<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink">
 <description>
  <title-info>
   <genre>love_contemporary</genre>
   <author>
    <first-name>Виктория</first-name>
    <last-name>Радецкая</last-name>
   </author>
   <book-title>Два сюрприза для бывшего</book-title>
   <annotation>
    <p>Книга Два сюрприза для бывшего автора Виктория Радецкая повествует о жизни женщины по имени Алёна, которая сталкивается с тяжелыми обстоятельствами. В центре сюжета находится её нынешнее положение — она беременна и находится в конфликте с сестрой Мариной. Марина требует, чтобы Алёна отдала ребёнка, настаивая на подписанном договоре и оказывая серьезное давление. Главная героиня испытывает внутренние переживания и вынуждена принимать сложные решения, связанные с будущим ребёнка и собственной жизнью.</p>
    <p>Ситуация осложняется тем, что у Алёны нет финансовой стабильности. Она оказалась в сложности после неудачной инвестиции, которая лишила её накоплений и имущества. Марина контролирует многие аспекты жизни Алёны и оказывает на неё влияние, в том числе через организацию переезда в другой город с ребёнком. Алёна пытается сохранить связь с сыном Мишаней и сохранить отношения с бывшим мужем, который связан с Мариной.</p>
    <p>Сюжет развивается через переживания и действия главной героини. После переезда в другой город Алёна пытается найти безопасное место для жизни и оставить опасность позади. Её сестра Марина нанимает людей, чтобы контролировать ситуацию, вплоть до попыток устранить Алёну. Главная героиня сталкивается с угрозами и вынуждена искать способы защитить себя и ребёнка. Она организует поиск сестры, проверяя множество вариантов мест пребывания, чтобы предотвратить возможные действия Мариины.</p>
    <p>Взаимодействие между сёстрами строится на недоверии и конфликтах. Алёна боится, что Марина будет пытаться отобрать у неё ребёнка и воздействовать на её жизнь через СМИ или другие методы. Марина в свою очередь проявляет решимость добиться контроля над ребёнком и ситуацией в целом. Финансовые и юридические сложности усугубляют положение Алёны, усложняя её попытки сохранить семью и собственную позицию.</p>
    <p>Главная тема книги связана с выбором между сохранением семьи и личной безопасностью. Алёна находится в состоянии постоянного стресса и вынуждена искать выход из сложной ситуации, связанной с давлением со стороны родственников и угрозами. Сюжет обращается к вопросам ответственности, защиты интересов ребёнка и управлению конфликтами внутри семьи. В итоге героине предстоит принять ряд непростых решений, касающихся как материального положения, так и личных отношений, чтобы обеспечить безопасность себя и ребёнка.</p>
   </annotation>
   <date value="2026-07-08">08.07.2026</date>
   <coverpage>
    <image l:href="#cover"/></coverpage>
   <lang>ru</lang>
  </title-info>
  <document-info>
   <author>
    <first-name>FB2 Generator</first-name>
    <last-name></last-name>
   </author>
   <program-used>FB2 Generator, FictionBook Editor Release 2.7.9</program-used>
   <date value="2026-07-08">08.07.2026 08:17:40</date>
   <id>dva-siurpriza-dlia-byvsego</id>
   <version>1.0</version>
  </document-info>
 </description>
 <body>
  <title>
   <p>Виктория Радецкая</p>
   <p>Два сюрприза для бывшего</p>
  </title>
  <section>
   <title>
    <p>Пролог</p>
   </title>
   <p>— Ты вообще о чем?! — она надвигается на меня и такое ощущение, что сейчас ударит. Но Марина быстро берет себя в руки. — Короче, у нас договор подписан. Ребенка ты отдашь. И я с тобой разговариваю мягко и корректно лишь потому, что ты на седьмом месяце. Нам только преждевременных родов не хватало. Про свои бредовые идеи забудь! Может это из-за гормональной перестройки, может еще из-за чего. Скажи врачу, что у тебя крыша поехала. Пусть пропишет травки какой попить. Успокоительной. — Марина, но я решила… Ребенок ведь мой… — я захлебываюсь слезами. — И договор заключен противозаконный. Ты же знаешь! Я так больше не могу! — Алёна, заканчивай, я сказала! Ребенка ты вынашиваешь. Он мой и Матвея. А ты курица-наседка. Только сидишь ты на чужом яйце. Оттуда цыпа проклюнется, и все — до свидания, курочка. Кстати, ты про денежки не забыла? Тебе сильно нужны были, а теперь ты готова отдать то, что тебе уже успели заплатить? Покрыть наши на тебя расходы? А? Готова? Да, и про договор… Мои юристы обставят все так, что ты будешь эту незаконность доказывать сто лет. И потратишь кучу денег. Которых, дорогая, вспомни — к тому моменту у тебя не будет. Ни копейки! Я начинаю рыдать еще сильнее. Марина морщится. Берет салфетку со стола и промокает мне лицо. — Угомонись, Алён, — говорит она чуть ласковее. — Тяжело, да, я понимаю. Ну то есть, условно понимаю. Мне этого до конца не понять, признаю. Что у тебя там в организме происходит, черт его разберет. Я никогда беременной не ходила. Иди к психологу, если надо. Нет проблем! Я все оплачу. Этот период просто надо пережить. Я стою истуканом, а Марина сверлит меня взглядом, словно пытается залезть ко мне в душу. Она-то знает настоящую причину моего поведения. Мои размышления прерывает звонок мобильного. Марина хватает трубку и несколько секунд смотрит на экран телефона. — Привет, любимый! Меня передергивает. — Заехать хочешь? Конечно! Мы с ребеночком тебя очень ждем… Чувствую? Нормально. Не идеально, но терпимо. Целую, — Марина оборачивается ко мне. — Матвей собирается нас навестить. Сопли подбери! Приведи себя в порядок! Передо мной стоит практически мое отражение. Интересно, ребенок тоже будет на нас похож? Сердце сжимает в тиски. Чувствую, как младенец пихает меня в живот. Да, дорогой, это едет твой папа. Мой бывший, по-прежнему любимый мужчина, которого когда-то отбила у меня сестра. А теперь для них я вынашиваю тебя, малыш…</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 1. За восемь месяцев до этого</p>
   </title>
   <p>Дождь стучит по подоконнику моей однушки так назойливо, будто хочет пробить стекло. Я сижу на кухне, сжимая в руках телефон. Снова и снова перечитываю сообщение: «Ваш перевод отклонен. Недостаточно средств на карте». — Черт… — шепчу я, ощущая, как подкатывает ком к горлу. Три месяца назад я познакомилась с «инвестором» в одном из чатов. Красивые цифры, убедительные графики, восторженные отзывы «клиентов» — я повелась, как последняя дура. Отдала почти все, что накопила. Потом по глупости еще и квартиру продала. А сегодня сайт компании исчез, как будто его и не было. Номер «финансового консультанта» больше не отвечал. Не теряя надежды, трясущимися руками опять открываю браузер, ввожу название компании — страница не грузится. В сотый раз набираю номер поддержки — «абонент временно недоступен». В животе скрутило так, что я сгибаюсь пополам. — Ну почему я? — спрашиваю пустоту, глядя на практически пустой холодильник. На столе — два яблока и бутылка воды. Но это не самое худшее. Через неделю в квартиру должны въехать новые жильцы. Куда мне деваться?! Раздается громкий звонок в дверь. Так свалиться мне на голову может только один человек — без предупреждения, будучи на двести процентов уверенной, что вечером я дома. Я медленно бреду открывать, чувствуя себя последним ничтожеством. Мне придется ей все рассказать, и это будет очередным моим поражением. — Мам, там кто? — раздается из комнаты голос сына. — Думаю, тетя Марина. Марина стоит на пороге в безупречном бежевом пальто — уверена, от какого-нибудь зашибись брэнда, с маникюром, который стоит как моя месячная зарплата фрилансера в лучшие времена. А то и больше. Ее карие глаза скользят по моей потрепанной футболке, всклокоченным, неуложенным волосам, по неубранной постели, которая видна в открытую дверь комнаты. — Привет, Мишань! — кричит она племяннику. — Боже, ты выглядишь просто ужасно, — констатирует она, сбрасывая капли дождя с зонта. — Спасибо, сестренка, всегда рада твоей поддержке, — я нервно провожу рукой по спутанным волосам. — Что привело королеву в нашу халупу? — Могла бы и чай предложить, — фыркает Марина и проходит на кухню, будто она действительно королева, почтившая визитом своего подданного. Она, брезгливо морщась, усаживается на стул, смахивая с него несуществующие крошки. Я молча включаю чайник, стараясь не смотреть ей в глаза. — Ты в курсе, что у меня через месяц юбилей компании? — начинает Марина, разглядывая свои идеальные ногти. — Матвей хочет устроить грандиозный прием. В «Метрополе». — Поздравляю, — бормочу я, прекрасно понимая, что это не визит вежливости. Марина никогда просто так не заходит «на огонек». — Но есть проблема, — она прикусывает губу, и я впервые за долгое время вижу в ее глазах что-то похожее на уязвимость. — Я не могу родить ему ребенка. Я замираю с кружкой в руке, чувствуя, как ладони моментально покрываются потом. — Врачи говорят, что выносить ребенка у меня шансов нет. А Матвей… — Марина делает паузу, и ее пальцы сжимаются в кулаки, — он категорически против суррогатного материнства. Говорит: «Никогда не допущу, чтобы какая-то женщина вынашивала моего ребенка, как наседка, которая села на чужие яйца». — Жаль, — я не знаю, что ответить. Мы с сестрой никогда не были близки. А после того, как она увела у меня Матвея десять лет назад, и вовсе общаемся только по праздникам. Я ее простила, хотя, пожалуй, вернее будет сказать, что она меня заставила в это поверить… — Но я придумала решение, — ее голос врывается в мою голову. Он стал мягче, почти шепот. Марина наклоняется ко мне, и я чувствую дорогой аромат ее духов. — Ты ведь моя сестра. Мы похожи. До смешного. И ты совсем не чужая. Чайник закипел, но я даже не шевелюсь, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Ты хочешь, чтобы… я родила тебе ребенка? — слова давят на грудь, как будто кто-то сел на грудную клетку. — Ты же в долгах, — Марина бросает взгляд на мой телефон, где все еще мерцает злополучное сообщение. — Я знаю про твои «инвестиции». Я заплачу. В несколько раз больше, чем обычно получают суррогатные матери. — Но откуда?! — я резко встаю, опрокинув стул. — Мам, чего там у вас? — Ничего, Мишань, случайно стул задела. — Да, вот и сынок, непонятно от кого нагулянный, пострадает, — усмехается Марина. — Откуда знаю? Так по поводу продажи квартиры ты к моему риэлтеру обратилась. Забавно, тут ты рисковать не захотела и поперлась в мою компанию. Он мне и шепнул: мол, ваша сестра квартирку свою продает. Ну я пошуровала, поузнавала, куда ты денежки с продажи квартиры попросила перевести. — Почему же ты меня не остановила?! — Зачем? Ты своим умом живешь. На самом деле, уже было поздно останавливать. Да и не была я на сто процентов уверена, что тебя нагреют. — Но это же… это же обман! Матвей… — Это спасение, — Марина встает и подходит ко мне вплотную, положив холодные руки на мои плечи. — Ты поможешь мне. И себе. Я все продумала. Я сжимаю кружку так, что белеют пальцы. Где-то в глубине души я понимаю, что это безумие. Но в то же время долги, квартира… Как из этого выбираться… Я в жизни столько сама не заработаю. — А если Матвей узнает? — шепчу я. — И, наверное, надо весь процесс втроем проходить. Сама не верю в то, что говорю — как я могу соглашаться на такое! — Дорогая, я тебе еще не все сказала, — голос Марины звучит как сталь. — Видишь ли, я не просто не могу выносить ребенка. Это было бы полбеды. Я в принципе бесплодна. Что так, что эдак. Поэтому весь материал будет твой и Матвея. Я бы плюнула — ну нет ребенка и ладно. Но Матвей просто зациклен на ребенке. Придется пойти ему навстречу, а то найдет себе молодую девку и убежит от меня в дальние дали. Ребенок его будет держать крепко. Я-то уж его знаю! — Тем более, он узнает, если матерью во всех смыслах буду я! — у меня начинается паника. — Он не узнает, — жестко произносит Марина. — Мы уедем в частный санаторий. Типа, мне нужно лежать на сохранении под присмотром врачей. Ты будешь там под моим именем. А когда все закончится… ты исчезнешь. Делать тебе будут ЭКО. Матвей будет уверен, что оплодотворяет меня. Я смотрю в ее глаза — холодные, расчетливые, без капли сомнения. — А если я откажусь? Марина медленно улыбается, и в этой улыбке нет ни тепла, ни родственных чувств. — Тогда как ты вернешь свои деньги, сестренка? Кто тебе поможет? Мама? — Марина усмехается. — Она еле-еле на лекарства наскребает. Постоянно приходится ей помогать. Или, может, ты пойдешь к Матвею? — ее голос становится ядовитым. — Напомнишь ему, как он любил тебя когда-то? Я чувствую, как по щекам катятся слезы. Стены смыкаются вокруг меня, будто желая раздавить. — Думай быстро, — Марина встает. — У меня нет времени ждать. Мне ведь придется находиться с тобой в санатории, чтобы не дай бог кто-то случайно не встретил. — Раз я это ты, то ты можешь притворяться мной, — бормочу я. — Вот уж спасибо! В лохушки я рядиться не собираюсь. Лучше в санатории поживу. Заодно тебя проконтролирую. Так, закончили пустые разговоры. Я договорилась со знакомой. Тебя оформят, как суррогатную. У нас будет договор. Это опять же на всякий случай, если тебе вздумается заявить, что ребенок твой. Завтра я тебе позвоню. Надеюсь, ты будешь благоразумна и согласишься. Она уходит. Дверь закрывается тихим щелчком. Я остаюсь одна. С пустым счетом. С разбитыми надеждами. И с безумным решением, которое нужно принять до завтра. Я подхожу к окну. Дождь все льет и льет, смывая с тротуаров грязь. Вот только мою жизнь он очистить не может. И винить мне некого — лишь себя. В голове крутится одна мысль: «А ЧТО, ЕСЛИ СОГЛАСИТЬСЯ?»</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 2</p>
   </title>
   <p>Я просыпаюсь от резкого звонка в дверь. На часах — 7:30 утра. За окном еще темно, но Марина уже стоит на пороге в деловом костюме и длинном, белоснежном пальто. Интересно, сколько у нее этих пальто… У меня одна куртка на все случаи жизни. — Спишь? Серьезно? — У Мишки каникулы. Марина проходит, не дожидаясь приглашения, и бросает на стол увесистую папку — Здесь все условия. Потом почитаешь. А сейчас поедем в клинику на обследование. Мама скоро приедет. Я ее попросила с внучком посидеть. Я машинально тянусь к папке, но Марина резко хватает меня за запястье. Ее длинные ногти впиваются в кожу. — Бегом в душ. Ты пахнешь дешевым вином и отчаянием. И надень что-нибудь приличное. В душе я стою под обжигающей водой, пытаясь смыть с себя чувство унижения. Через десять минут выхожу и вижу, как Марина ходит по моей крохотной квартире, брезгливо перебирая вещи. — Боже, ты до сих пор носишь это? — она держит двумя пальцами мой любимый свитер, связанный когда-то мамой. — Выброси. Сегодня же. Тебе придется привыкать к другой жизни. К другим вещам. — Мам? — сонно бормочет Мишка. — Спи, Мишань, я уеду, но бабушка скоро придет к тебе в гости. В клинике все происходит как в тумане. Белые стены, запах антисептика, безликие врачи, которые говорят обо мне в третьем лице: — Пациентка здорова. Марина удовлетворенно кивает. Я поднимаю глаза и вижу в зеркале напротив наши отражения. Мы погодки. Мне тридцать пять. Ей — тридцать шесть. Мы очень похожи, но какие же мы разные! Она — в идеально скроенном костюме. Прямые платиновые волосы струятся по спине. Я — в потрепанном свитере. Волосы цвета темного шоколада убраны в хвост. Под глазами — темные круги. Марина перехватывает мой взгляд. — Завтра начнется волшебное превращение, — на ее лице появляется тонкая, ехидная улыбка. Даже пухлые, накачанные ботоксом губы не делают улыбку добрее. — Конечно, еще не все анализы готовы, но я уверена, что с тобой все нормально… в плане здоровья. Я заеду в десять. Будь любезна к тому времени встать и привести себя в божеский вид. *** — Вы уверены, что хотите платиновый блонд? — спрашивает стилист в салоне красоты. — Абсолютно! — за меня отвечает Марина, устроившаяся в соседнем кресле с бокалом просекко. — И форму волосам придайте, как у меня. — Решили подругу в порядок привести? — улыбается стилист. — Сестру, — поправляет его Марина. — Из глубинки приехала. Меня ее слова жгут, как укусы ядовитой змеи. Но приходится сидеть молча, стиснув зубы. Потом косметолог колет мне ботокс, ламинирует ресницы. От уколов я морщусь. — Потерпи, красота требует жертв, — смеется косметолог, не понимая, насколько буквальны ее слова. Меня записывают на ежедневные процедуры: аппаратная косметология, маски. С собой дают огромный пакет уходовой косметики. Дома в зеркало я смотрю на незнакомку: холодную, гладкую, как фарфоровая кукла. Платиновая блондинка с идеально ровным тоном лица, пухлыми губами и поднятыми скулами. Почти копия Марины — но глаза выдают. В них читается ужас. — Не хмурься, морщины появятся, — бросает сестра, разглядывая результат. — Пока не идеально, но через несколько дней результат будет просто роскошным. Итак, вино не пить. Максимум — бокал. Высыпаться. А главное — не реветь! Это худший враг красоты. Завтра займемся гардеробом. — А где мама и Мишаня? — в квартире стоит зловещая тишина. — Племянничек поживет у нее. Я сказала, что тебе требуется операция. Просила маму не волноваться. Типа, я помогу и все такое. Но тебе надо лечь в больницу. А потом реабилитация в санатории. Почти правда, — она смеется. — Марина, тогда зачем все это? — спрашиваю я, не имея никаких сил на спор. — В санатории же никто не будет… — Матвей может приехать в любой момент, — ее голос стал резким. — Мы, конечно, постараемся свести встречи к минимуму, но совсем запретить ему появляться не можем. С работы кто-то будет приезжать — документы подписать или еще чего. Ты должна пахнуть моими духами, носить мое белье, ходить как я… Ты поняла? Я поняла. Я должна не только стать суррогатной матерью собственному малышу, но и перестать быть собой. — Да, и я договорилась с квартирой. Пока не уедем в санаторий, будешь жить там. Завтра ключи привезу и дам адрес. — Марина, — говорю я уже ее спине. — Чего тебе? — она не оборачивается, но застывает с рукой на дверном замке. — А если плод не приживется? Я знаю, что это непростая процедура и далеко не всегда срабатывает. По крайней мере, с первого раза. Марина медленно поворачивается. Ее лицо перекошено от злобы. — А ты сделай так, чтобы прижился! Тебе гормоны выписали? Препараты? Вот и пей. У тебя есть месяц. Специалисты будут тобой заниматься первоклассные. Не выйдет с первого раза, будем пробовать дальше. Но мне сказали, что если женщина полностью здорова, то все должно пройти отлично. Не получается у тех, кто не может зачать. У кого проблемки. Она хлопает дверью. От сестры остается только терпкий запах ее духов. Мама постоянно повторяет — всю мою жизнь: «Тебя не ждали. Ты не должна была родиться». Впервые я понимаю эти слова иначе. Мама не просто так залетела сразу после родов. Ей кто-то сказал, что пока кормишь, можно не предохраняться. Она и не предохранялась. В итоге получилась я. Родители избавляться от меня не стали. — Двоих будем воспитывать, как одного, — решили они. Даже в школу меня засунули одновременно с Мариной. Я училась хорошо, но мне было тяжело. — Недоросток, — шутил папа, но мне было не до смеха. Нас одевали в похожую одежду. Нет, не как близнецов, но похоже. Мы носили одинаковые прически: длинные, толстые косы, которые мама нам плела по утрам. Вот только Марину ждали, а меня нет. Я НЕ ДОЛЖНА БЫЛА РОДИТЬСЯ!</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 3</p>
   </title>
   <p>Перед тем как заснуть, я читаю бумаги, которые оставила утром Марина на столе. Схема простая и извращенная одновременно. Чтобы я чего не выкинула после родов и отдала ребенка, со мной официально оформляют договор, как с суррогатной матерью. С другой стороны, везде я буду появляться, как беременная Марина — Матвей же категорически против суррогатного материнства. Сестра популярно объяснила: она дала бешеные взятки, чтобы оформили договор. Если я вдруг взбрыкну — ну мало ли — я обязана по этому договору отдать ребенка. Еще один договор — по нему я обязана уехать из Москвы и никогда не встречаться ни с Мариной и Матвеем, ни, естественно, с ребенком. — Квартиру я тебе куплю где-нибудь подальше, — сказала мне сестра. — Сгинешь, словно тебя и не было. *** — Это… это слишком открыто! — я в ужасе отпрянула от зеркала, пытаясь прикрыть декольте платья за ненормальное количество рублей. — Матвей обожает, когда я ношу такое, — Марина бросает на меня оценивающий взгляд. — Хотя… тебе нужен лифчик с пуш-ап. Грудь у тебя меньше. Хоть в чем-то мы непохожи. А странно. Ты ведь рожала. Должна была размерчик нарастить, — улыбается сестра. Я краснею до корней новых, платиновых волос. Хорошо не просит сделать операцию по увеличению груди… Весь гардероб Марина подбирает под себя. Мне в этой одежде неуютно. Не могу в ней ходить естественно. Постоянно хочется что-то одернуть, поправить, откорректировать под себя. — Да не дергайся ты! — ворчит Марина, стараясь при продавщице себя сдерживать. — Что ты постоянно ерзаешь! — Мне неудобно. Я такое никогда не носила. — Когда-то носила. Не прибедняйся. Когда Матвей решил уйти от тебя ко мне, ты опустилась. Перестала за собой следить. А что такого? Почему на нем свет клином сошелся? Ты же нашла мужика, который тебе ребенка сделал? Нашла. Ее слова режут меня острее бритвы. Я очень хочу уйти. Снять с себя все. Даже скальп — чтобы выкрашенные в платину волосы тоже исчезли… — Готово. На первое время мы накупили. Шмотки для беременных купим потом. Мы приезжаем в квартиру, которую сняла для меня сестра. Это большая, светлая студия. И вроде ничего плохого, но — прямо как в клинике. Все белое и чужое. Только что антисептиком не пахнет. Мебель, какую я никогда бы не купила. Даже сесть страшно. — Располагайся. Вживайся в образ, — Марина, довольная, ходит по студии. — Ну что, Золушка? И без принца возможен бал. Благодари меня. Бывают сестры злые, а бывают добрые. «Это доброта называется?» — хочется мне спросить ее, но молчу. В конце концов я сама виновата. Если бы не поверила «инвестору», то сидела бы в однушке с Мишаней и со своим мизерным доходом. Зато без вот этого всего. — Итак, скоро репетиция. Ты пойдешь в мой офис, — объявляет Марина. — В твою задачу входит убедить их, что ты — это я. Конечно, я приеду тебя одеть и накрасить. А ты репетируй. Голос, манеры… Короче, как там это актеры делают. Дело ведь не только во внешности. Учись себя подать. Я не знаю, как выкрутиться. Что сделать? Как освободиться из этого плена? Сходить к Матвею? Не уверена, что он вообще поверит. А Марина тут же от всего открестится. Как в детстве, когда верили ей, а не мне. — Ты еще один момент имей в виду, — говорит мне сестра перед уходом. — Попробуй только что-нибудь выкинуть. И Мишку ты больше не увидишь. Я посоветовалась со своими юристами. Мы тебя запросто лишим родительских прав. Оформим опеку на меня. Заработка у тебя постоянного нет. Квартиры тоже нет. Эта студия — съемное жилье, оформленное на меня. Более того, мы докажем, что ты пьешь. И за ребенком присматривать не способна. В общем, даже не пробуй слиться. А лучше репетируй свое появление в моем офисе. *** Тест оказался страшнее, чем я ожидала. Марина планирует привезти меня в свой офис, где я должна пройти мимо секретаря, взять документы из ее кабинета и выйти, не вызвав подозрений. — Если хоть один человек заподозрит, что ты не я — контракт аннулируется, — она поправила мне воротник перед зеркалом в лифте. — Ты просто зайдешь, возьмешь бумаги с моего стола и уйдешь. Как обычно. Рутинно. Как будто ты делаешь это каждый день. — А если они мне начнут задавать вопросы? — мое сердце колотится так, словно хочет вырваться из груди. — Выкручивайся! Нестандартные ситуации всегда могут возникнуть. Всего не предусмотришь! Из подъезда я выхожу одна. Водитель открывает дверь машины, ничего не заподозрив — я одета в то же, во что Марина, когда она заходила в дом. В офисном здании я ориентируюсь нормально. Поднимаюсь на нужный этаж. — Марина Аркадьевна! — секретарша вскакивает при моем появлении. — Вы уже вернулись из командировки? — Да… — мой голос предательски дрогнул. Я не решаюсь говорить с ней дольше. — С вами все хорошо? Вы какая-то… бледная. Еще бы! У Марины загар, прилипший к ней, кажется, навеки, благодаря постоянным поездкам на море. А у меня едва успевший позолотить кожу из солярия. — Просто устала! — я почти бегу к кабинету, чувствуя, как ладони покрываются липким потом. Зато фраза прозвучала вполне в духе сестры. На столе стоит фотография Матвея. Моего Матвея. Того самого, который десять лет назад целовал меня в парке и обещал никогда не бросать… пока не встретил Марину. Я его сама познакомила с сестрой… Я хватаю папку дрожащими руками и выбегаю, сталкиваясь с заместителем Марины. Она мне показала фото всех важных персонажей нашего спектакля. — Марина, по поводу тендера… — Позже! — я проскакиваю мимо, не глядя ему в глаза. Дверь лифта закрывается. Я едва дышу. Дома меня ждет Марина. — Ну? — Они… они поверили, — выдыхаю я. Она улыбается впервые за день. — Значит, ты справишься. Подпиши здесь, здесь… и здесь, — по столу скользнул договор, который подтолкнула пальцем с безупречным маникюром Марина. Впрочем, у меня сейчас такой же. Я сжимаю ручку. Бумага пахнет дорогими чернилами и чем-то еще — страхом. — Заранее подписываем. В самом крайнем случае, договор я отправлю в шредер. Но не в твоих интересах доводить до крайнего. Гормоны начала принимать? — Да, — шепчу я. — «Суррогатное материнство. Полная конфиденциальность», — читаю я вслух, чувствуя, как растет в горле комок. — Ты же умеешь читать, сестренка? Ну надо же! — Марина стучит ногтем по строке, на которой мне надо поставить подпись. — Твои долги погашены. Пути назад нет. Она уходит, забрав оба экземпляра договора. Я хожу по чужой квартире, как потерявшаяся собака. Меня никто не ищет. Я и сама уже, пожалуй, не ищу себя. Я больше не плачу. Я УЖЕ СТАЛА ЕЮ!</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 4</p>
   </title>
   <p>С Матвеем я не встречаюсь и рада хотя бы этому. Марина уверяет, что придется, но она будет пытаться свести общение с ним к минимуму. — Пойми, дурочка, я сама в этом не заинтересована, — говорит она мне. — Вдруг ему вздумается тебя поцеловать… ну, то есть, тебя в виде меня. На большее он рассчитывать не сможет — я же типа на сохранении. Мне будет нельзя заниматься сексом. Опасно. Но целоваться-то никто запретить не сможет. В общем, любовь с бывшим не планируй. И помни, что ты будешь под постоянным моим наблюдением. Я чувствую, что сестра боится потерять Матвея. Ее страх мне незнаком. Но чем больше мы общаемся, тем сильнее он проникает через Маринину броню. Неужели он ей изменял? Или она что-то подозревает? И хочет привязать его к себе ребенком. Спросить я не решусь. *** Я стою у панорамного окна кабинета частной клиники. Пальцами сильно сжимаю тонкий листок с результатами анализа. За окном медленно падает снег — первые снежинки зимы, чистые и невесомые. Еще осень не закончилась, а уже холод начинает сковывать землю. Как лед, который сковал мое сердце. Растает ли он когда-нибудь? «Беременность… Срок…» — черные буквы на белом фоне пляшут перед глазами. Я провожу ладонью по животу — плоскому, безмолвному, ничего пока не выдающему. Но там уже живет человечек. Его сердце потихоньку бьется. Ребенок Матвея. Непроизвольно ощущение счастья разливается по моему телу. Чему я радуюсь? Что сразу получилось? Нет, это инстинктивная реакция женщины на зарождающуюся внутри нее жизнь… Дома меня ждет сестра. По телефону ей уже все сказали, и она ждет лишь подтверждения. — Ну что, будущая мамочка? — голос Марины звенит, как хрустальный колокольчик. Как обычно, комната окутана шлейфом ее духов. — Поздравляю, сестренка, ты официально беременна моим ребенком! Я не могу сдержаться и отвечаю резко: — Ты имеешь в виду — моим и Матвея. — Фу, какая ты сегодня противная! — с Марининого лица сползает улыбка. — Забудь такие слова. На сей раз я тебя прощаю… Впрочем, тебе надо и правда говорить, что это твой ребенок. Ты же играешь мою роль. Как-то я подзабыла. Пока Матвей даже не знает, что станет отцом. Но я его сегодня обрадую. Эта честь достанется мне, — сестра снова начинает улыбаться. Я резко поворачиваюсь: — Неужели, он не поймет, что беременности нет? У тебя нет? — А как? Или ты ему скажешь? — она смеется. — Матвей слишком хочет ребенка. Он так ухватился за идею ЭКО, что вообще не думал о нюансах. Его легко обмануть. Сдал сперму и посчитал, что его функция на этом закончена. Куда там дели этот его драгоценный материал, чего с ним делали… — Марина хохочет. — Кому подсаживали… Комната вдруг плывет перед глазами. Я хватаюсь за подоконник. — Эй, ты в порядке? — Марина поднимает бровь. — Не вздумай падать в обморок! Ты теперь в ответе за драгоценный груз. Береги себя, Алён, правда. В санатории ты будешь под присмотром врачей. Но пока будь любезна сама о себе позаботиться. Врач что-то посоветовал? Витаминки? Питание? Я все оплачу, не волнуйся. — Вроде прошло, — вру я: ничего пройти не может. — Надеюсь, сильного токсикоза не будет. Да, мне посоветовали витамины. Вот тут на бумажке написаны названия. Марина встает и подходит ко мне. Поправляет на моем платье складки. — Расслабься, ты слишком напряжена. Никаких неловких ситуаций, никаких лишних вопросов. Никто не знает о нашем плане, — Маринины пальцы скользят по моей щеке, обдавая холодом. — Ты просто вынашиваешь продукт нашей с Матвеем любви. Без твоего участия в… самом приятном. Я-то с ним очень активно сплю в последнее время. Скоро ведь уезжать и поститься, — она опять смеется. — И ему, и мне. Уверена, узнав о беременности, он не заведет себе любовницу в мое отсутствие. Потерпит. Я закрываю глаза. Я должна чувствовать облегчение — первую часть договора я выполнила. Причем, весьма непростую часть. Так почему же в груди так больно? — Да, по поводу дальнейших планов, — вдруг говорит Марина, возвращаясь к своему креслу. — Каких планов? Мы уезжаем в санаторий? Когда? — Не тараторь, боже мой! Как я с тобой там выдержу! Да, так вот. Через две недели юбилей моей компании. И ты будешь там. Ледяная волна прокатывается по моей спине. — Как там? Ты же говорила, что мы не должны появляться вместе? — А кто сказал, что мы в Метрополе будем вместе? Ты все-таки дурочка, сестренка. Ты пойдешь туда одна. Сыграешь свою вторую роль. Ключевую. Мое дыхание участилось. — Я не смогу… — Сможешь, — Марина опять встает и подходит ко мне вплотную. — Там будет Матвей. И еще сотня людей, которые знают меня годами. Ты должна будешь говорить, как я, смеяться как я, танцевать с ним… — она наклоняется к моему уху. — Как будто ты и есть его любимая жена. Любые странности списываем на беременность. В самом крайнем случае, уходи, сославшись на плохое самочувствие. Народу будет много. Толпа. Ходи, здоровайся… Обычно на таких мероприятиях мы с Матвеем общаемся крайне мало. Не до того. Комната закружилась. Я плюхаюсь в кресло без сил. Неужели на меня так действует беременность? В прошлый раз я чувствовала себя нормально, хотя и была будущей матерью-одиночкой. — Я… я не… смогу… — Не бойся, я все продумала, — Марина достает очередную папку. — Вот список гостей с фотографиями. Вот мои типичные фразы. Вот флэшка с моими фото с предыдущих мероприятий. Там же видео. Ты будешь идеальной. — Но зачем? А если он… если Матвей заметит? Зачем так рисковать? К тому же, это юбилей твоей компании! Тебе разве не жаль, что ты его пропустишь? Марина засмеялась. — Он не замечал, когда я подменяла его любимый кофе на декаф. Не заметит и это. — она вдруг становится серьезной. — Да, мне очень жаль, что меня не будет! Очень! И это решение далось мне с трудом. Но мы слишком мало тебя предъявляли людям, которые меня знают. Фактически, ты лишь один раз съездила в офис и появилась перед врачом, который до этого видел меня. Но с врачами самое простое — они толком со мной не знакомы. Поэтому блеснешь в Метрополе. Если провалишься, контракт аннулируется. И тогда… — ее глаза стали холодными. — …ты останешься одна. Без денег. А на данном этапе еще и беременная. Конечно, придется тебя заставить избавиться от ребенка… Ой, лучше вообще о таком не думать. Жуть какая! Она поворачивается к выходу. — Марина… — шепчу я. — Не могу… — Можешь, — сестра оборачивается на пороге. — Потому что альтернатива — вернуться в свою старую жизнь. С долгами по уши. Без Мишки, ты же помнишь. Без квартиры. Ты не забыла, что ее продала? — она улыбается, словно позирует для обложки глянцевого журнала. — Привыкай, сестренка. Теперь ты — я. И мне это, поверь, не менее противно, чем тебе. Дверь закрывается. Я медленно подхожу к зеркалу. В отражении на меня смотрит Марина — безупречная прическа, идеальный макияж, дорогое платье. И только глаза, как всегда, меня выдают. Мои глаза. Широкие, испуганные, полные слез. Я кладу руку на живот. Где-то там уже бьется маленькое сердечко. Еще неизвестно чье — мальчика или девочки. Неизвестно, какого цвета у него будут волосы, глаза. Какой будет характер. На кого вообще он будет похож — на меня или на Матвея. Говорят, и на другого родственника может быть похож. Например, на свою тетю… — Прости, — шепчу я. Не знаю кому: ребенку, Матвею или себе самой. За окном продолжает падать снег, укрывая город чистым, белым покрывалом. Как в клинике — кипенно-белым саваном. Но я знаю: никакой снег не сможет скрыть чудовищный обман, который теперь живет внутри меня. И растет вместе с младенцем. На столике лежат Маринины инструкции и флэшка. Через пару недель мне предстоит встретиться с Матвеем. Улыбнуться ему. Прикоснуться к нему. Сыграть роль любящей жены. Притвориться счастливой. А ребенок внутри… ребенок — просто еще одна деталь в этом безумном спектакле. Я глубоко вздыхаю и беру флэшку. Надо учиться. Запоминать. Превращаться. Перерождаться дальше. Совершенствоваться. Не выдерживаю и вытаскиваю недопитую бутылку вина. Нельзя, но мне надо успокоиться. Я снова увижу Матвея. Мы крайне редко встречались после его ухода к Марине. Я старалась этих встреч на семейных сборах избегать. Сестра никогда не настаивала, что упрощало ситуацию. Он даже не догадается, что перед ним — та, которую когда-то любил. Я допиваю вино. Долгожданное тепло разливается по телу. Заставляю себя приготовить поесть. Вставляю флэшку в ноут. ИГРА НАЧАЛАСЬ! Платное!</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 1. Матвей</p>
   </title>
   <p>Ресторан сверкает хрусталем и золотом. Шампанское льется рекой — Марина любит, чтобы все на широкую ногу. Почему бы нет. Гости смеются, поздравляют меня с юбилеем компании, в которой я владею половиной акций. Поддержал в свое время жену и правильно сделал. У нее жесткий характер настоящей бизнесвумен. Иногда в семейной жизни — это минус для мужика. Но со мной она мудро старается гасить свои деловые замашки. — Господа! Друзья! — Марина просила не делать этого объявления, но меня распирает от желания поделиться. Я так долго ждал! — У нас сегодня не просто юбилей семейной компании. Компании, которую создала моя жена. Я так, чуток поддержал на начальном этапе… — Не прибедняйся, Матвей, — кричит мой друг. — Я не прибедняюсь. Но сказать хочу вот о чем. Буквально на днях Марина мне сказала совсем другую новость. И это настоящий подарок! Скоро я стану отцом! Ну, относительно скоро, — я непроизвольно улыбаюсь во весь рот. — Через девять месяцев. Раздаются тосты: — С грядущим отцовством! — И материнством! — добавляю я. Мой взгляд постоянно возвращается к ней — к Марине, стоящей у окна. Она нервно теребит бокал с минералкой. Опоздала — приехала, когда гости уже начали собираться, что на нее совсем непохоже. Стоит в стороне. Хотя обычно в центре внимания. Что-то не так. Она кажется… другой. — Ты сегодня какая-то не такая, — я подхожу сзади, обнимаю за талию, которая еще не успела потерять свою форму. Чувствую, как Марина вздрагивает. — Поздравляю, будущая мама, — шепчу ей в волосы, целуя в висок. — С-спасибо, — она замирает, будто боится пошевелиться. Я отстраняюсь, изучая ее лицо. — Ты в порядке? Ты… — я хмурюсь, — какая-то нервная. Ни радости, ни блеска в глазах. С тех пор, как Марина объявила мне о беременности, она чуть ни летала. Немного даже слишком — радостно суетилась, постоянно меня обнимала и ворковала, что на нее вообще не похоже. А тут — полная противоположность. — Гормоны, — она быстро улыбнулась, но глаза ее продолжают выглядеть потухшими. — Ты же знаешь, беременность — это не только розовые мечты. Видимо, начался сложный период. Тошнит постоянно. — Да, но… — провожу пальцем по ее запястью, — ты даже дрожишь. Она резко одергивает руку. — Просто устала. И… здесь душно. В общем, привыкай. Беременные — не подарок, — Марина вздыхает. Она права. Я хочу спросить что-то еще, но к нам подходит партнер по бизнесу. — Марина Аркадьевна! Поздравляю! Наконец-то Матвей станет отцом! — Да… наконец-то, — она закусила губу, будто эти слова ее обжигают. Я наблюдаю, как она избегает прямых взглядов, как слишком быстро отвечает на тосты, как неловко отстраняется, когда кто-то касается ее живота. Может, она уже пожалела, что решилась на ЭКО? Она ведет себя как… Как Алена, когда я объявил ей о расставании. Такой же взгляд побитой собаки. Они сестры. И впервые я это четко вижу. — Ты помнишь, как мы познакомились? — спрашиваю я жену, когда нас снова оставляют вдвоем. — Конечно помню, — она засмеялась, но смех звучит фальшиво. — Нас познакомила Алёна. На свою голову. — Да, вот именно. Я вдруг ее вспомнил. Как она? Марина замерла. — Нормально. Живет, точнее, существует. Сердце пропускает один удар. Существует. Как это печально! — Вы очень похожи, Марин. Я тебе говорил? Если ваши волосы были бы одного цвета, как когда-то в детстве, то вообще не отличишь. Только у нее глаза, как у испуганной лани. А у тебя… — Какие у меня? — спрашивает она игриво и становится снова похожа на саму себя. Ждет комплимент. Марина обожает лесть. Я ей говорил, что не все люди с ней искренни. Она понимает, но все равно аж тает, когда слышит в свой адрес похвалу. А Алена… Алена всегда краснела, когда я ею восхищался. И почему я ее постоянно сегодня вспоминаю?.. — У тебя? — я наклоняюсь ближе. — Как звезды на небе! Всегда так блестят! И… — И что? — она опять чуть испуганна. — И шикарные ноги! — смеюсь я. — Я сразу на них запал. Ты любишь мини. И правильно делаешь. Марина бледнеет. — Тебе плохо? Мариш, я правда идиот. Но ты меня прости дурака. Это у меня первая беременность. Она чуть расслабляется. — У меня тоже. — Почему ты не ешь икру? Я взял проверенную. У него черная просто отпад, ты знаешь. Ешь, пока народ не расхватал. — Я… у меня токсикоз, — Марина отодвигает тарелку. — Но ты же обожала икру, — я купил ее специально для жены. — Говорила, что готова есть ее ложками. — А теперь не могу даже смотреть! — она смеется, но в глазах читается ужас. К устрицам она тоже не притронулась, хотя раньше их очень любила. М-да, вот что значит беременность! Я и не думал, что вкусы меняются так сильно и так быстро. Марина смеется тише, жестикулирует меньше, даже голову наклоняет так, как… Как Алена. Я опять вспомнил бывшую, Маринину сестру. Именно сейчас, совсем не вовремя она упорно лезет в голову. Раздается звон разбитого стекла — у Марины из руки выскользнул бокал с водой. — Ой! Я… я неловкая сегодня, — она резко наклоняется, чтобы собрать осколки, но я перехватываю ее руку. — Мариш, ты чего! Тебе нельзя так резко наклоняться. Официанты все уберут. Ребята на самом деле уже бегут к нам. Марина замирает. — Да, действительно, чего это я. Дома у нас домработница, и жена раньше пальцем не шевелила сама. В общем-то правильно — если есть деньги на прислугу, надо пользоваться. И официантов с удовольствием гоняла. Вот уж правда — поверишь во все эти рассказы про то, как меняются привычки и вкусы у беременных. К нам подходит директор филиала, хлопает меня по плечу: — Поздравляю! Счастливое событие! Двойной праздник. Но чего вы тут в углу засели? Пошли, Матвей, скажешь тост. Я иду к сцене. Произношу правильные слова в адрес наших партнеров и сотрудников компании. Краем глаза замечаю, как Марина уходит из зала. Надеюсь, в туалет. Закончив говорить, на всякий случай иду за ней. Марина почти бежит к выходу. Я догоняю ее в гардеробе. — Марина! Постой! Она оборачивается. — Что с тобой? — я подхожу ближе. — Ты ведешь себя так, будто… — Будто что? — голос ее срывается. — Будто ты не ты. Я тебя не узнаю, дорогая! Тишина. Потом она глубоко вдыхает и вдруг… смеется. Легко, естественно, как всегда смеется Марина. — Боже, Матвей, ну конечно я — не я! Я беременна, у меня скачет давление, меня тошнит, я не спала три ночи из-за нового контракта! — она целует меня в щеку. — Просто дай мне отдохнуть, ладно? Да, и тебе придется к этому привыкать. Я сама пока не могу привыкнуть, честно говоря. Ребенок оказался делом непростым. И вышла. Я остался один. С одной мыслью: «Что-то не так». Но беременность… да, наверное, это она. А ведь это только начало вечера. Придется всем объяснять, куда она делась. Придется привыкать к новой Марине. А что я хотел? Правильно, я хотел ребенка. У жены перестройка организма и все такое. В сорок лет готовиться стать отцом непросто. Я дурень, конечно. Матерью в тридцать семь — вообще жесть! Особенно учитывая Маринин характер. Да и гормоны пила, чтобы забеременеть. Все говорят, это ужасно сказывается на женщине. Оно и к лучшему, что она уедет в санаторий. Когда родится ребенок, наймем няню. Все наладится и вернется в свою колею. Меня что-то продолжает мучить. Сегодня Марина мне до жути напомнила свою сестру. Алёна… Я никогда ее и не забывал. Такая любовь не проходит безвозвратно… — Матвей, все в порядке? — ко мне подходит Маринина подруга. — Ох, даже не знаю, что сказать. Уехала. Сказала, что плохо себя чувствует. Она сама не своя, Лер, — я нервно ворошу волосы. — Матвей! Успокойся хоть ты, — Лера по-дружески хлопает меня по плечу. — Да, беременных колбасит. Ты не в курсе? Ну теперь будешь знать, — улыбается. — Особенно в первый триместр. Потом у меня лично стало полегче. К тому же, ну ты знаешь Марину. Она привыкла думать только о себе. А тут такое дело. — Ты права, Лер. Спасибо за поддержку! — Ничего, будущий отец! Все самое главное впереди! Никакая няня не поможет. Я одергиваю пиджак и возвращаюсь к гостям. Факт — они воспринимают отъезд Марины из-за плохого самочувствия более чем нормально. Особенно женщины — кроме Леры, ко мне подходят еще несколько дам, делясь подробностями своей беременности. Поздно вечером дома я застаю Марину на кухне. Ест черную икру. — Блин, ты прикинь, какая засада! — говорит она. — Вернулась, поспала и все прошло. Зато голод адский. Вспомнила про икру. Хорошо, что осталась в холодильнике. Ты мудро не увез всю в ресторан. — Ты на нее даже смотреть не могла. — Ага, обидно, жуть! Там вообще кусок в горло не лез, а сейчас аппетит проснулся. Выпить бы шампанского… — Мариш, не думаю, что один бокал повредит. Мне там столько рассказали про беременность! Короче, надо потакать твоим капризам. Если чего беременной надо — дай ей это! Я иду в бар за бутылкой. Все стало на свои места. Скоро Марина уедет в частный санаторий. Ну и хорошо. Все-таки тяжеловато выносить колебания настроения жены. Марина бодро жует бутеры с черной икрой и медленно пьет шампанское. Б-р-р, не верь глазам своим, называется.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 2. Алёна</p>
   </title>
   <p>Я вышла из сияющего огнями Метрополя с ощущением, будто мое тело больше мне не принадлежит. Ноги двигаются сами по себе, механически, а в душе бушует хаос. Вечерний воздух насыщен холодом, но он не приносит облегчения — каждый вздох обжигает лёгкие, словно вдыхаю не воздух, а дым от только что погасшего пожара. Редкие снежинки садятся на мое пальто — точную копию Марининого. Но тошнота отступает. Не пойму, то ли токсикоз начинает мучать, то ли это из-за нервов и слишком сильного волнения. Матвей… Его имя эхом отдается в сознании, сливаясь с ритмом бешеного сердцебиения. Я сжимаю ладони, пытаясь остановить дрожь, но пальцы не слушаются. Теперь я понимаю, зачем Марина устроила мне эту финальную проверку. Она хочет убедиться, что старые чувства не вспыхнут вновь. Я-то знаю, что по-прежнему его люблю. Но от сестры этот факт надо скрыть. Это невыносимо. Десять лет я убеждала себя, что забыла, вычеркнула его из сердца. Десять лет лжи. Потому что стоило ему меня обнять, стоило ему посмотреть в глаза — и все. Стены, которые я так тщательно выстраивала, рухнули в одно мгновение. И самое страшное — он словно почувствовал. Не просто удивился моему странному поведению, нет. Он всматривался. Как будто пытался разглядеть за маской Марины что-то знакомое. Как будто увидел во мне ту самую Алёну, которую бросил, но тоже не забыл и не разлюбил. А если он в итоге догадается? Мысль ударила, как ток. Мне ведь с ним, скорее всего, придется встречаться в санатории. Марина обещает, что встречи будут максимально редкими. Но если я так буду реагировать каждый раз, я себя выдам… Я позвонила водителю и вскоре я вижу, как машина выруливает со стоянки и подъезжает ко входу. Я сажусь в салон и уточняю адрес — я же Марина, но везти меня надо в другое место. Водитель что-то спрашивает, но я не слышу — в ушах стоит гул, как после взрыва. Я приоткрываю окно, и ветер бьет в лицо, но это не помогает. — Марина Аркадьевна, включить кондиционер? — удивленно спрашивает водитель. — Нет. Вы же знаете новости? Я жду ребенка. Токсикоз. Мне нужен свежий воздух Водитель с понимаем кивает, хотя что он может понимать… Перед глазами снова и снова всплывает его лицо — напряжённое, изучающее. — Ты сегодня какая-то… другая, — сказал он. И в его голосе не было недоумения. Было узнавание. Огни города за окном машины расплываются в слепящие полосы. Я уткнулась лбом в холодное стекло, пытаясь взять себя в руки. Что он понял? Может, просто почувствовал, что с «Мариной» что-то не так? Или… Или он узнал меня? Безумие. Десять лет. Я изменилась, повзрослела, у меня другая жизнь. И мы так старались сделать из меня куклу Марину. Но тогда почему его пальцы так дрогнули, когда он прикоснулся ко мне? Почему взгляд стал таким… пристальным? Машина резко тормозит на светофоре, и я чуть не ударилась головой о переднее сиденье. — Простите, Марина Аркадьевна, ради бога! Урод спереди дал по тормозам! Я не отвечаю. Вполне в духе сестры проигнорировать извинение. Все мое существо сосредоточено на одной мысли: Я не должна была соглашаться. Но как я могла отказать Марине? Сестре, которая постоянно меня шантажирует? Деньгами, сыном. Интересно, на что она еще способна пойти? *** Квартира, в которой я теперь живу, встречает меня тишиной. Я медленно закрываю за собой дверь, прислоняясь к стене, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Марина? — зову я шёпотом. Из комнаты доносятся шаги. И через секунду сестра появляется в коридоре. — Не слышала, как ты появилась. Читала документы. Ну? — Марина скрестила руки на груди. — Как всё прошло? Я отвечаю не сразу. Снимаю туфли, почувствовав, как ноют ступни от непривычных каблуков. — Алёна! — Марина нетерпеливо топает ногой. — Очнись! — Матвей… что-то заподозрил, — наконец выдыхаю я. Лицо сестры мгновенно становится каменным. — Что? — Он постоянно удивлялся. Понимаешь, я не смогла есть ни икру, ни устрицы. У меня же жуткая на них аллергия. — Я закрываю глаза и снова вижу его взгляд. — Он сказал, что я сегодня «другая». И смотрел… как будто сквозь меня. Марина резко подносит руку ко рту, словно хочет удержать слова, готовые вылететь наружу. — Ты что-то сказала? Сделала? — её голос резкий, почти шипящий. — Нет! Я все делала, как ты просила! Но он… — я развожу руками. — Он знает тебя, Марина. Лучше, чем ты думаешь. Конечно, я все сваливала на токсикоз, беременность. Но мне пришлось уехать раньше. Матвей удивился. Я сказала, что плохо себя чувствую. Он смирился. Но смотрел как-то странно. Марина резко разворачивается, хватает со стола телефон, проверяет сообщения и звонки. — Нет, не звонил… — шепчет она. Потом вдруг метнулась в комнату. — Блин, блин, блин! Я иду за ней. Марина бросает бумаги в сумку. Тащит меня к зеркалу и оглядывает нас с головы до ног. — Что ты делаешь? — спрашиваю я растерянно. — Что делаю?! — Марина смотрит мне прямо в глаза. — Если он сейчас сорвется с приема и приедет домой, а меня нет? Ты понимаешь? Он поднимет шум. Возникнут ненужные вопросы: куда я поехала и зачем. Она поправляет такое же как на мне платье, касается волос расческой. — Марина, он ничего не понял, — пытаюсь я ее успокоить, хотя сама только что была в панике. — Он просто удивился, что ты… — Замолчи! — кажется сестра готова меня ударить. — Ты вообще не понимаешь, во что ввязалась! Если он хоть на секунду заподозрит подмену — все. Все, Алёна! Наши усилия тщетны. И вдолби в свою пустую голову — наши усилия! Ты в провале также не заинтересована, как и я. Даже больше. Она хватает сумочку, на ходу засовывая в нее телефон, пудреницу и расческу. — Я еду. А ты… — Марина останавливается в дверях, надевает копию моих туфель и бросает на меня взгляд, в котором смешались ярость и страх. — Репетируй. И поменьше думай о Матвее. А больше о себе и малыше. Я, кстати, заказала полезной еды и витаминов. Все на столе и в холодильнике. Приведи свои мысли в порядок! Дверь захлопнулась. Тишина. Я медленно опускаюсь на диван, чувствуя, как снова накатывает дрожь. Привести мысли в порядок — легко сказать… Что я наделала? Но хуже всего другое. Где-то в глубине, под всеми этими страхами и угрызениями совести, теплится что-то совершенно ненужное, неуместное. Он смотрел на меня. Не на Марину. На меня! И это… Это самое страшное. Это разрушит не только планы, но и жизни — мою, Марины, Матвея и не родившегося еще ребенка. Потому что означает одно: я до сих пор его люблю. НО МНЕ ПРИДЕТСЯ ИГРАТЬ МОЮ РОЛЬ ДО КОНЦА.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 3. Марина</p>
   </title>
   <p>Лифт медленно спускается. Я в бешенстве несколько раз подряд нажимаю на уже горящую кнопку первого этажа. Мое отражение в зеркальных стенах кажется чужим: несмотря на идеальный макияж, безупречную укладку, я с ужасом замечаю, как мой взгляд становится похожим на взгляд сестры. Он выдает внутреннюю панику. Я резко отворачиваюсь, не в силах смотреть на свое лицо. Я своими руками превратила Алёну в точную свою копию. «Чертов медленный лифт!» — мысленно ругаюсь я, постукивая острым каблуком по мраморному полу. Каждая секунда промедления может мне стоить всего. В кармашке сумочки молчит телефон. Очень хочется снова проверить, не звонил ли Матвей. И я даже подумать боюсь, какие вопросы меня ждут, если он не застанет меня дома. Когда двери наконец разъезжаются, я пулей вылетаю в холл. Стремительно его пересекаю. Какой-то мужик учтиво придерживает передо мной дверь подъезда. — Извините, у вас что-то случилось? Помочь не нужно? — спрашивает он. Боже! Неужели у меня паника так очевидно написана на лице?! — Нет, спасибо, — бросаю я через плечо, не замедляя шага. Холодный вечерний воздух остужает и немного приводит мысли в порядок. Я резко открываю дверь машины, и водитель, игравший в мобильнике, аж вздрагивает. — Давайте побыстрее доберемся до дома! И выключите эту дурацкую музыку. Он знает, что я люблю ехать в тишине — часто приходится решать деловые вопросы по дороге. Без вопросов выключает и заводит двигатель. Я откидываюсь на сиденье, наконец позволив себе достать телефон. Ни пропущенных звонков, ни сообщений. Это должно было успокоить, но тревога только растет. «А если он действительно что-то понял… Алёна не зря истерит», — стучит в висках. Я закрываю глаза, представляя себе то, что описала Алёна. Матвей задающий вопросы про еду. Его проницательный взгляд, будто ощупывающий каждую черточку ее лица. Его слова: «Ты сегодня какая-то другая…» — Все в порядке, Марина Аркадьевна? — спрашивает водитель, встревоженно глядя в зеркало. — Просто езжайте быстрее, — сквозь зубы говорю я, открыв глаза и отвернувшись к окну. Городские огни плывут за стеклом. Перед глазами стоит лицо мужа — то особенное выражение, которое на нем появляется, когда он что-то подозревает. Легкий прищур, едва заметное напряжение в уголках губ. Я знаю каждую его эмоцию, каждую реакцию. Десять лет брака не прошли даром. «Как я могла быть такой идиоткой?!» — кричит внутренний голос. Доверить такое Алёне… Да, сестра внешне похожа. Мы не близняшки, всего лишь погодки, но многие, особенно в детстве, думали, что мы родились в один день. И тем не менее, жесты, мимика, манера говорить — все другое, сколько бы сестра ни тренировалась. С годами мы все более отдалялись друг от друга, и это отражалось на нашей внешности. Матвей, черт возьми, обязательно заметит разницу. В голове прокручиваются варианты объяснений. Гормоны. Да, это всегда так работает. Беременные женщины непредсказуемы. Он купится на это… Он должен купиться… Наконец, впереди показался наш дом. Я судорожно вцепилась в сумочку, готовая выскочить еще до полной остановки машины. — Спокойно, Марина! — говорю я самой себе. — Возьми себя в руки! Холодная земля кажется ледяной через тонкую подошву туфель. И опять лифт двигается мучительно медленно. Я прикусываю губу до боли, глядя на меняющиеся цифры. А если он уже дома? Если он уже ждет меня с дурацкими вопросами? Наконец, наш этаж. Ключ дрожит в руках, когда я вставляю его в замок. Первое, что я замечаю — темнота в прихожей. Значит, его еще нет. Помощницу по хозяйству я сегодня специально отпустила раньше, чтобы она не была свидетельницей моих передвижений. Но мало ли… По-моему, у меня развивается паранойя. Я замираю на пороге, прислушиваясь. Полная тишина. Медленно выдыхаю и включаю свет. Быстро прохожу в спальню, включаю мягкий свет у зеркала. Нужно срочно привести себя в домашний вид. Снимаю вечернее платье, натягиваю фирменные спортивные брюки и футболку. Ворошу постель. У зеркала внимательно изучаю свое лицо. Так, надо еще макияж смыть. Быстро стираю помаду и наношу любимый блеск с клубничным ароматом. Взъерошиваю волосы — беременные, конечно, могут выглядеть безупречно, но сейчас мне нужно оправдать странное поведение на приеме. Надо сделать вид, что я спала после приезда. Я плюхаюсь на кровать, впервые за вечер позволив себе расслабиться. Но расслабление длится недолго — понимаю, что жутко проголодалась. Логично, я же на нервной почве с утра ничего не ела. Иду на кухню. В холодильнике — черная икра. Моя любимая. Если я ее начну есть, Матвей точно что-то заподозрит. Я знаю его. Он не просто так сказал Алене эти слова. А тут я еще с бутербродом. Блин, как печально, что у сестры чертова аллергия. Телефон в руках вертится как живой. Я открываю чат с Алёной. Начинаю набирать: «Ты точно ничего не…» — и удаляю. Глупо, как глупо! Открываю браузер и быстрыми движениями пальцев печатаю в поиске: Перепады настроения при беременности Как гормоны влияют на поведение… Нужно вооружиться знаниями и аргументами. *** В двери поворачивается ключ и этот звук заставляет меня вздрогнуть. Матвей. Сердце бешено колотится. Я делаю глубокий вдох, заставив себя нацепить на лицо улыбку. — Привет, дорогая, — его голос звучит бодро, но в нем улавливается какая-то странная нотка. — Ты все-таки ешь икру? — Конечно, — я смеюсь. — Поспала, отдохнула. И все стало, как прежде. — Да? — слышу сомнение в его интонациях. — Ты вела себя сегодня… необычно. Игра началась. — Ой, прости, — я закатываю глаза и хохочу. — Эти чертовы гормоны. Сегодня, когда ты уже уехал, я чуть ни рыдала из-за того, что не нашла дома моих любимых крекеров. Представляешь? — Марина… — Матвей произносит мое имя, и по спине пробежали мурашки. — Ты уверена, что с тобой все в порядке? — Кроме того, что я ношу внутри человека, и мое тело превратилось в фабрику по вынашиванию младенцев? — я шучу, стараясь звучать максимально естественно. — Абсолютно! Просто… известный факт — беременность меняет женщин. — Дорогая… — в его голосе опять слышится сомнение. — Ты точно ничего от меня не скрываешь? Тебе точно врач сказал, что все в порядке? Я искренне смеюсь — легким, беззаботным смехом, который звучит без всякого напряга, ведь, слава богу, он думает, что все это связано с моим здоровьем. — Милый, если бы я скрывала от тебя хоть что-то важное, ты бы уже давно все вычислил. Ты же у меня гений, — я нарочито кокетливо протянула последнее слово. Матвей обожает такого рода примитивные комплименты. — Очень хочется шампанского. — Один бокал не повредит. Он идет к бару. Я вижу, что опасность отступила. И зря я так волновалась. Скоро уезжать в санаторий. Это я отлично придумала, а то мы бы постоянно находились на грани провала. Сестра меня проклинает — я уверена. И если бы не подслушанный случайно разговор Матвея, я бы никогда не пустилась в подобную авантюру. — Уверен, Марина не планирует рожать, — говорил он кому-то по телефону, не зная, что я его слышу. — И я категорически против суррогатной матери. Но есть выход. Мне родит другая. Я ее буду всячески поддерживать и официально оформлю ребенка… После этого я тщательно разработала план дальнейших действий. Когда-то я увела Матвея от Алёны. Что ж, пусть другой женщиной будет она. Только он никогда не догадается об этом. И ребенка мы оформим на меня и Матвея. Вот тут места для других женщин нет! Игра началась по-настоящему. ПРОИГРАТЬ Я НЕ МОГУ!</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 4. Алёна</p>
   </title>
   <p>«До родов — ни шагу из санатория». Это девиз Марины, который действует в обе стороны — как для меня, так и для нее. Пока у сестры есть время появляться на работе и дома, ведь живот совсем незаметен. Но чуть позже ей придется спрятаться вместе со мной. Причем, если я еще буду нос высовывать, показываясь тем, кто Марину приедет навещать в санаторий, то ей вообще выход к людям заказан. — Ты думаешь, ты одна такая страдалица? — задает она мне вопрос. — Нет! Мне куда хуже! Мне даже перед персоналом санатория не особо следует показываться. В итоге, Марина снимает коттедж неподалеку. — Так мы сведем риск к минимуму. Я не смогу постоянно за тобой следить, но надеюсь на твое благоразумие… Но в таком случае, меня не сможет случайно заметить кто-нибудь из навещающих. Дождь хлещет по окнам, превращая стекло в мутное полотно. Уже давно наступил декабрь, но снег идет редко. Противная, никудышная, нулевая температура выматывает. Беременность у меня странная. В первый раз я бегала на работу, а в выходные старалась подработать из дома. Тогда и нашла себе первую клиентуру онлайн. Думать о токсикозе, об изменившихся вкусах было некогда. Да и на что покупать какие-то изыски. Теперь я сижу дома. Гулять выхожу редко не только из-за конспирации, но из-за дрянной погоды. Зато мне постоянно привозят с доставкой любую еду, которую пожелаю. Плюс полезные витамины. Чтобы как-то двигаться, скачала зарядку для беременных. Я стою посреди комнаты, сжимая в руках детскую футболку — ту самую, в которой Мишаня бегал летом на даче. Вдыхаю едва уловимый запах детского шампуня, впитавшегося в ткань, и закрываю глаза, представляя его лицо, его смех. — Мама, смотри, я человек-паук! — кричал он тогда, карабкаясь по дереву. Дверь распахивается с такой силой, что я вздрагиваю. — Ты вообще собираешься? — голос Марины режет, как лезвие. — А когда мы едем? — я тоже не здороваюсь и, не оборачиваясь, убираю футболку обратно в шкаф. Мои движения замедленны, словно это поможет растянуть время. — Сразу после Нового года, — шаги за спиной приблизились. — Я хотела раньше, но подумала, что полтора месяца беременности еще не будут заметны. Купила бесформенную одежду. Потом тебе отдам. Пока замаскирует не живот, а его отсутствие, — смеется. Но ее смех нервный. Я уже заметила, что Марина психует, хоть и пытается этого не показывать. — Каждая минута здесь — риск. Так я спросила, готова ты или нет? Тебе придется поехать из нашей с Матвеем квартиры. — Зачем? — Ты дурочка или прикидываешься? — Марина злобно прищуривает глаза. — Матвей захочет меня проводить. Это сто процентов. Ему что — сюда приехать прикажешь? Нет, нам придется накануне поменяться местами. Якобы я куда-нибудь поеду, а вместо меня вернешься ты. Я наконец поднимаю на нее глаза. — Еще одно испытание? — И не последнее. Кстати, имей в виду — никакого секса. Только посмей! Ссылайся на что угодно. Токсикоз, варикоз… — Я не смогу просто взять и исчезнуть. Марина, не смогу! Сколько я не видела сына, маму! Марина замирает. Ее пальцы сжимают край комода так, что кажется — она его сейчас сломает. — О чем ты? — О Мише. Я не уеду, пока не увижу его. Да и маме будет спокойнее, если она убедится, что со мной все в порядке. И думаю, самое лучшее время нам встретиться как раз на Новый год. Ты его проведешь с Матвеем, я с мамой и сыном. Тишина. Потом Марина резко начинает смеяться — сухо, без тени веселья. — Ты серьезно? — она опасно приближается. Я знаю, что не ударит, не сделает ничего, что бы могло навредить будущему ребенку. — Ты хочешь сейчас, когда все висит на волоске, пойти к своему сыну? К матери, которая ужасно глазастая. К ребенку, который может сболтнуть что угодно? Ведь беременная я, а не ты. Я им уже сообщила. А ты просто больна. — Он не сболтнет! И мама ничего не заметит! Ты же сама говоришь, что живот пока не виден. И одежду я и так ношу бесформенную. — Он девятилетний ребенок, Алёна! — Марина ударила ладонью по стене. — Один неосторожный вопрос, неосторожные слова бабушки — и все! ВСЕ! Ты хочешь разрушить все сейчас? Я сжимаю кулаки. — Ты не имеешь права запретить мне увидеться с сыном. — ИМЕЮ. — Марина впивается в меня взглядом. — Потому что если ты сорвешься — ты потеряешь его навсегда. И я позабочусь об этом. Ты разве забыла? Мои глаза наполняются слезами. Но я понимаю, что в Марину вселился страх. Да, она прекрасно справляется. И тем не менее. — Ты… ты не сделаешь этого. Слишком поздно. Ты слишком заинтересована в моем ребенке, — я смотрю ей прямо в глаза. — Ах вот как мы заговорили! Тишина снова повисла между нами, густая, как смола. Я отворачиваюсь, вытирая ладонью щеку. — Хорошо. Поезжай на Новый год. Однако, если ты наивно полагаешь, что я неспособна отнять у тебя сына, ты глубоко ошибаешься. Если ты разрушишь мою жизнь, я уничтожу твою. — Спасибо. Я позвоню ему. Марина закатывает глаза, но кивает. — Один звонок. И ни слова лишнего. Я сказала, что у тебя серьезное заболевание. Какое — не говорила. Ты тоже про это молчи. Я хватаю телефон. Дрожащими пальцами набираю номер. Трубку сын берет сразу. — Мам? — голос Миши звенит от радости. — Ты где? Ты сегодня приедешь? Тетя Марина говорит, что ты в больнице. Я вздыхаю. Беру себя в руки — Миш… меня выпишут на праздники. Потом придется еще полечиться. Но на Новый год приеду. — А что с тобой, мам? — его голос сразу потух. — Тетя Марина не говорит ничего. Ты не умрешь? Я закрываю глаза. Я уже умерла. Душа моя пуста. Вся надежда только на сердце, которое продолжает любить — Мишаню, Матвея и маму. Лишь за это и держусь. А еще я уже люблю крохотульку, поселившуюся у меня в животе. — Нет, конечно, Мишань! Но пролечиться надо, — я совсем успокаиваюсь. — Тетя Марина очень обо мне заботится. Лучшие врачи и все такое. — Долго еще придется лечиться? — Какое-то время. — Но мой день рождения через месяц! Ты ведь… ты ведь приедешь? Я смотрю на Марину. Та стоит, скрестив руки на груди, и качает головой. — Я… я постараюсь. Но пока не уверена. Давай при встрече поговорим. Договорились, Мишань? — Договорились, — в его голосе послышались слезы. Меня будто ударили в грудь. — Мишань, скоро увидимся и отметим лучший праздник на земле! Привезу подарков. Ты мне напиши, что загадал Деду Морозу. — Ура! — его голос резко меняется: ребенок есть ребенок. — Я понял. Напишу! Бабушка есть зовет. Пока. Отбой. Я опускаю телефон, не в силах сдержать рыдания. Марина наблюдает за мной, не двигаясь. — Довольна? — шепчу я. — Это не я придумала, — холодно отвечает Марина. — Это твоя была идея ему звонить. Я так и думала, что только хуже будет. А после Нового года вообще с трудом представляю… Я медленно сажусь в кресло. Мой взгляд падает на фотографию, которую я поставила на подоконник — я и маленький Мишка. В моей старой косметичке лежит и другая фотография. Десять лет назад. Мы с Матвеем. Счастливые. На море. Перед тем, как он ушел к Марине. Чуть позже я узнала, что беременна. Тянусь к фото. — Ты же не собираешься ее брать в санаторий? — резко спрашивает Марина. — Почему нет? Я уберу куда-нибудь. Не буду ставить на видное место. — Алёна! — Не вижу ничего страшного. У тебя паранойя, — после разрешения ехать на Новый год к Мишане я становлюсь смелее Мы замираем, глядя друг другу в глаза. Марина первая отводит взгляд. Я одерживаю первые победы. — Бери. Но если кто-то увидит это… Странновато держать на тумбочке фото племянника. Уж это не говоря про Матвея, который теоретически может зайти в палату. Он вообще не поймет прикола. Я засовываю фотографию в косметичку, рядом с той — старой с Матвеем, словно боюсь, что Марина может ее отнять и порвать. Наконец, она уезжает. Первая победа одержана. Маленькая. Тем не менее, СЧЕТ ОДИН-НОЛЬ</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 5. Матвей</p>
   </title>
   <p>Я сижу на кухне, медленно помешивая кофе, и наблюдаю, как моя жена наливает себе в бокал красного вина. — Ты уверена, что тебе можно? — спрашиваю я, пристально глядя на ее руку, которая даже не дрогнула, наполняя бокал почти до краев. Понимаю, что задаю этот дурацкий вопрос каждый раз, когда Марина собирается выпить, но ничего не могу с собой поделать. Марина замирает на секунду, но тут же расплывается в улыбке: — Можно. Врач сказал, что бокал в неделю — нормально. Я подозреваю, что она пьет гораздо больше. Причем, даже больше, чем до беременности. Это очень странное ощущение — вроде, я ее ни разу не засекал. А при мне она действительно пьет раз-два в неделю. Я откладываю ложку и делаю глоток крепкого кофе. — А на приеме в Метрополе ты от одного запаха алкоголя чуть в обморок не упала. Почему-то я никак не могу забыть тот прием, когда, с одной стороны, Марина не была похожа на себя, но с другой стороны, была похожа на беременную женщину. — Гормоны. — она пожимает плечами. — То тянет на соленое, то на кислое, то вообще все противно. Я не отвечаю. Просто смотрю. Так, будто пытаюсь разглядеть что-то за маской на лице жены — а я уверен, что это именно маска. После приема она мне сказала, что я гений прозорливости. Что ж, отчасти это верно. Но сейчас я никак не могу понять, что же меня беспокоит. Как железом по стеклу… — И ешь ты сегодня как обычно, — наконец произношу я. — А тогда к рыбе даже прикоснуться не могла. Марина заставляет себя улыбнуться. И это я тоже вижу: именно заставляет. — Я же говорю — гормоны. Сегодня одно, завтра другое. На самом деле, «другое» было только в Метрополе. С тех пор, Марина снова стала собой и никаких странностей. На Новый год мы остаемся дома. Шампанское в бокалах искрится, отражая огни гирлянд. Я наливаю себе второй бокал, наблюдая за женой. Марина поднимает фужер, небрежно чокаясь с моим бокалом и делает большой глоток. — Ты уверена, что тебе… не навредит? — проклинаю себя за вопрос, но сдержаться не могу. Марина тоже себе не изменяет: — Можно, — отвечает она, улыбаясь. — Я специально спросила врача про шампанское. Хотел бы я поговорить с ее врачом. Однако меня к нему… точнее, к ней… не допускают. Друзья говорят, что это вполне нормально — женские дела и все такое. Она потянулась за бутербродом с красной икрой и откусила с явным удовольствием. Я молча наблюдаю. Блин! Да что ж меня напрягает! Радуйся, будущий отец, и не пытайся копаться в организме беременной жены! Она выпила уже третий бокал. — Ты точно себя хорошо чувствуешь? — спрашиваю, стараясь не выдавать нарастающего беспокойства. — Отлично! — она рассмеялась, опасно покачиваясь на стуле. — Может, даже станцуем? Марина встает, но тут же спотыкается о край ковра. Я ловлю ее за руку. — Осторожнее! С огромного экрана телевизора раздается бой курантов. Я снова разливаю шампанское в хрустальные фужеры. Искристые пузырьки поднимаются к краям бокалов. Марина забирает свой бокал и делает первый глоток. — Не хочешь ли тост? — спрашиваю я, быстро поднимая фужер вслед за ней. Марина резко поворачивается, и капля шампанского подает на её светло-голубое вечернее платье, оставляя тёмное пятно. — Ой! Да, конечно… С Новым годом! Нервной я Марину не видел практически никогда. Понятно, что с таким трудом давшаяся беременность дает о себе знать. Но если бы она волновалась за ребенка, то пила бы столько? И ела все подряд? За праздничным столом я наблюдаю, как моя жена с аппетитом ест салаты, нежнейшую форель, устрицы, бутерброды с черной икрой. Мне снова лезет в память прием в Метрополе. — Ты сегодня хорошо кушаешь, — осторожно замечаю я. Марина замирает с вилкой в воздухе. — Матвей, дорогой, — она неестественно смеется, — беременность — это же сплошные сюрпризы! Утром одно, вечером другое. Я молча киваю, услышав привычное объяснение. И чего я пристал к ней… Пальцы непроизвольно начинают барабанить по столу: привычка, которая появляется только, когда я чем-то сильно обеспокоен. — У тебя неприятности на работе? Ты странный сегодня, — замечает Марина. — Ничего особо важного. Просто задумался о том, как изменится наша жизнь после рождения малыша. Жизнь у нас уже изменилась, но не так, как я предполагал… Марина раньше уходит спать. — Фейерверки не пойдем смотреть? — спрашиваю я. — Я устала, — отвечает она, поворачиваясь к стене. — Да и ребёнку пора отдохнуть. Иногда посреди ночи я вижу, что Марина спит на животе. Это ее старая привычка, но хорошо ли это для ребенка? Не знаю. Я медленно закрываю дверь и прохожу в свой кабинет. Включаю компьютер и начинаю листать сайты о беременности. Мысли мои где-то далеко. Мне сложно сосредоточиться на словах, появляющихся на экране. Слишком много несоответствий. Слишком много странностей. Скорее, мне стоит беспокоиться о себе, а не о Марине. С такими-то мыслями. Попробовать разузнать телефон ее врача? Уточнить про спиртное? Что ей можно есть, что нельзя? Вон на сайтах пишут, что надо аккуратнее с продуктами, которые могут вызвать аллергию. Причем, это влияет не только на будущую маму, но и на плод. Скоро Марина уедет в санаторий на сохранение. Но ведь если так обстоят дела, что ей надо находиться под постоянным присмотром врачей, то разве сейчас ей не надо быть осторожнее? Стараясь не шуметь, я укладываюсь рядом с ней. Марина опять спит на животе. Во сне она хмурится и даже постанывает. Что с ней не так? И как мне перестать изводить себя этими дурацкими мыслями?! *** Когда я вхожу в спальню, она собирает вещи. — Ты забыла витамины, — и я протягиваю ей коробку. — А, да… спасибо, — она поспешно засовывает их в сумку. — Ты не забываешь их принимать? — Нет, нет, конечно, Матвей, — нервно отвечает Марина. — Я… просто вылетело из головы. — Вылетело из головы? Ты даже до беременности ставила напоминания для приема всяких добавок. А теперь забываешь взять с собой прописанные витамины? Она не отвечает. — Кто ты? — спрашиваю я тихо. — Я тебя не узнаю. Маринины глаза расширяются от ужаса, и она снова мне безумно напоминает свою сестру. — У беременных всякое бывает, Матвей. Ничего бы страшного не случилось. Купила бы в санатории. Кстати, там могут прописать что-то другое. В этот момент раздается звонок. — Да? — она хватается за телефон, как за соломинку. — Я… сейчас. Уже выхожу. Она бросает на меня последний взгляд. — Мне пора. — Я помогу донести тебе вещи до машины. — Не надо. Водитель сейчас поднимется. Когда дверь за Мариной закрывается, я выхожу на балкон и смотрю, как отъезжает машина. Меня передергивает то ли от холода, то ли от ужаса, застывшего внутри. В машине сидит не моя жена. И теперь я это знаю точно.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 6. Марина</p>
   </title>
   <p>Шампанское обжигает горло, будто я пью какой-нибудь семидесятиградусный абсент. Но я делаю еще один глоток, притворяясь, что не замечаю, как Матвей следит за моей рукой. Его взгляд — как рентген, просвечивающий насквозь. — Ты уверена, что тебе можно? — спрашивает он, и я чувствую, как по спине бегут мурашки. Он задолбал этим вопросом, хотя при нем я стараюсь пить пореже. — Можно, — отвечаю я чересчур бодро. — Врач разрешил немного. Вру. Врач не разрешал. Врач вообще не существует. Точнее, она принимает не меня, а Алёну. И нет — ей нельзя пить. Алёна могла бы себе позволить бокал красного, но у нее жуткий токсикоз… Третий бокал. Я пью жадно, будто это не шампанское, а глоток свободы. Алкоголь разливается теплом по телу, притупляя постоянную дрожь в пальцах. Я без конца думаю о том, что после Нового года пройдет всего несколько дней, и сюда явится беременная сестра. Да, она уедет уже на следующий день, но мне бы пережить эти сутки. Придется переночевать в снятой мной для нее квартире, которая мне напоминает больничную палату. Когда я выбирала квартиру, так не казалось. А сейчас белизна режет глаз. — Ты сегодня много ешь, — замечает Матвей. Его глаза — холодные, изучающие. — Гормоны, — автоматически отвечаю я, накладывая себе еще икры. Черт. Настоящая беременная Алёна ненавидит икру. У нее аллергия, а теперь еще и тошнит от всего подряд. Ест только пресную курицу и солеными огурцами хрустит. Но я не могу остановиться. Мне нужно это — ощущение нормальности, хоть на несколько часов перестать играть роль беременной. Эдакий подарок на Новый год. Я смеюсь слишком громко над глупым анекдотом по телевизору. Матвей не смеется. Он просто смотрит на меня — так, как будто видит впервые. — Ты сегодня… другая, — говорит он медленно. Сердце замирает. На нервной почве я часто делаю странную вещь: пытаюсь быть похожей на Алёну, хотя все должно происходить наоборот. Это она должна играть мою роль. Но я понимаю, что Матвей перед отъездом в санаторий и потом, навещая «меня», будет видеть беременную Алёну. Значит… это мне надо стараться стать ею. Получается хреново. А Матвей со своими «тебе это можно?», «ты другая» уже достал! — Просто расслабляюсь, — я делаю последний глоток. Бокал практически пуст. Рука дрожит. Хочется налить еще, но я боюсь реакции Матвея. Когда его нет дома, я пью. И, мне кажется, он догадывается об этом на каком-то подсознательном уровне. Я ловлю себя на том, что кручу на пальце обручальное кольцо. Матвей замечает. Я вижу, как его взгляд останавливается на моих пальцах. — Ты нервничаешь, — говорит он. Резко убираю руку под стол. — Есть такое дело, — лучше признать очевидное. И все опять списать на пляшущие гормоны. Слишком много ошибок. Слишком много странностей. Но я не могу остановиться. Он откидывается на спинку стула, скрестив руки. — Ты собираешься уехать в санаторий. Надолго. Я могу понять твое волнение. — Так надо. Рекомендовал врач. — Почему? — Потому что врач рекомендовал! — мой голос звучит резче, чем я планировала. Матвей удивленно поднимает бровь. Я все-таки наливаю себе шампанского. Делаю глоток и легкие пузырьки начинают кружить голову. Я чувствую, как алкоголь разливается теплом по телу. — Прости. Я реально переживаю из-за беременности. — Много рисков? Ты со мной ничем не делишься. Если бы рассказала, стало бы легче. О, нет! Если я тебе, дорогой мой, расскажу все, поделюсь, у тебя волосы встанут дыбом. Хотя чья в этой ситуации вина? Это ведь тебе, любимый, приспичило завести ребенка. — Риск не выносить ребенка, — вслух говорю я. — Я выторговала время до января, чтобы отметить с тобой Новый год. Пока все идет нормально. Но врач считает, что мне следует находиться под наблюдением постоянно. Матвей кивает. С пониманием. Однако в уголках глаз затаилось недоверие. *** Я почти каждый день навещаю Алёну. Слежу за ней — чтобы чего не выкинула. Ну и заодно смотрю, как выглядит беременная. У нее расплывается талия. Вроде срок небольшой, а лицо чуть округлилось и фигура уже совсем не точеная. Алёна считает, что будет девочка. А мне как «расползаться»? Стараюсь есть побольше, что безумно удивляет Матвея. Не только потому что токсикоза у меня после приема в Метрополе как не бывало. Но и потому что я всегда следила за фигурой. «Ты другая» — реально выбешивает! — Ты стала носить оверсайз, — замечает он. — Не рановато? Мне нравится, когда беременные подчеркивают свой живот, а не скрывают. Но мне-то надо скрывать отсутствие живота. Спать стараюсь ложиться побыстрее. Тем не менее, Матвей умудряется разглядывать меня. Раньше мне это льстило, а теперь бесит. Еще спрашивает, как это я так сплю на животе. — Автоматически переворачиваюсь, — смеюсь я. На самом деле, если бы в животе не было пусто, если бы там жил младенец, наверное, никакого «автоматически» не случалось бы. — Алёна, ты на живот во сне переворачиваешься? — спрашиваю сестру. — Нет, — мотает удивленно головой. — Я вообще не люблю спать на животе. Всегда на боку. А что? — Ничего, так просто спросила. Правду ей не говорю — толку-то с той правды. Вряд ли она сможет специально ложиться на живот. Хотя, предупредить придется. Уверена, Матвей опять ляпнет свое: — Ты какая-то другая, — потом перечислит перемены «во мне»: больше не сплю на животе, не пью и мало ем. М-да… А что Алёне отвечать? О, тут мы едины и отвечаем одно: гормоны. Гормоны наши уже, наверняка, задолбались брать всю ответственность на себя. На днях я обнаружила, что Матвей шарит по сайтам про беременность. Он ушел на работу. Я, как всегда, уходила позже. Заметила, что он оставил комп включенным. И вот тебе сюрприз. Реально изучает, как протекает беременность, что делают женщины в положении, что им рекомендуется, что нет. Матвей во многом зануден. И здесь он себе не изменяет. В блокноте, который лежит рядом с компом, записано: — пить нельзя, — есть продукты-аллергены нельзя, — если есть угроза выкидыша, активностей минимально, лежать. Ага, а я пью, ем все подряд. К тому же, езжу на работу — хочу закрыть побольше дел до отъезда. Да, Алёна сможет подписывать бумаги — она уже навострилась так, что я сама не отличаю ее подпись от своей. К тому же, есть электронная подпись, и это на крайний случай. Но важные вопросы она решать не сможет. — Будешь талдычить: «Я подумаю и перезвоню», — инструктирую ее я. — Но надеюсь, это не понадобится. Но если вдруг — ничего не говоришь сразу, даже если спрашивают простые, очевидные для тебя вещи. Куда сложнее с Матвеем. Я надеялась, что смогу его держать от санатория на расстоянии. Теперь понимаю, что он будет навещать «меня» минимум раз в неделю на выходных. В его глазах я вижу надвигающуюся грозу. В них плещутся сомнение, волнение, непонимание. Он всегда был безумно прозорлив. Я беру себя в руки. Начала игру? Доведи ее до конца! Скоро приедет Алёна заменить меня на сутки перед отъездом. Я начинаю играть в токсикоз, копирую поведение сестры. Пью только в отсутствии Матвея. Ем противное-полезное. Почти не сплю, контролируя свои движения, чтобы не перевернуться на живот. Сомнение в его глазах чуть спадает. Он заботливо заказывает мне фермерские продукты и покупает прописанные Алёне витамины, которые я сливаю в унитаз. Таймер пикает и напоминает об их приеме. Я выпиваю коллаген. «Беременные» витаминки выбрасываю. Когда же игра закончится! Я уже устала, а впереди еще несколько месяцев. К тому же эта дурища выторговала Новый год с сыном и мамой. Счет пока в ее пользу. НО ПРОИГРАТЬ МНЕ НЕЛЬЗЯ!</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 7. Алена</p>
   </title>
   <p>К врачу я прихожу под Марининым именем. Уже привыкла на него откликаться, а то вначале не реагировала, и врачу приходилось обращаться ко мне по несколько раз. У Марины были разные сценарии. Она их оговаривала со мной. Но нет — сестра не просила совета. Скорее, она просто говорила вслух. С таким же успехом она могла бы разговаривать со стеной. Если даже я что-то пыталась советовать или возражать — все-таки я главное действующее лицо в этом спектакле, Марина меня обрывала. В первом сценарии к врачу я должна была ходить как суррогатная мать ребенка Марины и Матвея. В таком случае Марина планировала меня полностью контролировать, ведь она смогла бы тоже появляться у этого врача и справляться, как там у меня дела. — Чтоб ты чего не выкинула, — любимая фраза сестры. Однако этот вариант ей показался опасным. Врач могла сболтнуть кому-нибудь. А главное — Матвей теоретически мог столкнуться с врачом и узнать, что его ребенка вынашивает суррогатная — чего он в принципе не желал делать. А главное, что его жена ему врет, и вовсе она не ждет малыша. — Мы сделаем так, — в итоге постановила Марина, — ты сразу будешь ходить наблюдаться к врачу, как я. Там никаких проверок нет и быть не может. Пришла, сказала, что ты Марина и дело с концом. Получается, правды не знает никто. Договор на суррогатное материнство подписан со мной настоящей. При этом, Марина якобы беременная, и в клинике, где «её» наблюдают, считают, что «ей» делали ЭКО. Там никто не знает меня настоящую. — А если кто-то решит распутать этот клубок? — спрашиваю я. — Кто? — усмехается Марина. — Ты что ли? Врачи друг с другом не пересекаются. Я специально устроила ЭКО в одном месте, а наблюдение за беременностью в другом. Врачи санатория — это уже третья история. Да, ты возьмешь с собой все необходимые выписки, анализы. Но даже если они позвонят твоему врачу, что такого он им скажет? Ты везде Марина. — Но ведь на меня подписали договор на суррогатное материнство… — И что? Его подписали НА ТЕБЯ! А беременной ходит «Марина». ЭКО тоже делали как бы мне. В самом крайнем случае, я скажу, что договор подписали, но плод не прижился, и забеременеть удалось мне. Вот и все. А если ты шум поднимешь до родов, то, повторяю, тебе придется отдать ребенка, так как… правильно — договор! — она смеется каким-то жутким смехом. — Да, Матвей будет сильно недоволен. Ну так и я буду сильно недовольна, и ты получишь за такой шаг сполна. Мне приходится признать, что Маринин план идеален. Куда ни сунься — везде для меня тупики. *** На Новый год к Мишане и маме собираюсь, словно мне с очередной ролью на сцену выходить. Весьма сложной ролью. У меня расплылась талия. Округлилось лицо. Из-за токсикоза я ем мало. Внешние изменения не заметит девятилетний парень. А вот мама заметит точно. При этом мама знает, что Марина беременная. Правда, Марина к ней заезжала всего один раз. Да и на первом триместре женщина без особых изменений не привлечет внимания. А вот небеременная с изменениями как раз наоборот. По версии Марины я болею. Чем? — Придумай сама, если так нужен диагноз, — передергивает плечами сестра. — Я сказала, что не хочу их волновать. Подлечат. Но если тебе так нужно название болезни, найди что-нибудь. Не критическое, но серьезное. Маме я лепечу: — Это связано с сердцем. Ничего страшного. Марина нашла великолепных врачей. И мне надо будет побыть в санатории, чтобы уже точно. Мама смотрит на меня, качая головой. — Да, ты изменилась. Осунулась. Ешь плохо. Я не пью. Говорю, что врачи не советуют — я же принимаю таблетки и все такое. На самом деле, даже бокал шампанского не лезет — от одного его вида уже плохо. *** — Ты готова? — спрашивает Марина. Она приехала в очередном шикарном пальто. На сей раз черного цвета. Оно только подчеркивает ее стройную фигуру. Я в такое же влезаю лишь потому, что мое на размер больше. — Зачем ты надеваешь это пальто? Оно вовсе не бесформенное. Мне кажется, разница между нами сейчас заметна. — Не могла отказать себе в удовольствии, — она кривит губы. — Ничего страшного. Матвей не заметит разницы. Ты приедешь, когда он еще не вернется с работы. А уедешь… даже если при нем, то быстренько надевай, не застегивая. В машине тепло. Я часто одеваюсь не по погоде. В комнате повисает молчание. Я непроизвольно смотрю на себя и Марину в зеркало. Совсем недавно мы действительно походили друг на друга, как близнецы. Стараниями косметолога и стилиста я стала выглядеть, как ухоженная кукла. Но беременность вносит свои коррективы. Дело уже не в уходе — волосы по-прежнему волосок к волоску. Никаких темных корней. Все идеально. А вот кожа, черты лица — как ни трудись, выдают разницу. Кроме того, я еле впихиваю в себя еду. То есть, фигура меняется, лицо округляется, но мама права — я осунулась, выгляжу уставшей. Марина, напротив, аж пышет здоровьем. Выглядит чуть ни лучше, чем раньше. Она ловит мой взгляд. — Ты особо перед ним не мельтеши. Скажи, что хочешь спать, и уходи с его глаз долой. Утром лежи подольше. Скорее всего, Матвей просто не дождется твоего отъезда и отправится в офис. Все списывай на гормоны. Так ты готова? — спрашивает она снова. — Я готова. К чему только? На улице опять дождь. Странная зима в этом году. Слякотная. Я оборачиваюсь. В последний раз. Завтра уеду в санаторий, а после родов мне надо будет сгинуть. Куда — не знаю. Марина пока не сказала, где купит мне квартиру. «Подальше» и с обещанием не появляться. Мой последний дом. Моя непрожитая жизнь. Все, что осталось позади. Сажусь в машину. Водитель медленно выезжает со двора. Я прижимаю ладонь к сумке, в которой лежат две фотографии — наша с Мишаней и наша с Матвеем. Матвей… Ты когда-нибудь узнаешь правду? Ответа мне не услышать. Только шум дождя за стеклом и дорога, ведущая в неизвестность. Девочка в моем животе все больше становится похожей на меня. Так я чувствую. А том, что там девчонка, я уверена. Когда ходила с Мишаней, со спины до последнего не было видно, что я беременная. Подруги, у которых были девочки, завидовали — мол, с девчонками фигура сразу плывет, с первых месяцев. Сейчас я вижу, что это правда. Но если мы похожи с Мариной, то и девочка будет похожа на нас обеих. Лучше бы она выросла похожей на Матвея. Потому что вина в том, что происходит, лежит на нас обеих. Я вздрагиваю. — Холодно, Марина Аркадьевна? — замечает мое движение водитель. — Сделать потеплее? Если бы можно было сделать потеплее в моей душе…</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 8. Алёна</p>
   </title>
   <p>Я непроизвольно кусаю губы, пока машина медленно паркуется возле ИХ дома. Водитель старается встать как можно ближе к подъезду — Марина всегда одевается легко в любое время года и до последнего момента ходит в туфлях. Зимой, конечно, на ней — сапоги на каблуке. Сегодня она мне принесла вторую пару светло-коричневых, из тонкой замши. Мне в них идти неудобно — не привыкла ходить на каблуках. Впрочем, идти особо и не нужно — в основном, ехать в машине. — Ты зайдешь, положишь в сумку последние вещи, и сразу ложись. Притворись, что устала и хочешь спать. Никаких разговоров. Никаких лишних движений, — инструктировала меня Марина. — Скорее всего, Матвея еще не будет дома. Поэтому надо воспользоваться шансом. Переодеться, собраться и лечь в кровать. — А если он будет дома? — Он так рано не приходит. Если что, импровизируй. Но я знаю — это будет не так просто. Так и происходит. Матвей уже ждет у двери, когда я выхожу из лифта. — Ты так рано с работы? — не здороваясь, спрашиваю я. А с другой стороны, чего нам здороваться — утром же, якобы, виделись. В его глазах мелькает что-то странное — то ли беспокойство, то ли… догадка? — Ты завтра уезжаешь. Хотел побольше времени провести перед долгим расставанием. Мы стоим, как дураки, на лестничной клетке. — Увидел с балкона, что ты подъезжаешь. Случайно вышел в этот момент, — словно оправдывается Матвей. — Давай сумку. Помогу. Чего ты там притащила? Вот это засада! Там же вещи, которые я привезла из дома! — Купила кое-что. Захотелось с собой новенького. Я знаю, что Марина — шопоголик. Ничего странного в ее желании пройтись по магазинам нет. Только, наверное, из них она приезжает с пакетами, а не с огромной сумкой, набитой вещами. Вроде Матвей не обращает внимания на этот момент. Он забирает сумку и случайно касается моей руки. Я резко отдергиваю ладонь. Матвей смотрит на меня с удивлением. — Я тебе сделал больно? Извини. — Нет! Что ты! Просто… нервничаю перед отъездом. Он хмурится, но молчит. В квартире Матвей ставит сумку в спальне. — Пойдем, киношку посмотрим. Я скачал романтических комедий. О-па! А Марина не предупредила, что смотрит эту глупую ерунду. Но мне так даже лучше, чем притворяться спящей. Да и сколько можно лежать? Рановато Матвей вернулся с работы — мы это не планировали. — Пойду переоденусь и вернусь, — обещаю я. Очень хочется вернуться в мягкие, спортивные штаны и плюшевый худи. Марина сказала, что носит дома. Поэтому приходится облачиться в легинсы, обтягивающие живот, и длинную тунику. Ничего, завтра расслаблюсь… Матвей наливает вина. Я не отказываюсь — Марина иногда позволяет себе бокал. Уверена, даже больше. Но когда он протягивает мне фужер, я делаю лишь глоток — накатывает тошнота. До бутербродов, которые он поставил на стол, даже дотронуться не могу. — Ты ничего не ешь, — замечает Матвей, глядя на меня. — И не пьешь. — Токсикоз. — Вчера его не было. Я замираю. — Он приходит и уходит, — заставляю себя улыбаться. — Кроме того, я вспомнила, что мне будут в санатории сразу по приезду делать анализы. Кровь брать. Спиртное нельзя. Матвей откладывает вилку с наколотой оливкой. Его глаза становятся холодными, изучающими. — Ты сегодня гораздо больше похожа на беременную. Какие метаморфозы! Так дойдет до того, что я тебя скоро перестану узнавать. Я смеюсь. Неискренне совсем. — Спасибо, дорогой. Как приятно это слышать перед отъездом. Но он не улыбается в ответ. Отводит взгляд. В тишине мы смотрим идиотский фильм. — Тебе не смешно? — спрашивает Матвей. — Я нашел из предыдущей подборки. Думал, тебе понравится. — Все нормально, дорогой! Слишком много думаю о том, как тебя тут оставлю одного. Пытаюсь смотреть на экран более сосредоточенно. Сразу после фильма иду в ванну, а потом, чуть ни бегом, — в спальню. В постель ложусь первой, натянув одеяло до подбородка. Когда Матвей входит в спальню, я отворачиваюсь к стене, стараясь дышать ровно, будто сплю. Но он не ложится. Я чувствую его взгляд на своей спине. — Марина. Я не отвечаю. — Я знаю, что ты не спишь. Я сжимаю пальцы в кулаки под одеялом. Очень хочется выскочить из этой чертовой квартиры и бежать прочь. Подальше! — Что случилось? — стараюсь говорить сонным голосом. — Ничего. Кроме того, что ты врешь. Я не поворачиваюсь. — Вру о чем, Матвей? Ты походи беременным с угрозой выкидыша. А потом поговорим. — Хорошо. — Что хорошо? Ты согласен выносить ребенка? — спрашиваю я ехидно. Он оценивает юмор — я слышу его смех. — Извини. Спи, пожалуйста. Я перегнул палку. Утром я собираюсь медленно, слишком медленно, надеясь, что Матвей вот-вот уйдет на работу. Но он стоит в дверях, скрестив руки, и ждет. Я запихиваю в сумку последние вещи, когда он заходит в спальню. — Ты забыла витамины, — он протягивает мне коробку. Его пальцы слегка дрожат. — А, да… спасибо, — я слишком быстро ее выхватываю и засовываю в сумку. — Ты не забываешь их принимать? — Нет, нет, конечно, Матвей, — нервно отвечаю я. — Я… просто вылетело из головы. В комнате становится душно. — Вылетело из головы? Ты даже до беременности ставила напоминания для приема всяких добавок. А теперь забываешь взять с собой прописанные витамины? — он усмехается, но в глазах нет смеха. Только что-то опасное. — Ты, кто помнит день рождения моей секретарши! Я не отвечаю. Ведь все мои витамины и лекарства давно упакованы. Если бы Марина предупредила о том, что она купила какие-то препараты для беременных… Наверное, забыла. И зачем она затеяла эту игру! — Кто ты? — спрашивает Матвей. — Я тебя не узнаю. Мои глаза расширяются от ужаса. — У беременных всякое бывает, Матвей. Ничего бы страшного не случилось. Купила бы в санатории. Кстати, там могут прописать что-то другое. И между прочим, врач уже кое-что посоветовала. Я вчера как раз купила. В этот момент раздается звонок. — Да? — я хватаюсь за телефон, как за соломинку. В трубке слышится Маринин голос, который шипит, как змея: «Ты чего там возишься?!». — Я… сейчас. Уже выхожу. — Кто это? — Медсестра, — вру я, — из санатория. Я бросаю на Матвея последний взгляд и почти выбегаю из комнаты. Чувствую, как он смотрит мне в спину, словно сейчас просверлит в ней дырку и заглянет в душу. — Мне пора. — Я помогу донести тебе вещи до машины. И вообще, мог бы отвезти тебя до санатория. — Не надо. Водитель сейчас поднимется, — мои нервы, как натянутая струна. И мне кажется, что девочка внутри тоже волнуется. — Машина уже ждет. Он не отвечает. Просто смотрит. Я хватаю сумку и выхожу, не оборачиваясь. Когда сажусь в машину, инстинктивно поднимаю взгляд. Он стоит на балконе. Смотрит. Несмотря на расстояние между нами, я чувствую, что в его взгляде нет ни любви, ни злости. Только холодное, беспощадное понимание. Он знает. Машина резко трогается с места. — Извините, Марина Аркадьевна. Снова звонит телефон. — Закрой глаза. Дыши, — советует голосом диктатора Марина. — Ты свое дело сделала. Уверена, что плохо. Впрочем, как ты еще можешь… Никчемное существо. Ладно, уже не важно. Но это было важно! Я смотрю в окно на исчезающий вдали дом. Матвей что-то понял. Теперь все может рухнуть. И ПРОИГРАЕМ МЫ ВСЕ ТРОЕ.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 9. Марина</p>
   </title>
   <p>Вот они — наши ворота в заточение. Такси, в котором еду я, въезжает на огромную территорию частного санатория. Мы с Алёной едем раздельно. Меня не должен видеть мой же водитель. Иначе он ведь с ума сойдет, увидев двух Марин сразу. Поэтому, получив сигнал от сестры о том, что она выехала, я тут же заказываю такси. Мне надо приехать раньше, и у меня есть фора — квартира, которую я снимаю Алёне, находится гораздо ближе к шоссе, ведущему к санаторию. — Ну почему тебе так надо приехать раньше меня? — спрашивала сестра. Она тупит, конечно, по страшному. Что безмерно раздражает. — Потому что регистрировать тебя будут при мне. И никак иначе! — Ты боишься, что я сморожу глупость? Не то скажу? Не волнуйся, если уж я собираюсь с Матвеем сутки провести, то с персоналом санатория как-нибудь справлюсь. — Не хами! С Матвеем у меня просто нет другого выхода. Я бы и рада была присутствовать, но это невозможно. Машина плавно останавливается перед главным входом санатория. Водитель люксового авто старается обслужить на все содранные с меня бабки. Через окно я вижу белоснежное здание с колоннами — роскошную тюрьму, где Алёне предстоит провести ближайшие месяцы. Я резко распахиваю дверь. Водитель даже не успевает мне ее открыть. Зимний воздух ударил в лицо. Он пахнет снегом, морозом и странной лекарственной свежестью. Я неуверенно ступаю на газон, чувствуя, как каблуки вязнут в мягкой земле. Быстро делаю шаг к заасфальтированному крыльцу. — Добрый день! — мне навстречу выбегает медсестра, ежась на ветру. Она в тонком халатике, без верхней одежды. — Проходите, пожалуйста, Марина Аркадьевна. Мы вас ждем. Ваши апартаменты уже готовы. — Я не Марина. Я Алёна, ее сестра, — с трудом выговариваю я проклятые слова. — Марина скоро подъедет. — Я думала, вы вместе. Простите, — медсестра выглядит растерянной. — Проходите. Вы можете подождать в нашем кафе или ресторане. Чувствую, что голодна. Набираю сестре. — Вы где? — спрашиваю резко. — В пробке. По навигатору будем примерно через час. — Хорошо. Я уже здесь. Минут за десять до приезда набери. Я пока пообедаю. В ресторане мне подают меню, от которого аж голова кругом идет. Я все-таки привыкла сдерживаться при Матвее. А есть и пить, скрываясь, в тайне, как-то не очень в кайф. — У вас тут и спиртное? — спрашиваю официанта. — Вроде беременным не совсем положено, — продолжаю со смехом. — Для них у нас отдельная столовая. Тоже, фактически, ресторан, но со своим меню. Тут почти у всех какие-то проблемки. Врачи составляют специальные диеты. Поэтому дамы в положении едят в основном то, что рекомендовано. Здесь для посетителей, гостей, персонала. Иногда дамы в положении приходят, но в любом случае у них везде прокатывают карточку. И мы видим, что у них в диете. — Продумано! — Конечно! Санаторий несет определенную ответственность за исход беременности. Тут врачи стараются. Все строго. И, кстати, передачи еды и напитков дамам запрещены. Имейте в виду. Некоторые родственники, бывает, ведут себя весьма странно, особенно мужики. Проносят в бутылках из-под воды вино и тому подобные штуки откалывают. Поэтому главврач решил полностью запретить передачи. Я делаю заказ и не отказываю себе в удовольствии выпить бокал вина. Приятно ощущать себя нормальным человеком. *** Алёна предупреждает, что скоро подъедет. Я как раз успеваю с аппетитом поесть и жду возле стойки регистрации. К выходу направляется медсестра. — Вы не волнуйтесь. Все будет с вашей сестрой в порядке, — успокаивает она меня, обернувшись. В окно я вижу, как Алёна замерла на заднем сиденье, ее рука вцепилась в дверь машины, а другая непроизвольно поглаживает пока не особо заметный живот. Наконец она выходит из машины, и водитель, передав ее сумку медсестре, выруливает обратно к выходу. Алёна застывает возле дверей. — Заходи, — мой голос слишком холоден, но он вырывает ее из оцепенения. Она вздрагивает, а я подхожу, нацепив улыбку, ближе. — Подними голову, — шепчу я, поправляя на сестре шарф. — Ты здесь — я. Ты — успешная, уверенная в себе Марина. Не забывай, черт тебя возьми! Мои пальцы впиваются в плечо Алёны, хотя я понимаю, что делаю ей больно. — Давайте ваши документы, — ласково просит медсестра. — Я вас провожу сейчас в ваши апартаменты. Вы сможете там переодеться, оставить вещи. Я пока все оформлю. И через часик зайду за вами. Пойдем к врачу. Вы, Алёна Аркадьевна, тут подождете? Или пойдете в ваш коттедж? — Я пойду с сестрой, — реагирую на «Алёну» не сразу. — Помогу ей. — Конечно, — медсестра кивает. — Вы очень похожи! У близнецов обычно сильная связь друг с другом. Мы не близнецы, а погодки. Но я не отрицаю. Пусть думает, как хочет. А вот связь друг с другом нам действительно приходится налаживать. В кабинете врача поразительно сочетается роскошь и стерильность. Дубовый стол, дорогие кожаные кресла, но везде — этот вездесущий больничный запах, который странным образом смешивается с ароматом свежемолотого кофе. Доктор Семенов, что следует из таблички на его двери, отрывает взгляд от бумаг. Он смотрит внимательно, изучающе. И я вижу, что этот взгляд заставляет Алёну непроизвольно сгорбиться. — Садитесь, пожалуйста, — он показывает на кресла по обе стороны стола. — Марина Аркадьевна, это вы, — врач показывает на сестру, — а вы — Алёна Аркадьевна, сестра. Я киваю. — По вашим анализам… — он перелистывает страницу, подколотую в папку, — абсолютно здоровая беременность. Никаких показаний для постоянного пребывания в санатории. Конечно, здесь свежий воздух, питание, постоянный контроль. Но, тем не менее, у нас в основном дамы с рисками. На полном сохранении. — Доктор, вы же понимаете — для женщин нашего статуса… — мой голос звучит медово-убедительно, — профилактика важнее лечения. Я готова оплатить любые дополнительные процедуры лишь бы сестра нормально выносила ребенка. Вы же понимаете, к тому же, это ЭКО. Врач откладывает бумаги, его пальцы постукивают по столу. — А почему именно сестра сопровождает вас? Где муж? — он обращается не ко мне, а к молчаливой Алёне. Я улыбаюсь через силу и смотрю на сестру — ну, отвечай же! — Видите ли, — нарушает молчание врач, — мне надо знать все. Желательно. Бывает, пары расстаются, бывает разное. Чтобы понимать, есть ли угроза не столько физиологическая, сколько психологическая. — Мой муж очень занят, — я вижу, что Алёна заставляет себя улыбаться и говорит через силу. Но губы у нее предательски дрожат. — Слишком занят для будущего ребенка? — врач снимает очки, протирает стекла. — Странно. По вашей карте — идеальная беременность, но вы ведете себя… слишком нервно. Очень волнуетесь. Вам это вредно сейчас. Он не хочет ребенка? Он не поддерживает вас? Я резко наклоняюсь вперед. Нам вовсе не нужно, чтобы так думали о Матвее. Тем более, он сюда иногда будет наведываться. — Доктор, у нашей семьи трагический опыт. Первая беременность у моей сестры… — мой голос весьма уместно дрогнул, — закончилась выкидышем на позднем сроке. Мы не хотим рисковать. А у меня проблемы с зачатием. Этот ребенок столько для нас значит! Ее муж только за! Но вы же понимаете, что вот это все, — я показываю рукой на окружающую обстановку, — не дается просто так. А я… я одинока. И вполне могу сопровождать сестру. *** Когда мы возвращаемся в апартаменты, Алена буквально падает на кровать. Она натягивает на себя одеяло и смотрит на меня, как затравленный зверек. — Ты видела, как он смотрел на меня? — ее голос звучит сдавленно. — Он не верит. Он тоже мне не верит! Я молча раскладываю ее вещи в шкафу, еле сдерживая клокочущую внутри злость. На всех — на Матвея, возжелавшего ребенка, на сестру, которая не может сдерживать эмоции, на слишком любопытного врача. — Это не его дело во что верить. Мы заплатили — он не должен задавать глупые вопросы, — наконец, говорю я. Алена садится на кровати: — Матвей тоже не верит. Тишина повисает густым, тягучим клейстером. Я медленно поворачиваюсь. Лицо Алены белее больничной простыни. — Что. Ты. Сказала. На каждое слово она реагирует как на удар хлыста. Я чувствую, что сердце бешено заколотилось и слова застревают в горле. — Перед отъездом… он спросил… — Алёна запинается, — кто я на самом деле. Громкий треск разрывает воздух: я швыряю флакон духов в стену. Стекло не разлетается на сотни осколков, но запах жасмина заполняет комнату. Крышка от флакона отлетает к окну. — ИДИОТКА! — мой крик заставляет Алену инстинктивно закрыть лицо руками. — Ты не могла просто молчать? Ты не могла просто играть свою роль? Я хватаю сестру за плечи и трясу так, что ее зубы клацнули. — Теперь он будет искать. Спрашивать. Копать! — моя слюна брызнула на лицо сестры. — Ты понимаешь, что ты наделала? Алена вырывается и отползает к изголовью кровати. — Я не виновата! Он сам догадался! Он… — ЗАТКНИСЬ! — я в ярости ударила кулаком по столу. — Если он приедет сюда, а ты опять провалишь наш план, то все кончено. Все! Запомни раз и навсегда — и твоя жизнь тоже! Я тяжело дышу, мои пальцы судорожно сжимаются и разжимаются. Когда я так нервничала в последний раз? Никогда! — С сегодняшнего дня никаких звонков. Ни маме, ни Мишке. Ты здесь больная, ты в изоляции. Поняла? Алена кивает. По ее щекам катятся слезы. Раздается стук в дверь. Я открываю, стараясь загородить собой комнату. — У вас все в порядке? — спрашивает медсестра. — Мне показалось, я слышала шум и крики. — Да, конечно, все в порядке. Неожиданно выпали духи из сумки. Алена… Марина испугалась и вскрикнула. Когда я ухожу, мои каблуки стучат по паркету как пулеметные очереди. У двери я оборачиваюсь: — Я буду звонить три раза в день. Если не возьмешь трубку, считай, что попрощалась с Мишей навсегда. Навещать тоже буду. Ежедневно. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что я сама вздрогнула. Алёна осталась одна. А я отправляюсь в небольшой особняк, скорее даже — коттедж, принадлежащий санаторию. За панорамным окном коттеджа медленно спускаются сумерки, окрашивая сосны в кровавые тона. Где-то там, в Москве, Матвей задает вопросы, на которые нет ответов. Завтра надо взять себя в руки и спросить подробнее, что случилось. Может, ничего страшного. И Алёна просто все напридумывала. Ей все померещилось. Так, есть же простой выход — надо позвонить Матвею. — Привет, дорогой. Я доехала. Тут отличные условия. Ни о чем не волнуйся. Спокойно работай… Нет, навещать меня особо часто не надо. Тут сплошные анализы, процедуры… Завтра? Нет, завтра уж точно не надо приезжать. Мы же только сегодня виделись. Я выглядела странно? Ничего, теперь все в порядке. Кругом врачи. Их даже слишком много. Я заставляю себя рассмеяться.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 10. Алена</p>
   </title>
   <p>Я стою у окна, сжимая в руках край шерстяного пледа. За стеклом кружится снег — лёгкий, нудный, будто так и не решившийся стать настоящей метелью. Как и я — не решившаяся на признание. На то, чтобы оборвать всю эту ложь в одну секунду. А ведь можно было — прямо перед врачом сразу выложить всю правду. И будь, что будет. Есть же справедливость? Суд? С другой стороны, что мне скажут? Сама, по своей воле… Ходила к парикмахеру, к косметологу — все они скажут, что я меняла свой облик не под дулом пистолета. Мирно сидела у них в креслах. Не сопротивлялась, не кричала… Январь выдыхает очередные морозные дни. Здесь, в Подмосковье, зима давно вступила в свои права. Серое небо нависает над санаторием, словно тяжёлая крышка. Которая вот-вот захлопнется надо мной, как крышка гроба. — Опять заснежило, — пробормотала я вслух. — Ну и пусть, — отзывается медсестра, заправляющая мою королевскую кровать. — Хоть зима нормальная. А то не пойми что, а не зимы стоят. Вам бы на прогулку сходить, воздухом подышать. Пусть ненадолго. — Не хочется. Не люблю мороз, — я поворачиваюсь к ней от окна. — Врач же сказал, что вы мало бываете на воздухе, — медсестра нахмурилась и застыла с одеялом в руках. — Надо не только дышать, но и двигаться. Я сжала губы. Не хочется говорить, что у меня развивается боязнь выхода из номера. Я не хочу гулять, не хочу общаться с другими людьми. А вдруг они поймут, кто я… В дверь стучат. — Входите! В мои апартаменты заходит врач — молодой, с усталыми глазами. Тот же, к которому мы попали в день приезда. — Ну, Марина Аркадьевна, всё у вас идеально. Давление, анализы, УЗИ — никаких отклонений. Но вот жалуются на вас. — Кто? — я не могу сдержать дрожь в голосе. — Ирина, вы здесь закончили? — спрашивает он медсестру. — Да, все уже, Алексей Александрович. — Тогда оставьте нас, пожалуйста. Когда дверь за медсестрой закрывается, врач отодвигает для себя стул и предлагает мне тоже присесть. — Видите ли, Марина Аркадьевна… — Можно без отчества… — Отлично! Меня тоже можно. Так вот при всех, близких к идеальным, показателях, вы совсем не гуляете, крайне мало двигаетесь. Даже еду просите приносить сюда, в апартаменты. У нас с этим нет проблем, но для тех, кому лежать положено. Там риски большие. Женщины почти не встают. Почему вы не выходите? Здоровой женщине в положении надо больше ходить. У нас и зарядки специальные есть для беременных. Он пожимает плечами, а я чувствую, как в груди сжимается холодный комок. «Потому что так захотела Марина», — пронеслось в голове. Но вслух я говорю другое: — Боюсь выходить. Что-то словно тут держит. Боюсь выйду и потеряю ребенка. Что-то случится. — Бывает такое, — с пониманием кивает врач. — Я так и подумал. Что у вас скорее не физиологические проблемы, а психологические. Потому и сестра здесь? — Да, — почти шепчу я. — Мы поработаем над этим. У нас отличный психолог. Я сегодня же его пришлю к вам. Не будем торопить события. Потихоньку-помаленьку. Кстати, вам по питанию практически все разрешено. Токсикоз, как я понимаю, прекратился? — Да, гораздо лучше. — Это всё новые, импортные таблетки. Совершенно безопасные для мамы и малыша, но творят чудеса. А давайте-ка я вас приглашу сегодня на ужин в наш ресторан. Так ведь вам будет комфортнее психологически? Не просто не одной, а с врачом. — Мне неудобно… У вас, наверное, уже рабочий день закончится… да и деньги… там недешево. Алексей по-доброму рассмеялся. — Мы здесь работаем сменами. По неделям. Чтобы не мотаться туда-сюда по пробкам. И опять же дольше можем наблюдать гостей санатория. Что касается денег, то мы потратим на ваш заказ ваши. На мой — мои. Я вполне себе могу позволить ужин в нашем ресторане. Без проблем. Он уходит, и я остаюсь одна. Санаторий напоминает золотую клетку — уютную, но безжалостную. Тёплые комнаты, за которыми трещит мороз; заботливый персонал, готовый выполнить любую твою прихоть. Безопасная, закрытая территория. Все под присмотром. И никакого намёка на свободу. Каждый раз, когда медсестра мягко, но настойчиво просит пойти на прогулку, на процедуры или на обед, мне хочется кричать. И бежать! Далеко и без оглядки! Я кладу ладонь на живот. Малыш ещё не шевелится, но я уже чувствую его — крошечное, беззащитное существо, чья судьба теперь зависит от капризов женщины, которая временно носит мое имя. Марина живет в коттедже неподалёку. Иногда мне кажется, что я ощущаю её взгляд сквозь стены, сквозь снежную пелену. Словно она, как Снежная королева из старой сказки, может прилететь и навсегда заморозить мое сердце. Как она уже сделала с Матвеем. Ночью, когда ветер бьется об окна особенно сильно, мне снится одно и то же: бесконечные коридоры, запертые двери, и чей-то шёпот: «Ты никуда не денешься». За окном продолжает идти снег — тихий, равнодушный, засыпающий всё вокруг, кроме моих душевных ран. Я медленно опускаю руку на живот. — Прости, — шепчу я в который раз еще не родившемуся ребенку. Снаружи ветер завыл, как живое существо. И мне внезапно показалось, что это плачет сам дом — предчувствуя беду, которая приближается медленно, но неотвратимо. Я заставляю себя открыть шкаф. Надо что-то выбрать к ужину. Не идти же в халате или спортивном костюме, из которых я практически не вылезаю. Кидаю на кровать шмотки, накупленные для меня сестрой. Красиво, но вообще не мое. А моего тут и нет вовсе. Вспоминаю добрый взгляд врача. Пожалуй, он единственный, к кому я не испытываю страха. Даже медсестры кажутся подкупленными Мариной. И вот теперь он считает меня психованной. В общем-то, справедливо. Вешаю обратно то, что однозначно отметаю. Наконец, выуживаю мягкие, черные брюки, которые чудом запихала в последний момент в сумку. Они мои собственные. Вытаскиваю свитер. Его Марина велела выбросить — старый, любимый свитерок, связанный мамой. Я его спрятала и даже провезла сюда. А, пожалуй, он ничего! Все катышки аккуратно срезаны. Цвет, по-прежнему, яркий — бирюза с лимонным. Чуть успокаиваюсь и сажусь в уютное кресло. По комнате проносится шепоток: — ПРОСТИ НАС ВСЕХ. И я уверена — моя крохотная малышка слышит и понимает. Прощает ли?..</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 1. Алёна</p>
   </title>
   <p>В апартаменты заходит мужчина в белом халате — невысокий, с аккуратной бородкой и слишком внимательным, пристальным взглядом. Я сижу возле окна в старом свитере. Он мне служит доспехами, защитной броней. — Марина Аркадьевна? Я ваш психолог, Дмитрий Валерьевич. Можно присесть? Он уже садится в кресло у кровати, не дожидаясь ответа. В его присутствии мне становится неуютно и хочется послать подальше. — Мне не нужен психолог, — тихо говорю я. — Вот и первая проблема, — улыбается он, доставая блокнот. — Отрицание. Это очень частое явление. Люди не хотят видеть свои проблемы. А значит, они не желают их решать. И так это может тянуться до бесконечности. О, как бы я хотела решить свои проблемы! Но психолог тут явно не сильно поможет. — Вы же понимаете, что здесь вам помогают? Почему сопротивляетесь? Алексей Александрович великолепный специалист. Если он сказал, что вам нужна помощь психолога, будьте уверены — она вам нужна. И то, что он вкратце описал, убеждает меня в его правоте. Психолог начинает задавать вопросы. О детстве. О страхах. О том, почему я так напряжена. Я сжимаю пальцы в кулаки, но стараюсь, чтобы он не заметил. Хочется крикнуть: «Потому что меня сюда заперли. Потому что за каждым углом — Марина!». Но я ничего не говорю вслух. Если рассказать нашу историю, меня упекут в психушку. Не психолога позовут — психиатра. — Значит, вы считаете, что вы нежеланный ребенок, — психолог делает пометки. — Не я так считаю. А так оно и есть. Мама постоянно повторяла, что я получилась случайно. — Интересно, — психолог снова что-то записал. — А как вы относитесь к материнству? Не кажется ли вам, что вы подсознательно боитесь будущего ребенка? Несмотря на то, что, как я понимаю, он долгожданный, вы боитесь перенести на него свой негативный опыт? Как он смеет?! Гнев вспыхивает, но я лишь стиснула зубы. Во-первых, ребенок не долгожданный, а вынужденный. И, тем не менее, уже любимый. В моей ситуации — это плохо. Во-вторых, несмотря на это, я его хочу оставить себе. А у меня его точно отнимут. — У меня всё в порядке. Я отлично отношусь к материнству. И у меня, вы, наверное, забыли, уже есть… — тут я спотыкаюсь о невидимую преграду. У Марины ведь нет детей! И я должна сейчас забыть о сыне. — Отрицание, — снова улыбается психолог. — Мы продолжим завтра. Мне очень хочется стереть его самодовольную улыбочку с лица. Но я лишь вежливо улыбаюсь в ответ — собирается уходить и слава богу. Когда психолог уходит, я долго сижу, глядя на стену. Во что же я вляпалась! Какой я себе кажусь наивной — считала, что я выдержу этот Маринин спектакль. Не просто досмотрю до конца, а приму самое активное участие! Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть. — Алексей Александрович просил напомнить про ужин в ресторане, — говорит мне медсестра. — Вы слишком бледны, — озабоченно добавляет она, стоя на пороге. — Как вы себя чувствуете? Я хочу сказать, что плохо, и лучше уже не будет. Воспользоваться этой причиной и не идти в ресторан? Но я вспоминаю добрые глаза врача, его успокаивающую манеру держаться со мной, и обещаю прийти. — Все нормально. Ничего не нужно. К семи я подойду. Ресторан санатория шикарен: хрустальные люстры, белоснежные скатерти, тихая музыка. Народу крайне мало, но за некоторыми столами сидят люди. Я уже привыкла к покою моих одиноких апартаментов и на секунду растерялась. — Здесь всегда так? — спрашиваю, пытаясь скрыть свои чувства. — Да, у нас же вип-клиенты. Надо соответствовать, — улыбается врач. — Однако вечерами людей немного. Посетители в основном уже разъезжаются. А беременные едят в столовой по специально прописанной диете. Такие, как вы, — исключение. Пока я не вижу по питанию никаких противопоказаний. Он заказывает мне гранатовый сок, себе наливает красного вина. — Вы не за рулем, Алексей? — Нет. То есть, на самом деле, да, — смеется. — Я вам говорил, что мы тут сменами по неделе каждая. Ночуем здесь же, в санатории. Мало ли что. Мы обязаны быть на месте. Поэтому сегодня ехать мне некуда. И он заговорил о книгах, о музыке — ни слова о моем состоянии, о беременности, о сестре. Понемногу я расслабилась. Вот кому надо было работать психологом. — Вы не похожи на врача, — неожиданно говорю я. — А на кого? — Алексей смотрит на меня с интересом. — На человека, который… просто хочет поговорить. Именно таким я представляю идеального психолога. А этого, вашего… У него вообще отсутствует такт и эмпатия. — Дмитрий Валерьевич обычно нравится нашим дамам. Интересное мнение. Что пошло не так? — Не знаю даже… Он переносит мой детский опыт на отношение к ребенку, которого я ношу под сердцем. Ерунда какая-то! И очень неприятно. — Я поговорю с ним, обещаю. Уверен, он не до конца понял ситуацию. — Мне можно вообще от него избавиться? — Какой яд предпочитаете? — он рассмеялся, а я вдруг почувствовала, как давно не смеялась сама. — Таких крайностей не надо. Просто уберите его посещения из моего графика. — Посмотрю, что можно сделать. Вы ведь не выходите, Марина. Я должен как-то реагировать. — Я постараюсь гулять. Обещаю. Ради того, чтобы избавиться от психолога мирным путем, я напрягусь. — Хорошо, договорились. Ну что, пойдемте? У меня остались кое-какие дела. А вам пора отдохнуть. Мы выходим из ресторана, а в холле появляется Марина. Она смотрит на нас с усмешкой. — Какая трогательная картина, — её голос ледяной, как сосульки за окнами. Я мгновенно каменею. Вот чувствовала, что не надо ходить с врачом в ресторан. Она подумает, что я могу проболтаться, найти себе друга… — Вы что, забыли, зачем она здесь? — Марина шагнула ближе. — Или вам настолько не хватает женского внимания, что вы готовы развлекаться с пациентками? Алексей хмурится. — Алёна Аркадьевна, это просто ужин. Вашей сестре надо выходить из комнаты. Она очень мало двигается. Я решил ее сопроводить. — Просто ужин? Ладно, — Марина явно вымучивает улыбку, которая получается неискренней. — Спасибо. Врач прощается и уходит. Марина резко поворачивается ко мне: — Ты действительно думаешь, что можешь вести себя как ни в чем не бывало? Я молчу. В горле стоит ком. — Ты замужняя женщина, — шипит сестра. — Ты должна держаться подальше от развлечений. Подальше от свиданий с посторонними мужчинами. Что о тебе подумают? Я пришла к тебе, а медсестра говорит, что ты с врачом в ресторане. Они это могут и Матвею доложить, когда он приедет тебя навещать. Веди себя прилично! Она разворачивается и уходит, оставив после себя гробовую тишину. Медсестра явно слышала наш разговор. Она разводит руками — извиняющийся жест. Понятно, что она не ожидала подобной реакции. Я иду к лифту, чувствуя, как снова захлопывается клетка. Я не имею права ни с кем близко начинать общаться. Впрочем, отчасти Марина права. Если сболтнут Матвею про наши ужины с врачом, неизвестно как он отреагирует. ТЕПЕРЬ Я ТОЧНО ОДНА. Через полчаса в дверь моих апартаментов в очередной раз стучат. — Я не мог оставить вас одну в таком состоянии, — говорит Алексей.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 2. Алёна</p>
   </title>
   <p>— Марина, можно я войду? — раздается знакомый баритон. Я вздрогнула — не ожидала снова так быстро увидеть Алексея. Тем более, у себя в комнате. Но я быстро беру себя в руки. — Да, конечно, заходите. Алексей переступил порог, держа в руках небольшую коробку. — Принес вам кое-что. Эклеры — наш местный шедевр. Думаю, вам понравится. Мы же десерт не заказывали, — улыбается. — Одно пирожное не помешает. И… может нам, пока мы наедине, перейти на «ты»? Я не понимаю, что мне делать. Удивляюсь, но беру угощение. На самом деле, в санатории я гораздо лучше себя чувствую. Физически, не психологически. И эклер явно бодро полезет в рот. — Спасибо… Хорошо. — Мне можно зайти? Я не хочу, чтобы вечер так заканчивался. На негативе. — Да-да, проходи… те. Я усаживаюсь в ставшее любимым кресло у окна. Алексей садится напротив, изучая меня взглядом. Но его взгляд не напрягает, как тот, которым сверлит местный психолог. Хотя я все равно стараюсь не смотреть ему в глаза. — Ты все еще встревожена. И я понимаю почему. — Да? — я насторожилась. — Сестра… Алёна Аркадьевна с тобой слишком жестко обращается. Я уже не в первый раз видел, как она говорит с тобой. Неудивительно, что ты боишься выходить, что у тебя такая фобия. Она ведь старшая? Всю жизнь старается играть роль матери? Я опускаю глаза. В его словах есть доля правды — Марина действительно держит меня в ежовых рукавицах. Но настоящая причина моих страхов куда глубже. И я не могу этим поделиться, как бы не хотелось. — Она… просто переживает за меня. — Переживает? — Алексей усмехнулся. — Есть разница между заботой и контролем. Она даже приехала сюда с тобой. И живет рядом. У нас так пока поступали только матери беременных. Реже — мужья. Но чтобы сестры? Очень странно. Точнее, так — не странно. Понятно, что она реализуется за твой счет. У нее, как я понимаю, ни мужа, ни детей? Почему ты это ей позволяешь? Я молчу. — Знаешь что? — Алексей вдруг встал. — Завтра после завтрака пойдем прогуляемся. Свежий воздух поможет тебе расслабиться. — Я… не знаю… Не уверена. — Ты же не хочешь сидеть здесь вечно, правда? И ребенку это совсем неполезно. Его настойчивость выглядит мягкой, но неотступной. И в конце концов я соглашаюсь. Даже если Марина чего спросит, опять наедет, то ответ будет простым — так надо будущему ребенку. *** Утро начинается с завтрака в столовой. Я вытягиваю себя туда, как Мюнхгаузен, за волосы из болота. В моем случае болото — это мои навороченные апартаменты. За панорамными окнами летят снежинки. Я настраиваю себя на прогулку. Передо мной на столе — прекрасный, пышный омлет с помидорами и сосисками из индюшки, которые повара здесь делают сами. Ничего вредного. Почти все из местного фермерского хозяйства. Поев, возвращаюсь в апартаменты. Вскоре за мной приходит Алексей, и мы выбираемся на волю. Мы идем по аллее, окаймленной высокими соснами. С их лап иногда падает горсть снега — ее смахивает какая-нибудь птица или порыв ветра. Воздух аж трещит от мороза. Он напоен ароматом хвои и свежести. Я неожиданно чувствую, как скованность понемногу меня отпускает. — Вот видишь, не так страшно, — улыбается Алексей. — Пока нет, — отвечаю я. — Все жду, когда из-за дерева покажется страшный зверь, — шучу и сама удивляюсь этому. Впрочем, буквально через мгновение настроение портится. Я прекрасно понимаю, что мой страшный зверь — это Марина, которая действительно может в любой момент объявиться в санатории. — Можешь рассказать мне, что на самом деле происходит? — спрашивает врач, но без давления, словно давая понять: если захочешь. — Я вижу, что тебя изводят какие-то мысли. Словно изнутри подтачивают. Вот только что ты явно расслабилась, а сейчас к тебе вернулось плохое настроение. Я понимаю, что это мой шанс. Признаться. Рассказать все. И будь, что будет. Я закусила губу. Мне хочется довериться Алексею, но страх перед Мариной сильнее. — Пока… не готова. Это слишком серьезно. Да и верится в такое с трудом, если честно. То есть, даже мне самой непонятно, как я вляпалась. — Ничего, — он легко касается моей руки. — Когда будешь готова — я рядом. Я чувствую, как тепло разливается по телу от этого жеста. Впервые за долгое время кто-то относится ко мне с таким неподдельным неравнодушием. Мы медленно возвращаемся обратно в санаторий — Алексею пора начинать прием. Одна я гулять отказываюсь. Хорошего понемножку. Да и фобия моя не прошла — мерещится всякое. Когда мы заходим в холл, нас опять поджидает Марина. Она приходит почти каждый день, но раньше всегда заставала меня в апартаментах. Ее взгляд скользнул от меня к Алексею, и в глазах вспыхнуло недовольство. — Где вы были? — холодно спрашивает она. — Гуляли, — спокойно отвечает Алексей. — Марине нужен свежий воздух. — Могла бы меня предупредить, — ее губы кривятся в подобии улыбки. — Чтобы я не ждала тут. Я ощущаю, как снова все сжимается внутри, но Алексей лишь слегка покачал головой. — Она не ребенок, чтобы спрашивать разрешения на каждый шаг. Алёна Аркадьевна, простите, но вы перегибаете палку в своем желании контролировать сестру. Марина скрестила руки на груди, нахмурилась, но не стала продолжать спор. — Хорошо. Наверное, вы правы, Алексей Александрович. Просто я за нее беспокоюсь. Пойдем… Марина, — своим именем она меня называет с трудом. — У меня есть кое-какие новости. Мы поднимаемся на лифте ко мне. — Я же тебе сказала прекратить с ним общаться наедине. Только по делу. На тему твоего здоровья, — шипит она. — Это и есть из-за здоровья. Он же тебе сказал. Мне надо гулять. И ребенку. Можно сказать, он меня выгуливает. — Пусть медсестра выгуливает. Кто-то женского пола. Матвей приезжает, — без паузы выпалила она последнюю фразу. — Завтра. У меня подгибаются колени. Я быстро снимаю шубку и сапоги. Прохожу в комнату и без сил плюхаюсь в кресло. — Что? Почему вдруг? — Решил навестить тебя. Точнее, меня. Разве это плохо? — Марина улыбается, но в ее глазах читается что-то неприятное. — Видишь, как хорошо, что я оставила себе свой телефон. Могу нормально контролировать процесс посещений. В общем, он соскучился. Завтра у него есть свободное время. Вот и решил приехать. — Во сколько? — Примерно к часу. Как раз сходите с ним в ресторан на обед. Мне придется отдать тебе мой мобильник. И, на всякий случай, буду сидеть у себя в коттедже. Хотя я очень хотела бы за вами понаблюдать. Но это опасно. Подойдет какая-нибудь дурища из медперсонала при Матвее и скажет, что я тебя жду… — Марин, при нем в принципе могут сказать, что здесь моя сестра. Она передергивает плечами. — Придумай что-нибудь. Почему тут оказалась Алёна… Ну приехала навестить. Но я сомневаюсь, что кому-то понадобится упоминать этот момент. Особенно если меня не будет в поле зрения. Марина разворачивается уходить. — Насчет врача ты поняла? — говорит она напоследок. — Никаких свиданок! Ты — это я. Замужняя, солидная женщина. Ты курица, высиживающая чужие яйца. Вот и высиживай! Дверь за ней захлопывается. Я остаюсь одна. Во всех смыслах.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 3. Матвей</p>
   </title>
   <p>После того, как я проследил за ней взглядом с балкона у меня не осталось сомнений — это не моя жена. — Марина? Точно нет, — рассказываю я частному детективу. — Я тогда замер и смотрел, не отрывая взгляда. Женщина шла неспешно, слегка раскачиваясь, будто пробуя землю под ногами. Так не ходила Марина. Моя жена ступала легко, почти летела, будто торопилась куда-то, даже когда никуда не спешила. Даже на каблуках, а она почти всегда на каблуках. А эта женщина… — Возможно, из-за беременности? — встревает детектив. — Беременные часто ходят более осторожно. — Я об этом подумал. Но в тот момент она обернулась. Солнце упало на ее лицо. Яркое, зимнее солнце… Вроде те же черты, тот же разрез глаз, длинные светлые волосы… Все на месте. Но что-то было не так. Что-то в глубине взгляда, в том, как она задержала его на мгновение и тут же отвела, будто испугалась… Марина бы помахала рукой, улыбнулась. А эта… Как испуганная лань. Алёнин взгляд. Он так притягивал меня когда-то. Взгляд ребенка, нежный и безвинный. — Она вас заметила? — Уверен, что да. Она посмотрела на балкон. Так похожа на Марину может быть только ее сестра Алена. У меня сердце сжалось, как от удара. Алена! Маринина сестра-погодка, с которой мы когда-то давно встречались. Тогда она исчезла без объяснений, оставив после себя лишь горький осадок в душе. Марина брала вину на себя. Мол, Алёна подумала, что мы с ней встречаемся. Мы на самом деле после того, как нас познакомила Алёна, виделись часто. Но исключительно по бизнесу. Потом уж сблизились. — Вы спрашивали Алёну, почему она вас бросила? — в лоб спрашивает детектив. — Нет, — я мотаю головой. — Она меня избегала. Даже на семейные встречи старалась не приходить. А если мы крайне редко сталкивались, то тут же отходила или отсаживалась подальше… Где Марина? Вот вопрос, который меня мучает, — мои мысли метались, цепляясь за худшее: — Похитили, убили, заставили молчать… — Вы бизнесмен, — опять встревает детектив. — Это вполне возможно с вашим-то уровнем доходов. Но тогда преступники объявили бы условия. — Да, об этом я думал. Значит, у них более извращенный план. Ведь, получается, что Алёна заняла место моей жены. Зачем? А что с беременностью? Ложь? Тоже непонятно, зачем это придумывать… И я сдавал материал для ЭКО… Ну, сперму… — Я понял, — кивает детектив. — Но ведь вы точно не знаете, когда Марину подменили Алёной? Вполне возможно, что ваша жена действительно забеременела. — И об этом я размышлял. Пожалуй, впервые я почувствовал неладное на приеме по случаю юбилея Марининой компании. Но потом все наладилось. И я поверил в то, что виноваты гормоны и токсикоз. Мои руки дрожат. Я не имею права допустить ошибку. Но если это какой-то жуткий план, я не могу просто подойти и спросить: «Кто ты?» — потому что если это действительно Алёна, то она что-то задумала. Или ею кто-то пытается воспользоваться. А если это Марина… Но это не она. Я уверен. — Значит, вы хотите, чтобы я понаблюдал за… этой женщиной? — спрашивает детектив. — И постарался выяснить, кто она на самом деле. Вы осознаете, что я-то ее не знаю. Я посмотрю фото, видео, которые у вас есть. И это все. Совсем иное дело — живой человек. Мне придется оперировать лишь фактами, формальными деталями. У меня есть чутье детектива. Но нет вашего чутья — мужа, близкого человека, который знает жену много лет. Да и ее сестру тоже. — Все понимаю. Мне как раз и хочется услышать непредвзятое мнение профессионала. Возможно, у меня паранойя. И все окей. Сергей обещает все разузнать побыстрее. Я пока не еду в санаторий. Выжидаю. Иногда звоню… Марине. И сердце разжимают тиски — ее голос звучит, как обычно. Потом я снова вспоминаю Алёну и меня охватывают прежние чувства. Неужели я ее так и не разлюбил? *** Через несколько дней детектив назначает встречу. — Вот фотографии, которые я сделал в санатории. Пришлось прикинуться будущим клиентом, — улыбается. — У меня есть помощница. Без женщин не обойтись. Есть места, куда лучше с ними или вообще их одних запускать, — подмигивает. — Так вот. Сказали, что планируем беременность. Так и попали внутрь. Дальше вдаваться в подробности не буду. Это уже наши приемчики. Внутренняя кухня, так сказать. — И что? Вам удалось что-то выяснить? — мне хочется услышать правду, но, с другой стороны, я ее боюсь. — Сначала посмотрите фото. Я листаю снимки, вглядываясь в каждую деталь. Она носит кольцо, которое я подарил Марине на годовщину. Маринина любимая шубка. Фирменная сумочка… Правда, надета через левое плечо, не как обычно носит жена. А вот следующее фото — уже через правое. Мало ли — это ни о чем не говорит. Чувства путаются, как спутанные провода под напряжением. Я смотрю на нее за ужином с каким-то мужиком и будто слышу ее смех. На мгновение мне хочется поверить, что это действительно моя жена. Что никакой тайны нет. Где ты, Марина? Мысль сводит с ума. — А кто это? Рядом с ней за ужином? — я даже имя стараюсь не произносить. — Врач. Моя помощница разузнала, что у вашей… жены что-то типа фобии. Сидит в своих апартаментах. Не гуляет. И ест тоже там. Ну вот врач, типа, ее вытащил в ресторан. — Не замечал такого за Мариной… Впрочем, и за Алёной такие фобии не водились. — Она на самом деле беременная. В этом плане вообще все сто процентов правда. Так что, кем бы она ни была, во время беременности всякое может случиться. И с психикой тоже. Предположим, может бояться за ребенка. Бояться выкидыша. Если это ЭКО, то вполне. Тем более, ее отправили в санаторий на сохранение. Тут, правда, есть неувязочка. — Какая? — я вздрагиваю. — У нее все со здоровьем в полном порядке. В карте написано, что санаторий ей не нужен. Там пометки врача на эту тему. И анализы, и все такое. — Вам удалось залезть в карту? — Я не просто так беру деньги, — усмехается Сергей. — Сейчас все в электронном виде. Залез в их компьютер. С бумажными картами было бы куда сложнее. Там еще поди почерк врачебный разбери, — смеется. — Да уж, — соглашаюсь, вспомнив каракули докторов. — Есть еще что-то? — По документам официально числится ваша жена. Понятно, что если они так с сестрой похожи, то Алёна могла и паспорт вашей жены показать, и все бы прокатило. Но вот уже анализы, осмотры не подделать. Вы уверены, что именно ваша жена забеременела? Я ерошу волосы. — Да, уверен. Мы вместе ходили в клинику… ЭКО, понятно, делали без меня… Но там… короче, да, уверен. Марина мне и заключение врача о беременности показывала. Она вела себя нормально. Только во время приема в Метрополе вдруг откуда-то взялся токсикоз. И в день перед отъездом в санаторий. — Всего два раза… Предполагаю, что накатило. Действительно, почувствовала себя плохо. Скорее всего, вам не о чем беспокоиться. Я обнаружил только две нестыковки. Первая — это отсутствие показаний для пребывания в санатории. Тем более, на весь срок. Но тут могут быть психологические причины. Так же думает и врач, судя по записям. — Вторая? — я чуть ни подскакиваю на стуле. — Понимаете, в санатории вашу жену навещает сестра. — Алёна?! Марина сказала, что она серьезно заболела. Она даже ей оплачивает лечение. — А, ну тогда понятно. Скорее всего, Алёна лечится где-то рядом. Или наблюдается у врачей санатория. У них же есть врачи разного профиля. В основном, ведь там живут беременные со сложными случаями. Короче говоря, этому имеется довольно логичное объяснение. — Но они никогда не были так близки… Странно. — Почему же? Родная кровь. Когда выяснилось, что сестра больна, ваша жена вполне могла решить ей помочь. — Да, кстати. Вы правы. После ухода детектива я снова просматриваю фотографии. Они не очень четкие, хотя и максимально отредактированы. Выводы детектива кажутся вполне логичными. Да и сложно себе представить, что кем-то подделаны все документы до одного. Ладно, паспорт — показала Алёна Маринин. Но вот врачебные выписки реальные. Обследования до беременности, ЭКО, заключение о беременности, обследования в санатории… Нет, это уже слишком. Мало ли что мне померещилось с балкона. Я звоню жене. — Марина, я завтра приеду, дорогая… Санаторий выглядит вполне безобидно. Как и должен выглядеть санаторий для богатых — шикарное здание, огромная территория. Охрана. Въезд только по предварительной записи. Паспорт проверяют. Обдуришь тут, пожалуй, кого… Февраль вступает в свои права — вьюжит. На небо набегают тучи и становится темно. Я глушу двигатель и сижу, глядя на вход. Здесь что-то скрывают. Господи, ну почему опять эти мысли! Это мне надо проверяться у психолога! А то и у психиатра! Я выхожу из машины. Здание начинает мне казаться золотой клеткой. Зловещей тюрьмой.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 4. Матвей</p>
   </title>
   <p>Солнечные блики танцуют на белоснежной скатерти, отражаясь в хрустальных бокалах. Этот ресторан производит очень странное впечатление. Он похож и не похож на другие дорогие рестораны, в которых я бывал многократно. Дорогой декор, посуда, идеальное обслуживание. Однако здесь стоит странная тишина — люди есть, но они почему-то стараются говорить потише. Может, это от того, что они обсуждают темы не для посторонних ушей. Ведь у женщин тяжелые случаи и, скорее всего, люди не хотят, чтобы другие о них услышали. Или просто думают, что чем тише — тем меньше об этом услышит судьба-злодейка. Чем тише — тем больше шансов, что пронесет, и ничего плохого в итоге не произойдет. Еще, при всем идеальном обслуживании, заметно, что к беременным свое отношение. Официанты сверяются со своими планшетами и очень медленно принимают заказы. — Марин, а чего они сверяют? Вот и ты заказывала, а парень все сто раз перепроверил. — У них забиты наши диеты и предписания, — отвечает жена, делая глоток воды. Тут ей никто не даст бокала вина, можно быть уверенным. А это уже большой плюс пребывания в санатории. — Если женщина заказывает по меню ресторана что-то ей не положенное, официант скажет и попросит заменить. — У тебя какие предписания? — Практически никаких. Благодаря каким-то волшебным таблеткам совсем прошел токсикоз. Мне можно есть все, кроме того, что всем беременным не полезно. Ну-у-у, алкоголь, например. Еще мне нельзя морепродукты. — О, твое любимое! Ничего. Потерпеть до родов, а дальше сможешь вернуться к своему любимому. И опять я радуюсь, что Марина здесь. Ей самой силы воли дома явно не хватало отказаться от любимой еды. Я механически поправил салфетку на коленях, украдкой изучая женщину напротив. — Мне кажется, ты здесь себя чувствуешь комфортно, — осторожно говорю я, отрезая кусок стейка. — Про работу не спрашиваешь. Они тебе звонят? Не очень допекают? Я стараюсь выделять время и контролировать, что там происходит. Марина отвечает не сразу. И в глазах опять мелькает знакомый — Алёнин — испуг. Она поднимает взгляд. Глаза Марины. Или Алёны? Мне кажется, я снова начинаю сходить с ума. — Не очень, — неожиданно улыбается она. — Берегут. Уверена, у меня организм и мозги перенастраиваются на ребенка. Это ведь хорошо? — Очень хорошо! Твой трудоголизм подождет, — я тоже улыбаюсь в ответ. И это правда. Я расслабляюсь. Я рад, что Марина стала мягче, теплее. Беременность? Или что-то еще? Между нами повисла пауза, наполненная звоном посуды и далекими голосами других гостей. Я ловлю себя на том, что снова ей верю. Одно дело — слова детектива. Совсем другое — когда ты сам понимаешь, что все в порядке. — Ты не против, если я съезжу к Алёне? — спрашиваю я вдруг, наблюдая за её реакцией. Ложка в руке Марины дрогнула. — Зачем? И откуда ты знаешь, что она здесь? Хм, действительно. Марина за детектива меня по головке не погладит. Сразу вернется ее крутой характер. — Мне сказали. Я… звонил вашей матери. Она сообщила, что Алёна серьезно больна, но находится под твоим… крылом, так сказать. Но я не знал, что она здесь. Просто хотел ее навестить. — Да… — она явно собирается с мыслями. — У неё проблемы с сердцем. Реабилитация. Она живет неподалеку. В санатории только беременные, но врачи отличные, широкого профиля… Думаю, надо сначала у нее спросить, хочет ли она тебя видеть… после всего… — С сердцем? — я нахмурился. — Раньше у неё с этим не было проблем. А после чего — всего? Столько лет прошло. — Она ничего не забыла, — Марина опустила взгляд. — Она не простила тебя. Я кивнул, но в голове уже крутится: «Ложь? Или правда?» Уверен, Марина не в восторге от моего желания навестить ее сестру. — За что меня не прощать? Она исчезла, пропала. Скорее, это мне надо ее винить в нашем расставании. Ты же знаешь. — В каком смысле? Я с удивлением вижу на ее лице непонимание. — Марин, в самом прямом. Не придуривайся. Ты по-прежнему ревнуешь к Алёне. Вот и весь ответ. — Ты ушел… ко мне, — она растягивает фразы, как по тонкому льду идет. — Понятно, что она тебя обвиняет во всем. — Марин, мы это с тобой обсуждали. Да, наверное, Алёна ревновала тогда к тебе. Но мы встречались только по делу. Она могла бы со мной обсудить этот момент, и я бы все объяснил. Но она решила уйти по-английски. Не объяснившись. И лишь после мы с тобой начали встречаться. А она сделала из меня какого-то монстра. Хотя теперь-то я понимаю, что у нее уже был мужик. Она же залетела, родила сына. Сколько раз мы с тобой об этом говорили. Так что не ревнуй хоть ты. Не уподобляйся. Я чувствую, как по спине пробежали мурашки. Опять этот взгляд испуганного олененка. Опять передо мной Алёна. Хочется зажмуриться. — Давай я ее спрошу, хочет ли она тебя видеть, — повторяет женщина напротив, и я слышу знакомые, уверенные Маринины интонации. — Какова бы ни была настоящая история, она может не захотеть. Ее можно понять. — Согласен, — киваю. — А тот врач… С которым ты ужинала… Она замирает. — Ты следишь за мной? Откуда ты знаешь про врача? Я тебе не рассказывала. М-да, плохой из меня шпион. Что ж я все пробалтываюсь и пробалтываюсь! — Я не мог до тебя дозвониться… Переволновался и позвонил на номер санатория. Мне сказали, что ты в ресторане с врачом… Ложь дается мне с огромным трудом. Словно я погружаюсь в болото все глубже. Марина вздыхает, кладет руку на живот — этот жест, такой естественный, такой материнский, заставляет мое сердце сжаться. — У меня… фобия. Боюсь выходить одна. Даже ем в своей комнате. Он просто сопровождал меня. В ресторан. И потом, погулять. — Ты боишься выходить одна? — я старательно удивляюсь. — Ты всегда была такой смелой. Чего это вдруг? — Беременность, — она смотрит на меня, и в её глазах такая уязвимость, стеснительность из-за своей слабости. Я понимаю, что это не игра. И Марину смущают собственные, новые ощущения. И в этот момент я ей верю. Мне лишь не нравятся мои мысли, которые набрасываются ураганом. И почему я сомневаюсь в своей жене?! Такое впечатление, что я тоже беременный. Впрочем, говорят, что мужья начинают так себя ощущать — между нами ведь тонкая, но такая прочная связь. Общий ребенок! Я уезжаю, глядя в зеркало заднего вида на её силуэт в дверях. Марина кутается в шубку и машет мне рукой. Где-то в глубине души, под слоем надежды, змеится холодный вопрос: — А если нет? Если это Алёна? Слишком много странностей. Слишком! Она всё ещё стоит на крыльце, одной рукой прикрывая глаза от солнца, другой — защитно обнимая живот. Марина бы надела темные очки… — Кто ты? — мысль бьется в висках, как пойманная птица. Но когда её фигура скрывается из виду, я вдруг осознаю страшную вещь: мне уже всё равно. Будь это Марина или Алена… ЭТА ЖЕНЩИНА НОСИТ МОЕГО РЕБЕНКА! Вот, что самое главное. Детективу удалось и этот момент узнать точно. Во время ЭКО ей подсаживали мой материал… Или как там это называется…</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 5. Алёна</p>
   </title>
   <p>— О, твое любимое! — сказал он про морепродукты, и в его голосе зазвучала лёгкая подозрительность. Мое сердце бешено застучало. Он что-то знает? На самом деле, оказалось, Матвей радуется за меня-Марину, так как ей легче в санатории отказаться от любимых продуктов и вина, чем дома. А у меня-то проблем нет. Я вообще в еде неприхотливая, а всех этих гадов терпеть не могу — у меня на них давняя аллергия. Иногда хочется выпить вина, но здесь мне его купить негде, а передать некому. Да я уже и привыкла обходиться… Самой непонятной стала реакция Матвея на то, что мне-Алёне не в чем его обвинять. Что-то странное я чувствовала все время, постоянно. Но как в этой истории разобраться? Когда ко мне после отъезда Матвея заявляется Марина и спрашивает, как прошла встреча, я не могу не ответить ей вопросом на вопрос: — Нормально прошла. Но я хочу уточнить у тебя один момент. Сестра стоит у входа в комнату, а я сижу в кресле. Вид у нее весьма угрожающий. Однако мне уже все по фигу. Накатило равнодушие — хуже точно не будет. — Уточняй, — Марина проходит и ставит бутылку красного на столик. — Я решила, что пить одной как-то нехорошо. Поэтому потерпи, а я себе налью. Она берет стакан для воды и щедро наливает в него вина. — Ну так что тебя беспокоит? — Марина садится на стул возле стола, кладет ногу на ногу и смотрит на меня со всем презрением, на какое способна. — Расставание с Матвеем, — тихо говорю я. — И что с ним? С расставанием? — Что-то тут не сходится. Понимаешь, тогда ты мне сказала, что он от меня уходит к тебе. — И что не так? Он действительно ушел от тебя ко мне. Что там у тебя не сходится? — Он мне сказал сегодня, что на самом деле он не уходил… Ну в том смысле, что сначала у вас были чисто деловые отношения. А потом я исчезла. Ушла без объяснений. — И? Ну забыл он, как все случилось. У мужиков такое бывает. Это ты годами мусолишь, как вы расстались. А он нет. Но у меня тоже вопрос: как вы пришли к этой теме? С какой стати заговорили про Алёну? Он же думает, что ты — это я. Зачем со мной говорить об этом? — Марина прищуривается, и ее глаза становятся похожими на щелочки. — Он хочет навестить Алёну. Понимаешь? Ему наша мать сказала, что я больна, а ты обо мне заботишься, что я где-то тут рядом. — Наша мать? С какой стати он с ней разговаривал? — Позвонил. Проявил беспокойство. В чем дело-то? Нормальный человеческий поступок. Но когда Матвей сказал, что хочет навестить Алёну, я поняла, что сначала надо с тобой посоветоваться. Не могла ведь я взять и отправить его к тебе. Мне кажется, ты не готова сыграть мою роль. — Правильно кажется. Лохушка… Марина залпом выпивает вино. — Нельзя его ко мне допускать. Я не готова. — Я тоже так решила. Отсюда и весь разговор. Я сказала, что ты, то есть, я-Алёна, его не простила за то, как он со мной расстался. Вот он и не понял, в чем проблема. Ты меня обманула? Ты же тогда мне сказала, что у вас с ним роман. И что он просит передать, что у нас с ним все кончено. — Ой, я не помню! Чего ты привязалась? Но мысль хорошая. Алёна на него обижена и видеть его не хочет. При чем здесь та история? — Хотелось бы знать. А то получается, Матвей считает, что я от него ушла. Причем, из-за мужика. Ведь я вскоре родила Мишаню. — И что не так? Ты действительно от кого-то залетела и родила. Все правда. И какая разница, что он там считает. Неужели ты думаешь, что-то изменится, даже если ТОГДА что-то повернулось не совсем так? «Моя жизнь разрушилась», — хочу ответить я, но молчу. — И что тебе за дело, какое у Матвея мнение? — наседает Марина. — Или у тебя еще теплится надежда заполучить его обратно? Даже не думай! Другие вопросы есть? Она спрашивает так, что лучше других вопросов не иметь. Тем не менее, я спрашиваю про работу. — Ты меня не держишь в курсе. А вот Матвей про работу спросил. Не досаждают ли мне… тебе… Короче, ты поняла. — Не особо досаждают. Но я тебя услышала. Когда Матвей соберется сюда в следующий раз, я дам тебе информацию по работе. Сейчас это делать бесполезно. У нас сегодня одно, а завтра уже другое. Пока тихо. Это все, что тебе надо знать. Острых проблем нет. И да, Матвей действительно держит руку на пульсе. Марина допивает вино, закусывая моими эклерами, которые остались после визита врача. Мне хочется, чтобы она побыстрее ушла. Но сестре, видимо, тоже одиноко — сидит там в коттедже и старается носа не высовывать. А визиты в санаторий точно не самое светское мероприятие на свете. — Как твои прогулки? Лучше не стало? — спрашивает она напоследок. — Врач прав. Тебе и ребенку надо гулять, двигаться. Постарайся преодолеть свою фобию и ходить без сопровождения милейшего Алексея Александровича. Ни к чему. — Кстати, Матвей знал, что я ужинала с врачом. Он не мог дозвониться до тебя и набрал номер санатория. Ему сказали, где я. — Вот! А я ведь предупреждала! Хотя… странно. Я бы увидела пропущенный звонок. Стараюсь даже в ванну ходить с телефоном. Когда это он звонил… Не пойму. Ладно, я наберу Матвею и попробую выяснить этот вопрос. Пока не знаю каким образом. Но меня этот момент напрягает. Не похоже на Матвея. Зачем перезванивать в санаторий, когда можно попробовать мне перезвонить позже. — Говорит, волновался. Из-за беременности. Марина кивает, но видно, что она недовольна. Я, впрочем, в данном случае с ней согласна. Это было и правда странно. Наконец, она уходит. Я остаюсь одна, и это приносит мне облегчение. Но я понимаю, что все еще люблю Матвея. Ужасно любить одного человека столько лет. И я ведь считала, что все прошло. И вот — эти встречи… Боюсь ему признаться в обмане. Двойном обмане — он не знает ни о Мишане, ни о том, кого я ношу сейчас. Какая ирония судьбы! Оба ребенка — от него. А как Матвей на меня иногда смотрит! В такие мгновения я уверена, что он четко знает, кто сидит перед ним. И любовь зашкаливает, накрывает с головой! Хочется мечтать о том, что мы — нормальная пара, ожидающая ребенка. Полностью отдаться этому ощущению семьи, которой у меня никогда не было. И… уже не будет. Я отсчитываю дни до родов, а остались месяцы. Как я выдержу встречи с Матвеем? Выматывающие разговоры с Мариной? В дверь стучат. — Добрый вечер, — заходит психолог. — Нажаловались на меня Алексею Александровичу? Знаю… Встретил вашу сестру. Она мне смогла многое объяснить про ваше состояние. — Фобия прошла. Мне сумел помочь Алексей… Александрович. Я буду выходить. — Голубушка, — он опасно начинает ко мне приближаться, — это не такой простой процесс. Алексей Александрович большой молодец, что вас вытащил. Но он не специалист в этой области. Все может вернуться на круги своя. Не успеете глазом моргнуть. Садитесь. Нам надо продолжить сеансы. Еще я вам прописал таблеточки. Успокаивающие. Ребеночку не навредят. А вам надо бы попить. — Зачем? И если я не хочу продолжать с вами встречаться? Я имею полное право. Как минимум на другого специалиста. — А другого нет, — ласково говорит психолог. — И права вы не имеете. Вы договорчик читали? — Какой договорчик? — я ничего не понимаю, но мне становится страшнее, чем было все дни до этого. — Подписанный вами. С санаторием. Что в нем написано? Правильно, — кивает, хотя я не успела ничего ответить, — написано, что мы несем за вас полную ответственность. А согласие по решениям, касаемых вашего лечения, режима пребывания, принимает доверенное лицо. Обычно близкий родственник. В вашем случае — сестра. Она все мои предписания подписала. Волосы на голове шевелятся — как листья на ветру. Что ж получается? Сотрудники санатория будут делать не как мне лучше, а как скажет Марина? Надо поговорить с Алексеем. Посоветоваться. — Так давайте вернемся к вашему детству. К травмам, — предлагает психолог. — Поковыряемся в вашем мозгу. Не надо бы ковыряться в моем мозгу. Я мечусь, как зверь в клетке. А мне надо мыслить четко. Говорить, что от меня ждут. Вести себя так, чтобы ничего не подозревали. Но я начинаю проигрывать. СЧЕТ СНОВА В ЕЕ ПОЛЬЗУ!</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 6. Алёна. Май</p>
   </title>
   <p>Весна в санатории стоит обманчиво прекрасная. Воздух пахнет свежестью и цветущими деревьями, но становится всё тревожнее. Я понимаю, что приближается срок родов. Моя малышка — а мне уже точно сказали, что я жду девочку — пихается, словно хочет сказать: не отдавай меня тёте Марине. Ужас окутывает с ног до головы. Я старательно гуляю, ем в столовой полезные продукты. Беседую с отвратительным психологом. Я привыкла лгать — никогда никому не говорю правды. Ни психологу, ни Марине, ни Матвею. Самое противное — приходится врать маме, Мишане и Алексею. Иначе нельзя. Марина тоже вся на нервах. Но у нее другая причина: ей часто приходится решать какие-то проблемы на работе. Хотя Матвей старается помогать, но у него свой бизнес, и его на обе компании не хватает. — Мне надо срочно отсюда уезжать! — кричит на меня сестра, прекрасно понимая, что моей-то вины в ее ситуации нет. — Когда ты наконец родишь, там все будет провалено! Сейчас пошли такие заказы! Я их обычно курирую лично. Пытаюсь ее заверить, что сотрудники прекрасно справятся, но она все равно дергается. Таблетки, которые прописывает психолог, мне приносят на блюдечке в столовую к ужину. Их надо принимать вечером. Все лекарства беременным ставят на стол возле тарелок с едой. Иначе было бы слишком просто — взять и слить их в унитаз. Меня спасает одно: принимать розовые пилюли следует после еды. Поэтому я прячу их за щекой и выплевываю в тот же унитаз у себя в номере. Не очень удобно, но так лучше. В самом начале я попробовала их глотать — ну а вдруг они реально полезные. Однако их действие привело меня в состояние шока. Я постоянно хотела спать. У меня развилась апатия. На лице блуждала идиотская улыбка. Зато после этого я поняла, как надо себя вести, чтобы не вызывать подозрений. Все фобии, волнения пришлось загнать как можно глубже. Я позволяю себе расслабиться только в своих апартаментах. Когда стучат в дверь, я вздрагиваю, смотрю на себя в зеркало и притворяюсь идиоткой. А ещё — Матвей. Он всё чаще смотрит на меня с недоумением, будто чувствует подвох. Я знаю, что играю с огнём, но признаться теперь страшнее, чем продолжать обманывать. В очередной визит он сказал: — Марина, ты почему-то избегаешь разговоров о работе, — Матвей отложил вилку, изучая мое лицо. — Раньше ты могла часами рассказывать про свои проекты. Я потупила взгляд, ковыряя салат. — Просто сейчас я постоянно думаю о предстоящих родах… — пробормотала я. — О ребенке. Как буду справляться. Матвей медленно кивнул, но его глаза не отпускали. — Мы же договорились нанять няню. Я, кстати, подыскиваю подходящий вариант. Ты справишься… А я все больше ощущаю нас семьей. И тону в своих чувствах. Более всего мне доставляет боль мысль о том, что Матвей на самом деле меня не бросал. Марина тогда солгала мне. А я, вместо того, чтобы поговорить с ним начистоту, рассказать о беременности, поверила и молча ушла. Вот и сейчас ложь не отпускает. Она прогрызла наши отношения, как ржавчина проедает железо. И, несмотря на упрочняющуюся нить, которая связывает нас все сильнее, я понимаю, что игра проиграна. В один из дней я не выдерживаю. У меня истерика. — Марина, я решила не отдавать ребенка… Он ведь мой… — я захлебываюсь слезами. — И договор заключен противозаконный. Ты же знаешь! Я так больше не могу! Сестра отрезает мне пути назад. Ни капли сострадания. — А если ты не угомонишься, я вызову санитарку. Тебе сделают укольчик. Наверное, прописанные таблетки вызывают привыкание. Надо сказать Дмитрию Валерьевичу, чтобы заменил. Ты поняла меня? Все будет по-моему! И никак иначе! Слишком многое пройдено. Слишком многое уже позади, чтобы менять наш план. Ты должна родить девочку. А я ее воспитаю так, чтобы в ней и духу твоего не витало! — Куда ты меня планируешь отправить после родов? — я устало сажусь в кресло. Борьба заведомо проиграна. — Пока тебе знать рано. Как родишь, я переведу денег на твой счет. Я не обманщица, — эта фраза из ее уст звучит очень странно. — За тобой приедет водитель и отвезет в аэропорт. Там проводит до регистрации и даст адрес квартиры, которую я тебе купила. Через пару месяцев, если ты будешь себя хорошо вести, отправлю к тебе Мишку. — Но я была уверена, что мы поедем с ним вместе! Он скучает! И волнуется за меня! — я опять готова броситься на Марину. — Ничего. Потерпит лишние два месяца. Ничего страшного. Мне надо быть уверенной, что ты ничего не выкинешь. Теоретически я и через два месяца, получив Мишаню, могу что-нибудь выкинуть. Но конечно, малышку мне не вернуть. Силы неравны. И чем больше будет проходить времени, тем меньше шансов… *** В санатории что-то не так. Это еще один момент, который меня стал нервировать не меньше предстоящих родов. Я сижу у окна своей комнаты, перебирая в памяти странные детали: слишком уж настороженные взгляды персонала, исчезновение некоторых беременных, о которых все говорили шёпотом, а потом и вовсе перестали упоминать. — Получается, кто-то отсюда выписывается? — спрашиваю Алексея при случае. — Я думала, надо до родов здесь находиться. — Нет, что ты! Совсем необязательно, — улыбается врач. — Часто после первых месяцев риск сходит на нет. А у нас тут дорого. Но не в этом дело. Женщинам хочется вернуться домой. В родные, так сказать, стены. Несмотря на всю логичность его ответа, меня не отпускает ощущение — что-то здесь выглядит подозрительно! Случай с моей соседкой по столу лишь подтверждает опасения. Она явно не чувствовала себя лучше. И пропала, не попрощавшись. Когда я спросила о ней Алексея, он нахмурился, а потом пробормотал: — Ее… перевезли в другое место. Муж так решил. Неожиданно. Но хозяин — барин. У меня остался номер телефона этой женщины. Он не отвечал. Сначала «абонент недоступен», а позже и вовсе перестал проходить сигнал. Я не стала ничего больше спрашивать. Но в своем мобильном я вбиваю в поиск: Исчезновения в санатории «Лесная жемчужина». Страница поиска замерцала перед глазами. Сначала пошли рекламные сайты — медучреждений, самого санатория, их страниц в социальных сетях. Но пролистав дальше, я начинаю натыкаться на отзывы и небольшие статьи в непонятных интернет-изданиях: «Пропавшие без вести: за последние пять лет в санатории исчезли три женщины». «Следствие не нашло доказательств насильственного исчезновения». «Родственники утверждают, что женщины звонили им перед исчезновением и говорили о странных вещах». Я вздрогнула. Что это за место? Конечно, все это могут писать досужие сплетники. Конкуренты, желающие отбить у санатория клиентов. Я прокручиваю дальше и натыкаюсь на форум, где обсуждают санаторий. «Там что-то нечисто. Моя подруга уехала туда на лечение, а через неделю её вещи были упакованы, но её самой никто не видел. Персонал говорит, что она просто уехала. Но её телефон до сих пор не отвечает». «Муж моей знакомой забрал новорожденного. Но ее самой больше я не встречала». Меня бросает в дрожь. «Моя подруга подписала договор о суррогатном материнстве и уехала в этот санаторий. Семья, для которой она вынашивала ребенка, младенца получила. А вот подругу найти не могу»… В этот момент раздается стук в дверь. — Марина? — голос психолога заставляет меня вздрогнуть. — Вы еще не спите? Я резко захлопываю крышку телефона. — Нет. — Можно войти? Нет. Нет, нельзя! Но делать нечего. Я пропускаю его в комнату. Он стоит на пороге и серьезным взглядом меня сканирует. — Мы должны поговорить. Я чувствую, как земля уходит из-под ног. — О чём? — мой голос дрогнул. Он шагнул ближе. — На вас больше не действуют прописанные мной таблетки. Я думал, что ваша сестра преувеличивает ваше состояние. Но я это сейчас вижу и склонен с ней согласиться. Более того, я уверен, что ситуация с вашей фобией, с паранойей усугубилась. Алексей Александрович сказал, что вы интересуетесь нашими пациентками. Куда они исчезают. Но, голубушка, они ведь никуда не исчезают. Вы это понимаете? В комнате повисла тяжёлая тишина. Я понимаю — игра практически окончена. Но стоило бы хоть немного побороться. — Да, я понимаю. Уверена, все в порядке. Это какое-то временное явление. Сейчас уже я успокоилась. — Хм, а я вот не уверен. И мне придется предпринять меры. Тут уж не обессудьте, голубушка. Но самое страшное меня ожидает впереди. Потому что за спиной психолога, в коридоре, мелькнула тень. Кто-то ещё наблюдает за нами. Как мне обезопасить себя и ребенка? Я хватаю телефон. Набираю Марину. — Мари… Алёна, здесь творятся странные вещи! Срочно приходи! Что случилось? Психолог собирается предпринять какие-то меры! Ты понимаешь, что это создает угрозу для ребенка?! Я специально выделяю последние слова. Марина просит передать трубку Дмитрию Валерьевичу. Он слушает, что она ему говорит. — Хорошо. Договорились. Вы уверены? Ладно. Он передает телефон обратно мне. — Все в порядке, — говорит Марина. — Тебя не будут трогать… Если ты прекратишь свои закидоны. Ты готова тихо-спокойно дождаться родов? Осталось совсем чуть-чуть, — мне кажется, что голос у сестры стал ласковым, практически нежным. — Готова? — Да, — шепчу я. — Только сделай так, чтобы больше психолог у меня не появлялся. Дмитрий Валерьевич выходит из комнаты. Кому-то невидимому говорит: — Отбой. Что они собирались со мной сделать? НО Я ВЫИГРЫВАЮ ЭТОТ РАУНД</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 7. Марина. Август</p>
   </title>
   <p>Воздух кажется мне густым, настолько он пропитан запахом хвои и каких-то сильно пахучих трав, высаженных по всей территории. Белоснежные корпуса санатория, утопающие в зелени, выглядят безмятежными. Но за этим спокойствием скрывается что-то гнетущее. Я стою у огромного окна в холле, сжимая в руках «свои» документы. Солнечный свет, пробивающийся сквозь листву, отбрасывает на пол дрожащие тени — будто сама природа предупреждает меня. Да, мой план совсем не мирный, не порядочный, не добрый. Но я не остановлюсь. Слишком поздно — Алёна уже рожает. Мне передали все ее выписки, все карты. Я не могу рисковать, поэтому сначала хотела уехать с ребенком прямо сегодня. Конечно, не домой, а в платный роддом с отдельной палатой и заранее прикормленным врачом. Мне-то никакой помощи не нужно. А вот младенец слишком мал. Но потом я поняла, что чем больше народу знает — тем хуже. Надо оставаться здесь. Да и перевозить ребенка сразу после рождения опасно. Однако и Алёне видеть девочку не следует. Она и так на пределе. Пусть выполнит свою функцию и исчезнет. Другого выхода нет. Ей бы все равно пришлось сгинуть. Какая разница, когда это произойдет… Я слышу приглушённые стоны Алены. Моя сестра, такая наивная, такая доверчивая… Она даже не догадывается о моих планах. Наивно полагает, что ее оставят на первые недели — кормить младенца, восстанавливаться после родов. Нет, дорогая сестренка, придется тебе столкнуться с жестокой правдой жизни. До этого была лишь присказка, разминочка перед основной игрой. Матвея о том, что начались роды, я не предупредила. Буду звонить уже после, чтобы не дай бог он не застал в родильной Алёну. Неизвестно ведь, сколько продлится весь процесс. Потом скажу, что все началось неожиданно и «мне» было не до звонков. Врачам тоже. Раздается громкий крик младенца. — Родила! — в холл выходит Алексей. — Все в полном порядке. Сейчас мы оставим ребенка в боксе, а вашу сестру перевезем в палату. У вас девочка, как и предполагалось. Никаких отклонений. Но первое время, как и положено, мы ее понаблюдаем. Искусственное вскармливание, насколько я понимаю? Я резко оборачиваюсь. Сердце колотится так сильно, что кажется его стук эхом разносится по пустому коридору. Я улыбаюсь, но губы дрожали. Всё идёт по плану. Но я дико нервничаю. Вообще не думала, что так буду реагировать. — Да, искусственное. — Пока у вашей сестры есть молоко. Можно было бы им воспользоваться. — Нет! — мой ответ слишком категоричен. Я почему-то считаю, что если младенца кормить ее молоком, это создаст между ними еще более крепкие узы. А их надо рвать без промедления. Алексей кивает. Он привык ко всяким поворотам и не спорит. Я сразу хотела, чтобы он встерся к Алёне в доверие. Эдакий добрый следователь в противовес всем остальным — злым. Матвей не совсем «злой», но он тоже играет не на стороне сестры. Поэтому нужен был кто-то, кому бы она безоговорочно доверяла. На всякий случай — и ей полегче, и я в курсе ее мыслей. Час спустя я звоню Матвею. Притворяться не нужно — у меня и так дрожит голос. — У нас родилась дочка! — сообщаю ему. — Как?! Почему ты мне раньше не позвонила, дорогая! Поздравляю! Я бы приехал, чтобы присутствовать, чтобы тебя поддержать! О, я это предчувствовала. — Роды начались неожиданно. Мне стало как-то не до звонков, — я выдавливаю из себя смех. — А потом и телефон забрали… Короче, все в порядке. Я отлично себя чувствую. И ребенок тоже в порядке. Девочку подержат в специальном боксе. Скоро нам можно будет ехать домой. — Отлично! Я сейчас же выезжаю вас навестить! Я подхожу к отдельной палате, где спит Алена. Её бледное лицо покрыто испариной, а пальцы судорожно сжимают край простыни даже во сне. — Всё в порядке? — шепчу я медсестре, которая уже знает, что за молчание ей платят вдвойне. — Да, она некоторое время будет спать. Если проснется, как вы и велели, я скажу, что ей пока нельзя вставать. Но обычно эти таблетки прекрасно действуют. Тем более, она ослаблена после родов. Проспит несколько часов без проблем. Женщина выглядит спокойно, но её взгляд бегает по сторонам, старательно избегая со мной зрительного контакта. Будто она ждет, что из-за угла сейчас появится кто-то, кто остановит это безумие. Затем я подхожу к боксу. Ребёнок лежит в кроватке у окна, залитый золотистым светом августовского солнца. Крошечная. Совершенная. Моя. Рядом со мной встает врач. — Я заполнил все документы. Вам нечего опасаться. Все анализы, которые нужно было заменить, я заменил на ваши. Я говорил вам, что в этом есть риск. Но все обошлось… Но если бы… У вас разная группа крови, а ей пришлось поставить вашу. Иначе, если бы кто-то вдруг решил сличить анализы, стало бы понятно, что они от разных людей. Но ничего критического не произошло. А то бы ей перелили кровь другой группы. — Но ведь ничего не случилось? Зачем вы это говорите? И кому бы захотелось сличать наши группы крови? — Мы должны себя максимально обезопасить. В таких случаях обычно грешат на врачей: мол, они перепутали. Не хотелось бы скандалов. — Понимаю. Хорошо. Моя палата готова? — Да, можете идти, переодеться. Вашего мужа отправят к вам. Палата в другом конце здания. Ему не придется идти мимо вашей сестры. Так что, даже случайно, он ее не увидит. Медсестра ведет меня по пустынным коридорам. Несмотря на жару снаружи, внутри вовсю работает кондиционер. Мне хочется, чтобы мой план уже быстрее завершился. Осталось всего три этапа. Сделать вид, что я тут отлеживаюсь, прихожу в себя. Избавиться от Алёны. Забрать ребенка и уехать домой. Легче простого. И куда легче, чем все предыдущие. Но мне не по себе. Словно в финале из меня высосали все силы и их нет даже на простейшие действия. Очень хочется вернуться к обычной жизни. Сходить в нормальный ресторан, а не в этот — больше похожий на склеп. Посетить СПА, косметолога. Теперь я уже больше похожа на Алёну, чем она на меня. У нас обеих одинаково отросли корни волос. Перестала быть идеальной кожа. Ох, первым делом на свободе побегу краситься к своему стилисту! В палате я раздеваюсь и надеваю белую хламиду. — Ложитесь. Я все подготовила, — говорит медсестра. — Если что-то будет нужно, вот здесь, возле кровати кнопка. — Спасибо, — я нехотя ложусь. Мне бы поесть-попить, но в любой момент может появиться Матвей. Тем не менее, когда уходит медсестра, я быстро подхожу к своей сумке, достаю флягу с коньяком и делаю большой глоток. Приятное тепло разливается по телу. Я беру бутылку с водой, оставленной для меня на столике, и тщательно полощу рот. Достаю из сумки жвачку. Усердно жую и выплевываю в корзину для мусора. Укладываюсь в постель. Посмотреть что ли фильм в планшете? Но встать я не успеваю. — Марина? Голос заставляет меня вздрогнуть. Матвей. Быстро же он приехал. Наверное, пробок не было. Будний день. Шоссе пустое. Особенно летом — все уже смылись из города. Я медленно приподнимаюсь на подушке. Он стоит в дверях, его лицо бледное, волосы всклокочены, будто он бежал сюда через весь санаторий. Впрочем, наверное, и правда бежал. У него в руках — шикарный букет роз. — Ты… ты уже родила, — его голос дрогнул. Это был не вопрос, а утверждение. Взгляд не верящий в такое чудо, что для мужика, наверное, нормально. Тем более, для сорокалетнего, не имевшего детей. Мне скоро тридцать семь. И я тоже не верю, что у меня получилось провернуть подобную операцию. Почти получилось — осталось немножко. Я беру со столика выписку из карты. — Да, — шепчу я, стараясь звучать так же мягко, как Алена. Все-таки, Матвей именно с ней общался лично последние месяцы. — Всё произошло… так внезапно. Его глаза наполнились слезами, но в них мелькнуло что-то необъяснимое — будто инстинкт кричит ему: что-то не так. Он подходит ближе к кровати, садится на краешек и берет у меня выписку. — Наша девочка, — произносит он. — Наша, — я кладу руку поверх его. В слово «наша» я вкладываю совсем другой смысл. Матвей улыбается, но его улыбка мне кажется напряжённой, неестественной. — Я могу на нее посмотреть? Мы можем к ней подойти? — Мне нельзя вставать, — я опускаю глаза, изображая слабость. — А тебе, думаю, можно. Сейчас я вызову сестру, — я нажимаю на кнопку возле кровати. — Внутрь тебя не пустят. Ей пока нельзя контактировать с внешним миром. Но там стеклянная стена. Видно крошку довольно неплохо, — я вымучиваю искреннюю улыбку. Матвей обнимает меня, наклонившись близко к моему лицу. Я понимаю, что он стал за эти месяцы для меня чужим человеком. Ради него я все это сделала? Ради этого мужчины? А бы ли он мне близок? — Ты изменилась. Я чувствую, как по спине пробежал холодный пот. Слишком долго мою роль играла Алёна. Он успел привыкнуть. — Просто устала, — быстро отвечаю я, прижимаясь к нему. — Для меня это тоже тяжелый период. Как будто не она, а я родилась заново. Скоро мы заберём нашу дочь и поедем домой. И все стабилизируется. Придет в норму. Матвей медленно кивает. Его пальцы автоматически сжимают мою руку так сильно, что становится больно. — Да, — говорит он тихо. — Скоро поедем домой. Я соскучился. Там без тебя слишком пусто. Кстати, я попросил твою маму помочь оформить комнату для малышки. Она очень переживает по поводу Алёны. Там действительно что-то серьезное? Она все еще здесь? — Нет, — я запинаюсь. — То есть, здесь ее нет, но дело серьезное, да. Ее снова увезли в больницу. Нужна еще одна операция. — Но мать ее хочет навестить. Я понимаю, что она не хочет видеть меня и боится напугать сына. Но маме вполне можно было бы позволить приехать. Меня жутко тяготит этот поворот в разговоре. В свое время я толком не продумала данный момент. Что я буду говорить матери про Алёну? А теперь еще и Матвей задает неудобные вопросы. И зачем он ее позвал помогать? Да, его собственная мать давно живет заграницей. Но у нас есть помощница по хозяйству. Вполне можно было попросить ее. Меня спасает медсестра, которая по моему вызову заходит в палату. — Мой муж хотел бы посмотреть на ребенка. Вы его проводите? — Конечно! Пойдемте со мной… О, вам надо принести вазу. Какие шикарные розы! С шипами — хочется сказать мне. Как почти все красивое в этом мире. — И, дорогой, не возвращайся. Я реально жутко устала. Скорее всего, засну через минуту. Я слышу удаляющиеся шаги Матвея. Быстрее бы убрать Алёну. Уехать из треклятого санатория. ЗАБЫТЬ ВСЕ, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ!</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 8. Алёна</p>
   </title>
   <p>Голова гудит, будто в неё вбили гвозди. Я пытаюсь приподняться на локтях. В глазах поплыло. Тело ноет, будто его переехали грузовиком. Нет, сразу после родов я точно чувствовала себя лучше. Где моя девочка? Я вспоминаю, что мне ее даже не показали. Она кричала, как и положено новорожденным младенцам. Значит, с ней все в порядке. Что потом? С трудом вспоминаю, как меня прикатили в палату. Ах, да! Мне сунули какую-то таблетку! И, видимо, я заснула. Я пытаюсь оглянуться и посмотреть в окно. Там еще светло, но судя по всему солнце уже опускается за горизонт. Роды начались утром. Сколько же я спала? Наверное, мне подсунули снотворное, чтобы я не требовала показать малышку. Несмотря на боль, все-таки сажусь на кровати. Голова еще сильнее идет кругом. Если я встану, точно рухну в обморок. Смотрю по сторонам. В углу палаты стоит моя сумка с вещами. На столике — сумочка, в которой должен быть телефон. Но до столика еще надо доползти. — Марина? — хрипло зову я, хотя понимаю, что сестры здесь нет. Палата пуста. Только белые стены, запах лекарств и тишина. Из коридора тоже не доносится ни звука. Я примерно догадываюсь, где расположен бокс с малышами. Точно не знаю — в тот отсек никого посторонних не пускают. Но можно попробовать туда пробраться. Хоть одним глазком глянуть на дочку. Интересно, назовет ли ее Марина так, как я попросила — Надей, Надеждой. Вряд ли. Из вредности, из злости, которая пронизывает Марину насквозь, она не сделает этого. Придумает что-нибудь свое. Извращенно-модное. Собраться бы с силами. Мне и в туалет надо. До него всего-то несколько метров. Я встаю, держась за спинку кровати. Осторожно переступаю ногами. Хватаюсь за стул. Так, хорошо. Теперь за стену. Цель близка. Путь назад к кровати проделываю в обратном порядке. Но понимаю, что визит в бокс для новорожденных придется отложить, как минимум, на несколько часов. Не успеваю я лечь, как дверь открывается. Входит медсестра с бумагами. — Вы уже можете собираться, вас выписывают. — Что? — я закашлялась; голос сорвался. — Но я… я только родила, мне надо… Поймите, я едва дошла до туалета. Меня нельзя выписывать. — Вас выписали, — повторяет медсестра. — Документы на выписку подписаны врачом. Вы совершенно здоровы. А небольшая слабость скоро пройдет. — Это ошибка! — Я пытаюсь встать, но подкашиваются ноги. Я хватаюсь за край кровати. — Где моя дочь? Медсестра избегает моего взгляда. — Какая дочь? Я не в курсе. Вас никто не заставляет идти отсюда пешком. У входа ждёт машина. У вас очень заботливая сестра. Она все продумала. — Как «какая дочь»?! — мой голос дрогнул. — Я её даже не видела! Мне ее не показали. Я хочу на нее посмотреть! Снова открывается дверь. Входит Марина. — Всё в порядке, — улыбается она. — Оставьте нас, пожалуйста, ненадолго, — обращается она к медсестре, и та послушно выходит из палаты. — Марина, что происходит? — я хватаю ее за руку. — Где моя девочка? — Всё хорошо, — сестра гладит меня по волосам, но её пальцы холодны, как лед. — Ты слаба, тебе нужно восстановиться. Мы назовём её… как ты хотела. — Надеждой… — шепчу я. — Да, — кивает Марина. — Надеждой. Но в её глазах пусто. Ни единой эмоции. Никакого сочувствия. — И я тебе искренне советую о ней забыть, как бы ее ни назвали. Я слышала, ты хочешь ее увидеть. Но это невозможно. Теперь ты никто. Понимаешь? Вообще никто. На тебя оформлена выписка. Как на Алёну. Никогда не бывавшую здесь беременной. Здесь все это время жила я и только я. А ты приехала на консультацию в дневной стационар. Сейчас тебя отпускают, так как с тобой все в полном порядке. — Но со мной не все в порядке! Совсем не в порядке! Я не могу нормально передвигаться. Я полуобморочном состоянии. Ты разве не видишь? После родов в любом случае надо отлежаться. Если я сейчас поеду в любую поликлинику, в любую больницу, кто угодно подтвердит, что я только что родила. Разве тебе нужен скандал? Да и санаторию, уверена, он не нужен. — Ох, дурочка, ты моя, — Марина скривилась, будто лимон надкусила. — Кто же тебе даст поехать в любую клинику? В боксе лежит моя дочь. Все официально. Или ты и на меня натравишь врачей подтвердить, что я не рожала? Так, милая моя, у меня остался договор с тобой, как с суррогатной матерью. Ты забыла? Как раз на такой случай — если ты взъерепенишься. Да, я не рожала. Признаю. Но ты на ребенка не имеешь никаких прав. А я имею. — Но если узнает Матвей? Он же был категорически против суррогатного материнства… — А как он узнает? Ты ему собралась позвонить и выложить всю правду? Имей в виду: он с тех давних пор, как вы общались, поменял номер телефона. У тебя нового нет. Поэтому, уверена, он останется в неведении. Более того, ты забыла про Мишку? — В каком смысле? — В самом прямом! Дура, тебе реально мозги отшибло? Я же тебя предупредила, что он к тебе приедет только если ты будешь себя хорошо вести. Короче, ты мне надоела. Реально! Тебя нельзя здесь держать дольше. Во-первых, мы с тобой слишком похожи. Моя сестра как бы жила в коттедже. Не здесь. Тебе надо быстро исчезнуть из санатория. Во-вторых, я вижу, что ты не в адеквате. Ты опасна. Тебя следует отправить побыстрее и подальше. Квартира уже куплена. Как и сказала медсестра, тебе нечего волноваться. Отсюда тебя заберет машина. До аэропорта не так уж далеко. Марина разворачивается и уходит. Вскоре возвращается медсестра. — Ваша сестра попросила принести вам поесть. А потом вам надо переодеться и уехать. — Но я реально слаба! Вы можете позвать врача? Алексея Александровича? Медсестра на мгновение задумалась. — Я спрошу. Подождите, — в ее глазах мелькает что-то похожее на сочувствие. — Куда я денусь — конечно, подожду. Вскоре, действительно, приходит Алексей. — Меня хотят выписать. Представляешь? Я и нескольких метров не могу пройти нормально. Пожалуйста, сделай что-нибудь. Он избегает моего взгляда. — Не могу. Прости. Дело в том, что твое здесь пребывание дольше не оплачено. Я не имею права тебя держать. У нас с этим строго. — А не строго выгонять только родившую женщину? Я ведь и помереть могу. — Не думаю. Тебя осмотрят. Я распорядился. Дадут обезболивающее. И вообще все, что понадобится. Покормят перед отъездом. Никакого сверхъестественного риска. Вспомни, бабы вообще в поле рожали. И нормально, — он широко улыбается. — Как ты можешь так говорить? Какое поле? — меня душат слезы. — Неужели ты ничего не чувствуешь? Тебе меня больше не жаль? — Алёна, — он произносит мое настоящее имя, и я вздрагиваю, как от удара током. — Жаль или не жаль — не имеет никакого значения. Я знаю твою историю. У меня нет выбора. Поверь, ты находишься далеко не в худшей ситуации. По сравнению с некоторыми твоя сестра сущий ангел. Очень о тебе заботится. Ну все, мне надо идти, — он вздыхает, но я понимаю, что это вздох облегчения. Алексей быстро скрывается за дверью. А я понимаю, что тот, кого я считала другом и защитником, на деле оказался предателем… Осмотр, таблетки, еда… Час спустя я, при помощи медсестры, переодеваюсь, меняя больничную сорочку на свои старые джинсы и футболку. Из сумки пропала вся дорогая одежда для беременных. Все, что покупала для меня Марина. Я понимаю, что она сохранила несколько моих старых вещей специально для того, чтобы выдать их мне после родов. Джинсы с трудом застегиваются — живот еще не исчез. Но выбора у меня нет. Я надеваю специальный поддерживающий пояс, который чудом остался в пакете с бельем. Он потуже затягивает живот, и молния джинсов более плавно ползет вверх. Я смотрю на себя в зеркало. От Марины ничего не осталось. Только пряди светлых волос. И те уже довольно сильно потемнели. А так — на меня смотрю я. Алёна. Давшая жизнь прелестной девчонке. Я уверена, что она прелестна, даже ни разу ее не увидев. Сглатываю слезы. Медсестра закатывает кресло. — Садитесь. Я вас довезу до выхода. А там вы пересядете в машину. Возле выхода стоит лимузин. Меня буквально выводят под руки. Солнце село за горизонт. Мое сердце опустело. — Я могу заплатить! — я оборачиваюсь к администратору, которая вместе с медсестрой помогала мне дойти до машины. — Я продлю проживание! У меня же есть деньги на карте, — я вспоминаю о том, что Марина обещала мне заплатить. Лихорадочно роюсь в сумке и, достав телефон, открываю личный кабинет. Так и есть. Огромная сумма лежит на счету… — Мест нет, — сухо отвечает женщина. — Но здесь же пусто! — мой голос сорвался. — Полно свободных комнат! — Мы и так для вас сделали больше положенного. Не скандальте. Из здания появляется Марина. — Я так и думала, что тебя надо бы проводить. Она берет меня за локоть и подталкивает к машине. — Смотри, какая шикарная тачка. Я попросила заполнить бар. Можешь пить, сколько душе угодно. Ты выполнила свою часть договора. Будь умничкой. Она посылает мне воздушный поцелуй. Мое сердце бешено заколотилось. — Ничего не выдумывай, — Марина мягко, но настойчиво подталкивает к чёрному лимузину. — Водитель отвезёт тебя в аэропорт. — В аэропорт?! — я вспоминаю, что меня отправляют в ссылку. — Я никуда не полечу! — Билет уже куплен. И квартира тоже. Чем быстрее улетишь, тем лучше. Садись. А то опоздаете. Водитель гостеприимно распахивает дверь машины. — Нет! — я рванулась назад, но сильные руки водителя хватают меня за плечи. — Сударыня, не усложняйте. Меня буквально вталкивают в салон. — Хорошего перелета! Там возьмешь такси. Адрес тебе даст водитель после регистрации на рейс, — дает напоследок инструкции Марина. Дверь захлопывается. — МОЯ ДОЧЬ! — я бью кулаком в стекло. Марина стоит на ступеньках, улыбаясь, и машет рукой. — Прощай, сестрёнка. Двигатель взревел. Я заставляю себя успокоиться. Ради Мишани. Машина мчится по аллее, увозя меня прочь из долгого заточения. Прочь от ребёнка. Прочь от надежды. А в глазах Марины, оставшейся позади, читалось лишь одно: «Ты больше её не увидишь». *** Я стою в аэропорту на стойке регистрации. — Багажа не будет? — Нет. У меня с собой только полупустая сумка, с которой без проблем можно пройти в салон. Мне выдают посадочный. — У вас бизнес-класс. Приятного полета! Водитель проводит меня до зоны, в которую ему уже пройти нельзя. — Там вас встретит представитель авиакомпании, — сообщает он. — У вас забронирован вип зал. Все на высшем уровне, — водитель кривит губы в неприятной улыбке. — Вот ваш адрес в Оренбурге. Он протягивает мне бумажку. Название улицы мне ни о чем не говорит. Но мне все равно, где это. Очень хочется остаться одной. Рухнуть в кровать и первым делом отлежаться. Прийти в себя. Дождаться Мишаню. А потом уже принимать решения.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 1. Алёна</p>
   </title>
   <p>Самолёт тряхнуло на посадке, и я резко открыла глаза. Сердце колотится, будто пытается вырваться из груди. Где я? Память возвращается обрывками: санаторий, боль, крик новорождённой дочери и… холодные глаза Марины. «Прощай, сестрёнка». Все два с половиной часа полета я проспала пристегнутой, и меня не стали беспокоить. В итоге, кроме воспоминаний, причиняющих жуткие страдания, мне хочется есть и спать. За окном иллюминатора — темнота. Прямо как в моей душе. — Пассажиры, прибывшие рейсом Москва — Оренбург… — голос стюардессы звучит как будто издалека. Она ласково мне улыбается. В бизнес-классе я летела в полном одиночестве. Наверное, я имею совершенно побитый вид, потому что девушка с идеально уложенными волосами и не менее идеальным макияжем, пока мы ждем трап, предлагает отдать мне упакованный ужин. — Вы ничего не поели. Выглядите устало, — комментирует она. — Давайте я вам принесу ужин? Он полностью герметичен. И очень вкусный для пассажиров бизнес-класса. Стюардесса подмигивает, и я почти искренне улыбаюсь потрескавшимися губами. — Спасибо. Да, я, пожалуй, возьму. Я запихиваю в сумку коробку с едой. Нас просят на выход. Отстегиваюсь и встаю. Ноги дрожат. В животе — тупая боль, грудь налилась тяжестью. Молоко… Где моя девочка? Еле переставляя ноги, перехожу в практически пустое здание аэропорта. Сажусь на ближайшую скамейку. Где она? Моя Надежда… Весь ужас ситуации обрушивается на меня с сумасшедшей силой. Самое страшное позади — так я считала после родов. На самом деле — самое страшное — впереди. Надо как-то учиться жить без нее. Без обеих надежд — с большой и с маленькой буквы. Я вижу свое отражение в витрине магазина. Бледная, измученная женщина с мешками под глазами. С чего у меня все началось? С дурацкого решения заработать денег. И ведь пишут — не верьте Интернет-мошенникам! Нет, подумала, что меня-то не обманут. Я-то умная… И вот тот поступок аукнулся мне слишком многими потерями. Я больше не живу в своей захудаленькой квартирке — зато моей, в которой я чувствовала себя уютно. Нет рядом Мишани. И мне еще надо заслужить его приезд. Я нахожусь в чужом городе, где никогда не бывала и никого не знаю. Я потеряла свою девочку… Всегда мечтала о девочке… Как говорится, бойтесь своих желаний. Ко мне подходит пожилой, полный мужчина. — Устали после полета? Киваю. — Я таксист. Народу мало. Гляжу, а тут вы сидите. Вас надо подвести? — Надо. На самом деле, надо. Вот у меня здесь адрес, — я роюсь в сумке и достаю листок. — Это центр? — Не совсем. Но район хороший, даже можно сказать элитный. По работе приехали? Я встряхиваю головой. — Да. Да, по работе. Командировка. Но надолго. Несколько месяцев, — бормочу я. — Понял. Вам помочь? Чемодан? Сумка тяжелая? — Нет, ничего страшного. На мое счастье он все-таки берет сумку — сил у меня, кажется, нет уже ни на что. — Вы посидите здесь, — говорит водитель, когда мы выходим на улицу: я точно произвожу на него не самое лучшее впечатление. — Я подгоню машину. Через несколько минут мы уже выруливаем на шоссе. На нем тоже пустынно, как в фильме ужасов или в постапокалипсисе. Редкие фонари тускло освещают дорогу. — Значит едем на Советскую сорок пять, — водитель косится на меня в зеркало. Думаю, проверяет, как я. А то потом возись с полуобморочной, неместной женщиной. — Да, верно, — шепчу я, сжимая в руках клочок бумаги с адресом. «Там твоя новая квартира», — сказала Марина. Вместе с новой жизнью, которую мне совсем не хочется проживать… За окном проплывает город — темный, чужой. В голове стучит: «Почему Оренбург? Почему так быстро?» Я уже скучаю по Москве, а главное — я стала намного дальше от Мишани и Надежды, чем была до этого. Правильно — все познается в сравнении. Надеешься, что хуже не будет. А вот оно — хуже. И самое страшное — не предел… — Дом сорок пять, — объявляет водитель, притормаживая. — Справитесь дальше без меня? — Спасибо! Квартиру найду. Передо мной — трёхэтажный старинный особняк, полностью отреставрированный. Внутри — дремлет консьержка. — Вы к кому? — вздрагивает она при моем появлении. — Я новая хозяйка. Квартира сорок пять. — А, поняла. Вам просили передать ключи. Вот, — она лезет в ящик стола. — Проходите… Да, девушка, там, по-моему, к вам пришли. Двое мужчин, вроде ваши родственники. Я пожимаю плечами — какие тут родственники. Спала, перепутала мою квартиру с чьей-то другой. Да и как они вошли внутрь? Стоят что ли на лестничной клетке? Точно перепутала… Я медленно поднимаюсь по лестнице, каждый шаг отдается болью. Очень хочется принять душ и лечь спать. Нет, все-таки, сначала съесть свой самолетный ужин… У двери я замешкалась — начала смотреть на два выданных мне ключа, висевших на брелоке. Какой куда? От усталости голова вообще не соображает. Так, скорее всего, вот этот большой от верхнего. Я осторожно вставляю ключ в замок, поворачиваю… и замираю. За дверью — мужские голоса. — …должна быть сегодня. — А если не приедет? — Приедет. Ей больше некуда деваться. Ее сестра продиктовала номер рейса. Самолет уже приземлился. Ей надо было только взять такси и доехать. Скоро будет. — Надо спрятаться что ли… А то откроет дверь, а тут мы, — раздается грубый, наглый смех. — Болтаем с тобой слишком громко. — Я посматриваю во двор. Но ты прав. Надо потише. Вдруг такси на улице ее высадит, да и мог пропустить. Пошли во вторую комнату. Там засядем. У меня, кстати, мерзавчик с водкой. Выпьем для успокоения нервной системы. И опять я слышу жуткий, страшный смех. По спине пробежал холодок. Это не моя квартира. Не мое прибежище, в котором я могу спокойно отдохнуть. Это ловушка. Вот они — мои «родственнички», которых сквозь сон заметила консьержка. Ну что ж, с отдыхом придется подождать. Голова кружится, и вроде начинается жар из-за пребывающего молока. Но жизнь дороже. Я тихонько прикрываю дверь. Опять закрыть на замок не рискую — мужики затихли и могут услышать. Это мне повезло, что Марина наняла таких придурков. Но второй раз удача может и отвернуться. Да, они сообразят, что я тут побывала. Но, надеюсь, я успею скрыться достаточно далеко. Я осторожно отступаю. Сердце бьется так громко, что кажется, его слышно даже за дверью. Меня хотят убить. Вот почему Марина сказала именно «прощай»… Спускаюсь по лестнице. Бабуля по-прежнему дремлет. Но меня замечает. — О, куда ж вы направляетесь на ночь глядя? — Забыла денег снять. Вы не подскажете, где тут рядом банкомат? Мне хочется бежать, но я терпеливо ей отвечаю. — Рядом совсем. На ту сторону улицы перейдете и будет круглосуточный банк. Там внутри есть банкомат. Подождала б до утра… — Спасибо! Я быстро выхожу на улицу. За забором, действительно, дорога и вдали светится какое-то здание. Меня могут увидеть из окна. Слишком пустой двор — одинокую фигуру не пропустишь. Но деваться некуда. Я быстро пересекаю двор. Больше не могу сдерживаться и через дорогу бегу, несмотря на отсутствие перехода. Ничего, машин мало. В банке сидит охранник. — Поздновато вы, — комментирует он мое появление. — Что делать, — вымучиваю я улыбку. — Снять деньги можно? — Конечно, вон банкомат. У вас все в порядке? А то такой поздний визит выглядит странно. Знаете, какое сейчас время — сплошные жулики. — Не, я для себя снимаю. Понадобятся рано утром, — вру я, чтобы он расслабился и не мешал мне снимать деньги. Хотя его бдительность и вызывает уважение. В мобильнике смотрю, какой у меня лимит на снятие наличных. Неплохо! На первое время точно хватит, если Марина вздумает каким-то образом заблокировать мой счет. Снимаю. Через минуту у меня в сумке лежит пачка денег. Вызываю такси. Жду, оставаясь в банке, — в безопасном соседстве с охранником, который мне что-то рассказывает про свою семью. Я автоматически киваю, стараясь выглядеть спокойной. Через полчаса приезжает такси. Я выхожу и сажусь в машину. — Отвезите, пожалуйста, в хорошую гостиницу в центре, — прошу я. — Мне тут сняли квартиру, а она оказалась занята, — я заранее продумала историю, чтобы водитель воспринял мою просьбу нормально. — Кошмар! — искренне возмущаюсь я. — Прилетела посреди ночи и такой сюрприз! — Да, бывает! Такой нынче пошел народ! Необязательный, — искренне сочувствует водитель. — Надежнее обычная гостиница, это правда. Квартиры сдают всякие обманщики. Не волнуйтесь. Я вас отвезу в самый центр. Там отличный отель! *** Отель сразу производит впечатление — современное здание, стилизованное под особняк. Уютный холл, в котором, несмотря на позднее время, меня довольно бодро приветствует девушка за стойкой. — Вы к нам на сколько? — Пока на неделю. Зависит от работы. Я ведь смогу потом продлить? — Да, конечно. К нам в город приезжает не так много народу. Обычно проблемы с номерами во время каких-нибудь крупных мероприятий. Но сейчас ничего такого. Я оплачиваю с карты на неделю вперед. Не знаю, имеет ли какой-то доступ к моему счету Марина. Вроде, не должна. Но с утра надо будет сделать новую карту и все перевести на нее. Поднимаюсь в номер. Шикарная кровать кинг-сайз, белоснежное, хрустящее постельное бельё, уютный халат и приятная прохлада кондиционера. Я захлопываю дверь, прислоняюсь к стене и медленно сползаю на пол. Грудь горит, температура зашкаливает. Я стискиваю зубы, чтобы не застонать. Заставляю себя встать. Раздеваюсь, надеваю халат. Принимаю таблетки, которые мне дали в санатории. В ванной сцеживаю молоко, несмотря на адскую боль. Но это сделать надо обязательно. Надо думать. Надо бежать. Смогу ли я здесь пожить хоть немного и оставаться в безопасности? Я падаю на кровать и закутываюсь в одеяло. Как меня могут найти? При помощи телефона… Протягиваю руку и выключаю определение местонахождения. Какие у Марины возможности? Она же не профессиональный киллер. Судя по всему, наняла каких-то любителей легкой наживы. Засыпаю с надеждой, что это так — у меня есть какое-то время на отдых и планирование. НО ЧТО БУДЕТ С МИШАНЕЙ?</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 2. Алёна</p>
   </title>
   <p>Утром я первым делом бегу в ванну — сцедить молоко и принять душ. Явно стало легче. Жар за ночь спал. Заказываю завтрак и выпиваю горсть таблеток. Прости меня, Надежда! Но не могу я для тебя беречь молоко. Не останется сил вообще ни на что. Да и пока я до тебя доберусь… если доберусь… тебя уже там закормят искусственными смесями. В номер закатывают тележку с завтраком. Ох, давно я такого не ела! Жареные сосиски, тосты, яичница, сыр и ветчина. Свежевыжатый апельсиновый сок и кофейник со свежемолотым кофе. В санатории кормили хорошо — в смысле правильно. Ничего жареного, никаких цитрусовых. А хочешь кофейку — на тебе цикорий. Пока ем, разрабатываю план. Да, неприятно снова превращаться в солидную Марину с понтами. Но делать нечего. Вчерашние мужики нервируют, но я надеюсь, у них нет столько возможностей, чтобы обзвонить все отели Оренбурга и выяснить, где я остановилась. Впрочем, это лишь дело времени — теоретически это вполне возможно. И я сдурила — надо селиться не в отель, куда могут позвонить на ресепшн, а снимать квартиру. Ночью было не до квартир. А так-то придется заняться. То, что меня не будет искать лично Марина, я уверена. Ей сейчас надо заниматься ребенком и своими рабочими проектами. Слишком хорошо я ее знаю — поручит либо вчерашним идиотам, либо новых наймет. После завтрака я изучаю центр города. Ничего особенного, но пара дорогих магазинов в шаговой доступности от отеля имеется. Однако первым делом я иду в магазинчик, где продают мобильные телефоны. — Какой порекомендуете? — спрашиваю парня. — Желательно элегантный. Он мне показывает дорогие телефоны, и я выбираю такой же, как был у Марины. — И сим-карту, пожалуйста. Мне нужен второй номер. Чтобы выбросить старый телефон со старой симкой, я не ленюсь и дохожу до Урала. Сильное течение реки уносит мое прошлое в адские дали. Возвращаюсь к отелю и с легкостью нахожу нужные магазины. «Бутик де люкс» мне сразу не понравился, и я даже внутрь заходить не стала. Второй магазин выглядит получше. Когда я вхожу, продавец в перчатках безупречной белизны снимает платье с манекена. — Последний экземпляр в России, — его голос звучит мелодично, как какая-нибудь скрипка Страдивари. — Шёлк специально окрашивали вручную в Лионе. — Да что вы! — мне хочется рассмеяться, но я сдерживаюсь. — В самом Лионе! — Да! — припечатывает он. — Это последний коллекционный экземпляр от Valentino, — продавец, изящный молодой человек с холодными глазами, протягивает мне шелковое платье бордового цвета. — Вам пойдет. — Давайте, померяю. И еще сразу, чтобы несколько раз не бегать из примерочной, легкий брючный костюм, пару блузок, топиков и еще… два-три платья. Вечерние не нужны, — я делаю паузу. — Авиакомпания чемодан потеряла. А у меня переговоры. Кошмар! — стараюсь копировать Маринины интонации, и это срабатывает. Молодой человек начинает смотреть более заинтересованно. — Как вы правы! Бардак! — восклицает он. — Сейчас все вам подберем. Сначала я меряю платье, якобы от Valentino. Ладно, поверим. Оно и правда сидит отлично — ткань облегает тело, как вторая кожа. С удивлением обнаруживаю, что живот практически спал. Утягивающее белье поможет скрыть небольшие недочеты в фигуре. — Почти идеально, — шепчу я своему отражению. — Вам повезло, что ваш размер остался, — улыбается продавец. — Нет, — я поворачиваюсь к нему, и в моих глазах вспыхивает ледяной огонь. — Это не везение. Это судьба. И, кстати, я забыла про обувь. — Божественно, — продавец складывает ладони у подбородка. — Туфли на каблуке? Кроссовки? — Нет, — я поворачиваюсь к зеркалу. Марина не носит спортивную обувь с платьями и деловыми костюмами. — Только туфли. И корректирующее белье, если есть. — Есть! — продавец явно рад заполучить такую клиентку. Уверена, на его голову не каждый день сваливаются богачки с утерянным багажом. И даже не каждый месяц. Я расплачиваюсь картой. Наличные — это на крайний случай. С кучей пакетов возвращаюсь в отель. Надеваю брючный костюм небесного цвета. Под легким пиджаком с рукавом три четверти — нежно-розовая блузка с глубоким декольте. В лифчик кладу специальные прокладки, хотя молоко убывает на глазах. Но мало ли — первые дни не помешает. В банке «Премиум» меня проводят в кабинет менеджера. Здесь пахнет кожей и деньгами. Сквозь жалюзи пробиваются солнечные лучи, освещая золотистую пыль, витающую в воздухе. Приятно гудит кондиционер — после уличной жары мне не повредит охладиться. — Воды? Кофе? Чай? — предлагает импозантный мужчина лет сорока. — Пожалуй… кофе и стакан воды. Он вызывает девушку, которая с готовностью идет выполнять поручение. — Итак, вы хотите открыть у нас счет и карту. На какую сумму? Я пишу ему на бумажке цифры с таким количеством нулей, которое шокирует и меня тоже. Но я старательно делаю вид, что для меня это пустяки. Пока он оформляет бумаги, я думаю, зачем Марина мне столько перевела. Скорее всего, ответ прост. Во-первых, я проверила бы счет еще по дороге в аэропорт. Так рано ей скандал был не нужен. Значит, надо запудрить мне мозги огромной суммой. Типа, все, как обещала. Во-вторых, если «сестренка» планирует меня убрать с дороги… насовсем, то она получит наследство. Мама, Мишка… Она сможет контролировать их обоих. Одна слишком стара. Второй слишком мал. — Подпишите, пожалуйста, — менеджер протягивает мне документы. В этот же момент приносят воду и кофе. — Решили в нашем городе счет открыть? — вежливо спрашивает менеджер, сверкая безупречными зубами. — У нас и в Москве есть отделение. — Буду здесь часто появляться по работе, — я поднимаю на него взгляд. — Но спасибо, ваше отделение, думаю, пригодится. — Ага, я вижу, ваши деньги переведены. Все готово. У вас повышенный процент по вкладу и повышенные бонусы за покупки. Мне приносят золотую карту. Отлично. Я кладу ее в новый, фирменный кошелек. Засовываю его в сумку. Не менее новую и не менее фирменную. На меня смотрят с уважением. Неподдельным. М-да, деньги творят чудеса. — Скажите, кто-то может запросить информацию о моих счетах без моего личного ведома? — мой голос звучит уверенно, с металлическими нотками. — Времена нынче такие. Сами понимаете. А сумма крупная. Он реагирует спокойно, без всякого удивления. — Что вы! У вас спросят пароль, паспортные данные, регистрацию. Просто так никто никакой информации не получит, уверяю вас! — Отлично! В документах — новый номер телефона. Он записан на меня, так что теоретически его можно вычислить. Тем не менее, все это замедляет поиски. Я допиваю кофе и направляюсь в салон красоты, который находится в отеле. Его мне порекомендовала девушка со стойки регистрации. — Не пожалеете, — заверила меня она. Салон поражает роскошью. Хрустальная люстра бросает блики на стены цвета фуксии. Запах от краски для волос смешивался с ароматом дорогого парфюма. В отличие от банка мне к тому же наборчику напитков предлагают еще и шампанское. Почему бы нет? Я сжимаю подлокотники кресла. В зеркале передо мной сидит тень — бледная, с синяками под глазами. Единственное, что помогает не акцентировать на этом внимание — это мой шикарный костюм. Пиджак висит на плечиках. На блузку надета защитная накидка. — Итак, вы хотели бы покраситься? — полуспрашивает-полуутверждает мастер. — Да, цвет платиновый блондин. Как был. Остатки краски вы видите. Хотела отрастить и покрасить в другой цвет. Но муж настаивает на блонде. — Ох уж эти мужики, — улыбается девушка. — Любят блонд, я понимаю. Цвет подберем без проблем. — Ну и форму придать, конечно. Мне закрашивают корни. Я сижу с бокалом шампанского, вживаясь в новую роль. Теперь ты на самом деле исчезаешь, Алёна. Игра закончилась. Волосы тонируют по всей длине… После парикмахера я прохожу к косметологу. От нее выхожу с посвежевшим лицом и набором дорогой косметики. Легенда у меня все та же — багаж потерялся, а все крема и уходы в чемодане. Наконец, в финале мне приводят в порядок ногти. Кстати, это единственное, что у меня и так ничего — в санатории делали маникюр. А так как Марина двинутая на своих ногтях, мне за ними тоже следили. — Если Матвей увидит неухоженные ногти, подумает, что я сошла с ума, — комментировала сестра. *** В своем шикарном номере я стою перед трёхстворчатым зеркалом, оценивая трансформацию. Осталось только полностью прийти в себя. Отдохнуть. Набраться сил. После сегодняшних мероприятий по преображению меня шатает от усталости. Зазвонил телефон отеля. У меня даже сердце не екнуло — наверное, спросить про завтрак или время отъезда… — Алло, — тихо говорю я в трубку. — Извините, что беспокою, это с ресепшн. Вам тут звонит сестра, просит соединить. Говорит, у вас мобильный отключен, а ей нужно вам что-то срочно сообщить. Я в ужасе смотрю на телефон. Слишком быстро! — Да, соедините. У меня нет выбора. Надо услышать, что она успела узнать и что планирует. — Ты, сестренка, совсем сбрендила? — слышу я голос Марины. — Ты думала, тебя не найдут? Я лично составила список всех гостиниц Оренбурга. Весь день, как дура, звоню и прошу соединить с тобой. Потом извиняюсь за ошибку и набираю следующий номер. Но мое терпение вознаграждено. Ты дурочка. В отелях регистрируют по паспорту. Неужели ты думала, что так можно скрыться? Честно, я была уверена, ты догадаешься квартиру снять. — Зачем ты прислала киллеров? — Да, это единственный момент, который я не учла. Что эти идиоты окажутся дурее тебя. В общем, ты опасна. Тебя надо убрать насовсем. Можешь насладиться последними минутами. Возле входа в отель тебя ждут. Я оборачиваюсь к окну. Внизу стоит чёрный джип с тонированными стёклами. Я вижу себя в зеркало. Платиновые волосы, идеально уложенные. Безупречный макияж. Черное, эффектное платье. Они ждут Алёну, на которую я сейчас вообще не похожа. Но рисковать нельзя. Отдых опять откладывается. — Прощай, сестренка. На сей раз уже окончательно, — Марина кладет трубку. О, нет! Пока я с тобой не прощаюсь! Я собираю вещи, аккуратно складывая их в сумку. На экране нового телефона загорается сообщение. От Марины: «Ты думала, что сможешь убежать? Новый номер мобильного было вычислить несложно». Я улыбаюсь. Нет, сестренка. Я не убегаю. Я возвращаюсь. Внизу сообщаю о своем отъезде. Мне даже возвращают часть денег. Иду в салон красоты. Я помню, что у них есть второй вход — с улицы. Спрашиваю какую-то ерунду и выхожу на противоположную от входа в отель сторону. Вызываю такси. Самолет в Москву вылетает через три часа. Билет в бизнес-класс покупаю без проблем. В зеркальце пудреницы отражается уже не Алена. Совершенная копия Марины улыбнулась, поправляя золотые серёжки с крохотными бриллиантиками. Небольшой подарок от выжившей Алёны новой себе.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 3. Марина</p>
   </title>
   <p>Мои мысли вкручиваются в мозг, как нож в открытую рану. Я не могла нанять профессионалов. В конце концов я же не каждый день нанимаю убийц. Точнее, вообще до данного момента не нанимала. Да, иногда нужно разобраться с клиентами, которые хотят устроить скандал, или со слишком прыткими конкурентами. Но прошли те времена, когда в подобных случаях людей просто убирали с дороги. По крайней мере мне не приходилось. Я разбиралась интеллигентно. Но с Алёной у меня не оставалось другого выбора. Я ей не верила. Понимала, что буду бояться всю оставшуюся жизнь. Как она объявится возле двери нашей квартиры. Как она потребует вернуть ей ребенка — и неважно, что юридически она ничего не добьется. Из-за этого я могу лишиться мужа, репутации. Она вполне способна пойти к журналистам. Или сама что-нибудь начнет писать в Интернете. За время, проведенное в санатории, я поняла, что спокойной жизни мне не ждать. Но киллеры провалились. Они должны были сделать всё чисто — несчастный случай, никаких следов. Однако эти идиоты каким-то образом позволили ей уйти. — Мы сами не знаем, как она нас обнаружила, — оправдывались они. — Мы бы услышали, как она открывает дверь. Да и за двором следили. Но Алёна исчезла. Я сжала телефон так, что пальцы побелели. На том конце мужской голос бубнил что-то про «потерю цели», «непредвиденные обстоятельства». — Вы хоть понимаете, что теперь она знает? — шиплю я, сдерживая ярость. — Что теперь она сделает всё, чтобы скрыться? Я бросаю трубку, не дослушав оправданий. Что ты задумала, сестрёнка? Мысли путаются. Спокойному анализу мешает постоянный ор ребенка. — Успокойте ее наконец! — кричу я няне. — Или вы не справляетесь? В итоге я уезжаю в офис. Так-то я стараюсь играть роль счастливой мамаши, но даже с няней это дело оказалось весьма непростым. В офисе прошу секретаршу собрать информацию обо всех отелях и гостевых домах Оренбурга. Надеюсь, что Алёна сглупила или у нее не хватило времени найти частную квартиру. Самое паршивое — я не понимаю, что сестра будет делать дальше. Отсиживаться? А как же ее любимый сынуля? Конечно, ей мозгов не хватит придумать что-то реально креативное. И тем не менее… — Вот, Марина Аркадьевна. Распечатала вам список. Нашла шестьсот двадцать семь штук, — протягивает мне секретарша стопку листков. — Может надо чем-то еще помочь? Хорошо бы… Но привлекать к этому постороннего человека нельзя. — Спасибо, дальше я сама. Со вздохом принимаюсь за дело. Работа стоит, но мне надо найти Алёну. И чем скорее, тем лучше. — Добрый день. У вас должна была остановиться моя сестра, — как идиотка, повторяю я одно и то же, набирая номер очередного отеля… — Нет такой? Извините. На второй сотне я планирую сделать перерыв. И тут мне улыбается удача. — Как вас представить? — спрашивает девушка. — Алёна Аркадьевна вроде сейчас в номере. Я постараюсь вас соединить. Срочно звоню посреднику, который обещал убрать Алёну. — Быстро отправляй менее тупоголовых к отелю. Я ее нашла. И чтобы в этот раз без промашек. Ее фото и описание у вас есть. Фотография Алёны не новая. Но так как за время беременности она стала снова похожа на себя, именно такая и сгодится. Проходит несколько часов. — Ну и?! — я звоню посреднику. — Я лично сюда приехал. Но ваша сестра пока не выходила. Это сто процентов. Мы с напарником глаз от входа не отрываем. — Сходите на ресепшн. Придумайте что-нибудь и спросите, в номере она или нет. Через пять минут придурок перезванивает. — Простите, Марина, но ее нет в отеле. Она выписалась. Уехала раньше, чем планировала. Сказали, что ей позвонила сестра. Что-то срочное. Пришлось съехать. — Какая, блин, сестра! Я ее сестра!!! — мне становится реально плохо. — Срочно узнайте, как она могла выйти. Есть там какой-то другой выход? Служебный наверняка есть. Но это для нее слишком сложно. Второй звонок. Со вздохом: — Простите. Да, второй выход есть. Через салон красоты. И она туда действительно пошла перед отъездом. Мне ясно одно — дело надо брать в свои руки. Куда она сгинула? Вот первый вопрос, на который надо найти ответ. Понятно, что при всей Алёниной дурости, второй раз в отель она селиться не станет. Жаль, что я так опрометчиво перевела ей столько денег! Думала, легко от нее избавлюсь. Теперь у Алёны есть средства для того, чтобы какое-то время относительно спокойно скрываться. Единственное, что я могу сделать, — это действовать через Мишку. Новый номер телефона Алёны я узнала довольно легко — она купила официальную симку, поэтому мне номерочек пробили. Другое дело, что определение месторасположения мобильника она мудро отключила. Но ничего — тут же объявится, как я ей сообщу про ее драгоценного Мишаню. *** — Мама, я Мишку забираю к себе. — Зачем, Мариночка? У тебя и так много дел, да еще малышка. — Скоро начинается учебный год. А у нас рядом отличная школа. Переведу его туда. Тебе будет сложно его возить в старую. Так что все равно оттуда пришлось бы уходить. — С Алёнкой так плохо? — мама хмурится. Никогда не думала, что ей есть какое-то дело до младшей дочери. — Да, мам, плохо. Ей сделали повторную операцию. Домой ей в любом случае нельзя. Надо постоянно находиться под наблюдением врачей. — Хоть бы навестить ее. — Она сама не хочет, чтобы ее видели в таком состоянии. Не нужно, мам. Я все контролирую, оплачиваю. Ей обеспечен полный уход. — Ох, какая ты молодец, доченька! Взвалила на себя такое! — мама опять вздыхает. Мама сообщает Мишке, что надо собрать вещи — он поедет к тёте. — Бабуль, я не хочу с тётей Мариной, — слышу я его голос из другой комнаты. Вот же стервец — не хочет он. Я ему, между прочим, предлагаю новую жизнь. Куда лучшую, чем с Алёной и бабушкой. Не понимает… — Я хочу к маме! — в его голосе слышу плаксивые нотки. Боже! Мне слез младенца как будто мало! — Миша, веди себя, как взрослый, — я захожу в комнату. Пора вмешаться. Не вечность же мне здесь сидеть. — Как мужчина! Мама больна. Бабушка стара. Я тебя определю в отличную школу. — Мне и та нравилась, — гундит он. — В ту тебя некому возить. Заодно будешь общаться с дядей Матвеем. Тебе явно не хватает мужского внимания. — А я хочу найти папу! Своего настоящего папу! — Все, Миша, хватит разговоров. Папа вас с мамой бросил давным-давно. Уверена, его найти уже просто невозможно. Собирайся. Всю дорогу в машине он молчит, насупившись. Да на здоровье! Будто это меня как-то волнует. Главное, быстренько оформить опеку. И написать Алёне! Пусть теперь она нервничает. Дома я показываю племяннику его комнату. Там у нас кабинет. Ничего. Все равно особо в нем мы не работаем. Вполне можно его туда поселить. Младенец размещен в гостевой. С ней там спит няня. Весь нормальный образ жизни нарушен. — Нам надо купить новую квартиру, а то и дом загородом, — говорит вечером Матвей. — Семья разрослась. Он по-доброму улыбается. Как ни странно, его это все не бесит. — Сейчас ты занята. Но попроси кого-то в твоей компании этим вопросом заняться. Я готов ездить, смотреть варианты. Матвей прав. Придется что-то делать с жильем… *** Я наблюдаю за Мишкой через приоткрытую дверь. Мой теперь. Фотографирую его на телефон так, чтобы было видно — он в моей квартире. Отправляю фото Алёне. Пишу: «Твой сын у меня. В ближайшее время займусь оформлением опекунства. Если не хочешь потерять сына навсегда, придется тебе сказать, где ты находишься. Я тебя не трону. И даже позволю видеться с сыном». Зачем ее убивать? Только руки марать. То, что ей удалось избежать смерти, — это знак судьбы. Есть более надежные способы. Например, заснуть ее в психушку. Как ни странно, ответа на свое сообщение я не получаю. Ладно, будем есть слона частями. Я начинаю собирать документы для оформления опекунства. Даже имея много денег, приходится следовать букве закона, поэтому процесс займет какое-то время. — Тётя Марина, а когда мама вернётся? — опять спрашивает Мишка, поднимая на меня свои большие глаза, которые так похожи на Алёнины. Я натянуто улыбаюсь. — Я же тебе объясняла. Твоя мама больна. Но в голове звучит другой ответ: «Никогда». Малышка заплакала в детской. Я зажмурилась. Пока я ей даже имени не дала. Матвей считает, что пора уже ее зарегистрировать, но я тяну время. С одной стороны, жутко не хочется называть девочку Надеждой. С другой стороны, это ведь и моя надежда тоже. Ее крик снова врывается в мои мысли, не давая сосредоточиться на важном. — Няня! — резко зову я. Женщина тут же появляется в дверях. — Успокойте же ее наконец! — Животик крутит, — спокойно отвечает няня. — Я делаю, что могу. Но это же новорожденное дитя. Не переживайте, дети растут быстро. Я киваю и отворачиваюсь. Ещё одна проблема. Но это мелочи. Главное — найти Алёну. Пока она не сделала ничего непоправимого. Ее молчание меня настораживает!</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 4. Марина</p>
   </title>
   <p>— Добрый день! — бодро здороваюсь я с администратором салона и улыбаюсь дежурной улыбкой. Пауза. Она смотрит на меня с удивлением, но через несколько секунд тоже широко улыбается. — Мы уже сегодня здоровались. Вы что-то у нас забыли? Или записаться хотели? — Н-н-нет… Вы меня с кем-то перепутали. У меня запись на семь вечера, — я лезу в сумку за телефоном, чтобы показать. — Да, но… вы заранее перенесли запись. А так как ваша косметолог была свободна, она вас обслужила. Я стою истуканом. Как это вообще может быть? — Сейчас ее позову, — администратор уходит, виляя бедрами. Но в ее взгляде читается полное недоумение, уверенность в себе и полное недоверие мне. Катя выходит из своего кабинета и стягивает маску с лица. — Марина Аркадьевна? Да, я вас обслужила пару часов назад. Точное время может сказать администратор по сделанной оплате. У меня клиентка, простите. — Вы уверены, что это была я? Обе — и администратор, и косметолог — смотрят на меня, как на сумасшедшую. — Извините, — бормочу я. — Наверное, кто-то на меня очень похожий… — Но она назвала ваше имя. Только одета была по-другому, но совершенно в вашем стиле. Марина, вы ничего не путаете? Я ухожу, как оплеванная. Они мне не поверили и подумали, что у меня крыша поехала. *** — Вы у нас вчера были, — говорит девушка в массажном салоне, когда я прихожу на процедуры. — Решили повторить? — улыбается она. — Сейчас посмотрю, есть ли свободная массажистка. — Нет, — холодно отвечаю я. — Вы перепутали. Я вчера к вам не приходила. И у меня запись сейчас! Я специально освободила под нее время. Девушка замялась, перебирая записи. — Но… вы звонили… вас записали. И процедуры все сделали. Мимо идет моя массажистка. — О, Марина, привет! Как после вчерашнего самочувствие? — Клиентка говорит, что ее вчера у нас не было, — в глазах девушки-администратора стоят слезы. — Но она же перенесла запись. И вы делали массаж. — Все верно, — немного растерянно говорит массажистка. — А в чем проблема? — Я записана на десять утра, — медленно произношу я. — Пришла. А мне говорят, что я вчера была, и моей записи сегодня нет. — Так и есть. Марина, дорогая, но я делала вчера тебе массаж. Сейчас записи стоят плотно. Если ты хочешь повторить, то Ника для тебя посмотрит, кто свободен. Она новенькая, но в данном случае вообще ничего не перепутала. Так тебе посмотреть свободного? Я киваю. По спине протекает капля пота. Я слышу, как массажистка шепчет Нике: — Привыкай. У этих богатых теток всякие бывают закидоны. Спроси Верку, вроде у нее свободно. — Пойдемте, я вас провожу к Вере, — обращаются ко мне. Пока я лежу на кушетке, думаю о том, что происходит второй день подряд. Это уже не совпадение. Не случайность. Но и не моя голова — у меня точно все в порядке. Я чувствую, как по коже бегут мурашки. — Вам холодно? Вы дрожите? — спрашивает массажистка. — Нет-нет, продолжайте. Моим двойником может быть лишь один человек — Алёна. Но зачем она возобновила игру? Чего хочет добиться, притворяясь мной? Лучше бы о сыне подумала. Ладно, буду звонить в салоны за час до выхода. Долго Алёна не протянет. В итоге устанет, понимая, что ничего особо не происходит. Не буду же я ей отдавать детей из-за таких накладок. Кстати! Меня осеняет очевидная мысль. Алёна ходит туда, куда я ее водила до беременности, чтобы она стала на меня похожа. Других мест она не знает. Что ж, сменим салоны. Действительно, хожу в одни и те же заведения годами. Есть же и другие. Может даже и лучше найду. Вечером, довольная собой, пишу сестре сообщение: «Ты про сына не забыла случайно? Не сильно увлеклась игрой в меня?» Ответа нет. Но долго Алёна не выдержит. Уж я-то ее знаю. Особенно после того, как обнаружит, что я больше в прежние салоны не хожу. *** В офисе иду от лифта к своему кабинету. — Марина Аркадьевна, добрый день! — сотрудница смотрит на меня заискивающе и испуганно. — Простите, вы же утром забирали документы из архива? — Нет. В глазах у женщины — замешательство. — Странно… Там ваша подпись стоит в журнале. И Ирина Васильевна говорит, что вы приходили забрать… Просто мне они нужны для составления отчета. Но если они нужны вам… — она тараторит, пугаясь все сильнее. — Успокойтесь. Не надо трещать без умолку. Документы я не брала. Но отравлю секретаря разобраться. — Спасибо большое! Еще раз извините. Боже! Эти идиоты! Они ничего не способны сделать сами. Вечно все путают и теряют. — Простите, Марина Аркадьевна, но реально ваша подпись стоит, — докладывает секретарша, вернувшись из архива. — Да, и Ирина Васильевна утверждает, что сегодня утром приходили именно вы. Я помню, что у вас массаж был назначен. Но вот… — она разводит руками. — Хорошо. Вызови сюда Ирину Васильевну и принеси журнал. Журнал, в котором расписываются за взятые документы, через пять минут ложится на мой стол. Подпись моя. Остальные графы заполнены рукой Ирины. Так обычно и делают — она фиксирует, что взяли, разворачивает журнал и просит расписаться. — Марина… Аркадьевна, — мы с Ириной знакомы много лет, и она наедине имеет полное право называть меня по имени. Но если она добавляет отчество, значит, случилось что-то важное. И я уже догадываюсь что. — Неужели ты думаешь, что я бы тебя не признала? На ее лице отражается не смятение, а гнев. Ей самой палец в рот не клади, но мне она дерзить не смеет. Тем не менее, ее чувства мне очевидны — слишком хорошо я ее знаю. Алёна. Да, я понимаю, что это опять была она. Я ей делала пропуск, когда она играла мою роль в офисе. А когда у меня настоящая запись на массаж, знала и спокойно пришла тогда, когда меня точно не должно было быть на работе. А уж сколько мы с ней репетировали мою подпись! Пригодилось, блин! Вопрос — говорить ли об этом Ирине. Нет, пожалуй, не следует. Второй раз Алёна придет не в архив, а куда-нибудь еще. Значит, предупредить надо всех сотрудников. И что мы будем делать? Придумаем мне пароль? Отпечаток пальца будем снимать? Сетчатку глаза? С другой стороны, что делать с документами? По записям в журнале я вижу, что Алёна забрала важные бумаги. А другие мы долго и не храним. Маразм! Тренькает сообщение. «Меняю документы на Мишаню». О-па! Вот оно! Придется Ирке все-таки рассказать в чем дело. — Ира, — говорю я ласково. — мне надо тебе кое-что рассказать… Конечно, я не говорю про младенца. И вообще про беременность. Нет, я говорю, что моя сестра сошла с ума на почве зависти. — Пытается портить мне жизнь. Я даже рассказываю про салоны. — Сначала я думала, что это несерьезно. Но теперь вижу, что она может и на работу ко мне прийти. Пропуск ей делала по пустячному поводу. Вообще не думала, что она им потом пользоваться будет. Вообще о нем забыла. — Срочно его аннулируй, — серьезно советует мне Ира. — Сразу надо было. — Кто ж предполагал! — Короче, с документами я придумаю что-нибудь. Придется оформить официально утерю. Но на какие-то есть копии… В общем, не твоя забота. Твоя забота — сестра. Занимайся ею. — Спасибо, — искренне благодарю я. Алёна не просто прячется — она встраивается в мою жизнь. Пока она не стала мною окончательно, надо показать ей, кто здесь я. Телефон в руке снова зажужжал. Незнакомый номер. Я подношу трубку к уху. — Алло? — Марина, — женский голос, слишком сладкий, слишком знакомый. — Ты ведь знаешь, что я не просто так играю в твою жизнь? Я ВЕРНУ СЕБЕ ВСЁ. Мое сердце пропускает удар. — Алёна? Тихий смех. — Нет. Марина. Щелчок. Тишина. Я медленно опускаю телефон.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 5. Алёна</p>
   </title>
   <p>Когда я прилетела в Москву, почему-то сразу расслабилась. Наверное, дома и стены помогают. И ближе к Мишане. И к Марине тоже ближе — иногда надо с врагом стоять на расстоянии вытянутой руки. Условно, конечно. Чаще надо отойди как можно дальше. Но не в моем случае. Когда Марина присылает мне сообщение про Мишаню, хочется кричать. А потом еще и фото: сын в новом парке развлечений, счастливый, с мороженым в руках. — Всё, хватит, — шепчу я, стирая предательские слезы. — Если она хочет войны… получит её. И не за одного ребенка, как я планировала, а за обоих. Я сняла квартиру-студию в многоэтажке. Достаточно далеко от Марины, чтобы она меня случайно не увидела, и достаточно близко, чтобы не ездить к ее дому через весь город. А офис и все ее салоны для «души и тела» находятся в том же районе. Марина не любит мотаться по пробкам, я ее в этом пункте понимаю. Узнать расписание сестры оказывается делом двух минут. Сначала я звоню в салон красоты, где Марина обычно ходит к косметологу. Уход за лицом у нее происходит регулярно. Уж куда чаще, чем покраска волос. Поэтому начинаю именно с косметолога. Я улыбаюсь трубке, чтобы войти в роль, и меняю голос на слащаво-деловой: — Здравствуйте, это помощница Марины Аркадьевны. Уточните, пожалуйста, её запись. Нужно согласовать деловую встречу, а она не может найти время. — Конечно! Завтра в семь вечера, — охотно отвечает мне женский голос. — Косметолог Катя. Как всегда. — Спасибо, всё записала, — я кладу трубку и тут же фиксирую в блокноте информацию. Потом ту же процедуру проделываю с массажным салоном. Через час перезваниваю уже от имени Марины и прошу перенести запись. — Сегодня есть время? А то завтра у меня накладочка. Да, время находится. — Успеете? — Спасибо, уже мчусь! Еще раз похвалив себя за правильное месторасположение квартиры, быстро добираюсь до салона. Ни у кого даже мысли не возникает о том, что я — не Марина. Когда раньше я играла роль сестры, меня это жутко напрягало. Я себя чувствовала, как начинающая, нелепая, бесталанная актриса провинциального театра. Теперь я, как ни странно, даже получаю удовольствие. — Как ваша малышка? — спрашивает косметолог, нанося маску. — Спать дает? — У нас няня, — уверенно вещаю я. — С моей работой приходится делегировать некоторые материнские обязанности. А так-то, да, ревет. Косметолог сочувственно поддакивает, хотя не уверена, что искренне. Массажистка тоже вежливо задает вопросы, но видно, что приучена не особо трепать языком — Марина, я знаю, не любит разговаривать с обсуживающим персоналом. И они об этом прекрасно осведомлены. Самое страшное — это идти в офис. Но играть — так играть! Пропуск лежит вместе с карточками. Марина его не попросила вернуть, а я до настоящего момента о нем вообще забыла. Надеюсь, он не заблокирован. В офис еду в то время, когда Марина должна быть на массаже. Понятно, что ей его отменили по моей же просьбе от ее имени. Тем не менее, она будет отсутствовать на работе минимум час. Больше мне и не нужно. От моего прикосновения турникет щелкает. Сработало! Офис практически пуст. Они начинают с девяти. Я приехала попозже — основная масса менеджеров уже разъезжается по объектам и на встречи с клиентами. Остаются одни секретарши. Где расположен архив с документами я знаю по счастливой случайности — в прошлый раз проходила мимо и почему-то обратила внимание. Какие документы попросить? Да те же, что в тот раз просила забрать Марина. Мне дают расписаться в журнале. Руки сами на автомате выводят незамысловатую Маринину подпись, которую она меня заставляла оттачивать. Перед уходом захожу в кабинет сестры. Провожу пальцами по клавиатуре компьютера, и он, к моему удивлению, оживает. На экране возникает презентация. Раз ее делает Марина лично, значит важная. Нажимаю на кнопку «удалить». «Вы уверены?» — спрашивает комп. Ага, так уверена, что дальше некуда. Днем отправляю сестре сообщение — предлагаю обменять документы на Мишаню. Тяжело. Жутко хочется так и сделать. Но я ей больше не верю! Приедет с киллерами или еще чего придумает. Нет, нельзя! Впрочем, она мне не отвечает. Я сжимаю губы и отталкиваю телефон. Терпение! Главное, не торопиться и довести СВОЮ игру до конца. *** Дверь открывает мать. — Алёна? Ты?.. Ой, Мариночка, прости, пожалуйста, — быстро бормочет она. — Проходи. Чего ты без звонка? Не предупредила? Я как раз в магазин собиралась… — Проезжала мимо. Решила зайти. Почему ты меня назвала Алёной? — я прохожу в знакомую с детства комнату. — В первый момент подумала — это она… М-да, материнское сердце не обманешь. — Так скучаю по ней. И очень переживаю. Корю себя, что была к ней так несправедлива. — Почему ты так думаешь? Все было в порядке, — довольно резко отвечаю я. — Нет, Мариночка, не было. Да и ты с ней плохо обошлась. Вот и итог. Болезнь сердца думаешь просто так случилась? Нет… ты вон Матвея увела. А ведь он не собирался ее бросать. Нехорошо. Меня душат слезы. — Ладно, мам, я пошла. Дел полно. Я быстро иду обратно к двери. — Не обижайся, Мариш, — говорит мне вслед мама, — но я говорю правду. И ты это знаешь. Мы все перед ней виноваты. *** На следующий день сажусь у окна в кафе напротив Марининого дома. Оно весьма удачно расположено — подъезд прекрасно виден. Заказываю завтрак. В половине девятого Марина выходит — все четко. Она слишком организована, чтобы опаздывать на работу. Вместе с ней выходит Матвей. Он чмокает ее в щеку. Каждый идет к своей машине. Заканчиваю завтракать. Медленно пью кофе — торопиться не нужно. Затем встаю и иду к подъезду. Звоню в домофон. — Это Марина. Забыла кое-что. Щелкает замок. Я поднимаюсь в квартиру. Няня открывает дверь с Надей на руках. — Марина Аркадьевна, извините, как раз собралась ее кормить. — Соскучилась по малышке, — я беру девочку на руки и целую в макушку. — Где Миша… — хочу сказать «Мишаня», но замечаю совершенно обалдевшее выражение лица няни и понимаю, что веду себя, как свалившийся на ее голову инопланетянин. — Он в гостиной. Собирает пазл. — Хорошо, — я протягиваю Надю обратно. — Кормите. Я заберу бумаги и поеду. Прохожу в гостиную. Мишаня оборачивается, и его глаза загораются. — Мамочка! Я закрываю пальцем губы — молчи. Няня, слава богу, на кухне. Вроде, не услышала. Мое сердце ёкнуло. Я подхожу к сыну и глажу его волосы: — Ты же большой мальчик, да? Наш с тобой секрет… Ты меня видел только во сне, понял? Мишаня серьезно кивает. — Мы играем в шпионов? — Точно! — А ты уже выздоровела? — Да, со мной все в порядке. Но нам придется какое-то время поиграть. — Ты скоро меня навестишь еще раз? — он с мольбой смотрит мне в глаза. — Постараюсь, — шепчу я ему на прощанье. — Я очень постараюсь! Навестить? Пожалуй, надо будет действительно это сделать. И задержаться чуть подольше.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 6. Алёна</p>
   </title>
   <p>Я постоянно думаю о том, что надо Матвею рассказать правду. Как бы он на нее не отреагировал. За Мариной следить не сложно. Она начала посещать другой салон, чем облегчила мне задачу — теперь у нее и массаж, и косметолог оказались в одном месте. Снова притворяться ею особо смысла не вижу. А вот знать, когда она в салоне — то есть, ее нет ни дома, ни на работе, — весьма полезно. Однако пощекотать сестре нервы хочется очень сильно. Показать, что я в курсе. Не будет же она постоянно искать себе новых косметологов и массажистов. Повторяю тот же маневр, что и в прошлый раз — зачем менять то, что хорошо работает. И мне опять выдают информацию о ее записи. Я переношу время и день на пораньше. Прихожу по новой записи. Все работает идеально — никто даже не подозревает, что кто-то приходит вместо Марины. «Зачем ты это делаешь?! Чего ты хочешь добиться?!» Маринино сообщение показывает, что она нервничает. Ну что ж, пусть поволнуется. Теперь ей понятно, что я откуда-то знаю о ее перемещениях. Когда Марина выходит из подъезда, вижу, что она постоянно оглядывается. А я сижу спокойно в кафе и наслаждаюсь вкусными завтраками. Еще надо выяснить, не уезжает ли Марина из Москвы. Я помню, что раньше у нее бывали командировки и конференции. Как узнать? Еду к ней в офис — опять в то время, когда у нее запись на массаж. В этот раз он не перенесен и не отменен. Пропуск не срабатывает. — Что-то не так, Марина Аркадьевна? — подходит охранник. — Да, почему не срабатывает, не пойму, — я снова прикладываю пропуск. Такой поворот я предусмотрела — Марина не полная дура и, скорее всего, пропуск больше неактуален. Но все идет по плану — меня «узнает» охранник… — Бывает. Размагничивается или еще чего. Советую поменять на новый. Если один раз не сработал, то это будет периодически повторяться. Он мне открывает турникет своим пропуском. И я бодро прохожу к лифту. — Пришлось вернуться, — я быстро иду мимо секретарши в кабинет. Она спокойно продолжает перекладывать какие-то бумажки. Я сажусь за Маринин стол. Надо бы найти ее планер, ежедневник… Самое забавное — он лежит прямо передо мной. Большой планер, в котором разными цветами отмечены мероприятия. Очень быстро обнаруживаю конференцию в Сочи через две недели. Билеты, судя по записи, куплены — записаны оба рейса туда и обратно. Она будет отсутствовать пять дней. — Бинго, — шепчу я, ощущая, как ускоряется пульс. Фотографирую на телефон все заполненные страницы планера — пригодится. И выхожу из кабинета. Даже если секретарша доложит Марине, что та побывала в собственном кабинете, сестра не поймет, зачем я приходила. Но вряд ли этот вопрос встанет — я специально не стала ничего уничтожать, отправлять в шредер и тому подобное. Очень подмывало, однако оставим все, как было. В данном случае мне не нужен лишний шум. Внизу меня спокойно пропускает на выход охранник. — Пропуск заказала, — говорю я ему. Охранник может с Мариной завести разговор о пропуске, когда она придет с массажа. Но я надеюсь, что она просто быстро пройдет к лифту, и он не успеет завести беседу. Или будет слишком много народу, ведь она вернется к обеду. Или случится еще что-нибудь в мою пользу. *** А вот ключи от квартиры у меня Марина тогда, давно забрала. Она мне давала свои, поэтому, естественно, затребовала их обратно. Когда она уезжает в аэропорт, я жду два часа и прохожу в подъезд, когда в него заходит один из жильцов, чтобы не звонить в домофон. Мужчина здоровается и без проблем придерживает для меня дверь. Ну да, я — Марина, почему бы нет. Видимо, ее знает. Звоню в дверь. Матвей открывает и застывает от неожиданности. — Марин? Ты же должна быть в аэропорту… — Конференцию перенесли, представляешь! Якобы они мне присылали мейл. Наверное, письмо попало в спам. Или меня пропустили в списке и не прислали. Я даже успела чемодан отправить в багаж… Ничего, обещали вернуть. — Слушай, надо было лететь. Отдохнула бы пару дней. Ты же пашешь, как сумасшедшая. Матвей пропускает меня в квартиру. — Неужели не рад меня видеть? — усмехаюсь я. Его руки обнимают меня за талию. Я застываю, чувствуя, меня накрывает теплой волной. Как же я по нему скучала все годы! Этого лишила меня сестра… — Конечно, рад! Просто ты последнее время дерганная. Тебе реально надо бы отдохнуть. Дорогая, я на работу. До вечера! Он выскальзывает на лестничную клетку и машет мне рукой. — Странно… — он оборачивается, всматриваясь в мои глаза. — Ты как-то по-другому пахнешь. — Новые духи! — смеюсь я натянуто. — Побрызгала в магазине пробником. Матвей уходит, а я прохожу дальше. Няня читает книгу. Надя спит в кроватке. Мишани нет — он ходит в новую школу. Это мне было прекрасно видно с моего поста в кафе. — У меня неожиданно образовалось два свободных дня, — говорю я в ответ на удивленный взгляд женщины. — Вы можете идти. Отдохните. Я посижу с Надей. После моих слов у няни явно полуобморочное состояние. Я уже знаю, что она живет в квартире. Крайне редко ее отпускают на выходной. Тогда помочь приходит моя мама. Сама Марина практически никогда не занимается ребенком. — Я вам оплачу эти два дня. Не беспокойтесь, — добавляю я. — Спасибо… Пойдемте на кухню. Я там уже подготовила смесь на сегодня. Мне показывают бутылочки, коробку со смесью. — Хорошо. Я разберусь. Воспоминания о маленьком Мишане еще не успели стереться из памяти. Руки быстрее все делают, чем они всплывают в голове. Когда няня уходит, я обвожу взглядом все Надино хозяйство: памперсы, пеленки, игрушки. Ее разместили в гостевой комнате и даже не потрудились сменить там мебель. Для пеленания застелен письменный стол. Кроватка втиснута между книжным шкафом и шкафом-купе. Комната довольно большая, но явно не детская. До прихода Мишани из школы я вовсю занимаюсь с Надей. Покормила, повела погулять, взяв запасные ключи, висевшие в коридоре. Во время прогулки зашла в магазин — купить продуктов для обеда и ужина. Снова кладу Надю спать и готовлю нормальный обед. Сажусь попить кофе. За спиной раздается шёпот: — Мама? Мишаня стоит в школьной форме и трет глазки, будто увидел чудо. Сердце стучит сильнее. — Раздевайся, Мишань. Мой руки и обедать. — Мам, ты надолго? — Посмотрим… После совместного обеда сын от меня не отходит. Мы вместе делаем уроки, кормим Надю и еще раз с ней гуляем. — Вообще вас с коляской не видела, — ехидно комментирует какая-то женщина. — Внезапные выходные, — кратко отвечаю я, не вдаваясь в подробности. Вечером возвращается Матвей. — Я решила отпустить няню. Хочу сама позаниматься с Надей. — Слушай, отличное решение! — он широко улыбается. — Ты наконец и с именем окончательно надумала? — Конечно, — я слегка растеряна, а потом понимаю, что проболталась. А если бы они уже успели назвать девочку иначе? — Надо бы побыстрее ее оформить, а то нехорошо как-то. На ужин накрываю в столовой и зову Мишаню к нам присоединиться. — Смотрю, Миш, у тебя отличное настроение, — комментирует Матвей улыбку на его лице. — Ага, — кивает тот и подмигивает мне. Когда оба ребенка засыпают, я иду на кухню помыть посуду. — Посудомойка же есть, — раздается голос Матвея. — Это ты, Алёна? Я все время подозревал что-то. Но никаких доказательств найти не удалось. Куда ты дела Марину? Пожалуйста, оставь посуду и ответь, — чеканит он слова. К этому вопросу я подготовилась. Достаю телефон. — Вот фото из санатория. — Они ничего не доказывают, — говорит Матвей, листая сделанные мною фотографии. — Вы сестры и очень похожи. Этого мало, чтобы я тебе поверил. — Я — мать твоих детей. Мишина и Надина. — Надина? — он удивленно поднимает бровь. — А Мишка тут причем? — Да. Марина бесплодна. Она уговорила меня выносить для вас ребенка. Загнала в угол. Это длинная история. А про Мишу еще длиннее. — Ты врешь, — уверенности в его голосе нет. Но и веры моим словам тоже. — Не знаю, где Марина хранит два экземпляра договора на суррогатное материнство. Может и дома. — Пошли, — Матвей тащит меня в холл, где в углу стоит небольшой сейф. — Это Маринин. Она тут хранит свои драгоценности и документы. Посмотрим. Код я знаю. Он открывает сейф и довольно быстро находит договор. Матвей бледнеет. — Ты… Это же подделка! И в любом случае, ты суррогатная мать, а не родная. — Полиция разберётся! — он берет со стола телефон. Я хватаю его за руку: — Позвони в клинику. Узнай, кто на самом деле был оплодотворен! Это прекрасно можно выяснить по анализу крови. У нас с ней разная группа. В санатории тебе вряд ли что-то скажут. А вот здесь, в Москве, можно попробовать выяснить правду. Матвей замирает с телефоном в руке. В дверях стоит Мишаня со своим любимым плюшевым зайцем. Он смотрит на нас мокрыми от слёз глазами. — Она же моя мама! Правда!</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 7. Матвей</p>
   </title>
   <p>Я стою, не зная, что делать дальше. Миша мой сын? Малышка — тоже от Алёны? Пора идти спать. Но не в гостиной же на диван… Я тихонько ложусь рядом с Алёной. Да, это она — женщина, которую я так любил когда-то. Сейчас она одновременно похожа и не похожа на Марину. Но ее суть, ее душу не изменить. Не просто так Миша сразу узнал свою маму. Неужели он мой? Теперь мне кажется, что он чем-то на меня похож… Ночью, сквозь сон я слышу, как Алёна встает к Наде. Марина всегда спала, никак не реагируя на крик малышки. — Вдруг с ней что-то не так? — спрашивал я. — Ничего, няня разберется, — всегда был ответ. Нет, Алёна реагирует, как настоящая мать. Или вжилась в роль?.. Утром я просыпаюсь от запаха жареных тостов и блинов. Алена стоит у плиты, переворачивая блинчики с ягодной начинкой — точно такие, как я обожал больше десяти лет назад. Она их потрясающе готовила! — Доброе утро, — мой голос прозвучал неожиданно громко, нарушив уютную тишину, царившую на кухне. Она вздрогнула, едва не уронив лопатку. Я стою в дверях, наблюдая за ней, как когда-то давно — с теплой улыбкой и спокойствием в душе. — Мужчины, за стол! — Алёна заставляет себя улыбнуться. — Ты готовишь мои блины, — я подхожу к ней ближе. — Давно я их не ел. — Марина не готовит? — тихо спрашивает Алёна, и я чувствую ее дыхание на своем лице. — Нет. Только заказ готовой еды. Раз в неделю, перед выходными приходит домработница. Она тут колдует иногда. В кухню заходит Миша. Мы садимся за стол и с аппетитом лопаем вкусные блины, щедро поливая их сметаной. После завтрака я собираюсь на работу. Беру с собой Мишу, чтобы довести его до школы. — Мама у нас останется? — спрашивает он с надеждой. — В любом случае, вы будете вместе, — теперь я уверен, что опекунство мы точно оформлять не станем. У ребенка есть мать… М-да, и отец, как выясняется, тоже есть. В офисе я не могу думать о работе. Постоянно возвращаюсь мыслями к Алёне и ее признанию. Как разобраться в этой игре, которую, по словам Алёны затеяла моя жена. Словно поняв, о чем я думаю, раздается звонок мобильного, а на экране высвечивается фото и имя жены. — Привет! — здороваюсь я максимально радостно. — Как дела? Как погода? — График очень напряженный. Так что на улице пока и не побывала. Звонить буду редко. «Это хорошо», — непроизвольно думаю я. — А как ребенок? — Марина никогда не называет ее по имени или «малышка». Только неопределенными, холодными словами «младенец» или «ребенок». Мне она это объясняла послеродовой депрессией. Тем более, в ее возрасте. Якобы, так сказали врачи. Но теперь я думаю иначе — скорее всего, Надю действительно родила не она. Мы прощаемся. Я звоню частному детективу. — Серега, тут такое запутанное дело… — Все дела запутанные, — смеется он. — Иначе ко мне бы не обращались. — Могу я к тебе подъехать? Слишком долгая история. Да, Сергей готов меня принять. Договариваемся о встрече в ресторане — детектив никогда не приглашает в свой офис. Либо едет к клиенту, либо назначает встречу в дорогом ресторане. И есть ли у него, этот офис… — Вот такие дела, — заканчиваю я свой рассказ. Сергей в это время обедает, а у меня кусок в горло не лезет. Только отпиваю коньяк маленькими глоточками. Иногда проглатываю кусок сыра. — Дела! — детектив вытирает рот салфеткой. — Получается, я провалил то твое задание. Если Алёна не врет, то ты был прав, а я не выяснил, что на самом деле происходит. — Есть шанс реабилитироваться, — улыбаюсь я, хотя на душе кошки скребут. — Я оплачу твои услуги по любому тарифу. Главное, срочно все узнать. Пока не приехала Марина. Я должен встретить жену, имея на руках точные доказательства. Либо я предъявляю их ей и развожусь… Либо… с Алёной окончательно покончено. Мишку я ей отдам. Тут Марина при любом раскладе неправа. С остальным… Короче, ты понял. — Итак, у меня четыре дня. Не густо. Тебе придется мне помочь. В первую очередь надо сдать анализы. Чем скорее, тем лучше. Погоди. Серега достает телефон и набирает чей-то номер. — Сколько делается срочный тест на отцовство? Ага, понял. Понял. Спасибо. Сегодня к вам приедем, — кладет трубку. — Итак, экспресс к завтрашнему утру сделают. Более точный придется подождать несколько дней. Но заверяют, что погрешности бывают редко. Надо ехать тебе и везти детей. — Отлично! Время терять не будем. Давай адрес, куда ехать. Я заберу ребят и поеду сдавать тест. А ты поезжай по клиникам. Я тут написал оба адреса. Шантажируй, пугай судами, предлагай денег. Главное, все выяснить. Алёна сказала, что якобы все можно точно узнать, сличив анализы. В какой-то момент их сдавала Марина. Так что у них должны быть где-то ее реальные данные. Сергей кивает и убегает выполнять задание. Я еду домой. — Алёна, мне придется забрать детей. Не волнуйся. У них возьмут анализы. И у меня. Сама понимаешь, после случившегося я не могу тебе просто так доверять, не проверив. Она кивает. Этот взгляд олененка, потерявшегося в лесу, сводит меня с ума. Мне хочется ее обнять и поцеловать. Как ни крути, а выходит, что нас разлучила Марина, обманув и меня, и Алёну. Вечером я достаю с самой верхней полки шкафа старые альбомы с фотографиями. Когда-то я отбирал лучшие кадры и распечатывал их. В одном из альбомов — только наши фото с Алёной… — Что делаешь? — она заходит в комнату. — Смотрю на нас и думаю, в какой момент что-то пошло не так. Можно сколько угодно обвинять Марину в нашем расставании, но мы даже не поговорили напоследок. А ты вообще, оказывается, была беременной Мишей. И ни-че-го мне не сказала! Алёна подошла к окну. Город уже спал. Дети тоже уснули. Надя не плакала, словно понимая, что нас важно не беспокоить. — Марина мне сказала, что вы теперь вместе, — ее голос прерывается от волнения. — Как сейчас помню. Она сказала: «Отстань от него. Он решил остаться со мной. У нас все серьезно. Не мешай ему жить. Со мной Матвею будет лучше». — И ты взяла и поверила? — Также, как и ты. Ты тоже чему-то там поверил. — Мне она сказала, что ты боишься меня ранить и просила ее передать, что мы с тобой больше не встречаемся. А когда стало известно о твоей беременности, сразу заявила: «Видишь, она просто от тебя ушла к другому». Мы молчим. Все слова надо было сказать тогда. Раньше. Намного раньше. И всего этого ужаса не случилось бы. Хотя, как знать. Марина бы никуда не делась. И только богу известно, что она могла бы придумать, чтобы нас разлучить. — Пойдем спать, — я тяну ее за руку. — И давай при любом раскладе пообещаем друг другу больше не держать все в себе. Утром я первым делом проверяю почту. Да, ответ уже пришел. Иду на кухню, где опять так приятно, по-домашнему пахнет — я уж и забыл этот запах. Алёна оборачивается. — Я только хотела вернуть то, что у меня украли, — произносит она тихо. — Моих детей, мою жизнь. И тебя… если получится. У меня ком встает в горле. — Алёна, прости. Я тоже виноват в том, что случилось. Слепо ей поверил, хотя у меня были сомнения, подозрения. Но я все пустил на самотек. Анализы показали чуть ни стопроцентное попадание. Я отец твоих детей… Наших детей. И чтобы ни было, мы их оформим, как отец и мать. Алена подходит и прижимается ко мне. Я слышу, как стучит ее сердце — в унисон с моим. — Теперь ты знаешь правду, — говорит она. В моей руке вибрирует телефон. Марина. Я сбрасываю звонок.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 8</p>
   </title>
   <p>Я вижу, что Матвей сбрасывает звонок от Марины. Это придает сил — он переходит на мою сторону. Он верит. Через три дня частный детектив, которого Матвей нанял, приносит даже больше информации, чем я ожидала. Перед нами теперь лежит пухлая папка с копиями документов. В двух клиниках, которые были задействованы в Марининой игре, врачи не захотели огласки и скандала. Они сразу сдали Марину. С потрохами. Но одно дело — слова, совсем другое — документы. При сравнении карты сестры до беременности в одной клинике и карты, которую завели на меня во второй клинике после ЭКО, легко определилось, что в них занесены данные двух разных женщин. Более того, детектив добрался и до санатория. Там врач Алексей Александрович рассказал про Марину все, что знал — про подмену карт, анализов, запугивание ("в пределах разумного") меня. Разговорился он не просто так — про санаторий начали ходить плохие слухи, и ими заинтересовалась полиция. — Какой кошмар, — поздно вечером, накануне возвращения Марины, мы сидим на кухне, глядя на собранные доказательства. — Самой не верится! И ведь если бы не мои попытки заработать денег, если бы я не была такой дурочкой… — слезы катятся из глаз, как только я вспоминаю те ужасные дни. — Алёнка, ты не виновата. Не плачь, — Матвей прижимает меня к себе. — Во-первых, ты находилась в стесненных обстоятельствах. Тебя можно понять. Во-вторых, воспользоваться этим, как сделала Марина, — низко и подло. В-третьих… а чего там! Весь ее план ужасен и не укладывается в голове. — Что мы будем делать? Точнее, что ты будешь делать? Я-то уже решила. В любом случае, забираю обоих детей. На первое время съемная квартира есть. — Если ты согласишься остаться со мной и попробовать начать сначала, то я буду счастлив! — Матвей сползает с дивана и встает на одно колено. — Да, мне надо развестись. Но я жить больше с Мариной не смогу. Пусть собирает вещи и уезжает. Деньги у нее есть. Ей одной не проблема устроиться заново. Я смотрю на Матвея и не верю, что этот ад закончился. Нет, конечно, надо дождаться Марину, которая прилетит завтра вечером. А зная ее, я подозреваю, что просто так она не сдастся. *** Утром меня поджидает сюрприз — Матвей решил не ехать на работу, взял выходной. Кроме того, в квартиру звонит няня. — Я отведу Мишу в школу, — говорит мне Матвей. — А потом сходим в ресторан. Надо поговорить. Я предчувствую самое худшее — скорее всего, он передумал разводиться. Неудивительно — почти десять лет вместе. В ресторане в это время подают завтраки. Это какое-то крутое заведение в центре и выбор просто огромен! Мы дома есть не стали, поэтому активно заказываем. — Ну и бутылку шампанского, — подмигивает мне Матвей. — Нам есть, что отпраздновать. — Что ты хочешь мне сказать? Говори, пожалуйста, побыстрее, — прошу я, — а то мне страшно… любопытно. Точнее, мне просто страшно. Любопытно — это уже так, как говорится «дополнительная опция». — Я ночью много думал. Вместо того, чтобы спать, — начинает медленно произносить слова Матвей. — Понимаешь, я очень хорошо знаю Марину. Слишком хорошо. — Я тоже, — встреваю я. Хотя догадываюсь, что до определенного момента у Матвея было по ее поводу больше наблюдений. Но сейчас я в этом плане иду в лидерах. — Да, конечно, и ты тоже. Так вот. Она устроит жуткий скандал. Надя еще совсем мала, а вот на Мише он точно скажется. На твоей… вашей матери… Я киваю — без скандала не обойдется. Тут к гадалке не ходи. — Так вот, — повторяет Матвей. — Ночью я размышлял, как нам минимизировать потери, прости за деловой тон. Кстати, достанется и нашим компаниям. В обеих Марина совладелец. Только в своей у нее доля больше пятидесяти процентов, а в моей — у меня. Она устроит скандал и тут тоже. Чего я надумал… Не знаю, как ты к этому отнесешься… Короче, я хочу нейтрализовать Марину ее же оружием. — Каким? — у меня зависает вилка над салатным листом. — Ты на нее похожа. Лишь близким людям удавалось разглядеть за фасадом Алёну. Мишке… И мне. Я постоянно видел в тебе тебя настоящую. Марине удавалось перенастроить меня, но, как ты знаешь, я даже нанимал детектива. — Мама тоже сначала назвала меня Алёной, — опять встряла я. — Вот именно. Всего три близких человека. И то уверен был только Мишаня. Вот я и думаю… Алён, прости, но не оставить ли тебя Мариной? Чисто формально. По работе я тебе помогу. В компании знающие люди. Я их практически всех знаю. Скажем, что ты все-таки уходишь в декрет. Они тебя и видеть-то особо часто не будут. Няню оставим помогать. Она хорошая женщина, но она тебя знает, как Марину. Настоящую видела мельком — Марина особо ребенком не занималась. — Я заметила. Ничего если я вдруг начну? Заниматься ребенком? — Ну проснулся материнский инстинкт. И отлично. Самое сложное — это Миша и мама. Но Мишаня тебя называет мамой… — А вдруг кто-то при нем обратится ко мне? А это точно произойдет рано или поздно. И не один раз. В той же школе. — М-да, не учел этот момент. Придется ему как-то объяснить ситуацию. — Хорошо. Предположим, — план мне совсем не нравился, — но что ты собираешься делать с настоящей Мариной? — Помещу ее в психиатрическую клинику. Это гораздо лучше, чем тюрьма. Она же будет говорить, что она Марина. А мы будем утверждать, что Алёна. — Мне жаль Алёну. За что ей все это, Матвей? Получается, что мне снова надо играть эту роль… — Без твоего согласия ничего не будет, — Матвей наливает мне в бокал шампанского. — Это целиком твое решение. Единственное, что уточню. Играть больше не надо. Будь собой. Мне не нужна Марина ни в каком виде. Мне нужна ты. И неважно, как тебя зовут. Это лишь имя. Понимаю, что это не совсем так. Матвей сильно упрощает. Для нас наши имена важны. С самого рождения к нам обращаются по имени. И оно врастает в нас. Становится нашей кровью, сосудами, мышцами. С другой стороны, Матвей прав. Марина во время развода попьет с нас крови. А если мы все поднимем на поверхность, то ей реально может грозить тюрьма. Не очень уверена, где лучше — в психушке или в тюрьме… Одинаково плохо. — Я согласна, — киваю. — Неприятно, конечно. Но твои доводы я принимаю. *** Вечером Матвей едет ее встречать. — Я предупредил, что приеду. Мне надо сразу ее нейтрализовать. В его силах я не очень уверена. Но пусть попробует. Посмотрим, что получится. Возвращается Матвей один. — Ну как все прошло? — Пришлось попотеть, — он устало усаживается на кухонный стул. — Я ее встретил и сразу заявил: «Алёна, зачем ты опять притворяешься Мариной?» — Так я ж Марина и есть. Ты с ума сошел? — ответила она. А я ей: «Марина дома, и она все мне рассказала!» — Нет! Это Алёна у нас дома! Она под меня копает! — Нет, — говорю. — Она и дочкой занимается. А тебе она была как чужая. И я сразу не поверил, но Надя — наш с ней ребенок. Мы сделали анализы. Короче я ее попросил не устраивать скандал. Усадил в машину и отвез на ту квартиру, которую ты сняла. Пока она ходила в ванну, я поменял ваши карточки и паспорта. Забрал ее пропуск на работу и ключи от этой квартиры, оставив ключи от той. — Она же сюда приедет и все равно устроит скандал. — Я отключил домофон. А сюда она может подняться с кем-то из соседей. Вот тут мы и предъявим тебя, причем при свидетелях. Буквально через несколько минут звонят в дверь. — Простите, — говорит мужик, — там внизу ваша жена сказала, что вы ее домой не пускаете. Из-за его спины угрожающе показывается Марина. — Нет, — вздыхает Матвей. — Моя жена дома. Это ее сестра. Сложное психическое заболевание. — Какое заболевание?! — орет Марина. — Вот видите! А у нас ребенок маленький. Я грустно киваю Мужик в полном смятении. — Ничего, спасибо вам. Мы мучаемся с ней уже давно. Но все обострилось, когда родилась Наденька. У Алёны совсем крышу снесло. Я сейчас вызову скорую. — Какую скорую?! — кричит Марина. — Вы девочку разбудите, — выходит няня и с удивлением смотрит на нас обеих. — Пойдите с ней погуляйте пока, — просит Матвей. — Мы скоро со всем разберемся. Няня осторожно укладывает спящую Надю в коляску и закатывает ее в лифт, с опаской поглядывая на Марину. — Проходи, Алёна, — Матвей пропускает Марину в квартиру. — Я НЕ АЛЁНА, ПРИДУРОК! Она садится в гостиной и барабанит пальцами по столу. Платная психиатрическая помощь приезжает очень быстро. Матвей рассказывает, что происходит. — Господи! Ну что вы его слушаете, — возмущается сестра. — На самом деле, самозванка — это вон та женщина. Мы с ней действительно очень похожи. Но это она Алёна, а не я. — Мамочка! — из своей комнаты выходит Мишаня и обнимает меня. — Тётя опять хочет меня отнять? — Нет, что ты, дорогой, не переживай. Сам того не подозревая, Мишаня играет нам на руку. И врачи смотрят на Марину с подозрением, ведь они не знают, что Марина — не его мать. Но раз ребенок на моей стороне, значит, с этой женщиной точно что-то не так, и в этом нюансе разобраться они даже не пытаются. — А давайте мы посмотрим ваши документы, — ласково предлагает один из врачей. — Да пожалуйста! — Марина лезет в сумку и нервно ищет в ней паспорт. — Вот! Врач осторожно берет подмененный на мой документ. — Тут написано, что вы Алёна Аркадьевна, — он берет со стола вынутую Мариной банковскую карту. — И тут тоже самое. А ключики от этой квартиры у вас есть? Марина яростно вытряхивает на стол все из сумки. Врач берет ключи. Но, естественно, они не походят. Матвей театрально вздыхает: — Это от ее квартиры ключи. Ловким движением руки второй врач в этот момент всаживает сестре укол. — Сейчас она успокоится и заснет. Мы ее отвезем в клинику. Проведем обследование. *** — Меня зовут Марина! — она бьется в истерике, стуча по стене кулаками. — Это они все сговорились! Мы с Матвеем смотрим на нее через плотное стекло. — Что будем делать? — шёпотом спрашиваю я, поправляя серёжки у зеркала. — Как договаривались. Оставляем. Врачи говорят, что лучше ей уже не станет.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Психиатрическая клиника. Полгода спустя</p>
   </title>
   <p>Она смотрит в свое отражение. Её волосы стали темными, как у Алены. И только светлые пряди на концах напоминают о том, что она красилась в блонд. Губы поджаты в когда-то привычную для сестры складку. — Я… — она поворачивается к санитару. — Кто я? Тот пожимает плечами. Он старается не разговаривать с пациентами. Это задача врачей — беседовать с этими двинутыми. — Вам пора на процедуры. Врач просит не называть ее по имени, чтобы не провоцировать очередной приступ. *** Я стою над Надиной кроваткой. Мы полностью переделали комнату, и теперь она стала похожа на настоящую детскую. За спиной скрипнула дверь — заходит Матвей. — Все в порядке… дорогая? — спрашивает он. — Да, все отлично, — я улыбаюсь ему в ответ. За его спиной — окно. Оттуда, из отражения, на меня смотрит точная копия сестры. — Все в порядке, — повторяю я, убирая светлую прядь со лба.</p>
  </section>
 </body>
 <binary id="cover" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gA7Q1JFQVRPUjogZ2QtanBlZyB2MS4wICh1c2luZyBJ
SkcgSlBFRyB2ODApLCBxdWFsaXR5ID0gODUK/9sAQwAFAwQEBAMFBAQEBQUFBgcMCAcHBwcP
CwsJDBEPEhIRDxERExYcFxMUGhURERghGBodHR8fHxMXIiQiHiQcHh8e/9sAQwEFBQUHBgcO
CAgOHhQRFB4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4e
Hh4e/8AAEQgBegEIAwEiAAIRAQMRAf/EAB8AAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAABAgMEBQYHCAkK
C//EALUQAAIBAwMCBAMFBQQEAAABfQECAwAEEQUSITFBBhNRYQcicRQygZGhCCNCscEVUtHw
JDNicoIJChYXGBkaJSYnKCkqNDU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3
eHl6g4SFhoeIiYqSk5SVlpeYmZqio6Slpqeoqaqys7S1tre4ubrCw8TFxsfIycrS09TV1tfY
2drh4uPk5ebn6Onq8fLz9PX29/j5+v/EAB8BAAMBAQEBAQEBAQEAAAAAAAABAgMEBQYHCAkK
C//EALURAAIBAgQEAwQHBQQEAAECdwABAgMRBAUhMQYSQVEHYXETIjKBCBRCkaGxwQkjM1Lw
FWJy0QoWJDThJfEXGBkaJicoKSo1Njc4OTpDREVGR0hJSlNUVVZXWFlaY2RlZmdoaWpzdHV2
d3h5eoKDhIWGh4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW
19jZ2uLj5OXm5+jp6vLz9PX29/j5+v/aAAwDAQACEQMRAD8A+SoiGJq9EfMzGeA3Ws2M1egb
JNdVzNxuWwjoSh4Hb3Fdbpt74aufBb6RqNlHbaoLjzYdSiiJl2/882+bBX8M1yfms8QRucHI
PvT0gY523Cr9WobJsMuEVX2qwYD+Id6qvVq5t2jJP2pW+kgNZ8yuAP3r/wDjtO5LiK4py1UY
Nnl3pVDf89G/OruTymhECSKu26hnCs20H+LHSsyLdsH7xqt24fd/rG/Sk2PlO38aXvhzUINP
k0Owt9OkhthFcJErqJ2HWU5Y7SfbiuTccU1d4/5aNUcpYgYmc0IHER+tMqORnz/rJPzqHc+f
9Y/50XDlLyVctY0eVVlk8tCfmYDcQPYVlRl/+er/AJ1YjLnH71/zpNhax2njy+8O339m/wDC
PaXFYJb2yxXHlhs3D95Dljyf7owK5RjUJLL1lNQPJx/rSfwWncOUWY/OahZunFRSEsxIkJ/7
5qEhs/6x6Lhyl5D7VYRuBWWhIPMrj8RV2AZ/5eCPqQKXMHKdb4JOhWmqxX/iFPtVpC4ZrHaS
s49GYEED6GsjX7yC51K6ure2itLWSVmihiBCRJngDJJ49zVQwlUJ+2ofo4NQHbkM778dql73
L5dLEflliJJhhf4ARUc0oxgCn3M+9ix71UO6Q7AOTRKdgUCN5HdiFUsfamWitMzjA6Vr2Nug
ATuxKk/hUemWx+0XGRnFZObZaikSC1Yo4x/cFaMNizbvZ81egsS0Lnb/ABJ/OvQfh38P9V8Z
+I7Xw9oqQrcTx/abu7mGYrK2DqDKyggyMT8iIpG453EBSakZw1rpbDS7q48sYRGJH4VwqDMc
ox0Y/wDoLV96S/st6GNCntYfHPihL2e28ppHW0Nvv2Y3GHyQcZ7B8/7XevkD4t/D3V/hl4zu
/CuszQ3EoQXNncxYCXNs+5UcA8q2QyEHoQeSMEy2M4uEfvE/4D/KinxLi4x6bf5GikMhuECH
cO9OhY5BBpb7hFqKJsY/H+tNzaGkX0J9cU53wtQI3FJM2KITbkEoqwjyk1WlfkcU9jUZGa6T
IbuJ7U5GpyxM3SrEFlI4yKdxDEfoKsRye1KLUrw1JsxQBOs2B1qN5hUZOKidqGBpeG9K1DxF
rUOj6THA93Mksii4nSBFSKNpZHaSQhFCpG53E/w1sy/DnxpFfG2OkRPKonLFL2F0KQ20d0zh
0Ygp5M0TBwcP5gAyaX4MXtnp/wAR7W4v7jTbeH7DqMQk1E4ti8ljPHGsv+yzMqH617NN438I
waVfxRa7owvbmeS0k+yyMII4joluJhDuGVh+12sUMfbauBxUNsaPILP4ZeNLjUotNWy06O6n
mFvBFPqltEbiUxRTeXFuYeY+yeE4HOZAOtS2vw48Y3VpBNZ2+mXKS3KW8X2fVreRpt9wtsJU
Ak+eHznWLzRlN7Yzwa9J1jxT4Wv/AIp/DrX4vEOmRW2g6raWt4PtXyGExQS/a9uMZ8wzxyHP
HlRA9qz/AIVa/wCGbPwz4Qvb3xNpdpJaQW+lz20shFxFL/wkMN8ZCmP9ULdS5kztyMdeKLsD
iV+GnjibU7bT7bSLa6mup4be3a31CCWKV5RcFdsisUIH2S4DHPyGMg44FY+teDvEOkeE7bxR
f2dtFplx5Gwi9iaZRMjvCzQhjIiyCOQqXAyBXsfwu+JWixX1xLfHTNDisdd0m10eKCVysdsb
u8N3cF5HZmHlXdzufOB5qgADiua8aXVprvwpi8N6M1jeajHF4f3SpcZnuilrd+bG+TtxbmRI
hgAgMA5Y4wXbHY5KT4S+Pv8AhJNN8OLplm+palJPFbpFqdvIgkhQSyxSOrlYnVHRtrYPzLjr
WNo3gfxPrXhi68R2NvZtp9n9p80y30EUx+zokk22J3DSBVkjJ2g/eFe5eJPGem2HxK8Rvdtb
aZp2liW606803dd3V/eTy2KySqskwVm8q3IIUoFUMcE8Gd9EsU03VLPStX0Sb+0Y/Ft7plvD
eKZLm2uESOF4xxuGLKbJ6AD8KV2FkeIeIPh54p0FrtL+DTGlsbf7RexW2q29xLbJ5sMWJUjc
shL3EYCkAnJI4U4fd+APF9il7JeaZBDFYvfJdSNexbIjZNHHOM56h5IlX+8XAXPFeqeOLnRd
b8VeMZrHX/A9tba3owhsrmO+KNI8d7Yz5uSc4kKxvt2jnyzx3rQ+LF/o0+ieLfBV3remWt/q
eu6nrMEj3G0BHmtrmGJz02ywyyOAeDJBH6UXYWPKF+G/jVdVg0qbTbO2nn0uLVlNxqNvDClr
JIIkdnZgqEyELsJ3ZIGK5fWLO80fV73SNQhWK9sbiS1uUDhvLljYq43Dg4IPIr6C8S+N/A8l
/qOsWGs2GqqiXtitjqC+UkkZ1ezuIQFSTc0UaSTPHIGUnyMkAZQ+E/E69s734k+KrzT7lLu0
uNbvJoLiM5WWN52KMD3BBB/GpcrjRiySVd09FMYbHLHmsnOa2dM/1a/7lQxo0LVMPDz1k/8A
Za1/DmkySX12NuOtZ8X37f8A3q9x8D+EpLq+KW0QZ5XUbT1yyjtQtQbscvoGh/arGR9obJJL
Y7CvWfgXpt1LafEDRbOa7h1XWPDtnd6OLa8e2mcwm5UhJFK7MTMmeV4mGeDXU2Hw/tfCmjXs
N8sVzd/ZnY8fIjGNz+fy1j+APD8XiC10a3jvbrTNRsla403U7Qj7RaSliCVDAh43A2yRsCjD
g8gEacl0Ze0R0MPhb4rDxnb6pY3GpWkyaRDbCa9vxc2ayC0VW3xJcKWbzQ42eXw587z2A8g+
KftpXGoRab8OdE8TXtpd+LLLR7ifVXt4DGpEpiRDnJBO6KUZBwSpICBgB7R8TfG3xg8H6BrV
7/afga7h063Sb7QNLuo55A52D90ZigcHnO5h04r4g8QatqviLU9Q1/XL+fUdUvpmkuLiUjLn
ACjj5QAOAgwAoAAUCs3Frc0i1LYyov8AXt7bP5GinxD/AEuQf7S/yNFSUVNQb5V+tQxNyPx/
rUup9APeoI/9X+f9ampuWmWY3+VvrRcP+XH9Kjj7UTfcTPqf6U6a1CWwVJHGW5FMhXc1aFrF
ubHSuu5zJjraL5doHJrVs7UraGeUbYx3q7Z6WUtxLMjgtHvU7fkVSM5c+mPTP86w9QvptQvA
qSlYoxtQbRtX2Fc9Sstom0Kbvdkk9zbFVEYdmbpntyR/SlESiPddGKFj91Sefx9KzH32s5LM
pk7MNpxUYLE/eJ+tZKpJmjSNCWFSMiqc8YxVq0ckbD0HOfaluoyqkEV1U5cyOapozKcVEwqz
KuKgYVpYjmIs4pw5o2+9LRYrmAg+tOVWHUUqL7VKBk0rC5hqRAj5xUtvbCRpE25XjI/OrEQ4
q7Y8STHHQr/KlYpXKTQuo5FV2QAYUYXsPStiSaLPzPiqsnkkcyKR78Um0itTMZPaoDxmrc7w
K+BKKryMh+64NQ5IaI92DW3p5xAp/wCmYrBbg1t2XFvH/uCs2yjag+Z7f/roP5ivtX4crFF4
a0CZIUEss0Qd+5+eviS2kG+3/wCui/zr7N+HU+fDvh9dv/LeLnP+0a0pLUzqfCegfEQ5ur8f
9MT/AOiJK4T4HNu1HTV/6cnP6mu28dvm/wBRGPu20p/8gPXD/ATLanp3/Xi/8zW60OZE37T3
Hw78Xj+9aWo/8i18K/8ALrJ/vP8A0r7j/am4+Hnig+sNmP8AyJXw+ozaycfxP/Sueq7s6aXw
kcI/02cehX+VFPtVzfT8d1/kaKzNDP1QfMv1qvGPlH4/1q5qiEsvHeooYywUKPX+tKe5aEiX
+Y/rT5l3eXx1z/IVPHA3H1H9asPYTyLE0cEhHPOOO1KDtIU7taFaCMAe9atjGu0cc1Vjt3U7
WQr65rUsYwMV3LU4pXR3/h/S9Q8eWsHhnT2ZLqC3Z2+UBWjiBcnOeuO2OSa5TXNEtdMe403K
yPECGYd3rvPgjf2elePbK71CcQ2jwzwzP0A3wMAM/wC8V/8AHa5PxO8cniK7Wb5W81lcBWKI
QeVL4xkc5rzMTD2c9D1sFJzi7nnrQSbyMdKntrC4kWQpFJJ5f39i52/Wul1m1zbRm1gRSnBK
8DHqauS2vkR2EFgqiOeMtIQe/wAu0+5zz9Aaw9tbY6FhLuxx1srGUYFal3C+3p2rR1/SZnu1
ubJNwbG8dMGpb21ZIY1I+YKN31wK7sFJTuedjabgkchcxgHFVHXFbd5AVYnHFZc0eGI/Ku2x
xXKhFAFSsuO1OWMnoKAuNhQscdq0LS0Dn7tJbQYIXHWtm1jWJC7cKo5NJspajHgtbO1Ek8Zb
P3AOpNZbP5jsxxHH3UHAqxdzG5m3sPoOwqrfq32ZsDP6AVySm5HRGJQub52lEVugaPkc96kg
t1lTc7vv7jPH5VR0yPOoQc/xVsXKPb38tuVQpvP8NRcqxk3lqyMWySKqjK9DXQXcIeLgVhSx
7XIp3CwbsjBrbtiVtohj+H+lYTDFa+mzh4xE45VePfimM1bRsvb/APXRf519jfDZv+JPoP8A
13i/m1fHVrkLFwP9Yv8AOvrv4bk/2VonH/LVf/Zq2pmNTY9Q8c/8f+rt/dtJf/Sdq4j9n8/8
TSw4/wCXRh/Ou38a5N7rXHS0l/8ARBriv2fs/b9PyOlu9aGCQz9qYf8AFuPFX0sv/Qq+JF4s
Zv8Aeb+lfbn7Uqk/DfxT9bH/ANCNfFKoTp8zerP/AErCpudFNaEFoP8ATrn2K/yNFS2aj+0b
n/eX+RoqDUqaimccUtjA8j7Ejd2Y7FVBlnJzhQO5JqzqEfTivQvgvo/Ot+KZVUpolsi224ZB
upi0cZ/4ABI/sQh7Uqj6jhqcvqOnx6LJ5Nwitdj/AFijaRGcn5R2JHc/XHqc43TO+5txz2LZ
xV7xrufWpQq9PlGeMKvAz78fpUugaV/ov2y4G5RnB9cDP9K5nM3jEyzeTpvEblAPlwPc10UV
iBapcx4J2jzEH3g3r9D/AEotNEjV7eCZdrIRPcnH3e+M/j+lXrq4e1tVklaOHflC0iblHooA
6n/9foDNKs4TVjR4dVKbuOtEf7O8aLud0IUepqvrC23/AAkNxcAC5s7i7lZASQkuC+xvy4FX
gq/Z32tn5DUmpaBa6tbJMp8m+ijbyWjAXzDj5VbleOFGc8Dseleli6MqiTj0OHCYmNJtS6mL
dzskDIAd7HpTNNvESL7JcR5zkRndyBnJFZes3UthdfYLk5uIDskySeffHeobOVpHaTeWCHG8
DhfWvG9kez7a8tDsPN3jyokeV3IVQq7mdydqgDuWJAFSfEJtN8OW2k6TMPP1llafUWVvkjjf
7qgeoI4PGQGJHzDG54H0ldD0ibxhr+6J4oTLaQsOYosHMpH95wCAOwPq/Hjet6pcazrl7q16
T591KXYE5wOir9AMD8K6cNF05cyOLG1lV91G/NHHNH5sTiRD6VlXNuAc4qtayGIjBq693CFw
zbz9K9RVk9zynSfQpm3B7U9LcBs4q1by287BAcMeg9avR2+OwrVNNaGck47kFlbdz1pusTbI
/IXlR94ep9K1wiW1uZW59B0zWJdQmSU+bLsHoPv/AI9hXLWqW0R1UKd9TNjf95ucZK/dX+Ff
8amvmzY/e3Yz2qeJbVZDHFmWQ/dzJk/pV+Dw5rWpFY4YG574rklUUdzsjQnOWhymkRrJfRKR
/EK6PxTAIdY4HG0EH1rp7H4YalGyTO7K+MkYrV1rwhLdrCJ/vou3iud4mD6nQsDVfQ8ywG+5
Ic+hrJ1FNk2CMHuPSu9vvCT2w3RFlYf98mub1iwdo3DDbLH7f5+WtqdaM3ZGFbDTp7nNMM1L
FIUYMvBFRtuVirKQR2pAc1szBHV6ewlhhdf+ei8fjX1/8NFJ0vQv+uifzNfGPhmcmdLdj1dS
v519q/C6PFvoCDP3l5/E1vSehjWR6T4wybvXzjpaSj/yDXFfAIf6fZf9e7/1rtfFgP2nxDx/
y7Tf+ijXF/AphDd2cjdBas38606GKIv2ppNvgPxFFsJEn2MnHYK1fF0QJ02Y467/AOa19lft
M3KXHgbWpIgSCbYf+PV8exA/2VLx/f8A5rWM3qb09ipZIf7Uux6Ov8jRVjT1P9r3wweJl/8A
QTRUmgy/QZFe9+ANCkh+Atowwra5rEk248DYjrbJ+APmtXhd78kIPWvpvxqG8MfBfw/ZJ8jW
WjQEj/p4nVz+fmS7vwrLESsXRR4D4utBNrF3cAYSST5fZc5WqsNy011b2Vuh/dqOBznuf1I/
Wt3x0qw3V1bqMbV2/Tj/AOvXO6Ut3baTPq8H+uSUMx/2e/8AM1wtnZBRvZlu5vdRluo7ezt5
IrUOJJJm25mKn26LkfUkfhWvDJFPIpkRJChyA4yKitpUfQL3U4i677tdyTOvV0J/doOdvqf6
1PZtGIN5Az296ybO+moQRCoCQXbgEDkAYPI9c9/Tj0rWspMRJ9Kxtqx292RyWAZjuOM8+vSr
+mKbieGBWCbkaSVz/wAs41xub9VH1YV9Ng7Roxv2PlMZrWkl3HT+ENK1fUJL2f7UzABpUSVV
DDgemfTvWrpOm2r33kyWdv8AZLJUktrMx7erN8+R1HyEY53Hk9Buz4o9QutYtbHQh5eq396L
DTS/Ji7zSndwdqZBPT5vqB3Gv6L9h8fajqbXbNFFbpaWMMcfzXZYtLyOyhXiPHUkY4UivOxM
Ly91HoUKj5LN6nAfG7xKs2jW2j2/mRy3Uha5THComGHPfLEf98nOK8hjAEijGSRuHsPWuq8a
GXUvFmpyXBylmxgLdkEed/8A4/vPvmuYjkyk02MMxA+g9KUY8pm3cezjPHNMByajzikU1QiU
ZByDXW6Jcx3Vh58h+eM7ZCepPr+X9a5NWFaliwt7WSTp5pyx9h/k01VcNRez9poXdZ1JUUkn
CAYArlri7ur+U/OUi9AeB/8AXpNQme8u2LP8o6j0FFpG11f2lqowHcDA9zWbelzqS6HrPwb8
JDUI/wC0riHECnbDnv6mvddC0GJYVWGJFHsOlUvBGjR2Wk21pHHtVFAxXpfh23iQAhemOK+e
q1ueZ9HRo+ypJ9TlTojLj5QfwrL1jRkKEhOe/FerX9vGYgVGK5/UrNGiJApuKSNFVvueKa3o
o8skL+leWeK7LyLhjt5HB9xX0J4htxHuBHHOK8h8YwJJK2etXQlaRniIKcNTxXWrb7PeSL2H
Kn1HY1n11nii2JhR4+qYB+hP/wCr9a5VlAPHSvdhK6ufN1I8sifTpjb3kcw6owP6193fCjbK
nhyVDmOTY6N6g18FDrX2V+yRrya3omj2crMbnS5/JZe/lk5Q/wAx/wABram9bHPVV1c9v8TD
nxG2elvcH/xyuH+Ecq2n2SRvmAtiD2/hNd34qRfK8Svt/wCXef8A9BFcJ8PowtnCwGP3FbnL
LQwfjxP9o8BaqDxumtx16fNXyx5bDRZf91+/+3X0/wDGUbvA+oD1mi/nXzSYiujS8/wydv8A
ppWE9WbUvhINOT/ic6gPSeP/ANANFTaav/E61Lj/AJbxf+gGig0GRWT6jqVlpkS7pLu7S3Qe
pdwv9a+pP2gbJr3WdH0C2JAnvYw4B4wuP/QVAP8AwKvD/gLp8WpfG7wdbTkLFHqBu2z0zDG0
w/WMV7J8adcjsNf1XU9482zsPKiJ7TXBy5/BSw/AVx4ufvWOnDq6PBvG0/2zxZfJEd0YcgH0
ycf0FN0GSFPCOoGQjMUEilW43HOcfoKn8P2vmaFNqVyu1pyZC2fXoB9B/njmp4XsP7SM9qxA
iuZQVQnGRx/gPzrjvc6raXHeG44/7KkidN/lOVDE8kVsW8MCwBvLXee9asngd7a2ZtJuZW3H
EkE5wfco39D+dU9Rtrm2kEdwpUkZXgjj8a9LLacHNuW/Q4cwqy9n7u3Uy9R/48Zh/sGrHh5G
M93KRuVbDZ+LyoSv4hdtQ34/0Kf/AHDVm0v20bSr/UiyskEJkAI/jTlP+AlsD8e/b2K2kTx6
T947r4G6bDqfj/WdXfD22jRLpNrI3QSsS074HVshlGOoPpW5qGqjyvEvj6ZCfs6TS2of7o8t
G2qPyRKzvgn/AMSD4S3Uw/4+BbSzu78nznX5f/H3H4VS+NFz/Z3wG+xRbAs0drbLtGBjzFY9
PUIc/U15dz07cp8+aszW3hm2i8wNcX8xeVz1KrgnP1JH5GsMdKua1ceebQD7sURQD2zVMUAB
pwph6E+lCnipAmiDM6oO9X7yTZbhB06Y9u9U7BGe5XbVvV0ImWFeuFGPc1lN62N6S0uZQjzG
TnmRuTWl4MdB480veP8Al9iUfTcKjlRQ0TDj97j8FwKZ4SVn8WaUyj/l8iP/AJEFE/gaNafx
xPtLRZIILM3FzNFBBHjzJZXVUT6k8V3nheO3vbYXFndwXMTdHhkDj8xXk+rWPg6ztBq/jKwm
1GGGNjFFJcSCGJR1KxqRz6nrXmmteKfAcN42oeBrjxP4YkLEeZblpoCVx2znuONx6rxXiUaC
n7yue9Xqzh7r2PrjUEWKLAOTWJgSAqa8s+EvinxXqqQPd67p2v6cTsM6r5c8R9GGBn9a9I1y
7XTbf7RJ8sZHJpVXrylUo8yuc54ptNwJXnHWvGfiH9i05HkvruCH+6rN8zfQda1/iV4j8Qat
PJDpOsCysGKxp9mXM0xbjC/icdRywHU15JcSabol68mo+G9V1e9KpK0uoF0G11Lo2wgEggEg
tkEciujD4eT945cTiuR8hm3ctvfxeZC5eIllyRj/ADyRXIzo0UzR4wVOVrrL7UIdTiW6tIEt
Y2kKbI0CgZHoPotc7rQLSpeKvEg5+tenDRWPKqasoLgNtH3SOK9j/ZT8YL4V+J+nm7crY3Uy
xz56KCRg/gcfrXjhGRx9RV3R7w2N/b3mMiKQMR6itFKxzyjdWP048VRb7TxCw6NDKo/ECuH8
GRbbSInvCKb8H/FP/CU/DW6heZpZ7eDy95OTJEyZVz74XB9xWr4VgC2UOCR+5HX6iuyGqucN
TR2PPfi6mfB17Fnrcx8/nXzhMmNBuD/0zk/9GV9L/FuNv+EQuN3H+mRn/wAdNfOV1Ef+EcuO
f+WLf+jayka0vhM/TE/4nWp/9fEf/oBoqxpyf8T/AFUf9N4v/QDRU3NDb+D8str8VvD5hP7x
3ngT/ekgkQf+PGtr423d7qWrX2noSsmo6iqoSOQCgC/+hfpVz9mrwpN4i+LOn37Ky2WiK1/c
vnjOCsSfUyEceimul+N+giDXL3UEG3ycuDjptXGfzOK4cW/3lzsw3wtHl+pXAv5otF0VSLdc
Ju9I/wCD8SBu+nruArsNM0nTtDgSC43tMw3NhQWYHpnPr6e/vWB8HrG2n1aS6ukEkFoDcT7j
y/Hyr+Xlj860Jrqa71Ka4mJZpmJz/tZ+X9dtYcpq5PY37GS4RBPpsxuIFBD2dwMlPQxuOQOO
mSPQLVW9jm1LS3ichrkNvz6ntg/p/nNRaNcNBMJlGRnBX1X0rSvFEN2TEf3bjeh9Qa2pzcGm
jnrQUlZnGXEGbeXnHyGsf4hSG28H3EbDBuHhiHPXLmQ/+iv1rt9UgjZXbGPMH61xHxpDW+j6
QUHyvOzAf3iin/4uvdlUVSjzI8mFJwqpM7/w5q0TaFd6e0ku+a1KQxjgK+A2fr8lYfxw1a0v
vh5FY2KXCwWtxC26VlLPneO31qj8JbO+1LSY9bkuUnth95Q2WRgcbMf3iSAPXK+orU+KUemx
fD280iOcXF9HDHIfJUGNXjZGbD9+A/SvMUrHoS1PAHOZFp6HjNMc/Oo9acpwcVRArdKjiOeO
9SmoB8s/tQBr6Am6+A7VeuED65KzdEfd9MDP9Kq+Hjtuc4+6QfwzWlHGX1CeQdwxI+oNc9T4
jqoq6My4HlwWw67QW+pyKh8EA/8ACV6awOPLuEkb3VWBI/IfpV7VVP2Zgo4Ren4t/hXOW9zL
aXUdzA22SM5U01qrFt8kkz73uvDul+JNCGm6tp9veW78qsqhir9mHoea5zWvBPiJfCdr4fWW
C4sLOHybc/ZgH8nekojbgo6h445BkAgjqRkHa+CfiGDXvB2i6mWVmmgRZdvA80fLJ/48Gr02
eAsmEIYHvXk0qkqbcD28TTVWKbWjPIfh14SnsNUnu7+JIY1gSEQxoEGUwEb+8Tx1OSas/HnV
2X4frDENsysQTnrXpt7CkVuoUYGMk4rxf43TC48MSwxDLBif51EtalzWnG0DkfhKIg9lqNpL
Kmo6bIZIQrR7S7f8tCGV8kAkDpt3N61F4+8M6re3k97EIFlnYsdlug2HGBtI7AEgA5Cg4QKO
KxPhpc5ux5fbk17HcmN7YGXriun27hsc0cNGprJXPljxJob6FaJaSNlyvmn65rlrtN8TpnGG
r1T41BRe27KMZDrj/vmvKB9/bXXQnzxucGIo+znYzyNpxRBxJt/Kp7hCr5xxVcHbIrV0J3OO
S1Pqn9kvU3tbm80iR8q9qyoexQruT8jur6D8OKBYxj0iAr5g/Zcjmm8T2k6gbHtZFPP8Izj+
ZFfUHh9g1mGPy5tx3967KXwnnVtzz34ujPhK4Gf+X1f5Gvni/GPDk/H/ACxf/wBGivof4wOD
4ZbauP8ASR3/ANk1896mMeGLp/W3bj/toaUlqXTfumbpy/8AFQ6t/wBd4v8A0BqKl07/AJGP
Vxj/AJbw/wDoBoqDU+mv2ctL8K6GmpR6Lq19eXUjKb9LmAQskiZCJsB9WPf6VxH7UHiWz+1f
2JpkiuXOZpFP3yuBxj+AZOPUknoBVzStRjsdcGpx7Uku7m3W6I43qrHa35sv5CvEviO15/wm
V3LfL0kJbJzwCa4sar1trHVgo/u97mz8MvMtIXkkGFuHcOfyP9DVy/g+zMjAcSruH4fKf1Br
C8F3/m2M0zcxLctE5z0BA2n6ZLf99e1ddqqGbRIZsfMs7D6hgH/mTWRre7GWbgtkdG5rXaRD
p/lPwFcFX/u54/nisSwbEKkjOOKu3zKdEuQThlK449ZE/rQgmrqxYtmiJNre7ljA27geU/xF
cF+0DqGtXMVhY6gbdrezPySxABnZ1I3HnuF6AYyD6gV08DsSsZOfeuW+Na+Z4fsC/LQScH0G
Mf1Fb0KrjeK2ZzV6SlaT3RF8E3+z+Hb6IXMg+1zI3lc4JQkZHH+fwrs7i0jns5Imj3pIm2QH
pgjkH8K574U/ZT4Jsd+8TBpYyRx+73b+vqdwH4E9sHqrgyXEezKrCPuoh6UN6iUbnztqVq9n
fTWchBe3leIsOhw2M/j1/Goehrs/ilpC2Gq297lY0ul2vj+FgOD+I/8AQa5m70m7h0ZdSnVI
Y5ZTFDGxIeQYJZgPQcfnWiaJdN2uVCeKhkPIqVTlM1CfvVZBp+HZXa/Kk8GNs/lmuigX/SZR
0whP6GsXwZb+drkakZG1ifyratmzq9yMdI2H6Vz1NzrobFW4j3aXcnP3Yx+OQa5GZcYrs4Tu
0XVP9iOP8eG/wrlLqLaqtnPOKKbuVVV7H0j+yjqcn/CFzWjtlIb+RFHplVb+rV9LaZqDm2H8
VfHP7KOtQQeIdS8OXcu3+0Y1mt/eVM5A9yrZ/wCA19WaXMyQ/M33OGryMbelWb7nu4Oqp4dR
fQ1L1JpbKd7jc3BKRKfmfHX8eRXnvxh1GztvATtPpT29y0IxGVyxJ4x8pILD2rpr7xnoC2+9
dWtZSc4ET+YxYfT+uK4zXPFlhJc3E88sN7bS2xt0t3hIKE9/vEf/AKqmN27o6oUJNHknw4so
rTxLFcRTlrWSFTNkfccnOw44yO+Ca9U1y4WG22q/UZH0rzSHVbXSZB5oSOH+FwcVoa1qU39l
rOh32ksPmxyDoFyB/wCzD9aupFtmNOSp3TPNfitfm5uSkfJQ7689Y5dgOrruX6jmur151eCe
8mOd3euUYNHNtxgocqa9HDrlgeRiJqcrisyzRZAxj72e1VjCzsqqOScYqSXEE7FBmNugq7oi
pJqlqOoMgroiccj6s/Za0RrLQ576dAJFiMMfHbvXrvh+dWhKs2f3P9a5f4YfZ7PwhAAcDZkm
uQ8XfEGbwvbpJC6NjcGiYZ3jPSvSo03y6HkV6qUrGz8WZCNAKjPzXWeTn+E14JrJH/CKTf8A
Xv8A+1TXrPxG8QWk3gTTtXkxBDfyJJGrtyMxk4rx7VLqKXwdOVlGfsq4H/bQ1lN6m1L4SPTD
nxFqzY6ywf8AoBoo0g/8TzU/+usP/oBorM0O1s9UW9aG0i3GWYhI1X7xbPy4984pnx80K4td
YKgEzwqi3AXjEhQEjPqp/KtL4B+KrrVfiDAddu7TyraMyRsLKESLJkAEEKCCMkg+vP8ADVH4
m+Kjq13JeyKIVkaQx268iCMMQE9SzEMzk9eOgAAzzJ81SMILU1y2PLCU5M4fwBbSWYv7WQfu
n2uSegGOD/L9a66xheLTr7TWjGA6zx49OjfqVb8TVLwVdWWqale2nlLHeTBZo3z8mAMbMf8A
fNagdtNu4/PUC3LbZNx+4ufm/AdfwrknTnTdpHZGpCorwK2nk7XU9jWxBGtzHJbsVUTKUyT9
09j+BwfwrL1uI6frV7bsNq7iUHseRWjp4PlIjDE0jZxmoBu6MjSy7SefPGUSL5Qp65//AF1z
HxdkWTw6rL2uMfnj/wCJrqvEU62+qOscokB+dtnIDnr/AI/jXK+OdO1TU9CSzs7G4mnN0rFA
hG3ht2SeF7dauD94zkrqxN4CVk8P2sZXCmFWV+zEg/5/CurLXFtavJBDMfLX5pBESir7Duf0
rI8JaNdaL4fsY7yQLLFDvMakPy2SOeBkZOOo5613Wn6jB5qfaW/dX8O+OXdwe3Pp2I9KKktb
IUVynmcs0Oo3DPdRxlVO9BIm/JHc+9c340sI1s/t+qapLJcMuLKBYNsSjP3cc4B9c8474r1j
xpo6WMCajsgiu5J/JlI4V1IYhz/tcdep3Z71534+0bUb3wzFqFvC01paSyNKAWYFWA/eD6d+
vf0NZ0+bn1OicoOldHmaHgj0pjfM2FoJ2zH0NSWsRkl2jPPYV3nmnSeB08vU/Ozn5XOPbHWr
8CtFrdzkdytLpcH2GCU9XZMD/ZPpSkBbzJP31B/EiuSpLU76cHGGpVs/+PTVYeu6EDHrhiP6
1gXQ/cFepKAj6itlW2alOhGRKjoP0I/UVjao+y3RR1OR/KnS3HIp6bf3emajDqNjO9vdQSCW
GROqMDkGvtb4SeN7bxt4Vh1ERCC6I8u9t+gLjqV/2T1H5dq+H2Ir6W/ZttpLfw5CN5Vmy+Rw
Rk5xWGYqKpXe50ZfJ+0stj2zXtDsb0iZbGBnSPaYynyyKOxxXAan4d0YX080HhqVdwPyooOD
35z9K9W0q8WORY7s7Sfut2b2/wDrVB4iuNPmkktkUB9hKsp6V5lGraJ9FDETgrI+Ztd8Kztq
plu7QWtqvKx4BLU3xHqjy6amnq4SFF2jA6IK6f4jajJFK0fmF2J2ooOc14345luo7byZCUaU
4Kg9q7Kd6rVzycVVabZlalfrqOpCG3+a1hbdn++3b8Kh1SBWgS5HyupC+uR1qPQoVULt6hgS
fx/+tWteQE6dIASdgD/lgV3tqLsjy43auzBkRZ7cPj8PSqtrM9vcJIvVCGHNXHKxTkE4Rm/K
q13EUfIGQemKpMiR7h4U+J8dp4f8q5nlJ2fJGvc1wviHXL/xHqfmyHYJZAkSA9MtgCua0B/N
8yJuRwR7V33wp0Qax8SNDs3XMYuRNJ/uRrvP8q9ijUbpni4iko1Lna/tGp/Z3gLQNOhxi3u1
hz/uxba8KW/uEs5LZXO102fQZr3z9qof8SfRxyM3srcjH8FfPMgxiuSo9Tpp/CdZ4V1tG1S4
aZipleLvnopFFchbu8VyXQ4PFFSaHW6XqV1p19Hd2UhSVTwexHcH2qa81G6vZ2muZWkdzk5r
BMmO1SI5YYzxXsckebmtqeYpSUbHQeHtfGga8NTVFlEcLgqWxkEf5P4V7VrNsZp4LaRrQ31y
mfsxkV3yE3Ohwdu9RnOD2brivn7R2/4n+lHCt/pcJ2sMqfnHBXuK+lvDwE3xfl1+RtE+xC0v
ZJDpdgo86SVtkYlxGpSYozvwXLiJ8cFzXk5grzR6mBdoM5TVLR7+zsrgxhp7dvstwqg84GUP
PqO/rmqOk3KvcyXBZtwdV4GcqePzLYH0zXUyPAuqX9m5ZLS+gkt2Z4ivkuQ2x2DDjBPPoGNc
bpjTW4e0lQxus/7xe6svb8+K85o64yuaEVwu0GBVRSM7QOB6/wDs1WNPga+eWwQqHhZQpY/L
5RHI/wCAkHHsQO1QR27m2hAVt6RhXyO+Sf61V1fxFpPhK2kvr17uR5iEbyIt578ckD9aUYt7
A5xRo6gvnNcCAZQHZEPUAYH8qv6ZD5VhHZbFd0gO7cPmRCuN3/fWP8mvItV+LF7JGItI0yCy
i6CSZ/Ol+o6KB9Q1cTdazqlzJdtLqF1tvZTJcIJ5NjnnqCeeDjnPFaxpa3ZlUqX2Ou+JXjbW
NV8Qy2tvqLwWNhI0EDWU7IsoB5lLKeSfyA4Hcnkp9Qlvw/8AaN/c3LkYDTTNJ/MmqIFKa2so
mN2yIAySBB19R/EK6PR4EtIhcTLiRhkeiD1o07w1qP8AY8GuNFFNYykh2ilDPC4Jwsi9VJHI
68EVXeQ3k8cETfK7/Mccj/P9KicuhUY8rua9lcPPHLKw+WXhR3x2NXblVCWbgcsGzVe3twG5
G1VGxRTZ59zLGOVjxj865JPU76TclqZOqOUvxIOMgGszXACkbA5BY1qeJk2KknUNwP1/xrO+
zte28Y7qcn9R/hWkWo6scouScUVNEsJNQvo4FGRuG729q+qPhLb/AGW1ijAwMcV414J0NYpI
/wB0Rj261754MtmhiXC9BXn4+r7RWR2YKj7NXe56TGqyQgMAQexFUNa0yyjt2ItYtzL94DBF
WLSYLbAtUGrXQe3YE/w15SuehzM8R8V6er+I43ZeEJJrynx+pm1Ziv8AAK948TWeI5r0ryFO
a8P1W2a4ee5I++SK9PB1NVc4cTHQ57SU8sHnONn8q3DEoudr8oeG+hrItBmeaMdSOPw//XW9
dhJNOjlQ53Lz7mvRlqzgjojlNYsTHJLAeueD7dv6VmwuJIPLfhhx9K6aYrfRCGTAlXhGPdfS
ueu4WS5J53H73v71pF2RDjrcuaBaXL3rfZDHuVS21uj+1fRP7J+ive+L7/VriBlFlYmNc9mZ
v8Aa8C8JwSnVVRTtIH3sZ9P8K+1f2atC/szwWt86bZdSaSRj6qPlH8jXo4Z+4zy8WveZ5l+2
FaBLHRztJ/0mTt/sLXzNPGVRgBmvq39sQZh0OP1kkbP/AAFRXzDeR4QHrUVNwou8EYuCs2SO
woqYqftJHtRUXNrj5S8DbZlCN6Bs0iXsS/x1nzea7lm5J96jWBya6vrEzn9kjXF+iSx3MVw0
EsDB45F6o4OQR7g4r7Lj0y70jwDbzeLriGHxFq+y91W2tomgjEhjREil2IXOxUBKcL5skp+b
Ix4/+yT8PbLUby9+IfiCFn07Qp0j0yHClLm9xvye5EQ2NjGCzL1wwPpXjPVH1jUZJVube6LM
xIF2oOfoSG3fhXLWm5u7NaS5VZHLvHE8+1IrdU7eWHI/8f5q7ZWEWfMaNd5/jHUntTbKFh8z
Rsh/22H88VpRIsagMNvvXFe5vcp30KICVGCK8g+N8ippdvA3Be4X8OCa9f1GVcHlfwYGvKfi
5Y/atIt5irebJIZ8LyREodF/N9xP+zg1pTXvGbPJCMxp/vf0qY8gipjbYVRt6Nu/Sl8selbs
RAtLU3ljtSwW8s0scUETSyyOEjRELM7NwFAHJJ9KGNbnWaPFPc6bHNZiRZHCINnzZYHoR35J
4rtPEwgkhhfVPD9paaskLM91bqR5gHTd74HQk/h0rX+Fnhe48K6Q8+obX1KdvMWLgrbDAHUd
XPfHA7HrV/xZcrPYI6Wux45V37FPOWz398/nRToUn8U9S6lWo/eUdDyG8u47eMtJwR2zVC2a
WZN7IV54zXSXdjFb6tdpdhVkVw6R5yu1xnYPWm3UUMUCTLEY4znAIwawrUOXU2w1R3szLubV
bxooWGQrH+Qq7plhBFfvEACI14/SnaLp82pRy3AuDEUyVAXO9t2AK2dN8H+JXj+0W8RIc557
+n9a86dSztc9anB9Eb/hi3XzkIwB9K9a8N7FhXJxxXkOn6T4oscF7IMB3FdJpuo62AqtC0ZH
UYrknZo6qdOTPUNWvRb6cWByM9M1Dp10LyPG7cv8q8/1rWbyO0MNxk1oeBfEEcTKr5Bz0rm5
LGzRvfEyzW08ISsgwzcZrw3VbeNNJGfvc59q9z8dXL69paQxZORke9eGeIrC/S6MA3YX17V0
YfR2MK9N8p5styE1cqp/i6/jXRWUytCbQj5GG6Hn9P8APtXF3hK6pLg4KuRn3rYhuyEiY8g5
J57/AOTXsyWiZ5Ceo3UlaKRfYZqCWZLnBk+ST+96mtK5CXWW6/7Q7/57/jWHeLLA20jFSnqN
rS523w6l04eLbM6uwS0Z0WX95sGA3r2r648N+IJ57O1bw3btLZRR7YJLSQSqiDqvHX3zXwxZ
zHG1jnPSum0O+1axWM6dql5Zss4ljEMzptk7NgHr716GFdlY8vExu7nuv7Teqz6qmhtcQ+XJ
5crkeXsPUD7v4V8/X6/ul4/hr1Lx54707xatvdXOjsLtIys0EkzAK/8AE0RH8J64IyP1rzHV
miaNjBEYoz0Qvvx+NVUab0IpJqOpgt/x9H6UVKQrTZHYCiszQ7//AIRO1Y/8e6flUw8JWSqW
+yIQBngV2FvBjD7vwxXU+BPC93rutW/lqBaQzxtcyuMKE3gke5I7Vuokbndalp0XhLwZofg+
zRY49Nsx54H8VxJ88zfi5f8ACvPL1VuJzI1uJD3IY5P4HNdp8Qb2W51q53cM7HJzXJiJT94A
/UVw1pXZpAfpVqqRbtrR5P3OSB/KtG5icW5dChA7Hr+dOsoNkMYxjIzV8xKykEVkkU3c4vWZ
rd5IYp5zaRyzxwyShOYgzgF/TgZP4V5V471dtS165uoYXgtwRHbx4JEcSgLGhP8AsoFH4V6N
r9hLMsiyLuWJiFDc4avJ7iKTzTsYoP8AZzj+Zrqg7IhmLJEspOFCn26Uw2nTgVqfZMdqkjt/
mVSBycVQGM1sF6ivbvg14GTT9Ii8R3UO7U72HdbAj/j2gccMB/ecck9lIHd8+YR6Sbu6htME
efIsXH+0QP619h6PZW7BwqBVB2KB0AHAH5VnNuKua0YKUtTzzULF41Idc+lYV94ftL6GYtC6
fISBvcEkc5wpx2r2LWtJtjE3QfWuKv7UQy7QMHJzU0HFzVzoqr3GeRTaVFY69AkEK7mt42OO
rHca5n4jyw2moS2MTAgONu09Ou4fma6nxZqLp4iQacpurvygqRRcnIJ5J+6vrXLHwteah4W1
PXpPMmltXLuWOcYPPHfjv7V2YlqcWoo5MO3CScjR+HNj5ixq7bkUfOCOP90f1b04r33wRCFA
dpcZPRq8Q+HD7oU4xwK9f024eK3Qp+NfL12lI+loXktDv54bXZghD9BmsyfT9PZtwjU/8Brk
59WuAQN2adb6zOsmWORWDmjqUX3Kni7So5pWwuMVzUGlGFyyHr14rsL7UFmTLEmsp5o/Wpcj
SxctJdlt85zjpXGeJZYpb2WRurJmtq9ugqELXLaiVmyjL175rSk7MmrseCa2rLrd3GwwfOfP
51ZRw0JjHVeTWj4wtDB4nvQwxvkDj8RkH8xWRaKROQw+Zsrn/a6ivdTvFM+dqQcJs07Gfcwi
c8n7v1p2qIs8SSYwW+Uj0PqP8PaqDKy4bHT5lPuKt3Monsw3977w96m2o+a6sUI12rzXXeHo
t8GNuRxk+nNcsfnVWP3s7D9a6zwrPGqFGcKT613YRq9mcGIi7XRrSaYWtRKPvEZNYt7aM2cc
EdR616FaxRjTEG3OUFc1NEj6yYdvDqQfrWcXzSHNWijjHsXDFlBGfaiu3fS+Ogoq7GZ6rZ6d
DJcKJDKY85fb97HtXZ6R4yn0+zWzsPDpghhGIY1bp7k/xH3qlDaMjbgKvQQhV5AzWrZOxP4o
tlu5E1BEKpcKJQpH3dw3Y/Dp+FYH2T/ZruFjW68Ko3e3kZMY7H5x/wChN+VYv2P/AGa5Kkbs
tOxDHa4ULtq4lr/s1eS1B/hq4trj+GoUQOAvtNV7uVWH/LU14/PpoVyqrjBI+tfRLWmbl/l/
iNeXXemf6Xcf9dW7e9bJWJZwf9newo/ssE9B+VdqdLJPzR5/GpLfSQ0g+TFMZz3hbSRJ4p0d
D/z/AELE46KHDH+VfQmmSMgYjs1ec+F9M8nxdZuYxtiLuP8Av2dv867+zH7qipD3L+ZVCdqr
9ETanehchnxXAeIhqGq+ZHYB4LdWKSzOPmdh/CgPp3JGB6E9O4uRuG3JH0NRtaRR2mVQKijC
qBwBWOHjzVEjqrzUKbbPL/C/he0t/Fy2USMzRWElxcSNy7O2cEn8P1rS8H6bDL4E8RWm07RK
Qwz2YEV0ngyAT63r2pnlSrQofQIuP55qn8PbdGh1yzPPm7j+or6mFGCjax8zLEylJu54z8O4
ZrLVbvRp9xls7hoiT3APWvVokPkKvoK4O6t3t/F2s6vEvy2d4I7wf9MZAMSf8Bbr7MfSvRE/
1SnHavgc1w7pVddj7rLKyq0/MqvESeakitQ2Mc1FcOVamQXhR8npXmnqrQtTWRMeBWbcWUg6
nkVtQ3SSd6lKLIOxpodzk7i0kKdKyrixbcTiu0v7cKvArFmQbsEVaZL1PMfiP4ee4tE1KFcv
Cu2UY+9HnIP4H9Ca4O5tELrP03EZb0bsa+hDbqysrAFW6gjrXmvirw0dPvjDbgmyuCfLH/PN
/wC7/hXdQr20Z5+KocyujipbRJEyBw3zD2I6j9ay3/0eVonHB5x6e9bUsT29w1pNlT2Po3aq
N3CJfMgkG1lOEb9P/rV6SZ5LKsJUrJGxwrKCD6MOhrZ8OSLEXDdVUgiuegLgtGTgjitDwtK8
k0sLHJwSK2paMyqK6PTdOumNnHg/w1RjGdcjf0yce4qpo1wXtkUj8avwLu1KDn72RWtKPvWM
cQ/cOy/spOy0V02i2X2vSLO467oVB47gYP6iirejMovmVzvFs2YDctSpZtjAGPwrfW0AH3P1
p623+x+tJ6gR6Fb/APEo1GJx1MbA/mKqpZnd92ui0i3CWt5ggZRR+tMFtg52frWchp3M2C15
+7irq2w4wAa0ILcADgVOYAE4WpsM5UWvzu237xzXC3mnbrmY+sjnp716wbcqpNck9jmaRtvV
jTA446Wp/hqW00seb0/Sur+wf7Iqa0sP3v3RVAYVrZLDrHmY+7HjHr0FXLRv3VaGpQ+VLvxj
ccYrKt32Ky46NW84fuUzCjL9/JehZPJo1J1jtYEP/LSVRn6c/wBKiEmT0qt4uuPs7aMOgN6i
k+xyP61z4GN61zrxzvTLXha1+z+HblifvKxY47k1jfDyNotWu1I/1hK/mG4rtzEIfDEq7cZX
Fcl4NTZfu2c/Me1fVLU+XT0ZwelxLF8TPEUEsPmwTkJLGy5WRSmCDVvR0k0yefQbiRppLQD7
PKxyZYCP3b+5GCp9096kv7fyfifrLYxujjP86veJrO4udMj1LT42k1HTgWVF6zRMf3kX+9gB
h7ovrXz2Z4X6xCUVundH0WX4l0KkX0asypdpjDZzmqJTb3zSJqcF5bR3Vu2+GVQyMD1FUrq7
ZSBmvi3FxdmfZqd1cuiTYc5xW54fmE8oU81xUl+vR2Iro/AM/wBo1BUHXOKvlIlM7G800PCe
Olczqen7BkDmvSLyFRECvGVFcfrQwzVD0KpyuclKmw4qtdWdveI9vdossGMuAfy+nOKtai5U
kgc1TuHYaW7A481jj2AGP55/Ku3L6Ht6yXRanJj63s6TfU8317QZru4nKkybj+5mxy4HY+9c
HqcckMmyVCkiN5cm7jcP87f0r6D8OwRyOkMqq6HqGGc1xHxx0CytY4r6NSpc+WzE54xkGvoq
mFaXOj56OITdmeRy/PIH6N9w/wC9603SZGivY5B0BwaZM7wSguOdu1vQ+n9afCqGQFGHzdjw
D+NcyZvLY6rSbgoxwMc+tdFatuvbVxyN9cnpxZX2srKR1BrqNKYPc2+B0bNdOHd5HNiV+7Pd
fhrEl14WUDnyLiWL9d3/ALNRT/gg4m/tix7o0c6r9VIP/oAop1/jZhQkuRHsotD/AHacLU/3
a1/Jf0pTFjrjmoLKmm2+2Cc7eoAp4tv9kVet0CxlR3p4i5qWUinHbdPkqWSABOVq8keMZFEy
bkpAYssQEZ4rIWxz2rxb9pf44+MfBfjGfwp4S063tFsIopbrUbqATmTzEUgKp+RI+cZYEkjj
HftP2c/imvxO0G6j1Czt7LXrB8XEUTMIriM9JYwSSP7rJk4OCDh8C1F2uI7FrPDY2VYt7IDn
FbLWmXzjrUi27AcAUgOH8VoIZYAozuya5eU7JnX3rq/HLY1qODHKwKT+JNcvfqFdWHfrXoyh
fDo82jO+LkFuS0ozXP8AxXmaG3tWUfNERIOe45H866Cy5lFcr8T2WZyg7IRmuKj7uvmetWXP
deR6NpWpwav4LW+tX3xyDafYjqKyPDkXlo0mc/MeMVF8JLdY/g/pu0/64yy/nIa1rVFhtAFH
T9a+ig7q58vLR2OM8Q2rDx7cTqP9ZaA/kTVqykZVDLU3iL93r1vOefMQo30qGNlVnB4HUVyV
ab53Y76FRKCOM1jS10XX2SAFdO1J2ktwBxFP1kj9gfmYf8DHas2/Rhnsa7zUbe21Oxksp22J
JgpIBzFIDlJB7g/n0rl7m2lktisyBLmF2hnUfd3gdR/skEMPYivk80wTpz9pFaP8z6rLMb7S
Ps3uvyOEv52RiRXXfCC9Q+IYldup4rk9ft2jY4GKm+Ht59j8S2vGcnHXFeakepJn07qnI/Cu
M1qFmZtpzXQwXRuIwQew4qtd2pkJbbiuWpubU3ZHAXdo08ojUcscZ9Kp6jBjZHGMIq7UHoB0
rspLJRIxx19u3pVDULMLFnGa+pyjCONLna1f5Hzea4xTqcq2X5nH6Y7Jqi7T1qh8W7VdT8NX
syrzbPE35nGf1rYmtWgmLqPoRWXrpeSy1e2PPn26OnuQ/SvbjS0aZ4c615XR4f4j00FreWCH
IaBSeaq6bpjuzhERkAyY27rXYajAsaKoXKoWRfoeRWPoMgTV7yE8AAY/nXBOiuY7oV3yjbKK
4guDG+cD7oY5I/4F3rpdCTfdR842nNZd8Ct0rdjWx4dXMqv+lRRjy1Cq9W9M9g+Ctytr45SD
O1bu2aI+7Dkf1orE8L3DWHiXR7tWx5c65+maK7KtJSlc5KNS0bH18Ic/wUvkf7FXo0OwcU4R
mvO3O3YpCAjooFOETDtVzyzQUPpQBVCMM/L1rkvGHjfSPDn9oG+Z3j0+B3lWNF/eSrEZvJDn
5UIiHmNvI4kjweTXa4rgvhvrNrBqPxDa+uI7V7XXZr2eSaTaPswjWFZWY/wD7JKv0ioA8y/a
xb4TaRq2na740kvLvxJa6fcJYaVZy7GvYmDInn5BCRLI7EE4z+8XZKMrXxpp11qOn3lrqeiz
3GnXqXBSIwTOu2RMEbGznjeBtOTyOTnjuPix8Qr34n+MZ9b8RxWNtpofytNh+z4uoLUMSETy
/md2GWzL+73E4Kjiux+HHwUm+JvgO21Tw9rFla6/p2qz/wBr6ZfKPKjaZY2iKbMkAKEDBh1V
xjKFX0vZCbPrP4Pa9F4u+GWh64IL+BngMEq320zGaEmKUscnfl42OTye+DXWiJPSmeGbE2Xh
3T7ZrMWDxwKHtlnMywtjLIJCBuwSecDOOlaRhz/F+lQJHknjs7vFV1x91Y1/8dX/ABrntUj/
AHS9+TXQeJmM3iPUJW6faXUfgcf0rK1aP91Hz6CvWmv3NvI8en/vF/Mo2CfvBXKeLEM96ccd
RXaW8WAcHNcxqsO+7c4zwfwrzIdF5ntylo35Ha/DvT3s/hvotrINri3LN9XJP9asXEKpEqKe
uea29KhH/CN6ft4xaxj9FqC4tn4xzivepzSVmfOShd3OF8W2263t5gMlHGP+BcVTltX4b1rs
NV08S2kkRXkocfXqKzY7ItEjbeoq3KLHHQ5qSKQfw1T1SBMfbdo+Rdlxx96LPB/4AST9Gb2r
o7q1USHcMVRMTL1rhxVKNaLi9mdmGrSpVFJHmHjLTzHNIQMiuW8NRyJ4ms129GNeneKLEfZf
s+3iNf3JPAK4+5/vDkfTB9a4/wAL6eZPFkQxnZGx6ep/+tXx9ahKlLlZ9lSxCqwuj27QRvud
vT5Aa6OazVLR5X4AGTWbo1q0d3ZuF5kgYH8D/wDXrpNUIk2WsY4Qh39z/CP6/lUYLCe2rWew
sZi/Y0tNzkGtnNZt9B5hK9RiuruotnyIOvesp7ctjcua+4pwUVZHxVWbnK7OL1CwOP8A61c3
qtgzFy/KmMjFek3dlgn5axdVsFMedtXIzR4lq+nMASUrl7awaPxHPj/lqobpXrmt6eVQ7lIr
lYtML68CoziMCvOqP3j0aOsTA1SyY+XjjAPatnw/abUB29K3dU0lzbR/L2NXtG0wrENwxWUf
jNKv8IPKdJLWQDlHUj8xRW3LZ5tk+X+IUV2+73PPsz7D2YGMU7Z7VJtp22vJPYIdvvRtqbb7
0bfegCHb7V4p8QH8ReCPiqdf8PWUl/LrURkgtCrFb54kXz7AuOI28qL7Tbk5/efbRj99Xtlz
PbWsfmXNxFAmcbpGCj8zWD4lh8M+KNGk0a/1G2dJnUxtBeCOWKVWDxyROp3JIrAMpHIIFCA/
PP47+EdK0rxLeeIPBri78K3k5KhWVn0ufJElnOF/1RVlby88PHjYz4Jr6H/Yo0NvAPw21zx7
4vubfQdM12e1W0kvXWGPyI9yRzkk/KJGnIGcZChuVYEp8VPg9r91qVuNTXRPEDWJc6dqNpqk
Wh6v5Us0sjrcZhkt5fnkY70WNi25urNXRaL8JvEnizxHDr/iJbDSdLG+aKKTWrjXbtLlm2tJ
G0+LeJggjVGEcjL5Y/i5qm9LCPWPh94sh8Zrf6pplrcx6NBL9mtp54TGbmRS29lB52DKLzgh
xKjAFSB1hTA9axtGg8P+F9OtfD9lJZ6daWkSRW9u0+Cq9vvHJJ5JJySckkk1p6pK0Wm3Ui9V
hYj64oQpaHj8yfabiWXbkySFz+JzTNWt1a3G0dBWrcw2tlarc6jd2ljbFtomurhIVJ9MswGf
apryzC2wlLp5TKHWYuPLKH7rh+mD616FWrHksebSpSU7nPRWjAYH8qwru0LXMm4Z4Nd7b2Al
gDQmOUckMjAqQOp3Dj1rJtrS01BJpdOvrK9SH5ZmtbmOYRk9AdrHH41xR0kenb3Wa3gpvO8O
wRqPmtx5Z/pWlLbFl4NYPhiRNP1WWKe9tY4pBhkknUFT7qTXZXcCwKHuHihT+9I4UfmeK9BV
onlzoS5jnp7UlSp4PY1m/ZFDYxmuknm08LuGq6aPb7Un+NU7qG3gKF7u0iV13JvmRSw9Rk8r
7iq9tElUZHKapZvHh1Xisq6jBt2ZR06ivQxaJNEHZo5YGUlZEYMhx15HFc5qejxiBp4ZoJLf
nMiygoAOvzA4pOqjWFHucRNbQahCYJCArHhgOUbsw/zzXNeEtHktvF11bzxfv4sZA4DL6j2O
c/jXbWelzvd7YCkwJODEysPzFXtPsbO+vo9SsL6zvJrMeVdfZp45sRseN+0nBB9fevMxdFVV
fqenhqjpPyNSx8xZoREuSgKKM92rSb9y5izumbqT3p8KQ2du95NLBFuBWEyuq59cZ79Kj8P2
jTqJ3kWUych0OQR7Fa2wdGFCGm5hi6zqu/RDJLZmw571Vkgy3StzUXiEpt4njjVf9bK7BVRf
cmq5WyRP+Qjpx/7e4/8AGvQ9okeb7Jsw5LbJwRWVqlmHGwL1zXYXFukIzNLFCCduZXCjPpk1
mXFtA3S+sXZuABcoSW9AM0pVVYcaMjzjXNNMiNgc1iaVou++aXaAp45r0vUdGl8p5nKRoDt3
yEKmfTJ4zUOm6PEgOyaGYoMnZIG/PB4rgnO8jvpQ5YnFappgMa4QGrlhphRVVU59a6nUdO3O
uR0ar9vpyheFxST94qcbxOSuNNk8s8fpRXYyadwP8KK25jl5Ue50U6iuE9AbRTqKAPnH/goT
c/Z/gVaJ/wA99dt4/wAopm/9lrwbx18KdA+HeufBjUtKn1GW78Qz29xfJdSIyRuHtTiMKgwM
yv1J6D8fb/8Agou6/wDCl9GiJwT4hib8BbXP+Irn/wBr21ay8Z/Ay0TpDd+WOP7stkP6U0Ip
ftN+E9M8dftjeC/CesvdR2OoaFHHK9s6rKAJLxxglSByo7dM1Z/Zy0KX4a/ta+Lfhpot/f3u
gxaWszLPIAd3l28iyMqgAsPNKZwMg1B+0/oeo+J/2wfBeh6R4gufD1/eaDEsGp2wbzbYiW8b
K7XQ8gFeGHWk/Zxtrr4Y/tWeJvh3rMlpruo6nC0g12SN/tcreWtzyzOdquGcuOSXVTkgCmB5
N+1ha3HiX4yfEPxHZOZLHQ57G0m4yFYxLFj/AL+Rt+dfemnazH4g8A6TrcCgR6vZ29yqjsJY
xJ/WviPStR0XxB8LPjtrUuu6NZXviXVobvT7K4vokuJRDdNctsjY7mysoAwOSMCvqP8AZl1W
bW/2ePBNzOcvDZtade0EjQr+kYprclnh2s+ENP8Ai3+2B4m8MeLr3UBpOiaWrWcFtKqbAogG
0FgcAtM7nHJPtWJYaRr/AIV+Bvxy8IX9vqy6Hpd1bjRXv7doxIn2xlaSMlQDuEULHbxnBHWv
Qvhcuf28fiOvTOjP/OyroP2gvGvhbxT8EfiZo+g6u97f+H1gttUhNvKn2aX7UqbMsoDcxSDK
5HH0qm7iR4R8Q9bvtM/Yn+G2k2MjQwate3f2vYxG9IriZxGcdVLMGIPdV9K6Pxh8P9O+B/7Q
Xw0TwTqWppFrF5HZ3q3UiuZI2uI4pQcKBiRJOmOCARjjHjXjTQPFVl8CPBHiDUfE7XugajNd
JpulHdiyZZHVyM8clSePU19M/tZIB+0P8GPl66vH2H/P7BSLbOCtvhp4d+KH7YHxB8M+IJb+
2sreOW7jexkSOQSCS2jGS6MMYlY4x1xXGaXquqD9m74meDbrUGvNP8P63p32LcAPLMs8wkCg
k7VJiDbRwCzn+I12N3P8Sbb9rv4hN8LLGxutcaKRJRdmMLHb77bLDewUsH8v178GpfG3wo1b
4a/su+L7zxPexXPiDXNVsJrtbd98caJKSgzgZbMshJHHIA6ZpJiOS+L/AMHvCvg/9nnwh8Q9
MudVl1bW1sPtMVxNG0C+faySvsURhhhkGMk8etb3xs0Gy8ReOvgT4bvd8VpqfhzSLGd4MLIs
ckgQlSQVBAJxwa6r9pxW/wCGJvhjx20ft/1DpK5b44vrUXjf4FyeHIIZtbXw7pX9nRykBHuB
IPLByVGC23qRVNgS+HdHT4V/tE+LvhtoN9fXHh++8N3SSx3soZm/4lzXAZgoVWcNuUNtyFYj
uc5Nj4iGmfsQW3h61/eaj4k8QS2cUSsd5iR45HYAdeUiT/tpXpng34VfECTxJ4t+LHxXmsLf
WW0S8itLG1dGAY2pi3Ex5VEWIFQASSTk4x8/jXwIDeLNV8O6NHbpLYeEdH1jWrnfxiZ1IRh6
7WFofqDU3Cxv+G9L8Val+xqtl4N0vUtRvL7xPLb3sVhbtLI1oIt7ZCDIUukQP5d8VoePPh9p
vwY+J3wu1LwZdarLcapfeRcrdOCZtrwJIAFAwkgnZCnIrvf2TvFPhjwh+zZZ6t4s1aDSrF9f
uIEmkR2DuVVwnygnkI35VzXj/wAO3/wy/aW8F+K/Euop4y03Xr9xY/b/ADTJpY89fliUyMP3
QnRoz0zn5UIDB3As/tu2LeIPFngvwbpg3XMVnqWobeu5QoYcfS2cde9dr+yJq8N3+zppKW4H
m6deXdgxz0YymYfpMKwPEmp6A37dFq3iHWdM0nTvC+gm3lk1G6jgjlMsLnZucgEn7ZnA5wD6
VU/YUlll8M+MvC0kkcw0vVobjzYmDRt5iPGWUjgj/Rxz9KqDs7kzjzKx1v7TqpB+zr4vJOXn
+xgt6n7ZCf6Gvmf4vfC/QfB/wb+H/i7T5tQk1PxJb+deRzyo0Sfukf8AdhUBH3u5NfTv7abC
x/Z31KDb/wAfGo2kXPfDl/8A2WvI/wBq35P2bvgvwAf7KhyMf9OMFOTuwirKx6F+30DF8IYT
gNu8TwDnt+4ujXk/jv4W+Hfhv8SvhGdFn1O5fW7y0uLv7ZLHIEfzoOE2IuB85656ivWv+Cg+
5PhNpkRA+bxGjDj0trj/ABrM/angMHxd+B9vjbsuoIvyubYVDZVjC8V+C7b4uftfeIfCHiPU
9Tt9G0Sx8y3htGAdVVIBtUuCF3PMZCcHPT0xb/ZB0a00zxv8VNFsI5fslhdxWsPmkGTy457l
QXIABOAM8CmfEq28UeIf2yLuy+EU66H4p0/T1Gq6nc3ANvMohj+Z4zG/ADQxYw2WVDgYLVo/
sWWuox+Pvi1a63dQXeqJeQpfTxL8kk4nuRI6cDgvkjgdeg6VLdwParjTg067l75qzFp68/LW
79kG8cVILbH8NUmKRz8lj8vSiuhFsCeVAoquYjkR1dFFFYmwUUUUAfFP7YmreL/Hfxq0v4T6
Ro9pqcFoF1C2skPlSXchhLuJJGcDARZMY2H5j1OK5r9ofWPjpeDw143+IXgXSdItvDV9vtZb
c/u5JZGjYJIPPZiMwD7uByeelbfx++Kmv+E/2hdebRtH8Mrf6ZJFHa6lLpUcl4ivbR5Hm5z0
dh9DiuT1v4++PPEmnHTvE9t4b1yy3iT7PeaTG8e4fdOM9Rz+daxpuWxm6iR6T8SNN+LfiT4h
/Dj4yeCfBttrF0PCVlcSAuBbJczLO0ibTKr4AmUj5vTJPNXvAXw9+L+o/E/xL8ZvGnh6y0rX
YtHn/srT7OZMz3X2XyYgq732rtBzucHcw7dKP7O3xo8c6/8AFbwv4NvJdJt9BlSaBbS1sliE
ccVpK8aqQTgAov4CvZ/2pfG/iLwF4D03V/DU8EF3catHayNNCJAYzDMxGD3yi8+1Jxalyhze
7c8j+EH7L2i3HwbvD458MSxeNZ/tP2V2vpFa2O0pBxG/lnDDd8wPXnjivQf2PfDPjDwj8J5/
D/jPSptNurfVZntYpHRv3EkcZyCpIPz+ZUf7K/xL8W/EDU/ENv4murWeOxgtpIBDbCLBkaYN
nHX7gr3NxlyaUk4uw4yUldHyv8SfCnxY+H/7QOq/FP4ceG7bxJba5aJbzwY8xoSUjDoyhg/3
oVcOMjnBrP0H4Q/EY/BL4q6jrOmI3i7xxcQXI0mB4wyFbgysxbfsBJlkO3PAUdzgfS/xK1O9
0P4f6/rGmtGt5ZafNcQPIu4B1UkZHevD/g18WvG/ib4laRoWsXtnLY3ZmEqx2gRjtt5GGGHT
lRVxg5Qcl0JnUUGk+pzPib4H+NfEX7J/g3wzFpbW/izQbq4mfTpbmNS8ck02VDZ2bsNG4ywG
AR1o0rwz8aPi38YvCPib4geF7TwrpnhW5juC4j2+c6SJKURWkLMXdVGfuIAeSeD6V8e/iF4o
8IeK7HTdDuLWK3msfPkEtuJCzb2HU+wFcHF8afH8i4N9p/y/9OS1pDDzmrozniYRdmdH8NPA
ni3TP2s/HXjHUNCmt9B1Ownis7x5I2SZ2ltSowDkZEbHkdq6X9qbwp4g8XfBXUtC8M6fJqOo
y3dq6wIyKSqyAk5YheB79qx/A/xtv5L+Ky8V2dobWWRUN7bAx+TngGRSSCvqRjA5wa9P+KGr
3mgeB7/V9OZEu4DCI2ddwG6ZFPHfhjUSozjJRaKVeEouS6HiXx5+HXjXxH+yt4B8JaRoE95r
mmDTfttoJIw8PlWUkcmWLAHDkDg96yvGfw08eal8Tvgnqlt4buJbLw7pukxatMJosWrxShpV
PzclQMnbn2zXp/wg8d+JfEni6TTdWubeS2+xSSgRwBDvV0A5H+8a1fi94t1zw7qOnW2lzQpH
PDI8gki35wwA/nVewn7T2fUj6zH2ftOh0/jGwnuvCetW1pF51xPp9xHDGCAWZonCgE+pOK+d
f2WvhF4s8HeCPH1x4k0JrPWdVsTp9hbOyGTYIXJwQxGHdkHJ6x1798J9b1DxB4cmvNTkjknj
umiBRAo2hVI4/wCBGvNfFfxL8Wadrmr2tpcWgitbyaGINbBiFVyB356URw85TcFuhyxMIwU3
szzfTvgZ481n9kn/AIQy600ab4jsNek1W1sbiSP/AEoBDGE3h8KSJGIJOMqAcA5pE8N/HH4w
/ELwVcfELwjb+H9I8L3aPPclREZsNG8mAXJZn8lVG0bRuzX0d8UPEGpaB4BbWdMeJLwtCNzx
lx87DPH4mvGJvi944XH+mWR+topp0sPOorxCpiYQdmQaH8ET42+OPxC8T/FTwvM+kTXG3RQ9
40XnqGMayKYpAf8AVRpw/wDf6Va/Z1+GPib4efHbxxEuhy2fgm/gc6dcGZXVtsyvDGMsWOI3
kGW5+Xk5qlL8Y/HnH+mWHTH/AB5LXqmu+L9bsv2foPGcEsC6xJa2kjSeUNm+SaNW+Xp0c0To
Tp2v1CGIjO9uh4b+3Fq/ijX/ABr4e+D2iafb3cN/BBqkKr8lxLcbrmIR72YR7Nozyucjr2rh
v2gbX426x8PNP/4TT4dab4d8M+F0RYprKU/uUby4I0O+dyw5jHAz3Peuw1D4k6xf+IbTxJqO
j+HL3XLNQlpqE2mq00CgkgI2eMFmP1Y0a/8AGDxfr2lzaTr8Oh6rptwB59ncacrJJtYMCRnn
BUN9RVSwtRBHERZa8c6R8Wv2htN8CwvpGlad4TuYItRvdTg+VYpnDrLhGlLttUEKoHVuWxyO
6/aS8CeKvFXxZ+GOteHtFmvLDRb9Zb+WN0VYEFxC/IYgk7VJ4z0r0zwRqGk6H8GdD1u5t7PS
dOg0OG+uEt4tkMSmISPtQdOScAc84r508bftFeOdS1CZ/DUkOgaYjsIU+zxz3BT1kaQOm7vh
RgbsZbGTlClKTsi5VYx3PRPhz4J8WWH7XPjTxvf6NPaaBqGnvBZ3kkqETPutlXChiRnynPI6
Cj9mvwR4s8LfEz4qar4h0efT7LWtTE2nzPIrLOnn3DZGCWHEinnHWvKPDv7RvxK0u9jm1W7s
vENkSPMgubeOBio67ZIVG0+5Dj2NfXXgbxNpfjPwnp/iXRnlNleoSqyph42VirxuBkBlYMpw
SMjgkYNTUpyp7lRmpbF0QHP3ad5R9KubKNgrNMoqeR/s0Vc2+1FO4E272o3e1OoqShu72o3e
1OooA/OX9q35v2i/GR/6b23/AKSQV9d/B/4b/Du/+Eng6/v/AAF4VvLu60Kynnnn0eB5JXaB
GZnYpliTkknqTXyR+1UM/tEeMv8Ar5t//SSCvcvhp+014F8O+APDfhy90XxO91pmlWtlLJFb
wGNmiiRCVJmBIyDjIBx2rdxbirGN1GTue96L4B8CaLqUOp6N4K8N6ZfQE+Vc2mlwwypkENhl
UEZBIPsTXln7cnzfCvRv+xgh/wDSa4r0L4b/ABS8FfEHzIvDWredeRJ5k1lPG0NxGmQN+1/v
Lkhd6ZXJAzXn37b3/JMNF/7GCH/0RcVML86uVP4Dkv2GONa8Xf8AXtZ/+hT19SV8LfAz4mSf
DK81e5i0BdYbUY4EIN79nEXlmQk/cfOd/tjHfNe5+Dv2k/D+p3qWviPRLjQVkbaLpbgXMEfv
Idqso6c7CB1OACa1rUpOTdjGlVio6npPxm/5JJ4t/wCwRc/+izXzF+zmmPjV4c/37n/0lmr6
e+MrhvhF4rZMMp0e5IKnIP7s18zfs6j/AIvP4a/3rj/0llq6H8GZFX+LE7D9q4Z+IGlf9gwf
+jZK7D9n7wn4Z1n4cJdat4e0i/uGup0aa4so3kwH4G4jPFcl+1Zn/hPtL/7Bo/8ARr1o/CH4
l+G/CPgdNJ1IX0t4s8smy3g3BtzZABJAz9a2cZSw0eUyUoqs+Y8++IGj22ieNdY0W0Z/s1vO
BGjMWKxugYJkkk4D4yeeK9z8ezTXfwAgupX3SzWGnyyMRySXhLGvFbs6l498cXNxY2ZN3qdx
lIRkiJOFDOR0VUAyf/rCvfPizZxaf8HrrT4stFax2kKbuuFmiA/lVVpe9Ti9zOirqo+h51+z
5/yUJv8AsHTf+hx1vftBLnXNI/69pP8A0NKxvgD/AMj+zY6afN/6HHW3+0Bxrmkf9e0v/oS1
pL/fV6Gb/wB0fqdB8BDnwddf9hB//RcdeJfEBv8AiqfEQ9L+6/8ARjV7b8ACD4Ou/wDsIP8A
+i468O+Ibf8AFWeI/wDr/uv/AEY1Th/94mVVX+zwPavjkcfCRzjo9p/6GleZfAPS9L1jxteW
2radZX8C6c8ixXUKSIG81BkBgecEjPvXp3x4/wCSRP8A79r/AOjEryT4IeJdF8L+MrvUdcvP
slrJp7RI/lPIWcyRnGFBPRTUUeb6vKxpVUVWi2fQP/CC+Cf+hO8Pf+C2H/4muV/aEtLaw+Bu
q2llbQ2ttCbRIoYYwiIPtUWAAOAK1LD4s+AdR1G206y10y3d1MsMCfYp13OxwBkpgcnvVL9p
U4+C+uNjo1r/AOlUVcVPm5483c7ZuPI+U8O/Zt0rSdc+JNzZ6zpdlqVt/ZE0qwXdus0YYSwA
PtYEZwxGfc+tfR5+HXgDI/4obwtx/wBQiD/4mvnr9ks5+LFz7aHcf+j7evq/FXi5SVQzwsbw
1PF/2qnj0n4HNpen28VtZvdWlokMKhEiiRw6KoHAA8tRgdq8Y/ZQ8N6N4l+I99/bem2+ox6f
p5nghuIw8fmmRAJCh4JAzjPQnPUAj2X9skf8WfXn/mK23/s1eY/sQn/i4niD/sEr/wCjVqoS
tRYSjeoiD9tXwxoOhat4Z1TR9KtNOnv47pLpbaIRJL5bRFGKLxu+dhnqRgHoMdp+wpdyy/D3
xBZOWMdvrRZMnpugiyB7ZBP4msT9vhtv/CFe7X3/ALb1q/sDc+DPFP8A2F0/9ER1Dk3Rsykv
fPo8rSbalwKMCuY3I8UVJgUUAJRTqKChtFOooA/Oz9qYZ/aJ8Z/9fFt/6SQV6d4K/Zej8SeB
dF8RxeN5La41XTLe+SF9NEkcTSxLJt3CQEgZxnivNP2ohn9oTxl/19W//pJBX298Dx/xZjwR
/wBi7p//AKTR10Sk4xVjCylJ3PgjQ9Q1X4e+P4tTGY9S8O6k6XCxPkZikMc0W7ujASL9DX1f
+20ufhho59Nfi/8ARE9fKfxaGfiB45/7Dmpf+lMtfVn7aY/4tZon/Ydh/wDSa4raStODMF8M
keS/s1/Dvw98QNR1y2177aEsIreSD7NP5fLmQNng5+6P1qt8b/Adr4A8ax6Xp1zNcWF3aC6g
M+DJEdzIyMVAyBgEHGecHOMnu/2IUxq/iznP+jWf/oU1Q/thHPj7R/bS/wD2o9ac8nX5ehEo
R9kpdTrvBWozah+yJqsU7GR7HTL6yB77Iw4jH4JsH4V5l+zv/wAlj8O/L/Hc/wDpLLXf/DLI
/ZP8TbuP3Oof+gmuE/Z5AHxi8O8/x3P/AKSy04L3KnzCcvfgdd+1Pn/hOtK+X/mGj/0a1Vfh
x8KZ/F3hldai8QJZZleIQtZmTGw4zu8wdfpV/wDakXd460vnH/EtH/o1q9D/AGb+PhpF/wBf
k/8A6HTdR08LFxJVJTrtM8SlHiHwF4tuLWC9+y6jZuodoiTFMpAZcjjehBHB6exGa9x+I+pR
638EpdWiAjW7is5ihOSu6aIlf5ivMvjsN3xPvva3gH/jprtLz/k2eD/rnB/6VJVVUpqnUe90
Z0/dlUh0szB+Aa48fN/14S/+hR1rftE8axpH/XvJ/wChJWZ8Bxjx83/XhL/6HHWj+0ccavo/
/XvL/wChJWkv99+RH/MI/U6H9nw7vBt5/wBhB/8A0XHXhnxGbHi3xFx/y/3X/oxq9y/Z1P8A
xRN3/wBhB/8A0XHXhHxHbHjHxJ/1/wB1/wCjGqMP/vEzSprRge5/H04+D0v+/a/+hpXgngjw
nqHjLWpdI025tYJorY3GZywUqGVcfKDzlhXvf7QBx8HZPeS1H/kRK82/ZdOfiPe/9giT/wBH
R1FGbhQk0XWgp1UmX/C3wO8VaV4r0jV7jU9Gkisb6K5dI2lLMqsCQMr14rv/ANpnj4Ka7/v2
v/pTFXpWK81/ad/5Ijr3+/af+lUNcSqyqVE5HZ7OMKbSPF/2R/m+LV2f+oHP/wCj7evrLFfJ
H7IbZ+Llx/2A7j/0db19cU8U71CcN8B4l+2b8vweT/sK23/s1eXfsOtn4ieIP+wWn/o4V6f+
2lx8HEPpq1t/7NXlv7DT5+I2vjHXR0/9HCrj/AYS/io1f2/jj/hCP96//lb1rfsCHPgjxOf+
osv/AKIjrH/4KBnH/CD/AO9ff+29a3/BP458D+KfbV1H/kCOo/5dFL4z6Wop1Fc5uNzRTqKA
CiiigAooooA/PP8AadGf2hvGX/XzB/6SQVoaH8d/ibpHhqy8P6Zq9ja2ljaRWlu62CNIkcaB
F5fIJwo5INfaWs/D7wHrGpzanrHgnw3qN9OwaW5utLhllcgADLspJ4UD6CoV+Fvw0Xp8PPCA
+mi2/wD8RXQqqUbNGDpvmumfE3wZ8Eap8RvHdtp8cNzdWEU6zazeyElY4t2XDOessnIA5JJL
dA5H0p+2sP8Ai2Gk/wDYci/9ET17XpthZabZx2Wn2kFpbRDEcMEYREHoFHAqrr+haJr9pHZ6
9o+n6rbRyCVIb22WdFcAgMA4IBwxGfc+tJ1m5JvoEaKSaXU+Gfh5438QeBp72bw9PbwvfLEs
5lgEmRGWIxnp980/WNY8R+OvFUdzqM1xq+tXWIbeGCIbmUZIjjVeABkn8SSepr7NPw2+Hh/5
kPwt/wCCi3/+IrU0Pw34f0Pf/YmhaXpgk++LOzjh3fXaBmtli4rVR1Mvq8tm9DzubwzJ4S/Z
q1TQLhg9zFot1JcMOR5sgeRwD3UFioPoBXjP7P8A/wAle8PfL/Hcdv8Ap2lr621Cztr+ymsr
y3hubaZCkkMyB43UjBVlPBB9Kx9L8H+FdLvYr7TfDOiWV1CSY57awjjkTIKnDAZGQSPoayhi
Goyi+pUqLcotdDxP9qBc+OtL+Uf8g1e3/TVq5zwl4/8AE/hvSRpekXVtFbLI0gD2+45Yknk1
9Maz4Z8P61cJcavoemahPGnlpLc2iSsq5zgFgSBmqw8D+CwMDwjoAz/1Dov/AImt6eLhGmoS
jcyqYacqnNF2Pme1XW/FXiFlQyapqt4waRiO/ADPtGFUAgZHAAr3L4h6amjfBmbSoXDJaw20
IdlwXImjBbGe5GfxrutN0zTtMiMOnWFrZRE5KQQrGpP0ApdQsLXULR7S+toLq3cgvFNGHRsH
Iyp4OCAfwqKuLc5RsrJDpYVxjK71Z8z6BrmoeHtQa/0t40uGiMRLpvAUlSePwFReLvEmq+JJ
oZtWeKR7ZGRDHGEBBPOefYV9Gf8ACH+FCPm8M6Kf+3CP/Cmnwb4QP3vC2hn62EX/AMTXQ8wh
z8/LqYLAVLcvNofOnh3x14j8MWT2Oj3MEdvJKZWWSAOQ5AB5/AVyPiG9uL+5vr25YNPcO8su
0YXexJbA7cmvrf8A4QnwY3XwnoR5/wCgdF/8TTX8B+CWVg/hDQGB6g6dD/8AE0ljqabajqyv
qVRac2hx/wC0GQPg25z0ltP/AEYtfOnhfxZrPhDUpdR0OWCO5khMDNLF5g2lgen1QV9n6ppG
l6rYGw1PTrS+tMqfIuYFkjyOnykY4rHPw+8BkY/4Qrw3/wCCuH/4msKWJjCLi1c3qYeUpcyZ
82SfHT4jjH+n6d/4BL/8VXpPxO1e+1/9k46zqMiteXlrYzTMi7FLG6hzgdq9IPw88An73gjw
yfrpUH/xNadz4d0G40NdBm0XTZNHRURbB7RDbhUIZQI8bcAqCOOCBUVK0JNOMbWLhSmotSdz
5a/ZCOfi9cr6aHcH/wAj29fXdYGh+DvCehX327Q/C+iaZdeU0Jms7CKGQxkglNyKDtyAcewr
fWsqs+eVzSlT5I2OE+O/hCbxx8L9X0Cz2fbpEWey3kAGaJ1kVMn7u7aULdgxNfC3gjxj4l+G
3jCTVtIC2mq2yyWl3aX8BIIyC8UseQwwVU8EEEDnGQf0lrlfF/w+8FeL5Vn8TeF9K1OdU2C4
mt184D0Eg+YD2zThU5VZ7DnByd0fn/8AFX4keKPiXrdpf+Ijbs9srQWdpZQssUZcrnapLMzs
QueTnAAr7M/ZN8C3/gX4TQ2+rxPBqmqXT6jdwOPmgLqiJGfcJGm4dmLDtXV+Evhj4B8I3yXv
h3wnpWn3iAql0kAadQRggSNlgCDjgiuxXvROpdWjsEY2HUUUVkaBRTaKAHUUUUAFFFFABRRR
QAUUUUAJS0UUAJRgUtFACULSrRQAUlLRQAUUUUAFFDULQAlFLRQAUUUUAIRmloooAKTFLRQA
hFApaKACiiigAoptFAH/2Q==</binary>
</FictionBook>
