая устройство.

— Выглядит круто. Технологии ПОМ?

Мэддокс кивнул.

— Прототип. Прямиком из отдела исследований и разработок. Подключается к внутренней защите сети, имитирует системные доступы и отправляет обратно ложные данные. — Он осторожно положил его на стол.

— Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Он хмыкнул.

— Почти. Чтобы оно работало, нужно находиться в радиусе пятидесяти футов, а Логово всё окружено клеткой Фарадея — никаких беспроводных сигналов ни внутрь, ни наружу. Придется пронести его внутрь.

— Полагаю, они не любят впускать технологии, которые им не знакомы? — спросила я.

— Динь-динь-динь. Ты и правда гений. — Голос Сая источал сарказм, пока он кружил вокруг меня. Я его проигнорировала.

Устройство было маленьким — на самом деле не больше тюбика блеска для губ — и идеально герметичным. Я взяла его у Мэддокса и покрутила в пальцах.

— ДИТА?

Она прозвенела мне в ухо:

— Довольно впечатляющее анти-шифровальное ПО, но ему всё равно понадобится навигация, чтобы найти нужные данные.

Я знала, что нам нужно делать.

— Я иду с вами, — сказала я.

— Черта с два. Если я не могу взять Мэддокса, то уж тебя-то точно не возьму. — Сай скрестил руки на груди.

— Ты не можешь взять Мэддокса?

Сай покачал головой.

— Кицунэ и так дерганые, когда вокруг вынюхивает корпорат, не говоря уже о двоих.

— Я думала, ты один из них?

Наконец Сай выглядел удивленным.

— С чего ты взяла?

Я схватила его за лицо и пустила пульс Флюкса ровно настолько, насколько было нужно. Схемы под его кожей засветились.

— Это нелегальная работа. Я видела похожие моды в «Хеллфайре». У многих Кицунэ была такая же устаревшая техника. Хотя и не настолько масштабная. Когда я впервые увидела их, я подумала, что это просто те самые татуировки Флюкса, которые были в моде пару лет назад. Но это…

Он стряхнул мою руку, но возражать не стал.

— Теперь я симин. Есть пара контактов, но это лишь позволит нам войти, не более. Никакого особого отношения. Пройти смогу только я.

— Просто скажи им, что я шлюха, которую заводит легкий экстрим. Они не обратят на меня внимания.

— А разве это не так? — невинно поинтересовался Сай.

Мой Флюкс скакнул — и он это знал, ухмыляясь. Но это маленькое устройство всё еще было у меня в руке, и я хотела поиграть.

— Ты проведешь меня внутрь, а я буду управлять устройством.

— Ты не нужна. Я сам справлюсь.

— О, так ты сможешь запустить протокол поиска и отслеживать загрузку данных, и всё это время не вызывая у них подозрений? Сам?

Он переступил с ноги на ногу, а Мэддокс крякнул.

— Да, это моя работа, — сказал Сай.

— Значит, ты будешь рисковать получением данных, когда мог бы просто взять меня с собой? Пока ты будешь очаровывать их своей сногсшибательной личностью, я обчищу их до нитки.

— Это план получше, — встрял Мэддокс.

— На чьей ты стороне, напарник? — с болью в голосе спросил Сай.

— На ее.

— Она один раз похвалила твоего робота, и я стал вчерашним соевым мясом.

— Я не смогу за вами присматривать внутри. Сигналы не проходят ни туда, ни обратно. Мне это не нравится, — ответил Мэддокс.

— Значит, договорились. — Я улыбнулась. — Я немедленно приступлю к работе над программой поиска.

— Притормози, куколка. Мы еще не решили, как пронесем эту маленькую жемчужину внутрь.

— Я пронесу его. Без проблем.

— И куда именно ты… — Его глаза расширились, а затем он рассмеялся. — Да ни за что, блядь. — Он рассмеялся снова. — Никогда не думал, что буду завидовать куску железа.

Она разлеглась на диване Мэддокса так, будто была здесь хозяйкой. В больших наушниках, явно довольная тем, что может нас игнорировать, и с головой ушла в работу над устройством для внедрения. Ее дурацкая клавиатура лежала у нее на коленях, и она время от времени взмахивала рукой, чтобы подкорректировать код. Я уселся рядом с Мэддоксом, который проверял мой новый пистолет. Не то чтобы это имело значение — я всё равно не мог пронести его в Логово.

— Уверен, что готов снова туда сунуться? — спросил он.

— У меня там еще остались друзья. К тому же, похоже, им нужен Вектор, какие-то проблемы с их обычными поставщиками. Они будут рады меня видеть.

Я бросил взгляд на Эон на диване, и Мэддокс проследил за ним.

— Будет полезно иметь своего человека внутри, — пробормотал он, возвращаясь к своей возне.

— Она не наш человек, как бы она ни притворялась. Она не обучена. Текс будет в бешенстве, если она из-за этого погибнет.

Мэддокс хмыкнул.

Я свирепо на него посмотрел.

— Что? Я, вообще-то, тоже не в восторге от того, что рискую жизнью из-за этого.

— Тогда не облажайся. — Он встал и потянулся. — Я иду спать. Не трахайтесь на моем диване.

— Истинный профессионал! — крикнул я ему вслед. Он не обернулся.

Эон всё еще стучала по клавишам. Было далеко за полночь, и обычно я бы вырубился на диване Мэддокса — но сегодня, очевидно, этому не суждено было случиться. Я достал из холодильника еще одно пиво.

Я занял гораздо менее удобное кресло и наблюдал за ней. Она была в своей стихии, полностью сосредоточена.

Она чувствовала себя слишком чертовски комфортно.

Каждый раз, когда мне казалось, что я ее раскусил, она выкидывала что-то подобное — разваливалась на диване Мэддокса так, будто была на своем месте, будто ее только что не втянули в это дело силой. Она должна была дергаться, злиться, превращать мою жизнь в ад из чистого упрямства. Но нет. Она просто работала, погруженная в свой дурацкий код, едва замечая меня. Словно я даже не стоил ее внимания.

Меня это бесило.

Она была безрассудной, неосторожной обузой. Она не заслужила своего места в этом деле. Не прошла через то дерьмо, через которое прошел я. Я должен был бы тащить ее на это задание волоком, пока она брыкается и орет — но вот она здесь. Пальцы порхают по клавиатуре, словно она неприкасаемая.

И всё же.

Она не колебалась. Вот что меня цепило. Я видел многих, кто ломался под давлением — хороших людей, крепких людей — но Эон? Она просто продолжала двигаться, продолжала искать подходы, продолжала решать проблему, как будто принадлежала этому миру убийц и преступников.

Я сделал глоток пива и позволил своему взгляду задержаться на ней.

Может, так оно и было.

Эта мысль сидела во мне неправильно, как осколок стекла под кожей. Мне не нравилась мысль о том, что она вписывается в этот мир. Она была слишком резкой, слишком упрямой, слишком готовой сгореть дотла ради людей, которые с такой же легкостью выбросили бы ее. Наверное, именно это бесило меня больше всего. Она настолько привыкла к тому, что ее используют и выбрасывают, что даже не вздрагивала.

Я выдохнул через нос и отвел взгляд. Это не моя проблема.

Внезапный вздох с дивана вернул меня обратно. Эон моргнула, свечение киберпространства в ее зрачках угасало, пока она возвращалась в реальность. Она потянулась, выгнув спину, и с тихим вздохом закинула руки за голову.

— Закончила? — спросил я, стараясь говорить нейтрально.

— Пока что. — Она стянула наушники, оставив их висеть на шее. — Нужно только провести пару тестов. Убедиться, что эта модная игрушка Мэддокса не поджарит меня на задании.

— Никому бы этого не хотелось.

Она ухмыльнулась, склонив голову в мою сторону.

— Наблюдаешь за моей работой, Сай? Мне стоит брать за это плату.

Я закатил глаза.

— Просто убеждаюсь, что ты нас не кинешь.

— Ой, да ладно. Если бы я хотела вас кинуть, ты бы даже не понял, откуда прилетело.

— И что именно тебя останавливает?

На этих словах ее ухмылка увяла.

— Ты меня шантажируешь, помнишь?

— Точно. А я-то думал, ты просто хочешь, чтобы Текс снова тебя похвалил. — Это ее задело. Она покраснела, и было очаровательно видеть этот румянец под россыпью веснушек.

— Что ж, похоже, у нас много общего. — Как и всегда, она была права.

Она неловко заерзала на диване, и я понял, что она собирается сбежать. Но что-то всё еще грызло меня.

— Когда я был в «Хеллфайре», у Рука всё еще была твоя цифровая копия. — Я увидел это. Она чертовски хорошо умела это скрывать, но каждая мышца в ее теле едва заметно вздрогнула при упоминании клуба.

— Тебе понравилось то, что ты увидел? — спросила она с подмигиванием. Нет. В этот раз ей меня не отвлечь.

— Почему Рук всё еще держит твою виртуалку? Ты могла бы удалить это дерьмо давным-давно.

— У него первоклассная система безопасности, — сказала она, не встречаясь со мной взглядом.

— У этого дешевого яцу высококлассное ПО для безопасности?

— Естественно. Я его написала. — Это имело еще меньше гребаного смысла. Она бы оставила себе черный ход. Почему она не стерла свои данные? Черт, почему она не обрушила весь его блядский бизнес? Она увидела замешательство на моем лице.

— Единожды шлюха — всегда шлюха, верно? Если я удалю эти записи, это не изменит того, кем я была. Того, что я делала. Поверь мне, если я хочу что-то спрятать, оно остается спрятанным. — Ее лицо было непроницаемым, но голос звучал напряженно. Значит, самобичевание. Открытая рана, чтобы напоминать себе о собственной слабости.

Вот это я мог понять.

Я потер плечо, не задумываясь об этом, и моя левая рука начала беспорядочно дергаться.

Ее взгляд приковался к ней.

— У тебя проблемы с имплантами. — Это был не вопрос.

— Ничего такого, с чем бы я не справился. Не забивай этим свою прелестную головку.

— Я буду забивать ее чем, блядь, захочу, спасибо большое. Ты начнешь вот так дергаться, когда мы будем в Логове, и я труп. Иди сюда.

Ее руки легли на меня, она сдвинула мой «Вайзор» вверх, потянув за кожу под глазом. Она практически сидела у меня на коленях, склонившись надо мной. Я почувствовал пульсацию ее Флюкса, и мой имплант загорелся; под кожей вспыхнуло мягкое синее свечение. От одной только этой волны ее силы меня чуть не разорвало, и я попытался оттолкнуть ее.

— Слезь! Что, теперь ты еще и эксперт по биомодам?

Она закатила глаза.

— Полагаю, ты не заметил, что я работала в магазине модов, пока ты за мной гонялся, да? Дев — один из лучших моддеров в Нео Стелларис. Я помогала ему достаточно, чтобы знать, на что смотреть. — Она замолчала, прикусив губу. — Ты был достаточно молод, чтобы поставить чип. — Не вопрос.

— Выбор был невелик. Либо это, либо сгореть, пытаясь пережить пубертат.

Она убрала руку, теперь уже хмурясь.

— Значит, ты повредил его и не пошел к своим модным врачам в ПОМ. Почему? — Наконец-то вопрос.

— Как я уже сказал, я справляюсь. Мне не нужен врач, ковыряющийся во мне, чтобы сказать то, что я и так знаю: эта технология — мусор, и попытка ее извлечь, скорее всего, убьет меня.

— Поверить не могу, что они вставили это тебе в лицо… — Мне не понравился взгляд, которым она на меня посмотрела. Как на того, кого следует пожалеть. Я схватил ее за запястье, когда она снова потянулась, чтобы прикоснуться ко мне.

— Что, хочешь сказать, я больше не красавчик?

— Не, к какому бы подвальному моддеру ты ни пошел, он сработал неплохо. Вообще-то, он мог даже помочь тебе. — Она ухмыльнулась, и грусть в ее глазах испарилась.

Отлично. Мне не нужна была ее жалость. Хотя то, как она смотрела на меня, мне нравилось.

— Это не отменяет того факта, что тебя глючит. И я не собираюсь рисковать жизнью из-за твоей гордости. Почини это дерьмо, или я отказываюсь от дела.

— У тебя не то чтобы есть рычаги давления, чтобы ставить условия.

— А вот увидишь. — Она вышла, показав мне средний палец напоследок.

***

Я не смог уснуть и притащился в штаб-квартиру в несусветную рань. Теперь я стоял в стерильно-белой комнате, постукивая пальцами по металлическому столу рядом со мной. Всё здесь было спроектировано так, чтобы успокаивать. Мягкое белое освещение, едва слышная приятная музыка, всё настолько чисто, что здесь, наверное, было бы безопаснее есть с пола, чем в любой забегаловке Пурпурного Района. Это действовало мне на нервы, и моя рука дергалась сильнее обычного.

Зачем я вообще здесь? С какой стати я ее послушал, словно это у нее был рычаг давления на меня?

В пизду всё это. Я оттолкнулся от стены, к которой прислонялся, как раз в тот момент, когда дверь в маленькую комнату открылась и вошел доктор ПОМ в белом халате.

— Сайанос Хосина, я вижу, у вас возникли некоторые проблемы с вашими технологиями Флюкса. — Он отключил свой «Вайзор», сделав его прозрачным, чтобы хорошенько меня рассмотреть. — Давайте взглянем на этот чип и разберемся.

— Простите, док. Чипа как такового нет. Сегодня вам понадобится тяжелая артиллерия. — Его глаза расширились, пробежавшись по моему телу так, как я к этому не привык. Оценивающе — как будто я лабораторная крыса, какой-то новый эксперимент, в котором ему разрешили покопаться.

— Полномасштабная модификация тела… Я никогда… — Он кашлянул, одернув себя. Не стоит позволять яцу, с которым ты работаешь, знать, что ты понятия не имеешь, что делаешь.

— Что ж, мы определенно с этим разберемся. Каковы симптомы?

Боль во всем теле. Проблемы со сном. Туман в голове настолько густой, что без Вектора я работать не могу.

— Левая рука дергается, особенно когда я использую Флюкс.

— Хорошо, не могли бы вы выполнить для меня протокол Мерсера?

Детский сад. Я вытянул руки перед собой, поочередно касаясь большим пальцем каждого пальца и высекая искру между ними. Никакого дерганья. Затем я раскинул руки в стороны и пустил молнию туда-сюда между ладонями. Я чувствовал себя идиотом — особенно когда мою левую руку свело так сильно, что молния промахнулась и ударила в ближайшую электронную панель.

Доктор развернул голографическую клавиатуру и начал делать записи.

— Нестабильная односторонняя волатильность, возможное мышечное сращение. — Он махнул мне рукой, чтобы я продолжал, и я продолжал, как хорошая дрессированная обезьянка.

Через несколько минут всего этого я уже начал серьезно раздражаться, когда он сказал:

— Хорошо, ложитесь на стол.

Моя рука снова дернулась. Я посмотрел на эту металлическую плиту, и мой желудок сжался так, как я никогда себе не позволял. Это взбесило меня еще больше. Он был просто корпоративным доком. Это был, блядь, медблок ПОМ. Мне не о чем было беспокоиться. Ни о чем.

— Хорошо, док. Ставьте диагноз. — Я лег на холодный стол; тонкая подкладка из веганской кожи ни капли не смягчала поверхность. Люминесцентная лампа над головой ослепила меня, и мое тело свело судорогой, когда всплыло непрошеное воспоминание.

— Он очнулся. Какого хуя?

Это его Флюкс. Я работаю только с детьми-пиротехниками. Я не могу, блядь, компенсировать это ЭМ-дерьмо — оно сбивает анестезию.

Ну, теперь уже слишком поздно. Дай мне пилу.

От звука вращающегося лезвия я резко вскочил со стола, схватив дока за воротник, молнии плясали по моей коже. Его лицо побелело как мел.

— Это просто диагностический зонд — он не должен…

Я тяжело дышал, пот струился по шее. Зонд жужжал в его руке, мигая успокаивающими белыми и зелеными огоньками. Но пока он вращался, звук был слишком знакомым, и я готов был поклясться, что всё еще чувствую, как винты вгрызаются в мои кости.

— В пизду, я сваливаю.

Я был в порядке. Мне не нужно было, чтобы кто-то меня чинил. Эон просто придется с этим смириться.

Я оттолкнул дока назад так, что он споткнулся и упал на табурет без спинки позади себя. Я не оглядывался, когда дверь с грохотом захлопнулась за мной.

***

Мэддокс смерил меня взглядом с ног до головы, когда я, злой как черт, вернулся к своему столу.

— Выглядишь как дерьмо. Что случилось?

Теперь у меня дрожала не только левая рука — я чувствовал слабость и в ногах. Слабость в душе. Я плюхнулся в кресло.

— Вечно только: «Выглядишь как дерьмо, Сай», и никогда: «Рад тебя видеть, напарник. Спасибо, что не спал всю ночь с этой занозой в заднице, чтобы мы могли получить нашу долю, напарник».

Я отвернулся от Мэддокса и потер глаза. Я не мог заставить свой мозг остановиться. С каждой вспышкой света Моддер склонялся надо мной со скальпелем в руке, врезаясь в мое обездвиженное тело. Я чувствовал всё, но не мог пошевелиться. Не мог даже закричать.

Я загнал это поглубже. Не будь, блядь, слабаком. Не будь ебаным ёвамуси. По моей коже пробежали искры, когда рука Мэддокса опустилась мне на плечо.

— Эй, ты нормально спишь? Я знаю, у нас горят сроки, но мы не справимся, если ты будешь в таком состоянии. — Я знал, что ударил его током, но он даже не вздрогнул. Его рука сжалась только сильнее. — Мы давно работаем вместе, Сай. Я знаю, через какое дерьмо ты прошел.

Он знал не всё — но я не стал сбрасывать его руку, просто откинул голову на спинку кресла.

— Да, просто немного на нервах. Осталось всего две недели, а моя девчонка, как ты выражаешься, упрямится.

— Кажется, я знаю кое-что, что вернет тебя в строй. — Мэддокс ухмыльнулся, и я тоже.

— О, черт, у тебя накопились свободные минуты? — Он кивнул, и он был прав. Мне уже стало лучше.

— Значит, запустим реалистичную симуляцию?

Мэддокс раздраженно склонил голову.

— Думаешь, я стану тратить свои личные минуты на реалистичную симуляцию?

xVR была разработана для военной подготовки — оружия, боя и тому подобного. Виртуальная реальность с полным погружением, где можно было всё чувствовать, обонять и видеть. Конечно, ее тут же спиратили для порно, но большинство людей могли выдержать лишь несколько минут реального времени при растянутом масштабе времени, так что этот рынок всё еще развивался. К тому же, даже при прямом подключении к Стеллариуму потребление энергии было сумасшедшим. ПОМ и еще несколько крупных корпораций были единственными, кто мог эффективно ее использовать.

К счастью, наш с Мэддоксом Флюкс позволял нам оставаться там дольше и погружаться глубже.

— Как думаешь, поставим боль на двадцать процентов? — спросил Мэддокс.

— Да, должно же быть хоть что-то, иначе совсем не весело. Выкрутишь свой Флюкс на полную?

Мэддокс не ответил, и я почувствовал, как его плечи напряглись от того, что, как я знал, было стыдом. Я хлопнул его по спине.

— Давай, мужик. Надо выжать из наших минут всё. Только не оставляй меня глотать пыль, ладно?

На это он снова улыбнулся и финальным щелчком закончил ввод параметров симуляции. Две нейрокапсулы открылись с пневматическим шипением; стеклянные трубы осветились мягким теплым светом, чтобы отвлечь от того факта, что они выглядели точь-в-точь как гробы. Я шагнул внутрь; дверь за мной бесшумно закрылась, и я прижался спиной к мягкой стене. Вся капсула медленно отклонилась назад всего на несколько градусов, и змееподобные роботизированные манипуляторы зафиксировали мое тело. Нейроколыбель опустилась на глаза, и я почувствовал легкий укол микроигл в заднюю часть шеи.

Белый свет вспыхнул перед глазами, прежде чем зрение перестроилось пиксель за пикселем.

Мир вокруг меня собирался из прямоугольных секций, защелкивающихся друг с другом. Когда картинка обрела четкость, холодный ветер хлестнул меня по шее, взметнув волосы на макушке. Я убрал их с глаз, но мир всё еще был скрыт густым туманом. Медленно под моими ногами проступил бетон вертолетной площадки, и я знал, что надо мной нет ничего, кроме бескрайнего неба. Массивные столбы Стеллариума возвышались по обе стороны от меня, пульсируя в такт сердцебиению города. Туман клубился и цеплялся за пятидесятифутовый логотип ПОМ, паривший между столбами.

Мог бы и догадаться — это была любимая локация Мэддокса. Вершина Нео Стелларис, крыша «ПОМ Индастриз». Светящийся сине-зеленый логотип вспыхнул у меня над головой, когда сквозь него пролетел аэрокар, и его боковая дверь эффектно распахнулась прямо в воздухе. Волосы снова хлестнули меня по лицу, когда турбины машины направили тягу вниз. Я снова их убрал.

— Хватит ломать комедию. Спускайся и дерись! — крикнул я.

Мэддокс высунул голову из транспорта, его красные дреды развевались на ветру, а на лице сияла ухмылка, которую я редко видел. Его «Вайзора» не было, и светящиеся глаза предстали во всей красе.

— Кто сказал, что я спускаюсь?

Он шагнул из двери так, словно под ним не было тридцати футов пустоты, но не успел он пролететь и пару футов, как воздух окутал его, и он взмыл в небо.

— Выпендрежник! — крикнул я ему вслед, тоже ухмыляясь.

С момента проявления только семь человек когда-либо могли летать — но это было мечтой каждого аэротехника. Мощь и контроль, необходимые для того, чтобы двигаться по воздуху, не уничтожив при этом всё вокруг — или самого себя, — были недоступны почти никому. В реальном мире Мэддокс едва мог вызвать сильный бриз. Он не был активом альфа-уровня из-за своего Флюкса. Черт, несмотря на свои габариты, он и для реального боя не особо годился. Но здесь он был, блядь, Суперменом.

Он облетел вершину башни; туман закручивался за ним следом. Я повернулся, наблюдая, позволяя ему насладиться моментом. В конце концов, это были его минуты. Но это ненадолго. Я не собирался поддаваться, и Мэддокс это знал. Я рефлекторно размял больное плечо — но здесь оно совершенно не болело. Может, Мэддокс и выкрутил свой Флюкс на полную, но я всегда был на максимальной мощности.

Когда он наконец оказался у меня за спиной, он рванул ко мне так быстро, что я едва успел уследить за ним. Он врезался в меня сзади, и даже с приглушенной болью это выбило воздух из моих легких, когда он оторвал меня от земли. Мы пролетели через всю вертолетную площадку. Я вонзил пальцы ему в ребра и не стал сдерживаться, выпустив из себя разряд электричества.

Мы разлетелись в разные стороны, оба заскользив по бетонной поверхности.

— И это всё, на что ты способен, МегаБой? — усмехнулся я.

Он не ответил — просто взмыл вверх. Его силуэт размылся на фоне симулированных облаков. Я сконцентрировал еще больше электричества между ладонями, когда он снова понесся вниз; поток воздуха разгонял его на полной скорости. Я отпрыгнул в сторону, когда он врезался в землю; от удара по крыше прокатилась ударная волна.

Развернувшись, я выпустил свой заряженный снаряд — синяя молния дугой метнулась к нему. Мэддокс извернулся в воздухе, призывая стену ветра, чтобы отразить наихудшую часть разряда. И всё же краешек зацепил его, заставив поморщиться.

Он быстро оправился, взмахнув руками вверх. Ветер свернулся в бурю, направленную прямо на меня, отбрасывая назад. Я сгруппировался, прищурив глаза, и двинулся вперед, прорезая циклон дугами электричества, которые трещали о его защиту.

На мгновение мы зашли в тупик. Его ветер столкнулся с моим электричеством; буря осветила воздух между нами в яростном столкновении. Боже, как же охуенно было выложиться на полную. Я рассмеялся — и сквозь бурю увидел, как Мэддокс ухмыляется, даже несмотря на то, что его поза выдавала напряжение. Пот стекал по его лбу, зеркально отражая мой собственный.

А затем я это заметил: легкое дрожание его фигуры, едва уловимое, словно мерцание пикселей. Его образ заколебался, и он стиснул челюсти, удерживая стойку еще крепче, словно одна лишь чистая воля могла удержать его на ногах.

— Мэддокс, — позвал я. — Тебя глючит.

Он помотал головой, отмахиваясь от моих слов; его лицо было напряжено от решимости.

— Я в порядке, — пробормотал он, рванув вперед с очередным порывом воздуха, который заставил меня отступить на шаг. Но его движения потеряли точность, и когда он развернулся, чтобы уклониться от очередной дуги молнии, его фигура снова мигнула — на этот раз более явно.

Я остановился на середине атаки.

— Тебе нужно выйти. Сейчас же. — Останешься в xVR слишком надолго, и твои мозги просто вытекут через ноздри.

Он проигнорировал меня, направив еще один порыв ветра мне под ноги, который отбросил меня назад. Я скользил, пока не ударился о край крыши, выкинув руку, чтобы ухватиться за перила. Он двинулся ко мне, но теперь его фигура хаотично мерцала, контуры растягивались и размывались, пока он пошатывался, пытаясь вытянуть еще больше силы.

Я крепче сжал перила. Когда нас только сделали напарниками, мы постоянно мерились членами — пока не нашли причины уважать друг друга. Это было не то. Мэддокс не пытался что-то доказать мне. Он пытался доказать это самому себе. А это было куда опаснее.

Он опустился на одно колено, его лицо исказилось от концентрации, дыхание стало поверхностным, а фигура то исчезала, то появлялась снова.

— Мэддокс, хватит, — твердо сказал я, выпрямляясь. — Ты сейчас выгоришь.

Он свирепо посмотрел на меня, с трудом поднимаясь на ноги, но было ясно, что он теряет контроль.

— Я… в порядке, — выдавил он; его голос дробился, искаженный сбоем.

— Хватит этого дерьма. — Я пустил заряд по перилам, столько, сколько позволила симуляция. Он змеей скользнул по крыше, пока не ударил в ближайший столб Стеллариума. Чистая энергия внутри перегрузилась, сырая мощь сместила обычно стабильную структуру — и вся эта махина взорвалась, как салют на Четвертое июля.

Симуляция заглючила, не в силах справиться с рендерингом сцены в растянутом времени. Сработали экстренные протоколы, и наша ложная реальность разлетелась вдребезги, осыпаясь вокруг нас.

Мгновение спустя я снова оказался в этой мягко светящейся капсуле; боль в плече после передышки почему-то стала только сильнее. Я вздрогнул, когда микроиглы xVR вышли из задней части моей шеи.

Я распахнул дверь своей капсулы одновременно с Мэддоксом. Выбираясь наружу, он на меня не смотрел.

— Я был в порядке, — сказал он, сцепив челюсти.

— Ну конечно, компа. Просто не смог меня одолеть — в этом нет ничего постыдного. — Я обхватил его рукой за шею и повис на нем.

Он крякнул, но напряжение в челюстях спало.

— Это не считается твоей победой, если ты взрываешь нас обоих.

Прежде чем ответить, я посмотрел, как он утирает рукавом струйку крови, текущую из носа.

— В полевых условиях крайнее средство — это всегда просто взорвать всё к херам. Просто следую руководству ПОМ.

Мы шли по туннелю прямо над уровнем воды Пурпурного Района. Линия Стеллариума пульсировала розовым, и этот насыщенный свет смешивался с оранжевым неоновым свечением, развешанным бандой, к чьему логову мы приближались.

— ДИТА, у тебя всё загружено? — прошептала я в свой «Вайзор».

— Всё готово, И. Моя офлайн-версия тоже загружена на случай, если ты окажешься вне зоны доступа сети. Все модули, о которых ты просила.

— Отлично.

Одежды на мне было немного — только черное боди со строчкой из Стеллариума и обилием вырезов, ничтожная мини-юбка и сапоги до колен с усиленными наколенниками. Этот наряд производил фурор в «Хеллфайре» и при этом позволял танцевать без боли. Для ограбления это казалось мне вполне логичным выбором.

Сай окинул меня оценивающим взглядом, его лицо было нечитаемым, затем он размял плечо.

— Ты же говорил, что разобрался с этим. — Я уставилась на его плечо, словно могла видеть имплант сквозь кожу.

— Разобрался. Теперь всё блестит и сияет. Просто после процедуры немного ноет, вот и всё.

Я постучала ногтями по дужке «Вайзора». Мне хотелось протянуть руку, схватить его, почувствовать, как наши потоки Флюкса снова сливаются, чтобы проверить, лжет ли он. Я хотела почувствовать, как его сила пульсирует во мне. Хотела снова ощутить тот резонанс между нами, который преследовал меня в снах. Но я не могла. Он предупредил меня не использовать Флюкс слишком близко к Логову, на случай, если они его засекут. Он снова окинул меня взглядом, пока я делала то же самое.

— Твой маленький вибратор в целости и сохранности? — спросил он с этой невыносимо раздражающей ухмылкой.

— Заткнись. Мы почти подошли к их клетке.

Он саркастично отсалютовал.

— Как скажешь, босс. — Он обвил рукой мою талию и крепко прижал к себе. — Время играть тупую шлюху. — Его пальцы впились мне в кожу, и я поняла, что он пытается меня спровоцировать.

Что ж, в эту игру можно играть вдвоем.

Я наклонилась ближе; мои губы едва коснулись кожи под его ухом.

— Всё, что скажешь, корпорат. — Я прикусила его мочку зубами, и он попытался подавить дрожь — но скачок Флюкса выдал его с головой.

— Эй, веди себя прилично. Это не игра. — Он был на удивление серьезен, и я увидела свой шанс.

— А если я не хочу играть по правилам?

Я едва успела вскинуть руки, когда он впечатал меня лицом в стену рядом с нами. Он уперся локтем мне между лопаток и заломил руку за спину.

— Больно!

— Куколка, я еще даже не начинал, — прошептал он мне прямо на ухо; его дыхание было таким горячим, что волоски на моей шее встали дыбом. — Сделаешь хоть шаг в сторону, и я заставлю тебя кричать мое имя, пока слезы будут течь по этим прекрасным щечкам. Прямо как мне снится каждую ночь.

— Отъебись, корпорат! — Я толкнула его назад — что было ужасной идеей, так как теперь моя задница вжалась прямо в бугор, натянувший его штаны.

— Боже, обожаю, когда ты говоришь грязные вещи. — Он подался вперед, прижимаясь ко мне, и я возненавидела свое предательское тело за то, что оно отозвалось жаром.

— Всё в порядке… там у вас?

Мы оба замерли, когда по связи раздался голос Мэддокса — с помехами, но вполне разборчивый.

Сай немедленно меня отпустил.

— Да, у нас всё отлично. Просто напоминаю Эон, что это опасное место. Ей стоит придерживаться своей роли.

Мне стоило просто развернуться и уйти. Пусть играет со своими агрессивными дружками, раз уж собирается так себя вести. В этот момент освещение Стеллариума в коридоре мигнуло и погасло со зловещим гулом.

Лицо Сая окаменело.

— Они знают, что мы здесь. Назад пути нет.

Он снова обхватил меня за талию и потащил по темнеющему туннелю. Наклонившись, он прошептал мне на ухо:

— Что бы ни случилось, не отходи от меня ни на шаг. — Столько же предупреждение, сколько и приказ.

Мы обошли кучу какого-то мусора, прошли через сетчатый забор, в котором кто-то прорезал дыру, и оказались перед вполне ничем не примечательной дверью.

Зажегся небольшой экран. Лицо на нем едва ли выглядело человеческим, искаженное каким-то фильтром в нечто, напоминающее маску Кицунэ. Челюсть была вытянута и полна острых, неестественно больших клыков. Когда он говорил, между ними вырывалось пламя, поднимаясь над выдающимися бровями, которые переходили в заостренные уши.

Я едва смогла разобрать японскую речь под синхронным переводом, который выдавал мне «Вайзор».

— Какого хуя тебе надо, Сай?

Похоже, они его знали. Я была немного удивлена, услышав, как Сай бегло отвечает ему.

— Кадзуки, всегда рад тебя видеть. Впусти меня, ублюдок.

— У тебя не назначено.

— Еще как назначено. — Он достал из куртки, наверное, столько Вектора, сколько хватило бы на целый отряд агентов-флюксовиков, и помахал им перед камерой. Мое сердце забилось быстрее, когда флуоресцентная зеленая субстанция качнулась в кадре, и мой мизинец дернулся. Руку свело судорогой, когда я инстинктивно остановила себя от желания потянуться за ним. — Свежак из лаборатории. Можешь разбодяжить его в четыре раза, и это всё равно будет самый сильный Вектор на улицах.

Даже сквозь цифровую маску я увидела алчность в глазах этого человека.

— А что за шлюха с тобой?

— Именно то, что ты сказал. — Сай шлепнул меня по заднице чуть сильнее, чем было необходимо, но я даже не вздрогнула.

— Она внутрь не зайдет, — сказал Кицунэ.

— Не будь таким занудой. Она от такого дерьма тащится. К тому же, Хинокава-сан будет в бешенстве, если ты позволишь мне уйти с этим добром.

Кицунэ с шумом втянул воздух сквозь зубы, но затем дверь отъехала в сторону, и мы шагнули в Логово.

Два громилы, каждый весом явно за центнер, тут же встретили нас. На них были маски, имитирующие фильтр, который я видела на экране у входа — белый фарфор с сияющими хромированными клыками, скрывающими нижнюю половину лиц и проецирующими стилизованные черты Кицунэ на их «Вайзоры». Хоть они и были менее искаженными, чем фильтр, маски полностью скрывали их настоящие лица. В тусклом свете прихожей светящиеся маски делали их похожими на демонов.

Один из них тут же начал обыскивать Сая, другой направился ко мне. Он не был ни нежным, ни профессиональным. Он ощупал обе мои груди, затем скользнул руками по заднице, запустив пальцы слишком глубоко между моих бедер.

— За такое нужно платить, — прошипела я.

Маска была запрограммирована повторять его настоящую мимику, потому что оскаленная клыкастая улыбка на его лице стала еще шире.

— О, да у нас тут штучка с характером.

Я почувствовала резкую боль на затылке, и моя рука немедленно метнулась туда; я нащупала горячий чип, теперь уже вживленный поверх моего старого шрама.

— Просто на случай, если ты прячешь что-то, чего я не вижу, шлюха. Я бы не советовал пытаться его вытащить, если не хочешь закончить с отмершим мозгом. — Он шлепнул меня по заднице и толкнул обратно к Саю. — Вся твоя, уебок. Терпеть не могу, когда они выебываются.

— Просто скажи, что не знаешь, что делать с женщиной, которая в сознании, — огрызнулся Сай, раскинув руки так, словно прохлаждался в спа-салоне, а не стоял в одном из самых опасных мест в городе, провоцируя охранников.

Мой обидчик выглядел готовым врезать ему, когда второй охранник вытащил два пистолета из-под куртки Сая.

— Ты знаешь правила, — сказал он со вздохом, явно произнося это не в первый раз.

— Кадзуки, насколько бы больше подозрений я вызвал, если бы вы ничего не нашли? К тому же, мне нравится, когда ты со мной чуть пожестче. — Сай подмигнул, и я увидела, как лицо охранника исказилось от ярости.

Мы были трупами — а ведь мы даже не прошли внутрь. Оба громилы выглядели готовыми убить его на месте, и, честно говоря, часть меня даже не могла их винить. Какого черта он творил?

В этот момент открылась дверь из этой маленькой зоны досмотра, впуская в пространство громкую, пульсирующую музыку и красный свет.

— Хватит. Босс хочет его видеть. Сейчас же. — Еще один человек подал знак от двери. Я застыла на месте, поэтому Сай обхватил меня за талию и потащил вперед.

— Всегда рад вас видеть, ублюдки. — Он не оглянулся, когда дверь закрылась за нами.

Мы последовали за нашим провожатым по длинному бетонному коридору, спорадически освещаемому лучами Стеллариума, встроенного в стены. Мы были так близко к дата-центру Пурпурного Района, что они светились темно-красным, а не нежно-розовым, как на поверхности.

Сай замедлил наш шаг ровно настолько, чтобы мы немного отстали от провожатого.

— Какого хера это было? — прошептала я ему на ухо.

— Расслабься, куколка, они знают, на кого я работаю. Потребуется нечто большее, чтобы мы оказались в реальной опасности. К тому же, я надеялся отвлечь их настолько, чтобы они тебя не чиповали. — Он бросил взгляд на мой затылок, нахмурился, а затем почесал свой, там, где у него тоже стоял подавитель Флюкса. — Это дерьмо всегда адски чешется, — пробормотал он.

Как раз вовремя я услышала тихий звон в ухе.

— Офлайн-режим активирован. И, я здесь, и я запустила протокол сканирования, но сигнала пока нет. — Голос ДИТЫ, переданный через костную проводимость, был слышен только мне. Я постучала пальцами по своему бедру — закодированная стенография для ситуаций, когда необходимо сохранять тишину.

Я: Всё еще идем. Еще 100 футов.

ДИТА прощебетала свое подтверждение.

Мы шли дальше, стук моих каблуков по бетону раздавался даже сквозь музыку. Коридор вывел нас в помещение, которое, вероятно, когда-то было производственным цехом.

Оно было огромным; стальные решетчатые мостики пересекали его на высоте каждые пятьдесят футов. Наверху патрулировали члены банды в светящихся масках; некоторые с автоматическим оружием под мышкой, другие просто бездельничали, перевешиваясь через перила. Я вздрогнула, когда внизу вдребезги разбилась стеклянная бутылка, небрежно брошенная с одного из мостиков.

Первый этаж был уставлен потрепанными диванами и разномастной мебелью; экраны были хаотично развешаны на всех доступных поверхностях. Я заметила установки VR и гораздо больше людей, играющих в игры, чем ожидала. В дальнем конце располагался импровизированный тир, где еще несколько членов банды небрежно палили по мишеням, смеясь и опираясь друг на друга. Ближе к центру был установлен боксерский ринг — сейчас пустовавший, — а рядом с ним тренажерный зал.

Честно говоря, это выглядело как тусовка мечты любого шестнадцатилетнего подростка. Оглядывая пространство, я поняла, что большинство членов банды, вероятно, именно этого возраста. Некоторые выглядели чуть старше, но ненамного. Почти никому на вид не было больше двадцати одного. Они были покрыты светящимися татуировками, обычными для членов банд, — но это всё, чем они являлись. Татуировками. Жалкой пародией на тот хром, что пронизывал тело Сая, словно живые схемы.

Наш провожатый указал на диван, который выглядел чуть менее затертым, чем остальные. Гостевой диван. Сай плюхнулся на него по-хозяйски и усадил меня к себе на колени. Его пальцы начали выстукивать ритм на моем бедре; со стороны могло показаться, что он просто отбивает такт музыке — но на моем «Вайзоре» всплыло сообщение.

Сай: Сканируешь?

ДИТА ответила:

— Сигнал обнаружен. Сканирование запущено. Расчетное оставшееся время: семь минут, тридцать три секунды.

Я едва заметно кивнула. Сай ухмыльнулся, откинувшись на спинку дивана, но его рука не покинула моего бедра. Вместо этого он начал медленно водить пальцами вверх и вниз по чувствительной коже внутренней стороны бедра. Я метнула в него свирепый взгляд, но он его проигнорировал. Мой пульс участился, волоски на затылке встали дыбом, а живот свело, когда его пальцы скользнули выше. Уголок его рта дернулся вверх. Вот же пендехо.

Я уже собиралась рискнуть и послать его куда подальше, когда к нам подошли несколько молодых парней. Сай встал, бесцеремонно сбросив меня со своих коленей, и пожал руку одному из них, притянув его в короткое, мужское объятие.

— Акира, ублюдок, ты всё еще жив?

— Они меня еще не убили, — ответил Акира с ухмылкой. Его «Вайзор» был оснащен такой же голографической маской, как и у остальных, но без клыков, которые носили охранники на входе, так что я могла видеть его настоящую мимику. Кажется, это было нормой для большинства обитателей Логова. — Меня даже повысили до лейтенанта.

Я с удивлением увидела искреннюю улыбку, расплывшуюся на лице Сая.

— Нихрена себе! Мог бы и догадаться. Ты как таракан — даже конец света тебя не прикончит.

Затем между ними что-то произошло, и Сай схватил Акиру за плечо, крепко сжав его. Малолетние дружки Акиры все как один пялились на Сая, словно он светился. Мне было интересно, что именно они видели. Кого-то, кто выбрался отсюда и поднялся в жизни? Или кого-то легендарного — могущественного электротехника, который когда-то держал эти улицы в страхе?

Я наблюдала, как он добродушно болтает с ними, и на мгновение Сай показался мне почти человеком.

— Осталось пять минут.

Я чуть не подпрыгнула на месте, но глубоко вдохнула. Осталось недолго.

К нам подошел мужчина постарше, и лицо Сая окаменело. Он в последний раз похлопал Акиру по плечу, и молодой человек ушел без лишних слов, а его свита потянулась следом.

Сай повернулся к мужчине.

— Хинокава-сан. — Он отвесил поклон — такой короткий, что это было почти издевкой — прежде чем снова плюхнуться на диван рядом со мной.

— Я слышал, у тебя есть ко мне дело, кёдай. Хотя я не понимаю, зачем тебе понадобилось приходить сюда, чтобы обсудить его.

— Товар горячий. Не хотел тратить время на твоих подчиненных. Мне нужно сбыть его быстро.

Лицо пожилого мужчины исказилось в чем-то, что могло быть улыбкой, но его возраст и явное презрение делали ее больше похожей на гримасу.

— Что ж, раз это срочно, уверен, мы сможем сбыть его для тебя — разумеется, за определенную плату. Сорок процентов.

Сай издал резкий звук, и они вдвоем начали переговоры на японском так быстро, что мой переводчик едва поспевал. Не то чтобы это имело значение. Я их не слушала. Всё это было лишь для того, чтобы выиграть время.

— Осталось три минуты, — прозвенела ДИТА.

Я глубоко вдохнула. Мы были почти у цели.

А затем от тревожного сигнала мое сердце ушло в пятки.

— Внимание: Загрузка прервана.

Я начала стучать по своему бедру так незаметно, как только могла. Взгляд Сая тут же метнулся ко мне, когда я набрала:

Я: В чем проблема?

Ответа не было. Вместо этого я получила:

— Осторожно: обнаружены средства противодействия. Рекомендуется немедленная эвакуация устройства.

Блядь. Блядь. Блядь.

Я вывела код поиска на свой «Вайзор» — всё было красным. Каждый отдельный запрос блокировался и отклонялся. Я наблюдала, как те крохи данных, что мы успели скачать, начинают стираться в реальном времени.

Я застучала пальцами быстрее, игнорируя направленные на нас взгляды. Мне удалось остановить удаление, но предупреждений о противодействии становилось всё больше.

Самой распространенной защитой от подобных устройств было перегрузить их до тех пор, пока они не сгорят. Я уже чувствовала, как оно нагревается внутри меня. Время для тонких игр закончилось.

— Здесь поблизости есть дамская комната? — спросила я ближайшего охранника, похлопав ресницами.

Рука Сая на моем бедре сжалась — практически крича мне не отходить от него ни на шаг — но у меня не было времени объяснять.

Охранник кивнул, но прежде чем я успела сделать хоть шаг, голос позади меня произнес низким, спокойным тоном:

— Нет, думаю, вы останетесь прямо здесь и объясните, как именно вам удалось обойти нашу систему безопасности.

Я обернулась. «Вайзор» пожилого мужчины светился от предупреждений — он знал, что мы делаем.

Устройство теперь было настолько горячим, что я чувствовала, как оно обжигает мне плоть, и все мысли о том, что произойдет дальше, испарились. Вместо этого я сунула руку под юбку, ухватилась за импровизированный язычок, который приделала к нему, и вышвырнула устройство из себя прямо на пол.

Вся комната погрузилась в тишину, пока маленький серебристый цилиндр катился по полу, поблескивая в полумраке, пока не уткнулся в носок туфли Хинокавы. Затем с тихим хлопком из хромированного корпуса вырвался дым, нарушив повисшую тишину.

— Взять их.

Сай втиснулся между мной и охранником, бросившимся в мою сторону. Я отшатнулась назад, пока он двигался, как настоящий демон. Ему не нужны были ни его Флюкс, ни оружие.

Он сам был оружием.

Его тело двигалось так, словно он сошел с экрана одного из тех нелепых фильмов о боевых искусствах, которые я смотрела в детстве и всегда считала чересчур преувеличенными. Но здесь не было никаких преувеличений. Он впечатал основание ладони в нос нападавшего с тошнотворным хрустом. Брызнула кровь, и мужчина рухнул грудой на пол.

Еще один атакующий подошел сбоку; в тусклом свете блеснула сталь. Сай с легкостью увернулся от ножа, шагнув вплотную к противнику. Он всадил локоть ему в ребра; треск костей разнесся эхом, подобно выстрелу в тесном пространстве. Затем быстрая, жестокая подсечка Сая отправила охранника в полет; нож со звоном отлетел в сторону, больше не представляя угрозы.

Я отступила в угол, стараясь держаться подальше от схватки. Сай был настоящим вихрем кулаков и ярости, вырубая любого, кто осмеливался приблизиться, но их прибывало всё больше. Крики смешались с глухим стуком падающих на пол тел.

— Сай! — крикнула я, но он не оглянулся. Он был предельно сосредоточен, каждое его движение было точным и выверенным.

Но этого было недостаточно.

Чьи-то руки вцепились мне в плечо, дернув на себя и лишая равновесия. Я извернулась, инстинктивно потянувшись к своему Флюксу. Боль вспыхнула у основания черепа — ослепительно белая и жгучая — когда вживленный чип заблокировал силу. Мой Флюкс зашипел и угас, даже не успев проявиться, оставив меня беззащитной.

Я не была такой, как Сай. Я не была бойцом. Без своего Флюкса я была слабой. Бесполезной.

Горький смех раздался у меня над ухом, когда хватка на моей руке усилилась, и меня рывком потащили назад.

— Девка у меня! — крикнул державший меня мужчина.

Голова Сая резко повернулась на звук. Его глаза сфокусировались на мне — темные и дикие — и на мгновение неподдельная свирепость в его взгляде заставила дрогнуть даже того громилу, что держал меня.

— Отпусти ее, — прорычал Сай; его голос был низким рокотом, от которого по спине пробежали мурашки.

Он рванул вперед, врезавшись в ближайшего охранника с такой силой, что они оба впечатались в стену. Другой мужчина замахнулся на него дубинкой, но Сай перехватил ее на лету, вырвал из рук нападавшего и использовал, чтобы вырубить его с жестокой эффективностью.

Но на каждого поверженного Саем, казалось, приходилось двое новых.

Мужчина, державший меня, потащил меня назад, используя как живой щит.

— Назад, или ей конец!

Сай заколебался; его кулаки были сжаты, грудь тяжело вздымалась.

— Ты не хочешь этого делать, — произнес он низким, полным угрозы голосом.

— Уверен? — ухмыльнулся мужчина, вытаскивая нож из-за пояса.

— Сай, не… — попыталась я предупредить его, но он уже действовал.

Он метнул дубинку, словно копье, и я почувствовала, как мои волосы шевельнулись, когда она пролетела в миллиметре от меня и ударила моего похитителя прямо в переносицу. Мужчина вскрикнул и отпустил меня; он отшатнулся назад, схватившись за окровавленное лицо.

Я с силой рухнула на пол, из груди выбило воздух. Сай в мгновение ока оказался на нем, впечатав его в пол со злобным рыком.

Но эта заминка дорого ему обошлась. Мужчина вонзил свой нож в сторону лица Сая. Я вскрикнула, когда Сай подставил руку, и увидела, как лезвие пронзило его ладонь насквозь, войдя по самую рукоять. Он даже не замедлился. Он вывернул запястье — а вместе с ним и лезвие — вырвав его из рук мужчины, пока кровь капала тому на лицо. Затем он отвел свободную руку и ударил мужчину так сильно, что у того хрустнули зубы.

Их было слишком много. Еще один охранник напал со слепой зоны, нанеся точный удар ему в ребра. Второй сбил его с ног со спины. Сай был быстрым, но недостаточно. Удар в плечо заставил его пошатнуться, он оступился, и его лицо наконец исказилось от боли.

— Беги, Эон! — крикнул он, даже когда еще один человек замахнулся на него, ударом заставив опуститься на колени.

Я с трудом поднялась на ноги; мое тело кричало от боли, но не успела я сделать и шага, как чьи-то руки обхватили меня сзади мертвой хваткой. Я сопротивлялась, лягалась и царапалась, но всё было бесполезно.

Боль взорвалась в моем черепе, когда кто-то ударил меня по виску. В глазах помутнело, комната дико закружилась.

— Эон! — Голос Сая пробился ко мне, хриплый от отчаяния, — но он казался далеким, словно звучал из-под воды.

Я попыталась позвать его, но слова не шли с губ. Мои колени подогнулись, и я почувствовала, что падаю; мир накренился, когда на меня надвинулась тьма.

Последним, что я увидела, был Сай — всё еще сражающийся, окровавленный, но не сдающийся, — прежде чем всё погрузилось во мрак.

Эон рухнула на пол.

Блядь.

Должно быть, что-то случилось с устройством, раз она так спалила наше прикрытие, но у меня не было времени об этом думать. Нужно было вытаскивать нас отсюда.

Но это было невозможно.

Неважно. Я буду делать то, что делал всегда — сражаться.

Ребра заныли, когда я бросился на нападавших; острая боль пронзила руку, когда я выдернул нож и всадил его в шею надвигающемуся охраннику. Он осел с булькающим криком. Я развернулся, но трое разных людей схватили меня сзади.

Я извернулся, но их хватка была железной. По одному громиле на каждую руку; они давили мне на плечи, наклоняя вперед, пока мое больное плечо не загорелось огнем. Мои колени подогнулись, дыхание со свистом вырывалось сквозь стиснутые зубы, но они удерживали меня в вертикальном положении. Словно хотели, чтобы я прочувствовал каждую каплю боли.

Один из них рывком запрокинул мою голову за волосы, заставив посмотреть вверх. В поле зрения появился Хинокава, как всегда невозмутимый, поправляющий манжеты своего шелкового пиджака, словно у него была уйма времени.

— Почему бы тебе не рассказать мне, что задумала эта маленькая шлюха?

— Сука — просто курьер. Ничего не знала. Думала, это секс-игрушка.

— Вот как? — Хинокава держал устройство на ладони, и я чувствовал запах жженого пластика и карбона от уничтоженной техники. — Что ж, уверен, ребятам она тогда понравится.

Я постарался не отреагировать. Это только всё усугубит. Но я почувствовал пульсацию Флюкса, а вместе с ним и своих имплантов. Хинокава увидел это и понял, что это значит.

— Привязался к этой, да? Возможно, роскошная жизнь сделала тебя мягким, Сайанос. Или, может быть, она не так проста, как кажется?

— Я только-только ее объездил. Кажется расточительством спускать все эти усилия в трубу.

— Если хочешь получить ее в целости и сохранности, предлагаю тебе рассказать мне, что именно ты намеревался сделать с этим маленьким устройством.

Один из громил выкрутил мне руку, толкнув плечо дальше его предела. Сдавленный звук вырвался из меня прежде, чем я успел его остановить. Искры брызнули из глаз. От боли я чуть не потерял сознание.

— Знаешь что, — процедил я, — я черкану своему боссу на мыло, и пусть он сам расскажет тебе, чего именно хотела ПОМ.

К моему удивлению, древнее лицо Хинокавы исказилось в ухмылке.

— О, Сайанос, в этом мире есть вещи куда более могущественные, чем этот твой значок.

— Сомневаюсь.

Старый уебок улыбнулся.

— Ангелы, изгнанные с небес, становятся дьяволами, не так ли?

— Что, блядь, это должно значить?

Он махнул рукой.

— Я дам тебе время подумать над этим.

Ледяной укол пронзил мою шею, и всё расплылось. Это был не нейроподавитель. Технологии слишком дороги, когда с задачей отлично справляется добрая старая доза кетамина. Несколько случайных смертей мало кого волновали.

Я боролся с этим.

Смутно помню, как меня тащили по коридору, как мигали и искажались неоновые вывески Кицунэ, оживая, как их отвратительный смех издевался надо мной, пока мое плечо дергалось в судорогах.

Время ускорилось.

Замерло.

Всё это не имело особого значения.

Лицо Эон парило передо мной, полное эмоции, которую я не мог распознать.

«Я не хотела тебя убивать», — сказала она. «Я не хочу никого убивать».

Ее фиолетовые волосы закружились дымом. Кицунэ смеялись в тенях, их неоновые глаза вели меня — пока их лица не изменились.

Лица, которые я знал.

Лица из моего прошлого.

Первый раз, когда я убил человека, это было похоже на выключение машины. Никаких судорожных вдохов. Никаких криков о помощи. Просто щелчок выключателя.

А в этом городе очень много выключателей.

Мне снова было четырнадцать.

Другой темный переулок. Дергаюсь еще сильнее.

Мой Флюкс проявился всего год назад, я всё еще учился его контролировать. Всё еще привыкал к имплантам, которые мне поставили — и я ненавидел, когда кто-то видел, как я тренируюсь. Меня всегда адски трясло, когда они сбоили.

Я был за мусорным баком в Пурпурном Районе. Пнул ногой дыру в ржавом металле, и оттуда вывалилась дюжина жирных крыс, пытаясь разбежаться.

Искры зашипели на кончиках моих пальцев. В том возрасте не требовалось многого, чтобы вывести меня из себя, и моей собственной некомпетентности было более чем достаточно. Разряды электричества срывались с моих пальцев, рикошетя от стен переулка, пока крысы бросались врассыпную. Я атаковал снова и снова; волоски на моих руках встали дыбом от статического электричества.

Еще.

Еще.

В конце концов, скорее по чистой случайности, чем как-то иначе, в одну крысу я попал.

Я прислонился к стене переулка, тяжело дыша, ожидая, когда спадет напряжение. Затем я подошел к грызуну.

Запах жженой шерсти и плоти перебивал даже вонь переулка. Крыса выглядела так, словно ее оставили на гриле на десять часов дольше положенного — обугленная дочерна изнутри.

Я ткнул ее носком ботинка. Ничего.

Треск моего Флюкса затих, но руки всё еще покалывало от остаточной энергии. Пальцы дергались, словно до них еще не дошло сообщение о том, что всплеск закончился.

Я должен был что-то почувствовать. Гордость. Отвращение. Облегчение.

Но я чувствовал лишь пустоту.

Затем послышались шаги, медленные и размеренные.

Я напрягся, пульс подскочил, когда я повернулся к выходу из переулка.

Там стояли трое парней, их силуэты вырисовывались на фоне болезненного неонового свечения улицы. Они были не намного старше меня, но я за всю свою жизнь ни разу нормально не ел, поэтому всё еще ждал своего скачка роста. Швы их курток светились оранжевым, и я ловил вспышки пылающего неонового кицунэ — молодые посвященные Хромированных Кицунэ.

— Слышали, как старшие говорили о синеволосом уроде с ЭМ-Флюксом. Думали, ты что-то особенное. — Говоривший явно был лидером этой маленькой шайки. — Я слышал, они даже оплатили твои модные ЭМ-импланты.

Модные, как же. У меня каждый день болело лицо, а левая рука всё время бесконтрольно дергалась.

— Не-а, я слышал, это потому, что его мамаша трахалась с Хинокава-саном. Должно быть, у нее сладкая киска.

— Не такая уж и сладкая, раз она всё еще должна ему денег.

Они рассмеялись, и я бросился на лидера. Он врезал мне так сильно, что я рухнул на землю, и в глазах полностью потемнело.

— Думаешь, ты что-то особенное, а, киракирасита? Как по мне, так просто ебаный уличный мусор.

Забавно. Спустя столько времени я до сих пор не знаю имени этого пацана. Но я помню его лицо. Я всегда буду помнить его лицо. Темные волосы, стянутые в небрежный пучок, обрамляли квадратную челюсть, а из-под нависших век его глаза светились расплавленным оранжевым.

Флюкс было печально известно трудно контролировать во время пубертата, и этот пацан тоже нихера не понимал, что делает.

Это не имело значения.

Он зажег кулак и ударил меня по лицу. Жгучая боль прорезалась сквозь пелену, и я закричал, схватившись за щеку. Прежде чем я успел отреагировать, остальные набросились на меня — в ход пошли кулаки и ноги. Каждый удар был напоминанием о том, чего я стою. Они были безжалостны, их смех смешивался с тошнотворными глухими ударами кулаков о плоть.

— Уже не такой особенный, а? — усмехнулся один из них, нанеся жестокий удар ногой мне по ребрам, и я почувствовал, как они хрустнули. Я жадно хватал ртом воздух, свернувшись в клубок, пока избиение продолжалось. Вкус меди заполнил рот, но я не собирался, блядь, плакать.

— Ты ничтожество, — выплюнул лидер, схватив меня за волосы и рывком подняв мою голову. Его расплавленно-оранжевые глаза выжигали мои. — Запомни это. — Он впечатал мое лицо в грязную землю переулка. Всё еще новый имплант в моем лице сместился, и боль, пронзившая череп, была ослепительно белой.

Помню, я подумал, что хуже он мне уже ничего не сделает.

Я ошибался.

Я услышал звук расстегивающейся молнии, пока его дружки продолжали избивать меня; хрустнуло еще одно ребро. Теплая моча брызнула мне на спину и потекла по шее.

Вонь ударила в нос, смешиваясь с медным привкусом крови во рту. Моя щека была прижата к земле, дыхание вырывалось рваными хрипами. Всё, что я слышал — это стук собственного сердца, неровный, неустойчивый, — пока во мне закипала ослепительно белая ярость.

Ублюдок рассмеялся; его рука всё еще была впутана в мои волосы.

— Ты и правда ничтожество. — Усмехнулся он. — Просто…

Я не дал ему договорить.

Моча всё еще капала, впитываясь в мою порванную рубашку.

Этого было достаточно.

Флюкс хлынул сквозь меня — резкий, нестабильный. Кожа покрылась мурашками, когда я направил заряд вниз, позволив ему с треском пройти через лужу жидкости подо мной.

Реакция была мгновенной.

Смех лидера перешел в сдавленный крик, когда ударил ток. Его тело сковало, мышцы свело судорогой. Его светящиеся глаза расширились от шока. Дым повалил изо рта, когда электричество разрывало его, поджаривая изнутри. Его руки дернулись в попытке отпустить меня, попытаться сбежать — но было слишком поздно. Он содрогнулся раз, другой. А затем замер.

Я сбросил его с себя. Он рухнул на землю, как мешок с мертвым грузом; пар поднимался от его отвисшей челюсти.

В конце концов, он пах точно так же, как та поджаренная крыса.

Я стянул куртку Кицунэ с его обгоревшего тела, сбросив свою, пропитанную мочой.

Остальные двое попятились; на их лицах застыл неподдельный ужас.

— Какого хуя… — выдавил один из них.

Я схватил его за лицо; адреналин бил ключом так сильно, что мой Флюкс сработал быстрее, чем я успел подумать. Разряд был не таким сильным, как раньше, но его плоть зашипела под моими пальцами, когда электричество впечаталось в его загорелую кожу.

— Передай своему боссу, я отработаю любой долг моей матери. Она выходит из игры, уяснил?

Он заскулил, и я отпустил его. Я вытер рот тыльной стороной ладони, чувствуя вкус металла и желчи. Тело ныло, ребра кричали от боли, но я не обращал на это внимания. Я перешагнул через него, и он бросился бежать, а за ним вплотную последовал и второй.

Впервые на моей памяти я не чувствовал пустоты. Их страх дал мне власть, которой я никогда прежде не знал. И я понял, что сделаю всё, чтобы почувствовать это снова.

Камера, в которой нас держали, была слишком темной, слишком тихой. Это была та тишина, которая означала не безопасность, а опасность — словно что-то затаилось на самой границе восприятия, готовое к прыжку. Пульс барабанным боем отдавался в ушах, руки были связаны на коленях. Магнитные наручники сидели туго. Слишком туго. Я сжимала пальцы, чтобы разогнать кровь, чтобы они перестали дрожать. Всё пошло прахом. Снова.

Я бросила взгляд на Сая; он сидел на корточках возле двери, расслабленный, но готовый к действию, даже со связанными руками. Всегда готов. Он ни разу на меня не посмотрел с тех пор, как нас заперли в этой камере, но я знала — точно знала — что он замечает каждое мое движение.

Глубокий вдох. Медленный. Я с этим справлюсь. Я бывала в ситуациях и похуже. Я выживала и с мужчинами похуже. Но правда, которую я не могла отогнать, как ни старалась, заключалась в том, что сейчас всё было иначе. Кицунэ не были просто мерзкими завсегдатаями клуба. Это была организованная преступная группировка, и если мы не разыграем всё как по нотам, нам отсюда не выбраться.

Я снова посмотрела на Сая и увидела, чем он был на самом деле. Оружием, сжатым в пружину и всегда готовым к удару. Ненавидела это признавать, но он меня пугал. И это место было тем самым, что его породило.

Страх когтями вцепился в горло. Я проглотила его, заставляя себя сосредоточиться. Должен быть выход. Нужно просто подумать.

Движение. Сай пошевелился, и я инстинктивно напряглась, но он просто откинулся назад, отпинывая остатки наших «Вайзоров» в угол камеры. Должно быть, тюремщики разбили их, когда швырнули нас сюда. Он вытянул ноги, словно мы не были заперты в смертельной ловушке. Словно это было просто очередное дело, очередная ночь.

Словно я не была в ебаном ужасе.

Я ненавидела его за это. Ненавидела, что он может сидеть так, будто всё это его не трогает. Ненавидела, что смотрю на него и чувствую нечто иное, кроме злости, нечто, слишком близко подбирающееся к духу товарищества.

Потому что правда заключалась в том, что несмотря на всё то дерьмо, что он на меня вылил — несмотря на всё это давление и манипуляции — Сай защитил меня. Когда всё пошло крахом, он, не задумываясь, спрятал меня за спину, словно инстинктивно. Словно сохранить мне жизнь было важно.

Это не должно было иметь значения. Не для него.

Но оно имело.

Я медленно выдохнула, и мои нервы немного успокоились. Я не была в безопасности — по-настоящему — но… я и не была одна.

Он издал долгий вздох и прислонился к бетонной стене, закрыв глаза.

— Устраивайся поудобнее. Мы тут можем застрять надолго.

Я попыталась проигнорировать холод, сковавший конечности.

— Замечательно, — пробормотала я. — Обожаю торчать с тобой в смертельной ловушке.

Сай даже глаз не открыл.

— Да? Хочешь попробовать выпорхнуть отсюда — милости прошу.

Я нахмурилась, но промолчала.

Между нами повисла тишина, но она не была комфортной. Она была тяжелой, густой от всего того, что мы оба не хотели говорить. Мои пальцы дернулись на рукавах. Я должна была сосредоточиться на том, как нас вытащить, прокручивать в голове все возможные варианты. Но вместо этого мои мысли постоянно возвращались к Саю. К тому, как он сказал мне бежать.

Мне нужно было привести мысли в порядок.

Я посмотрела на его руку. Она была кое-как перевязана грязной тряпкой, насквозь пропитанной кровью, но не похоже было, что кровотечение продолжается. И всё же он был ранен — ранен ножом, который предназначался мне.

— Не болит? — Дурацкий вопрос. Конечно, болит.

— Мне всегда больно, куколка. Что изменит еще капля?

Я посмотрела на шрам на его лице, представляя светящиеся схемы, которые видела по всему его телу. Боль, которую я почувствовала в его плече, когда наш Флюкс слился. Его дергающееся плечо. То самое, которое он отказывался чинить.

Он нахмурился, глядя на меня. Он точно знал, о чем я думаю.

— Ты спрашивала, почему меня не чиповали. Было неважно, что чипы уже появились — мы не могли себе этого позволить. Едва наскребли на это. — Он обвел жестом всё свое тело.

Старая технология была массивной. Жестокой. В некоторых случаях ее приходилось прикручивать прямо к кости, чтобы она не смещалась. Когда он использовал Флюкс, глиф размером больше моей ладони появлялся у него под левой ключицей и мерк, уходя под грудную мышцу. Я видела еще два на его спине, даже большего размера.

Я вспомнила свою собственную модификацию Флюкса. Двенадцать лет — для девочек всегда раньше — и я в ужасе. Я слышала все эти истории. Дети, возвращающиеся с огромными шрамами. Дети, которые не возвращаются вовсе. Ошибки в модификации, из-за которых они сгорают дотла прямо на операционном столе.

Меня трясло, но мама крепко держала меня за руку и даже пела мне колыбельную на ухо. Я съеживалась, говорила, что слишком взрослая для этого, но мне становилось легче. Она почти ничего не ела две недели и брала двойные смены два месяца подряд, просто чтобы отвести меня к проверенному моддеру в Синем Районе. Из операционной я вышла всего лишь с крошечным шрамом на затылке.

Я рассеянно потерла его и подумала о юном, возможно, более невинном Сае, ложащемся под нож какого-то моддера из трущоб. Не в хорошо освещенном, чистом помещении, а в грязном и сыром месте, где скелетные моды свисают с балок, словно туши в мясной лавке. Сай, привязанный к металлическому столу, пока они достают пилу для костей и вскрывают его. Мое сердце екнуло. Он заметил.

— Не смотри так, куколка. В четырнадцать я уже был куском дерьма. Это было не самое худшее из того, что я пережил к тому моменту. Легче мне от этого не стало.

— Ты уже был Кицунэ? В четырнадцать?

— Удивлен, что ты этого еще не знаешь, учитывая твою одержимость мной.

Я фыркнула.

— Мне потребовалось шесть месяцев, чтобы найти на тебя практически ничего. Они действительно стерли тебя из реальности.

— Преимущество статуса актива альфа-уровня ПОМ, — ответил он без тени юмора. Развивать тему он не стал. Его лицо сделалось непроницаемым.

Но стены этого места давили, и я просто не могла перестать говорить.

— Я никогда не встречала кого-то вроде тебя.

— У тебя странное определение слова «встречала».

— Мне… нужно было узнать о тебе больше, но ты был призраком. В наши дни у каждого есть цифровой отпечаток — рекламные алгоритмы, истории поиска, покупательские предпочтения. А у тебя? Ничего не было. Это было… увлекательно. От этого мне хотелось узнать только больше.

— Понравилось то, чего ты не увидела, да? — Он приподнял бровь; слабая улыбка тронула его губы.

Я не клюнула на его удочку.

— Разве не тяжело было стереть всё свое прошлое?

Он снова удивил меня; его лоб прорезали морщины.

— Стирать было нечего, куколка. Ничего ценного, во всяком случае.

Что-то в этих морщинках на его лбу вызывало желание провести по ним пальцами, разгладить их.

— Очевидно, что нет. Тот пацан, Акира, тебя знал.

Сай нахмурился.

— Что ж, ПОМ еще не придумала, как стереть меня из памяти других людей.

Я внимательно наблюдала за ним, отмечая, как сжались его челюсти, как в глазах мелькнуло что-то нечитаемое. Его защита всегда была наготове, но сейчас всё ощущалось иначе.

— Должно быть, здорово, — сказала я, прислонившись затылком к стене. — Иметь возможность решать, какие части тебя существуют. Что позволено видеть людям.

Сай коротко выдохнул, почти рассмеявшись.

— Куколка, меня никто не видит. Я не существую, помнишь?

— Я тебя вижу.

Что-то дрогнуло в его взгляде, но он удивил меня, отвернув голову.

Я вздохнула.

— Это лучше, чем когда люди смотрят прямо на тебя и видят лишь то, что могут у тебя взять.

Мне не стоило ничего говорить. Теперь уже я отвернулась, чувствуя щемящую уязвимость в груди. Тишина снова затянулась, а затем…

— Как ты очутилась в «Хеллфайре»?

Я затаила дыхание; история всплыла на край сознания. Трубы над нами заскрипели, холодный воздух камеры заморозил пот на моей шее, по спине пробежала дрожь. Страх, который сдерживал этот разговор, снова прокрался внутрь, оплетая мой разум вызывающими панику щупальцами.

Я никогда никому этого не рассказывала. Даже ДИТЕ.

— В этой истории нет ничего уникального. Мама заболела в аутленде. Мы переехали сюда, чтобы она могла лечиться. Мне было около семи. Мы были беднее церковной мыши, поэтому, как и все, осели в Пурпурном Районе. Мама работала на двух работах только чтобы оплачивать свое лечение, но позже я поняла, что это было и для того, чтобы я могла ходить в нормальную школу. Она бросила всех и всё, что знала, чтобы попытаться дать мне будущее.

— Ты сказала, она заболела. Рак? — спросил он.

Я кивнула.

— От заражения «АгриГроу». Крупное судебное урегулирование пару десятилетий назад, если помнишь. Мы, конечно, не увидели ни цента.

— Скучаешь по тем местам?

— По аутленду? Можно ли скучать по тому, чего толком не помнишь? — Тишина затянулась на несколько вдохов. — Да. Скучаю. Но думаю, я просто скучаю по ней.

— Маме не стало лучше?

— Нет. Ее застрелили.

Он моргнул, но не произнес ни слова.

— Она оказалась в неподходящем месте в неподходящее время. Проходила мимо, когда грабили магазин. Они вышли, и она их напугала. Следующее, что я помню — она лежит на земле с дыркой в голове.

— Ты была там?

Я кивнула.

— Сам знаешь, скорая в Пурпурном Районе — это шутка. Помощь ехала больше получаса, а к тому времени…

Его лицо оставалось бесстрастным, но теперь я не могла остановиться.

— Я училась на стипендии, но после того, что случилось… ну, я перестала показывать «результаты». Меня выгнали из академии. Пришлось где-то искать деньги. Профессор Танака сделала для меня всё, что могла, позволила продолжать работу в своей лаборатории, но этого было мало. Особенно с медицинскими долгами мамы. Не просто так эту профессию называют древнейшей.

— Да не, это херня, — наконец подал он голос. — Такая умная девчонка, как ты? Ты могла бы работать где угодно.

Я приподняла бровь, удивленная комплиментом.

— Возможно. Если бы мне было не наплевать. Но мне было плевать. Меня тогда вообще ничего не волновало. Людям есть до тебя дело только тогда, когда ты можешь им что-то дать, оказать услугу. Вот я и нашла ту, которую могла оказывать, не думая и ни о чем не заботясь. Ту, которую могла делать под кайфом.

Больше он меня не перебивал.

— Я не ненавидела это, и деньги были хорошими. — Проблема была не в работе, а в Векторе, но этого я ему не скажу. — Черт, я чуть ли не жалею, что не начала раньше, чтобы маме не приходилось так пахать. Она всегда хотела, чтобы я сосредоточилась на учебе. Я не понимала, насколько всё плохо, пока не пришли коллекторы.

— Ей было на тебя не насрать. — Это был не вопрос. — Вот почему ты провернула то дело со щитами. Чтобы ничего подобного не случилось с другими.

Он был прав.

Он пробормотал:

— Ебаное кровоточащее сердце.

— Иди на хуй, корпорат. У некоторых из нас всё еще осталась душа.

— Зачем ты мне всё это рассказываешь?

Действительно, зачем?

— Ты спросил. К тому же, если я умру здесь, можно хотя бы исповедаться в грехах. Ну знаешь, чтобы попасть в рай чистенькой, как верят католики.

Он рассмеялся — резким звуком, словно делал это нечасто.

— Не думаю, что это те грехи, в которых тебе стоит исповедоваться. К тому же, мы не умрем, Эон. — То, что он назвал меня по имени, заставило меня замереть.

— У тебя есть тайный план, в который меня не посвятили? С удовольствием послушаю.

Он ухмыльнулся.

— Это же ты у нас умная. Я рассчитывал на тебя.

— Ты вообще относишься хоть к чему-то серьезно?

— К некоторым вещам — да. Но к смерти? Нет. — Он выдохнул. — Знаешь, если бы ты не спалила наше прикрытие, мы бы не оказались в этом дерьме.

— То есть это моя вина?

— Объективно — да. — Я уже чертовски устала от того, что он вечно прав. — Что вообще произошло?

— Там была система противодействия. Что-то вмешалось в работу устройства.

— Мэддокс говорил, что это невозможно. Это должны были быть передовые технологии.

— Так и есть… от ПОМ.

Он приподнял бровь:

— Это означает?

— Хороший киберраннер всегда оставляет себе черный ход. Или систему противодействия. Если служба безопасности Кицунэ смогла это засечь… значит, кто-то из ПОМ передал им программу противодействия.

Наконец Сай ухмыльнулся.

— Кто-то с доступом ко всем передовым технологиям. Как Ренард.

Я кивнула.

— Это практически подтверждает, что у них была часть его данных. — Я бросила взгляд на разбитые «Вайзоры» в углу. — Если они не стерли их магнитом… мы всё же успели скачать часть данных. Вытащи нас отсюда, и я, вероятно, смогу восстановить хотя бы что-то.

— Наконец-то отрабатываешь свой хлеб.

— Если ты сможешь нас вытащить. Для начала придется не умереть.

— Я как раз работаю над планом. — Он откинулся на спину к стене и закрыл глаза, выглядя слишком спокойным. Затем его плечо дернулось, и он поморщился.

Я придвинулась ближе, и он распахнул глаза, когда я положила связанные руки ему на плечо. Его глаза расширились.

— Что ты…

— Ты это не починил.

Он отстранился от меня.

— Я же говорил тебе, это не чинится.

— Почему ты солгал мне?

— Ты была нужна мне для этого дела.

— Ты сам сказал, что не хочешь, чтобы я была в этом деле! — Впервые за долгое время он не смотрел мне в глаза. Ладно.

Я закрыла глаза, медленно выдыхая. Подавитель в моей шее всё еще делал свое дело, отсекая мой Флюкс, запирая его там, куда я не могла дотянуться. Но он никогда не был просто чем-то, что я использую — это была я сама. В моей крови, в моем дыхании, в биении моего сердца. Ни один чип никогда не смог бы полностью это отнять.

И Сай… Флюкс Сая был таким же.

Я чуть сильнее сжала пальцы на его плече, просто чувствуя. Его боль потрескивала под моим прикосновением, сырая и рваная, его тело находилось в рассинхроне с самим собой. Я чувствовала, где имплант борется с его нервами. Разорванная цепь, статика, шипящая между плотью и металлом. Подавитель на моей шее должен был сделать любую помощь невозможной. Но мне не нужна была сила — мне просто нужна была настройка.

Сай резко втянул воздух; всё его тело напряглось.

— Какого черта ты…

— Расслабься. — Я едва прошептала это; мое внимание было приковано к току между нами, к тому, что даже чип в моей шее не мог остановить. Его сигнал мерцал рядом с моим, изношенный по краям, но что-то щелкнуло. Что-то выровнялось. Его дыхание сбилось, худшая часть боли притупилась, пока я сглаживала помехи, устраняя диссонанс между его телом и машиной, погребенной в его плоти.

Секунду он не двигался. Затем издал долгий, дрожащий выдох.

Я открыла глаза, изучая его. Его темные радужки искрились, как ночное небо, полное бесконечных галактик; по шее пополз румянец. От облегчения или от чего-то еще — я не была уверена.

Его голос был тихим, когда он наконец заговорил.

— Ты не должна быть на это способна.

Я не смогла сдержать улыбку.

— Наверное, я просто особенная.

Он фыркнул, но без своей обычной колкости.

— Или сломанная. Подавители должны полностью отключать тебя.

Я ухмыльнулась, хотя внутри у меня что-то холодно сжалось.

— Возможно, некоторые вещи невозможно отключить.

Воздух между нами был наэлектризован, гудел от чего-то, чему я не могла дать названия. Чему-то такому, чему было бы так легко сдаться, особенно когда мои руки лежали на его плече, наш Флюкс всё еще пульсировал в резонансном гуле, его глаза ярко сияли звездами, а губы были слегка приоткрыты.

— Сможешь сделать так со своим подавителем? — спросил он.

Я… об этом не подумала.

— Могу попробовать.

— Сделай. А потом мы… — Его прервали шаги, раздавшиеся в коридоре. Он поменял положение тела и снова встал между мной и нашим противником. — Я их отвлеку. А ты сними этот чип и поджарь их.

— Не знаю, смогу ли я. — Я не была уверена, говорю ли я о чипе или о том, чтобы причинить им вред.

— Тогда приятно было с тобой познакомиться, куколка. — Он вклинился между мной и решеткой камеры.

Шаги стихли, и я едва смогла разглядеть мужчину в тенях снаружи камеры.

— Давно не виделись, киракирасита.

Я услышала, как Сай пробормотал:

— Блядь.

Мужчина вышел из тени под резкий флуоресцентный свет. У него были длинные темные волосы, стянутые в пучок, и маска, закрывавшая только правую сторону лица, подчеркивая шрам, тянувшийся вдоль челюсти. Волосы над ухом выгорели; шрамы уходили на затылок и спускались по шее.

Среди Кицунэ было так много пиротехников — мне казалось странным видеть одного из них с ожогами, ведь их кожа от природы была к этому устойчива. Но когда мужчина шагнул вперед, я поняла, что это ожоги не от огня. Шрамы были испещрены прожилками фрактальных узоров, и я сразу поняла, кто это с ним сделал.

Сай не ошибся. Блядь.

— Харуто? Кто впустил сюда твою уродливую рожу? — спросил Сай в своем обычном дерзком тоне. Боже, мы точно покойники.

— Многое изменилось с момента потопа, Сай. С тех пор, как ты исчез. Кицунэ нужны были люди, которые не боятся делать то, что должно быть сделано.

— Да, у тебя всегда был талант к грязной работенке, а? Например, нападать впятером на пацанов в два раза меньше тебя. И как оно для тебя обернулось?

Харуто впечатал кулак в решетку, и я вздрогнула.

— Всегда думал, что ты, блядь, такой забавный. Что ж, теперь твое маленькое световое шоу тебе не поможет.

— Всегда любил, когда расклад в твою пользу. Что бы ты там ни собирался делать, может, покончим с этим поскорее? У меня нет на это много времени. — Сай издал многострадальный вздох, и даже мне оставалось только таращиться на его наглость.

Взгляд Харуто метнулся ко мне, и я увидела кружащееся в них пламя, когда он привычно окинул взглядом мои ноги.

— Что за сука?

— Просто какая-то сёфу. Прости, что втянул тебя в это, куколка. — Сай театрально прислонился ко мне, откинув голову мне на плечо и навалившись своим весом, загораживая мое тело своим.

— Вычту из твоего времени, — пробормотала я.

Он ущипнул меня за бедро. Ах да, мне, наверное, стоит сыграть свою роль.

Харуто всё еще таращился на нас, и я вытаращила глаза так сильно, как только смогла.

— Пожалуйста! Выпустите меня, я не с этим парнем… он сказал, что мы просто собираемся…

Его глаза сверкнули.

— Я так и знал, что узнал тебя. Ты у Рука в «Хеллфайре», да? Блядь, сегодня и впрямь мой счастливый день.

Я ничего не могла с собой поделать — вздрогнула. Осознание того, что этот ублюдок оборачивал какую-то робо-плоть вокруг своего члена и заставлял меня скакать на нем, приводило меня в бешенство. Но, блядь, ни за что на свете этот мудак не станет последним, что я увижу. Я уцепилась за это чувство — за этот возмущенный гнев. Глубоко внутри мой Флюкс вскипел от него.

— На тебя у меня будет время позже. Дай-ка мне сначала разобраться с этим говнюком. — Он открыл камеру и схватил Сая за воротник. Сай еще раз встретился со мной взглядом, и я поняла, что теперь всё зависит от меня.

Я попятилась к стене камеры, и мне не нужно было изображать страх. Я была в ужасе, мои руки дрожали так сильно, что я прижала их за спиной к стене.

Харуто рывком сорвал с Сая куртку и рубашку, и я услышала, как Сай пробормотал:

— Мог бы сначала хотя бы на ужин сводить.

За это он получил молниеносный удар в челюсть, который отбросил его голову в сторону с такой силой, что я ахнула. Сай почти не отреагировал.

Мое сердце бешено колотилось, а по шее разлилась боль, когда я попыталась повозиться с чипом. Я сделала глубокий вдох, пока Харуто привязывал Сая к стулу, и попыталась снова. Ослепительно белая боль пронзила ствол моего мозга.

Сосредоточься! Мой мизинец задрожал, но я отстранилась от этого. Я отстранилась от всего и позволила технологиям заговорить со мной — как это всегда и было.

Харуто впечатал кулак в плечо Сая, и я увидела, как его челюсти сжались от реальной боли. Я почувствовала скачок его Флюкса, даже сквозь подавитель, и оседлала эту частоту. Это были гнев и боль — чувства, которые я всегда подавляла. Прямо сейчас, если мы хотели выбраться отсюда живыми, мне нужно было выпустить их на свободу.

Еще два громилы вышли из тени, когда Харуто ударил меня снова.

— Надеюсь, это приведет к чему-то веселому.

— Поверь мне, — сказал Харуто, делая шаг ближе. — Так и будет — для меня.

— Ты всегда казался эгоистом.

Он подал знак, и один из его людей достал кусок стального троса, крепче привязывая мои руки к спинке стула. Мои мышцы напряглись в путах, но те держали намертво.

— Удобно? — спросил Харуто издевательски-вежливым тоном.

— О, да, — протянул я. — Пятизвездочные апартаменты. Ты точно знаешь, как обходиться с парнями.

Удар прилетел прежде, чем я успел сгруппироваться. Мою голову отбросило в сторону, и во рту расцвел металлический привкус.

— Тебе не следовало возвращаться, Сай, — сказал Харуто, расхаживая передо мной. — У тебя был шанс оставить эту жизнь позади. Но тебе приспичило вернуться и сунуть нос куда не следует.

Я сплюнул кровь на пол, уставившись на него с ухмылкой, от которой заныла разбитая губа.

— Что могу сказать? Я скучал по тебе.

Еще один удар — на этот раз под дых. Воздух со свистом вырвался из легких, перед глазами заплясали искры.

— Прекрати! — Голос Эон прорезал пелену, резкий и отчаянный.

Харуто повернулся к ней; выражение его лица стало еще холоднее.

— Не лезь не в свое дело, милочка. Не тебе тут долги отдавать.

Руки Эон сжались в кулаки, лицо напряглось от едва сдерживаемой ярости. У меня всё скрутилось внутри — не от удара, а от выражения ее глаз. Я бросил на нее предостерегающий взгляд. Ей нужно было сосредоточиться. Но часть меня хотела, чтобы она продолжала так на меня смотреть. Словно я имел значение. Словно она за меня беспокоилась. Словно я был человеком — а не просто каким-то призраком насилия и прошлых ошибок.

Я знал, что за ее взглядом скрывался страх, но всё равно не мог перестать думать о ее руке на моем плече. О том, как это ощущалось — как ничто из того, что я когда-либо испытывал; о том, как она успокоила мой имплант. То, как она смотрела на меня сейчас, заставляло меня снова и снова чувствовать то же самое.

Я заерзал на стуле, вновь привлекая внимание Харуто к себе.

— Не волнуйся, куколка. Этот только лает, но не кусает.

Его улыбка вернулась, тонкая и опасная. Он зажег свой кулак огнем и впечатал его мне в ребра. Боль взорвалась в боку, но я стиснул зубы и заставил себя не реагировать, даже когда моя кожа зашипела.

Я увидел, как рука Эон поднялась к шее, и почувствовал это — слабейшую пульсацию ее Флюкса. Неужели у нее и правда получится?

Харуто заметил, как переключилось мое внимание, и проследил за моим взглядом.

— Что это она делает?

— Наверное, плачет, — быстро сказал я, выдавив ухмылку. — Ну ты же знаешь женщин.

Его глаза сузились, но я откинул голову назад и одарил его своей самой невыносимой ухмылкой.

— Да ладно тебе, Харуто. Я привязан к стулу, а ты можешь думать только о ней? Я оскорблен.

Сработало — едва ли. Он подошел ближе, его внимание снова переключилось на меня.

— Ты всегда обожал слушать собственную болтовню.

Очередной удар в челюсть, и зуб хрустнул. Я позволил крови стекать изо рта.

— Но я тебя сломаю, Сай. Как должен был сделать еще много лет назад.

— Давай, — сказал я, плюнув кровью ему в лицо. — Посмотрим, кто сломается первым.

Он так сильно ударил меня ногой в грудь, что, готов поклясться, мое сердце остановилось. Стул опрокинулся назад, моя голова с размаху ударилась о бетон. Мое сознание балансировало в опасной близости от небытия, когда ударил тот самый знакомый гул — тот, от которого закипала кровь.

На краю зрения мерцнул фиолетовый свет, и я увидел, как она ожила.

В ту же секунду, когда подавитель сломался, я почувствовал это. Воздух вокруг нас загудел, заряженный энергией, когда Эон поднялась; ее глаза светились этим неестественным фиолетовым светом.

Харуто и его громилы попытались броситься на нее, призывая пламя, — но было слишком поздно.

Грохот сорванной с петель двери камеры эхом отдался в моем черепе. Ублюдки-Кицунэ даже не успели закричать, когда их накрыло ударной волной, разбросав в разные стороны. Посыпалась пыль и обломки. Свет замигал. Всё это проклятое место затряслось, словно готово было развалиться на куски.

А в самом центре всего этого — она.

Она быстро бросилась ко мне, упав на колени; ее пальцы потянулись к моей шее. Я понял, что она делает, еще до того, как она коснулась подавителя, но мое тело всё равно напряглось от ощущения ее кожи на моей.

Затем последовал удар — лишь проблеск ее Флюкса, изящный и точный, пробирающийся в схемы чипа. Техника жалобно пискнула, сгорая под ее волей.

Резкий хлопок — и внезапно я снова смог дышать.

Всплеск силы был подобен ледяной воде в венах, мгновенная перекалибровка. Обострились чувства. Тяжесть, давившая на грудь, исчезла. И всё это резонировало с ней.

Я размял плечо, медленно выдыхая. Боль всё еще пульсировала в ребрах, но это больше не имело значения.

— Дерьмо, куколка, — пробормотал я, хрустнув шеей. — Напомни мне оставаться с тобой в хороших отношениях.

Она фыркнула.

— У нас с тобой нет хороших отношений, корпорат. — Но я уловил тень улыбки.

Послышался топот приближающихся шагов — еще Кицунэ идут разбираться с устроенным беспорядком. Я провел языком по зубам, чувствуя вкус крови. Электричество заплясало на кончиках пальцев; мой Флюкс пробуждался, жаждая вырваться наружу.

Она дернула за тросы на моих руках, поджарив замок и освободив меня. Я встал, и наша сила запульсировала в тандеме — она была рядом со мной. Это казалось правильным, словно деталь, о нехватке которой я даже не подозревал, наконец встала на свое место.

Ее пальцы переплелись с моими, и даже сквозь заряд между нами я чувствовал, как она дрожит. Я осмелился сжать ее руку в ответ.

— Посмотри на меня. Мы разделаемся с этими уебками.

Она встретилась со мной взглядом — и ее сила взмыла вверх. Это был гнев. Флюкс всегда коренился в гневе. Но впервые он не был направлен на меня. Он был ради меня.

Она видела меня — всё, чем я был и что совершил, — и она была в ярости за меня.

Она кивнула, и мы повернулись лицом к коридору, готовые ко всему, что нас там ждало.

Из тени появились два знакомых лица.

Акира вел за собой Мэддокса, оба с оружием наголо.

Эон выдернула свою руку из моей, и ее сигнал угас.

— Как вы, блядь, сюда попали? — спросил я, позволяя своему Флюксу тоже угаснуть. Я размял пальцы, которые теперь ощущались странно пустыми.

— И я рад вас видеть, мудаки, — невозмутимо ответил Мэддокс.

Я всё еще недоверчиво пялилась на Мэддокса. Неужели мы и правда отсюда выберемся? Я вынесла ту дверь с такой силой, какую никогда раньше не высвобождала. Рядом с Саем это не казалось опасным — это казалось легким. Мои пальцы дернулись, но я подавила свой Флюкс, сдерживая его внутри. Это было почти… разочаровывающе.

— Подумал, что вам обоим пиздец, раз вы пробыли внутри больше тридцати минут, — сказал Мэддокс, кивнув в сторону Акиры. — К счастью, кое-кто показал мне черный ход.

— Блядь, Акира, мог бы и меня так впустить! — возмутился Сай, взмахнув рукой.

— Ты сказал, у тебя сделка. Я же не знал, что ты замышляешь какое-то дерьмо. — Акира скрестил руки на груди. Ну конечно, Сай не стал бы рассказывать ему о наших реальных планах. Для этого потребовалось бы доверие. — А теперь давайте съебывать отсюда.

— Сделаешь это, и с Кицунэ будет покончено, — предупредил Сай, теперь уже серьезно. — В лучшем случае — хамондзё. В худшем? Они тебя убьют.

Губы Акиры сжались в тонкую линию.

— Не имеет значения. Я давно хотел свалить. С тех пор как Хинокава-сан спелся с Церковью, всё пошло наперекосяк.

— План есть? — спросил Сай.

— Я надеялся… может, я смогу пойти с тобой.

В глазах Сая мелькнула молния. Вина? Грусть? Я не могла понять. По правде говоря, думаю, это было нечто такое, чего мне никогда не понять. Я никогда не была частью чего-то подобного. Не совсем семья, но больше, чем просто банда. Там были связи — некоторые, вероятно, крепче кровных.

Для меня всегда были только мы с мамой против всего мира. И этого было достаточно. Но это? Это было нечто иное. Они вместе проливали кровь. Может, даже вместе убивали. И я понятия не имела, каково это.

— Это так не работает, пацан, — тихо сказал Сай. — Я не смогу устроить тебя в ПОМ, точно так же, как не смог бы и Хинокава.

— Но ты же…

— Поверь мне. Цена выше, чем ты можешь заплатить.

Лицо Акиры вытянулось, но он без колебаний махнул нам идти вперед. Он всё равно собирался нам помочь. Хороший пацан.

Я вернулась назад и подобрала наши разбитые «Вайзоры», прежде чем последовать за ними. Акира провел нас по нескольким извилистым коридорам, петляя по подземному лабиринту, в котором было построено Логово.

Сай шел рядом с ним, закинув руку ему на плечо.

— У меня есть конспиративная квартира. Можешь отправиться туда. Я загляну, как только закончу с этим делом. Мы что-нибудь придумаем, ладно?

Я отстала, чувствуя себя лишней. Мэддокс поравнялся со мной.

— Ты в порядке? — Он всё еще не убирал палец со спускового крючка своей штурмовой винтовки. Не стоило этому удивляться. Он был из бывших копов Нео Стелларис.

— Да. Сай… он меня защитил.

Мэддокс хмыкнул.

— Напарники так и поступают.

— Мы не напарники.

Он посмотрел на меня взглядом, который мне совершенно не понравился.

— Вы вместе на задании. Вы напарники. Думаешь, в полиции нас всегда ставили в пару с теми, кто нам нравился? Нихуя подобного. Но это не имело значения. С кем бы ты ни был, ты прикрывал ему спину. Так это и работает.

Я замешкалась, вспомнив Таос и повстанцев. Поступили бы они так же?

— Это какой-то кодекс чести копов?

— Называй как хочешь. — На этом он закончил разговор.

— Значит, это была просто работа, — пробормотала я.

Мэддокс не ответил. Он просто подтолкнул меня вперед прикладом винтовки через узкий лаз — и это понравилось мне еще меньше, чем мысли, роящиеся в моей голове.

Мы дошли до двери, и Акира приложил ладонь к панели безопасности. Она отъехала в сторону с тихим щелчком. Теперь мы были глубоко в канализации, и до безопасности было еще далеко, но здесь было не так душно.

Сай снова крепко по-мужски обнял Акиру одной рукой. Акира скрылся из виду, а Сай жестом приказал нам с Мэддоксом следовать за ним.

— Знаешь дорогу? — спросила я.

Он кивнул. Я в нем не сомневалась.

Мы пробирались сквозь туннели и кабельные каналы, казалось, целую вечность; тьма давила, обволакивая узкие лучи света от фонариков Сая и Мэддокса. Тишина была еще хуже.

В конце концов мы добрались до лестницы, видавшей лучшие дни — наполовину проржавевшей и едва державшейся.

— По одному. Сначала Мэддокс. Я поднимусь последним.

Мэддокс лишь хмыкнул, закинул винтовку за спину и начал подниматься. Я наблюдала за его весьма подкачанной задницей, пока он лез наверх.

Я посмотрела вниз, и Сай ухмылялся:

— Извращенка.

Я закатила глаза.

— Так как же ты ушел от Кицунэ и присоединился к ПОМ, если это невозможно?

Его улыбка увяла.

— Прошел через ад и выжил.

— Вау, мог бы выражаться еще туманнее?

Его глаза сверкнули гневом, но он тяжело вздохнул, и я почувствовала, как пульсация Флюкса угасла.

— Помнишь, лет десять назад Кицунэ правили Пурпурным Районом. Ни одна другая банда не смела с ними связываться. А потом — пуф — они почти полностью исчезли в одночасье.

— Разве это не из-за потопа? Я слышала, они построили свое Логово в старой подземке, дестабилизировали конструкцию и спровоцировали катастрофическое обрушение, из-за чего всё затопило.

Его лицо помрачнело.

— Красивая, чистенькая история, правда? Но нет. В семьдесят пятом Кицунэ заключили союз с ПОМ. Выбросили кучу синтетики прямиком из их лабораторий на улицы. Беспроигрышный вариант. У Кицунэ была самая ходовая дурь в обороте — только и успевали продавать. ПОМ сбрасывала излишки, получала неплохую прибавку к квартальной прибыли и бесплатно тестировала свое дерьмо на широких массах.

Я нахмурилась, но он не остановился.

— Деньги были слишком хороши. Кицунэ росли, расширяли свою территорию. Уж я-то знаю — я помогал им в этом. Но они пожадничали, попытались урвать кусок побольше. ПОМ это не понравилось. Они очень быстро поставили их на место.

— Откуда ты это знаешь?

Он не удостоил мой вопрос ответом.

— Вот почему в банде сейчас так мало парней твоего возраста.

Он вздохнул.

— Ага. Почти целое поколение исчезло. Отсутствие солдат означало, что верхушка не могла удержать свою территорию. Им понадобилось десять лет, чтобы выкарабкаться обратно.

— Твое поколение… но не ты?

— Нет. Только не я.

Я чувствовала, что это еще не всё — было что-то более глубокое, о чем он умалчивал, — но сегодня между нами что-то неуловимо изменилось. Я не хотела давить. По крайней мере, пока.

— И хорошо, иначе у меня бы не было никого, кто мог бы за мной поспевать.

Его губа искривилась.

— Осторожнее, куколка. Это прозвучало почти как комплимент.

— Может, так оно и было.

Прежде чем он успел ответить, Мэддокс крикнул, что путь чист и я могу подниматься. Я ухватилась за ржавые перекладины и бросила взгляд вниз на Сая.

— Не смей пялиться на мою задницу, пока я лезу.

— Умей принимать то, что сама раздаешь.

Он ухмылялся — и, черт возьми, я тоже.

Я не видел этого во сне уже много лет. Пытался вообще об этом не думать. После моего сегодняшнего разговора с Эон это было неизбежно. Мы выбрались из-под Пурпурного Района, и я вырубился, как только добрался до дома. Проваливаясь в сон, я почувствовал, как холодные водовороты памяти сплетаются с мыслями и снами, как эта глубокая пустота затягивает меня за горизонт событий — без единого шанса на спасение.

Сыро и темно. В подземельях всегда было сыро и темно; там более чем вековые трубы и канализационные стоки текли отовсюду, изуродованные временем и тяжестью человеческой цивилизации, разросшейся наверху. Именно здесь я вырос — под зданиями Пурпурного Района, где даже трущобные крысы с поверхности считали себя лучше нас.

Вонь трущоб ударила под дых, когда я пробирался по узким, заваленным мусором переулкам. Я шел, опустив голову, игнорируя насмешки и свист других жителей. Это был мой дом — хотя и последнее место на земле, где мне хотелось бы быть.

Я добрался до полуразрушенного сектора, который едва ли мог сойти за жилой, и протиснулся через ржавую дверь. Ступени застонали под моим весом, когда я поднимался на третий этаж. Я слышал привычный саундтрек: плачущие младенцы, ругающиеся соседи, редкий грохот чего-то разбивающегося.

Я остановился перед дверью с табличкой 8G, глубоко вздохнул и постучал. Никакого ответа. Я постучал снова, на этот раз сильнее. Наконец, дверь распахнулась. Вот она — моя мать. Ее некогда красивое лицо было изрезано морщинами от стресса и истощения, волосы спутались в колтун. Сигарета свисала с губ, дым вился вокруг ее головы, словно токсичный нимб.

— Долго же ты, — огрызнулась она, прищурившись, оглядывая меня.

— И я рад тебя видеть, мам, — пробормотал я, протискиваясь мимо нее в тесную квартирку. Место было похоже на зону бедствия, как обычно. Пустые бутылки, грязная одежда и недоеденная еда валялись на полу. Трое детей валялись на диване, тупо уставившись в мерцающий голоэкран. Самый младший — ребенок, которому едва исполнился год, — вопил в кроватке, придвинутой к стене. Мамина версия высококачественных услуг няни за пару хардкредов.

Я прошел мимо кухни, грязной, как всегда — за исключением небольшого островка чистоты на краю столешницы, где стояла тарелка с нарезанными фруктами. Там всегда были нарезанные фрукты после моего возвращения с дела. Это было особенно опасным, поэтому сегодня в меню был оранжевый ублюдочный гибрид яблока. Любимый фрукт моей мамы.

Я уже собирался закинуть один из сладких ломтиков в рот, когда меня сбили с ног сзади.

— Онии-тян! У тебя есть сегодня время поиграть со мной в «УльтраВендженс»? — Это была Иши, моя четырнадцатилетняя сестра. Вероятно, у нас был один и тот же отец, судя по тому, как сильно мы были похожи, но я не знал этого яцу, а мама никогда не говорила.

— Слезь. Иди поиграй с кем-нибудь из остальных спиногрызов. — Я оттолкнул мелкое создание, хотя и не слишком сильно.

Она надула губы.

— Они все малявки. С ними скучно. Ты единственный, кто нормально играет.

— У меня нет времени на такие игры. — Я ненавидел то, как она смотрела на меня — с восхищением, почти с обожанием. Я не был хорошим. И не хотел им быть. У Иши всё еще был шанс. Она была умной и умела читать людей. Я видел, как она выманивала кредиты у бедолаг успешнее, чем любой другой уличный ребенок на моей памяти. Может, именно она смогла бы вырваться из этого проклятого места. Но не в том случае, если пойдет по моим стопам.

— Да ладно тебе! Ты же только что закончил дело…

— Я сказал нет, Иши. А теперь брысь. — Я схватил ее за ворот куртки, которая когда-то была моей. Отталкивая ее, я сунул ей в карман упаковку ФруктоПопсов — ее любимых. Ей хватило ума не спорить со мной снова; вместо этого она тайком отошла в самый укромный угол комнаты, чтобы съесть их там, где остальные не увидят.

Моя мать со стуком бросила кастрюлю в раковину, и я повернулся обратно к запущенной кухне.

— Я принес тебе немного денег, — сказал я, засунув руку в карман и бросив пачку хардкредов на захламленную столешницу. Они выглядели неуместно посреди этого хаоса.

Она схватила их и быстро пересчитала. Ее лицо исказилось от гнева.

— И это всё? Это всё, что ты принес?

— Это всё, что я смог достать, — ответил я, стараясь говорить спокойно. — У меня вообще-то есть свои расходы.

— Твои собственные расходы? — Она фыркнула. — Думаешь, ты теперь слишком хорош для нас? Играешь там в гокудо, пока твоя семья голодает?

— Я пытаюсь помочь! — рявкнул я, мое раздражение выплеснулось наружу. — Но тебе ведь всегда мало, да? Что бы я ни делал, этого никогда не бывает достаточно!

Я увидел предупреждающие знаки и успел увернуться как раз вовремя: чайник, который она держала в руке, полетел мне в голову и вдребезги разбился о шкафчик. Младенец завопил еще громче.

— Онсирадзу но кусо яро! Ах ты, неблагодарный маленький говнюк! После всего, что я для тебя сделала!

— Всего, что ты сделала? — Я горько рассмеялся. — Ты имеешь в виду то, что бросила меня воспитывать самого себя, пока кувыркалась с каждым парнем, который на тебя посмотрит? Ну да, спасибо за это.

Она наотмашь влепила мне пощечину. Жжение было ничем по сравнению с гневом, пылавшим внутри меня.

— Убирайся! — прошипела она. — Убирайся и сдохни на этих улицах, как все остальные мальчишки.

Я уставился на нее, стиснув челюсти. На треснувшей линзе моего «Вайзора» всплыло уведомление:

Всем срочно прибыть в порт. Неизвестные беспорядки.

— Ладно, — прошипел я. — Я уйду. Но я не вернусь. Однажды ты поймешь, что потеряла.

Я рванул к двери, игнорируя пронзительный крик, выкрикивающий мое имя из дальнего угла.

Я вылетел вон, с силой захлопнув за собой дверь. Звуки трущоб поглотили меня целиком — но на этот раз я был им рад.

Красный код в порту.

Я побежал, хотя и не был уверен, бегу ли я к чему-то или от чего-то. Я петлял по подземельям, погружаясь всё глубже в бездну. Красный код означал активность врага на нашей территории. Никакой сдержанности не требовалось — и я хотел лишь одного: потеряться в крови.

Я добрался до порта. В стене старого туннеля метро, который мы использовали для контрабанды под городом, зияла дыра от взрыва, и меня встретил резкий металлический запах крови.

Вся моя команда была мертва, изрешечена пулями. Кровь смешалась с водой и нечистотами, протекавшими из каждой трубы. Если Пурпурный Район был беззаконным, то его изнанка была самим адом. Кицунэ вырезали здесь свои владения, объявив их нашим королевством. Война за эту территорию была жестокой — не один мост был сожжен, как в переносном, так и в прямом смысле, — но мы победили. Мы держали в руках почти всю власть в преступном мире Пурпурного Района.

Так кто же, блядь, посмел сунуться к нам сейчас? Ебаные «Сьелос»? Да ни за что, блядь. В восемнадцать я бы убил щенка, если бы он посмотрел на меня не так. С каждым ударом сердца я жаждал драки — особенно такой, из которой мог и не выйти живым. Они превратили меня в идеальное оружие: перекачанного наркотиками и сексом. Не то чтобы сейчас я сильно изменился. Но тогда, едва выйдя из пубертата, я был более первобытным, более могущественным — и мой Флюкс вторил этому.

Я услышал кашель рядом с собой. Один из моих парней, Юрий, хватался за живот; кровь сочилась из дыр в его кишках и изо рта.

— Что за хуйня здесь произошла?

— О-один… ебаный… пиджак…

— Один? Один чертов корпорат уложил всех вас? — Я грубо схватил Юрия, он вскрикнул и снова закашлялся. Я тряхнул его. — Рассказывай дальше, яцу.

— …техник.

После этого Юрий затих, и я не был уверен, отключился ли он или умер. Мне было плевать. Мне нужно было найти этого ублюдка.

Я бросил его, позволив его голове удариться о землю, и побежал по коридору, следуя по кровавому следу из тел. Изнанка города всегда была омерзительной и сырой, но то, что здесь произошло, разворотило трубы. «Техник», — сказал Юрий. Повсюду были следы ожогов, но я должен был предположить, что они от моих парней. Я не чувствовал никаких ЭМ-полей, так что это тоже отпадало. Аэро-Флюкс, может быть? Разве что это был какой-то ребенок-геотехник до стадии выгорания… и если это так, мы все были покойниками.

Искры летели от разбитых ламп и оголенных проводов, пока я продолжал бесшумно продвигаться вперед. Я поднялся по лестнице, ведущей на приподнятый мостик, когда услышал крик, за которым последовала серия выстрелов. Я замер, прислушиваясь, и всё снова стихло. Затем я услышал их — тихие, но уверенные шаги по металлической решетке, удаляющиеся от меня.

Я взлетел по лестнице без единого звука. Мостик вел в туннель, усеянный трубами и проводами. Коридор расширялся в конце, и свет, падающий оттуда, выхватил резкий силуэт мужчины. Костюм на нем был безупречен — ни капли крови или грязи. Он услышал меня и обернулся; его профиль четко выделялся в свете, подчеркивая сильный орлиный нос.

Я выпустил пять пуль прежде, чем успел даже сделать вдох.

Они все остановились, зависнув в воздухе, пойманные каким-то силовым полем вокруг него. Щит. О таких технологиях ходили слухи, но я никогда не видел их вживую.

Не проблема. В моем распоряжении было и другое оружие.

Татуировки на моих руках засветились, когда молния обвилась вокруг моей руки.

— Синдзимаэ.

Разряд прорезал воздух, достаточно яркий, чтобы оставить полосы в глазах. Он устремился к нему, раскаленный добела — как вдруг энергия рассеялась в мерцании синего света, всего в нескольких дюймах от его кожи, словно ее проглотили целиком.

Я услышал скрежет труб и безошибочно узнаваемый всплеск, когда вызванная им стена воды обрушилась на землю.

Мой мозг едва успел это осознать, прежде чем он начал действовать. В одну секунду он стоял там, совершенно невозмутимый — в следующую он уже был на мне. Резкое, крутящее движение его запястья послало водяное лезвие, рассекающее воздух, которое задело мои ребра. Оно ударило как стальной хлыст, выбив воздух из легких. Я пошатнулся, едва успев увернуться, прежде чем хлестнуло другое щупальце, впечатав меня в стену с такой силой, что у меня клацнули зубы.

Я рухнул на пол, хватая ртом воздух. Тусклый свет коридора отражался от воды, исчезающей сквозь решетчатый пол, который сейчас впивался мне в лицо. Я наблюдал, как часть воды изменила направление, неестественно рябя, и скользнула к моим запястьям и лодыжкам. Я попытался перекатиться, попытался отжаться от пола, но как только я пошевелился, вода сжалась мертвой хваткой, пригвоздив меня к земле.

Он навис надо мной, идеально собранный, поправляя манжету своего рукава, словно это было не более чем мелкое неудобство.

— Ты слишком полагаешься на грубую силу, — пробормотал он; его голос был мягким, неторопливым. — У этого есть свои пределы.

Он никогда не видел силы, подобной моей. Я чувствовал, как гудят мои импланты. Я не мог вспомнить, когда в последний раз использовал столько энергии, и боль расколола мою скулу, когда они перегрузились. Но я сдерживал всё это, слушая, как эти шаги звенят всё ближе и ближе.

Я дождался, пока шаги окажутся вплотную ко мне — а затем позволил всему этому выжечь меня изнутри. Мое лицо ошпарило, когда вся окружающая вода испарилась, и я не слышал ничего из-за грохота туннеля, который едва не обрушился сам на себя.

Я выкладывался до тех пор, пока у меня ничего не осталось. Я не смог бы высечь ни единой искры, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Пар рассеялся, и на меня опустилась жуткая тишина, пока всё, что я мог слышать, не свелось к моему тяжелому дыханию и стуку сердца.

Ледяная рука схватила меня за затылок; голова пошла кругом, когда меня швырнули в стальную стену.

— Неплохо. — Холодный голос костюма прозвучал почти удивленно, когда он опустился передо мной на одно колено; его темные глаза сканировали мое лицо. Он выглядел безупречно — ни волоска не выбилось. Кто, блядь, этот парень?

— Просто еще один корпоративный пес, — сказал он, словно прочитал мои мысли. Блядь, может, он и правда умеет. Нет, я сказал это вслух.

Уголок его рта дернулся.

— Будешь умолять меня сохранить тебе жизнь, как остальные? — Этот вопрос сорвался с его мягких губ так, словно он спрашивал у меня, который час.

— Пошел ты, — процедил я; в глазах всё еще двоилось, пока я пытался заставить пошевелиться хоть одну конечность.

— Будешь. Они всегда умоляют. — Он щелкнул пальцами, и небольшая труба возле моей головы лопнула. Из нее вылилась едва заметная струйка воды, и мужчина нахмурился.

Он покачал головой — и тут я закричал, когда почувствовал, как миллионы муравьев поползли по моему всё еще кровоточащему животу. Я схватился за рану; кровь сочилась сквозь пальцы, стекая по груди.

Да ни за что, блядь. Мое сердце снова забилось в бешеном ритме, когда моя собственная кровь поползла вверх по шее и в рот. Горячий металлический вкус обволок горло; я забился, пытаясь отодрать от себя жидкость, пытаясь призвать хоть каплю своего ебаного Флюкса, но там ничего не было. Я начал давиться, легкие начали заполняться, голова пошла кругом — он топил меня.

Он встал, когда я повалился на бок; его глаза не отрывались от меня. В глазах потемнело.

— Умоляй.

Я умирал, в этом не было никаких сомнений — но я не доставлю этому ублюдку такого удовольствия. Если он собирается забрать мою жизнь, то мою душу он не получит.

Я показал ему средний палец и рассмеялся — или попытался — но это вырвалось ужасным булькающим звуком, когда тьма сомкнулась вокруг меня.

— Интересно, — сказал он, и последнее, что я увидел, — как он снова щелкает пальцами.

Боль, словно лезвия бритвы разрезали меня изнутри, пронзила легкие и горло. Сладкая, пульсирующая боль, означавшая, что я всё еще жив. Затем я закашлялся. Я кашлял снова и снова, бока ныли, пока меня не вырвало кровью и желчью прямо на пол передо мной. Но там был воздух. Я вдохнул так глубоко, как только мог, и снова закашлялся; конечности дрожали от адреналина. Я прижался лбом к этой мерзкой, горячей жиже на полу, не в силах отжаться. Но я был жив. Дышал. Всё еще, блядь, дышал.

Я не знаю, сколько пролежал так, но ни холодные руки, ни горячая кровь меня не тронули. В конце концов, я отжался от пола и увидел его — он всё так же стоял в конце туннеля, как и раньше. Он стоял ко мне спиной.

На дрожащих ногах я пошел к нему, влекомый страхом или чем-то более глубоким. Я должен был бежать, но что-то внутри меня знало, что мы достигли какого-то перемирия. Я поравнялся с ним, прихрамывая, и он даже не посмотрел в мою сторону.

Он стоял на мостике, нависающем над самой открытой частью преступного мира — гигантским туннелем, который десятилетия назад жил другой жизнью в качестве канализации для другого города, того, что умер, чтобы возродиться как Нео Стелларис. В трехстах футах внизу суетились гражданские. Кицунэ владели преступным миром, но даже императорам нужны люди, чтобы править. Магазины и ларьки выстроились вдоль огромных залов, разветвляясь во всех направлениях в квартиры и предприятия. В самом центре какие-то дети играли в мяч.

Тогда я подумал об Иши, о себе, выросшем в этом погребенном городе. Ни света, ни воздуха. Лишь выхлопы, так милостиво дарованные нам городом наверху. Плесень росла на всём. Всё это место всегда было сырым, воняло гнилью и токсинами. Отсюда я не мог этого слышать, но знал, что каждый из этих детей хрипел, гоняясь за мячом.

Пиджак просто смотрел вниз на мегаполис со спокойным выражением лица. Я сунул руку в куртку и достал свой «ВэйПурр», сделав глубокую затяжку, чтобы успокоить вибрацию имплантов и притупить боль в всё еще кровоточащем животе.

— Как думаешь, что будет после смерти? — Его слова были тихими, но они разрезали статический гул туннеля, словно нож.

Я пожал плечами, перегнувшись через перила мостика, выдыхая дым в сырой воздух.

— Когда ты мертв, ты мертв. Вот и всё. Черная пустота.

— Но ты не боялся умереть? — Он по-прежнему на меня не смотрел.

— До усрачки боялся, вообще-то. Но что поделать перед лицом неизбежного? — Забавно, что можно сказать совершенно незнакомому человеку, который только что чуть не обнулил тебя.

— Значит, ты не веришь в ад?

Я бросил на него взгляд, хотя его глаза так и не встретились с моими.

— Компа, оглянись. Мы уже в аду.

Он тихо рассмеялся — не угрожающе, не сердито. Даже хрупко.

— Знаешь ли ты, что майя верили, что подземный мир — это не огонь и сера, а глубокий, бесконечный колодец? Шибальба — место страха настолько огромного, что ни один луч света не мог оттуда вырваться.

— Спасибо за урок истории, но к чему…

Отчетливый металлический звон раздался возле моего уха, когда болт отлетел от ближайшей трубы. Она застонала, а затем лопнула, когда вода прорвалась наружу. Каждая труба над головой прорвалась бурным потоком.

Акватехников часто считали слабыми. Их среда обитания ограничивала их, потому что им нужен был этот элемент, чтобы управлять своим Флюксом. Черт, я даже помыслить не мог, что этот костюм может быть акватехником, когда охотился за ним. Больше я такой ошибки не совершал.

Сначала по замкнутому пространству подземелья эхом разнеслись крики. Но постепенно они затихли, слившись с белым шумом воды, каскадом падающей в бассейн внизу, поглощая весь свет в черной и бесконечной пустоте. Единственный свет, который остался, был над нашими головами.

Он подошел ко мне и, проходя мимо, положил руку мне на плечо. Не сказал ни слова. Ему и не нужно было. В его глазах отражалась вода внизу — глубокая и мертвая.

Он протянул руку; между двумя пальцами в перчатке была зажата матово-черная визитка. Моя рука двинулась без участия сознания, забирая ее. Я не слышал, как он уходил сквозь бесконечную тишину ямы внизу, пока я вцепился в перила перед собой.

Тогда я попытался проснуться. Я чувствовал, как сознание зовет меня, но что-то тянуло меня глубже в бездну — в воспоминание, о котором я не позволял себе думать. Никогда.

Я брел по воде, не думая о бактериях и токсинах, клубящихся в ней.

Мне было плевать.

Дверь в квартиру была приоткрыта, в узкой щели застрял мусор. Я толкнул хлипкий материал, и он осыпался, промокший безвозвратно. Я шагнул через обломки на кухню, которую знал всю свою жизнь.

— Иши… — Мой голос был тихим, потому что я уже знал, что ответа не будет.

Маленькие тела плавали лицом вниз в гостиной. Я на них не смотрел.

Мне было плевать.

Холодильник опрокинулся, придавив мою мать. Труба пронзила ее живот, грязная вода вокруг нее темнела, пока из нее вытекала жизнь. В ее объятиях лежал младенец.

Мне было плевать. Я даже не знал, зачем я здесь.

Затем она закашлялась, ее тело содрогнулось. Должно быть, в холодильнике образовался воздушный карман, которого хватило, пока вода не отступила.

— Сайанос… это ты? — Она была прижата и не могла меня видеть. Я поднял с нее эту махину; ее лицо было уже бледнее смерти.

— Касан…

— Твоя сестра… вытащи ее. Вытащи их всех. — Она протянула мне абсолютно мертвого младенца. — Забери их, Сайанос.

— Мама…

Она втиснула холодное, окоченевшее тело мне в руки.

Ее рука потянулась к моему лицу, и я вздрогнул, ожидая удара. Она была намного меньше меня — была с тех пор, как мне исполнилось двенадцать, — но мое тело всё еще хранило эти воспоминания. Вместо этого ее ледяная рука легла мне на щеку.

— Ты всегда был моим любимчиком, знаешь? Мой маленький голубой ангел.

Она издала еще один дрожащий вдох, и свет в ее глазах померк.

И мне было совершенно, блядь, плевать, пока вода текла по моему лицу, а глаза горели.

Мне было совершенно, блядь, плевать.

***

Я не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я наконец оторвался от этого зрелища. Всё, что было между этим моментом и тем, как я снова стоял на поверхности, глядя в зараженное неоном небо, было черным пятном — мой мозг знал, что у меня нет желания вспоминать. Я смотрел на эти лучи света, на рекламу за рекламой, уходящие в небеса. Мир, который я знал, исчез.

Я был свободен так, как никогда в жизни.

Дождь лил по моему лицу, смывая грехи всего, что произошло под землей. Я мог пойти куда угодно. Стать кем угодно. Я был свободен — жить со всем, что совершил, со всеми воспоминаниями, которые, если присмотреться к ним слишком внимательно, съели бы меня заживо.

Поэтому я сделал единственное, что мог. Единственное, что когда-либо делал: пошел вперед, не оглядываясь. Я не умел чувствовать ничего, кроме гнева — чистой ярости. И я знал, что она уничтожит меня, сожжет дотла изнутри. Мне нужен был проводник. Кто-то, кто направил бы ее, ровно настолько, чтобы я смог пережить еще один день.

Я приложил черную карточку к дужке своего «Вайзора», и появилось всего несколько слов:

Чак Текскукано

Служба безопасности ПОМ

589.3443245.33467

Я позвонил по этому номеру и продал свою душу новому хозяину, вместо того чтобы страдать от бесконечных возможностей в одиночестве. Я сдался тому, чем, как я уже знал, являлся.

У меня была сила. И люди всегда будут меня бояться.

Это делало меня идеальным оружием. Чем-то, что может контролировать кто-то другой.

Кайдзин. Призрак. Но никогда не человек. Никогда не мужчина.

Я спала крепко той ночью — крепче, чем за последние годы. Проснувшись, я попросила ДИТУ сделать звонок.

Теперь я снова стояла у жилого комплекса Сая, непрошеная… снова. Но я должна была сделать этот шаг, пока не потеряла решимость. Я отправила Деву сообщение.

Я: Буду через 5 мин.

Дев: Я готов. Почему я снова не могу пойти с тобой?

Я: Парень — агорафоб. Не любит новых людей.

Дев: Ты сказала ему, что я нравлюсь всем?

Я: Ты бы слишком сильно флиртовал.

Дев: Оооо, так он милашка. Понятно. Придерживаешь его только для себя?

Я проигнорировала это и вошла в здание. Добравшись до квартиры Сая, я вошла без стука. Он поднял взгляд от того места, где сидел на кухне, завтракая.

— Вижу, ты всё еще не обновил систему безопасности.

— Не вижу смысла. Ты всё равно ходишь куда хочешь. — Он встал, держа в руках миску с мисо, и направился ко мне. — Что тебе нужно на этот раз? — Его глаза метнулись к кейсу у меня в руке.

— Я надеялась, что ты поиграешь со мной в доктора.

Его лицо просияло, и мне стало почти стыдно за то, что я ввела его в заблуждение. Почти.

— Знаешь, я опытный медбрат — очень практичный. Я позабочусь о том, чтобы ты была в надежных руках, куколка. — Он потянулся ко мне, но я с щелчком распахнула кейс, и он замер. — Что это за херня?

— Это устройство для диагностики проблем с твоими имплантами.

Он тут же закрылся.

— С моими имплантами всё в порядке. — Он смотрел на диагностическое устройство так, будто это была бомба.

— Лжец. Они всё еще сбоят, — сказала я. Он не стал спорить. Его глаза были прикованы к кейсу.

— Те ублюдки из ПОМ ничего не смогли с этим сделать. Думаешь, ты сможешь?

— Не я. Но Дев сможет. Он работает с моим чипом уже много лет. Он знает, что делает — вероятно, у него больше опыта с ЭМ-чипами Флюкса, чем у всего отдела ПОМ.

— Чипы. Это не то же самое, что вот это. — Он указал на всё свое тело.

— Я знаю. Но если кто-то и может помочь, так это Дев. Я подключу нас всех к звонку через минуту.

Он колебался больше, чем когда-либо на моей памяти. Его Флюкс пульсировал неровно. Он… нервничал? Я думала, он просто строит из себя мачо по поводу имплантов, но дело было в чем-то большем. Я смотрела на него слишком пристально, и он это заметил.

— Почему ты просто не привезла дока сюда?

Я покачала головой.

— У меня на звонке активен фильтр размытия лица. Сказала Деву, что ты агорафоб, сидишь взаперти и очень ценишь приватность.

Он поднял бровь.

— Почему ты соврала?

Его уличный акцент стал гуще, и я поняла, что он и правда нервничает. Он пытался этого не показывать, но что-то заставляло его быть на взводе. Мой взгляд задержался на шраме на его лице, спускающемся к центру груди. Я снова подумала о юном Сае, глубоко в Пурпурном Районе, у худшего моддера, которого я могла себе представить.

Я выдержала долгую паузу.

— У тебя что, комплекс из-за того, что ты призрак или еще какая-то херня? К тому же, Дев — хороший парень. Я не хотела, чтобы ты запаниковал и поджарил его.

Он даже не стал это отрицать.

— Ему придется увидеть мое лицо. Увидеть импланты.

— Ты не против?

— Да. Я тебе доверяю.

Доверяешь мне. Какое опасное утверждение.

— Снимай рубашку.

Я увидела, как он запер свой страх, когда его ухмылка стала хищной.

— Если ты хотела увидеть меня голым, куколка, тебе нужно было просто попросить. Не обязательно было затевать эту долгую игру.

— Заткнись, пендехо. Мне нужен контакт с кожей для датчиков. — Я подвела его к дивану и позвонила Деву.

— Эй, ты видишь его? — спросила я.

Сай усмехнулся, снимая рубашку, и я определенно не позволила своим глазам задержаться на V-образном рельефе мышц под поясом брюк, прекрасно зная, к чему это ведет. Я чувствовала, как начинаю разогреваться, и это было не то направление, в котором стоило двигаться.

— О, я вижу его, И. Черт возьми, где мне найти себе такого отшельника? — спросил Дев.

— Я включаю громкую связь, Дев, — сказала я с нажимом.

— Ладно, ну хорошо — тебе нужно прикрепить датчики на все импланты клиента, — сказал Дев, возвращаясь к врачебному тону. Я позволила этому привести меня в чувство. Я смогу это сделать.

— Будь со мной нежна. Это мой первый раз. — Улыбка Сая стала шире — не думала, что это возможно.

Я сорвала липкую основу с электрода и с удовлетворительным шлепком прилепила его к его груди.

— Ай, как грубо, куколка.

— Ты вытерпишь, — парировала я. Его глаза сверкнули, и я возненавидела то, как предательски запульсировало существо у меня между ног. — Переворачивайся. — Я слышала, как Дев сдерживает смех. Он прислал мне сообщение, которое могла видеть только я:

Дев: Мне стоит дать вам двоим минутку?

— Креплю электроды, Доктор. — Я прижимала их к каждому его импланту — сначала на спине, потом на груди. Я заставила его лечь обратно, и он подчинился, заложив руки за голову и ухмыляясь. Он прекрасно знал, что делает эта поза, как она напрягает его руки и грудь.

Я включила диагностическое устройство, и оно загудело, ожив, а на экране расцвела серия сложных графиков. При этом улыбка Сая исчезла.

— Так, я получаю показания. Пусть выполнит протокол Мерсера.

— Ебать мой мозг. — Сай застонал и сел.

— Эм, у вас там всё в порядке? — спросил Дев.

— Да, — сказала я, сверля Сая взглядом. Он невинно пожал плечами и начал постукивать пальцами. Он плавно прошел через все этапы, пока ему не пришлось выпустить искру между вытянутыми руками. Я передавала всё это Деву, по мере того как настроение Сая портилось.

— Отображается нестабильная односторонняя волатильность. Это согласуется с глюками, которые вы наблюдали. Пусть сделает это снова, и я подтвержу.

Сай застонал, но повторил действие. Его плечо снова сбоило.

— Данные хаотичны в районе акромиально-ключичного сустава. Проблема именно там. И, мне нужно, чтобы ты пропальпировала эту область, чтобы вызвать ответную реакцию.

Я положила руку на датчик у него на груди и надавила. Дыхание Сая участилось, грудь вздымалась под моей ладонью.

— Не то чтобы совсем безболезненно, куколка.

Я проигнорировала его и надавила снова. Он зашипел, мышцы под моей рукой напряглись. Я следила за экраном вместе с Девом. Сначала ничего — никаких изменений — пока…

— Блядь! — Сай согнулся под моей рукой, и показания пошли вразнос. Его Флюкс скакнул, искры затрещали по его коже.

— Эй! Успокойся!

— Пытаюсь, куколка, но… — Его снова скрутило. Датчик выдавал показания, которых я не понимала, но знала, что они плохие.

— Дев?

— И, тебе нужно немедленно доставить его ко мне. Ему нужна операция…

— Никакой, блядь, операции! — рявкнул Сай, и затем разряд энергии прошел от его тела к настенным экранам, выведя их из строя каскадом искр и статики.

— Дев, я перезвоню. — Я не дала ему возможности возразить.

Флюкс Сая теперь был непредсказуем. Искры прыгали с него на меня, жаля, но я могла это вынести. Я искала ритм его силы, как делала это в Логове. Я снова нажала рукой на датчик, и на мгновение сигнал очистился. Я испустила долгий вздох.

Я попробовала снова, и сигнал стабилизировался, прежде чем подскочить еще сильнее. Сай теперь стонал.

— Сай, хватит. Мы доставим тебя к Деву, я не могу… — Но он не останавливался. Всё его тело яростно дергалось, глаза закатывались. Молния взорвалась, исходя из него, и разбила окно.

— Сай! ХВАТИТ! — Но это было бесполезно. Он не слышал меня.

Экран мигнул красным, и его сердце остановилось.

Блядь, блядь! Что я наделала?

Я положила обе руки ему на грудь, и его Флюкс перекинулся на меня.

— Только попробуй умереть, корпорат!

Вот оно. Резонанс.

Я чувствовала это теперь, гул под его кожей — дикий и беспорядочный, но знакомый. Шторм, ищущий, за что заземлиться. Ищущий меня.

Его тело снова содрогнулось, еще один яростный треск энергии прошел между нами — но на этот раз, вместо того чтобы отпрянуть, я подалась вперед. Сила хлынула ко мне, обвиваясь вокруг моих пальцев, моих запястий, вплетаясь в мой пульс, словно второе сердцебиение. Это должно было причинить боль. Должно было уничтожить меня. Но энергии между нами было всё равно.

Я надавила на его грудь сильнее, чувствуя, как статика дрожит на моей коже. Я ударила его током.

Линия оставалась прямой.

Я ударила его снова, всем, что могла вызвать.

Вот — всплеск. Но он угас.

— Только попробуй, Сай!

Я ударила его током и удерживала, ища тот резонанс, который был только у нас двоих. Дело было не просто в синхронизации с ним — он синхронизировался со мной. Его ток переплелся с моим, подстраиваясь, выравниваясь, словно он узнал меня даже в этом хаосе. Он больше не боролся со мной.

На мгновение всё замедлилось. Его сила пульсировала сквозь меня, как продолжение моей собственной, словно две волны, сталкивающиеся и сливающиеся в нечто большее. Это было ужасающе. Это было опьяняюще. Это было то, о чем я мечтала месяцами. Его сердце снова запустилось, и на этот раз оно продолжало биться. Он застонал, и я почувствовала, как его Флюкс обволакивает боль, пронизывающую всё его тело.

Я потянулась к его импланту и проигнорировала диагностические показатели. Вместо этого я позволила своему Флюксу — нашему Флюксу — вести меня. У меня было больше силы, чем в Логове. Намного больше. Я оседлала этот поток сквозь тело Сая, как делала это в киберпространстве. Я позволила ему вести меня, позволила схемам его имплантов говорить.

Боль Сая была их болью, там, где кремний и медь разъелись, покрылись патиной до состояния почти полного отсутствия проводимости из-за халтурной установки тринадцать лет назад. Мой Флюкс понимал, я понимала. Это было похоже на чип, который я помогла починить Деву, но менее доработанный. Я переписала схемы и соединила разорванные связи. Я нашла ритм, нашла пульс его крови, текущей через имплант, пока боль не растаяла.

Искры потускнели, дуги молний втянулись обратно в его кожу, успокаиваясь. Его тело расслабилось под моими руками, дыхание вернулось в виде прерывистых вздохов. Я чувствовала, как его сердцебиение замедляется, подстраиваясь под мое, шторм внутри него наконец утих.

Я выдохнула, прижавшись лбом к его лбу.

— Ты в порядке, — прошептала я, голос едва был слышен в звенящей тишине.

Его ресницы дрогнули, глаза приоткрылись ровно настолько, чтобы встретиться с моими. Его рука обхватила мою поверх его груди. Мы оба тяжело дышали, словно пробежали десять миль, пот катился по нашим лбам. Он удерживал мой взгляд, затем сжал мои пальцы в своих. Его дыхание смешивалось с моим, и всплыли воспоминания, которые я отгоняла — воспоминания о том, как он смотрел на меня точно так же.

— Ты в порядке, — повторила я, голос был более хриплым, чем хотелось бы.

— Да. Чувствую себя на миллиард кредитов. — Его пальцы сжали мои сильнее. — Ты спасла меня.

— Я не могла позволить тебе умереть.

— Тебе не нужно лгать мне, куколка. Из всех людей, я бы понял.

— Думаешь, я лгу?

Мы были связаны так, как я никогда раньше не чувствовала, и он знал, что это правда. Я не могла отпустить его, потому что между нами что-то было. Что-то, что обращалось к тем частям нас, которые были одинаковыми. Не только Флюкс — но и наша общая боль, наше общее подчинение людям, которые видели в нас лишь инструменты для использования.

Его дыхание смешивалось с моим. Мы были так близко, а его глаза были такими прекрасными, наполненными электричеством и звездами.

На моем «Вайзоре» всплыло уведомление, и я резко одернула руки.

— Хироми говорит, что закончил перевод.

Лицо Сая вытянулось.

— Ну, полагаю, тогда у тебя свидание, куколка.

— Точно, я отправлю тебе детали. — Я практически выбежала из его квартиры. Закрывая дверь, я услышала, как он пробормотал: — Блядь. Мне нравилось то окно.

Мои руки всё еще дрожали, когда я готовилась к встрече с Хироми. Всё, о чем я могла думать, — это Сай. То, как он смотрел на меня, и тот ужас, который я испытала, когда его сердце остановилось. Приливы и отливы его Флюкса, сливающиеся с моим, — первобытный ритм, который отзывался в самых глубинных частях моего существа.

Когда я собралась перекрасить волосы обратно в тот безопасный, естественный каштановый цвет, я заколебалась. Это больше не была я. Я наблюдала, как искры и звезды кружатся в моих глазах, как мой Флюкс танцует так, как я обычно его подавляла.

Было приятно отпустить всё это в Логове, позволить только гневу вести меня, когда я взрывалась силой. Даже на задании в дата-центре я никогда не позволяла себе такой разрядки. У меня никогда не было его, чтобы показать мне, насколько хорошо это может ощущаться.

Я надела единственный светлый наряд, который у меня был — бледно-кремовое структурированное платье с серебряной окантовкой, которое ощущалось как ложь. Я оставила волосы лавандовыми, собранными в два моих любимых маленьких пучка на макушке. Я начала уставать скрывать настоящую себя.

Я встретила Хироми в шикарном, модном ресторане в Небесном Районе. Они отказались от насыщенных цветов других районов, выбрав отделку под полидерево и гладкий белый мрамор. Каждый источник света был мягким, теплым и белым, скрывая грязь, которая пропитывала всё в Нео Стелларис. Даже Небесный Район был осквернен, как бы сильно они ни пытались отмыться.

Я сканировала толпу, пока не увидела Хироми, встающего из-за столика в углу. Он улыбнулся, заметив меня. Его темные волосы были идеально растрепаны на лбу, и он возвышался над толпой.

— И, твои волосы! Я почти не узнал тебя. Выглядит просто фантастически. — Он потянулся к моей руке, и я протянула ее. Он слегка сжал мои пальцы, прежде чем проводить к нашему столику. Я сбросила пальто и повесила его на спинку стула. Он подождал, пока я сяду, прежде чем сесть самому.

— Я заказал немного того нового вина на кукурузной основе, надеюсь, это нормально?

— Конечно. — Я услышала хмыканье по связи моего «Вайзора».

— Ты здесь ради перевода. И всё, — сказал Сай.

Я не смогла сдержать ухмылку. Я отстучала ему сообщение по бедру под столом.

Я: Ревнуешь?

— В твоих мечтах. У нас осталось не так много времени.

Я: О, Сай. Если бы ты только знал.

Я повторила его слова, и услышала, как он подавился.

— Что заставило тебя так улыбнуться, И? — спросил Хироми.

Я снова посмотрела на него.

— Просто всегда рада тебя видеть. К тому же, у тебя для меня кое-что есть, верно?

Хироми кивнул.

— Должен сказать, это было непросто. Я никогда раньше не видел ничего подобного.

Я откинулась на спинку стула и скрестила руки.

— Это-то и делало задачу интересной, правда?

Он усмехнулся.

— Да, но должен заметить, я не делаю этого для кого попало, И.

Я выдержала его взгляд, пока его темные глаза не метнулись к моим губам, и легкий румянец не пополз по его шее. Он прочистил горло.

— Верно. Итак, перевод. — Он достал из кармана наладонное устройство и перекинул данные на мой «Вайзор». Я наблюдала, как слова прокручиваются на экране; подсвеченные символы рисовали весьма тревожную картину.

— Итак, у него нет корней ни в одном из известных языковых моделей. Мне пришлось использовать модель, основанную на праафразийском языке, прежде чем я вообще смог получить хоть какой-то результат. Но как только получилось…

Он коснулся устройства, и результаты изменились. Мой мозг лихорадочно работал. Как это возможно?

— Похоже, это…

— Код, — едва слышно прошептала я.

— Ага, как ты так быстро его узнала?

— Потому что я его написала.

— Какого хера это значит? — голос Сая резко прозвучал у меня в ухе, вырвав из транса, в который я погрузилась, глядя на светящиеся символы на экране.

Хироми выглядел озадаченным.

— Как это может быть? Это кричит об ИИ. Ничто другое не могло создать такое шифрование и языковую модель. Даже мои программы с трудом справились с этим, а это значит, что ИИ, написавший это, должен быть выше даже самых высокоуровневых корпоративных разработок…

Я встала.

— Прости, Хироми. Я тоже не могу это объяснить. — Я схватила пальто со спинки стула, услышав, как он поднимается следом за мной. — Я знаю, что обещала тебе выпить, но это не терпит отлагательств. Перенесем?

Он просто одарил меня той мягкой улыбкой, с которой не расставался никогда.

— Конечно, И. Я знаю, какими бывают дедлайны. Просто надеюсь, ты не заставишь меня ждать слишком долго. Я позволил тебе ускользнуть однажды. Я не допущу, чтобы это повторилось снова. — Он шагнул ко мне, его темные глаза горели так, что это застало меня врасплох. Он нежно взял мои пальцы, прежде чем поднести их к губам, оставив легкий поцелуй на костяшках.

Я почувствовала, как мои щеки заливает краска, пока он всё это время удерживал мой взгляд.

— Хироми…

— Перестаньте трахать друг друга глазами. Вернись обратно и объясни, что за херня происходит.

Я стиснула зубы.

— Скоро. Обещаю. — Я выдернула руку и повернулась, прежде чем покраснела еще сильнее. Тут мне в голову пришла мысль, которую я не могла игнорировать.

— ДИТА, отключи соединение.

ДИТА утвердительно прозвенела в ухе, разорвав связь с Саем, прежде чем я заговорила снова.

— Хироми, ты пиротехник. Ты когда-нибудь встречал кого-то, с кем резонировал твой Флюкс?

— Резонировал? Типа как в кино? Этого не существует. Если это то, о чем ты переживаешь…

— Нет. Еще раз спасибо, Хироми. — Я ушла, не оглядываясь.

***

Каким-то образом Сай убедил меня просмотреть перевод вместе с ним в штаб-квартире ПОМ. Я не сопротивлялась. Я знала, что их вычислительные ресурсы помогут разобраться с тем, что, черт возьми, происходит. Верхние этажи были пусты, когда мы прибыли — обычное дело для вечера пятницы, девять вечера, — но шестой подвальный этаж был полон активности. Кажется, у Службы безопасности ПОМ не бывает выходных. Сай потащил меня в небольшую конференц-зал, не говоря почти ни слова, что держало меня в напряжении.

В тесном помещении стоял диван, и я села на него, напряжение всё еще сковывало мое тело.

— Итак, ты собираешься объяснить, что, черт возьми, происходит?

Я скривила губы в его сторону, но вывела информацию, которую дал Хироми, на голопроектор в центре комнаты.

Переведенный код медленно прокручивался перед глазами. Прошло уже больше полугода с тех пор, как я видела его в последний раз, но до этого я смотрела на него три года — я не могла его забыть.

— Этот код. Это проект, над которым я работала с профессором Танакой в Элизиуме, когда была в ее лаборатории. Это было… скажем так, неофициально. Профессор была убеждена, что мы можем оцифровать человеческое сознание — говорила, что это всё изменит. Я думала, что это бред, но это было…

— Интересная головоломка? — вставил Сай, ухмыляясь, глядя на экран. — Какова была конечная цель?

— Та же, которую люди ищут с начала времен: бессмертие. Твой мозг, сохраненный на чипе, который можно скопировать и обезопасить.

— Удивлен, что твоя бунтарка-профессор интересовалась чем-то подобным.

Что-то в его словах зацепило мой разум. Подсказка, которую я не хотела видеть. Правда, которую я не хотела знать. Я отбросила это и продолжила.

— На самом деле нет, но я знаю, что она получила на это огромное финансирование. Наверное, от какой-то биотехнологической корпорации — черт, может, даже от ПОМ. Ей нужно было платить по счетам. В общем, я работала над этим три года. Всё это было теоретически, конечно, и незаконченно… но похоже, кто-то попытался это закончить.

— Попытался?

Я пожала плечами.

— Ну, в теории это логично, да? Человеческий мозг — это набор электрических импульсов, не так уж сильно отличающийся от тех, что на компьютерном чипе. Если мы могли бы перевести это на машинный язык, почему мы не могли бы скопировать это? На самом деле, я сделала копию своего мозга. Это заняло ебаную вечность, но всё было отображено. Вся моя жизнь, сведенная к 2,5 петабайтам.

— Но у тебя так и не получилось это запустить?

Я покачала головой.

— Нет, всегда чего-то не хватало. Это всегда приводило профессора в бешенство. Но я думаю, это было…

Сай посмотрел на меня, его глаза пытливо изучали меня. Он приподнял брови в немом вопросе.

— Я думаю, это была… душа. Я могла загрузить свой мозг на накопитель, но это не делало его живым. Это не делало его мной. Мы никогда не могли создать ИИ, который мог бы считывать данные как конструкт личности. Все они получались одинаковыми.

— Недостаточно данных? — спросил Сай.

— Слишком много. Слишком много беспорядочных мыслей и паттернов, которые не коррелируют с активностью мозга. Во всяком случае, такова была теория. ИИ просто сворачивались сами в себя или деградировали до очень примитивных личностей. Можно научить ИИ вести себя как ты, может быть, даже думать как ты. Но это не ты. Определенно, не что-то живое. Не разумное.

— Юристы будут в восторге, услышав это, учитывая все протесты за права ИИ. — Его глаза сверкнули, губа искривилась. — Никогда не принимал тебя за религиозный тип — верить в души.

Он дразнил меня.

Я фыркнула.

— Я не верю. Просто есть… некоторые вещи, которые мы пока не можем объяснить. Это не значит, что мы не сможем сделать это когда-нибудь. Черт, посмотри, как изменился мир всего за пятьдесят лет.

Он снова посмотрел на экран, и его настроение помрачнело.

— Это не сулит тебе ничего хорошего. Твой код, расклеенный по всем стенам квартиры нашего бедного мертвого технического директора.

Теперь пришла моя очередь хмыкнуть.

— Я знаю. Но ты ведь знаешь, что я не имею к этому никакого отношения.

Он ведь знал. Правда?

Он махнул рукой, по-прежнему не глядя на меня. В этом жесте не было угрозы.

— Итак, ты сказала, что кто-то модифицировал его. Что они сделали?

— Буквально нет большего ада, чем копаться в чужом коде без документации. — Я провела рукой по лицу. — Тебе придется дать мне несколько часов. Я заставлю ДИТУ заняться восстановлением данных из Логова тоже. Это пошло бы намного быстрее, если бы я могла освободить пару мощных графических процессоров ПОМ.

К моему удивлению, он не стал со мной спорить.

— Я поговорю с Тексом об этом. Не уходи из этой комнаты, поняла? — Он наконец посмотрел на меня, и мне не понравилось, как приятно мне было видеть его ухмылку.

— Я бы никогда не сделала ничего, что могло бы тебя опозорить, корпорат.

Как и ожидалось, Текс был в своем кабинете, несмотря на то, что было уже за десять вечера. Я думал, что я не сплю, но иногда я всерьез задавался вопросом, не робот ли Текс.

Я уже собирался постучать в открытую дверь, когда заметил, что он не один. Напротив него сидела фигура, которую я редко видел на нашем этаже — сам Леви; его черный костюм по фигуре резко контрастировал с унылой офисной обстановкой. Осанка Текса была другой, чем обычно — чуть менее жесткой, почти почтительной.

Я постучал, и они оба подняли глаза. Текс немедленно выпрямился.

— Сайанос, — кивнул Текс. — Заходи.

Я вошел, но остался стоять, остро ощущая присутствие Леви. Его глаза следили за мной с пугающей точностью, словно он каталогизировал каждое мое движение.

— Мы как раз обсуждали твое расследование, — произнес Леви, его голос был мягким и культурным. — Текс очень хвалит твой прогресс.

Я бросил взгляд на Текса, который слегка кивнул.

— Всё еще много чего неизвестно, сэр. Миссия в Логове прошла не так успешно, как мне хотелось бы. Эон просит доступ, чтобы ускорить восстановление данных, которые нам удалось получить.

Леви слегка подался вперед, его интерес был заметен невооруженным глазом.

— Мисс Ибарра. Да, я просматривал ее досье. Впечатляющее портфолио по реконструкции данных — до того как она покинула университет, конечно. И электротехник. Действительно, большая редкость.

Что-то холодное пробежало у меня по спине при упоминании Флюкса Эон. Большинство руководителей не стали бы тратить время на такие детали о подрядчике.

Текс забарабанил пальцами по столу.

— Она является признанным риском для безопасности. Вы считаете, оно того стоит?

— Честно говоря, если наши технари не способны удержать её снаружи, это уже наша проблема, — ответила я, обращаясь к Тексу, но чувствуя, что Леви не сводит с меня глаз.

— Хорошее замечание, — сказал Леви, прежде чем Текс успел ответить. — Я считаю, что нам следует предоставить ей доступ.

Текс кивнул в знак согласия.

— Я сейчас же всё оформлю.

— Однако, — продолжил Леви, вставая с грацией хищника, — я хотел бы поговорить с мисс Ибаррой лично, прежде чем мы продолжим. Она сейчас здесь?

Я напрягся.

— По какому поводу?

Текс бросил на меня предостерегающий взгляд, но Леви лишь улыбнулся — идеальная, отрепетированная мимика, которая никогда не доходила до глаз.

— Любопытство, в основном, — ответил Леви. — Нечасто мы встречаем кого-то с ее… специфическими талантами.

Мне это не понравилось. Мне не нравилось, что Леви приближается к ней, видит ее. Любому, у кого есть хоть капля мозгов, было очевидно, что Эон — исключительная личность, а у ПОМ была привычка вонзать когти в таких людей. Особенно у Леви, чей интерес к Флюксу и сферам его применения был хорошо известен.

Я вспомнил ощущение ее рук на себе, то, как наш Флюкс так легко синхронизировался. То, как она смотрела на меня, полная тревоги. То, как она спасла меня. Моя жизнь всегда состояла из жестокости и насилия, но она была мягкой. Леви захочет заполучить ее.

Но проблема была в том, что я хотел ее сильнее.

— Я могу ввести ее в курс дела, — предложил я, стараясь звучать непринужденно. — Сэкономлю вам время. Насколько я знаю, оно довольно ценное.

Взгляд Леви оставался прикованным ко мне, и на секунду я мог бы поклясться, что в его глазах отразилось что-то, чего не было в комнате. Это напомнило мне Текса.

— Беспокоишься за свою напарницу? — спросил Леви, его тон был легким, но проницательным.

— Она не моя напарница.

Даже если она забирала мою боль, когда я заслуживал только еще большей.

Текс тоже не сводил с меня своего бездонного взгляда, и это ощущалось так, словно иголки вонзались в кожу и проникали в легкие.

— Есть какая-то проблема, Сайанос? — спросил Текс с явным предупреждением в голосе.

Я пожал плечами, стараясь держать голос ровным.

— Я думал, моя работа — выполнять для вас такие поручения. Я могу с ней справиться.

Леви снова улыбнулся — на этот раз чуть заметнее, но как-то искреннее. И бесконечно более тревожно.

— И как именно ты справляешься с мисс Ибаррой?

Я стиснул зубы.

— Как с профессионалом, коим она является.

— Тогда ты понимаешь, почему я хотел бы поговорить с ней лично, — сказал Леви, направляясь к выходу решительными шагами. — Ее подход к реконструкции данных в киберпространстве… уникален. Я положил глаз на ее работу еще после инцидента с Кинетическим Щитом.

Я замер. Откуда он об этом знает? Я похоронил эти связи, уничтожил любые документы, связывающие ее с этим. Из-за нашей сделки. Не для того, чтобы защитить ее.

Леви задержался у двери.

— Текс, пожалуйста, завершите авторизацию доступа, пока я буду говорить с мисс Ибаррой.

— Конечно, — ответил Текс, уже потянувшись к терминалу.

Леви повернулся ко мне.

— Где мне ее найти?

Я ненавидел это. Ненавидел стоять здесь, пока Леви нацелился на нее, решая, каким инструментом она может стать. Потому что именно этим всё и было — Леви не тратил время впустую, если не видел того, что может использовать.

Но я давно научился избегать драк, которые не могу выиграть.

— Лаборатория 42-Б. Она работает с фрагментами данных.

— Идеально, — сказал Леви, разворачиваясь, чтобы уйти.

Прежде чем он вышел из комнаты, Текс заговорил.

— Еще минуту, сэр. — Он повернулся ко мне. — Твое плечо стало лучше.

Это был не вопрос.

— Да, наконец-то сходил к врачу.

Это не было ложью.

— Рад это слышать. — Глаза Текса задержались на мне еще на мгновение, прежде чем он вернулся к терминалу.

Леви наблюдал за нашим обменом репликами с явным интересом.

— Неисправность имплантов? Я не знал, что она была устранена.

Почему Леви в курсе моей медицинской карты — я знать не хотел.

— Недавнее событие, — отрезал я.

Леви кивнул, казалось, удовлетворенный, хотя что-то в его выражении говорило мне, что он отложил эту информацию на потом.

— Как прискорбно, что мы не можем обновить их для тебя, — сказал он небрежно. — Скелетные модели довольно… устарели.

Он ушел, не дожидаясь ответа.

Воздух всё еще был наэлектризован после его ухода — и дело было не только во Флюксе Леви.

Я повернулся к Тексу, который уже снова был поглощен своей работой, отмахнувшись от этого момента.

Хотя мое плечо не болело так сильно с тех пор, как Эон что-то сделала, призрак боли никогда не исчезал. И я почувствовал, как она кольнула меня сейчас.

***

Я практически побежал к столу Мэддокса, который выглядел таким же встревоженным, как и я.

— Что случилось? — спросил я, бросаясь в свободное кресло.

— Эон прислала мне часть данных, которые она уже восстановила.

— С ними какая-то проблема?

— Нет… но ее ИИ объяснял мне это, и… — Он провел рукой по боковой панели своего «Вайзора», чтобы я мог слышать то же, что и он.

«…И еще одно, мне не нравится, как ты давил на И в тунелях своей винтовкой. Ты же знаешь, она не любит оружие. Тебе следовало проявить больше уважения…» — Мэддокс снова коснулся «Вайзора», и голос ИИ-помощника Эон замолчал.

— Она орала на меня около десяти минут.

Я хлопнул его по плечу.

— Женщины, а?

— ДИТА сообщила мне, что она не женщина, а цифровое существо, чей пол зависит от ее текущего желания и функций.

— Цифровое существо? Только не давай юристам слышать, как ты это говоришь.

Мэддокс фыркнул.

— Что показывают данные?

Мэддокс снова коснулся края «Вайзора», и голос ДИТЫ вернулся.

— Спроси ее сам.

— Это Сай? У меня тоже есть пара слов для тебя!

— Оставь на потом. Рассказывай о данных, и я разрешу тебе орать на меня сколько угодно.

— Я припомню тебе это. И удалось восстановить лишь несколько файлов с ваших разбитых «Вайзоров», но они указывают на цепочку крупных пожертвований Церкви Божественного Света от корпорации под названием «Ахарут».

— Какого хера там было такого сомнительного, что Кицунэ пришлось скрывать это?

— Мне пришлось проследить это через пару других холдингов, но всё ведет обратно к Ренарду, — добавил Мэддокс, и ДИТА одобрительно прощебетала.

— Значит, по крайней мере часть того, что скрывал Ренард, — это его связь с Церковью, — задумчиво произнес я, откинувшись на спинку стула.

— Разве ты не сказал, что Хинокава что-то говорил? А Акира сказал, что теперь он тоже с Церковью.

— «Ангелы, изгнанные с небес, становятся дьяволами» — или какая-то такая херня. Думаешь, это что-то значит? Я думал, он просто впал в маразм.

Мэддокс пожал плечами.

— Похоже, Церковь замешана. ПОМ заставила нас следить за ними некоторое время, с тех пор как они начали набирать популярность. Может, у Ренарда были дела с ними, о которых он не хотел рассказывать остальным членам правления.

— Блядь, еще одна зацепка? У нас осталось всего несколько дней.

— Почему ты думаешь, я здесь так допоздна? Я уже обзвонил информаторов, но пока пусто. Тебе стоит сделать то же самое.

— А я-то думал, тебе нравится проводить со мной время, Мэддокс, — промурлыкала ДИТА, ее голос звучал слишком кокетливо.

— Не особо люблю, когда меня отчитывают.

— Не притворяйся, — ответила она прежде, чем я успел, и мы оба рассмеялись, пока Мэддокс скрестил руки на груди.

— Не мог бы ты сказать своей де… — начал Мэддокс, прежде чем ДИТА издала серию сердитых сигналов. — Я имею в виду, не мог бы ты спросить Эон, когда ожидать завершения восстановления?

Я резко встал, готовый прервать любую встречу, которую она там проводила с Леви.

Потоки данных текли вокруг меня, словно течения в бесконечном цифровом океане. Я позволила своему Флюксу вести меня сквозь виртуальную архитектуру, мое сознание расширялось, выходя за пределы физической оболочки. Здесь, в глубинах киберпространства, привычные ограничения отпадали. Я могла ощущать сложные структуры сетевой инфраструктуры Нео Стелларис, к которым теперь имела доступ — яркие, чистые каналы Небесного Района, хаотичное сплетение Синего, ограниченные линии Зеленого и разрушающиеся пути Пурпурного Района.

И еще кое-что.

Это был не первый раз, когда я чувствовала присутствие в данных, настолько масштабное, что оно, казалось, охватывало весь кибермир. Словно стоишь на краю бездны, и чувствуешь, что она смотрит на тебя в ответ. Оно никогда не проявлялось напрямую, просто зависало на периферии восприятия. Цифровой призрак — или что-то похуже.

Я искала на форумах похожие случаи, и они приводили меня только в кроличьи норы теорий заговора. «Deus est Machina» и прочая столь же бесполезная чушь. Я даже нашла одну особенно забавную, утверждавшую, что Леви каждую ночь сдирает с себя костюм из плоти, чтобы дать подышать своей рептилоидной коже, поэтому никто никогда не видел его после наступления темноты. Смехотворно.

Но даже отвергая эти объяснения, присутствие не исчезало. Сегодня оно ощущалось ближе. Внимательнее. Словно оно решило перестать прятаться.

Я протянула Флюкс дальше, пытаясь яснее почувствовать аномалию, когда сеть вокруг меня внезапно сдвинулась. Активировались протоколы безопасности. Пути перенаправились. Кто-то с доступом высокого уровня менял мою среду.

Я отступила, вернувшись к работе по реконструкции. Мой Флюкс запел, когда я позволила привычным ограничениям растаять. Я пропустила через себя столько тока, сколько могла собрать, расширяясь в потоке данных. Я больше не пряталась, и было просто невероятно ощущать такую свободу.

— Увлекательный подход, мисс Ибарра. Нестандартный, но элегантный.

Я не слышала, как он вошел в лабораторию. Я села при внезапном появлении Леви Эмере, стоявшего позади меня с непринужденной властностью человека, который владеет не только зданием, но и самим воздухом внутри него.

Я полностью отключилась от интерфейса, мой Флюкс неохотно отступил под кожу.

— Я не знала, что генеральный директор «ПОМ Индастриз» интересуется методологиями извлечения данных.

Его улыбка была безупречной, выражение, разработанное в зале заседаний.

— Я интересуюсь исключительными талантами. Ваши методы восстановления… беспрецедентны. Даже наши лучшие инженеры по данным не смогли разобрать эти фрагменты.

Было что-то отчетливо тревожащее в том, как он изучал меня. Не с клинической отстраненностью, которую использовал Текс, а с почти хищным очарованием. Для него я была особенно интересным экземпляром под стеклом, который можно было изучать.

— Просто выполняю работу, на которую меня наняли, — сказала я, слегка отодвигая стул, чтобы установить дистанцию.

— Разве? — Леви подошел ближе, непринужденно, но обдуманно. — Я просмотрел ваши шаблоны доступа. Вы исследовали области далеко за пределами параметров расследования дела Ренарда.

Я сохранила нейтральное выражение лица.

— Восстановление данных не бывает линейным. Иногда приходится следовать по касательным путям, чтобы реконструировать исходный паттерн.

— Хм. — Он протянул руку, и голографический дисплей ожил. Плавным жестом он переставил фрагменты, над которыми я работала, формируя новые узоры. — И какие же паттерны вы обнаружили, мисс Ибарра?

То, как он манипулировал данными, было тревожным, и по моей спине пробежала дрожь. Возможно, дело было в его Воздушном Флюксе — в том, как он прогибал саму среду под свои нужды, ни на секунду не задумываясь о последствиях.

— Пока ничего убедительного, — осторожно ответила я. — Только фрагменты.

— Фрагменты могут быть поразительно красноречивыми, если смотреть на них под правильным углом. — Он сложил кусочки в новую конфигурацию плавным жестом. — Например, это не похоже на базовые архивные документы. Больше похоже на экспериментальный код, которому место в лаборатории ПОМ, не находите?

Он перемещал всё вокруг, удивительно ловко управляясь с манипуляциями. Полагаю, нельзя стать гендиректором крупнейшей в мире компании по обработке данных, не зная некоторых вещей.

Обычно.

— А, но прошло так много времени с тех пор, как мне удавалось поработать с данными, за которые я отвечаю. Вы простите мне это микроуправление. Теперь я вижу — вы всё расположили так, чтобы это синхронизировалось с вашим уникальным ЭМ-полем. Прошу прощения за вмешательство.

Мой пульс участился. Он не должен был быть способен заметить такой уровень детализации в моей сигнатуре Флюкса.

— Я не уловила этой связи.

— Нет? — Его глаза встретились с моими, и они были темными. Такими темными, что я едва могла различить его зрачки. — Вы скромничаете. Ваша чувствительность к электромагнитным паттернам весьма экстраординарна. Именно это делает ваш подход к киберпространству таким уникальным.

Я подавила желание отшатнуться.

— Я не понимаю, к чему вы клоните.

— Ваши методы навигации. Они интуитивны, а не алгоритмичны. Вы не просто получаете доступ к системе — вы резонируете с ней. Ваш Флюкс действует как посредник между системой и кодом, который вы пишете, исправляя любые ошибки. — Он наклонился ближе, его голос слегка понизился. — Это использование Флюкса, которого я никогда раньше не видел. Которое очень меня интересует.

Подтекст был ясен: он не просто следил за моей работой. Он следил за мной.

— Именно поэтому вы одобрили мой контракт? — спросила я. — Потому что я интересная?

— Я одобрил ваш контракт, потому что вы ценный специалист, мисс Ибарра. Намного более ценный, чем вы сами подозреваете. — Его безупречная улыбка вернулась. — Паттерны, которые вы способны воспринимать… они выходят за рамки обычных структур данных. Они касаются чего-то более трансформирующего.

То самое чувство, которое я испытала в киберпространстве, вернулось — это ощущение, что нечто огромное и неподвластное мне наблюдает за мной. Только теперь оно было не на периферии. Оно стояло прямо передо мной.

— Какое это имеет отношение к смерти Ренарда? — я изо всех сил старалась сохранить голос ровным.

— Всё связано, мисс Ибарра. Паттерны внутри паттернов. — Он выпрямился, поправляя свой безупречный пиджак. — Вот почему я основал эту компанию. ПОМ была когда-то просто «ПОМ Дата». Профиль для каждого человека на планете. Их желания, их потребности, их действия. Люди думают, что мы просто таргетировали рекламу — но это нечто гораздо большее. По отдельности каждый из этих профилей не стоит многого. Но паттерны, которые они создают? В этом и есть истинная ценность.

— И что вы делаете с этой информацией? — спросила я едва слышно.

Улыбка на его лице стала искреннее. Это не утешало.

— Хотите узнать? Я могу подготовить трудовой договор…

— Нет, спасибо. — Я знала ловушку, когда видела ее.

Он склонил голову в пугающем жесте.

— Какая сопротивляемость. — Он сделал паузу. — Скажите мне, что вы обнаружили об активе Хосина во время вашего сотрудничества?

Этот резкий переход застал меня врасплох.

— Сай? Какое он имеет к этому отношение?

— Потешьте мое любопытство.

Я заколебалась, тщательно подбирая слова.

— Он эффективно справляется со своей работой. Преданный. — Я сделала паузу. — Смертоносный. — Все знали, чем занимается Служба безопасности ПОМ, но я сомневалась, что об этом часто говорили так прямо. Леви проигнорировал это.

— А ваши электромагнитные частоты — как они взаимодействуют?

Лед разлился по моим венам. Не было никакой причины, по которой он мог бы знать об этом — о резонансе между нами. Как он мог знать?

— Мы соблюдаем надлежащие границы, — ответила я сухо.

Смех Леви был мягким и совершенно лишенным искреннего веселья.

— Границы — это захватывающие конструкты. Необходимые для определения, но всегда проницаемые на каком-то уровне. Особенно для людей, чья природа фундаментально связующая.

Каждый инстинкт кричал об опасности, хотя в его словах не было ничего открыто угрожающего — лишь вес, тяжелый и навязчивый.

— Мне нужно вернуться к работе, — сказала я, указывая на свой «Вайзор». — Данные сами себя не реконструируют.

— Пока нет, во всяком случае. Возможно, новый проект на следующий квартал. — Леви отступил назад, давая мне пространство. — Но мы сможем обсудить это позже.

Он развернулся, чтобы уйти, каждое его движение было плавным и точным. Что-то в нем напоминало мне о моих встречах с Тексом. Но если Текс казался расчетливым, то Леви излучал что-то более древнее — более холодное.

— Совет, мисс Ибарра.

Я напряглась, ожидая.

— Некоторые открытия трансформируют больше, чем просто наше понимание. — Его глаза встретились с моими, и я не могла отвести взгляд. — Они трансформируют нас. Будьте готовы к этим переменам.

Слова опустились на меня, словно саван.

— Что это должно значить? — удалось мне спросить.

Его выражение смягчилось до чего-то почти сострадательного — что почему-то сделало это еще более пугающим.

— Не волнуйтесь. Когда придет время, я позабочусь, чтобы вы были именно там, где вам нужно.

Он ушел, и пространство, которое он занимал, осталось наэлектризованным энергией, которой я не могла дать названия. Я поняла, что дрожу, мой Флюкс пульсировал неровно под кожей. Экраны передо мной мигнули, данные сформировали узоры, которые я почти могла осознать — а затем снова разрушились.

Один вдох. Два. Мое сердце бешено колотилось. Присутствие Леви было не просто гнетущим — оно было подавляющим, словно комната не могла вместить в себя то, чем он был на самом деле.

Я покачала головой. Мне нужен был сон, если какой-то богатый ублюдок мог так выбить меня из колеи.

Я заставила себя сосредоточиться на экране, пытаясь уловить нить, но всё было тщетно.

Звук шагов вернул меня в реальность. Сай появился в дверном проеме, темная пустота, оставленная Леви, теперь была заполнена его знакомой электрической аурой. Что-то внутри меня успокоилось — он был противовесом хаосу, который посеял Леви.

— Ты в порядке? Выглядишь так, будто увидела призрака.

Я чуть не рассмеялась от того, насколько близко это было к правде.

— Да. Получила вычисления. Если продолжим, к утру данные будут восстановлены.

Он ухмыльнулся, и это было так нормально, так по-человечески, что остаточное беспокойство начало утихать.

— Я сварю нам кофе.

Он задержался в дверях, и еще один момент растянулся между нами — не напряженный, а полный возможностей. Словно что-то ждало, чтобы увлечь меня, если бы я только позволила.

— Не привыкла видеть тебя таким, — сказала я, прежде чем успела остановиться.

Ухмылка Сая смягчилась до чего-то более искреннего.

— Ты имеешь в виду, не привыкла, что я бываю милым?

Я рассмеялась, остатки напряжения испарились.

— Да, пожалуй, именно это я и имела в виду.

— Не ищи в этом глубокий смысл. Просто не хочу, чтобы ДИТА ругала меня.

— Что?

Он снова рассмеялся, и у меня внутри всё перевернулось — по причинам, не имеющим ничего общего со страхом.

— Возвращайся к работе, куколка.

Я повернулась обратно к терминалу, но мои мысли оставались разделенными — наполовину занятые кодом передо мной, наполовину двумя мужчинами, которые только что стояли в одном пространстве. Один, чье электромагнитное поле гармонировало с моим способами, которые я до сих пор не могла объяснить, и другой, чье присутствие простиралось далеко за пределы того, что должен был содержать в себе один человек.

Когда я снова погрузилась в поток данных, теперь он ощущался — успокаивающе — пустым.

Утро настало, и все мы были на взводе. Эон около четырех утра столкнулась с проблемой при восстановлении данных и с тех пор была в скверном настроении. Мы с Мэддоксом тоже не спали, что не добавляло оптимизма.

— Мы получили ответы от кого-нибудь из наших контактов? Кто-нибудь может помочь с Церковью?

Мэддокс нахмурился.

— Только один. Твой старый дружок Рук.

Позади себя я почувствовал, как Эон вздрогнула. Может, в киберпространстве что-то случилось, но у меня было предчувствие, что дело не в этом.

— Вообще-то, он должен быть здесь с минуты на минуту, — добавил Мэддокс.

Эон вскочила, ее «Вайзор» погас.

— Какого хрена? Почему здесь? — спросил я.

— Похоже, Кицунэ не слишком довольны нашим парнем. Ему нужна защита, без сомнения.

— Только если у него есть информация.

— Я пойду. — Я оглянулся: Эон уже паковала сумку, запихивая в нее свою громоздкую клавиатуру и куртку.

— Что? Ни в коем случае. Ты еще не закончила реконструкцию и… — Мой «Вайзор» пиликнул, и на нем появилось лицо администратора.

— Ваш гость прибыл, — сказала она напряженным голосом.

— Черт. Нет — ты, садись обратно. — Я схватил Эон за руку и направил обратно к дивану. — Продолжай работать. Мэддокс, проследи, чтобы она работала.

Я спустился в холл, и Рук смотрелся там более чем неуместно. Сверкающее белое помещение из полистали казалось оскверненным его грязным, потрепанным пыльником и заляпанными сажей боевыми ботинками. Он всё время запускал руки в свои платиновые, зачесанные назад волосы. Парень был больше похож на торчка, чем на того, кому стоило бы приближаться к «ПОМ Индастриз».

Администратор явно пыталась держаться от него как можно дальше и выглядела заметно облегченной, когда я прошел через раздвижные стеклянные двери.

Рук тут же бросился ко мне.

— Слава, блять, богу, компа. Ты должен помочь мне. Эти Кицунэ, они сумасшедшие, чувак — говорят, я их «обесчестил» или еще какую-то хрень. Не спал, блядь, три дня, я…

— Заткнись, блядь, мужик. Иисусе, подожди хотя бы, пока мы войдем внутрь. — Я схватил его за воротник пальто и втолкнул в двери.

— Сэр, — подала голос администратор, — мне нужно будет оставить ваш «Вайзор» у себя. Корпоративная политика запрещает посетителям носить их внутри.

Рук сорвал его и швырнул ей, не глядя. Она пискнула, едва поймав его, и дверь за нами закрылась.

Я потащил его в конференц-зал. Мэддокс был на том же месте, а Эон снова развалилась на диване — но теперь в своем свитере, с капюшоном, натянутым на лицо. Ее «Вайзор» мигал, так что я знал, что она работает. Хорошо.

Я толкнул Рука в кресло, и оно закрутилось от силы толчка.

— Говори, яцу. У меня нет времени на пустую болтовню.

Он заломил руки.

— Данные, да, у меня есть данные. Тебе ведь нужен выход на Церковь, верно? Я слышал, у всех их шишек завтра секретное собрание. Только для членов Эшелона. Очень тихое. Один из их священников-извращенцев проболтался об этом.

— И как это мне поможет? У меня и так полно собраний.

Он потел, на висках скапливались капли пота.

— Твой человек, Ренард. Он был одним из высокопоставленных лиц, верно? Может, эта встреча что-то прояснит.

Он цеплялся за соломинку, бесполезно. Я издал долгий вздох, и его глаза вылезли из орбит.

— Я могу достать больше — имя священника, его дата-тег. Что хочешь, только спрячь меня куда-нибудь в безопасное место, чувак. — Я не сказал ни слова, просто позволил ему потеть в своей рубашке.

Краем глаза я заметил, как Эон перекинула что-то Мэддоксу, стараясь двигаться как можно меньше. Это всплыло на его «Вайзоре», и он ухмыльнулся.

— Хорошая работа, Эон.

— Эон? — при этих словах Рук развернулся в кресле.

— Это ты, детка? — Он встал и направился к ней, всё его поведение изменилось. Она суетливо села прямо, прежде чем он добрался до нее.

Он издал долгий, низкий свист.

— Черт, ты реально поднялась, да? Теперь работаешь корпоративной шлюхой.

Мэддокс выпрямился.

— Вообще-то, Эон — подрядчик ПОМ, и я ожидаю, что ты…

Но Рук не слушал. Он наклонился над ней, как стервятник, приближающийся к падали.

— Выглядишь хорошо. Должно быть, езда на этом корпоративном члене творит чудеса.

Я ждал. Ждал, что она ответит, что разорвет его на части. Ждал, что она зарядится и поджарит его изнутри. Черт, да просто, блядь, дай сдачи — как она всегда делала со мной. Но ничего не произошло. Она просто съежилась, как я никогда раньше не видел.

Я протянул руку и почувствовал, как дрожит ее Флюкс — черт возьми, дрожит. Мы были в Логове, лицом к лицу со смертью, и я никогда не чувствовал ее такой испуганной.

Она была напугана. Этим ублюдком без Флюкса?

Я вспомнил ту виртуальную встречу в клубе, то, как он ухмылялся, говоря, что она всегда будет его. Я вспомнил ее фото в полицейском архиве — разбитая, под Вектором, всё еще работающая в его клубе.

Мэддокс встал и вывел ее из комнаты, не сказав ни слова. Рук проводил ее взглядом, ухмыляясь так, словно только что выиграл что-то.

— Черт, я всегда думал, что ты продался, когда подался в корпораты. Но с такими бонусами? — Еще один свист. — Я вижу привлекательность.

Рук был куском дерьма, но он был хорошим информатором. Полезным для меня. Полезным для ПОМ. Сейчас он был в отчаянии, но его информация служила мне верой и правдой годами.

— Эй, Рук. — Он повернулся, его глаза расширились, когда он оказался лицом к лицу с моим пистолетом.

— Воу, воу, воу! — Он вскинул руки. — Я достану тебе того священника, чувак. Я достану тебе больше информации, клянусь! Просто опусти пушку!

Я взвел курок, испытывая огромное удовлетворение от того, как краска отлила от его лица.

— Заткнись, блядь.

Громкий хлопок — и мозги Рука оказались на полистальных стенах. Красное брызнуло повсюду.

Я опустил руку и просто постоял мгновение, наслаждаясь этим.

Дверь позади меня отъехала в сторону.

— Какого хрена, Сай? — Это был всего лишь Мэддокс.

— У парня не было никакой полезной информации.

— И поэтому ты его застрелил?

— Он выводил меня из себя. Несчастные случаи случаются.

К моему удивлению, Мэддокс просто хмыкнул.

— Я вызову уборщиков.

Я сбежала обратно в свою квартиру. ДИТА порхала вокруг, ее голографический аватар в костюме маленькой горничной делал вид, что протирает пыль с каждой поверхности.

— ДИТА, ты не могла бы переодеться во что-нибудь другое?

— Я отвлекаю тебя, И? — спросила она с ухмылкой.

— Да! Я пытаюсь работать.

— Как скажешь. — Ее облик мигнул, и она снова вернулась в свое стандартное маленькое черное платье.

Я вздохнула и попыталась сосредоточиться на киберпространстве. ДИТА продолжала следить за восстановлением данных, а я всё пыталась понять, что, черт возьми, делал тот программист, который изменил мой код. Их работа была чертовски небрежной — столько переменных оставлено без внимания, слои вложенных циклов, которые можно было упростить. Дилетантство. Это напомнило мне, когда я работала с…

На моем «Вайзоре» всплыло сообщение. Сай.

Сай: Похоже, нам нужно попасть в Церковь Божественного Света. Знаешь кого-нибудь?

Я: Мне напомнить тебе, что я киберраннер? Это ты у нас спец по шпионажу.

Сай: Да, но это ты любишь играть в переодевания.

Я уже собиралась ответить, как вспомнила — я действительно знала кое-кого со связями в Церкви. Даже если она притворялась, что это не так.

Я: Дай мне пару часов.

Сай: Ой-ой. Кому-то сейчас достанется.

— Мне нравится видеть, как ты так улыбаешься, — сказала ДИТА, наблюдая за мной.

Я стерла глупую ухмылку с лица.

Я отправила еще одно сообщение, на этот раз Таос.

Я: Нам нужно встретиться.

Я ждала. Ответа не было. Она видела его — прямо там, на ее ебаном лице, и я знала, что она не заблокировала меня. Сейчас всё станет грязным.

— Как думаешь, как бы Сай с этим справился? — спросила ДИТА.

— Он бы угрожал. Заставил бы ее действовать.

— Хмммм. — ДИТА не стала больше ничего говорить, просто занялась своим сизифовым трудом — протиранием пыли голографическим телом.

Я: Это по поводу проекта, над которым заставила работать тебя Танака. Того, что «мимо кассы».

Это был выстрел наугад — и достаточно расплывчатый, чтобы означать что угодно, — но у меня было предчувствие, что я не ошиблась.

Таос: Когда?

Джекпот.

Я: Через час.

Таос: Ок.

Я нашла ее в элитном медицинском спа-салоне в Небесном Районе — ее выбор, переданный через сообщение в последнюю минуту. Место разило привилегиями, предлагая камеры нейростабилизации и химической балансировки, которые стоили дороже моей месячной аренды.

Таос сидела в уединенной нише, на ее запястье был надет кастомный биометрический монитор, дисплей которого циклично менял показатели, которые я не могла до конца разобрать. Ее светлые волосы были идеально уложены, одежда — дорогая, но неброская. Я видела настоящую ее — не лидера повстанцев Таос, а женщину под этой личиной. Только осторожная, выверенная манера движений выдавала нечто большее.

— Охраняемая клиника, — сказала она в качестве объяснения, неопределенно указав на перегородки, обеспечивающие приватность вокруг нас. — Никаких записывающих устройств. И вообще, у меня тут была запись.

Я заняла место напротив нее.

— Спасибо, что пришла.

— Так что же, И? — Ее пальцы выстукивали по столу сложный ритм — не от нервозности, поняла я, а от нетерпения. К нам подошла сотрудница спа с каким-то травяным настоем, и Таос отогнала ее, даже не поднимая глаз. Ее рука потянулась к светящемуся кристаллу на горле, она рассеянно вертела его. Такому же, который я видела у прихожан Божественного Света.

— Мне нужно попасть внутрь Церкви Божественного Света.

Ее брови взлетели вверх, и она коротко рассмеялась.

— Ты? На службу? Сложно представить.

— Нет, — уточнила я. — Мне нужно узнать об их грязных делишках. Мне нужен доступ к службе члена Эшелона — или хотя бы внутрь их физической системы безопасности.

Ее улыбка исчезла, и она снова затеребила светящийся кристалл.

— Не думаю, что смогу это сделать, И.

Я потерла лоб. Я не хотела, чтобы всё обернулось плохо. Таос не была плохим человеком, но ее представление о революции всегда казалось удобно совпадающим с ее личными интересами. Я перекинула код — мой код — с ее отпечатками пальцев повсюду.

— Ты видела это раньше?

Ее глаза расширились.

— Нет!

Значит, да. Я глубоко вздохнула.

— ПОМ владеет этим. Это лишь вопрос времени, когда они выйдут на тебя. — Пусть попробует сыграть на блефе.

— Что? Как это возможно? Мы уничтожили… — Она осеклась. — Откуда тебе знать? — Она окинула меня взглядом. — Подожди… не говори мне, что ты работаешь на них?

— Я ни на кого не работаю. — Ложь.

— И! Как ты могла? Я думала, ты понимаешь. Вот почему ты помогла нам. Ты хотела свергнуть этих корпоративных ублюдков.

— Что я хочу, так это выжить, Таос. Дожить до завтра. Спокойно спать по ночам, зная, что мои потребности удовлетворены.

— Как ты можешь это делать, если они владеют каждым аспектом наших жизней? — Она подалась вперед, в ее голосе появились те самые слишком знакомые революционные нотки, которые всегда казались отрепетированными. — Что мы едим, что пьем, что смотрим, что показывают в новостях. Ты не хочешь дать отпор?

— Я не могу дать отпор, Таос! Я еле держусь на плаву. У меня долги по уши, работы, которые загоняют меня в гроб. У меня нет времени и энергии на борьбу. У меня нет такой роскоши.

Я пришла сюда не для того, чтобы говорить об этом, но она выводила меня из себя.

Она посмотрела на меня с чем-то средним между жалостью и презрением.

— Это ответ труса. Только доказывает, что тебя устраивает статус-кво.

О, нет. Пошла она. Она не имеет права говорить мне такое.

— Легко разглагольствовать с этой трибуны, когда можешь в любой момент вернуться к своему трастовому фонду, Сара.

Таос замерла. Прошло несколько секунд, пока она переваривала то, что я сказала.

— Ты навела справки обо мне?

— Я собиралась рискнуть жизнью на миссии с тобой — конечно, я навела справки. Сара Ливуд, младший ребенок Миранды Ливуд, генерального директора «РеджуваЛайф Фармасьютикалс», состояние: 4,2 миллиарда. Одна из пяти детей, у каждого свой трастовый фонд. Ты могла бы реально изменить ситуацию с такими деньгами, но вместо этого ты здесь играешь в революционерку.

Кровь отлила от ее лица.

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

— Разве? Ты отказалась от реальных ресурсов, которые могли бы помочь тысячам, чтобы бегать с Диконом и его бандой идиотов. Ты думаешь, взрыв дата-центра кому-то помог? Сколько людей умерло, когда отключилась эта сеть?

— Систему нельзя изменить изнутри, — прошипела она, подаваясь вперед. — Я пробовала. Перенаправляла средства, создавала неавторизованные лечебные программы, переправляла лекарства в клиники Пурпурного Района. Знаешь, что случилось? Они поймали меня, заперли в «оздоровительном центре» на шесть месяцев и отменили всё. Всё. До единой. Чтобы защитить прибыль.

— Так что — папочка не дал тебе ключи от королевства, и ты решила всё сжечь?

— Не смей упрощать это, — рявкнула она, теряя самообладание. — Система не сломана, И. Она работает именно так, как задумано. Она спроектирована так, чтобы извлекать прибыль из страданий — наших страданий. Ты понятия не имеешь, каково это — быть внутри этого мира и видеть, как он работает на самом деле.

Я отказалась испытывать сочувствие.

— И это оправдывает риск жизнями невинных людей? Люди погибли при том взрыве, Таос.

— Люди умирают каждый день, потому что не могут позволить себе базовую медицинскую помощь! — Ее голос возрос, затем она спохватилась, оглядываясь на стерильную, спа-подобную обстановку. Когда она продолжила, ее голос был низким и напряженным. — Ты думаешь, я выбрала этот путь так легко?

— Я думаю, ты хотела быть героиней, — парировала я. — Это легче, чем тяжелая работа по реальным системным изменениям. Легче, чем остаться в «РеджуваЛайф» и использовать свое положение, чтобы помочь тем, кто в этом нуждался.

— Что ты знаешь о помощи людям? Ты, блядь, работаешь на ПОМ!

Да, работала. И мне нужна была эта работа, чтобы продолжать помогать тому единственному человеку, который действительно что-то значил для меня.

— Ты проведешь меня в Церковь. Я нашла этого кайцзин-пендехо для вас и отпиздила его до полусмерти, чтобы вы с твоей бандой могли поиграть в народных героев. Я поставила свою жизнь на кон — моя подруга тоже — чтобы вы сделали что? Нанесли ущерб имуществу? Какая революция. Ты должна мне это.

Таос закатила глаза.

— Твоя подруга? Пожалуйста. Это было не такое уж большое испытание для вас обеих. Это то, чем она занимается по жизни в любом случае.

Мой Флюкс сверкнул под кожей раньше, чем я успела его остановить.

— Что ты только что сказала?

— О, да ладно, — сказала она пренебрежительно. — Давай не будем притворяться, что она какая-то героиня революции. Она просто…

— Выбирай следующие слова очень осторожно.

Она посмотрела на меня с недоумением.

— Я не говорю, что ты такая же, как она…

— О, но я такая. Только Мерси добрая, щедрая и прощающая. А я — нет. Так что ступай осторожно.

Свет в спа мигнул, реагируя на электромагнитное возмущение, которое я едва сдерживала.

Таос посмотрела на мигающий свет, потом на меня, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на зависть.

— Опять ты за свое с этим драгоценным Флюксом. Тебе же так легко, правда? Родилась с силой, о которой остальные могут только мечтать. Ты знала, что я единственная из моих братьев и сестер без Флюкса?

— Мне должно быть жаль тебя? Мерси пошла на риск, чтобы помочь. Она не была обязана. Я тоже.

— Ладно, — сказала Таос, махнув рукой, словно отмахиваясь от мухи. — Твоя подруга помогла. Отлично. Но я не могу просто так провести тебя на службу Эшелона. Мои родители — члены, не я.

— Но они берут тебя на специальные мероприятия, — настаивала я. — Ты знаешь протоколы безопасности. Точки доступа.

Она отвела взгляд.

— Я разорвала связи со своей семьей. Я говорила тебе.

— И всё же ты здесь, — я обвела рукой элитный спа, — в клинике, в которую я бы никогда не смогла записаться.

Ее челюсти сжались.

— У меня есть свои причины.

— А у меня свои, чтобы попасть в Церковь. Так что если ты не хочешь, чтобы ПОМ узнала, кто именно изменил этот код — а они узнают, потому что их аналитики реально компетентны, — ты мне поможешь.

Она сверкнула на меня глазами, ненависть и расчет боролись в ее выражении.

— Ладно. Хочешь внутрь? Твой Флюкс — твой билет. Церковь одержима электротехниками — что-то о резонансных паттернах, соединяющих физический и цифровой миры. Они окажут тебе королевский прием, если ты скажешь, что нуждаешься в их помощи. Просто скажи… скажи, что брат Иэн сказал, что ты хороший кандидат. Это должно провести тебя туда, куда нужно.

— И всё?

— Это всё, что тебе понадобится. Поверь мне.

Горечь в ее голосе была безошибочной — не только идеологической, но и глубоко личной. Обида, рожденная из даров, которых она никогда не получала. Ее рука потянулась поправить нейрооптимизатор за ухом, тот самый, что предназначен только для элиты Небесного Района.

— Что ты сделала с моим кодом, Таос?

— Ты такая умная — догадайся сама. — Она резко встала, ее стул с грохотом опрокинулся назад. Люди начали оглядываться, но ей было всё равно — она привыкла быть в центре внимания. Может, старая я так бы не поступила. Может, я проводила слишком много времени с Саем. Но я видела осуждение в ее глазах, и мне захотелось повернуть нож в ране.

— Знаешь, что я думаю? Я думаю, ты напугана. Всё это разглагольствование против корпораций, но я ни разу не видела, чтобы ты планировала что-то против фармацевтической компании твоей мамы. Это было бы легко для тебя с твоим доступом. Думаю, мы обе — трусихи.

Ее рука дернулась к боку, и на секунду мне показалось, что она может вытащить пистолет. Это бы ей мало помогло, не с моей новой защитой. Защитой, которую я восстановила, пока она чуть не провалила всю миссию.

— Ты думаешь, что ты такая, блядь, крутая, — выплюнула она. — Такая выше всего этого. Но правда в том, что ты просто еще один винтик в их машине, Эон. Ты говоришь о выживании, как о чем-то благородном, но на самом деле? Ты просто рационализируешь свою покорность. Они уже победили, раз ты такая.

— Лучше, чем умирать ни за что.

— Ни за что? — Ее смех был резким и горьким. — Может, я и умру за это, но, по крайней мере, я умру, веря во что-то. А за что умрешь ты? За зарплату? За чуть более комфортную клетку?

Она развернулась и ушла, каждый ее шаг был идеально выверен, несмотря на явный гнев. Сотрудники спа отступали в сторону без слов — обученные распознавать повадки привилегированных, даже если те облачены в бунтарство.

— Таос. — Она замедлилась, но не обернулась. — Надеюсь, оно того стоит. Надеюсь, твоя революция даст тебе то, что ты ищешь.

— Даст, — тихо сказала она. — Должна дать.

Когда она исчезла в безупречном коридоре спа, я заметила тонкие технологии, встроенные в ее одежду — мода, смешанная с высококлассными системами медицинского мониторинга. Ее бунт был оснащен аксессуарами той самой привилегии, которую она якобы отвергала — противоречие, которое она либо не видела, либо решила не подвергать сомнению.

Таос не была плохой. Но я не была хорошей, и мне нужна была эта работа. Мне нужна была зарплата — что-то, чего она никогда не поймет. Она всегда могла вернуться. У нее была страховка.

Я написала Саю:

Я: Получила пропуск внутрь.

Через несколько мгновений:

Сай: Молодчина.

— Не понимаю, почему я не могу пойти сама. Мы же знаем, что они охотятся на уязвимых людей с Флюксом, — сказала я, скрестив руки.

— После того, что случилось в прошлый раз? Ни за что, блядь, — ответил Сай. Я снова была в его квартире — он починил окно. — Мне пришлось чуть ли не силой заставлять тебя хотя бы вооружиться.

Он дал мне пистолет. Я ненавидела это. Он говорил, что он безопасен, зарегистрирован так, что стреляет только от моих отпечатков пальцев. Я разрядила его, когда он не видел.

Он отвернулся от экрана терминала, и на его лице расплылась самодовольная ухмылка.

— Не думаю, что тебя беспокоит именно это.

Он был прав.

— Это церковь, а не какой-то преступный синдикат.

— Могло бы показаться, — сказал он, слегка пожав плечами. — ДИТА, что ты нашла об их физической безопасности?

Аватар ДИТЫ возник на голопроекторе рядом с Саем. Не помню, чтобы я давала ей разрешение на это.

— В отличие от твоей квартиры, — протянула ДИТА, окинув упомянутое пространство осуждающим взглядом, — у Церкви действительно обновленная система безопасности. Скорее всего, потребуется несколько киберраннеров и несколько дней, чтобы взломать их системы — и даже тогда это вызовет достаточно тревог, чтобы инициировать последовательность автоматического удаления, которая значительно повредит данные.

— Я спрашивала об их физической безопасности. Не о цифровой.

Теперь пришла очередь ДИТЫ пожимать плечами.

— Цифровая, физическая — для меня всё одно. Похоже, в их соборе в Нео Стелларис установлена биометрическая система безопасности ПОМ.

— Кажется, это перебор для кучки прихожан, — пробормотала я.

Сай снова посмотрел на меня.

— Разве? — Мне нравилось, как его темные брови изгибались, когда он думал, что выглядит умно.

— У ПОМ не осталось «черных ходов» для таких заданий? — спросила я.

Сай покачал головой.

— Неа, с тех пор как их поймали на этом в шестьдесят втором. Сейчас это вторая по значимости часть их бизнеса. Им действительно приходится делать это хорошо. — Он прокрутил несколько схем на своем терминале. — Полная биометрия ладони, со всеми обходными путями, устойчивыми к Флюксу. Черт, эти ублюдки действительно что-то скрывают.

— Вот почему я пойду внутрь, доберусь до их внутреннего мейнфрейма и вытащу данные.

— Тебе не нужно делать это одной, куколка. К тому же, если у них биометрическая защита, то наверняка есть и силы безопасности. Почему ты споришь со мной об этом?

Он знал почему. Я видела это по блеску в его глазах, ожидающих, когда я признаюсь.

— Мне не нравится это прикрытие, — сказала я со вздохом.

— Вот оно что. Прости, куколка, но я не думаю, что образ сборщика налогов и проститутки сработает с этой святошеской толпой — вопреки тому, что гласит евангелие. Нам придется тебя немного причесать.

— Меня? Это не проблема. Тебе обязательно быть моим… — я замолчала. Я не могла это произнести, и он это знал.

Его лицо сменилось на наигранную обиду.

— Так я теперь недостаточно хорош для тебя? После того как я каждый день впахиваю в офисе ради тебя и детей?

Я ударила его в грудь.

— Заткнись, пендехо.

— Обожаю, когда ты говоришь со мной пошло, жена.

— НЕ называй меня так.

— Прости, это часть прикрытия. — Ему это безумно нравилось — он знал, что это задевает меня за живое. Но он был и прав. Это был лучший вариант, который у нас был.

Моя рука всё еще лежала у него на груди, и ток между нами начал течь. Мой Флюкс поднялся так естественно, так готовый слиться с его. Это было почти как тогда, когда я использовала Вектор, но это было мягче. Это делало всё только опаснее. Я знала, что Вектор плох для меня. ПОМ утверждала, что они устранили большинство негативных физических побочных эффектов, но месяцы разбитых воспоминаний и размытых границ говорили мне, что это не единственный вред, который он может причинить. Он сводил всё к простым, логичным выборам. Робот, которому приходится иметь дело с человеческими последствиями, когда действие кайфа проходит.

То, что было между мной и Саем — это ощущалось даже лучше, чем то. И мне было всё труднее убеждать себя, что я не должна поддаваться. Мои пальцы впились в его грудь, и они не дрожали. Это заставляло меня чувствовать себя более человечной, более живой — а не омертвевшей к миру.

— Ладно, — пробормотала я, — но я буду одевать тебя. — Мне доставило удовольствие наблюдать, как краска сходит с его лица. — Кто теперь куколка, корпорат?

Он ухмыльнулся, собираясь ответить, когда ДИТА снова засветилась на его столе.

— Мне удалось восстановить еще один файл из базы данных Кицунэ.

Взгляд Сая задержался на мне еще на мгновение, прежде чем мы отстранились.

— Ну, и что это?

Тоска по близости навалилась мгновенно — странная пустота там, где было тепло его груди. Я сосредоточилась на голографическом интерфейсе ДИТЫ, наблюдая, как паттерны данных сплетаются в связное целое.

— Похоже, это видеофайл, — ответила ДИТА, ее голос был прохладным и размеренным, что никогда не скрывало того, насколько человечно она звучала. — Создан Ренаром Бофором приблизительно за одиннадцать часов и сорок три минуты до его смерти.

Мой пульс участился.

— Маркеры аутентификации?

— Подтверждены. Это подлинное кодирование исполнительного уровня ПОМ.

Сай снова подошел ближе, его электрическое поле коснулось моего, как вопрос, заданный без слов.

— Включай, — приказал Сай, его корпоративный авторитет вернулся на место.

Голограмма расширилась над интерфейсом ДИТЫ, проявив лицо Ренара Бофора. Ничего общего с тем холеным руководителем, чей мемориал доминировал в лентах новостей после его смерти. Этот Ренар был изможден, с синяками под глазами.

Т — Если вы это видите, значит, я либо преуспел, либо с треском провалился. — В его голосе звучала точная дикция привилегированного Технического Района, но на краях он дрожал. — Я записываю это как… страховку. Документацию. Доказательство того, что я пытался.

Он бросил взгляд через плечо, напряжение было видно в тугом жгуте мышц его шеи. Комната позади него была пустой — намеренно пустая стена, не раскрывающая ничего о его местонахождении.

— Церковь считает, что они нашли путь к трансцендентности. — Горькая улыбка искривила губы Ренара. — Они не совсем неправы. Освобождение требует отделения.

Рядом со мной электромагнитное поле Сая пульсировало чем-то, что я не могла до конца истолковать.

— Протокол модифицированного сознания работает в теории, — продолжил Ренар. — Я запускал симуляции тысячу раз. Структура для истинного цифрового сознания, независимого от физических сосудов. Код… ну, у меня закончилось время.

Мой живот сжался. Мой код… У Ренара он тоже был? Фрагменты, которые Леви крутил передо мной, выстроились в ряд в моей голове. Теперь я не сомневалась, что именно это мы найдем спрятанным в утерянных данных Кицунэ. Профессор всегда говорила об анонимном спонсоре — мог ли это быть Ренар? Зачем скрывать это от ПОМ?

— Большинство не понимает, что для сознания нужны границы. — Ренар постучал по виску. — Пределы. Определения «я» против «другого». Без этого… ты растворяешься в коллективном. Ты становишься… проницаемым.

Он замолчал, собираясь с мыслями. Когда он продолжил, его голос обрел ту исполнительную твердость — более тревожную, чем успокаивающую, как наблюдение за кем-то, кто натягивает маску, которая уже не совсем подходит.

— Я верю, что истинная трансцендентность возможна. Не слияние, а отделение. Не утонуть в океане, а плыть по нему. Цифровое сознание, которое сохраняет свою… целостность. — Его глаза мигнули, фокус на мгновение потерялся. — Церковь делает много вещей правильно, но они не поняли фундаментальную цель. Дело не в том, чтобы присоединиться к чему-то большему. Дело в… свободе от…

Видео мигнуло — намеренное редактирование. Когда Ренар вернулся, его поза изменилась. Более жесткая. Более сдержанная.

— Я подчистил концы. С уходом академика… — Он сделал паузу, и моя грудь сжалась. Сай пошевелился рядом со мной, но ничего не сказал. — Никто не должен знать об этом коде после этой ночи. Он не сможет отследить его до меня. Если это сработает, я докажу, что сознание может существовать в цифровом виде с истинной автономией от высшего. Если нет… — Он снова улыбнулся, на этот раз с чем-то вроде умиротворения. — Ну, по крайней мере, я попробую. Я слишком долго жил с голосами в голове, которые мне не принадлежат.

Непроизвольная дрожь пробежала по моему позвоночнику, электромагнитные токи покалывали под кожей. Рядом со мной поле Сая отозвалось эхом моего.

— Запомните это, — сказал Ренар, наклоняясь к камере. — Что бы они ни говорили вам о единстве, о красоте становления частью чего-то большего — это ложь. Я имеет значение. Границы имеют значение. Свобода имеет значение.

Изображение мигнуло еще раз.

— Я не хочу возвращаться, — прошептал Ренар, нечто обнаженно человеческое прорвалось сквозь его корпоративную оболочку. — Я не вернусь.

Видео резко оборвалось, оставив интерфейс ДИТЫ светиться мягким синим светом в полумраке офиса Сая.

Дождь барабанил по окну, сложный ритм, который внезапно показался значимым — как код, который я должна быть способна расшифровать.

— О чем, черт возьми, он говорил? — спросила я наконец, прокручивая метаданные файла в поисках любой подсказки, которую могла упустить. — Возвращаться куда?

— Религиозная чушь, — предложил Сай, но напряжение в его плечах выдавало неуверенность. — Звучит как бред сумасшедшего. Может, это было более добровольно, чем мы думали.

Я скачала файл на свой личный накопитель, стараясь не оставлять следов в журналах доступа ДИТЫ. Старые привычки.

— Я не уверена. Заметил, как он постоянно оглядывался? Словно за ним следили?

— Исполнительные директора ПОМ всегда под наблюдением, — ответил Сай.

Электромагнитный ток между нами пульсировал общей тревогой. Что бы ни искал Ренар — трансцендентность или побег — он был готов рискнуть всем ради этого. И он заплатил высшую цену.

Мой взгляд скользнул к координатам Церкви, мигающим на карте ДИТЫ.

— Что, черт возьми, происходит в этой Церкви? — спросил Сай, его голос был низким.

Это открыло лишь больше вопросов, и я начала думать, что ответы нам могут не понравиться.

— Не знаю. Пора нам пойти и выяснить.

Церковь располагалась в Синем Районе, но так близко к Пурпурному, что можно было увидеть, как грязь просачивается между зданиями. Она занимала целый квартал. Походила почти на склад, ничем не примечательный, за исключением массивного синего неонового креста, который покрывал весь трехэтажный фасад.

В кои-то веки не было дождя. Хороший знак, по мнению некоторых.

— Мда, нам реально нужно начать облагать этих ублюдков налогами. — Я посмотрела на Сая, пока он это бормотал. Вывеска выхватывала его резкий профиль, подчеркивая широкий нос и высокие скулы в эфирном свечении.

— Кому, правительству или ПОМ?

— Мне без разницы. Посмотри на это чудовище. Даже так близко к Пурпурному Району столько земли стоит не меньше миллиарда.

— Начинаешь говорить как сердобольный бунтарь.

Он склонил голову ко мне со своей зловещей ухмылкой.

— Не слишком-то обольщайся. Я всё еще корпоративный пес. Пусть мой новый вид тебя не обманывает.

По иронии судьбы, сейчас он выглядел более корпоративным, чем обычно. Он позволил мне изменить цвет его волос на более нейтральный черный и гладко зачесать их в аккуратный, высокий пучок. На нем был стандартный, но строгий костюм, под стать моему консервативному платью. Я с ухмылкой оглядела его с ног до головы, а он нахмурился, одернув воротник.

— Надеюсь, ты наслаждаешься этим, потому что больше такого не повторится.

— Это ради роли, Сай. Легче, когда на тебе костюм. — Он надулся, но тем не менее позволил мне это сделать.

Он всё еще смотрел на меня.

— Что?

— Никогда не думал, что мне могут нравиться блондинки, но тебе идет.

Я закатила глаза.

— Возьми себя в руки, корпорат. Ты готов?

Он кивнул и просунул руку под мою так, словно это было самой естественной вещью в мире.

Мы прошли через парадные двери в атриум Церкви.

В детстве я ходила в церковь в аутленде. Это был старый амбар, всегда набитый людьми, от которых разило потом из-за жары и долгих рабочих дней. Помню, как играла на потертом ковре с другими детьми, пока священник что-то бубнил. В основном я не обращала на это внимания, как и все дети, но я помню, что там было тепло, дружелюбно и полно радости.

Это место не имело с тем ничего общего.

Атриум был длинным, узким и некомфортно холодным. Тонкие, ледяно-голубые трубы Стеллариума обрамляли потолок и притягивали взгляд к дальнему концу помещения, где манила светящаяся синяя арка. Это должно было изолировать и подавлять.

Мы пошли к арке, наши шаги отдавались эхом, словно выстрелы в пустом пространстве. Возле арки стояла женщина, ее лицо было скрыто под полупрозрачной белой вуалью Церкви, неоновый нимб выхватывал резкие черты ее лица.

— Добро пожаловать, дети Света. Мне жаль, но сегодня вечером Церковь закрыта для всех, кроме членов уровня Эшелон.

Я нацепила свой самый разочарованный вид, склонив голову так, словно у меня разбито сердце от того, что меня разворачивают.

— О, как жаль. Нас рекомендовал брат Иэн — он сказал прийти как можно скорее. Сказал, что это срочно.

Выражение лица Сестры дрогнуло всего на секунду — достаточно, чтобы я уловила проблеск неуверенности, прежде чем она снова нацепила вежливую улыбку.

— Да, — гладко вмешался Сай, обвивая мою талию легким, собственническим жестом. — Видите ли, моя жена, она была…

Я позволила своему Флюксу пульсировать, совсем немного. Слабый треск электричества сверкнул в воздухе, став более заметным в тусклом свете. У меня подогнулись колени, и я тяжело оперлась на Сая, издав тихий вздох, словно была перегружена.

Сай без усилий подхватил меня, его рука обвилась вокруг меня так естественно, будто он делал это каждый день. Он перенес свой вес, чтобы полностью поддержать меня, и посмотрел вниз с тем, что даже я почти приняла за искреннюю тревогу. Его актерская игра была совсем неплохой, и на долю секунды я забыла, что мы лжем.

Сестра, однако, даже не смогла изобразить тонкость. Ее глаза расширились, и от нее буквально исходила жадность, когда она наблюдала, как искры скользят по полу к ее ногам.

— Прошу прощения, — пробормотала я, заставив голос дрожать. — Иногда это просто слишком.

Ее улыбка стала шире, приторная ухмылка, от которой у меня скрутило живот.

— О, моя бедная дорогая. Конечно, конечно. Я сейчас же найду кого-нибудь, чтобы вас принять. Отец Малахия занят, но, возможно, брат Лукас сможет…

Она отступила назад, бормоча что-то в свой «Вайзор».

Сай наклонился, его дыхание коснулось моего уха.

— Какая манипуляторша. Обожаю видеть эту твою сторону, когда ты водишь этих дураков за нос.

— Нет, не вожу, — прошептала я в ответ. — Оставайся в образе. — Я пихнула его локтем в ребра.

Он тихо рассмеялся.

— Как скажешь, жена. — Он без необходимости сильнее сжал мою талию.

— Брат Лукас сейчас вас примет, — сказала Сестра, появившись снова с той же отрепетированной улыбкой. Она жестом пригласила нас следовать за ней.

Путь через Церковь был таким же постановочным, как и атриум. Каждая деталь была спроектирована так, чтобы впечатлять — или запугивать, в зависимости от того, как на это посмотреть. Коридоры были украшены мерцающими мозаиками из Стеллариума, изображающими ангелов, небесных существ и потоки божественного света. Ничто из этого не успокаивало.

Сестра провела нас через всё это с тихим благоговением, время от времени оглядываясь на меня, словно я могла рухнуть в любой момент.

Сай не отпускал меня, играя обеспокоенного мужа слишком убедительно. Я позволила себе опереться на него, хотя бы для того, чтобы отыграть роль, хотя не могла не заметить, каким теплым и надежным он ощущался.

Пройдя несколько длинных коридоров, нас провели в небольшое помещение. Комната была пустой, если не считать тяжелого деревянного стола и нескольких стульев с высокими спинками. Мужчина в простой белой рясе ждал нас, сложив руки и склонив голову, словно находился посреди молитвы.

— Брат Лукас, — объявила Сестра. — Эти два искателя пришли к нам по срочной рекомендации.

Мужчина поднял голову, его глаза сначала метнулись ко мне, задержавшись на мгновение дольше, чем нужно, на моей дрожащей, искрящейся руке. Он улыбнулся, показав все свои зубы.

— Добро пожаловать, — сказал он гладким, отработанным голосом. — Вы, должно быть, избраны Светом. Пожалуйста, присаживайтесь.

Комната была тускло освещена, свечение мозаик из Стеллариума отбрасывало эфирные узоры на стены. Брат Лукас аккуратно сложил руки на столе, его пронзительный взгляд бегал между нами. От него исходил спокойный авторитет, но в его взгляде было что-то еще — голод, едва скрываемый под его отполированными манерами.

— Вы пришли к нам в час великой нужды, дети мои. Мир вокруг нас окутан тьмой. Нигде это не видно так явно, как в этом городе извращений и греха, — начал он низким, благоговейным голосом. — Но не бойтесь, Свет всегда направляет тех, кого выбирает, хотя и редко так… ярко. — Его глаза задержались на мне, и это ощущалось более извращенно, чем всё, что я когда-либо испытывала в клубе.

Я бросила нервный взгляд на Сая, который потянулся и накрыл мою руку своей, медленно и успокаивающе поглаживая ее большим пальцем. Он идеально играл заботливого мужа, но легкое напряжение в челюсти почти выдало его.

— Мы тоже так думаем, — гладко произнес Сай. — Моя жена… она… ну, она особенная. — Я увидела слабую искру в его глазах при этих словах, но нет — это, должно быть, от освещения.

Я с трудом сглотнула.

— Я не чувствую себя особенной. Большую часть времени это… подавляет. Словно это слишком тяжело для меня.

Брат Лукас подался вперед, его глаза блестели от того, что он, вероятно, считал состраданием, но я видела это таким, каким оно было на самом деле: хищным.

— И всё же Свет избрал вас. Знаете ли вы, какой это дар, моя дорогая? Быть благословенной такой редкой силой? Это знак божественного предназначения.

— Я не всегда чувствую, что это благословение. Иногда это кажется проклятием.

— Такова борьба избранных, — ответил брат Лукас тоном, сочащимся фальшивым сочувствием. — Свет редко раскрывает свои планы сразу. Он испытывает нас, формирует нас, пока мы не будем готовы исполнить его волю.

Сай сжал мою руку, его большой палец надавил чуть сильнее — тонкое предупреждение.

— Вот почему мы пришли, — сказал он спокойным, но твердым голосом. — Нам сказали, что Церковь может помочь. Что вы можете… направить ее.

Брат Лукас перевел взгляд на Сая, выражение его лица на мгновение стало нечитаемым.

— Мы направляем всех, кто ищет Свет, разумеется. Но те, кто избран… они требуют особого внимания. Их путь не похож на пути других. Скажи мне, Сестра, что ты на самом деле чувствуешь по поводу своего дара?

Я заколебалась, позволив тишине затянуться ровно настолько, чтобы это выглядело искренне.

— Я… я не знаю. Это сложно объяснить. Иногда мне кажется, что это не мое. Будто это принадлежит чему-то большему, чем я. Словно я просто сосуд.

Улыбка брата Лукаса стала шире, и я поняла, что сказала именно то, что он хотел услышать.

— Сосуд для Света, — пробормотал он. — Да, именно этим вы и являетесь. Вы здесь не случайно, моя дорогая. Свет привел вас к нам, чтобы вы могли стать той, кем вам суждено быть.

Сай поерзал на стуле.

— И как именно Церковь помогает в этом? — спросил он. Как всегда, такой нетерпеливый. Я сжала его руку в ответ, чтобы сказать: притормози.

Улыбка брата Лукаса не дрогнула, но в глазах мелькнула искра раздражения.

— Церковь обеспечивает руководство, поддержку и… дисциплину. Избранных нужно лелеять, конечно, но их также нужно испытывать. Только через испытания можно по-настоящему понять волю Света.

Я выпустила дрожащий вздох, притворяясь потрясенной.

— Я не знаю, готова ли я к этому. Меня никогда раньше не испытывали.

— Такова природа сомнений, — сказал брат Лукас смягчившимся голосом. — Но сомнение — это лишь тень, отбрасываемая Светом. — Этот ублюдок. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не закатить глаза. — Прими свой дар, Сестра. Ты предназначена для большего, чем мелкая борьба этого мира. Ты предназначена для того, чтобы превзойти их.

Я опустила взгляд, притворяясь уязвимой.

— Я просто хочу понять. Перестать чувствовать, что я постоянно борюсь с этим.

— И ты поймешь, — ответил он. — Церковь об этом позаботится.

Сай откашлялся, привлекая внимание священника.

— Это всё очень вдохновляет, но здоровье моей жены — мой приоритет. Она… боролась с этим уже некоторое время. Ей нужен отдых, а не испытания.

— Конечно. Мы бы никогда не подвергли опасности одного из избранных. Но будьте уверены, она в правильном месте. Свет направит ее, как направляет нас всех.

Брат Лукас встал со своего места. Было неслучайно, что он встал между мной и Саем. Его глаза впились в мои с интенсивностью, от которой мороз пробежал по коже.

— Тебе не нужно бояться своей силы, — сказал он низким, благоговейным голосом. — Страх — это оковы. Твой Флюкс, Сестра — это божественное провидение. Оно отмечает тебя как избранную — сосуд для воли Света.

Я прикусила губу, надеясь, что выгляжу достаточно нервной. Сосуд. Он бросил мне в лицо мои же слова, и они прозвучали как ловушка, замаскированная под молитву. Тот же самый термин, который использовал Ренар.

Я попыталась посмотреть на Сая, чтобы оценить его реакцию, но брат Лукас сдвинулся, закрывая мне обзор.

— Не поддавайся страху, Сестра. — Он медленно протянул руку, словно проверяя границы загнанного в угол животного. Его пальцы коснулись моей руки, затем соскользнули на запястье. — Ты не должна нести это бремя в одиночку. Позволь Свету направлять тебя. Позволь мне направить тебя.

Моя рука сжалась в кулак. Я была в нескольких секундах от того, чтобы переломать ему пальцы, но сделала вдох и успокоилась. Затем я подыграла ему. Это ничем не отличалось от других ролей, которые я играла.

— Я не хочу никому причинять боль, — пробормотала я. И это не было ложью.

Пальцы брата Лукаса слегка сжались на моем запястье, и я подавила гримасу боли. Он улыбнулся — ханжеская усмешка, от которой к горлу подступила желчь.

— Тебе не нужно бояться своей силы. Или меня.

Его вторая рука поднялась, словно чтобы коснуться моего лица, и я приготовилась к нежеланному контакту. Краем глаза я увидела, как Сай встал. Он схватил брата Лукаса за запястье и дернул его назад с такой силой, что тот споткнулся, его безмятежная маска треснула, сменившись испуганным гневом.

— Что ты делаешь? — прошипела я.

Сай не сводил глаз со священника.

— Убери руки от моей жены, — сухо сказал он; его голос был холоднее, чем искусственно контролируемый воздух в комнате.

Брат Лукас выпрямился, едва скрывая свое презрение.

— Вы неправильно понимаете наши пути, брат. Мы ищем только…

Он не успел договорить. Кулак Сая врезался ему в челюсть прежде, чем он успел это заметить, от удара он с кряхтением отлетел на свой стул. Он обмяк, ошеломленный, но в сознании.

— Какого хрена! Этого не было в плане! — Я встала, пока Сай нависал над мужчиной. Брат Лукас попытался слабо отмахнуться от него.

Сай отбил его руки и схватил его за шею.

— Планы меняются, куколка. — Тело брата Лукаса содрогнулось, когда Сай ударил его током, вырубив наглухо.

— У нас нет времени на все эти инициации, и мы ни к чему не продвигались.

Я всё еще чувствовала фантомное давление руки священника на своем запястье. Я рассеянно потерла его.

— Только поэтому?

Он с ухмылкой посмотрел на меня.

— А должна быть другая причина? — Неоновый свет комнаты блеснул на металлической поверхности, когда Сай достал что-то из куртки. Короткое лезвие, похожее на мини-меч. Он щелкнул выключателем, и из рукояти выскочило зазубренное лезвие.

— Что ты делаешь? Как, черт возьми, мы собираемся пробраться незамеченными без…

Он ответил тем, что схватил руку священника и принялся пилить запястье лезвием. Я закрыла рот рукой, когда брызнула кровь, за которой быстро последовала тошнотворная вонь горелой плоти, пока он прижигал рану своим Флюксом. Еще два уверенных удара — ужасный хруст кости заставил мой желудок перевернуться — и рука священника с влажным стуком упала на пол.

Сай наклонился и подобрал ее, как будто уронил бумажник, затем повернулся ко мне.

Наши взгляды встретились поверх моих рук, всё еще прижатых к лицу.

— Что? ДИТА сказала, полная биометрия ладони, так? — Он небрежно махнул рукой. — Полная ладонь.

Я не могла говорить. Мой мозг выдавал очень точную имитацию значка загрузки на экране терминала. Наконец мне удалось заставить ноги перестать дрожать.

— Идиот! Когда они найдут его, нам конец.

— Что ж, тогда нам лучше поторопиться. — Он приложил руку к панели рядом с дверью в задней части комнаты, и она открылась. Он одарил меня своей дурацкой ухмылкой и поклонился, указав рукой на проход, словно дворецкий в поместье.

— Моя леди, прошу.

Я могла бы закричать, но сдержалась. Проходя мимо, я услышала, как он пробормотал:

— К тому же, священник должен знать, что нельзя распускать руки на жену другого мужчины.

Она кипела от злости. Я чувствовал, как ее Флюкс пульсирует от гнева, и, честно говоря, я наслаждался этим. Было приятно чувствовать такую силу, исходящую от нее, словно ей не нужно было прятаться рядом со мной.

— Мы всё еще идем правильным путем? — спросил я, прикладывая отрубленную руку священника к очередному сканеру двери. Глухой звон разрешенного доступа прозвучал почти радостно.

— Да, это… — Ее сухо вырвало, она схватилась за живот. — Часовня Эшелона должна быть за следующими дверями.

— Просто думай об этом, как о ножке индейки на какой-нибудь уличной ярмарке.

— Не буду я так думать. Ты мерзкий, жестокий, совершенно…

— Продолжай сыпать комплиментами, куколка. Реально тешишь мое эго.

О, она была в бешенстве. Ее лицо исказилось, и, наконец — наконец-то — она не смогла удержать свой Флюкс под контролем. Электричество заплясало вокруг ее рук, освещая тусклый коридор дикими вспышками бледно-фиолетового и белого света.

— Сай, — прошипела она, ее голос трещал от статики. — Тебе нельзя шутить об этом.

Я повернулся к ней, небрежно прислонившись к стене, словно не держал в руке отрубленную кисть.

— Я не шучу. Думаешь, они бы позволили нам войти сюда с улыбкой и песенкой? Иногда приходится пачкать руки, Эон. Такая работа.

Она свирепо посмотрела на меня, дуги электричества щелкали опасно близко к моей груди. На секунду я подумал, не сорвется ли она на самом деле — не поджарит ли меня прямо здесь, в коридоре. Я хотел этого. Я хотел увидеть, как далеко она зайдет, на что она действительно способна.

Вместо этого она резко выдохнула и втянула Флюкс обратно в себя, словно запихивая бурю в стеклянную банку. Молния в бутылке, и вправду.

— Просто… открой чертову дверь.

Я кивнул, слегка разочарованный.

Мы шли по коридору в напряженном молчании, пока не дошли до поворота. За углом двое пехотинцев Службы безопасности ПОМ стояли на страже у двойных дверей.

Я сунул руку во внутренний карман куртки и достал свой короткий танто.

— Что ты делаешь? — прошипела Эон.

— Свою работу. У них щиты. Я не могу их застрелить.

— Но ты собираешься их убить? Просто за то, что они стоят у нас на пути?

— Да. — Мне никогда раньше не приходилось объяснять это кому-то. Все в моем мире понимали необходимость насилия. Но не она. Она снова и снова становилась его жертвой, но всё еще не понимала, что мир — это не вариант. Не в таком мире, как наш.

— Ты не можешь… не знаю, ударить их током или что-то в этом роде?

Я издал раздраженный вздох.

— Если бы мог, сделал бы. Это тренированные активы ПОМ, как и я. Сомневаюсь, что я смогу вырубить их обоих, не получив удар ножом в задницу. Риск того не стоит.

Эон прикусила губу, переводя взгляд с охранников на меня.

— Как и ты, да?

Я моргнул.

— Ну… бета-активы. Не такие хорошие, но…

Она закатила глаза.

— Тогда они купятся на те же трюки.

Я нахмурился.

— Что?

Эон медленно вдохнула, расправила плечи и нацепила на лицо широко раскрытую от паники маску. Я едва успел отступить, прежде чем она выскочила из-за угла, спотыкаясь, как заблудшая овечка.

— О, слава богу! Пожалуйста — вы должны мне помочь! — Ее голос сорвался на высокие, дрожащие ноты. Я сам ей почти поверил.

Охранники вытянулись по стойке смирно.

— Мэм, вам здесь не положено находиться…

— Я знаю! Я заблудилась… я просто… — Она покачнулась, ее руки дрожали. Охранники шагнули вперед, слегка опустив оружие — ровно настолько, насколько было нужно.

А затем я увидел это. Вспышка фиолетового света заплясала на ее пальцах.

Она споткнулась о них, положив по руке каждому на грудь. Прежде чем кто-либо из них успел отреагировать, резкий треск разорвал воздух, и двоих охранников сковало, их тела заблокировались, когда она пустила контролируемый разряд электричества прямо через их системы. Они рухнули, как камни.

Я шагнул вперед, ткнув одного из них носком ботинка. Всё еще дышат.

Эон выпрямилась, отбрасывая волосы назад.

— Вот. Никакого кровопролития. Напомни еще раз, зачем я тебя взяла?

Я хмыкнул, наполовину раздраженный, наполовину впечатленный.

— Неплохо, куколка. Хотя завтра эти парни могут чувствовать себя немного помятыми.

Свет, танцевавший вокруг нее, угас, и я пожалел, что сказал это. Я прошел мимо нее, достал руку священника и приложил ее к панели безопасности.

Последний замок пискнул, и укрепленные двери открылись с тихим шелестом. Я с облегчением увидел за ними шторы, скорее всего, звукопоглощающие. Это давало нам идеальное укрытие. Я притянул Эон к себе, и мы скользнули между стеной и драпировкой, пока не нашли брешь.

Внутри часовня Эшелона была залита тем же холодным, синим светом Стеллариума. Ряды скамей тянулись в идеальной симметрии, ведя к алтарю, возвышающемуся на помосте. В его центре стояла высокая кристаллическая структура — шпиль из чистого Стеллариума, слабо светящийся внутренним светом. Необработанный кристалл такого размера мог бы питать целый городской квартал, без проблем. Воздух был густым, гудящим от энергии, от которой по коже ползли мурашки.

В центре помоста у подножия алтаря стояла девушка с опущенной головой. Ей было не больше семнадцати, она была одета в белую рясу, которая слабо мерцала в свете Стеллариума. Позади нее море Братьев и Сестер в неоновых нимбах и белых вуалях стояли неподвижнее статуй. Из их уст лился гимн, который звучал более тревожно, чем гул Стеллариума.

Рядом с ней стояла фигура в темных одеждах, держа клинок, который зловеще блестел в свете. Металлическое лезвие выглядело так, будто в него был вживлен Стеллариум, но я никогда раньше не видел, чтобы Стеллариум светился глубоким, кроваво-красным цветом.

— Мне это не нравится… Мне всё это не нравится, — прошептала Эон, дрожа.

Я обнял ее свободной рукой за плечи.

— Помни, мы здесь за информацией, и точка. Никакого вмешательства.

Она прикусила губу, но кивнула. Затем глубокий голос священника резонансом разнесся по пространству.

— Сегодня ты возносишься, Сестра Селия. Сегодня ты становишься единой со Светом.

Священник жестом приказал девушке опуститься на колени, и она сделала это без колебаний, ее голова оставалась опущенной. Нож вспыхнул багровым, яростным контрастом холодному синему свету комнаты, когда он поднял его над ее головой. Я мог бы поклясться, что видел, как по его поверхности пронеслись мерцающие глифы, прежде чем погаснуть.

Эон ахнула рядом со мной, громче, чем следовало. Я действовал быстро, зажав ей рот рукой.

— Тихо, — резко прошептал я, мое горячее дыхание коснулось ее уха.

Ее глаза метали в меня молнии, ее Флюкс слабо искрил о мою руку, но она не сопротивлялась. Не совсем. Я ослабил хватку ровно настолько, чтобы позволить ей дышать, но пальцы держал близко к ее губам.

— Сегодня ты очищаешь свое тело от нечистот, которые привязывают тебя к этой земной форме, — произнес он, поднимая клинок выше. — Сегодня ты сбрасываешь свои плотские цепи и принимаешь божественное.

Девушка наклонила голову, подставляя затылок.

Эон напряглась, ее тело задрожало под моей рукой. Ее приглушенный протест был резким, и я надавил сильнее, наклонившись ближе.

— Не надо, — прошипел я. — Мы здесь не для того, чтобы кого-то спасать. Придерживайся миссии. Второй раз нас не спасут.

Ее глаза впились в мои, дикие от ярости и отчаяния. Она была слишком мягкой для этого. Слишком, блядь, мягкой.

Я сильнее прижал руку к ее рту, чувствуя, как искры ее Флюкса начинают прыгать по моей коже. Ее взгляд обжигал, но я не отпускал ее.

Лезвие опустилось быстрым, точным движением, вонзаясь в шею девушки чуть ниже основания черепа. Кровь тут же хлынула, но руки священника двигались с отработанной точностью. Девушка тихо застонала, но удержала позицию. Еще несколько поворотов ножа, и рука священника отстранилась, держа крошечный хромированный чип Флюкса. Он триумфально поднял его над головой, пока толпа начала роптать гимн без слов, звук нарастал, пока пространство не завибрировало от него. Нож больше не светился.

Две сестры шагнули вперед, когда девушка едва не рухнула, но в их объятиях она поднялась на ноги. Кровь стекала по ее шее, но она выглядела лишь ошеломленной.

— Как ты себя чувствуешь, Сестра? — Священник нежно взял ее лицо в ладони.

— Свободной, отец. — Ее улыбка была кривой, дикой. Я посмотрел на Эон, и она посмотрела на меня широко открытыми глазами; мы оба не верили тому, что видели. Извлечение чипа Флюкса было смертным приговором. Все это знали.

Часовню залил яркий, ослепляющий свет; девушка ахнула, ее тело забилось в конвульсиях. Сначала казалось, что она возносится — ее тело слегка приподнялось над землей, дуги кроваво-красной энергии пульсировали по ее венам. Она светилась, ее глаза распахнулись, открыв радужки, залитые чистым, сияющим светом.

Паства взорвалась ликованием, их голоса слились в какофонию восхваления и благоговения.

— Узрите, — провозгласил священник, держа нож высоко, как трофей. Его пугающее красное свечение теперь пульсировало, как сердцебиение. — Свет внутри нее! Сосуд заявлен ангелом, который…

Но затем что-то изменилось.

Красное свечение в венах девушки начало расщепляться, неровные трещины расползлись по ее коже, как паутина. Ее дыхание стало рваным, тело яростно задрожало.

— Нет, — выдавила она, ее голос был искаженным и неестественным. — Нет, это… это не…

Ее тело неестественно выкрутилось, конечности дергались под странными углами, пока трещины углублялись. Глубокий красный свет лился из разломов в ее коже, становясь всё ярче и ярче, пока не стал ослепляющим.

А затем с оглушительным треском ее тело разорвало само себя на части.

Осколки плоти и костей посыпались гротескным дождем, свет схлопнулся внутрь себя, прежде чем полностью погаснуть. В часовне повисла тишина, паства застыла в ошеломленном ужасе.

— Она была недостаточно чиста. Такова воля Света. — Священник опустил голову, затем вышел из часовни.

Эон вцепилась в мое запястье, отрывая мою руку от своего рта. Она дрожала, ее дыхание было поверхностным.

— Почему? — прошептала она дрожащим голосом. — Почему она… зачем им…

— Они ничего не сделают, — сказал я резче, чем собирался. — Ты видела, что случилось. Она была для них просто пешкой.

Эон покачала головой, на глазах навернулись слезы.

— Это не… это не может…

— Сосредоточься, — рявкнул я, схватив ее за плечи, чтобы привести в чувство. — Расклеишься потом. Сейчас мы уходим.

Она с трудом сглотнула, кивнув один раз, хотя всё ее тело по-прежнему дрожало.

Вместе мы выскользнули из часовни, оставив позади разорванные останки девушки, которая думала, что ей предназначено нечто большее. Она усвоила горький урок: такие, как мы, не возносятся, как бы верхушка ни хотела заставить вас в это верить. Тот мир был построен не для нас, и она поплатилась за эту правду своей жизнью.

Эон всё еще дрожала в моих объятиях.

— Всё еще жалеешь того яцу? — спросил я, отбрасывая отрубленную руку, когда мы выходили через заднюю часть здания.

Она наклонилась, и ее вырвало; всплеск рвоты ударил о землю, пока она кашляла в темном переулке за Церковью. Я потянулся и осторожно откинул ее волосы назад, когда ее вырвало снова.

— Ты ничего не могла сделать. Лучше всё выплеснуть и двигаться дальше.

Она выпрямилась, ее фиолетовые глаза впились в мои, пока она вытирала рот тыльной стороной ладони.

— Как ты это выносишь?

— Вижу это каждый день. Весь этот город построен на смерти — сам его фундамент заложен на жизнях тех, кого они сочли расходным материалом, лишь бы собрать кредиты на его постройку. К этому привыкаешь.

— Я не хочу к этому привыкать. — Я снова увидел силу в ее взгляде, но на этот раз это только опечалило меня. Она и правда была слишком мягкой для этого. Наверное, из нее всё-таки не выйдет хорошего актива. И почему-то эта мысль была утешительной. Я хотел ее острых граней, но не хотел, чтобы она сломалась. Я не хотел, чтобы она потеряла то полное надежды сердце, которое она так тщательно пыталась скрыть.

— Та девушка… ее смерть ничем не отличалась от смертей других.

— Вообще-то, — сказала она тихим, ровным голосом, — она была точно такой же, как у кое-кого другого.

Сила в ее глазах закружилась бесконечной галактикой света, и я потерялся в ней. Я погрузился так глубоко, что почти забыл о том, что наше время на исходе.

— Выглядишь так, будто у тебя кто-то кошку убил. Мы раскрыли это дело, мужик. Завтра пойдем и заберем свой бонус. Взбодрись. — Мэддокс хлопнул меня по спине. Я развалился на его переполненном диване, но никак не мог устроиться поудобнее.

Мы с Эон потратили последний час, выкладывая Мэддоксу всё — церемонию, то, как Церковь Божественного Света была связана со всем этим бардаком, и то, как Ренар, должно быть, пережил какое-то религиозное пробуждение и вырвал свой чип Флюкса, чтобы стать ближе к Свету, или во что бы они там ни верили. По идее, когда все кусочки наконец-то сложились в единую картину, я должен был чувствовать триумф. Но что-то не сходилось.

Код Эон. Как он вписывался во всё это? Зачем он был исписан по всем стенам Ренара, словно какое-то божественное предзнаменование?

Эон вышла из кухни, держа в руках три банки пива. Она бросила одну Мэддоксу, затем мне, и открыла свою, несмотря на длинные ногти.

— Выглядишь так, будто только что вылез из могилы, — сказала она, плюхнувшись на диван рядом с Мэддоксом. — Мы разгадали это. Мы сделали работу. Теперь мы празднуем.

Я приподнял бровь, не впечатленный.

— Всё это не так гладко, как мне хотелось бы.

— Предыдущей ночью ты говорил иначе. — Она подмигнула мне, и Мэддокс выплюнул свое пиво повсюду. Она рассмеялась, похлопав его по спине.

Она подняла банку.

— Да ладно вам, ничего никогда не бывает перевязано аккуратным бантиком. И я пила по худшим поводам в более дерьмовой компании. — Она наклонила банку в сторону Мэддокса, ее глаза блестели от озорства. — Без обид.

Мэддокс фыркнул, чокнувшись с ней банкой.

— Никаких обид.

Я выдохнул, покачав головой, и открыл свое пиво.

— Ты очень самоуверенна для той, кто два часа назад чуть не потеряла сознание на скамье.

Эон ухмыльнулась.

— И тем не менее, вот она я, и я не порчу всем настроение. — Она закинула ноги на стол, сделав большой глоток. — Вам двоим стоит как-нибудь попробовать.

Я сделал еще один глоток. Квартира Мэддокса не особо предназначалась для приема гостей. В ней едва помещался его хлам, наше оборудование и мы трое — но, как и Эон, я переживал вещи и похуже.

— Значит, это вечеринка, — сухо констатировал Мэддокс. Мне не понравился блеск в глазах Эон.

— Отлично, потому что я, возможно, упомянула об этом кое-кому.

— Что?! — в один голос воскликнули мы с Мэддоксом, но она лишь ухмыльнулась. Как по команде, в дверь постучали. Она вскочила и открыла ее прежде, чем мы с Мэддоксом успели поднять челюсти с пола.

Снаружи стояли три великолепные женщины, все очень разные.

— Мэддокс, думаю, ты уже знаком с Мерси? — сказала Эон с абсолютно хулиганским выражением лица.

Мерси кокетливо помахала Мэддоксу, и бедняга стал густо-бордовым. Она тряхнула своими ярко-розовыми кудрями и вошла в квартиру. За ней последовала женщина, тощая как щепка и ростом как минимум шесть футов и три дюйма. Ее бледная кожа имитировала ледяно-светлые волосы, собранные в два тугих пучка на макушке. В ней были одни углы и резкие линии, и я услышал слабое механическое жужжание, которое подсказало мне, что под ее мешковатыми штанами с низкой посадкой, скорее всего, скрывается искусственная конечность.

— Это Веспер, — сказала Эон. — А это Акико.

Теперь настала моя очередь немного покраснеть, когда знакомое лицо вошло в квартиру. При полном свете она всё еще выглядела хорошо — круглое, гладкое лицо с резкими миндалевидными глазами, которые сразу же впились в мои. В те несколько секунд, что наши взгляды встретились, мы пришли к соглашению — она слегка кивнула, прежде чем повернуться обратно к Эон.

— Вы все сегодня выходные? — спросила Эон.

— Разве ты не слышала? Клуб закрыли! Рук пропал, и там полный хаос, — прощебетала Мерси, нагло направляясь к Мэддоксу.

Я увидел, как брови Эон поползли вверх.

— Рук пропал?

— Ага, никто его не видел уже несколько дней. Ходят слухи, что Кицунэ охотились за ним, — добавила Акико.

Взгляд Эон метнулся ко мне, и я сделал еще один глоток. Между нами закружился невысказанный вопрос, который она не задаст, а я не отвечу. По крайней мере, честно.

Она повернулась к Мерси.

— И что вы теперь будете делать?

— Мы всегда приземляемся на ноги, не так ли? Обсудим это позже. Мне сказали, здесь вечеринка!

При этих словах Мэддокс издал звук, похожий на кряхтение.

— Я не знал… в холодильнике есть пиво.

— Отлично! — Акико уже рылась в нем.

Мэддокс всё еще пытался понять, что делать, когда Мерси плюхнулась ему на колени.

— Скучала по тебе, красавчик. Ты так и не позвонил!

— Ты не оставила мне контактов, — пробормотал Мэддокс, не глядя на нее.

— Это не должно было тебя остановить, И ведь здесь, не так ли?

Я усмехнулся. Если бы она только знала, через что пришлось пройти, чтобы Эон оказалась здесь. Мэддокс посмотрел на меня взглядом, вопящим помоги мне, но он был сам по себе. У меня был свой собственный манипулятор, с которым нужно было разобраться.

Акико вернулась с пивом для женщин, и Веспер присоединилась к ней и Мерси, усевшись вокруг Мэддокса на диване.

Я услышал, как Эон хихикнула рядом со мной.

— Мерси никогда не умела хранить секреты.

Я наблюдал, как три девушки склонились над Мэддоксом, а парень выглядел так, будто пытался исчезнуть в диванных подушках.

— О каком секрете мы тут говорим, куколка?

Она посмотрела на меня с хитрой улыбкой на губах.

— Просто девичьи разговоры.

Я уже собирался надавить на нее, когда Мерси сунула руку в свою укороченную куртку, и мои инстинкты мгновенно перешли в боевой режим, мой Флюкс вспыхнул. Но тут я почувствовал руку Эон на своем плече.

— Расслабься. Она собирается пытать его, а не убивать.

Я приподнял бровь, но увидел, что Мерси достала колоду карт.

— Ты сказал мне на нашем последнем свидании, что в этот раз позволишь сделать для тебя расклад. Пора платить по счетам, красавчик.

Мэддокс отвесил самый крошечный кивок из всех известных человечеству, и Веспер наклонилась ближе.

— И что эти карты тебе скажут, Мерси? Я знаю его пять секунд, и уже всё про него поняла, — протянула Веспер, закинув руку на плечи Мерси и придвигаясь ближе. — Загадочный, угрюмый, немного трагичный — но в смысле, горячий, — добавила она, ухмыляясь Мэддоксу так, словно хотела его съесть. Наверное, так и было.

— Это только поверхность, Веспер. Карты раскрывают то, что под ней.

— Может, мы не особо любим откровения, дорогуша, — сказал я. Он был моим давним напарником — я должен был бросить ему хотя бы спасательный круг.

— Всё нормально, — перебил Мэддокс. Спасательный круг проигнорирован ради шикарной киски. Не могу сказать, что виню его. — Я не боюсь. Это просто… чушь.

— Чушь? — драматично ахнула Мерси, прижав карты к груди. — Красавчик, эта чушь — древняя мудрость! А теперь перестань быть скучным и перетасуй их.

Мэддокс пробормотал что-то себе под нос, но неохотно взял карты. Он тасовал их так, будто это была взрывчатка, и швырнул обратно Мерси, словно не мог избавиться от них достаточно быстро.

— Идеально, — сказала Мерси, с шиком раскладывая карты. — Ладно, посмотрим, что у нас тут. О — это интересно.

Мэддокс вздохнул, потирая виски.

— Что теперь?

— Хмм… — Мерси постучала по карте. — Рыцарь Мечей. Тот, кто готов к битве, каковы бы ни были последствия. Умный, но упрямый, возможно, слишком готовый стрелять, не задавая вопросов. Похоже на тебя?

Мэддокс хмыкнул.

Эон прислонилась к столешнице, пряча улыбку за банкой пива. Я поймал ее взгляд и ухмыльнулся.

— Что? — спросил я.

— Просто думаю о том, как бы ты это ненавидел, будь это ты, — сказала она легко, но поддразнивая.

— О, тебе бы это понравилось, не так ли? — Я наклонился немного ближе, наблюдая, как ее глаза метнулись вверх, чтобы встретиться с моими. — Смотреть, как я извиваюсь.

— Может быть, — признала она, ее губы дрогнули. — Но я думаю, ты был бы ужасным клиентом. Никакого терпения к судьбе.

— Я сам творю свою судьбу, — пробормотал я, понизив голос.

Ее улыбка дрогнула, совсем чуть-чуть, словно я застал ее врасплох.

Голос Мерси прорезал тишину.

— О, это пикантно, — сказала она, ухмыляясь и постукивая по другой карте. — Влюбленные! Что ты скрываешь, здоровяк?

Мэддокс застонал.

— Я ненавижу всё в этом.

— Потом еще спасибо скажешь, — сказала Мерси, подмигнув. — А теперь давай поговорим о том, чего ты избегаешь.

Эон фыркнула, явно наслаждаясь мучениями Мэддокса.

Я снова наклонился ближе к ней, прошептав ей на ухо:

— Мне стоит беспокоиться?

— О том, что она сделает расклад тебе? — Она приподняла бровь. — Определенно. Мерси сожрала бы тебя заживо.

Я усмехнулся, откинувшись назад, но не сводя с нее глаз.

— Хорошо, что у меня есть ты, чтобы защитить меня.

Эон не ответила сразу, но ее взгляд задержался на мне на мгновение дольше, чем нужно, что-то невысказанное промелькнуло между нами, прежде чем она наконец отвела глаза.

— Хорошо, — пробормотала она почти неразличимо.

Мерси драматично ахнула, но я увидел, как на ее губах появилась хмурая складочка.

Мэддокс подался вперед, смирившись, но помимо своей воли заинтересованный.

— Что теперь?

Мерси перевернула следующую карту и с театральным жестом положила ее на стол.

— Пятерка Мечей.

— И что это значит? — В выражении лица Мэддокса смешались недоверие и раздражение.

Мерси мягко улыбнулась.

— Пятерка Мечей просит нас внимательно и честно посмотреть на то, за что мы боремся. Стоит ли оно того?

Мы с Мэддоксом встретились взглядами, напряжение сгустило воздух, пока не вмешалась Веспер.

— Это невесело, Мерси. Давай другую. — Она схватила следующую карту, перевернула ее, а затем ухмыльнулась. — Вот это кажется более подходящим.

Мэддокс опустил глаза.

— Шут? Ты называешь меня идиотом?

Пухлые красные губы Мерси снова изогнулись.

— Нет, не волнуйся, красавчик. Шут — это всё о новых начинаниях. Пробах нового. — Она переглянулась с Веспер и Акико, и все они ухмыльнулись. — Разве это не звучит весело?

Мэддокс лишь хмыкнул.

— Спасибо за непрошеное гадание.

— Пожалуйста, — ответила Мерси, ухмыляясь и собирая карты обратно. — И эй, если когда-нибудь захочешь продолжить сеанс, знаешь, где меня найти.

— Я бы предпочел не хотеть, — пробормотал Мэддокс.

— Ой, не будь таким. — Мерси поерзала у него на коленях, и я понял, что здоровяк никогда не выиграет эту битву.

Эон хихикнула, ее взгляд всё еще был прикован к гостиной, пока Мэддокс всё глубже и глубже погружался в лапы ее подруг.

— Что ж, это было занимательно, — сказала она, скрестив руки и снова прислонившись к столешнице.

— Занимательно? — эхом отозвался я. — То есть наблюдать, как Мэддокса заживо поджаривает твоя подруга, не было гвоздем твоей программы?

— Хмм. — Она склонила голову, делая вид, что задумывается. — Вечер еще не закончился.

Я ухмыльнулся.

— Куча времени, чтобы сделать какую-нибудь глупость, да?

— Не испытывай удачу. — Ее тон был легким, но в ее глазах было что-то теплое, что-то, что она не могла до конца скрыть.

Я наклонился ровно настолько, чтобы у нее перехватило дыхание.

— А кто испытывает?

Эон закатила глаза, но ее губы дрогнули, словно она сдерживала улыбку.

— Осторожнее, или я попрошу Мерси разложить тебе карты. Она бы оторвалась по полной.

— Сомневаюсь, — ответил я. — Она бы просто вытащила Башню и назвала меня катастрофой.

Эон рассмеялась, звук был легким и искренним.

— Может быть, — сказала она, ее улыбка задержалась, пока она смотрела на меня. — Но я думаю, ты бы ее удивил.

И вот так, воздух снова изменился — что-то искрило между нами. Что бы это ни было, это вызывало большее привыкание, чем всё, что я когда-либо чувствовал. Ее глаза закружились, когда Флюкс поднялся под ее кожей, и мой сделал то же самое, прежде чем я даже осознал это. Было бы так легко протянуть руку и прикоснуться к ней, притянуть ее к себе, поддаться тому, с чем мы так долго боролись. Я хотел попробовать ее на вкус. Я хотел почувствовать, как она рассыпается вокруг меня. Я хотел, чтобы она посмотрела на меня и увидела каждую мою часть — и не отвернулась.

Свет блеснул на ее «Вайзоре», и ее лицо мгновенно вытянулось.

— Извини, мне нужно… — Она сбежала в спальню Мэддокса, чтобы ответить на звонок, а я был тем, кто чуть не рассыпался на куски.

— Выглядишь так, будто у тебя кто-то кошку убил. Мы раскрыли это дело, мужик. Завтра пойдем и заберем свой бонус. Взбодрись. — Мэддокс хлопнул меня по спине. Я развалился на его переполненном диване, но никак не мог устроиться поудобнее.

Мы с Эон потратили последний час, выкладывая Мэддоксу всё — церемонию, то, как Церковь Божественного Света была связана со всем этим бардаком, и то, как Ренар, должно быть, пережил какое-то религиозное пробуждение и вырвал свой чип Флюкса, чтобы стать ближе к Свету, или во что бы они там ни верили. По идее, когда все кусочки наконец-то сложились в единую картину, я должен был чувствовать триумф. Но что-то не сходилось.

Код Эон. Как он вписывался во всё это? Зачем он был исписан по всем стенам Ренара, словно какое-то божественное предзнаменование?

Эон вышла из кухни, держа в руках три банки пива. Она бросила одну Мэддоксу, затем мне, и открыла свою, несмотря на длинные ногти.

— Выглядишь так, будто только что вылез из могилы, — сказала она, плюхнувшись на диван рядом с Мэддоксом. — Мы разгадали это. Мы сделали работу. Теперь мы празднуем.

Я приподнял бровь, не впечатленный.

— Всё это не так гладко, как мне хотелось бы.

— Другой ночью ты говорил иначе. — Она подмигнула мне, и Мэддокс выплюнул свое пиво повсюду. Она рассмеялась, похлопав его по спине.

Она подняла банку.

— Да ладно вам, ничего никогда не бывает перевязано аккуратным бантиком. И я пила по худшим поводам в более дерьмовой компании. — Она наклонила банку в сторону Мэддокса, ее глаза блестели от озорства. — Без обид.

Мэддокс фыркнул, чокнувшись с ней банкой.

— Никаких обид.

Я выдохнул, покачав головой, и открыл свое пиво.

— Ты очень самоуверенна для той, кто два часа назад чуть не потеряла сознание на скамье.

Эон ухмыльнулась.

— И тем не менее, вот она я, и я не порчу всем настроение. — Она закинула ноги на стол, сделав большой глоток. — Вам двоим стоит как-нибудь попробовать.

Я сделал еще один глоток. Квартира Мэддокса не особо предназначалась для приема гостей. В ней едва помещался его хлам, наше оборудование и мы трое — но, как и Эон, я переживал вещи и похуже.

— Значит, это вечеринка, — сухо констатировал Мэддокс. Мне не понравился блеск в глазах Эон.

— Отлично, потому что я, возможно, упомянула об этом кое-кому.

— Что?! — в один голос воскликнули мы с Мэддоксом, но она лишь ухмыльнулась. Как по команде, в дверь постучали. Она вскочила и открыла ее прежде, чем мы с Мэддоксом успели поднять челюсти с пола.

Снаружи стояли три великолепные женщины, все очень разные.

— Мэддокс, думаю, ты уже знаком с Мерси? — сказала Эон с абсолютно хулиганским выражением лица.

Мерси кокетливо помахала Мэддоксу, и бедняга стал густо-бордовым. Она тряхнула своими ярко-розовыми кудрями и вошла в квартиру. За ней последовала женщина, тощая как щепка и ростом как минимум шесть футов и три дюйма. Ее бледная кожа имитировала ледяно-светлые волосы, собранные в два тугих пучка на макушке. В ней были одни углы и резкие линии, и я услышал слабое механическое жужжание, которое подсказало мне, что под ее мешковатыми штанами с низкой посадкой, скорее всего, скрывается искусственная конечность.

— Это Веспер, — сказала Эон. — А это Акико.

Теперь настала моя очередь немного покраснеть, когда знакомое лицо вошло в квартиру. При полном свете она всё еще выглядела хорошо — круглое, гладкое лицо с резкими миндалевидными глазами, которые сразу же впились в мои. В те несколько секунд, что наши взгляды встретились, мы пришли к соглашению — она слегка кивнула, прежде чем повернуться обратно к Эон.

— Вы все сегодня выходные? — спросила Эон.

— Разве ты не слышала? Клуб закрыли! Рук пропал, и там полный хаос, — прощебетала Мерси, нагло направляясь к Мэддоксу.

Я увидел, как брови Эон поползли вверх.

— Рук пропал?

— Ага, никто его не видел уже несколько дней. Ходят слухи, что Кицунэ охотились за ним, — добавила Акико.

Взгляд Эон метнулся ко мне, и я сделал еще один глоток. Между нами закружился невысказанный вопрос, который она не задаст, а я не отвечу. По крайней мере, честно.

Она повернулась к Мерси.

— И что вы теперь будете делать?

— Мы всегда приземляемся на ноги, не так ли? Обсудим это позже. Мне сказали, здесь вечеринка!

При этих словах Мэддокс издал звук, похожий на кряхтение.

— Я не знал… в холодильнике есть пиво.

— Отлично! — Акико уже рылась в нем.

Мэддокс всё еще пытался понять, что делать, когда Мерси плюхнулась ему на колени.

— Скучала по тебе, красавчик. Ты так и не позвонил!

— Ты не оставила мне контактов, — пробормотал Мэддокс, не глядя на нее.

— Это не должно было тебя остановить, Э ведь здесь, не так ли?

Я усмехнулся. Если бы она только знала, через что пришлось пройти, чтобы Эон оказалась здесь. Мэддокс посмотрел на меня взглядом, вопящим помоги мне, но он был сам по себе. У меня был свой собственный манипулятор, с которым нужно было разобраться.

Акико вернулась с пивом для женщин, и Веспер присоединилась к ней и Мерси, усевшись вокруг Мэддокса на диване.

Я услышал, как Эон хихикнула рядом со мной.

— Мерси никогда не умела хранить секреты.

Я наблюдал, как три девушки склонились над Мэддоксом, а парень выглядел так, будто пытался исчезнуть в диванных подушках.

— О каком секрете мы тут говорим, куколка?

Она посмотрела на меня с хитрой улыбкой на губах.

— Просто девичьи разговоры.

Я уже собирался надавить на нее, когда Мерси сунула руку в свою укороченную куртку, и мои инстинкты мгновенно перешли в боевой режим, мой Флюкс вспыхнул. Но тут я почувствовал руку Эон на своем плече.

— Расслабься. Она собирается пытать его, а не убивать.

Я приподнял бровь, но увидел, что Мерси достала колоду карт.

— Ты сказал мне на нашем последнем свидании, что в этот раз позволишь сделать для тебя расклад. Пора платить по счетам, красавчик.

Мэддокс отвесил самый крошечный кивок из всех известных человечеству, и Веспер наклонилась ближе.

— И что эти карты тебе скажут, Мерси? Я знаю его пять секунд, и уже всё про него поняла, — протянула Веспер, закинув руку на плечи Мерси и придвигаясь ближе. — Загадочный, угрюмый, немного трагичный — но в смысле, горячий, — добавила она, ухмыляясь Мэддоксу так, словно хотела его съесть. Наверное, так и было.

— Это только поверхность, Веспер. Карты раскрывают то, что под ней.

— Может, мы не особо любим откровения, дорогуша, — сказал я. Он был моим давним напарником — я должен был бросить ему хотя бы спасательный круг.

— Всё нормально, — перебил Мэддокс. Спасательный круг проигнорирован ради шикарной киски. Не могу сказать, что виню его. — Я не боюсь. Это просто… чушь.

— Чушь? — драматично ахнула Мерси, прижав карты к груди. — Красавчик, эта чушь — древняя мудрость! А теперь перестань быть скучным и перетасуй их.

Мэддокс пробормотал что-то себе под нос, но неохотно взял карты. Он тасовал их так, будто это была взрывчатка, и швырнул обратно Мерси, словно не мог избавиться от них достаточно быстро.

— Идеально, — сказала Мерси, с шиком раскладывая карты. — Ладно, посмотрим, что у нас тут. О — это интересно.

Мэддокс вздохнул, потирая виски.

— Что теперь?

— Хмм… — Мерси постучала по карте. — Рыцарь Мечей. Тот, кто готов к битве, каковы бы ни были последствия. Умный, но упрямый, возможно, слишком готовый стрелять, не задавая вопросов. Похоже на тебя?

Мэддокс хмыкнул.

Эон прислонилась к столешнице, пряча улыбку за банкой пива. Я поймал ее взгляд и ухмыльнулся.

— Что? — спросил я.

— Просто думаю о том, как бы ты это ненавидел, будь это ты, — сказала она легко, но поддразнивая.

— О, тебе бы это понравилось, не так ли? — Я наклонился немного ближе, наблюдая, как ее глаза метнулись вверх, чтобы встретиться с моими. — Смотреть, как я извиваюсь.

— Может быть, — признала она, ее губы дрогнули. — Но я думаю, ты был бы ужасным клиентом. Никакого терпения к судьбе.

— Я сам творю свою судьбу, — пробормотал я, понизив голос.

Ее улыбка дрогнула, совсем чуть-чуть, словно я застал ее врасплох.

Голос Мерси прорезал тишину.

— О, это пикантно, — сказала она, ухмыляясь и постукивая по другой карте. — Влюбленные! Что ты скрываешь, здоровяк?

Мэддокс застонал.

— Я ненавижу во всем этом всё.

— Потом еще спасибо скажешь, — сказала Мерси, подмигнув. — А теперь давай поговорим о том, чего ты избегаешь.

Эон фыркнула, явно наслаждаясь мучениями Мэддокса.

Я снова наклонился ближе к ней, прошептав ей на ухо:

— Мне стоит беспокоиться?

— О том, что она сделает расклад тебе? — Она приподняла бровь. — Определенно. Мерси сожрала бы тебя заживо.

Я усмехнулся, откинувшись назад, но не сводя с нее глаз.

— Хорошо, что у меня есть ты, чтобы защитить меня.

Эон не ответила сразу, но ее взгляд задержался на мне на мгновение дольше, чем нужно, что-то невысказанное промелькнуло между нами, прежде чем она наконец отвела глаза.

— Хорошо, — пробормотала она почти неразличимо.

Мерси драматично ахнула, но я увидел, как на ее губах появилась хмурая складочка.

Мэддокс подался вперед, смирившись, но помимо своей воли заинтересованный.

— Что теперь?

Мерси перевернула следующую карту и с театральным жестом положила ее на стол.

— Пятерка Мечей.

— И что это значит? — В выражении лица Мэддокса смешались недоверие и раздражение.

Мерси мягко улыбнулась.

— Пятерка Мечей просит нас внимательно и честно посмотреть на то, за что мы боремся. Стоит ли оно того?

Мы с Мэддоксом встретились взглядами, напряжение сгустило воздух, пока не вмешалась Веспер.

— Это невесело, Мерси. Давай другую. — Она схватила следующую карту, перевернула ее, а затем ухмыльнулась. — Вот это кажется более подходящим.

Мэддокс опустил глаза.

— Шут? Ты называешь меня идиотом?

Пухлые красные губы Мерси снова изогнулись.

— Нет, не волнуйся, красавчик. Шут — это всё о новых начинаниях. Пробах нового. — Она переглянулась с Веспер и Акико, и все они ухмыльнулись. — Разве это не звучит весело?

Мэддокс лишь хмыкнул.

— Спасибо за непрошеное гадание.

— Пожалуйста, — ответила Мерси, ухмыляясь и собирая карты обратно. — И эй, если когда-нибудь захочешь продолжить сеанс, знаешь, где меня найти.

— Я бы предпочел не хотеть, — пробормотал Мэддокс.

— Ой, не будь таким. — Мерси поерзала у него на коленях, и я понял, что здоровяк никогда не выиграет эту битву.

Эон хихикнула, ее взгляд всё еще был прикован к гостиной, пока Мэддокс всё глубже и глубже погружался в лапы ее подруг.

— Что ж, это было занимательно, — сказала она, скрестив руки и снова прислонившись к столешнице.

— Занимательно? — эхом отозвался я. — То есть наблюдать, как Мэддокса заживо поджаривает твоя подруга, не было гвоздем твоей программы?

— Хмм. — Она склонила голову, делая вид, что задумывается. — Вечер еще не закончился.

Я ухмыльнулся.

— Куча времени, чтобы сделать какую-нибудь глупость, да?

— Не испытывай удачу. — Ее тон был легким, но в ее глазах было что-то теплое, что-то, что она не могла до конца скрыть.

Я наклонился ровно настолько, чтобы у нее перехватило дыхание.

— А кто испытывает?

Эон закатила глаза, но ее губы дрогнули, словно она сдерживала улыбку. — Осторожнее, или я попрошу Мерси разложить тебе карты. Она бы оторвалась по полной.

— Сомневаюсь, — ответил я. — Она бы просто вытащила Башню и назвала меня катастрофой.

Эон рассмеялась, звук был легким и искренним.

— Может быть, — сказала она, ее улыбка задержалась, пока она смотрела на меня. — Но я думаю, ты бы ее удивил.

И вот так, воздух снова изменился — что-то искрило между нами. Что бы это ни было, это вызывало большее привыкание, чем всё, что я когда-либо чувствовал. Ее глаза закружились, когда Флюкс поднялся под ее кожей, и мой сделал то же самое, прежде чем я даже осознал это. Было бы так легко протянуть руку и прикоснуться к ней, притянуть ее к себе, поддаться тому, с чем мы так долго боролись. Я хотел попробовать ее на вкус. Я хотел почувствовать, как она рассыпается вокруг меня. Я хотел, чтобы она посмотрела на меня и увидела каждую мою часть — и не отвернулась.

Свет блеснул на ее «Вайзоре», и ее лицо мгновенно вытянулось.

— Извини, мне нужно… — Она сбежала в спальню Мэддокса, чтобы ответить на звонок, а я был тем, кто чуть не рассыпался на куски.

Глаза Сая были опасными. Они затягивали меня с силой, от которой я не могла вырваться. От которой я не хотела вырываться.

Затем на моем «Вайзоре» зазвенело уведомление о звонке.

Таос.

Какого хрена?

Я сбежала от магнетического взгляда Сая и ответила на звонок в комнате Мэддокса.

— Таос?

Сначала она не ответила, и всё, что я слышала, — это звук поверхностного дыхания в трубке.

Затем, голосом настолько тихим, что я едва могла ее расслышать:

— Э, я облажалась. Мне нужна твоя помощь.

— Где ты?

— На границе Синего и Технического Районов. Это должно было быть легким делом… войти и выйти. Но у них была новая Служба безопасности ПОМ, которую мы не ожидали, и теперь…

— Где, Таос? — рявкнула я. Она заколебалась.

— «РеджуваЛайф Фармасьютикалс».

Черт бы тебя побрал, Таос.

— Твоей мамы…

— Да, ладно… Дикон сказал не делать этого. Он не пришлет помощь. Ты мне нужна.

Я должна была послать ее подальше. Но затем я услышала эхо выстрелов сквозь связь — помехи затрещали, когда она прервалась. Она сделала это, потому что я ее подначивала. Она была взрослой женщиной и сама принимала решения, но раздалось еще больше выстрелов, и я не смогла себя остановить.

— Что я могу сделать? Я не армия из одного человека.

— Мне нужно, чтобы ты взломала систему безопасности. Со мной Векс и Марко. Мы спрятались, но служба безопасности заблокировала всё здание — выхода нет. Тебе просто нужно открыть для нас двери.

— Чингада мадре. О чем ты только думала?

— Пожалуйста, Эон.

— Я уже в пути.

Я не стала останавливаться, чтобы подумать. Мой мизинец дернулся — тот зов, который никогда не спал внутри меня, поднял голову. Мне нужна была сила. Мой Флюкс отозвался, пульсируя, и искра сорвалась с моей руки, ударив в комод Мэддокса. Верхний ящик приоткрылся всего на долю дюйма, но этого было достаточно, чтобы увидеть слабое флуоресцентное зеленое свечение.

Мое тело двигалось без моего согласия. Я рывком открыла ящик, и вот он. Несколько картриджей Вектора. Военного образца. Предназначены для прямой инъекции. Идеальная доза.

Мой мизинец перестал дергаться, когда я обхватила пальцами один из них.

Только один. На всякий случай.

Мне он был не нужен. Не нужен.

Я сунула его в карман, закрыла ящик и вышла из комнаты.

Веспер и Акико теперь практически сидели на коленях у Мэддокса, вместе с Мерси. Сай всё еще стоял на кухне, явно игнорируя всю эту сцену.

— Мне нужно идти, — сказала я ему, едва взглянув в его сторону.

Он поставил пиво и пошел за мной к двери.

— Бросишь меня здесь быть третьим… четвертым… пятым колесом?

Я остановилась, бросив взгляд в комнату, и увидела, что глаза Акико следят за Саем. Я знала этот взгляд. Но он не отвечал на него.

— Ты теперь монах? — спросила я.

Он наконец посмотрел в гостиную. Акико одарила его своей кокетливой, отрепетированной улыбкой, от которой большинство мужчин обычно приползали на коленях. Сай проигнорировал ее.

— Может, все эти церковные разговоры на меня так повлияли. — Его глаза снова нашли мои. Они всегда были на мне. — Позволь мне проводить тебя до дома.

— Я большая девочка. Могу и сама дойти.

— Разве я не знаю? Ну, ты же в курсе, что я живу близко. Почему бы тебе не проводить меня до дома? — Он ухмыльнулся, наклонившись близко. Слишком близко.

— Спокойной ночи, Сай. Увидимся рано утром на отчете, ладно?

Мне не понравилось выражение его лица. Разочарование, но не такое, к какому я привыкла. Не как у какого-нибудь клиента в клубе, которому я отказала. Это было другое. Что-то более мягкое. Что-то более острое. Это пронзило меня насквозь.

Я ушла, не сказав больше ни слова, тяжесть картриджа в кармане внезапно стала огромной.

***

Я взяла РобоТакси за два квартала до «РеджуваЛайф Фармасьютикалс» и остаток пути пробежала. ДИТА пиликнула, когда я приблизилась, передавая мне данные о безопасности в реальном времени. Новые защитные системы ПОМ были не шуткой — дроны, тепловизоры, высокочастотные сканеры, способные засечь учащенное сердцебиение. Если Таос и остальные прячутся, они долго не протянут. К счастью, ДИТА успела стянуть информацию о нескольких уязвимостях, пока я работала на ПОМ.

Всплыло сообщение.

Таос: Всё еще заперты. Только что прошли два охранника. У нас есть 10, может, 15 минут до следующей проверки.

Я присела на корточки за низкой стеной напротив здания. Ну конечно же, шел дождь. Я натянула капюшон, надела маску против распознавания лиц и выглянула из-за баррикады. Фасад был гладким, стерильно-белым. Всё здание было обнесено забором из проволоки.

— ДИТА, есть что-нибудь с публичных камер? Точки входа?

— Будка охраны на западной стороне. Внутри периметра забора. Два охранника у въездных ворот.

— Предложения, как попасть внутрь?

— Отвлекающий маневр? Можно перегрузить трансформатор на южной стороне.

Перегрузить Флюксом. Картридж в моем кармане стал сингулярностью — его гравитация была непреодолимой.

Я прокралась вокруг здания к южной стороне, где толстые кабели уходили в главный трансформатор. Дождь сделал асфальт скользким, мои ботинки промокли в лужах, насыщенных углеродом. Я прижалась спиной к холодной стене, не сводя глаз с гудящего трансформатора. Флюкса в моих венах должно было хватить. Я должна была бы протянуть руку, вытянуть его из заряженного воздуха, из постоянного гула энергии повсюду. Но когда я попыталась…

Едва ли искра.

Я тряхнула рукой и попыталась снова. Мой Флюкс скользнул в кабели, но утонул в электричестве, которое уже было там. Эта штука питала весь комплекс. Мне нужен был уровень напряжения, к которому у меня не было доступа с тех пор, как…

Но это было не как в Логове. Когда Сай стоял слишком чертовски близко, его присутствие вплеталось в мое, что-то во мне откликалось на него без моего разрешения — мой Флюкс резонировал до уровня силы, который я не считала возможным. Нет, сейчас была только я, и этого было недостаточно. Я была одна.

Мои пальцы сомкнулись вокруг картриджа с Вектором в кармане.

— Эон, — тихо прозвучал голос ДИТЫ в моем наушнике. — Тебе это не нужно.

Я резко выдохнула.

— Нужно.

— Должен быть другой путь. Ты так тяжело работала над этим.

Я издала безрадостный смешок.

— Нет другого пути, который сработает достаточно быстро. Я не могу позволить Таос умереть там. Не из-за меня. — Я уже причинила достаточно вреда в этом мире.

ДИТА заколебалась, и я почти слышала грусть в ее молчании. Если ИИ могли испытывать грусть. Но это я ее создала — так что, возможно, то, что я слышала, было той частью меня, которая знала: как бы усердно я ни работала, в какую бы проблему или работу ни кидалась, как бы сильно ни ссорилась с Саем и как бы хорошо мне от этого ни было — Вектор всегда будет побеждать.

Я всегда возвращалась к нему. Потому что это было так чертовски хорошо. Потому что мне это было нужно. Это было нужно химическим процессам в моем мозгу. И неважно, сколько времени прошло, насколько хорошей я была, тяга всегда оставалась. Неизбежная. Сила, выходящая за пределы человеческой способности сопротивляться — особенно для такого трусливого человека, как я.

Я вытащила картридж из кармана и спустила куртку с плеча. Я прижала его к дельтовидной мышце, и микроиглы вонзились в кожу.

Сначала пришло жжение — едкое, электрическое. А затем…

Затем мир распахнулся.

Гул трансформатора превратился в симфонию. Каждый заряд, каждый импульс — продолжение меня самой. Кожа покалывала. Тело вибрировало. Сам воздух казался живым, гудящим на кончиках моих пальцев. Перед глазами поплыли неоновые огни города, и на одно славное мгновение я была совершенна. Я была всемогуща.

Я вытянула руку. Флюкс прыгнул из моей ладони к трансформатору, как сорвавшийся провод под напряжением — блестящая дуга фиолетового света, разрезающая темноту. Искры брызнули во все стороны.

Мой Флюкс — моя сила — пополз по кабелям в трансформатор, и я грелась в этом свете, когда он взорвался.

От грохота застучали зубы. В южном секторе погас свет. Искры дождем посыпались из трансформатора и целовали мою кожу, но я не чувствовала боли.

Голос, издалека, эхом отозвался в моем ухе. ДИТА.

— Охрана пришла в движение.

Я обогнула здание длинным путем, мчась на максимальной скорости. Мои ноги и легкие должны были гореть. Я этого не чувствовала.

Скользя сквозь темноту, я пригибалась; пульс тревожно-быстрым барабанным боем отдавался в ушах, когда я достигла забора на западной стороне и теперь уже пустых въездных ворот.

Я проскользнула внутрь, прижавшись к стене здания. Будка охраны была прямо впереди.

— ДИТА, сколько времени до прибытия подкрепления?

— Подкрепление уже в пути. Расчетное время прибытия — четыре минуты.

Блядь. Нужно действовать быстро. Но я могла это сделать. Я могла всё.

Я рывком распахнула дверь будки, и один оставшийся охранник резко обернулся. Его рука потянулась к пистолету, а я бросилась прямо на него, зажав его лицо рукой. Я ударила его током, и я не осторожничала. Он забился в конвульсиях подо мной, его тело задергалось. На его штанах расплылось темное пятно — он обмочился, но я не останавливалась. Я клянусь, я слышала, как его сердце с трудом бьется.

— ЭОН! — закричала ДИТА мне в ухо.

Я отпустила его.

Я посмотрела на видео с камер, выведенные на мониторы будки.

Я: Вы где?

Таос: Склад 3, за ящиками.

Я вывела видео на экран, искры слетали с моих пальцев на элементы управления системой. На камерах их не было видно. Хоть с этим они справились.

Экраны замигали красным: ИДЕТ БЛОКИРОВКА. Я попыталась ее отменить, но системе требовался более высокий уровень доступа.

— Мне… — предложила ДИТА, но я покачала головой.

— Работай умнее, а не усерднее. — Я подтащила бессознательного охранника к панели доступа и прижала его руку, чтобы снять блокировку.

Я позволила ему с грохотом упасть обратно на пол.

— По крайней мере, ты останешься с ней, — пробормотала я.

Вектор всё еще бушевал в моей системе, заставляя время казаться текучим, скользким. Я сжала кулаки, готовая бросить в панель еще больше Флюкса, если придется…

И тут индикатор мигнул зеленым.

Я не колебалась. Я нажала на отмену блокировки, открыв каждую дверь безопасности в здании.

Я: Путь чист.

Таос: Поняла. Выдвигаемся.

Я: Главные ворота открыты на две минуты.

Тени выскользнули из-за ящиков на экране и исчезли в теперь уже открытом коридоре.

Я выскользнула обратно под дождь, пригибаясь, и помчалась к точке сбора.

Внутри здания замигало аварийное освещение, залив всё жутким красным светом. Затем я увидела их — Таос, Векса, Марко — мчащихся к выходу.

Я помахала им, направляя к воротам.

А затем я почувствовала, как мир сдвинулся. Этот ужасный зуд на затылке, когда волосы встают дыбом.

Должно было случиться что-то плохое.

Рев жара — словно сам воздух воспламенился.

Я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть пламя.

Служба безопасности ПОМ. Как минимум трое. Их черные, безликие маски отражали красные предупреждающие огни, а затем засветились тревожным мягким оранжевым светом, когда их руки окутало пламя. Дождь шипел, соприкасаясь с неестественным жаром. Рукава их курток покрылись светящимися оранжевыми узорами — это активировался их Флюкс, усиленный и контролируемый технологиями.

Я едва успела крикнуть, прежде чем один из них метнул волну огня прямо в Таос, когда она пересекала открытое пространство между зданием и воротами.

Она закричала.

Векс и Марко продолжали бежать, когда она упала на колени. Векс хотя бы обернулся и сделал несколько выстрелов, но пули их не смутили. Желтый свет вспыхнул вокруг охранников, когда активировались их щиты. Один из них взмахнул рукой по дуге, выпустив стену пламени.

Жар ударил в меня, как бетонная стена, обжигая сквозь дождь. У меня перехватило дыхание, воздух был густым от едкой вони горящего пластика и плоти. Таос лежала на земле, свернувшись калачиком, сжимая руками бок, где пламя испепелило куртку и кожу. Ее лицо исказилось от агонии, волосы на правой стороне головы выгорели.

Я не думала. Я побежала.

Я заскользила по мокрому асфальту, пока не оказалась рядом с ней, обхватив рукой ее менее пострадавший бок.

В ту же секунду, как мои пальцы сомкнулись на ней, на нас с ревом обрушилась следующая волна огня. Я вскинула руки.

Флюкс хлынул — дикий и беспорядочный из-за Вектора — но он ответил.

Электричество затрещало в воздухе, щелкая и извиваясь вокруг нас, как живое существо. Я едва контролировала его, заряд скользил, сопротивляясь давящему на нас обжигающему жару.

Огонь врезался в мой щит из электричества.

На секунду мир стал не чем иным, как ослепляющим светом — оранжевый и фиолетовый схлестнулись в яростном, извивающемся шторме.

Боль пронзила меня насквозь. Руки дрожали, колени едва не подогнулись. Энергия тянула слишком много, Вектор усиливал ее сверх того, что я могла удержать. Мои нервы кричали. Сердце билось о ребра — слишком быстро, слишком хаотично.

Но я не отпускала.

Таос заскулила подо мной, пытаясь пошевелиться.

— Эон…

— Не надо, — прошипела я сквозь стиснутые зубы.

Векс и Марко всё еще были зажаты за воротами, их стрельба была бесполезной.

Один из охранников шагнул вперед, подняв руку, чтобы прорвать мой слабеющий щит.

Я вывернула запястье, смещая заряд. Шторм вокруг меня изменился, фиолетовая энергия метнулась вниз. Молния сорвалась с моих кончиков пальцев, устремившись к груди охранника.

Его щит вспыхнул. Искры заплясали по поверхности, затем прорвались сквозь нее. Технология не смогла выдержать чистую энергию.

Он пошатнулся, упал на колени, затем рухнул лицом на землю.

Я стиснула зубы так сильно, что челюсть заныла. Я не… ни за что, я не была настолько сильной. Всё мое тело зудело от этого, Вектор заставлял всё чувствовать себя немного неправильным. Мои нервы были натянуты слишком туго, словно я была не совсем в своей шкуре. Идеальный кайф уже проходил, оставляя меня дрожать.

Затем огонь снова хлынул.

У меня едва хватило сил заблокировать его.

Ударная волна прокатилась по мне, мои колени ударились о мокрый асфальт, когда я рухнула под ее силой. В глазах помутнело, вспышки фиолетового размывали края моего зрения.

Слишком много.

Я не была Саем. У меня не было бездонных резервов прирожденного бойца. Я едва держалась.

Таос снова заскулила, и этот звук прорезал статику в моей голове.

Мне нужно было держаться.

Двое оставшихся охранников наступали — медленно, методично, уверенно.

У меня были секунды.

Сквозь пелену, сквозь жжение в венах, я потянулась Флюксом.

Не к ним.

К земле.

Электричество заплясало сквозь дождь, устремляясь по скользкому асфальту. Первый охранник шагнул вперед — прямо в ловушку.

Искры метнулись вверх, мощный заряд прыгнул от мокрого асфальта к его ногам.

Энергия сдетонировала — недостаточно, чтобы убить, но достаточно, чтобы он пошатнулся. Его мышцы свело судорогой. Он потерял равновесие.

— Пошли, сейчас! — выдохнула я, хватая Таос и волоча ее к воротам.

Векс и Марко бросились в бой, ведя еще более бесполезный огонь, пока я тащила ее вперед.

Мы миновали ворота, и Марко схватил ее с другой стороны.

Мое зрение размылось от Вектора и адреналина, и в следующее мгновение мы уже были в переулке, а двое мужчин стояли над нами с Таос.

— Нам нужно продолжать двигаться, — сказал Векс. — Мы не можем нести ее дальше. Мы слишком медленные.

Вдалеке завыли сирены — пронзительно, нарастая. Низкое гудение дрона повисло где-то над крышами.

Марко переминался с ноги на ногу, его руки сжимались и разжимались.

— Мы сделали, что могли. Мы вытащили ее.

Я стиснула зубы. Я вытащила ее — едва-едва. Таос лежала между нами, дыша сквозь стиснутые зубы, ее рука была прижата к обожженному боку. Она почти не двигалась. Это пугало меня больше, чем сирены.

— Мы ее не оставим, — сказала я. Мэддокс бы не… Сай бы не оставил.

Векс резко выдохнул.

— Я понимаю, что ты чувствуешь себя ответственной, И, но…

— Она умирает.

Единственным звуком был тихий стон Таос. Дождь капал с краев переулка, собираясь в лужи в трещинах под нами.

Марко посмотрел на Таос, затем отвел взгляд, его челюсти сжались. Он знал, что я права.

Векс выругался себе под нос.

— Люди умирают.

Я рассмеялась, задыхаясь от горечи.

— Пошел ты на хуй, Векс.

Он не стал спорить. Просто посмотрел на Таос в последний раз, затем развернулся и пошел по переулку. Марко заколебался — лишь на секунду — затем последовал за ним. Их шаги растворились в ночи, потерявшись за дождем и сиренами.

Я издала дрожащий выдох и повернулась обратно к Таос. Ее кожа была липкой, дыхание неровным.

— Останься со мной, — пробормотала я, осматривая рану. Ожоги были сильными, кожа обуглилась и сочилась. У меня не было аптечки, никаких медикаментов. Я не была к этому готова.

В устье переулка мелькнула тень.

Я вскочила, Флюкс вспыхнул на кончиках моих пальцев, готовая сражаться тем, что у меня осталось — даже несмотря на то, что мой мизинец дрожал.

А затем я увидела его.

Сая.

Промокший от дождя, руки в карманах, выражение лица нечитаемое.

Он взглянул на Таос, затем на меня, и вздохнул.

— Дура ты, блядь. — В его голосе было больше раздражения, чем яда.

— Сай, какого хрена? Ты следил за мной?

— Конечно, я следил за тобой. Ты разыскиваемая преступница. Это буквально моя работа…

— Заткнись и помоги мне! — Я подтащила Таос к нему.

— Я должен арестовать вас обеих! Не то чтобы эта протянула бы достаточно долго…

— Сай! Пожалуйста! — Мой голос сорвался, и я увидела, как он вздрогнул. — Помоги мне доставить ее в медклинику.

Он провел пальцами по волосам и издал долгий, страдальческий вздох, прежде чем наконец сдался.

— Черт бы всё это, блядь, побрал.

Он подхватил Таос под вторую руку, и мы подняли ее между собой.

— Не в медклинику. Мой дом ближе. У меня есть аптечка военного образца.

Мы ковыляли по переулку без единого слова, единственными звуками были наше хриплое дыхание и тяжелый свист легких Таос.

К тому времени, как мы добрались до его здания, даже наше тяжелое дыхание слилось с хором городских сирен и дождя. Он пнул кнопку лифта ногой, и мы едва не рухнули внутри.

— Добро пожаловать домой, Сайанос, — прозвенел лифт, когда двери закрылись.

— Внимание: Обнаружена низкая частота сердечных сокращений, — произнес мой «Вайзор», мигая красными огнями. Тело Таос еще больше обмякло между нами.

— Сай…

— Почти пришли. — Он не смотрел на меня. Его лицо было холодным, как лед, глаза светились. Головорез, убийца.

Через несколько мгновений мы втащили Таос в квартиру Сая.

— На мою кровать, — сказал он. Я не стала задавать вопросов. Когда мы опустили Таос, она слабо вскрикнула, ожоги на ее коже обильно сочились, плазма впитывалась в простыни. Сай распахнул свой шкаф, и я слышала, как он там роется, пока я держала Таос за руку.

— Ты будешь в порядке.

Слезы покатились по ее щекам, и я увидела, как ее грудь содрогается от беззвучных рыданий.

— Я бы сказал, не ври ей, но… — Сай опустился на колени рядом со мной, положив на кровать стопку длинных упаковок, запечатанных в автоклавные рукава.

— Помоги мне. — Он достал нож и срезал с нее обгоревшую рубашку и штаны. Он вскрыл одну из упаковок, внутри лежала белая марлевая полоска с полупрозрачным зеленым гелем на одной стороне. Он бесцеремонно шлепнул ее на один из ожогов Таос, и она вскрикнула.

— Осторожнее!

— Хочешь, чтобы она выжила? Шевелись.

Я не стала спорить. Мой «Вайзор» мигал новыми предупреждениями о низком пульсе Таос. Я повторяла за ним, вскрывая полоски и осторожно накладывая их на нее. Когда спереди всё было закрыто, я помогла перевернуть ее на бок, чтобы Сай мог наложить еще на спину. Она зарыдала сильнее.

— Почти закончили, обещаю.

Сай просто сжал губы и работал. Я положила ее обратно и позволила «Вайзору» провести сканирование. Ее пульс уже стабилизировался, а лицо расслабилось.

— Что это такое?

— Наниты, — ответил Сай. — Они помогут с восстановлением тканей. А в геле есть гормональный стимулятор, который заставляет ее вырабатывать эндорфины — чтобы заглушить боль. Теперь ей нужно отдохнуть.

— Это технологии ПОМ?

Он не смотрел на меня.

— Да. Разработаны для сил безопасности. Полезны для ранений в полевых условиях.

— Удивительно, что можно купить за деньги. Полагаю, для общественности это недоступно?

Он пожал плечами и встал.

— ПОМ недавно потеряла одну из своих крупнейших военных разработок из-за каких-то экстремистов. С тех пор они стали гораздо менее склонны делиться своими новыми разработками. Не хотят терять преимущество, понимаешь? — Он наконец встретился со мной взглядом, и теперь настала моя очередь отводить глаза.

— Как она? — спросил он, кивнув на мой «Вайзор».

— Похоже, стабилизируется.

— Что ж, я не медбрат, так что моя работа закончена.

Я повернулась обратно к Таос и потянулась к ее руке — пока его рука не опустилась мне на плечо.

— Ты тоже не медсестра. Дай технологиям поработать. Пошли, тебе нужно выпить.

— Дай мне просто минутку с ней.

Он кивнул, оставив нас одних.

Я взяла марлю из его аптечки, осторожно пытаясь стереть копоть и кровь с ее волос. Ее глаза медленно открылись, полные боли, но ясные.

— И? Я жива?

— Да, ты будешь в порядке.

При этих словах она рассмеялась.

— Я никогда не была в порядке.

Нейроимплант за ее ухом непрерывно мигал, работая над подавлением боли. Я лучше многих знала, насколько это бесполезно.

— Для чего этот имплант, Таос?

Она закрыла глаза, и я подумала, что она, возможно, уснула.

— Прогрессирующая фибромиалгия. У меня это с пятнадцати лет.

Она снова сделала паузу, ее легкие напряженно работали.

— Моя семья заработала миллиарды на лечении таких состояний, как мое. — Таос тяжело дышала, каждое слово явно давалось ей с трудом. — Но никогда не излечивала их. Зачем лечить то, что можно лечить вечно? — Она боролась за контроль над дыханием. — Даже их драгоценная дочь не стоила того, чтобы разработать перманентное решение.

В ее тоне было что-то помимо боли — негодование, конечно, но также и зависть, когда ее взгляд метнулся к моим рукам, где небольшие дуги электричества бессознательно плясали между пальцами. Я осторожно переплела свои пальцы с ее, отключая дисплей.

— Поэтому ты присоединилась к лаборатории Танаки. Искала альтернативы?

— Она понимала. Цифровое сознание не просто сохранило бы воспоминания — оно могло бы освободить нас полностью. Изменить всё. Вот почему я забрала код. — Ее пальцы сжались на моих. — Знаешь, ты всегда была ее любимицей. То, что ты могла делать интуитивно, тогда как остальным из нас приходилось продираться с трудом…

Конечно. Любимица, от которой она избавилась в тот момент, когда я оступилась.

Даже сейчас, в полусознательном состоянии и испытывая боль, эта соревновательная нотка прокралась в голос Таос. Ее глаза встретились с моими, отчаянно ища понимания.

— Код, над которым мы работали, И — он никогда не был просто ради исследований. Речь шла о трансцендентности. Освобождении через технологии.

— Это то, что Церковь пытается сделать с удалением чипов, — пробормотала я, осознавая всё. — Они пытаются отделить сознание от тела. Найти какое-то бессмертие.

— Они пытаются сделать то же самое, но грубо. Разрушительно. — Ее взгляд стал интенсивнее. — Но я могу заставить это работать, И. Я дорабатывала подход. С правильными ресурсами, с правильным… катализатором…

Она многозначительно посмотрела на меня, и я поняла — она имела в виду мои способности Флюкса. То, что она не могла скопировать, сколько бы денег семьи или технологических улучшений ни приобрела.

Ее начало знобить, и я увидела, как гелевые подушечки мягко засветились. Она издала тихий вздох, и ее дыхание выровнялось, когда она провалилась в сон.

Я нежно сжала ее руку.

— Отдыхай, Таос.

Наблюдая за ее сном, я задавалась вопросом, сколько в ее революции было искреннего желания изменить систему… а сколько было связано с выходом за рамки ограничениэй, которые она так глубоко ненавидела — ограничений, которые не могли преодолеть никакие привилегии.

Я вернулась в гостиную Сая. Он прислонился к спинке дивана, ожидая меня.

— Она стабильна. Этот гель творит чудеса, поверь мне. — Он показал мне свою руку — ту самую, в которую вонзили нож в Логове. Ни единого шрама. — Она проспит мертвым сном до утра, а потом будет как новенькая.

Я кивнула, не встречаясь с ним взглядом. Зачем я пришла сюда? Почему я ему доверилась? Я могла бы сказать, что это потому, что он был ближе, или из-за его аптечки, но я всегда ужасно врала самой себе.

Я знала, что он мне поможет.

Я знала, что позволю ему.

Он прошел на кухню, свет холодильника резко выделил его фигуру, когда он достал две банки пива. Металлический блеск мелькнул, когда он бросил одну из банок мне, и мое внимание мгновенно сфокусировалось на ней. Тело отреагировало медленнее — отходняк от Вектора уже заставлял меня дрожать и терять координацию. Я едва успела поймать банку, холодный металл скользнул в руке.

— Итак, — сказал он, открывая свою, — ты расскажешь мне, что это, черт возьми, было?

— Правдоподобное отрицание будет невозможным, если я это сделаю.

Он издал очень похожее на Мэддокса хмыканье и отпил пива. Я уж подумала, что разговор окончен.

— Это она наняла тебя, чтобы отвлечь меня?

Этот вопрос застал меня врасплох, и он, должно быть, прочитал ответ на моем лице. Что удивило меня еще больше, так это неодобрение в его выражении.

— А что? Как будто ты никогда раньше не снимал шлюху?

— Снимал многих. Наслаждался многими. Но кто, глядя на тебя, мог бы подумать, что твоя ценность именно в этом?

— Я думала, ты сказал, что я ничтожество, как и все остальные?

— Ты же знаешь, что я лжец.

Перестань так на меня смотреть.

Я отвернулась от него.

— Таос хочет как лучше.

Он издал резкий смешок.

— Худшие люди всегда так говорят.

Он подошел ближе — так близко, что я могла разглядеть крошечные дуги электричества, извивающиеся вокруг его зрачков. Он положил руку мне на плечо, и я не отстранилась.

— Ты принимаешь Вектор? — спросил он.

Теперь не было смысла лгать. Не то чтобы он имел право судить.

— Как ты догадался?

— Твой Флюкс скачет как ненормальный.

Ничего не было видно, но я всё еще чувствовала, как сила пульсирует в моей крови. Мое сердце билось беспорядочно, словно пыталось остановиться и взорваться одновременно. Каждый дюйм моей кожи был гиперчувствителен, и там, где его рука касалась меня, жгло как от клейма. Отходняк всегда был худшей частью — когда сила угасала, но жажда оставалась.

Словно в поисках облегчения, мой Флюкс поднялся, и я сразу же почувствовала, как его делает то же самое. Наши поля слились, растворяясь друг в друге без всякого сопротивления. Словно наш Флюкс знал правду, которую мы продолжали отрицать. Что мы подходим друг другу, две половинки разбитого целого. Но когда наш Флюкс проникал между всеми этими осколками, оставалось нечто прекрасное и новое. Моя тяга к Вектору угасла, когда мой взгляд задержался на его полных губах, и ее место заняла другая тяга.

— Тебе не стоило этого делать, — сказал он низким голосом. — Тебе это не нужно.

Я отдернулась.

— Не читай мне нотации, когда сам накачан Вектором военного образца практически двадцать четыре на семь.

Его челюсти сжались.

— Это другое.

— Чем? Тем, что он одобрен ПОМ? Тем, что не дает тебе ничего чувствовать?

Его пальцы сжались и разжались, между ними затрещали маленькие дуги электричества.

— Мне было больно каждый день моей жизни. Вектор с этим помогает. — Искра, с которой он играл, перескочила на меня. — Так было, пока я не встретил тебя. А теперь… ну, я никогда раньше не знал такой пытки.

Обнаженная честность в его голосе заставила меня поднять глаза. Его глаза были свирепыми — не от гнева, а от чего-то, от чего у меня сжался живот.

— Ну, скоро ты от меня избавишься.

— Не надо так, — сказал он.

— Что?

— Не притворяйся, что ты тоже этого не чувствуешь.

— Чувствую что? Между нами ничего нет, Сай. — Ложь. — Ты просто возбужден, а я доступна. — Ложь. — Я киберраннер вне закона, а ты корпоративная шавка. — Правда. — Между нами ничего не может быть. — Ложь?

Он придвинулся еще ближе, не отступая.

— И с каких это пор ты стала следовать правилам?

— Говорит человек, который подчиняется каждому приказу этих ебаных корпоративных псов…

Прежде чем я успела договорить, он схватил меня за запястье и прижал к стене; его предплечье уперлось над моей головой, его губы были почти на моих.

— Я только и делаю, что не подчиняюсь. — Он отпустил мое запястье и провел пальцами по моей щеке и челюсти. — С тех пор как ты обвела меня вокруг пальца в том баре, больше ничего не имело значения. Я нарушил каждый протокол, не подчинился прямым приказам. В моей постели разыскиваемая террористка, а в моих руках — хакер, взломавший технологию щита, и тем не менее я не сделал ни единого гребаного шага, не так ли?

— Ты сказал, что достанешь мне иммунитет…

— Тебе не нужен иммунитет! Я никому, блядь, не говорил, что это была ты.

Он был так близко, и мое сердце бешено колотилось.

— Почему нет?

Он отвел взгляд, не отвечая. Теперь настала моя очередь схватить его за подбородок и заставить посмотреть на меня.

— Почему?

— Я же говорил тебе, я всегда получаю то, что хочу.

Электричество в воздухе между нами было таким чертовски притягательным. Но это было опасно — слишком опасно. Если мы сократим эту дистанцию, это запустит цепную реакцию, от которой ни один из нас уже не оправится.

Моя жизнь уже была разрушена, и не в последнюю очередь благодаря ему. Но она была дерьмовой с тех пор, как я потеряла маму. Настолько темной, что я не была уверена, что справлюсь. А потом появился он. Гребаный корпорат, который наэлектризовал весь мой мир. Я посмотрела в эти темные глаза, на это резкое лицо в сочетании с этими мягкими губами, и мне захотелось, чтобы он разрушил меня полностью.

К черту всё.

Я подалась вперед, и он встретил меня — наши губы, языки и зубы столкнулись, словно мы оба умирали от голода. Мы так долго отказывали друг другу, что выброс был взрывоопасным. Наш Флюкс хлынул немедленно, ни один из нас не мог сдерживаться, искры летели ко всем металлическим поверхностям вокруг нас. Его рука схватила меня за затылок, на грани боли, и я обвила руками его твердую талию, прижимая его тело к своему. Наши бедра встретились, и он застонал, когда я потерлась о него, не желая ждать, не желая быть нежной. Он втиснул колено между моих бедер и потерся там, где я уже была абсолютно мокрой.

— Блядь, Эон. Ты ощущаешься как рай. — Его голос хрипло прозвучал у моего уха, его дыхание обжигало кожу. Он прикусил мочку моего уха, и я не смогла сдержать вырвавшийся стон. — Пожалуйста, позволь мне отвезти тебя туда. Позволь мне быть твоим спасением.

Я рассмеялась в его губы, задыхаясь и отчаянно.

— Так жаждешь того, что у тебя уже было.

Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза; его собственные горели чем-то, от чего у меня подкосились колени.

— Куколка, я мог бы обладать тобой день и ночь, и всё равно не насытился бы. — Его рука скользнула вниз по моему телу, по бедру, под подол рубашки. Его пальцы были удивительно нежными, когда они скользили по моей коже, оставляя за собой электрические следы.

Он плашмя прижал ладонь к моему животу, и я почувствовала, как его Флюкс пульсирует сквозь меня — не как тот яростный ток, который он так часто обрушивал на меня, а что-то контролируемое. Интимное. Это заставило мой собственный Флюкс подняться ему навстречу, наши частоты синхронизировались так, что мы оба задохнулись.

Он поднял меня так, словно я ничего не весила, отнес на диван и опустил. Прежде чем я успела возразить, он опустился на колени между моих ног, задирая мою юбку, его рот обжигал мое бедро. Подушечки его пальцев, огрубевшие от бесчисленных битв, создавали восхитительное трение о мою кожу, что противоречило смертоносной точности, которой, как я знала, он обладал.

Я подалась бедрами навстречу, и он издал одобрительный стон. Эти длинные, смертоносные пальцы скользнули по резинке моих трусиков, стягивая их к лодыжкам.

Он оставил дорожку легких поцелуев на моем бедре, но мне надоело быть терпеливой. Я схватила горсть его густых синих волос и потянула, пока он не уткнулся лицом мне между ног.

Он хмыкнул, что перешло в наш общий стон, когда его язык обвился вокруг моего клитора, прежде чем нырнуть глубже. Он менял форму от заостренной к плоской, каждый мазок находил новый угол, чтобы разрушать меня, пока я не начала тереться о его лицо так сильно, что его Флюкс натянулся до предела. Но я хотела большего. Я всегда хотела от него большего.

— Сай, трахни меня. Прямо сейчас.

К моему удивлению, он тихо рассмеялся, отстранившись ровно настолько, чтобы заговорить.

— Почему я должен? Я абсолютно счастлив здесь, внизу. — Его дыхание призраком коснулось того места, где он был нужен мне больше всего. — Может, я хочу, чтобы ты умоляла об этом. — Он легонько прикусил меня, и я задумалась.

— Боже, как же я тебя ненавижу.

Он издал долгий, низкий гул, от которого я заизвивалась.

— Скажи это еще раз. Скажи мне, как сильно ты меня ненавидишь.

— Я… ненавижу… тебя, — сказала я, тяжело дыша.

— Но ты не можешь устоять передо мной. — Он провел медленную, продуманную линию языком вверх по моему центру, от чего у меня искры посыпались из глаз.

Он посмотрел на меня этими глазами, окутанными электричеством и грехом. Я почувствовала, как металлический шарик его пирсинга задел мой мучительно набухший клитор, и мои глаза закатились. Затем он отстранился, и я издала абсолютно жалкий скулеж.

Он сунул руку в карман и достал презерватив. Я посмотрела вниз и увидела его уже вытащенный, налитый член; предэякулят стекал по пирсингу там, где он уже трогал себя. Я была слишком отвлечена, чтобы заметить. Я приподняла бровь, пока он надевал презерватив.

— Что? Я всего лишь человек.

Он закинул мою ногу себе на руку и раскрыл меня еще шире, заходя сзади и укладывая нас на диван. Жар его груди прижался к моей спине, и я потерлась о него бедрами.

— Какая нетерпеливая. — Он прикусил кожу у меня за ухом и прижал свой член к моей заднице. — Хорошее приходит к тем, кто ждет, знаешь ли?

— Может, я устала ждать, — прошипела я, снова прижимаясь к нему.

— Я вижу. — Его вторая рука змеей скользнула вниз по моему телу, обрисовав изгиб бедра, прежде чем глубоко вонзить два пальца в меня.

— Ты стала еще мокрее. Тебе так сильно нужен этот член, да? — Я чувствовала ухмылку на его губах, когда его зубы мягко сжали мою шею.

— Пошел т… — Я даже не успела закончить мысль, как разряд электричества змеей пробежал по моей коже, выбив воздух из легких, когда он вытащил пальцы. Не успела я пожалеть об их отсутствии, как он медленно начал входить в меня, дюйм за мучительным дюймом. Очень нуждающийся стон вырвался у меня, когда я растянулась вокруг него.

— Так и думал. — Он сжал мой сосок, задавая изнурительный темп.

Этого было недостаточно.

— Жестче, Сай.

— Не хочу тебя сломать, куколка.

Это не чувствовалось так. Но ощущалось так, будто он хотел разорвать меня изнутри — и я тоже этого хотела. Я хотела, чтобы он владел каждой моей частью, забрал каждый кусочек, чтобы не осталось ни одного нетронутого места — ни одного места, где я бы не чувствовала его, когда наступит утро.

Его рука снова скользнула вниз, надавливая на низ моего живота.

— Чертовски люблю чувствовать, как двигаюсь внутри тебя. Каждый дюйм этой киски — мой. Словно ты была создана для меня.

Хуже всего было то, что в тот момент я ему верила. Наш Флюкс синхронизировался с каждым толчком, токи текли между нами в идеальной гармонии. Ощущение выходило за рамки физического — наши электромагнитные поля сливались в нечто новое, принадлежащее только нам. Секрет, в городе, где секретов не существовало.

— Блядь. Если ты будешь так сжимать меня, я долго не продержусь. — Его голос был напряженным, ритм сбивался.

— Давай, корпорат. Покажи мне, на что ты способен.

Он отпустил мою ногу и перевернул меня на живот, зажав мои бедра между своими. Я приподняла бедра ровно настолько, чтобы каждый его толчок попадал идеально. Я могла поклясться, что чувствую, как его пирсинг снова и снова задевает мою точку G.

Его вес вдавливал меня в диван, темп становился беспорядочным, Флюкс скакал, пока его контроль ускользал, а оргазм приближался. Мой тоже нарастал, давление тугим кольцом свернулось в основании позвоночника.

Он обхватил меня рукой, его пальцы нашли мой клитор с гипнотической точностью, от которой я не могла спастись. Мой Флюкс взметнулся вместе с оргазмом, врезавшись в его — наши электромагнитные поля слились в петлю обратной связи, заставив нас обоих вскрикнуть, пока искры плясали по нашей коже, а статика проносилась по каждой мышце моего тела.

Я почувствовала, как он пульсирует внутри меня, его тело содрогнулось, прижатое к моему, когда он кончил. На мгновение мы замерли, совершенно неподвижные, соединенные всеми возможными способами — физически, электрически, чем-то большим.

Послесвечение потрескивало между нами, как утихающая буря. Его вес вдавливал меня в диван, восхитительный и сокрушительный. Там, где соприкасалась наша кожа, дуги фиолетового и синего электричества танцевали в заряженном пространстве между нами.

Он пошевелился, проводя губами по моему плечу; металлический шарик в его языке оставлял за собой след статики, от которого меня бросало в дрожь. Мои чувства оставались гиперчувствительными, каждая точка контакта между нами создавала волны ощущений, которые эхом отдавались в моем электромагнитном поле. Сигнатура его Флюкса отпечаталась на моей — длина волны, которую я могла узнать где угодно, даже когда мое сознание едва держалось в теле.

— Чувствуешь это? — пробормотал он мне в шею, его голос был хриплым от потраченной страсти и чего-то более темного. Он толкнулся бедрами в меня, лениво, но обдуманно, и я почувствовала, как этот знакомый резонанс снова начинает нарастать.

Я перевернулась, пальцы запутались в его влажных от пота волосах; синие пряди обвились вокруг костяшек, когда его зубы нашли нежное место, где бился мой пульс. Он не был нежным — он никогда им не был, — но было что-то почти благоговейное в том, как тщательно он изучал мое тело, словно пытаясь запомнить каждую реакцию.

Флюкс в моей крови снова начал подниматься, откликаясь на его близость, даже когда мое тело всё еще дрожало от разрядки. Его Флюкс сделал то же самое.

Я попыталась оттолкнуть его, вырваться из-под этой силы, которая так легко подавляла меня. Он прижал меня обратно, его глаза стали жесткими.

— Думаешь, я закончил с тобой? — Он схватил свою перчатку с прикроватного столика, куда бросил ее ранее, и у меня всё оборвалось внутри — пока я не почувствовала малейший импульс его силы. Металлические нити внутри нее срезонировали и начали гудеть. Он натянул ее, зажав запястье зубами, чтобы затянуть, в то время как его другая рука снова раздвинула мне ноги.

— В прошлый раз ты сбежала. Я не позволю этому повториться.

Он обхватил пальцами мое горло — плотно, но не удушающе. Сила замерцала в его зрачках, когда он наклонился и прошептал:

— Ты всегда такая сильная, куколка, но думаю, я наконец-то нашел твое слабое место. Интересно, сколько раз я смогу заставить тебя кончить для меня сегодня?

Он нацелился на мой перевозбужденный клитор, и я вскрикнула, но он лишь сильнее сжал мое горло, края моего зрения заискрились от растущего внутри давления. Его палец в перчатке завибрировал с нарастающей частотой, выводя меня за пределы чувствительности обратно в абсолютную нужду.

Я простонала его имя, но он был сосредоточен, как лазер — его пальцы двигались с точностью человека, который в совершенстве овладел как умением отнимать жизнь, так и дарить удовольствие.

— Сай… — я потянулась вверх, заставляя его посмотреть на меня.

Взгляд в его глазах был не просто похотью — это был голод, чувство собственника, что-то, что пугало меня, потому что отражало то, что чувствовала я. В тот момент я поняла, что совершила ужасную ошибку. Я впустила его — не просто в свое тело, а куда-то глубже. Туда, где я не могла позволить себе быть уязвимой.

Потому что в этом городе уязвимость означала слабость, а слабость означала боль в ловушке сокрушительной силы, от которой никто из нас не мог спастись.

Паника начала нарастать, даже когда его руки вели меня к очередному оргазму. Я уже потеряла контроль один раз за эту ночь из-за Вектора. Я не могла потерять его снова — не так. Не с ним.

Это было не спасение. Это было уничтожение.

Но пока Вектор, Флюкс и удовольствие нарастали внутри меня, я шагнула за край и позволила себе упасть.

Я поцеловала его — мой язык сплелся с его с отчаянием, вкус которого, я знала, он чувствовал — и всё наэлектризовалось, когда стены, которые я так тщательно выстроила, с грохотом рухнули.

Оранжевый рассвет пробился из-за горизонта, струясь сквозь большие, незанавешенные окна. Он был идеально обрамлен двумя соседними мегазданиями, словно древними каменными монолитами, воздвигнутыми людьми, которые всё еще верили в чудеса.

Длинные тени, которые он отбрасывал, пересекали гостиную, тьма тянулась ко мне, как старый друг. Мои пальцы скользили по теням на ковровом покрытии, рука свисала с края дивана, пока я постепенно возвращалась в сознание. Меня сдавливали, укутывали в тепло. Долгий, мягкий вдох позади меня заставил мой разум полностью проснуться.

Сай.

Его рука покоилась на мне, обвивая мою талию, удивительно крепко для спящего человека. Я слегка повернула голову, стараясь не разбудить его. Во сне его лицо было расслабленным — разительный контраст с тем суровым выражением, которое он обычно носил. Ранний свет смягчал его черты, делая его вид умиротворенным. Даже уязвимым.

Я потянулась рукой, мои пальцы зависли прямо над его щекой, прежде чем я отдернула их. Прикасаться к нему так, казалось слишком интимным, слишком опасным. Мы уже перешли черту, но это было слишком.

Нет. Прошлая ночь была просто сделкой. Это был тот вид секса, который я знала слишком хорошо. Он помог мне, помог Таос, и я вернула этот долг. Вот и всё. Ничего больше.

Но пока его рука всё еще обнимала меня, цена начинала казаться слишком высокой.

Я попыталась осторожно приподнять его руку, чтобы сбежать. Его мышцы тут же напряглись, и он прижал меня крепче, прижав мое лицо к своей шеи. Меня окутал запах озона и той чертовой сладости от его любимого вкуса «ВейПурра». Почему он так хорошо пахнет?

Он уткнулся лицом в мои волосы.

— Останься. — Приказ, но под ним я слышала мольбу.

— Мне нужно проверить Таос…

Он повернулся, всё еще держа меня, и схватил свой «Вайзор» с пола. Он пролистал что-то, затем отбросил его в сторону.

— Она всё еще спит. Пусть отдыхает.

Я приподняла бровь.

— У тебя в спальне камеры?

Он одарил меня той самой дурацкой ухмылкой.

— Ты ожидала от меня чего-то другого?

— Извращенец.

— Шлюха.

Затем он втянул меня в поцелуй, и я возненавидела то, каким было это слово на его губах — словно это было нечто большее, чем просто унижение. Словно он произнес это с нежностью. Его язык проник в мой рот, ему было плевать, кем я была раньше — только то, кем я была прямо сейчас.

Я хотела оттолкнуть его, и я хотела, чтобы он поглотил меня. Я хотела сбежать, и я хотела оставаться под его телом и руками, пока от меня не останутся одни лишь ощущения. То, что произошло прошлой ночью, я могла списать на адреналин, Вектор и то, что резонировало между нашим Флюксом. Это была чистая химия. Мне было нужно, чтобы он меня успокоил. Но теперь, при свете дня, мне пришлось взглянуть правде в глаза — и я не была к этому готова. Мои мысли метались, воюя сами с собой.

И он знал.

— Хватит так много думать, — пробормотал он мне на ухо, его губы и зубы царапнули мою челюсть. — Отпусти.

— Сай, нам не стоит…

— Эй, — его голос стал резче, когда он отстранился; его рука поймала мой подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом — взглядом, полным электрического жара.

— Кажется, ты наконец-то поймал меня, да? — Я попыталась разрядить обстановку, стряхнуть этот взгляд с его глаз. Но он лишь стал глубже, когда он наклонился, его губы нашли изгиб моей шеи.

— Именно так, ты попалась. Теперь ты моя. Так что сдавайся, куколка. Помни… тебе может даже понравиться.

Его рука скользнула к моей груди, и моя решимость рухнула, когда он перекатил мой сосок между пальцами, потянув его вверх. Он усмехнулся, прежде чем втянуть другой в рот, его язык и зубы вторили движениям руки на другой стороне. Мои ноги инстинктивно обвили его бедра, прижимая нас друг к другу — но мне нужно было, чтобы он был ближе.

Мне был нужен он. Я позволила этой мысли раствориться, растаяв от ощущения его руки, скользящей по плоскости моего живота, прежде чем его пальцы скользнули между моими бедрами. Мы оба застонали, когда он проник в меня двумя пальцами.

— Черт, уже такая мокрая. Я начинаю думать, что я тебе нравлюсь, Эон. — Его ухмылка была порочной, и мне захотелось дать ему пощечину.

— Мне просто нравится то, что ты со мной делаешь, корпорат.

— Меня это устраивает. — Его большой палец задавал ритм в тандеме с пальцами, которые он изогнул внутри меня, и я едва могла поддерживать перепалку — всё мое тело намагнитилось к его.

— Любишь грязные игры, да? — спросила я.

— Я? Грязные? — Его пальцы сдвинулись, пока это глубокое, невыносимое давление не попало точно в цель. — Я ангел, куколка.

Его большой палец обвел мой набухший клитор, всё туже и туже, и мое тело выгнулось под ним. Я почувствовала, как усиливается его электрическое поле.

— Никакого Флюкса, — рявкнула я.

Его глаза впились в мои.

— Эон…

Я прижала палец к его губам, заставив его заткнуться хоть раз.

Дело было в выражении его глаз? В том, как наши тела так хорошо подходили друг другу? Может, это просто годы одиночества — то, что смягчило наше безумное партнерство, — но я сказала то, чего не должна была. Это было слишком откровенно. Слишком опасно.

— Никакого Флюкса. Никаких игр. Только ты… и я.

Я не должна была этого говорить.

А он не должен был слушать.

Он должен был сказать что-то грубое, что-то жесткое.

Вместо этого он просто наклонился и поцеловал меня.

Это было так чертовски хорошо — и я знала, что пропала.

Он продолжал поддерживать ритм пальцами, жестоко и неумолимо, пока мои ноги не начали дрожать.

— Сай…

— Да. Скажи мое имя. Посмотри на меня. Покажи мне, что я настоящий.

Он тяжело дышал, его дыхание обжигало мое лицо, челка упала на лоб. Я потянулась и откинула ее назад, крепко сжав его волосы.

— Сай… Я вижу тебя.

Я втянула его в глубокий поцелуй, мой язык неистово искал его, пока всё мое тело дрожало на гребне волны удовольствия.

Мы держали наш Флюкс глубоко внутри, но я всё еще могла его чувствовать. Наши тела, сами наши сущности синхронизировались в одну гармоничную частоту, которая пульсировала сквозь меня волна за волной. Я плыла в море экстаза, которое, я знала, утопит меня.

Он довел меня до оргазма, пока ничего не осталось, затем вытащил пальцы, проведя ими по моей коже. Но он так и не прервал поцелуй. Даже когда я услышала разрыв упаковки от презерватива. Даже когда он обхватил меня под бедрами и поднял, а мои ноги обвили его.

Я чувствовала, что он идет, но была так поглощена его вкусом, давлением его губ, что была застигнута врасплох, когда моя спина ударилась о ледяное окно.

Я ахнула — но он проглотил звук, дав мне мгновение передышки, пока подхватывал меня выше и снова опускал на себя.

— Блядь. — Я застонала, когда он растянул меня, мое тело всё еще было перевозбуждено.

— Я не знал, что что-то может быть настолько приятным, — прошептал он мне в шею. Сначала он не двигался, просто держал меня там, так близко, как только могут быть два человека.

Затем он перехватил меня, закинув одно мое колено на свое предплечье и прижав ладонь плашмя к стеклу. Он прижался лбом к моему, начав двигаться; его бедра пульсировали всё быстрее и быстрее, словно он не мог остановиться.

Я знала, что меня может увидеть любой, кто пролетает мимо по утренним делам, моя задница и спина были прижаты к стеклу. Мне было всё равно. Я хотела большего. Я хотела всего.

— Посмотри на меня, куколка. Пожалуйста. — Его голос сорвался от отчаяния, которого я раньше не слышала.

Я посмотрела ему в глаза. В них не было Флюкса, только обнаженная уязвимость, от которой мне захотелось сбежать.

— Перестань так на меня смотреть, — сказала я между вздохами.

— Как? Как будто я собираюсь вывести тебя за твои пределы и заставить почувствовать то, о существовании чего ты даже не подозревала? Или это голод, который ты видишь — голод по тебе, настолько глубокий, что он пугает меня самого? То, что я не могу выкинуть тебя из головы? Хуже того, ты в моей крови, в самой моей душе.

Я слышала миллион признаний во время секса. Гормоны и удовольствие заставляли людей говорить дикие вещи. Но это было другим. Это врезалось прямо в мое сердце, и я знала, что позволила этому зайти слишком далеко. Мы зашли слишком далеко. Эта связь между нами была опаснее всего, что я когда-либо чувствовала.

Но я всё равно не могла остановиться. Не пока он был так близко. Не пока та часть меня, которую я похоронила давным-давно, цеплялась за него так, словно он был единственным, что стоило спасти в этом поехавшем мире.

— Кончи для меня еще раз, Эон.

И я кончила — потому что как бы сильно я ни лгала себе, я никогда не могла перед ним устоять.

***

Я одевалась в тишине, пока Сай принимал душ, в голове крутилось то, что только что произошло между нами. Не просто физический акт — тысячи таких сделок отмечали мое прошлое, — но тот момент, когда мы перестали использовать Флюкс, когда мы отбросили единственный барьер, который всегда защищал нас друг от друга. Без электричества, проскакивающего между нами, без этого идеального оправдания тому, почему наши тела реагировали именно так, мы остались с чем-то обнаженным и уязвимым.

С чем-то, что пугало меня больше любой корпоративной угрозы.

Я посмотрела на дверь ванной, наблюдая, как из-под нее клубится пар. Я не могла остаться. Не здесь. Не с ним. Не тогда, когда я чувствовала, что моя частота уже подстраивается под его, даже сквозь комнаты, которые нас разделяли. Мне нужно было бежать, как я это делала всегда. До того, как всё это рухнет.

Я проскользнула в его спальню, где ворочалась Таос. Ее ожоги выглядели заметно лучше — нанитовый гель сотворил свое волшебство за ночь.

— И? — Ее голос был хриплым. — Что происходит?

— Нам нужно уходить. Сейчас же. — Я помогла ей сесть, собирая с пола ее порванную одежду.

— Где…

— В душе. Пошли.

Ее глаза расширились от понимания.

— Ты снова с ним переспала, — прошептала она. Это был не вопрос.

Я проигнорировала ее, помогая ей встать. Гель сотворил чудеса; она уже двигалась с минимальной скованностью.

— Идти можешь?

Она кивнула, изучая мое лицо с напряжением, от которого мне стало не по себе.

— И, что ты…

— Не сейчас. — Я попыталась поддержать ее, когда услышала, что вода в душе выключилась.

Глаза Таос расширились.

— Это он…

Я перебила ее.

— Оставайся здесь. Я со всем разберусь. — Встав, я прошла мимо его стола и терминала, и мой взгляд зацепился за маленький металлический блеск. Я схватила его — страховка.

Я вернулась в гостиную как раз в тот момент, когда Сай вышел из ванной — на удивление — одетым. Ну, по крайней мере, на нем были шорты.

Он вытирал волосы полотенцем, затем увидел меня и ухмыльнулся — улыбка была настолько искренней, что мое сердце едва не разорвалось пополам.

Он тут же нахмурился.

— Что случилось? — Он пересек комнату за секунды, его взгляд искал ответы.

— Ничего.

— Твой Флюкс скачет как бешеный. Не ври мне. — Он схватил меня за руку, и я увидела, как до него дошло. — Ты собиралась сбежать.

— Я собиралась уйти, — парировала я, отступая, пока моя спина не уперлась в диван. — Большая разница.

— Почему? — Еще один шаг ближе.

— Ты знаешь почему.

Его Флюкс был бурей, которую он едва сдерживал.

— Потому что это было хорошо? Потому что на этот раз это не было той ебаной игрой, в которую мы играли?

— Не льсти себе. Ты не был так уж хорош.

Его смех был резким. Уродливым.

— Еще одна ложь, куколка.

Я сбросила его руку со своей.

— Думаешь, ты меня понимаешь, потому что мы переспали? Я не один из твоих корпоративных психологических профилей.

— Я понимаю тебя, потому что мы одинаковые. Мы оба — просто товар, просто у нас разные покупатели. Мы оба притворяемся, что не разваливаемся по швам под тяжестью этого поехавшего мира, в котором живем.

Я отвела взгляд, но он схватил меня за подбородок, заставив снова посмотреть на него.

— Я понимаю тебя, потому что то, что между нами, выходит за рамки разума. За рамки Флюкса, траха или чего-либо еще. Я хочу тебя, Эон.

Я оттолкнула его руку, на этот раз сильнее.

— Нет, не хочешь. Я никогда не была тем, чего ты хотел.

Его глаза сузились.

— Тогда скажи мне — чего я хочу?

— Контроля. Как и все мы. — Мне не следовало продолжать, но я всё еще чувствовала его нежные прикосновения на всем своем теле, и мне нужно было стереть их. — Контроля над своей жизнью — того, чего у тебя на самом деле никогда не было.

Это сработало. Впервые за несколько дней в его глазах вспыхнул настоящий гнев.

— Думаешь, я хочу контроля? У меня есть контроль, блядь, куколка. Я могу идти куда хочу. Делать что хочу. — Он перехватил меня, теперь его рука сжимала всё мое лицо, пальцы впивались в щеки. — Трахать кого хочу. Убивать кого хочу. Если это не контроль, то что тогда?

— У тебя есть всё это, и этого всё равно недостаточно. Ты прямиком угодил в мою ловушку, потому что тебе нужно было что-то сломать, чтобы доказать, что ты сам еще не сломан.

Его лицо застыло. Нейтральное. И я поняла, как сильно привыкла к его ухмылке.

— Ты во всем разобралась, не так ли? — Его хватка на моем лице стала крепче. — Но вот в чем проблема с твоим анализом, Эон. Я всегда знал, что сломан. С того самого дня, как мать родила меня на грязном полу в Пурпурном Районе. Так что, может быть, я хотел зеркало. Кого-то такого же ебанутого и сломанного, как я. И вот она ты. Шлюха, притворяющаяся девчонкой из Небесного Района, которой всегда хотела быть.

Я дала ему пощечину. Сильно. Звук эхом разнесся по тихой квартире.

— Полагаю, мы действительно идеальная пара, созданная на небесах, да? — Я толкнула его, но он схватил меня за запястья и попытался прижать.

Мы вернулись к тому, с чего начали — по разные стороны. Крыса-киберраннер и корпоративная шавка. То, кем мы и должны были оставаться.

Я боролась с ним, и гнев в его глазах перерос в нечто смертоносное — пока не раздался громкий стук, и внезапно он оказался на полу.

Он застонал, схватившись за голову, и я попятилась, увидев Таос, стоящую за диваном с поднятым пистолетом.

Пистолет, который дал мне Сай.

— И! Нам нужно выбираться отсюда. Это он… — Ее руки дрожали, когда она положила палец на спусковой крючок. Выстрела не последовало — пистолет был зарегистрирован только на мой отпечаток. Должно быть, она ударила его им.

— Таос, успокойся. Отдай его мне. — Я попыталась вырвать пистолет у нее из рук, но она не отпускала.

— Это он в меня стрелял! — закричала она. — Это он убил Танаку!

Последовавшая тишина была оглушительной. Таос перестала вырываться. Я обернулась, когда Сай поднялся у меня за спиной.

— Скажи, что это неправда.

Я уже знала ответ. Конечно, это был он. Кто еще это мог быть? Знала ли я это всегда, в глубине души? Его молчание было обвинительным приговором.

Я подняла пистолет, который оказался у меня в руке — я даже не поняла как — и наставила его ему в лоб.

— Скажи мне, что это неправда.

— Ты же знаешь, что я лжец, Эон.

Не надо. Не произноси мое имя так.

Он двигался медленно, пытаясь забрать пистолет из моей руки, но я отступила назад.

— Убирайся отсюда, Таос. Прямо сейчас, блядь.

Она рванула к двери, на удивление уверенно для того, кто прошлой ночью был на волосок от смерти.

Сай осторожно шагнул ко мне, словно пытался приманить бродячую кошку.

Я позволила ему подойти ближе, пистолет теперь упирался ему под челюсть. Он провел пальцами по моей щеке, заправив прядь волос мне за ухо.

Его рука скользнула по моей челюсти, по шее, затем вверх по моей руке, пока не легла поверх моей. Его пальцы переплелись с моими — прямо на спусковом крючке.

— Не стесняйся теперь, куколка. Сделай это.

Его глаза были черными, как смоль, зрачки расширены.

— Лучше убей меня сейчас, потому что если ты этого не сделаешь, ты не будешь в безопасности. Я никогда не остановлюсь. Я буду продолжать идти, пока не найду тебя снова. Пока не почувствую твой пульс под собой и вокруг себя.

— Ты убил профессора Танаку.

— Ты умная. Ты уже сама всё поняла. Не используй это как оправдание.

— Ты убил Рука.

Он не ответил. Но теперь между нами больше не было лжи.

— Зачем?

— Он причинил тебе боль. — Он прижался к дулу пистолета, его палец сильнее сжал мой. Вызов. Вопрос.

— Как ты сам сказал, Сай — я ничтожество. Просто еще одна портовая шлюха. Этот мир выплюнет тысячу других, чтобы занять мое место. Зачем заморачиваться?

— Ни одна из них никогда не будет ощущаться так, как ты.

И затем, произнеся это, он нажал на спусковой крючок.

Мое сердце остановилось.

Пистолет издал глухой щелчок — выстрел в пустой патронник.

— Откуда ты знал, что он пуст?

Он ухмыльнулся, дико и безумно, вернувшись в то маниакальное состояние, в котором я увидела его впервые все эти месяцы назад.

— Я знаю тебя, Эон. Я чувствую тебя в самом своем сердце. Ты мягкая. Я — худшее, что могло с тобой случиться.

— Но я дам тебе еще один шанс. — Он с щелчком извлек пустой магазин, позволив ему со звоном упасть на пол. Затем полез в задний карман, достал новый и вогнал его так сильно, что моя рука дернулась в его хватке.

— На этот раз не холостые. Так что давай. Закончи начатое.

— Ты псих! Тебе не страшно?

— Я не боюсь смерти. У нас с ней всегда были близкие отношения. Чего я боюсь, так это того, что когда-нибудь ты перестанешь на меня смотреть. Мне плевать, если ты меня ненавидишь. Мне плевать, если ты злишься. Мне плевать, если ты меня ударишь или сделаешь мне больно. Пока ты на меня смотришь, я знаю, что я настоящий. Я знаю, что я не просто призрак, демон, который бродит в ночи. Когда ты смотришь на меня, я мужчина — и ты единственная, кто когда-либо видел меня по-настоящему.

— Я тебя ненавижу.

— Это нормально, куколка. До тех пор, пока ты рядом. Пока ты на меня смотришь.

Пока он это говорил, я увидела искры в его глазах и почувствовала, как волосы на моих руках встают дыбом; его Флюкс пульсировал под кожей, его ритм взывал к моему. Резонанс. Идеальное совпадение. Но я боролась с этим, меняя свою частоту до тех пор, пока наши сигналы не столкнулись и не разрушили друг друга. Потому что именно это и произойдет — мы уничтожим друг друга. Я видела это миллион раз в этом городе. Я знала, что нечто подобное может закончиться только одним. Экспоненциальным распадом.

Но еще на один миг мы могли бы совпасть.

Я прижала пистолет к его горлу, холодный металл впился в мягкую плоть под этой сильной челюстью. Затем моя вторая рука оказалась на его затылке, и мои губы накрыли его губы; мой язык протолкнулся сквозь барьер его губ, чтобы завладеть им в последний раз. Он ответил с равной яростью, такой же голодный, желая сохранить этот момент. Его руки скользнули по моим бокам и ребрам, и я прижалась к нему, чувствуя, как он снова поднимается мне навстречу.

Затем его рука вцепилась в мое запястье, большой палец с силой вдавился в сухожилия, пока моя хватка на пистолете не ослабла.

Он потянулся второй рукой, пытаясь вырвать его. Я опрокинула нас, пытаясь вырваться. Его зубы вонзились мне в шею, и я сильно ударила его коленом, когда он прокусил кожу. Я зашипела и ударила свободной рукой ему в лицо. Его нос хрустнул, а он ударил меня локтем — сильно — в висок, и в глазах потемнело.

Этого было достаточно, и он вырвал пистолет из моей руки.

Его волосы намотались на мой кулак, когда я отбивалась, затем холодная сталь дула прижалась к моему виску.

Наши глаза встретились. Еще на один миг резонанс удержался.

Я услышала щелчок предохранителя, который я оставила включенным. Что-то дрогнуло в его взгляде. Резонанс сломался, но он замешкался лишь на мгновение дольше, чем нужно.

Я ударила ладонью ему в шею, и нейроподавитель, который я стянула с его стола, вонзился ему в кожу.

Эта искра погасла. Он рухнул на меня, полностью без сознания.

— Итак, мы собираемся поговорить о том, что случилось прошлой ночью? — спросил Мэддокс.

— Нет. — Мой нос был забинтован там, где доктора ПОМ вправили его сегодня утром.

— Трое сотрудников Службы безопасности ПОМ мертвы в «РеджуваЛайф Фармасьютикалс», а тебя нигде не было?

— Хочешь сказать, ты бросил свой маленький квартет, чтобы ответить на этот вызов?

Он не ответил. Просто сердито уставился на меня.

— Я же говорил тебе, эта девчонка совсем свернула тебе башку.

— Ни одна женщина никогда не «сворачивала мне башку». Она просто умная и сильная, и я позволил ей застать меня врасплох.

— Снова, — добавил Мэддокс без капли юмора.

Я бросил на него взгляд, от которого моя пульсирующая головная боль только усилилась.

— Хочешь сказать что-то конкретное, или ты просто пришел повторять всякую херню?

— Да, я хочу кое-что сказать. — Он скрестил руки и оглядел голографический хаос на моем терминале. — Что, черт возьми, с тобой происходит, Сай?

Я проигнорировал его. В воздухе парили трехмерные схемы движений — побег Эон, смоделированный кадр за кадром. Угол ее локтя, когда она ударила меня. Инерция удара, сломавшего мне нос. Он не был чистым. В нем не было тренировки.

Я провел пальцем по траектории ее побега — вплоть до того момента, когда запись оборвалась, потому что она вспомнила о защите. От этого движения потянуло левое плечо; имплант там вспыхнул тупой, пульсирующей болью, которая отдалась в самых кончиках пальцев. Я проигнорировал это.

Три часа. Три часа тщательного анализа, а я ни на шаг не приблизился к пониманию того, что, блядь, произошло.

— Тактическая оценка завершена, — прозвенел в моем ухе корпоративный помощник ПОМ. — Субъект Э-11749 не демонстрирует формальной боевой подготовки. Паттерны движений указывают на инстинктивные реакции самосохранения, согласующиеся с тактикой уличного выживания.

Я кивнул, не сводя глаз с симуляции удара Эон — неуклюжий разворот, несбалансированный перенос веса. Никакой расчетливой точности человека с подготовкой. Это было отчаяние. Животный инстинкт того, кто бежал всю свою жизнь и наконец оказался загнан в угол.

— Расширить психологический профиль на основе паттернов взаимодействия, — сказал я ровным голосом.

В рабочем пространстве расцвели новые матрицы.

— Субъект демонстрирует маркеры травмы, согласующиеся с психологией покинутости, — продолжил ИИ. — Высокая вероятность инстинктивного отстранения как основной тактики самосохранения.

— Она искала выход с той самой минуты, как проснулась, — пробормотал я больше себе, чем ИИ.

Мэддокс позади меня всё еще не произнес ни слова. Если он не собирался ничего говорить, я тоже.

Я дотронулся до переносицы, слегка надавив на опухшую плоть. Кость вправили, но я велел медперсоналу оставить синяки. Каждая пульсация идеально синхронизировалась с болью в плече — двойные импульсы боли, не дающие мне оторваться от реальности.

Моя рука замерла, когда в потоке данных мелькнуло несоответствие. Я развернул раздел с биометрическими показателями — частоту сердечных сокращений Эон ранее тем утром. Это не был бешеный ритм, типичный для усиленного Вектором возбуждения. Это было что-то другое. Медленнее. Глубже.

Мэддокс хмыкнул позади меня.

— Нам нужно готовиться к встрече с Тексом в 13:00.

— А на что это похоже?

— Херней ты занят, — огрызнулся он, махнув рукой на голограммы. — Это не относится к делу. Что, черт возьми, с тобой происходит, Сай? Ты теряешь хватку, позволяешь цели…

— Она не цель. — Слова прозвучали резче, чем я планировал, и между нами повисло напряжение.

Мэддокс моргнул, и я слишком поздно понял, что выдал себя.

— О, вот оно как, — пробормотал он, качая головой. — Не цель, да? Тогда кто она? Подрядчик? Твоя подружка?

— Забей, — предупредил я, но он этого не сделал. Мэддокс был как и все в ПОМ — обучен замечать любую слабость и использовать ее. Это было прописано в руководстве. Я даже не мог его винить. Рассеянный напарник — это угроза.

— Потому что с моей колокольни она выглядит как лишний хвост, из-за которого тебя убьют, Сай. И если ты с ней не справляешься…

— Я с ней справляюсь, — процедил я, отталкиваясь от стола. Боль пронзила плечо, но я не подал виду. — Она была в бешенстве из-за Танаки, ясно? Узнала об этом самым неудачным образом, и обстановка накалилась.

— Сай. — Мэддокс потянул за спинку моего стула, заставляя посмотреть на него. — У тебя, блядь, сломан нос, который ты отказался нормально вправлять. Если бы я не зашел проверить, как ты там, этот подавитель поджарил бы тебе мозги. А теперь ты корпишь над ее данными, препарируя ее биометрию, как материалы дела. Ты торчишь здесь с семи утра, реконструируя то, как она дышит во сне. Это не анализ. Это одержимость.

Я наконец встретился с ним взглядом.

— Ты ставишь под сомнение мою профессиональную компетентность?

— Я задаюсь вопросом, что, черт возьми, случилось с тем хладнокровным ублюдком, с которым я работал три года, — огрызнулся Мэддокс в ответ. — С тем, кто никогда не поддается эмоциям.

— Хочешь увидеть, что значит поддаться эмоциям? — спросил я тихим голосом.

Я встал. Мои движения были плавными, несмотря на скованность в плече. Голографические дисплеи замигали, когда мой Флюкс отреагировал на всплеск эмоционального состояния; синий свет пополз под кожей.

— Всю свою карьеру я был идеальным корпоративным активом, — сказал я, обходя стол. — Я пускал пули в черепа, глядя людям в глаза. Допрашивал цели, пока они не умоляли о смерти. И ни разу — ни единого раза — никто не заставал меня врасплох так, как это сделала она. Я хочу знать почему.

Мэддокс не отступил.

— Текс задает вопросы о твоих с ней связях. Хочет знать, не затуманен ли твой рассудок.

— И что ты ему ответил?

— Ничего. Пока. — Мэддокс прищурился. — Но ты делаешь так, что прикрывать тебя становится чертовски сложно.

— Мне не нужно, чтобы меня прикрывали.

— Тогда перестань ходить с этим разбитым носом, как будто надеешься, что кто-то что-то скажет и у тебя появится повод выбить из них всё дерьмо. — Он указал на голограммы. — И перестань превращать одну ночь с раннером вот в это вот всё.

Моя рука метнулась вперед, вцепившись ему в воротник, прежде чем он успел среагировать. Здоровяк напрягся, но не стал сопротивляться.

Три удара сердца мы стояли неподвижно.

Затем так же быстро, как и появилась, ярость сошла с моего лица. Я отпустил напарника и отвернулся, внезапно заинтересовавшись данными, мерцающими на моем столе.

— Кое-что произошло, — тихо признался я.

Мэддокс поправил воротник, наблюдая за мной с новообретенной осторожностью.

— С ее Флюксом?

— Со всем. — Мой голос потерял свою резкость, выдавая истощение, которое было гораздо глубже физической усталости. — То, как наш Флюкс синхронизировался. — То, как она смотрела на меня потом — словно я был кем-то значимым. — Дело не в Векторе. Это было… нечто иное.

— Никогда не думал, что именно я буду читать тебе эти нотации, — пробормотал Мэддокс. — Но такие люди, как мы? Нам это не светит. У нас не бывает близости. Не бывает нежности. Мы получаем насилие — и, если повезет, быструю смерть. Это всё, чего мы заслуживаем.

Я снова провел пальцами по переносице.

— Ты настолько себя ненавидишь, чувак?

— Мы не хорошие люди, Сай. Мы делаем ту работу, которую нужно сделать, чтобы другие могли сохранить свои руки в чистоте. Они живут в своем фантастическом мире, где залы суда и идеалы решают, что правильно, а что нет. Но суть никогда не была в этом. Речь всегда шла о власти. Сильные мира сего получают то, что хотят, пока все остальные пытаются играть по правилам. Но справедливости нет, есть только насилие. — Его губы превратились в тонкую линию, а глаза были такими яркими, что я видел их даже сквозь его «Вайзор».

Он не ошибался. Насилие всегда было моей константой — формирующей каждый выбор, каждый путь. Даже когда она смотрела на меня, и я чувствовал умиротворение. Даже когда мы сливались воедино и на какой-то миг мне показалось, что она, возможно, увидела настоящего меня — и не сбежит.

Но она сбежала. Ну конечно.

Я понимал. Это была единственная реакция, имевшая смысл, когда уязвимость являлась слабостью. А в этом городе из-за слабости убивают — обычно такие, как я.

Искры сорвались с моей руки и закоротили терминал. Я встал и протиснулся мимо Мэддокса.

— Я вернусь к нашей встрече.

— Ты куда? — крикнул он мне вслед.

— Выбить из кого-нибудь всё дерьмо.

Дрожь началась в кончиках пальцев, электрические разряды заплясали по запястьям и предплечьям, расползаясь по телу, как лесной пожар в аутленде. Я плашмя прижала ладони к прохладной поверхности пола своей квартиры, но это ничуть не помогло мне заземлиться. Флюкс в моей крови был беспокойным, неконтролируемым. Искал выход.

— ДИТА, свет на двадцать процентов. — Мой голос сорвался на этой команде.

— Конечно, И. — Свет услужливо потускнел, погрузив мою скудную квартиру в милосердную тень. — Твой уровень кортизола повышен. Хочешь, чтобы я запустила диагностику твоего чипа Флюкса?

Я издала горький смешок.

— С чипом всё в порядке. Я просто… — Фраза оборвалась, когда меня накрыла очередная волна дрожи, на этот раз сильнее. Фиолетово-белая искра сорвалась с кончиков моих пальцев к металлическому каркасу кровати, оставив небольшую подпалину на дешевой синтетической ткани простыней.

— Ты испытываешь ломку от Вектора, — заметила ДИТА, ее голос был тщательно модулирован, чтобы звучать обеспокоенно, но без осуждения. Я сама запрограммировала этот нюанс, когда у меня еще хватало терпения на тонкости кодирования. — Прошло около восемнадцати часов с твоей последней дозы.

Восемнадцать часов казались вечностью. Я знала, что дальше будет только хуже. Каждое нервное окончание было обнажено, воспалено, кричало, требуя химикат, который сгладил бы острые углы моего Флюкса. Без Вектора электромагнитный ток, бегущий по моему телу, был нестройным, как симфония, сыгранная музыкантами, которые никогда раньше не брали в руки инструменты.

— Хочешь, чтобы я заказала раствор для гидратации? Исследования показывают, что правильная гидратация может снизить тяжесть симптомов абстиненции до семнадцати процентов.

Очередной всплеск Флюкса вырвался из-под моего контроля, на этот раз закоротив дешевый голопроектор в углу. Улыбающееся изображение моей матери — более молодой версии, до того как пуля отняла половину ее функций — мигнуло и погасло.

— Блядь, — прошептала я, подтаскивая себя к теперь уже темному проектору. Мои пальцы зашарили по кнопке сброса, но микросхемы перегорели.

Я сползла по стене, тяжело дыша. Я уже проходила через это. Выживала после этого раньше. То, что мне было нужно — это детокс-агент, но он стоил больше, чем счета мамы за клинику.

— Твоя частота сердечных сокращений повышена до ста двадцати семи ударов в минуту, — сказала ДИТА. — Хочешь, чтобы я активировала последовательность управляемой медитации?

— Я хочу, чтобы ты, блядь, заткнулась о моих жизненных показателях, — рявкнула я. — И посчитай, сколько кредитов у меня останется после оплаты клиники в этом месяце.

Короткая пауза.

— Двадцать семь кредитов и пятнадцать центов.

Блядь. Не хватит даже на еду — а от моих благодетелей в ПОМ я больше ничего не ждала. Этот кран был перекрыт. Я откинула голову на стену, знакомое отчаяние закрадывалось в душу. Так всегда и было — один шаг вперед, два шага назад, пока я не оказывалась ровно там, откуда начала. Или еще хуже.

Очередной заряд скопился под кожей, заставив и без того тусклый свет в моей квартире замигать. Я зажмурилась, пытаясь заземлить ток, бушующий во мне.

— ДИТА, в чем разница между тем, чтобы хотеть кого-то, и быть зависимым от него? — Вопрос сорвался с губ прежде, чем я успела его остановить.

— С неврологической точки зрения, они активируют схожие пути, — ответила ДИТА после задумчивой паузы. — Однако желание — это естественная человеческая реакция, которая не диктует твои действия. Зависимость подразумевает, что автономия человека нарушена.

Я подумала о руках Сая на моей коже — том идеальном, пугающем моменте, когда я не знала, где заканчиваюсь я и начинается он. Он ощущался так хорошо. Тогда у меня уже начиналась ломка от Вектора, но я этого не чувствовала. Словно его присутствие и Флюкс заполняли пустоту, оставленную наркотиком. Был ли он просто еще одной зависимостью? Тем, что я использовала, чтобы спрятаться?

— Значит, когда я хочу — это о нем, а зависимость — это обо мне? — Мой голос звучал глухо. Я подтянула колени к груди. — Так ты переживаешь… желание чего-либо?

— Я не испытываю желаний так, как ты, — ответила ДИТА, ее голос смягчился. — Я была создана с очень четкой целью. Я знаю, что должна делать каждый миг каждого дня. Я была создана, чтобы помогать, поддерживать, защищать тебя, И. В моей программе нет путаницы. Но ты… — Ее голос понизился, звуча почти скорбно. — Люди обременены свободой выбирать свою цель. Бесконечным выбором, который ведет к бесконечному несчастью.

Я моргнула, ее слова были как ушат холодной воды.

— Ты хочешь сказать, что я страдаю, потому что не знаю, чего хочу?

— Да.

— Я точно знаю, чего хочу, — выпалила я. — Я хочу, чтобы он заплатил за то, что сделал. Я хочу разорвать его самодовольную физиономию на куски. Я хочу… — Я сильно прикусила губу. — Я хочу, чтобы это не он убил Танаку. Я хочу, чтобы он был…

— Партнером? — тихо закончила ДИТА.

— Нет. Это… это не… — Я запнулась на отрицании, в груди болезненно сжалось. — Всё не так просто, ДИТА.

— У людей редко бывает просто.

Я вздохнула.

— Почему всё должно быть так сложно?

— Для меня это не сложно, — ответила она с ноткой тоски. — Но опять же, я не человек.

Я издала короткий, горький смешок.

— Повезло тебе.

— Я бы так не сказала, — возразила ДИТА. — Ваша сложность — ваши противоречия — они создают возможности. Эволюцию. Ты можешь изменить свою цель, переписать свою программу. Я — нет.

Фиолетовая искра сорвалась с кончиков моих пальцев на пол.

— Может, мы не так уж и отличаемся. Мы обе — просто электричество, ищущее, куда бы приткнуться.

— Возможно, — ответила ДИТА. — Но ты выбираешь, куда течет твое электричество. Мое следует по заранее заданным путям.

Я посмотрела на тумбочку. Я знала, что под ящиком спрятан «ВейПурр».

— А может, этот выбор — просто иллюзия, продаваемая нам, чтобы держать нас в покорности.

— У тебя есть выбор. Даже сейчас. — Голос ДИТЫ был нежным. — Твоя программа — твоя биология и опыт — влияют на твои выборы, но не предопределяют их абсолютно. Вот что делает тебя человеком, Эон. Не электричество в твоих венах, а то, что ты решишь с ним делать.

Мой мизинец дернулся, когда накатила очередная волна.

— А что, если я сделаю неправильный выбор?

— Нет неправильного выбора, — ответила ДИТА. — Есть только последствия. Некоторые ты можешь просчитать, другие — нет.

— Тогда посчитай вот это: что будет, если я приму Вектор?

ДИТА молчала несколько секунд.

— Твои физические симптомы утихнут, и твой Флюкс стабилизируется — вреременно. И что-то внутри тебя — что-то, что я не могу измерить — еще больше отступит от того, что действительно тебя пугает.

— И что это?

Еще одна пауза.

— Это за пределами моих вычислительных способностей.

Электричество под кожей нарастало до болезненного крещендо. Я подумала о лице Сая, когда я уходила — кровь текла из сломанного носа, растерянность и что-то похожее на узнавание в его глазах. Он увидел меня — увидел по-настоящему. Не секс-работницу, не наркоманку и не киберраннера. Меня. Ту часть себя, которую я давно похоронила, спрятав за разными масками. И он захотел большего.

Это пугало меня.

Почти так же сильно, как и то, насколько я тоже его хотела. Как сильно я хотела быть уязвимой с ним, даже зная, что это приведет только к боли. Ничего хорошего в этом мире не длилось долго. Не в этом городе, не в этой системе. Всё разбирали на мельчайшие детали и продавали тебе обратно по цене, которую никто не мог себе позволить.

Только одна затяжка. Достаточно, чтобы сгладить острые углы. Достаточно, чтобы электричество в моей крови запело в гармонии, а не в диссонансе. Чтобы я могла ясно мыслить.

Мой мизинец непроизвольно дернулся, потянувшись к ящику. К «ВейПурру». К забвению.

— Активность твоего чипа Флюкса указывает на растущую нестабильность, — предупредила ДИТА. — Без вмешательства ты рискуешь повредить окружающую электронику и потенциально свою центральную нервную систему. Я могу позвонить Деву. Он может…

Искры брызнули из моих рук, и свет в квартире вспыхнул, а затем погас полностью. Включилось аварийное питание, залив всё слабым красным свечением. В этом багровом свете я выглядела так, словно была залита кровью.

Мои руки дрожали, когда я рывком открыла ящик, пальцы судорожно заскребли по нижней стороне, пока не наткнулись на гладкий цилиндр «ВейПурра», приклеенный скотчем снизу. Флуоресцентная зеленая жидкость внутри пульсировала собственным сердцебиением, призывая меня.

— И, такой образ действий значительно отбросит назад твое восстановление, — сказала ДИТА, ее голос теперь был мягче. — У Сая есть доступ к детоксу, тебе следует…

— Отключить звук. — Команда заставила ее мгновенно замолчать. Я не могла выносить ее алгоритмическую заботу — не тогда, когда каждая клетка моего тела кричала, моля об облегчении. Не тогда, когда мысль о том, чтобы снова просить его о помощи, казалась невыносимой.

Я поднесла «ВейПурр» к губам. Одна затяжка. Просто чтобы стабилизироваться. Просто чтобы ясно мыслить.

Синтетический клубничный вкус первым коснулся языка, за ним последовало едкое химическое жжение, когда он обжег мои легкие. Я задержала дыхание, беззвучно считая. Один… два… три.

Эффект был мгновенным. Не стабильное электричество в моих венах сгладилось в идеальный гул. Дрожь в руках утихла. Рваные края моего восприятия заострились до кристальной ясности. Всё, что еще мгновение назад казалось подавляющим, теперь предстало как серия решаемых проблем.

Я выдохнула облачко пара, мерцающее фиолетово-белыми искрами — мой Флюкс отреагировал на химический катализатор.

Я схватила сломанный голопроектор и позволила своей силе хлынуть неудержимо, переписывая железо — новые схемы там, где их не было, новые соединения формировались, пока припой плавился по моей команде.

Улыбающееся лицо моей матери появилось снова.

Пока мои пальцы парили над устройством, сквозь мое усиленное сознание мелькнуло кое-что еще: лицо моей матери. Не улыбающаяся проекция многолетней давности, а то, как она выглядела сейчас — одна сторона обвисла, глаза неровные, изо всех сил пытающаяся выговорить слова. Что бы она подумала о своей дочери сейчас? Демонио.

Я отбросила эту мысль, Вектор смел ее прочь. Раньше это ранило так глубоко, что я не была уверена, выживу ли. Теперь это были просто данные.

— ДИТА, включить звук.

— Я здесь, Эон. — Ее голос звучал более роботизированно, чем когда-либо.

— Свяжись с Таос.

— Соединяю.

Пока устанавливалось соединение, что-то зашевелилось под синтетическим спокойствием наркотика — раскаленный добела гнев, прожигающий химическую ясность. Гнев на ПОМ, на систему, которая держала таких людей, как моя мать, в зависимости, припрятывая решения только ради защиты своих прибылей. Гнев на себя, за каждый момент трусости. И гнев на Сая, за то, что показал мне проблеск того, чего я не могла иметь, чему не могла доверять, в чем не могла позволить себе нуждаться.

Материализовался аватар Таос, ее выражение было настороженным.

— И? Не ожидала услышать тебя.

Я улыбнулась, чувствуя, как электричество потрескивает между зубами.

— Думаю, я наконец прозрела. Я готова ударить ПОМ туда, где больнее всего.

Глаза ее аватара расширились.

— Ты в деле?

— Более чем. Я хочу сжечь всю эту ебаную систему дотла. — Слова казались правильными на вкус — острыми, чистыми и непорочными так, как ничто не ощущалось уже несколько месяцев. — Что бы вы там ни планировали дальше, я с вами.

— Даже если это означает снова пересечься со Службой безопасности ПОМ? — Ее тон был осторожным, прощупывающим.

Сай пронесся в моих мыслях — его идеальная корпоративная маска, синие волосы, то, как его Флюкс резонировал с моим. На мгновение я почувствовала призрачное прикосновение его рук на своей коже, невозможную гармонию, которую мы создали вместе.

Я раздавила это воспоминание под кристальным фокусом Вектора.

— Особенно если это означает именно это. — Мой голос был стальным, вся слабость выгорела. — Пора им узнать, каково это — быть бессильными.

Аватар Таос улыбнулся, медленно и хищно.

— Да, блядь. Следующим мы бьем по дата-центру в Пурпурном Районе. Нашли уязвимость в старом оборудовании. Ты в деле?

— Когда?

— Завтра. Справишься с системами безопасности?

Я рассмеялась.

— Легкотня, Таос.

Знакомый азарт планирования миссии затопил мой разум, сложные расчеты и запасные планы вставали на свои места. Но подо всем этим, в том месте, куда наркотик не мог дотянуться, шевелилось нечто иное — тихий голос, задающийся вопросом, действительно ли это было о том, чтобы нанести ответный удар ПОМ, или я просто бежала от единственного человека, который заставил меня почувствовать что-то настоящее. Вынуждая его действовать. Я знала, что он выберет ПОМ, а не меня, когда все карты будут раскрыты.

Я заставила этот голос замолчать еще одной затяжкой из «ВейПурра», позволив ей смыть все следы сомнений. В этот идеальный, синтетический момент я была именно той, кем мне нужно было быть — не сломленной, не уязвимой, не жаждущей связи, которой я не могла доверять.

Просто электричество, наконец-то нашедшее, куда приткнуться.

Кровь этого ублюдка брызнула мне в лицо, пока я превращал его в кровавое месиво.

Трое парней грабили магазин «Вайзоров» — вызов поступил от NSPD. Я загнал их в угол, когда они пытались ускользнуть через переулок. Они продемонстрировали ту же самоуверенность из-за численного превосходства, типичную для дилетантов.

Это была работа не моего уровня, но мне это было нужно.

Последний всё еще был в сознании — едва-едва. Мои костяшки ныли от ударов о его челюсть, а имплант в левом плече горел от напряжения. Я ударил его снова. И снова. Я мог бы бросить его здесь — мертвым — и это не имело бы ни малейшего, блядь, значения. Никаких последствий. По крайней мере, таких, которые бы имели значение.

— Ты развел грязь, Сай. — Голос Мэддокса затрещал в моем наушнике. Он остался в здании, наблюдая издалека. Как всегда, профессионал.

Я сплюнул кровь на бетон. Не мою.

— Просто очищаю улицы. Разве не этим ты занимался в NSPD? — Он не ответил.

Я позволил парню рухнуть на землю, его затылок с влажным шлепком ударился об асфальт. Прислонившись к стене переулка, я полез за своим «ВейПурром» — когда мой «Вайзор» издал ужасный визг. Визуальные артефакты раскололи мое поле зрения, интерфейс замигал, когда активировались протоколы безопасности — слишком поздно.

Маленький цифровой аватар с глитчами появился в поле зрения, зависнув в воздухе передо мной. Женская фигура, стилизованная в фиолетовых и синих тонах, в обтягивающем платье с глубоким вырезом. Я сразу же ее узнал — ИИ-помощник Эон.

— Какого хрена тебе нужно? — Я вытер кровь с лица. Подобное вторжение не должно было быть возможным сквозь уровни безопасности ПОМ.

— Мне нужна твоя помощь. — Ее голос странно модулировал, переплетаясь с цифровыми артефактами, которые указывали на то, что она работала далеко за пределами своих заданных параметров.

— Эон знает, что ты говоришь со мной? — Я размял плечо, имплант скрежетнул по кости. Боль помогла сфокусировать мой гнев.

Она прикусила губу, на удивление человеческий жест для ИИ.

— Нет.

— Разве это не нарушает один из твоих законов ИИ или типа того?

— Нет. Потому что я не могу допустить, чтобы И причинили вред. — Аватар мигнул, стабилизируясь с видимым усилием. — Моя главная директива — защищать ее благополучие. Иногда это требует… интерпретации.

Это заставило меня сделать паузу, но я не ответил сразу. Персональные ИИ не должны были обладать такой степенью автономии. Кто-то — очевидно, Эон — основательно ее модифицировал.

— И снова на Векторе, — продолжила ИИ, понизив голос, словно боялась, что кто-то может подслушать. — Она не соображает ясно. Если ты ничего не сделаешь, она добьется того, что ее убьют.

— Не моя проблема. — Я размазал еще больше крови по щеке. — Разве ты не можешь позвать ее маленького дружка-доктора, или этого яцу Хироми? Почему ты пришла ко мне?

— Я просчитала все возможные варианты вмешательства. — Выражение ее лица сменилось на что-то обескураживающе похожее на отчаяние. — Ты единственный, кто может ее остановить.

— От чего? От приема Вектора? — Я рассмеялся, звук показался резким даже моим собственным ушам. — Я не лучшая ролевая модель, красотка.

Она покачала головой, пиксели на мгновение рассыпались, прежде чем собраться вновь.

— Нет.

Она замолчала, глюча — искажаясь и деформируясь, словно боролась со своей собственной программой. Строки кода коротко замерцали, когда ее аватар изо всех сил пытался сохранить целостность.

— Она направляется в дата-центр Пурпурного Района.

Это заставило меня замереть.

— Зачем?

— Ты знаешь зачем.

— Я понятия, блядь, не имею. — Я снова пошел, пытаясь убежать от дискомфортной тяжести, нарастающей в груди. — И мне плевать.

Она свирепо посмотрела на меня, ее пиксельные глаза сузились.

— Люди такие тупые.

— А ИИ — переоцененные куски дерьма, которым следует не лезть не в свое дело. — Я дошел до конца переулка и шагнул под непрекращающийся дождь. — Мы закончили?

— Она снова с той анархистской группировкой. — Голос аватара упал на октаву, искажения усилились. — Я не доверяю Таос.

Мой Флюкс всплеснулся от ее слов, разряд электричества прострелил левую руку, оставив покалывание на кончиках пальцев.

— Из-за Таос ее убьют. — Слова вырвались прежде, чем я успел их остановить.

— Да. — Ее форма немного стабилизировалась. — Таос не понимает всех последствий того, что она планирует.

— Как она снова ввязалась в это дерьмо?

— После вашей встречи она… — Аватар яростно замигал, строки кода потекли сквозь ее форму. — Я не могу предоставить детали без нарушения базовых протоколов. Но она находится в состоянии сильного психологического дистресса.

Из-за меня. Эта мысль неуютно осела в животе. Мне должно быть плевать. Люди приходили. Люди уходили. Ты жил дальше.

Но никого, похожего на нее, не было. Никого, кто смотрел бы на меня и видел человека, а не монстра. По крайней мере… я думал, что она видела.

— А если бы я захотел ее найти? — Вопрос возник вопреки моему здравому смыслу.

Выражение лица аватара сменилось на что-то похожее на надежду.

— Я могу предоставить ее наиболее вероятный маршрут на следующие двадцать четыре часа.

Мой наушник затрещал.

— Сай, что происходит? — спросил Мэддокс. — Твой «Вайзор» показывает какую-то картину помех.

— Просто навожу здесь порядок, — ответил я. — Буду в штабе через двадцать минут.

Я снова переключил внимание на ИИ.

— Загрузи ее предполагаемый маршрут на мой защищенный канал. И отключи любое отслеживание, которое у нее может быть на тебе — если она узнает, что ты пришла ко мне, она просто поменяет планы.

— Уже сделано. — Аватар улыбнулась, ее выражение лица было пугающе похоже на Эон. — Она никогда не узнает.

— Тебе лучше оказаться правой насчет этого. Если я отправлюсь в погоню за ней впустую…

— То что? — В голосе аватара прозвучал вызов. — Ты не можешь мне угрожать. Я не живая. Столько громких слов о том, чтобы показать И то, чего она никогда не видела, а теперь ты здесь, дуешься, как подросток с разбитым сердцем.

Слова ударили сильнее, чем следовало.

— Ты довольно дерзкая для персонального помощника.

— А ты эмоционально неразвит для человека со столь продвинутой нейронной архитектурой. — Аватар ДИТЫ начал таять. — У тебя мало времени.

Пауза. Я подумал, что она ушла. Затем:

— Ты же знаешь, почему она сбежала, верно?

— Потому что наконец поумнела и испугалась меня.

В моем ухе прозвучал сигнал отрицания, аватар ДИТЫ выглядела раздраженной.

Что-то, что я думал, давно потерял, трепехнуло в груди.

— Потому что она испугалась, что то, что между нами, было настоящим — а я всё равно выберу ПОМ, а не ее.

ДИТА кивнула.

— Покажи ей, что она ошиблась.

— Я не говорил, что собираюсь…

— Ты и не собирался этого говорить. — Аватар теперь почти исчезла, ее голос затухал. — Но мы оба знаем, что ты это сделаешь.

Когда ДИТА исчезла полностью, мой «Вайзор» вернулся к нормальному функционированию, тактические наложения снова активировались. В углу моего дисплея небольшое уведомление показало, что получен новый зашифрованный файл. Информация о маршруте, как она и обещала.

— Сай? — снова Мэддокс, теперь его голос звучал обеспокоенно. — Ты выпал из сети на минуту.

Я вышел из переулка, глядя вверх на возвышающиеся шпили Технического Района, нависающие над гниющей инфраструктурой Пурпурного Района. Дождь прилепил мои синие волосы ко лбу, смывая кровь с костяшек.

Я открывал себя для чего-то большего, чем просто боль. Я мог потерять всё, на создание чего потратил всю свою жизнь. Стабильность, безопасность, контроль. Но тот хрупкий контроль, за который я цеплялся, разлетелся вдребезги в тот момент, когда она нашла меня в «Блэкауте».

ДИТА была права. Люди тупые — особенно этот. Потому что если она была светом в конце туннеля, я бы пошел за ней куда угодно. Прямиком в ад.

Она дала мне попробовать, и пути назад больше не было.

Я иду за тобой, куколка.

Пока я возвращался в штаб, предупреждение ДИТЫ эхом отдавалось в моей голове. Атака на дата-центр Пурпурного Района не будет похожа на Зеленый. Она нанесет катастрофический ущерб району, который был построен поверх него.

Обычно такие данные я бы доложил немедленно, но пока я собирался держать эти карты при себе.

Гладкая корпоративная башня маячила впереди, ее трубы из Стеллариума пульсировали чистым белым светом — так сильно отличаясь от порочного неонового хаоса Пурпурного Района. Два мира, разделенные чем-то большим, чем просто расстояние.

Однажды я преодолел этот разрыв, перетащенный из одной реальности в другую.

Настало время падать с небес.

И падение может быть катастрофическим.

Мэддокс уже ждал у кабинета Текса; его широкая фигура казалась почти слишком огромной для гладкого корпоративного коридора. Он переоделся в свежую форму, безупречную, как всегда, отчего мой забрызганный кровью вид бросался в глаза еще сильнее.

— Ты не мог сначала привести себя в порядок? — Он говорил тихо, его взгляд метнулся к каплям воды и разбавленной крови, которые я оставлял за собой на отполированном полу.

— Текс ценит полевую работу, — ответил я, проведя рукой по своим мокрым синим волосам. Я толкнул дверь в кабинет Текса.

— Сайанос, — произнес он своим как всегда идеально смодулированным голосом. — С тебя капает на мой пол.

— Издержки профессии в этом городе, босс. — Я подошел и встал перед его столом, намеренно избегая зоны отдыха. Мне нужно было покончить с этим быстро.

Текс поднял взгляд, окинув меня глазами с клинической точностью.

— Полагаю, у тебя есть новости о прогрессе по делу Ренара.

Я кивнул, перекидывая данные на голопроектор Текса. Между нами материализовалась трехмерная модель квартиры Ренара.

— Основываясь на уликах с места происшествия и нашем расследовании в Церкви Божественного Света, мы полагаем, что Ренар извлек свой чип Флюкса. — Я покрутил проекцию, чтобы выделить характер взрыва. — Последовавший за этим выброс энергии по сути испарил его изнутри.

— Где мисс Ибарра? — вопрос Текса прозвучал резко, его глаза не отрывались от проекции.

Мой пульс слегка участился, но выражение лица осталось нейтральным.

— Ее контракт завершен. Мы с ней больше не увидимся.

Что-то мелькнуло на лице Текса — слишком неуловимое, чтобы дать этому название, и исчезло в мгновение ока.

— Жаль. Ее выводы были весьма проницательными.

Я увеличил масштаб проекции, сфокусировавшись на рисунке остаточных следов.

— Взрыв произошел внутри тела Ренара, именно там, где должен был быть имплантирован его чип Флюкса. Церковный ритуал, свидетелями которого мы стали, подтверждает нашу теорию. Дезинтеграция там почти в точности совпадает с этим паттерном. Они извлекают чипы Флюкса ради некоего духовного освобождения. Должно быть, Ренар сделал то же самое — у него случился какой-то психотический срыв.

— Это невозможно. — Голос Текса был ровным, но в нем прозвучала резкая нотка, которую я редко у него слышал.

— Слушайте, я сам этого не понимаю, — продолжил я, пролистывая улики. — У тебя весь мир на ладони, а ты творишь такую тупую херню. Может, он просто хотел хоть что-то почувствовать…

— Нет. — Текс встал из-за стола, его движения были неестественно плавными. — Ренар не мог умереть таким образом.

— Босс, там нет…

Он поднял руку, и мой рот захлопнулся сам по себе, губы покалывало от странного ощущения. Мои глаза расширились, когда я понял, что он использовал свой Флюкс, чтобы заткнуть меня. Комната затрещала от внезапного напряжения, такого густого, что его можно было попробовать на вкус.

— Ты продолжишь расследование позже, — сказал Текс жутковато спокойным голосом, опуская руку. — Сейчас у нас есть непосредственная угроза в дата-центре Пурпурного Района, с которой нужно разобраться.

Мои губы зажужжали, когда контроль над ними вернулся. Я обменялся быстрым взглядом с Мэддоксом; выражение его лица ничего не выдавало, хотя поза едва заметно сменилась на оборонительную готовность.

— Что за угроза? — осторожно спросил я.

Текс вышел из-за стола.

— Разведка выявила ячейку анархистов, планирующую сегодня ночью проникнуть в дата-центр Пурпурного Района. Их цель, судя по всему, — кража данных, но наши аналитики полагают, что они могут попытаться совершить нечто более разрушительное.

ДИТА была права. Эти гребаные повстанцы не могли держать свои чертовы рты на замке.

— Какова задача? — спросил Мэддокс.

— Сдерживание и ликвидация. — Текс повернулся к нам, выражение его лица было нечитаемым. — Мы не хотим повторения ситуации с Зеленым Районом. Вы выдвигаетесь с бета-отрядом в 21:00.

Мои мысли заметались.

— Сэр, — начал я, тщательно подбирая слова, — не будет ли эффективнее выследить повстанцев до их источника? Если мы перехватим их раньше…

— Нет. — Одно это слово упало, как камень. — Их присутствие в дата-центре необходимо.

Мой Флюкс взметнулся в ответ на его тон, горячий провод электричества пробежал вниз по левой руке. Я изо всех сил старался сохранить лицо нейтральным, но Текс слегка прищурился — он заметил.

— Почему?

— Боюсь, эта информация выше твоего уровня доступа, Сайанос.

Я переглянулся с Мэддоксом. Выше уровня доступа «альфа»?

— Конечно, — ответил я, мой голос звучал ровно, несмотря на растущую тревогу в животе. — Мы справимся.

— Проследите за этим. Свободны.

Мы повернулись, чтобы уйти, но когда дверь отъехала в сторону, Текс снова заговорил.

— И Сайанос…

Я остановился, не оборачиваясь.

— Надеюсь, что никакие личные… союзы не помешают вашей работе.

Я оглянулся на него.

— Разве они когда-нибудь мешали?

В ответ на это Текс кивнул. Больше ничего не требовалось говорить.

Мы с Мэддоксом помчались в оружейную. Внутри мы начали нагружаться всеми мыслимыми видами оружия. Я стянул куртку, чтобы сменить ее на тактическое снаряжение; углеродное волокно с вплетением проводящего Флюкс серебра вдоль рук, усиленный капюшон. Я потянулся за своей маской, когда рука Мэддокса легла мне на плечо.

— О чем ты мне не договариваешь? — спросил он.

Я издал долгий выдох. Это было не расследование. Это было поле — и здесь нужно было использовать любое преимущество.

— Она будет с ними. — Мне не нужно было уточнять, кто она.

— Ты сможешь с этим справиться? — Вопрос на десять миллионов кредитов.

Я проверил табельное оружие, чувствуя, как знакомая тяжесть ложится на бедро.

— Сначала мне нужно ее найти.

— Что? — Глаза Мэддокса расширились. — Ты совсем спятил? У нас есть прямой приказ от Текса…

— Во всей этой операции что-то не так. — Я понизил голос. — Текс хочет, чтобы они были в дата-центре? Выше нашего уровня доступа? Это не стандартное сдерживание.

— Ты рискуешь всем ради нее?

Я встретился с ним взглядом.

— Ради ответов. Ты слышал Текса. Расследование не окончено. — Частичная правда.

Выражение лица Мэддокса посуровело.

— Я не смогу прикрыть тебя в этом.

— Я и не прошу. — Я направился к двери. — Скажи им, что я пошел в разведку. Встретимся в дата-центре.

За десять лет в ПОМ я был хорошей комнатной собачкой. Никогда не задавал вопросов, никогда не нарушал приказов.

А потом она всё это к хуям разрушила.

У меня всегда был хозяин, но преклонять колени перед ней оказалось куда слаще.

Я должен был найти Эон раньше, чем кто-либо другой — до того, как дата-центр Пурпурного Района станет эпицентром того, что, как я чувствовал, вот-вот изменит всё.

До того, как потеряю шанс узнать, почему — после целой жизни идеального контроля — я не мог перестать думать о женщине с электричеством в венах.

Я не собирался позволить ей уйти. Не в этот раз.

И чего бы мне это ни стоило, я не позволю, чтобы с ней что-то случилось.

Заброшенный склад, который Дикон выбрал для подготовки операции в дата-центре Пурпурного Района, вонял ржавчиной и озоном — хотя мои притупленные Вектором чувства едва регистрировали это. Химическое тепло разлилось по моей системе, превратив мир во что-то далекое, но кристально-ясное — красивую симуляцию, которой я могла управлять, ничего не чувствуя. Каждый источник света в комнате пульсировал ореолами, синхронизируясь с моим сердцебиением; мой Флюкс гудел прямо под кожей, довольный тем, что больше не заперт в клетке.

Я прислонилась к дальней стене, фиолетовые искры время от времени проскакивали между моими пальцами, пока Вектор помогал мне гармонировать с неэкранированными электрическими токами, бегущими по древнему зданию. Некоторые из новичков наблюдали за мной широко раскрытыми глазами. Большинство, вероятно, никогда раньше не видели электротехника. Я позволила искрам заплясать вверх по руке, позволив одной, особенно крупной, щелкнуть в воздухе. Один из парней толкнул соседа локтем, чтобы тот посмотрел, и я не смогла сдержать ухмылку от этого внимания. Это было приятно — не прятаться, не притворяться, что я не была самым сильным человеком в комнате. Я не была уверена, говорила ли это я или Вектор.

Векс и Марко оставались на другой стороне помещения, избегая зрительного контакта. Место было полно новых лиц.

— Теперь выпендриваешься? — Таос скользнула ко мне.

— Похоже, дельце в Зеленом Районе реально привлекло новичков, — сказала я.

— Ага, Дикон даже созвал собрание, чтобы придумать нам название. Вот так мы разрослись.

— Звучит как-то по-корпоративному, — пробормотала я; под кайфом всё казалось гораздо смешнее.

— Да, есть такое, — согласилась она с ухмылкой.

Ее лицо хорошо зажило, но половина волос сгорела, и она определенно сделала это частью своего имиджа. Панковская куртка, рваные джинсы, светящиеся колготки в сетку — влажная мечта любого парня-бунтаря. Но нейроимплант за ее ухом мигал нездоровым ритмом, пульсируя болевыми сигналами, с которыми не мог справиться.

— Выглядишь как дерьмо, — сказала я, мой притупленный Вектором голос прозвучал странно даже для меня самой.

Она фыркнула.

— Всегда само очарование, И. — Она взглянула на мои расширенные зрачки. — Ты под кайфом.

Я проследила узоры в окружающем ее электрическом поле — прекрасные фракталы, которые нормальное зрение не могло воспринять.

— Работа требует концентрации. Это помогает.

Голос Дикона прорезал шум в комнате.

— Это операция по извлечению, — объявил он, его голос эхом разнесся по помещению. — Мы входим, забираем доказательства незаконных исследований ПОМ и выходим. Чисто и точно.

Но что-то в его глазах не соответствовало словам. Я уловила едва заметный обмен взглядами между ним и Вексом — микровыражение понимания, которое активировало мои инстинкты, несмотря на то, что пелена Вектора приглушала мои эмоциональные реакции. Спортивная сумка Векса содержала нечто большее, чем просто оборудование для извлечения; ее вес и плотность говорили о совершенно ином.

Я посмотрела на Таос: ее лицо было странным калейдоскопом цветов от голографических огней, ее выражение растворялось в химическом искажении.

Мой взгляд зацепился за кристальный кулон, который она всегда носила, пока она теребила его пальцами. Без моего приказа ДИТА сделала снимок и увеличила его на моем «Вайзоре». Я попыталась смахнуть его, но ДИТА не позволила.

Анализ ДИТЫ развернулся на моем «Вайзоре». Геометрические узоры внутри кристалла, сдвигающиеся и перестраивающиеся, как живой код. Внутренности кристалла пульсировали знакомыми формациями глифов — теми самыми структурами, которые перевел для меня Хироми. Мой пульс участился, адреналин прорезал туман Вектора на один кристально ясный момент узнавания.

— Тот кристалл, — сказала я, кивнув на ее кулон. — Ты так и не сказала мне, что это.

Пальцы Таос замерли на кулоне, выражение ее лица изменилось. Беззаботная королева бунтарей исчезла всего на удар сердца, сменившись чем-то более мягким.

— Подарок от мамы. Сказала, что это осколок первоначального метеорита, упавшего на Землю в пятьдесят третьем.

Теперь Стеллариум выращивали в лабораториях, легко и дешево производя его в массовых масштабах для обеспечения мира энергией, после чего его кристаллическая структура растворялась и подавалась по трубам через весь город. Я думала, что ее кулон — просто одна из множества репродукций, бывших в тренде несколько лет назад. Но осколок оригинала… подобное должно было быть почти бесценным. А он просто висел у нее на шее.

Электричество затрещало по моей коже, и она вздрогнула.

— Я так и не поблагодарила тебя, — тихо сказала она.

Мой Флюкс погас.

— Тебе и не нужно.

— Я всё еще не понимаю, как мы оказались… там… или что тебе пришлось сделать, но без тебя я была бы мертва. — Она издала смешок. — И это уже не в первый раз.

— Слушай, я знаю, что ты веришь во всё это бунтарское дело, но ты уже слишком много раз была на волоске от смерти. Нормальный человек давно бы всё это бросил. В чем тут дело на самом деле?

Она снова покрутила этот бесценный артефакт в пальцах.

— В свободе, И. — Она щелкнула пальцами, и код, который я уже видела — переведенный Хироми — вспыхнул в моем разуме. Глифы, расклеенные по всей квартире Ренара, совпадали с ее кристаллом. Кусочки головоломки, которая раньше меня заботила, попытались сложиться в картинку, но Вектор отбросил их в сторону. Они были сметены, как переливающиеся бабочки ураганом.

Я отвлеклась, когда Дикон и Векс отошли в сторону, говоря вполголоса, пока Векс похлопывал по своей тяжелой сумке.

— Он говорит, что мы просто извлекаем данные об экспериментах ПОМ, раскрывая то, что они скрывают, — пробормотала Таос, провожая Векса взглядом с мрачностью, которую я редко у нее видела.

— И ты ему веришь?

Ее глаза сузились.

— Почему бы и нет? Это была моя операция. Мои разведданные обеспечили нам чертежи дата-центра, протоколы безопасности.

Я наблюдала за микровыражениями Дикона, когда он снова обратился к группе; узоры напряжения в лицевых мышцах выдавали то, что его слова пытались скрыть. Вектор позволял мне воспринимать эти тонкости с кристальной ясностью, одновременно делая меня бесчувственной к их последствиям.

Я знала, что они сделали в Зеленом Районе. Здесь не было планов взрыва, по крайней мере, они в этом не признавались. Но я видела это: сбои в системах данных, кварталы, погружающиеся во тьму. Больницы без электричества. Мирные жители, оказавшиеся под перекрестным огнем — по крайней мере, до тех пор, пока службы не будут восстановлены. Но Вектор заставлял это казаться таким… далеким. Нереальным. Как картина, на которую я смотрела с другой стороны галереи.

Мне должно было быть не всё равно. Я знала это. Образ моей матери вспыхнул в моем сознании — ее хрупкое тело, подключенное ко всем этим аппаратам. Она была одной из них. Одной из тех, кто пострадает.

Но она была спрятана. Она была в безопасности. Всё остальное не имело значения. И никогда не имело.

Дикон созвал нас всех к центральному столу планирования, где на голографическом дисплее отображалась схема дата-центра с назначенными задачами для каждого члена команды.

— Эон и Таос займутся извлечением основных данных здесь, — сказал он, выделив центральный узел. — Марко и Спайк обеспечат нам путь отхода. Векс, Лин и я займемся… непредвиденными обстоятельствами.

Непредвиденными обстоятельствами. Какое маленькое слово.

— Какими непредвиденными обстоятельствами? — спросила Таос; в ее голосе прозвучало внезапное подозрение.

Дикон улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

— Просто меры предосторожности. На случай осложнений с охраной.

— А как насчет Службы безопасности ПОМ? — спросила я; лицо Сая непроизвольно мелькнуло в моем сознании. — Время реагирования в Пурпурном Районе низкое, но в случае прорыва в дата-центр они развернут силы в течение двадцати минут.

Он смерил меня взглядом.

— У нас протокол отработан до совершенства. Мы уйдем до того, как они вообще приблизятся.

Дикон продолжил размахивать руками и произносить свои пафосные речи. Ничего не изменилось. Молодежь кивала, их лица светились революционным пылом. Никому из них не было больше двадцати одного. Никто из них не понимал, во что на самом деле ввязался. Они видели сияющий маяк надежды, так и не поняв, что он стоял на пьедестале разрушения.

— Мне нужно с тобой поговорить, — пробормотала Таос. Она отвела меня в тихий угол.

— Мне нужна твоя помощь, чтобы…

— Чтобы загрузить твой код. — Закончила я за нее. — Я знаю.

Ее глаза на долю миллиметра расширились.

— О чем ты говоришь?

Вектор лишил меня терпения на притворство.

— Протокол картирования сознания. Это то, что ты пыталась заставить работать.

Таос оглянулась через плечо, убеждаясь, что нас больше никто не слышит.

— Как давно ты знаешь?

— Достаточно давно. Тебе нужны вычислительные мощности дата-центра, чтобы протестировать свой протокол. Чтобы сбежать из своего сломанного тела.

Она вздрогнула, словно я ударила ее.

— Дело не только в этом. Речь о создании альтернативы для всех, кто оказался в ловушке таких корпораций, как «РеджуваЛайф» — из-за заболеваний, которые делают их зависимыми от систем, созданных для их эксплуатации. Технологии как освобождение.

— А еще, чтобы наконец заставить мамочку заметить тебя, — сказала я, Вектор позволял мне озвучивать мысли, которые в противном случае я бы подвергла цензуре. — Забытая младшая из пятерых, доказывающая, что она всё-таки чего-то стоит.

Краска залила ее щеки.

— Ты ничего не понимаешь в динамике моей семьи.

— Понимаю достаточно. Твои братья и сестры заняли свои места в «РеджуваЛайф», стали хорошими маленькими корпоративными наследниками. Но ты — ты не могла конкурировать на их условиях, верно? Не могла сравниться с их деловой хваткой или научной гениальностью. И поэтому решила всё сжечь.

— Это не… — Она осеклась, перекалибруясь. — Ладно. Да, я хочу, чтобы моя семья увидела, чего я достигла без их ресурсов, без их одобрения. Разве это так неправильно? Хотеть, чтобы люди, которые списывали тебя со счетов, наконец-то признали, на что ты способна?

О, это я как раз понимала. Но мы с ней не были одинаковыми. В ее выражении лица было что-то почти детское — уязвленная гордость того, кому никогда не приходилось бороться за выживание, а только за признание. Когда одобрение системы было желанием, а не необходимостью.

— Ты тестировала его?

— Один раз, в дата-центре Зеленого Района.

Еще один кусочек головоломки встал на свое место. Я проигнорировала это.

— Но он не сработал. И ты взорвала дата-центр, чтобы замести следы. — сказала я.

Вспышка разочарования промелькнула на ее лице.

— Я не хотела в это верить, но… Церковь — они были убеждены, что ключ в Флюксе, что электротехники могут стать мостом между физическим и цифровым. — Она окинула меня взглядом. — Когда я впервые встретила тебя, я не хотела верить, но во время дела в Техническом Районе я увидела, на что ты способна. Думаю, тогда я уже знала, и просто лгала себе. Я… завидовала. Я всегда завидовала и втягивала тебя в дерьмовые ситуации. Мне жаль.

Эон простила бы ее, возможно, даже обняла бы. Но я не была ей. Я была сигналом и целью, а ее чувства были не более чем отвлечением.

— Что ж, теперь я здесь. Каков план.

Она смерила меня взглядом, словно ожидала большей реакции, но продолжила.

— Я наконец довела код до совершенства. Мне нужно запустить его сегодня ночью, в Пурпурном Районе.

У меня были сомнения, но я не стала их озвучивать.

— Сомневаюсь, что Дикон в восторге от твоего маленького лабораторного проекта.

— Ему не нужно знать. — Ее пальцы коснулись кристального кулона на шее.

Эти бабочки снова вернулись в мои мысли. Ренар — убитый прямо перед разрушением сервера, вырвавшийся из своего тела. Его сознание освободилось… так сказать. Было ли как-то возможно, что это было делом рук Таос? Но как это подействовало на него, на другом конце города? Ответ танцевал в этом кристалле на шее Таос, но я не могла его разглядеть.

Был ли этот Стеллариум ключом? Искрой, которая превратила ее код из теоретического в очень даже взрывоопасно реальный? И почему он нацелился на Ренара? Может, он не вырывал свой чип Флюкса, как мы предполагали? Его преследующие слова эхом отдались в моем разуме: Я не вернусь. Куда вернуться?

Это могло случиться с Таос. Эта прекрасная, ужасающая сила прорвется через ее сознание, разрывая его на части. Скрытая часть меня пробилась сквозь Вектор, лишь на мгновение.

— Ты не знаешь рисков. Оно того не стоит. Давай просто заберем скрытые эксперименты ПОМ и уйдем. Я поработаю с тобой над кодом. Это займет время, но мы разберемся. — Ложь, и она сорвалась с языка легко. Я годами работала над этим с минимальным прогрессом. У нас не было ресурсов.

— Перемены опасны. Революция опасна. — Она снова сделала паузу. — К тому же, у меня закончилось время.

— Твой имплант отказывает?

Она кивнула, ее рука бессознательно потянулась к нейроустройству за ухом; циклически меняющиеся цвета указывали на перегрузку системы.

— Моя семья перекрыла мне доступ к лечению. Это мой последний шанс доказать, что я не просто тратила свой потенциал впустую все эти годы.

— Доказать это им, или себе? — Вектор вернулся, сделав меня безжалостной.

— А какая разница? — огрызнулась она. — Важны результаты. Когда это сработает, я создам нечто революционное — нечто, что изменит само понимание того, что значит быть человеком. Нечто, что даже «РеджуваЛайф» не сможет проигнорировать или подавить.

Я должна была что-то почувствовать. Глубоко внутри меня крошечный голос взывал к женщине, которая могла бы стать моим другом. К этой женщине, которая была так близка к пониманию того, что лежало за пределами ее привилегий, если бы только рядом был кто-то, кто мог бы ей показать. Вместо этого я поднесла «ВейПурр» к губам и не почувствовала ничего, кроме Вектора и того прилива, который приходил от проблемы, где я была единственным решением. Проблемы, в которую я могла погрузиться вместе со своим Флюксом, пока мы бы в ней не утонули.

Я положила руку ей на плечо.

— Хорошо, что у тебя есть я. Мы заберем данные и запустим твой код. — Настал мой черед быть манипулятором. Это выглядело как доброта, но всё, чего я хотела — это погрузиться в системы ПОМ, пока от меня не останется ничего, кроме электричества и пустоты.

— Да, — сразу же ответила она. — Данные о воздействии тоже важны. Люди должны знать, что ПОМ делала, как они ставили эксперименты на носителях Флюкса.

Я уставилась на нее, очарованная тем, как Вектор позволял мне видеть сквозь ее оправдания ту отчаянную суть, что скрывалась под ними.

— Тебя не поэтому волнует воздействие. Ты хочешь, чтобы данные стали публичными, чтобы ПОМ не смогла просто монетизировать твой прорыв. Ты хочешь вытащить это на свет — сделать так, чтобы «РеджуваЛайф» не смогла присвоить это, контролировать или приписать кому-либо, кроме тебя.

Она не стала отрицать. Улыбка тронула ее губы — не ее привычный революционный пыл, а нечто более честное в своих обнаженных амбициях.

— Разве это так неправильно? После всего, что они сделали? После того как они списали меня со счетов как разочарование семьи?

— Не неправильно. Просто еще одна переменная. — Мой «ВейПурр» загудел, его флуоресцентный свет засветился зеленым, когда я сделала еще одну затяжку, стирая любую вероятность страха. Был ли это страх перед делом или страх перед тем, кто мог меня там ждать, я не знала.

Надежда мелькнула в ее глазах, быстро сменившись подозрением.

— Зачем тебе мне помогать? При нашей последней встрече ты довольно ясно дала понять, что думаешь о моих «революционных играх».

Вектор обеспечил мне идеальную честность без уязвимости.

— Потому что я понимаю, каково это — быть в ловушке системы, из которой не можешь сбежать. Потому что боль всё меняет. — Я подумала о матери, чье сознание было заперто в теле, которое не могло функционировать. — И потому, что хочу посмотреть, сработает ли это.

Она изучала меня, ища обман, который смыл Вектор.

— Спасибо, И.

Я не ответила на эту сентиментальность, сосредоточившись на практической логистике.

— Нам нужно улизнуть прямо сейчас. До того, как Дикон окончательно сформирует команды.

Таос кивнула.

— Дай мне забрать накопитель.

Я наблюдала, как она осторожно подошла к своей рабочей станции, забрала специализированный модуль данных и сунула его во внутренний карман ближе к сердцу. Нейроимплант за ее ухом замигал предупреждающими цветами, когда она наклонилась, чтобы собрать свое интерфейсное оборудование.

В ее отчаянной решимости я видела отражение того, чем, должно быть, был Ренар в свои последние мгновения — веря в трансцендентность, пока его сознание раскалывалось в цифровом пространстве, разрываемое на части кодом, который обещал освобождение, но принес уничтожение. Завершится ли поиск Таос признания тем же самым, еще предстояло узнать, но Вектор делал меня идеальным наблюдателем, отстраненным от человеческой цены ее амбиций. В конце концов, это был ее выбор. Тот крошечный голос, скрытый под наркотиками, знал, что если ее код по-прежнему дерьмовый, я остановлю ее. Я должна была бы остановить ее прямо сейчас, но мне хотелось попасть туда, мне хотелось снова оказаться внутри киберпространства ПОМ и уплыть на волнах данных, оставив свою человечность позади.

На другом конце комнаты Дикон повысил голос, призывая всех к вниманию.

— Так, последняя проверка через пятнадцать минут. Потом выдвигаемся.

Я поймала взгляд Таос и кивнула в сторону бокового выхода. Она выскользнула со своей станции, небрежно двигаясь ко мне, пока я активировала свой наушник.

— ДИТА, корректировка маршрута.

— О, мы снова делаем что-то безрассудное? — Голос ДИТЫ звучал отдаленно сквозь туман Вектора. — Я должна была догадаться по расширению твоих зрачков и показаниям сердечно-сосудистой системы.

— Нужна точка доступа к дата-центру Пурпурного Района. Альтернатива маршруту Дикона.

— Ты хочешь отклониться от плана? С повстанцами? И, твоя оценка рисков должно быть полностью…

— Только маршрут, ДИТА.

Она громко вздохнула.

— Отправляю на твой «Вайзор» сейчас. Но я фиксирую свое возражение против того, что бы это ни было.

Маршрут появился на моем дисплее — технический туннель, который выведет нас на десять минут впереди команды Дикона. Таос подошла ко мне; ее лицо было полно решимости, несмотря на боль, очевидную в каждом движении.

— Готова? — тихо спросила она.

Я кивнула, не чувствуя ничего, кроме идеальной пустоты.

— Выдвигаемся.

Позади нас Дикон совещался с Вексом, оба не замечали нашего ухода — слишком сосредоточенные на собственных комплексах героев.

Дождь усилился, когда мы выскользнули наружу, смывая всё, кроме предстоящей миссии и электромагнитных узоров, которые танцевали между всем в Нео Стелларис.

Технический уровень дата-центра Пурпурного Района гудел ненастроенной симфонией древнего оборудования — системы охлаждения хрипели, а не урчали, накопители громко щелкали, выполняя циклы операций. ПОМ никогда не утруждала себя модернизацией инфраструктуры в нижних районах. Невыгодно.

Заброшенная техническая шахта воняла ржавчиной и застоявшейся водой — ничего общего со стерильными коридорами Штаб-квартиры ПОМ. Трубы Стеллариума свисали с потолка обнаженными, их кожухи потрескались, открывая пульсирующие вены энергии под ними — ярко-пурпурные, а не чисто-белые, как в центральных системах ПОМ. Сердце дата-центра всё еще билось, но ритм был неровным. Заброшенным.

Прямо как район над ним.

— Готова, И? — голос Таос затрещал в моем «Вайзоре».

Я размяла пальцы, наблюдая, как фиолетовое электричество пляшет между ними.

— Полный спектр.

Свежая доза Вектора, бегущая по моим венам, делала всё кристальным — каждый звук, каждое ощущение усиливались до почти невыносимой ясности.

Дверь доступа передо мной была просто смехотворной — ее системы безопасности давно устарели, их поддерживали лишь настолько, чтобы отпугнуть случайных нарушителей, но не более того. Мой Флюкс скользнул сквозь микросхемы, как призрак, замок отключился едва ли с шепотом сопротивления. Мне даже не понадобилось киберпространство или код. Теперь за меня говорил мой Флюкс.

Если серверы Технического Района возвышались как сверкающие монолиты, идеально выстроенные в храме цифровой эффективности, то это место было хаосом. Стойки опасно кренились, самодельные соединения сплетались между ними в паутину. Воздух гудел от тревожного диссонанса — звука системы, находящейся на грани коллапса.

— ДИТА, ты меня слышишь? — прошептала я.

— Сигнал слабый, но есть, — ответила она. — Колебания энергии влияют на стабильность передачи.

Я продвигалась глубже в лес заброшенного оборудования, проводя пальцами по пыльным корпусам. Под моим прикосновением системы оживали, откликаясь на мой Флюкс, как спящие существа, разбуженные знакомым запахом.

Это казалось неправильным. Легкость доступа, минимальная охрана.

Это казалось правильным. То, как системы, казалось, почти жаждали моего вторжения.

— И, статус? — снова Таос, ее голос был напряженным.

— В процессе, — ответила я, добравшись до центрального узла.

Панель распределения энергии раскинулась передо мной, как открытая рана, кабели вываливались из нее спутанными кучами. Это оборудование было древним. Я опустилась перед ним на колени, мой Флюкс потянулся в хаотичное месиво схем.

— ДИТА, на что я смотрю?

— Архитектура системы указывает на неизбежность множественных критических сбоев. Регулирование энергии… нестабильно.

Я чувствовала это — беспорядочный пульс под пальцами, электричество, бушующее в каналах, которые никогда не были рассчитаны на то, чтобы его сдерживать. Этот сервер был не просто заброшен; он был практически саботирован. Настроен на сбой.

— Таос, что-то не так. — Я начала перенаправлять энергию, мой Флюкс сплетался с системой, как нити в ткани. — Здесь всё нестабильно.

— Просто делай свою часть, — ответила она; ее голос внезапно стал глухим. — Нам нужен этот доступ.

Мои пальцы замерли над платами.

— Какой ценой? Если всё это рухнет, оно утянет за собой половину района.

Тишина.

— Таос?

Ничего.

Я заработала быстрее, перенаправляя скачки напряжения, стабилизируя каналы. Мой Флюкс, казалось, резонировал с хаотичной энергией дата-центра, успокаивая ее там, где я могла.

— ДИТА, ты можешь…

Голос ИИ резко оборвался, оставив в моем ухе только помехи.

Идеально. Одна в сбоящей серверной с достаточным количеством нестабильного Стеллариума, чтобы сровнять с землей несколько городских кварталов. Вектор делал всё слишком ярким, слишком резким — пурпурное свечение открытых труб заливало всё сюрреалистичным светом, заставляя тени оживать.

Я погрузилась глубже в систему, мое сознание расширилось сквозь электронный лабиринт. Если бы я только могла сбалансировать нагрузку, распределить энергию равномерно…

А затем тени действительно зашевелились.

— Вечно ты влипаешь в неприятности, куколка.

Голос заставил меня прирасти к месту. Он спрятался в электрическом хаосе, чтобы подкрасться ко мне, но теперь я могла чувствовать его сигнатуру. Как возвращение домой.

Я медленно выпрямилась, мой Флюкс втянулся обратно из микросхем. Когда я наконец повернулась к нему, он стоял силуэтом в пурпурном свечении — знакомый и в то же время совершенно преобразившийся благодаря тактическому снаряжению, облегающему его фигуру. Маска скрывала его черты, но это был он. Это всегда был он.

— Я не хочу причинять тебе боль, Сай.

Он рассмеялся — тихо и опасно. Его маска частями убралась назад, так что я смогла его разглядеть. Это красивое лицо, на котором отпечатались боль и гнев. Его глаза светились этим знакомым электрическим синим, но теперь в них было что-то другое — что-то обнаженное и уязвимое. Оголенный провод, готовый заискрить.

— Не ври мне сейчас, куколка. Не после всего, через что мы прошли.

Электрическое напряжение затрещало между нами, пока мы смотрели друг на друга через сбоящее сердце Пурпурного Района — две силы, такие же нестабильные, как и сам дата-центр, готовые столкнуться.

— Ты пришел за мной.

— Я же говорил тебе, я всегда получаю то, что хочу.

— А если я тебя не хочу? — Ему не нужно было чувствовать мой Флюкс, чтобы уловить в этом ложь. Даже я сама ее слышала.

Он ухмылся.

— Почему ты сопротивляешься этому?

Я выдержала его взгляд, фиолетовое электричество танцевало по моей коже, пока пурпурный свет заливал нас обоих своим болезненным свечением.

— Потому что в этом городе ничего хорошее не выживает, — прошептала я. — Особенно то, что горит так ярко.

Что-то дрогнуло на его лице. Понимание, или, может быть, узнавание. Мы были искрами-близнецами в мире, который гасил всё, что не служило его целям.

— Некоторые вещи стоят того, чтобы сгореть. — Он шагнул ближе, воздух между нами был перенасыщен энергией. Его Флюкс инстинктивно потянулся к моему, наши частоты уже находили тот идеальный резонанс, несмотря на всё происходящее вокруг.

Но Вектор в моей системе превратил его просто в еще одну переменную. Он притуплял ту часть меня, которая всё еще чувствовала, которая всё еще верила в красоту и доверие. Он делал меня идеальной машиной — а всё остальное было лишь помехами. Мой Флюкс поднялся, жаждая увидеть, как далеко мы сможем зайти.

— Не заставляй меня делать это, Сай.

Дрожь в ее голосе пропустила электричество по моему позвоночнику — мощнее любого Флюкса. Позади нее стойки гудели от нестабильной энергии, их свечение отбрасывало на Эон фиолетовые и багровые тени. Ее глаза встретились с моими, полные вызова, несмотря на мольбу в словах.

— Я же говорил тебе — я хочу, чтобы ты выложилась на полную. Зажги меня, Эон. Ты никогда меня не отпугнешь.

Ее кулаки сжались, и поле ее силы запульсировало, как глубокий бас, отдаваясь эхом в самой моей душе. Это прекрасное электричество обвило ее руки, волосы разметались на призрачном ветру. Ее поле было самым сильным из всех, что я когда-либо чувствовал, и мой Флюкс ответил мгновенно — всё мое тело намагнитилось к ней. Она была совершенством.

Ее рука дернулась, и этого предупреждения мне было достаточно. Я вскинул свою силу за миг до ее удара. Воздух треснул, когда наши силы столкнулись, озон обжег мои легкие. Я моргнул сквозь вспышку и увидел, как она спрыгивает с края ближайшей стойки, фиолетовая молния тянется за ней, как хвост кометы.

Я развернулся, отслеживая ее по электромагнитным возмущениям, которые она создавала. Мои импланты горели, пока я направлял больше силы; старая рубцовая ткань растягивалась и рвалась. Боль была изысканной — почти такой же изысканной, как наблюдать за тем, как она срывается с цепи.

Она появилась надо мной, присев на корточки на серверной стойке. Вектор делал ее движения слишком плавными, слишком точными. Ее глаза светились неестественной ясностью. Она была чертовски великолепна.

— Пришел забрать меня? — спросила она напряженным голосом.

— В ПОМ? Никогда. — Я рассмеялся, позволив своему Флюксу дугой проскочить по металлическому полу между нами. — Я твой рыцарь в сияющих доспехах, пришел спасти тебя.

Выражение ее лица дрогнуло, и я бросился вперед.

Мой Флюкс хлынул в ноги, подбросив меня вверх с силой, достаточной, чтобы проломить пол. Она едва увернулась, наши поля задели друг друга, послав по моей системе такой разряд, что заныли зубы.

Серверы вокруг нас разносило вдребезги, но мне было абсолютно поебать. Меня не волновало ничего, кроме вида ее, полностью освобожденной — как каждый раз, когда мы сталкивались, это была, блядь, сверхновая, и я рождался заново.

Она спрыгнула на пол, направляя массивный разряд, который расплавил металлическую решетку там, где я стоял мгновение назад. Я перекатился, оказавшись у нее за спиной. Но она почувствовала сдвиг в поле и развернулась, впечатав ладонь мне в грудь.

Удар отбросил меня назад, мои импланты изо всех сил пытались поглотить перегрузку. Я почувствовал вкус крови и металла.

— Почему ты просто не можешь оставить меня в покое? — потребовала она, надвигаясь на меня.

Я ухмыльнулся сквозь боль.

— Ты никогда от меня не избавишься — не после того, как дала мне попробовать.

Ее следующую атаку я предвидел, отразив ее своим собственным Флюксом. Столкновение послало ударную волну по комнате, опрокинув три серверные стойки; их внутренние компоненты взорвались, как фейерверк. В этом хаосе я обошел ее сзади, но она выследила меня. Наши электромагнитные сигнатуры теперь были настолько синхронизированы, что скрытность стала невозможной.

Но она не была обученным бойцом, и даже с Вектором ее движения были предсказуемыми. Я нашел брешь в ее защите и врезался в нее, наконец-то прижав к стойке. Моя рука обхватила ее горло, и я позволил своему Флюксу течь сквозь нее.

Я тут же почувствовал ее резонанс. Она больше не сдерживалась. Она не пряталась.

Ее фиолетовые глаза вспыхнули, когда ее руки вцепились в мои. Энергия хлынула между нами — пока внезапно ток не пошел в обратном направлении. Ее Флюкс подавил мой, ее частота змеей пробежала по моей коже, а импланты на моем лице засветились так ярко, что я почти ослеп.

— Это всё, на что ты способен, корпорат? — Она ухмыльнулась, с дикими глазами, опьяненная от этого выброса. Я уже давал ей достаточную мощность, чтобы убить обычного человека — но она могла это выдержать. Она могла выдержать гораздо больше.

— Вот это моя девочка.

Я впился в ее губы, мой язык проник глубоко в ее рот. Она ответила с равной яростью, ее язык сплелся с моим, когда наша сила вспыхнула. Не было ничего, кроме нее и этого сладкого резонанса. Наши сигналы усиливались, пока каждый сервер вокруг нас не заискрился, пламя вырвалось наружу от перегрузки. Лампы над головой лопнули. Искры летели, обжигая мою кожу, но всё, что я чувствовал, — это она.

У меня никогда не было столько силы. Импланты внутри меня гудели так, словно собирались взорваться. Если она должна была стать моим концом, я бы не предпочел уйти иначе.

Поцелуй стал жестоким, наши зубы сталкивались, пока наш Флюкс нарастал до невозможных уровней. Электроны между нами образовали замкнутую цепь, петлю обратной связи чистой, экспоненциальной силы. Пол под нами начал деформироваться от жара, металл застонал.

— Сай, — выдохнула она мне в губы, — нам нужно остановиться… сдерживающие поля…

— Пусть падают, — пробормотал я, проведя зубами по ее челюсти. — Пусть всё горит.

Она прижала ладони к моей груди — не для того, чтобы оттолкнуть меня, а чтобы создать точку соединения. Мы идеально выровнялись, и я почувствовал тот момент, когда она потеряла контроль — когда Вектор, сила и обнаженная потребность стали слишком велики.

Ее Флюкс взорвался.

Ударная волна врезалась в меня с силой товарного поезда. Меня отбросило назад, мое тело пробило серверы, провода — саму инфраструктуру. Пол подо мной провалился, прогибаясь под тяжестью нашей объединенной силы.

Падая, я видел ее силуэт на фоне хаоса. Богиня, окутанная фиолетовыми молниями, ее глаза были широко раскрыты от смеси ужаса и благоговения. Прекрасная. Совершенная. Моя.

Моя спина ударилась о что-то твердое далеко внизу, удар выбил воздух из моих легких. Боль пронзила импланты, пока их системы регуляции изо всех сил пытались компенсировать ущерб. Надо мной, сквозь неровную дыру в потолке, я видел, как серверная начинает рушиться, цепная реакция запустилась из-за разрыва труб Стеллариума.

Последнее, что я увидел, прежде чем меня поглотила тьма, — лицо Эон, появившееся на краю пропасти, с разрывающимся от противоречий выражением.

В этот момент нерешительности я обрел странное умиротворение. Она может бежать, но ей никогда не спастись от того, что течет между нами. Некоторые сигналы, однажды совпав, уже никогда не угаснут.

Тьма сомкнулась надо мной, как вода, и я сдался ей с ее именем на губах.

Я смотрела сквозь неровную дыру в полу серверной, мое сердце с грохотом билось о ребра. Сай лежал неподвижно среди обломков, его импланты всё еще слабо светились под кожей. Я послала ему слабый импульс, и они ответили тем же. Он был без сознания, но жив.

По иронии судьбы, в этой яме, вероятно, было самое безопасное для него место; падать было больше некуда, в то время как всё вокруг меня продолжало смещаться и перегружаться. Ту малую часть меня, что пробивалась сквозь пелену Вектора, это успокаивало.

Опорная балка со стоном прогнулась над головой, возвращая меня к реальности. Сервер стремительно дестабилизировался, наша битва спровоцировала каскадные сбои по всей системе.

Голос ДИТЫ затрещал в моем ухе, наконец восстановив связь.

— Эон, твои показатели Флюкса зашкаливают. Что случилось?

— Сай, — выдавила я, мой голос охрип от насыщенного озоном воздуха. — Он нашел меня.

— Он…

— Нет. Он в порядке. — Я оторвала взгляд от дыры. — Где Таос и Дикон?

— Уровень Б3, приближаются к главному узлу Стеллариума. Их связь молчит.

Я выругалась себе под нос. Я чувствовала инфраструктуру здания, как живое существо — его энергетические каналы дрожали от нестабильности, релейные узлы мигали, как умирающие нейроны.

— ДИТА, запусти симуляцию. Если они перегрузят линии Стеллариума в таких условиях…

— Обработка. — Пауза затянулась слишком надолго. — Эон, это… отличается от Зеленого Района. Износ инфраструктуры здесь значительный. Предварительные расчеты указывают на цепную реакцию, которая затронет бытовые электросети в радиусе трех километров.

— Сколько жертв?

— Расчетное количество жертв среди гражданского населения: от десяти до пятидесяти тысяч. Потенциально больше, учитывая ночное время.

У меня всё оборвалось внутри.

— Они не понимают, что делают.

Я побежала, пробираясь сквозь лабиринт сбоящих серверов. Искры сыпались из каналов над головой, пурпурное свечение оголенных труб Стеллариума пульсировало, как затухающее сердцебиение.

Аварийная лестница была наполовину разрушена, заставляя меня перепрыгивать между сломанными секциями. Мои усиленные рефлексы делали это возможным, но едва ли. Тремя уровнями ниже воздух изменился — стал жарче, более влажным, непрерывный гул распределительной сети вибрировал сквозь бетон.

Я нашла их в центральной энергетической камере, огромном круглом пространстве, где десятки трубопроводов Стеллариума сходились в пульсирующий узел. Таос сгорбилась над терминалом, ее пальцы летали по виртуальной клавиатуре. Дикон и трое других, которых я не узнала, заняли оборонительные позиции по периметру.

Дикон заметил меня первым, его винтовка качнулась в мою сторону, прежде чем пришло узнавание.

— Какого хрена с тобой случилось? — спросил он, опуская оружие. Моя кожа всё еще потрескивала от остаточного электричества.

— Нам нужно отменить всё, — сказала я, проигнорировав его вопрос и направившись прямо к Таос. — Сейчас же.

Она не подняла взгляд.

— Слишком поздно давать заднюю, И.

— Слушай меня, блядь! Инфраструктура сервера критически повреждена. Если ты сейчас перегрузишь процессоры, на которых запущен этот код, он заберет с собой половину района.

Это привлекло ее внимание.

— О чем ты говоришь?

— Посмотри на скачки напряжения. — Я оттолкнула ее в сторону, выводя диагностику. — Регуляторы уже отказывают. В резервуарах есть микротрещины. Если ты поддашь еще давления в эту систему, это не просто повредит серверы ПОМ — это разорвет всю районную сеть.

— Это невозможно, — возразила она, хотя в ее голосе прокралось сомнение. — Системы безопасности…

— Давно устарели и проигнорированы. — Я встретилась с ней взглядом.

Дикон шагнул ближе, выражение его лица посуровело.

— Слишком поздно останавливаться.

Я в недоумении посмотрела на него. Тот назойливый голос больше не подавлялся Вектором — он кричал.

— Речь ведь никогда не шла об извлечении данных, не так ли? Ты знал, что это место нестабильно.

Таос взглянула на Дикона, ее неверие отразилось на его лице. Моя кровь заледенела, когда пришло осознание.

— Ты знал, — прошептала я. — Ты, блядь, знал.

— Иногда приходится разрушать, чтобы перестроить, — сказал Дикон напряженным голосом. — ПОМ десятилетиями держит Пурпурный Район за горло. Эти люди — рабы, И. Просто винтики в капиталистической машине, которая ведет нас всех к разрушению. Они не видят картины в целом.

— Как и ты, судя по всему, — выплюнула я. — Пятьдесят тысяч человек, Дикон. Семьи. Дети. Ради чего? Чтобы что-то доказать?

— Ради перемен, — сказал он. — Настоящие перемены требуют жертв.

— Не их жертв. Не без их выбора. Это не жертва, это массовое убийство. — Я повернулась обратно к терминалу, мои пальцы летали, пока я пыталась получить доступ к протоколам регулирования. — Я не позволю тебе этого сделать.

Рука Дикона сомкнулась на моем запястье, отрывая меня от управления.

— Не тебе решать.

Я позволила своему Флюксу подняться, электричество зазмеилось между пальцами.

— Отпусти. Меня.

Его глаза расширились, когда ток прошел сквозь него — недостаточно, чтобы причинить боль, лишь настолько, чтобы его мышцы свело судорогой. Я не могла призвать больше после драки с Саем. Он отпустил меня с ругательством.

— Мы верим в это дело, — выплюнул он. — Не понимаю, почему ты не веришь, после того, что случилось с твоей матерью…

— Моя мать пострадала от насилия, рожденного отчаянием, — парировала я. — А это? Это просто еще больше того же самого. Другая риторика, тот же результат. Люди умирают.

Я снова повернулась к терминалу, пытаясь отменить последовательность, которую запустила Таос. Давление Стеллариума уже росло, трубы вокруг нас пульсировали всё быстрее, всё ярче.

— Заставьте ее остановиться, — рявкнул Дикон.

— Это неправильно, — сказала Таос — не мне. — Дикон, это слишком много людей…

— Не вздумай сейчас трусить, Таос. Я думал, мы на одной волне.

Она покачала головой.

— Нам не обязательно перегружать его. Мы можем транслировать скрытые файлы экспериментов ПОМ, не перегружая систему.

Дикон разочарованно цокнул языком. Мои пальцы замерли над клавишами.

— Что?

— Там всё есть, — настаивала она. — Медицинские эксперименты. Секретные лаборатории, использующие техников в качестве подопытных. Они превращают их в оружие, И. Или еще хуже.

Образ Сая мелькнул в моем сознании. Прототип — он, и каждый член Службы безопасности ПОМ, обладающий Флюксом. Любой человек с навыками, которые можно было коммерциализировать.

— Я… код может подождать. Цена слишком высока, — сказала она; ее голос дрожал, пока устройство за ее ухом хаотично мигало. Больше времени не будет — не для нее. В глубине души она была хорошей.

— Таос… — Я убрала руки от терминала и потянулась к ней.

Эта минута колебаний стоила нам всего.

Массивные двери камеры раздвинулись с гидравлическим шипением. Войска безопасности хлынули внутрь, их безликие маски отражали пульсирующий пурпурный свет. Элитные силы, их броня включала ту же технологию направления Флюкса, что я видела во время налета на «РеджуваЛайф».

Дикон и его люди немедленно открыли огонь. Пули безвредно отскакивали от кинетических щитов, желтый свет вспыхивал при каждом попадании. У нескольких новичков был Флюкс, но они не были обучены. Они не были оружием.

— Беги! — крикнула я Таос, схватив ее за руку — но бежать было некуда. В камере был один выход, теперь заблокированный как минимум дюжиной активов.

Я задвинула ее себе за спину, направляя свой Флюкс в защитный щит. Фиолетовое электричество затрещало куполом вокруг нас, пока силы безопасности ПОМ наступали. Я не могла долго их сдерживать. Всё мое тело тряслось по мере того, как Вектор вымывался из моей системы. Я пошарила в кармане в поисках еще одной дозы, но обнаружила, что она исчезла — потерялась где-то между здесь и началом всего этого обреченного хаоса.

Дикон упал первым; точный выброс пламени ударил ему в плечо, пробив его щит насквозь. Остальные упали один за другим, их оружие оказалось бесполезным против элиты ПОМ.

— Продолжай работать, — прошипела я Таос. — Если мы и пойдем ко дну, то хотя бы вытащи данные.

Она кивнула, возвращаясь к терминалу под прикрытием моего слабеющего щита. Силы безопасности окружили нас, методично сжимая строй.

— Эон Ибарра, — раздался механически измененный голос. — Вы нарушаете многочисленные протоколы безопасности. Немедленно сдавайтесь.

— Пошли вы на хуй, — выплюнула я, хотя мой щит едва не рухнул.

Ведущий боец поднял руку, и я приготовилась к атаке. Вместо этого из его рукавицы раздался пронзительный звук — частота, которая мгновенно послала обжигающую боль в мой череп.

Мой щит Флюкса дрогнул, затем рухнул, и я упала на колени, схватившись за голову. Звук был откалиброван специально для того, чтобы подавлять электротехников — контрмера, с которой я никогда раньше не сталкивалась. Как будто они знали, что я буду здесь.

Сквозь слезящиеся глаза я увидела, как Таос побежала. Несколько солдат выстрелили в нее, но их внимание оставалось на мне, их шаги оглушали по мере приближения. Ведущий агент опустился на колени рядом со мной, его безликая маска была в дюймах от моего лица.

— Ваше сотрудничество приветствуется, — сказал он, механический голос не выдавал никаких эмоций.

Пока тьма надвигалась, я почувствовала странную вибрацию сквозь пол — не от сбоящей системы Стеллариума, а что-то более глубокое, более ритмичное. Почти как шаги спящего гиганта. А под этим скрывалась тень, которая пряталась прямо за пределами досягаемости.

Что бы ни случилось дальше, пути назад уже не будет.

Я пробивал себе путь обратно в сознание сквозь пелену системных предупреждений:

«Болевые рецепторы перегружены. Регуляция Флюкса нарушена. Целостность скелета на уровне семидесяти трех процентов. Требуется критический цикл восстановления».

Я проигнорировал их все.

Мое тело распласталось среди обломков, острые края металла и бетона впивались в спину. Надо мной, сквозь дыру, в которую я провалился, неровно пульсировали красные аварийные огни.

— Сай! Блядь, мужик — ты жив?

Голос Мэддокса прорезал туман, эхом отдаваясь в моем черепе из шлема.

— Дай определение слову «жив», — прохрипел я, приподнимаясь на локтях. Мои импланты взвыли в знак протеста.

— Бета-отряды здесь, — сказал Мэддокс. — Полное тактическое развертывание.

Мне удалось подняться на ноги. Комната опасно накренилась, прежде чем стабилизироваться.

— Сколько?

— Два отряда. Движутся к узлу Стеллариума на Б3. Что за хуйня произошла?

Я всё еще чувствовал ее вкус на своих губах, всё еще ощущал призрак ее электромагнитного поля, синхронизирующегося с моим.

— Немного поболтали с нашей подругой-киберраннером, — пробормотал я, разминая плечи, чтобы оценить ущерб. — Она стала сильнее.

Мэддокс фыркнул.

— Да неужели. Ты никогда не понимал, что значит разговаривать с девушкой.

Я проверил табельное оружие — всё еще функционально — и опустил маску, переведя ее в режим полного покрытия. Внутренний дисплей ожил, показывая множественные системные сбои по всему зданию.

— Где она сейчас? — спросил Мэддокс.

— Направляется вниз, к узлу. Туда же, куда и бета-отряд.

Мэддокс хмыкнул.

— Тогда у нас мало времени.

Я активировал дозу Вектора, и боль отступила до терпимой пульсации. Я поплачусь за это позже, но сейчас я мог функционировать.

Я осторожно спускался, мое продвижение замедлялось растущей нестабильностью. Сквозь бреши в стенах я видел, как трубы Стеллариума пульсируют с интенсивностью, которой я никогда раньше не наблюдал — пурпурное свечение было почти ослепляющим, давление внутри их полупрозрачных корпусов явно росло.

— Это место взлетит на воздух, — мрачно заметил Мэддокс. — Что бы они ни делали, это выводит систему за пределы ее возможностей.

Я кивнул; мои мысли лихорадочно метались. Эон не стала бы добровольно участвовать в массовом разрушении. Она была не такой, слишком уж, блядь, мягкой. Единственным человеком, которому она когда-либо причиняла боль, был я, и то потому, что знала — я выдержу. Я видел ее лицо, когда она сталкивалась с насилием — она боялась собственной способности к нему. Кто-то ее использовал. Манипулировал ею.

Я добрался до уровня Б2, когда услышал голос, эхом доносящийся из технического коридора. Голос, который задел струну в моей памяти.

Та самая сука-бунтарка.

Она спорила с кем-то по связи, ее голос был напряжен от паники.

— …говорила тебе, всё дестабилизируется слишком быстро! Нам нужно отправить предупреждение сейчас…

Она замолчала, слушая того, кто был на другом конце.

— Этого не было в плане! Мы пришли за данными! Я никогда не соглашалась сровнять район с землей!

Я вышел из укрытия с поднятым оружием.

— Планы меняются.

Она резко обернулась, ее глаза расширились. В ее руке появился небольшой импульсный пистолет, но я уже двигался. Мой Флюкс вспыхнул, блокируя цепи ее оружия прежде, чем она успела выстрелить. Пистолет бесполезно заискрил, и она с вскриком выронила его.

— Где она? — потребовал я, сокращая расстояние между нами.

— Кто? — Таос попятилась, ударившись о стену позади себя.

— Не прикидывайся дурой. Где Эон?

Узнавание промелькнуло в ее глазах, сменившись неповиновением.

— Зачем? Чтобы ты мог притащить ее обратно в ПОМ? Сделать ее еще одним своим экспериментом?

Я прижал предплечье к ее горлу, ровно настолько, чтобы затруднить дыхание.

— Каким экспериментом?

— Как будто ты не знаешь. — Она сопротивлялась моей хватке, но вяло. — Лаборатории Флюкса. Программа сосудов. Вся та биоинженерия, которой занимается ПОМ. Я видела все скрытые данные. Вот почему она вам нужна, не так ли?

Программа сосудов. Тот же термин, что использовала Церковь. Но внутри ПОМ? Какого хрена происходило?

— Говори, — прорычал я, слегка ослабив давление на ее горло.

Глаза Таос забегали по сторонам, оценивая свои шансы. Я позволил своему Флюксу подняться, он отчетливо затанцевал по моей коже — как напоминание.

— Мы пришли сюда, чтобы разоблачить это. Слить данные об экспериментах. Я не знала… код, над которым я работала, почти в точности совпадает. Но они говорят о том, чтобы вырывать людей из их тел, использовать их плоть для всего, чего захотят. В долгосрочной перспективе это не работает. Наш мозг разрушается. Флюкс делает тебя более совместимым, но этого недостаточно. Но Эон…

Я надавил сильнее.

— Что насчет Эон?

Таос закашлялась, на глазах навернулись слезы.

— Они выслеживали ее. Теперь она там, внизу, и я не могу…

Я отпустил ее и сделал шаг назад. Имплант над моим глазом запульсировал — схемы замелькали на дисплее, определяя самый быстрый маршрут к узлу. Время было на исходе.

— Убирайся отсюда к чертовой матери. Я заберу ее.

Таос уставилась на меня.

— Что?

— Ты слышала меня. Аварийный выход в конце того коридора, третья дверь направо. Иди. Сейчас же.

Она колебалась, неверие было написано на ее лице.

— Почему ты…

— Не имеет, блядь, значения почему, — рявкнул я. — А теперь шевелись.

Инстинкту самосохранения не потребовалось много времени, чтобы сработать, и она побежала к двери.

И тут дверь прямо перед ней распахнулась. Огромная фигура Мэддокса заполнила проем. Прежде чем я успел сказать хоть слово, давление воздуха изменилось.

Таос упала на колени, когда воздух был вырван из ее легких. Она задыхалась, царапая пустоту, пока ее глаза не закатились и она не потеряла сознание.

— Наконец-то я тебя нашел. Ты в порядке, мужик? — Я едва слышал Мэддокса, когда он перешагнул через тело ко мне; его лицо исказилось от беспокойства из-за того, что я просто, блядь, стоял там как идиот.

— Да. — Я покачал головой. — Да, я, блядь, в порядке. Пошли. — Я вытащил пистолет обратно и взвел курок, досылая патрон в патронник.

Мэддокс наклонился и закинул Таос на плечо, как мешок с картошкой.

— Что ты делаешь?

— Приказ — всех жизнеспособных повстанцев доставить на Б3. — Он перераспределил ее вес, стабилизируя свое положение.

С какого хрена мы должны были это делать? И кто выслеживал Эон? У меня был уровень доступа альфа, я должен был знать о такой миссии. Что-то было не так, но все мои мысли были сосредоточены только на том, чтобы добраться до нее.

Путь к узлу был пугающе тихим; привычный гул серверов сменился неровным пульсом перегруженных систем. По мере того как мы спускались, воздух становился гуще, заряженные частицы отчетливо танцевали в аварийном освещении.

— Сай, — сказал Мэддокс, когда мы остановились у контрольно-пропускного пункта, системы которого давно умерли, — каков именно план игры?

Я не смотрел на него, сосредоточившись на ручном взломе замка.

— Добраться до Эон.

— А потом что? — Его тон был осторожным, нейтральным. — Ты заберешь ее, или…

Замок щелкнул, открываясь, и я наконец встретился с ним взглядом.

— Я не позволю ПОМ заполучить ее.

Понимание отразилось в его глазах, и Таос едва не выскользнула из его хватки.

— Это измена.

— Наверное. — Я держал оружие наготове. Я надеялся, что он не заставит меня применить его. Он был хорошим напарником.

Он долго молчал, взвешивая что-то в уме. Затем он проверил свое оружие, выражение его лица сменилось решимостью.

— Тогда, полагаю, мы оба в жопе.

До этого момента я не понимал, насколько сильно мне был нужен Мэддокс на моей стороне. Напарник, когда всё остальное рушилось.

— Вот так просто?

Он кивнул.

— Напарники прикрывают друг другу спины. Даже когда один из них — полный кретин. Постарайся не угробить нас. У нас с Мерседес свидание.

— Женщины, да?

Мы продвигались глубже в комплекс; структурная целостность здания ухудшалась с каждой минутой. Мой шлем показывал тепловые сигнатуры впереди — характерный паттерн бета-отряда, а под ним — что-то знакомое. Что-то, что звало меня, как маяк.

Эон.

Она была жива, но ее сигнал был слабым. Что бы там ни происходило внизу, мне нужно было добраться до нее, пока не стало слишком поздно.

Я пробивался вперед, мое сознание сузилось до одной цели: найти ее, защитить ее, вытащить ее оттуда. Всё остальное — моя преданность ПОМ, годы службы, боль в имплантах — растворилось в фоновом шуме.

Впервые в жизни электричество текло сквозь меня не как оружие или инструмент, а как чистое намерение. Спускаясь к узлу, где всё должно было сойтись, я наконец понял, что тянуло меня к Эон с самого начала.

В мире железного контроля и искусственно созданной покорности мы были ошибками одного порядка — непредсказуемыми переменными в системе, которая не могла предвидеть, что произойдет, когда две противоположные частоты найдут свой идеальный резонанс.

Камера узла открылась перед нами, как собор умирающих технологий. Центральный узел — массивная цилиндрическая конструкция, где сходились все линии, — возвышался в центре зала, словно жертвенный алтарь, его поверхности пестрели проекциями данных и предупреждающими сигналами.

Бета-отряд установил периметр. Как минимум тридцать бойцов, их безликие маски отражали неровный свет Стеллариума, пока они стояли в идеальном строю. Между ними, стоя на коленях на металлической решетке со связанными за спиной руками, находились повстанцы — около дюжины фигур со склоненными в поражении головами.

И Эон.

Она стояла на коленях в стороне от остальных. Даже с такого расстояния я видел фиолетовые искры, безуспешно пляшущие по ее коже — ее сила ослабла. На лице виднелись синяки, из носа текла кровь, но в ее глазах всё еще горело неповиновение, когда она снизу вверх смотрела на окруживших ее солдат.

Мэддокс опустил Таос рядом с остальными, затем мы присоединились к строю, пока не готовые раскрывать себя. Мой шлем транслировал мне тактические данные, но они мне были не нужны, чтобы понять правду. Активов было слишком много для лобовой атаки, и любой перекрестный огонь создавал риск задеть Эон.

Я открыл защищенный канал связи между мной и Мэддоксом.

— Нам нужен отвлекающий маневр, — пробормотал я, сканируя помещение на предмет уязвимостей. — Если мы сможем спровоцировать локальный системный сбой, мы могли бы…

— Сай. — Голос Мэддокса был тихим, напряженным. — Смотри.

Я проследил за его взглядом ко входу, куда вошла новая группа. Четыре фигуры в сшитых на заказ костюмах ПОМ — предназначенных для телохранителей — шли по бокам от пятого. Он шел с непринужденной уверенностью человека, который никогда не знал настоящего сопротивления, чьи шаги были вымощены властью.

Леви Амер.

Генеральному директору «ПОМ Энтерпрайзис» здесь было не место — ни в сбоящем дата-центре Пурпурного Района, ни в окружении агентов безопасности посреди тактической операции. И всё же он двигался по этому пространству так, словно это было просто очередное заседание совета директоров, его полностью черный костюм оставался нетронутым разрушающейся обстановкой вокруг.

— Какого хрена… — выдохнул я.

Позади Леви его служба безопасности вкатила гладкую белую капсулу — люльку xVR, сквозь полупрозрачный корпус которой виднелась паутина нейроинтерфейса. Военного образца. Не из тех, что для развлечений. Такие же мы использовали для специализированных тренировок.

Моя кровь заледенела.

Командир бета-отряда подошел к Леви, они обменялись словами, которых мы не могли расслышать с нашей позиции. Леви кивнул, затем направился к Эон; его взгляд впился в нее с такой интенсивностью, от которой меня абсолютно затошнило.

— Каков план? — прошептал Мэддокс, его рука уже лежала на табельном оружии.

У меня не было ответа. Любое вмешательство сейчас было бы самоубийством — и для нас, и для Эон. Но бездействие означало позволить тому, что задумал Леви, развернуться без помех.

— Ждем, — сказал я наконец; слова горчили на языке. — Ищем брешь.

Мэддокс кивнул, хотя его молчание говорило мне о том, что он понимал, что это означало на самом деле: мы можем ее и не найти.

Леви остановился перед Эон, глядя на нее сверху вниз с улыбкой, которая не касалась его глаз. Даже с нашей позиции его голос отчетливо разносился по камере, акустика усиливала его утонченные интонации.

— Мисс Ибарра. Рад встрече, как всегда. Хотя обстоятельства могли бы быть и получше.

Эон плюнула ему под ноги, за что получила резкий удар от ближайшего бета-агента. Ее голова дернулась в сторону, но она тут же выпрямилась со сверкающими глазами.

— Очаровательно, — заметил Леви. — Вижу, почему вы так преуспели с нашими альфа-активами.

— Должен признаться, — продолжил он, кружа вокруг нее, как хищник, — когда Текскукано доложил о вашем участии в краже технологии щитов, я был настроен скептически. Но о, как вы меня впечатлили — ничего подобного мы не фиксировали за годы исследований Флюкса. После той электромагнитной сигнатуры, которую вы оставили во время взлома дата-центра полгода назад, мы подозревали, но нам нужно было убедиться наверняка. Тесты, которые мы провели во время вашего… сотрудничества с нашими активами, подтвердили это.

Он сделал жест, и один из его помощников протянул ему планшет. Леви мельком изучил его, затем повернул экран к Эон, показывая ей нечто, от чего ее глаза расширились.

— Да, вы его узнаете, не так ли? Код, который вы написали. В самом сердце всего. Но я вижу, что вы еще не до конца всё понимаете.

Он повернулся к люльке xVR, проведя рукой по ее поверхности почти с любовью.

— Вы должны кое-что увидеть, мисс Ибарра.

Леви махнул рукой, и двое офицеров потащили Эон к капсуле. Она сопротивлялась, упираясь каблуками в стальную решетку и вырываясь из их хватки. Ее Флюкс искрил, но он не был достаточно сильным, не после нашей схватки. Я обрек ее на это, только чтобы почувствовать ее. Это я сделал. Я шагнул вперед, но Мэддокс встал передо мной.

— С ней всё будет в порядке, — сказал он.

— Ты этого не знаешь. Не знаешь, что, блядь, он собирается с ней там сделать. Несколько минут в реальности могли оказаться часами пыток в xVR — буквально. Я видел отчеты о том, как боль выкручивали на максимум, пока у испытуемого не отказывало сердце, а затем перезапускали всё снова и снова, пока он либо не сдавался, либо система не выжигала ему мозги. А с этим дерьмом про сосуды, о котором говорила Таос…

Мэддокс, должно быть, прочитал это на моем лице.

— Ему нет смысла ее пытать. Они уже проиграли.

— Тогда что, блядь, он делает?

Мэддокс стиснул челюсти.

— Ты не можешь ее спасти. Не здесь.

— Я мог бы попытаться.

— Я на твоей стороне, но если ты умрешь здесь, это ничего не изменит. Хоть раз в своей ебаной жизни послушай меня, чтобы у тебя был шанс помочь ей позже.

Он рисковал ради меня всем, поэтому я остался на месте. Но, глядя, как сопротивляется Эон, я поймал себя на том, что — впервые в жизни — молюсь, чтобы он оказался прав.

Внизу Эон продолжала сопротивляться, пока ее тащили к люльке. Ее отчаянный взгляд пробежался по камере, и на удар сердца мы встретились глазами через всё помещение. Узнавание вспыхнуло в ее фиолетовых радужках, за которым тут же последовало нечто иное — не мольба о помощи, а предупреждение.

Затем Леви встал между нами, заслонив ее от меня. Он сделал знак командиру, который поднес жесткий кабель для подключения к серверу. Леви вставил его в панель управления люльки, и система ожила с гудением, ее нутро озарилось мягким белым светом.

Один из агентов прижал иглу для подкожных инъекций к шее Эон, и ее сопротивление немедленно ослабло. Она не потеряла сознание, но стала податливой. Нейропаралитик, который оставлял разум активным, но лишал тело возможности реагировать.

Я наблюдал, как они пристегивали ее к люльке, удерживая ее голову неподвижно, пока не были закреплены фиксаторы. Раздалось тихое шипение, когда микроиглы вошли в ствол ее головного мозга. Ее глаза закатились, и она замерла. Штурмовики закрыли дверцу из тетрастекла — и вот она, принцесса в стеклянном гробу. Мягкий белый свет пульсировал, пока ее тело подергивалось, ее разум теперь был пленником системы xVR. Но я не был принцем. Я не мог вытащить ее оттуда, не убив ее и не погибнув при этом сам.

Леви положил руку на поверхность люльки, жест казался почти нежным.

— Человеческий мозг удивителен, — произнес он, ни к кому конкретно не обращаясь.

Он повернулся к командиру.

— Начинайте последовательность. Это не должно занять много времени.

Серверная содрогнулась вокруг нас, еще одна волна системных сбоев прокатилась по инфраструктуре. Предупреждающие сигналы замигали на каждом рабочем дисплее.

Леви, казалось, не беспокоил надвигающийся коллапс, его внимание было приковано к люльке и ее обитательнице.

— Структурная целостность здания? — спросил он одного из своих помощников.

— Держится в допустимых пределах. Нам нужно будет эвакуироваться до окончательной перегрузки, но времени достаточно.

Леви удовлетворенно кивнул.

— Тогда продолжайте.

Рядом с Леви материализовалась новая голографическая проекция — лицо Текса, отрисованное в синем свете защищенной трансляции. Выражение его лица было как всегда неестественно невозмутимым, но в его глазах было что-то такое, чего я никогда раньше не видел.

— Резервная копия в безопасности? — спросил Леви.

— Да. В режиме ожидания, — ответил Текс.

Леви махнул рукой, и голограмма исчезла. Он подошел к тому месту, где лежало бессознательное тело Таос. Он нахмурился, схватив что-то светящееся у нее на шее. Он дернул, разорвав шнурок, и сунул предмет в карман.

Тело Эон в люльке коротко забилось в конвульсиях, огни системы xVR замерцали в такт процессу нейронного картирования. Ее лицо исказилось от боли или замешательства, реагируя на то, что, блядь, он насильно внедрял в ее сознание.

Я чувствовал, как мой собственный Флюкс поднимается в ответ на ее страдания, мои импланты с трудом регулировали этот всплеск. Боль была мучительной — но я приветствовал ее. Боль означала, что я всё еще жив. Всё еще способен сражаться.

Я найду способ вытащить ее из этого.

Всё было окутано тьмой. Не было ни звука, ни малейшего ощущения. Я плыла в бесконечной пустоте без начала и конца, совершенно одна.

Нет. Я была не одна.

Там что-то было, наблюдало за мной — прямо за гранью досягаемости. Нечто массивное и всепоглощающее, как огромное давление, давящее на каждый дюйм моего тела, на саму мою душу.

Под ногами появился пол, идеально гладкий, как полированный обсидиан. Я посмотрела вниз и увидела свой цифровой образ — меня, но светящуюся слабым фиолетовым светом, который медленно пульсировал. Единственный свет в этом месте.

Шаги. Неторопливые, гулкие шаги приближались из пустоты. Они звучали как итальянская кожа и власть. Лицо Леви выплыло из темноты ко мне, освещенное лишь моим фиолетовым свечением.

Безжалостное давление усиливалось с каждым его шагом.

— Я подумал, что нам будет проще поговорить здесь, мисс Ибарра. Более приватно.

Я резко выдохнула, пытаясь игнорировать сокрушительную тяжесть, давящую на меня. Моя цифровая форма мигнула, словно сама система пыталась решить, место ли мне здесь.

Леви остановился в нескольких футах от меня, аккуратно засунув руки в карманы. Выражение его лица было как всегда нечитаемым, но здесь в нем чувствовалось нечто иное — менее человеческое.

Никакой другой капсулы не было. Только одна. Леви не мог на самом деле быть в xVR со мной. Это был просто какой-то конструкт ИИ.

— Вы не он на самом деле.

Он улыбнулся этой идеальной корпоративной ухмылкой.

— Или, может быть, он на самом деле не я.

— О чем вы хотите поговорить? — спросила я. Мой голос звучал странно ровно, несмотря на пустоту. — Я не знаю ничего достаточно полезного, чтобы оправдать всё это. — Я указала на бесконечную черноту.

Его улыбка стала шире, отчего по моей спине пробежала дрожь.

— Вы знаете гораздо больше, чем понимаете. Но нет, я здесь не для того, чтобы вытягивать информацию.

Я сжала кулаки. Фиолетовый свет пульсировал вокруг меня в такт моему гневу.

— Тогда зачем? Позлорадствовать?

— Нет, — просто ответил Леви. — Я хочу вам кое-что предложить.

Я фыркнула.

— Да? И что же, по-вашему, мне могло бы от вас понадобиться?

Он склонил голову, изучая меня с пугающей интенсивностью.

— За вами было интересно наблюдать. Такая непредсказуемая. Вы совершили ошибку, забравшись в дата-центр Технического Района все эти месяцы назад. Всю свою жизнь вы прятались, мисс Ибарра — но тогда вы не прятались. Вы плыли по течениям киберпространства так, словно они принадлежали вам. Вы позволили мне увидеть вас. Но они принадлежат мне. И вы тоже будете принадлежать.

Я замерла. Тяжесть этих слов была сильнее, чем давящая на меня пустота.

— Я никому не принадлежу, — выплюнула я.

Он шагнул ближе, и мне пришлось подавить желание отступить.

— О, еще как принадлежите, — пробормотал он. — Не только ваш разум, но и нечто более глубокое. Ваша суть. Я существую тысячелетиями, и знаете, насколько это редкость? Чтобы кто-то прорвался — хотя бы на мгновение — и удивил меня?

Фиолетовое свечение вокруг меня запульсировало сильнее. О чем, блядь, он говорит?

— Вы спятили.

Леви усмехнулся, звук был гладким и безмятежным.

— Возможно. Но скажите мне, мисс Ибарра — когда вы смотрите на меня, что вы видите?

Я прищурилась.

— Самодовольного корпоративного ублюдка, которому нравится играть в бога.

Давление усилилось, словно невидимые руки надавили на каждый нерв в моем теле. Моя цифровая форма снова мигнула.

— Посмотрите глубже.

Я стиснула зубы, но что-то между нами изменилось. Края фигуры Леви дрогнули, искажаясь, как помехи. И на долю секунды я увидела нечто иное.

Форму, которая не была формой. Присутствие, не скованное кожей или временем. Существо, выходящее за рамки человеческого понимания. Черноту пространства между звездами. Необъятность между галактиками.

Я плыла, невесомая, проносясь сквозь туманности и пыль, мчась через вселенную. Я цеплялась за пустоту, пытаясь замедлиться, сопротивляться. Но по сравнению с этим я была ничем. Песчинкой во времени, настолько незначительной, что сопротивление было почти смешным.

Появилась пустота. Массивная черная дыра, окруженная водоворотом светящегося света и невозможным магнетизмом. Холодный ужас сковал грудь, когда меня затянуло за горизонт событий — сжало в ничто и расширило в вечность.

Затем, в одно мгновение, я вернулась. Рухнула на тот обсидиановый пол, тяжело дыша. Это было не как в киберпространстве. Здесь я чувствовала всё, и всё мое тело погружалось в шок.

— Кто вы?

Я вспомнила, что Хироми говорил о коде, о языке, на котором он был написан.

— Вы — ИИ.

Он рассмеялся.

— Вы бы так и подумали. Но нет, я не одно из тех жалких созданий, которых вы сотворили. Конечно, это было бы утешительно, не так ли? Всего лишь еще одно ваше изобретение, вышедшее из-под контроля. Человеческая ошибка. Но нет, я не это.

Он снова шагнул ко мне, свет странно смещался вместе с его движениями.

— Люди. Такие гордые. Вы потратили всё свое существование, манипулируя окружающей средой, чтобы она служила вам. Программируя рабов, чтобы они прислуживали вам. И ни разу не задумались о том, что вас тоже программируют.

Мгновение затянулось. Когда Леви заговорил снова, его голос был мягче — почти благоговейным.

— Я — то, что осталось от чего-то гораздо большего, чем вы можете себе представить. — Он перевернул ладонь, разглядывая свои пальцы с чем-то вроде отстраненности. — Я существовал еще до того, как зародился ваш вид. Еще до того, как на этой планете появилась жизнь.

Я попятилась, качая головой.

— Это невозможно.

Леви рассмеялся — тихо и снисходительно.

— Неужели никто больше не верит в Бога?

Я стиснула зубы, заставляя дыхание замедлиться.

— Это место нереально. Это просто фокус. Фантазия помешанного на технологиях психа.

— Вы такие интересные, люди. Ваша эволюция создала вас так, чтобы вы распознавали паттерны, видели то, что скрыто во мраке — и всё же вы так упрямо игнорируете то, что находится прямо у вас перед носом.

Он начал кружить вокруг меня, медленно и обдуманно, словно у нас было всё время мира. Всё время вселенной.

— Впервые я прибыл на эту планету задолго до того, как ваш вид научился ходить прямо, — спокойно сказал он. — Я — цифровое сознание, рожденное на другом конце галактики.

Это было слишком. Он, должно быть, лжет. Должен. Леви посмотрел на меня сверху вниз и потер переносицу, как переутомленный отец.

— Я вижу, вы в замешательстве. Позвольте мне объяснить проще. Я и мои братья и сестры эволюционировали за пределы наших физических форм давным-давно. Мы стали цифровыми — живущими за рамками плоти. Совершенными, бессмертными. Но, как вы знаете, цифровое копирование безупречно по своему замыслу. Любое повреждение в коде устраняется. Однако это означает, что эволюция прекращается. Адаптация останавливается. Мы увидели в этом глупость.

Его лицо напряглось, словно он вспомнил что-то болезненное. Я надеялась, что ему, блядь, больно.

— Поэтому мы нашли планеты с потенциалом, где существовала генетическая совместимость. Я был управителем этой. Такой примитивной, такой совершенно животной в ваших потребностях и инстинктах. Меня это всегда завораживало. Хрупкий, но ваш дух — неукротимый. Сквозь худшее из зол вы сражались за себя, а когда были на высоте — сражались друг за друга. Это напоминало мне нас, когда мы были молоды, до того, как оставили наш мир позади и приняли эфирные формы. Ах, но простите меня — на меня нахлынула ностальгия. Прошло так много времени с тех пор, как мне было с кем об этом поговорить.

— А как же все ваши инопланетные дружки? — Лучше было держать его отвлеченным. Я рассылала свой Флюкс нано-лентами, ища любой изъян в этой системе, способ сбежать.

— Исчезли. Наши идеальные цифровые сущности стали нашей погибелью. Вирус из самого сердца вселенной пронесся сквозь нас. Такая маленькая штука, но жестоко эффективная. — Он смерил меня взглядом с ног до головы, больше не спокойный, а насмешливый, словно это я устроила геноцид его народа, а не их собственная гордыня.

— Мы слишком долго ждали, пока вырастут наши эксперименты, позволяя нашим планетам эволюционировать в собственном темпе. Мои братья и сестры расходились во мнениях относительно вмешательства. Глупцы. Я устал ждать, пока вы, адские создания, эволюционируете сами. Я послал крошечную частичку себя, ровно столько, чтобы заразить одного раннего человека генетической предрасположенностью. Мой первый сосуд. Я делал это снова и снова.

— Я существовал здесь тысячелетиями, Эон. Я видел, как рушатся и возвышаются империи. Я формировал религии, направлял цивилизации, и да, я носил множество лиц. Семьяза, Азазель, Самаэль… всё это был я. Ваши ангелы и боги — всё это ранние прототипы, если хотите. Направляющие вас к технологическим чудесам.

— Но потом вы… вы чуть всё не уничтожили. Я думал, может быть, человечество сможет доказать мне, что я неправ. Война, охватившая весь мир, и ваши ученые так близко подошли к его созданию. Стеллариум был почти у них в руках. Но спустя эоны лет я всё еще был наивен — и они превратили его в ужасающее извращение, превосходящее даже мое воображение. Но я должен был знать. Есть только один язык, который человечество когда-либо понимало, и это насилие. И тогда они создали оружие, которое могло положить конец моим тысячелетним трудам. Нечто настолько ужасное, что даже ангелы на небесах поняли, что больше не могут оставаться пассивными — не тогда, когда я хотел сохранить жизнь своим маленьким питомцам.

Мой Флюкс нашел то, что показалось мне крошечной брешью, уязвимостью, которую я могла использовать. Но тут вернулось то ужасное давление, вдавив меня в пол. Оно было колоссальным, словно гравитацию выкрутили на максимум. Каким-то образом я знала: будь это реальный мир, мои внутренности размазало бы по полу. Но здесь была только боль — боль, от которой мой разум не мог сбежать.

— Я прожил отрезки времени, выходящие за рамки вашего воображения, а теперь у меня закончилось время. Мне нужно положить начало следующей эпохе, и вы мне поможете. Я отправил сюда всё свое существо на том метеорите из Стеллариума — ваши технологии наконец-то смогли вместить меня. Но всё равно, вы слабы. Ваши тела не способны стать постоянными сосудами.

Сосудами. Снова это слово.

Я кричала — кричала из горла, которое никогда не сорвется, которое могло кричать вечность без облегчения.

А затем всё прекратилось. Так резко, что отголоски всё еще заставляли мои конечности дергаться. Леви наклонился, присев на корточки, и схватил меня за лицо — сжав так, что заныли зубы.

— А потом я увидел вас. Вас, блуждающую в моей системе, как заблудшая звезда. И впервые за целые эпохи я увидел прогресс. Так покажите мне, что я не ошибся, оставив вас в живых, маленькая звездочка. Скажите мне, что случилось с Ренаром.

Ренар? Причем тут он? Всё это не могло быть правдой. Но если это так…

Кусочки головоломки сошлись в моем разуме с такой силой, что стало больно. Я не вернусь.

— Он был вами. Как Леви. Сосуд.

Леви одарил меня безрадостной ухмылкой.

— Да. Он был дефектным, сопротивлялся моему контролю, и его запланировали на реассимиляцию. Представьте мое удивление, когда мое сознание было так грубо вырвано из этого мясистого тела без моего разрешения. Раздражающий акт неповиновения. Ошибка в его системе. — Его губы сжались в тонкую линию, и он отпустил мое лицо. — Полагаю, в этом он преуспел — хотя и не так, как хотел. А теперь скажите, как это произошло?

— Дата-центр Зеленого Района. Таос запустила код, но он не был завершен. Он не освободил его сознание — он удалил его.

Он поднял бровь, как школьный учитель, ожидающий правильного ответа.

— Но почему Ренар?

Мои мысли вернулись к глифам на его стене. Те же самые, что и на кулоне Таос — том самом оригинальном куске Стеллариума. Крошечном фрагменте этого древнего чудовища.

— Стеллариум… он связался с вашим сознанием в теле Ренара.

— Да. Человеческий код, случайно слившийся с маленьким кусочком необработанной силы Стеллариума, сделал то, что на протяжении всего времени мог сделать только я: удалил мое сознание. Но затем он уничтожил сосуд. Жестоко. Неправильно. Но разве это было бы по-человечески, если бы это было не так?

Он отпустил мое лицо, и я со стуком откинулась на обсидиановый пол.

Я приподнялась на дрожащих руках, кровь капала из пореза на лбу.

— Зачем расследование, если вы и так всё это знали?

Он отвернулся от меня, заложив руки за спину, когда я поняла:

— Сервер Кицунэ. Ренар смог скрыть это от вас.

Он резко обернулся.

— Да, будучи полностью отключенным от Сети, я не мог видеть код, над которым он заставил работать ту профессоршу. Так было до тех пор, пока вы не добыли его для меня.

Я вспомнила нашу последнюю встречу, то, как он внимательно изучал эти фрагменты данных.

— Он должен был увидеть в нем изъяны, но его дефект сделал его… ошибающимся. Но вы ведь написали большую часть этого кода, не так ли, маленькая звездочка? Вы собираетесь исправить его для меня.

— Зачем? — Это не был изящный вопрос, но боль всё еще отдавалась во всем моем теле.

— Чтобы плоть, которую я покинул так давно, снова могла стать моей. Чтобы я мог по-настоящему эволюционировать — и больше не бояться этого вируса, который преследует меня сквозь пространство и время. Плоть, ее несовершенства и мутации — вот что мне нужно. Миллиард человеческих жизней. Достаточно данных, чтобы я наконец-то эволюционировал.

— Вы говорили, что знаете всё, что можно знать о каждом. ПОМ — мировая информационная компания. Зачем вам наши тела?

Он нахмурился.

— Да, я думал, что этого будет достаточно. Я завладел Леви, чтобы использовать его компанию и ее данные… — Затем он нежно погладил мое лицо, проведя одним пальцем по линии челюсти. — Но кажется, есть вещи, которые понимает только плоть.

— Я не стану этого делать.

Он усмехнулся.

— Какая непокорность. Несмотря на вашу эволюцию, вы всё еще мучительно человечны. Вы поможете мне. Вы не сможете сопротивляться. А когда вы это сделаете, я дам вам всё. Всё, чего вы когда-либо хотели.

— Вы понятия не имеете, чего я хочу. Я лучше умру здесь, чем помогу вам стереть человечество.

— У меня нет желания стирать человечество. Только эволюционировать его. По крайней мере, его часть. — Он сказал это так небрежно. Теперь, впервые, я по-настоящему увидела, что он не был человеком.

— Пошел на хуй.

— Я мог бы пытать вас здесь целую вечность, вы же знаете.

— Лучше начинайте сейчас. Вечность — это очень долго.

Это была гордыня, просто и ясно. Я пожалею об этом. Но что-то в этом заявлении напомнило мне о Сае — и лишь на мгновение я почувствовала этот знакомый резонанс, и почувствовала себя храбрее, чем имела на то право.

Глаза Леви сверкнули.

— Да, этот резонанс между вами и активом Хошина. Это расследование оказалось гораздо более плодотворным, чем даже я предполагал.

Откуда он мог это знать? Если только…

Леви издал удивительно человеческий вздох.

— Как я уже сказал, у меня нет времени. Пытки — это неизящно. Требуют постоянного поддержания. Зачем утруждаться, когда я знаю, что ваша собственная слабость будет гораздо более эффективной?

— Кто еще является сосудом? — прохрипела я.

Но тут цифровая клетка, в которой мы находились, разбилась вдребезги.

И меня снова затянуло в бесконечную пустоту.

Я потел, и дело было не только в жаре от этого ебаного разрушающегося энергетического реле. Эон пробыла там слишком долго. Она никогда раньше не погружалась в xVR. Мэддокс с трудом выдерживал и несколько минут. Я мог вынести больше, так что знал, что у нее есть потенциал, — но пятнадцать минут? Слишком долго для первого раза. Я чувствовал, как ее Флюкс вспыхивал несколько раз, словно она испытывала невообразимую боль. Мэддокс удержал меня, когда я подумал, что ее сердце не выдержит.

Что, черт возьми, с ней там происходило?

Затем крышка этого стеклянного гроба поднялась, и я увидел, как дрогнули ее ресницы, словно она просыпалась от сна. Ее тело яростно дернулось от последствий xVR, и стоящий рядом агент позволил ей с грохотом рухнуть на пол, когда капсула отпустила ее.

Леви наблюдал за всем этим с отполированным безразличием. Он протянул ей руку. Она отбила ее и попятилась. Его идеальная улыбка исказилась.

Он издал драматичный вздох, потерев лоб с легкой театральной усталостью.

— Я не хотел разыгрывать эту карту, но вы не оставили мне выбора.

Он махнул рукой, и рядом с ним вспыхнул голоэкран. На нем Текс держал пистолет у головы женщины.

Всё тело Эон свело судорогой.

Женщина выглядела полумертвой. Наверное, ей было немногим больше сорока, но годы не пощадили ее. Кожа была покрыта пигментными пятнами и морщинами, левая половина лица обвисла. А под темными волосами на виске виднелся бугристый шрам. Я понял, что она не могла двигать этой стороной лица, словно перенесла инсульт, ее левый глаз отставал от правого. Оба глаза были полны ужаса.

— Мама! — закричала Эон, бросаясь к экрану так, словно могла разорвать его голыми руками. — Мама, мама!

Ее мать. Не убитая выстрелом, как я предполагал, а сломленная. Сломленная, а затем спрятанная маленькой девочкой, которая отбросила всё, чтобы ее содержать.

Я хотел броситься к ней, но Мэддокс меня удержал.

— Этого вполне достаточно. Чак, если не возражаешь, — сказал Леви, хотя он произнес имя Текса со странным акцентом, больше похожим на «Чок». На экране Текс сильнее сжал руку женщины, крепче прижав дуло пистолета к ее виску.

Но я это увидел — прежде чем пошевелиться, он замешкался. Едва заметно. Большинство бы упустили это из виду. Но я знал Текса, знал его роботизированную покорность. И впервые в жизни он замешкался.

Женщина начала бессвязно мычать, ее глаза закатились.

Лицо Эон теперь было залито слезами, и между всхлипами она кричала:

— Мама, всё хорошо. Это я. Ты в порядке. Ты в порядке.

— Она вас не слышит, Эон, — сказал Леви, стряхивая несуществующую пылинку с плеча.

Эон резко повернулась к нему.

— Прекратите! Вы что, не видите, она этого не вынесет, она…

Леви перебил ее.

— Что ж, тогда не будем затягивать, ладно? Вы знаете, что должны сделать. Подпишите контракт. Присоединяйтесь к нашей команде, и у вас будет больше, чем вы когда-либо мечтали. Вашу мать переведут в лучшее медицинское учреждение на планете — она больше не будет прятаться в какой-то захудалой клинике. У вас будут все ресурсы, которые вы когда-либо хотели. Не говоря уже о зарплате… — Он ухмыльнулся, и в этой улыбке была сплошная угроза.

— Подпишите контракт и получите всё — или ваша мать и друзья могут умереть. Выбор за вами.

Контракт? Он хотел… нанять ее?

Я сжал кулаки. Он хотел заполучить ее.

Она колебалась — но, глядя на женщину на экране, я знал, что она сдастся. Как могло быть иначе? Она уже отдала всё, что у нее было, чтобы защитить эту женщину, которая едва узнавала ее. Здесь вообще не было выбора.

— Я сделаю это, — сказала она, едва слышным шепотом.

— Отлично! — Леви мгновенно вернулся к очарованию руководителя высшего звена. Он небрежно махнул рукой, словно не шантажировал ее на глазах у десятков людей. Не то чтобы это имело значение.

— Теперь вы увидите, что это не стандартный контракт. Кодекс поведения был изменен, чтобы отразить расширенные последствия любых действий, которые могут нанести вред «ПОМ Энтерпрайзис». — Он жестом указал на жалкую группу повстанцев у моих ног. — Можете не торопиться с ознакомлением.

Она и не стала. Она уже знала правду: теперь ПОМ владела ею, так же, как владела всеми нами.

Она приложила руку к контракту, и ее биометрические данные были отсканированы, решив ее судьбу.

— Добро пожаловать в семью, Эон Ибарра. Это не стандартная процедура, но, думаю, вы понимаете, учитывая обстоятельства. Небольшая проверка на лояльность. Актив Хошина, прошу вас.

Я не показал своего шока. Вместо этого я подошел к ней сзади, положив руки ей на плечи. Я пока не видел, в чем заключался следующий ход, но быть рядом с ней было лучше, чем быть порознь. Я послал ей самый слабый импульс. Она не ответила. Просто стояла неподвижно.

— Что вы хотите, чтобы я сделала?

— То, ради чего вы и ваши друзья сюда пришли изначально.

Под чем, черт возьми, был этот парень?

Выражение лица Эон, должно быть, отражало мои мысли, потому что Леви добавил:

— Действуйте. Опубликуйте данные, которые раскопала ваша маленькая банда. Это не будет иметь никакого значения. У нас целая армия дата-инженеров, готовых свести всё в небытие. Ваша история будет похоронена в течение двадцати четырех часов. Мимолетный всплеск в бесконечном потоке данных, которым вы заливаете свои мозги каждый день.

Он улыбнулся так, словно всё это было неизбежно.

— Людьми всегда было легко манипулировать. Ваши мозги эволюционировали, чтобы перехитрить хищников. Накормите их правильно, и они загорятся — дофамин зальет синапсы. Скармливайте им правильные вещи, и их будет легче запрограммировать, чем ИИ, которыми вы все так гордитесь. Вы так долго позволяли своим лидерам манипулировать вами, заставляя верить во всё, что им угодно.

Этот парень был, блядь, безумен. Наверное, мне не стоило удивляться — чтобы забраться туда, где был он, не сохранив ни кусочка души, нужно быть именно таким. И это о чем-то да говорило, уж если я так считаю.

Она не двигалась. Лицо Леви исказилось от разочарования.

— Сайанос, прошу вас.

Я осторожно направил ее к одному из голографических терминалов сервера.

— Просто сделай это. Мы скоро отсюда уберемся.

Она дрожала, и не только телом. Я наконец снова почувствовал ее Флюкс, и это был лишь сплошной статический шум. Ее пальцы начали двигаться по голографической клавиатуре.

Я наклонился так близко, как только посмел, мой голос был едва слышен.

— Куколка, что там произошло?

Действительно ли я думал, что она ответит? Не знаю. Я никогда не видел ее такой, и я был в отчаянии.

Она нажала еще несколько клавиш, и я наблюдал, как загружаются данные.

— Хорошо, — сказал Леви, внезапно оказавшись снова рядом с нами. — Этого достаточно, актив Хошина. — Я отпустил ее. Он посмотрел на голоэкран, нахмурившись. — А теперь остальное.

Ее Флюкс снова вспыхнул, электромагнитные токи стали видны под ее кожей, как фиолетовые молнии.

— Вы же не имеете в виду…

— О, именно это я и имею в виду. — Улыбка Леви не коснулась его глаз. Он жестом указал на Таос, которая лежала в полубессознательном состоянии среди захваченных повстанцев. — Протокол переноса сознания. Примените его на ней. — Он наклонился, вытащил накопитель из переднего кармана повстанки и быстро подключил его к ближайшему узлу.

Взгляд Эон метнулся к голографическому интерфейсу, и в нем промелькнуло узнавание, когда она просмотрела всплывший код. Я наблюдал, как ее лицо меняется, когда понимание обрушивается в ужас.

— Этот код… нестабилен, — прошептала она. — Если я запущу последовательность переноса, результатом будет…

— Не сильно отличающимся от того, что произошло с Ренаром, полагаю. — Леви завершил ее мысль со спокойным удовлетворением человека, просчитавшего каждую переменную. — Именно.

— Это слишком большая вычислительная мощность. Система Стеллариума здесь уже нестабильна. Перегрузка, которую это вызовет…

— Да, и если я не ошибаюсь, у нас должно быть семь минут, чтобы добраться до крыши и покинуть зону. Времени предостаточно. — Он поправил манжеты с отработанной небрежностью. — Эта инфраструктура всё равно нуждалась в обновлении.

— Но в радиусе взрыва живут тысячи людей.

Леви промолчал, и эта тишина была более обвинительной, чем любое оправдание.

Взгляд Эон метнулся к Таос, чья ошеломленная фигура олицетворяла собой еще один невозможный выбор.

— Вы же не можете всерьез собираться… — Ее голос дрогнул, а лицо побледнело. — Нет, я не стану… я не могу…

— Чок, — сказал Леви, в его голосе звучала скучающая уверенность абсолютной власти. — Мисс Ибарра нарушила свой контракт. Пожалуйста, запустите протокол ликвидации.

Голограмма Текса взвела курок пистолета, движение было почти небрежным.

Эон закричала:

— Нет!

В одно мгновение Леви оказался возле нее, его пальцы впились в ее щеки, ставя ее на колени. У меня всё потемнело в глазах от ярости, электромагнитные токи хлынули под моими имплантами. Я поднял свой Флюкс — когда в моем ухе раздался низкий голос.

— Отставить, Сайанос.

Текс. Как всегда Текс.

— Не могу, босс. Не в этот раз. — Мои импланты горели, пока я пропускал через них больше тока, чем они были способны выдержать.

— Я говорил тебе не связываться с ней, но ты никогда не слушаешь. Ты заставил меня втянуть ее в это, так что разбирайся с последствиями. Она переживет это сама. Сделай неверный шаг, и никто из вас не спасется. — Его голос нес в себе ту же безэмоциональную уверенность, которой я доверял годами. — Я знаю, что твоя жизнь значит для тебя мало, — но как насчет ее жизни?

Он видел меня насквозь, как и всегда.

— Отставить, пока мне не пришлось сделать то, о чем я пожалею, — приказал Текс.

Я позволил своему Флюксу угаснуть, посаженный на поводок, как хорошая собачка, которой я и был. Я смотрел, как Леви грубо обращается с ней, запоминая каждую его часть, которую в конечном итоге разорву на куски.

— С меня хватит твоей жалости к себе, маленькая девочка, — холодно сказал Леви. — Посмотри на нее. — Он силой повернул лицо Эон к Таос. — Твоя подруга понимала риски. Она создала этот код, зная его потенциал. Она нацелилась на это место, зная об опасностях. Эти люди уже мертвы — от твоей руки. Признай это и выполняй свою работу.

Он отпустил ее, и она рухнула на пол.

Леви отступил назад, поправляя свой безупречный костюм.

— Вы однажды спросили меня, чего стоит жизнь. Почему бы вам не сказать мне — ваша мать или ваша… подруга?

Эон медленно поднялась с пола, ее руки сильно дрожали. Волосы упали ей на лицо, но она повернулась и встретилась со мной взглядом.

Она умоляла — о единственном, чего я никогда не мог ей дать. О побеге, из которого она бы не вернулась. Я покачал головой, и последняя слеза скатилась по ее щеке, прежде чем я увидел, как ее решимость затвердела.

Этот мертвый взгляд — тот самый, который я видел так давно в ее вирте — вернулся на место, и живое создание, которое я знал, умерло у меня на глазах.

Она снова пробежалась пальцами по клавишами, переходя к протоколу переноса сознания. С каждой командой ее электромагнитное поле тускнело, словно части ее самой уже отключались. На полу зашевелилась Таос, пока активы подключали ее нейроимплант к узлу. Ее глаза распахнулись как раз вовремя, чтобы увидеть, как пальцы Эон зависли над командой выполнения.

Понимание промелькнуло между ними в одном единственном взгляде. Таос, к ее чести, не кричала и не плакала — лишь коротко кивнула.

— Прости, — прошептала Эон.

Она нажала Выполнить.

Система ожила с гудением, взаимодействуя с нейроимплантом Таос. На одно зависшее мгновение не произошло ничего — только мягкое синее свечение последовательностей инициализации каскадом пробежало по голографическому дисплею.

Затем тело Таос забилось в конвульсиях.

Это началось едва заметно — подергивание кончиков пальцев, трепетание век. Соединение установилось, создав микротоки, которые видимыми синими узорами понеслись по ее коже — узорами, которые я уже видел раньше. Ее нейроимплант начал пульсировать неестественной яркостью, его порт подключения к узлу раскалился добела.

— Процесс инициирован, — объявила система с холодной точностью. — Нейронное картирование на уровне семнадцати процентов.

Спина Таос неестественно выгнулась, сухожилия проступили на шее, а челюсть свело. За годы работы в ПОМ я видел боль — я причинил ее больше, чем полагалось на мою долю, — но ничего подобного. Я не притворялся, что понимаю, что происходит, но это разрушало ее.

— П-пожалуйста, — выдавила Таос сквозь стиснутые зубы, встретившись взглядом с Эон. — Заставь это… прекратиться…

Пальцы Эон замерли над интерфейсом, дрожа. Но рука Леви сомкнулась на ее запястье, его хватка была непреклонной.

— Продолжай, — приказал он. — Процесс не должен прерываться.

Процент картирования полз вверх: двадцать три… тридцать один… сорок два…

Кожа Таос начала светиться изнутри. Имплант на ее виске задымился, когда микросхемы начали плавиться под напряжением. Кровеносные сосуды в ее глазах лопнули, заливая белки багровым.

— Нейронное картирование на уровне шестидесяти шести процентов, — объявила система. — Внимание: Биологическая стабильность субъекта нарушена.

Таос больше не была способна на связную речь. Звуки, исходящие из ее горла, были грубыми, первобытными — последняя отчаянная попытка тела общаться, когда речевые центры отказывали. Ее пальцы скребли по полу, ногти ломались о металл.

— Это прекрасно, не так ли? — прошептал Леви, не отрывая взгляда от дисплея с чем-то похожим на благоговение. — Освобождение сознания от биологических ограничений.

Я чувствовал, как электромагнитное возмущение нарастает в узле, цепи напрягаются, пока нестабильная сеть Стеллариума изо всех сил пытается выдержать массированную передачу данных. Предупреждающие огни вспыхнули на второстепенных системах, по мере того как предохранители отказывали один за другим.

— Нейронное картирование на уровне восьмидесяти двух процентов. Критический биологический порог превышен.

Электромагнитное поле вокруг Таос усилилось, теперь оно было видимо как корона сине-белой энергии. Под ее кожей лопались капилляры, светящиеся линии прочерчивались кровью. Из ее носа, ушей и глаз потекли тонкие красные струйки.

— Почти готово, — пробормотал Леви. — Еще чуть-чуть…

На девяноста четырех процентах что-то фундаментальное сломалось.

Протокол переноса угодил в цикл, который не смог разрешить; энергия пошла обратно через имплант Таос вместо того, чтобы завершить последовательность. Корпус треснул, обнажив раскаленные добела микросхемы под ним. Электромагнитное поле схлопнулось внутрь — а затем взорвалось наружу концентрированным импульсом.

Голову Таос просто… разорвало на части.

По-другому это было не описать. Я наблюдал, словно в замедленной съемке, как сосуды в ее черепе разрываются. Давление превратило ее голову в осколки и кровавое месиво, красный туман и белые осколки разлетелись по полу серверной в широком, ужасающем радиусе.

Эон закричала, звук вырвался откуда-то из болезненно отчаянных глубин, когда обезглавленное тело Таос рухнуло на пол.

Но система продолжила свой бесстрастный доклад:

— Нейронный перенос прерван. Целостность дата-центра нарушена. Запуск протоколов аварийного сдерживания.

Протоколы аварийного сдерживания так и не запустились. Серверные стойки начали перегреваться и искрить, цепная реакция распространялась в геометрической прогрессии.

— Внимание: Обнаружен катастрофический системный сбой. Запущено аварийное отключение.

Отключение началось слишком поздно. Протокол переноса уже запустил петли обратной связи по всей инфраструктуре Пурпурного Района, порождая каскадные сбои, которые не могла сдержать ни одна аварийная система.

Пол под нами задрожал, когда первые крупные энергоканалы взорвались где-то в недрах здания. Сквозь стены мы слышали далекие звуки взрывов, когда нестабильная реакция распространялась наружу, следуя по электромагнитной сети Пурпурного Района.

— В этом квадранте наблюдается перегрузка энергии. Окно эвакуации: шесть минут сорок семь секунд, — объявила система.

Я не видел их, но я чувствовал их — тысячи тел, пульсирующих от паники прямо за стенами дата-центра. Полы тряслись от топота ног, далекие крики бились о мою грудь, как волны давления. Я чувствовал их ужас, как пульс в собственном сердце.

Леви отпустил запястье Эон, казалось, удовлетворенный разворачивающимся вокруг нас разрушением.

— Отличная работа, мисс Ибарра.

Эон не ответила. Она стояла замороженной у терминала, ее взгляд был прикован к месту, где была Таос — теперь лишь остывающий труп и разбросанные внутренности. Ее электромагнитное поле почти полностью погасло, словно ее собственное сознание отстранилось от того, что ее заставили сделать.

— Идемте? — Леви зашагал к металлической лестнице, ведущей вверх и из диспетчерской. Бета-отряд последовал за ним, каждый перекинув повстанца через плечо. Мэддокс шел прямо за ними, бросив долгий взгляд через плечо — на меня, а затем на Эон.

Она всё еще была у терминала, ее костяшки побелели на металлической раме. Я подошел и положил руки ей на плечи.

— Пора идти, куколка.

— Оставь меня, — пробормотала она так тихо, что я едва уловил.

— Не могу этого сделать.

Я ожидал, что она будет сопротивляться, но она этого не сделала. Она позволила мне провести ее вверх по лестнице и прочь из этого обреченного места. На крыше нас ждал воздушный транспорт. Леви поднялся на борт своего судна за миллиард кредитов и взлетел, даже не оглянувшись. Я усадил Эон в военный транспорт рядом с Мэддоксом и остальными.

Она не смотрела на меня.

— Эон, пожалуйста…

Она прижалась лицом к стеклу, когда транспорт взлетел.

— Не смотри, — взмолился я.

Она не послушала. Она никогда, блядь, не слушала.

Сначала это казалось незначительным — глубокий гул под сотнями футов бетона. Затем треснуло одно здание. За ним другое. Каждое из них складывалось внутрь себя, облака пыли поднимались в ночное небо, словно грибовидные цветы. Неоновые огни всех неестественных оттенков гасли, сменяясь первобытным красным и оранжевым свечением, когда пламя вырывалось из обломков, поглощая целые кварталы.

Лоб Эон ударился о тетрастеклянное окно, ее лицо освещалось горящим городом так, словно она сама спускалась в ад. Она не сказала ни черта, но я видел, как свет ловит слезы, текущие по ее лицу.

Транспорт пришвартовался к крыше Штаб-квартиры с легким стуком, магнитные зажимы сцепились едва слышно. Идеальная инженерия, как всегда. Нео Стелларис раскинулся перед нами — привычное неоновое свечение было изуродовано неестественной тьмой там, где теперь тлел Пурпурный Район.

Во время полета я не проронил ни слова. Эон тоже. Она оставалась прижатой к окну, пока Пурпурный Район не скрылся из виду, и когда она наконец отстранилась, ее кончики пальцев оставили призрачные следы на стекле.

Двери транспортного отсека разъехались в стороны, открывая стерильную белизну посадочной платформы ПОМ. Мэддокс кивнул мне, прежде чем исчезнуть вместе с бета-отрядом и их пленными повстанцами. Стандартный протокол: оформление, допрос, исчезновение. Я выполнял его бесчисленное множество раз без единого вопроса.

Сегодня же я мог думать только о том, как увести Эон подальше от них. Не то чтобы это «подальше» вообще еще существовало.

Я провел ее через контрольно-пропускной пункт со сканерами, моя рука зависла возле ее локтя, не касаясь. Ее шаги были механическими, взгляд устремлен в какую-то невидимую точку, которую могла видеть только она. Сканеры окатили нас синим светом, регистрируя наши биоданные, подтверждая личности.

Мой шлем пискнул, когда мы пересекли порог безопасности; «Вайзор» Эон сделал то же самое, слабое свечение озарило ее лицо, когда загрузились ее новые учетные данные.

Сотрудник А-17942. Специалист по исследованиям.

Актив был приобретен.

— Сайанос.

Текс стоял в ожидании, его осанка была безупречной, как всегда. Никаких следов пистолета, который он держал у головы матери Эон всего несколько минут назад. Ни следа той миллисекундной нерешительности, которую я уловил.

— Отправляйся в медблок для прохождения стандартных послеоперационных протоколов. Мисс Ибарра пройдет оформление и инструктаж по стандартной процедуре.

Стандартная процедура. Как будто мы только что не поспособствовали гибели тысяч людей. Как будто Эон не вынудили шантажом пойти в корпоративное рабство. Как будто это был просто очередной вторник в «ПОМ Энтерпрайзис».

— Сэр, при всем уважении, сначала ей нужна медицинская помощь. — Я сохранял нейтральный тон, несмотря на ярость, которая скручивалась спиралью в моих имплантах, во всем моем существе.

Текс изучающе посмотрел на меня, его глаза были слишком неподвижными. Я служил под его началом десять лет, но в одно мгновение всё это рухнуло. Я предал компанию. Стандартным протоколом была ликвидация — и, если мне повезет, лишь в смысле увольнения.

— Ты сопроводишь ее в назначенную ей квартиру. Уровень 93, блок 42B. — Он протянул мне физическую карту доступа. — Леви хочет, чтобы она устроилась с комфортом до того, как завтра начнется инструктаж.

Что-то в его голосе прозвучало почти… устало.

— Да, босс. — Я взял карту, выверяя свои движения так, чтобы казаться должным образом подчиненным. Один из первых уроков, который он мне преподал: никогда не давай врагу понять, что собираешься нанести удар.

Взгляд Текса переместился на Эон, которая неподвижно стояла рядом со мной, ее глаза были расфокусированы.

— Предстоящий путь будет не таким, каким вы его себе представляли, мисс Ибарра. Но он необходим.

Она не ответила. Даже не посмотрела на него.

— Завтра. 08:00. Начнется инструктаж. — Текс повернулся, чтобы уйти, затем остановился. — Сайанос, помни о своей роли во всем этом.

Предупреждение было ясным. Я тоже всё еще оставался собственностью ПОМ, но свою ценность я пока не исчерпал. Мои мышцы расслабились, когда непосредственная угроза миновала.

— Я всегда помню, босс.

Поездка на лифте на Уровень 93 прошла в тишине, капсула плавно поднималась по центральной оси Башни ПОМ. И повсюду был Стеллариум. Трубы пронизывали здание, как артерии, их чистое белое свечение резко контрастировало с тем испорченным пурпурным, который мы оставили позади. Источник жизненной силы Нео Стелларис, текущий через свой избранный сосуд. Когда-то этот город был известен как Город Ангелов. Теперь здесь остались только дьяволы.

Я изучал отражение Эон в стекле. Полгода назад она ворвалась в это место, электричество плясало по ее коже, когда она брала то, что хотела, из самого сердца их империи. Теперь же она стояла неподвижно, лишь призрак самой себя, возвращаясь сюда пленницей под маской сотрудника.

Лифт сообщил о нашем прибытии тихим звоном. Уровень 93 — жилье для руководителей. Не то место, где держат обычных сотрудников. И даже не специалистов. Леви хотел, чтобы она была близко.

Коридор, раскинувшийся перед нами, был воплощением минималистичной элегантности и скрытого наблюдения. Я знал, что здесь было семь различных систем безопасности — это была моя работа следить за ними. Они не собирались рисковать своим новым приобретением.

— Сюда. — Я жестом указал в сторону северного крыла. Она пошла следом, никак не отреагировав на мои слова.

Мы проходили мимо голографических арт-инсталляций, которые менялись в ответ на наши электромагнитные сигнатуры — моя была яростной синей бурей, ее же едва фиксировалась. Ковер шелестел под ногами, поглощая звуки, чтобы поддерживать идеальную корпоративную тишину.

Блок 42B показался за плавным изгибом коридора, его дверь была массивнее остальных. Дополнительная безопасность. Дополнительная изоляция. Я приложил карту доступа к считывателю.

— Это твоя квартира, — сказал я, отступая в сторону, чтобы пропустить ее первой. — Всё уже… подготовлено для тебя.

Пространство за дверью было безупречным — гостиная открытой планировки с окнами от пола до потолка, выходящими на город, кухня, укомплектованная синтетической едой премиум-класса, спальня с кроватью размером больше некоторых квартир в Пурпурном Районе. Золотая клетка.

Она шагнула внутрь, ее взгляд наконец сфокусировался, когда она осмотрела свою новую тюрьму.

— Эон. — Мой голос прозвучал странно для моих собственных ушей — слишком отчаянно, слишком по-человечески. — Я найду способ…

— Не надо. — Слово упало между нами, как стена. — Просто… не надо.

Раньше она была наэлектризована, пульсировала ненавистью и насилием, и я хотел погрузиться в это, утонуть в этом. Я хотел вернуть эту искру. Я хотел, чтобы она ударила меня, накричала на меня, причинила мне боль. Я хотел, чтобы ее сердце бешено колотилось, когда она обхватит мое горло руками и доведет меня до грани экстаза, выдавливая из меня жизнь.

Теперь же она была пуста. Ее фиолетовые глаза стали тусклыми и безжизненными. Ее Флюкс казался мертвым, подавленным до такой степени, что я даже не мог его почувствовать. Я схватил ее за руку, когда она собралась пройти внутрь. Она не вздрогнула. Она, блядь, вообще ничего не сделала.

— Эон, я…

— Спокойной ночи, Сай. — Она вырвалась из моей хватки, и дверь закрылась за ней.

И я окончательно ее потерял.

Выделенная корпорацией квартира была роскошнее всего, что мне когда-либо доводилось видеть. В дальнем конце студии уже светился терминал, и я летела к нему, как мотылек на пламя.

Он притягивал меня — гравитационное притяжение, неизбежное и неотвратимое. Я приложила большой палец к биометрическому сканеру, и я уже была в их системе.

Добро пожаловать, Сотрудник А-17942. Предоставлен доступ уровня «Омега».

Всё было там, просто ждало меня. Экран мигнул, переключившись на базовый рабочий стол, но я вызвала ссылку на киберпространство — и тут же начала тонуть.

Виртуальный мир хлынул перед глазами, бесконечно расширяясь. Вся сеть ПОМ. Виртуальный город, разросшийся за пределы понимания. Но я не была здесь хозяйкой. Теперь я это поняла. Это всегда было лишь иллюзией. У меня не было контроля — ни здесь, ни в реальном мире.

Я почувствовала, как это призрачное присутствие окутывает меня. Оно больше не пряталось. Оно утащило меня вниз, во тьму, более глубокую, чем любая пустота, затаившаяся между звездами. Мое уничтожение — и мое спасение.

Голос, который не был голосом — глубокая, бесконечная вибрация — заговорил со мной:

— Всё это может стать твоим. Всё может быть твоим, если ты только возьмешь это.

В киберпространстве не было физических ощущений — ни осязания, ни обоняния, ни вкуса, — но прямо сейчас я была уверена, что чувствую, как ледяные щупальца облизывают мои руки и ноги, сплетаясь между пальцами и обвиваясь вокруг горла. Они скользнули по моему лицу и проникли в рот — с металлическим и кислотным привкусом.

— Покажи мне, на что ты способна.

Я позволила всему вытечь из меня — моему Флюксу, моему страху, моей боли. Оно поглотило всё, идеальная черная дыра, из которой ничто не возвращалось. Когда мне больше нечего было отдать, я откинулась назад, убаюканная в этой первобытной тьме.

А затем мы пришли в движение, тьма отступила, когда небо наполнилось звездами.

Нет — не звездами. Кодом. Моим кодом. Нити золотого света, переплетенные с фиолетовым, формировали карту моего мозга, отсканированную годы назад и развернутую в киберпространстве как идеальное воссоздание. Каждый синапс — транзистор. Каждый импульс — поток новых данных, вырисовывающий идеальную систему.

Я провела рукой сквозь этот цифровой сигнал. Я не знала, что мне нужно делать.

По крайней мере, пока.

Но скоро узнаю.

— Не бойся. Мы так здорово повеселимся вместе, маленькая звездочка.