В книге фигурируют вымышленные персонажи с именами божеств и царей, взятых из угаритской, ханаанской, персидской и других древних мифологий.

Однако это не значит, что сюжет в точности следует мифам и историческим фактам. Написанное имеет, прежде всего, фентезийный развлекательный характер и ни в коем случае не нацелен на оскорбление каких-либо культур.

Действие разворачивается в альтернативном средневековье, поэтому могут встречаться слова, предметы и явления, отклоняющиеся от заданной эпохи. Также для вашего удобства в тексте было решено указывать современные системы измерения.

Наименования географических объектов и населённых пунктов могут совпадать с когда-то существовавшими, но на этом их сходство с реальностью заканчивается.

На протяжении чтения вам попадутся мифологические/исторические термины, либо слова, придуманные автором. Они помечены звёздочкой*, а их значение будет приводиться отдельно, ниже в тексте.

...

История распишется на несколько томов. Каждый последующий является прямым продолжением предыдущего. Текста и событий запланировано много, я буду стараться, но не могу полностью исключить вероятность появления нестыковок по ходу написания. Прошу вас сообщать о замеченных огрехах для своевременного исправления и улучшения текста. Спасибо!

Также буду благодарна, если подпишитесь на мой профиль и соцсети в разделе Обо мне. Добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не пропустить продолжение.

Приятного прочтения!

— А-а-а! Ваал-Хадад и Великие боги! Это дракон!!!

Совсем недавно Цатия думала, что боги дали знак, указали верный путь... А теперь сидела и тряслась в глубокой яме, один на один с чешуйчатым чудищем!

Не видя ничего, кроме глаз чудища, она в панике встала на четвереньки. Скорее поползла назад, задыхаясь от страха и неверия. Мифическое создание из детских сказок — дракон — прямо перед ней! Настоящий, во плоти! Цатия хотела зажмуриться, но не могла. Любопытство и желание разглядеть огромную ящерицу боролись в ней в отчаянной схватке с инстинктом самосохранения.

Горящие во мраке ямы глаза с вертикальным зрачками вызывали панику вперемешку с восхищением. Во взгляде дракона было столько ярости, животной и неумолимой. Он гипнотизировал, утробно рычал, нервно дёргал кончиком хвоста.

Через мгновение отползать было больше некуда. Спины коснулся пласт холодной земли. Немного осыпалось на макушку, но Цатия даже не заметила. Как робкий кролик, очутилась в ловушке хищника, и паника победила. Голос то срывался в крик, то ломался и дрожал.

— Нет-нет-нет! Тебя не существует! Ты просто д-детская сказка! Кошмарный сон! Надо проснут-ться!

Чудом Цатия вспомнила о кинжале, спрятанном за голенищем сапога. Дракон же пока не двигался. Смотрел на неё, оскалив зубастую пасть, шумно дышал через нос, как бык, нацеленный на красную тряпку. Но почему-то замер. Использовав это преимущество, Цатия выхватила кинжал онемевшими от страха пальцами так быстро, как могла. Решительно вытянула руку вперёд и сделала воинственное лицо. Лунный свет блеснул в гранях клинка.

Тут же захотелось расплакаться, когда стало ясно, что красивый кинжал, по сравнению со страшными когтями и огромной пастью, ничто.

«Прекрасно! И что сделает моё оружие? Он всё равно меня сожрёт, а этим после поковыряется в зубах!»

Огромная шипастая голова с парой массивных острых рогов приблизилась ещё и вновь остановилась. Этому зверю было абсолютно всё равно что у неё в руках, — кинжал, копьё, да хоть посох Великого бога Ваала! Он не боялся, но и сам тоже не торопился атаковать, просто наблюдал. С интересом смотрел на испуганную девицу, что попала в яму по чистой случайности. Или нет?

Цатия не отрывала взгляда от дракона так же, как и он не отрывал своего, хоть и пытался напугать страшным оскалом и вздыбившейся гривой. В светящихся хищных глазах вдруг промелькнула искра, такая живая и… осознанная? Взгляд стал совсем беззлобным, несмотря на то, что снаружи. Цатия собрала в кучу те крошки смелости, что остались, и сунула кинжал обратно в сапог. С чего-то решив, что невиданный зверь всё поймёт, заговорила. Голос до сих пор дрожал из-за испуга.

— Л-ладно, ящерка… ты большая, страшная… и к-конечно… г-голодная… А я не хочу ум-мирать молодой… Может, ты меня отпустишь, а я п-принесу тебе что-нибудь поесть?

Какое-то время дракон всё так же не двигался. А Цатия уже потеряла надежду, что слова дойдут до его разума, если, конечно, таковой имелся. Провела пальцами по ручке кинжала в сапоге. Собираясь напасть первой, заранее помолилась про себя Моту, приготовившись к смерти.

Но неожиданно вертикальные зрачки сузились в две тонкие, острые линии. Дракон тихо фыркнул, отдалился и отвернулся, едва не задев своим грузным телом. Цатия оторопела и, рассматривая длинный чешуйчатый хвост, смогла протянуть лишь…

— Э-э?..

Было совсем неясно, что делать, как вести себя... Но если бы она знала, что судьба приведёт её к этому, то получше подумала бы о том, стоило ли сбегать из замка!

«Боги... И как я докатилась до ямы с драконом?!»

Зима 1104 г. после эры богов. Вторая Земля, Тенне́жское Царство. Дворец правящей династии в окрестностях столицы.

•✦•✦•

Голове было больно, а руки и ноги отказывались двигаться. Ца́тия лежала на животе, раскинувшись на земле, покрытой тонким слоем растоптанного копытами несвежего сена.

В царской конюшне обычно убирали утром и вечером, но не сейчас. Царевич попросил всех рабочих выйти для проведения тайной разминки с сестрой. Как раз этой самой, что закончилась для неё внезапной потерей сознания.

Засушенные травинки пахли сыростью, лезли в закрытые глаза Цатии и щекотали щёки, но не было сил повернуть голову ни на миллиметр. Нежная кожа лица и рук чесалась от ошмётков засохшей грязи. На всё это ей было плевать, лишь бы полежать так ещё немножко и окончательно прийти в себя…

Но что-то мешало. Нет, кто-то. Сверху доносились вздохи взволнованных лошадей в стойлах, чей-то красивый женский голос на грани истерики…

— Ция! Ция! О боги!.. Ваше Высочество, что вы с ней сделали?!

Память неохотно выползала из закутков сознания. Цатия пошевелила пальцами руки, в которой недавно держала меч, и нахмурилась. В голове появились первые после потери сознания несвязные мысли…

«Странно… почему женский? Это Са́на? Со мной же был брат… Брат… Нири́м, где Нири́м?»

Чьи-то руки перевернули её на спину и придержали голову. Голос того, кого в полубреду искала Цатия, тут же раздался ответом на перепуганные выкрики Саны. Обеспокоенный, однако куда более тихий.

— Я ничего не делал. Мы, как обычно, тренировались, я дал ей свой меч, всё было хорошо… Но вдруг прогремел гром, она вздрогнула и упала в обморок… — слова брата наполнились сочувствием. Он склонился и отодвинул в сторону её слипшиеся волосы, открывая щёки. — Боги, совсем бледная… Ция, прости… Я не знал, не хотел…

— Сейчас приведу помощь!

— Нет, постой. Нельзя, чтобы кто-то узнал, отцу доложат, он будет недоволен.

— А почему вы не подумали об этом раньше, Ваше царское Высочество?

Сана специально обратилась с напускной официальностью, чтобы подчеркнуть степень недовольства. Поправила длинные перчатки у локтей и уткнула руки в бока, изображая из себя старшую. Казалось, её как фрейлину совсем не смущало, что говорит с наследником престола.

А самого Нирима забавляло, когда она так на него строжилась.

За большими воротами конюшни снова раскатисто прогремело. Царевич и фрейлина, затаив дыхание, оглянулись в сторону источника звука. На маленькое окошко под крышей, из которого виднелся кусочек дымчато-серого неба.

Грозы на землях Ри́ммона* были частым явлением, но целую неделю и без капли дождя?.. Подобного даже самые старшие жрецы не припоминали.

Мнения на этот счёт при дворе и в народе гуляли разные. Кто-то сетовал, мол, дурной знак, божеству нет покоя, нужно больше молиться или вообще устроить на всё царство празднование в его честь. А кто-то, наоборот, уверял, что это — символ удачи, чего-то грандиозного и великого. И опять же по такому случаю просили праздник.

Правитель не торопился объявлять гуляния. Без того скоро планировалось крупное торжество, презираемое им, но необходимое — в честь совершеннолетия «любимой» дочурки. Причём презираемое настолько, что отмечаться будет не в тот же день, а позже.

Новый тихий всхлип ослабевшей царевны потерялся бы в очередном раскате грозы, если бы не её внимательный брат. Увидев, что Цатия подаёт признаки сознания, Нирим заулыбался, взял её за плечи и несильно встряхнул.

— Сестра! Хвала богам, ты пришла в себя!

Цатия вяло отмахнулась и закрыла лицо дрожащей, вымазанной в земле ладонью. Виски ещё пока трещали так, словно сам Риммон пронзил ей череп искрящейся молнией.

— Тише… голова болит…

Услышав едва различимый шёпот, Сана тут же отбросила тревожные мысли о грозе, сосредоточила всё внимание на царевне, и лицо её прояснилось. В уголках синих глаз собрались маленькие капельки от радости. Наплевав на пышное сиреневое платье, она уселась на землю и в сердцах схватила другую дрожащую руку Цатии. Официальность тут же ушла куда подальше. В конце концов, они росли все вместе.

— Боги, ты открыла глаза! Как ты? Хотя нет, не говори, побереги силы! Сейчас позову лекаря!

— Не надо… я… нормально…

— Нормально! Куда уж там! — Сана смахнула слёзы кончиком пальца в перчатке. — Бесцветная, как неупокоенный дух в Шео́ле*!

В сравнении с тем, как Цатия чувствовала себя на самом деле, эти слова можно было смело назвать изысканным комплиментом. Даже му́ты в своих владениях выглядели более свежо. И вначале ведь всё было хорошо. Она упражнялась с мечом брата, стараясь следовать всем его советам и, более того, почти что попала в нужную точку деревянной колонны, как вдруг…

В ушах — раскат грома, а следом — вспышка. Нет, не молнии. Острой боли в груди, после которой последовало помутнение и падение. Это было похоже на вынужденный сон, глубокий и неспокойный. И Цатия что-то видела в том сне.

Она пошевелилась и резко выпрямилась, пытаясь вспомнить, что же конкретно. Но как ни пыталась, не смогла.

По просьбе Саны ванну приготовили без лишних вопросов. Вопросы появились потом, когда потная и грязная Цатия появилась в купальне. Впрочем, невзирая на сильное желание согреться и помыться, раздеваться она не торопилась. Было неловко показываться обнажённой даже перед служанками.

Она неспроста стеснялась. В гардеробе не было ни одного выходного платья с глубоким декольте.

Все служанки во дворце и даже Сана знали о врождённой особенности на теле царевны, которую та тщательно пыталась скрыть.

Продолговатое пятно странной формы располагалось прямо по центру между грудей, на несколько тонов светлее, оно выделялось на её смуглой коже. Цатия была ещё одета, но уже робко прижимала руку к тому месту, хотя знала, что рубашка для верховой езды не просвечивает.

От купели с дымящейся водой исходил тонкий аромат цветов лимона, ванили и миндального масла. Так хотелось окунуться и забыть о тяжёлых мыслях хотя бы на какое-то время… Но присутствие помощниц и Саны вынуждало продолжать неподвижно смотреть, как вода понемногу остывает. Царевна моргнула и непонятно посмотрела на одну из служанок, когда та подошла к купели и вылила кувшин тёплого молока. Вода окрасилась в белый.

— А это зачем? — спросила Цатия.

— Молоко смягчает, питает и выравнивает тон кожи. Добавить ещё? Или, может, насыпать цветков миндаля?

— Нет, спасибо. Так уже хорошо.

— Занимались катанием на лошадях? — спросила другая служанка, будто бы возникшая за спиной из ниоткуда. На самом деле до этого она молча расставляла свечи. — Кажется, вы опять порвали одежду, Ваше Высочество. Позволите помочь?

— Нх-х… гхм! Нет… Я сама.

Цатия сжала губы, чтобы не расхохотаться на нервах. За эту зиму уже четвёртый комплект для верховой езды пришёл в негодность. И любовь к лошадям не при чём, просто это — самая удобная одежда. В платьях мечом брата особенно не помахаешь.

Проглотив ещё один смешок, она встретилась со строгим взглядом Саны, стоящей в углу.

«Ради богов, не смотри на меня так! Я знаю, что ты против, и что это может плохо кончиться! Но мне уже почти девятнадцать!»

Находиться под прицелом взгляда Саны пришлось недолго. Служанки поставили ширму прямо к купели, в самый раз, чтобы благополучно спрятаться там. Раз одежда уже порвана, значит, можно было не медлить и не церемониться.

Как только Цатия стянула с себя и оставила на полу последние вещи, за ширмой прозвучал тихий всплеск. Она легла в купель и немного спустилась, чтобы было видно только шею. Молочная вода оказалась хорошим средством красоты, а ещё прекрасной маскировкой. О родимом пятне на груди пока можно было забыть.

— Потереть спину, Ваше Высочество? — любезно спросила одна служанка.

— Или сделать массаж ног? — добавила другая.

Ни в чём из этого Цатия не нуждалась. Только бы хоть на пару минут остаться наедине с собой. Лежать в тёплой воде, вдыхая сладкие ароматы, и ни о чём не думать…

От излишнего внимания вновь спасла Сана:

— Ей ничего не нужно, пожалуйста, оставьте нас.

Не собираясь перечить, служанки тут же покинули купальню. Царевна и фрейлина остались вдвоём, и тут же вздох облегчения первой улетел под потолок вместе с паром. Однако оборвался, когда ширма вдруг резко отъехала подальше от ванны, заставив ту, что купалась, испуганно охнуть и сжать плечи.

— Проклятье, Сана… Ты чего?

— Рано расслабляешься, вот чего. Когда вы с Его Высочеством уже прекратите?

— О чём ты?

— Не прикидывайся. Тебе нельзя держать в руках меч наследника престола. Вообще никакой нельзя держать.

— Ха! Потому что я девушка?

— Да, Ция, да. А ещё потому что сегодня дошло до обморока!

— Я просто устала за целый день. Уроки, занятия, по танцам, этикет… — глядя на плавающие лепестки лимона, Цатия отстранённо добавила: — И вообще, может, я тренируюсь, чтобы защищать замок и подданных?

— От кого защищать? Пять Земель живут в мире друг с другом уже больше тысячи лет.

— А как же чужаки?

— Для этого существуют рыцари и стража.

— Они не всегда рядом…

— Цатия! Да мут* с ними, с тренировками! Если Его Величество узнает, он…

Договорить Сане не позволили перешёптывания служанок под дверью. Те не только подслушивали, но ещё и сплетничали между собой о царевне.

— Если она даже нам не позволяет себя трогать, то как же будет с мужем?

— Хм, думаешь, у неё будет муж? Ей и одной неплохо.

— А ты не знаешь? Такие слухи ползут… Царь почти год думает, за кого бы отдать, лишь бы больше глаза не видели!

— Да ты что! Бедняжка, тогда туго ей будет…

— Это всё из-за пятна, точно тебе говорю. Проклятие на ней с самого рождения. Неспроста ж царица при родах умерла, будто сами боги мешали её появле…

Дзы-ынь!.. Не сдержавшись, Цатия дотянулась до стоящего на полу металлического ковша и со всех сил швырнула в дверь. Остатки воды на дне расплескались по полу, с той стороны послышались перепуганные вздохи, ругательства и торопливые шаги. Любопытные служанки поспешили уйти прочь.

1. Цатия

Логичнее всего начать с главной героини, правда?

Полное имя: Цáтия Айсóрская Родилась: зима 1085 г. после эры богов Возраст: 18 лет Рост: 170 см Знак Зодиака: Рыбы Место рождения: Вторая Земля, Теннежское Царство, г. Будд

Роль в сюжете — основная (главная героиня)

Я долго определялась с внешностью главных героев. Первое, о чём я думала, когда представляла героиню, — взгляд. Глубокий, пронзительный. Цепляющий, запоминающийся. Нежный и невинный, но в то же время с отпечатком боли, тяжёлой судьбы и испытаний, с которыми предстоит столкнуться по ходу развития сюжета. При составлении портрета Цатии мне в голову сам собой лез симок “Афганская девочка” от National Geografic. Смуглый тон кожи достался Цатии от отца, розовые губы красивой формы — от матери. Так же от мамы у неё глаза и густые тёмно-каштановые волосы.

Цатии удивительно удаётся сочетать в своём характере спокойствие, мечтательность, скромность… вместе с непоседливостью, некоторой инфантильностью и огромным упрямством. Но в основном она, конечно, больше робкая. “Благодаря” отцу и тому, что случилось с мамой, у неё много комплексов и страхов, с которыми неосознанно сталкивается и справляется ежедневно.

Интересный факт № 1. Пятно, светлее на несколько тонов, на груди у Цатии — витилиго. Но оно не совсем обычное.

Интересный факт № 2. У Цатии когда-то была кормилица, которая очень любила её и заботилась в отличие от отца. Но когда в три года Цатия назвала кормилицу мамой, то царь очень разозлился. Он отослал кормилицу из дворца в далёкое село на границе. И, конечно, Цатия о той кормилице уже ничего не помнит.

Интересный факт № 3. Первая книга “Эры Богов” неспроста названа зелёной. Она символизирует главную героиню. Ведь зелёный — цвет природы, юности, жизни и спокойствия. Ну и конечно, это отсылка на взгляд зелёных глаз Цатии.

Референсы: Шарбат Гула, Эль Фанинг Фото: нейросеть

2. Нирим

Кто ждал, что после Цатии пойдёт её любовный интерес? Наберитесь терпения, у её брата не менее важная роль!

Полное имя: Нири́м Айсóрский Родился: осень 1080 г. после эры богов Возраст: 23 года Рост: 177 см Знак зодиака: Весы Место рождения: Вторая Земля, Теннежское Царство, г. Будд

Роль в сюжете — основная (главный герой)

И снова я долго определялась с его визуалом. Что точно знала, так это то, что Нирим внешне куда больше похож на своего отца, чем его младшая сестра. Но при этом черты лица мягкие, как и у матери. Его родинки на подбородке приковывают внимание и нравятся многим девушкам. Растрёпанные русые, темнеющие к корням волосы намекают на лёгкость характера и мальчишистость, о которых пришлось забыть из-за долга перед страной. Ведь Нирима начали готовить к правлению аж с 15 лет.

Отсюда по характеру он более спокойный и дисциплинированный, чем сестра. Терпеть не может конфликты, старается избегать их, а если всё-таки оказался втянут, то предпочитает решать компромиссом. Но в то же время старается делать так, чтобы не пострадали его принципы. Стремится к равновесию, пусть не всегда удачно. Он хороший дипломат и слушатель. В будущем, как царь будет держать курс к чему-то вроде демократии или конституционной монархии.

Интересный факт № 1. Нирим научил сестру азам фехтования и стрельбы из лука. Любит расставлять ловушки и охотиться, но при этом ему очень тяжело стрелять в животных, каждый раз молится перед тем, как сделать решающий выстрел или удар. И специально часто промахивается. Ему намного больше по душе сам ритуал сбора на охоту, подготовки к ней. А ещё он любит охоту, потому что это возможность провести время с отцом в непринуждённой обстановке.

Интересный факт № 2. У Нирима уже есть немалый опыт в физической близости. Грустно то, что далеко не всегда он сам выбирал партнёрш. Чаще всего его романы навязывались с подачи царя и заканчивались быстро. По этой причине при дворе ошибочно имеет репутацию казановы.

Интересный факт № 3. Глубоко в душе мечтает, чтобы Саргон женился во второй раз. Оставил скорбь по матери, нашёл подходящую женщину, которая бы смягчила его сердце и, может быть, даже подарила возможность ещё раз стать отцом. Но в то же время Нирим страшится этой же мечты, ведь возможно, что после второй женитьбы отец станет ещё более жёстким по отношению к Цатии.

Референсы: Тимоти Шаламе, Крис Эванс в юности (актёров в кучу собрала;D) Фото: нейросеть

Следующий на очереди персонаж из "Эры Богов" у нас...

3. Сана

Куда же без нашей милой преданной фрейлины!

Полное имя: Са́на Тенне́жская Родилась: осень 1084 г. после эры богов Возраст: 18–19 лет Рост: 174 см Знак зодиака: Дева Место рождения: Вторая Земля, Теннежское Царство, г. Будд

Роль в сюжете — основная (главная героиня)

В этот раз, в отличие от Цатии и Нирима, я чётко видела перед собой внешность этой героини. Открытый небесно-голубой взгляд, золотистые густые волосы, веснушки. Внешне Сана — солнышко, светит и пытается согреть всех вокруг, особенно свою лучшую подругу. Очень опрятна, чистоплотна, следит за своими волосами, кожей и внешним видом, чтобы с виду трудно было понять, что она простолюдинного происхождения. Но иногда перебарщивает с душистой водой (так в мире Эры называют парфюм).

По характеру добрая, последовательная, трудолюбивая и верная. Из-за пережитого прошлого много повидала и быстро морально повзрослела. Иногда может показаться навязчивой и дотошной занудой, но это от того, что пытается помочь и сделать как лучше. И пусть она привыкла поступать по совести и следовать правилам, но ради особо близких людей готова эти правила нарушать.

Интересный факт № 1. В мире «Эры» родовые фамилии есть только у знатных и зажиточных людей. У простого народа фамилий нет, как не было изначально и у Саны. Но чтобы по всем правилам назначить фрейлиной, ей дали фамилию в честь государства, где она родилась.

Интересный факт № 2 Сана много читает. Во-первых, она это любит и гордится тем, что научилась читать, когда стала жить при дворе. Во-вторых, читая книги, она подсознательно пытается «нагнать» окружающих по уровню знаний, потому что в глубине души стыдится своего происхождения и не хочет, чтобы другим была заметна разница в познаниях.

Интересный факт № 3 Сана ведёт дневник и тайком придумывает и пишет комедийные миниатюры и пьесы. Мечтает поставить одну из них в городском театре, либо на каком-нибудь празднике во дворце. И, конечно, не отказалась бы сыграть роль в собственной постановке. Но только не главную, для этого она слишком стесняется;)

Референсы: сложно сказать, но кажется, я вижу в ней Синди Кроуфорд и кого-то ещё. Фото: нейросеть

Отец ни при каких обстоятельствах не упускал возможности отчитать её, но последние несколько месяцев вызывал к себе так часто, как не вызывали вместе взятые Рондан и сварливая учительница Чуру́ш на занятиях по этикету.

Когда по пути сказали, что царь играет в шахматы с наследником, Цатия испытала небольшое облегчение. Ведь, если его мысли будут заняты игрой, куда больше вероятность, что до сильного скандала дело не дойдёт.

Воспоминания об уроках арифметики тут же подпортили надежду. Вероятность — это далеко не точный результат.

До нужного места она будто бы добралась чересчур скоро, и сердце через участившееся биение подсказывало, что не прочь оттянуть момент ещё немного, но увы. Цатия стояла перед нужной комнатой не одна, в сопровождении двух гвардейцев. Через перчатки не чувствовала ткань платья, которую нервно перебирала пальцами, и слишком придирчиво рассматривала герб Второй Земли.

Крылатый бык с большими золотыми рогами и светящимися глазами — символ бога грозы, молний и его благосклонности к царской семье — был везде. Почти на каждой двери, на гобеленах, на коврах в тронном зале. И, конечно, на флагах, украшающих шпили башен дворца.

Ри́ммону здесь молились почти так же часто, как и главному из Великих богов Пяти Земель — Ваа́л-Хада́ду*. И сейчас, ожидая, когда собственный отец позволит войти в гостиную, Цатия не могла не помолиться им обоим.

Свела в кулак пальцы левой руки, приложила к центру груди и, закрыв глаза, мысленно обратилась:

«Прошу, о Великие Ваа́л-Хада́д и Ри́ммон… Смилуйтесь, помогите пройти через…»

— Проходите, Ваше царское Высочество.

Молитва оборвалась, толком не начавшись, когда гвардеец открыл для Цатии дверь. Поправив складки платья, она распрямилась и медленной поступью пошла навстречу очередной проверке силы своего духа.

В гостиной стояло много канделябров с горящими свечами, горел камин. Царь всегда нуждался в том, чтобы помещения, где он пребывал, были очень хорошо освещены и отоплены. Любил комфорт и уют куда больше, чем свою дочку.

Цатия остановилась у небольшой тахты с пышным сиденьем, обитым узорчатым бархатом, но садиться не торопилась, ведь царь ещё не позволил. Вместо этого, она пригнула колени в лёгком реверансе и покорно опустила взгляд в пол.

Саргон даже не сразу обратил внимания на неё. Потирал жёсткую бороду, в его сорок семь уже поседевшую у корней, хмурился до выступающих жил на висках… С сосредоточенным видом задержав белую ладью над доской, размышлял, как лучше сделать ход, чтобы не поставить своего ферзя под удар. С одной стороны, он мысленно ругал своего сына за то, что играть с ним в шахматы с каждым днём становилось всё сложнее. С другой — по-отечески гордился. Но вот белая ладья опустилась на выбранную клетку, а Нирим возвращаться к доске с фигурами не торопился. И Саргон наконец понял, почему.

— М, это ты… — негромко и даже почти спокойно протянул он, посмотрев на явившуюся дочь.

— Хотели меня видеть, Ваше царское…

— Молчи, — бесцеремонно перебил Саргон. — Не открывай рот, пока не будет велено.

Цатия всё так же не поднимала головы, поэтому никто не увидел, как до белизны сжались её губы. Чувство тяжёлого строгого взгляда с каждым мигом всё сильнее давило на голову. Самое обидное, что к другим людям отец был зачастую великодушен. К ней же, а иногда и к брату, по понятным причинам, относился «по-особому».

От шумного вздоха Саргона, пропитанного разочарованием, потухла одна из свечей в подставке рядом с ним. Цатия внутренне напряглась и неосознанно отступила на полшага ближе к двери, готовясь к скандалу.

— Кажется, я уже неоднократно говорил не впутывать брата в свои дурные авантюры.

Теперь уже Цатия не выдержала и подняла голову. Удивлённо переглянулась с Ниримом. Оба негласно решили, что отец совершенно точно говорил про тренировку в конюшне, но откуда узнал? Так быстро… Они же всё тщательно проверили перед этим. Да и Сана бы никогда не подставила.

Саргон, не дождавшись ответа, отодвинулся на стуле от шахматной доски, с громким скрипом ножек по полу, и грубее уточнил:

— Говорил или не говорил, Цатия?

— Да…

— Не слышу.

— Говорили, Ваше царское Величество.

— Тогда какого мута ты делала в конюшне? Отвлекла наследника престола, взяла его меч! Ему и без тебя есть чем заняться, Цатия!

Она вдруг поняла, что меч остался в конюшне, и забегала глазами в панике. Другое оружие ей как женщине было просто-напросто недоступно, а меч царевича считался чуть ли не священной реликвией наравне с орудием царя. Представить страшно, в какой ярости был бы отец, если бы они ещё и потеряли.

— А если бы ты его потеряла? — тут же вторил Саргон. — Он освящён в главном храме страны! Для тебя оружие наследника это какая-то игрушка?

— Отец, я сам ей предложил.

— Не ври мне, Нирим, я знаю твою сестру. Ты бы не дал ей свой меч, если бы она не выпросила. Перестань каждый раз её выгораживать.

Цатия с лёгкой улыбкой кивнула брату, оценив попытку заступиться за неё. Однако тут же поняла, что радоваться рано. Её жест благодарности взбесил царя.

…Идти по мокрой траве босиком с каждым шагом становилось всё сложнее, но остановиться не получалось, вернуться назад — тоже. Цатия наверняка знала, что там ничего не ждёт. Единственный вариант — продвигаться только вперёд, несмотря ни на что…

Подол длинной ночной сорочки путался в ногах, прилипал к коже, намокший от собранных капель росы. Со всех сторон окружал туман, чёрный, как свежие чернила на чистой бумаге. И разглядеть, что там за ним, было невозможно. Птицы не чирикали. Ветер трепал силуэты деревьев, скрывшихся за этим странным туманом, но шелест листвы напрочь отсутствовал...

Ещё шаг, и Цатия поняла: малейший звук в округе поглощала чернота перед глазами. Непроглядная, жадная, выбрасывала клоки собственной материи вперёд, отделяясь от общей массы, но растворялась, не долетая до цели — до неё…

Беспрестанно бродить по необычному и неизвестному месту выходило всё хуже, всё страшнее. В какой-то момент Цатия подумала, что ещё чуть-чуть и ничком развалится на мокрой, липкой зелени неопределённого оттенка, но в этой её мысли не оказалось никакой эмоции. Будто их все до одной тоже проглотило аспидное нечто впереди…

Продолжать и дальше просто идти за туманом не имело смысла. Цатия поняла, что если хотела выбраться из этой ловушки, то нужно что-то сделать. Вытянула руку, пытаясь достать до чёрного тумана, чтобы разогнать и посмотреть, что за ним. Но вдруг очередной оторвавшийся клочок сам тронул кончики чуть дрожащих пальцев перед тем, как исчезнуть...

Все эмоции, впитавшиеся в эту мглу, одновременно нахлынули на неё, и…

•✦•✦•

Цатия с криком проснулась, резко распахнув веки. Вздрогнула всем телом в момент пробуждения, ещё немного, и упала бы камнем с кровати. Центр грудной клетки болел до такой степени, что не получалось дышать.

Какое-то время она была вынуждена неподвижно лежать и смотреть в потолок, чтобы восстановить пропавшее дыхание. Вспомнить, где она и кто. И понемногу помогало. Однако по мере того, как возвращалось понимание реальности, так же и терялась связь со сном. И совсем скоро Цатия уже почти не могла вспомнить, что ей снилось. Лишь обрывки.

— Опять какой-то дым? — шепнула она в темноту, положив руку на бьющееся сердце. Тело в том месте продолжало побаливать и нагрелось. — Как странно…

Тревоги мешали заново провалиться в сон и досмотреть его. Цатия без конца ворочалась в постели, меняя положение. Считала овец в уме и вслух. Опять буравила взглядом потолок. Прислушивалась к за́мку, но, кроме свистящего ветерка снаружи и крыс, громко топающих где-то в промежутках между стенами, ничего.

Мысли всё сильнее путались и мешали. Цатия вздохнула, обругала свой уже забытый сон и поднялась на ноги. Подошла к окну, надеясь, что наблюдение за монотонным видом поможет успокоиться. Отодвинула плотную штору…. И приоткрыла губы в восторге. За окном распогодилось, все серые тучи ушли!

Было отчётливо видно, как голубыми и белыми вспышками редкие звёзды разбрелись по чёрному небу, иногда затухая, но загораясь вновь. Такие яркие, далёкие и свободные… Последний раз настолько чистое, безоблачное небо стояло осенью, больше тридцати дней назад.

Серебристый с желтоватым оттенком свет полной луны падал на землю, но сразу ворвался в комнату к Цатии, как только стало позволено, и разлился по стенам и полу.

— Запретил мне с братом видеться, ха! Скоро даже в зеркало смотреться запретит! Вот возьму и сбегу! — решительным шёпотом произнесла она, глядя на луну. — А что? Даже если не вернусь, не думаю, что отец расстроится, ему на меня плевать. Зато смогу с кем угодно общаться... С братом, сватом, да хоть с мутом!

Идея перестала выглядеть заманчиво, как только в голову полезли варианты, что же могло ждать Сану из-за этого побега. По рукам поползли мерзкие мурашки, забираясь под широкие бретели сорочки.

Цатия снова посмотрела на чарующий бледный диск в небе, надеясь увидеть подсказку. Луна раньше всегда выглядела безразличной, но сегодня казалось, что она говорит. Вот и сейчас своим мерцанием успокоила и вселила надежду.

— Ну да… Нирим меня поймёт. Поймёт, что меня не похитили, что я ушла сама. Он обязательно защитит Сану от отца, и они будут счастливы. Нет, конечно, первое время будут беспокоиться за меня, но я обязательно напишу им, когда устроюсь на новом месте. Хорошая же идея?

Луна одобрительно подмигнула своим волшебным бледным свечением. Совсем как живая. И тогда Цатия окончательно решилась.

На её губах расцвела хитрая, немного нервная улыбка, как у воровки, которой предстояло обчистить царскую сокровищницу. Она побежала в гардеробную, попутно стягивая с себя ночную сорочку и ломая голову, что надеть, ведь форма для верховой езды отправлена в утиль.

Среди пышных юбок и роскошных тканей далеко не сразу нашлось что-то более или менее подходящее для путешествий. Прямое синее платье с расклёшенными рукавами всё равно оказалось слишком длинным. А серый войлочный плащ с капюшоном, расшитый золотистыми нитками, — сплошная приманка для грабителей и бандитов, на которых можно было наткнуться по пути.

Но чего-то более скромного в шкафах не нашлось... И вообще, за одни только походные сапоги с длинным голенищем её запросто могли убить, ведь это же кожа ручной работы!

Цатия спрятала руки в старых тёмно-коричневых перчатках, что не носила около года, рассмотрела себя в зеркале и захихикала. Элементы одежды абсолютно не сочетались.

Луна светила непривычно ярко, поэтому Сана той ночью тоже плохо спала. Беспокойно ворочаясь в постели, думала о том, как нелегко сейчас Цатии. Вся прислуга уже знала, какую сцену устроил Саргон своей дочери. И, конечно же, никто не упустил случая перемыть косточки царской семье.

Одни винили во всём слишком импульсивную царевну, для которой путь к исправлению — срочное замужество, либо принудительное жречество в храмах. Другие жалели и прикидывали, где бы её жизнь сложилась лучше. Третьи просто надеялись на скорую смену царя, после чего при дворе обязательно должен наступить покой.

Сану не волновали дворцовые сплетни и интриги. Просто хотелось знать, что с подругой всё хорошо. И, конечно, только сама Цатия могла заверить в этом. Накинув тяжёлый халат поверх ночной сорочки, Сана взяла зажжённую свечу с комода и вышла из комнаты.

Знала, что стража, даже если и встретится на пути, не будет задавать неловких вопросов. Младшая фрейлина частенько приходила в покои царевны по ночам, за поддержкой или добрым словом.

Постучавшись в нужную дверь, она не услышала ответа. Подумала, что Цатия крепко спит, но всё равно вошла, удивившись, что дверь не заперта. Да так и застыла в проходе, приоткрыв рот.

Постель оказалась разбита и пуста. В гардеробной Цатии тоже не было. Паника ослепила вспышкой. Первый порыв — поднять всех и вся на уши, закричать о пропаже, направить стражу на поиски. Но Сана вовремя взяла себя в руки.

«Может, ушла на кухню? Она уже когда-то хотела поесть ночью…»

Сана подошла к окну. На освещённом белым светом полу лежал комок знакомой лёгкой ткани — ажурной сорочки. Паника вновь подкралась со спины: а вдруг кто-то похитил Цатию и сделал с ней что-то очень нехорошее?

«Её надо искать! Срочно! Если царь и царевич узнают, они будут в… точно. Царевич! Он заходил к Цие перед сном, он может что-то знать!»

Бросив сорочку обратно на пол, Сана уже почти выбежала из комнаты, но тут впала в ступор. Её щёки покрылись лёгким румянцем, свеча в руке задрожала.

«Фрейлина царевны в спальном белье идёт в покои наследника престола ночью… Если кто-то увидит меня, интересно, что же подумает? По двору точно слухи поползут…»

Сана тут же сжала рукав халата ногтями, злясь на себя. Прошипела в темноту…

— Дурёха! С Цатией, возможно, что-то случилось, а я думаю о своей репутации! Нужно бежать к Его Высочеству!

Бежать — слишком громко сказано. Сана пыталась идти спокойно, чтобы не вызвать подозрений. Пару раз останавливали стражники, спрашивая, куда она. Ситуация вынуждала изо всех сил врать, что на кухню. Хоть и врать Сане очень не нравилось.

Заглянув за поворот, где виднелась дверь в комнату Нирима, она тихо выдохнула с облегчением. Стражников поблизости не было.

Встав близко-близко к двери, Сана прикрыла глаза, пытаясь унять взволнованное сердце. Наконец решилась и постучалась. Реакции долго не было, поэтому постучалась снова, чуть настойчивее. Только тогда послышались шорохи за дверью, приближающиеся шаги. Она сглотнула, а губы почему-то сами по себе растянулись в улыбку. Из-за приоткрывшейся двери показалась взлохмаченная голова Нирима.

— Миледи? — удивлённо обратился тот, почти сразу взбодрившись. — Что-то случилось? Что-то с сестрой?

Сана шёпотом затараторила, нажимая на нужные слова.

— Случилось, Ваше Высочество. Царевна пропала, её комната пуста. Я волнуюсь.

— Подожди, как пропала? Когда?

— Не знаю… Думаю, вам лучше самому увидеть…

Не спрашивая больше ничего, Нирим кивнул и вышел в коридор. Теперь уже они вдвоём пошли в комнату Цатии. Как ни странно, фрейлине было намного легче и спокойнее рядом с царевичем. И она тут же зажмурилась, чтобы прогнать из головы странные мысли.

Стражники на пути вопросов уже не задавали, а только склоняли головы в знак почтения к будущему царю.

Уже на месте Сана снова подбежала к оставленной на полу ночной сорочке, затем кинулась в гардероб, чтобы проверить, какие именно вещи пропали. Впрочем, это мало что дало. Там очень много нарядов, и физически просто невозможно запомнить их все.

— Говоришь, сестру могли похитить? Но зачем перед этим раздевать?

— Не знаю, Ваше Высочество. В голове у маньяков разное бывает…

— Или могла уйти сама. Она была очень расстроена разговором с па… царём.

— Уйти? Но куда? Она вернётся?

— Вот тут уже кто знает… Погоди-ка… — Нирим подошёл к одному из комодов в гардеробной и немного выдвинул вперёд. — Да, я так и думал… хоть кинжал взяла с собой, уже неплохо.

— Кинжал? Откуда у царевны кинжал?

— Я подарил, когда приходил вечером.

— Ваше царское Высочество! — возмущённо шикнула Сана. — Вас мог увидеть царь Саргон и ещё сильнее наказать! К тому же, кинжал — не самый лучший подарок для юной леди!

— Для юной леди — может быть. Но не для моей сестры.

Сана уж было приоткрыла рот, чтобы ответить ещё что-нибудь недовольное, но запнулась, решив, что с наследником престола спорить и дальше будет непозволительно. Вместо этого плотнее закуталась в халат и, глядя перед собой, грустно сказала:

Больше чем желание быстрее обрести независимость, у Цатии было только желание спать до обеда. И каждый раз оно крошилось на кусочки, когда слуги приходили собирать её на занятия Рондана. Вот и сейчас кто-то настойчиво тряс за плечи, а над ухом жужжало…

— Ваше Высочество! Царевна!

— Уйди… — Цатия не глядя отмахнулась и зевнула, с головой накрывшись одеялом. — Я хочу спа-а-а-ать…

— Сначала расскажешь, где была ночью!

Царевна узнала этот тон и тут же раскрыла глаза. Над кроватью склонялась недовольная Сана. В её всегда мягком взгляде блестели искры бескомпромиссного недовольства.

— Ночью… а где я… — Когда события в лесу медленно всплыли в памяти, Цатия вздрогнула и замолкла, а потом как воскликнула… — Ночью! Боги, я такое видела! Такое!

— Что? — Негодующая Сана присела на краешек постели. — Что ты видела, Ция?

Уже собираясь рассказать о стычке с драконом во всех подробностях, однако быстро растеряла весь решительный настрой. Ну, во-первых, никто не поверит. Это же не просто какой-то там лесной зверёк, а дракон, муты его дери, громадный дракон!

А во-вторых, даже если поверят и пойдут в лес, чтобы убедиться, к тому времени зверюга может уже просто исчезнуть! И как тогда это будет выглядеть? Царь назовёт сказочницей или лгуньей. И вообще, где гарантия, что всё увиденное не было сном?

Цатия потупила взгляд и пробормотала, стараясь не смотреть на Сану.

— Я видела такое… Такой сон! Мне снилось что-то большое и страшное с зубами и когтями, и оно хотело меня сожрать…

— Тьфу, царевна! Это не ответ на мой вопрос. Где ты была ночью?

«Ага, значит, мой побег из дворца — всё же не сон… А та ящерица?»

Поймав выжидающий взгляд своей фрейлины, всё же ответила…

— Я была в лесу…

— Какого мута ты там делала?

— Гуляла. Меня достало, что отец никогда не бывает доволен или хотя бы спокоен со мной… Все от меня чего-то хотят, требуют. Мне запретили к родному брату приближаться! Нужно было прогуляться, побыть одной!

— И как?

«Я чуть не стала чьим-то поздним ужином!»

— Неуютно там ночью…

— Ох, Ция, надеюсь, ты больше не будешь делать таких глупостей… Представляешь, как я перепугалась?

— Прости. Я не хотела никого пугать. Кто-нибудь ещё знает?

— Его Высочество.

— Нирим, ну конечно… На его счёт я не переживаю.

— Раз всё хорошо, значит, ты придёшь сегодня на занятия?

Упав на подушки, Цатия вскинула руку ко лбу и сделала страдальческое выражение лица. Даже почти правдоподобно побледнела. Вот что значит годы отлынивания!

— Я бы рада, но вчера я несколько раз упала, пока гуляла, отшибла себе всё… Да ещё и промокла под дождём… Чувствую, вот-вот заболею!

На Сану хитрые уловки не подействовали. Та встала, уткнув руки в бока, и с ухмылкой проговорила…

— Ты же не надеешься, что учитель Рондан на это купится?

— Очень надеюсь!

— Ну хватит лениться, Ция… я сейчас приготовлю тебе купальню и помогу выбрать красивое платье, пока ты ешь.

— Еда? Где? — Цатия вдруг вспомнила, что со вчерашнего вечера ни крошки не съела.

— Вот… — Сана показала на прикроватный столик, где стоял завтрак. И сразу помогла устроить поднос на коленях царевны. — Ешь, а я сделаю что нужно.

— Но ты не обязана, Сана. Купание, платье… Для этого во дворце есть люди, которые получают хорошее жалование.

— Мне несложно. К тому же, если бы не ты, неизвестно, где бы я сейчас была.

Цатия улыбнулась, уже уминая за обе щеки горячую булочку. Но вдруг замерла, перестав жевать…

«А ведь дракон отпустил меня… и мог слопать, но не сделал этого. Ох… Обещала принести ему еды, а сама просто сбежала…»

— Ция, ау!

— А? Я тут. Что?

— Какого цвета платье ты сегодня хочешь?

— Ну… не знаю… — Царевна вспомнила переливчатую драконью чешую в свете луны. — Чёрное?

— Чёрное? Серьёзно?

— Да, а что? У меня сегодня такое настроение…

— Мрачное?

— Строгое и собранное.

— Тогда почему бы тебе не проявить это на занятиях?

— Так, ну это уже слишком! Начинать нужно с малого, с платья!

— Ха-ха!

Улыбнувшись, Сана кивнула и вышла из комнаты, чтобы сначала приготовить ванну. Цатия же вернула поднос на столик и осторожно вылезла из тёплой постели. Поморщилась от боли.

Копчик всё ещё ужасно ныл, а значит, падение в яму было самым что ни на есть реальным. Как и сам дракон.

На цыпочках прокравшись в гардеробную, она как можно беззвучнее отодвинула шкаф, за которым скрывался теперь не только кинжал, но и испачканные вещи... Поморщилась. От дороговизны платья и плаща не осталось и следа, те теперь были окончательно убиты, как и её копчик.

Поглотившая Сад Жизни тишина лучше любых слов и эмоций значила, что весть Самаль о возвращении нежеланного «родственника» никого не обрадовала.

Однако больше всего Решефа. Его глаза переполнились огнём голодным до крови. Стенки хрустальной беседки, в которой он сидел, нагревались настолько, что по ним пошли мелкие трещины.

Мгновенно возникший подрагивающий, почти осязаемый жар обволок бога огня и мести. Солнце, никогда не угасающее в Саду, поменяло свой цвет до тёмно-оранжевого. Решеф, источающий ненависть в первозданном виде, вскочил на ноги и стремительно выбежал на край Сада.

Все боги незримо напряглись, уже догадывались, что он хотел сделать! Но не смог… Возникшая на пути стена сжатого воздуха не позволила совершить прыжок в мир смертных.

— Пропусти! — крикнул Решеф, с размаху ударив кулаком по прозрачной преграде. — Я должен прикончить дракона сам!

— Не сможешь, — спокойно, но громко ответил Ваал-Хадад. — Сейчас ночь, его время. Пусть он и ослаблен, но в своей истинной форме всё ещё сильнее каждого из нас по одиночке.

— Тогда пойдёмте вместе, — предложил Риммон, крепче сжав в руке искрящуюся молнию. — Против пятерых у него нет шанса.

— Предлагаешь учинить посреди леса божественную схватку, брат? — с усмешкой спросила Ямму. — Интересно, как ты всё объяснишь, если нас заметят смертные?

— А с каких пор мы стали бояться смертных, тётя? — огрызнулась Аштарт, не убирая с лица псевдоласковой улыбки.

— Дело не в страхе, дочка, нельзя, чтобы они увидели нас… — задумчиво ответил Ваал вместо сестры. — Люди не заслужили знать о нашем существовании, пусть и дальше считают нас верой.

— И что, хочешь сказать, мы всё так оставим?! Нет! — Решеф вновь затарабанил по воздушной стене кулаками. — Этот убийца не должен жить!

— О, поверь, внук мой, мы все не меньше тебя хотим, чтобы дракон сгинул. Но сейчас не время, понимаешь? Если нападём, Мот тут же всё узнает и призовёт нас к ответу. К тому же, дракон сейчас мало чем отличается от тупого животного. Он ничего не понимает, не помнит, кто такой на самом деле, не помнит даже своего имени.

Солнце вновь переменилось, вернув себе благодатное свечение. Подумав немного, Решеф подостыл и отошёл от края Сада. Уселся прямо на землю и тут же почувствовал тяжёлую ладонь деда на своём плече. Вздохнул и кивнул.

Ведь в словах Ваала правда: незачем мстить, пока дракон напоминает обычный скот. Намного лучше, если он обретёт разум и в момент смерти будет понимать, кто сразил его и за что.

— Как дракон вообще выбрался из тюрьмы? — спросил Риммон. — Ему же ещё несколько веков в Царстве Мёртвых сидеть.

— Мот сам выпустил, известное дело! — махнув рукой, ответила Ямму. — Эти чешуйчатые гады всегда жалели друг друга.

— Да, так и есть, — не скрывая презрения, подтвердил Ваал. — Выпустил и сделал для дракона убежище в земле, зачарованное. Это ещё одна причина, по которой идти туда бессмысленно. Силы Мота сейчас защищают его.

— Убежище, фу! Терпеть не могу, что Мот так умеет! — капризно протянула Аштарт, скривившись. Красоту её безупречного лица исказили недовольство и зависть. — Это ведь я — богиня земли и плодородия! Я! Как он смеет?!

— Тише, цветочек мой, тише… — успокаивающе зашептал верховный бог своей дочери. — Понимаю твою грусть, но иначе Мот не создал бы своё Подземное Царство, и все люди после смерти попадали бы сюда, а не к нему.

Представив, как бесплотные души умерших заполонили восхитительный Сад Жизни, как слоняются по всем уголкам и топчут здешнюю траву и её идеальные цветы, богиня красоты и любви нахмурилась, не скрывая брезгливости и отвращения.

Цветы, украшающие её безупречные волосы, распустились и наполнились ядом, как и слова:

— Ну нет! Пусть лучше дальше чахнут под землёй. Им всё равно, где быть, они уже мёртвые.

— Так что же нам делать? — озвучил Решеф главное беспокойство глухим от сдерживаемой злости голосом. Его безучастный взгляд уходил далеко-далеко, на несколько земель вперёд. — Просто ждать?

— Пока да, внук, но поверь мне… Мы обязательно свершим своё отмщение. Дракон будет молить о смерти.

•✦•✦•

На следующий день, понимая, что не вытерпит ждать наступления темноты, Цатия стала думать, как незаметно покинуть замок при свете дня. От волнения и нетерпения проснулась куда раньше обычного, чем очень удивила Сану, и начала ходить по комнате с книгой, делая вид, что готовится к урокам… Чем опять очень удивила Сану.

— Ваше Высочество, вы, что, совсем ничего не хотите? — в недоумении спросила служанка, когда вернулась за подносом. — Эм… Ваше Высочество?

— Как же так... Почему он меня не съел?.. — неразборчиво прошептала Цатия, глядя в окно.

— Что вы сказали?

— А? Что? Нет… я не хочу есть, спасибо.

— Вам нездоровится?

— С чего ты взяла? Всё хорошо, правда.

Служанка кивнула, но непонятно, действительно ли поверила.

— Значит, я могу позвать леди Сану? Она очень хочет сама вас причесать.

План, как разглядеть дракона при свете дня, пришёл в голову во время перекуса после проведённых уроков, но для осуществления требовался помощник. Надёжный, неболтливый, согласный на авантюры.

Под описание отлично подходил Нирим, но пойти к нему сразу было нельзя. Поэтому Цатия выждала подходящее время без лишних ушей кругом и только тогда осторожно направилась к нему, всякий раз оглядываясь по сторонам.

Прежде чем беспардонно вторгаться в покои брата, она замерла, распознав за дверью непонятные звуки. Прислушалась. Раздался смех двух мужчин. Нирима и одного из придворных. Но выведывать, что же они так весело обсуждали, не хотелось, да и время не позволяло. Цатия ждала неподалёку, пока придворный уйдёт, но всё никак.

Пришлось постучаться и надеяться, что тот придворный никому не проболтается. Мужской смех тут же затих, а через несколько секунд ей открыли.

— Здравствуй, сестрёнка. Скорее, проходи!

Каждый раз оказываясь у Нирима, Цатия не могла не засмотреться на картины в позолоченных тонких рамах. Умиротворяющие пейзажи и красивые натюрморты всегда приковывали взгляд. Она подошла ближе, когда увидела на одной из стен прекрасное изображение дракона и девушки, сидящей напротив.

Мазки всех оттенков синего делали полотно немного мистическим. Эта картина висела тут давно, просто раньше Цатия не обращала внимание, а теперь словно прозрела.

— Ция, снова ты рискуешь...

— Ну уж прости, что захотела прийти к родному брату!

— Пришла просто увидеться? Или о чём-то поговорить?

— А? Да… — Она оглянулась и рассмотрела на медвежьей шкуре, на полу рядом с зажжённым камином, разбросанные яблоки. Из некоторых торчали самодельные дротики. — Да, я пришла поговорить. Милорд, вы не могли бы выйти и сохранить мой визит в тайне?

Придворный, расслабившийся в непринуждённой компании царевича, тут же как будто протрезвел и распрямился. Поклонился ей, вспомнив о своём положении.

— Конечно, Ваше царское Высочество, не буду мешать.

Придворный вышел, и Цатия тяжело вздохнула, рассматривая языки пламени в очаге. Кивнула в сторону проткнутых яблок.

— Сам сделал?

— Да. Но ты же нарушила запрет не для того, чтобы дротики со мной пометать?

— Точно… Нужно, чтобы ты сходил со мной в город.

— Ция… Если отец не ходит за тобой по пятам, проверяя, общаемся ли мы, это не значит, что он простил.

— Вот об этом я и говорю. Мне нужно попасть в город сегодня. Желательно до заката. Нужно, чтобы отец отпустил меня с тобой.

— Зачем?

— Зачем отпустил в город?

— Зачем тебе там я?

Цатия возмущённо приоткрыла рот, набрав в грудь воздуха.

— Знаешь ли, ненормально держать меня в изоляции от окружающих, так можно и сойти с ума! Он уже запретил приезжать другим моим фрейлинам, теперь запрещает видеть тебя! Дальше что? Да и почему бы нам вместе не прогуляться? Мы брат и сестра! Это столица нашего государства, наш город, наш народ!

— Пару дней назад ты жаловалась, что тебе всё это не нужно.

— Ой, да что ты за человек такой? Мне скучно, всего лишь хочу погулять с тобой по Бу́дду*, посмотреть, что там происходит, прикупить вещей…

— И всё? — подозрительно прищурившись, спросил Нирим. — Ция, я ведь всё вижу. Расскажи как есть. Ты же знаешь, я умею хранить секреты. И никогда тебя не подводил.

Цатия кивнула. Брат прав, она должна всё рассказать, если так сильно хотела, чтобы он помог. Сама же хотела заполучить надёжного подельника. Здесь без доверия никак. И чтобы было проще делиться планами, Цатия медленно опустилась на медвежью шкуру. Нирим — следом за ней, усевшись напротив.

— Я не соврала, когда сказала, что мне нужно с тобой в город… — Она посмотрела на яркий огонь за спиной брата. — Но мне ещё нужно в лес, тот, что за стеной.

— В лес? Как в тот раз, ночью? Зачем, Ция?

— Сама толком не знаю, но интуиция подсказывает, что я должна, что это очень важно… Обещаю, что расскажу тебе, как разберусь с… этим. Если в общем, то хочу там погулять.

— У меня куча вопросов…

— Я пока не смогу ответить ни на один, братец.

— Ух… Так, ладно… Не знаю, зачем соглашаюсь, но… — Нирим вздохнул и провёл рукой по голове, взъерошивая волосы. — Чем именно я могу тебе помочь?

— Для начала поговори с отцом. Попроси, чтобы он отпустил нас вместе в Будд. Я не могу пойти туда одна. Буду выглядеть подозрительно, да и вдруг не справлюсь?

— А потом?

— А потом мне нужна будет мужская одежда, длинная верёвка… И еда, много еды.

— Понимаю, зачем одежда. Чтобы удобнее было ходить по лесу. С едой тоже понятно, только я сомневаюсь, что тебе одной нужно прям очень много…

«О, не сомневайся…»

— А верёвка тебе зачем, Ция?

— Ну это же лес, мало ли… Сама не знаю, пусть будет на всякий случай.

— Значит, сначала мне надо отпросить нас у отца?

— Да, только подожди немного, я слышала, он сейчас в зале совета. Кстати, почему ты не там? Я думала, он берёт тебя на совет с собой как будущего царя.

— Не на каждый. Да я и рад. Успею ещё на советах посидеть.

— Ладно, пойду погуляю по замку, ещё подумаю, нужно ли что… — Цатия поднялась и пошла к двери. — Найдёшь меня?

— Да. А леди Сана будет с тобой?

— Скорее всего, а что?

На лице Нирима появилась мечтательная улыбка, когда он крутил в руке блестящее зелёное яблоко и любовно рассматривал его со всех сторон.

— Да так, ничего…

•✦•✦•

Гуляя во дворе, девушки как обычно мило болтали. Наслаждались свежим воздухом, обсуждали всё, что произошло за день и при этом старательно избегали сегодняшнюю ситуацию на уроке. Цатия чувствовала некоторые угрызения совести, что из-за наказания Сана тоже отказывала себе в удовольствии общаться с её братом. Было видно, как та будто искала кого-то глазами всё время, вздыхала...

Как только Цатия и Сана очутились в саду, то остановились. Обычно они играли в их маленькую игру, которую придумали ещё в детстве. Подходили к клумбам, разглядывали цветы, потом воображали какие-нибудь свои. Давали им название и описывали так, чтобы можно было с лёгкостью представить в голове.

Наряжаться помогали в основном служанки. Фрейлина только всё поправляла и оказывала поддержку своим присутствием и понимающими взглядами. Цатия напряглась, когда на плечи легла тяжёлая ткань длинной парадной мантии из белого меха. Но всё же старалась держаться прямо и не выглядеть грустной.

От количества шпилек в волосах начинала болеть голова, тугой корсет мешал дыханию, и без того затрудненному из-за тревоги. Когда на голову опустили узорчатую тиару, царевна еле сдержалась, чтобы не поёжиться от холода, что источало блестящее золото. Тяжёлая, несмотря на внешнюю миниатюрность. Но Цатия слышала, что диадема, которую готовили на празднество по случаю её совершеннолетия, ещё тяжелее.

— Всё готово, Ваше Высочество, — сказала служанка, закрепив массивное ожерелье на шее царевны. — Взгляните, как вы прекрасны.

Из большого зеркала на неё смотрел кто-то помпезный, величественный, пафосный. Платье было из жёлтой парчи, тяжёлым, на кринолине, с крепко затянутым корсетом и множеством нижних платьев. На длинном шлейфе распустились вышитые цветы.

Цатия захотела из любопытства приподнять подол, чтобы взглянуть на туфли, и не смогла: слои ткани под юбкой тянули вниз. Она незаметно поджала нижнюю губу. В таком наряде станет жарко и тесно быстрее, чем удастся добраться до тронного зала. На секунду она опустила плечи, уставшие под тяжестью плаща, и тут же распрямилась обратно. Нельзя забывать об осанке.

К тронному залу, где уже ждал царь Саргон, шла медленно, опять отчаянно оттягивая неизбежное. Рядом тихо ступала Сана, молчала, но одного присутствия было уже достаточно, чтобы Цатия ощутила спокойствие хотя бы на каплю больше. Запутанные каменные коридоры неумолимо сокращались, становясь короче и понятнее, чем хотелось бы.

Пару раз она останавливалась, чтобы подышать. Платье ужасно давило, путалось в ногах. Было душно. Было паршиво на душе. Всегда активная, шумная и живая царевна сейчас была похожа на блеклую тень в шикарных одеждах, в которых совсем терялась.

Перед глазами возникли высокие двери в тронный зал и двое невозмутимых стражников. Цатия застыла, не имея права убежать и не решаясь идти дальше. Вздрогнула, когда Сана тронула её руку.

— Хочешь я пойду с тобой? — спросила фрейлина.

— Спасибо, но нельзя. Только дюжина гвардейцев, наследник престола и царь. Такие правила.

— Ты будешь стоять на коленях в зале, полном мужчин. Это так… — Сана хотела сказать «мерзко», но, покосившись на стражу у двери, смягчилась. — Так странно…

— Если это приблизит к тому, чтобы нормально общаться с братом, а не в страхе шушукаться по углам, я готова потерпеть пару минут.

На самом деле Цатия не знала, была ли к этому готова. Направив решительный взгляд на огромные двери, замерла, чтобы разглядеть замысловатые узоры на дереве. Вырезанный по центру герб царства с быком окружали завитки, похожие на лианы, листья и маленькие плоды. Она затаила дыхание, кивком дала страже знак, что хочет войти, и отпустила руку своей близкой подруги.

Двери распахнулись почти беззвучно, и Цатия как можно более величественной поступью шагнула за порог тронного зала. Сана осталась ждать в коридоре.

Лучи солнца, пробивающиеся через большие окна, едва не ослепили. Царевна еле удержалась, чтобы не зажмуриться, но в глазах появился влажный блеск. Слёзы просились наружу, и виной тому был не только яркий свет.

«Надо терпеть. Только разреветься сейчас не хватало…»

По длинной дорожке, ведущей к трону, она шла медленно и величественно, как учили. Расправленные плечи, прямая спина, слегка вздёрнутый подбородок и ясный взгляд, направленный прямо на трон. Оттуда непроницаемо-холодным взглядом смотрел Саргон в парадном одеянии, с увесистой короной на голове, усыпанной крупными алмазами, жёлтыми сапфирами и турмалинами. А справа стоял нарядный Нирим, внешне спокойный, но в его напряжённой идеально прямой позе различалось сочувствие.

Ступая к трону, Цатия слушала тихое шуршание шлейфа и мантии по полу. И мысленно пересчитала других свидетелей своего унижения. По шестеро гвардейцев с каждой стороны, как и должно быть. Когда дорожка была пройдена, Цатия остановилась и подняла левую руку, чтобы следом поднести кулак к груди.

— Ваше царское Величество, — произнесла она, кротко склонив голову. Выдавила... — Рада видеть вас в добром здравии.

— Зачем ты пришла, Цатия? — Голос царя эхом отразился от расписных стен. Конечно, он знал, зачем, и всё же хотел услышать.

Ей потребовалась вся выдержка, чтобы не нахмуриться и не поджать губы. Покорно не поднимая головы, она всё же ответила…

— Я пришла… раскаяться.

— В чём же?

«Ты, верно, издеваешься, отец», — вместе с этим в мыслях пронеслось ещё и ругательство.

— В том, что без позволения занималась фехтованием с Его Высочеством в конюшне. И в том, что оказала на него плохое влияние…

— Подойди ближе.

Цатия немного опустила взгляд. Теперь нужно было преодолеть три широкие ступени. Приподняв подол платья на сантиметр — выше не получалось из-за тяжести ткани, — она шагнула на ступень, сделала ещё три шага и снова приподняла подол, чтобы переступить на следующую. На третьей ступени, совсем близко к трону, застыла. Прямая, стройная, красивая. И ужасно напряжённая. Понимала, что ждало дальше.

Все слуги и повара гадали, что же вдруг понадобилось царевне на кухне, ведь она никогда раньше не захаживала туда, если только пару раз забредала ночью, чтобы стащить перекус. Может, она желала попросить приготовить что-то особенное? Или изменить рецепт какого-то блюда? А что если, наоборот, не понравился сегодняшний завтрак, и поэтому она ничего не съела? А если отравилась? О, упаси Риммон!

Когда Цатия показалась в проходе, все синхронно притихли и уставились на неё. В своём красном платье на выход она очень выделялась среди поваров в серых одеждах. Под звук шипящих в масле овощей приветливо, пусть и совсем не по этикету, помахала рукой.

— Здравствуйте, я помешала?

— Ну что вы, Ваше царское Высочество, как можно! — главный повар тут же очутился рядом. — Я могу чем-то помочь?

— Можете. Мы с царевичем и друзьями отправляемся на прогулку в город, и я хочу взять с собой что-нибудь перекусить.

— Конечно! Всё, что пожелаете, я лично приготовлю! — только заметив, что другие повара перестали работать, главный пригрозил: — Ну что вы застыли, сейчас же всё сгорит к мутам! Не позорьтесь! Простите, Ваше Высочество… Так и что вы желаете? Ягодных пирожных или фруктов в желе? Царевичу могу предложить мини-рулеты из утки с чесноком.

«Эм… пирожные и чеснок дракон навряд ли оценит…» — подумала Цатия.

— Мне нужно просто мясо. И, наверное, фрукты.

«Мало ли, вдруг он травоядный?»

— Просто фрукты? И всё?

— И мясо. Много мяса.

Главный повар вздохнул то ли от радости, то ли от разочарования, что не сможет блеснуть своими кулинарными способностями, и стал придумывать вескую причину поскорее ретироваться. На его удачу, кто-то неправильно разделывал рыбу к ужину. Значит, пора вспомнить об обязанностях!

— Ну что ты делаешь?! Я же говорил, эту рыбу всегда начинают чистить с плавников! Простите, Ваше Высочество, кое-что требует моего срочного вмешательства. Кире́т! Вон там стоит моя младшая помощница, Кирет, она вам поможет.

Когда повар сказал «младшая помощница», вначале не возникло и мысли, что настолько. На вид она была ещё меньше, чем сама Цатия, но уже тащила на спине тяжёлый мешок с мукой, который потом следовало рассыпать по мешкам поменьше. Смотреть на это было почему-то тяжело.

Захотелось помочь — схватиться за другой конец мешка и дотащить вместе, чем Цатия и задумала заняться. Подошла к Кирет и ухватилась за мешок, поднимая. Прочие повара, увидев это, опять застыли, забыв о работе. Даже главный.

— Ваше царское Высочество, что вы делаете? — удивлённо произнесла Кирет, оглянувшись назад. — Не нужно, я сама уже почти донесла.

— Но я хочу помочь! — не слушая, Цатия всё же взялась за мешок и плюхнула его на стол. Лёгкое облако муки поднялось в воздух и тонким слоем осело на рукавах платья. — Ну вот, другое дело.

— Вы вся испачкалась, — испугавшись, Кирет кинулась отряхивать рукава царевны от муки, но, увидев, что становится только хуже, посмотрела на свои измазанные ладони. — О, ради Пятерых Великих, простите, я не хотела!

— Кирет! Бестолковая девчонка! Что ты сделала с платьем Её царского Высочества? — главный повар тут же подоспел, чтобы отчитать. — В этом месяце останешься без доплаты за работу!

— Да какого мута? Вы меня слышите? — Цатия с ошеломлением уткнула руки в бока. — Я не сержусь. Вместо того чтобы наказывать, лучше вы извинитесь перед ней!

— Но…

— Давайте-давайте!

Главный повар немного помялся, но под пристальным взглядом царевны всё же сделал то, что от него требовалось.

— Извини, Кирет, ты не наказана.

— И? — добавила Цатия.

— Что-то ещё? — повар удивился.

— Сколько тебе лет, Кирет?

— Шестнадцать, Ваше царское Высочество.

— Серьёзно? — Цатия посмотрела на главного повара и нахмурилась, даже щёки её порозовели от недовольства. — И вы позволяете таскать ей тяжести?

— Она сама соглашается! Ведь правда, Кирет?

— Всё так. Сама я гожусь только для этого, а ещё для мытья и чистки овощей и фруктов.

— Почему ты так думаешь?

— У меня ничего больше не получается. На прошлой неделе я трижды пыталась пожарить эти… ну эти…

— Баклажаны, — с лёгким раздражением подсказал главный повар.

— Да! И трижды они получились горькие. Я умею печь плоские лепёшки на воде, да кипятить молоко.

— Ну хорошо… пусть это не твоё, но переносить тяжёлое ты не будешь. Давайте ей чистить и мыть больше овощей.

— Как скажете, Ваше Высочество, — согласился главный повар без особой радости. — Я могу идти работать?

— Да, конечно… Кирет, мне нужна твоя помощь.

— Я слышала. Вам собрать продукты в дорогу, да? — Кирет тут же забегала глазами по полкам, ища корзину. — Вот, нашла… что вам положить?

Оценив размер корзинки, Цатия почти сразу сказала:

На окраине Будда улицы были уже не такими оживлёнными, торговцев водой не наблюдалось, да и дома стояли не светлые двухэтажные. Зато ещё тут редко встречались члены стражи. Стены дома кузнеца Клима покрывал не плющ, а копоть из-за соседства с кузней, где всегда кипела работа. Труб в общей крыше установили несколько, и из одной из них валил тёмно-серый густой дым. За небольшим задним двориком раскинулся лес.

Воздух вокруг нужного дома рябил от зноя так, что Цатия почти сразу ощутила на себе неудобство многослойной юбки. Ткань неприятно прилипла к вспотевшему телу, по лицу покатились струйки пота.

Залаяла собака, когда они втроём подошли к железному забору, было видно, что хозяин сделал его своими руками.

На покрытом сажей крыльце кузни скоро показался парень в широких штанах и жилетке на голое тело. Кожа его неравномерно загорела, голову покрывало подобие тканевого чепчика, под которым не было видно мокрых от пота волос. О том, что работа у него тяжёлая, можно судить уже по количеству мышц на руках и ногах.

Парень твёрдо пошёл к воротам, но на полпути замедлился, как только разглядел Цатию. Его рот немного приоткрылся, а щёки и так уже были красными от жара печи, так что никто и не понял, что он смутился.

— Это и есть Аллан.

— Здравствуйте, царевич… — ответил тот немного сконфуженно. — Как-то быстро вы. Не понравится прошлый заказ?

— Нет, наоборот. Кинжал вышел отменный! Цатия подтвердит, правда?

— Да-да! Восхитительная работа. Такой острый, удобный и красивый.

— Так это вы та самая сестрица? — Аллан засмущался ещё больше, отвёл глаза, но тут же спохватился и поклонился. — Рады угодить, Ваше царское Высочество. Мы с отцом четыре дня этот кинжал делали.

— Впустишь нас? — спросил Нирим.

— Конечно, как вам отказать! — скрипнули ворота, открываясь. — Прошу, проходите. Только у нас не прибрано чуток, не ждал таких важных гостей.

— Ничего страшного, — сказала Сана.

Оказавшись в доме, сын хозяина сразу предложил всем присесть. Девушки сразу согласились, потому что тут было жарко, а ещё устали добираться на окраину в не самых удобных платьях. Нирим с глухим грохотом поставил корзину на стол и остался стоять за спиной Саны.

— А где Клим? — спросил он, оглядевшись.

— В Ги́рсу* за рудой уехал с матушкой, ещё дня два назад.

— Зачем так далеко? — удивилась Сана.

—

*Ги́рса — город в Хидийкийском царстве.

—

— Там же всё, что кузнечного дела касается, всегда лучшего качества было. А ещё у бати там друг, всё ему со скидкой продаёт. А вы зачем пришли, царевич? Заказ новый сделать?

— Не совсем… — Нирим покосился на сестру. — Одежда нужна удобная. Есть?

— Конечно. Вам?

— Мне, — отозвалась Цатия, чем очень удивила Аллана. — И верёвка, длинная и крепкая.

— А верёвка-то тебе для какого мута? — спросила Сана, направив дикий взгляд.

— На всякий случай. Это же лес.

— Вы в лес, царевна? — переспросил Аллан. — Одна? Даж не знаю… Там может быть опасно.

— Всё будет хорошо, у меня кинжал.

— Где? — спросила Сана.

Цатия немного замешкалась, но наклонилась и шепнула ей на ухо:

— Под юбкой.

— Когда… как ты его туда… О, Великие боги, Ция!

— Ну так что, Аллан… — Цатия поднялась со стула и подошла к нему. — Ты поможешь?

Конечно, он не отказал. Во-первых, перед ним стояла сама дочь царя, а во-вторых, глядя на неё, сердечко начинало биться как в угол загнанное. И жар в груди разгорался такой, что даже со всеми вместе взятыми печами в Гирсе можно было посоперничать.

— Сложно будет найти что-то путное для вас, царевна. Всё мужское, широкое, но я попробую. А верёвка вот… — Он снял моток прочной пеньковой с крючка на стене и положил на стол, рядом с корзиной. — В длину метров пять-семь где-то. Хватит?

— Вполне.

— Тогда пойду, одёжку поищу. Постараюсь шустрее управиться.

Аллан скрылся в другой комнате, а между Цатией, её братом и Саной появилось напряжённое молчание. Было очень жарко. Но дело не только в этом. Царевна, глядя на надутые губы и сложенные на груди руки своей фрейлины, понимала — та не в восторге от того, что сейчас происходит, и еле держалась, чтобы не начать громко высказывать свою позицию. Нирим просто молчал и терпеливо выжидал, когда придёт Аллан. Цатия волновалась, почти молилась о том, чтобы всё прошло удачно. Думала, как там дракон, и там ли он вообще?

«Выбора не осталось, придётся проверить... Иначе получится, что я зря унижалась перед отцом и даже не попыталась... Нет, конечно, не зря! Из-за брата! Ох... Смешно, если притащусь со всей этой едой, подготовленная, а в яме пусто! Ой, зверюга, лучше бы тебе быть там…»

— Повезло вам, царевна, — заявил довольный Аллан, появившись в проходе между комнатами. — Нашёл вещи, которые носил ещё до того, как меня разнесло. Дохляком таким был, не то что щаз.

Друзья! Если вам нравится книга, то поставьте, пожалуйста, ⭐ «Мне нравится» и напишите пару слов в комментариях. Это очень вдохновляет и мотивирует. Я всё читаю и всегда отвечаю. Спасибо!

•✦•✦•

Казалось, что стоит зайти поглубже в лес, тут же окружат десятки недружелюбно настроенных обитателей. Однако похоже, и сами дикие животные боялись не меньше. Днём лес выглядел совсем иначе, не так жутко, но всё ещё подозрительно.

Цатия хваталась за ручку кинжала каждый раз, когда слышала шорох листвы или треск веток под ногами. Шла всё дальше и дальше, понимала, что это совсем другая часть леса, но продолжала идти. И, конечно, никаких старых отметин на деревьях, ни одного знакомого куста. Только те следы, что она сама оставляла на земле и на коре кинжалом прямо сейчас.

— Очаровательно! — крикнула она на мешок, сняв с плеча и поставив у дерева. — Абсолютно другая часть леса, до замка идти муты знают сколько! Решила, что лунный свет снова покажет путь? Сейчас день, демоны его раздери! Лунный свет покажет путь… Луна! На уроках астрологии учитель говорил, что днём её тоже можно увидеть…

Цатия запрокинула голову к небу, ища подсказку. Обычно она любила смотреть на облака, особенно те, что принимали забавную форму. Например, огромного кролика или слона с двумя хоботами. Но сейчас очень хотелось, чтобы облака развеялись. Чтобы не мешали выглядывать в небе, то, что искала — луну. Ведь днём её заметить куда сложнее.

И всё же она смогла. Спрятавшись за верхушкой высокой сосны, бледно-жёлтый, почти прозрачный убывающий кружок показался на чуть-чуть и быстро скрылся за большим перистым облаком. Но и этого хватило. Увидев луну всего на пару секунд, царевна теперь точно знала, в какую сторону идти. Словно сама интуиция вдруг всполошилась и потянула куда-то как магнитом.

Подняв мешок с земли, Цатия перешла на бег. Неизвестно, как далеко её тянуло, а до заката необходимо успеть всё, что она планировала, и ещё вернуться в замок.

Разум не поспевал за ногами. А она всё бежала и бежала… Уже успела устать, но не останавливалась.

Отдышаться она смогла, только когда, сама не понимая как, оказалась на знакомой поляне. Глубокая яма в центре, деревья, сожжённые дочерна… Теперь Цатия была на месте. Скинула мешок со спины на траву и упала на спину, приходя в чувство.

Наконец-то можно спокойно передохнуть. Слушать собственное дыхание, щебетание птиц… Смотреть на ярко-голубое небо, белоснежные воздушные облака, медленно плывущие друг за другом… Любоваться бледной луной, такой маленькой и почти невидимой днём, но очаровательной ночью…

— Ярих или нет… Кто бы там ни был, спасибо… что не дал мне заблудиться… — приложив кулак к груди, прохрипела Цатия, стараясь поскорее восстановить нормальное дыхание. — Ух… Ну и заставил же ты меня побегать, животное… — слабо добавила она, подняв голову и взглянув на яму. — А ты вообще там?

Царевна поднялась на колени и подползла на четвереньках к краю ямы — идти сил не осталось. Хотела проверить, на месте ли невиданный зверь, но с этим возникла проблема. Сверху яма казалась настолько глубокой, что дна видно не было. Будто сама темнота не хотела выдавать свой секрет.

— Эй, ящерка… — полушёпотом обратилась Цатия к яме. Но в ответ ничего. — Дракон, ты там? — громче спросила она, но в ответ опять ничего, даже птицы, казалось, притихли. — ДРАКОН! — голос перешёл в крик.

И опять тишина. Пропасть в земле и то, что внутри, не откликались. Даже собственного эха Цатия не услышала, тьма на дне ямы словно поглощала каждый звук. Но можно было уверенно поклясться всем богам, что в этот момент она почувствовала на себе чей-то цепкий взгляд.

— Это странно… Ну ладно… — Цатия тем же путём доползла обратно до мешка с едой, схватила и потащила к яме. Ослабив завязки, достала кусок мяса и взвесила в руке, думая, кидать или нет. — Если ты там, я и так смогу тебя накормить, мне вообще не обязательно спускаться. Не думай, что ты умнее.

Несмотря на то что дерзила невидимому собеседнику, на самом деле она молилась, чтобы земля под ногами не обвалилась, как тогда. Снова столкнуться с огромным зверем лицом к лицу страшно. Чем больше вглядывалась в незыблемую темноту, тем сильнее начинало казаться, что темнота смотрит тоже. Что она ожила…

— Боги, что я здесь забыла… Что я вообще делаю?! — сокрушённо запустив обе руки в волосы, она начала растирать макушку пальцами, неосознанно надеясь, что так сообразит и одумается быстрее. — Мне бежать отсюда надо! Надо радоваться, что я выжила в тот раз, и забыть как страшный сон… А? Сон?

Цатия вдруг вспомнила, из-за чего вообще проснулась в ночь первого побега, и опять посмотрела в яму. Чернота, на которую она сейчас смотрела, имела поразительное сходство с тьмой, что окружила во сне со всех сторон. И идти было некуда. Только вперёд…

— Только вперёд… — шепча, повторила Цатия.

Она поняла, что больше не может оторвать взгляд от ямы. Что сам мир утратит смысл, если уйти сейчас, когда самое сложное осталось позади. Что вопреки своему страху всё равно хотела бы помочь дракону. Тот, наверное, не виноват, что оказался здесь.

Да и как он вообще здесь оказался? Часто ли с неба драконы падать стали? Он летает? Дышит ли огнём? За одну минуту в голове появилось ещё больше вопросов, чем прежде, и Цатия без особого удовольствия поняла, что быстро узнать ответы можно лишь одним путём — оказавшись в яме.

— Великие боги… что с тобой… приключилось… — через силу прошептала она.

Дракон заворочался, резко повернулся к другой стороне ямы, куда солнце уже не попадало. Хотел спрятаться, но зачем? Он до скрипа стискивал свои острые зубы, и теперь стало ясно, что каждое движение причиняло ему боль.

— Нет, стой! — Цатия импульсивно вытянула руку, совсем не думая, и дракон утробно зарычал. — Ой, прости… я… я не буду тебя трогать…

Она замерла, он — тоже. В яме повисла тишина, в которой слышался лишь страх. Её и дракона. И если тогда Цатия думала, что такому чудищу не страшно вообще ничего, то сейчас поняла, что ошибалась. Он тоже по-своему боялся её, но видно, что нуждался в помощи.

— Тише… тише… спокойно… — зашептала Цатия, плавно поднимая и опуская руку. — Я не трону тебя… — несмотря на собственные слова, начала приближаться на полшага, с каждым словом. Сострадание понемногу вытесняло страх. — Не трону… я помогу… А ты не трогай меня, договорились?

Никак не ожидая этого, царевна замерла в ступоре, когда дракон вдруг кивнул ей.

— А? Ты меня… понимаешь?

Дракон несколько секунд изучал её горящими глазами, прежде чем снова кивнуть, ещё твёрже и ещё различимее.

— О… ого! Ну-ка, давай ещё разок.

На этот раз кивать он не стал, но нахмурился, чем вызвал у Цатии в несколько раз больше немого восторга.

— Муты меня покусай, неужели я не сплю? Ты нечто точно настоящее. Живое. И разумное. Ох, кому расскажу, не поверят!

Зверь негромко, но угрожающе зарычал, давая понять, что не одобряет эту идею. Цатия тут же опомнилась, глядя на сжатую пасть. Да уж, рановато радоваться.

— Всё-всё, договорились. Я молчу! — она сделала шаг в сторону и чертыхнулась, едва не запнувшись о мешок. — Ой, точно… я же за этим и пришла. Принесла тебе еды! Обещала же. Прости, что припозднилась…

Дракон смотрел с любопытством и удивлением, ожидая гостинца. Но сразу сделал вид, похожий на кривое подобие отвращения, когда из мешка был вынут кусок сырого мяса.

— Ты чего? — Цатия похлопала глазами и медленно поднесла кусок к носу. В мясе не разбиралась, конечно, но выглядело оно неплохо и не пахло ничем дурным. — Нормальное, вроде бы… Торговец на рынке сказал, что свежайшее, ешь!

Но дракон, кажется, свежатиной лакомиться не хотел, о чём наглядно заявил, повернув морду в сторону. Тогда юную царевну осенила догадка, и она снова полезла в мешок.

— Ты травоядное! Ну ничего, к этому я тоже подготовилась.

Цатия вытащила большое румяное яблоко и протянула руку. Дракону явно приглянулся плод, на что намекали его немного расширившиеся вертикальные зрачки, но есть всё равно почему-то не торопился. Тогда её осенило:

— Лучше положить все фрукты и овощи на землю, да?

Действительно, было бы странно надеяться на то, что удастся покормить огромного дракона с рук через каких-то несколько минут знакомства с ним. На секунду кольнула страшная мысль, что при желании ему и сами руки по локоть откусить труда не составит.

Зверь снова кивнул и с трудом сделал шаг назад, чтобы оставить хоть какое-то расстояние между ним и Цатией. Представив, как тому больно двигаться, она не выдержала и сама пошла навстречу. Дракон мгновенно ощетинился, зарычал, глаза недобро сверкнули.

— Тихо… посмотри на меня, как я могу тебе навредить, ну? Обещаю, просто оставлю еду на земле и отойду.

Всё время, пока Цатия копалась в мешке, отделяя мясо от не-мяса, дракон стоял напряжённый и буравил недовольным взглядом. Из мешка на секунду показался копчёный свиной окорок и тут же скрылся. Дракон как-то странно вздохнул, на что невозможно было не обратить внимания.

— Что такое? — спросила Цатия, подняв голову. Большущие жёлтые глаза смотрели теперь уже не на неё, а чуть влево, задержавшись, на окороке. — И всё же… Ты ешь мясо или нет?

Дракон кивнул, но тут же увёл морду в сторону, когда опять почуял запах сырого.

— О, кажется, я догадалась… ты не ешь сырое мясо, да? — увидев кивок, ей захотелось засмеяться от абсурдности этого факта, но, вернув взгляд к ранам на его коже, передумала. — Интересное меню у вас, драконов.

«Раз не ест сырое, мут с этим, главное — накормить сейчас», — подумала Цатия, доставая из мешка теперь ещё и какие-то копчёности, мясные рулеты… в общем, всё, что положила Кирет.

Когда перед драконом оказалась небольшая, по сравнению с ним, горка пищи, тот осторожно принюхался и взглянул на свою гостью исподлобья, выжидающе. Цатия удивилась тому, что с виду свирепый ящер оказался таким… стеснительным.

И следом тому, что разговаривала с ним, как с домашним питомцем. Да и как ещё разговаривать с драконом? Она не умела иначе, а спросить было не у кого. Велик риск оказаться в лечебнице для душевнобольных…

Не желая смущать дракона и дальше, Цатия всё же отошла в другую сторону. Не забыла прикарманить и себе одно из яблок. Оказавшись позади дракона, позволила себе рассмотреть его необычный гибкий хвост, тоже покрытый шипами у основания, но неострыми и совсем небольшими. Этот участок тела также пестрел ссадинами и порезами, и Цатия изумилась, что, несмотря на это, зверь всё же подхватил её, чтобы смягчить приземление.

После ухода Цатии в доме кузнеца стало очень тихо, очень душно и очень неловко. Аллану — из-за того, что не знал, о чём говорить с уважаемыми гостями, чтобы не прослыть невежественным и грубым дураком. Сане — от того, что осталась одна с двумя мужчинами и чувствовала, будто прямо сейчас завизжит и развалится в обмороке посреди комнаты. А Нириму — потому что видел, как ей неуютно, но ума не мог приложить, чем помочь и как не сделать хуже.

После очередной растянувшейся минуты Сана не стерпела и поднялась со стула. Стараясь сохранять лицо, разгладила подол платья руками и сделала совсем неуверенный реверанс. Увидь этот ужас учительница по этикету, непременно отругала бы!

— Простите, но я вас оставлю. Здесь очень жарко, мне необходимо выйти на свежий воздух.

«Это мой шанс, я должен что-то сделать!» — мысленно возликовал Нирим и поспешил ответить.

— Позволите составить компанию?

Всего на миг Сане почудилось, что страх стал реальным, и прочные половицы затрещали под ногами, точно сухие колосья травы, прокладывая стремительный и болезненный путь прямиком в Шеол!

Виной тому был страх. И немного стыд. За годы детства, пока судьба вынуждала жить на улице, она много раз слышала и видела, к чему моменты уединения приводили мужчину и женщину. Но то обычные крестьяне, у которых выбор, как скрасить досуг, не очень велик. Их воображение и нравственность явно страдали от пустоты.

С Ниримом же всё иначе. С таким непростым отцом он, на удивление, вышел хорошо воспитанным, добрым и всегда поступал по чести, сколько Сана была с ним знакома. А в жизни имел куда более интересные способы развлечься, чем игры с безродной девушкой.

Незаметно поправив перчатки, чтобы вдруг не слетели во время прогулки, Сана постаралась сделать невозмутимое выражение лица. Легонько поклонилась, изо всех сил сохраняя осанку, а ведь хотела от радости вприпрыжку бегать по дому кузнеца. Со скромной улыбкой кивнула и ответила:

— Конечно, Ваше царское Высочество. Беседа с вами скрасит любую прогулку.

Она прикусила язык, опасаясь, что последние слова прозвучали слишком вольно. Боги не даровали людям возможности возвращать сказанное обратно в их рты, а жаль! Сколько проблем можно было бы избежать!

Однако Нирим совсем не выглядел оскорблённым или растерянным из-за сказанного ею. Наоборот просиял и обратился к притихшему Аллану.

— Простишь нас, если мы сейчас уйдём и тебя оставим?

— Бросьте, царевич, не думайте! Я тут как раз работой в кузне был занят, вот и продолжу молотом махать.

— Мы придём к возвращению сестрицы. Если же вдруг она нас опередит, скажи, что мы недалеко отсюда.

— Конечно, скажу.

Открыв перед леди Саной дверь, Нирим пропустил её вперёд, после чего вышел сам.

Скоро серые закопчёные стены сменились лазурным небом с облаками, а духоту вытеснил сладостный аромат поникшей от заморозков зелени. Яркий, запоминающийся, наполненный терпкими нотами сорных цветов и стужи — абсолютно не такой, как в сердце столицы. Точно окраина была пограничьем, открывающим дорогу в волшебные земли, населённые невообразимыми существами. И только самый отважный или самый безумный мог покорить их.

Сана и Нирим ещё не знали, что одно из таких существ и впрямь затерялось в здешних лесах, а Цатия пошла в его логово. Отважна ли она? Безумна ли? Ни её брат, ни фрейлина не смогли бы ответить и сойтись во мнениях наверняка. Однако в чём оба были уверены абсолютно точно и солидарно: рвение юной царевны восхищало и вызывало опасения.

— Всё-таки нам стоило пойти с ней, Ваше Высочество… — тихо заговорила Сана, наблюдая, как качаются на ветру подмёрзшие бутоны дикого тысячелистника, запутавшиеся в длинной траве.

— Ция бы нам не позволила. Тебе ли не знать, как она упряма? — Нирим вздохнул. — Но характер сестры печалит меня не так сильно, как то, что ты опять говоришь со мной как с…

— Как с наследником царского престола, коим вы и являетесь? — подсказала фрейлина, лукаво улыбнувшись.

— Что ж, и правда… Но кроме этого… Я твой друг.

Сана еле справилась с порывом повернуться к царевичу и до неприличия долго рассматривать его лицо, как когда-то давно. А сама позволила себе подумать…

«Только друг?»

Уже в годы детства ей каждый день хотелось проводить с Ниримом ненастоящие чаепития с деревянной посудой, чтобы можно было случайно дотронуться или спокойно делать вид, что увлечена игрой, а не им. Хотелось читать одни и те же книжки, гулять по тем же уголкам дворца, чтобы пересечься где-нибудь.

И чем взрослее становилась Сана, тем яснее понимала, что это необычное чувство рядом с Ниримом — больше, чем желание быть хорошими друзьями, и что, кажется, оно взаимно. Но также никогда не забывала о своём положении, казавшемся бездонной пропастью. Даже в самых смелых мечтах Сана не могла представить себя законной женой будущего царя. Любовницей или увлечением? Возможно… Но как от этого было бы больно…

— Задумались, миледи? Снова о моей сестре?

— Ох, простите… то есть… прости. Нет, не о ней…

— Тогда о чём?

— О детстве… После того как Ция уговорила Его Величество взять меня во дворец.

Вместе с золотисто-оранжевыми красками неба пришло вечернее похолодание. С дыханием, участившимся от быстрого шага, изо рта выходил пар. Мужская рабочая одежда из плотного сукна уже не спасала от неприятных мурашек на теле.

Оставив сырое мясо под одним из деревьев и накрыв опавшими ветками, Цатия набросила пустой мешок на плечи, как плащ, и ускорила шаг к знакомой тропе из леса. Нести остатки с собой было бы подозрительно, а так хоть и правда дикие звери покормятся.

«Только бы не почуяли запах угощения до того, как уйду подальше отсюда…»

Все мысли о диких животных свелись к дракону. Насколько далеко отсюда место, откуда он прилетел? С какой же высоты нужно упасть, чтобы уничтожить все деревья на поляне, пробить дыру в земле, получить такие ужасные раны… и при всём этом остаться живым! И главное: как помочь? В лечении Цатия совсем не разбиралась.

«Зато знаю очень способного помощника главного лекаря… — обрадованно подумала она, но тут же, остановилась, вспомнив: — Я же обещала, что никому не расскажу… Ох, снова придётся выкручиваться!»

Ничего не мешало пойти против своих же слов и всё равно привести Имрада к яме, но в таком случае, ничего и не помешает дракону сожрать их за нарушение уговора. Или хотя бы раздавить, если вспомнить, что он не любитель сырого мяса. Или сначала до готовности поджарить своим огненным дыханием, а съесть уже после. Много разных вариантов!

От мыслей, как легко это существо могло лишить её жизни просто потому что способно, кровь стыла в жилах и будто бы даже покрывалась тоненькой корочкой свежего льда. Словно вода в маленьких лужицах, мимо которых Цатия проходила уже знакомой тропинкой.

Здравомыслящая часть сознания всё ещё настаивала забыть. Оставить иллюзорную, несусветную, почти невозможную затею помочь неизвестному мифическому чудищу. Пока не поздно, пока ещё есть возможность вернуться к…

К чему? К практически затворнической жизни в стенах дворца? К постоянным наказаниям и нотациям, к презрению родного отца? К роли разменной монеты, «всего-лишь-женщины»? К вероятному браку не пойми с кем? Нет! Пусть страшно, пусть опасно, но это её личный выбор. Возможность что-нибудь изменить в жизни своими руками. И лучше пострадать от последствий, чем потом до конца жизни жалеть, что не хватило решимости!

Свет утомлённого пылающего диска отразился от росы на коричневых листьях кустов и солнечным зайчиком лёг Цатии на лицо. Напоминая, что время на исходе, надо поторопиться, а о своём будущем и будущем дракона подумать можно и потом.

К счастью, дом кузнеца уже виднелся впереди. Воздух стал заметно теплее, напитался горьким запахом дыма и горящего в топке угля. А когда Цатия вернулась туда, откуда ушла в лес, — на задний двор, то мешок с плеч уже пришлось снять и вытереть рукавом намокшие от пота щёки и лоб. Стало непереносимо душно.

«И как можно что-то делать в таком пекле? Похоже, Аллан уже привык».

И немудрено! Сын умелого кузнеца, преемник семейного дела. Цатия достала кинжал из сапога и с гордостью покрутила в руке, полюбовалась узорами на стали. Улыбнулась. Красиво и опасно… Какое же всё-таки удивительное ремесло, тонкая работа!

Пройдя чуть дальше во двор, она не увидела никого, кроме собаки на привязи, жадно лакающей воду из миски. Со стороны дома слышался громкий металлический звон. Цатия напряглась и осторожно пошла в сторону звука. А в голову сразу полезло дурное. Битва на мечах? Нападение? Неужели отец всё прознал, и теперь его гвардейцы пришли выбивать информацию силой? Из-за неё!

«О боги, о боги! Хоть бы никакой беды!»

Мысль о нападении на воинов короны показалась ужасной и безумной только в первую секунду. В следующую Цатия уже по шагу подкрадывалась к двери, из-за которой доносился шум. И всерьёз надеялась воспользоваться эффектом неожиданности. Её рука то крепче сжимала рукоятку кинжала, то безбожно дрожала, выдавая всю неумелость. Осторожно приоткрыв дверь после очередного звонкого удара, Цатия замерла в растерянности.

Не было ни драки, ни гвардейцев, ни оружия. Если точнее, оружие было. Наполовину готовое, раскалённое, как кусочек солнца, подаренный самим богом Решефом в награду за мастерство, выносливость и смелость. Да, именно смелость. Не у каждого хватит силы духа каждый день работать с растопленным металлом. Укрощать и подчинять его себе, придавать желаемую форму, необходимую прочность, бритвенную остроту…

«Надо ж спутать кота с тигром! Это Аллан… Хорошо, что не кинулась нападать сразу, вот была бы потеха!»

Посмеяться над этим про себя у Цатии всё же не получилось. В помещении кузни, где работал Аллан, хранилось столько опасных на вид инструментов, что налететь на них со всей дури, не разобравшись, было бы совсем не весело. Одна только каменная печь, пышущая голодным пламенем внутри, чего стоила.

Поразительно, насколько расслабленным и уверенным выглядел сын кузнеца. Сразу видно — давно этим ремеслом жил. Вот и Цатия, засмотревшись на его труд, вдруг поняла, что звон молота по мягкому металлу больше не пугал, а наоборот, успокаивал…

«Интересно, работают ли женщины кузнецами? Должна же быть на все Пять Земель хотя бы одна?.. Так! Надо собраться! А то до утра во дворец не вернёмся, ни то что до захода солнца!»

— Кхм-кхм, а где Нирим и Сана? — громче спросила царевна, перебивая шум инструментов.

Следующие пару дней Цатия ходила по замку в поисках Имрада, но никто из слуг и придворных его не видел. Конечно, проще всего спросить у отца, но она была до сих пор обижена на него за то, что принудил просить прощения на коленях. Да и сам он только бы стал задавать вопросы, которые, конечно, ни к чему.

Был ещё вариант: спросить у Рондана, ведь, как оказалось, они с Имрадом были, как минимум, хорошими приятелями, раз уж вместе ходили по тавернам. Поиски привели Цатию туда, где можно было видеть его чаще, чем ещё где-либо в замке — в библиотеку. Однако и там учителя не оказалось.

Только Сана сидела в дальнем углу зала и прилежно готовилась к контрольному опросу по истории. Заправляла за уши выбивающиеся из причёски пряди и осторожно и неспешно выводила буквы на листах, переписывая главные мысли из лекций. Цатии всё ещё было неловко от последней ссоры, но найти Имрада сейчас куда важнее.

— Привет, ты не видела Рондана? — спросила Цатия, подойдя к столу, который ломился от учебников и справочников.

— Видела. Он был здесь, потом ушёл. Сказал, что ему нужно подготовиться к завтрашним занятиям… — Сана подняла взгляд. Уже не такой колючий, но всё ещё недовольный. — Кстати, и тебе подготовиться тоже не мешало бы.

— Да-да, конечно… А Имрад?

— Что?

— Ты видела Имрада?

— Он, вроде бы, ещё вчера утром уехал практиковаться в лечебницу в город. Завтра вернётся, а зачем он тебе?

— Да так… Хотела обсудить с ним кое-что, как с лекарем.

— Ты заболела?

— Нет, просто нашла в книжке один любопытный лекарский факт, хотела узнать, правда это или нет.

— Ция, какие любопытные факты, у нас завтра история! — Сана придвинула кучу книг к себе, освобождая место на столе, и кивнула на скамью напротив. — Садись, будем готовиться вместе.

— Не знаю даже… не хочу отвлекать… Да и ты, кажется, обиделась на меня.

— Я уже не злюсь. Его царское Высочество прав, ты бы всё равно не угомонилась…

Цатия быстро огляделась по сторонам, опасаясь, как бы кто лишний не услышал, что не нужно. Но в библиотеке находились только они.

— Сана, спасибо… Я правда не хочу ругаться. Не хочу, чтобы ты обижалась и злилась.

— Если правда не хочешь, то предлагаю вместе поучиться. Давай-давай! Бери учебник на полке и присоединяйся.

— Ну… э… а можно я сяду отдельно, за другим столом? Мне так будет проще сосредоточиться.

— А если ты захочешь что-нибудь спросить?

— Если что, подойду к тебе! — Цатия кивнула в другую часть библиотеки, где свечей, а значит и света было поменьше. А шансов отлынивать от истории, соответственно, больше. — Буду там.

Сана прищурилась, но согласилась и вернула внимание на учебники.

Цатия прошла дальше, скрывшись за рядами высоких книжных полок, полнящимися кучей старых, свеженаписанных, и совсем древних томов. Большинство этих книг выглядели в её глазах, как просто кипы сшитых вместе бумаг, зря испорченных чернилами. Но Цатия и не задумывалась, какую роскошь представляла собой каждая, как дорого их делать и содержать. Совершенно точно не планируя провести вечер тут, она ругалась себе под нос, думая о том, что просто хотела увидеться с Имрадом, а не вот это всё. Зато теперь знала, что до завтра его можно не искать. И это было не очень хорошо.

«Без лекарств я всё равно не смогу помочь дракону. Это значит, что мне нет смысла идти в лес сегодня ночью. Жаль… Интересно, как он там?»

Цатия хотела выглянуть в окно и найти глазами лесополосу вдалеке, но взгляд упал на случайный книжный ряд. Подойдя ближе, она увидела на корешках названия. Учебники по траволечению. Несмотря на то, что ничего в этом не понимала, всё же решила взять одну книгу. Может, наивно надеялась найти подсказку, как лечить драконов?

— И как Имрад не путается во всех этих терминах… — пробубнила она, листая страницы.

— Ты что-то сказала? — громче спросила Сана.

— Нет-нет-нет! — ответила Цатия, суматошно возвращая том траволечения на место. — Я ищу учебники!

— Все твои учебники в углу напротив. Я расставила их на восьмом стеллаже на пятой полке снизу. Помочь найти?

— Спасибо, не надо. Я сама! Я их вижу.

Вздохнув, Цатия подумала о том, что поучиться сегодня, похоже, всё-таки придётся, и прошла к нужной полке. Сана заботливо поставила все учебники в одном месте, за что хотелось сказать ей спасибо. Рука потянулась к корешку учебника по истории, но тут же взгляд зацепился за Письма Богов. Цатия вспомнила прошлый урок теологии и нахмурилась.

«Учитель Рондан выглядел крайне беспокойным тогда. Ему не понравились мои вопросы… — думала Цатия, доставая Письма. — Интересно, как умер бог Ярих? Заболел или…»

Ещё даже не завершив мысль, приложила руку ко рту, будто задумав что-то противозаконное. Какой же мощью должно обладать существо, чтобы убить бога? Разве существовало в этом мире когда-то нечто более сильное, чем Ваал, Риммон и остальные? А что, если сам Ваал… Цатия посмотрела на потолок, надеясь, что боги в этот момент её не видели.

Цатия пыталась не спать после отхода ко сну, но уроки и занятия этикетом выжали все силы. А когда ночь была в самом разгаре, то резко проснулась.

Хотя назвать это везением получалось слабо: ей снова снилось что-то странное, а вместе с глазами раскрылся и рот в немом крике. Волосы спутались от метаний, голова болела, промокшая от холодного пота постель собралась складками…

«Опять кошмар… Опять какая-то мутовщина…»

Всего на миг Цатия напугалась и растерялась, а после уже взбодрилась, осмотрелась и вспомнила, куда собиралась этой ночью. Прислушалась… Все жители дворца точно отошли ко сну, значит, пора было попробовать мазь в действии.

Мешок с продуктами и необходимые вещи уже заранее ждали в гардеробной. Собранные и спрятанные, не без помощи Саны. Цатии оставался последний штрих в маскировке — подвязать шероховатый ворсистый пояс из ткани неизвестного происхождения, — и перед воображением возник фирменный, жуткий взгляд младшей фрейлины, напоминающий, что лучше бы поспешить. Перелезать через стену, ограждающую замок от леса, на сей раз вышло куда проще из-за подготовки. Цатия уже знала, каким путём пойдёт, помнила про оставленные собой следы на деревьях и земле. И уже не боялась, что заблудится, ведь луна точно приведёт к нужному месту, если будет необходимо.

С верным кинжалом в руке Цатия шла уже немного увереннее, держа в голове пусть и иллюзорный, но план по спасению мифической зверюги. Несколько раз останавливалась, открывала мешок и проверяла, не вылилась ли мазь из банки. Важна была каждая капелька, ведь ран на драконе помнилось столько, что лечить-не перелечить!

Цатия не понимала, сколько ещё оставалось до нужной поляны, но вдруг остановилась, услышав неподалёку шорохи. Поудобнее перехватила кинжал и осмотрелась. Темнота и ночные птицы, изредка подающие голоса в гнетущей тиши леса, не добавляли уверенности. Сердце беспокойно заколотилась.

«Спокойно… Это просто заяц или белка. Вспомни, как чуть на Аллана не напала в кузнице…»

Однако все попытки укрепить силу духа в теле помогали из рук вон плохо. Да и эти самые руки уже безнадёжно тряслись. Цатия металась между желанием замереть, не двигаться и нестись со всей прыти, но знала, что если в кустах действительно кто-то сидит, то он её всё равно заметит. Вопрос лишь в том, насколько быстро.

Шорохи повторились, и у неё помутнело в глазах, а воздух стал невыносимо спёртым, хотя ещё недавно хотелось наслаждаться им полной грудью. Порыв по-зимнему студёного ветра крепко схватил за плечи, пробирая до костей. Цатия собиралась завопить на весь лес, но кусала губы от страха и бессилия.

Бегство перестало казаться плохой идеей, когда ветки впереди вновь зашуршали, сухие листья посыпались, а следом показались чьи-то передние лапы, вытянутая, морда и уши… Светло-серая, взлохмаченная шерсть…

«Волк… Это волк!»

Казалось бы, после гигантского дракона любой зверь должен восприниматься, как домашний, но что говорить о юной девице, которая раньше видела диких животных столь близко лишь на страницах природных энциклопедий? Страх в одночасье застелил глаза, а сердцебиение с силой застучало в висках, как будто для этого не осталось места в рёбрах.

Волк ничего не делал, просто наблюдал, принюхивался, стоя на месте, а Цатии хотелось упасть лицом в землю и заорать на крапиву.

Она опустила взгляд вниз, боясь смотреть в глаза хищнику и начала очень медленно и аккуратно пятиться назад. Молилась про себя всем богам, чтобы не оцепенеть и не споткнуться на ровном месте. Что делать с кинжалом, не знала — то ли показать, чтобы попробовать запугать волка, то ли лучше опустить, чтобы не расценил как нападение?..

«Ну давай же, серый, уходи к муту! Уходи! На это нет времени!»

Кода волк зачем-то слегка наклонил голову, ноги и мозги перестали слушаться. Цатия не выдержала и дала дёру в сторону поляны. Хотя в спокойном состоянии сказала бы себе, что так делать нельзя. Категорически! Ведь волк, скорее всего, побежит следом, и погоня закончится быстро. Нетрудно догадаться, кто для кого станет трофеем на финише.

Из-за шума в ушах она не слышала, звуков преследования позади, но и не горела желанием оглядываться и проверять. Главной мыслью в голове стало — добраться до необходимого места. Уже чувствовала боль в груди от быстрого бега и тяжести, всё равно не могла позволить себе остановиться или хотя бы замедлиться.

Торопливо полезла в кусты, в темноте отдалённо схожие с уже знакомыми. Дрожащими, непослушными руками отодвигала тонкие ветки от лица, не задумываясь, о том, что те царапают лицо, а она не нарочно, но словно в отместку ломает их…

Пробравшись сквозь сухостой и впавшие в спячку кустарники, Цатия схватилась за ремень и дёрнула что было сил, чтобы не оставить там мешок с содержимым. Не устояла и упала в траву коленями, ударившись.

— А-а-а! — вскрикнула она, больше от внезапности, чем от боли.

Воображение, разыгравшееся от сильного испуга, вложило в уши, будто волк всё ещё гонится. Нет, больше не волк… Целая стая волков, голодных и злых! А тот был одним из них, возможно, самым главным.

Цатия поднялась с колен, продолжая волочить на себе мешок и поправлять ремень, что впивался в кожу поперёк груди через рубаху. Груз замедлял, тянул к земле с немыслимой силой, но когда она сосредоточила взгляд и увидела знакомую пропасть в центре поляны, то готова была визжать от радости. Точно сами боги даровали ей второе дыхание! Сердце ещё бурнее забилось, дрожащие ноги теперь несли к краю быстрее мысли.

Мысленные мольбы богам не помогали. Возможно, стоило встать на колени и почтенно приложить сцепленные руки к центру груди для большей эффективности, да только не хотелось сильнее злить резкими движениями дракона. Тот разгневался до такой степени, что приблизь пугающую морду, Цатия увидела бы в отражении его глаз свою мгновенную смерть.

— Тихо, я тебе не наврежу, помнишь? Ну глянь на меня, ты же можешь убить, просто наступив ногой… лапой. Зачем мне так рисковать?

Дракон вновь заурчал с недовольством. Если и помнил, то наверное успел забыть. А Цатия на секунду успела пожалеть, что подсказала разозлившемуся зверю, как себя прикончить. Сжалась от испуга, напряжённо следя. В каждом коротком и резком движении кончика хвоста или лап, в каждом рыке виделось и слышалось неизмеримое количество недовольства. Гордости. Непокорности.

Такое поведение немножко раздражало, но и было объяснимо. В конце концов, Цатия тоже не подпустила бы к себе так просто какую-нибудь подозрительную личность.

«Надо как-то дать ему понять, что мазь не опасна, иначе я не смогу ни полечить его, ни накормить… — до неё вдруг дошло: — Накормить, точно! И как я раньше не подумала? Кто же так лезет к голодному животному…»

Стараясь всеми силами не выдавать страха и нервозности, Цатия начала пятиться к мешку с провизией и при этом не отворачиваться от зубастой морды. А интуиция всё ещё не могла успокоиться, бесилась, чуя неладное: слишком уж эмоционально для дикого зверя, но адекватного объяснения не имелось.

Чтобы совершить задуманное и не оказаться съеденной в процессе, Цатия решила придать каждому движению всю плавность и изящество, на которые была способна в таких условиях. Даже на занятиях по этикету со строгой учительницей не старалась так, как сейчас, но здесь и ставки куда выше — целая жизнь.

— Ладно-ладно, недотрога, я поняла… Мы не с того начали. Надеюсь, это сможет тебя переубедить.

Царевна спрятала банку с мазью за мешком, медленно наклонившись, и стала осторожно набирать в руки продукты. Угрожающие звуки из пасти дракона заметно стихли, когда он увидел кусок пирога с мясной начинкой. А кончик хвоста зашевелился из стороны в сторону, показывая заинтересованность.

— Стоило догадаться раньше. Меня же не было несколько дней…

С щедрой горстью еды в руках она пошла прямо к дракону. С каждым шагом ноги всё сильнее дрожали, а что-то вот-вот могло выпасть на землю, но Цатия знала, что ей нужно преодолеть страх и добровольно приблизиться. Вылечить дракона не выйдет, если он не позволит к себе подпустить.

«Покажу, что я не боюсь, что не считаю его врагом. Буду предельно милой».

Быть милой и улыбаться не то что дракону, но и много кому похуже, при дворе учили ещё с раннего детства. А потому Цатия думала, что с этим проблем уж точно не возникнет.

Какое-то время дракон был слишком сосредоточен на изучении вкусностей, но вдруг заметил, что и так небольшое расстояние между ним и его посетительницей ещё сильнее сократилось. И отступать она не собиралась.

Дракон хотел зарычать, спугнуть, дать знак, чтобы не забывалась, с кем и где находится, но не смог. Застыл, увидев на её лице, подсвеченном луной, лёгкую улыбку. Такую добрую и невинную он ещё в жизни не видел… А даже если и когда-то видел, но забыл, всё равно оценил именно её улыбку — первую, с тех пор, как оказался в этом мире.

— Вот, держи…

Цатия положила еду перед драконом и рискнула поднять на него взгляд. Тут же замерла. Его глаза расширились. Мощная грудная клетка, покрытая чешуёй и царапинами была очень близко, несложно просто дотянуться и положить свою ладонь. Однако Цатия отбросила эту мысль. Незачем просто так распускать руки, дракон и без того выглядел встревоженным.

Нахмурился, о чём-то размышляя. Переводил свои глаза то на еду, то на фигуру Цатии. Но есть почему-то снова стеснялся, и она это поняла.

— Это не всё, подожди… В мешке ещё есть.

Цатия отвернулась не сразу, до сих пор очарованная видом чешуи и её переливами, подаренными лунным светом. Даже в алых проблесках крови при таком освещении нашлось что-то красивое.

«Ну и мысли… Ему же больно! — упрекнула себя царевна и обхватила плечи как от холода. Хотя в яме, на удивление, наоборот, было даже немного душно. — Надо не любоваться его ранами, а лечить, Ция!»

Она опять пошла к мешку, ощущая, как неотрывно смотрят в спину хищные глаза с вертикальным зрачком. Потребовалось несколько раз повторить путь к дракону и обратно, чтобы перетащить всё, зато на последнем подходе Цатия с облегчением осознала, что руки и ноги больше не дрожат, а приближаться к дракону не так уж и страшно. Намного страшнее каждый раз снова вдыхать запах крови, исходящий от него.

— Смотри, это всё твоё, — с улыбкой сказала она, положив последнее на горку еды. — Приятного аппетита.

Лакомиться дракон не торопился. Рассматривал, разнюхивал принесённое, а потом задел кучку носом, и парочка фруктов скатилась с верхушки. Цатия успела поймать плоды на полпути до того, как те упали на землю, и хотела вернуть. Но дракон протестующе зарычал.

— Чт… что не так? Ты не хочешь эти персики? Что? — она стала крутить их в руках, рассматривая со всех сторон. — Вы посмотрите, избирательный какой. Сырое мясо не ем, персики не хочу… Зря ты, они спелые, сочные. Ешь давай.

Глаза и щёки вновь зазудели от хлынувших ручьями слёз. Хотелось крикнуть со всей дури… Горло перехватило. Цатия замотала головой, отчаянно отказываясь мириться с таким исходом. Преодолевая страх и слабость, поползла к драконьей голове. О выступающие камешки и корни сдирая тонкую кожу коленей и голеней через грубый материал крестьянских штанов…

Места ушибов и ран гудели, но Цатия продолжала подбираться всё ближе. К огромным острым рогам, закрытым глазам, к сомкнутой пасти, внутри которой скрывались ряды смертоносных клыков.

— Нет-нет-нет, тебе нельзя… нельзя умирать… — подползая к дракону, шептала она. — Я не могла навредить тебе, я обещала… Посмотри, я же всего лишь девчонка… Слабая, глупая… Всё должно быть наоборот!..

Усевшись на колени перед неподвижным существом, Цатия протянула кровоточащую ладонь к большому прохладному носу, начала аккуратно поглаживать. Спохватилась, увидев оставленные после себя кровавые отпечатки, но была такой растерянной, что и не подумала как-нибудь стереть их. Лихорадочно дрожа всем телом, она осмотрела морду, пытаясь найти хотя бы малейшие признаки жизни, но ничего. Дракон совсем не шевелился, застыл, как большая восковая статуя.

Мелкие чешуйки на его носу и между глаз оказались гладкими, прохладными, ни с чем не сравнимыми... Слегка покалывали подушечки пальцев. Было очень приятно так прикасаться. И она, быть может, смутилась от этого вывода, если бы сейчас все эмоции, кроме тоски, печали и испуга не подавились.

Цатия уже сомневалась, слышал ли её дракон, но заговорила, надеясь, что всё-таки случится чудо, и он очнётся.

— Дракон, пожалуйста… Ты не можешь просто умереть, ты прошёл через столько всего! Ты такой хороший… добрый… Что же я натворила, боги… — последние слова с силой приходилось проталкивать по глотке из-за вновь обуявших слёз. — Ну же, малыш… Открой глаза, открой… Как же так?

Всё в её душе с каждой секундой ответного, безнадёжного молчания разбивалось на мелкие кусочки. Не хватало сил удивляться даже тому, что она назвала громадную ящерицу малышом. Слёзы, падая с длинных девичьих ресниц, скатывались по чешуе, поблёскивая в лунном свечении. Как звёзды.

— Не пугай меня, очнись! Ты не должен… не должен умереть, — повторяла плачущая царевна, как какое-то заклятие, эти слова. — Ты самый сильный из всех, кого я знаю! Давай же! Я верю, что ты сможешь! Очнись, прошу…

Звериное сознание на все отчаянные просьбы не откликалось. Но Цатия была упрямой и, благодаря рассказам о покойной матери, такой же верующей. Поэтому решила попросить за дракона у Великого Ваала, Риммона, Аштарт... Да у кого угодно! Всё равно хуже уже не будет.

Цатия встала, на слабых ногах добрела до пустого мешка и расстелила на земле, едва удержавшись от того, чтобы по пути не пнуть банку с проклятой мазью, из-за которой это всё произошло. Опустившись коленями на мешок, встала лицом примерно в сторону востока и, приложив обе ладони к центру груди, сомкнула глаза и начала читать молитву. Так тихо, чтобы слышала только она сама и боги.

Непрерывно, повторяя раз за разом, молилась ещё и ещё. Временами всхлипывала, под конец срывала дыхание, но набирала чуть-чуть воздуха, и продолжала. Несколько раз сбивалась, язык заплетался, но не прекращала, начиная сначала. Когда молитва всё чаще стала путаться и всё неохотнее слетать с языка, Цатия резко замолкла на полуслове. Рассечённой рукой взяла с земли маленький камушек и кинула в земляную стену перед собой.

Интуиция подсказывала, что молиться бесполезно, душа не чувствовала ни малейшего отклика и облегчения. Цатия размазала остатки слёз по щекам и прошипела…

— Ну конечно, Великие боги молчат! Я же убила его, убила… — она сжала зубы, чтобы опять не разрыдаться на всю яму, и сквозь них тихо добавила: — Дракон теперь у Мота…

Последний раз обращаться к богу смерти ей довелось позапрошлым летом, когда царь Саргон слёг от неприятного случая на охоте. Всего одна царапина, не обработанная вовремя… Попавшая в кровь инфекция… Почти месяц крестьяне и придворные Второй Земли думали, что Нирим взойдёт на престол раньше срока. А глашатаи неустанно разносили по городам напоминания молиться за здравие Его царского Величества.

Молилась и Цатия. По утрам, по ночам, перед каждым приёмом пищи… Искренне, без единого дурного помысла. Просила у Мота пощадить отца, не забирать раньше времени, дать ему ещё несколько лет на завершение дел и искупление грехов. Молилась и злилась. Потому что несмотря на отношение к себе, всё равно очень любила и боялась потерять. Это же отец всё-таки.

И вот теперь, чем больше вспоминала про тот случай, тем больше убеждалась, что хотела попросить и за дракона. Чем он хуже, в конце концов? Почему должен отправляться в Шеол по её ошибке, по неосторожности? Конечно, вернуть к жизни уже умершего зверя было бы безумием, но таким же безумием было уже и то, что Цатия сбегала в лес ради него. И ещё, если нужно, сбежит. Так что ей уже не впервые чувствовать себя ненормальной.

Она вновь сложила на груди ладони, цепляясь ногтями за ткань, пропитанную собственной кровью. Прикрыла глаза и забормотала, не в силах сдержать новых слёз…

— О Великий Мот… Не знаю, отвечаешь ли ты за драконов, но… Пожалуйста, сделай так, чтобы он ожил. Верни в наш мир… Обещаю больше не причинять ему боль. Обещаю заботиться об этом драконе, если ты отпустишь его. Обещаю дать ему свободу, когда он станет здоровым… Это неправильно, он не должен был умереть так! Поэтому, пожалуйста… Пожалуйста…

Предательница царской власти? Преступница, соучастница? Или заботливая лучшая подруга?

Когда зимнее, едва тёплое солнце улеглось отдыхать за далёкий незыблемый горизонт, Сана совсем запуталась, кем себя считать. Потому что ещё недавно, в абсолютно трезвом уме помогала царевне собирать необходимое для очередного побега. С присущей себе внимательностью и рассудительностью.

И вот теперь почти всю ночь вертелась в постели, сжираемая чувством вины, постоянно подскакивала, ходила кругами по спальне, выглядывала в окно, одновременно ожидая и почему-то страшась первых лучей нового дня.

Что будет, если Цатия не вернётся? Как понять, что не вернётся по своей воле, а не из-за страшной беды, приключившейся с ней?

Окружённая роем безнадёжных вопросов и столь же безнадёжных ответов на них, Сана так и не смогла сомкнуть глаз. А когда заметила на полу долгожданную полоску первого мутного света, проклюнувшегося из-под шторы, то не стерпела. Надела халат поверх рубахи и, удачно минуя стражников побрела к нужной двери. На пятки тёмной, непроглядной ночи вот-вот должен был наступить долгожданный рассвет. Значит, Цатия точно уже вернулась к себе.

Ничего страшного не будет, если заглянуть, попытаться расспросить, немного пожурить её и попробовать уговорить больше не убегать в лес… Правда?

Очутившись пред покоями царевны, Сана помедлила, прежде чем вежливо постучаться, как всегда велел этикет. Неприятное предчувствие мурашками по рукам забралось под тёплый халат и ночную одежду. И чтобы прогнать его, пришлось приоткрыть дверь.

Раскрытые плотные занавеси на окнах не помешали глазам узреть нежный розовато-сиреневый оттенок предрассветного неба. И всё же полюбоваться удалось недолго… Потому что в следующий миг обнаружилось, что хозяйки комнаты до сих пор нет. Как и крестьянской одежды с кинжалом за тем самым шкафом в гардеробной.

Чтобы не свалиться с ног и не закричать, Сане потребовалось собрать все до одной крупицы самообладания воедино. Кажется, в этот момент она даже почувствовала, как несколько волосинок на голове потеряли золотисто-пшеничный цвет и поседели. Ужасные мысли сменялись, одна за другой, но когда посетила худшая, Сану обуял ужас.

«Скоро явятся служанки, чтобы одеть и накормить царевну, а царевны-то и нет в помине! Что же делать, боги? Что делать?..»

Забыв саму себя от испуга, она уже знакомым путём побежала к царевичу. Однако на сей раз смущаться и беспокоиться о репутации не было времени.

Нирим открыл почти сразу, после громкого стука в дверь. Уже опрятно одетый, как полагалось. И всё же незаправленная постель и слегка помятый вид указывали на его недавнее пробуждение. Он быстро спровадил удивлённых слуг и подвёл к одному из кресел у камина дрожащую Сану, но та отчаянно не хотела присаживаться и выглядела так, словно всё ещё готова была сорваться с места и бежать в поисках помощи.

Нирим подал небольшой стеклянный кубок с водой, и Сана выпила всё до дна жадными глотками. Перестала суетиться, но дрожь до сих пор не оставляла в покое.

— Ну-ну, спокойнее… Объясни же, что случилось? — с беспокойством спросил царевич, забрав кубок из её дрожащих пальцев.

— Её Выс-с… Высочество… Её нет в комнате! Совсем нет! Как и кинжала, и вещей!

— Как думаешь, давно она ушла?

— Я трогала простыни, они холодные. Её давно уже нет, Нирим! А что, если… если она сбежала? Или, того хуже, попала в беду?! О боги, о боги… Мне так страшно за неё! Чует сердце, что-то стряслось!

— Спокойно, милая, спокойно… Она вернётся, я уверен! Цатия только выглядит хрупкой, на самом деле она боец.

Слова Нирима, к несчастью, не смогли успокоить расстроенные мысли Саны. Она задрожала ещё сильнее, представляя, что могло случиться с безрассудной подругой. Люди дружелюбны только когда видят, что на тебе богатый наряд. А когда одежда крестьянина — мало кто даже слушать станет.

— Не могу… не могу перестать думать об этом! Её же могли обокрасть, убить или сделать ещё что-нибудь ужасное… — Сана тут же замолкла, а через мгновение и вовсе расплакалась. — Служанки! Служанки скоро придут будить Цатию, а её нет! Его царское Величество будет очень-очень недоволен! Ох, спасите, боги…

— Тише… всё будет хорошо… — Нирим не знал, как ещё успокоить Сану, поэтому просто взял за плечи и приблизил к себе. Та сразу затихла от удивления и смущения, и всё же не отдалилась. — С сестрой всё будет хорошо… У меня есть один план, но ты должна будешь всё сделать так, как я скажу…

Ещё не зная, что ждёт, Сана уже согласно кивнула.

План Нирима был простым, но рискованным. Успокоившись, она вернулась в комнату Цатии. Убедилась, что никто не заметил пропажи, и с облегчением распахнула шкаф. Как можно быстрее начала перетаскивать платья на кровать и делать из них кучку, примерно похожую на очертания тела. Затем накрыла одеялом и легла рядом, будто бы обнимая «Цатию», прикрывая собой.

Слишком долго нежничать с ворохом вещей не пришлось. Новая служанка с подносом завтрака отворила дверь и радостно поприветствовала.

— Утро доброе, Ваше царское Высочество! — посмотрела на раскрытое окно. Сиреневые и розовые пятна на небе уже перекрасились в оранжевые и светло-голубые. — Сегодня намечается такой солнечный день, не правда ли… ой… Миледи? Что вы здесь… Что с Её царским Высочеством?

Цатия поняла, что ей больше не страшно. Наоборот, именно рядом с этим огромным ящером, с острыми зубами и изогнутыми когтями, она ощущала себя в уютной безопасности. Под защитой от всего на свете. И так безумно не хотелось уходить…

— А хочешь я… расскажу тебе сказку? — предложила Цатия. — Прочитала её в одной из книг, когда пыталась узнать про тебя. Раньше я даже не знала, что про вас столько всего пишут!

Веки дракона тут же поднялись, открыв огромные светящиеся глаза, наполненные искренним, осознанным интересом. По тому, как расширились вертикальные зрачки, стало ясно, что от сказки никто отказываться не собирался. Даже зверь, который выглядел, как свирепое и грозное чудище.

Цатия улыбнулась, сняла мешок со спины и села прямо на здоровый участок драконьего хвоста.

— Ну ладно, тогда слушай… На дальних землях, освещаемых другой стороной солнца, есть волшебная страна…

Она стала рассказывать интригующим полушёпотом, будто её слушателем был не гигантский дракон, а ребёнок. Говорила о десятицветной радуге, о летающих в воздухе цветах, о чудных животных — пегасах с шестью копытами и кошках с крыльями мотыльков и усиками на головах. И, конечно, о царях этого чудесного мира. О драконах.

Многое из рассказанного Цатия выдумывала на ходу и добавляла от себя, потому что местами не помнила ту сказку. И, по правде, в оригинальной истории всё закончилось тем, что драконы улетели в пустынные края, испугавшись воинов той самой десятицветной радуги. Но разве могла Цатия расстраивать своего приятеля?

— …Так драконий царь сделал новый драгоценный камень для своей короны — радужник. И никто больше в этой стране не умел его создавать. Конец.

Дракон завилял хвостом, давая знак, что ему понравилась сказка, хотя у любого другого слушателя возникло бы много вопросов. Но это было неважно. Главное, что ему впервые в жизни рассказали сказку. Казалось бы, пустяк, но что-то в глубине драконьей груди приятно затрепетало, как стайка бабочек. Выражение его морды стало таким, будто, ещё чуть-чуть, и он начнёт улыбаться.

— Ну всё, мне пора… — шёпотом обратилась Цатия к дракону и напоследок прижалась лбом к широкому носу, чувствуя сильное дыхание. — Но я вернусь. Обязательно вернусь… Да благословят тебя Великие бо… — она запнулась, вспомнив, кому молилась сегодня ночью. — Нет… Пусть тебя благословит Мот. У вас с ним, кажется, хорошие отношения.

С большой неохотой Цатия отстранилась от ящера, а тот — с ещё большей — убрал с пути свой хвост, чтобы она смогла уйти. В сказках и легендах драконы нередко охраняли сокровища, не собираясь ни с кем делиться. Так и сейчас, его инстинкт давал о себе знать, не желал отпускать до последнего. И пока Цатия карабкалась по земляной стене наверх, жёлтые глаза горели ярким пламенем, неотрывно наблюдая. Следили за каждым её движением…

В разуме дракона родилась мысль. Первая за долгое время и такая желанная…

«Я буду ждать тебя… Как ещё никого не ждал…»

•✦•✦•

Несколько раз Цатия чуть не попалась своим же слугам и ещё больше раз успела пожалеть о том, что вообще решила вернуться, пока добиралась назад. И сейчас, стоя перед дверью собственной комнаты, думала, что всё позади. Не тут-то было! Как только она переступила порог, тут же была схвачена за руку Саной. В её синих глазах горело дикое возмущение.

— Ты! Ты! Ты… ты маленькая, злая, эгоистичная, скрытная зараза! — шипела она, и у Цатии в голове не укладывалось, как у её милой, прилежной младшей фрейлины получилось произнести такие слова. — Я чуть с ума не сошла, понимаешь? Знаешь, сколько всего я успела надумать, пока тебя носило неизвестно где?!

Сана отошла от Цатии на шаг, внимательно оглядела. Грязное лицо, одежда, растрёпанные волосы и липкие руки отнюдь не добавляли царевне аристократического шарма.

— Кстати, где тебя носило? В чём это ты? Что за странный запах?

Цатия незаметно принюхалась. Кроме запаха пыльцы, которая содержалась в той мази, ничего больше не почувствовала. Хотя возможно, что от неё пахло драконом, а она уже не чувствовала. Пожала плечами.

— Цветами.

— Цветами?

— Ну да, я же гуляла в лесу, набрела на полянку и там же уснула, прямо в цветах. Представляешь?

Сана начала делать медленные вдохи и выдохи, разминать пальцы, чтобы успокоиться. Как можно спокойнее сказала, когда приблизилась помочь снять грязную одежду:

— Значит, так… Сейчас ты идёшь мыться, есть и приводить себя в человеческий вид. А эти тряпки мы выкинем…

— Но… — хотела возразить Цатия.

— Выкинем, и не спорь! О боги, это кровь?! — увидев пятно спереди на рубахе, воскликнула Сана.

— Грязь. Просто грязь.

— Ты больше не пойдёшь гулять в лес, это опасно! Сегодня мы с Ниримом придумали, как выкрутиться, а завтра может не повезти. Если сам царь захочет увидеться с тобой, а тебя тут не будет, что прикажешь делать?

— Прикажу дальше придумывать, как выкрутиться. Мне нужно в лес. Опять. Сегодня ночью.

— Нет! — выкрикнула Сана и резче, чем хотела, дёрнула на себя почти развязанный пояс рубахи. — Для какого мута? Что тебе там делать?

Цатия забегала глазами из угла в угол, думая, что бы такое сказать. И не придумала. В любом случае Имрад настоит на тщательном осмотре, и тогда обман вылезет наружу ещё до того, как снимется вся одежда. Тяжело вздохнув, Цатия поняла, что придётся рассказать правду. Ну или почти правду.

— Ладно, я всё объясню… Но обещай, что это будет наша тайна.

— Я давал клятву лекаря богам, когда решил помогать людям… — Имрад уважительно поклонился. — Что с тобой случилось?

— Не со мной… — Царевна подошла ближе и зашептала: — Не так давно я сбегала в лес из дворца…

— Что? Когда?

— Неважно. Важно то, что я увидела там попавшего в беду зверя.

— Какого ещё зверя?

— Д… мед… ведя… Медведя, да. Огромного, лохматого и страшного.

— Ты встретила медведя в лесу?! Он ранил тебя? Поцарапал? Укусил?

— Нет-нет, Имрад, тише… Я в порядке. Тот медведь и сам ужасно ранен… Он не смог бы мне навредить.

— И эту мазь ты взяла для него?

— Да.

— Каких же размеров тот медведь? — почесав подбородок, протянул Имрад, глядя на совершенно опустевшую банку. — Это странно…

— Что тут странного? Ну да, большой медведь, и что? — Непонятно, кого больше Цатия пыталась убедить своими вопросами, себя или лекаря. — Не бывает разве таких больших медведей?

— Я не об этом… Как ты использовала мазь? Она помогла твоему медведю?

— Как ты и говорил, мазала вокруг ран, но… Вообще-то нет, не помогла. Какая-то слишком ядрёная мазь. Ему было так больно, что он сознание потерял.

— У медведя? Сознание? — прищурившись, уточнил Имрад.

— Ну или что там у медведей вместо сознания? Я не разбираюсь! И если кратко, я не потратила мазь, извини, что пыталась обмануть… Она просто не помогла, и я её вылила в землю. Нужна другая.

— Неудивительно, что не помогла. Та мазь была для людей, понимаешь? Не подходит она для лечения животных.

— Ну да… Я тоже так подумала… Но ты же сделаешь другую, да? Пожалуйста, Имрад, пожалуйста!

— Не знаю… Я практиковался на зверях, пока учился, но никогда не делал для них лекарств. Для начала мне нужно понять, что за медведя ты встретила.

— О, эм… — Цатия посмотрела куда-то сквозь, пытаясь как можно скорее придумать правдоподобное описание. Не говорить же, что у него не шерсть, а чешуя! — Это очень необычный медведь. Очень! Наверное, новый вид!

— Насколько необычный? Опиши.

«О Имрад… Ты даже представить не можешь, насколько…»

— Это сложно… Я видела его в темноте, могу сказать только, что он очень большой. И сегодня ночью опять собираюсь пойти.

— Одна к опасному зверю? Тебя бог Решеф укусил, что ли? С какой радости ты стала такая бесстрашная?

— Всё будет хорошо, правда. Я ведь уже ходила. Но мне очень нужна твоя помощь. Нужна новая мазь.

Имрад долго думал, стараясь не смотреть, но всё же встретился взглядом с большими, милыми зелёными глазами и не смог найти никаких доводов против. То, что больше царевне не к кому обратиться с этой необычной просьбой, он понимал. Сдался и махнул рукой. Достал из ящика стола чистые листы, принялся что-то неаккуратно и быстро записывать, брызгая мелкими каплями чернил и царапая наконечником пера бумагу.

— Значит, нужен мягкий бальзам для диких животных… У меня есть несколько идей состава, но на приготовление может понадобиться несколько дней.

— Так ты мне поможешь? Ура! Слава богам! Слава тебе, Имрад! Спасибо!

— Что слава мне, с этим согласен… — прежде чем оторваться от составления списка ингредиентов, нужных для бальзама, он спросил: — Тебе точно не нужна моя помощь ещё в чём-то?

Сначала Цатия собиралась вежливо отказаться, но тут, словно решив напомнить о том, как ударилась в яме, заныла спина. Вспомнился небольшой, но тёмный синяк на пояснице, обнаруженный сегодня прямо перед купанием. Хорошо, что его не увидела Сана, иначе точно самолично заперла бы в комнате, лишь бы в лес больше не отпускать.

Краснея, Цатия тихо ответила лекарю…

— Когда я ходила по лесу, то упала. С виду ничего серьёзного, просто синяк на спине, но неприятно. Имрад похлопал удивлёнными глазами, а затем вздохнул и покачал головой.

— Ох… И почему же ты мне сразу не сказала? — он встал из-за стола и придвинул плотную лекарскую ширму поближе к Цатии. — Ладно, сейчас взгляну, что там. Сама платье снимешь или тебе помочь?

Неторопливо скрывшись за ширмой, Цатия похолодевшими пальцами потрогала узел шнуровки на спине, но развязывать не торопилась. Хоть все придворные лекари уже и видели её и в нижней одежде, и совсем нагой, всё равно, одним богам известно, насколько каждый раз это стыдно и некомфортно. Чтобы оттянуть момент раздевания ещё на чуть-чуть, Цатия ответила, но сразу же задала встречный вопрос…

— Я сама... А тебе для мази ничего такого не нужно? Какие-нибудь особые травы или, может быть, деньги?

— Нет. Всё необходимое для приготовления у меня имеется. Да и монетами я не обделён благодаря щедрости Его царского Величества.

В этот раз незаметно стащить из кухни получилось только фрукты и немного выпечки. О чём Цатия вспомнила только стоя на поляне перед глубокой ямой, разглядывая содержимое своего мешка. И его, и одежду Аллана чудом удалось сберечь от угроз Саны.

Царевна ругнулась. Имрад как-то говорил, что для скорейшего выздоровления нужны сложные жиры, которые есть только в мясе. Но не ходить же теперь по ночному лесу в поисках добычи для дракона! Цатия вообще никогда не могла похвастать навыками охоты. Другое дело — её брат с большим арбалетом за спиной!

— Нирим рассказывал, как правильно ловить рыбу палкой! Как древние делали! — Она наклонилась к яме и громче крикнула. — Я уже здесь, подожди немного! Осталось только найти воду…

Цатия сосредоточилась, пытаясь рассмотреть кусочек луны сквозь тучи и одновременно напрячь слух. Если река или озеро и находились поблизости, то где-то точно должен раздаваться шум воды. И действительно, шум скоро послышался.

Цатия ушла совсем недалеко от поляны, туда, куда тонкой дорожкой падал белый свет. Оказавшись на берегу тихой речки, благодарно кивнула луне и мысленно обрадовалась, что умеет плавать. Хоть чему-то отец однажды её научил. Но как именно, предпочитала не вспоминать… Это было жутко.

— Ух, ладно… — Стоя на мелком, смешанном с землёй песке, в одной нательной рубашке, она кинжалом пыталась как можно лучше заострить один из концов плотной ветки, что нашла на земле. — Надеюсь, вода не слишком холодная… Хотя зачем я вру себе, конечно, ледяная!

Течение, слава богам, оказалось очень спокойным. Только всплески воды вдалеке говорили о том, что это течение тут в принципе было. Обхватив самодельное копьё двумя руками, Цатия набралась смелости и медленно вошла в реку по колени. Зажмурилась и зашипела, когда вода неприятно охладила ноги. Вся кожа тут же покрылась пупырышками, зубы свело.

— Ну, ящ-щериц-ц-ца… Если т-ты не оц-ценишь мои стар-рания, я… — клацая зубами, ворчала она, но затихла, как только разглядела в воде очертания плавников. — О, вот…

Однако ни с первого, ни со второго раза добычу палкой поймать не получилось. Слыша шорохи в кронах деревьев, Цатия всё время замирала и оборачивалась, но ничего, кроме попадающего на голову света луны, не ощущала.

Прежде чем ноги в конец окоченели, она смогла поймать только четыре средних рыбины. Этого дракону даже на зубок не хватило бы точно, но зато хоть попыталась…

— Всё… н-не могу… больше… — Прежде чем засунуть скользкую рыбу в мешок, она вспомнила и поморщилась. — Он не ест сырое мясо! Вот я… агрх!

Со всей скопившейся злостью и усталостью Цатия пнула обломок маленькой веточки босой ногой, начала страшно ругаться, сама не ведая, откуда набралась настолько отборных слов. Ходила кругами, почти не обращая внимания на холодный ветер.

— Сырое мясо он не ест, а! Хищник тоже мне! Гурман проклятый! — Наступив на хвост трепыхающейся на земле рыбины, она с визгом поскользнулась, но не упала. В кои-то веки, да пригодились нудные уроки равновесия. — Так, ладно… не оставлять же рыбу на земле, зря я её ловила, что ли?

В очередной раз сегодня Цатия вспоминала то, чему учил её брат. И теперь нужно было развести огонь. Она не торопилась, боясь напортачить, но и долго сидеть так тоже могла.

Собрав в кучку веток и сухой листвы, нашла на берегу два подходящих камня и начала пытаться выбить из них искру, прикладывая всю силу. Получилось опять далеко не сразу. Но сегодня Цатии всё же немного везло с природой. Щепотка искр, вылетев из-под камней, затерялась в импровизированном костре.

Цатия откинула камни и подула, сильнее разгоняя пламя. Скоро листву и ветки поглотили жаркие языки. Захотелось сразу же протянуть руки, почувствовать тепло… Что она и сделала. Посидела так пару минут, прикрыв глаза, чтобы немного согреться, а после выложила рыбу прямо на костёр.

В неудобно прилипающей одежде на мокрое тело, но с вкусно пахнущим уловом в мешке, вернулась к яме.

Не говорила ничего, просто была твёрдо уверена, что дракон ещё там. Чувствовала на себе завороженные жёлтые глаза даже сквозь плотную тьму. А потому просто молча прыгнула вниз, зная, — длинный хвост обязательно подхватит вновь.

Как и обещала, Цатия опять очутилась в вынужденном логове дракона. Сойдя на утоптанное дно, наблюдала, не двигалась. Ждала, пока из темноты на лунный свет покажутся длинные острые рога, широкий нос и глаза… Такие огромные, жёлтые и добрые… Смотрящие прямо в сердце.

— Ну, привет… Как ты тут? — Устало, но уверенно Цатия подошла к нему. — Не смотри на меня так, знаю, что мокрая. Зато принесла… Ай-ай! Полегче! Постой!

«Ты правда вернулась ко мне…» — радостным эхом прозвучало в голове дракона.

Проворно вильнувший хвост тут же обвился вокруг её холодных тонких ног, плавно и настойчиво притягивая ближе. Цатия без сил наклонилась вперёд и навалилась на шершавую кожу.

— Ладно, признаюсь… Я безумно устала…. — сказала она, с улыбкой разглядывая драконью морду. — Но это стоило того…

Хотелось протянуть руку, потрогать чешуйки на носу в знак доброты намерений, но хвост поднялся ещё выше, окутывая тело ещё больше, от плеч и до пяток. Лишая подвижности. Цатия напряглась, чувствуя небольшое давление со всех сторон.

— Ты… сильный… — Она на миг испугалась, что сейчас будет раздавлена, и собиралась пошевелить рукой, но смогла лишь потрогать подушечками пальцев обратную, более гладкую сторону хвоста, чем вызвала тихое фырканье. — Я поняла… поняла… мне лучше не шевелиться.

Вопрос застал врасплох, ведь никто и никогда ещё не спрашивал в лоб. Она привыкла обсуждать богов лишь с учителем на уроках теологии. Изучать, как вера в них влияет на народ и культуру сейчас и как влияла давным-давно. Да и вообще столь прямой вопрос о религии из уст Нирима прозвучал слишком… лично? Особенно теперь, когда он поделился, что является далёким потомком бога грома.

«Неужели таким способом он пытается издалека узнать, что я думаю о нём? — От предположения Сане стало жарко, и будто не в камине, а в ней сильнее разгорелся огонь. — Нет, надо рассуждать здраво, это просто вопрос! Да, очень необычный, но…»

— Сана, всё хорошо?

— Да, я пытаюсь… собраться с мыслями.

— Можешь не отвечать, если не готова обсуждать. Говорить о вере непросто.

— Дело не совсем в вере. Я немного побаиваюсь, что наши мнения могут не совпасть, и мы поссоримся.

— Не волнуйся, я понимаю, что в этой теме не должно быть споров, вера у каждого своя. Я только пытаюсь… Лучше тебя узнать… Мне интересно, как и о чём ты думаешь. Как на всё смотришь… Даже хорошо, если вдруг мы в чём-то не сойдёмся. Царь и царица Ялма́ссии*, например, всегда друг с другом соглашаются, и знаешь что?

— *Ялма́сское царство (Ялма́ссия) — Третья из Пяти Земель. Центр поклонения богине Ямму. Столица — Тильз. —

— Что?

— Они спят в разных спальнях. А все их наследники рождены от любовников.

То, что Нирим сравнил их… дружбу с отношениями правителей другого государства, было странно, но приятно. И, конечно, непередаваемо неловко. Зачем он делал так, для чего? Да ещё и упомянул неприличную деталь про любовников! Что за флирт такой? И флирт ли это?

— Это наверняка просто пошлые сплетни, Ваше Высочество! — Сана обратилась к нему по правилам, чтобы окончательно не спятить от чувства неловкости и растерянности. — И при чём тут вера и боги?

— Не думаю, что эти сплетни взялись из воздуха… Боги, что же это я?.. Извини, если смутил.

— Всё нормально… На самом деле, если тебе правда интересно, я думаю, что нет богов. То есть они есть, как вера, как духовность, как напоминание о том, кто мы — их творения, но…

— Продолжай, не бойся.

— Мне кажется, что боги покинули нас. Либо с ними всеми случилось что-то плохое. Подумай, люди уже давно сами добывают огонь, выращивают урожай… Даже научились очищать солёную и дождевую воду! Если бы боги не хотели, то они бы и не позволили нам научиться делать столько всего.

— Интересное мнение… Но ты же молишься?

— Да, конечно.

— Для чего?

— Говорю же, я верю в них как в нечто духовное, что есть в каждом из нас. Как в надежду на то, что всё будет хорошо. Что завтра наступит новый день, что все важные мне люди будут здоровы... Что твоя сестра наконец-то одумается и перестанет рисковать головой ради неизвестно чего!..

Голос Саны внезапно просел и наполнился всхлипами. А она всё продолжала выговариваться, больше не пытаясь сдержать эмоций.

— И что я наконец… перестану так сильно беспокоиться, хотя знаю, что не могу! Это мой долг! Ц-Цатия… забрала меня… Подарила дом… Убедила Его Величество, что позаботится обо мне. И теперь я тоже… тоже хочу заботиться о ней!

Слыша, что с каждой секундой плач становится всё громче, Нирим поспешил отложить недоеденное яблоко прямо на пол. Чашу с фруктами аккуратно забрал и поставил там же. Увидел, как пальцы Саны тут же начали блуждать по накрытым пледом ногам, ища за что ухватиться, и подставил свои руки как опору.

— Сана, мне жаль… Мне так жаль… Но ты же, понимаешь, что у тебя не выйдет опекать её остаток жизни?

— Знаю… И от этого так плохо… Ведь значит, я… не смогу… никогда отплатить за её доброту… сполна…

— С тех пор, как живёшь с нами, ты принесла столько добра, заботы и радости! Намного больше, чем можешь представить! Ты ничего не должна, а если бы и была должна, то уже давно отплатила.

— Т-ты правда так… считаешь? — хрипло спросила Сана. Резко затихла, хотя слёзы продолжали падать на плед.

— Ну конечно… Сестра считает точно так же и, я уверен, ценит твою заботу, но она привыкла поступать по-своему. Дело не в её отношении к нам или к кому-то ещё. Цатия просто упрямая и своевольная.

— И всё равно я так боюсь за неё, знали бы боги…

— Я тоже, милая, я тоже… Но разве наша боязнь остановит её? Нам остаётся бояться издалека и прикрывать её, чтобы страхи не стали реальными.

— Надеюсь, ты прав.

— Просто знай, если опять станет страшно за сестру или ещё из-за чего-то — неважно… Ты всегда можешь прийти ко мне.

Сана кивнула, не отрывая от царевича глубоких синих глаз, теперь наполненных надеждой. В который раз у него легко получалось успокоить её с помощью простых слов. Умиротворение разлилось по мышцам, как тепло от камина, захотелось тут же расслабиться в кресле, подремать, прикрыв глаза…

Однако она не могла позволить себе такой роскоши. Если кто-то лишний заметит в покоях наследника, то поползут слухи, поднимется скандал. Нельзя ставить под удар репутацию Нирима только потому, что ей очень нравилось его общество!

Если не считать, что Сана опять смотрела волком почти всё утро, следующий день можно было назвать удачным. Уроки прошли без сложных тем, учитель оказался в подозрительно хорошем расположении духа.

Хотелось верить, что это не только из-за погоды. На улице ощутимо потеплело. Солнце пронизывало своим теплом каждую травинку газона, каждый завядший цветок в царском саду. По двору струились, тонкие и шустрые, блестящие ручейки с талой водой.

Вот бы забраться на низкий подоконник с ногами, подставить лицо под яркое солнце… А через мгновение уже беззаботно бегать за отскакивающими от стёкол зайчиками, забыв о том, что их невозможно поймать… Но нельзя. Царевне по коридорам носиться не подобало. А даже если бы вдруг стало можно, всё равно долго в длинном платье и неудобной обуви не порезвишься.

— Жарко… — тихо шепнула Цатия и промокнула лицо белоснежным платком.

Сана с сочувствием оглядела её наряд: строгое платье в пол с высоким воротом и длинными рукавами, плотные перчатки… В этом хочешь-не хочешь, быстро жарко станет.

— Так идём же, переоденем тебя.

Сначала Цатия собиралась отказаться. Слишком часто менять платья казалось ей тратой времени, которое можно использовать, скажем, для прогулок. Да и стыдилась она показывать служанкам своё тело, а уж тем более родимое пятно. Но, взглянув ещё раз на палящее солнце из окна, передумала. В более лёгком платье ходить уж точно станет легче, а грудь и шею можно прикрыть платком.

На полпути пришлось остановиться и замереть. Из-за угла всё громче раздавались приближающиеся шаги, и сердце Цатии непроизвольно ушло в пятки. Тяжёлое душное платье перестало казаться проблемой.

«О боги, только б не отец…» — С огорчением пронеслось в мыслях.

Прямая стойка уже получилась сама собой. Осанка резко и невольно выпрямилась по натасканной привычке, до лёгкого дискомфорта в спине. Голова смиренно склонилась, лишь бы не пересечься с царём взглядами, а подрагивающие колени вот-вот могли пригнуться в глубоком почтенном реверансе.

Сана, увидев этот внезапный и странный порыв, всё поняла. Испугалась и тоже поспешила встать смирно, с поклоном. Будто бы не младшая фрейлина, а запуганный старшинами новобранец царской армии.

Однако вместо тяжёлого голоса царя раздался смех двух удивлённых девушек.

— Говорила же, она скучала по нам, сестра! Гляди, как приветствует!

— А у меня и сомнений не было! Куда она без нас? Ну что же вы встали, как снежная статуя в Визмартском дворце, царевна?

Одновременно с облегчением и недоумением Цатия подняла глаза. Мышцы тут же расслабились до такой степени, что пошатнулась бы, если бы рядом не было Саны. Перед ними, улыбаясь, стояли другие фрейлины. Две полногрудые русоволосые девы на три лета старше. Они не стеснялись своих достоинств, а наоборот, подчёркивали.

Увидев их, Цатия невольно вспомнила, как ещё её прошлые служанки по невежеству пугались и говорили, что у них двоится в глазах. На самом же деле Пира́й и Тала́й просто были близняшками. Настолько одинаковыми, что их бы путали даже родители, если бы не отличались друг от друга по росту на целый кулак. Но чтобы избавить себя от разглядываний и сравнивания, сёстры носили на запястьях бутоньерки с цветами из блестящего шёлка. Одна — с синими, другая — с красными.

— Пирай! Талай! Как вы здесь? Отец, кажется, запретил нам видеться… Он знает, что вы приехали?

— Знает. Богам угодно снять этот запрет.

— Надо же, я рада, — с улыбкой ответила Цатия.

— Голубушка, у нас столько новостей! Вы даже не поверите, где мы побывали!

— Всё потом, леди, потом! — вмешалась Сана, преградив собой надвигающуюся волну красочных, подробных рассказов и сплетен. — Цатии нужно переодеться, сегодня так жарко.

Сёстры украдкой обменялись хмурыми взглядами, но промолчали. Они недолюбливали Сану. За то, что та, по их мнению, незаслуженно занимала свою роль при дворе, да ещё и жила в царском замке. Пирай и Талай — потомственные дворянки, учились и готовились к своему положению с самого рождения. Ещё их прабабушка была фрейлиной одной из прошлых цариц! А что сделала Сана? Оказалась под крылом сентиментальной юной царевны?

— Оу, конечно… — первой ответила Пирай. — Тогда вы пока идите, а мы распорядимся, чтобы подали чай с пирожными.

— О нет, сестра, мне никаких пирожных, только фрукты! Иначе придётся корсет ещё туже затягивать… Боги, я этого не вынесу!

— Неважно, пирожные, фрукты… Пусть подадут всё, что считаете нужным.

С лёгкой улыбкой Цатия уж было собиралась сказать «до встречи» и быстренько сбежать в свою комнату. Однако с виду непринуждённая болтовня сестёр фрейлин всё не прекращалась.

— А в какой гостиной вы хотели бы расположиться? — тараторя спросила Талай. — Может, в западной? Там на стенах прекрасные натюрморты, большие окна с балкончиками! О, как будет здорово любоваться закатом за чаепитием! Сегодня такое безоблачное и яркое небо, что бог Решеф наверняка наградит нас незабываемым заходом солнца!

«О Великий Ваал-Хадад, они, что, дотемна сплетничать собрались? — мысленно сокрушилась Цатия, стараясь, удержаться от закатывания глаз. — Мут, а они и правда могут… Как же я тогда сегодня к дракону попаду?»

Разыскивая сестру, Нирим пребывал будто бы не в себе и понимал, что ещё долго не сможет выкинуть из головы противный разговор с отцом. Несколько раз даже как-то заблудился, бегая по, казалось бы, уже знакомым коридорам.

Неравнодушные придворные, встреченные на пути, спросили, в чём причина беспокойства. Может, просто искали повод для очередной сплетни? И всё же подсказали, что видели, как царевна совсем недавно вышла из своей комнаты и направлялась в сторону западной гостиной.

Нирим перехватил их на полпути. Цатию, переодевшуюся в лёгкое зелёное платьице и полупрозрачный палантин, и рядом идущую Сану в серебристом. Он обязательно сделал бы комплименты им обеим, если бы не срочность.

— Что-то случилось, братец?

— Случилось, но об этом не здесь… Идёмте ко мне в комнату.

— А как же твои занятия с учителем Ронданом?

— Не страшно, если я опоздаю. Ну же, идём.

— Благородный царевич прогуливает уроки? — Цатия хихикнула. — К вечеру боги пошлют ледяной дождь вместо жары! Ха-ха-ха!

— Боюсь, ни один бог не спасёт тебя от того, что я сейчас узнал.

— Погоди, дай мне хотя бы предупредить фрейлин.

— Пока искал тебя, видел их в саду из окна. Неплохо проводят время на воздухе за каким-то обсуждением. Всё хорошо, скажешь им, что задержалась из-за выбора платья.

— О Риммон и Ваал, что же там за новости такие? Ну ладно, веди.

Нирим умел быстро схватывать и учиться на ошибках. Когда дверь его комнаты закрылась за ними, вначале убедился, что никто не подслушивает, и лишь после этого без промедлений заявил:

— Отец собирается выдать тебя замуж.

— Что?! — воскликнула Сана.

— Хах, удивил, вот ещё… — Цатия отошла к окну и сощурилась от солнечного света. — Он почти два года грозится выдать меня за кого-нибудь, а я, как видишь, пока тут.

— На этот раз всё серьёзно. Бал по случаю твоего совершеннолетия… На нём будут принцы, графы и лорды со всех Пяти Земель.

— Откуда ты знаешь? Отец сам сказал?

— Да, я же сейчас ходил к нему в покои.

Сердце Цатии забилось в неприятном волнении. В области желудка похолодело, к горлу подступили тошнота и горечь. Захотелось что-нибудь перевернуть вверх дном, но только до дрожи сжались кулаки, на тонких пальцах заскрипели перчатки.

Приглушённым голосом Цатия спросила брата:

— Сколько у меня времени?

— Пока здесь соберутся со всех государств, пройдет где-то неделя. На днях прибудут ближайшие соседи.

— Согласно закону, претенденты на руку знатной девушки не имеют права намеренно искать с ней встречи до официального представления. — Своей репликой Сана собрала удивлённые взгляды царевича и царевны. — Что? Я просто читала учебники по законодательству.

— Но они запрещены для нас, только царь, наследник престола и члены совета могут их читать! — прошептала поражённая Цатия. — Ну вы даёте, миледи! Где ты вообще их нашла?

— Сейчас не обо мне, ладно? А о том, что у тебя есть время.

— Да, но время на что?

— На побег, — тихо, но твёрдо подсказал Нирим. — Ты хотела уехать отсюда подальше, помнишь? Не передумала?

— Нет, но когда я пыталась сбежать в последний раз, то…

— Что? — в один голос спросили брат и подруга.

«Наткнулась в лесу на раненого дракона… Точно!.. Я просила богов дать мне сил пройти через всё это… Что, если дракон и есть та самая сила? Помогу ему, а он поможет мне, увезёт отсюда. Только узнать бы, что с лекарством Имрада. Готово ли? Надеюсь, да…» — Сестра, ты с нами? — Нирим подошёл к ней и тронул за плечо.

— Да. Я подумаю, как быть. Сейчас нужно провести время с фрейлинами.

После чего найти помощника главного лекаря и узнать, как дела с лекарством для «дикого медведя».

•✦•✦•

Девичьи посиделки в гостиной растянулись на весь остаток дня. Из подробных рассказов близняшек Цатия узнала, что последние дни те коротали в Визмартии. И не где-нибудь, а в столице!*

— *Столица Визмартии — Ри́пта. —

И там они видели снег, много снега. Настоящий, не на картинках книг. Катались с высокой горы на санях, любовались ледяными фигурами, сделанными руками местных умельцев, на главной площади. Испили на зимней ярмарке горячие напитки, попробовали тамошние вкусности. Примеряли шубы из роскошных мехов и, конечно, не забыли себе несколько прикупить.

Слушая об их путешествии, Цатия мечтательно вздыхала и совсем немного завидовала. Уезжать куда-то дальше Будда ей никогда не доводилось. Значит, оставалось лишь представлять, какой он… Снег на северных землях. Холодный, пушистый, искрящийся на свету, точно крошечные бриллианты. Воображать, каково это, когда окна затягиваются волшебно красивыми ледяными узорами, в ладонях тают белые снежинки, до покалывания алеют щёки, а косы покрываются инеем на морозе…

Внезапный испуг тонкой плетью прошиб до костей. Все мысли рассыпались под гнётом одной: попалась. Цатия тут же охнула и вздрогнула, пальцы неловко скользнули по стенкам гладкой стеклянной банки, разжались. Лекарство стремительно полетело навстречу каменному полу. Столкновение не обещало шансов!

Нирим же среагировал быстро и на славу. Даже не понимая, что делает и зачем, кинулся вперёд, вытянул руки и крепко схватился. Банка застыла в незначительном расстоянии от холодной каменной кладки, но всё же лекарство было спасено.

«Грязный мут! Ещё бы чуть-чуть!..»

Цатия вновь охнула, но на сей раз с небывалым облегчением. Однако появление брата всё ещё было слишком неожиданным и несвоевременным, поэтому вместо благодарности она выдохнула и тихо спросила:

— Великие боги… Что ты здесь забыл, Нирим?

— Пришёл проверить, как ты себя чувствуешь. Леди Сана сказала, что тебе плохо, понадобилось успокоительное.

Только теперь Цатия заметила свою младшую фрейлину, что с намеренной неумелостью пыталась скрыться за широкими плечами брата. Та была готова, к тому, что быстро обнаружится, а потому нисколько не смутилась под недоумевающим взглядом.

— Что? Ты сказала, чтобы мы не ходили за тобой, да. Но ведь про Его Высочество ни слова.

Цатия не знала, чего хотела больше, возмутиться или похвалить за находчивость. Ни то, ни другое не дал сделать полный замешательства вопрос:

— Что это такое? — Не мог понять Нирим, со всех сторон разглядывая банку. Со стороны он немного смахивал на маленького дворового мальчишку, который впервые взял в руки рогатку и не мог понять, куда класть камешек. — Не похоже на успокоительный отвар.

Цатия начла в панике комкать палантин пальцами и бегать глазами, пытаясь подобрать более-менее подходящие слова.

— А, ну… Это…

Вдруг она увидела, что стражников неподалёку больше не было. Скорее всего, ушли по настоянию царевича, значит, можно было говорить правду. Ну или почти. Ответ сорвался тихим шёпотом. Цатия побаивалась, что кто-то нежелательный пройдёт мимо и услышит.

— Это лекарство.

— Для тебя? От чего? Зачем так много?

Цатия вздохнула, понимая, что скрывать нет смысла.

— Для одного зверя, которого я нашла в лесу…

— Он болен?

— Ранен… Я уже пыталась его вылечить, но в прошлый раз ничего не вышло. Попросила Имрада сделать новое средство.

— Ция! Хитрая лживица! — зашипела Сана, не веря ушам. — Я уж думала… переживала, что тебе и правда стало плохо от того разговора! А ты всё со своими лесными похождениями!

— От какого разговора? — спросил Нирим. — Впрочем, наверное, это не моё дело… Сестра. — В его полушёпоте прорезалась строгость. — Я не хочу злиться и уподобляться отцу, но твои приключения настораживают всё больше. Ты скрываешь, недоговариваешь… заставляешь нас каждый день переживать, а теперь ещё втянула в это помощника главного лекаря…

— Да, Нирим, прости… — Цатия вздохнула и опустила грустный взгляд в пол. — Я знаю, ты… нет, вы оба беспокоитесь, но… Я обещала, что никому не расскажу.

— Обещала? Кому? Тебе угрожали?

— Нет, никто мне не угрожал… Всё хорошо, всё под контролем. Я просто пока не могу сказать и всё.

— Боги… А показать?

— Что?

— Можешь взять меня с собой и показать этого несчастного зверя?

— З-зачем?

— А что такого? Я не говорю, что мы возьмём с собой целый отряд воинов. Сходим вдвоём. Или ты мне не доверяешь? Думаешь, заложу отцу?

— Дело не в тебе, Нирим, дело в звере.

— Он опасен? Тогда тем более мне нужно знать, что он такое.

— Опасен? Нет-нет! — Наплевав на этикет, царевна широко замахала руками. Голос её просел, взгляд наполнился печалью. — Просто очень напуган. Кажется, в прошлом он пострадал от жестоких людей, поэтому никому больше не доверяет… Но он не опасен, совсем нет!

— Значит, ничего страшного, если я взгляну? Всего один раз, для успокоения. Я ведь не покусаю твоего зверя.

«Ха… скорее, наоборот…»

Цатия хотела выдать какой-нибудь железный аргумент, чтобы брат передумал и не пошёл с ней, но ничего подходящего и убедительного не возникало в уме. И тогда она досадливо вздохнула и кивнула.

— Ладно, пойдём вместе. Но только давай договоримся, что ты будешь смотреть издалека.

— Стеснительные звери ныне в лесах водятся, да? — Нирим безобидно поддел с широкой улыбкой, но, наткнувшись на каменное лицо сестры, сам посерьёзнел. — Ох, ну хорошо. Тогда отправимся завтра перед рассветом.

— Завтра? Но я хотела…

Цатия в непонимании приоткрыла рот и уж было потянула руки к заветному лекарству, но брат показательно прижал к себе, а потом и вовсе схватил банку под мышку. Хмыкнул.

— Это побудет у меня. Ничего не станется с диким животным за одну ночь. Пожалуйста, не думай лишь о себе и своих прихотях. Я устал и никуда сейчас не пойду. — Он мимолётно глянул себе за плечо. — К тому же, так будет спокойнее не только мне.

Она сноровисто нацепила на себя мешок и скомандовала:

— Так чего ты ждёшь? Идём же быстрее! Как попасть в переход?

— Терпение, сестра, я покажу… — Прежде Нирим повернулся к Сане. — Миледи, мы постараемся вернуться до утренней суеты, но если нас хватятся…

— Я что-нибудь придумаю, — ответила она ему с улыбкой. — Удачи, Ваше Высочество. Вам обоим.

— Как это до утренней суеты? — Цатия растерялась. — Мы же почти ничего и не успеем к тому моменту!

— Одним богам известно, что ты там собираешься успеть, сестрёнка, но у меня сегодня ожидаются важные уроки.

— А прогулять? Неужели захватывающее лесное путешествие не является для тебя оправданием?

— Эм… Нет?

— Эх, не бунтарь ты всё-таки!

— До тебя мне далековато, Ция.

Они обменялись говорящими взглядами и вышли. Навстречу тому самому захватывающему лесному путешествию.

•✦•✦•

Истошный крик из прошлого разбудил… Этот голос когда-то был красивым, нравился всем… И мне тоже… А теперь раздражал барабанные перепонки… Казался слишком громким и высоким… Отвратительным…

Пытаюсь прогнать, забыть… Не выходит… Со всех сил зарычать, чтобы перебить крик… Да только мало этих самых сил…

Голос замолкает, но известно, что это далеко не всё… Он всегда служил лишь началом… Раз за разом… Из ночи в ночь… Одно и то же… Хозяин теней опять становится их рабом…

Они наступают ото всюду, окутывают... Залазят в голову… Напоминают в красках, что тогда произошло…

Реку, разбавленную кровью… Разрывающие органы когти… Предсмертные хрипы… Яркую агонию…

Но самое страшное — мне понравилось… Понравилось… Убить его… этого… бога… Было проще, чем раздавить назойливого комара…

Если бы только знал, чем всё кончится… Всеобщей бойней…

Вечность… Успокаивала… Говорила, что всё так, как должно быть… Хаос во имя порядка… Роль исполнена…

Тогда почему так плохо и тяжело? Почему больно? И где… она? Неужели покинула?

Нет, не может быть! Она же так просила меня… «Пожалуйста» говорила…

Мне тоже нужно попросить, чтобы она пришла?

Пожалуйста, Цатия… Приходи ко мне… Раньше никого никогда не просил… Но тебя же прошу… Вернись…

Пожалуйста… пожалуйста…

•✦•✦•

В нужный коридор они пробрались быстро. Медленно и осторожно крались вдоль стен, иногда делали короткие рывки бегом. Как воры. По собственному дому. Однако что-то захватывающее в этом оба находили. Было видно по их глазам. И вот добрались.

Когда Нирим говорил о проходе в систему подземных тоннелей, Цатия ожидала увидеть маленький тайный лаз за картиной или выдвигающийся камень в стене, но всё оказалось намного проще. Проходом на подземный уровень служила обычная металлическая дверь с коваными завитушками в конце нужного коридора. Цатия удивилась тому, что за столько лет не задавалась вопросом как появилась эта дверь и зачем нужна. В конце концов, дворец большой, с сотней дверей. Думать и знать, что за каждой из них, невозможно.

— Так, и что дальше? — спросила царевна, потянув за изогнутую ручку. Кто бы сомневался, что было закрыто.

Нирим ощупал свою рубаху и нахмурился. Выругался шёпотом.

— Поганый мут… Я оставил его в комнате!

— Кого?

— Свой дубликат от этой двери… Ключи от каждой из них у стражников. — Прекрасно! Давай подойдём к первому попавшемуся и скажем как есть! Что хотим прогуляться в одеждах крестьянина и трубочиста по лесу!

— Не паникуй. Я могу вернуться в комнату за дубликатом. Или можем попробовать выкрасть ключ у кого-то из стражи…

— А можем использовать маленькую женскую хитрость.

Цатия вытащила из волос единственную шпильку, и небрежный пучок тут же распался на каштановые пряди по плечам и вниз по спине. Засунув в замочную скважину, начала медленно поворачивать шпильку. Во взломах ничего не смыслила и ни разу раньше не пробовала, поэтому просто двигала кистью туда-сюда, надеясь за что-нибудь зацепиться. Нервничала…

Нирим же затих, прислушиваясь к окружению. Никто нежелательный на звук скрежета не шёл, и это хорошо, но всё равно нельзя было не волноваться в столь напряжённой ситуации.

— Ты не могла бы побыстрее, сестрёнка?

— Не гони меня, я и так стараюсь!

— Верю, но старайся быстрее.

— Если будешь торопить, я тогда вообще не… — Раздался звонкий щелчок. — Ура!

— А теперь идём, только аккуратно, там очень темно.

— Эй, даже не скажешь, как ловко у меня получилось?

— О, прекрасная царевна Второй Земли, Цатия Айсорская! Я преклоняюсь перед твоим особым даром взламывать замки с помощью дамских принадлежностей! Об этом должны слагать легенды!.. А теперь, если очень хочешь проведать своего зверя, а не попасться нашей страже, пойдём наконец.

Цатия хмыкнула, но настаивать на своём не стала. Проведать дракона ей хотелось всё-таки больше, чем паясничать и подыгрывать брату. Не терпелось уже накормить бедное животное вкусностями, что она для него сегодня несла, осмотреть и залечить раны, погладить тёплую чешую, поговорить с ним. Рассказать обещанную сказку. И в уме уже крутилась одна история, которую даже выдумывать не надо.

Она очнулась от первых лучей солнечного света, бьющего по глазам. С сильной болью в руке. Нахмурилась и слабо простонала. Чувствовала, как вялая трава кололась сквозь одежду, сильно чесались лопатки. Взялась за больную руку и поняла, что половина рукава перепачкалась в её крови, а другая — превратилась в бинт, что теперь достаточно туго перетягивал рану чуть выше локтя.

Тихо позвала, смутно вспомнив, что случилось…

— Нирим…

Брат тут же помог приподняться и усесться на землю поудобнее.

— Очнулась, сестрёнка? Слава Риммону и остальным богам… Передохни немного, и вернёмся.

— К-куда?

— Как куда? В замок, конечно. Ты же не думаешь, что с такой раной дальше по лесу будем гулять?

— Что случилось? Я упала?

— Да, запнулась, ударилась головой о ступеньку и порезала камнем руку. Как ты сейчас? Не тошнит? Идти назад сможешь?

— Назад? Нет… нет, мне нельзя назад… — Цатия стала неуклюже поворачиваться из стороны в сторону, пытаясь подняться. — Нельзя, я обещала… Он ждёт меня…

— Да ничего с твоим зверем не случится, а вот тебе помощь лекаря нужна!

— Нет, ты не понимаешь! — Цатия вскочила, превозмогая боль. — Осталось не так много времени, я должна сбежать, а он мне поможет. Но сначала я должна помочь ему. Идём!

Она схватила с земли тяжёлый мешок раненой рукой и тут же грязно ругнулась, вышвыривая его обратно. Боль резко обожгла от самого предплечья до кончиков пальцев.

— Вот же дурная… не успокоишься? — с улыбкой сказал Нирим, поднимая мешок.

— Сана вчера верно подметила. Мы оба упрямы как ослы.

— Ну, сестра, только ради тебя! — Нирим приобнял Цатию за плечи, чтобы было удобнее вести её по неровным тропинкам. — Смотри под ноги только, а то запнёшься ещё хоть раз, и я тут же потащу тебя обратно во дворец!

— Репетируешь, как надо командовать? — хихикнув, спросила она. — Смотрю, вовсю готовишься к титулу царя!

— Да уж… Куда нам дальше?

Цатия медленно подняла чуть кружащуюся голову к бледно-розовому небу, ища за густыми облаками хотя бы кусочек бледного месяца. Искренне надеясь, что тот ещё не исчез, ещё есть время! И когда всё-таки нашла полупрозрачный краешек, то ощутила прилив радости и даже сил. Не будь рядом Нирима, убежала бы к поляне без оглядки, не дожидаясь его.

— Я знаю, куда, — уверенно ответила Цатия с улыбкой.

На половине пути ей стало уже намного лучше, так что могла идти дальше сама, ловко огибая препятствия в виде ямок, поваленных деревьев и липких растений. Всю дорогу едва держалась, чтобы не проболтаться брату о том, что за зверя хотела показать. И уже предвкушала и слегка переживала. Точно знала: непременно будет шок, страх и кучу междометий.

Пройдя мимо тихонько журчащей реки, они остановились перед густыми кустарниками. Рядом были уже знакомые засечки кинжалом. Цатия хорошо знала это место.

— Нирим… — Она вздохнула. — То, что ты сейчас увидишь за этими кустами, может очень сильно удивить и даже напугать, но поверь, тебе вообще ничего не нужно бояться. Он добрый, он только кажется опасным.

— Кто — «он»?

— Сейчас увидишь. Готов?

— Ну… да… — ответил Нирим с небольшим сомнением.

Полная решимости и волнения, Цатия ухватилась за ветки куста, собираясь раздвинуть в стороны. Сердце забилось быстрее, пальцы задрожали… Сейчас наконец не только она увидит дракона, не только она будет знать, что он существует. Ну а ещё, конечно, были опасения из-за возможной негативной реакции. Вдруг брат испугается, сочтёт дракона опасным, захочет рассказать отцу?

«Ну нет, он так не сделает! Я уверена в Нириме… Больше оттягивать некуда, надо решиться!»

Не в силах сдержать улыбки, Цатия раздвинула ветки. По привычке прошла между кустарниками, стараясь не вспоминать о том, как убегала от волка, и… Вскрикнула.

Глаза и разум отказывались верить в увиденное. Поляна была пуста, абсолютно пуста! Никаких почерневших деревьев, глубокой ямы, а уж тем более — дракона. Вместо всего этого только огромный участок покрытой инеем травы.

— Нет, нет… не может быть… Это невозможно!

— Что невозможно? — спросил Нирим, в непонимании оглядывая поляну. — Что ты собиралась мне показать? Где зверь?

— Здесь! Он здесь! Он должен быть здесь! — кричала Цатия, то бегая рядом, то нервно топчась на месте. — Он правда был здесь, Нирим, правда был!

— Кто бы это ни был, его сейчас здесь нет.

— Это какое-то безумие… Я же помню здесь яму! Громадную, тёмную, глубокую яму!

— Ция, но здесь нет никакой ямы…

— Она была здесь! Пару дней назад! Ты веришь мне? — Цатия вдруг упала коленями в холодную траву и схватилась за голову. — Нет… нет… ну неужели он поправился и улетел?

— Кто? Ты, что, лечила какую-то птицу?

— Дракона!

Нирим в озадаченности похлопал ресницами, кивнул каким-то своим мыслям и подошёл к сестре. Подумал, что видно хорошенько о ступеньку головой стукнулась. Опустившись на траву рядом, крепко обнял сестру и вздохнул.

Дракон пристально вгляделся, будто что-то обдумывал. Не знал, куда сбежать, зачем, с чего вдруг… Но когда согласно кивнул, Цатия готова была рассмеяться от счастья на весь лес. И всё же голос ещё дрожал, поэтому она лишь благодарно улыбнулась и на радостях мимолётно прижалась губами к кончику широкого чешуйчатого носа.

В душе едва тёплой, лёгкой волной плескалась надежда. Она не одна, ей помогут. Осталось лишь вылечить сломанные крылья. Цатия вытянула руку, чтобы погладить большой нос повыше, но дракон вдруг резко застыл напрягшись. В расширенных вертикальных зрачках на миг мелькнул испуг. Проследив за направлением взгляда, царевна выдохнула.

— Ах, это? — Она указала на порез на руке. — Ничего страшного, всего лишь царапина.

Но, как бы Цатия ни храбрилась, царапина ещё очень сильно болела и кровоточила. Импровизированная повязка уже насквозь промокла, с трудом сдерживая кровь. А когда показалась красная струйка, скатившаяся по руке, дракон недовольно захрипел, заволновался.

— Хорошо-хорошо, тише… я сейчас поменяю повязку…

Цатия стянула липкий красный лоскут и отшвырнула подальше. Не найдя более удачного бинта, ухватилась за другой рукав рубахи, чтобы оторвать кусок, но сил не хватало. Ткань была слишком грубой и прочной. Пытаясь порвать рукав, Цатия вздрогнула и покрылась мурашками, когда почувствовала на руке что-то горячее, скользкое и влажное… Повернулась и раскрыла рот от увиденного.

Высунув заострённый кончик языка, дракон слизывал кровь с её руки. На секунду Цатия перепугалась, но язык дракона двигался так медленно и бережно, что страх ушёл, не успев окрепнуть.

Стало как-то даже приятно и немного неловко.

Не прекращая зализывать рану, дракон обратил к ней горящие золотом глаза и стал с интересом наблюдать, ждать, сделает ли она что-нибудь. Но Цатия не могла и шелохнуться. И почему-то покраснела, мысленно удивившись этому.

— Что ты дела… Ой…

Она вздрогнула, почувствовав на коже приятное покалывание. Дракон отстранился, и тогда удалось с изумлением увидеть, как края раны перестали кровоточить, а ещё через мгновенье порез совсем затянулся, не оставив даже шрама.

— Великие боги… Ты — целитель! Теперь понятно, почему на тебе всё так быстро заживает… Я думала, дело только в луне.

Цатия и не предполагала, что без её помощи лечение бы заметно замедлилось. Какое-то время она разглядывала с восторгом руку, а потом вдруг вспомнила…

— Точно! — Полезла в мешок. — Я же принесла тебе новое лекарство.

Увидев банку с непонятной зелёной жижей, дракон скептически наклонил набок голову и недовольно прищурился. От такого выражения лица морды Цатия не могла не засмеяться от души.

— Ха-ха-ха-ха-ха! Да чего ты как маленький? Выглядит не очень, согласна, но Имрад сказал, что эта мазь лучше той, правда… Ой, вот же мут! Её надо смывать, а ведро и тряпку я захватить забыла! Эх… Так, ладно, об этом подумаем потом! — Цатия вывалила из мешка угощения. — Сначала поешь.

Он почему-то тяжко вздохнул, но от еды не отказался. Ещё и поделиться не забыл, что очень кстати. Ведь Цатия совсем не завтракала. Когда дракон закончил есть, она убрала в мешок свои перчатки, лекарство и, сидя рядом, стала думать, как его помыть после лечения. Речка, где не так давно довелось ловить рыбу, протекала неподалёку, но принести сюда воду было не в чем.

— И вылететь из ямы ты не сможешь… — прошептала, утешающе проведя рукой по фактурной коже. — Думай, Ция, думай…

Солнечный свет казался таким недостижимым... Дракон испытующе смотрел наверх, тоже думая. Он вспомнил как, прорывался, как грыз землю зубами, стачивал когти в кровь, ломал крылья о камни… Нахмурился. Вертикальные зрачки наполнились решимостью.

Гибкий хвост позади Цатии пошевелился, заставив её напрячься и оглянуться, а потом проворно обернулся вокруг хрупкого тела. Сжался крепко, но мягко.

— Неподходящее время для объятий, дружок… — Она беспокойно заёрзала, пытаясь вырваться, но хвост только плотнее закрутился. — Эй, дракон? Ты что это задумал? — а когда догадалась, то очень испугалась, но другого варианта не было. — О, нет-нет… Подожди, дай хотя бы мешок захватить!

И только покрепче сжала в руке ремень от мешка, как дракон остервенело кинулся на стену, впиваясь в утрамбованную землю когтями. Но лезть не торопился, часто давая себе передышку. Каждое движение лап отзывалось болью в искалеченных крыльях. Он злобно рычал, пыхтел, но продолжал упорно карабкаться к свету, как большой дикий кот по стволу высокого дерева.

Тени были его домом, но как же долго он уже находился в этой тьме!

Цатия сильно зажмурилась, стараясь не смотреть и не думать о том, что её, зажав в хвосте, тащит на высоту буквально огромное чудище. Запрещала себе думать о том, что дракон может упасть, старалась искренне верить в него и, даже не глядя, подбадривать.

— Ты молодец…. Молодец! Ты сможешь!

С каждым рывком дракон был всё ближе к цели, пока не закинул тяжёлую переднюю лапу на край ямы. Оставалось самое сложное — подтянуться. Цатия с ужасом слышала, как захрустели большие кости, когда грузное тело начало медленно подниматься наверх. Дракон глухо хрипел от боли, но терпел.

В какой-то момент стало страшно, что зверь может опять потерять сознание, как тогда. Распахнув глаза, Цатия без разбора начала тереться щекой о прохладную кожу его хвоста и лепетать…

Милые читатели, пожалуйста, если вам нравится книга, то поставьте на неё свою оценку и напишите пару слов в комментариях. Это очень мотивирует автора! Спасибо!

Что ж, эта проблема была решена, но возникла новая — Цатия не знала, как лучше подступиться. Передняя лапа, как приглашение, лежала ближе всего, и поэтому решение подойти именно к ней казалось самым разумным и очевидным.

«Может, снять их? — Вдруг опомнилась и подумала Цатия, глядя на сапоги. — Каблук острый, не хочу ещё больше калечить».

Пожав плечами, поочерёдно дёрнула застёжки на голенищах. Услышав шорох травы, подняла глаза. Дракон поджал уши и смотрел на неё так странно… Всем своим видом спрашивая: «Что ты делаешь, женщина?». Она не удержалась и засмеялась, прикрывая рот ладонью.

— Ха-ха-ха… Боги, ты бы себя видел! Я просто решила, что босиком карабкаться будет удобнее, а ты что подумал?

Дракон в ответ хмуро фыркнул, но по огонькам в его взгляде становилось понятно, что зверь не обижался. Стянув с себя сапоги, она вздрогнула от соприкосновения нежных пяток с холодной травой. Солнце уже припекало, только вот земля прогреться после студёной ночи ещё не успела.

— Бр-р-р, л-ладно… — Дрогнув, Цатия подошла к драконьей лапе вплотную и протянула руки, показывая, что собирается коснуться чешуи. — Ну… Я иду к тебе… то есть на тебя… то есть сверху… О, прошу, забудь.

Дракон кивнул. Выражение морды у него было такое хитрое, будто он в шаге от того, чтобы рассмеяться.

Цатия медленно забралась на лапу, не до конца в это веря, и ухватилась за дракона. Пошевелила пальцами ног и хихикнула. Прохладная шершавая кожа необыкновенно покалывала ладони и стопы. Так щекотно.

Карабкаться на с виду устрашающего и непреступного ящера оказалось легче, чем она думала. Почти как на ту же самую стену вокруг замка. Но, скорее всего, потому, что сам объект был не против. С любопытством наблюдал, повернув голову в её сторону, да так пристально, что хотелось показать язык, чтобы он не выглядел столь напряжённым. Останавливало только царское воспитание.

«Хотя какое к муту воспитание! Я несколько дней назад ловила рыбу палкой, а теперь, наряженная в мужскую одежду, пытаюсь забраться босиком на огромную зубасто-когтистую зверюгу! Увидел бы отец, точно с ума сошёл бы от ярости».

И эта мысль почему-то неосознанно вызывала злорадство и тепло.

Оказавшись на могучей драконьей спине, Цатия распрямилась, но тут же согнулась обратно пополам. Замутило. Жуткое месиво из крови, болтающихся ошмётков кожи, чешуи и надломленных шипов теперь точно приснится ей в кошмарах. Особого ужаса добавляли испачканные крылья с порванными в нескольких местах перепонками.

— О боги-боги-боги… Как же ты ещё жив? Я… Я помогу тебе… только не бойся.

«Хватит и того, что я сама боюсь…»

Самых глубоких и опасных царапин рядом с крыльями было не видно из-за большого количества засохшей крови. Цатия сделала вдох, задержала и прерывисто выдохнула. Хоть и маловато повидала за свою жизнь, но уже была уверена, что на более жестокое зрелище, чем это, наткнётся ещё очень нескоро.

Почти расплакалась, но вовремя собралась. Ведь дракону наверняка во много раз хуже, а слезами горю не помочь, нужно поскорее облегчить его страдания, сколько бы они уже ни длились.

— Ничего, малыш… Обещаю, скоро ты будешь в порядке… — уверенно произнесла она и загребла руками как можно больше лекарства из банки.

На спину и крылья ушла вся чудодейственная мазь. Смешавшись с красной кровью, залеченные участки теперь выглядели коричневыми, но Цатия уже немного свыклась с леденящими душу видами на сегодня.

Осмотрела себя и выругалась, что испачкала одежду. Таким вещам, как стирка, она, конечно же, была не обучена, значит, скорее всего, придётся думать, где взять новый наряд для приключений. Может, проявить наглость и попросить что-нибудь у брата?

Было и то, что радовало. Во-первых, Цатия видела, что мазь работает. Во-вторых, уже предвкушала шокированную физиономию Имрада, когда вновь принесёт пустую банку. О, это будет уморительно! Ну, а в-третьих, в голове откуда-то взялась приятная, хоть и навязчивая мелодия, которую опять и опять хотелось напевать…

Дракон притих, наслаждаясь звуками её голоса, что перекликались с чириканьем птиц и дуновениями тёплого ветерка. Мирно задремал…

Однако и её любительское выступление, и его отдых резко прервались, когда в памяти всплыло напоминание, что мазь вообще-то нужно смыть, если Цатия не хотела сделать ещё хуже. А она не хотела! Торопливо слезла с дракона и начала суетиться в поисках тряпки. Но и когда нашла, поняла, что будет слишком долго, да и бесполезно носиться с туда-сюда.

Немного подумав, Цатия поджала губы. Самый безумный и вместе с тем разумный вариант — лезть в реку вместе с драконом и попробовать выкупать его.

В реку в одежде? Конечно, можно. Однако она уже и так испачкалась. Становиться ещё и мокрой — желания не возникало. Как потом возвращаться в замок? До заката тогда точно не просохнуть, а Нирим, кажется, не шутил, когда говорил про отряд стражи. Да и простужаться прямо перед запланированным побегом нельзя.

Чувствуя поднимающуюся внутри тревогу, Цатия посмотрела на другой берег. Там никого видно не было. Тогда вздохнула и покосилась в сторону клёна. Дракон, лежащий под ним, смотрел ей в спину. Настолько внимательно, что хотелось наказать ему быстро отвернуться, но, промолчала.

Оставшись наедине со стыдливыми мыслями, она лежала, вся сжавшись, и не знала, какую эмоцию из великого множества испытывать к обстоятельствам. Это не день, а сумасшествие! Хотя не предвещал ничего подобного и начался не так уж давно.

И всё же пришлось возвратиться к действительности. Вздрогнуть, распахнуть глаза, когда рядом возникло что-то твёрдое, тёплое и тяжёлое. Это дракон, отряхнувшись, вышел из воды и прикрыл хвостом сбоку. Как когда Цатия уснула с ним в яме.

Напряжение от испуга довольно скоро сменилось успокоением. Негой и согревающим жаром по телу от драконьего хвоста, обернувшегося бортиком вокруг. Дракон не задумал ничего плохого и просто хотел согреть. Послышалось даже лёгкое шипение из-за влаги, испаряющейся из полупрозрачной ткани нательной рубашки.

Всё ещё не зная, как реагировать на произошедшее, Цатия не хотела думать плохо. Дракон — единственный, с кем забывались все трудности жизни. С кем хотелось проводить время, разговаривать, облегчать душу, смеяться, как наивное дитя…

Он просто не знал, как правильно вести себя с людьми… Зверь. Что с него взять? Что если для него это нормально?

Впрочем, юная царевна в чём-то винила и себя тоже. Ведь не ругалась на него в реке, не пыталась проявить больше строгости, чтобы остановить дракона от странностей. А где-то даже как будто бы потакала. И это было до безумия неправильно!

Цатия опустила глаза, бурно краснея. Крепко сложила руки на руди, закрывая своё родимое пятно и соски, всё ещё проступающие через нательную рубашку. Пробормотала…

— Ты сегодня такой… Не знаю даже… Наверное, просто очень рад, что выбрался из ямы, да? Интересно, как ты туда попал… От кого прятался?

Дракон фыркнул, отвёл глаза…

— Ладно, пока мы сохнем… Думаю, надо отвлечься. Помнишь, я обещала рассказать сказку о дружбе принцессы и дракона?

Цатия чуть не забилась головой о землю, ведь поняла, что момент не совсем подходящий, а сама она… немного не в форме. Однако поздно. Дракон уже размеренно замахал кончиком хвоста, показывая заинтересованность, и ждал начала сказки. Да и ей самой хотелось поскорее поделиться фантазиями.

Насчёт сказки! И только! Да.

— Кхм! Хм… Ладно… Далёкими землями, куда никогда не заглядывали морозы, правил король по имени Хатýр. Вот уже долго и справедливо правил, между прочим… Народ его жил в достатке, королевство процветало. Но был у того короля один недостаток…

Дракон, как и кончик его хвоста, замер, терпеливо выжидая продолжения. Но в жёлтых глазах так и светился вопрос: «Что же это за недостаток такой?»

— Король Хатýр стремился захватить все земли. Всю власть подчинить одному себе. Перед ним в ужасе дрожали соседние государства, правители которых обещали платить огромную дань, если оставит их в покое. Но король не слушал. Захватывал и захватывал… Люди начали думать, что Хатур приберёт весь мир к рукам, станет новым богом…

Дракон вздохнул и осуждающе покачал головой. Цатия его поддержала.

— Вот-вот! Представляешь, богом! — Она цокнула языком. — Во время похода со своим доблестным войском король Хатур нашёл ещё одну страну. Маленькую, богатую, не известную никому раньше. И как думаешь, что он решил сделать? Правильно! Захватить и присоединить к своим территориям.

Цатия приподнялась, чувствуя, что рубашка уже частично высыхает. Но уходить из окружившего её хвоста не торопилась. Вместо этого заняла положение поудобнее и возобновила рассказ. Её огромный слушатель без отрыва следил за каждым действием, но вёл себя, словно его здесь и не было. Не хотел смутить и испортить сказку.

— Но та страна тоже непростая оказалась. Там много-много веков водились драконы, они были почти у каждого из жителей. И правил там другой, молодой, но очень умный король Шушши. С помощью правильной тактики и своих грозных чешуйчатых воинов Шушши отбивал все нападения. И как сильно Хатур ни старался, в конце концов понял, что ту землю не захватить оружием… Ты спросишь, при чём тут принцесса?

Цатия заглянула дракону в глаза, а когда тот кивнул, ответила:

— Король Хатур решил, что если ту страну нельзя взять в битве, то захватит её иначе. Он предложил молодому королю Шушши в жёны свою дочку. Шерин красавицу. Только она не хотела замуж. Просила, отца сжалиться, пыталась отговорить будущего мужа от брака… Ничего не получалось. Шерин была в отчаянии.

Сказка всё сильнее походила на описание её жизни, и Цатия, понимая это, прервалась, потупила взгляд. Сомнения в том, стоило ли продолжать дальше, давили на хрупкие плечи своей тяжестью. Но всё же закончить было необходимо. Какая-то часть израненной души сильно желала этого.

К тому же, как можно остановиться на самом интересном, когда самый преданный слушатель ждал счастливого финала, не отрывая свои большие, горящие нетерпением глазищи?..

Цатия легонько царапнула собственные плечи и вернулась к сказке.

— Молодой король Шушши так сильно влюбился в прекрасную принцессу, что скоро забрал в свой замок и запланировал свадьбу уже на следующий день. Шерин сильно горевала взаперти, но с наступлением темноты подкупила стражу и решила бежать. Глубокой ночью она пробралась в огромный ангар, где спал дракон её навязанного жениха…

Цатия сделала маленькую паузу. Протянула вверх руку и ласково погладила чёрные чешуйки на колючей драконьей щеке, прежде чем перейти к финальной части. Дракон дослушивал с прикрытыми от блаженства глазами.

От двусмысленности сказанного в комнате стало жарче. Не убирая царской руки со своего лица, Пирай прикрыла веки, приоткрыла рот и медленно распрямилась. Шумнее задышала, когда грубый указательный палец очертил контур челюсти.

Услышала повелительное…

— За мной, миледи.

Глаза открылись, показывая самодовольному царю томительный взгляд с поволокой контролируемого сладострастия.

В памяти ещё была свежа последняя ночь перед отъездом на Первую Землю. Стихийная, полная внезапного влечения, толчков без прелюдий, сдерживаемых стонов…

О боги! Ни одна девушка на её месте не смогла бы забыть, как скатывается по животу тягучее семя самого влиятельного мужчины в государстве.

Пирай и не знала, получила ли тогда удовольствие. Однако сама мысль об этой тайной связи и некоторой, пусть мимолётной, близости к власти безумно кружила голову, как от перебродившего вина.

«Моя бедная сестра, даже жалко… Пока она вздыхает, надеясь на внимание Его Высочества, я уже трижды была с царём! Интересно, сын так же темпераментен и ненасытен как отец?»

Мысленное ликование и пикантные размышления прервал слегка раздражённый вопрос:

— Вы слышите меня?

— Что? — Она моргнула глазами и огляделась, понимая, что уже не стоит, а сидит на маленьком диванчике. Зажатая между царём и объёмной вазой ароматных нарциссов, стоящей на столике рядом. — Простите, Ваше царское Величество, залюбовалась…

Пирай хотела добавить, кем именно, но взглянула на стражников, приставленных к двери. Вспомнила наказ о том, что про их роман знать совсем никто не должен. Вот и скрывала от каждого. Даже от сестры с матушкой и отцом.

Саргон, увидев её заминку, подал знак рукой. Звон доспехов потревожил тишину, когда двое доблестных мужчин поклонились своему правителю и вышли вон.

Царь повторил:

— Вы поговорили с дочерью, как я приказывал?

— Ох… — Пирай стушевалась и заговорила тише, опустив голову: — Простите, Ваше Величество, не вышло.

Брови Саргона съехались вместе под угрожающим острым углом. Морщины на лбу и у рта, искривлённого недовольством, будто бы украсили его лицо сложным узором, утяжеляя ещё больше.

Погода в этот момент стала с ним словно в сговоре: жаркое солнце скрылось за серым облаком, и в комнате помрачнело.

— Что значит не вышло? Почему?

— Царевна заупрямилась, Ваше Величество. Настояла на том, что пока не готова и слушать ничего не хочет. Ей даже поплохело.

— Проклятая девчонка… Сегодня ноет, что не готова к разговорам об этом, а завтра что?

— Что?..

— Не захочет исполнять супружеский долг! — Саргон вскочил, принялся нервно вышагивать из стороны в сторону. — Я не желаю потом выслушивать от её будущего мужа, что она не в состоянии поднять его силу или что лежит бревном!

— Позволите сказать как женщина о женщине, Ваше Величество?

— Ну?

— В том, что Её Высочество избегает этой темы, неудивительно. У неё ведь совсем нет опыта.

— Ещё бы был опыт! Я тогда сдал бы её в дом Кадеш* с позором, будь она испорченной!

— *Дом Каде́ш, он же развратный дом — авторское — бордель. —

— Можно по-разному набраться опыта. Необязательно терять невинность.

— Говори понятливее, Пирай, по существу, — настоял царь с брезгливостью. — Мне и так противно говорить о дочери, не затягивай.

— Как пожелаете, Ваше Величество. Я предлагаю сделать так, чтобы она застукала за занятием сексом двух придворных. Так они пробудят её любопытство, покажут, до чего это хорошо.

— Что за вздор! Покажешь ей такое раз, а на второй она сама побежит к кому-нибудь, раздвигая ноги!

Услышав это, Пирай распрямилась и незаметно втянула щёки. Подтянула основания перчаток, чтобы скрыть за ними неприятные мурашки. Стало досадно, и не столько от того, что Саргон раскритиковал её предложение, сколько от понимания, что он почти не знал качеств своей дочери.

— Я думаю несколько иначе, Ваше Величество. Что Цатия, скорее, сильно смутится и задастся вопросами, на которые мы с сестрой будем рады ответить, — продолжала фрейлина тихо. — Вы очень хорошо её воспитали.

Последние слова стали неприкрытой, но эффективной лестью. Саргон расплылся в улыбке и вернулся на диванчик.

— Очень хорошо воспитал, говоришь? Тогда почему ты не думаешь, что может статься наоборот, и девчонка ещё больше струсит от увиденного?

— Поэтому для подобного нужны особые люди. Не просто случайные, а искренне влюблённые души.

— Тогда займись. Найди таких, организуй. И молчи, что это я тебе поручил. Никому ни слова.

— Конечно, Ваше царское Величество. Всё будет в лучшем виде.

Ухмылка тронула лицо Саргона. Взбеленила в нём нечто такое, что можно было воплотить именно с этой женщиной без зазрений совести и не в ущерб собственному эго. Он плотно вцепился пальцами в подбородок Пирай, приблизил её голову, требовательно разглядывая лицо. Та не шевелилась и даже не дышала ожидая.

После обязательных уроков и танцев Цатию снова ждали фрейлины. На этот раз в саду, под навесом, оплетённым уже давно бесплодным, но всё ещё красивым виноградом. Большие и покрасневшие, точно вымоченные в вине листья свисали с лоз. Поблёскивали на солнце.

Слушать близняшек, пусть и вполуха, опять было интересно. А в этот раз ещё и полезно, ведь те рассказывали о некоторых гостях, ожидаемых на скором балу. Но если честно, Цатия наивно уповала на то, чтобы эта информация не пригодилась, и что сбежать получится всё же раньше.

Она вдохнула пар от чуть тёплого чая с тёртым яблоком и постаралась отодвинуть в сторону мысли о драконе. С ним всё точно в порядке. Сосредоточиться на своих фрейлинах сейчас было важнее.

— У ялмасского царя с царицей сыновья в два лета разницей, — воодушевлённо рассказывала Талай о потенциальных женихах. — Один, насколько слышала, страстно увлечён составлением букетов и украшением помещений цветами, а другой — прирождённый мореход. При дворе шутят, что он родился уже на палубе, ха-ха-ха…

— Цветы? Букеты? Как это необычно для мужчины! — искренне подивилась Сана.

— Да-да! Я тоже поражена!

— Вижу, Её Высочеству не очень интересны ялмасские царевичи! — скоро заметила Пирай. — Слишком мягки на её вкус. Может, будет по нраву царевич Хидийки́и? Он примерно одного возраста с Его Высочеством Ниримом и души не чает в своих младших братьях и старшей сестре.

— Боги, Пира! Но он же очень вспыльчив и на досуге любит драться с тиграми! У него всё тело в шрамах!

— С тиграми? — в шоке переспросила Цатия. — Настоящими? Живыми? Я думала, этих животных почитают на Пятой Земле. Тигр же — символ их династии!

— Хидийкийский царевич просто сам считает себя от части тигром, поэтому дерётся с ними на равных. Даже носит на шее тигриный клык в качестве оберега.

— Как жестоко и дико! — воскликнула Сана.

— А по-моему, брутально… — Пирай пожала плечами. — Хм… Возможно, заинтересуют сыновья царя Тамдории*?

— *Тамдо́рское Царство (Тамдо́рия) — Четвёртая Земля, центр поклонения богине Аштарт. Столица — Каркеми́ш. Страна славится выращиванием экзотических растений и древесин, изготовлением тканей. —

— А почему должны заинтересовать?

— Ну, например, потому, что старшему из них — сорок один, а младшему — двадцать.

— Что?! — в один голос протянули Цатия и Сана.

— Да… И оба ещё не были женаты. Можно выбрать, к чему душа больше ляжет. Интересно, леди, не правда ли?

— Если царевич за сорок с лишним лет так и не женился и не перенял от отца престол, это может быть дурным знаком, — подметила Сана. — Да и разница в возрасте у братьев слишком большая, что странно.

— О, ничего странного. Я же не всё рассказала… — Пирай понизила голос. — Ведь между сыновьями у царя Гере́та ещё шесть дочерей. Большая семья, это прекрасно.

— Ого… И все эти наследники от одной женщины? Я где-то читала, что в Тамдории до сих пор жива традиция гарема.

— Конечно, Ваше Высочество, всех родила царица. Гарем — это для забавы.

— Простите, теперь я даже не знаю, что ужаснее… — задумчиво продолжала младшая фрейлина. — Когда муж вспоминает о жене раз в двадцать лет или когда злоупотребляет её женским потенциалом? И гаремы эти, на мой взгляд, та ещё вульгарщина.

— А я считаю, неудивительно. Тамдорцы всё-таки поклоняются Аштарт, богине плодородия.

— Нет, сестра, здесь Сана всё-таки права… — Талай грустно кивнула. — Бедная царица Ха́рия! Я бы так жить не смогла.

— Да уж, эти царевичи точно мимо, — твёрдо заявила Цатия. — Если бы кто-то из них на мне женился, его бы тогда точно уже посадили на трон. Становиться женой того, кто для развлечения держит целый дом женщин? Бр-р… Да я бы сразу распустила гарем к мутам! И не из ревности, а потому что мне искренне жаль их!

Пирай хотела мягко поспорить, но вдруг её осенило.

— Боги, я поняла! Вашему Высочеству приглянулся Данэ́ль Ви́льский, я права?

— Ради Риммона, с чего вы это взяли? Я его даже не видела! Как и остальных женихов, между прочим!

— Но недавно вы похвалили его, сказали, что у него есть мозги!

Девушки переглянулись и звонко и по-доброму рассмеялись на весь сад.

Чай в их чашках окончательно остыл, но от этого стал будто бы ещё вкуснее. Цатия только поднесла кружку, как носа уже коснулся аромат кисло-сладкого зелёного яблока и едва уловимого жасмина. Вдохнув этот вкуснейший запах, Цатия кивнула и миролюбиво произнесла… Знала же, что так просто уже не отстанут.

— Ладно, миледи, так и быть. Расскажите о царевиче Визмартии немного.

Фрейлины тут же оживились и зашептали, загудели, точно трудолюбивые пчёлки около медоносного деревца. Первой из близняшек не удержалась Талай.

— Данэль на одно лето старше вас. Сын царя Арама III "Храброго" и царицы Ваала́т. Также у него есть младшая сестра, совсем ещё ребёнок, лет пять или шесть... Данэль обожает животных и, по слухам, был добр и щедр со своими пассиями.

— «Был»? — Сана прыснула. — А что же с ними стало? И вообще, сколько их у него было?

Небольшое объявление. I том дописан полностью и скоро подойдёт к концу. Чтобы не пропустить продолжение, подписывайтесь на автора и добавляйте книгу в библиотеку. Приятного чтения!

•✦•✦•

Рондан совсем не хотел, чтобы до этого дошло. Не хотел становиться стукачом или предателем, но странное поведение царевны с каждым днём всё больше настораживало его. А то, с какой нездоровой живостью, едва не сбив с ног, она пронеслась мимо в библиотеку несколько минут назад... Стало последним шагом к теперешней ситуации.

Интуиция и наблюдения подсказывали — юная леди попала в передрягу. Долг Рондана как джентльмена и как учителя был в том, чтобы оградить её!

Долго ждать аудиенции не пришлось. Царь уважал, а потому уже совсем скоро принял в тронном зале. Правда, не сидя на самом троне и не в церемониальном наряде, а во вполне обычном. Развалившись в одном из двух объемных кресел у окна. Точно принесённых слугами из другой комнаты специально для аудиенции.

Спокойный и оттого ещё более высокомерный взгляд упал на вошедшего преподавателя. Своей тяжёлой от перстней рукой царь показал на место рядом.

Вот только сам Рондан остался стоять, сославшись на то, что так хочет показать почтение. Рефлекторно приложил кулак левой руки к своей груди, поклонился. Мысленно понимая, что уже давно вкладывал в этот жест меньше уважения, чем требовалось.

Думал, что только ему «повезло» с судьбой, но нет. Цатию и Нирима, увы, постигла ещё худшая участь.

— Ваше царское Величество, — обратился Рондан, не поднимая глаз. Уважение к Саргону как к правителю было безмерно, но как на родителя на него трудно было смотреть. — Вы позволите мне сказать?

— Позволю. Что-то срочное? Нирим плохо учится?

— Нет, с царевичем всё хорошо, он способный ученик. Меня больше беспокоит царевна.

— А, Цатия… — Тон царя тут же стал незаинтересованным. — Ну дай ей больше заданий, пусть читает книги… В любом случае даже если плохо кончит учёбу, то не пропадёт. Лишь бы была покорной женой. Но ведь этому ты её не научишь же, а? — Он рассмеялся.

Каких же стоило больших усилий Рондану, чтобы не нахмуриться с неприязнью! Вместо этого он спокойно ответил…

— Дело не в учёбе, хотя для девушки это, как мне кажется, тоже полезно и важно. Тем более, при таком статусе… Что же будут говорить о правителе, который вырастил дочь невеждой?

Саргон “Гордый” хмыкнул. В его глазах вспыхнуло недовольство, вылившееся через холодную интонацию. Кажется, Рондан знал, как тонко задеть его за живое — за самолюбие.

— Говори, зачем пришёл, учитель. Не трать моё время зря.

— Я заметил, что в последнее время Её Высочество странно себя ведёт. На уроках ещё более задумчивая и рассеянная, чем обычно… Пожалуй, из всех предметов больше всего стала интересоваться теологией — в свободное время не выпускает Письма Богов из рук.

— Девчонка заинтересовалась богами? — Саргон озадаченно почесал бороду. — Помню, Аталия молилась Риммону, Ваалу и прочим несколько раз в день… Ох, моя душа… Можешь поверить, что её уже восемнадцать лет нет с нами?

— Сочувствую, Ваше Величество.

— И что? Считаешь, есть повод для опасений?

— Вы знаете, что я об этом думаю… — Рондан вздохнул и заговорил тише, оглянувшись по сторонам как преступник. — Меня тревожит чересчур живой интерес царевны. Особенно это касается… — Его голос стих ещё, до полушёпота. — Умерших богов…

Саргон сначала нахмурился, а потом басом рассмеялся, схватившись за живот.

— Мёртвые боги? Ха-ха-ха! Ты действительно веришь в то, что это не сказки? Ха-ха-ха-ха!

Рондан удивлённо хлопнул глазами и поправил на шее свой новый бирюзовый узорчатый галстук.

— А разве вы считаете по-другому?

— Конечно! Уж ты-то должен знать, что происходит с богами, если им не молиться. Ха-ха-ха! Бабка рассказывала, когда я был ещё ребёнком, что все прочие боги, кроме Пятерых Великих и Мота — байки.

— Разве это снимает запрет на то, чтобы говорить об этом? Великие боги могут разгневаться, что мы слишком серьёзно воспринимаем выдуманных.

— Что ж, ты прав. Хочешь, чтобы я запретил девчонке читать про других богов? Хорошо… Это всё?

— Нет, Ваше Величество… Как бы сказать...

— Ну? Не тяни!

— Несколько дней назад я видел из окна своего кабинета, как царевна, одетая в мужские вещи, перелезала через стену в саду. Только, прошу, не наказывайте её за это слишком сильно.

Саргон с важностью хмыкнул и рассмеялся опять, ещё громче.

— Ха-ха-ха… Ты думаешь, я не знаю? Во дворце ничего не происходит без моего ведома.

А вот это было очень неожиданно! Рондан застыл поражённый как изваяние.

— Тогда не понимаю… Почему вы ничего не сделаете?

— Потому что мне это не особо интересно. Плевать, чем Цатия занимается в лесу. Лишь бы возвращалась и не доставляла проблем здесь, в замке.

— Но она может там погибнуть. Неужели вы нисколько не переживаете?

От следующей неспокойной мысли Цатию обожгло, точно от хлёсткого удара веником злой крапивы по коже:

«Великие боги, что эти ненормальные там делают? Раздеваются, что ли? Нужно уходить!»

Она забегала меж книжных рядов глазами, чтобы простроить в голове обходной путь к выходу. Чехарда из томных вздохов и кокетливого смеха звучала совсем близко и затрудняла возможность соображать быстрее.

Простояв некоторое время почти неподвижно, Цатия всё-таки вздрогнула. Резко прижалась спиной к полкам, чуть не опрокинув несколько книг, когда услышала громкий шлепок и ошалелый вскрик придворной:

— Ах! Не медли больше, Асад! Мне не терпится ощутить его внутри!

— Моя развратница, ты правда этого так сильно хочешь? — Послышалось, как съехали по ногам штаны. — Тогда встань на колени и докажи.

Как именно эта женщина собиралась доказывать свои желания, Цатия не захотела бы узнавать никогда в жизни. Особенно услышав странные, почти отторгающие звуки глотания. Закрыв бордовое лицо руками, хотела убежать или спрятаться подальше. И уже горько жалела, что пришла сюда на поиски информации. Нет бы дальше сидеть под навесом, смаковать освежающий яблочный чай и сплетничать со своими фрейлинами!..

Эти неискренние стоны, шлепки, грязные словечки и унизительные опускания на колени больше пугали, чем вызывали какой бы то ни было порыв подглядеть происходящее. Корешки книг перед глазами с каждой секундой будто меняли свои цвета и очертания, плыли то дальше, то ещё ближе. Цатия чувствовала себя нехорошо, словно вот-вот упадёт в обморок.

Очень скоро это и случилось. Глаза закатились сами собой, колени подкосились… Не удержавшись, Цатия вывалилась прямо из узкого пространства между стеллажами в общую зону, на глазах у увлечённых прелюбодеянием придворных.

Никак не ожидая подобного, леди Гвина сильно подавилась и нечаянно прикусила своего любовника. Дворцовую библиотеку заполнил протяжный мужской крик. Увы, не удовольствия, а боли.

•✦•✦•

Оранжево-красное пятно заката упало на половину побледневшего лица. Такое яркое, что мешало дальше валяться в бреду. И всё же открывать глаза Цатия упрямо не собиралась до тех пор, пока к носу ей не поднесли влажный кусочек марли. Воздух тут же наполнился резким запахом ландыша и душистой бузины. Стало легче, но тут же затошнило и пробило на кашель.

— Кха-кха! К-кх!

— О хвала богам, Ция! — Переживающий голосок Саны прозвучал совсем близко. — Всё хорошо, ты в своей комнате… Видишь нас?

Ресницы задрожали и медленно приподнялись вместе с тяжёлыми веками. Оказалось, постель окружили знакомые силуэты: служанка с подносом лекарств, помощник лекаря, три фрейлины, брат. Для полного комплекта не хватало учителя!

— Посмотри на меня, Цатия, — попросил Имрад, махая ладонью перед глазами. — Сколько пальцев я показываю?

— П-п… пять… Кха-х… Можно мне… в-воды?

Служанка, нешуточно испугавшаяся за здоровье царевны, тут же засуетилась. Забегала взглядом в поисках кувшина, хотя тот был почти под носом. И пусть Сана оказалась быстрее и даже успела помочь царевне привстать, не стала новенькую за медлительность отчитывать. Не при всех. Тем более, в такой ситуации каждый был на нервах.

— Ох и перепугала же ты нас всех… — тихо протянула Сана, качая головой и помогая пить. — Как ты себя чувствуешь?

— Голова… трещит…

— Неудивительно, — пояснил Имрад. — Ты сильно ушиблась при падении. У тебя сотрясение мозга и небольшая ссадина с синяком на лбу. С другой стороны, легко отделалась. Могло и хуже быть.

— Легко отделалась? — сдерживая гнев праведный, пробухтела младшая фрейлина. — Да она чуть голову не разбила из-за тех придворных! Извращенцы!

— Спокойно, миледи… — мирно произнёс Нирим. — Завтра я поговорю с Его царским Величеством о наказании для них.

— Хм, ну не знаю… По-моему лорд Асад уже наказан. Принудительным обрезанием зубами без морфина… Хы-хы…

— Имрад, прекрати!

— Да ладно тебе, Сана, я пытался обстановку разрядить! Выпишу-ка и тебе что-нибудь… — Он взял с подноса склянку с прессованными шариками из сушёной зелени. — Например, пилюль с экстрактом герберы и пустырника. Помогают при раздражительности.

— Имрад!

— Ну всё, хватит вам обоим! — строго вклинился Нирим. — У моей сестры и без вас голова болит.

Помощник лекаря и младшая фрейлина тут же понимающе стихли и виновато посмотрели в сторону постели. Там, почти не шевелясь из-за упадка сил, Цатия осторожно трогала уже обработанную ранку пальцами.

Из противоположного угла комнаты на неё молча, с беспокойством смотрели и близняшки. Особенно мрачной из них двоих выглядела Пирай. Словно грозовая туча, насланная на Вторую Землю богом Риммоном.

— Ваше царское Высочество, — тихо, но с достоинством обратилась она к Нириму. — Раз уж с царевной всё обошлось, слава богам, значит, можно идти? Не хотим её тревожить.

— Да, миледи, идите, — ответил тот и взглядом окинул присутствующих. — Вы тоже. Оставьте нас с сестрой, будьте добры.

После происшествия в дворцовой библиотеке Цатия почти весь следующий день провалялась на кровати, страдая от боли и мигрени. Место удара болело невыносимо, и она, не кривя душой, заливала в себя обезболивающую настойку, заедала её отвратительный вкус фруктами и яростно молилась всем богам, чтобы тех неудачливых влюблённых не только места при дворе лишили, но и сделали с ними ещё что-нибудь пожёстче!

В общем, часы медленно тянулись в физических муках, поэтому о том, чтобы проведать дракона, вновь не было речи. И даже когда боль уже поутихла к полуночи, и жутко начало в сон клонить, Цатия не могла позволить себе и на минуту сомкнуть глаз.

Боролась, как за жизнь, за то, чтобы не наступило завтра — день её рождения.

Но как ни отгоняй, эти новые сутки всё же случились. Нещадно разбудили, вырвали из беспокойного и короткого сна. Прогремели боем в восемнадцать ударов колокола родовой часовни. По одному — на каждый год, что мир существовал без почившей царицы.

Цатия медленно разлепила сухие глаза, потерявшие яркость зелени, и повернула голову к окну. За ним размывалась пасмурная, под стать её состоянию, картина.

Удивительно… Ведь последние несколько дней над Теннежским Царством сияло нетипично яркое солнышко, а сегодня… Сегодня будто кто-то сверху знал, насколько тяжёлая дата для жителей этого государства. И погоду подобрал соответствующую.

Сизые облака гиганты изредка выбрасывали крупные капли дождя. Они разносились ветром на более мелкие брызги, терялись в стриженом газоне, растекались по окнам бесформенными кляксами. Цатия чувствовала себя так же, как все они: пустота, холод и никакой цельности внутри.

— Вставайте, Ваше Высочество, — войдя, сказала служанка без привычного пожелания доброго утра. Даже хорошо, ведь для царевны оно и не являлось таковым. — Мне передали, что скоро утренняя служба, вы должны прийти.

— Не хочу… Оставь меня, уходи…

— Я понимаю, но так нужно. Вы же не хотите расстраивать Его царское Величество?

— О, чтобы его расстроить, мне достаточно разок у него перед глазами появиться… Это вопрос времени…

— Мне так жаль… Давайте помогу вам встать, нужно позавтракать, чтобы были силы.

— А ты не знаешь, где леди Сана?

— Тоже собирается на службу, я слышала. Она же ваша фрейлина, тоже должна там быть.

— Ну да…

Она безо всякой охоты приняла помощь служанки и удобнее уселась в постели. Голова ещё болела, а синяк и ссадина не до конца зажили, поэтому приходилось хмуриться, когда звенели приборы о металлический поднос с завтраком. Когда тот наконец оказался на коленях, Цатия оглядела содержимое.

Еда из-за подавленного состояния не вызывала аппетита и выглядела почти обычно. За исключением маленькой детали — пышной розочки, сложенной из тонко нарезанных пластинок груши, на тарелке с блинчиками. Вроде, пустяк, но так мило! Цатия, не веря в то, что видит, похлопала глазами…

— А что это за… — не сумев сформировать мысль, она неприлично показала на розочку пальцем.

Не сумев скрыть испуга на лице, служанка тут же пригнула ноги и сложила ладони в мольбе. Дрожащими губами, заговорила так, чтобы её не услышали:

— Ваше Высочество… прошу! Не говорите… никому не говорите! Царь запретил… сегодня делать вам сюрпризы, н-но… — В голос служанки добавились всхлипы. — Но не по-людски это, не по-людски!.. Я не могла вас не поздравить! Вы ведь сегодня родились! Только, пожалуйста, н-никому не говорите!

Цатия снова взглянула на розочку из груши. И если миг назад это казалось милым, то со всеми этими уговорами ощущалось теперь как жест жалости. Однако злиться на служанку не было сил и смысла. Всё же добрый жест, хоть и насмарку.

— Никому я не скажу, успокойся только. Голова болит.

— Спасибо, Ваше Высочество! Да хранят вас боги!

— Тебе спасибо… — Цатия вздохнула и разворошила грушевую розу вилкой, прикрыла кусочком румяного блинчика. — Она красивая… была.

— Я пойду о ванне позабочусь, а вы ешьте пока… — сказала служанка, вытирая слёзы. — Хотите, сегодня в воду что-нибудь особенное добавим? Или, как обычно, ваниль, лимон и миндаль?

— Как обычно.

•✦•✦•

Далеко не сразу Цатия смогла выйти за порог своей комнаты. Готова была стоять в проходе дотемна, не двигаясь, лишь бы избежать действительности. Но от себя и своих страхов так легко не сбежишь. И Цатия ненавидела, если из ситуации один выход — смириться.

Из-за нервов она постоянно ненадолго останавливалась, поправляла на себе перчатки и скромное платье траурных цветов — чёрного и серого.

Уговаривала себя продолжать идти. Пыталась пойти на сделку с внутренним голосом, что лучше сразу отмучиться, перетерпеть и забыться. К тому же, мама уж точно не виновата, что жизнь так сложилась. Надо было почтить её память.

Коридоры замка вторили настроению: наполнились непривычной тишиной, мрачностью и прохладой. Повсюду висели серые ленты. Как символ смерти стояли в вазах и лежали на полу засушенные цветы, а их лепестки шуршали и хрустели под её неустойчивыми шагами.

Другой пьянчуга за тем же столом звонко присвистнул, но испугался, что слишком громко, и оглянулся на стражу. К его облегчению, их уши не услышали, и он спросил уже тише:

— Надо же, и чё? Здоровый?

— Да чтоб мне сдохнуть! Прям как одна из Острых гор!

— Чушь собачью несёшь, Шамра́с. Даже если я поверю, что это не выдумка, с какого мута ему в нашем лесу-то взяться?

— Прилетел откуда-нибудь. Да пусть с земель бесплодных! Говорят, прокляты они.

— Тьфу! Чушь твоя всё больше чушь! Оттого и бесплодные эти земли, что не растёт там ни ветки! Откуда ж там какому угодно зверю взяться? Что ему там жрать-то?

— Дык небось и прилетел как раз потому, что там жрать больше нечего, последние соки выжал.

— Короче, мужики, Шамрасу больше не наливать, а то ему вон уже драконы мерещатся, а ещё чуть выпьет, шо дальше? Птицы Самаль? Кони с крыльями?

— Сам Ваал-Хадад во плоти придёт к нему в койку! Ха-ха-ха!

— ХА-ХА-ХА-ХА!

— Да ну вас, ироды! Тьфу! — Шамрас плюнул себе за плечо. — Говорю вам, я правда дракона видел! Он девку защищать бросился! Так бы и сожрал нас, клянусь Великими богами!

Имрад насторожился и ещё сильнее напряг свой хвалёный острый слух. Безвкусно вырываемые из инструмента звуки лютни на фоне мешали сосредоточиться, но он смог.

— А шо, там ещё и девка была? Ха-ха-ха! С бабочкиными крыльями небось, а?

— Нет, девка, вроде, обычная. Красивая, зараза. Только зелёная совсем… Даже хорошо, что эта тварь нам помешала… Мы с мужиками налакались тогда да полезли к ней. Как вспомню, так гадко от себя становится…

— Так завязывай пить! — не выдержав, вмешался Имрад, говоря с отвращением. — К юным девушкам приставать не будешь и драконы видеться перестанут.

— А ты кто ваще такой, мужик?

— Я — совесть, которую ты почти пропил.

Шамрас хотел было уже полезть на Имрада с кулаками за то, что тот суёт нос не в своё дело. Но собутыльники довольно быстро его утихомирили. Кинув взгляд на стражу, напомнили, что эта таверна — не место для драк, штраф заставят платить приличный.

Отыскав взглядом в толпе Рондана, Имрад выдохнул и, поднявшись из-за стола, пошёл к нему. Заказать новую порцию пива тот ещё не успел, очередь не подошла. А значит, покинуть таверну будет проще.

— Идём отсюда, дружище.

— Мне не послышалось? Гуляка Имрад просит сворачиваться?

— Да. На мутных мужиков нарвался, не нравятся они мне, не хочу тут сидеть больше. Да и сегодня такой день… Всё-таки нехорошо будет напиваться.

— Ну да, ты прав… Пошли-ка отсюда к муту… То есть во дворец.

Рондан вздохнул и по-дружески положил руку Имраду на плечо. Они не спеша поплелись к выходу, аккуратно минули стражу... Уже находясь далеко от таверны, помощник лекаря всё никак не мог выбросить из головы бредовый, на первый взгляд, разговор тех пьянчуг.

«Что ж за зверя там прячет Твоё Высочество?»

•✦•✦•

Почти весь остаток своего дня рождения Цатия провела сидя на кровати и обнимая подушку. Наблюдать за скатывающимися по стеклу каплями дождя было не так уж скучно. Особенно, кода глаза раз за разом находили полосу леса и вспоминали о драконе. Она не ходила к нему вот уже три дня и беспокоилась, как он там.

С другой стороны, пребывала сейчас в том состоянии, когда не осталось ни сил, ни желания, ни эмоций заботиться о ком-то ещё, кроме себя. Уж точно не сегодня.

«Надеюсь, он дождётся и простит меня…»

Цатия усмехнулась собственным мыслям. Ведь с каждым днём почему-то всё больше говорила о драконе так, будто тот разумнее её самой. Но, оглядываясь на некоторые свои поступки, всё сильнее верила в то, что, возможно, так и есть на самом деле.

«Может, наконец-то придумать ему имя, если он не будет против? А то дракон да дракон… Что-то сложное, волшебное, как в сказках! Например…»

В дверь постучали, и она не успела придумать хотя бы один вариант. Прежде чем спросить, кто там, вдруг услышала голос Саны.

— Ция, ты там? Не спишь?

— Нет, заходи.

Как оказалось, Сана пришла не с пустыми руками. Сменив серо-чёрный траурный наряд на воздушное розовое платьице с красными рюшами, она принесла на подносе столовые приборы и пирог с щедрым слоем взбитых сливок сверху. Под мышкой была припрятана деревянная шкатулка, перевязанная лентой.

— Ох… Ну зачем, милая? — быстро зашептала Цатия, подскочив с кровати. Побежала быстрее закрывать за ней дверь, чтобы не дай боги никто не увидел. — Тебя же могли заметить и заругать!

— Царь и царевич уехали в главный храм столицы, всё в порядке, — ответила Сана. — Прости, что не пришла раньше, стражник не пускал. Хорошо, что караул сменился, другой куда добрее. Даже поздравления тебе передал!

— Спасибо ему.

— Как твой лоб? — Сана осмотрела ссадину, оставшуюся после падения в библиотеке. — Ещё болит?

К закату следующего дня Цатия подготовилась к вылазке в лес как надо. Выклянчила новую банку с лекарством у Имрада, стащила побольше съестного с кухни. Даже позаботилась о сменной нижней рубашке, чтобы переодеться сразу после того, как выкупает дракона.

Вспомнив о прошлом странном случае на реке, она вдруг прекратила разглядывать себя в зеркале и покраснела до кончиков ушей. Сердце так сильно забилось, что нагрелась кожа в области родимого пятна. Пришлось прикрывать глаза, шумно и неспешно дышать, чтобы успокоиться.

А потом Цатия вдруг распустила пучок и принялась расчёсывать волосы заново. Аккуратно и внимательно. Перекладывая волосы то на одну, то на другую сторону, чтобы понять, как будет лучше и красивее…

Расчёска в руке Цатии тут же застыла, когда пришло осознание того, что она сейчас делала. Прихорашивалась для дракона! И зачем? Кому расскажешь — поднимут на смех! А он ведь даже не поймёт, что для него старалась!

Взглянув в сторону окна, за которым простирался лес, Цатия тихо ругнулась, нервно взлохматила волосы и опустилась перед большим зеркалом в гардеробной. Прижалась горящим от стыда лбом к собственному отражению.

— Что же я делаю, боги? — зашептала она. — Точно схожу с ума… Тогда, может, больше не ходить к нему? Нет! Сдурела?! Не могу… Не могу его оставить, он во мне всё ещё нуждается, а я — в нём. Я же планирую сбежать. Вот сбегу куда-нибудь подальше, а там… Честное слово, выпущу его на волю.

Цатия зажмурилась и уверенно закивала, так, будто старалась убедить саму себя в собственных словах. Ещё раз вздохнув, поднялась на ноги. Однако расчёску всё-таки взяла и привела волосы в порядок.

А подбирающиеся к сознанию сомнения отрезала одной чёткой мыслью:

«Это всё для себя любимой!»

Надев мешок на спину и проверив карман на наличие дубликата ключа, заимствованного у брата, Цатия снова выглянула из окна. Тлеющее за тучами солнце коснулось своим светом первых верхушек деревьев, и она поняла, что пора. Вышла из комнаты, тихонько прикрыв за собой дверь. Пригнувшись, пошла к ближайшему спуску в переход.

Но на полпути остановилась за углом, услышав разговор двух придворных дам:

— Да вы что?! Прямо в дороге? От припадка?

— Да! Жутко, не правда ли? Царю Герету пришлось разворачивать экипаж почти перед нашей границей.

— Ох, Великие боги! Хоть и в возрасте была царица Хария, а всё равно жаль!

— И прямо после годовщины смерти нашей царицы Аталии! Какое мистическое совпадение!

— Тише, дорогуша, тише! Вы же не хотите, чтобы наш царь прознал об этом разговоре? Он, наверное, и так в ярости, что придётся отложить бал.

— Ну не то что бы в ярости… Болеет с похмелья. Говорят, вчера так много выпил от горя, что Его Высочеству пришлось заносить его в покои чуть ли не на руках.

— Надо же, а другим напиваться строго запретил, какое ханжество однако!

— Осторожно со словами, миледи. Царя Саргона можно понять, это всё-таки была его драгоценная жена.

Дальше Цатия уже не стала слушать, да и не смогла бы. Придворные дамы ушли в другую сторону, и она побежала к переходу. Обдумывать услышанное не было времени, но то, что царица Тамдории умерла на следующий день после маминой годовщины, и впрямь казалось жутким стечением обстоятельств. Судьба умела быть жестокой!

•✦•✦•

Вечерний лес встретил похолоданием и сыростью. Даже несмотря на тёплый плащ и перчатки, тело быстро покрылось пупырышками, щёки раскраснелись от стужи, а пальцы мелко дрожали и еле гнулись. Но Цатия всё равно шла… Ведь вопреки необъяснимому смятению от скорой встречи, очень соскучилась по дракону за те дни, что не приходила.

А ещё переживала, что он мог не дождаться её и улететь или уйти в другую часть леса. Нужно было проверить.

Однако дракон был всё там же. Сидел под тем же огромным клёном у реки, верно ждал, и не успела Цатия оглядеть берег, как тут же тенью пронёсся в несколько гигантских шагов и оказался перед ней.

Огромные жёлтые глазищи сверкали радостью, рассматривая Цатию, словно ещё немножко не верили, что это она.

Дракон бережно зализал её ранку на лбу. Затем широким чешуйчатым носом уткнулся в неё и жадно, шумно втянул сладкий запах. С громкостью этого вдоха могла посоперничать даже рокочущая осенью гроза!

Цатия никак не могла ожидать подобной реакции, но звонко рассмеялась и смутилась.

— Хех… Привет, дружок, привет… — Она сняла со спины тяжёлый мешок, а с рук — перчатки. Ласково положила ладонь на шершавую иссиня-чёрную кожу. — Да, давно не виделись... Ты скучал?

«Скучал, Цати… Очень скучал…» — Пронеслось в мыслях дракона.

Он заурчал и медленно забороздил хвостом по земле, словно дикая чёрная кошка из сказки. Ну и что, что размером с дом и могла проглотить одним махом? С Цатией дракон вёл себя почти как ручной, и она не чувствовала страха.

Гладила его шипастую голову, обнимала так, как могла обнять обеими руками. И даже не заметила, как они от холода начали дрожать.

Зато дракон почувствовал эту дрожь сразу, каждой чешуйкой. Распахнул глаза с увеличенными зрачками, с испугом оглядел свою желанную гостью. И если его длинный гибкий хвост ещё пару минут назад казался неповоротливым, то теперь взметнулся, как шёлковая чёрная лента на ветру, и устремился к Цатии.

В оглавление ниже были добавлены анкеты ещё двух персонажей. Приятного прочтения!

•✦•✦•

Последний день во дворце дался особенно тяжело. Цатия смотрела на всё и всех по-новому, ведь неизвестно, удастся ли ещё когда-то увидеть. При этом нельзя позволить себе выглядеть подозрительно. Иначе, если прижмут к стенке с расспросами, была вероятность, что она не выдержит и всё выдаст как на духу! Если ей поверят, то запрут в комнате до конца жизни, а если нет — сдадут в дом душевных болезней. И непонятно, что хуже.

А пока никто не видел, Цатия могла позволить себе предаться лёгкой тоске и воспоминаниям. Побродить по особым местам в замке, вдохнуть запах цветов в вазах как в первый раз, насладиться чтением книг, которые до этого избегала, как огня.

Даже на учительницу по этикету жаловаться не хотелось, а наоборот, постараться, чтобы похвалила.

И наконец настала ночь побега. Цатия не захотела ни с кем прощаться, боялась, что Нирим начнёт жалостливо смотреть на неё, а Сана и вовсе расплачется. И тогда точно не останется сил сбежать. Оставив им записку, Цатия оделась в своё старое серое платье и плащ, тёплые перчатки. Взяла мешок, в который собрала необходимые для путешествия вещи, и пошла… не к переходу, а в комнату для молитв. Её душа желала найти поддержки у богов перед дорогой.

Открыв ключом эту комнату, Цатия прошла по длинной дорожке к алтарю, покрытому подтёками воска от почти растаявших потушенных свечей. На стене висели каменные таблички с изображениями Пятерых Великих в полный рост. Мудрый Ваал-Хадад, храбрый Риммон, весёлая Ямму, прекрасная Аштарт и сильный Решеф…

Цатия подняла левую руку, чтобы приложить кулак к сердцу и склонить голову.

— Великие боги, услышьте… к вам обращается ваше дитя. Сегодня я решаюсь на опасный шаг. Сегодня я… — она вздохнула. — Перестану быть той, кем вы сделали меня. Перестану быть царевной Теннежского царства от рода Айсорских и стану просто Цатией. А может быть и сменю имя… Я добровольно отказываюсь от жизни, что вы дали мне, и с лёгким сердцем меняю её на то, чего давно хотела — на свободу. Это моё трезвое решение. Будьте милостивы и дайте свершиться тому, что я задумала.

Она открыла глаза, убрала руку. Обычно после молитв на душе всегда становилось легко. Но почему-то не сегодня. Боги словно отказывались откликаться на её мольбы. Цатия ещё разок прошлась взглядом по табличкам, нахмурилась и хмыкнула.

— Ну и пожалуйста…

Выйдя из молитвенной комнаты Цатия сразу же наткнулась на кого-то в темноте и едва не вскрикнула. Ключ от двери со звоном упал на пол. Сердце пропустило удар, а потом вовсе застыло в испуге. Хоть бы это был не отец!

— Простите, леди, простите… — извинился мужской голос. — Простите, я вас не зашиб?

Цатия подняла голову и в тусклом свете свечи, что держал незнакомец, разглядела его. Внешне он был чистым северянином. Серо-голубые глаза утяжелялись густыми бровями, делая взгляд старше. Русые, прямые волосы густой шапкой обрамляли чуть обветренное розовощёкое лицо с пухлыми губами и квадратным подбородком. Небольшая щетина также добавляла возраста. На нём была красивая тёплая одежда. Слишком тёплая для этих мест.

«Кто это? Придворный? — озадачилась Цатия. — Ох, их так много, что всех не упомнишь!»

Она впервые видела человека подобной внешности так близко, а потому на неприлично долго засмотрелась. Но вот его испуганные глаза моргнули, и опомнилась, что всё ещё не дала ответ.

— Ой… Нет, кажется, нет… Всё в порядке, милорд.

— Простите, я совсем заблудился. Впервые здесь, а этот дворец такой большой, что… — юноша посмотрел на дверь, откуда Цатия вышла. — О… А разве это не молитвенная комната?

— Да.

— Этот герб на двери… Туда ведь могут ходить только члены семьи Айсорских… — ночной гость осмотрел Цатию уже внимательнее и улыбнулся. — О боги… Неужели я наткнулся на Её царское Высочество?

— А вы?..

— Данэль Вильский, — он выпрямился и поклонился. — Царевич Визмартии, сын Арама III.

— Ох… Ваше Высочество! — Цатия присела в почтенном реверансе. — Рада видеть вас у нас в такой… эм… тёмный час.

На лице Данэля появилась приятная счастливая улыбка, как у ребёнка, получившего желанный подарок на праздник Нового года.

— Ваше Высочество? — обратилась к нему Цатия. — Значит, вы уже приехали к балу… Почему же никто ничего не сказал?

— Мы прибыли под вечер, а у меня маленькие брат и сестра, вымотались дорогой. Мой отец попросил вашего не поднимать шума до завтра.

— Брат? Простите, я наслышана только о сестре.

— О, ничего. Ваши источники не могут знать всё, мой брат Акха́т просто не очень любит показываться незнакомым людям.

— Скромняга, как это мило! Сколько ему лет?

— Присматриваете себе? Тогда придётся подождать, он старше Самиры всего на одно лето.

— О, прекратите, Данэль! Неужели боитесь?

— Ещё бы! Акхат — мой любимый брат, трудно будет соперничать с ним.

— Ха-ха-ха… Как сейчас они себя чувствуют?

4. Данэль

А вот наконец и появился наш северный царевич. Но не спешите видеть в нём врага народа!)

Полное имя: Данэ́ль Ви́льский Родился: зима 1084 г. после эры богов Возраст: 19 лет Рост: 180 см Знак Зодиака: Стрелец Место рождения: Первая Земля, Визмартское Царство, г. Рипта

Роль в сюжете — второстепенная (жених главной героини)

Визуализация Данэля определилась довольно быстро. Мне нужен был "тот самый принц из сказки на белом коне". В данном случае на буланой лошади. Данэль выглядит несколько старше своего возраста, хоть по получившемуся изображению это и не особо заметно. У него довольно нордическая внешность, из особенностей немного обветренная кожа лица, что объясняется местом, откуда он родом. Напоминаю, Визмартия — единственное царство, где бывает снег.

По характеру он однако не совсем норд, хоть и его отец, царь Арам, пытается сделать из него хладнокровного, но справедливого наследника. Данэль очень мил, улыбчив и мягок с теми, кто ему важен. Любит смешить окружающих своими шутками. Для него нет ничего важнее друзей и семьи. Но также он человек чести.

Интересный факт № 1. Данэль влюбился в Цатию, как только впервые увидел. Её красивые глаза навсегда останутся в его памяти.

Интересный факт № 2 Бывал на всех прочих землях, кроме Теннежского царства. Особенно удивился этому, когда узнал, что его отец в юности дружил с царём Саргоном. Теперь намерен в полной мере восполнить недостаток и приезжать как можно чаще.

Интересный факт № 3 У Данэля есть любимая буланая лошадь — Ихат. Её подарили ему на десятый день рождения ещё жеребёнком, и с тех пор он никуда не выезжает без Ихат.

Референсы: Николай Басков и Принц Чаминг! ХD Шутка. Я не могу понять, кого он мне напоминает... Фото: нейросеть

5. Дракон

Ну вот и анкетка нашего дракона наконец!

Имя: Хоро́н — бог тьмы, ночи и хаоса. Родился: в эру богов Возраст: более 3000 лет Рост: 200 см в человеческом облике Знак Зодиака: нет Место рождения: Вечность

Роль в сюжете — основная (главный герой)

С человеческой внешностью у дракона вышло и легко, и одновременно сложно. Я точно знала, что как бог тьмы он будет брюнетом с чёрными глазами, но поначалу выходило всё не то. Не было у тех вариантов, что получались, достаточной звериности и дикости, какая должна быть у дракона. В итоге, считаю, вышло неплохо. Острые черты лица, хищноватый взгляд исподлобья, взъерошенные волосы. Цатии должен понравиться!;D

У Хорона неоднозначный, сложный характер. Сложный в том смысле, что с одной стороны он — древнее божество, многое повидавшее, горьким опытом наученное мудрости, сдержанности и пониманию. С другой, Хорон — дракон. Вспыльчивая, дикая зверюга, которая, если возьмёт верх над человеческой частью сознания, то может творить что вздумается.

Интересный факт № 1. Бог смерти и болезней Мот — брат-близнец Хорона. Когда-то они были единым существом, двуглавым летающим змеем. Позже были разделены на серого змея и чёрного дракона. Как и почему — узнаете в следующем томе.

Интересный факт № 2 При свете дня, если не превращается в дракона, то по силе он почти как обычный человек, потому что кругом маловато тьмы и теней. Зато ночь — по праву его время. Ночью Хорон практически неуязвим.

Интересный факт № 3 Небольшая затравка на будущее. Его оружие — огромный двуручный меч из смеси нескольких металлов, который Хорон будет носить в ножнах за спиной. Этот меч создаст и подарит ему Мот во II томе. Меч длиной в 160 см, весом в почти 7 кг, очень прочный. По словам Мота, если вложить достаточно сил, то им можно рассечь даже священную гору Тсафон в Садах Жизни.

Референсы: не знаю, просто указала в промте нейросети желаемое описание.

•✦•✦•

Дорогие читатели!

Спасибо, что дочитали эту книгу до конца! Не забудьте оставить отзыв со своим мнением, буду очень ждать! Закончился I том «Эры Богов», но отнюдь не вся история!

Что это значит?

— II том не за горами, я уже начала потихоньку над ним работать;

— выкладка II тома начнётся только после завершения работы над рукописью;

— а пока меня пока ждут ещё парочка книг, не связанных со вселенной Эры: продолжу потихоньку писать свой СЛР, поучаствую в литмобе в августе…

— но я обязательно вернусь к «Эре Богов»!

Пожалуйста, поставьте оценку, перейдите в мой профиль и подпишитесь, чтобы не пропустить новость о выходе следующего тома!

Дальше будет только интереснее!

Ещё раз хочу сказать спасибо за то, что вы всё это время читали. И спасибо, если вдруг нашли эту книгу недавно, и вам ещё только предстоит дойти до финала.

«Эра Богов» прошла через многое, прежде чем стать «Эрой» и оказаться на Литнете в том виде, в котором она есть сейчас… Я отдельно благодарна тем, кто наблюдал за этими изменениями, и невзирая на них, всё равно остался рядом, решил продолжить читать. Целую ваши щёчки, дорогие!

Я знаю, что эта история очень специфична, поэтому может не найти отклика у широкой аудитории. Но если она нашла отклик именно в вашем сердечке, значит, думаю, я уже постаралась не зря.

Увидимся в новых книгах! С любовью и благодарностью, ваша Няпушка.

Просто хотела напомнить, что эта книга не забыта;) Работа над томом II во всю идёт

Горький запах дыма где-то совсем рядом разбудил Цатию, вырвал из бессознательности и напугал. Перед закрытыми глазами промелькнули обрывки воспоминаний: ругань с отцом, закрытый вход в склеп, стражники, преграждающие дорогу, снова вход в склеп…

Родимое пятно на груди жглось, пульсировало от боли. Цатия нахмурилась, заворочалась, неспокойно забормотала. Кто-то тут же оказался рядом, склонился, и она услышала…

— Всё хорошо… тш-ш… Всего лишь дурной сон. Открой глаза, ну же.

— Мх-гхм… Я не хотела… я совсем не хотела, чтобы так вышло! — Из уголков её зажмуренных век покатились слезинки, руки сжали укрывающую ткань. — Я бы ни за что… Мх… мама… пожалуйста, отец. Прости меня…

Чьи-то пальцы, не касаясь, зависли над её лбом. По телу Цатии пробежали горячие мурашки, пропала всякая чувствительность, после чего накатило приятное успокоение. Она снова отключилась, но на сей раз с безмятежностью на душе…

Когда наконец смогла открыть глаза, обоняние уже свыклось с запахом костра. Перед ней простиралось огромное тёмное небо без звёзд, с половинкой яркой луны.

Захотелось протянуть к ней руку, и Цатия уже почти сделала это, но, пошевелив кистью, поняла, что лежит на траве, укрытая собственным плащом.

И тогда всё вспомнила. Глаза испуганно расширились. Она повернула голову и увидела того же незнакомца, сидящего на большом камне у костра.

К счастью, он был уже одет, но одежда казалась странной, абсолютно чёрной, необычного покроя. Сверху на нём — такой же чёрный плащ с капюшоном, как будто был вырезан из цельного куска грубой ткани с неровными краями. Полы этого плаща почему-то чуть трепыхались, хоть и стояло почти безветрие.

И стало вообще непонятно, откуда эта одежда здесь взялась и почему он не оделся раньше, прежде чем всё случилось?

Незнакомец, заметив, что Цатия пришла в сознание, повернул голову. Блик от тёплого свечения пламени отразился в его чёрных глазах.

— Часто теряешь сознание? Как себя чувствуешь?

— Г-где… где дракон? — вместо ответа спросила Цатия осипшим от страха голосом, нащупывая что-нибудь, чем можно было бы обороняться. Удивилась, когда заметила свой кинжал совсем рядом с пальцами.

«Почему этот мужчина не забрал у меня оружие? Думает, что раз я с виду хрупкая девица, то не умею им пользоваться? Вот я сейчас и вспомню, чему учил Нирим!»

Поднялась. Не так ловко и эффектно, как это выглядело у неё в голове, но всё же. Распространившаяся по конечностям слабость утихла, но отголоски ещё остались. Вытянув перед собой дрожащий в руках кинжал, Цатия медленно и неуверенно начала подходить к костру.

— Где мой дракон? — повторила она громче.

— Твой? — приподняв одну бровь, удивился незнакомец и легонько улыбнулся. — Послушай… Совершенно необязательно хвататься за оружие. Мы можем просто…

— Где он? — перебила Цатия, крикнув.

На этом фоне ответ прозвучал особенно тихо и спокойно:

— Перед тобой.

— Ты лжёшь!

— Зачем мне это? — мужчина поднял руку, чтобы потереть переносицу, но, увидев, как от этого жеста дёрнулась Цатия, вздохнул. — Подумай сама… откуда я вообще знаю о драконе?

— А может, ты… охотник на драконов! Выследил его где-то здесь и… поймал.

— И ты думаешь, в одиночку возможно одолеть такое огромное, опасное существо?

— Кто вас охотников знает… — Вытянув кинжал, Цатия подходила всё ближе к мужчине. — А ну говори!

— Я уже сказал. — Тот наконец поднялся с камня и сделал шаг навстречу.

Ведомая куражом и адреналином, Цатия, тихо пискнув, зажмурилась и сделала выпад вперёд. А когда открыла глаза, увидела, что остриё кинжала безбожно дрожало в паре сантиметров от кадыка незнакомца. Сам он был совершенно невозмутим. Даже поднял свои руки, показывая, что безоружен.

Направил тёплый взгляд бездонных глаз из-под ресниц, сверху вниз. Шепнул…

— Я не буду с тобой драться, принцесса.

Кинжал в её руках задрожал всё сильнее. Цатия чувствовала — ещё немного, и колени тоже затрясутся. Какой бы боевой ни пыталась выглядеть, всё же нескольких уроков фехтования с братом, где тот ей частенько поддавался, было недостаточно.

Едва удержав на языке ругательство, потому что знатной леди в присутствии мужчины выражаться не пристало, она опустила кинжал, но окончательно не убрала. Подняв на странного незнакомца недоверчивый взгляд, спросила с нажимом:

— Значит, говоришь, ты — дракон?

Он кивнул.

— Что ж, дракон, тогда превратись! — Речь Цатии зазвучала пафосно, как у отца, ещё ярче показывая, что она не верит. — Давай, яви же свой смертоносный облик! Заставь содрогнуться в страхе перед тобой!

От незнакомца не укрылась насмешка в её голосе, но он не злился. Понимал, насколько невероятно всё выглядело.

— Содрогнуться в страхе? — уточнил он. — Разве ты страшишься своего дракона?