Наш маленький город прощался с летом, принимая в свои объятия приятную осень. Мягкая, почти не дождливая, она окутывала своими золотыми красками парки, скверы, красивые улочки моего любимого города. А я спешно собирала вещи, переезжая в большой загородный дом, чтоб жить с тем, кого любила ещё с детства, которого смогла завоевать, или может он меня… В любви часто непонятно кто, что и как. Но в нашей истории было важно то, что мы, будучи столько лет просто друзьями, смогли пробудить любовь, красивую, чистую и страстную. И этот следующий этап в отношениях — совместное проживание, немного волновал, будоражил и воодушевлял нас обоих.

Собранные вещи с моей и его квартир быстро перемещались в большой грузовик. Я суетливо ходила по квартире, боясь что-то забыть. Что дальше делать с родительской квартирой я не знала. Кое-какие мои вещи всё же останутся здесь — не хотелось тащить в новый дом то, чем я уже не пользовалась.

— Я уже всё! — заглянул Томас в мою квартиру.

— Я, наверное, тоже… — оглянулась по сторонам я ещё раз.

Было как-то непривычно и даже грустно выезжать со столь привычного и родного дома.

— Вот и хорошо. Тогда жду в машине. — бодро сказал Томас, и закрыл за собой дверь.

Я обошла взглядом опустевшую прихожую. В голове возникло пару воспоминаний с прошлого, с детства, юношества, ком подобрался к горлу, но я остановила себя, не дав чувствам выхода. Я делала новый шаг в своей жизни, важный шаг, я хотела этого и ждала. Чего же теперь омрачать это событие ностальгией и тоской?

Закрыв дверь, я быстро сбежала по ступенькам, нырнула в авто Томаса, оставляя позади своё прошлое в той уютной квартире.

Теперь мы ехали вместе к новому началу, красивому дому, который Томас купил для нас. Я видела его волнение, какой-то безумный азарт и радостное ожидание.

Авто мчалось, оставляя позади мой любимый небольшой город, в котором я выросла, училась, жила, работала и была счастлива. А впереди ждало новое место, в котором я надеялась быть такой же счастливой.

Когда мы прибыли, коробки были занесены в особняк, и грузовик уехал, мы с Томасом вошли в дом, задержавшись в гостиной.

— Боже… столько вещей… Нам предстоит много работы. — вздохнула я, оценивая масштаб нашего переезда.

— Да… Я взял пару выходных, чтоб быстрее с этим покончить. Не хочу жить среди коробок. — прохаживался по комнате Томас, лавируя между запакованными вещами.

Затем он подошёл ближе, слишком близко, как всегда. Его пальцы коснулись моей талии — легко, но уверенно.

— Ты понимаешь, — прошептал Томас, наклоняясь к моему уху, — что теперь ты от меня никуда не денешься?

— Я и не собиралась. — тоже тихо ответила я.

Он притянул меня к себе резче, чем собирался.

— Подожди… — попыталась я возразить, но не успела ничего сказать. Его губы коснулись моих, настойчиво и резко.

В этом поцелуе было всё — дорога сюда, все сомнения, переживания, предвкушение. И всё, что было впереди.

Я легонько упёрлась руками в его грудь, отстраняясь, и сказала мягко:

— Мы даже вещи не разобрали… Давай не отвлекаться.

— Успеем. — ответил Томас, снова сокращая между нами расстояние. — Никуда они не денутся.

Он поднял меня на руки так неожиданно, что я тихо вскрикнула, цепляясь за его плечи.

— Ты с ума сошёл! — возмутилась я.

— Возможно, — усмехнулся он. — Но это твоя вина.

Томас понёс меня на вверх по лестнице. Я смотрела на него — на сосредоточенное лицо, на чуть прищуренные глаза, и вдруг осознала: это реально, — я, он, этот дом. И мы в нём, теперь вдвоём.

Томас ногой открыл дверь в спальню, кровать ещё не была заправлена. Простыни лежали скомкано, половина вещей всё ещё была в коробках, которые мы завезли пару дней назад.

Но это было неважно.

Он осторожно опустил меня на матрас, но не отпустил. Его руки всё ещё держали меня — крепко, почти собственнически.

— Вот так, — тихо сказал он, глядя мне в глаза. — Именно с этого нужно начинать совместную жизнь. — хитро улыбнулся Томас, опускаясь к моей шее.

Я провела пальцами по его волосам, перемещаясь на плечи и тихо сказала:

— Знаешь… я всё ещё иногда думаю, что это сон.

Томас замер на секунду, и его голос стал ниже:

— Тогда я буду напоминать тебе об этом каждый день.

И, не дав мне ответить, снова поцеловал мою шею, плавно перемещаясь к губам. Поцелуй — медленный, глубокий, такой, что у меня исчезли все мысли и слова. Томас в очередной раз уносил меня в этот безумный вихрь чувств, прикосновений, близости, не давая мне увязнуть в собственных переживаниях и страхах.

Где-то внизу остались нераспакованные коробки. Новая посуда, одежда, книги — всё, что должно было превратить этот дом в наш маленький мир. И я надеялась создать этот мир уютным, наполненным любовью и счастьем.

Коробки заполнили почти весь первый этаж. Они стояли в ряд вдоль стен, лежали на диване, на кухонной стойке, на лестнице, заполняя пространство. Хотелось быстрее всё это разобрать.

Я стояла посреди гостиной с ножом для коробок и задумчиво осматривалась.

— Так… с чего начнём? — произнесла я, скорее себе, чем Томасу.

Он выглянул из кухни, держа в руках две чашки.

— Может с кухни? — предложил он.

— А я думала с одежды, каких-то личных вещей, — я обернулась, смотря на Томаса пристально. — Хочется наконец-то во что-то переодеться, почувствовать себя как дома…

Томас сделал глоток кофе со своей чашки. Его взгляд скользнул по моим легким шортам и топу, задерживаясь на пару секунд дольше, изучая мой внешний вид.

— Кухня стратегически важнее. — спокойно, но с легкой улыбкой ответил он. — Как минимум, чтобы сварить утренний кофе и не умереть от голода.

— Еду мы можем заказать, а вот выйти в магазин, или к соседям я в этом не могу. — я обвела себя рукой, намекая на домашний вид. — И спать так тоже… не очень удобно.

Томас сделал шаг ближе, его глаза как-то изучающе блуждали по мне.

— Надень то, в чём приехала. — предложил он. — А спать… можешь обнажённой… — он соблазнительно облизал губы, не отрывая от меня взгляда.

Я почувствовала, как по коже пробежал приятный холодок. Я сделала шаг навстречу, сокращая дистанцию до минимума, и забрала свою чашку.

— Одежда, в которой я была вчера, успела пропахнуть пылью и потом. — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — А насчет сна… это заманчиво. Но при условии, что ты будешь меня греть всю ночь. Нынче ночи стали достаточно холодными.

— Договорились! — он не упустил случая и игриво шлёпнул меня по попе, когда я попыталась развернуться.

— Можешь начать разбирать кухню сам, а я к тебе присоединюсь, когда разберу свою одежду. У меня её не так-то и много. — выпив кофе, выбрала коробку с одеждой, и начала уносить её в другую комнату.

— Нет, нет, нет. — подлетел Томас ко мне, отбирая всё с рук. — Во-первых, перестань носить коробки. А во-вторых, я думал мы будем разбирать всё вместе: кухню вместе, ванную тоже, спальню, одежду, книги и так далее.

— А я думала будет быстрее, если каждый возьмёт себе определенную комнату. — сказала серьёзно я.

— Может это и будет быстрее, но потом будет сложнее нужные вещи. А если мы будем делать это вместе, сразу каждый из нас будет знать, что и где лежит. — аргументировал Томас.

— Убедил. — сдалась я.

Томас чмокнул меня в губы, быстро, игриво, поставил коробку на пол, и потянул на кухню.

— Здесь совсем немного. — на кухне он прижал меня к прохладной столешнице, отрезая путь к отступлению. — Сейчас разберемся тут, а потом перейдем к твоим вещам.

— Ты будешь разбирать мою одежду? — переспросила я, чувствуя, как просыпается азарт.

— Конечно. — он нежно провел рукой, очерчивая контуры моего лица, его пальцы на мгновение задержались на щеке.

— Ты уверен? — я подалась вперед, переходя на флиртующий тон. — Там ведь помимо свитеров и футболок есть… деликатные вещи. Трусики, кружево… Ты точно хочешь в этом копаться?

— Трусики? — он усмехнулся, глядя на меня с нескрываемым интересом. — Теперь я настаиваю на этом пункте программы.

Он притянул меня ближе, и его губы накрыли мои в требовательном, дразнящем поцелуе. Я инстинктивно вскинула руки, запрыгивая на столешницу. Я не заметила чашку Томаса, которая стояла рядом, и задела её рукой. Секунда — и керамика со звоном разбилась о пол, разбрызгивая остатки кофе по плитке.

— Неееет… Прости. Это твоя любимая чашка… Я совсем её не заметила. — спрыгнула я со столешницы, склонившись над осколками.

— Не переживай. Купим новую. — присел на корточки Томас, собирая большие фрагменты разбитой чашки.

— Значит, это на счастье. — улыбнулась я, пытаясь разрядить обстановку.

Собрав все кусочки и мелкие частицы с пола, я подмела, вытерла пол, в надежде, что больше нигде не осталось осколков.

Затем мы принялись разбирать вещи на кухне, стараясь больше не отвлекаться на нежности. И достаточно быстро справились вместе.

Когда с кухней было покончено, мы переместились в гардеробную. Разбор вещей превратился в настоящую игру. Томас, с явным удовольствием, принялся изучать содержимое моей коробки, доставая из неё то шелковый топ, то мягкий кашемировый свитер, а я всё это раскладывала по полочкам. Но вдруг его рука замерла. Он вытянул из недр коробки тонкий комплект из черного кружева, и я почувствовала, как дыхание Томаса стало тяжёлым.

Он медленно провел пальцем по краю кружева. Его взгляд блуждал по каждому узору, будто тот напоминал ему что-то очень важное.

— Помню этот вечер… — его голос стал низким, немного волнительным от воспоминаний. — Я вернулся домой после работы, а ты уже ждала меня… в этом самом белье. И больше ни в чём.

Он сделал шаг ближе, вторгаясь в моё личное пространство, и мне казалось, будто в его глазах проносится картина того вечера.

— Ты тогда была такой соблазнительной, просто нереальной… — продолжал он, глядя на меня с неприкрытым восхищением. — Ты просто взяла меня за руку и повела в спальню. Помню, как ты сама расстегивала ремень моих брюк, медленно, с такой властностью, от которой у меня перехватывало дыхание. Ты тогда полностью управляла ситуацией. Бросила меня на кровать, залезла на меня… Ты решала, что я буду делать и когда. Такая доминирующая, безумно сексуальная.

Он прищурился, вспоминая детали, которые заставляли меня чувствовать прилив тепла.

— А эти трусики… — он усмехнулся, и в этой усмешке было столько желания, что гардеробная стала будто наэлектризованной. — Ты тогда даже не сняла их, помнишь? В них была та самая изящная деталь, о которой я и не подозревал, та удобная шторка. Ты осталась в них, возбуждая своим видом ещё больше, доводя нас обоих до безумного наслаждения. Я до сих пор помню твои стоны, твоё горячее тело в этом белье. Это было… незабываемо.

Он медленно опустил комплект на полку, но не отстранился. Его ладонь легла мне на поясницу, слегка надавливая, приглашая прижаться еще теснее.

— Знаешь. — прошептал он мне прямо в губы. — Я ведь планировал аккуратно разложить твою одежду. Но этот комплект… он явно требует того, чтоб мы вспомнили всё в деталях. Здесь и сейчас.

Я рассмеялась, чувствуя, как его пальцы уверенно скользнули под край моего топа, заставляя забыть о коробках и разобранных вещах.

— А как же порядок в гардеробной? — с демонстративным вызовом спросила я, хотя сама уже подалась навстречу его губам.

— Порядок — это скучно. — пробормотал Томас, накрывая мои губы своими. — А вот воспоминания… их нужно не просто хранить, их нужно освежать…

В этом полумраке, среди коробок и вещей, всё перестало иметь значение. В одно мгновение гардеробная превратилась из склада вещей в сцену театра импровизаций. Я не успела даже выдохнуть, как Томас отодвинул в сторону очередную коробку, шумно врезавшуюся в стеллаж, и с жадным рыком впился в мои губы, прижимая к полкам. Мы больше не искали место для моих вещей, мы искали способы сорвать друг с друга остатки одежды, торопливо, с бешеной силой. Мы не занимались разбором вещей, мы «занимались» друг другом, заново открывая знакомые изгибы, и я видела, как в глазах Томаса вспыхивает тот же голодный блеск, что и тогда, в его спальне. Мы были посреди хаоса из незавершенных дел, но именно этот контраст между «бытом» и нашей игрой делал каждое прикосновение в сто раз острее, чувственней, волнующе. И я уже знала, — эти совместные разборы коробок сегодня закончатся точно не так, как мы планировали, но однозначно незабываемо.

Когда все вещи были разобраны, а жизнь начала приходить в более стабильный режим — дом, работа, хлопоты, покупки, я немного расслабилась, выдохнула, привыкая к новой жизни за городом.

Утром Томас завозил меня на работу и ехал на свою, а вечером так же забирал меня с работы. По пути мы заезжали в супермаркет, накупали продуктов, и вечером вместе готовили еду. У нас появлялись какие-то привычные действия, каждодневные «ритуалы», маленькие традиции. Мы вливались в эту совместную жизнь, вплетая свои привычки, желания, интересы. Мы продолжали бегать по утрам вместе, прокладывая маршрут уже новыми местами. Заезжали в тот же бассейн в городе, так как в нашем посёлке его просто не было. Я продолжала ходить на курсы кулинарии, а Томас ждал меня, и после забирал на машине домой. Всё шло своим чередом, плавно, естественно и гармонично.

— Ты видел, в соседний дом кто-то въезжает? — заглянула я на кухню, спеша в душ после утренней пробежки.

— Нет, не обратил внимание. — ответил Томас, попивая воду.

— Нужно будет познакомиться. Может, окажутся приятными людьми, будем дружить, ходить в гости. — воодушевлённо крикнула я, удаляясь всё дальше.

— Хорошо. — ответил Томас.

— Кстати, мы обещали сделать вечеринку в честь новоселья. Позовём наших друзей, пригласим новых соседей. Будет очень весело. — через время вышла с душа я, вспоминая, что мы хотели сделать праздник в честь переезда.

— Обязательно сделаем. — чмокнул меня в щёку Томас, допивая воду, тоже направляясь в душ.

— Давай, может в это воскресенье? — предложила я. — Чего оттягивать?

— Это через 3 дня. Мы успеем всё организовать? — вернулся назад Томас, немного встревоженный.

— Ну… Я попрошу Лиззи помочь. — улыбнулась я, размышляя, как сделать всё быстро и качественно. — Ведь она обожает всякие тусовки, вечеринки, всегда тащила меня с собой, хоть я не особо такое любила. Так что, пусть теперь воспроизводит свои наблюдения с тех вечеринок на нашу. Зря что ли ходила туда?

— Ну… удачи! — скептически посмотрел Томас, и направился в душ.

«Да уж… Удача нам понадобиться… 3 дня — это маловато. Но мы и не планировали делать вечеринку в стиле Голливуда. Хотелось бы чего-то более простого, скромного и уютного. Сориентирую Лиз именно на такую тематику.» — размышляла я.

И с этим наша подготовка к празднику закрутилась, забирая все силы и мысли.

После работы, в авто мы с Томасом обсуждали что хотелось бы видеть с еды, алкоголя. За ужином мы обсуждали, кого приглашать. Наши обсуждения прервал звонок в дверь. Мы с Томасом переглянулись, не понимая кого принесло в столь позднее время, тем более мы никого не ждали.

Стоя у двери, мы поинтересовались, кто к нам пожаловал.

— Мы — ваши новые соседи. Простите, что так поздно. Просто очень уж хотели познакомиться! — послышалось за дверью.

Мы открыли дверь, и перед нами стояла пара — девушка и парень, примерно нашего возраста. Парень высокий, чуть худощавый. Девушка — стройная, симпатичная, милая. И до боли знакомая…

— Оливия? — удивлённо спросил Томас.

— Томас! Какая неожиданная встреча! — восторженно вскрикнула девушка, бросившись обнимать Томаса.

«Оливия… Точно… Это же его бывшая девушка. Та, с которой он хотел создать семью, но из-за его занятости на работе она ушла от него. Да уж. Вот это точно неожиданная встреча…» — резво метались мысли в моей голове.

Их объятия были продолжительнее, чем того хотелось… мне. Неловкость повисла в воздухе, даже когда они прекратили обниматься.

— Это мой муж Итан. И мы теперь живём вон в том доме. Будем рады видеть вас у нас в гостях. — всё так же приветливо говорила новая соседка.

— А это Натали. Моя девушка. Мы живём здесь не так давно, так что почти никого здесь не знаем. И будем рады вас тоже видеть у нас в гостях. — вежливо ответил Томас, оставаясь немного растерянным.

— Да. И если что-то понадобиться — всегда можете обратиться к нам за помощью. — добавила я, скрывая свои истинные чувства от происходящего, стараясь дружелюбно улыбаться.

— Это так здорово! Просто не верится, что мы теперь соседи! — не прекращала восторгаться Оливия.

— Да, мне тоже… — пробормотал себе под нос Томас.

— Милая, давай не будем задерживать людей. Уже поздно. Вот, отдай пирог и пошли. — вклинился Итан, передавая тарелку с выпечкой Оливии.

— Ах да! Чуть не забыла! Вот пирог испекла, это вам. — и протянула тарелку мне.

— Большое спасибо. — мило улыбнулась я, забирая её угощение.

В момент передачи пирога я уловила пронзительный взгляд Оливии на мне, пристальный и острый, будто клинок, вонзающийся в сердце.

«Что это было? Она меня ненавидит за что-то? Я вроде ничего плохого не делала, когда они встречались с Томасом… Да и мы с ней особо не общались тогда…» — размышляла я.

— Пока! Была рада видеть вас! — уже уходя, кричала Оливия, оборачиваясь, улыбаясь во весь рот.

— Мы тоже! — ответила я из вежливости.

Захлопнулись двери, я пошла в гостиную и тяжело упала на диван, пытаясь прийти в себя.

— Ты в порядке? — навис надо мной Томас.

— Не очень… — скривилась я.

— Из-за того, что это моя бывшая? — улыбнулся уголком рта он.

— Догадливый… — вздохнула я, пытаясь унять свои переживания.

— На то она и бывшая, что осталась в прошлом. Тем более, что она уже замужем. Каждый идёт своей дорогой. — теперь он улыбнулся нежно и мягко.

— Звучит рационально. Но женщины не мыслят рационально, когда видят бывших своего парня. — ухмыльнулась я. В душе бушевал ураган.

— Главное, не накручивай себя. Мы просто постараемся меньше с ними пересекаться. Хорошо? — присел на корточки рядом с диваном Томас, наклоняясь ближе.

— Хорошо… — выдохнула я, стараясь не накаливать обстановку.

— А теперь пошли отдыхать, потому что завтра дел невпроворот. И нужно ещё подумать о музыке, каких-то играх, развлечениях, чтоб гостям не было скучно. Но это всё завтра. Сегодня пора отдохнуть… — ласково сказал Томас, целуя меня в лоб.

Конечно, я не смогла уснуть. В голове возникал тот взгляд Оливии, и то, что теперь его бывшая была так близко к нам. Если б это была какая-то другая из его бывших девушек, например та, что изменила, или та, что не хотела семью, я может не так переживала б. Но Томас любил её, хотел создать с ней семью, и даже возвращал её. И это имело большое значение, ведь такие отношения не проходят бесследно. Я была уверена в Томасе, его верности и любви ко мне, но не была уверенна в Оливии. Да, она замужем, но мне всё равно было тревожно, некомфортно. Я не стала накручивать себя ещё больше. Просто пообещала себе держать всё под контролем — эмоции, мысли, действия, Оливию, всю ситуацию в целом. Может всё совсем безобидно, и мы сможем подружиться с ней, или хотя бы нормально общаться. Ведь такое часто бывает, что бывшие потом дружат семьями и всё отлично.

Праздничный день, наше новоселье наступило слишком быстро, что я не успела понять, всё ли было готово, нужно ли что-то доделать, не забыла ли кого-то пригласить. Возможно, я сильно переживала из-за этого небольшого праздника, но мне хотелось, чтоб он прошёл идеально.

С самого утра во дворе суетилась Лиззи, встречая разные службы доставки, — с продуктами, алкоголем, и другим. Томас устанавливал музыку на улице, в доме. Я делала гостиную комфортной для приёма гостей — чтоб всем было удобно и постоять, и посидеть, и потанцевать. С едой мы не стали заморачиваться — заказали кейтеринг, который знался на такого рода мероприятиях и учитывая наши пожелания, должен был доставить еду в оговоренное время.

Гостей пригласили на 15.00 — не сильно рано, и не сильно поздно. Сделав все основные приготовления, я поспешила в душ. А когда вышла — в спальне сидел Томас на кресле, задумчивый, немного грустный, постукивал пальцами по подлокотнику.

— Что-то случилось? — подошла я к нему, укутываясь в полотенце.

— Дааа… — протяжно ответил он. — К нам на новоселье придёт Оливия. — сказал он с досадой, поднимая на меня свой грустный взгляд, в ожидании моей реакции.

— Мы, вроде, её не приглашали… — удивилась я.

— Да, не приглашали. Она сама себя пригласила. — с ухмылкой ответил Томас. — Она увидела, что у нас что-то происходит — всякие доставки, движ, я музыку устанавливаю, она ещё и Лиззи заприметила, с ней разговорилась. Слово за слово, и она сказала, что не может пропустить столь важное событие новых соседей… — объяснял парень ситуацию.

— И отговорить её никто не смог… — сделала умозаключение я.

— Никто не успел это сделать — она побежала готовится к вечеринке. — хмыкнул Томас с иронией.

— Ладно, как-то оно будет. — выдохнула я, стараясь держать себя в руках.

«Она ничего плохо не сделала, она пока ведёт себя дружелюбно и миролюбиво. Не стоит накалять обстановку, ведь пока ничего не произошло. А может и не произойдёт.» — успокаивала я себя.

— Сходи в душ, и можно потихоньку одеваться. Всё будет хорошо. Я рядом. — наклонилась я к Томасу, оставляя на его губах мягкий поцелуй.

— Не знаю, почему я так переживаю из-за неё… — вздохнул Томас. — Я всё связанное с ней оставил в прошлом, и больше ничего не чувствую к ней. Мы разошлись спокойно, по обоюдному согласию. Но как будто что-то не так. Не со мной. С ней. Она будто стала другой, и меня это настораживает. — всё так же постукивал рукой Томас, явно нервничая.

— Ты думаешь она что-то задумала? Она вообще способна на что-то такое… неадекватное? — теперь переживала и я.

— Бывшая спокойная Оливия — нет. А эта — не знаю… — голос его звучал с нотками тревоги.

— Может, она и осталась такой же спокойной и милой, как когда-то. Просто сейчас очень рада видеть нас. Ведь, переезжая в новое незнакомое место, классно встретить кого-то знакомого. Может с ней так же. — искала причины её активной радости я.

— Может. Поживём-увидим. — сказал серьёзно Томас, вставая с кресла.

Он ушёл в душ, а я взялась за причёску, макияж. К моменту, как Томас вышел с душа, я уже одевала платье.

— Поможешь? — спросила я его, указывая на молнию сзади, которую самостоятельно не могла застегнуть.

— Конечно. — ответил он, торопясь мне помочь.

Приблизившись ко мне, остановился сзади, любуясь моей голой спиной. Затем подошёл ближе, убрал несколько прядей волос со спины, которые мешали. И вместо того, чтоб просто застегнуть платье, приблизился губами к моей шее, оставляя горячую дорожку с поцелуев.

— Ммм… Это немного не то, что я просила, но однозначно лучше… — довольно выгнулась я, ощущая волну мурашек на шее и спине.

Томас стоял слишком близко, с оголенным торсом, обмотавши низ полотенцем. Я ощущала жар от его тела, в миллиметрах от своей голой спины. Он прижался ко мне, ныряя в мои волосы, жадно вдыхая запах моих духов.

Я затаила дыхание, боясь пошевелиться. Боясь спугнуть такой чувственный и воздушный момент близости. Он любил вдыхать мой запах, любил щекотать меня своим дыханием, лёгкими поцелуями, ласковыми прикосновениями. А я всегда замирала, ловя каждое движение, наслаждаясь этими касаниями.

Тёплая рука Томаса прошлась по моей спине сверху вниз, и я прогнулась от этого прикосновения. Затем Томас нырнул двумя руками в расстёгнутое платье, пробираясь вперёд, к моему животу, груди. Нежно трогая, поглаживая моё тело, сильнее прижался к моей спине своим упругим торсом.

— Это бесспорно приятно, но нам нужно одеваться… Скоро уже гости начнут сходиться. — еле слышно сказала я, оборачиваясь лицом к Томасу.

Он воспользовался этим и словил мои губы, увлекая в сладостный поцелуй.

Через платье я ощущала его возбуждение, а руки всё настойчивее блуждали по моему телу, распаляя и меня.

— Пусть весь мир подождет… — оторвался от мои губ Томас, снова переходя к моей шее, спине, целуя так чувственно и горячо.

Я томно вздохнула, ловя приятное возбуждение. Томас вытянул руки с-под платья, затем сдвинул низ моего наряда вверх. Его полотенце упало на пол. Лёгкими движениями приподнял мой таз, отодвинул мои трусики и вошёл в меня осторожно, плавно. Я прогнулась снова, ему на встречу, впуская его на всю глубину. Волной пронеслись приятные ощущения, заволакивая сознание в какой-то дурман. От медленных и глубоких движений Томас постепенно перешёл к более порывистым и быстрым, доводя нас обоих к долгожданному наслаждению…

Моё сердце учащенно билось, Томас тяжело дышал, всё так же стоя у моей спины. Снова горячий поцелуй в шею, только теперь он так и остался, прижавшись губами ко мне, глубоко вдыхая и выдыхая.

Ещё несколько минут этой близости, и Томас аккуратно застегнул молнию на моём платье. Я обернулась к нему, всё ещё голому, обхватила лицо руками, притянула к себе, ловя его губы. Чуть резкий поцелуй, жадный, несдержанный, привёл Томаса в чувство. Я отстранилась, и сказала спокойно:

— Нам пора спускаться вниз, встречать гостей… Любовь моя, не задерживайся.

Ещё раз поцеловав его, поспешила в гостиную к Лиззи.

Наши друзья приезжали один за другим, заполняя наш теперь уже не тихий дом.

Гостиная была наполнена голосами, смехом, звоном бокалов — всё как должно быть. Наш дом. Наш первый вечер с друзьями здесь. Я старалась запомнить каждую деталь: мягкую осеннюю погоду в этот день, как пахло свежей мебелью, как Томас иногда касался меня мимолётно, будто проверял, рядом ли я.

Вскоре пришла Оливия с Итаном. Все заметили её сразу. Не потому, что она была ярче других, нет. А потому что её знали почти все присутствующие, и удивились её появлению здесь.

— Что она здесь делает? — шепнула мне на ухо Анна, наша общая подруга.

— Она наша новая соседка. — тоже шёпотом ответила ей я.

— Оууу… Сочувствую… — скривилась она.

— Да чего ты? Пока ничего не произошло. — улыбнулась подбадривающе я.

— «Пока!» — повторила моё слово Анна, выделяя его ярко и многозначительно.

Я выдохнула, пытаясь держать себя в руках.

Оливия улыбалась, ловя взгляды старых знакомых, не обращая внимание на их удивлённые лица. Шагала величественно, будто она была главной изюминкой этого мероприятия.

— Всем привет! — её голос был звонким, радостным. — Поздравляю с новосельем! — подошла она к нам с Томасом, протягивая небольшую коробку, перевязанную лентой.

Я уловила её взгляд на Томасе. Не просто взгляд, а изучающий, цепляющийся. Затем она посмотрела на меня. Всё в её взглядах говорило о неподдельном интересе, будто она пришла посмотреть, насколько прочно я заняла её место, и осталось ли у Томаса что-то от тех чувств к ней, которые когда-то были.

— Спасибо. — ответила я, стараясь звучать спокойно.

Оливия и Итан разместились на диване возле нас. Я сидела близко к Томасу, одной рукой держа его руку, во второй держала бокал с шампанским. По другую сторону от Томаса села Оливия, сохраняя небольшое расстояние. Итан, что сидел по другую сторону от неё, старался постоянно прикасаться к ней, всё время подавал ей что-то, спрашивал чего она хочет с угощения.

Всё шло нормально. Друзья общались, веселились, танцевали, пили, ели, говорили тосты, поздравления. Оливия смеялась вместе со всеми, рассказывала какие-то истории, даже сделала мне пару комплиментов — слишком сладких, чтобы быть искренними.

Но вскоре она стала активней. Стала привлекать к себе больше внимания, смеялась чуть громче, рассказывала истории с совместного прошлого.

— Помнишь, как мы… — начала она очередной рассказ, касаясь плеча Томаса — …застряли в лифте? Ты тогда так паниковал…

Томас натянуто усмехнулся:

— Было дело.

— Ты держал меня за руку всё время. — добавила она, и её пальцы легли на его запястье. — Сказал, что не отпустишь. Тогда, чтоб ты не сильно переживал, я отвлекала тебя поцелуями. И это прекрасно сработало. Мы так увлеклись, что не заметили, как прошло около часа, когда нас освободили с того лифта. — увлечённо рассказывала она, смотря в глаза Томасу, пытаясь рассмотреть то ли былые чувства, то ли ностальгию.

— Это всё в прошлом, я больше не чувствую себя так плохо в тесных комнатах и замкнутых пространствах, как тогда. Всё меняется. Я рад, что это осталось позади. — сказал Томас сдержанно, убирая свою руку от её навязчивых пальцев.

А в своей руке я почувствовала, как Томас сильнее сжал мою ладонь, намекая, что он здесь, со мной, только мой. Это добавляло уверенности и спокойствия.

— Давайте поиграем в одну увлекательную игру! — вдруг активизировалась Лиз, собирая всех в небольшой круг. Она старалась сделать праздник интересным и разнообразным. Ну и сместить внимание с Оливии, уж очень та старалась быть в центре внимания.

— Что за игра? — поинтересовался кто-то из друзей.

— Игра называется «Я никогда не…». Игроки по очереди говорят, чего они никогда не делали. Те, кто это делал, выполняют штрафное задание, у нас это будет… — задумалась подруга, — выпить стопку любого алкоголя. И если участник отказывается пить — он выбывает. — объявила она условия игры. — Кто первый?

— Я! Я хочу! — вскрикнула Оливия.

— Хорошо. Давай. — спокойно сказала Лиз, давая первенство гостье.

— Я никогда не заводила отношений с другом. — легко и непринуждённо сказала Оливия, улыбаясь широко и демонстративно.

Мы с Томасом переглянулись, но решили не придавать этому какого-то особенного внимания. Нам налили в небольшие рюмки алкоголь, и мы выпили, не создавая из этого проблему. Кто-то из друзей тоже выпил, видимо тоже будучи когда-то в отношениях с другом.

Следующим по кругу шёл Итан. Он, не долго думая, сказал:

— Я никогда не прыгал с парашютом.

Пару человек выпило алкоголь. Дальше шла Лиззи.

— Я никогда не была замужем.

Оливия и Итан выпили свою дозу алкоголя. Парень Лиззи, — Рик был следующим:

— Я никогда не ходил на свидания без нижнего белья.

Все немного растерялись, вспоминая, были ли когда-либо без нижнего белья на свиданиях.

Я выпила очередную рюмку, ловя удивлённый взгляд Томаса.

Оливия, пытаясь перехватить на себя внимание, тоже ухватилась за рюмку, выпивая быстро и решительно. Лишь на мгновение Томас посмотрел в её сторону, вернув свой взгляд ко мне.

— Это когда ты была без белья? — прищурился он.

— На одном очень романтичном свидании… — кокетливо сказала я.

— Хоть со мной? — растеряно спросил он.

— Помнишь зелёное атласное платье с оголенной спиной?

— Да…

— Вот тогда. — улыбнулась я, подмигнув Томасу.

А сбоку сидела Оливия, слушая это, сдерживала себя, хоть я чётко видела на её лице бушующий ураган, ревность, злость и какую-то обиду.

Итан же не стал спрашивать свою жену о подробностях свидания без белья. Он увлечённо смотрел на других гостей, которые тоже пили, разговаривали, рассказывая какие-то подробности пикантных свиданий.

Игра продолжилась, где один за другим говорили свои «никогда не…». Там были и эксперименты в сексе, и курение марихуаны, что-то про еду, то, что никогда не ели или не пили, про места, где никогда не были. Когда дошёл черёд до меня, я призадумалась, что б такого сказать.

Хотелось что-то такое колкое, что задело б Оливию, или намекнуло на её прошлые отношения, которые уже не вернуть. Но я остановила себя. Я не хотела «падать» так низко, портить праздник себе или Томасу, ставить в неловкое положение окружающих. Поэтому, я сказала что-то романтично-безобидное:

— Я никогда не целовалась под дождём.

Томас улыбнулся, и шепнул мне:

— Нужно будет это исправить…

— Обязательно. — улыбнулась я в ответ.

Пару друзей выпили. Кто-то вообще пил много алкоголя, кто-то, наоборот, очень мало.

Следующим в игре был Томас.

— Я никогда… не изменял. — уверенно сказал он, торопливо, будто ждал своей очереди, чтоб сказать это.

После этих слов я мельком увидела, как Оливия хотела потянуться за рюмкой, но осеклась и засуетилась, стала поправляла браслет на руке, затем перешла к волосам.

«Интересно, кому она изменяла? Томасу? Итану? Или ещё кому-то с прошлых отношений… Не такая уж она милая и безобидная…» — подумалось мне.

Ещё пару кругов этой игры, и участников становилось меньше, так как некоторые уже не хотели или не могли пить. Оливию хорошенько развезло. Она стала облокачиваться на Томаса, он её перекатывал на Итана, и эти действия с ёрзаньем Оливии со стороны в сторону меня в какой-то момент стало напрягать.

— Давайте танцевать! — встала я, приглашая всех на улицу проветриться и подвигаться.

Гости с радостью отреагировали на моё предложение, вставая с кресел и диванов, собираясь во дворе.

Томас помог с музыкой, Лиззи включила гирлянду, которая мягко освещала пространство для танцев. Хоть было чуть прохладно, но все мы, разогретые алкоголем, были рады этой прохладе и свежему воздуху.

Ритмичная музыка, смешные и неуклюжие движения пьяных гостей утешали и веселили меня, что всё-таки праздник удался. Я перестала обращать внимание на Оливию, которую где-то в доме приводил в чувство Итан. Видимо она перебрала. Томас танцевал возле сестры, а я очень скоро захотела пить, и поспешила в дом за стаканом воды.

В гостиной на диване сидела Оливия, уже более бодрая. Итан встал с дивана, сказав, что скоро вернётся, и вышел с комнаты.

Я подошла ближе к девушке. Остановилась недалеко от дивана, изучающее всматриваясь в Оливию, пытаясь понять, какая она на самом деле. Кем она была, чего хотела…

Увидев меня, она привстала и спокойно сказала:

— Милая, спокойная, такая идеальная… Такой и я была для Томаса. Ждала его с работы, готовила ужин, и ложилась спать, порой одна. Я любила его и закрывала глаза на его отсутствие, но всему приходит конец, и моему терпению тоже. Теперь ты, такая же, наивная дурочка, которая считает, что сможет сделать его счастливым. Но нет. Все мужчины одинаковые и не ценят ничего с того, что мы делаем, чем жертвуем ради них. И я докажу тебе это. — говорила она самоуверенно, жёстко.

— Томас понял свои ошибки в прошлых отношениях и больше не повторяет их со мной. — уверенно сказала я.

— Даже так… — подошла ближе Оливия, чуть пошатываясь. — Больше не пропадает на работе? — улыбнулась ехидно она. — Значит, нужно вернуть себе улучшенного Томаса… — сказала девушка улыбчиво, хитро, смотря мне в глаза, ожидая моей реакции.

— Он больше не любит тебя. Ты осталась в прошлом. — так же сдержанно и уверенно ответила я, не поддаваясь на её провокацию.

— И ты в этом так уверенна? — ещё шире улыбнулась собеседница. — У нас были очень глубокие, нежные и прочные отношения, пока работа не стала помехой. Так что, такие отношения не проходят без следа, его чувства ко мне где-то глубоко спрятаны, уснули, и я разбужу их. — подходила ко мне Оливия ближе, словно лиса, что крадется к добыче.

Я отчётливо стала ощущать её парфюм, приторно сладкий с небольшой горчинкой. Меня почти затошнило от этого запаха, от этого разговора и от самой Оливии.

— Зачем тебе то, что осталось в прошлом? У тебя есть муж, новый дом. Зачем возвращаться в прошлое? Строй свое будущее и оставь в покое Томаса и меня. — пыталась спокойно говорить я, но последняя фраза получилась грубее.

— Скучно… Мне скучно! — с легкой истеричной ноткой визгнула Оливия. — Я хочу веселья, интриг, разборок, страстей и выяснения отношений! Это ж так интересно! — взбодрилась Оливия, у которой теперь в глазах играл живой огонёк. — Я хочу его любви… — тише сказала она. Затем посмотрела на фотографию, которая стояла на журнальном столике, где я с Томасом в обнимку делали селфи. — … Быть такой же счастливой и влюблённой. — продолжила она, взяв в руки фотографию.

Меня взбесила просто мысль о том, что она может забрать его.

— Хватит! Уходи и забудь о Томасе! Ты в прошлом, и оставайся там. — сказала я твёрдо и раздраженно.

— Вот! Мне нравится, что ты начинаешь нервничать. Это уже интересно. А сейчас будет ещё интересней… — и схватила со стола нашу фотографию, с силой бросив её на пол. Стекло и рамка разлетелись, звонко рассыпаясь по полу. Затем она замахнулась на меня, но я мгновенно перехватила её руку своей рукой, удерживая крепко, с силой.

Секунды, и в гостиную влетел Томас, Лиззи, Итан и остальные друзья.

— Нет! Пожалуйста, не трогай меня! Не нужно… — жалобно завизжала Оливия, создавая впечатление, будто я схватила её за руку и пытаюсь ей навредить. — Я случайно зацепила фотографию… Прости… Не делай мне больно… — продолжала она, бросая взгляд на Томаса, пытаясь найти в его глазах поддержку.

— Что? — опешила я, отпуская её руку. — Я не… Ты сама на меня замахнулась. — отошла от неё я.

Оливия демонстративно свалилась на диван, будто я не только за руку схватила, а чуть не убила её.

Томас подошёл ко мне и посмотрел мне в глаза, изучающе, выискивая правду. Затем метнулся к Оливии, оценивая её состояние.

— Итан, забери её домой. Пусть придёт в себя, отдохнёт. Так будет лучше. — сказал Томас, подзывая к себе её мужа.

Они спешно вышли с нашего дома, после чего друзья тоже заторопились по домам, чувствуя дискомфорт после случившегося.

Распрощавшись и извинившись за плохое окончание вечера, я стала сметать осколки.

— Натали… — медленно подошёл Томас и присел на диван.

— Да? — подняла на него взгляд.

— Может расскажешь, что произошло? — ласково спросил он.

— Хм… С чего бы начать? — выпрямилась я, прекратив заметать. — Может с того, что твоя бывшая — сумасшедшая? Или с того, что она хочет тебя вернуть? А может то, что ей просто скучно и она хочет страстей и разборок? Даже не знаю с чего начать… — раздражённо сказала я.

— Ты серьёзно? — смотрел на меня Томас с округлившимися глазами.

— Да! А эта щекотливая сценка в конце вечера — прекрасное подтверждение того, что она уже действует. — сказала я, и обессилено села на диван.

— Это какое-то безумие… — не мог поверить Томас.

Пододвинувшись ко мне ближе, он обнял меня, поглаживая по спине. Я прислонилась к нему, ощущая тепло и беспокойство одновременно.

Новый дом, начало нашей совместной жизни закрутилось не в ту сторону, не так я себе представляла новоселье, не таких хотела соседей. Но теперь я точно понимала, что отвоёвывать свою любовь, своё счастье и спокойствие мне придётся усердней, чем когда-либо.

В воскресный день мы долго с Томасом валялись в кровати, нежились, отходя от вчерашнего праздника. Сегодня мне хотелось тишины, спокойствия и уединения.

Спустившись на кухню, Томас принялся готовить завтрак, а я готовила нам кофе. Но нашу идиллию прервал стук в двери. Томас пошёл открывать. Услышав знакомый голос, я поспешила к пришедшему гостю.

— Мне так неловко… Вчера всё так глупо получилось. Мне бы не хотелось, чтоб мы стали враждовать, ведь мы всё-таки соседи. — сладко лился голос Оливии, которая пришла с печеньем на блюде в знак примирения.

Я выглянула из-за плеча Томаса, всматриваясь в хитрые глаза девушки. Томас взял печенье, поблагодарил и ушёл отнести блюдо на кухню.

— Какая красивая лживая речь… Я почти поверила, если б не вчерашние твои откровения. — холодно сказала я.

— А мне и не нужно, чтоб ты верила. — хмыкнула Оливия. — Главное, чтоб верил Томас.

— Он не поверит тебе. — уверенно сказал я. — И он не поведётся на твои игры, интриги и манипуляции.

— Ты в этом уверенна? — засмеялась она легко и непринужденно.

— Да. — всё так же твёрдо ответила я.

— Тооомааас! А можно мне чашечку кофе? Такой чудный аромат с вашей кухни доносится… — закричала Оливия, стараясь, чтоб Томас услышал её просьбу.

— Хорошо. — послышалось с кухни.

— Видишь, уже ведётся! — ухмыльнулась Оливия, обходя меня, направляясь в дом.

Я резко перехватила её руку, останавливая, приблизилась к ней ближе и сказала:

— Убирайся с нашего дома, сейчас же.

— Отпусти меня! Не трожь! — заскулила девушка, привлекая внимание Томаса.

Он выглянул с кухни и увидел, как я крепко вцепилась в руку Оливии.

Отпустив её, Оливия отошла от меня, изображая напуганную бедную овечку, активно потирая место, где только что была моя рука. На её запястье остался небольшой красный след от моего сильного захвата. Но Оливия натерла рукой то место до более красного цвета, демонстрируя как сильно я её схватила. Теперь уж точно я выглядела не в лучшем свете. Мне хотелось закричать, завыть от бессилия, от своей слабости.

— Что у вас происходит? Вы не можете даже минуты спокойно находиться в одной комнате. — решил вмешаться Томас.

— Да. Я не могу и не хочу находиться рядом с этой особой. — сказала я раздражённо и громко.

— И чем я тебе мешаю? — обиженно спросила Оливия, будто не понимала в чём проблема.

— Всем своим присутствием мешаешь. — не отступала я.

— Я тебе ничего плохого не сделала. Вчера случайно уронила фотографию, за что прошу прощения. Я куплю новую рамку. — беззаботно отвечала она.

— Ох, как благородно. — ухмыльнулась я. — Не нужно изображать ангела, мы все знаем зачем ты здесь. — смотрела я на неё пристально, намекая, чтоб она рассказала свои истинные намеренья.

— Я не понимаю о чём ты. — продолжала играть свою роль Оливия.

— Ты здесь ради меня? — резко вклинился Томас, пытаясь расставить все точки над «и».

— С чего ты взял? — рассмеялась девушка, как-то слишком наигранно, неестественно.

— Натали сказала, что ты хочешь меня вернуть. — был прямолинейным Томас, пытаясь вывести Оливию на «чистоту».

— У меня есть муж. Мне его хватает вполне. — ответила она немного равнодушно.

— Вот и отлично. — бросил напоследок Томас, уходя на кухню.

Затем вышел с чашками кофе для меня и Оливии.

«Она сделала меня лгуньей. Параноичкой, которая думает, что у неё пытаются отбить парня. Это какой-то ужас. Если Томас перестанет мне верить, это разрушит всё. ОНА разрушит всё… Боже… Она этого и добивается.» — кипела я внутри.

Но я молчала. Пила свой кофе, сидя на диване в гостиной. Рядом сидел Томас, а напротив нас — она, коварная и хитрая.

Допив свой кофе, Оливия мило распрощалась и поспешила к себе домой.

— Ты мне не веришь? — прервала тишину я.

— Что? — не понял вопроса Томас.

— Ты думаешь, я придумала всё о том, что она хочет тебя вернуть, что ей хочется страстей и интриг? — уточнила я.

Мне было важно знать, верит ли он ещё мне или нет.

— Я верю тебе. Но пожалуйста, не играй с ней в её же игры. Не переступай грань. — сказал он серьёзно, намекая, что я уже второй раз схватила её за руку, и что это может иметь последствия.

— Хорошо. — пообещала я, тяжело выдохнув.

— Давай поедем после обеда в один ресторан, он недавно открылся, как раз немного развеемся. — предложил Томас, пытаясь разрядить обстановку.

— Давай. — согласилась я, ещё оставаясь мысленно в ситуации с Оливией.

День плавно утопал в домашних заботах, и мы не заметили, как вечер стал опускаться на пригород.

Мы собрались в ресторан достаточно быстро. Я одела приталенное вязаное платье бежевого цвета до колен, с чёрным широким поясом на талии. Накинула чёрное пальто и обула ботфорты. Волосы оставила распущенными, зафиксировав лаком лёгкие натуральные локоны. Макияж в коричнево-тёмных оттенках, с помадой цвета кофе с молоком. Томас был в штанах и джемпере, а на верх — коричневое пальто. Такой себе совместный тёпло-осенний стиль. Мы красиво смотрелись вместе…

Томас вёз нас в другую сторону от города, отдаляясь и от нашего посёлка. Вскоре мы оказались в какой-то глуши посреди леса, где среди высоких деревьев разместилось двухэтажное здание с большими окнами от пола до потолка. Мягкий свет внутри этого заведения создавал тёплую и уютную атмосферу.

Нас посадили за столик у окна, где было видно живописную природу — небольшой искусственный пруд, красивые кусты и цветы вокруг, аккуратные беседки для летних посиделок, необычные небольшие статуи где-не-где.

Я расслабленно облокотилась спиной о мягкое кресло, всматриваясь в фонари, которые зажгли на улице.

— Здесь очень уютно… — улыбнулась я Томасу.

— На работе коллега сказал, что недавно открыли это заведение, показал фото и я решил, что стоит сюда приехать когда-нибудь. Почему не сейчас? — смотрел на меня он умиротворенно, спокойно.

Томас положил свою руку на мою, нежно поглаживая большим пальцем мою кожу. Всматриваясь в темное пространство улицы, он о чём-то задумался.

— Надо будет приехать сюда летом, думаю, здесь чудесно и в тёплое время года. — тоже смотрела на улицу я.

Здесь было чудесно и сейчас.

— Приедем. Кстати, здесь есть и пару комнат для ночёвки. Такой себе мини-отель. Можно остаться здесь на все выходные и отдохнуть, нагуляться в лесу… — задумчиво говорил Томас.

— Звучит волшебно. — поддержала его идею я.

Мы заказали рыбу на мангале, заказ ждали недолго. Поужинав, мы наслаждались тишиной и спокойствием, попивая ароматный травяной чай с имбирём и лимоном.

Когда стало поздно, и ресторан планировал закрываться, мы заторопились домой. Хоть и хотелось побыть здесь подольше.

Я села в авто и ощутила холод, который собрался в ней, за время нашего отсутствия. Я поёжилась от холода, и это заметил Томас.

— Сейчас включу печку, а ты пока укутайся в плед. Вон там возьми, на заднем сидении. — указал назад Томас.

— Обожаю твой милый бзик с пледами. — хихикнула я, забирая пушистый плед с заднего сидения.

— Бзик? — засмеялся Томас. — Я думал, это называется предусмотрительность.

— Нет-нет. В твоём случае бзик. Но это мой самый любимый бзик. — чмокнула его в щёку, игриво и задорно.

— А есть и нелюбимый бзик? — вскинул бровь Томас.

— Пока нету.

— Это хорошо. — улыбнулся он и мы помчали домой.

В машине стало тепло, я вернула одеяло на заднее сидение, и удобно разместилась в своём.

— Никогда не пила такой прикольный чай с имбирем и лимоном. Надо будет дома такой сделать. — вспомнила я ароматный чай из ресторана.

— А что ты ещё никогда не…? — спросил Томас.

— Хм… Хочешь продолжить игру? — заинтригованно посмотрела на парня.

— Почему бы и нет. Лучше узнаем друг друга.

— Действительно. Ведь мы так мало знакомы… — пошутила я.

— Как друзья мы знаем друг друга хорошо. Но как люди, которые в отношениях, влюблённые — думаю не так хорошо и осведомлены.

— Хорошо. — согласилась на откровения я, и сразу же продолжила свои варианты, чего никогда не делала. — Я никогда не была на свидании вслепую.

— Хм. Окей… Я никогда не спал с девушкой на первом свидании.

— Какой джентльмен. — хихикнула я. — Я тоже никогда не спала на первом свидании.

В машине царила игривая атмосфера, граничащая с интимностью, близостью, признаниями.

— Я никогда не поднимал руку на девушек.

— О, это очень важный момент. Точно этого б не простила и не стала б терпеть. — высказала своё мнение по этому поводу я. — Я никогда не приглашала парня на медленный танец. — продолжила я.

— Я никогда не летал на вертолёте. — выдавал очередные варианты Томас, пристально смотря на дорогу.

— Я никогда не занималась сексом в машине. — поделилась своим откровением я, чувствуя, как внутри разливается волнительное напряжение.

Я уловила дивный мимолетный взгляд Томаса — в нем промелькнуло нечто игривое, животное. А затем он резко, но уверенно остановил авто у обочины, не мешая попутному транспорту. Он заглушил машину, медленно повернул голову и словил мой вопросительный взгляд.

— Нужно это исправить. — выдохнул он, и в этом тоне прозвучал вызов. Он подался вперед, сокращая пространство между нами, и прильнул к моим губам настойчивым, требовательным поцелуем.

Я ответила на его поцелуй всем телом, но на мгновение отстранилась, глядя в его потемневшие от желания глаза, и уточнила:

— Ты хочешь прямо здесь, сейчас?

— Мы где-то на трассе возле леса. Здесь темно, тихо, и нас никто не увидит. Почему бы и нет? — говорил Томас почти шёпотом, его голос был таким бархатным и сексуальным.

— Хорошо… — согласилась я на его авантюру, чувствуя, как здравый смысл отступает перед накатывающим желанием.

Тогда Томас приблизился ко мне ещё ближе, увлекая в более страстный, глубокий поцелуй, который лишил меня возможности дышать. Его рука скользнула мне под платье, медленно, не спеша, очерчивая линию бедра. Не нащупав на мне нижнего белья, Томас резко отстранился.

— Ты опять без трусиков была? И не сказала? — его голос охрип, в глазах плясали искры удивления и восторга.

— Хотела сказать в ресторане, но атмосфера была там скорее уютной и милой, чем сексуальной. Не хотелось портить момент. — объяснилась я, чувствуя, как от его взгляда по телу пробегает ток.

— Этим ты никакой момент не испортишь. Уж поверь. — сказал с хищной ухмылкой Томас, и ещё рьяней прильнул к моим губам, будто пытался меня съесть, лишить воли и права на сопротивление.

Проникая пальцами в меня, он всё так же неистово целовал, заставляя меня забыть обо всём, кроме его прикосновений.

Переместившись на заднее сидение, Томас сел посередине, а я, повинуясь его безмолвному зову, села ему на бедра, разместив свои ноги по бокам. Я коснулась его лица обеими руками, чувствуя горячую кожу под пальцами, и затянула его в такой же страстный поцелуй, в это же время плавно опускаясь на его твердый и возбужденный член.

Я не спешила, как всегда, растягивая первые проникновения, позволяла нам привыкнуть и прочувствовать друг друга сильнее, ловя каждое его вздрагивание. Я садилась медленно, загоняя его в себя всё глубже и глубже, пока не почувствовала, что мы стали единым целым.

Губами я впилась в шею Томаса, ощущая пульсацию его вены под кожей, а затем немного прикусила её зубами — аккуратно, чувственно, оставляя лёгкий след. Мои руки блуждали под его джемпером, изучая рельеф его горячего тела, каждую мышцу, напряженную до предела. А он поддерживал мои ягодицы, чуть направляя и ускоряя темп, задавая ритм, от которого кружилась голова.

В какой-то момент в машине стало невыносимо душно, окна изнутри начали стремительно запотевать, скрывая нас от всего мира. Наши тела были мокрыми и разгорячёнными, мы скользили друг по другу, сливаясь в общем ритме.

Лёгким, властным движением Томас положил меня на всё заднее сидение, окончательно избавив от остатков одежды. Целуя мою грудь, живот, спускаясь всё ниже, он пальцами играл с моей чувствительной точкой, доводя до дрожи. Я выгибалась дугой и стонала от удовольствия, теряя контроль, пока не растворилась в ослепляющем, всепоглощающем наслаждении.

Томас навис надо мной сверху, всматриваясь в глаза, словно желая запомнить этот момент навсегда, запомнить меня — такую разнеженную, уязвимую, расслабленную. Он осторожно поцеловал меня, будто боясь нарушить мою уязвимость, и в это же мгновение вошёл в меня, — нежно, чуть торопливо, заполняя собой без остатка. Он двигался с каждым разом всё резче и быстрее, мощными толчками доводя себя до пика удовольствия. Его тяжёлое горячее дыхание обжигало мою кожу, его руки держали меня так крепко, так страстно, оставляя небольшие следы.

— Это было незабываемо… — едва слышно шепнула я на ухо Томасу, который тяжело дышал, склонившись надо мной, утыкаясь носом в мои волосы после накрывшей волны удовольствия.

— Это было прекрасно… — ответил сбивчиво он, и я почувствовала, как он весь дрожит от послевкусия нашего экстаза.

Я лишь крепче прижала его к себе и поцеловала в ответ, не желая прекращать эту ночь, не желая возвращаться в реальность.

Наше авто ещё долго стояло на обочине, став единственным свидетелем наших неукротимых желаний, бурных фантазий и жгучих порывов страсти. Лесная тишина выдавала наши тайны — томные вздохи и громкие стоны, тонущие в ночном воздухе. Но вряд ли кто-то узнает об этом…

Рабочая неделя началась активно — с утренней пробежки по местному небольшому скверу. Именно он стал нашим новым местом для бега. Пустынные тропинки отлично помогали сосредоточиться на беге, дыхании и размышлениях.

Я бежала рядом с Томасом, пытаясь поддерживать его ритм бега. Это было непросто. Но и бежать отдельно от него я не хотела.

Осенняя прохлада бодрила и освежала. Я погрузилась в свои мысли, жадно вдыхая холодный воздух. Моё спокойствие нарушила девушка, которая догнала нас, пристроившись возле Томаса.

— Всем привет! Чудная погода для пробежки! — оживлённо сказала Оливия, широко улыбаясь.

— Оливия? Не думал, что ты занимаешься бегом. — удивился Томас.

— Раньше не бегала никогда. Но вижу, какие вы стройные, подтянутые. Решила, что и мне спорт не помешает. — объяснила она.

— Ну что ж, тогда добро пожаловать в спорт. — подбадривающе ответил Томас.

«Ага, нужен ей спорт, конечно…» — мелькнуло в голове.

Мы бежали втроём, в одном ритме, сначала молча. Но затем Оливия стала задавать Томасу вопросы, порой глупые и странные. Ладно, когда это были вопросы — правильно ли она дышит, какие кроссовки выбрать для бега, но вопрос «нужно ли брать с собой воду, как лучше с музыкой или без», и всё в таком роде, — это уже звучало несуразно.

Вскоре бег превратился в беседу на ходу, где было сложно правильно дышать. Это чувствовал Томас, сбивалось дыхание и у болтающей Оливии, но она не прекращала.

Очень не вовремя у меня развязался шнурок, и я остановилась, чтоб зашнуровать обувь.

На мгновение я подняла глаза, и посмотрела вслед бегущим Оливии и Томасу, которые наверное и не заметили, что я куда-то делась. Они всё так же что-то обсуждали, чуть замедлив темп.

Моё сердце сжалось. У меня было ощущение, будто Томас убегал, уходил от меня к ней, оставляя меня позади. Это было так символично, что на меня нахлынул какой-то тихий ужас. Я не могла допустить этого. Не могла.

— Ооой! — вскрикнула я, достаточно громко, чтоб меня услышали те, кто уже отдалился достаточно далеко.

Томас резко обернулся, остановился, и напряжённо всматривался в мою сторону. Я держалась за лодыжку, изображая боль и растерянность. Томас подбежал ко мне сразу же.

— Что случилось?

— Я, кажись, ногу подвернула. — жалобно простонала я, держась за ногу.

— Так, тогда на сегодня пробежка окончена. — объявил Томас, подхватив меня на руки.

— Да, конечно. Это может быть очень серьёзно. — сказала Оливия, подбежав к нам, изображая заботу и беспокойство обо мне.

Конечно, она не продолжила свою пробежку, а пошла с нами домой. Хорошо, что она ушла к себе домой, у себя я её точно не хотела видеть.

Томас занёс меня в гостиную, аккуратно положил на диван.

— Жди, сейчас принесу что-то холодное, приложим к ноге. — поспешил на кухню он.

— Подожди… — выдохнула тяжело я. — Ничего не надо мне нести. Я не подвернула ногу. Со мной всё хорошо. — решила признаться я.

— Что? Ты серьёзно? — опешил Томас. — Я, конечно, могу тебя носить на руках хоть каждый день, но зачем нужно было это представление? — поинтересовался он.

— Я должна была отвлечь тебя от Оливии, которая своими вопросами отбирала тебя у меня. — выпалила я. — Может это звучит глупо, но я не верю в её простое желание побегать, или просто дружить с тобой. Я не могу позволить ей забрать тебя. — пыталась оправдаться я, и объяснить свой поступок, свои страхи.

Со стороны, наверное, это звучало глупо, по-детски и даже странно.

— Даже если она и пытается меня вернуть, втереться в доверие и всё в этом роде — это никак не повлияет на мои к тебе чувства. Я не позволю ей влезть в наши отношения и разрушить их. Я лишь просил не играть с ней в её же игры. А ты очень активно играешь, сама втягивая себя, точнее нас, в эти интриги и манипуляции. — раздражённо говорил он.

— Прости... Но мой страх потерять тебя сильнее здравого смысла, осмотрительности и рассудительности. В такие моменты я подвергаюсь влиянию своих чувств, ревности и злости. Я не могу просто сидеть сложа руки. — тоже не отступала я.

— Я прошу тебя больше ничего не делать. Расслабься и не обращай внимание на выпады Оливии. Как вот я. Мне вот абсолютно всё равно на неё. Я просто поддерживаю беседу, отвечаю на её вопросы, вежливый и тактичный, как и со всеми остальными людьми. — присел на корточки парень, поближе ко мне, говоря мягко, ласково, будто объяснял ребёнку, как нужно правильно себя вести.

— Я постараюсь. — вздохнула я.

— Отлично! — поцеловал меня быстро в губы Томас, и поспешил в душ.

Я ещё некоторое время посидела в гостиной, и вскоре пошла собираться на работу.

Томас завёз меня в офис, пообещав встретиться со мной в обед.

В офисе мне не давали покоя мысли и переживания об Оливии. Я была тихой, мрачной и немного отрешённой.

— Ты сегодня какая-то задумчивая… — заметил мой коллега Эндрю.

— Есть немного… — ответила я через силу. Но потом возникло желание с кем-то поделиться своими переживаниями. — На горизонте появилась бывшая моего парня, которая хочет его вернуть, и я сама не своя в последнее время. Жутко ревную, даже когда она просто рядом. — кратко объяснила в чём причина такого моего состояния сегодня.

— Оу… Вот так поворот. А эта девушка уже что-то сделала такого… необычного, что ты так переживаешь? — уточнил он.

— В принципе, пока нет. Но она мне лично сказала, что собирается его вернуть. Так что, это просто вопрос времени, когда она начнёт активно действовать. — грустно сказала я.

— А что на это говорит твой парень?

— Ну… Он не очень верит в то, что она хочет его вернуть. Он спросил её прямо об этом, и она сказала, что у неё есть муж и ей вполне его хватает. Но я больше верю её словам, сказанным мне лично. То, что она не призналась ему сразу, говорит о том, что она затеяла долгую и непростую игру. — пояснила я.

— Сильный противник. — подытожил Эндрю.

— Знаю. Но боюсь, что своими действиями, этой войной против неё, я разрушу наши отношения быстрее, чем Оливия отобьёт у меня Томаса. — продолжила я, горько усмехаясь.

— Будь хитрее неё. Не ведись на её провокации, старайся её обыграть. — посоветовал он.

— Звучит разумно, только на деле это не так-то и просто. — вздохнула я.

Меня окутывала паника, бессилие и страх. Я не знала, чего ждать от этой хищной особы, и боялась действовать.

— В борьбе за любовь никогда не бывает просто. — похлопал меня по плечу коллега.

— Спасибо за оптимизм, это очень подбадривает. — хихикнула я.

— Обращайся. — улыбнулся он сердечно, по-дружески.

Я не могла сосредоточиться. Работы накопилось много, а я не могла собрать мысли в кучу. Коллеги посматривали на меня немного настороженно, с любопытством, хоть я пыталась скрыть свои переживания. Но, видимо, эмоции на лице выдавали меня красноречивее слов.

На обед мы встретились с Томасом в уютном кафе, где готовили вкусный клэм-чаудер — густой суп с моллюсками, картофелем, беконом и сливками. Именно в это небольшое но уютное кафе чаще всего забегал Томас на обед, и теперь хотел посетить его со мной. Клэм-чаудер был приготовлен действительно хорошо. Пообедав, мы заказали чай, и просто наслаждались обществом друг друга.

В какой-то момент я стала замечать, что два парня, которые сидели сбоку нас, стали часто смотреть в нашу сторону, я б сказала даже откровенно и нагло пялиться. Я не могла понять в чём проблема, но не стала это выяснять, не создавая лишних проблем и конфликтов. Хоть с каждой минутой меня это раздражало всё больше.

— Это Вам, вон от тех парней с того столика. — подошла официантка с коктейлем в руках, указывая на тех же ребят, что пялились на нас.

— Мне? — удивлённо переспросила я.

— Да, именно Вам. — подставила поближе ко мне коктейльный бокал с зонтиком.

Я была удивлена такому поступку.

Коктейль передо мной выглядел почти как вызов. Я уже собиралась что-то сказать, но Томас опередил меня.

Он даже не посмотрел на тот столик.

— Подожди, — тихо сказал он, и в его словах мелькнуло что-то… игривое.

Он подозвал официантку, которая уже отходила от нас.

— Будьте добры, — спокойно, с лёгкой улыбкой сказал Томас, — передайте тем парням от нас бутылку дорогого виски. И скажите… — он на секунду задумался, — что это благодарность за комплимент моей девушке.

Я растерялась, удивлённо смотря на Томаса.

Он посмотрел на меня, и в его глазах было спокойствие, уверенность, сила.

— Они хотели произвести впечатление, — тихо сказал он. — Я просто показал им, как это делается.

Я невольно рассмеялась.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Он наклонился ближе:

— И заодно напомнил им, что ты — не свободная территория.

Через пару минут те двое уже неловко поднимали бокалы в нашу сторону.

— Тебя это никак не задело? Ты не злишься? — поинтересовалась я.

— Нет, не злюсь. Я польщен. Ведь у меня самая красивая девушка. И другие мужчины готовы рисковать, даже когда рядом с ней есть парень. — нежно улыбнулся Томас, протягивая свою руку, забирая мою ладонь в свою.

— И ты совсем не ревнуешь? — спросила я.

— Ты не давала мне поводов для ревности. — всё так же спокойно ответил он.

Коктейль так и стоял на краю стола, нетронутый, проигнорирован мною.

Мы ушли с кафе, спеша по своим офисам. А вечером Томас как всегда забрал меня с работы домой.

Когда мы уже ехали в авто, начался небольшой дождь, и мне хотелось поскорее оказаться дома, под тёплым одеялом, в любименькой постельке. Чем ближе мы подъезжали к дому, тем сильнее становился дождь.

Заехав во двор, заглушив машину, мы мысленно готовилось бежать к дому, надеясь не промокнуть. Я выскочила первой, стараясь прошмыгнуть как можно быстрее в дом. Но Томас быстро догнал меня, и резко остановил, легонько схватив за руку.

— Что случилось? — остановилась я, не понимая в чём дело.

— Замри на секунду… — застыл Томас, всматриваясь в мои немного испуганные глаза. — Дождь… Чудесный повод выполнить кое-что. — улыбнулся Томас, хватая обеими руками моё лицо.

— Что? — переспросила я, так и не поняв, что же он хочет.

Но он не стал объяснять. Просто поцеловал меня, сладко и проникновенно, углубляя поцелуй с безумной жаждой.

Капли дождя стекали по нашим волосам, рукам, одежде, делая нас промокшими с каждой секундой всё больше. Но мы растворились в пылком поцелуе, не замечая ничего вокруг.

Томас держал моё лицо своими тёплыми руками, целуя губы с новой силой. Мы оба задыхались, не давая себе возможности даже вдохнуть.

Лишь через время отстранившись, Томас сказал хриплым голосом:

— Поцелуй под дождём… То, чего ты никогда не делала.

— Боже… Ты запомнил? Ты неисправимый романтик. — засмеялась я, утаскивая его домой.

Мы влетели на порог, срывая с себя мокрые пальто, обувь. Но остались в прихожей, снова сливаясь в долгом поцелуе.

— Мне нравится рядом с тобой быть романтиком. — улыбнулся Томас, отстранившись на секунду от губ.

— Тогда целуй меня чаще. Это самое романтичное, что может быть. — чмокнула я в губы Томаса, быстро, игриво, дразняще.

Он ничего не ответил. Одной рукой придерживая мою голову, притянул к себе, увлекая в очередной стремительный и жадный поцелуй.

С волос и одежды продолжала капать дождевая вода, оставляя мокрые лужи на полу. А мы увлечённо целовались на пороге нашего дома, не обращая внимание на лёгкий холод от промокшей одежды, и на то, что мы были голодные и уставшие. Поцелуй уносил нас в мир сладостных грёз.

Следующие пару дней прошли спокойно, даже слишком. Я начала переживать, что это просто затишье перед бурей.

— Мне только что звонила мама. Хочет приехать с отцом сюда сегодня вечером. Желают познакомиться с новой девушкой своего сына. — артистично сказал Томас, пытаясь передать слова и интонацию своей мамы.

— Сегодня? Так… вроде не выходной день. Мы оба на работе, у нас не будет времени приготовить что-то такое… праздничное. — растерялась я.

— Может закажем что-то в ресторане? — предложил Томас.

— Нееет. Твоя мама точно поймёт, что это еда с ресторана, и будет думать, что я не умею или не хочу готовить. А репутация плохой хозяйки мне совсем ни к чему. — начинала заводиться я.

— Тогда давай отпросимся пораньше с работы и вместе что-то приготовим. — был спокоен Томас.

Его спокойствие меня удивляло и поражало одновременно. И это действовало успокаивающе и на меня.

— Хорошо. Я постараюсь пораньше уйти. — задумчиво сказала я, уже продумывая, что б такого приготовить для неожиданных гостей.

— Тогда напишешь, когда освободишься, и я сразу заеду за тобой. — подошёл ко мне близко Томас, касаясь моих плеч своими руками. — Не переживай. Всё будет хорошо. Ты знаешь моих родителей, они знают тебя. Неловких и странных ситуаций возникнуть не должно. — смотрел на меня нежно, по-доброму.

— Мне всё равно тревожно. — улыбнулась уголком рта.

— Я буду рядом, и, если что, смогу вырулить любую ситуацию. — уверенно сказал он и поцеловал меня в губы.

Короткий поцелуй меня немного расслабил. Отстранившись, Томас собирался уйти, но я остановила его, схватив за руку и притянув резко к себе. Я быстро нашла его губы. Порывисто и жадно поцеловала, оставляя влажный след на его устах.

— Твои губы меня успокаивают. Точнее, наши поцелуи. Я будто забываю обо всём на свете. И перестаю нервничать. — тихо сказала я, едва отстранившись от парня.

— Тогда могу долго тебя успокаивать. — заглянул мне в глаза, будто утопал в них.

— Хорошо…

И мы снова слились в поцелуе, но уже более нежном, сладком, и очень… очень долгом.

Совсем забыв о времени, мы целовались, стоя в гостиной. Вернувшись в «реальность», мы поняли, что опаздываем, и поспешили на работу.

А вечером, как и планировали, отпросились пораньше, и мчали сначала в магазин за продуктами, а потом уже домой.

Время неумолимо летело. На кухне всё варилось, жарилось, дымилось. Аромат приправ, жаренного мяса, свежих овощей наталкивало на мысль, будто мы готовимся к приезду целой делегации важных персон, а может и поваров, которые будут проверять наши кулинарные навыки.

Я металась от плиты к столу, нарезая, жаря, помешивая на плите булькающее варево. Томас тоже не отставал, помогая мне, параллельно сервируя стол в гостиной.

Когда все приготовления были почти готовы, я успела переодеться, привести себя в порядок, поставила яблочный пирог в духовку, и упала на стул, расслабившись.

Томасу позвонил кто-то на телефон. Его эмоции при разговоре сменялись молниеносно.

— Что-то случилось? — спросила я, когда он положил трубку.

— Да. Родители звонили, сказали, что не приедут. У них какие-то неотложные дела… — недовольно скривился Томас.

— И мы зря так пыхтели на кухне? — застонала устало я.

— Угу… — расстроенно ответил он.

— Кошмар. — тоже недовольно сказала я, ещё больше расслабляясь на стуле.

— Ладно… Шучу. Едут они. Просто звонили уточнить наш адрес. Так что не расслабляйся. — вдруг изменился Томас, становясь весёлым, оживлённым.

— Что? Едут? — вдруг подскочила я, будто и не ждала их до этого. — А я уже успокоилась, выдохнула… — опять заворчала я.

Звонок в дверь оживил нас, и мы поспешили открывать двери гостям.

На пороге стояли мужчина и женщина, до боли знакомые, но немного изменившиеся с последней нашей встречи. Они удивились, что рядом с Томасом была я, но вежливо промолчали.

Я любезно поприветствовала их, приглашая в дом.

— Ты не сказал им, что твоя девушка Я? — шла я рядом с Томасом, чуть отдалённо от родителей.

— Нет. Хотел сделать им сюрприз. — сдвинул плечами он.

— Ага… Видимо сюрприз удался. — нервно сказала я, чувствуя немое напряжение в воздухе.

Мы сразу посадили гостей за стол, усевшись с Томасом рядом, а родители напротив. Томас взял мою руку, под столом, стиснул её, и долго не отпускал, давая понять, что он рядом, чтоб я не нервничала и не суетилась.

Мы принялись за ужин, перебросившись парами фраз, больше общего формата, чем какой-то конкретики.

И спустя время, когда все наелись, мама Томаса — Амелия, решила прервать молчание:

— Значит, теперь вы вместе… Это… так неожиданно.

— Да, мы теперь вместе. Жизнь нас повернула к друг другу иной стороной, уже не дружеской. — старался отвечать помягче Томас, явно подбирая тщательно слова.

— И как так вышло? — просто, легко спросил отец Томаса — Уильям.

— Я Томаса любила очень давно. А сейчас решила завоевать его сердце. И у меня получилось. — улыбнулась я, сжимая руку Томаса под столом ещё сильнее.

Амелия смотрела на меня изучающе. Не так как всегда. Раньше я была подругой её детей, девчонкой, что забегала в гости, весёлой, озорной и милой крошкой. А теперь я была взрослой девушкой, со своими желаниями, мотивами, взглядами, которая претендовала на её сына и, возможно, в будущем планировала войти в их семью уже как его жена.

Ловила взгляды и отца — более спокойные и мягкие, но тоже изучающие, пытающиеся понять, на сколько серьёзно это у нас.

— Мне кажется, отношения, которые с дружбы переросли в любовь — самые крепкие. — вдруг сказал Томас, пытаясь разрядить обстановку.

— Может быть… — прищурилась недоверчиво Амелия.

— Ой, я совсем забыла про пирог! — подскочила я и выбежала с гостиной.

Я вбежала в кухню, боясь, что там уже начался пожар или пирог мой просто сгорел. Открыв духовку, увидела, что всё хорошо, я как раз вовремя подоспела, и пора вытаскивать свой «шедевр».

Аккуратно разрезав яблочный пирог, я выложила его на большое круглое блюдо и поспешила в гостиную. Издалека я услышала, что семья активно разговаривает, и решила подслушать о чём именно.

— Она, конечно, очень милая девушка, но ты точно мог найти себе кого-то получше. — раздражённо сказала мама.

— Я люблю Натали, и она для меня лучшее, что может быть. — резко ответил Томас.

В комнате явно атмосфера накалялась, давая трещину в лёгкости и доброжелательности.

— Любовь… любовь… Не всё держится на любви. Нужна активная, перспективная, какая-то такая… — замялась Амелия, сама не зная, какая именно нужна ей невестка.

— Была у меня перспективная, которая хотела жить в городе, путешествовать, не иметь семьи и детей. Такая вам нужна? — ещё грубее сказал Томас.

— Ну… Нет, конечно. Просто… — вклинился отец.

— Я не понимаю, в чём проблема. Вы знаете Натали всю её жизнь, можно сказать. Всегда вам она нравилась, а тут вдруг что-то не так. — был раздражён парень.

— Как подруга Лиз, и твоя — она хорошая. Но мне казалось, что у тебя должна быть другая девушка. Мне вот нравилась Оливия, твоя бывшая. Просто отличный вариант! А ты взял и всё испортил. — сердито сказала мама.

«Оливия… Ну конечно. И здесь ты… Куда ж без тебя…» — подумала я, с горечью слушая всё это.

— Оливия осталась в прошлом, и я рад этому. Тем более, что она сейчас уже не такая как когда-то была. — более спокойно ответил он.

— Вы что, виделись недавно? — спросил Уильям.

— Ну… можно и так сказать… — замялся Томас.

— В смысле? Ты видишься с ней за спиной Натали? — переспросил папа.

— Нет. Просто Оливия… живёт рядом, в соседнем доме. — ответил нехотя парень.

Секундная немая пауза повисла в комнате, накаляя обстановку.

— Тут? В этом забытом Богом посёлке? — вскрикнула Амелия.

— Это отличный посёлок. Мне здесь нравится. И да, здесь живёт Оливия, переехала совсем недавно. — ответил на выпады мамы.

— Так давайте её позовем! Не чужие люди всё-таки! — бодро произнесла Амелия, оживившись.

Томас «завис» в немом шоке от предложения мамы, не ожидая, что она может такое «выдать».

— Да, давайте! Посидим, поболтаем, как дружная большая семья. Почти гарем. — вошла в гостиную я, внося пирог. — Можем прям и свадьбу сыграть сегодня, Томаса и Оливии. Раз уж собрались, чего такой день будет пропадать? — спокойно, почти с улыбкой произнесла я, ставя на стол блюдо.

Воцарилась неловкая тишина. Воздух стал наэлектризованным, тяжелым.

— Никто никого не будет звать! Вы сегодня все с ума посходили?! — вышел с себя Томас.

Мне кажется, я никогда не видела его таким раздражённым, злым и взбешённым.

Все замолчали, не зная, что сказать. Я бесшумно села на стул, опустив взгляд куда-то в тарелку. Внутри бушевала злость, обида и бесконечная печаль.

— Натали — это мой выбор. И прошу уважать мою девушку, и уважать мой выбор. Впредь, своё мнение и взгляды на мою личную жизнь держите при себе, и никогда больше не вспоминайте об Оливии. — твёрдо сказал Томас, смотря на родителей.

Он нашёл под столом мою руку, и всё так же сжал её, и это было громче всяких слов. На душе стало теплее, и я немного успокоилась.

Я молча разложила пирог каждому в чистые тарелки, Томас разлил всем чай. Атмосфера в комнате стала более спокойнее и мягче, но никто не осмеливался начать разговор.

Амелия ела пирог, запивая чаем, Уильям просто пил чай.

— Вкусный пирог. — тихо сказала Амелия, посмотрев на меня жалостливым взглядом, виноватым и извиняющимся.

— Могу дать рецепт. — улыбнулась я, пытаясь сделать вид, будто ничего не происходило до этого.

— Да, было бы чудесно. — тоже улыбнулась она.

Ещё пару фраз о погоде, о нашем небольшом поселке, о работе и про Лиззи прозвучали почти нейтрально. Но привкус горечи от встречи не исчез.

Распрощавшись, родители, так, невзначай, извинились и поспешили уйти.

Я вернулась за стол, где стояла оставшаяся еда. Сил убирать это всё просто не было. Хотелось упасть в кровать, лицом в подушку, и просто рыдать…

— Это было ужасно. — сел рядом Томас, тяжело выдохнув. — Я и подумать не мог, что мои родители могут что-то такое учудить. И не понимаю, с чего вдруг ты стала им «не такой». — тяжело выдохнул он, будучи растерянным, встревоженным. — Прости за них. Если б знал, что всё будет так, то не стал бы вообще делать подобный ужин. — смотрел на меня он расстроенно.

— Ты не виноват. Просто… Видимо, чем-то я им не нравлюсь. Так бывает. И может когда-то они поменяют своё мнение.

— Я очень надеюсь. — поцеловал меня Томас.

Я склонилась к его плечу, положив на него голову. По щеке предательски потекла слеза и упала на руку Томасу. Он увидел это и спохватился, взял моё лицо в свои руки и посмотрел пристально и серьёзно.

— Не смей плакать из-за таких мелочей! Даже не думай! Поняла!

— Я просто хотела, чтоб они меня…

— Нет. Ничто не стоит твоих слёз. — вытер ещё одну слезинку с моего лица. А затем поцеловал меня, легко и трепетно.

Мы вместе убрали кухню и гостиную после гостей, и пошли отдыхать после тяжёлого дня.

Обнявшись и укутавшись в тёплое одеяло, мы быстро уснули. Уставшие и расстроенные, мы прижимались к друг другу, стараясь утешить и смягчить переживания. Наш маленький мир, в котором мы прятались от всех и от всего, спасал нас…

Несколько дней я мучила себя мыслями о вечере с родителями, прокручивала всю встречу, анализировала, размышляла. Всё это было непонятно, обидно и горько.

В один из дней снова объявилась Оливия, пригласив к себе Томаса помочь по компьютеру. Она работала в рекламе, и ей нужно было защитить компьютер от атак, взлома, утечки информации. Или это просто был лишь повод побыть с Томасом вдвоём.

Так что вечер четверга я собралась провести в одиночестве, хоть Томас и пообещал быстро помочь и вернутся.

Я стояла у окна, вглядываясь в дом Оливии. Она впустила Томаса, приветливо улыбаясь. А через время я увидела, как она подошла к одному из окон, посмотрела на меня, будто давно видела, что я стою и смотрю на её дом, лукаво улыбнулась и задвинула плотно шторы.

«Вот же ж…» — раздражённо подумала я.

Я не стала устраивать сцены ревности Томасу, — обещала ж не реагировать на всё это, не вестись на уловки Оливии и вести себя спокойно в её присутствии. Так что я старалась держать себя в руках, не выдавая своих истинных чувств, чтоб не разрушить наши отношения.

Прошло около полу часа и в дверь кто-то постучал. Сначала я подумала, что это Томас, но сразу откинула эту мысль, — ведь зачем ему стучать в собственный дом. Поэтому, я поспешила узнать кто к нам пожаловал в такое время.

На пороге стояла заплаканная Лиззи, подрагивая и всхлипывая, еле слышно сказав:

— Привет. Пустите переночевать?

— Привет. Конечно, входи… Что у тебя произошло? — впустила в дом подругу.

— Мы с Риком поссорились. Я не хотела ехать в свою квартиру и быть одной в таком состоянии. Мне нужно с кем-то поговорить… — села на диван Лиззи, всё так же всхлипывая.

— Правильно сделала, что приехала. Будешь чай? — суетилась я возле неё.

— Угу…

— Может и перекусишь что-то? — предложила я.

— Нет, ничего не хочу…

— Хорошо. — не стала настаивать я, и поспешила на кухню за чаем.

Через время мы сидели на диване с чашками в руках. Лиззи нервно попивала горячий напиток, никак не решаясь начать свой рассказ о ссоре. Я не торопила её. Молчание затянулось. Я мимолетно смотрела на часы на стене, считая сколько прошло времени с ухода Томаса. Ловя себя на мысли, что я становлюсь невротичкой, старалась отвлечься и всё-таки начала разговор:

— Может всё же расскажешь, что стряслось?

— Хорошо… — выдохнула тяжело Лиз. — Всё началось с мелочи. Я приготовила стейки с рыбы, — чуть пересолила. Рик сказал мне об этом, но как-то грубо, типа я испортила рыбу, а она недешевая. Я сказала, что он совсем меня не ценит, ведь я стараюсь, готовлю ему, выдумываю каждый день что-то разное. Он что-то ляпнул про то, что это и есть обязанности женщины, на что я тоже не смолчала, потому что не собираюсь всю свою жизнь проторчать у плиты. И с этого завертелось, закрутилось… Мы кричали друг на друга, доказывая своё. Я ему наговорила всякого, он мне… И в итоге он сказал, что нам вообще лучше расстаться. — договорила Лиз последнюю фразу пискливо, снова начиная плакать.

Я поставила чашку на журнальный столик и обняла подругу.

— Да уж… Ситуация не очень… Он, конечно, не прав. И у пар часто случаются ссоры на бытовой почве. Но нужно договариваться. Уступать друг другу… — тихо сказала я.

Советчиком в отношениях сейчас я была не очень хорошим. В моей личной жизни тоже было не всё гладко, и хоть у нас пока получалось «сглаживать углы», но моменты, над которыми нужно было поработать, точно были. Но я знала точно, что уступать в отношениях и договариваться очень полезно. Конечно, если уступаешь только ты, то это «игра в одни ворота», и долго такая «игра» не продлится. Должен каждый из партнеров где-то уступать, где-то настоять на своём. Везде должен быть баланс… Конечно, это непросто, если эмоции льются через край, когда сталкиваются два разных характера, образа жизни, но если хочется сохранить любовь, то нужно работать над отношениями.

Я обнимала подругу, ласково поглаживая волосы, старалась успокоить её хоть так.

Томас вошёл в дом почти бесшумно.

— Что тут у вас? — спросил он тихо.

Мы с Лиззи так и сидели в обнимку, больше не проронив ни слова. Она успокоилась, но красные глаза и нос выдавали, что она плакала.

— Поссорилась с Риком. — шёпотом ответила я.

— Мне стоит ехать бить ему морду? — нахмурился Томас.

— Нет. Сами разберутся. Ты можешь сделать только хуже. — сказала так же шёпотом я. — Пойду подготовлю ей комнату для ночёвки. Присмотри за ней.

Я «передала» ему Лиз, а сама пошла готовить гостевую комнату для подруги. Томас, как и я, обнял сестру, прижав к себе. Через время мы отвели Лиз в гостевую, оставив её отдыхать. Сами вернулись в гостиную, и разместившись поудобней, пили чай, разговаривали, отдыхали.

— Получилось помочь Оливии? — вдруг спросила я.

— Да. Я установил ей несколько защитных программ, рассказал, как можно обезопасить информацию, что хранится на компьютере, да и в целом рассказал о мерах предосторожности. — ответил Томас.

— Ну и отлично. Я, кстати, никогда не была у тебя не работе. Интересно было б увидеть твой кабинет, ваш офис… — задумчиво сказала я.

— Так приходи. Можешь завтра после работы прийти, и оттуда поедем вместе домой. — ответил Томас, поцеловав меня в лоб.

Я оживилась, обрадовалась, как ребёнок.

— Класс! Обязательно прийду.

— Хорошо. Тогда на ресепшене скажешь, что ты ко мне, и тебя пропустят. Я предупрежу о твоём визите. — серьёзно сказал парень.

— Хм. Даже так… К тебе нужно записываться на приём, предупреждать о визите? Даже мне? — игриво говорила я.

— Конечно! Даже тебе! — голос его стал демонстративно суровым.

— Вот же вредина! — укусила его за шею, легонько, шутливо.

Он защекотал меня, перебирая пальцами по ребрам. Я старалась не громко смеяться, чтоб не тревожить Лиззи. Дурачась там, на диване, я чувствовала себя маленькой девочкой, хрупкой и уязвимой, но не боялась быть такой рядом с ним.

Я решила прийти к Томасу на работу чуть раньше, чем мы договаривались. Я хотела увидеть не только офис, а жизнь в нём — коллектив, атмосферу, и конечно увидеть Томаса в работе…

Для такого выхода я решила принарядиться. Ведь многие знали, что я его девушка, и явно оценивали б меня по внешнему виду, — это всё, что они могли. Ведь заговорить со мной вряд ли б кто-то осмелился или захотел. Хотя…

В любом случае, я хотела произвести хорошее впечатление на его коллег, и показать другим женщинам, что я сильная соперница, и посягать на моего мужчину не стоит.

Я остановилась на костюме серого цвета — юбка-карандаш ниже колен, длинный пиджак с поясом, под костюмом белая блузка. Из обуви — ботильоны на широком каблуке. Локоны собрала в аккуратный пучок, оставив несколько прядей по бокам. Дневной макияж и минимум украшений подчеркивали мой деловой стиль.

За 15 минут до окончания рабочего дня я зашла в офисное здание компании Томаса. На ресепшене мне показали куда пройти дальше, и я легкой походкой упорхнула в лифт, поднимаясь на нужный этаж.

Лифт распахнулся, и предо мной открылась офисная жизнь во всей красе — открытый open space, где сидели люди, слишком близко к друг другу, слишком людно, разговоры, смех, звук стучащей клавиатуры, звонки телефона.

Я остановилась, замерла, осматривая всё, будто сканируя. Пыталась найти кабинет Томаса, или его рабочее место. Но так и не отыскав, решила просто пройтись незаметно по офису, в надежде по пути найти Томаса, или хоть кого-то знакомого, чтоб он мне помог отыскать моего парня.

Мои шаги сначала были тихими и неуверенными, но чем дальше я шла, тем больше я привлекала внимание окружающих. И с этим, моя походка становилась уверенней, твёрже. Я старалась не выдавать своего волнения и неловкости, так что держала спину ровно, шла не спеша.

Я ловила на себе взгляды, изучающие, оценивающие, любопытные. Слышала перешептывания, видела указывание рук в мою сторону. Я определённо вызывала интерес. Но сейчас это было не важно. Мне нужно было найти Томаса.

Мой взгляд зацепился за знакомое лицо, — парня, который был с нами в ночном клубе, и который клеился ко мне. Я не растерялась и направилась к его столу.

— Привет. Не подскажешь, как мне найти Томаса?

— Привет… — поднял взгляд на меня парень, не ожидав увидеть меня, замешкался. — Вон там его кабинет. — указал в сторону приоткрытых дверей. — Я провожу тебя. — взбодрился он, вставая с рабочего места.

По пути он бросал на меня мимолетные изучающие взгляды, но я делала вид, будто не замечаю этого. Когда мы дошли до кабинета Томаса, парень остановил меня:

— У Томаса как раз совещание, или планерка, что-то типа того. Но думаю, уже заканчивает. — посмотрел на наручные часы коллега.

— Да, конечно, я подожду его здесь. — вежливо улыбнулась я, облокачиваясь об стену напротив дверей кабинета.

— Я знаю, что вы с Томасом встречаетесь… — как-то лукаво посмотрел он на меня. — Хороший экземпляр отхватила! Он теперь великий начальник. — сказал он это задиристо, нервно.

— Я любила его ещё с детства, а не когда он стал начальником. — косо посмотрела я на него.

— Ну, конечно… Кто ж спорит… — хмыкнул он, будто не верил моим словам. — Столько лет продружить, и ни разу не «спалиться», что влюблена? Это странно… — истерично засмеялся он, скрестив руки на груди, смотря в приоткрытую дверь кабинета.

— Да, не «спалилась». Я хорошо контролирую эмоции и чувства. — ответила я чуть дерзковато.

— Томас — парень красивый, талантливый, обеспеченный. Не боишься, что уведут? — тоже решил не отставать он.

— Я уверенна в нём. — коротко ответила я.

— Ну в нём — может быть, а в девушках, что его окружают? Коллегах? — не отступал он.

Я чувствовала его желание разбудить во мне сомнения, ревность, дискомфорт. То ли от того, что я проигнорировала его ухаживания, то ли я задела его мужское эго. Но он пытался вывести меня на эмоции, которые и так жили во мне, не громко, но звуча во мне тем же, что и он говорил сейчас.

— Мне уверенности в Томасе вполне достаточно. — посмотрела я на парня, намекая, что мне не нравится его вопрос и этот разговор в целом.

— Ну как знаешь. — ухмыльнулся он и ушёл к своему рабочему месту, чувствуя, что я на грани, чтоб его послать.

Открытая дверь кабинета давала возможность видеть стол Томаса, за которым он сидел, и пару человек, что расположились перед ним на стульях, что-то записывая в свои блокноты или телефоны.

Томас был серьёзным. Не просто сосредоточенным — холодным, собранным до идеальности. Его голос резал пространство короткими фразами, движения были точными, выверенными. Он даже не улыбался.

Я стояла и смотрела, как он что-то говорит коллегам, и внутри медленно, почти лениво разгоралась странная смесь — гордость… и желание.

Он был таким собранным, сосредоточенным, я была удивлена, на сколько он другой. Но такой мой.

Когда он наконец поднял взгляд и увидел меня в проёме двери, в его глазах что-то изменилось. Почти незаметно. Но я это уловила.

Его взгляд опять вернулся к ноутбуку на столе. Пару фраз, типа «совещание окончено», «жду отчеты в понедельник», и все там присутствующие вышли с его кабинета.

— Ты рано. — вышел и Томас, направляясь ко мне.

— Я просто хотела увидеть, как ты работаешь. Немножко подсмотреть тебя другого, такого делового, серьёзного и строгого. — приблизилась я к нему, ложа руки на его плечи, будто обозначая, что это мой мужчина.

— И как? Подсмотрела? — улыбнулся уголком рта он.

— Совсем немножко. Когда ты такой серьёзный — это очень заводит. — последнюю фразу я шепнула ему на ухо.

Томас взял меня за руку и завёл в свой кабинет, закрывая двери на замок.

Резким движением он прижал меня к двери, оставляя миллиметры от наших губ.

— Значит, серьёзный я тебе нравлюсь больше? — сказал мне это прямо в губы.

— Ты мне нравишься любым… — шёпотом ответила я, хватая его ягодницы руками, притягивая к себе ближе.

— Ты ходишь по тонкому льду. — сказал Томас низким голосом, затем впился в губы, целуя неистово.

— Я готова нырнуть под этот лёд, лишь бы с тобой. — оторвалась я от его губ.

— Тогда придётся подождать немножко. — сказал он более мягко, и отстранился, проходя к своему столу. — Мне нужно закончить кое-что. Это займет 5 минут. И потом я весь в твоём распоряжении. — улыбнулся он мне, уже сидя за столом.

Я медленно обошла кабинет, проводя пальцами по столу, по спинке его кресла. Словно примерялась к этому пространству, в котором он был другим. Рассматривала книжную полку, на которой были разные книги, журналы.

Кабинет был просторным, современным, уютным. Небольшой диванчик в углу добавлял ему этого уюта. Я положила на него свою сумку и пальто, которое всё это время держала в руках. И уже со свободными руками пошла изучать кабинет дальше. Немного растений, картин, различного декора придавал желания приходить сюда снова и снова. Лёгкий аромат дерева и ванили окутывали помещение, создавая приятную атмосферу, — всё благодаря небольшому аромадиффузору, что стоял на одной из полок шкафа.

Когда я закончила изучать его кабинет, я подошла к его столу и присела на край, не мешая ему.

— Твой аппетитный зад меня отвлекает… — сказал Томас, не отрываясь от ноута.

— Значит, заканчивай и возьмись уже за этот зад. — издевательски ответила я.

— Ладно… — вздохнул он, будто держать себя в руках ему давалось с большим трудом.

Пару минут, и Томас закрыл ноутбук, вставая с кресла. Он выключил основной свет, включая настольную лампу, которая создавала мягкий полумрак.

Томас подошёл ко мне, становясь напротив, чуть расставил ноги, чтоб мои оказались между, придвинул меня ближе, обхватывая своими нежными руками мою попу.

— Мой любимый задок. Такой соблазнительный… Эта узкая юбка идеально подчёркивает его форму. — смотрел на меня Томас похотливыми глазами.

— Как ты успел рассмотреть мою юбку, если я в таком положении сижу? Утром ты не видел, что я одеваю, а в машину я уже села в пальто. — удивилась я.

— Я тебя рассмотрел ещё тогда, когда был на совещании, а ты украдкой смотрела в проём. Тогда и увидел твои шикарные формы, и эту тонкую талию… — прошелся руками по моей фигуре он, — и эти бедра, и эта грудь… — блуждали его руки по мне с неистовым желанием.

— Значит, можно считать, что и ты за мной подглядывал? — лукаво посмотрела на него я.

— Пусть будет так. — сдался он, продолжая изучать мои изгибы.

Я нырнула рукой под его рубашку, от самого ворота до первой пуговицы, нежно проведя пальцами по его коже. Такая нежная, бархатистая… Каждый миллиметр, такой любимый, мой…

Я медленно стала расстегивать пуговицу за пуговицей, смотря ему в глаза с вызовом. Ткань медленно расходилась под моими руками, и я ощущала под ней жар от его тела. Опускаясь всё ниже и ниже, я неторопливо дошла до последней пуговицы, но не расстегнула её, дразня, играя, нежно касаясь его тела своими пальцами. Я чувствовала, что его дыхание стало неровным, каким-то тяжёлым.

— Ты специально так медленно? — выдохнул он, наклоняясь ближе.

— А ты спешишь? — я едва коснулась его губ и снова отстранилась.

Расстегнув рубашку полностью, я оголила его грудь, торс, провела рукой по всему обнажённому телу, рассматривая, любуясь, будто в первый раз. А затем резко прижалась губами к его груди, целуя, оставляя след своей помады на его теле. Я почувствовала, как учащённо забилось его сердце. Он остановил меня, забирая моё лицо в свои руки, поднося к своим губам, чтоб поцеловать.

И этот поцелуй вышел стремительным, чуть резким. Я ощущала, что Томас сгорает от желания, но мне хотелось раскалить его до предела.

Я расстегнула его ремень, но не спешила снимать его штаны. Рукой нырнула под штаны, затем под трусы, находя его уже возбуждённое место.

Мои пальцы чуть сжали его плоть, дразня и играясь. Я ощущала его усиленное возбуждение, желание, и как он подавался на встречу моим касаниям.

Наш поцелуй стал ещё неистовей. Руки Томаса забрались в мои волосы, освободив их от заколки. Локоны рассыпались на плечи, и теперь он блуждал своими руками в моих волосах, порой хватая их с какой-то бешеной силой.

В какой-то момент Томас приподнял меня, усадив на стол, пытаясь раздвинуть мои ноги.

— К сожалению, с этой юбкой это невозможно… — прошептала я на ухо.

Спрыгнув со стола, я повернулась спиной к Томасу, указывая на молнию сзади:

— Поможешь?

Без ответа, он резким движением дернул молнию, и юбка скользнула на пол. За ней полетел и мой пиджак. Я осталась в одной рубашке, белье и обуви.

Томас тоже начал расстёгивать на моей рубашке пуговицы, медленно, увлечённо. А я всё любовалась его сосредоточенным взглядом, серьёзным лицом, как тогда, за работой. Полумрак подчёркивал его чёткие скулы, красивые и такие любимые черты.

Когда он дошёл до середины рубашки, и дальше у него что-то не получалось, он резким движением дёрнул ткань и не расстёгнутые пуговицы разлетелись по комнате.

Я ахнула от неожиданности.

— Я куплю тебе новую рубашку... — еле слышно сказал он, запуская руки на мою обнаженную фигуру.

Томас снова усадил меня на стол, рьяно прижимая к себе. Его руки трогали мои плечи, руки, переходя на спину, губы впивались мне в шею, ключицы, грудь. Он задыхался, целуя меня так стремительно, энергично.

Я обняла его таз своими ногами, приближая к себе ближе. Он тёрся своим пахом о мой, создавая жар через одежду, пламенный, искристый.

Когда наше возбуждение начало выливаться через край, наше нижнее бельё тоже улетело на пол. Томас вошёл в меня рывком, стремительно, стараясь быстрее догнать упущенное время.

Движения были настолько интенсивными, что через время на полу лежали практически все предметы, что ранее были на столе. Я старалась сдерживать стоны, лишь тяжело дыша. Хваталась за рубашку Томаса, за его плечи, чтоб не слететь со стола. Я не помнила его таким нетерпеливым и неудержимым. Но это заводило ещё больше.

Развернув меня к столу лицом, теперь Томас прислонился ко мне сзади. Прижимая к себе, держал меня за грудь, входил все глубже, интенсивнее, резче. Я держалась из последних сил, чтоб не закричать от переизбытка эмоций, чувств, ощущений. Мгновение, и я взорвалась внутри бешеным оргазмом, дрожа всем телом от волны наслаждения. Томас поспешил кончить после меня, окутывая в своих объятиях.

Через мгновение я лежала на спине на его столе, а он склонился надо мной, смотрел на меня, мокрую, разгорячённую, немного взлохмаченную. Он прижимался ко мне своим влажным членом, оставляя мокрые следы на моей и своей рубашках. Мы тяжело дышали, были почти изнеможенны. Но нам хотелось ещё…

Небольшой диван, затем пол, — мягкий ковролин, касались наших тел в очередном порыве страсти.

Из серьёзного и строгого руководителя Томас преобразился в знойного неудержимого тигра. Я открывала для себя нового Томаса, его новые качества, другие грани характера. И это мне очень нравилось.

Вернулись мы домой ближе к 9 вечера. Приближаясь к нашему дому, мы заметили, что в гостиной горит свет, и там сидит несколько человек. Удивившись гостям, мы поспешили зайти внутрь.

В гостиной за большим столом сидела Лиззи, Рик и… Оливия. Они дружно пили вино, ели что-то и весело общались.

Мы остановились у входа в комнату, пытаясь понять, что происходит.

— О, Томас! Натали! А у нас гости! — заметила нас Лиззи и подбежала к нам.

— Мы уже заметили. — немного недовольно сказал Томас.

— Ты не представляешь, кто нам помог помириться! — восторженно щебетала Лиз. — Оливия! Она просто чудо! — не стала держать интригу подруга, выпалив имя спасительницы.

— Да ты что? А мы и не знали, что рядом с нами живёт не женщина, а просто находка! — улыбчиво сказала я, подходя к стулу, где сидела Оливия.

Томас остался стоять, не шевелясь.

— Привет. — добродущно поздоровалась Оливия, посмотрев на нас с Томасом.

Я стала позади соседки, положив руки ей на плечи. Чуть сжав их, я добродушно сказала:

— Что б мы без тебя делали? Ты просто ангел-хранитель какой-то!

— Я просто оказалась случайно рядом… — еле слышно ответила она.

— О, это короткая, но забавная история! — вскрикнула всё так же весело Лиз. — Расскажи им, как всё было!

— Да что тут рассказывать? — замешкалась сначала соседка, но быстро собралась и продолжила. — Я вышла во двор, чтоб забрать доставку, и услышала крики, доносящиеся отсюда. Подумала, что Натали с Томасом ссорятся. Ведь у вас часто такое бывает… — хитро усмехнулась она.

— Разве? — вклинился Томас, медленно приближаясь к столу, где сидели гости.

— Разве нет? — округлила глаза Оливия.

— Вообще-то нет! — сказала я твердо, отходя от её стула.

— Ну значит я что-то напутала… Может соседи с другой стороны… Постоянно слышу какие-то крики, ссоры, Бог его знает откуда эти звуки… — изобразила дурочку она.

Мне хотелось её придушить. Я кипела внутри от одного её присутствия.

— Продолжай, продолжай! — не успокаивалась Лиззи.

— И вот, слышу я крики, бегу к вам, вижу Лиззи всю в слезах, в истерике, ещё парень какой-то возле неё. Решила, что это или грабитель, или какой-то псих забрёл случайно. Взяла бутылку вина, которую заказала с магазина, подскочила и ударила по голове его.

— Было больно, между прочем. — подал голос Рик, шутливо покосившись на Оливию.

— И за это прошу прощение. — сложила она руки вместе, будто молила об этом прощении.

— Я тогда так испугалась за Рика! Кинулась к нему, он упал, я его давай приводить в чувство! — увлечённо рассказывала подруга. — А когда он очнулся, я так обрадовалась, поцеловала его, и все проблемы показались мне такими неважными, такими глупыми…

— Ну и затем мы уже в доме приложили холодное к голове, открыли другую бутылку вина, поговорили, обсудили проблемы, почти как на приеме у психолога… — хихикнула Оливия. — И Рик с Лиззи помирились. Разве не здорово?!

— Оливия отлично разбирается в отношениях. Если у вас будут проблемы — обратитесь к ней! Она точно вам поможет! — восхищённо сказала подруга, смотря на мою соседку.

— Не знал о таких твоих талантах… — удивлённо посмотрел на Оливию Томас.

— Я просто хорошо чувствую людей. И знаю, что нужно сказать, и когда. — хлопала ресницами она, изображая само совершенство.

Меня тошнило от этой картины. От того, что она перетягивала одеяло на себя, точнее перетягивала на свою сторону мою подругу, моего парня, родители Томаса тоже её обожали. А я будто не была важной. Меня вытесняли с тихим упорством, медленно, но уверенно. Оставался лишь Томас, который был безразличен к этой «святой» персоне. И это для меня было главнее всего.

Я молчала весь вечер, сидя возле Томаса. Мы все вместе поужинали, Оливия вскоре ушла к себе, а Рик с Лиззи остались у нас ночевать.

Мы с Томасом лежали в кровати, укутавшись в одеяло, не спешив засыпать. Я лежала на его плече, чувствуя биение сердца, спокойное дыхание Томаса.

— Может, давай переедем? — вдруг предложила я.

— Переедем? Почему? — удивился такому предложению Томас.

— Я не хочу жить рядом с Оливией. Я не переношу её. Не могу с ней рядом находиться. — начинала заводиться я при одной мысли о ней.

— По-моему, ты преувеличиваешь. Сегодня вот она помогла Лиз, да и в целом я не вижу с её стороны каких-то враждебных и злых умыслов. Она мне кажется адекватной и дружелюбной. — спокойно ответил он.

«Нееет!! Нет, нет! Теперь и он за неё. Теперь и эта часть одеяла перетянула на её сторону. И сейчас я одна в этой борьбе... Какая досада…» — звенело у меня в голове. Я уже начинала накручивать себя, чувствуя, что и Томас начинает «принимать» свою бывшую в наш круг общения, в нашу жизнь.

— Пожалуйста, не будь так враждебна к миру, к ней. Может ты просто себя накрутила, и тебе кажется, что, всё что делает Оливия имеет скрытые смысли, уловки. А на самом деле это не так. Может, всё намного проще, чем кажется. А ты себя загоняешь в клетку переживаний, ревности, злости. Просто расслабься. Не обращай на неё внимание и живи своей жизнью. — как-то просто и легко сказал Томас.

Я соскользнула с его плеча, ложась на спину на своей половине кровати.

— Я и так сдерживаю свои эмоции, хотя мне хочется её задушить. Само осознание, что она твоя бывшая вызывает у меня дискомфорт. Я б не стала тебя заставлять общаться со своим бывшим, если б он оказался рядом. — раздражённо выпалила я.

— Я и не заставляю тебя с ней общаться. Мы и так держим с ней дистанцию, не общаемся, не приглашаем её к нам в гости. Просто возникают ситуации, когда мы пересекаемся. И это нормально, ведь мы соседи. — голос Томаса стал более жёстким.

— Вот поэтому я хочу переехать. Чтоб даже не пересекаться с ней. — сказала я твёрдо, чуть грубовато.

— Я не хочу переезжать. Мне нравится здесь… И Оливия — это слабая и незначительная причина для переезда. — не понимал меня Томас.

— Хорошо. — сказала тихо я, вставая с кровати.

Ноги коснулись холодного пола, но мне было всё равно. Мне хотелось убежать, скрыться от всего этого, спрятаться, и просто плакать.

— Ты куда? — удивился парень, переживая, куда я ухожу.

— Я на кухню, попить воды. — ответила я, поспешив с комнаты.

Я сидела за столом на кухне, попивая недопитое вино. В мыслях кружились слова Томаса, которые ранили меня. Его непонимание медленно возводило между нами стену, пока не плотную, но всё же.

Ночь за окном погружала пригород в спокойствие и тишину, а моя душа рвалась на части, бушевала, рыдала. Хотелось выть на луну как волк.

В бокале оставалось немного вина, а я всё не могла допить его, чтоб наконец пойти спать.

— Что-то ты долго пьёшь воду… — послышалось издалека. — Аааа, так тут уже и не вода даже… — вошёл на кухню Томас, остановившись в дверном проёме.

Я держала бокал за ножку, теперь покачивая его круговыми движениями, смотря как в бокале раскачивается красное вино.

— Вода не поможет… — как-то меланхолично ответила я.

Томас тяжело вздохнул, и сел за стол напротив меня.

— Ну что с тобой такое?

— Моему мужчине всё равно, что я чувствую… Моя лучшая подруга обожает бывшую моего парня. Родители моего парня тоже любят её. И лишь одна я знаю кто на самом деле эта особа. Только кто мне поверит… — ухмыльнулась я, чуть улыбнувшись уголком рта.

В голове был лёгкий дурман от вина, но мысли были чёткими, обида и боль резкими.

— Хм… Ну что ж. Хорошо, мы переедем. — быстро встал Томас, становясь нетерпимым.

Я ничего не ответила. Не успела. Томас хотел выйти с кухни, но остановился и обернулся:

— И будем убегать от любых проблем и неудобств, просто потому что нам некомфортно, потому что где-то на нас не так посмотрели, не то сказали… Люди живут так годами, борются, кто-то приспосабливается, кто-то ищет в этом свою выгоду или положительные стороны. Но нет. Лучше сдаться. Лучше убежать! — крикнул он вслед, уже уходя в другую комнату.

Я разрыдалась от такой несправедливости.

Был ли он прав? Возможно… Я хотела убежать от этой проблемы, наверное, потому что не справлялась, не имела столько сил, чтоб бороться с его прошлым, которое так цепко схватило и держало…

В нашу спальню я не вернулась, оставшись спать на диване в гостиной. Раздобыла плед, подушку, и свернувшись клубочком, уснула в слезах.

Проснулась я рано. Все ещё спали, так что я тихо собралась и пошла на пробежку. Одна. Хотела побегать в одиночестве, поразмышлять, развеяться.

Сегодня было на диво уютно, хоть и прохладно. Музыка в наушниках немного отвлекала от мыслей, но может так было даже лучше.

Я не знала, что делать дальше. Наша первая ссора с Томасом… Я ощущала, будто маленькая трещинка на нашей чаше отношений начинала расползаться всё больше. Уступить, или настоять на своём… Как быть?

— Привет! А где Томас? — неожиданно пристроилась ко мне Оливия, присоединяясь к моей пробежке.

— Ты? — хмыкнула я. — Чего тебе не спиться в такую рань? — не стала отвечать на её вопрос.

— Да почему-то не спится…

— А почему с тобой Итан не бегает? — решила поинтересоваться я.

— Он не любит бег. Ему лучше тренажорка. Гантели, штанга, орбитрек и всё в этом духе. — ответила легко и непринуждённо она.

— А вместе не ходили в тренажёрку?

— Я как-то не думала об этом. Я мало в чём разбираюсь там… — задумалась Оливия.

— Так пусть тебе Итан и покажет.

— Хм… Над этим надо подумать… — ещё больше «зависла» в мыслях она.

— Спорт очень сближает. — улыбнулась я, стараясь быть дружелюбной.

Разговор был каким-то милым и ненавязчивым. Я даже словила себя на мысли, что возможно Оливия бросила затею про интриги с Томасом, и всё что было до этого — тупая шутка или прикол.

— Так, а где Томас? — снова вернулась к своему вопросу соседка.

— Он ещё спит. Не стала будить.

— Поссорились? — спросила она спокойно, продолжая смотреть вперёд.

Внутри меня что-то сжалось. Как она догадалась? Неужто она действительно хорошо разбирается в людях?

— Нет. — резко ответила я, не давая намёка на разлад в наших отношениях с Томасом.

— Значит, да. — улыбнулась она.

Я не поняла этой улыбки — это было её торжество или довольство собой, что она права.

— Я не стану делиться с тобой подробностями нашей личной жизни. Не дам тебе поводов для радости, злорадства или новых интриг. Я тебе не подруга, не добрая милая соседка. Я не стану играть и изображать святошу. Я — не ты. — сухо сказала я, расставляя границы.

— Ой, да ладно тебе. Не будь такой занудой! Я могу быть тебе полезной. Например, рассказать, что нравилось Томасу и что нет в сексе. Уверенна, вы ещё не всё попробовали. — ехидно улыбнулась она, искоса посмотрев на меня, пытаясь словить мои эмоции, реакции на слова.

— Я достаточно много попробовала с Томасом, чтоб понимать, что ему нравиться, а что — нет. А то, что не пробовали — то когда-то осуществим. Тебе то точно это уже не светит с ним. — спокойно ответила я.

Оливия чуть скривилась, бросив напоследок:

— Зануда!

И убежала в другую сторону. Я продолжила пробежку, но не долго. Вскоре вернулась домой, так и не понимая, почему Томас не пошёл бегать.

Когда я зашла в дом, Томас был одет в костюм, уже одевал пальто, куда-то торопясь.

— Доброе утро. Ты куда в таком виде, в такую рань, ещё и в выходной? — спросила я.

— В агентство по недвижимости. Выставить дом на продажу. — ответил он серьёзно, спокойно.

— Подожди! — крикнула я вслед уже выходящему из дома Томасу.

Он остановился, обернулся и замер. Его тяжёлый взгляд упал на меня, будто тонный груз. Уставшие глаза, сонные и грустные, смотрели на меня в ожидании причины, по которой я его остановила.

Я подошла к нему, не слишком близко, осторожно начав:

— Я не хочу этой жертвы. Я знаю, как ты хотел этот дом, и как он тебе нравится. Поэтому не продавай его. Я не готова пойти на это. Я смогу переступить через свои чувства и страхи ради тебя.

Он шагнул ко мне, смягчаясь в лице.

— Твои чувства для меня важнее этого дома. И если ты не можешь справиться с какой-то проблемой, даже если это и моя бывшая, то я готов пожертвовать своими желаниями ради твоего спокойствия.

Я не сдержалась и прижалась к его губам своими, в таком стремительном поцелуе, что Томас пошатнулся от моего порыва. Но так же рьяно подался на встречу, отвечая на поцелуй. В этом жесте было всё — извинение, сожаление, несдержанность, растерянность, страх потерять друг друга, и большая любовь. Наши эмоции лились через край, отражаясь в поцелуе, в наших движениях рук, которые уже неистово блуждали по телам. И может всё бы закончилось примирительным сексом, если б не Лиззи и Рик, которые уже проснулись и спустились в гостиную.

— Кгм, кгм, кгм… — будто закашлялась Лиззи, уведомляя нас о своём присутствии.

Мы замерли с Томасом, ощущая неловкость и смущение.

— Кто хочет кофе? — быстро сориентировался Томас.

— Мы б точно не отказались. — улыбнулась Лиз.

— Я б не отказался и от бутерброда. — хихикнул Рик.

— Вот и хорошо. Лиззи, поможешь? — потянула я подругу на кухню.

Томас снял пальто, и вместе с Риком пошли делать кофе.

— А чего это ты в костюме? — удивилась Лиз, смотря на брата.

— Собирался ехать по важным делам. — ответил он.

— Но уже не едет. Важные дела отменяются. — продолжила я объяснение.

— Прям тайны такие… Что вы скрываете? — хитро покосилась на меня и Томаса подруга.

— Тайны, которые касаются только нас двоих. — улыбнулся сестре Томас, не давая подробностей и тем для обсуждения.

Лиз скривилась, недовольная ответом, но больше не стала расспрашивать.

Мы позавтракали, Лиз и Рик уехали, а мы с Томасом вернулись на кухню.

Я мыла посуду, он убирал со стола.

— Спасибо за помощь, но лучше не делать это в костюме. Иди переоденься. — обернулась я к парню.

— Но я все ещё планирую поехать и продать дом. — не отступал Томас, говоря о серьёзности своих намерений.

— Не нужно. Мы сможем найти другое решение. — твёрдо сказала я.

— Например, какое? — скептически взглянул Томас, всматриваясь в мои глаза.

— Не знаю. Может, поговорить с Оливией, попросить её переехать, или просто не общаться с нами… — пыталась набросать варианты я, хоть они были какими-то дурацкими.

— Хорошо. Так и сделаю. — сказал уверенно Томас, и быстро вышел с кухни, затем из дома.

Я не успела толком среагировать, или даже что-то сказать, типа — «это была шутка», или «эти варианты будут последними в списке»…

Я попыталась его догнать, но увидела, что он уже заходит в дом Оливии. Итан как раз выходил из дому, впустил Томаса, а сам на авто выехал со двора.

Двери за Томасом закрылись, и я начала нервничать. Я не знала, что он будет говорить соседке, что-то просить, уговаривать, или запрещать контактировать с нами. В любом случае я не могла спокойно ждать возвращения Томаса. Я ходила от окна до двери, наматывая круги по кухне, гостиной, прихожей.

Когда Томас вернулся в дом, я бросилась к нему с вопросами. Но он лишь коротко ответил:

— Оливия с пониманием отнеслась ко всем моим словам и просьбам. Она будет держать дистанцию с нами. Но попросила тебя прийти к ней. Не сейчас, — она уезжает в офис на пару часов, а вечером ждёт тебя в гости к себе.

— Серьёзно? Она же меня убьёт там. Сожжёт живьём, или утопит в ванной. — запаниковала я.

— Если что-то случиться — звони и я мигом прилечу. — улыбнулся мне Томас, нежно обнимая, пытаясь успокоить.

Я немного расслабилась в его объятиях, но в душе я металась в панике, страхе о том, что же она хочет от меня. Я понимала, что это не просто так. Я должна была как-то подготовиться к встрече с ней. Но как?

День прошёл быстро за домашними делами, отдыхом и готовкой обеда. Томас мне помогал, а затем мы вместе смотрели кино, пока не пришло время идти к Оливии.

— Не волнуйся. Я думаю, ничего страшного не произойдет. Она адекватная нормальная девушка. Если что — звони. — сказал мягко Томас, поцеловав меня украдкой в губы.

Я выдохнула и пошла к соседке.

Оливия добродушно встретила меня, проводив в свой дом. Итана не было дома, он был на ночной смене в больнице, — работал в городе врачом.

— Пойдём я тебе кое-что покажу. — пригласила она меня на второй этаж, ведя в какую-то комнату.

Мы вошли в просторную спальню, где было уютно, красиво и минималистично.

— Зачем ты меня привела в вашу спальню? — удивилась я.

— Это наша спальня с Итаном, но здесь есть и вещи, которые принадлежат Томасу, или то, что он мне дарил когда-то. — загадочно ответила Оливия.

— И что же это?

Она достала с большого комода красивое кружевное белье.

— Это он подарил мне после первой нашей ночи. И чудесно угадал с размером. Потом у нас было много ночей, где я была в этом белье… А вот это его браслет. — достала она с другого выдвижного ящика небольшой красивый браслет из кожи и каких-то металлических вставок, и протянула его мне.

Я взяла его в руки и спросила:

— А почему браслет не у него?

— Когда я съезжала от Томаса, случайно прихватила его. Когда обнаружила у себя, не стала возвращать. Просто оставила у себя, на память… — она спешно забрала браслет с моих рук и положила назад. — А вот это парфюм, который он мне подарил на День рождения. — протянула мне флакончик.

Я взяла парфюм, поднесла к носу и почувствовала яркий аромат, с кислинкой, с нотками фруктов и цветов, чуть резковатый. И вернула парфюм обратно на место.

— И вот мой любимый предмет. — достала с книги, которая лежала у неё на прикроватной тумбочке, маленький засохший цветок. — Мы гуляли по парку, тогда всё цвело, и Томас сказал, что любит меня, сорвав этот цветок. Это было так просто, без пафоса, романтично, искренне. Я сохранила его на память о том дне. — её слова стали тише, будто она сейчас заплачет.

«У них обоих какой-то бзик с хранением вещей, которые что-то значат, имеют памятную ценность.» — подумалось мне.

— И зачем ты мне это всё рассказываешь? — спросила я.

— Подожди секунду. — она вышла куда-то и вернулась очень скоро. — Знаешь, Натали, наша любовь с Томасом была чистой и искренней… А то, что ты называешь любовью, — это лишь видимость, где царит твой страх не оправдать ожиданий. Ты стараешься так сильно, пытаясь удержать каждый момент, что не замечаешь, как рушишь всё сама. Ты ревнуешь его к любому воспоминанию, к любому взгляду, потому что не уверенна в себе, в Томасе, в ваших отношениях. — с ухмылкой сказала она. — Томас попросил меня уйти, и я сделаю это — я уважаю его желание создать видимость спокойствия. Но мне жаль тебя. Ты так боишься, что эта хрупкая конструкция рухнет, что сама подталкиваешь её к краху своей подозрительностью. — коснулась моего плеча, изображая любезность, доброту. — Что ж, я действительно уйду с вашего пути. Но напоследок... я хочу немного помочь тебе увидеть, насколько всё, что ты пытаешься сохранить, держится на тонкой хрупкой паутинке... — Оливия вывела меня из комнаты, ведя по ступенькам к первому этажу, где послышалось открытие двери и отчётливое «Оливия?».

Затем соседка остановилась на ступеньках, резко переменилась в лице, завопив с отчаянием и ужасом:

— Нет! Натали! Я ничего плохого вам не хотела! Оставь меня в покое! — она с грохотом упала и полетела вниз по ступенькам, ударяясь глухо, крича ещё громче, создавая эффект помощнее.

Мои глаза расширились от неожиданности, я побежала за ней вслед, пытаясь как-то остановить. Но лишь в конце ступенек, когда она уже докатилась, я догнала её.

Она прикатилась почти к самим ногам пришедшего… Томаса. Я подняла взгляд на него, и увидела такие же испуганные глаза, полны какого-то ужаса и страха.

— Натали… — сказал он низко, немного сдавленно.

— Я ничего не делала. Она сама упала. — сказала я быстро, взволнованно.

Оливия лежала на полу без сознания, или притворялась. На лице и теле были ссадины, царапины. Бровь была рассечена, текла кровь с носа. А я стояла в ступоре, до сих пор не понимая, что делать.

— Срочно звони в скорую! — вдруг крикнул Томас, будто очнулся.

Я достала телефон, набрала скорую, объяснила, что произошло, уточнила адрес. Затем побежала искать кухню, чтоб найти холодильник, лёд, может аптечку, хоть что-то полезное. Нашла лёд и взяла полотенце.

Вбежав в комнату, где всё происходило, увидела, что Томас перенёс Оливию на диван, склонившись над ней встревоженно, аккуратно пытаясь привести в чувство. И через долю секунды она заговорила еле слышным голосом, будто в бреду:

— Она столкнула меня, она не верит, что я оставлю вас в покое, она хочет, чтоб я исчезла, наверное, пыталась меня убить, кричала, угрожала мне… Поэтому я попросила прийти и спасти меня от неё…

— Что? Ты серьёзно? — подошла я ближе.

На диване лежала испуганная Оливия, сжавшаяся от моих слов ещё сильнее, показывая, как боится меня.

— Натали! Боже! Я же просил не ввязываться в это всё, не делать необдуманных поступков! Я понимаю, она тебе не нравится. Но это уже слишком! — безумные глаза и твёрдый голос говорили, что Томас в ярости. — Иди домой, не пугай её ещё сильнее.

— Я не…

— Просто иди. Дома поговорим! — сказал он резко, будто отрезал все мои будущие оправдания.

— Ты веришь ей… Какая досада… — сказала я почти шёпотом, и вылетела с этого дома, оставляя полотенце и лёд на столе.

Я вбежала в наш дом, скинула лёгкую курточку, в которой пошла туда, переодела пальто, схватила сумочку и выбежала на улицу.

Я остановилась у забора, оглянулась на наш дом, и меня охватило какое-то дикое отчаянье и беспомощность. Боль разливалась по моему телу будто тёмная грязь. Я быстро развернулась и просто убежала. Я мчалась мимо домов, узких улочек. Просто бежала и рыдала, захлёбываясь в слезах, задыхаясь от боли.

«Куда мне дальше идти? Что мне дальше делать?» — звучало в мыслях.

Темнота улиц пугала, холод вечера окутывал, пробирая до кости, и пальто не спасало. Я поёжилась, то ли от горя, то ли от физического дискомфорта. Мне хотелось свернуться клубочком и забиться в самый тёмный уголок.

Я добежала до небольшого ресторана, который ещё принимал посетителей.

«Зайти? Напиться?» — мелькнуло в голове.

— Такси! Подвезу недорого! Такси! — послышалось недалеко от меня.

— Да! Мне нужно такси! — вскрикнула я немного нервно.

— Садитесь! Прокачу с ветерком! — обрадовался таксист.

Я запрыгнула на заднее сидение, и мы тронулись.

— Куда едем? — спросил водитель.

— Эммм… Просто поезжайте, я сориентируюсь и скажу куда. — растерялась я.

«Домой к себе в квартиру не хочу. К Лиззи не хочу. Куда же мне поехать?» — вертелось в мыслях. Но вспомнила одно место.

— Знаете небольшой ресторан за городом, что открылся недавно, он в лесу расположен. Двухэтажный такой, с большими окнами… — пыталась объяснить я.

— Хм… Недавно кого-то возил в похожее место. Сейчас поищу, вспомню. — засуетился таксист.

Через пару минут мы уже ехали по навигатору к указанному месту.

Приехав, я расплатилась с таксистом, двинулась к уже знакомому ресторану.

Внутри я разместилась в углу зала, будто пряталась от всех, забившись туда, как загнанный и напуганный зверёк.

«Вот теперь можно напиться и забыться.» — подумала я и заказала себе бутылку вина и сыр к нему.

Людей в заведении было мало. Всё так же было уютно и атмосферно. Лёгкий полумрак создавал нужную мне атмосферу спокойствия и уединения. Вино помогло чуть расслабиться, успокоиться.

— Еще что-то желаете? — вскоре подошла ко мне официантка.

— Да. Знаю у вас при этом ресторане сдаются комнаты. Есть ли свободная? — поинтересовалась я.

— Осталась одна комната с большой двухместной кроватью. Вас устроит? — вежливо предложила девушка.

«Двухместная… Конечно. Только теперь я тут одна…» — что-то сжалось внутри.

— Да. Меня устраивает. — улыбнулась с горечью я.

— Вас сейчас туда проводить? — уточнила официантка.

— Да, если можно.

— Конечно. Пройдёмте за мной. — вежливо улыбнулась она, ведя в другую часть заведения.

Приведя меня к комнате, официантка сказала, что вино включит в мой счёт вместе с проживанием, и что не обязательно сейчас расплачиваться за него.

Оставив меня одну в комнате, я выдохнула и упала на мягкую большую кровать. Слёзы опять текли ручьём, и я не могла их остановить.

«Он реально думает, что я на такое способна? Что я совсем свихнулась со своей ревностью? Да, я сказала, что при виде Оливии хочу её задушить, но это была метафора, не более. Я б никогда не стала её трогать. Зачем мне это?» — бушевало во мне чувство несправедливости.

Я пошла в душ, в надежде смыть боль и обиду, но это не помогло.

«Что мне делать дальше? Поехать и выяснить всё? Снова ссора? Есть ли в этом смысл, если он мне не верит? Можно ли вообще быть с человеком, который тебе не верит? Который даже не звонит тебе после ссоры.» — размышляла я. — «Кстати, а где мой телефон?» — всполошилась я, обыскивая свои вещи.

Перерыв всё, я так и не нашла его. Вспоминая, что и в такси я не держала телефон, и в ресторане у меня уже его не было, я решила, что или потеряла его, или где-то оставила.

«Курточка! Точно! Я туда его положила, когда шла к Оливии. И я сняла её, когда прибежала в наш дом. Значит, он там и остался. И теперь я без телефона… Может так даже лучше.» — решила я.

Хорошо, что хоть сумку прихватила, где были деньги, карточки. Без денег мне б пришлось ехать в свою квартиру. А здесь меня вряд ли будут искать. Будут ли меня вообще искать?..

Я уснула не скоро. Подушка была мокрой от слёз, голова становилась тяжёлой, мысли не давали прийти сну. Но всё же, обессилев, я провалилась в беспокойный сон, часто просыпаясь и снова засыпая.

Утро было тяжёлым. Голова гудела, то ли от вина, то ли от постоянных слёз. Но я заставила себя встать, умыться и пойти позавтракать. А после, я решила пройтись лесом, что расположился вокруг заведения.

Свежая прохлада приводила меня в чувство, бодрила. Я шла медленно узкой тропинкой, всматриваясь в высокие деревья, в утренние лучи солнца, что пробивались сквозь ветки. Я глубоко вдохнула, впуская прохладный воздух в свои легкие. Чувство лёгкости и свободы, которые я ожидала ощутить, не пришли. Я резко выдохнула.

«Интересно как там он?.. Как Оливия?.. В больнице, наверное. Он её утешает, а она изображает бедную пострадавшую овечку. Смотри, и добьётся его расположения, минувшей любви… Какая глупость. Он же любит меня… Наверное… А после вчерашнего может уже и нет…» — комок к горлу подступал всё сильнее, но я сдержалась.

Я зашагала дальше по лесу, пытаясь отвлечься. Я долго ещё гуляла, пока не проголодалась и вернулась в ресторан. После обеда я пошла в свой номер. Свернувшись клубочком на кровати, я просто лежала, ощущая безграничную боль и разочарование. Пустота комнаты давила на меня, мысли разбивали моё сердце снова и снова, вызывая очередные ручьи слёз.

Завтра начиналась рабочая неделя, а я до сих пор не знала, что мне делать. Убегать и прятаться всё время не выйдет. Надо идти на работу, надо всё выяснить с Томасом, с нашими отношениями. И это было сложнее всего. Не хотелось оправдываться перед тем, кто и так тебе не верит.

Я решила переночевать ещё и эту ночь, а завтра рано утром поехать в наш дом, хотя бы переодеться на работу. А там будь как будет.

Вечером мне захотелось посидеть возле небольшого озера возле ресторана. Расположившись на одной из лавочек, я попросила принести мне горячего чая, так как становилось холодно.

— Вот, ваш чай. — протянула мне чашку официантка. — Ещё возьмите плед, уже холодно.

— Спасибо. — улыбнулась я в ответ, забирая чай и мягкий свёрток.

«Плед… Любимая твоя вещь… Куда ты без них…» — я опять вспомнила Томаса, заворачиваясь в пушистое покрывало.

Я пила горячий чай, вспоминая, как он меня укутывал в свои бесконечные пледы. Сколько их у него было не знала ни я, ни он сам. Я всё так же его любила, как в детстве, как тогда, когда мы начали встречаться, или когда начали жить вместе. Всё так же продолжала любить, когда не поверил мне. Как бы мне больно не было… Но я просто любила и всё.

Вечер погружался в осенний холод, и я чувствовала, что ни плед, ни горячий чай не спасает.

Я провела пальцами по краю чашки, задержав дыхание. В голове снова и снова прокручивался тот момент — его взгляд, растерянный, злой, сомневающийся, там, в доме Оливии, когда она изображала пострадавшую… Он поверил. Не мне. Ей.

Хруст гравия под чьими-то шагами я услышала не сразу. Сначала просто почувствовала чужое присутствие, тихое, незаметное. Лёгкий ветер принёс мне тонкий аромат знакомого парфюма. Я не пошевелилась, не обернулась.

— Решила исчезнуть? Убежать? От проблемы… или от меня? — послышалась тихая и чуть взволнованная речь где-то сбоку, совсем рядом.

— Не знаю… Может просто решила уйти оттуда, где мне не верят… — сказала я ровно, спокойно.

Я закрыла глаза на секунду, сжала чашку сильнее, чем нужно, и только потом повернула голову.

Томас стоял в нескольких шагах. Без привычной уверенности в плечах, без той лёгкости. Сейчас он выглядел… растерянным. И, кажется, впервые не знал, что сказать.

Молчание повисло между нами. Я видела, что он хотел кинуться ко мне, но что-то сдерживало его. Страх? Неуверенность? Стыд?

— Как она? — тихо спросила я, отворачиваясь обратно к темноте.

Он сделал шаг ближе. Потом ещё один. Я слышала, как он остановился рядом, но не садился.

— Её отвезли в больницу. Есть ушибы, ссадины. Переломов и сотрясения нет. Ничего серьёзного. — ответил Томас на одном выдохе.

— Это хорошо. — тихо произнесла я.

— Она призналась… — сказал он, едва дыша, боясь спугнуть меня. — Во всём, — продолжил он, старательно подбирая слова. — В каждой мелочи. В каждом слове. В том, что это она… всё это устроила. И что делала до этого.

Я медленно повернулась к нему.

— Поздравляю, Томас. Теперь ты знаешь правду… И с чего это она вдруг решила сознаться? — резко выпалила я последнюю фразу.

— Она беременна. От своего мужа. Она… не хочет больше ничего. Никаких игр. Никаких попыток вернуть меня. Она не хочет больше бороться или вредить нашим отношениям. Она начинает новую жизнь, скорее всего в новом месте, в новом доме… — текла речь Томаса спешно, волнительно.

— Я рада за неё. — ответила я почти равнодушно.

— А я рад, что она призналась. Но я бы искал тебя, приехал за тобой даже если б не знал правды…

— Серьёзно? — усмехнулась я, сомневаясь в его словах, резко взглянув на него.

— Серьёзно. — сказал он твёрдо, уверенно, громче. — Потому что даже тогда, даже сомневаясь, я не оставил бы тебя… Не смог бы жить без тебя.

Смешно. Глупо. Поздно.

— Но ты всё равно сомневался, и остался с ней. Выбрал её сторону, её «правду»! — чуть с надрывом вскрикнула я, не желая больше сдерживать обиду. Мне хотелось разрыдаться, от глупости ситуации, от боли и обиды. Но я держалась.

— Да, — он не стал отрицать. — Твоё поведение, твоя ревность, желание её задушить, как ты сама говорила, меня натолкнули на мысль, что это действительно может быть правдой… — пытался объяснить своё виденье ситуации.

— Ты меня знаешь столько лет, и серьёзно думаешь, что я стала б толкать человека с лестницы? — ещё больше возмутилась я, вскакивая с лавочки.

Я подошла к нему вплотную, смотря в глаза. Его взгляд, растерянный, грустный ловил мои глаза с надеждой.

— Я знал тебя, как подругу — добрую, всегда улыбчивую и вежливую. Но никогда не знал тебя в отношениях. Не знал, какая ты когда ревнуешь, когда любишь, как проявляешь свои чувства и эмоции с партнёром… — глаза его всматривались в мои, пытаясь ухватиться за что-то, что ещё жило во мне к нему.

— Ну да. Какая удачная отмазка. — отошла я от него, пройдясь медленно к лавке, опять села. — Мы не первый день с тобой в отношениях. Неужели тебе было мало времени узнать меня, какая я, когда люблю?

— Я узнаю это… Сейчас, постепенно, уже в процессе. И да, я ошибся, что подумал, будто ты могла пойти на такое. Я понимаю, что тогда я выбрал не тебя. Что этим сделал тебя больно… — Томас шагнул ко мне. Он опустился на лавочку рядом. Не близко. — Прости меня… Прости… — с его губ слетели эти слова с досадой, чувством вины.

Он осторожно коснулся края пледа. Не меня, только ткани, как будто спрашивал разрешения приблизиться.

— Так легко? Просто «прости»? А как быть с твоим недоверием? Как нам дальше быть вместе, если ты мне не веришь и считаешь ревнивой параноичкой? — всё так же взволновано спросила я.

— Теперь я знаю, что это было правдой, все её провокации и что твоя ревность и злость была обоснованной. И теперь я никогда не буду сомневаться в тебе, в твоих словах и действиях. — не отступал Томас.

Я выдохнула. Тяжело, шумно.

— Я люблю тебя, — сказал он твёрдо. — Не так, как раньше. Сильнее. Потому что теперь знаю, как это жить без тебя хотя бы один день. Знаю, как это потерять тебя…

Томас подсел ближе, почти вплотную, развернул мое лицо рукой к себе, чтоб я смотрела на него.

— Я не прошу тебя забыть. — тихо сказал он. — Но я больше не позволю себе сомневаться в тебе. Прости, что причинил тебе боль…

Он нежно держал моё лицо в руке, слегка поглаживая мою скулу большим пальцем. Такой лёгкий и еле заметный жест. И такие тёплые, такие родные руки…

— Томас… — выдохнула я, но договорить не успела.

Он поцеловал меня. Сначала осторожно — будто проверяя, можно ли. Будто боялся снова сделать что-то не так. Но когда я ответила, не сразу, осторожно, — в этом поцелуе исчезла вся его сдержанность. Он стал глубже, теплее, живее. Его рука скользнула на мою шею, пальцы запутались в волосах, притягивая ближе, всё так же осторожно, но уже увереннее. Он ощущал мой ответ на его поцелуй, расценивая это как безмолвное прощение, мой ответ на его слова и его раскаяние.

Всё, что было между нами — обида, страх, злость, будто растворилось в этом моменте, оставив только то, что было сильнее, — наша любовь.

Когда он чуть отстранился, его лоб коснулся моего. Мы оба тяжело дышали.

— Я люблю тебя. Сильнее, чем вчера. Чем когда-либо… — сказал он тихо, но уверенно. — И я никуда не уйду. Даже если ты будешь злиться. Даже если будет сложно. Я останусь.

Я смотрела на него, всё ещё чувствуя тепло его губ. Медленно, почти неосознанно, я провела пальцами по его щеке.

— И я тебя люблю… — прошептала я, всматриваясь в его глаза.

Он поцеловал меня, жадно, порывисто. Я ответила на его поцелуй так же эмоционально и чувственно.

Я окутала его своим пледом, увлекая в объятия, продолжая наш глубокий поцелуй. Теперь вечер был не таким холодным, не таким одиноким.

Лес засыпал в осенней ночи, а мы долго целовались под приглушенными фонарями на лавочке, кутаясь в пушистом пледе. И наша ссора будто растворялась с каждым мгновением нашего поцелуя, с каждым биением сердца, с лёгким прикосновением тёплых рук, таких нежных, и таких любимых.

Фонари стали тусклее, осенний ветер холоднее, а наши поцелуи чувственнее.

— Поехали домой? — оторвался от моих губ Томас.

— Я оплатила здесь номер до завтра, так что можем переночевать тут. — ответила я, еле слышно, почти шёпотом.

— Тогда пошли греться в номер. — лукаво улыбнулся он.

Я взяла его за руку, встала с лавочки и повела в свой номер.

Когда дверь комнаты закрылась, я осталась стоять у двери. Не включая свет, я наощупь нашла руку Томаса. Нежно переплела наши пальцы, подходя к нему ближе.

— Может включим свет? — спросил Томас.

— Он нам ни к чему. — тихо ответила я, нежно поглаживая его руку большим пальцем.

— Ты то видела эту комнату, а я же здесь впервые. Могу споткнуться об что-то. — шутливо сказал он.

— Не переживай, я буду рядом. Доверяешь мне? — более серьёзно и громче спросила я, будто проверяла его.

— Несомненно. — уверенно сказал Томас, немедля с ответом, делая шаг ко мне.

Чуть прижав меня к стене, он наклонился к моей шее, ныряя в мои волосы. Тёплое дыхание защекотало мою кожу, захлестывая волной мурашек.

Воздух в комнате стал немного сгущаться, темнота обостряла чувства, ощущения от прикосновений.

Я сильнее сжала наши переплетённые пальцы, давая понять как Томас мне нужен, какие сильные чувства, эмоции, желания у меня к нему. А он сильнее меня вжал в стену, целуя шею, как я люблю, — нежно, трепетно, переходя в страстный, бурный прилив касаний.

Свободная рука Томаса медленно стянула плед с моих плеч, медленно начиная расстёгивать пуговицы на моём пальто. Затем плавным движением просто стянул его, будто ненужную вещь, на миг расцепив наши сплетённые руки. Сбросив и с себя верхнюю одежду, он снова взял мою руку в свою, а второй притянул меня ближе, схватив за талию. Такой сильный и властный жест будоражил и возбуждал. Я ощущала его цепкие пальцы на моём теле, его силу и напор.

Его губы нашли мои, и мы опять слились в поцелуе. Я ощущала его прерывистое дыхание. Его парфюм тонкой паутинкой оплетал меня, и я тонула в этом таком любимом запахе. Я снова растворялась в нём, забывая все проблемы, ссоры, обиды. Он был моей большой слабостью…

Расцепив сплетённые пальцы, он обеими руками схватил меня за зад, сжав мои ягодицы с какой-то дикой несдержанностью. Поцелуй стал глубоким и жадным. Руки Томаса нырнули под джинсы, затем под трусы, уже хватая мои голые ягодицы. Это было какое-то животное и порывистое касание, от которого заныло внизу живота.

Я в ответ несдержанно стянула его штаны, освобождая возбужденный бугорок, который ощущался в его боксерах.

Томас расстегнул и мои джинсы, тоже стягивая их с меня. Свободной рукой он нырнул под мой свитер, бережно касаясь моей кожи. Залез под бюстгальтер, ища мою грудь. Чуть сжав её, снова начал целовать мою шею, оставляя мокрые следы.

Не выдержав, он резко снял мой свитер и оставил меня в одном нижнем белье.

— Так не честно… — прошептала я, снимая и его джемпер.

Теперь мы были оба полуголые, и ощущали жар, исходящий от наших тел.

Я прикоснулась рукой его груди, нежно, еле касаясь. Почувствовала биение сердца, учащённое, будто оно рвалось из груди. Провела по животу к самому низу, используя только ногти, совсем легко, осторожно, дразня. Остановилась у самих трусов, застыв.

Томас тяжело выдохнул, будто ему эти секунду ожидания давались мучительно тяжело. Он резко развернул меня к себе спиной, прижался к моему телу, обхватывая своими руками, блуждая по моей фигуре, сжимая мою грудь, целуя мои плечи. Он прижимался в мой зад своим упругим членом, давая понять, что готов к большему. Он не хотел больше сдерживать своё желание, свой порыв.

Я выгнулась на встречу его паху, начала делать круговые плавные движения тазом, ещё больше возбуждая и дразня Томаса. Я терлась об него, разогревала, заводила сильнее. Я ощущала его жар и нереальное возбуждение, которое он пытался сдержать.

— Мучаешь меня?.. — низкий бархатистый голос услышала возле своего уха.

— Совсем чуть-чуть… — ответила я.

— Коварная… — прорычал он, укусив меня за плечо, аккуратно, но ощутимо. Кожу обдало жаром, снова приятно заныло внизу, пульсируя от возбуждения. Я хотела его не меньше, чем он меня.

Через мгновение Томас начал действовал решительно, словно сбрасывая с себя остатки самообладания, которые держали его в узде всё это время. Одним резким, нетерпеливым движением он стянул с меня трусики, отбрасывая их в сторону, и через мгновение его боксеры тоже лежали на полу. Томас тут же впечатался своим телом в мою спину, согревая собой. Его горячая, пульсирующая до предела плоть уперлась в мои ягодицы, давая понять, что он готов на всё. Я замерла, в ожидании следующих действий. Его ладони жадно вцепились в мою талию, пальцы, чуть подрагивающие от едва сдерживаемого напора, оставили на коже мимолетные, но ощутимые следы.

Томный вздох. Мурашки по моей спине и легкий поцелуй в плечо. Я тяжело выдохнула, не желая больше ждать и сдерживать наше общее желания слияния.

Его ладони, тяжёлые и уверенные, схватили мои бедра, подтягивая меня к себе, приподнимая таз, и стремительным толчком он вошёл в меня властно, глубоко, до самого предела.

Я вскрикнула, когда это «наполнение» заставило всё внутри меня отозваться тугой, тягучей пульсацией. В этот момент, не прерывая ритма, он рывком расстегнул застежку моего бюстгальтера, позволяя белью соскользнуть вниз. Его ладони тут же заняли место на моей груди.

Он двигался с размеренной, сокрушительной силой, и каждое его движение внизу находило идеальный отклик в его руках вверху. Пока его бёдра совершали очередной мощный, проникающий толчок, заставляя меня прогибаться в пояснице и откидывать голову назад, его пальцы начинали свою игру. Он обхватил мою грудь, полностью заполняя ладонями её изгибы. Его движения были чувственными и требовательными: он то медленно поглаживал всю округлость, чувствуя под кожей каждый мой вздох, то переходил к более смелым ласкам.

Когда он входил в меня глубже, буквально заставляя меня терять контроль над эмоциями, его руки сильнее сжимали грудь, добавляя яркости ощущениям. Это было ошеломляющее сочетание: в то время как его плоть растягивала меня изнутри, вызывая волны сладкой дрожи, его пальцы снаружи доводили чувствительность моей кожи до предела. Я чувствовала, как его ладони сжимали мою грудь в такт каждому входу, словно он пытался вложить всю свою яростную нежность в эти прикосновения, увеличивая волну удовольствия с каждым входом.

Я растворялась в его прикосновениях, будто теряла рассудок. Я чувствовала, как при каждом входе он находит ту самую точку внутри, от которой по всему телу расходились искры.

— Может перейдём на кровать? — прошептала я, чувствуя, что от этого двойного натиска мои ноги начинают подкашиваться.

— Веди… — выдохнул он мне в самое ухо.

Я повернулась к нему лицом, впилась ему в губы, увлекая в глубокий поцелуй, и не отрываясь от него, осторожно вела нас к кровати. Шаг за шагом, медленно, в кромешной темноте. И он доверял мне. Беспрекословно…

Когда мы подошли к кровати, я усадила Томаса на край, сама села ему на колени, разместив свои ноги по бокам. Мы были лицом к лицу так близко, что я ощущала его дыхание на своём лице. Такой тёплый поток воздуха вперемешку с тонким ароматом его парфюма, такого родного.

Мы замерли на мгновение, ловя лишь наши дыхания, лишь чувства, что переполняли нас. Я ощущала его горячие ладони на своей талии — они были крепкими, властными, но в этом жесте сквозила такая нежность, что мне казалось, я плавлюсь как свеча под его руками. Томас медленно провел пальцами по моему позвоночнику, и я невольно выгнулась навстречу, прижимаясь к нему всем телом.

В этой тишине, нарушаемой только гулким стуком наших сердец, я начала изучать его лицо кончиками пальцев. Очертила линию скул, коснулась дрожащих ресниц, а затем медленно спустилась к губам. Он ловил каждый мой палец, прикусывая их, целуя.

— Я не представляю жизни без тебя… Без этих рук, без твоих губ, без твоих прикосновений… — прошептал он, и его голос, такой глубокий и искренний, заставил меня улыбнуться. — Не убегай больше…

— Верь мне, и я никогда не убегу… — ответила я, еле дыша.

Я наклонилась, позволяя нашим лбам соприкоснуться. Мы дышали одним воздухом, горячим и чуть напряжённым.

— Ты — моя Вселенная… — выдохнул он, сжимая сильнее мои бедра, прижимая к себе ещё ближе.

Я нырнула пальцами в его волосы, чуть оттянув голову назад. Заглянув ему в глаза, которые в темноте сверкали ярче звёзд, я прильнула к нему в нежном поцелуе. Отстранившись, я провела рукой по его плечу, спускаясь к сильной, напряжённой грудной клетке. Я опустилась чуть ниже, проводя пальцами по его животу, дразня его, чувствуя, как он втягивает его от каждого моего движения.

— Опять дразнишь? — выдохнул он, и его ладони снова сжали мои бедра с неистовой, собственнической силой. — Играешь со мной, зная, что я не смогу долго сдерживаться.

— А ты не сдерживайся… — прошептала я, желая продолжения того, что было только что у двери.

В этот момент вся игривость растаяла. Его рука начала пробираться по моему бедру вверх, медленно, едва касаясь, вызывая волну мурашек. Его пальцы нашли точку на внутренней стороне бедра, и я выдохнула, чувствуя, как вожделение начинает пульсировать где-то глубоко внутри. Опять.

Я выгнулась на встречу его пальцам, давая понять, что готова к продолжению нашей страсти.

Он рывком потянул меня на себя, и мы оба упали на мягкую кровать. Томас откинул меня на спину, оставаясь сверху меня. Несдержанные поцелуи посыпались как дождь — он целовал мои щеки, скулы, спускался к ямке на шее, заставляя меня выгибаться навстречу. Он хватал воздух с жадностью, целуя моё тело. Его руки ласкали мою грудь, касались талии с рьяной силой.

Томас замедлился на мгновение, целуя более нежно, и в это же время вошёл в меня медленно, по миллиметру, заполняя собой каждый уголок моей души и тела. Я чувствовала, как расширяюсь, принимая его снова. Его руки переплелись с моими, пальцы сошлись в замок, прижимая наши руки к кровати, где-то вверху над головой. Мы двигались в такт — размеренно, глубоко, без спешки. Каждый его толчок был полным, выверенным, заставляющим всё внутри меня оживать. Я видела его лицо — каждую чёрточку, каждую каплю пота, блестящую в полумраке — и чувствовала, как он сдерживается, чтобы продлить это мгновение. Он входил до конца, замирая на долю секунды, чтобы почувствовать полноту слияния, а затем плавно отступал, только чтобы войти снова, ещё глубже, ещё жаднее.

Не разрывая слияния, я переместилась на верх. Я поднялась на колени, и он, оставаясь внутри меня, помог мне принять вертикальное положение. Теперь я двигалась сама, задавая этот дразнящий ритм. Я наклонилась вперед, опираясь на его грудь, и наши тела двигались в идеальной синхронизации. Я чувствовала, как он следует за каждым моим движением, как его руки на моих бёдрах направляют меня, заставляя опускаться ниже, чтобы наше слияние становилось всё более плотным. Каждый мой вдох превращался в стон, когда я чувствовала, как он наполняет меня до предела. Это было ощущение абсолютной власти — видеть, как он теряет контроль, как его взгляд становится затуманенным, как он запрокидывает голову чуть назад от удовольствия.

В какой-то момент он перевернул меня на живот, быстро, так легко и уверенно, подминая под себя и прижимая к подушкам. Новая поза была острее, глубже. Я чувствовала его горячую кожу всей спиной, чувствовала, как он впивается пальцами в мои бёдра, оставляя на них свои отпечатки. Это было почти болезненно, но именно эта дикая, животная нотка доводила меня до умопомрачения.

— Ты такая… ты просто сводишь меня с ума… — сказал он, и в его голосе прозвучало нечто большее, чем просто страсть. Там было обожание, смешанное с желанием обладать каждой миллиметром моего тела. — Я хочу тебя всю, без остатка…

Его движения стали неистовыми, быстрыми. Я вцепилась в простыни, не в силах сдерживать стоны, которые срывались с моих губ. Мир вокруг сузился до наших тел, до хриплого шёпота Томаса, до его тяжёлого дыхание на моей спине, до его глубоких и неудержимых проникновений. Каждый его толчок отдавался во мне эхом, разрывая остатки моего самоконтроля.

Я чувствовала, как внутри меня нарастает та самая «волна», которая захлёстывает с головой, — ослепительная, горячая, неизбежная. Томас будто почувствовал это, ускорив темп. Его хватка стала почти до боли крепкой, а его поцелуи переместились на мои лопатки, плечи, затылок. Его движения стали быстрыми, требовательными, несдержанными. Его руки, охватившие мой таз, вжимали меня в себя, каждый толчок был ударом, пронзающим до самого основания. Мир вокруг перестал существовать — только жар наших тел, только бешеный ритм, который становился всё быстрее, всё громче, всё невыносимее. Когда он прижал меня к себе в последнем, мощном рывке, я чувствовала, как его тело содрогается от высшего наслаждения, и эта волна накрыла нас обоих, пульсируя, разбиваясь на миллионы брызг блаженства, превращая всё в ослепительный, неконтролируемый взрыв.

Изнеможённые, счастливые, мы упали на влажные простыни, тяжело дыша. Не было слов. Лишь бешеный ритм сердец, жар, исходящий от наших тел, эйфория, которая переполнила обоих. Я лежала, уткнувшись в его плечо, чувствуя, как его сердце медленно возвращается к спокойному ритму. Его рука, тяжёлая и успокаивающая, гладила меня вдоль спины. Мы лежали, сплетаясь ногами, не в силах разомкнуть объятия, наслаждаясь этой драгоценной тишиной.

Я приподнялась на локте, глядя на него. В скудном свете, пробивающемся с улицы, его лицо казалось ещё красивее — чёткие скулы, приоткрытые губы, расслабленный взгляд, устремлённый прямо в мои глаза. Его волосы разметались по подушке, выбиваясь из привычной укладки.

— О чём ты думаешь? — спросил он, протянув руку и осторожно убрав прядь волос с моего лица. Его пальцы задержались на моей щеке, погладив кожу, медленно, трепетно и нежно.

— О том, что хочу остановить время. — призналась я. — Чтобы этот момент, эта тишина не заканчивались. Только мы и больше никого…

Он улыбнулся, легко, еле заметно, уголком губ, и эта улыбка была такой искренней. Томас подался вперед, и его губы накрыли мой висок, давая понять, что он рядом, в этом моменте и всегда, в этой тишине, или даже в шуме. Он рядом…

Утро встретило нас прохладой, порывистым ветром, солнцем, которое пробивалось сквозь тучи. Лёгкий завтрак в ресторане, кофе, — и мы спешили домой, чтоб успеть собраться на работу.

Уже выезжая из дому заметили подъезжающие грузовые машины к дому Оливии и Итана. Несколько человек потихоньку выносили коробки и мебель из дома. Переезд был в самом разгаре, и казался слишком спешным. Будто побег. Но я была рада этому, теперь мне будет спокойнее.

Заметив нас, когда мы садились в авто, чтоб уехать на работу, Итан приветственно вскинул рукой, давая понять, что хотел бы с нами поговорить. Из вежливости мы вышли с машины и направились к нему.

— Привет, теперь уже бывшие соседи. Хотел сообщить, что мы переезжаем. Так толком и не раззнакомились. — с лёгкой досадой сказал Итан, мило улыбаясь.

— А почему переезжаете? — сделала вид я, будто не понимаю причины «побега».

— Оливия сейчас в больнице, на сохранении. — начал издалека он. — Точно, вы же не знаете! Она беременна. — будто опомнился он, радостно объявляя новость. — И для неё… Для нас буде лучше, если мы будем жить в городе, в близи ко всем больницам, клиникам, магазинам… Всему, что потребуется для беременной и будущего малыша. Так будет комфортней при любых опасных ситуациях. Как вот эта — с падением с лестницы! Как же так можно было споткнуться? — возмущённо сказал он, будто удивляясь нерасторопности своей жены.

Мы не успевали вставить и пары слов. А может это и не нужно было Итану, может он просто хотел выговориться…

— Это правильно решение. Надеюсь, вам будет гораздо комфортней на новом месте. — улыбнулся Томас, намекая, что пора заканчивать разговор.

— Счастья вам и вашему ребёночку. — тоже дружелюбно улыбнулась я, начиная отдаляться от соседа.

Благодарственные речи и прощальные слова Итан кричал нам уже вдогонку. А мы быстро запрыгнули в авто, спеша на работу.

День прошел сумбурно, в постоянной спешке, суете. Я ощущала себя некомфортно, была рассеянной и несобранной. Это сказывалось на работе, в рутинных делах.

— Ты сегодня какая-то не такая, как всегда. — подозрительно всматривался в мои хаотичные движения Эндрю.

Я перебирала стопки бумаг на столе, ища нужные документы. Несколько листов полетело на пол, ручка покатилась по столу и тоже свалилась на пол.

Я замерла, тяжело выдохнула, пытаясь совладать с собой.

— Всё валится с рук… — села грузно на своё кресло, чуть расслабившись. — Не знаю, что со мной не так.

— Может, просто понедельник? — улыбнулся уголком рта он.

— Может… — задумчиво ответила я.

— Или всё-таки что-то случилось? — не отступал Эндрю.

— Есть кое-что. Но, вроде, всё уже наладилось. Только всё равно что-то не так. — слова шли с трудом, так как я и сама до конца не понимала, что же не так.

— Значит, не всё наладилось. Видимо, что-то осталось нерешённым. — улыбнулся он по-дружески.

«Что же было не так? Мы с Томасом поговорили, выяснили всё. Мы всё так же любим друг друга. Он знает правду. Но будет ли он мне верить, как и обещал? А если в нашей жизни появится очередная девушка, желающая отобрать его? Готова ли я к таким битвам? Готова ли жить с красивым мужчиной, на которого всегда будет кто-то претендовать? Неужели это будет вечная борьба за него?» — я зависла в размышлениях, проигнорировав парочку вопросов Эндрю.

Коллега уставился на меня с немым вопросом, понимая, что я его уже не слушаю.

— Прости, я задумалась. — улыбнулась я ему.

— Так, собирайся домой, а я тебя прикрою, если кто-то будет тебя искать. — подморгнул Эндрю, намекая, что сегодня работник из меня никудышний.

— Но за мной Томас после работы заезжает. Будет странно, если он приедет, а меня уже нет. — возразила я.

— Позвони, скажи, что раньше уехала домой.

— Ну да. Чтоб он подумал, что у меня что-то случилось, начал переживать, сорвался с работы и прилетел домой.

— Это он у тебя такой переживательный? — хихикнул Эндрю.

— Угу. — буркнула я, решаясь на побег с офиса.

И всё же я решилась. Быстро набрав номер Томаса, я сказала, что сегодня ужасный день, и я хотела бы оказаться дома как можно скорее. Он, как и ожидалось, тут же пообещал, что скоро будет возле моего офиса и заберёт меня. И скоро забрал.

Дорога до дома прошла в тягостном молчании. Томас периодически бросал на меня тревожные взгляды, не решаясь забрасывать меня вопросами. А я смотрела в окно, наблюдая за проплывающими мимо городскими пейзажами, и не могла найти слов, чтоб начать разговор, или просто хотела помолчать, подумать.

Когда мы наконец оказались в нашем доме, я, не раздеваясь, рухнула на диван в гостиной. Томас тут же сел рядом и осторожно сказал:

— Ты сегодня совсем молчаливая, задумчивая. Может скажешь, что случилось? Что не так?

Я посмотрела на него, решая говорить или нет о своих переживаниях. Его глаза, полные искреннего беспокойства, разбили последние остатки моих сомнений.

— Кажется, будто уже всё хорошо. Мы решили вопрос с Оливией, с твоим доверием ко мне. И вроде всё как прежде. Но меня мучает то, что ждёт нас в будущем. Я боюсь, что в нашей жизни однажды появится кто-то ещё, кто захочет забрать тебя, и что мне снова придётся надеть доспехи и выйти на тропу войны.

Я уловила удивление во взгляде Томаса, лёгкое недоумение и взволнованность.

— Ты думаешь, что ты должна всегда воевать за меня? Считаешь, что должна быть постоянно воительницей, которая отбивает от меня женщин? — спросил он, и в его словах прозвучало нечто среднее между болью и сарказмом.

— Ты красивый, умный, добрый и весёлый. И внимание женщин всегда будет сопровождать тебя. — сказала я мягко, касаясь лица Томаса. — А я боюсь стать той, которая вечно ревнует, вечно подозревает и вечно борется. Я хочу просто быть с тобой, сделать тебя счастливым, и самой быть счастливой рядом с тобой.

— Так и будет. Только перестань накручивать себя там, где нет для этого оснований. — сказал он, положив свою руку на мою. — Я всю свою жизнь как-то «боролся» с толпами поклонниц, и сейчас точно справлюсь. — засмеялся он, целуя мои губы. — У меня разве было много девушек? Я что, ловелас, что ты так переживаешь из-за этого? — более спокойно сказал он.

— Нет, но… — хотела я ответить, но Томас перебил меня, становясь более серьёзным.

— Тем более, ты не должна сражаться за меня. Я не трофей, который нужно охранять, и ты не мой охранник. Если кто-то когда-то попытается встать между нами, это будет моей проблемой, а не твоей. Я сам разберусь с этим, прежде чем ты успеешь даже забеспокоиться. Перестань брать на себя груз, который тебе не принадлежит. Ситуация с Оливией дала мне понимание, что я должен делать, а что — нет. Я усвоил этот урок. Так что просто будь рядом, верь мне, как я теперь верю тебе. И всё будет хорошо.

Его губы коснулись моего лба, затем виска, медленно и трепетно, словно он пытался стереть всю ту тревогу, что накопилась во мне за день. Мягкий поцелуй в губы растворил мои переживания. В этой близости, в этом простом физическом подтверждении того, что он здесь, рядом и он мой, и я наконец-то позволила себе выдохнуть.

— И я не устану повторять, что я люблю тебя, и мне больше никто не нужен. Сколько бы женщин ни толпилось возле меня. — уже с тёплой улыбкой ответил Томас, затягивая меня в свои объятия.

Я улыбнулась в ответ ласково, прижимаясь к нему будто впервые. Как к чему-то самому ценному в этом мире. Но он был не просто ценным. Он и был моим миром. А я его…

Наша жизнь устаканилась после окончательного переезда Оливии и Итана. Покупать дом или хотя бы арендовать никто пока не спешил. Я расслабилась, наслаждалась нашей совместной жизнью с Томасом. Мелкие бытовые «разборки» всегда заканчивались «выяснением отношений» в спальне. И самое странное, что мы не уставали друг от друга, нам было легко и комфортно вдвоём.

— Ты помнишь, что на следующей неделе у Лиззи День рождения, и что она нас пригласила в ресторан? — вошёл в спальню Томас, снимая с себя одежду, собираясь идти в душ.

— Помню. Я уже купила подарок. — ответила я, забираясь под одеяло.

— И что за подарок? — поинтересовался он.

— Крутой фен. Она давно о нём мечтала. — с улыбкой ответила я, укутавшись почти с головой.

— Ты замерзла? — кинул взгляд на меня Томас, уже почти зайдя в ванную комнату.

— Да… — посмотрела я на него с хитринкой в глазах. — И жду тебя разгорячённого после душа, чтоб ты согрел меня.

Томас не растерялся от моего намёка.

— Будет сделано! — громко и артистично воскликнул он, будто изображал военного, который принял приказ старшего по званию.

Я засмеялась от такого ответа, уже предвкушая этот безудержный «согрев».

Несколько минут, и Томас вышел в спальню без полотенца. Совсем голый, мокрый и с «приподнятым» настроением. На теле виднелись мелкие капли воды, которые Томас, видимо, решил не вытирать. От этого кожа блестела, капельки застыли на его груди, торсе, изредка скатываясь по идеальному телу. Я уже была готова наброситься на него. Но решила подождать, что же будет делать он.

Я привстала на локти, любуясь этими «красотами», и томно произнесла:

— Ммм… Это так соблазнительно…

В комнате повисла тишина. Томас не ответил, лишь медленно приблизился к кровати, легко опускаясь на неё. Рывком откинул одеяло, которым я куталась, оставляя меня раскрытую, лишь в шелковой рубашке. Я охнула от такого резкого поворота, чуть съёжившись от прохлады, которая накинулась на моё согретое под одеялом тело.

Томас не дал мне времени на раздумья. Он навис надо мной, всматриваясь в мои глаза каким-то жадным и диким взглядом. Его тело, ещё хранящее живое тепло пара, обдавало меня жаром даже на расстоянии, которое с каждой секундой сокращалось. Этот контраст — от прохладного воздуха спальни к его горячему телу вызывало граничащие умопомрачительные ощущения. Я затаила дыхание, в ожидании первого прикосновения этого обнажённого тела ко мне.

Он оперся руками по обе стороны от моих плеч, властно, дерзко, почти нагло заполняя собой мой взор. Капли воды с его волос срывались вниз, оставляя холодные, щекочущие дорожки на моих ключицах.

— Ты готова согреться? — прошептал он, и его голос, низкий и вибрирующий, отозвался эхом где-то внизу живота.

Его пальцы, сильные и уверенные, скользнули по краю шёлковой рубашки. Он не торопился, растягивая каждое движение. Медленно, понемногу, он задирал ткань вверх, обнажая мои бёдра, живот, грудь. Когда рубашка была отброшена, я расслабленно легла, открывая все свои прелести. Томас на миг замер, любуясь, и этот его взгляд — откровенный, пронзительный, скользил по моему телу медленно, словно видел впервые.

Ещё несколько секунд нависая сверху, и он торопливо лёг на меня, укрывая своим влажным телом. Я резко вдохнула от этого прикосновения, которое так ждала. Томас слегка сместился в сторону, оставляя на мне часть своего тела. Его губы оказались слишком близко к моему уху.

— Чувствуешь моё пламя? — прошептал он.

— Я чувствовала его ещё тогда, когда ты только вышел с ванной. — ответила я.

Нежная рука Томаса начала поглаживать моё тело, от самых бедёр до груди. Я рвано выдохнула, когда он обвёл контур моих сосков лёгким, игривым прикосновением, а затем накрыл их влажным, горячим языком, слегка опустившись лицом. От этого по телу пробежала волна мурашек, сменившаяся тягучим жаром. Его руки начали исследовать каждый изгиб, он сжимал мою талию, проводил ладонями по внутренней стороне бёдер, то останавливаясь, то продолжая движения вверх, в нежнейшую зону, где его ласка становилась всё более требовательной и глубокой.

Я вплетала пальцы в его мокрые волосы, притягивая его поближе, желая большего. Он только улыбался в мои губы, дразня меня, чередуя глубокие поцелуи с легкими укусами за мочку уха.

— Не торопись, — прошептал он, чувствуя мою готовность. — Мы только начали…

Он опустил голову ниже, его язык рисовал круги на моём животе, медленно спускаясь к самому центру моего желания. Когда он коснулся меня губами, я вскрикнула, извиваясь навстречу. Его ласки были искусными, то нежными и лёгкими, как крылья бабочки, то решительными и настойчивыми. Он знал, как довести меня до грани, заставляя терять контроль, и каждое его движение отзывалось во мне острой, сладкой пульсацией.

Когда от прикосновений и ласки мне стало жарко, Томас встал, перехватывая мой взгляд. Он лёг всем телом на меня сверху, и я чувствовала его твёрдость, напряжённую, желающую меня. Он уже хотел завладеть мной, но я остановила его.

— Подожди. Сначала Я хочу согреть тебя…

Томас удивлённо посмотрел на меня, не понимая моих намёков. А я не стала отвечать. Я довольно ловко сместилась, заставляя его лечь на спину, и уверенно опустилась на колени между его бёдрами. Томас замер, наблюдая за мной со смесью ожидания и любопытства. Я медленно провела кончиками пальцев вдоль его внутренней стороны бёдер, чувствуя, как его мышцы напрягаются от одного моего прикосновения.

Я наклонилась к его животу, оставляя лёгкие поцелуи на его коже, невесомые, едва ощутимые. Эти прикосновения отзывались муравьями на его коже. Его возбуждение ещё больше просыпалось от моих чувственных прикосновений языком по коже. Я перемещалась всё ниже, замечая, как Томас принялся напряжённо вдыхать воздух, сминая простыни. Я приблизилась к его большому возбуждённому месту, чувствуя, насколько он был горячим и напряжённым. И сначала я просто провела кончиком языка по самой основе, вызывая у него резкий, прерывистый вдох. Его руки снова сжали простыни. Я не торопилась. Мои движения были чёткими и уверенными: я чередовала глубокие, тягучие поцелуи с игривыми, быстрыми движениями языка, исследуя каждую чувствительную зону.

Я чувствовала, как он едва сдерживает стон, пытаясь отстраниться, но я лишь крепче держала его бёдра руками, не давая уйти от удовольствия. Мои губы скользили вверх-вниз, создавая приятное давление, а язык настойчиво рисовал круги по самому чувствительному месту, заставляя его таз невольно подпрыгивать. Я видела, как затуманиваются его глаза, как он выгибается на встречу моим ласкам, не в силах противостоять этой искусной пытке. Я чувствовала каждую его эмоцию через этот тесный контакт: его страсть, его борьбу за самоконтроль и, наконец, его полную капитуляцию передо мной.

Когда его дыхание стало настолько рваным, что он начал хватать воздух ртом, я на мгновение замерла, лишь нежно проводя губами по самому кончику, доводя его почти до предела. Томас издал глухой, хриплый стон, и еле слышно прошептал:

— Натали… ещё немного… и я не выдержу… я сейчас…

— Какой не сдержанный… Я только начала. — бросила я, продолжая свою игру, пока его дыхание не превратилось в сплошной поток горячих стонов.

Его руки задрожали, когда он вплёл их в мои волосы, прижимая меня к себе, не в силах противостоять этой волне удовольствия. Мои ласки стали более глубокими и быстрыми, которые могли довести Томаса до желаемой разрядки. Но моя игра продолжалась. Я чувствовала ритм его дыхания, останавливалась именно тогда, когда он был почти на грани, дразня его, заставляя умолять о большем. Это была настоящая симфония контроля — я видела, как он теряет свой привычный покой, как его тело превращается в натянутую струну. А когда он уже чуть не терял сознание от напряжения, я резко отстранилась. Томас слегка глаза — потемневшие, полные дикого голода и настоящего шока от того, насколько искусно я заставила его потерять голову.

Я грациозно поднялась, становясь коленями на кровать, и уверенно нависла над ним, перехватывая его запястья и прижимая их к кровати над его головой. Воздух между нами наэлектризовался, становясь тяжелее предчувствия.

— А теперь я освобожу твой огонь. — сказала я, наклоняясь к его лицу слишком близко. — Готов? — мой голос звучал низко, вызывающе, соблазнительно. Я облизала демонстративно верхнюю губу и резко выпрямилась.

Огонёк ожидания в глазах Томаса загорелся с новой силой. Расставив ноги с обеих сторон от его бёдер, я медленно опускалась, нанизывала себя на него очень осторожно, дюйм за дюймом, чувствуя, как он содрогается подо мной, как хочет этого заполнения, желая меня. Ощущение наполненности было настолько острым, что я на миг задержала дыхание, наслаждаясь тем, как он напрягается подо мной. Я почувствовала его горячую силу внутри, и это чувство власти над ним сводило с ума. Томас не сводил с меня глаз — его взгляд, голодный, почти безумный, сканировал каждое моё движение, каждую линию моего тела. Он был в ловушке, которую я сама расставила, и ему это отчаянно нравилось.

Я начала двигаться — медленно, почти болезненно для него. Я не просто задавала ритм, я измеряла его терпение. Каждое моё круговое движение тазом было продуманной пыткой: я смещала акцент, затрагивая самые чувствительные точки, и всякий раз, когда он пытался ускорить меня, я замирала, сводя с ума его своей неторопливостью.

— Держи меня крепче. — приказала я, переместив его руки себе на талию.

Он подчинился, впиваясь пальцами в моё тело. Его кожа была горячей, как раскалённый металл, а мышцы под моими ладонями содрогались от напряжения, когда я опиралась на его грудь. Я ускорилась. Мои движения стали рваными, страстными, пропитанными моей жаждой довести Томаса до пика наслаждения. Я была королевой этого момента, архитектором его безумия, и я видела, как он начинает терять последние капли самоконтроля.

Он стал извиваться навстречу мне, его дыхание стало неровным, шумным. Я видела, как пульсируют вены на его шее, как он из последних сил пытается удержаться, чтобы не сорваться. И именно в тот момент, когда я почувствовала, что он достиг критической точки, я устремилась в безудержном ритме быстрых, глубоких движений.

— Сейчас. — скомандовала я.

Томас издал громкий, высвобожденный стон, который, казалось, заполнил всю спальню, когда его тело дрогнуло в серии мощных спазмов. Он был настолько поражён, настолько полностью «уничтожен» моим контролем, что не мог произнести ни слова, только всепоглощающее расслабление, полное погружение в минуты наслаждения.

Я застыла сверху, чувствуя, как пульсирует его удовольствие, как он медленно приходит в себя под моим уверенным взглядом. Я была триумфатором. А взгляд Томаса был наполнен безграничным обожанием, покорности, чистой преданности.

Его тело еще содрогалось от остаточных волн экстаза, но взгляд уже изменился. От затуманенного наслаждением до опасно-решительного. Томас не позволил мне даже попытаться встать. Его сильные ладони, в которых чувствовалась неожиданная сила, легли на мои бёдра, крепко фиксируя меня.

— Теперь моя очередь согревать тебя. — строго произнёс он, и в этом голосе было столько уверенности, что я от неожиданности затаила дыхание.

Одним плавным, но решительным движением он перевернул нас. Мир опрокинулся: я оказалась под ним, зажатая тяжестью его тела, нависающего надо мной, как неизбежность. Томас не тратил времени на разговоры. Он вошёл в меня снова — глубоко, уверенно, нагло, именно так, чтобы я почувствовала его силу, жажду, власть.

Он не просто двигался, он покорял. Его ритм был быстрым, ритмичным и безжалостно прекрасным. Он знал, как я люблю, знал каждый угол, глубину, ритмы, каждую мою слабость. С каждым его толчком мир вокруг меня растворялся до существования наших тел. Он не оставлял мне шанса на передышку или попытку отстраниться, полностью владея моим телом.

— Теперь ты готова освободить свой огонь? — спросил он, когда я запрокинула голову назад, теряя контроль над своим дыханием, а он склонился к моей шее, оставляя сладко-болезненный поцелуй, от которого точно останется след.

Он торопливо поднялся на руках, нависая надо мной, чтобы видеть каждую мою реакцию. Он наблюдал, как моё лицо разгорелось, как глаза затуманились от наслаждения. Он намеренно замедлял движения, растягивая момент моей агонии, а потом резко убыстрялся, выбивая из меня стоны, которые я уже не могла сдерживать.

Он был беспощаден в своём желании довести меня до того же состояния, в которое я только что ввела его. Его руки скользили по моему телу, сжимали талию, подтягивая меня поближе, чтобы контакт стал максимально тесным, почти невыносимым.

— Ты хотела показать, кто здесь главный? — произнёс он, вгрызаясь в моё плечо, заставляя меня выгнуться навстречу от острой, сладкой волны. — А теперь почувствуй, на что способен я.

Он нашёл точку, от которой моё тело дрогнуло в предвкушении финала. Он продолжал бить вглубь, наращивая темп, пока я не почувствовала, как напряжение внутри меня превращается в бушующий океан. Я вцепилась в его плечи, чувствуя под кожей каждую напряженную мышцу, и в тот момент, когда я уже не могла дышать, он сделал последний, самый мощный толчок.

Внутри меня всё взорвалось. Волна чистого, безудержного наслаждения накрыла меня, заставляя выкрикнуть его имя в бесконечном стоне. Он оставался во мне, почти неподвижно, несколько секунд, снова пару безумных толчков, после которых и Томас нырнул в волну очередного наслаждения.

Мы застыли в этом моменте — на пике, на грани, растворённые друг в друге. Он тяжело опустился на меня, вжимаясь лицом в изгиб моего плеча.

— Ну что, королева… — прошептал он мне в кожу, едва сдерживая улыбку. — Кто теперь ведёт игру? У кого теперь власть в руках?

— Я, безусловно, вся в твоей власти… — прошептала я, притягивая его лицо к себе.

— А я в твоей. — сказал он без тени сомнения, увлекая меня в неистовый поцелуй.

Я ныряла пальцами в его волосы, смакуя его сладкие губы, погружаясь в бесконечные ощущения наслаждения рядом с ним, согреваясь в лучах его страсти и любви.

Праздник Лиззи приближался, и я, как лучшая подруга, всячески помогала ей с организацией, приготовлениями и разными мелкими хлопотами по предстоящему Дню рождения.

Я рано уезжала из дому, поздно возвращалась, чаще всего на такси. Хоть Томас и старался помогать, подвозил меня к сестре, но неделю наши маршруты с ним не часто совпадали, и я решила, что будет лучше брать такси, чем «выдёргивать» Томаса с работы. Бывали дни, когда и он помогал, был задействован в праздничные хлопоты. Но в большей части это были женские вопросы, к которым мужчин лучше не подпускать. В любом случае, так говорила Лиз. А я не спорила, ведь это её праздник.

Когда до назначенной даты оставался день, Лиз впала в панику, переживая, что могла что-то упустить. Я не понимала её волнений, так как на празднике будут все «свои». И даже если что-то пойдёт не так, все с пониманием отнесутся и помогут, поддержат.

— Ну как ты не понимаешь! Это же впервые на моём Дне рождения будут родители Рика! Всё должно пройти идеально. — кричала в трубку Лиз, пока я пила кофе на обеденном перерыве.

— Аааа… Так вот в чём дело! — хихикнула я, понимая серьёзность ситуации.

— Да. Мне важно, чтоб они убедились, что я могу создать чудесный праздник, быть прекрасным организатором. — не успокаивалась подруга, чем-то шурша в телефон.

— Ты большая молодец. Мы уже столько всего сделали, что прицепиться не к чему.

Тяжёлый вздох от Лиз дал понять, что она чуть ослабила хватку.

— Заедь сегодня ненадолго ко мне… — как-то тихо произнесла подруга. — Хочу всё перепроверить, вместе с тобой. Чтоб точно быть уверенной в завтрашнем дне.

— Хорошо. — согласилась я, надеясь, что эти проверки не затянутся надолго.

Предупредив Томаса, что я опять приеду домой позже, помчалась к Лиззи, прихватив её любимые пирожные. Для поднятия духа.

— Проходи. Я как раз чайник поставила. С мятой будешь? — провела меня на кухню подруга.

— С мятой? — переспросила я, вспоминая, что это не её любимый чай. — Хорошо, пусть будет такой.

— Сегодня у меня мятный, — для успокоения нервов. — ответила Лиз, улавливая нотки моего удивления.

— Я хотела взять что-то покрепче, — вино или шампанское. Но подумала, что завтра нужно быть свежей, бодрой и красивой. Особенно нашей имениннице. Так что отложила эту идею на потом. — улыбнулась я подруге, усаживаясь на мягкий стул.

Две чашки мятного чая сумели заполнить кухню приятным ароматом. Лиз немного расслабилась, и я месте с ней.

— Ты прям как знала, чем мне поднять настроение. — уплетала пирожные Лиз, запивая чаем.

— Так что у тебя осталось по невыполненным делам? — решила перейти к делу я.

— Вот весь список. — протянула Лиззи листок бумаги. — Читай вслух, будем перепроверять.

— Таааак… Торт. — начала я.

— Есть. Уже отвезли в ресторан.

— Музыка?

— Все готово.

— Файер-шоу?

— Будет.

Перечисляя всё по порядку, я начала понимать, что это было похоже на какую-то грандиозную вечеринку, на уровне масштабной свадьбы или юбилея. Размах был внушительный. Хотела ли она произвести впечатление на родителей парня? Конечно. Но это был перебор. И Рик, и я старались отговорить её от нескольких пунктов в списке, но это было бесполезно. Это было её День рождения, и мы решили не перечить имениннице. Всё равно это было б бесполезно.

Перепроверив всё по списку, Лиззи удовлетворительно кивнула.

— Вроде всё… Сейчас только покажу в чём я буду, и можешь езжать к своему любимому. — подмигнула она, убегая в другую комнату за нарядом.

Лиз внесла красивое длинное платье нежно-розового цвета, плотной ткани, с длинным рукавом. Красивые узоры на рукавах были расшиты мелкими бусинками, бисером, сверкали и делали платье великолепным.

— Оно очаровательное. Ты в нём будешь восхитительной. — восторженно смотрела я на платье.

— Ты так говоришь, потому что хочешь быстрее попасть домой? — подозрительно посмотрела подруга.

Я засмеялась, но успокоила её.

— Я конечно же спешу домой. Но платье действительно суперское. Даже не сомневайся.

— Ну ладно тогда. Езжай уже. И с Томасом не опаздывайте. Ты ж помнишь, что вы приезжаете раньше, чем все?

— Помню. — уже обувалась я.

Пару минут, и такси меня везло домой. Город оставался позади, вместе со своими огнями и суетой. А я спешила к своей любви, к тишине и уюту.

В доме горел свет на втором этаже, в спальне. Томас, видимо ещё не лег спать, ждал меня.

Сняв верхнюю одежду, я прошла к спальне, остановившись в дверном проёме.

Томас сидел в кровати, читая какую-то книгу, такой сосредоточенный, серьёзный. Заметив меня, он поднял глаза. Его взгляд сразу стал мягким, нежным.

— Я вернулась. — тихо сказала я, устало улыбаясь.

— Ужинать будешь? — начал вставать с кровати Томас.

— Нет-нет. Лежи. Я сама на кухне всё найду. Не беспокойся. — я остановила парня, начиная переодеваться в домашнее.

Ужин, приготовленный Томасом, был уже холодным. Подогрев его, я поела и поспешила в душ. Смывая усталость и переизбыток информации, я вышла с душа более оживлённая. Последние дни были действительно насыщенными и напряжёнными. Мне не хватало отдыха, полноценного сна и Томаса.

Высушив волосы, я нырнула под одеяло, прижимаясь к любимому.

Он спешно отложил книгу, удобно умащиваясь, укладывая меня к себе на плечо.

— Эта неделя выдалась нелегкой. Твоя сестра затеяла просто «пир на весь мир». — тяжело выдохнула я. — Прости, что эту неделю мы мало проводили времени. — уткнулась носом в его плечо, вдыхая родной запах.

Томас тёплой рукой коснулся моей головы, нежно поглаживая, ныряя пальцами в мои волосы.

— Я скучал по тебе… Но я всё понимаю. Если сестра что-то надумала, запланировала — будет так, как она захочет. И все будут ей в этом помогать. — легко засмеялся он, вспоминая свою младшую кровинку.

— О да! Она у тебя упрямица. Попробуй сделать корректировки в её плане и тебе несдобровать. — хихикнула я.

Томас нежно поцеловал меня в лоб, всё так же поглаживая по голове. Это простое касание успокаивало, убаюкивало.

— Я тоже по тебе скучала. — сказала я уже почти дремая. Томас выключил прикроватную лампу, окутывая сильнее в свои объятия, прижимая к себе ещё ближе. Я умостилась на его плече и очень быстро нырнула в сон, спокойный, глубокий и сладкий.

Наше утро началось с лёгкого завтрака, кофе и активных сборов на праздник.

Макияж, причёска заняли больше всего времени. Я не стремилась «переплюнуть» в красоте и наряде Лиз, поэтому оделась нарядно, элегантно и в меру красиво. Бордовое платье-пиджак чуть выше колен с тоненьким пояском хорошо сочетались с высокими ботфортами на шпильке. Игривые локоны и немного ярче макияж, чем всегда, добавляли праздничного вида.

Я уже была почти готова, когда Томас спустился в гостиную, такой нарядный, в шикарном костюме, белой рубашке. Любила, когда он так одевался.

— Такси будет через 5 минут. — подошёл он ко мне почти вплотную. — Ты выглядишь великолепно. — нагло и с обожанием он рассматривал меня с ног до головы.

Этот взгляд был настолько пронзительным, что меня накрыло волной лёгкого жара, какого-то приятного возбуждения.

— Ты тоже неотразим. Эти твои костюмы… — закусила я нижнюю губу, делая игривое выражение лица.

— Ммм… Не знал, что я в костюме кажусь тебе соблазнительным. — улыбнулся ехидно он.

— Ещё как. — чуть громче ответила я, приближаясь к нему ближе, ложа обе руки на его грудь.

Он глубоко вдохнул, будто боролся сам с собой. Одной рукой провел по внешней стороне моего бедра, плавно перемещаясь во внутреннюю сторону. Торопливо ныряя под низ платья, он заполз рукой под моё нижнее белье, и аккуратно, но достаточно быстро вошёл в меня пальцами.

— Ах… Что… ты… делаешь? — мои рваные фразы слетали с губ вперемешку с вздохами.

Томас второй рукой приобнял мою талию, продолжая другой рукой, пальцами входить и выходить из меня.

Это было так неожиданно, что я не могла прийти в себя, задыхаясь в попытках ловить воздух.

Приятные ощущения искрились внизу живота, что я начали выгибаться на встречу его движениям, уже не контролируя себя, — в голове дурман заслепил меня без остатка.

— Уже такая мокрая… — шепнул мне на ухо, сокращая расстояние наших лиц.

— Ты совсем с ума сошёл? — вдохнула я глубже, произнося еле слышно эту фразу, пытаясь вернуться в реальность. — Сам сказал, что скоро будет такси…

— Да… Хочу распалить тебя… Чтоб ты хотела меня весь день… — продолжал «играть» со мной он, не останавливая своих движений внизу.

— Боже… — выдохнула я от очередной волны удовольствия. — Ты сумасшедший…

— Может… совсем немного… Это всё из-за тебя… — движения его стали быстрее. — Хотел бы я сорвать с тебя это платье, и… — он вдохнул мои духи у самой шеи, обжигая потоком воздуха мою кожу. Я успела почти бесшумно застонать. — …Но нас уже ждет такси. — резко прервал все движения и ласки Томас, убирая руку, отступая от меня.

Я тяжело выдохнула от такой резкой смены действий.

— Ты же понимаешь, что я отомщу тебе в такси. — посмотрела я на него с вызовом.

Томас лишь ухмыльнулся, самодовольно, дерзко, ускользая из дома в направлении к приехавшему такси.

Я накинула пальто, прихватила подарок и поспешила за ним.

Ехать нам нужно было около получаса. Так что моя обещанная месть началась почти сразу, как мы выехали за посёлок.

Я придвинулась ближе к Томасу, стараясь не помять его костюм. Одну руку положила ему на колено, медленно поднимаясь вверх по ноге. Он сразу же перехватил моё запястье, останавливая меня.

— Ты же понимаешь, что твоя «месть» будет видна? — шепнул мне на ухо, с какой-то строгостью.

— Я такая же сумасшедшая, как и ты… — ответила я, делая невозмутимый вид.

— Как знаешь. — вскинул бровь, всматриваясь в мой уверенный и коварный взгляд. — Только помни, чтоб «успокоиться», мне нужно минут 5.

— Я учту… — еле слышно ответила я, продолжая медленно вести рукой по его штанах.

Сквозь ткань я ощущала теплоту и мелкую дрожь его тела. Томаса возбуждали и будоражили просто мои прикосновения, такие простые и невинные.

Я медленно перевела руку к внутренней части бедра, все ещё блуждая рукой осторожно, не поднимаясь слишком высоко.

Лёгкая музыка в авто прибавляла какой-то интимности, романтичного настроения. Я начала легонько постукивать пальцами по его бедру в такт музыке. Затем резко с силой сжала его бедро, потом резко разжала, легонько скользя всё выше. Добравшись до твёрдого бугорка, снова с нажимом сжала его плоть, создавая контраст между нежностью и страстью.

Быстрый вдох Томаса указывал на то, что он не был готов к такому повороту.

Снова нежные поглаживания вернули ему расслабление. С паха я прошлась рукой по его рубашке, ощущая как под ней напряглись мышцы пресса.

Он не просто ждал продолжения, он был на грани, и я решила, что пришло время стереть последнюю преграду, разделявшую нас.

Я не спеша, с вызывающей медлительностью, сдвинула край его брюк в том месте, где ткань была достаточно податливой, а затем, едва заметным движением, расслабила ремень, освобождая себе пространство для маневра. И просто нырнула рукой глубоко внутрь, под плотную ткань, прямо к его горячей, напряженной плоти.

Томас резко дёрнулся, хватая воздух прерывисто, будто в машине исчез кислород. Мои пальцы, встретившись с его кожей, ощутили, насколько сильно он сейчас был взвинчен. Я начала медленно водить ладонью вверх-вниз по его длине, чувствуя, как его тело откликается на каждое моё движение.

Я ощущала под пальцами жар его желания — твёрдого, пульсирующего, требующего разрядки. Но я намеренно держала руку в узких рамках, не позволяя себе ускоряться. Я сжимала его плотно, ощущая его силу, а затем резко расслабляла хватку, проводя лишь лёгким касанием по самой чувствительной головке.

Томас нервно сглотнул, вжимаясь в спинку сиденья. Его рука, большая и горячая, накрыла мою сверху, пытаясь то ли остановить, то ли, наоборот, прижать меня сильнее, заставляя действовать интенсивнее.

— Что же ты творишь? Я могу не сдержаться… — прохрипел он, едва держа себя в руках.

Я лишь улыбнулась, чувствуя его пульсирующую под моей рукой жизнь. Снова сыграв на контрасте, я резко сбавила темп, перейдя к медленным, ласкающим круговым движениям подушечками пальцев, лишая его ритма, к которому он отчаянно тянулся. Он пытался податься навстречу моей руке, но я лишь слегка отстранилась, удерживая его в этом состоянии мучительного ожидания.

Я дарила ему прикосновения, которые были похожи на пытку и блаженство одновременно, не позволяя ему закончить, постоянно возвращая его к грани, за которой теряется контроль.

В одно мгновение я замерла в своих движениях рукой. Остановила всё, плавно убирая руку с его брюк. Я не отстранилась совсем, оставаясь всё ещё близко к нему, склоняясь плечом.

— Я оставила тебе немного времени прийти в себя… Мы скоро уже приедем. — прошептала ему на ухо, и увидела мурашки на его коже.

Сейчас и этот жест возбуждал его, заводил.

— Спасибо за такое великодушие. — хмыкнул он. — Теперь успокоиться будет просто нереально… — с суровой серьёзностью произнёс он, смотря в окно.

— Ну хочешь, попросим таксиста «одолжить» нам авто на некоторое время. Повторим наш опыт в машине, как тогда, в нашем авто… — предложила я.

— Боже… Ты совсем не помогаешь. — рассмеялся Томас, выдыхая напряжение.

— Прости. Я не подумала, что воспоминание о той ночи тебя так взволнуют. — хитро улыбнулась я.

— Прекрати… — рычал он сдавленным гортанным звуком.

— Всё-всё. Молчу. — подняла я руки в жесте капитуляции.

Томас резко выдохнул, стараясь даже не смотреть в мою сторону. Его попытки «успокоится» увенчались успехом почти тогда, когда мы уже подъезжали к пункту назначения.

Такси остановилось возле большого особняка, старинного, больше похожего на небольшой замок. От здания веяло древностью, историей и тайнами.

Томас вышел с машины, помогая и мне выбраться с такси.

Возле особняка ещё не было гостей, так как мы приехали пораньше. Но официанты, бармен, музыкант и другой персонал активно занимались поставленными задачами.

Узнав, где находится «виновница торжества», мы поспешили сразу к ней.

Лиззи стояла в огромном красивом зале, давая распоряжения всем подряд. Такая утончённая, восхитительная, нарядная, но взволнованная и напряжённая.

Мы подошли к ней, стараясь не мешать. Она была к нам спиной, объясняла что куда нести молоденькому официанту. Когда она резко обернулась к нам, мы сами того не ожидая, чуть отстранились. Её размашистые и нервные движения немного пугали, настораживали.

Поздравив её, подарив коробку, перевязанную лентой, в которой был фен и любимые духи Лиззи от Томаса, мы решили отойти на безопасное расстояние от этой странно «заряженной» красавицы.

Но отсидеться не получилось. Вскоре и нам с Томасом Лиз раздала поручения, из-за чего мы разбрелись по особняку каждый со своим заданием.

Моим заданием было встретить родителей Рика и «развлекать» их до начала праздника. Лиз сомневалась, что они приедут раньше назначенного времени, но решила перестраховаться, попросив меня уделить им внимание.

Я стояла возле входа в особняк, наблюдая за снующими туда-сюда работниками. На фоне играла лёгкая ненавязчивая музыка. Погода обещала быть солнечной и безветренной. На улице расставляли шампанское на небольших столах для прибивших гостей, занося следом и какие-то небольшие закуски, фрукты. Масштаб праздника воочию становился ещё более грандиозней, чем я себе представляла. И точно это тихими семейными посиделками нельзя было назвать. Вскоре, ко мне подошёл Томас, держа в руках бокал вина. Протянув мне его, задорно сказал:

— Только сильно не увлекайся. Скоро будет винная дегустация и экскурсия по местному винному погребу. Будет неловко, если ты будешь «подшофе», когда дегустация только начнется.

— Винная дегустация? — мои глаза расширились от такой новости. — Ты уверен? Вчера в списке Лиз я не видела такого пункта. — забрала бокал с рук Томаса, всё ещё не веря ему.

— Лиззи не спала всю ночь, думала, чем же удивить гостей. Вспомнила, что в этом особняке есть винный погреб, где хранятся различные вина, старые и не очень. И попросила администрацию провести для гостей экскурсию и дегустацию. — ответил на моё удивление Томас.

— Ясно. — сдержанно ответила я, делая глоток вина. — Хм... Очень вкусно. А ты почему не пьёшь?

— Ты же знаешь, я не любитель вин. — улыбнулся уголком губ он.

— Так возьми что-то другое. Вон там как раз расставили разный алкоголь. — махнула в сторону столиков с бокалами и полными бутылками.

— Нет. Пожалуй, ещё рано. Тот алкоголь, что я хочу, быстро ударяет в голову. А ещё даже гости не пришли. Так что, повременю. — ответил он, подходя ко мне ближе, приобнимая за талию.

— А я всё же выпью. Мне нужно немного расслабиться перед встречей с родителями Рика… — сделала ещё глоток вина.

— Ну это же не мои родители, чего тебе переживать? — улыбнулся Томас, поцеловав меня в лоб.

— Ну да… — хмыкнула я. — Для твоих родителей мне пришлось бы выпить сразу целую бутылку вина перед их приездом.

— Тогда начинай УЖЕ… Они тоже будут. — улыбнулся Томас ещё шире, понимая, какая будет моя реакция.

— Что?! — отодвинулась я от него, чтоб лучше взглянуть ему в глаза. — Ты шутишь?

— Нет. — спокойно ответил он, изображая на лице вину и неловкость. — Прости, что не сказал. Иначе ты б отказалась быть на этом празднике.

— Да! Отказалась. — что-то внутри меня начинало вскипать. — Хотя нет! С чего бы! Лиззи мне почти как сестра. Я б не пропустила её День рождения. И вообще! Я не боюсь твоих родителей. Мне… всё равно. — шумно выдохнула я, выпивая всё вино в бокале залпом.

— Тааак. Вижу обещание выпить вино перед их встречей пошло в исполнение. — снова приблизился Томас, обнимая меня крепко, будто боясь, что я сейчас убегу. — Не переживай. Я буду рядом. Я беру их на себя. А ты возьмись за родителей Рика, пока Лиз не сменит тебя. — поглаживал успокаивающе меня по спине.

Его мягкие и нежные касания действительно успокаивали. Лёгкие колыхания его тела будто убаюкивали меня.

— Что случилось? — подскочила к нам Лиз, увидев, что меня успокаивает Томас.

— Узнала про родителей. — кратко ответил он, не отрываясь от меня.

— Аааа… Ясно… — скривилась Лиз, понимая неловкость ситуации и то, что она мне тоже не сказала об этом, и ей сейчас тоже влетит от меня. Поэтому она быстро ушла, оставив нас вдвоём.

Когда гости начали прибывать один за другим, стало шумно, — звенели бокалы, слышался громкий смех и бурные обсуждения.

Томас крепко держал меня за руку, боясь, что я рвану к алкоголю, опустошая всё. Но я даже не планировала этого.

— Вот, это похоже родители Рика. — указала я на двух людей, прибывших на шикарном авто.

— Скорее всего. — поддержал меня в догадке Томас, увидев как Рик идет их встречать.

Пару минут и Рик подвёл миловидную пару к нам.

— Привет. Знакомьтесь, это мои родители — Дэниел и Шарлотта.

— Очень приятно. — хором ответили мы, приветствуя их.

— Я побегу за Лиз, а вы пока побудьте здесь. — поспешил уйти Рик, оставляя нас одних.

Разговор с его родителями шёл хорошо. Они старались узнать больше о Лиззи у человека, который знал её лучше всех — у родного брата. Томас совсем не смутился активным расспросам и держался великолепно. Даже его рука, которая лежала на моей талии, не была напряжена. Видимо, различные напряжённый разговоры давались ему легко, в силу своей высокой должности. Я завидовала его уверенности и лёгкости.

Когда Рик и Лиззи подошли к нам, родители переключились на них, а мы незаметно ускользнули, пробираясь в гущу людей.

Мы быстро нашли наших друзей, которые толпились возле алкоголя и закусок. Рядом с ними я расслабилась, выдохнула и просто наслаждалась праздником и общением.

Родителей Лиззи и Томаса всё ещё не было, когда всех гостей попросили рассаживаться за столы. Лишь когда начались первые тосты, они появились, извинившись за опоздание.

Их посадили рядом с родителям Рика, и это стало напоминать свадьбу, но без возгласов «Горько!». А может это знакомство родителей было спланированным — этого я уже не знала.

Праздник проходил весело, интересно, необычно. Помогал в этом молодой ведущий, который развлекал нас шутками, незатейливыми историями и милыми поздравлениями для Лиз.

Вскоре объявили об экскурсии винными погребами, и всех созвали собраться у входа в такое себе «подземелье».

Когда мы спустились в слабоосвещенное помещение, я ощутила запах сырости вперемешку с вином и древесины. Прохлада окутала тело, и я подумала, что было б кстати прихватить пальто. Но возвращаться уже не стала.

Центральный ход тянулся, кажется, вдоль всего здания. По бокам было множество дверей, в которых лежали вина определённых видов, разных времён, урожаев, сортов винограда и другой классификации, которую только можно было придумать. Импозантный мужчина преклонных лет увлечённо рассказывал о вине, как о человеке с душой, показывая каждую комнатку со стеллажами, где лежали бутылки с винами, чуть припавшие пылью. Даже в тех комнатках было мало света, — для сохранения вина. В каждой из них гид рассказывал всё об этих винах, сортах винограда и специфике создания этого напитка. В ход шли и весёлые, и драматичные истории, связанные с вином. Гости с открытыми ртами слушали харизматичного мужчину, изредка задавая вопросы.

— Постой минутку. — остановила я Томаса, пропуская в очередную комнату с вином других гостей.

Он удивлённо посмотрел на меня, боясь, что что-то случилось. Но я взглянула на него игриво, похотливо. Затем мягко обхватив его руку, потащила в первую комнатку с вином. Быстро прошмыгнув в полумрак, закрыв за собой дверь, я прижала Томаса к двери, неудержимо впиваясь в его губы, жадно целуя.

Лишь на мгновение оторвавшись от него, я тихо сказала:

— Хотела этого очень долго… Не хочу ждать до вечера.

И снова втиснула его в деревянную дверь, целуя с новой силой, хватая руками его лицо, перемещая пальцы на шёлковые волосы. Мои рукиторопливо схватили его пиджак, расстёгивая пуговицы, заползли под рубашку, неудержимо скользя по его напряжённому телу.

— Тогда не жди. Я полностью твой… — произнёс Томас, хватая губами воздух, позволяя мне оживлённые и безудержные действия руками, которые уже тянулись к его ремню на штанах.

Руки Томаса легли мне на талию, и он мгновенно перехватил инициативу, быстро развернул нас, и грубо, властно теперь прижимал меня к двери.

Его руки, сильные и уверенные, вцепились в мои бёдра, сжимая их с бешеной силой. Ткань моего платья поползла вверх, когда его руки торопливо поднимались выше. Одной рукой он держал мою запрокинутую ногу, а второй нырнул под нижнее бельё, как тогда, перед выходом. Легко и быстро он нашёл чувствительный бугорок, лаская его пальцами, возбуждал меня сильнее. Я выгнулась на встречу его пальцами, еле сдерживая стон. После недолгих круговых движений Томас плавно нырнул пальцами в меня, уже мокрую и возбуждённую.

— Обожаю, когда ты такая мокрая… — как-то медленно и томно прошипел он.

Он впился в мои губы быстрым, почти яростным поцелуем, который лишил меня воли. Пока наши языки сплетались в диком танце, его пальцы продолжали движения во мне, то ускоряясь, то замедляясь. Он будто повторял свою «игру», что была перед выходом сегодня. И я таяла во власти его рук.

Томас отстранился лишь на миллиметр, застыв. Его взгляд скользнул по моему лицу, оценивая каждую каплю моего возбуждения. Убрав руку, которая секунду назад ласкала меня, он быстро освободил свою возбужденную плоть, и вошёл в меня одним тягучим, полным и невероятно глубоким движением. Я ахнула, впиваясь пальцами в его плечи, сминая дорогую ткань пиджака, и почувствовала, как он замер на мгновение, наслаждаясь тем, как плотно и жадно моё тело приняло его.

— Да… То чего я так хотел… — прорычал он, и в этом звуке было столько отчаяния и наслаждения, что у меня закружилась голова.

Его движения стали ритмичными, размеренными, но с каждым разом всё более глубокими и требовательными. Он задавал темп, который невозможно было выдержать, но и невозможно было остановить. В этой тесноте, густой темноте, каждое его касание чувствовалось острее, чем когда-либо. Я чувствовала его неудержимое желание, и то, как его мышцы напрягаются под моей кожей при каждом толчке.

В какой-то момент мы услышали шаги за дверью. Гости вместе с гидом направлялись к выходу.

Томас затаил дыхание, замер на секунду, и через мгновение снова продолжил движения, но уже медленно, плавно и осторожно. Я слышала шаги за дверью, настолько близкие, что нервы натянулись, как канаты. Чувства, ощущения обострились, находясь где-то на грани. Адреналин ударил в голову, я ощутила прилив жара, прокатившийся по телу. Томас прикрыл мои губы от вздохов поцелуем, чтоб я не выдала нас случайно, продолжая глубокие размеренные скольжения во мне.

Комната кружилась. Мне было мало воздуха. За дверью шаги и голоса стихали.

Томас приподнял меня выше, заставляя обхватить его обеими ногами за пояс, и наше слияние стало полным, невозможным, абсолютным. Он сильнее прижал меня к двери, поддерживая снизу руками. Мы двигались в такт, всё активней, яростней, забыв о приличиях и месте, в котором находились. Каждый мой вдох был его дыханием, каждый его стон — отражением моего удовольствия.

Когда я почувствовала, как внутри всё начинает сжиматься, предвещая неизбежный взрыв, Томас прижал меня к себе ещё сильнее, словно пытаясь впитать в себя. Его темп стал лихорадочным, граничащим с безумием. Я шумно дышала, уткнувшись ему в плечо, и когда волна наслаждения накрыла меня, разносясь по всему телу электрическими разрядами, я услышала его сдавленный, победный, низкий стон. Я ощущала горячую пульсацию внутри, — свою, его. Нашу общую.

Мы застыли в жарком объятии, чувствуя сладкое расслабление. Он не спешил выходить из меня, я не спешила отпускать.

— Считается ли это сексом в общественном месте? — спросил Томас тихим голосом.

— Наверное… — ещё не могла прийти в себя, мозг ещё отказывался думать.

— Если считается, то мы выполнили ещё один пункт того, что никогда не делали. — довольно и торжественно сказал он, опуская меня на пол.

— Мы будем выполнять все безумные идеи, которые никогда не делали? — с лёгкой ноткой игривости произнесла я.

— Хм… точно нет. Только то, что нам захочется.

— Хорошо. — выдохнула я. — А то не всё мне кажется разумным.

— Мы, конечно, порой бываем безумными. Но не до такой степени. — улыбнулся Томас, поправляя костюм от «следов» нашей страсти.

Мы привели себя в порядок и выглянули в коридор. Там всё так же было мало света, только теперь ещё тихо и пусто.

Убедившись, что никого нет, мы вышли в центральный ход, направляясь к выходу.

— Надеюсь нас не заперли здесь. — нервно хихикнула я.

Томас взглянул на меня скептически. Но когда мы подошли к двери, и она действительно была закрыта, глаза Томаса расширились в удивлении и растерянности.

— Набери Лиз, пусть нас выпустят. — бросил Томас мне, пытаясь дёргать ручку двери сильнее, крутить какие-то задвижки.

— Я не брала телефон. Он у меня в сумочке на стуле остался. — с ужасом произнесла я.

— Ясно. Держи. — вытянул свой мобильный с кармана пиджака и протянул мне, разблокировав его.

Ручка не поддавалась, защёлки не срабатывали, Томас начинал нервничать.

Лиз не брала трубку, и я сама начинала паниковать. Ещё несколько попыток дозвониться к подруге, и она всё-таки ответила.

Пару минут недовольных возгласов Лиззи и нас «освободили из заточения».

Когда мы вышли в зал, играла весёлая музыка, гости танцевали, пили, общались. Кажется, никто и не заметил нашего отсутствия.

— Как так получилось, что все вышли, а вы нет? Как вас так могли потерять? — недоумевала Лиз.

— Лучше не спрашивай. Тебе точно не понравится наш ответ. — подмигнул Томас сестре.

— Неееет. Только не говори, что вы там… — запнулась подруга, не продолжив своё предположение.

— Именно! В одной из комнат, где храниться вино. — улыбнулась довольно я.

— Да вы совсем спятили? Нашли место! Там столько людей было… Какой кошмар! — с ужасом смотрела на нас Лиз.

— Да что ты так переживаешь? — легко и непринужденно сказал Томас. — Никто даже не заметил нашего отсутствия. Смотри, как всем весело, хорошо. Ты устроила чудесный праздник!

— Родители спрашивали про вас. — с недовольным лицом произнесла Лиз.

— Значит, сейчас же пойдем к ним. — улыбнулся Томас, не давая сестре возможности сделать скандал. — Где они сидят?

— Они вышли на улицу. — всё так же недовольно ответила Лиз.

— Мне срочно нужно выпить. — решила я.

— Ну да… Вы же пропустили дегустацию вин… — продолжала злиться подруга. — Вон там на столике ещё есть пару бокалов с вином.

Я поспешила за дозой алкоголя, оставляя Томаса вместе с сестрой. Ей нужно было время успокоиться, и я дала ей такую возможность.

Взяв бокал, я осталась стоять у столика, наблюдая за гостями, их дивными танцами, искренними и не очень улыбками, рассматривала наряды и причёски.

Музыка была энергичной, ритмичной, зазывающей пойти в пляс. Те, кто ещё не танцевал, бросились на танцплощадку. Амелия и Уильям, — родители Томаса и Лиз, вернувшись с улицы тоже с радостью пошли танцевать. За пару мгновений танцпол превратился в море движущихся тел. Амелия двигалась активно, резво, смеясь чему-то, что сказал её муж. Она выглядела отлично, но в какой-то момент, при очередном резком движении, я заметила, как с её плеча что-то блеснуло и упало на пол. Это была пуговица.

Я увидела, как верхний край её платья тут же «поплыл» вперёд, обнажая больше, чем планировалось. Амелия была так увлечена танцем, что даже не заметила надвигающуюся катастрофу. Но я понимала — ещё пара взмахов руками, и часть верха окончательно сползёт.

Я, не раздумывая, рванула вперёд, пробираясь сквозь толпу. Добравшись до матери Томаса, я мягко коснулась её плеча, входя в ритм её танца, будто мы просто случайно оказались рядом.

— Простите. — прошептала я прямо ей в ухо, стараясь, не привлекать лишнего внимания. — Пуговица на плече. Верх платья сейчас соскользнёт.

Она вздрогнула, на секунду замерев от неожиданности. Её рука инстинктивно дернулась к плечу, и она увидела, как ткань уже почти не держится. В её глазах промелькнул испуг, — ещё пару движений и оголенная грудь была б на показ всем гостям.

— О господи... - выдохнула она, теряясь на долю секунды, не понимая, что же делать.

— Я сейчас всё исправлю. — уверенно сказала я. — Не двигайтесь.

Я сделала вид, что мы продолжаем танцевать, закрывая обзор её мужу и стоящим рядом гостям. На моём платье-пиджаке была булавка, которая скрепляла слишком глубокое декольте. Я быстро отцепила её и ловким, точным движением подцепила край ткани на платье Амелии, надёжно приколов её к внутренней основе. Булавка легла идеально, скрытая под складкой драпировки.

— Готово. — сказала я, отодвигаясь от неё, продолжая танцевальные движения. — Никто ничего не заметил.

Амелия замерла на мгновение, проверяя пальцами надёжность крепления. Она посмотрела на меня с удивлением, смешанным с искренней благодарностью.

— Ты... - она на секунду прикусила губу, словно подбирая слова. — Ты спасла меня от такой глупой неловкости, Натали. Спасибо.

Её муж обернулся к нам, весело улыбаясь, спросил:

— Дамы, вы решили устроить отдельный танец?

Амелия ласково улыбнулась ему, а затем снова посмотрела на меня, уже с лёгким, почти незаметным кивком, который говорил больше, чем любые слова.

— Да, — ответила она мужу, не сводя с меня глаз. — Мы просто... помогали друг другу.

Она вернулась к танцу, так же беззаботно и легко двигаясь. Я ещё недолго потанцевала рядом, и вернулась к столику с алкоголем.

Там уже стоял Томас, держа в руке виски.

— Что у вас там? Женские разборки? — улыбнулся он.

— Скорее, женская солидарность. — взяла я свой бокал со стола.

— Значит, спасала маму от всеобщего позора? Она это точно не забудет. — улыбнулся тепло он, видев, как я помогла маме с платьем.

— Надеюсь, после этого вечера твоя мама не будет такой категоричной по отношению ко мне. — вздохнула я, делая глоток.

Томас смотрел на Амелию, будто пытался «прочитать» её.

— Я думаю, она не была категоричной. Просто хотела, чтоб я присмотрелся к кому-то другому, не цеплялся за то, что просто всегда было рядом. — высказал свои мысли по поводу мамы.

— То есть я — всего лишь та, кто просто всегда была рядом? — не поняла и не оценила такой формулировки я.

— Так думает мама. Не я. — его голос чуть взволнованным.

— А что думаешь ты? — выпила я до дна своё вино, ожидая ответа на свой вопрос «в лоб».

— Я думаю, что ты — человек, которого я знаю давно и очень хорошо. Ты была рядом в самые разные моменты моей жизни. Но сейчас, ты стала той, с кем мне хочется быть каждую секунду, совершать безумные поступки, ошибаться, быть глупым и смешным, главное — любить и быть любимым. Тобой. — стал ближе ко мне Томас, касаясь моего плеча. — То, что ты всегда была рядом — нереально крутое и важное преимущество. Мне не нужно играть какую-то роль, притворяться, казаться лучше. Мы понимаем друг друга без лишних слов, у нас длинная и яркая история за спиной, над которой можно и посмеяться, и поплакать. И это всё создает прочнейшую связь между нами, крепче, чем если б мы только познакомились. Это большое преимущество, большая удача любить человека, который был тебе много лет другом…

Он стал ещё ближе, смотря мне в глаза.

— По её мнению, она защищает меня от разочарования, — спокойно продолжил Томас. — Она переживает за меня, как и все родители, наверное. Но она не знает тебя так, как знаю я. Она не видит того, как ты ведёшь себя, когда никто не смотрит. Не видит, как ты умеешь быть надежной, когда всё летит к чертям, — он кивнул в сторону танцпола, где Амелия продолжала танцевать. — Она сегодня не просто получила помощь с платьем. Она увидела тебя такой, какой вижу тебя я — доброй, отзывчивой, надёжной.

Томас сделал паузу, и его голос стал глубже:

— Я думаю, что ты та, с кем я хочу совершать ошибки и исправлять их. И если мама просит меня не спешить — возможно, она права в том, что нам нужно время. Но не для того, чтобы я «присмотрелся к другим», а для того, чтобы ты поняла, что я никуда не денусь, пока мы вместе проходим через это. И мы не обязаны доказывать ей что-то прямо сейчас, Натали. Давай просто… будем собой. А она увидит остальное, когда будет готова. Время покажет нам и ей, кто был прав.

Я всматривалась в его синие глаза, полные уверенности в сказанном. Я поставила пустой бокал на стол и обняла его, обвив руками талию. Он положил мне на спину свою руку, прижимая ещё сильнее, крепче.

— Пошли танцевать! — подскочила к нам Амелия, не прекращая танцы. Я хотела придумать отмазку, но просто не успела. Она схватила меня за руку, потянув на танцпол, по-доброму приговаривая. — Ещё успеете наобниматься! Веселитесь, пока есть на это силы, возможности и такие встречи.

Я успела схватить за руку Томаса, тоже утягивая его на танцпол. Зажигательная музыка вдохновляла на активные танцы. Я, совсем позабыв о своем теперь глубоком декольте, пошла в пляс, зажигательно и ритмично двигаясь. Но кажется, никто не смотрел на меня, увлечённо танцуя и развлекаясь. Единственный взгляд, который был прикован ко мне — взгляд Томаса. Это был взгляд обожания, желания, похоти, в перемешку с гордостью, что я его.

Быстрая песня сменилась на медленную, и Томас подлетел ко мне, увлекая в уже менее активный танец.

— Постараюсь прикрыть тебя собой от любопытных глаз… — шепнул он на ухо, действительно закрывая собой, прижимаясь ко мне слишком близко. — А то ещё придётся отбивать тебя от поклонников… Я конечно понимаю, что у тебя красивая грудь, но может на этот праздник надо было одеть что-то более закрытое? — шутливо покосился он на моё декольте.

— Если ты не заметил, уходила я с более закрытым вырезом. — возразила я. — И если ты помнишь, я отдала булавку твоей маме. У неё ситуация была похуже, чем у меня.

— Впрочем, на гостей мне всё равно. — приобнял меня за талию, слегка кружа в танце. — Меня самого волнует твоё декольте… Как теперь перестать туда смотреть? — хмыкнул он, склоняй голову в сторону моей груди.

— Ты у меня просто какой-то ненасытный, озабоченный мужчина. — одной рукой приподняла его подбородок, отрывая его взгляд от моей груди.

— Я не виноват, что ты очень красивая… — смотрел с вызовом мне в глаза. — … Сексуальная… — наклонился к самому уху, сказав это чуть тише. — … Такая соблазнительная… — слова срывались с губ в соблазнительном тоне. — Ведь ты меня всё время пытаешься соблазнить! — оторвался от уха, вернувшись к моему лицу, с шуточным возмущением в глазах.

Его рука скользнула к моей ягодице, чуть сжимая её, пока никто не видит.

— Ох… — от неожиданного жеста руки я резко вдохнула, ощущая жар по всему телу.

Его рука снова вернулась мне на талию, нежно поглаживая.

— Я никогда не пыталась тебя соблазнить. — кокетливо сказала я. Задумалась на секунду и поправила себя. — Ну… Может когда-то и пыталась, когда ты не обращал на меня внимание. Но сейчас — нет. — моя улыбка вышла почти правдоподобной, как и сам ответ.

— Ты хитрая, коварная лиса. — прищурился Томас, подозревая меня в умелых женских манипуляциях. — Ты играешь на мужских слабостях. Бессовестная! — рыкнул на меня он. — Ведь моя самая большая слабость… — он приблизился к моему лицу слишком близко. — … Это… Ты… — выдохнул последнее слово мне в губы, увлекая в нежный, лёгкий поцелуй. Почти невинный, который отлично вписывался в романтичную обстановку медленного танца.

Голова кружилась от поцелуя, чувств и танца. Медленная музыка закончилась, сменившись более активной. А мы всё так же стояли близко к друг другу, целуясь.

— Милые мои! Если вы не прекратите все эти приторно-сладкие жесты, мне придется выгнать всех гостей с этого зала, чтоб они не стали свидетелями чего-то очень откровенно-неожиданного. Прекращайте! — шутливо, но серьёзно сказала Лиззи, подскочив к нам.

Томас оторвался от моих губ и тяжело вздохнул, понимая намек сестры, соглашаясь на её просьбу, учитывая, что это её праздник.

Мы с Томасом вернулись за стол, подъедая аппетитные закуски, бутерброды, салаты. Еды было много и разнообразной, алкоголя тоже. Я с вина перешла на шампанское, не переживая о завтрашней головной боли.

— Вижу мои родители опять вышли на улицу, видимо подышать свежим воздухом после активных танцев. Пойду пообщаюсь с ними. — поспешил оставить меня Томас, направляясь за родителями.

Я расслабленно откинулась на стуле, наслаждаясь праздником, ощущая себя вполне комфортно и уютно.

Я попивала шампанское, наслаждаясь минутным одиночеством. Именно минутным, так как совсем скоро после ухода Томаса, ко мне подсела на его место Лиззи.

— Как тебе вечеринка? Всё хорошо? — взволнованно спросила она.

— Да, всё отлично. — спокойно ответила я, не понимая почему она так переживает.

— А родители Рика что-то говорили обо мне? — поинтересовалась подруга.

— Они больше расспрашивали у Томаса — о твоём детстве, взрослении, увлечениях и в целом о тебе как о личности. Всё прошло очень хорошо. Томас держался прекрасно, рассказывая самые выгодные для тебя истории и моменты жизни. Не переживай. Думаю, ты им и так нравишься. Знают они то тебя не первый день. — пыталась успокоить подругу, на лице контрой читалось явное беспокойство.

После моих слов она выдохнула, будто скинула с себя тяжёлый груз, её плечи расслабились и она тоже откинулась на стуле, смотря куда-то вдаль.

— А где Рик? — спросила я, не замечая его уже некоторое время.

— Он на улице курит с пацанами. Так и не смог бросить… — как-то грустно ответила она.

— Нуууу… Может ещё бросит. — легко толкнула в плечо её, в знак поддержки.

— Наверное… — немного равнодушно ответила она.

— Что-то не так? — я чувствовала её легкую грусть и недовольство.

— Я смотрю на вас с Томасом и вижу двух влюблённых и счастливых людей, которые не могут оторваться друг от друга, которые готовы рисковать ради своей страсти, любви. Как сегодня, в винном погребе. Да, это сумасшествие, но такое романтичное… — воодушевлённо говорила она. — И я конечно же сама мечтаю о такой любви. Которой не получаю от Рика. — сказала последнюю фразу сухо, с горечью.

— Каждый человек любит по-разному. Каждый по-своему проявляет свои чувства, эмоции, страсть и нежность. Кто-то ныряет с головой в отношения и в чувства, кто-то же относится к этому с осторожностью, спокойно. — собранно сказала я. — Мы с Томасом не являемся безупречным примером отношений. У нас тоже есть свои проблемы, моменты, с которыми нужно работать. — в голове всплыл образ Оливии и то, как Томас не поверил мне. — Но если чувства настоящие, и люди готовы бороться за отношения, то любовь поможет преодолеть все проблемы и беды.

— Звучит красиво… — усмехнулась Лиз.

— Конечно же нужно что-то и делать для этого. Если видишь, что что-то идёт не так, что стало «холодно» в отношениях, — возьми инициативу на себя, сделай что-то такое, что сблизило б вас, снова оживило ваши чувства. И чаще всего, партнёр откликается на эту «активность», тоже начинает что-то делать в ответ. Но если «ответа» от второй половинки нет, то это важный сигнал для размышлений — твой ли это человек.

Лиз вздохнула ещё тяжелее, чем до этого. Я не знала точно, что у неё происходило в личной жизни — как-то в последнее время мы перестали обсуждать наши любовные сферы жизни. Но её расстроенный вид взволновал меня.

— Может мы всё-таки поторопились с совместным проживанием? — задумалась подруга.

— Может и поспешили. — не стала откидывать и этот вариант я. — Но бывает, что люди и после долгих встречаний не могут построить хороших отношений, даже не успев пожить вместе.

— С чего я решила, что быстро съехавшись, у нас всё будет отлично? — задала вопрос Лиз, больше похожий на риторический.

— Знаешь что. — остановила поток её грусти. — Мне кажется, что Рик просто расслабился, привык, что ты всё время рядом, никуда не денешься. Ваш быт налажен и стабилен. Ему не нужно напрягаться и делать что-то. Возможно, и ты пустила всё на самотек, считая, что всё само будет отлично, без активного участия. Отношения — это непрерывная работа каждый день.

— Не всегда на это хватает сил и вдохновения. — ухмыльнулась Лиз.

— Я не знаю подробностей вашей личной жизни, но есть то, что ты можешь попробовать прямо сейчас. — взяла её за руку, крепко сжимая. — Винный погреб, кладовая, гардеробная, или какой-либо укромный уголок может стать чудесным местом для разнообразия вашей жизни. Прямо здесь, прямо сейчас. Стоит рискнуть, попробовать что-то пикантное и щекочущее нервы… Действуй! — моя рука переместилась на её плечо, слегка похлопывая и подталкивая подругу на безумство.

Лиззи посмотрела на меня, будто я предложила ей прыгнуть с парашютом.

— Это вы с Томасом сумасшедшие. А я не готова на своём же празднике исчезнуть, ещё и из-за такого безумия. — скривилась подруга.

— Не дрейфь! Я прикрою тебя. Если будут искать — я скажу, что ты удалилась решить организационные вопросы. Не беспокойся, я подстрахую. — подмигнула я, толкая её на, возможно, один из необычных поступков в её жизни.

Лиззи посмотрела в сторону Рика, будто просчитывала все «за» и «против», продумывала согласиться на это Рик, и стоит ли вообще идти на риск. Я видела её обеспокоенный взгляд, в котором так же был огонёк, который пылал, желал воспламениться в большее безудержное пламя.

— Винный погреб вроде как больше не закрывали после нашего выхода оттуда. Иди туда, а я пойду к Рику, скажу, что ты его ждёшь там. — задорно сказала я, намереваясь встать.

— Ты действительно думаешь, что это хорошая идея? — переспросила меня Лиз, смотря в глаза.

— Думаю, да. — твёрдо ответила я. — В любом случае, стоит попробовать. — добродушно улыбнулась ей, решительно вставая из-за стола.

— Хорошо. — резко выпалила Лиз, тоже вставая со стула. — Я пошла.

Я улыбнулась подбадривающе, направляясь прямо к Рику. Безцеремонно перервав его разговор с друзьями, я уже лично ему сказала, что Лиз его ждёт в винном погребе для срочного дела. Взволнованный Рик сразу пошёл в указанное место, а я поспешила к Томасу.

Он расслабленно и непринужденно общался со своими родителями, обсуждая что-то. Я остановилась в пару метров от них, наблюдая за Томасом, его движениями, мимикой, беззаботным смехом. Сейчас он мне казался другим, каким-то умиротворённым, будто он был дома, и всё было таким привычным. Его родители — его «дом». Те, кто всегда будут переживать за него, заботиться, кто не предаст и не бросит, кто будет любить вопреки всему.

— Ты чего там стоишь? Подходи к нам. — выдернул меня с раздумий Томас, заприметив меня и мой пристальный взгляд.

Я сделала легкий шаг к нему, второй, третий… Томас протянул мне руку, притягивая к себе. Я прижалась к нему, ловя взгляд родителей на себе. Теперь это был мягкий и добрый взгляд. Без оценки, без упреков и сравнений.

— Лиз сделала чудесный праздник. Слышала, что ты активно ей помогала. — улыбнулась Амелия, ложа руку мне на предплечье. — Спасибо тебе за это.

— Что вы. Она чудесно справилась сама. Я совсем немного участвовала в организации. Она большая молодец. — тоже добродушно улыбнулась я, положив на руку Амелии сверху свою.

— Кстати, а где она? — засуетился отец, высматривая Лиз.

— Она убежала решать очередные организационные вопросы. Скоро будет. Наверное, за торт переживает. Там будет практически шоу с его появлением. — старалась заговорить родителей, чтоб не распереживались исчезновению дочери.

«Надеюсь, у неё всё сейчас идёт отлично» — подумалось мне.

— Пойдёмте тогда выпьем ещё чего-то согревающего, а то на улице стало прохладно, и я начинаю замерзать. — предложил Уильям.

Мы не были против, так что все дружно направились за стол на свои места.

Гости тоже потихоньку начали возвращаться в зал, отогреваясь от уличной прохлады. Лиззи и Рика всё еще не было, и я начала переживать, чтоб гости не начали искать именинницу с её парнем.

Пара появилась до того, как гости начали подозревать неладное. На обоих не было «следов» бурной деятельности, так что я расслабилась, понимая, что разоблачение им не грозит.

Лиз и Рик вернулись на свои места, и я решила подскочить к подруге с советом.

— Время торта. Думаю, все уже готовы к нему.

— Точно. Секунду. — будто очнулась Лиз, подзывая к себе официанта.

Через пару минут погас свет, в зал начали выкатывать огромный торт, на котором искрились свечи-феерверки. Выглядело это феерично. Играла песня «Happy birthday to you», все подпевали, хлопая в ладоши. Когда торт оказался возле Лиз, свечи-фейерверки погасли. И она принялась разрезать его, как хозяйка праздника, а официанты разносили тарелки с кусочками десерта каждому гостю.

После «сладкого стола» гости снова пошли танцевать. Я решила не терять время, подсев к Лиззи, которая уплетала уже второй кусок торта.

— Это после хорошего секса такой аппетит проснулся? — тихо спросила я, присаживаясь на пустующее место Рика, который пошёл курить. Видимо, по той же причине, почему и Лиззи так набросилась на еду.

— Угу… — всё что смогла выдать подруга, заталкивая в рот очередной кусок.

— Прожуй и расскажи подробности. — не успокаивалась я.

Быстро прожевав, Лиз запила шампанским и ответила.

— Это было очень необычно. Никогда б не подумала, что это может быть так… прикольно. Рик конечно сначала был в шоке от моего предложения, но так как у меня сегодня День рождения, не стал возражать имениннице. — засмеялась Лиз. — Погреб — не самое удобное место для этого, но получилось… незабываемо. — с трудом подбирала слова, описывая свои впечатления. — Изменит ли это что-то в наших с ним отношениях — пока рано говорить, но что ни он, ни я этот вечер не забудем, так это точно.

— Вот и чудно. — подмигнула ей я. — Начало положено. Действуй в том же духе и думаю реакции, действия самого Рика не заставят себя ждать. — подбадривала я. — Кстати, а что он тебе подарил?

— Красивые золотые серьги с изумрудами. Выглядит очень дорого. — ответила Лиз, копошась в сумочке.

Вскоре она вытянула небольшую аккуратную коробочку, открыла её, демонстрируя ценный подарок. Серьги были не маленькими, с яркими зелёными камнями, которые великолепно переливались на свету.

— Это конечно не такой подарок, который готовит тебе Томас… У тебя же совсем скоро День рождения тоже… — всматривалась в серьги Лиз.

— Какой подарок мне готовит Томас? — удивилась я.

— Он не говорил? — глаза подруги округлились. — Там будет сюрприз, но видимо на то он и сюрприз, чтоб ты не знала… А я, видимо, сказала лишнее… — растерянно смотрела она на меня. — Простииии. Я как-то не подумала…

— Значит, сюрприз? — задумалась я.

— Так… Мне больше нельзя пить. А то ещё какие-нибудь секреты выдам… — допивала своё шампанское Лиз, ставя на стол пустой бокал.

— А есть ещё какие-то секреты? — ещё больше удивилась я.

Повисла немая пауза, Лиз взволнованно копошилась в сумочке, пытаясь делать вид, будто не слышит меня, боясь ляпнуть ещё что-то тайное.

— Ясно. Теперь ещё и секреты. — раздражённо сказала я и пошла к себе за столик.

Томас допивал свой очередной стакан виски, расслабленно сидя на стуле.

— И что это за секреты от меня? Что за сюрприз на День рождения? — подкралась я к нему сзади, пытаясь застать его врасплох.

— Секреты? Сюрприз? — не ожидал такого Томас, резко оборачиваясь ко мне.

— Угу. — недовольно смотрела я на него, сверля взглядом.

Томас постучал по стулу рядом с собой, приглашая присесть. Я торопливо села, уставившись на него с ожидающим взглядом.

— Не знаю про какие секреты идёт речь, но на счёт Дня рождения — правда. Я готовлю для тебя небольшой сюрприз. Хочу сделать тебе отличный праздник. Поэтому к тебе просьба — ничего не планируй, не организовывай, ничего не делай. Просто будь готова к своему празднику, и прийди куда я тебе скажу. Всё остальное на мне. — загадочно сказал он, нежно улыбаясь.

— Хм. То есть ты хочешь организовать мой праздник, даже не зная, чего бы я хотела? — всматривалась я в Томаса с лёгким прищуром.

— Я знаю тебя, знаю твои вкусы, и знаю, чего ты хочешь. Просто доверься мне.

— Как-то слишком самоуверенно с твоей стороны. — хмыкнула я, немного скептически относясь к таким заявлениям. — Но хорошо. Я доверюсь тебе.

— Вот и славно. — чмокнул в губы Томас. — Ты ещё не устала? Может домой?

— Устала… — выдохнула я. — Хочу домой. — сейчас я очень ярко ощутила накатывающую усталость и желание упасть на любимую кровать.

— Тогда пошли со всеми попрощаемся и будем вызывать такси. — нежно взял меня за руку и повёл в толпу гостей.

Поблагодарив Лиз за чудесный праздник, распрощавшись с родителями и друзьями, мы сели в такси и направились домой. Мы решили не дожидаться файер шоу, запланированное на конец вечера, и просто сбежали. В авто я разместилась на плече у Томаса, расслабленно отдыхая от активного дня. Томас поглаживал мою спину, будто убаюкивая. И совсем скоро я действительно задремала. Время в такси пролетело незаметно, и мы вскоре были дома.

Уставшие и довольные, мы быстро уснули в объятиях друг друга.

Следующее утро началось с долго подъёма с кровати. Вчерашняя вечеринка была активной, эмоциональной и насыщенной, после которой хотелось отдохнуть.

Разнежившись в постели, ни Томас, ни я не спешили вставать. За окном осенние лучики солнца прорывались в комнату, освещая её, заряжая день на светлый и позитивный день.

— Я пойду готовить завтрак. А ты ещё можешь полежать. — решила встать я первой, поднимаясь с теплого любимого плеча.

— Нет, так не пойдёт. — возразил сразу же Томас, утягивая меня обратно в кровать. — Если завтрак, то будем готовить вместе. — склонился надо мной он, целуя игриво в нос.

— Тогда догоняй! — вскочила я с кровати и рванула на кухню.

Через пару минут мы с Томасом готовили тосты с ветчиной и сыром, нарезали лёгкий салат, готовили кофе. На кухне с каждой секундой всё больше пахло ароматной едой, что хотелось поскорее всё съесть.

Томас расставил приборы, доделал кофе, а я закончила с тостами.

Усевшись друг на против друга, мы с аппетитом ели завтрак, наслаждаясь тихим и спокойным утром, обсуждая планы на день.

— Я хочу сегодня починить выдвижной шкафчик, что-то плохо открывается. — оторвался от еды Томас. — И планировал убраться в гардеробной. Кстати, надо стирку поставить, накопилось пару вещей, которые срочно нужно освежить. — улыбнулся он, накладывая салат в тарелку.

— А я займусь обедом и уборкой в гостиной. Этого, наверное, будет достаточно для моего сегодняшнего выходного дня. — поделилась своими планами и я.

— Хм… Я могу помочь тебе с обедом. — заинтересованно сказал Томас, жуя салат.

Я тоже насыпала себе немного салата, и сильно удивилась, что он оказался пересолен, когда я попробовала его.

— Почему ты не говоришь, что я пересолила салат? — спросила я расстроенно. — Я вроде совсем немного бросила туда соли.

— Мне нормально. — сдвинул плечами Томас, продолжая есть. — Говорят, если пересолил, значит влюбился. — улыбнулся он. — Признавайся! В кого ты влюбилась? — нахмурил он брови, создавая вид серьёзности.

— Ну… — вытянула губы, сощурив глаза, будто размышляю. — Он очень красивый. У него бездонные синие глаза и очаровательные ямочки на щеках. Он чудесный мужчина, просто мечта, и он нереально целуется! — описывала я объект своей влюбленности. — И между прочем, он находится в этой комнате. — стала я тоже серьёзной.

— Кто это? Ану выходи! Будем драться за эту женщину! — стал оглядываться по сторонам Томас, будто в поисках соперника.

Я встала из-за стола, спешно подойдя к Томасу сзади. Обняла его, прислонившись всем телом к его спине, и задорно сказала:

— Этот негодяй сидит за этим столом. И, боюсь, тебе придется очень постараться, чтобы отбить меня у самого себя.

Томас тихо рассмеялся, медленно отложил вилку, накрыл мои ладони своими и чуть потянул их на себя, приглашая обойти его и сесть к нему на колени.

— Значит, я — единственный соперник? — он развернулся, усаживая меня удобнее. Кончиками пальцев коснулся моего лица, ласково поглаживая большим пальцем мои губы. — Что ж, если я единственный, кто претендует на сердце этой прекрасной женщины, то мне нужно приложить немало усилий, чтобы она никогда не пожалела о своём выборе.

Он подался вперёд, сокращая расстояние между нашими губами до минимума, но остановился в миллиметре, заставляя меня томиться в ожидании.

— Значит, нереально целуюсь? — и коснулся своими губами моих губ мягко, воздушно, еле ощутимо.

— Да, просто космически… — шепнула я, не отрываясь от поцелуя.

От лёгких касаний мы плавно перешли к более чувственным и глубоким поцелуям, делая это утро сладким и умопомрачительным.

Закончив с романтическим завтраком и уборкой кухни, мы разошлись по комнатам, выполняя запланированные дела. И встретились уже на кухне, готовя вместе обед.

Пока я готовила запечённый картофель, Томас подготавливал стейки с рыбы тоже для запекания.

Меня отвлёк от готовки звонок мамы. Хоть мы давно не виделись, но часто созванивались, были в курсе событий в жизни каждой из нас.

— Звонила мама… — вернулась я на кухню после разговора с ней. — Она будет проезжать мимо нашего посёлка. Хочет заехать к нам. — объявила я о гостье.

— Отлично. Как раз попробует наш обед. Надеюсь, она ест рыбу? — запереживал Томас.

— Да, ест. — ответила я, успокаивая его.

— А через сколько она будет?

— Пол часа где-то. — предположила я, начиная активней суетиться у плиты.

— Вот. Ты опять нервничаешь? — заметил моё волнение парень.

— Немного. Мы давно не виделись… И о тебе она знает только со слов. Помнит тебя, но когда мы ещё дружили. Надеюсь, встреча будет лучше, чем с твоими родителями. — хмыкнула я, вспоминая ужин с Амелией и Уильямом.

— Ну… Это мне стоит переживать теперь. Так что расслабься. — приобнял меня Томас, закончив с рыбой.

Я выдохнула, немного расслабившись в его объятиях.

Пол часа прошли, и мама уже стояла у нашего порога с небольшими гостинцами в пакете.

Томас обходительно снял пальто моей мамы, провёл в гостиную. Атмосфера была намного спокойнее и приятнее, чем с родителями Томаса. Ведь мама всегда меня поддерживала, и доверяла моему выбору.

— У вас очень уютно. Сейчас этот минимализм в интерьере и вещах чудесно «разгружает» глаза. Приходишь домой, и просто отдыхаешь от пёстрых картин, плакатов, реклам, множества мебели и всякого декора… — обвела взглядом гостиную моя мама — Шэрон.

— Здесь ещё не так много предметов декора и мебели просто из-за того, что прошло слишком мало времени после нашего переезда. Подожди годик-другой, и мы навезём сюда различные вещи, заполонив всё пространство. — засмеялась я.

— Ааа… Ну тогда понятно. — улыбнулась мама, присаживаясь на диван. — А я вот хотела что-то поменять в доме, переставить мебель, так твой отец возмутился и устроил скандал. Мол, зачем нам эти лишние движения и головная боль на старости лет. — тяжело выдохнула Шэрон, выглядя расстроенной.

— Может для папы дом — это символ стабильности, постоянства, привычного устоя. А ты решила изменить это всё… — предположила я.

— Да, есть люди, которые неохотно воспринимают перемены, чувствуя себя комфортно в привычной стабильной среде. — включился в разговор Томас.

— То есть люди-зануды! — сделала умозаключение Шэрон, намекая, что её муж зануда.

— Мам… — села я рядом с ней на диван. — Ты жила с этим занудой столько лет, и только сейчас решила его переделывать? Он такой как есть, ты его любишь со всеми хорошими и плохими качествами. С чего сейчас этот бунт? — взяла маму за руку, успокаивая её.

— Может я никогда не обращала внимания, на то какой он у нас занудный… — сдвинула плечами она. — Или закрывала на это глаза…

— Папа у нас не занудный. Он рассудительный, спокойный, уравновешенный. И ты его всегда ценила и любила за это. Что же теперь поменялось? — поинтересовалась я таким неожиданным изменениям мамы.

— Не знаю! — воскликнула она как-то раздражённо. — Мне хочется чего-то нового в жизни, новых впечатлений, каких-то изменений. Я не хочу сейчас свою жизнь проживать серо и скучно. Я не молодая уже, но и хорониться себя в серых буднях я ещё не намеренна. — сердито сказала она, будто говорила это отцу, а не мне.

— Так это не повод менять что-то в доме, если этого не хочет отец. Возьми и измени что-то, что не будет касаться напрямую папы. Прическа, новые туфли, освежи рабочий стол… Новые цветы в саду посади… — предложила я, пытаясь утихомирить маму.

Она задумалась. Просто зависла на минуту, видимо обдумывая мои слова.

— А и вправду! Не хочет ничего менять, я сама что-то поменяю. — взбодрилась Шэрон, откидываясь расслаблено на спинку дивана.

— Вот и чудесно! А я приглашаю Вас пообедать с нами. — решил Томас быстро сместить внимание на что-то другое.

— Обед? — удивилась мама. — Ну давайте! — поднялась воодушевлённо она, направляясь на кухню за Томасом.

Мы втроём разместились за кухонным столом, обедая в спокойной и дружелюбной обстановке. Маме понравилась рыба Томаса, — она нахваливала её всё время, пока ела.

— Как вам совместная жизнь? — вдруг спросила она. — Как уживаетесь? Не ссоритесь? — поглядывала то на меня, то на Томаса, пытаясь уловить наши взгляды, жесты, скрытые детали.

— Всё хорошо. — быстро и с лёгкостью ответил Томас. — Бывают мелкие споры, но всё решаемо. — он положил свою руку на мою, ловя мой взгляд.

— С Томасом сложно поссориться. — хихикнула я.

— Вы такие милые… — заулыбалась мама. — Кто б подумал, что через столько лет дружбы сложиться такая пара. Я очень рада за вас.

Она так лучезарно улыбалась, что я сама невольно тоже улыбнулась.

— Ох… Любовь, эти бабочки… Мне не хватает этого… — смахнула слезинку Шэрон, продолжая улыбаться. Была ли это слеза радости или тоски за прошлым, я не знала.

— Мама… — встала я из-за стола и подошла к ней сзади. — Бабочки летают первые пару месяцев, а потом уже созревает любовь, перерастая в уважение, понимание, заботу, глубокие сильные чувства. — обняла я её. — Хотя мы наших бабочек пока не отпускаем. Стараемся изредка придумывать что-то такое, что разжигает огонь с новой силой.

— Натали, я надеюсь ты не станешь пересказывать маме все наши методы разжигания огня? — посмотрел на меня Томас, вскинув брови.

— О! Я бы послушала! Может и нам с папой не помешает что-то сделать из этого! Вы куда-то выезжаете? Ходите вместе в новые места? Романтичные ужины? — заинтересовалась мама.

— Ну… Почти. — вернулась я за стол, пытаясь не вдаваться в подробности нашей с Томасом бурной интимной жизни.

— Можете начать с ресторана, пикника, совместного просмотра кино или небольшое путешествие вдвоём. — ответил Томас более расширенно.

— Попробуй твоего папу ещё куда-то вытянуть! — засмеялась Шэрон, попивая горячий чай, что сделал Томас.

— Затяни его под каким-то предлогом, важным делом. — предложила я. — Обхитри его.

— Да, сделайте ему сюрприз. — подмигнул Томас.

Мама снова задумалась, опять выпив чай. Её раздумья уносили куда-то далеко, и мгновенно возвращали обратно. Ей точно было над чем подумать.

— Ладно. Не буду больше вас задерживать, отвлекать от отдыха в выходной день. Буду ехать. — начала вставать из-за стола мама. — Да и самой уже пора.

— Та чего спешить? Оставайся. — засуетилась я.

— Нет-нет. Мне действительно пора. А то ещё Ричард начнёт переживать. Уехала то я после ссоры. — не отступала мама.

— Ну тогда езжай. — сдвинула плечами я, провожая маму к порогу.

Короткие прощания, и мама упорхнула с нашего дома, оставляя шлейф своих нежных духов и приятное послевкусие общения. Хотя я немного теперь переживала за их отношения с отцом.

— Обещай, что наши бабочки будут жить как можно дольше… — уткнулась щекой я в грудь Томаса, обнимая.

— Наши бабочки будут жить ровно столько, сколько будем жить и мы… — лёгкий поцелуй в макушку отпечатал теплый след.

Выходной день уплывал неумолимо быстро. Тихий ужин, книга перед сном, тёплые и нежные объятия, — и день остался позади, принося с собой лишь приятную усталость и ощущение абсолютного покоя.

Моё День рождение приближалось с неумолимой скоростью. Томас часто пропадал, как когда-то я, помогая с праздником Лиззи.

Теперь я готовила ему ужины, ждала допоздна, не засыпая без него, не нагружала домашними делами.

В один из вечеров позвонил Томас, сообщив, что немного задержится, и приедет где-то через час. Я приготовила его любимое жаркое, лёгкий салат, запекла утку, и ждала его, чтоб вместе поужинать.

Час ожидания пролетел незаметно, а Томаса всё не было дома. Я начала переживать, что с ним что-то случилось. Через ещё полчаса входная дверь распахнулась, и вошёл Томас с небольшим букетом цветов.

— Прости, солнце. Я совсем потерял счёт времени. В знак извинения — тебе цветы. — виновато смотрел он на меня, протягивая букет нежно-фиолетовых цветов.

Я не спешила брать из его рук букет, нахмурившись, сверлила его взглядом.

— Мне не нужен праздник и эти цветы, если ты всё время где-то пропадаешь. Мне нужен ты… — жалостливо и чуть грустно ответила я.

Томас сделал шаг ко мне, целуя в губы. Лёгкий, шелковый поцелуй окутал меня нежностью.

— А если мне скажут поехать в командировку в другой город, ты тоже будешь так же злиться? — посмотрел на меня Томас, пытаясь понять моё негодование.

Я замерла, понимая странность своих предъяв. Он старался для меня, а я «наезжала» на него.

— Прости. Действительно. Это глупо. — осеклась я, отходя от Томаса, чувствуя неловкость и замешательство.

— Ну чего ты? Я просто спросил — если вдруг будет ситуация с моим отсутствием, ты так же будешь реагировать? — не отступал он.

— Ты прав. Я не должна притеснять твою свободу, просто из-за того, что хочу быть рядом. У каждого есть свои дела и заботы. Это странно. Мы взрослые люди. Тем более, ты не моя собственность. А я веду себя просто глупо. — расстроенно сказала я, направляясь на кухню.

Достав с духовки утку, я начала разделывать её, пытаясь отгородиться от разговора, своих мыслей и растерянности.

Томас тихо вошёл в кухню, положил цветы на стол и подошёл ко мне. Я стояла спиной к нему и в одно мгновение почувствовала его прикосновение. Лёгкое, нежное — он обнял меня сзади, обхватывая и переплетая руки на моём животе.

— Ты не притесняешь мою свободу. Скорее, я даю тебе свободу отдохнуть от меня. — сказал мне тихо, прижимая к себе ещё сильнее.

Я развернулась к нему лицом, смотря на его взволнованные глаза.

— Мне не нужен отдых от тебя. Мне нужен отдых С ТОБОЙ.

— И он у нас есть. Не все 24 часа в сутки, но всё же. — коснулся моей щеки рукой. — Но каждому человеку нужно пространство для уединения, личных дел, самореализации. Если мы будем постоянно вдвоём — мы быстро наскучим друг другу.

— Будучи друзьями, проводя время слишком много, мы как-то не успели наскучить друг другу. С чего сейчас наскучим? — не понимала я.

— Потому что мы уже не те, что раньше, отношения у нас уже не дружеские. И это время, когда мы не вместе, лишь усиливают чувства, желание увидеться, обнять, словить момент встречи. Небольшая временная разлука усиливает тоску по друг другу, и от этого ещё сильнее хочется увидеться и побыть вдвоём. Когда мы будем вместе сутки напролет, не будет этого скучания, не будет предвкушения перед долгожданной встречей, этого трепета и волнения, этих бабочек в животе. — слова лились потоком, с каким-то вдохновением и лёгкостью.

Я уткнулась лицом в его грудь, прижимаясь крепче, ощущая биение его сердца. Он в ответ положил руку мне на голову, и мягкими поглаживаниями успокаивал меня.

На кухне воцарилась тишина, которую не хотелось нарушать. В его объятиях мне всегда было спокойно и уютно, хотелось так стоять вечность.

— Всё хорошо? — отстранился Томас, держа моё лицо в своих руках.

— Да. — улыбнулась я.

— Тогда корми своего голодного мужчину, иначе ему придется съесть тебя. — хитро произнёс он, кусая меня за шею.

— Поняла, поняла. — хихикнула я, прячась от его нежных укусов. — Переоденься, а я пока насыплю всё.

— Договорились. — поспешил он сменить одежду на домашнюю.

Вернувшись, всё уже было готово на столе. Аромат вкусной еды разносился по всему первому этажу, возбуждая аппетит. Томас ел неторопливо, с наслаждением. А я радовалась, что смогла угодить ему с ужином. Себе я насыпала жаркое с салатом, и тоже присоединилась к Томасу. Быстро доев, я оставила его одного на кухне, поспешив в другую комнату.

Через некоторое время я вернулась на кухню, где Томас мыл посуду.

— Тебе ещё долго? — спросила я.

— Нет. Последняя тарелка.

— Хорошо. Я подожду. — прислонилась к дверному проёму я, ожидая, когда он освободится. Картина, где мужчина моет посуду была поистине чудесной.

— Всё, я закончил. — повернулся ко мне Томас, вытирая руки. — Ты что-то хотела?

— Да. У меня есть для тебя небольшой сюрприз. Пойдём. — активизировалась я, оживлённо ведя его по дому.

На первом этаже у нас была ванная комната, скорее для гостей. Мы ей практически не пользовались. Подойдя к этой ванной, я приоткрыла дверь и пригласила Томаса войти.

В небольшой комнатке царила волшебная, расслабляющая обстановка, — на полу и на полочках горели свечи, ванна была заполнена горячей водой с пеной, легкий полумрак создавал интимную обстановку, аромат трав и цитруса окутывал всё пространство, добавляя приятных ощущений.

— Это для тебя. — завела я Томаса в ванную. — Раздевайся и ложись.

— Хорошо… — удивился Томас. — Ты же со мной?

— Нет. Эта ванна только для тебя. Но я буду тут, рядом. — мягко подтолкнула его к наполненной ванной.

Томас разделся и опустился в горячую воду. Длинный выдох знаменовал его расслабление. Он закрыл глаза, всё больше погружаясь в безмятежность.

Я подошла к нему сзади и опустила руки в воду, пытаясь разогреть их. Коснувшись его рук, которые были в воде, я медленно провела вверх, поднимаясь к самым плечам. Лёгкие массажные движения смягчили напряжённые мускулы под моими руками. Томас размяк, становясь податливым как пластилин.

Его дыхание стало глубже и равномернее, сливаясь с едва заметным шумом воды. Я чувствовала под пальцами, как отступает дневная усталость. Я переместила руки к его шее, кончиками пальцев вырисовывая медленные, почти невесомые круги у основания черепа. Его голова безвольно откинулась назад, опираясь на край ванной, открывая мне всю линию подбородка и шеи.

Я наклонилась поближе, вдыхая аромат его кожи, и прошептала прямо в его губы, оказавшиеся так близко:

— А теперь поиграем, Томас. Закрой глаза и не открывай, пока я не скажу. Я буду писать буквы на твоей коже. Если угадаешь букву — получишь вознаграждение. Если ошибёшься — я тебя накажу.

Он интригующе улыбнулся, закрывая веки.

— Звучит как вызов. Я готов…

Я провела мокрым пальцем по его горячей груди, выводя первую букву — «Х». Вода стекала по его коже, сбивая с толку.

— Х? — неуверенно спросил он.

— Верно. — прошептала я, оставляя лёгкий поцелуй на его ключице.

Для второй буквы я спустилась ниже, туда, где вода едва касалась его пресса. Медленно вывела букву "О". Томас тяжело вздохнул, его мускулы напряглись.

— Ммм… С? — наугад бросил он, сбитый с толку моими горячими прикосновениями.

— Неправильно, Томас… — мои губы расплылись в довольной улыбке. — первое наказание.

Я наклонилась низко, почти касаясь воды, и прижалась губами к его шее. Но вместо нежного поцелуя я слегка, но ощутимо прикусила его кожу в чувствительном месте у самого уха, а затем сразу облизала это место горячим языком. Томас судорожно ухватился руками за края ванной, из его груди вырвался хриплый стон. Его тело под водой заметно напряглось от внезапной волны возбуждения.

— Натали... - что-то хотел сказать он, пытаясь открыть глаза, но я перебила его.

— Глаза! — строго напомнила я, слегка коснувшись пальцем его по носу. — Сиди смирно… Продолжаем.

Я снова вернулась к его груди. Третья буква была "Ч". Мой палец двигался медленно, намеренно задевая его сосок. Томас тяжело дышал, его сердце колотилось как безумное.

— Ч... это буква Ч? — его голос уже дрожал от напряжения.

— Верно… Молодец. — похвалила я и наградила его скорым, дразнящим поцелуем в угол губ, сразу же отстранившись, не давая углубить его.

Оставалась последняя буква. Я опустила руку под воду, туда, где царил настоящий жар. Своим ногтем я очень медленно вывела на внутренней стороне его бедра букву «У». Томас буквально подскочил в воде, всплеск эхом разнёсся по комнате.

— Это какая-то... сладкая пытка... - прошипел он, тяжело проглатывая воздух. — Я не понял. Д? Н?

— Снова не угадал. — игриво вздохнула я, поднимаясь в полный рост. — Твоё второе наказание будет более серьёзным.

Я принялась медленно снимать одежду, зная, что он слышит шорох ткани, но не может видеть. Каждое моё движение в этой тишине звуковых эффектов заставляло его дышать ещё чаще. Когда одежда осталась на полу, я подошла к ванной.

— Теперь открывай глаза, — разрешила я.

Томас резко открыл веки. Его взгляд — томный, голодный, лишённый всякой сонливости, мгновенно прошёлся по моему обнажённому силуэту. Он тяжело сглотнул, и я заметила, как его возбуждение в воде стало настолько выраженным, что отрицать его желание было бессмысленно.

— Ты не угадал слово «ХОЧУ». Поэтому наказание такое: ты не трогаешь меня, пока я сама это не позволю. Руки можешь оставить по краям ванны.

Он затаил дыхание, но подчинился, размещая руки на ванной, хотя я понимала, как сильно ему хочется схватить меня сейчас и прижать к себе.

Я шагнула в ванную. Вода качнулась, принимая меня в свои объятия. Я поднялась на коленях, медленно разводя ноги, и села сверху на его бёдра, чувствуя его жёсткое, горячее возбуждение под собой.

Томас направился навстречу, его мышцы дрожали от желания схватить меня за талию, но я уперлась ладонями в его грудь, удерживая на расстоянии.

— Никаких рук… — тихо, но властно прошептала я, глядя ему прямо в глаза, наклоняясь к его лицу на критически близкое расстояние.

Я медленно опустилась, принимая его в себя полностью. Это было потрясающее чувство заполнения — плотное, горячее. Томас громко застонал, закидывая голову назад, его пресс превратился в камень.

Я принялась двигаться. Сама. Ритмично, плавно, полностью контролируя глубину и темп. Я видела каждую эмоцию на его лице, видела, как он кусает губы, как закрывает глаза. и от невероятной остроты ощущений. Его руки неистово вцепились в ванную.

Я вцепилась в его плечи, опираясь руками, продолжая ритмические движения, то замедляя их, то ускоряя. Сев на всю его длину, я резко остановилась, начиная едва заметные круговые движения тазом, такие необычные, достигающие самой глубокой и чувствительной точки. Постепенные плавные скольжения с новой силой, медленные, растягивали удовольствие и наше слияние.

Мои ногти впивались в его кожу, когда мои движения стали резче, быстрее, дыхание тяжелее, наши общие стоны учащённее.

— Натали, Боже… Что же ты творишь?.. — прорычал он, когда я намеренно замедлила темп на самом пике.

— Немножко мучаю тебя… — прошептала я, наклоняясь и касаясь своей грудью его груди, дразня этой близостью.

Скользя своим телом по его, такому мокрому, напряжённому торсу, Томас всё больше сжимал руки от избытка ощущений и эмоций.

— Хочу почувствовать твои прикосновения… — прошептала я Томасу на ухо, снова склоняясь близко к его лицу. От уха я торопливо переместилась к его губам, прикусив его нижнюю губу, слегка, совсем немного. Его уста в изумлении открылись, и я, схватив эту возможность, протолкнула свой язык, сплетаясь вместе с его в страстном поцелуе. Я прижалась всем телом, продолжая лёгкие скольжения, глубокие поцелуи и крепкие сжатия его плеч.

Моё разрешение на прикосновения сорвало с Томаса тяжёлое напряжение и сдерживание его желаний. Его руки мгновенно оторвались от края ванны и властно, почти до боли, вонзились в мои бёдра. Он перехватил инициативу в темпе, но это уже было моё безмолвное разрешение на его действия.

Вся нежность сменилась требовательностью. Он начал безумно подталкивать меня вверх, загоняя всё глубже. Секс превратился в дикий танец в воде. Мы скользили друг по другу, вода из ванной выплескивалась, разливаясь на пол, но нам было всё равно.

— Ммм… вот так… — рычал Томас, сжимая моё тело так, что я чувствовала его напряжение в руках.

Я прислонилась к нему, запуская пальцы в его мокрые волосы, притягивая его голову к своей, чтобы наши губы снова встретились в глубоком, лишённом нежности поцелуя.

Мы оба были на пределе, на той тонкой грани, где мир перестает существовать, и остаются только двое, соединенные в этом безудержном порыве. Томас ускорился, вкладывая в каждое движение всю свою страсть, и когда я почувствовала, как он врывается в меня в последний раз, зажимая мои ягодицы своими широкими ладонями, внутри меня что-то взорвалось, увлекая за собой в ослепительный финал. В этот момент мы были единым целым, окончательно растворившись друг в друге в общем стоне, в легких всплесках воды, в трепете свечей от наших вздохов и движений.

Я упала на Томаса в последнем стоне наслаждения, уткнувшись в его мокрую грудь. Он откинулся на край ванны, увлекая меня за собой. Мы лежали и тяжело дышали, чувствуя расплывающееся наслаждение по телу.

Его рука продолжала скользить по моей коже, — от плеч, до самых ягодиц и бёдер под водой. Я целовала его грудь, оставляя горячие следы. От этих лёгких, как пёрышки, поцелуев, тело Томаса чуть подрагивало, будучи на пределе чувствительности.

Вода с каждой минутой становилась холоднее, лишь наши тела были такими же горячими. Мы согревали друг друга, плотно прижимаясь.

Ещё немного полежав в обнимку, мы выбрались с ванной, кутаясь в большие полотенца.

— Это было самое чудесное завершение дня. — поцеловал меня Томас в лоб, обнимая.

— Да, точно незабываемое. — улыбнулась я. — И могу вычеркнуть это из списка, что я «никогда не делала».

— Ты никогда не принимала ванну с пенкой и зажжёнными свечами? — уточнил Томас.

— С пенкой — было. Со свечами… хм… не помню. Но точно чего никогда не было — это секса в ванной. Душ не в счёт. — ответила я.

— Хм. — задумался и Томас. — И у меня не было…

— Наша интимная жизнь превратилась в выполнение списка того, чего мы никогда не делали, точнее, где никогда это не делали. — хихикнула я, вытираясь.

— Разнообразие — очень даже хорошо для интимной жизни. — улыбнулся Томас, тоже вытираясь.

Сбросив полотенце, я быстро накинула халат и направилась в спальню. Томас тоже побрёл за мной, чтоб вместе, укутавшись в одно одеяло, уснуть в любимых объятиях, смотря сладкие эротические сны.

День моего рождения пришёл как-то неожиданно. Для меня самой. Я не была «включена» в процесс подготовки к празднику, — Томас категорически запретил мне что-либо делать в этом направлении, поэтому я спокойно жила свои будни, периодически вспоминая о своём Дне.

Проснувшись утром, Томаса не было в кровати. И я решила, что он уже на кухне пьёт кофе. На прикроватной тумбочке я увидела записку:

«Доброе утро, любимая именинница. Твой завтрак на кухне. Завтракай без меня. Целую.»

Я немного расстроилась, так как хотела встретить это утро с Томасом, но, видимо, у него были другие планы.

Я поспешила на кухню, ощущая аромат бекона, и чего-то ещё сладкого.

На столе под прозрачной крышкой была тарелка, на которой была яичница с тем же ароматным беконом, сбоку салат и тост с сыром. На другой тарелке рядом были ещё теплые панкейки, тоже накрытые крышкой. Позавтракав и выпив кофе, я принялась мыть посуду. Подняв свою тарелку, я увидела, что под ней была записка. Я аккуратно развернула её.

«В гардеробной найдешь большую коробку. Там то, что точно подойдет для твоего праздника.»

Забыв о посуде, я поспешила в гардеробную. На полу по средине небольшой комнатки с одеждой лежала красивая розовая коробка. Я торопливо открыла её, и увидела аккуратно сложенное платье. Приложив к себе, я поняла, что оно отлично будет сидеть на мне. На самом дне коробки была ещё одна записка:

«Будь готова к 10.00. За тобой заедет Лиззи.»

Я выскочила с гардеробной, всматриваясь в часы на стене. Было 8 утра. И я решила не терять времени, — домыла посуду, приняла душ, высушила волосы, сделала укладку, праздничный макияж, одела новое платье.

Стоя у зеркала, я была довольна своим внешним видом: платье глубокого винного цвета бархатной ткани мягко переливалось при свете, создавая эффект благородного, живого сияния. V-образный вырез, в виде изящного запаха, красиво очерчивал зону декольте и шею, добавляя женственности и немного эротики. Длинные, плотно сидящие рукава хорошо вписывались в прохладную погоду. В пальто и этом платье я точно не замёрзну. Ткань была настолько красивой и мягкой, что хотелось это платье носить постоянно. Больше всего мне нравилось, как на талии ткань собиралась в аккуратные, расходящиеся лучами складки и стягивалась сбоку изысканной круглой брошью. Этот сложный сбор отлично подчёркивал изгибы моей фигуры, создавая эффект песочных часов.

Длина этого платья — миди, — до середины икры, идеально сочеталась с высоким и смелым разрезом спереди. Низ юбки плавно спадал вниз, но при каждом моём движении послушно расходился, открывая ногу и добавляя образу нотку дерзости и лёгкой провокации. Я крутилась перед зеркалом, разглядывая себя, свои милые локоны, собраны в милый пучок, длинные красивые серьги, тёмно-вишневую помаду, под цвет платья… Всё чудесно сочеталось между собой и создавало праздничное настроение.

Меня вернул в реальность звонок в дверь. Я поспешила открыть двери уже приехавшей за мной Лиззи. Она поздравила меня, подарив набор ухода за волосами, который я планировала себе купить, но всё время откладывала покупку.

— Ещё Томас просил передать тебе это. — протянула Лиз очередной свёрток бумаги.

Я развернула записку, где было написано:

«Д авно мы не возвращались туда, где строили шалаши и бегали по лужам под дождём. В спомни, как мы проводили там летние каникулы, как собирались всей нашей компанией. О глянись на место, которое было свидетелем наших первых общих тайн и беззаботных игр. Р азгадай, где спрятан следующий подарок, и иди туда, где всё начиналось.»

Я прочитала вслух эту записку, от чего Лиз как-то подозрительно взглянула на меня.

— Это что-то из рода «пойди туда не знаю куда, возьми то не знаю что?»

— Не знаю. Это похоже на какой-то квест с поиском подарков. — заинтригованно улыбнулась я.

— Смотри, тут первые буквы выделены жирным. Д… В… О… Р. Если это имеет какое-то значение, значит нам нужен «двор». — размышляла подруга.

— Да, о нём и сам текст. — поддержала её догадку.

— Значит, поехали в наш двор. — раскинула руки Лиз в смирительном жесте, соглашаясь на эту авантюру.

Я быстро накинула пальто, обула ботильоны на шпильке и выскочила из дома прямиком к машине Лиззи.

По дороге к нашему двору я всячески пыталась «расколоть» подругу на подробности сегодняшнего праздника. Но она была неумолима. А может и сама толком не знала подробностей. В любом случае, мои попытки не увенчались успехом, и я ехала в полном непонимании распорядка сегодняшнего дня.

Когда мы заехали во двор, я присмотрелась к месту наших постоянных посиделок с друзьями, и увидела на скамейке кучку чего-то непонятного.

— Лиз, смотри. Там на скамейке что-то есть. Останавливайся, пошли смотреть.

— Окей. — поспешила остановить авто Лиз.

Подойдя ближе к скамейке, мы увидели сложенные пледы и больше ничего.

Я осмотрелась вокруг, но никаких указателей или очередных записок нигде не было.

— Пледы… И что нам с ними делать? — не могла понять я.

— Может что-то под скамейкой? — заглянула вниз подруга. — Ничего нет.

— Давай посмотрим в пледах, может там что-то спрятано? — предложила я.

И мы принялись усердно перебирать стопку пледов один за другим.

В самом низу мы нашли небольшую коробочку, прикрытую последним пледом. Открыв её, увидели набор специй, и рядом маленькую записку. Развернув её, слова были написаны как-то странно, то ли верх ногами, то ли задом на перёд, — прочитать было сложно. Мы вертели листок, смотрели сквозь солнце, но понять написанное не удавалось.

— Помню у какого-то художника, учёного был один прикол с шифрованием своих записей, где он использовал зеркало. Может это поможет. Есть зеркальце? — посмотрела я пристально на Лиз.

Она непонимающе заклипала глазами, но принялась искать в своей сумочке зеркальце.

Через минуту мы уже читали сообщение, написанное в записке, высматривая его в отражении зеркала, приложенного к бумаге.

«Выходные с барбекю, запах дыма и аромат приправ, весёлый смех и долгие разговоры. Первый наш поцелуй. Это место хранит эти воспоминания… А теперь направляйся в место, где я впервые увидел тебя «другими глазами». Где аромат кофе был слабее, чем твой парфюм. Ищи там, где за столиком у окна я понял, что хочу видеть тебя каждый день. Выпей кофе, оставленное там.»

— Это та кофейня, недалеко от моей и его работы. Едем? — поняла я, о каком месте идет речь достаточно быстро.

— Поехали. — обрадовалась Лиз, хватая в охапку пледы, решив забрать их с собой.

Совсем скоро мы стояли у знакомой кофейни. В субботнее утро здесь почти не было людей. Мы зашли в зал, высматривая столик у окна, где предположительно должно было быть наше место назначения.

На столике у окна, за которым я сидела, будучи тут впервые, стояла табличка «Зарезервировано», рядом стояла чашка кофе.

Мы подошли к столику, осмотрелись, сели.

— Нужно выпить это кофе. Но в одиночку мне будет как-то некомфортно. Давай и тебе закажем. — предложила я подруге.

Мы так и сделали. Официантка принесла ещё одно кофе, ничего не сказав о том, что это место занято для кого-то другого. Видимо, меня ждали, и знали кто именно должен сесть за этот столик.

Подняв чашку, чтоб выпить ароматный напиток, я увидела, что под ней на блюдце была сложена очередная записка. Поставив чашку на стол, я торопливо развернула бумажку.

«Здесь ты разбудила меня, очаровав собой. Ты уникальная, необычная и прекрасная. И всегда будешь такой… Если допила кофе — позови официантку.»

— Хм… Интересно… — удивилась я.

Позвав девушку за барной стойкой, я ожидала с предвкушением, что будет дальше.

Официантка подошла к нашему столику и протянула небольшую коробочку.

— Спасибо. — вежливо ответила я, забирая с её рук очередную подсказку.

Открыв коробочку, я обнаружила не только записку, но и сертификат на бесплатное кофе в этой кофейне на весь год. Так же рядом лежал ключ, правда я пока не понимала, от чего он. Быстро развернув записку, я прочитала в ней:

«Направляйся туда, где воздух был пропитан невысказанными словами. Где ты часто бывала в детстве, и уже будучи взрослой. Вернись туда, где стены помнят мои сомнения, мою первую попытку тебя поцеловать.»

Я взяла в руки ключ, рассматривая его.

— Это ключ от нашей квартиры! — воскликнула Лиззи, почти выхватывая его у меня из рук.

— Логично. — ухмыльнулась я. — Значит, следующее наше место — ваша квартира. Допивай кофе и поехали обратно.

— Нельзя было после двора сразу в квартиру нас направить? Катаемся теперь туда-сюда… — ворчала подруга. — Вот же ж выдумщик.

Мы расплатились за кофе Лиз, поблагодарили и умчались обратно к нашему дому. Было немного непривычно и трогательно возвращаться сюда, проходя знакомые места, этажи, двери.

Комната Томаса будто замерла во времени, сохраняя всё ту же лёгкость и комфорт, порядок и простоту. Даже аромат его парфюма будто впитался во все вещи и пространство.

— Так, ну мы пришли в его комнату. Тут он хотел меня поцеловать. Но что дальше? Что искать то? — оглядывалась я вокруг, пытаясь увидеть или подсказки, или предметы, которых тут раньше не было, коробочку или записку, как в предыдущих случаях.

— Давай просто будем везде смотреть, — под кроватью, в шкафчике, на тумбочках… — предложила Лиз, активно начиная мельтешить по комнате.

Я же не спешила рыться в вещах, просто взглядом медленно «сканировала» комнату.

Кровать была аккуратно застелена. Именно здесь мы сидели с Томасом в тот вечер, и он тянулся меня поцеловать. На стене всё так же висели фотки Томаса, с различных времён и событий. Стол, где уже почти ничего не осталось — он забрал всё необходимое с собой в новый дом. Гитара, стоящая в углу, как и прежде… Почему он не забрал и её?

— Гитара! Посмотрим возле неё. — рванула я к инструменту, в надежде отыскать что-то там.

Я аккуратно взяла её в руки, приподняв, и увидела, что за ней лежала коробочка, которую мы так искали.

— Открывай скорее! — несдержанно сказала Лиз.

Я открыла записку, в которой было написано:

«Ищи дальше. Смотри туда, где спрятаны мои воспоминания. Там есть и ты…»

— Чего? — скривилась Лиз. — Куда это смотреть? На фотки на стене? Ты тут есть. — всматривалась подруга в фотографию не стене, так как больше не знала, что есть тут такого, в комнате брата, связанного со мной.

— Нет. Это не то. — я замерла, окидывая взглядом комнату опять.

«…Спрятаны мои воспоминания…» — крутилось у меня в голове.

— Шкатулка! У него была шкатулка со всякими мелочами из памятных мест или событий. На шкафу! — я указала на верх шкафа, заметив ту самую шкатулку Томаса, вспомнив, что он собирал свои «воспоминания» в виде каких-то предметов, где был и мой для него подарок.

Мы с помощью стула достали его шкатулку, открыли и увидели среди тех памятных мелочей записку.

— «Ты всегда в моей памяти и в моём сердце. И я хочу, чтоб у тебя была такая же «шкатулочка памяти», где ты будешь хранить дорогие сердцу вещи. Ищи её в шкафчике возле кровати.» — прочитала вслух я.

Мы направились к указанному шкафчику, и действительно нашли красивую шкатулку.

Я открыла её, и увидела опять записку.

— Господи, сколько ж этих писулек… — выдохнула раздражённо Лиз.

— С чего ты такая нервная стала? Это же так забавно. — я легонько ударила пальцем её по носу.

— Читай уже! — буркнула она, улыбаясь.

— «Ты прекрасна, как цветок. А этот нарисованный цветок жаждет влаги. Полей его и бутон раскроется.» — прочитала я, показывая Лиз нарисованный цветок с поливалкой.

— Мы должны полить цветок на бумаге? — с недоумением посмотрела на меня она.

— Не знаю… Давай попробуем. — сдвинула плечами я, направляясь в ванную.

Я сначала аккуратно капнула капельку воды на сам рисунок, из-за чего начали проявляться буквы. И я поняла, что нужно намочить всю бумагу, чтоб проявить весь текст. Так мы и сделали.

«Направляйся туда, где я сказал главное. В этом месте звучала гитара, лилась песня, говорило моё сердце. Найди место, где прозвучало то самое «люблю». Подойти в том месте к той, которая знает тебя.» — прочитала я написанное послание.

— В ресторане он мне признался в любви… Едем туда? — легко разгадала это «загаданное» место.

— Поехали. — одобрила подруга.

И мы поехали в ресторан. Войдя в зал, в тот же мягкий полумрак, который царил тут, когда Томас мне признался в любви, увидели, что людей в заведении почти не было. За барной стойкой была Глория — троюродная сестра Томаса и Лиз. Заприметив нас, она сдержанно молчала.

«Подойти в том месте к той, которая знает тебя.» — вспомнила строку с записки.

— Нам нужно к Глории, это про неё скорее всего шлось в записке. — подтолкнула Лиз к барной стойке я.

— Ну пошли, мы бы всё равно к ней подошли, чтоб поздороваться. — сдвинула плечами подруга.

— Привет. Мы к тебе. — улыбнулась я приветливо Глории.

— Привет. Да, я тебя ждала, Натали. У меня для тебя кое-что есть. Но ты мне должна сказать фразу-ключ, чтоб я отдала тебе эту коробочку. — показала Глория небольшую коробку в своих руках.

— Фразу-ключ? Ничего такого не было в той записке… — в недоумении смотрела я на девушку. — А будут подсказки? — решила сразу перейти к делу я.

— Подсказка… Оглянись! Это место и есть подсказка. Просто вспомни тот вечер… Вспомни слова. — улыбнулась мило Глория.

— Ох… — выдохнула Лиз, не совсем понимая задачу.

— Признание в любви? — решила рискнуть я, предположив, что именно это может быть ключом.

— Нет. — резво ответила Глория.

— Взаимная любовь? — начала угадывать я, перечисляя варианты.

— Нет.

— Я люблю тебя? — предположила я.

— Да! Именно! — воскликнула Глория.

— Серьёзно? — не поверила своей удаче я.

— Да. Вот, держи. — протянула коробочку мне.

Лиззи не успевала за ходом событий, бросая взгляд от Глории на меня, то опять на Глорию.

Быстро развернув коробочку, я обнаружила ещё одну коробочку и рядом записку. Сначала я открыла ту дополнительную красивую коробку и увидела прекрасный на цепочке кулон в виде сердца с красными камушками. Очень утончённое и изящное украшение очаровывало с первого взгляда.

— Оденешь сейчас? — с любопытством заглядывала через моё плечо Лиз.

— Давай. — поддержала её идею я.

Кулончик просто идеально подошёл к платью и в целом к сегодняшнему образу.

— Читай, что там в записке. — напомнила про неё Лиззи.

«Моё сердце принадлежит тебе, и этот кулончик — как знак, как символ моей любви… Я всё так же тебя люблю, как тогда. Нет… Даже больше… А дальше… Направляйся туда, где тишина и покой окутывают с ног до головы, где город остаётся внизу, вечером загораясь миллионами огней, где фантастически красиво. Там наше свидание было особенно уютным и романтичным.»

Я задумалась. Теперь я вспоминала все наши свидания, которые были где-то на возвышенностях.

— Это может быть крыша нашего дома… — размышляла я вслух. — Но там свидание было скорее ярко-сексуальным. Ещё было место у обрыва, где мы были на одном из первых свиданий. Вот там было романтично, очень душевно, интимно, игриво… — вспоминала я.

— Звучит мило… — улыбнулась Глория, смотря на моё задумчиво-счастливое лицо.

— Ну… Значит, едем к обрыву. — резво сказала Лиз, подталкивая меня к выходу с ресторана.

— Поехали, надеюсь, я вспомню, как туда добраться. — выдохнула я.

— Стойте! Чуть не забыла. Это тоже вам. — догнала нас Глория, вручая мне уже большой свёрток бумаги.

Развернув его, мы увидели нарисованную от руки карту-схему, где путь к обрыву помечен «сердечками».

— Спасибо. Это нам точно поможет. — ответила Лиз немного скептически, понимая, что «разгадывать» этот маршрут придется скорее всего ей.

Общими усилиями — нарисованной картой и моей памяти — мы постепенно начали приближаться к месту назначения.

Лиз остановила авто недалеко от дороги, а к обрыву мы решили пойти пешком.

Ещё с далека я увидела на том месте, где мы с Томасом когда-то сидели на покрывале для пикника, теперь стоял красивый стол с двумя стульями. Вокруг никого не было, лишь одиноко расставленная эта мебель. На самом столе были свечи, бокалы, бутылка какого-то алкоголя, цветы, и какая-то коробочка по средине стола.

— Вот же! Забыла телефон в машине! — раздражённо фыркнула Лиз, ощупывая карманы пальто. — Ты иди, а я вернусь в машину за телефоном. Через минутку вернусь. — и умчалась назад к авто, не дожидаясь моего соглашения.

Я медленно приблизилась к столу, с любопытством рассматривая всё, что на ней лежало. Я осмотрелась по сторонам, в ожидании, что кто-то выйдет мне на встречу, или Лиззи вернется. Но минуты уплывали быстротечно, но никого так и не было. Не став ждать, я потянулась к коробке. В ней я ожидала увидеть очередную записку, но там лежал коробок со спичками, с наклеенной запиской: «Ты зажгла в моём сердце вечный огонь, так зажги и маленькое сердечко у подножия стола».

Я замерла, оглядываясь. Возле ножек стола, на земле, я заметила небольшое сердце, сделанное из чего-то непонятного, а за ним тянулась странная тёмная линия, выложенная дальше в форму витиеватых узоров. Это было интригующе интересно. Я опустилась на колени и чиркнула спичкой.

Как только пламя коснулось сердца, оно воспламенилось, молниеносно зажигая линии, что тянулись куда-то по земле, с шипением, словно живая искра, и в одно мгновение линии под ногами вспыхнули ровным, золотистым пламенем. Огонь не обжигал, он вычеркивал буквы, превращая землю в сияющий холст.

«С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, МОЯ ЛЮБИМАЯ!» — горели буквы, освещая лицо Томаса, который бесшумно вышел из тени деревьев позади меня.

Он выглядел иначе, чем обычно: строгий, сосредоточенный, с тем самым блеском в глазах, который я видела лишь в моменты наших самых глубоких разговоров.

— Натали, — его голос, мягкий и глубокий, был слышен даже сквозь шум ветра.

Я поднялась, чувствуя, как внутри всё сжимается от ожидания. Томас подошёл ближе, свет догорающих букв плясал в его зрачках. Он взял меня за руки, и я почувствовала, как сильно дрожат его пальцы.

— Я хотел, чтобы этот день был необычным, интересным, романтичным… — сказал он, глядя мне в глаза. — Незабываемым, как и ты сама.

Его взгляд стал серьёзным, почти пугающим в своей откровенности. Он отпустил мою руку и сделал шаг назад, прямо в центр догорающей надписи.

— Сегодня твой день… День, когда мир стал светлее от твоего появления. Я бесконечно радуюсь каждой минуте, проведенной с тобой. Ты делаешь этот мир ярким, наполненным, счастливым. А я хочу каждый день делать счастливой ТЕБЯ. - лёгкая улыбка сменилась волнением. — Помимо небольших подарков сегодняшнего квеста, у меня есть один главный и большой подарок… — он будто набрал побольше воздуха в лёгкие. — Я хочу тебе подарить себя… — он медленно опустился на одно колено прямо среди угасающих искр, доставая с кармана бархатную коробочку. — Я отдал тебе своё сердце. Теперь отдаю свою жизнь, свою душу и тело, до последнего вздоха, до конца своих дней…

Крышка откинулась, и я увидела красивое кольцо со сверкающим камнем.

— Ты станешь моей женой? — Томас смотрел на меня с трепещущим ожиданием. Его рука чуть подрагивала, а сбивчивое дыхание выдавало его чрезмерные переживания.

Мой мир будто остановился. Пламя на земле почти погасло, оставив лишь лёгкий дымок, но внутри меня разгоралось нечто гораздо более мощное, чем любой огонь — осознание того, что моя жизнь только что бесповоротно изменилась. Сердце бешено стучало, воздуха не хватало.

— Да… Конечно. — уверенно сказала я, приближаясь к Томасу торопливым шагом.

Его взгляд, тревожный, сменился радостным, воодушевлённым. Он спохватился, доставая кольцо с коробочки, аккуратно, с трепетом одевая мне на палец. Волна какого-то необычного жара и неудержимой радости накрыла меня с головой.

Томас встал с колена, притягивая меня к себе. Его взгляд, счастливый, проникновенный, ловил мои глаза, будто пытаясь утонуть в них, утонуть во мне. Мгновение, и Томас накрыл своими губами мои, увлекая в нежный и чувственный поцелуй. Мир сузился в крошечную точку, маленькую вселенную двоих человек, которые любили друг друга безгранично.

— Урааа!!!! Наши поздравления!!! Мы так счастливы!!! — вдруг послышалось сзади.

Я резко оторвалась от поцелуя, всматриваясь в гущу деревьев, из-за которых выходили наши родные и близкие, друзья, знакомые. Моё удивление от сегодняшнего дня увеличивалось с каждой минутой.

Все спешили обнимать и поздравлять меня как именинницу, заодно и как новоиспеченную невесту. Смех, веселье, радостные возгласы не утихали, разрезая до этого такое тихое пространство.

За той же гущей деревьев, откуда вышла эта весёлая толпа, стоял красивый шатёр, празднично украшен, обставлен внутри стульями, столами, на которых было множество блюд, всевозможных угощений. Были официанты и другой персонал по обслуживанию праздников. Всё было настолько уютно и торжественно одновременно, что у меня просто отняло дар речи.

Праздничный день, плавно перетекающий в вечер, наполнялся красивыми тостами, искренними пожеланиями, добрыми улыбками и громкими звонами бокалов. Я наслаждалась всем, что меня окружало в это время.

— Давай сбежим… — шепнул на ухо Томас, переплетая наши пальцы. — Ненадолго…

— Давай. — кивнула я в ответ.

Мы ускользнули почти незаметно. Рядом сидевшая Лиз только понимающе улыбнулась, не задерживая нас.

Мы снова стояли у обрыва, прижавшись к друг другу так крепко, будто слились воедино. Ровное дыхание, ритмичный пульс, ласковые слова на ушко… Мурашки бегали по коже, не давая очнуться от сладостного чувства.

— Спасибо за этот волшебный день. За этот интересный квест и этот чудесный праздник. — ласково сказала я.

— Я обещаю делать все твои дни интересными, радостными и чудесными… — уткнулся лбом в мой висок, прижимаясь сильнее. — Знаешь, в юношестве я думал, что счастье в каких-то вещах, деньгах, машине или классной работе. Но сейчас я понимаю, что всё вокруг не имеет большого значения, если с тобой нет того, кто может просто смеяться, разговаривать, бегать с тобой вместе, готовить ужин, смотреть фильмы, дурачиться, создавать что-то общее, просто жить, любить и быть собой. Именно человек рядом с тобой и есть счастье, — всё остальное лишь фон, декорации. Ты стала моим счастьем, сама не осознавая этого… — Томас меня прижал к себе крепче.

— Ты всегда был моим смыслом, моей большой любовью. И я знала, что моё счастье только с тобой. — я прикоснулась рукой к его прохладной щеке. — И так будет всегда.

— Всегда… — повторил моё последнее слово Томас, целуя в губы, — нежно, медленно, так сладко.

Город внизу сиял, как россыпь драгоценных камней на чёрном бархате ночи. Прохладный ветер окутывал нас со всех сторон, но мы не ощущали этого холода. Нас грели горячие объятия, долгие поцелуи, и наша искренняя любовь.