Время: 7:21. Дней до отправления: 3

«Заключённый 521, за вас внесли залог…»

Я со стоном разлепил глаза. Эта механическая женщина что-то сказала?..

По серой стене камеры побежала зелёная строчка, но я не успел сфокусироваться и прочесть.

«Заключённый 521, за вас внесли залог…»

Я резко сел на койке. Присмотрелся к бегущей строке, уловив только конец фразы. Так и есть. Не шутка. Не развод. Залог!

«Какого хрена?» — прошептал я.

Во-первых, тут я никому не мог понадобиться. Во-вторых… Понимаю, звучит дико — но не шибко-то и хотелось выходить. Тут хотя бы кормят… Я не помру от голода, если ничего за день не заработаю. Тут не нужно выживать, чего не скажешь о мире за пределами тюрьмы.

«Это ошибка, — хлопнул я себя по лбу, — ну, конечно, мне по ошибке пришло чужое уведомление!»

Я испытал легкий укол разочарования — а ведь все-таки любопытно, что было бы, если…

— Заключенный 521, подойти к двери камеры! Алло! Тебе особое приглашение нужно? — заколотили в дверь.

Я спешно скатился с койки и послушно вытянулся в струнку перед толстой железной дверью. Видимо, не ошибка и не прикол какой-то. Да и то неудивительно — государству накладно кормить столько ртов. Пусть даже они и трудятся в тюрьмах в поте лица. Все равно получается не очень выгодно. Потому и работает залоговая система. Не только тут, но и по всему миру.

Электронный замок пикнул, под самым потолком загорелась желтая лампочка, и дверь отъехала в сторону. Охранник, держащий ключ-карту, пропустил перед собой двоих вооруженных надзирателей. Я послушно вытянул руки вперед.

На запястьях защелкнулись наручники, похожие на большой куб с двумя отверстиями под руки. Кисти при этом оставались свободными — только что толку? Пошевелить я ими едва могу.

Меня вывели в коридор, состоящий из бесконечных дверей. Двери, двери, двери. Где-то наверху, на другом ярусе, косились на нас другие охранники. Бдят. Мало ли, что там за движение на нижних этажах.

Меня, толком со сна ничего не соображающего, провели узким хитросплетением коридоров и остановили перед еще одной дверью. Один из надзирателей зашел внутрь и через пару минут вышел с моими личными вещами в небольшом железном лотке. Вещей оказалось не так уж много: джинсы, футболка, легкая куртка, кепка, кроссовки…

— Где часы? — недовольно осведомился я, чуя, как ком к горлу подкатывает.

Я, конечно, старательно извлекал суровые нотки, но если они решили захапать единственную что-то стоящую вещь среди моего барахла — плохо дело. Часы я не отвоюю. По крайней мере, во второй раз.

— Вон, вон они, — раздраженно процедил охранник, поднимая сложенную на джинсах футболку и демонстрируя спрятанные под ней часы, — псих ненормальный.

Я хмыкнул. Хотелось, конечно, проехаться пару раз по нахальной роже, но раз уж меня освобождают под залог… Пожалуй, потерплю. Глупо будет сейчас все испортить.

— Поссать хоть можно? — скривился я, чувствуя, что уровень давления жидкости в мочевом пузыре достигает критических значений.

— Отведи его, — кивнул один надзиратель другому, и меня сопроводили в сортир.

Наручники мне, конечно же, не сняли. Кое-как удалось сделать свои дела, не нассав на себя, умыться и прополоскать рот холодной водой. Уже неплохо. Взглянул в зеркало над раковиной, извернувшись, провел влажными пальцами по волосам, зачесал их назад — в целом, презентабельно. Сейчас в свое переоденусь — и вообще, хоть на парад.

После сортира меня завели в другое помещение, где следовало приложить наручники к сканеру, после чего работающий за компьютером начальник блока внес корректировки в мое личное дело. Там же разрешили переодеться — правда, после облачения в гражданское, заново застегнули наручники, сдвигая часы выше по руке. Но это неважно. Главное — мои любимые часы вновь у меня. Не стал испытывать терпение надзирателей, хоть и хотелось так с толком, с расстановкой подкрутить завод, сверить время — и непременно вплоть до секунды! Но так уж и быть. Этим я займусь позднее.

Под присмотром двоих надзирателей я вышел из здания тюрьмы. Они сопроводили меня до самых ворот, а потом и вышли вместе со мной.

— Ожидаем вашего представителя, — пояснил охранник, ловя на себе мой недоуменный взгляд.

«Представитель» явился быстро. Буквально пару минут я постоял на улице, вдыхая запах свободы. Чем этот воздух отличался от того, что был на территории тюрьмы? Разумеется, ничем. Я лишь пробовал его на вкус, пытаясь понять, что я чувствую. По всему выходило, что ничего, кроме легкой досады. В тюрьме было не так уж плохо. А что будет сейчас — неизвестно. И это держало в напряжении.

К тюремным воротам подкатил черный автомобиль, и из него вышли трое. Двое в масках, закрывавших половину лица. В какой-то черной форме без знаков отличия. Только пистолеты в поясной кобуре и бронежилеты выдавали в них телохранителей или кого-то вроде того. От этого я еще больше напрягся. Третий был не шибко примечателен. Роста высокого — хотя по сравнению со мной все великаны. Глаза и волосы темные, лицо ничто не закрывает. Стрижка короткая, но не одним срезом. Видно, что постарался парикмахер. Гладко выбрит. Нос прямой, тонкие губы сжаты. Взгляд цепкий. В сером деловом костюме. Он подошел ко мне, внимательно осмотрел с ног до головы и удовлетворенно кивнул.

— Вот, держите, — один из охранников протянул ему ключ-карту от наручников.

— Снимите, — мотнул головой «костюмчик».

— Я бы не рекомендовал… Он того…

— Снимите. Не понадобится, — тихо повторил «костюмчик», и надзиратель повиновался.

Когда охранники ушли, и ворота закрылись, «костюмчик» встал передо мной, скрестив руки на груди. Он ничего не говорил и ничего не спрашивал. И, похоже, ему не было неловко от возникшей паузы. Двое телохранителей стояли чуть поодаль. Я тоже молчал. Что я, совсем дурак? Раньше бы начал тараторить. Возмущаться, задавать вопросы. Но жизнь уже маленько приучила держать язык за зубами. Сначала надо было понять, кто передо мной, и какой интерес относительно меня имеет. А потом уже открывать рот.

— Поехали, — «костюмчик» мотнул рукой в сторону автомобиля, — время дорого.

Я мог бы уже сто раз драпануть в кусты, пока он меня рассматривал, потом еще столько же раз — пока мы шли к машине и садились. И непременно получить пулю в спину. Так что я не стал отягощать свое и без того шаткое положение. Вряд ли, конечно, меня ожидает что-то хорошее с таким-то приемом. Эти телохранители, и вообще… Надежду на что-то лучшее жизнь из меня старательно выбивала последние несколько лет. Самое приятное — это когда я сыт, не мерзну, и у меня есть, где заночевать. Если при этом до меня никто не докапывается — вообще праздник.

Меня посадили на заднее сиденье авто, а по обеим сторонам, что ожидаемо, сели телохранители. «Костюмчик» сел на переднее сиденье и что-то шепнул, наклоняясь к водителю. Автомобиль тронулся. Телохранители — хоть их лица скрывали маски — были в состоянии расслабленной готовности. То есть, не напряжены, но в случае надобности могли бы совершить быстрые действия. Это читалось в их позах.

В салоне было довольно просторно. Меня даже не подпирали с боков, учитывая, что телохранители были крупными дядьками. Дорогой, комфортабельный автомобиль. Да, за мной явились люди не бедные.

— Берт Райли, — «костюмчик», не оборачиваясь, протянул мне с переднего сиденья руку.

— Здравствуйте. Я — Рой, — подался вперед я, чтобы пожать ее.

— Знаю. Говоришь по-русски, но это ведь не твой родной язык? Может, английский?

— Английский, — с облегчением выдохнул я, не став уточнять, что и он не является моим родным языком.

Зато на английском было бы куда как проще изъясняться. Я с детства говорил на нем, как на втором языке, а вот русский пришлось ускоренно учить чуть ли не в полевых условиях. Но вообще, сложностей я не испытывал. Я быстро учил языки. Понял одну фишку. Когда говоришь, надо думать на том же языке, на котором говоришь. Звучит бредово, но едва ты начнешь это делать, как затараторишь, как миленький. Уж поверьте.

— Я расскажу тебе все, что будет нужно, — перешел на английский Берт, — но сначала дам пару дней передохнуть, отоспаться, прийти в себя. Отвезем тебя в одно местечко. Уж не обессудь — на улицу выходить нельзя будет, и одного из парней я с тобой оставлю. Все необходимое предоставят.

Я молча слушал. На меня накатило ощущение жуткой усталости, хоть было только ранее утро. Эта апатия была не в новинку, она сопровождала меня уже несколько лет. Пожалуй, с того самого дня, когда погибли все мои родные, а я остался жить. И выжил, и дошел, и худо-бедно устроился. Но радости от такой жизни что-то не было. В чужой стране, где и гражданам-то было несладко от нагрянувших катаклизмов. А мне, чужаку, тем более…

Берт оглянулся — видимо, чтобы проверить меня, чего бы это я притих. Прищурился, улыбнулся.

— Те самые часы? — кивнул он на запястье.

— Угу.

Дальше ехали молча. Не то что бы разговор не клеился — просто, как я понял, открывать рот не было смысла. Райли ведь уже сказал, что расскажет все через несколько дней. А мне что? Я подожду. Да даже если они меня грохнут по дороге — пожалуй, это не станет для меня какой-то катастрофой. Другое дело, если придется что-то делать, опять куда-то бежать, опять тревожиться или работать физически. М-да… Сдается, меня не ради забавы выкупили. И делать что-то определенно придется. Плохо, очень плохо. Досадно.

Я пытался что-то рассмотреть в тонированные стекла, но, так как сидел далеко от них, то ничего особо и не увидел. В лобовом стекле виднелась лишь автострада и задницы впереди едущих автомобилей. На телохранителей даже лишний раз взглянуть было страшно — особенно теперь, когда они стянули маски. Подумают еще, что я пытаюсь их лица запомнить… В общем, я просто уставился на приборную панель. Скучно…

Поездка заняла не больше часа. Автомобиль плавно остановился, телохранители вылезли, я следом. Огляделся. Передо мной стояло довольно высокое стеклянное здание — то ли престижный жилой дом, то ли отель. Раньше я его и не видел. Ну, да что уж говорить! Москва — город большой, а мне, недавно прибывшему, еще не удалось прочесать его вдоль и поперек.

Мы прошли на ресепшен — все же отель! — и я невольно открыл рот, наблюдая за стеклянными лифтами, ползущими внутри самого здания. Потолка не было — точнее, потолком служила прозрачная крыша отеля, и с самого низа можно было рассмотреть каждый этаж. Были тут и жилые этажи, были и магазины, и рестораны — судя по вывескам.

Райли поспешил к стойке и что-то сказал девушке-администратору. Та улыбнулась, кивнула и застучала ноготками по клавиатуре. Он жестом подозвал меня. От меня вновь потребовалось приложить запястье к сканеру, что я и сделал. Сканер считал информацию с чипа, и компьютер что-то пиликнул. После этой нехитрой процедуры мне вручили ключ-карту и пожелали приятного времяпровождения. На телохранителей не обратили никакого внимания.

— Ребята, я побежал, — махнул рукой Берт, одернул пиджак и быстрым шагом направился к выходу.

Один из телохранителей последовал за ним, второй, как и было обещано, сопровождал меня. Я повертел карточку, чтобы увидеть номер, и, не торопясь, пошел к лифтам. Раз я буду заперт в номере, надо вдоволь наглядеться на все вокруг. Особенно меня интересовали люди.

Люди здесь были непростые, сразу видно. Все-таки не каждый сможет позволить себе номер в таком презентабельном отеле. Здесь были и бизнесмены, приехавшие, вероятно, на очередной экономический или экологический форум. Встречались и целые делегации, каждый участник которых имел на груди какую-то карточку. Видимо, имя и фамилия, должность… Что там еще может быть?

Долго смотреть мне, конечно, не дали. Телохранитель мягко подтолкнул меня к лифту. Мы вошли, и я сразу юркнул к дальней прозрачной стенке — чтобы посмотреть на отель с высоты. Лифт пополз очень мягко, не дергаясь на старте и остановках. Вышли мы на четырнадцатом этаже. Отлично. Еще и обзор из окна будет интересный. А что еще делать? Как только я перешагну порог номера, обратно меня уже не выпустят.

Я приложил ключ-карту к окошку возле двери, и замок щелкнул. Потянул ручку на себя, вошел. Обернулся, вопросительно глянул на телохранителя. Тот мотнул головой.

— Я останусь здесь. А ключ прошу сюда, — и протянул ладонь.

Я понял. Кажется, изнутри дверь тоже не откроется без этой магнитной карточки. Хитро, хитро… Но что оставалось делать? Я выдал ключ, и мужик захлопнул дверь, пожелав хорошего дня. Вот и все. Теперь остается только ждать, пока за мной придут. Впрочем, почему — просто ждать? Мне же обещали, что я смогу отожраться, отоспаться…

Я резким движением стянул кроссовки и прошелся по номеру. Да уж, это вам не тюремная одиночка в наказание за очередную перепалку с сокамерниками… И точно не одна из халуп, которые я снимал до заключения. Просторный коридор. На входной двери зеркало в полный рост. Вешалка, тумба для обуви, высокий комод с еще одним зеркалом над ним.

Из коридора вели три двери: в комнату, в кухню и в ванную. Я заглянул по очереди в каждое помещение. В ванной я обнаружил довольно большую, с наворотами, душевую кабинку. Судя по количеству отверстий и кнопочек внутри, тут можно произвести профессиональную мойку моего давно не знавшего мочалки тела. Интересно, а специальные щетки тоже откуда-нибудь выезжают?

Раковина, над ней огромное зеркало с подсветкой. Полочка. На ней набор всяких баночек и прочих отельных принадлежностей. Несколько кусочков мыла в индивидуальных упаковках. Шампунь. Кондиционер. Гель для душа. Одноразовая бритва, которая выглядит лучше, чем любая не одноразовая, которая была у меня. Зубная щетка. Паста. Небольшая круглая шайбочка. Что это? А, зубная нить! Я присвистнул. Мочалки нигде не завалялось, раз уж такой аттракцион неслыханной щедрости?..

И мочалка в индивидуальной упаковке нашлась. Только висела она в душевой. В целом, остальной набор тут был вполне стандартный: несколько полотенец: банное, для рук и даже отдельное для ног. Это я понял по нанесенному на них рисунку. Видишь вышивку в виде ступни — стало быть, этим надо вытирать ноги. Унитаз, стиральная машинка, фен… Запас туалетной бумаги, пара стаканов на широком бортике раковины. Вот это да! Такой роскоши у меня не было… Да уже много лет, черт подери, не было!

Мысленно потирая руки и поздравляя себя с неслыханной удачей, я вышел из ванной и направился в кухню. Кухня была стерильна. Все поверхности сияли. Большой белый стол по центру. Удобные мягкие стулья со спинкой и подлокотниками. Кухонный гарнитур — лезть в него я даже не стал. Уверен, внутри этих шкафчиков все так же стерильно и сверкает.

В комнате стояла огромная кровать с высоким матрасом. В углу — письменный стол с креслом на колесиках. Еще одно зеркало. В углу — два кресла и журнальный столик. Окно закрыто тяжелыми блэкаут-шторами. Ну, точнее, закрыто оно не было, да и что шторы — блэкаут, я узнал только когда сам подошел и задернул их. Комната погрузилась во тьму. Решил оставить хотя бы небольшую полоску света.

Другой мебели в комнате не было. Я разбежался и прыгнул на кровать. Полежал так пару минут на спине, раскинув руки. Потом нахмурился и принялся шарить глазами по потолку в поисках камер. Это, должно быть, розыгрыш какой-то. Меня — меня, выкупленного, грязного и никчемного зэка — в бизнес отель? А за что такие почести, простите?..

Но у меня еще будет время подумать об этом. Сейчас же надо что-то поесть. Хотя нет — сначала привести себя в порядок. А то, чую, пованиваю. Потом будут еще неделю после меня тяжелый дух выводить…

В эту секунду раздался женский механический голос, и я подскочил от неожиданности.

«Я ваш голосовой помощник. Если вам что-нибудь понадобится, вы можете сказать об этом мне. Я передам на ресепшен»

— Стоп, стоп, — остановил ее тираду я, — хватит.

Голосовой помощник тут же отключился.

Я залез в душ. Едва моя нога ступила в душевую кабинку, как вновь заговорил голосовой помощник.

«В вашем распоряжении шестьдесят литров воды. Использовано: ноль»

Ага. Ну, глупо было ожидать, что это ограничение не коснется отелей. Что же… Мне не привыкать.

Я включил воду и быстро повертелся под теплыми струями. После этого нажал на кнопку прекращения подачи и намылился, хорошенько скребя отросшими ногтями по коже. Вот балда! Настолько отвык от комфорта, что про мочалку и не вспомнил! Даже не распаковал!

Кое-как, мыльными скользкими пальцами я расправился с упаковкой и получил возможность тереть себя уже мочалкой. Да… За одну помывку всю грязь и не отмоешь. Но я все же постараюсь выйти отсюда как можно более чистым. Следом за телом я намылил голову и, зажмурившись, стал наощупь искать кнопку подачи воды. Пустил немного — выключил — растерся. Потом пустил воду тоненькой струйкой, отрегулировав напор с помощью сенсорного экранчика. Ведь, кто знает: шестьдесят литров воды — это на сегодня или на все про все? А вода, текущая из кухонного крана, и прочая техническая вода? Она считается? Если да, то я не стану мыть посуду. Это уж как-нибудь сами потом управятся! Пока не пойму, обнулится ли счетчик воды на следующий день, я буду ее жестко экономить.

Смыв пену, я открыл двери кабинки и шагнул на коврик. Схватил банное полотенце, вытерся. Взъерошил волосы на голове. Хорошо. Свежо.

Собственно, а что я туплю?..

— Голосовой помощник! — громко крикнул я, выходя из ванной, — Расскажи про мои ограничения по воде.

«С радостью. Ежедневно в вашем распоряжении шестьдесят литров воды. Считается вся вода, в том числе с кухонного крана и в бачке унитаза. Каждые сутки счетчик обнуляется. Если вы хотите повысить свои лимиты, вы можете перейти на уровень „премиум“ или „ультра“. Уровень „премиум“ будет стоить…»

— Стоп, — беспардонно прервал ее я, — сколько у меня осталось на сегодня?

«Ваш лимит: шестьдесят литров. Использовано: пятнадцать»

Я недовольно цокнул языком. Старался экономить, но все равно вышло много. Еще бы! Если бы не эта многолетняя въевшаяся грязь, не пришлось бы намыливать себя по несколько раз. Особенно ноги…

«Ладно, — сказал я себе, — как получилось, так и получилось. Надо набрать воду для питья, чтобы потом внезапно без нее не остаться»

А как это происходит, я уже знал. Моешься себе, моешься, песенку под нос напеваешь. Намылился… А у тебя бац — и подача воды прекращается. Потому что все. Хана на сегодня. Только здесь есть голосовой помощник, который предупредит, когда лимит подходит к концу, а в другом месте, если помощника не оплатил… Фиг тебе, а не предупреждение.

Некоторые ставят счетчик в душевую кабинку. Но тоже дорого, да и не будешь же с намыленной башкой циферки высматривать? Но, вообще, не так уж и плохо. Вода есть — и на том спасибо. Особенно за горячую. А то не во всех домах сейчас можно под тепленькой водичкой постоять…

Я оделся и вернул часы на запястье. Провел кончиками пальцев по корпусу. Протер краешком футболки стекло. Спросил у голосового помощника точное время и подрихтовал стрелки. Вот теперь моя душенька спокойна. Теперь, хотя бы в данный конкретный момент, я принадлежу сам себе, на мне мои вещи, на мне мои любимые часы. И, значит, на сегодня жизнь налажена.

Хотя, стоп. Я ведь совершенно не проверил наличие продуктов! Ведь кухня стерильна, она буквально таки блестит, и на поверхностях ничего нет! А я, идиот, губу раскатал, радуюсь, что поселили меня не в лачуге, а в бизнес-отеле! Знаете ли, без продуктов питания пребывание даже в таком месте окажется пыткой!

Я влетел на кухню и распахнул холодильник. И остановился в недоумении. Это…блин…

Каждая полка большого двухкамерного холодильника была занята. Каждая! Здесь были и фрукты, и овощи, и зелень, и какие-то готовые наборы еды… Оставалось только разогреть. Соусы, напитки в цветных баночках. Даже несколько порционных пирожных. Пирожные, мать вашу! Я их не ел уже не знаю, сколько лет!

Я набросился на все, как с голодного края. Хотя, почему — «как»? Я и прибыл — с голодного края! Я сунул первый попавшийся готовый набор в пищевой шкаф и нажал на кнопку разогрева. Я даже не посмотрел, что я выбрал.

Не в силах дождаться разогрева своей порции, я схватил связку бананов и запихнул в себя разом две штуки. Живот предупредительно заурчал. Пофиг. Пофиг мне! Я буду есть! Нет — я буду ЖРАТЬ!!!

Пока пищевой шкаф разогревал мой завтрак, я успел сделать себе кофе. Шайтан-машина проглотила зерна, затрещала, перемалывая их и разнося по кухне давно забытый аромат восхитительного напитка. В подставленную чашку нацедилась крепкая кофейная жижа. Наверное, даже слишком крепкая — судя по запаху. Я попробовал и скривился — так и есть. Напиток в стиле «глаза на выгуле». Пришлось заливать воду в бойлер и разбавлять.

Тем временем пищевой шкаф подал мелодичный сигнал. Я аккуратно достал дымящийся лоток и перенес его на стол. Итак…сегодня мне на завтрак достался, по видимому, антрекот с тушеными овощами и картофельным пюре. Попробовал — божественно! Как же, твою налево, я давно не ел вкусную пищу!.. В тюрьме о хорошем питании можно было позабыть, ну а до тюрьмы я порой довольствовался одной миской гречки с соевым мясом. И это за целый трудовой день. Беда мне, если привыкну к такому хорошему обращению…

Вилка с очередной порцией антрекота застыла на полпути ко рту. В моей голове назрел вполне справедливый вопрос: а, собственно, за какие такие заслуги меня кормят, как царя? Ну, ладно, про царя я загнул… Но чем я это все заслужил?

«Рой, а тебе не все ли равно? — задал еще один справедливый вопрос внутренний голос, — Просто забей и набивай пузо, пока можно!»

Кто я такой, чтобы не слушать свое дикое, голодное животное внутри? Действительно, эти рассуждения отложим на потом. А сейчас — время набить живот. Я съел антрекот, запил все разбавленным кофе, сходил до холодильника и накрошил овощной салат, щедро полив его заправкой с розмарином и чесноком. Подумал немного и прямо у холодильника, из упаковки, умял одно из пирожных. Слоеное тесто, нежный крем — чистый кайф!

Когда мой желудок предупредительно булькнул, я шикнул на него. Не сметь нести меня на унитаз! Не сметь избавляться от божественной пищи ни с того конца, ни с другого! Приказ — молча переваривать. И готовиться к обеду…

Только теперь, наевшись, я направился в комнату, подошел к окну и выглянул наружу. Отсюда открывался вид на внутренний дворик отеля, и там, на первый взгляд, не было ничего интересного. Внизу какие-то тропинки, сухие кустики, лавочки. Напротив — еще одно высокое здание, которое заслоняет весь обзор. Вот и все.

Я плюхнулся в кресло, подкатился к окну и, откинувшись на спинку, стал задумчиво наблюдать за активностью во дворике. Вот неподалеку припарковался грузовой автомобиль, из кабины выпрыгнули рабочие и принялись таскать к служебному входу какие-то контейнеры. Интересно? Может быть… На самом же деле простое созерцание было мне в новинку. От ничегонеделания хотелось есть, но я запретил себе сметать весь запас продуктов. Последние годы накрепко вбили в меня бережливость. Кто знает — что будет завтра? Кто знает — когда за мной приедут? Да, Берт Райли сказал что-то про «пару дней», но почему я должен верить человеку, которого вижу впервые в жизни? То-то и оно. К тому же, боюсь, после плотного завтрака мой желудок просто лопнет, закинь я в него еще хоть крошку.

Заняться было совершенно нечем. Ни книжек, ни телевизора в номере. Только на каждой стене висят рекламки с куар-кодами, которые предполагается сканировать своим устройством, оплатить и получить доступ. На выбор мне предлагались сериалы, аудиокниги, фильмы, игры… А у меня все равно нет девайса с выходом в Сеть. Плохо, но не смертельно.

Неприятно было другое. Последние несколько лет я жил в четкой структуре, я знал, чем я буду заниматься сегодня, завтра и через неделю. До тюрьмы я был занят вопросами выживания и добычи денег. В тюрьме я работал и получал ежедневный паек. Все было четко, все было распланировано. А теперь, столкнувшись с кучей свободного времени, я совершенно не знал, как им распорядиться.

— Ладно, — пробормотал я сам себе, — голосовой помощник! Как называется отель?

— Ваш отель называется Э… К сожалению, доступ к данной информации у вас не оплачен. Спросите меня что-нибудь еще.

Интересно. Только что механическая женщина чуть не сообщила мне название отеля, но в последний момент «спохватилась» и потребовала оплату.

Потребовала оплату…

— Хорошо, могу ли я оплатить доступ?

— Можете. Средства на вашем балансе: ноль.

Вот и приплыли. Оплатить можете, но не можете. Большое спасибо. Вы очень любезны.

— А у меня есть доступ к бесплатным книгам или фильмам?

— Да, есть. Вы можете посмотреть фильмы и почитать книги из нашей подборки. Для этого зарегистрируйте ваше устройство в Сети отеля. Шаг первый. Подключитесь к сети отеля. Шаг второй…

— Стоп, стоп.

Спасибо большое. Но никакого устройства у меня тут нет. Ну что, донимать механическую женщину дальше, или хватит с нее?

— Какие услуги я могу заказать в номер?

— Как пользователь пакета «базовый» вы можете за… К сожалению, вы не можете заказывать услуги в номер.

Ясно-понятно. Судя по заиканию и внезапной амнезии голосового помощника, он был перенастроен специально под меня. Понимаю, звучит, как типичная отговорка параноика, но ведь и ситуация у меня исключительная. Я заперт в своем номере… Стоп! Заперт!

— Голосовой помощник! Я случайно выронил ключ от номера в окно. Открой, пожалуйста, входную дверь.

— Мне так жаль! Но не переживайте. Сейчас мы все уладим. Для выхода назовите числовой код посетителя.

А. Э.

— Т-три?

— Ошибка. Числовой код посетителя состоит из десяти цифр. Назовите числовой код посетителя…

Ой, хватит с меня! Еще не хватало, чтобы меня механическая женщина за нос водила. Ладно уж. Проживу без ваших благ цивилизации.

И я снова повернулся к окну.

Совсем скоро мое зрение расфокусировалось, и меня занесло в воспоминания. Я стал думать о погибшей семье, припоминать детали тех страшных недель, когда наш переезд внезапно пошел не так. Я совершенно не хотел об этом думать, но процесс было уже не остановить. Я вспомнил все: и сломавшуюся посреди бездорожья машину, которую пришлось бросить. И долгие скитания пешком с большими рюкзаками, и проливные дожди, и первые признаки болезни у сестренки, и резкое ухудшение, несмотря на прием лекарств. И как не было вокруг ни единой души, которая могла бы подбросить до больницы. И как мать от горя рвала на себе волосы, когда не стало сестренки. Да, мы потерялись. Потерялись в чужой стране, без средств связи. Нет, мобильники были, но нас занесло куда-то в глушь. В непролазные болота. Здесь ничего не ловило. А без доступа в Сеть — какая тебе навигация? И — да, офлайн карты мы, конечно же, скачать не догадались…

И зачем я это пережевываю? Может, чтобы задать себе вопрос: а могло ли быть как-то иначе? И мог бы я хоть на что-то повлиять? Да как?.. Сколько мне лет тогда было? От силы девятнадцать? Кажется, да. Нет, тогда о здравомыслии не было и речи. Происходящее было для меня веселым квестом, не более того. Как-то отказывался я всерьез воспринимать уже случившуюся экологическую катастрофу, ушедшие под воду материки, засухи, пожары, толпы беженцев, хлынувших в более благоприятные районы и страны. Сообщения о закрытии границ. Новости о первых убитых на границах. Вот почему мы добирались окольными путями! Но и не только…

Ведь буквально через неделю после смерти сестренки на нас напали. Напали те, кто ранее держал своих демонов при себе. Кому происходящее было только на руку. Родители пытались защитить меня, и получили смертельные раны. Так странно… Я даже не помню, в кого выстрелили, а кого пырнули ножом. Ужасная штука память! Нельзя на нее положиться!

Помню, как отец с матерью закрыли меня собой, спрятав от бандитов. А когда бандиты забрали все ценное и свалили — из последних сил прошептали, чтобы я шел дальше. Чтобы не вздумал погибнуть. Я, конечно, никуда не собирался. Я не мог даже представить себе, как буду выживать в чужой стране — без родителей, документов, денег.

Нет — мои родители не были профессионалами. Не были они и очень расчетливыми людьми. Может быть, они тоже где-то в глубине души надеялись на чудо, на взаимовыручку. Но чуда не произошло, а помочь было некому. Да, они подготовились, как могли: хороший автомобиль, запасы необходимых вещей и провизии, небольшая языковая практика. Но в чем-то они просчитались. Что и сыграло решающую роль. Но зачем я, черт возьми, об этом сейчас вспоминаю?!

Чтобы не свихнуться окончательно, я решил срочно отвлечься и заняться чем-нибудь. Больше всего мне в сложившейся ситуации не нравилось ощущение собственной беспомощности. «Жди, за тобой приедут», — проворчал я, вставая с кресла и ходя по номеру кругами. Захотят — приедут, не захотят — не приедут, ага. А даже если приедут, то и в этом случае полная беспомощность. Никакой информации, никакой определенности. Сиди и жди.

Вернуть себе контроль решил простыми и действенными шагами. Я научился этому в первый год жизни в России — чужой для меня стране. Я на своей шкуре испытал, что такое беспомощность. Мириться с ней категорически нельзя. Едва сдашься — пиши пропало. Все из рук повалится. Поэтому как тогда, так и сейчас, я возвращал себе силу через контроль мелких действий.

Для начала проверил запасы еды и удовлетворенно констатировал, что мог бы растянуть их на неделю, а при особом желании — на две и даже три. Перебрал все продукты и аккуратно положил их на свои места. Следом решил обезопасить себя, если за мной придут какие-то неприятные мне люди. Или начнут требовать что-то несусветное. С этим, конечно, было сложнее. Вооружись я даже тяжелой сковородной, я проиграю против огнестрела. М-да. Ладно… Нападать, обороняться — не канает. А сбежать?

Едва я коснулся ручки на оконной раме, как механический голос возвестил:

«В вашем номере работает очиститель воздуха. Не открывайте, пожалуйста, окно»

«Отвали», — пробурчал я и дернул створку на себя. Главное, чтобы окно не было заблокировано. Нет — открылось!

Я высунулся наружу чуть ли не по пояс. Балкончика нет, выступов тоже — хреново. Зато есть открытый балкончик этажа на два-три ниже, прямо подо мной. Надо будет — сигану с окна. Хотя — кого я обманываю? Видать, не зря я вспомнил родителей. Они надеялись, что все прокатит, и я надеюсь на то же самое. Кто ж даст мне бежать? Особенно, когда за меня деньги уплачены. Вот-вот…

***

Время: 21:23. Дней до отправления: 1

Пару дней прошли в каком-то легком забытьи. Я ел, спал, снова ел, а в свободное время наблюдал за происходящим на улице. Было бы еще на что смотреть. Скукотища… А, ну и, разумеется, перебрал в голове все мыслимые и немыслимые причины моего выкупа. Зачем я мог понадобиться? Кому? Ведь я не имею каких-то особых навыков. Я же даже не учился толком по какой-либо профессии. Я только пахал и пахал. И в тюрьме пахал. И периодически устраивал разборки с сокамерниками, за что меня ненавидели и они, и надзиратели. И получал я по заслугам — одиночка вскоре стала моим постоянным местом «прописки». Ну и, разумеется, поучали меня надзиратели. Электродубинки — вот их любимое. Но это все не делало из меня паиньку. Так-то я тихий, можно даже сказать — забитый. Но не дай боже кто-то хоть слово скажет про мою семью, про что-то, что мне важно. Будет так, как с неудавшимися похитителями часов. И нет — я ни о чем не жалею. Злость здорово придает силы. Жаль, что у меня нет доступа к этим резервам в обычной ситуации…

На исходе второго дня входная дверь щелкнула, и в номер вошел тот самый «костюмчик» — Берт Райли. За ним вошел и охранник, которому меня поручили. Хотя, мне куда проще было называть его телохранителем — уж не знаю, почему.

— Ну что, как поживает молодая гвардия? — весело произнес Райли.

— Чего? — скорчился я, нехотя сползая с кровати и выходя в коридор.

Не думал я, что он заявится, на ночь глядя.

Райли никак не отреагировал. Вместо этого он подал сигнал телохранителю, а сам прошел на кухню и сел за стол. Телохранитель встал рядом. Я понял, что пришло время переговоров. Что ж… Не обманули и пришли — уже хорошо. Пока не происходит ничего катастрофичного — вообще замечательно. На меня не кричат, меня не бьют, никуда не волокут.

— Как самочувствие и настроение? — участливо поинтересовался Райли.

— Спасибо, ничего, — буркнул я, отодвигая стул и садясь.

— Я сразу перейду к делу. Терпеть не могу, когда теряют время, — с этими словами Райли порылся в своем портфельчике и выудил оттуда большой планшет. Разблокировал, положил на стол. Открыл на нем какой-то текст.

— Передышка была нужна, чтобы ты принял решение на свежую голову. Хоть время и дорого, его курс в разы растет, когда оно тратится не на то, на что следовало бы. Ошибки дорого стоят.

Он говорил отрывисто, полностью перейдя на сухой деловой тон.

— Я выкупил тебя, чтобы продать. Продать в одну частную организацию. Примерные условия контракта, оплата — все здесь, — он придвинул ко мне планшет, и я взял его в руки.

Ого! Ну, тут текста — на два тома сочинений хватит… Неужели рассчитывают на то, что я, не читая, подпишу? А ведь раньше я так и делал… Получаешь кипу листов с мелким-мелким текстом, а на тебя еще выжидательно так пялятся — мол, хватит читать, подписывай давай, не трать мое время!

Берт Райли словно прочел мои мысли (или у меня все было ясно по лицу?) — и улыбнулся.

— Я дам тебе время принять решение. А пока объясню, какие у тебя есть варианты.

Я пропустил это мимо ушей и подозрительно прищурился.

— Бред какой-то. Зачем выкупать заключенного, когда гораздо лучше взять на любую ответственную должность законопослушного гражданина и не платить при этом залог? Я не понимаю…

— Правильные вопросы задаешь, Рой, — похвалил Райли, — очень хорошие и правильные вопросы. Но привыкай к тому, что не на все ты будешь получать ответ. Такова специфика.

— А как же мне принять решение тогда? — возмутился я, — Если я даже не понимаю, что меня ждет! Или мне надо изучить вот этот огромный текст? — указал я на планшет.

— Можешь и не изучать, я тебе так расскажу. Подпись все равно нигде не нужно ставить. Не все делается по бумагам, Рой.

— То есть — я должен верить вам на слово?

Берт Райли улыбнулся одними губами и расстегнул пуговицу пиджака.

— Это твое дело. Мое дело — набрать людей. Я скупщик. Скупаю людей, обучаю, перепродаю, живу на разницу. А теперь слушай, потому что два раза я повторять не буду. Вариантов два: достойно пройти обучение и рассчитывать на гарантированный сытный контракт, ради которого тебя и выкупили. Обучение за наш счет, плюс «стипендия», — Райли изобразил кавычки, — на контракте также не придется платить за содержание. Оплата в местной валюте. Но с одним условием: ты знаешь только то, что необходимо для выполнения задач. Можешь отказаться сразу. Тогда я тебе могу предложить…

Райли потянулся за планшетом и что-то вбил в поиск. Я не видел, что отобразилось на экране.

— Так-так, — пробормотал он, пролистывая, — ну, тут без вариантов, сейчас есть вакансии только в шахтерском городке. С приобретением статуса беженца.

— Шахты? — вытаращил я на него глаза.

— Шахты. Но я не рекомендую. Здоровье посадишь, платить будут в разы меньше, климат отвратительный. Никакого содержания. И творится там какая-то чертовщина. Уже который десяток лет не могут навести порядок.

— Но это какой-то обман! — запротестовал я, — Могли бы меня не выкупать, а? Я бы сидел себе спокойно в камере!

Райли усмехнулся и покачал головой.

— Ты не понимаешь реалии. Это не обман, а шанс. После освобождения ты бы автоматически получил статус беженца и отправился по распределению пожизненно трудиться на благо страны, куда решил сбежать от проблем. Ты почему-то думаешь, что после тюрьмы будешь вести прежнюю полулегальную жизнь. Но нет. Теперь это невозможно. Не надо было попадаться. Я же тебе предлагаю другой контракт вместо всей этой свистопляски. С легализацией статуса. С полным содержанием. Других вариантов просто нет. За тебя выплачены деньги, и тебе придется их отработать. Два года в шахтах без возможности перераспределения, или два года на предложенном контракте.

Я вздохнул. Ну, а с другой стороны — чего я еще ожидал? Что меня будут кормить пирожными и антрекотами, а потом подарят уединенный остров в теплом море и личный вертолет? Что я буду свободен, как птица? Черта с два…

Райли встал, застегивая пиджак.

— Я приеду за тобой завтра утром. Ты должен будешь сообщить о своем решении. А чтобы тебе лучше думалось…

Он наклонился и оперся на стол, внимательно смотря на меня.

— Мы опередили намерения тюрьмы буквально на один день. Ты так допек всех своими выходками, что тюремное начальство было готово променять работника на деньги, которые выплатит распределительная часть за него. Хоть им это и не шибко выгодно. То ли дело — выдача под залог частному лицу… Там и сумма другая, и меньше бюрократической возни. Так что, если бы я вовремя не подоспел — уже сегодня ты бы ехал по распределению на рудники. Пожизненно.

За Райли закрылась дверь, щелкнул замок. Я вернулся в комнату и рухнул на кровать лицом в подушку. Перспективы открывались не самые радужные.

***

Время: 9:02. Дней до отправления: 0

Я почти не спал, обдумывая предложение Райли. Шутка ли — выбирать между тяжелой физической работой и неизвестностью? Что там, в этой неизвестности? Может, меня того — и на органы? А почему нет? Контракт подписывать не надо, а кто будет искать выкупленного зэка? Кому я вообще нужен? В том-то и дело, что никому.

Мог ли Райли блефовать, намеренно вводя меня в заблуждение? Я не знаю, честно… Но он задел больную для меня тему. Я уже не раз задумывался о своем освобождении и о том, что меня ждет. И приходил к выводу, что ничего хорошо. Неужели же меня, нелегала, вот так просто из тюрьмы отпустят? «Гуляй, голубчик, ходи вновь с нелегальным статусом!» Так, что ли?..

Ладно, мысли мыслями, а надо принять душ и как следует поесть. Скоро Райли явится за ответом, и мне уже не удастся спокойно попить кофейку. Два дня я жил, как в раю. Меня — грязного, голодного зэка, поместили в шикарный номер с личной душевой и чистейшим сортиром, с ломящимся от еды холодильником… До сих пор не верится, что все это наяву. И, знаете, после таких условий как-то не шибко хочется в пыльные шахты… Да и что я вообще знаю о шахтах? Ничего. Я там ноги протяну, единственное, что могу сказать точно. Не хватит мне силушек.

Я зашел в кабинку и врубил хороший такой напор воды. Меня все равно сейчас заберут, воду экономить и растягивать на весь день не надо, так чего бы не побалдеть под теплыми струями? Я весь намылился и оттерся мочалкой. Теперь с меня хотя бы не стекала грязная вода, как в первый раз.

Вылезая из душа, я насухо вытерся и снял с сушилки постиранную одежду. Облачился во все чистое, вдыхая цветочный аромат капсулы для стирки. Да… Потным и вонючим больше не хочется быть. Это я точно знаю.

На завтрак меня ждал кофе и очередной готовый контейнер с едой. Я уже знал, что я хочу — сегодня будет паста карбонара. Надеюсь, они не зажопили тертого сыра. Обожаю сыр! Беда лишь в том, что он дико дорогой сейчас. И впаривают тебе вместо натурального, из молока сделанного — соевый. Типа, эко. Спасибо. И вам не поперхнуться такой гадостью.

Сыр тут оказался отменным. Как и паста, и поджаренный бекон. Я облизал весь контейнер, прежде чем отправить его в мусор. Чуть ли не носом залез в емкость. Кофе и последнее пирожное. Что-то шоколадное, напоминающее приплюснутый цилиндр. Покрыто шоколадом. Я аккуратно разломил пирожное вилкой. Оказалось, внутри мусс с капелькой смородинового джема в центре. Чистый кайф! Как же не хочется с этой жизнью прощаться! Эй, нельзя ли мне еще недельку подумать, поразмыслить? Я даже согласен на отсутствие выхода в Сеть.

Ну, что, я дурак, что ли? Все понимаю. Сейчас откроется входная дверь, и…

— Доброе утро, страна! — приветствовал меня Райли. Сегодня с ним также был телохранитель, оба суровые и собранные. Вижу, не расположены к долгим разговорам.

— А, приятного аппетита! Ты уж извини, я тебя прерву. Доесть сможешь по дороге. Все, что сможешь утащить из холодильника — твое. А сейчас мне нужен твой ответ.

Я шумно проглотил кофе. Ответ…

— У меня есть вопрос.

Не то чтобы я хотел потянуть время. Меня действительно это интересовало.

— Ну.

— А если я не пройду учебу? Если окажусь никудышным учеником?

Райли пожал плечами.

— Я посмотрю по факту, где будут открыты места, и куда тебя продать. Свою цену ты должен будешь отработать. Но, поверь мне, учебку ты пройдешь. Ведь за качество обучения отвечаю лично я. Проданные кадры — моя репутация. Я серьезно к этому отношусь.

— А срок обучения? Что нужно делать?

— Тут тоже без подробностей, — отмахнулся Райли, — ты ведь, когда поступал в школу, не донимал учителя вопросами относительно методов его работы, количества учебных часов и прочего…

Я вынужден был согласиться. И, все равно — жутко не хотелось соглашаться на не пойми что! Но и на рудники что-то не очень хотелось… Да и Райли уже постукивает пальцем по столу. И телохранитель вокруг ходит грозно, положив руку на кобуру.

— Ну, так что? — уставился на меня Райли.

Тут не о чем было думать. Разве только беспокоиться о верности своего решения. А как ты поймешь, верное оно или нет? Я рассудил так: отправиться куда-то там в статусе беженца — дело нехитрое. Не факт, что там будет тепло и сытно. Опять бороться за свое выживание? Опять браться за любую работу, лишь бы заработать на пищу и ночлег? А, приняв контракт, я буду пристроен. Да, это может быть обманом. Да, совершенно страшно очутиться не пойми где… Но ведь у меня здесь никого и ничего нет. О чем мне жалеть? Да и, к тому же, мне ли бояться неизвестности — ведь несколько лет назад я очутился в чужой стране без документов, без связей, без хорошего знания языка. А тут за меня учебная часть похлопочет. По всему выходило, что сотрудничество выгодное. Странно только, что Райли не раскрывает подробностей самой работы. Я спрашивал его несколько раз, но он все твердил, что эта информация конфиденциальная и будет доступна мне только после переведения на контракт.

Не знаю, чем он меня купил. Не деньгами — они меня мало интересовали. Они были мне интересны лишь в контексте выживания, а большего мне было и не нужно. Подкупило другое — его железобетонная уверенность в результате моего обучения. А еще — он не строил из себя моего спасителя, сошедшего с небес. Не нагонял панику. Говорил буднично и как бы между делом.

— Я согласен, — пробормотал я.

— Согласен на что?

Я скривился.

— Если бы я знал, на что! На контракт ваш, секретный.

— Славно, — одними губами улыбнулся Райли и подал какой-то знак телохранителю.

Тот стал что-то набирать на своем устройстве.

— Базово все будет так, — сцепил Райли руки в замок и завел их за голову, — ты согласился, значит, уже сегодня ты отправляешься в учебку. Нечего время терять. Место и сроки определяю я. В учебке ты попадешь в распоряжение уполномоченного человека, которому я доверяю. Когда будешь готов — я переведу тебя на контракт. Или предложу альтернативу, увидев у тебя проснувшиеся склонности.

— Склонности к чему?

— Да к чему угодно! Люди — вот главная ценность любой корпорации. Глуп тот, кто, не понимая этого, разбрасывается столь ценным ресурсом. Они рано или поздно умоются своими кровавыми слезами. Так, о чем это я? Ах, да! Прошедший учебку специалист высоко ценится. Те, кто сотрудничают со мной, знают это. И вырывают ценные кадры с руками. И никогда не обидят их деньгами. И условиями проживания. Да, пирожных с кремом каждый день не обещаю, но есть будешь досыта. Спать в тепле. Ходить в качественной одежде и обуви. Получать медицинскую помощь.

— А…э…стипендия сколько будет? — сделал попытку подкопаться я.

Райли рассмеялся.

— Стипендия хорошая будет, — закивал он, — пятьсот долларов в месяц. Но учти, что тебе не нужно платить за свое содержание. Учебная часть оплачивает питание, проживание и прочие необходимые вещи.

Черт его знает, почему я вообще согласился. Но во мне проснулся интерес и даже некий азарт. И, прямо скажу, сытые условия сыграли не последнюю роль. Доколе мне голодать-то, а? Хоть как человек поживу…

— Все, собирайся, — кивнул мне Райли, — машина ждет внизу. Не будем терять времени. Что до отсутствия собственного гаджета — не переживай — по прибытии в учебку выдадут новый. Тебе не нужно беспокоиться ни о чем, кроме добросовестного обучения.

Я хапнул из холодильника пару яблок в дорогу и вышел вслед за Райли.

Время: 10:08. Часов до отправления: 5

Берт Райли, как я уже себе уяснил, слов на ветер не бросал. Сказал, что ценит время — и потому я начал свое обучение прямо в салоне автомобиля. Нет, меня никто не заставлял отжиматься или приседать — просто выдали планшет, чтобы я мог изучить все необходимое для дальнейшей учебы. Но, прежде чем дать мне в руки конфиденциальную информацию, Райли предупредил, что за попытку разглашения я буду досрочно отправлен на заслуженную пенсию. Что бы это ни значило.

Первым делом, в том документе прояснялись наши с Райли трудовые отношения. Он выступает посредником, а я — почти что товаром. Живым только товаром. Окей, это я и так уяснил, повторять не нужно.

Жалел ли я, что согласился так быстро? Нет. Мне не помешают перемены в жизни — но только, прошу заметить, позитивные перемены. А то негативными я уже по горло сыт. То поставки продуктов в магазины не случилось, то со съемного жилья выгоняют, то новое постановление правительства относительно таких, как я. А этот контракт был прямо-таки три в одном: и пропитание, и проживание мне обеспечат, так еще и, вероятно, удастся легализовать мой статус. А не выйдет — так и черт бы с ним. И так живу, как голодранец. Перебиваюсь с копейки на копейку. Надоело.

Ладно, согласен, ни на какой контракт я еще не заступил. Но уверенность Райли передалась и мне. С чего бы это я должен запороть учебу? Я всегда быстро схватывал. Поэтому могу рассчитывать на — как он сказал? — сытный контракт.

Вот поэтому я прилежно читал, пока автомобиль мчал меня в неизвестном направлении. Информации было не очень много, но из-за волнения она плохо укладывалась в голове.

Итак, я должен прибыть на засекреченную базу «Либра», в один из учебных лагерей. Местоположение свое мне знать запрещено, покидать лагерь без указания руководства запрещено, не выполнять поставленные задачи запрещено. Понял… Скажите лучше, что разрешено — полагаю, этот список будет куда более коротким.

Моя первостепенная задача: «обеспечивать порядок на месторождении органических носителей микробиома» — так было написано.

Что, простите? Я попытался расшифровать. Органика — это ведь что-то живое, или то, что недавно было живым? Или я ошибаюсь? Микробиом — это микробы, бактерии, вот это все? Не удержался и похлопал по плечу сидящего впереди меня Берта. «Долго объяснять. На месте покажут», — отмахнулся тот.

Ну, ладно. Хотя бы ничего криминального — и на том спасибо. Далее, как следовало из документа, эти органические носители отправляются в цех для ферментации, а потом применяются для восстановления плодородности почвы, очистки океанов и, следовательно, для позитивного влияния на экологию.

А вот это интересно. Последнее время с перечисленными вещами стало и вправду туговато. Истощение почвы неизбежно вело к неурожаю и голоду. Сокращение площади лесов влияло на выделяемые в атмосферу газы. Это — в свою очередь, шаг за шагом увеличивало количество природных катаклизмов и меняло климат. Кое-где он стал совсем непригоден для жизни. Мелкие по площади страны, внутри которых граждане не могли мигрировать и найти более благоприятные места для жизни, просто прекратили свое существование. Их жители были вынуждены переезжать. Но большие по площади страны не ждали их с распростертыми объятиями. У них были свои проблемы, чуть меньшего масштаба, но по сути — те же самые. А еще истощение природных ресурсов… Вот мы и дошли до установления нормы потребления воды на каждого жителя. Экономику, соответственно, тоже штормило. Поговаривали, что не за горами выдача пищи по карточкам.

Я уставился на пролетающие за окном здания. Да. Теперь понятно. У меня был выбор между рудниками и…рудниками. Что ж, будем надеяться, это хотя бы не шахты. А даже если и так, что я сделаю? Я буду в полном распоряжении лагерного руководства, как гласит документ. Или — досрочная пенсия…

***

Время: 12:44. Часов до отправления: 3

— Тебе предстоит долгий полет, — Райли обернулся с переднего кресла и протянул мне маленький квадратный блистер с одной таблеткой, — положи под язык. Это поможет избежать перегрузок.

Я повертел блистер в руках, рассматривая таблетку. Она была нежно-лимонного цвета. На обратной стороне я прочитал: «Проксан». Название мне ни о чем не говорило.

— Но меня обычно не укачивает, — запротестовал я.

Вот не люблю я, когда меня пичкают тем, что я не понимаю!

— Надо, — безапелляционно отрезал Райли, — полет будет и вправду долгим, а учеба начнется сразу по прибытии. Никто тебе не даст отлеживаться. Так что если не хочешь быть вялым и все запороть с первого дня — клади таблетку под язык.

Я повиновался. Аргументы были убедительными. Наверное, Проксан — это что-то тонизирующее, типа экстракта женьшеня или зеленого чая… На вкус таблетка оказалась лимонной — на что и намекал ее цвет. Что ж. Не противная, не химозная — и на том спасибо! Как будто бы и ничего опасного.

Автомобиль тем временем остановился. Я тяжело вздохнул. Уже выходить? Я уставший какой-то. Наверное, не выспался. Еще бы! Всю ночь крутить в голове разговор с Райли и пытаться принять судьбоносное решение. Ладно. В полете посплю. Обязательно посплю.

У меня перед глазами все крутилось, и я еле-еле вылез из машины. Телохранители помогли мне, поддерживая под руки.

— Да сам уж, — пробурчал я, вяло отмахиваясь.

Передо мной было огромное стеклянное здание — наверное, аэропорт.

— Мы как раз вовремя к регистрации, — обратился Райли к телохранителям, — один со мной, второй провожает Роя. И, да, Рой! Надеюсь, ты не ляпнешь здесь никому, куда ты летишь. Ты ведь помнишь, что это все конфиденциальная информация?

— Так я и сам не знаю, куда лечу, — пожал я плечами.

— Нет, не так. Знаешь! А знаешь ты вот что, — с этими словами Райли вложил мне в руку какую-то карточку, — на любой вопрос можешь молча показывать карточку. Полет будет с одной пересадкой. На пересадочной станции покажешь карточку на контроле сразу после приземления. Тебя перехватят и сопроводят, куда надо. Все ясно?

Я кивнул, потому что силы говорить не было. Глаза слипались конкретно.

— Посадите меня в самолет, — попросил я телохранителя, оставшегося со мной, — я боюсь, что усну прямо здесь.

— Посажу, посажу, — заверил тот, подталкивая меня к крутящимся стеклянным дверям.

Время до посадки прошло в легком забытьи. Я рассеянно ворочал глазами по сторонам, выхватывая кучки людей, навьюченных чемоданами и рюкзаками. Длинные очереди на регистрацию. Эскалаторы, погрузчики со своими тележками.

Мы встали в очередь. Пока ждал, решил почитать, что написано на карточке, которую я получил от Райли. Но она была пуста. Совсем пуста. Со всех сторон. Пошарпанный пластиковый прямоугольник толщиной меньше миллиметра.

Я повертел головой. У всех в руках были такие же карточки. Вероятно, это что-то вроде билета? Ладно. Посмотрим, что с этим будут делать…

Наконец, моя очередь подошла, а то я уже извелся. Мужчина за стойкой протянул руку, и я отдал ему карту. Он приложил ее к сканеру, затем попросил приложить к сканеру запястье. Я так и сделал.

— Все в порядке, — кивнул мужчина, возвращая мне карточку, — рейс ЛК123, класс Эконом, место 22А, оплачено. Зал ожидания — по эскалатору и сразу налево. Желаю приятного путешествия!

Я мысленно пожал плечами и отошел. Еще бы я понимал, что происходит! Но, в целом, Райли пока ни разу не дал повода в нем усомниться… Может, тут все пройдет гладко.

Единственное, что заставляло меня чувствовать себя неловко — это отсутствие какого-либо багажа. Гол, как сокол. Среди навьюченных мулов… М-да.

— Ну, чего встал? — по-русски прикрикнули на меня откуда-то сбоку.

Я повернул голову. Грузный мужчина в черной жилетке с какой-то незнакомой мне эмблемой толкал нагруженную чемоданами тележку.

— Дальше этого этажа меня не пропустят, — проворчал телохранитель, — постарайся, блин, не уснуть до посадки. Ну, или спи, но только в своем зале ожидания — тебя разбудят. И вообще, что-то не похоже, что ты серьезно настроен. Носом клюешь, глаза закрываешь.

— И-извините, — пробормотал я, — спасибо. Я пошел.

— Иди. Карточку не просри.

— Угу…

Я побрел в сторону эскалатора. Меня обгоняли все: и люди с чемоданами, и грузчики с тележками, и еще бог знает кто. Я хотел было побродить по аэропорту, поглазеть хоть на цивилизованную жизнь, но усталость взяла свое. Я лишь сходил до туалета, а потом приземлился на кресло в зале ожидания. Еще раз сверил номер рейса на табло. Вроде бы сидеть надо тут…

Я сел полубоком, развернувшись к огромному панорамному окну. Где же самолеты? Я очень хотел на них посмотреть, но, к сожалению, ни одного самолета не увидел. Должно быть, посадочная полоса в другой стороне.

***

Время: 15:02. Минут до отправления: 40

— Простите, молодой человек… Вы спите? Пора на посадку.

Меня кто-то тормошил за плечо. Я еле-еле разлепил глаза и повращал ими по сторонам. Надо мной стояла красивая девушка в брючном костюме цвета фуксии. На шее у нее был завязан шелковый платок белого цвета. Перчатки также были белыми.

Оказывается, все это время я спал на чьей-то сумке. Я покраснел и поспешил отлепить щеку от чужого имущества. Вообще, в зале ожидания почти не было людей. Видимо, только я и остался, да эта бесхозная сумка.

— Прошу на посадку, — улыбнулась девушка, ожидая, пока я встану.

Ноги еле-еле повиновались. В ушах гудело.

— Это ваша сумка?

— Не, — мотнул я головой и направился в зону досмотра.

— Ручная кладь? — строго спросил меня сотрудник у рамок.

— Нету.

— Все из карманов вынимаем. Билет мне. А вы сюда, — он указал на рамки.

Не помню, как я проделал все процедуры. Вроде бы как без приключений. Карточку мне вернули, часы я благополучно не забыл, ну и пошел по длинному коридору на посадку. Коридор привел меня прямо в салон. Тесновато здесь… Два ряда по три кресла в каждом.

Стюардесса проводила меня до моего места, и я плюхнулся в кресло, опуская шторку. Все, я все выполнил? Дайте уже поспать!

Кажется, места рядом со мной заняли. Судя по тому, как жалобно скрипнуло кресло — кто-то весьма габаритный. Я приоткрыл один глаз, скользнул взглядом по своим соседям: да, полная женщина, а рядом с ней — видимо, ее муж, который был существенно меньше и тоньше ее. Забавно.

Посадка продолжалась еще минут двадцать. Когда все было готово к отлету, люк закрылся с глухим стуком. Стюардессы ходили взад и вперед по салону, и стук их каблуков, а также тихие голоса пассажиров подействовали на меня усыпляюще.

Кажется, меня кто-то тронул. Я снова приоткрыл один глаз. Надо мной нависла другая симпатичная девушка в уже знакомой мне форме цвета фуксии.

— Готово, — улыбнулась она мне, и я услышал громкий щелчок.

Новый звук немного придал бодрости, и я стал исследовать, что же со мной сотворили, пока я дремал. Ага. На мне застегнули ремень безопасности. Тут все было серьезно. Ремень опускался с верхушки кресла крест-накрест, полностью фиксируя тело. Дополнительно сверху опускалась жесткая конструкция, наподобие тех, что защищают тебя от падения с аттракционов. Еще с верхушки кресла на каждого опускался колпак — что-то вроде шлема. А вообще, было похоже на фен из очень-очень старых фильмов.

Я потянулся рукой к шлему и пощупал его изнутри. Мягкое покрытие. Если тряханет, я не набью шишек. Хотя — куда тут тряханет? Я зафиксирован так, что не могу и пошевелиться!.. Очень, очень не люблю быть обездвиженным! Мало ли что тут произойдет, а я не смогу отстегнуться? Наверняка ведь я сам не смогу сейчас поднять этот каркас? Я вяло подергал его вверх. Рядом сидящая пассажирка недовольно зыркнула на меня и вздохнула. Я украдкой посмотрел на нее. Да, несладко тетеньке… Такие габариты так просто не прижмешь! Она еле дышала, не в силах сделать полный вдох из-за давящей на нее системы безопасности. Я мысленно посочувствовал ей и снова закрыл глаза.

Самолет дернулся. Кажется, мы очень скоро взлетим…

***

Время: 15:37. Минут до отправления: 5

«Уважаемые пассажиры! Компания…рада приветствовать вас на борту …»

Это автоматическое сообщение включилось, как только стюардессы все проверили, и хождения по салону прекратились.

«Не спать, — скомандовал я сам себе, — ведь сейчас, наверное, расскажут что-то важное»

Эх, вот так бы по команде меня тело слушалось! Ага… Я никак не мог себя заставить открыть глаза, а с закрытыми глазами мгновенно проваливался в сон. Механический голос меж тем вещал:

«Наш полет…четыре часа…запрещается…и передвигаться по салону… система безопасности…автоматически…оборудован туалетными кабинами, которые…обратить внимание на…запрещено курить…засорять…и раковины…

Уважаемые пассажиры…особым образом… избежать серьезных перегрузок…побочные явления, такие как…сделает ваш полет приятным…экстренная помощь, нажмите на…над вашим креслом…прослушать экскурсию, воспользовавшись наушниками, расположенными в…желаем вам…»

Между тем, я услышал, как включили двигатели — по крайней мере, по полу пошла довольно сильная вибрация. Вибрация нарастала, передаваясь на систему безопасности, на кресла, на подлокотники. Добавился странный свистящий звук. Это так и должно быть? Самолет дернуло — или это я дернулся, в очередной раз провалившись в сон?..

По салону пополз прохладный ветерок, но я уже не мог двигаться, чтобы выудить откуда-нибудь плед. Неважно. Все неважно…

Свистящий звук с вибрацией нарастали. Когда звук достиг высоких неприятных для слуха нот, раздался хлопок, меня впечатало спиной в кресло. Сдавило уши, добавилось странное ледяное покалывание в конечностях. Кажется, я совсем замерзаю. Это, черт подери, какая-то криокапсула, а не самолет, блин!

Мысли запутались. Мне вдруг показалось, что я все еще еду в автомобиле с Бертом Райли и его телохранителями. Как будто бы меня никто никуда не сажал и не отправлял. Вот только едем мы почему-то в кабриолете, и мимо проплывают какие-то покосившиеся заборы, заброшки, а на дороге то и дело встречаются глубокие провалы асфальта. И эти дыры мелькают, мелькают, мелькают…

***

Местное время: 19:56

— Молодой человек! Просыпайтесь. Вы спали весь полет.

Я поерзал в кресле, отдаляясь от источника звука. Вот не надо только мне мешать спать, да. Еще сигнал побудки не прозвучал, стало быть, я имею полное право валяться на своей грязной койке…

— Мы прибыли на пересадочную станцию «Тесса-14». Вставайте! Вам нужно покинуть салон, в противном случае, мы будем вынуждены…

Вот тут я проснулся. Станция, покинуть салон, вынуждены… Что творится-то! Я приоткрыл глаза и сразу потер их: в уголках собралось что-то засохшее.

— С прибытием!

Надо мной стояли двое. Стюардесса и какой-то мужчина в форме другого цвета. Вероятно, девушка, не сумев меня разбудить, обратилась к нему за помощью. Может, это один из пилотов? Или кто-то еще.

— А… Извините…

Я стал вставать, но первый ремень безопасности не дал мне это сделать. Я чертыхнулся, расстегнул его и, наконец, встал.

— А ручная кладь?

— У меня нет, — мотнул я головой.

— Хорошего дня! Вам по коридору и прямо. Встанете в очередь на контроль.

— Спасибо, — пробормотал я, ковыляя по салону.

Кажется, я сильно отсидел ногу. Теперь по ней бегали иголки. В открытые иллюминаторы была видна лишь какая-то стена или что-то вроде того. Ничего не понимаю, но ладно. Я всего лишь хотел понять приблизительно, в какой стране я нахожусь. Ну ладно, узнаю позже. Хотя Райли мне сказал, что знать я ничего не должен. Но любопытство, черт его дери!

Шатаясь, я вышел из салона и обнаружил себя в довольно узком коридоре. Коридор словно бы состоял из множества сегментов, так как везде: на стенах, на полу, на потолке — я видел массивные стыки и не менее массивные болты, скрепляющие все это дело.

Основная толпа ушла далеко вперед, и я тут был один. Поэтому надо было спешить. Ведь Райли Берт ясно сказал: меня будут ждать и перехватят. Но вот кто именно, и куда мне идти — он не сообщил. И теперь это предстояло выяснить.

Коридорчик кончился, и я вышел в просторный зал. Присоединился к длинной очереди на регистрацию, проверив свой рейс на табло. Отлично. Теперь есть время осмотреться. Зал был просторным, с высоким потолком. Отсюда, снизу просматривались и кусочки других этажей. Народу было очень много — что тут, что выше. Вывески какие-то светящиеся. Что-то мигает, откуда-то раздаются обрывки самых разнообразных мелодий и объявлений.

Когда подошла моя очередь, парень за стойкой подвинул ко мне сканер, проверил билет и что-то написал на небольшой бумажке, затем вернул мне карточку, аккуратно подкладывая сложенный листок под нее. Я подгреб все к себе и спрятал в карман. Отошел, выудил из кармана листочек, читая послание.

«Жди у Сказочной Индии».

Очень интересно. И где же эта ваша Сказочная Индия?

Я намеренно отбился от своей группы — больше мне не нужно было держаться рядом, и подошел к стойке информации. Потыкал в огромное сенсорное табло. Нашел свою локацию, нашел и Сказочную Индию. Это оказался ресторанчик индийской кухни. Что ж. Время направляться к нему.

Я пересек зал, пробираясь сквозь группы людей с чемоданами. Поднялся на эскалаторе на этаж выше и оказался в просторном вытянутом помещении, а слева и справа были расположены всякие магазинчики и рестораны. Здесь также было много народу. Кто-то задерживался у определенных заведений, кто-то целеустремленно заходил внутрь, ну а кто-то прогуливался, глазея на витрины и вывески. Я бы тоже прогулялся и поглазел, но не знал, как долго я могу заставлять себя ждать. Наверное, не стоит этого делать. А поглазеть еще успею…

Ресторанчик издалека привлекал взгляд цветастым фасадом. Вот ведь интересно: самой Индии уже почти нет, а индийская кухня процветает! Видать, надолго она чем-то зацепила людей… Я подошел ближе и увидел неподалеку от входа паренька чуть постарше меня, в джинсах, простой черной футболке и красной кепке, надетой задом наперед. Заметив меня, он кивнул.

— Я Кир. От Райли. Пошли.

Я даже не успел представиться или что-то сказать. Думаю, в этом и не было особой необходимости. Пошли — так пошли!

Кир провел меня по оживленной аллее и свернул направо. Он несся с огромной скоростью, лишь изредка оборачиваясь и проверяя, иду ли я следом. Я, отдуваясь, еле успевал. Я ведь только проснулся… Нельзя ли пощадить сонного человека?

— Придется подождать, — в очередной раз обернувшись, бросил Кир, — сейчас другие вылетят, и мы тебя посадим. Ну и дождаться надо кой-кого. Лады?

Я пожал плечами. Мне то что? Я уже давно никуда не спешу. Надо подождать — я подожду. Могу вообще на станции остаться. А что — тут забавно. Наверное, круто тут работать. Люди волнуются или восхищаются. Готовятся к путешествию или возвращаются из него, полные впечатлений. Удивляются, так же, как и я сейчас, глазеют на витрины. А ты — работаешь здесь, и для тебя все это — просто обыденность. Интересное ощущение.

Кир провел меня какими-то узкими коридорами, пройдя через несколько дверей с магнитным замком. У каждой двери он прикладывал к сканеру запястье. Я сделал вывод, что мы находимся теперь в части для персонала. Это было вдвойне интересно: я посмотрю не просто станцию, но и ее «внутренности». Волнение слегка спало, уступив место интересу.

— Посидишь тут, — указал Кир на небольшой угловой диванчик, — кофе, чай, печеньки — все в наличии. Пользуйся. К сожалению, ничего более существенного у нас нет. Не предусмотрено.

Я поблагодарил Кира и равнодушно пожал плечами. Знает ли он, что я буквально несколько дней назад просиживал в тюремной камере? А до тюрьмы перебивался случайными подработками, лишь бы не подохнуть с голоду! Да мне эти условия — райские! Вот так-то.

Кир сообщил, что сюда могут заходить и другие пассажиры, с кем мне предстоит лететь. Посоветовал не особо распространяться о себе и также не расспрашивать других. Сказал, что сам зайдет за нами, как все будет готово.

— Туалет — слева по коридору. Никуда больше не уходи, пожалуйста, я не смогу вас всех по этажам вылавливать, — умоляюще сложил руки Кир и ушел.

Я лишь услышал, как вдалеке щелкнул, запираясь, магнитный замок. Вот тебе и «не уходи»! Да уж не выйду я отсюда, получается. Странные они все. Предупреждают: то нельзя, это нельзя. А потом лишают возможности это сделать. Ну и к чему тогда запреты? Так бы и сказали: все, что удастся сделать — то можно! Что нельзя — и так не выйдет!

***

Местное время: 22:30

В общей сложности, я просидел здесь около двух с половиной часов. В помещение действительно заходили: бритоголовый паренек с большой полуторалитровой бутылью воды в руках и какая-то бойкая женщина с короткими розово-фиолетовыми волосами. Все они бросали на меня любопытные взгляды, но ничего не спрашивали. Я тоже молчал, помня о запрете трепать языком с кем попало. Когда я уже стал откровенно скучать, а истощать запасы печенья и кофе было уже неинтересно, пришел Кир. Он высунулся из-за двери по пояс и поманил меня рукой. Я вышел.

— Вылет с четвертого гейта, — на ходу пояснял Кир.

Он все так же бежал, и я едва поспевал за ним.

— Инструкции прежние: рот не раскрывать, никого вопросами не донимать. Я с вами не лечу, — тараторил Кир.

— А как я…?

— Я не договорил! По прибытии потребуется идентификация. Твой чип там не сработает. Поэтому, как попросят — покажешь это, — Кир выудил из кармана небольшую пластиковую карточку и вручил мне.

Я рассмотрел ее внимательно. Белый пластиковый прямоугольник с закругленными краями. Одна сторона пустая, на второй что-то непонятное: 02-134-B.

— Это что?

— Это — твой билет до места назначения. Кстати, прошлый билет прошу сдать. Ага, спасибо. В общем, теперь по всем вопросам предъявлять новую карточку. Пересадок больше не будет. Дальше только учебка. По прилету вас всех развезут по местам. Карточку сохрани до прибытия в лагерь, лады?

— Лады, — кивнул я, убирая карточку в задний карман джинсов.

— Когда прибудешь на «Либру» и покажешь карточку, тебе пояснят, кого на месте найти, и в чье распоряжение ты поступаешь. Приедешь и найдешь этого человека. А он уж все объяснит и всем снабдит. Все ясно?

— Ясно, — пожал я плечами.

Непонятно, чего он так суетится. По всему выходит, мне вообще делать ничего не надо. Сесть, долететь, показать карточку, снова куда-то доехать, найти нужного человека и получить дальнейшие распоряжения. Даже ребенок справится.

— Ладно, — вздохнул Кир, перехватывая меня под локоть и выводя вперед, — пришли.

Мы подошли к какой-то неприметной двери, а до этого шли пустыми техническими коридорами. Этот гейт — явно был не публичный, не общественный.

Кир приложил запястье к полю рядом с дверью, и дверь пискнула. После чего пропустил меня вперед. За дверью была небольшая комнатка — зона досмотра, и передо мной навытяжку стояла женщина в строгой форме черного цвета.

— От Райли, — кивнул ей Кир и толкнул меня к рамкам.

— Сюда, — раскрытой ладонью указала строгая дама, и я шагнул, куда мне сказали.

Дама нажала какую-то кнопочку, и рамки закрутились. Только теперь я увидел, что в углу стоит компьютер, и за ним даже кто-то сидит. Рабочее место находилось в какой-то полутьме.

Женщина посмотрела в тот угол и кивнула кому-то. Я так и не увидел, кто же там работает.

— Чисто, — донеслось из угла.

— Проходи, — женщина отступила в сторону, и я вышел из зоны досмотра.

Кир шагнул следом.

— Я сопровожу.

— Тогда прошу на досмотр.

Кир вздохнул, жестом показал мне подождать и прошел уже знакомую мне процедуру.

— Ну, все, мы у цели, — шепнул он мне, заводя в коридорчик.

В коридорчике шумела вентиляция, и гулял ветер. Коридорчик заканчивался каким-то углублением, но там внутри было темно, и я никак не мог увидеть заранее, куда я попаду. Насколько я понял, мы сейчас шли по стыковочному узлу, и попасть я должен был напрямую в салон.

Так оно и вышло: коридорчик кончился, проход заметно сузился, и Кир, пригибаясь, шагнул в темноту. Следом и я.

Я сразу стал озираться по сторонам. Когда глаза чуточку привыкли, я разглядел узкое, но вытянутое пространство с двумя рядами кресел, расположенных вдоль.

— Что-то не больно похоже на самолет, на котором я прилетел, — усмехнулся я.

— Садись, садись, — подтолкнул меня Кир, — естественно же! Чай, не развлекаться едешь. Чего захотел…

Я покачал головой и сел в предложенное мне кресло. Напротив сидело несколько человек, но большая часть кресел пока пустовала. Тот бритый парень сидел напротив и теперь таращился на меня как-то недобро.

— Ну, я пошел, — протянул мне руку Кир, — счастливого пути и успешного обучения. Авось свидимся, хотя вряд ли!

Я пожал ему руку, и паренек убежал.

Да уж… Не люксово, ни разу. Два ряда кресел по десять штук. Над каждым креслом такие же, как и на прошлом самолете, металлические конструкции со шлемами-колпаками. Все такое грубое, некрасивое. Никаких тебе иллюминаторов… Просто глухой салон.

Самолет, который я про себя окрестил десантным — за сходство салона, постепенно наполнялся. Самые разные люди заходили, молча садились и просто ждали. Вот вошла та женщина с розово-фиолетовыми волосами. Зашел какой-то громила. Дрищеватого вида долговязая девчонка с длинной жидкой косой до самого пояса. Я прикрыл глаза. Совершенно не интересно. Даже поговорить нельзя — буду тогда кемарить. Когда надо, разбудят…

Я вздрогнул от того, что без предупреждения на меня опустилась металлическая конструкция со шлемом-колпаком. Вот так. Без объявления, без сигнала. Никаких тебе «уважаемые пассажиры»! Квакающий голос из динамика неразборчиво что-то произнес. В целом я понял, что надо готовиться к взлету.

Следом я услышал рев двигателей. Кресла повернулись по своей оси, и теперь мы были расположены друг за другом, все так же в два ряда. Квакающий динамик сообщил еще что-то, и я инстинктивно вжал голову в плечи. Не люблю я такие объявления сухим недоброжелательным голосом. Ничего хорошего они обычно не сулят.

Я постарался расслабиться и откинулся на спинку кресла. Закрыл глаза, потому что снова хотелось спать. Ну, тем и лучше, чем сидеть и беспокоиться, куда меня по итогу привезут. Страшно мне, чего скрывать. Главное — а что делать, если там, на новом месте, все слишком уж пойдет не так? Я ведь там никого не знаю. Совсем никого!

И снова на внутреннем экране замелькали разные картинки. Вот стюардесса приносит мне таблетку Проксана и заставляет положить ее в рот. Вот самолет начинает кренить, и я боюсь, что вывалюсь из кресла. А система безопасности внезапно поднимается, и я лечу куда-то вверх, в пустоту.

***

Местное время: 18:01. Минут до прибытия: 15

Я проснулся от того, что на меня мягко опустилась система безопасности. Раздалось очередное квакающее объявление, из которого было понятно примерно нифига. Остальные пассажиры спали или только просыпались — как и я.

Я понял только одно: раз система безопасности опустилась — значит, сейчас будем садиться. И я на месте. Интересно все-таки, а куда меня забросили? Может, это арктическая пустыня? Хотя, балда, какой аэропорт в Арктике? Или он там есть? Или Арктика уже давно растаяла от катаклизмов, и там теперь тропики? А вдруг меня занесло куда-нибудь на восток России? На самый-самый край страны? Или…

«Успокойся, — приказал я сам себе, — скоро сам все увидишь. Это последний перелет»

Но прекратить представлять, что меня ждет, я не мог! Это своего рода как репетиция. Ты обмусоливаешь разные варианты развития событий, и становится как-то спокойнее…

Вообще, по-честноку, после приземления я ожидал чего-то такого возвышенного. Учебка… Что это такое? Может, это как поступление в университет или лицей? Как-то торжественно, с вручением каких-нибудь отличительных значков?.. Нет, вряд ли. Учитывая, как все проходило до этого времени и как проходит сейчас…

Я вот все никак не пойму: а зачем такая секретность? Ни с кем не говори. Сначала лети на пассажирском самолете — по билету, который сам не покупал. Потом окольными путями тебя ведут до какого-то периферийного гейта. Пересаживают на странного вида «десантник». Потом снова молчи, покажи только карточку и езжай до места. Зачем это? Почему так? Ответа у меня не было. Значит ли это, что люди, которые находятся со мной в одном салоне, тоже приняли контракт? И тоже летят в учебку? Почему я, черт возьми, не должен с ними говорить? И их тоже запугали, видимо. Ни один из них не проронил и слова за полет. Ну, ладно, я спал и точно не знаю. Но сейчас мы все как-то с подозрением косимся друг на друга. Наверное, и у меня такое же выражение лица, как у остальных!

Ладно уж, решение принято, назад дороги нет. Я буду вынужден подчиниться этим правилам. По правде говоря, я надеялся, что хоть это меня расшевелит. С момента гибели семьи я нахожусь в каком-то подвешенном состоянии. Я даже не строю никаких планов на жизнь. А как их строить, когда мир рушится на глазах, а ты еще и нелегально находишься в чужой стране? Вот то-то же. А там, глядишь — и интерес какой-то появится. Хоть к чему-то.

Перед посадкой самолет стал издавать странный звук, похожий на вырывающийся пар. Эдакое «пш-ш-ш»… В этот момент я очень пожалел, что в салоне нет ни одного, пусть самого маленького иллюминатора. Несправедливо! Хочу увидеть прямо сейчас, куда мы садимся!

У меня стало закладывать уши, и немного темнело в глазах. Я буквально всем телом чувствовал резкое снижение. Самолет уже не казался мне настолько надежным. Скорее — легкая консервная банка внутри с консервами — то бишь, пассажирами…

Буквально в последние секунды перед полной посадкой нас как будто бы притянуло к поверхности и резко тряхануло. Это было неожиданно, и я словил легкую панику. Но уже через пару мгновений самолет был полностью обездвижен. Все технические звуки прекратились. Еще через минуту кресла развернулись, и конструкции поднялись. Можно было выходить.

Нас, правда, пока никто не выпускал. Видимо, мы ждали, пока к самолету дотянется рукав, или подвезут трап. Наконец, люк открыли. Квакающий динамик сообщил, что можно выходить. Ну, насколько я понял, по обрывкам услышанного.

Я отстегнулся и поспешил в числе первых увидеть, куда же нас забросили. Но меня ждало разочарование: из салона вел абсолютно глухой длинный коридор без окон. С замиранием сердца я прошел по нему. На выходе нас встретило несколько вооруженных человек в масках, закрывающих половину лица.

— Сюда, — указали они в сторону, и я побрел в нужном направлении.

Обернулся на остальных: кто-то, как и я, был растерян. А кто-то вел себя так, словно бы ему это вполне привычно. Может, мне показалось, но я отчего-то решил, что некоторые пассажиры прилетают сюда не в первый раз.

Нас завели в просторное помещение наподобие купола или огромной палатки, просветили всевозможными сканерами и приказали выстроиться в шеренгу. Пока мы ждали, я крутил головой по сторонам. Сонливость прошла (еще бы, столько дрыхнуть!), поэтому я был предельно сконцентрирован. Да уж… Этот «аэропорт» сильно отличался от первого. Внутри пространство было поделено на несколько «отсеков» полупрозрачными перегородками, и в целом, ничем не отличалось от какого-нибудь земного опен-спейса, за исключением двух вещей. Первая — высокий потолок полусферы. Вторая — крайне мало мебели. Все, что есть — какое-то хлипенькое, складное. Стулья явно из тех, что можно легко разобрать, превратив в несколько коротких полых трубок и тряпичное сиденье. М-да… Здесь не шикуют, как я посмотрю.

За низеньким складным — ручаюсь, походным — столиком сидел полноватый мужчина с такой же маской на лице и периодически промакивал пот со лба платком, сложенным треугольником. Перед ним лежал планшет, и мужчина, вытащив стилус, что-то быстро-быстро набирал на экране.

— Определитель, — вытянул он ладонь, обращаясь ко мне по-английски.

Меня каким-то образом оттеснили к самому столу, и я должен был быть первым, но замешкался, не понял, чего от меня хотят. Тогда передо мной, агрессивно толкнув плечом, пролезла женщина с розово-фиолетовыми волосами. Она шлепнула на столик такую же, как у меня, карточку. Вот, балда! Естественно! А что еще могли от меня требовать?

Мужик внес какие-то данные в планшет, кивком головы указал женщине налево от себя, она забрала карточку и отошла. Теперь я держал свою карточку наготове и, не дожидаясь команды, тоже выложил ее на столик. Мужчина повертел ее, вздохнул, вбил данные и указал мне туда же, где стояла женщина. Я отошел.

Распределение было быстрым, ведь нас прибыло всего двадцать человек. Через десять минут все были распределены. Всего получилось три группы: большая часть народу стояла справа от стола, еще несколько человек — прямо перед ним, ну а слева — только мы вдвоем с этой дамой.

— Группа 1, группа 2, группа 3, — продиктовал мужчина, указывая попеременно на каждую, — ждите сигнала, как за вами приедут — вызовем. Попить — вон там. Сортир — вон те двери.

Мужчины с автоматами как-то подсобрались и дали понять, что в одиночку мы никуда не пойдем. Только с сопровождением. Ладно…

Я решил воспользоваться сортиром и сделал шаг вперед. Один из надзирателей шагнул ко мне. Мы подошли к дверям, надзиратель приложил запястье к сканеру, и двери разъехались. Я зашел внутрь. Свет включился автоматически. Что ж… Сортир как сортир. Никакого белого трона — дырка в земле. Но в целом — приемлемо. Я не избалованный.

Тут же в голове пронеслись обещания Райли насчет сытого контракта. Мой ум уже было завопил, что меня обманули, что тут даже сортира нормального нет, но я не стал спешить с выводами. Это, быть может, какой-то перевалочный пункт. Вот довезут нас до мест назначения, и тогда посмотрим.

На выходе меня ждал надзиратель. Я сказал ему, что хочу пить, и он сопроводил меня за одну из перегородок. Там на складном столике стоял бойлер, поднос со складными пластиковыми стаканами, банка кофе, банка сухих сливок, банка чая, банка сахара. В одном из стаканов стоят ложки. И…это все.

Хмыкнув, я сделал выбор в пользу чая. Освободив от обертки пакетик, бросил его в стаканчик. Крутанув краник, налил кипяточка из бойлера. Подождал, пока чай немного остынет, затем сделал глоток. Ну, обычный черный чай. Довольно крепкий. Допив залпом стаканчик, я поставил его около мойки.

Вскоре стали созывать группы. Наша группа — точнее, двойка — уехала последней. Я слышал, как автомобиль бибикал за пространством купола. Двое надзирателей направились к нам и буквально затолкнули в авто, припаркованное прямо у дверей. Я даже не успел осмотреться. Понял только, что на улице темно. И не холодно. Вот и все, что мне удалось узнать.

Из салона почти ничего не было видно. Стекла были затонированы капитально. Мы с коренастой женщиной удобно уселись на заднем сиденье. Правда, теперь было еще более неловко молчать, чем в группе.

— Думаю, можно уже не держать язык за зубами, — сказала женщина, протягивая мне руку, — я Лея.

— Рой, — пробормотал я и пожал руку.

Вот уж кому не подходило имя! Дерзкая короткая стрижка, тонкие губы, массивное телосложение — именно массивное, мышечное, не рыхлое! И, хоть Лея улыбалась и была предельно вежлива, я отчего-то почувствовал страх. Светло-голубые глаза смотрели в упор и как-то холодно. В голосе слышались агрессивные нотки. Движения — размашистые, резкие. И, как бы Лея ни пыталась казаться дружелюбной, мне захотелось поскорее от нее слинять. Даже сидеть рядом было некомфортно, и я не мог объяснить себе, почему.

Авто тронулось и вырулило на проселочную дорогу. Никакого асфальта, разумеется. Только накатанные множеством колесных пар колеи…

— Ехать долго? — поинтересовалась Лея, хватаясь обеими руками за передние кресла и подтягивая себя вперед, к водителю.

— Часа полтора, если не сломаемся, — хмыкнул тот.

— Я-ясно, — протянула она и снова откинулась на сиденье.

Я старался как можно меньше пялиться на Лею. А пялиться было на что! Она стянула клетчатую рубашку и осталась в одной майке и обтягивающих джинсах. Не женщина — машина. Мне даже стало неловко за свою дрищеватость. У этой дамочки бицуха — мама не горюй! А запястье в обхвате, наверное, как моя нога… Грудь сама по себе была небольшая — зато грудные мышцы накачены. Сразу видно: любит жим. И не любит лифчики.

Я отвел взгляд в сторону и попытался рассмотреть хоть что-то в лобовое стекло. Я видел какие-то пустыри, холмы, невысокие скалы. Кажется, они поросли розовыми и желтыми цветами. Ну, или не цветы это были — отсюда было не разглядеть. Вон вдали блеснула полоска воды: то ли река, то ли озеро. А небо по-прежнему темное, хоть вокруг и светло. Не совсем, как днем, но все же. Вот этого я совсем не понимаю. Это что-то вроде полярной ночи? Эх, плохо я учил естествознание! Ну да что уж теперь сделаешь…

Из холмистой местности мы вновь выехали на пустынную равнину. Сухая земля, отсутствие деревьев. Мягкий неяркий свет делает все вокруг серовато-песочным. На горизонте появились какие-то трубы, строения, вышки. Затем по обеим сторонам дороги стали появляться купола разных размеров. Они были белые, но не ярко-белоснежные, а скорее уже как запачканные чем-то. Цвет любимой, но уже застиранной белой футболки.

Автомобиль подъехал к первым куполам и резко затормозил, отчего мы с Леей едва не стукнулись лбами о передние кресла. А, я понял. Дальше огороженная территория.

Высокий забор из сетки-рабицы с вплетенной в ячейки маскировочной лентой. А дорогу преграждают ворота из толстого металла.

Водитель нетерпеливо посигналил. Выругался и вышел из авто — решать вопрос. Он нажал какую-то кнопочку у ворот и что-то сказал в микрофон. Через пару секунд ворота отъехали в сторону. Водитель вернулся на место и сел за руль.

Едва мы пересекли территорию, нас снова остановили. Суровые ребята с автоматами просунули в опущенное стекло сканер, и водитель приложил к нему запястье. Я думал, у него там часы, но теперь понял, что это был какой-то браслет. Видимо, тут другая идентификация. Я-то привык к своему вшитому в запястье чипу.

Водитель обернулся к нам и потребовал карточки. Карточки тоже были приложены к сканеру, после чего дозорные удовлетворенно кивнули и вернули карточки нам. Каждый со своей стороны открыл дверцу и придирчиво осмотрел салон. Посветили фонариком. Я невольно сжался. Раньше такие досмотры ни к чему хорошему не приводили. Но сейчас я вроде бы ничего не нарушаю, да?

Дозорные потребовали от водителя открыть багажник и заглянули и туда. Последним шагом они заглянули под саму машину, после чего хлопнули по капоту и отошли, чтобы нас пропустить.

Водитель, кстати, нисколько не волновался. Он спокойно выполнял требования, не возмущался, не трясся. Думаю, ему такая процедура не в новинку.

Мы проехали еще метров пятьсот глубже на территорию лагеря, после чего остановились. Водитель заглушил мотор.

— С прибытием, — прочеканил он и, дождавшись пока мы выйдем, сразу дал задний ход.

Мы с Леей остались на дороге между двумя группами куполом, не зная, куда идти. Дозорные не покидали периметр, да и подходить к мужикам с автоматами не хотелось. Однако все быстро разрешилось: неподалеку стоял молодой парень, видимо, дожидавшийся нас. Он-то и подбежал к нам в первую очередь. Попросил карточки. Посмотрел на них, просканировал, посмотрел по очереди на нас. Хмыкнул.

— К госпоже Доусон, — коротко сказал он.

— Вот блин, к бабе попала! — сплюнула Лея.

Паренек посмотрел на нее, смеясь одними глазами.

— Это я ему, — кивнул он на меня, — а вообще, зря ты так. Эта баба фору многим мужикам даст.

— Да не сомневаюсь, — поигрывая мышцами, отвечала Лея, — просто две сильные бабы не уживутся вместе. Уж поверь. Знаю.

Парень хмыкнул и покачал головой.

— Ты идешь к капитану Майло. Купол с цифрой «1» видишь? — указал он рукой вдаль.

Лея прищурилась и кивнула.

— Там штаб. Карточку сдать туда. Дальше проинструктируют.

Лея протянула мне на прощание руку и улыбнулась.

— Удачи, Рой.

— Удачи, — пробормотал я, не зная, радоваться мне, что я снова остался один, или печалиться.

Паренек тем временем вернул мне карточку.

— Пошли, новичок. Нам в другой штаб — на той стороне. По пути расскажу, что к чему…

И он направился быстрым шагом к удаленным от дороги куполам.

— Личные вещи, форму — выдадут. Куда селиться, тоже подскажут. Обычно живут группами от четырех до восьми человек — делят один купол. Теперь о расписании. В семь подъем — по сигналу. Слышно будет хорошо, не проспишь. В семь пятнадцать — зарядка и упражнения. Оденешься, умоешься и выйдешь во-он на ту площадку.

Паренек показал куда-то вперед. Действительно — немного в стороне от куполов простирался большой пустырь с тренировочными сооружениями. В основном турники да кольца. А, может, я что-то на расстоянии не углядел.

— В восемь завтрак в общем отсеке, — продолжал парень, указывая на большой купол с изображенными над входом ножом и вилкой, — на завтрак не опаздывай. А то есть у нас любители подъесть лишние порции… Будешь потом жрать сухпаек и плакать.

Тем временем мы дошли до штаба. Это был средних размеров купол с цифрой «0» над входом. Я удивился. Вот чего угодно ожидал — но не «ноль»! Впрочем, тут все было странным. Мог бы и не удивляться. Паренек подождал, пока створки разъедутся, заглянул внутрь и тут же вышел.

— Никого нет, — сообщил он, — тогда могу провести тебе краткую экскурсию по разрешенной территории.

Мы направились вперед — вдоль дороги. Паренек вел себя, как заправский экскурсовод, а я только успевал крутить головой налево и направо.

— Большие и средние купола — общие, маленькие — жилые. На служебных стоят однозначные номера, на жилых — двухзначный номер и буква. Над входом в важные купола, такие как медпункт или столовая, висит соответствующий значок. Без слов понятно, что к чему. Кстати, о словах. Говорим на английском, но, я так понял, у тебя с ним проблем нет?

Я мотнул головой.

— Вот и славно. Может быть небольшая неразбериха поначалу. Если тебе что-то не оформят — ты ходи в штаб, напоминай. Не стесняйся. Тебе должны дать браслет, посадить на довольствие, согласовать с тобой получение денег. Ты…на учебу?

— Да. От Берта Райли.

— От Берта Райли, — как эхо, повторил паренек, почесывая подбородок, — ладно. Тогда обязательно проверь, чтобы тебе начислялся стаж. Если будут достижения — не ленись, смотри, чтобы они появились и в твоем личном деле. Это прямо архи-важно. Запомнил?

— Угу. А что делать-то надо будет?

Паренек махнул рукой.

— Сразу и не объяснишь. Людей мало. Делать приходится много чего. В основном, здесь две группы: те, кто работают на добыче и те, кто следят за порядком. Ты следишь за порядком. Чтобы работать на добыче, надо иметь специальность.

— А…э…а что может случиться, что за порядком как-то особо надо следить?

— Тебе старший пояснит. Старший у тебя — полковник Доусон. Никаких сексистских шуточек. Ни за глаза, ни тем более — в лицо. Будет плохо.

Я пожал плечами. Не больно-то и надо. Паренек продолжал:

— Собственно, вон там, — обернулся он назад, указывая на возвышающиеся трубы, — вон там обрабатывают и хранят добытые ресурсы. Это у нас типа завода или склада. Черт их знает. Я ж не по этой части, я работник штаба, секретарь. Ферментируют там что-то или очищают… А вот здесь… О-о… Это самое важное.

Он остановился и повернулся ко мне, торжествующе улыбаясь.

— Вот здесь все понимают, почему это место называется «Граница»!

Паренек сделал шаг в сторону, пропуская меня вперед. Я осторожно пошел, припоминая, как прошел через заграждение, наклонился под растянутой предупредительной лентой… Я не обратил на это внимание, потому что просто повторял за своим проводником. Он делал все буднично и спокойно, вот и я — совершенно ничему не удивился. А теперь вспомнил!

Я сделал несколько шагов вперед и не удержался от восхищенного выдоха. Из-за странной оптической иллюзии это было до последнего момента незаметно — но теперь я понял: я стоял у огромного разлома. Гигантская трещина в земле простиралась справа и слева от меня на долгие километры. Ее края были неровные, и кое-где можно было подойти совсем близко к выступу, заглянуть туда, за грань… Что я и сделал.

— Осторожнее! — крикнул паренек, усмехаясь, — И поживее возвращайся. Через минуту тут пройдет патруль.

Передо мной открылся несколько пугающий вид. Шириной разлом в некоторых местах достигал навскидку до пятисот метров, а внутри поверхность была похожа на красно-рыжую скальную породу. Я видел на фотографиях подобные скалы в южных американских штатах и всегда мечтал там побывать. Не довелось… Зато теперь — кто бы подумал? — я стою и смотрю на такие же скалы, только это не совсем скалы, потому что простираются они вниз. Иногда жизнь подбрасывает удивительные совпадения…

Через примерно равные промежутки на ту сторону переброшены мосты. Некоторые из них капитальные, крепкие — вероятно, для прохода техники. Но большая часть мостов — простые, подвесные. Я, осторожничая, подошел ближе и заглянул еще глубже в разлом. Внизу все было раскурочено. Прямо на поднятых пластах земли примостились какие-то вагончики, были проложены трубы, стояла неизвестная мне техника. Я не видел, что там — дальше, и поэтому сосредоточился на «скальной» поверхности разлома.

Здесь были оборудованы подъемники, проложены строительные леса, кое-где я заметил кабинки — вероятно, лифты. И везде висят веревки, тросы, платформы какие-то… Немыслимо!

— А почему никого нет? — удивился я, оборачиваясь.

Паренек тронул свой браслет.

— Так скоро стемнеет. Добыча идет только днем.

— А, это — день, — протянул я, запрокидывая голову в звездное небо.

Тот рассмеялся и замахал руками.

— Это не нашего ума дело. Тут многие говорят о какой-то аномалии или что-то вроде того. Да, и кстати. Не вздумай выпытывать из кого бы то ни было сведения, доступа к которым ты не имеешь. Понял? Тут этого не любят. Ты, как и все, согласился на это. Что будешь знать только то, что положено для выполнения задач. Я и так тебе показал то, что ты не должен был увидеть до поры, до времени.

Я покачал головой и отошел от разлома, а то у меня уже начинала кружиться голова. Не хотел бы я туда спускаться, если честно. Но… Похоже, что придется?

Паренек больше ничего не рассказал.

— Тебе по ходу дела все объяснят. Пойдем-ка в штаб наведаемся. Наверное, кто-нибудь уже пришел. Если меня хватятся, будут плохо.

Я пожал плечами. Штаб так штаб. Многочасовые перелеты сказывались — все тело ломило, и, несмотря на то, что я спал всю дорогу, чувствовал я себя дико уставшим. А необходимость выходить в семь утра на зарядку как-то слегка угнетала. Может, мне дадут денек, чтобы освоиться?..

А еще…

— Почему здесь повсюду часы? — спросил я, припоминая, что буквально на каждом столбе видел дисплей. Да и на руке у каждого, кто нам попадался, висели какие-то браслеты.

— От я балда, — хлопнул себя по лбу паренек, — забыл! На базе продолжительность дня чуть длиннее. Двадцать восемь часов. Это сделали специально, для нашей продуктивности. Согласно биоритмам человека, это ускоряет восстановление и дает ресурс для пиковой нагрузки. Сначала будет непривычно, но потом привыкаешь. Но ты не морочь себе голову! Давай! Пошли! А то штаб скоро закроется!

И он буквально за руку меня потащил к «нулевому» куполу.

***

Местное время: 22:03. Срок пребывания: 4 часа

Из штаба я вышел, порядком нагруженный новой информацией. Как бы не свихнуться со всеми этими новыми данными… Паренек доставил меня прямо в купол, кивнул на какого-то усатого мужчину в очках за складным столиком и смылся. Я представился и отдал свою карточку.

— От Райли, да? — посмотрел на меня поверх очков мужчина.

— Угу.

— Присаживайтесь, — вздохнул он и пробурчал:

— Нет бы сразу, скопом всех прислать, так он будет поштучно закидывать, а нам морочься с каждым…

Я почувствовал себя неловко, словно я был виноват в том, что приехал и добавил ему работы. Впрочем, мужчина быстро остыл. Он поспрашивал мои данные и биографию (хотя, уверен, в штабе обо мне знали куда больше, чем я сам!), я, смущаясь, рассказал, что вообще-то попал в Москву полулегально, на что тот справедливо заметил:

— Полулегально не бывает, юноша. Или так, или эдак. Третьего не дано. Впрочем, — отмахнулся он, — это нас мало интересует. Считайте, что у вас новая жизнь. И новые документы.

Из краткого рассказа я понял, что самое важное здесь — личное дело. Ты можешь потерять удостоверение, но если потеряют твое личное дело — пиши пропало.

— Придется перестроить прежние привычки, — развел руками мужчина, — сеть здесь внутренняя. Уровень доступа определяет твой текущий статус. За место в хранилище придется платить — это вам потом товарищи расскажут. Так вот, рекомендую бэкапить все свои данные и особенно личное дело! Особенно его!

— Я понял, спасибо, — кивнул я, хотя ни черта не понял.

Главное — завтра разузнать, что это за хранилище. А сейчас уже глаза слипаются…

Мужчина что-то быстро набрал в планшете, потом встал, зашел за перегородку и вернулся на место с толстым браслетом с небольшой выпуклостью в центре. Застегнул его на моем запястье, приложил к сканеру и заявил:

— Все, удостоверение и основной девайс я вам выдал — это браслет, в группу определил, довольствие выписал — стандартное. Местная валюта — либы — по вашему запросу переводятся в доллары по текущему курсу. Рекомендую до переводов хранить в либах. Так будет выгоднее рассчитываться здесь. Я так понял, вам деньги отправлять некому?

Я кивнул.

— Что ж… Сочувствую. Но — может, оно и к лучшему. Многие трудно переносят разлуку с близкими. А так — скучать не придется. Впрочем, вижу, вы устали с дороги, — пощадил он меня, — пойдемте за вещами.

Мы прошли в другой отсек за перегородку, и мужчина жестом показал на шкафчик, в дверце которого поблескивал сканер. Я догадался, что нужно еще раз приложить браслет. Мужчина что-то набрал на небольшом экранчике, приложил и свой браслет тоже, после прозвучал короткий сигнал, и шкаф открылся.

— Купол 12B. Браслет открывает двери всех куполов, где вам разрешено находиться. До жилого купола я вас провожу. Давайте сначала по списку пройдемся, чтобы я вас ничем не обделил… Так-так-так, — кряхтя, он присел на корточки и принялся водить пальцем по наименованиям на полках, — Какой у вас размерчик? Впрочем, не говорите — на глаз вижу. Эх… Возможно, будет вам великовато…

Он вытащил новый комплект одежды и протянул мне. Спасибо, конечно, что напомнили про мой низкий рост и дрищеватость! Проверил, что мне выдали: черная футболка, темно-серые плотные брюки с накладными карманами, темно-серая легкая куртка на молнии, два комплекта трусов и носков, черные подтяжки. Горько усмехнулся. Ну, если я тут еще и похудею, что мне придется штаны на подтяжках носить… Впрочем, ладно.

— Поставка обуви будет позже, — глянув на мои кроссовки, заверил мужчина, — пока в своем походите. В стирку когда будете сдавать одежду, можете носить свое, в чем приехали, или прийти за запасным комплектом. Если ваш размер будет, конечно. Так-то запасной комплект всем положен, так что не стесняйтесь.

Я уже хотел было идти, но он остановил меня.

— А гигиенические принадлежности? — он порылся в других ящиках и выдал зубную щетку в тубусе, пачку мыла, флакончик шампуня, полотенце и небольшой тюбик зубной пасты.

Я сгреб все в охапку.

— Могу идти?

— М-м… пожалуй, да. Я еще не рассказал о медицинском обслуживании, о страховке, о вещах, которые можно тут прикупить или арендовать… Впрочем, идите лучше спать. Товарищи по куполу потом введут в курс дела. Только чуть не забыл, — он развернул ко мне планшет, — распишитесь в получении личных вещей.

Я недоуменно искал, где мне надо поставить подпись, но мужчина крякнул.

— Да браслет приложи, хосспаде! Привыкай. Браслет — это сто в одном.

Я кое-как приложил браслет выпуклостью к окошку для подписи. Не читал, что подписываю. Но, раз сказали, что это за получение вещей, стало быть — так и есть. Вышел из купола, надеясь не растерять ничего по дороге. Удивительно, но на улице действительно темнело. Странная полоса изумрудно-зеленого цвета мелькнула на небе где-то далеко, у самого горизонта, и тут же исчезла. Лагерь стал быстро погружаться во тьму, однако через несколько секунд на территории зажглись фонари.

— Они будут гореть еще полтора часа, до отбоя. Потом будут работать только маленькие фонарики вдоль дорожек, реагирующие на движение, — пояснил мужчина, выходя следом за мной, — пойдемте, проведу до купола.

Мы шли молча. Я наблюдал, как от наших шагов последовательно включаются низкие фонарики, воткнутые на колышках прямо в землю. Мы прошли медпункт, столовую, душевой отсек и завернули на жилые аллеи. Мужчина остановился перед небольшим куполом с номером 12B над входом.

— Вот тут. Как раз четвертого им не хватало. Полный комплект.

Я уже было поблагодарил мужчину и собрался идти, но он остановил меня.

— Мой вам совет: бросьте вещи и сбегайте до столовой. Хоть сухпай выдадут. Не голодным же спать ложиться. Душевые тоже работают — вода есть, пока свет горит. Часа полтора на все про все. Завтра в семь подъем.

— Ага, мне уже сказали. Спасибо, — пробормотал я и прижал браслет к окошку возле входа.

Двери разъехались, и я шагнул внутрь.

Местное время: 22:15. Срок пребывания: 4 часа

— О, новенький, — воскликнул приятный женский голос.

Это было первое, что я услышал, входя в купол. Внутри было темновато, и я не сразу разглядел находившихся там людей, но все же поспешил поздороваться.

— Ты заходи, заходи, — пригласил меня тот же голос, — чего стоишь в проходе?

Я зашел, створки за мной закрылись, и, чуть привыкнув к темноте, я смог обстоятельно рассмотреть пространство купола. Жилая зона отделена знакомыми мне перегородками. Я же стою в какой-то импровизированной прихожей. В жилой зоне четыре кровати, одна из них пустует.

Я прошел вперед, на ходу избавляясь от кроссовок. Прямо передо мной на одной из кроватей сидела молодая девушка в широких штанах, притянув колени к подбородку. Кровати справа и слева от нее тоже оказались заняты — парнями. Слева от девушки восседал в позе лотоса какой-то бритоголовый тип в тельняшке, а справа — развалился не больно опрятный волосатый товарищ с жидкой бородой, заплетенной в две длинные косички.

— Рой, — представился я, понимая, что пустая кровать предназначается мне.

— Мари, — опередила парней девушка, — ну или просто Ри. Им длинно, видите ли, — она кивнула на парней.

Ри была довольно симпатичная, хотя в полутьме я не особо приглядывался к деталям. Волосы вроде светлые, фигурка, кажется, стройненькая.

Ри посмотрела по сторонам и, убедившись, что парни отмалчиваются, представила их сама.

— Джо Буддист, — кивнула она на лысого, — почему Буддист — лучше его не спрашивай.

— Как раз собирался, — улыбнулся я.

— Это Майк. Просто Майк. Ты не серчай на них, они устали. Да, парни? Сегодня был тяжелый день?

Мне показалось, или Ри их подкалывает? В любом случае, раз девушка взяла на себя ведущую роль в вопросе знакомства, общаться буду с ней.

— Приятно познакомиться. Со всеми.

Я дошел до кровати, с облегчением свалил на нее полученные в штабе вещи и освободил руки. Затем обратился к Ри:

— Слушай, я в столовую и, наверное, в душ. Может, сходим вместе? Ой, то есть…я…в столовую вместе, в душ я один, хах…

Мне стало неловко. Совсем отвык с девушками разговаривать, черт подери! Если когда вообще умел…

Ри нисколько не смутилась. Видать, она давно среди мужчин обитает, и такие нелепости, как эта, ее давно не берут.

— Можно и сходить, — улыбнулась она и резво спрыгнула со своей койки, — мы уже поужинали, но можно разжиться вкусняшкой.

— За либы, — пробурчал Майк.

— Ну и что, — парировала девушка, — можно иногда позволить. Отмечу полную комплектацию купола! А вы сидите тут дальше, тухните.

— А какая мне разница, заселили кого или выселили, — снова буркнул Майк, — мне вообще похрен.

Ри, подождав, пока я завяжу шнурки, выскользнула наружу. Она пошла, слегка пружиня, и я постоянно слышал какое-то шуршание при каждом ее шаге. Может, это шуршали ее широкие штаны?

Когда мы вошли в столовую, посетителей там уже не было. Такой же купол, как и жилой, только в разы больше. Хлипенькие столики, хлипкие складные стулья. Стойка раздачи, за стойкой кухня. Сразу видно, что готовят на целую ораву. Какие-то аппараты, похожие на гигантские мультиварки, большие варочные панели и еще что-то вместительное — то ли духовые шкафы, то ли очень вместительные посудомойки. Трое человек ходят туда-сюда и прибираются. Молодая девчонка в фартуке заметила нас вышла из-за стойки.

— Ужин давно кончился. Опоздали.

— Я недавно приехал. Я новенький, — сказал я, зачем-то показывая свой браслет.

— Недавно приехал! — хмыкнула она и, зайдя за стойку, выдала мне глубокую металлическую миску, в центре которой лежал большой спрессованный кубик непонятного состава.

Ри рассмеялась, увидев мое замешательство.

— Это питательная смесь, — пояснила он, — плесни кипяточку из бойлера и разведи ложкой, получится пюре. Будет не очень вкусно, зато хорошо наполняет желудок. Голодным не останешься.

Я подошел к столику, на котором стоял бойлер, стаканы и коробка с чайными пакетиками. Сделал, как сказала Ри: налил кипяток в миску и подождал, пока кубик полностью разойдется. Нет, не пойдет — слишком густо. Плеснул еще воды, размешал, на ходу попробовал. Действительно — не очень вкусно, но сойдет. Похоже на картофельно-гороховую, переваренную до кашицы субстанцию с легким привкусом чего-то копченого. Вернулся к бойлеру, заварил себе чай. Дошел до столика и сел, начиная быстро-быстро уплетать пюре.

— Проголодался? — понимающе улыбнулась Ри.

— Да не, — качнул я головой, — просто в душ еще надо успеть. Пока вода есть.

— А…

Только теперь, при хорошем освещении, я заметил, какие у Ри восхитительно-яркие зеленые глаза. И еще — почти прозрачные, но все-таки веснушки на носу и на скулах. Ри встала и, подпрыгивая, подошла к автомату с вкусностями — его я приметил сразу, как вошел сюда. Приложила браслет к сканеру, что-то потыкала на экранчике. Наклонилась и забрала из ячейки шоколадный батончик. Села напротив меня и нетерпеливо, неаккуратно разорвала упаковку. Впилась зубами в шоколад, зажмурилась.

— Боже… Кайф!

Я ей в этот момент очень позавидовал! Я не мог позволить себе шоколад с того момента, как пересек границу. Довольствовался самыми дешевыми леденцами. Их хватало надолго, а за один раз много не съешь. Экономно.

— Слушай, — скривился я, не в силах доесть пюре до конца, — тут всегда так паршиво кормят?

— Не, — махнула рукой Ри, — не переживай. Это тебе сухпай выдали, потому что ты опоздал. А так — обычная еда у нас. Во всяком случае, сюда много чего привозят.

— Хмм… А с мясом туговато, наверное?

— Да вот как раз наоборот, впрочем… О мясе потом.

Я отставил миску в сторону и начал прихлебывать горячий чай.

— Может, введешь в курс дела? Мне вообще мало что объяснили.

Девушка на секунду задумалась.

— Даже не знаю, что тебе важнее знать… Ладно, слушай. Быстренько пробежимся по основным пунктам. Остальное в процессе узнаешь. Браслет важен. Это твое удостоверение личности, можно сказать. Там же — личное дело, ключ, баланс, связь, задания и всякие полезные штуки. Браслет не теряй — да ты его и не снимешь.

Я подергал браслет, и он действительно не снимался. Ри хмыкнула, наблюдая за моими попытками.

— Здесь все по расписанию: побудка, тренировка, завтрак, немного времени на душ и прочие процедуры, потом — в зависимости от твоего статуса, задания или занятия.

— А статус… его как узнать?

— Да тут и узнавать-то не надо, — вздохнула Ри, — ты юниор — то бишь, новенький. Тебе положено обучаться в течение двух-трех месяцев, потом будут добавлять практику, ну а потом полноценно выйдешь «на работу» — изобразила пальцами кавычки Ри.

— А что за работа-то?

Ри прислонила большой и указательный палец к браслету, и на нем отобразилось время. Она вскочила со стула.

— Давай, в темпе вальса — если все еще в душ хочешь. По пути объясню.

Я отнес посуду на стеллаж, и мы вышли из купола. Шурша, девушка пошла быстрым шагом в сторону от жилых куполов. По ходу ее движения включались фонари вдоль дорожек.

— Давай закончим со статусами, — предложила она, — это тоже важно. Юниор получает две тысячи либов в месяц — пока учится. Это как…м-м…стипендия. Дальше идет мид — он получает ту же сумму плюс доплату за практику. Гонорар зависит от сложности задания и достижений. И, наконец — экс. Это полноценный член общества, — как-то злобно улыбнулась Ри, — получает фиксу — десять тысяч плюс увеличенные гонорары за сложность задач, награды и прочие привилегии.

— Ты — экс? — спросил я девушку.

Она сжала кулаки.

— Если бы. Я чертов мид, и не могу повысить статус уже четыре года.

— Как-то не оптимистично.

— И не говори! Но не будем об этом. Теперь важное, — Ри остановилась перед куполом со значком душевой лейки, — скажу последнее и ухожу. На что стоит тратить деньги. Не на развлечения. Не на вкусняшки. Не на поиск запрещенки. Покупай снарягу, апгрейдь оружие, — ткнула меня в грудь пальцем девушка, — это самый-самый важный совет. Кто бы что ни говорил. Как бы тебя ни успокаивало, что базу тебе выдадут. Этого мало. И еще. Бери обучение. Да-да, тебя будут учить два месяца, но-о-о… Тебе дадут самый минимум — а дальше — кто на что учился. Только если в другом месте ты теряешь время, то здесь можно потерять жизнь. Все, мойся. Я побежала. Спокойной ночи.

И Ри пошла в сторону жилых куполов, подпрыгивая при каждом шаге.

Я приложил браслет к сканеру и вошел. Свет включился автоматически. Ничего себе «спокойной ночи!» Она ведь только что намекнула, что можно потерять жизнь. Но ведь это просто учебка! Так говорил Берт Райли? Да он, черт подери, вообще ничего толком не рассказал, кроме повторения слова «конфиденциально»! И Ри мнется. Не говорит, что тут вообще происходит. Но, может, и она не знает? Может, тут никто не в курсе?

Я решил не терять времени на размышления и все же помыться. А то вырубят электричество, а, потом еще и воду. Вот и все. Ложись спать потный и вонючий. После таких долгих перелетов душ крайне необходим. Иначе меня соседи из купола выселят…

Я чертыхнулся, понимая, что забыл в куполе все гигиенические принадлежности и полотенце. Ладно. Просто ополоснусь. Разделся, повесил вещи на крючок, кроссовки оставил под лавкой. Прошел в кабинку, закрылся на щеколду. На крошечной полочке лежал засохший кусочек мыла. Удача!

Крутанул кран, из лейки пошла прохладная вода. Теплее она не становилась, и я вымылся, как получилось. Возможно, тут вообще нет бойлера. Но ничего страшного! Мне случалось мыться и одним ведерком ледяной ржавой воды. А тут — проточная, чистая, еще и с мылом! Фантастика, правда? Жаль только, что не очень похоже на «сытный контракт», которым меня сюда заманили.

Вымывшись, я растер тело своей же футболкой и, не надевая ее, натянул джинсы, кроссовки на босу ногу и простирнул носки с трусами. Закинув мокрую одежду на плечо, вышел из душевого купола. Понял, что совершенно не знаю, куда идти. Да уж… и с виду на территории никого. Хотя нет — вон там вдали маячит патруль с автоматами. Но их спрашивать как-то не хочется.

Кое-как, петляя, добрался до купола. Все уже спали. Майк похрапывал. Я развесил вещи сушиться на спинку кровати, снял обувь, джинсы и лег. Поерзал, принимая удобное положение. И тут же провалился в сон.

***

Местное время: 7:00. Срок пребывания: 1 день

Сквозь сон мне показалось, что прямо у меня над ухом воет сирена. Переполошившись и вскочив, я понял, что это сигнал побудки. Не могли, что ли, нормальный будильник поставить?! У меня еще и браслет вибрировал — ну, видимо, на случай, если я оглохну от сирены и снова усну.

— Доброе утро! — прозвучал справа звонкий голос.

Я повернул голову. Это была Ри, в своих широченных штанах. Спит она в них что ли?..

Я угукнул и стал сползать с кровати. Парни тоже вставали, покряхтывая. В куполе было почти светло — тусклый свет проникал через покрытие. Я разблокировал дверцу личного шкафчика, по размеру скорее напоминавшего миниатюрный духовой шкаф. Аккуратно снял часы и бережно положил внутрь. Заблокировал дверцу. Тут они будут целее. А больше ничего ценного у меня и нет.

Я оделся, обулся и вышел на улицу первым, дожидаясь соседей. Поежился от утренней прохлады. Поднял глаза в звездное небо. М-да уж… Своеобразное у вас утро, надо сказать…

Из других куполов потихоньку вылезали люди. Все они были в одинаковой форме. Черт! Я же по привычке нацепил свою прежнюю одежду! Пришлось метнуться в купол и переодеться. Тот мужик со штаба оказался прав: брюки были мне длинноваты, но, поскольку низ брючин был на резинке, это не слишком мешало и почти не бросалось в глаза. Куртку я решил не брать, рассудив, что если нас сейчас будут гонять на тренировке, то я в ней взмокну.

Погода? Довольно комфортная. Градусов семнадцать есть. Приятно. Люблю, когда не слишком жарко, но и не слишком холодно.

— Ну что, готов к упражнениям, юниор? — толкнул меня локтем в бок Джо и потянулся с хрустом.

— Плюс-минус, — уклончиво ответил я. Конечно, я был ни черта не готов.

Все тело болело от жесткой кровати, так еще и кружилась голова и подташнивало. Возможно, от перегрузок в полете, может — побочное действие этого Проксана. Надо, кстати, разузнать про него… Может, здесь воздух другой. А, может, все это вместе…

На раздумье и на почесаться времени не оставалось — группа уже вышла, и я поспешил покинуть купол. Ри опережала всех, своим широким шагом направляясь к видневшимся вдалеке турникам. Мы прошли мимо больших куполов: столовая, душ, штаб с цифрой «1» — отметил я про себя, чтобы потом не плутать.

Тренировочная площадка оказалась больше, чем я ожидал. Здесь не было стадиона для бега, не было каких-то крутых тренажеров — все было сделано грубо, но функционально. В центре стояли многочисленные турники, кольца и брусья. Вокруг было много свободного пространства — видимо, для других упражнений. А вокруг всего этого добра была растоптана тысячами ног беговая зона.

Народ кучковался возле турников. Мы тоже присоединились к основной группе и стали ждать. Я с интересом разглядывал все вокруг. Отсюда просматривалась дорога и несколько групп куполов: большие, средние и жилые — маленькие. Наблюдательные вышки с часами и громкоговорителями. Таких вышек на территории много, неудивительно, что сирена орала как будто бы у меня над ухом…

Время 7:25. Скоро начнутся упражнения. Был ли я готов? Нет. Абсолютно нет — особенно теперь, когда увидел, с кем мне придется тренироваться. На самом деле, если не брать во внимание, что люди кучковались соответственно своим куполам, по большей части — тут было две основные группы. Первая группа, к которой относился и я, состояла из довольно молодых парней и изредка девушек. Вторая группа — постарше, мужчины и женщины до сорока лет. Заметил я там и Лею… Она о чем-то переговаривалась с двумя мужчинами, громко смеясь. И вот эта вторая группа доставляла беспокойство. Они все были, как на подбор: спортивные, собранные, суровые. И одежда у многих отличалась. Да, если повнимательнее приглядеться, то и среди первой группы я обнаружил большое количество человек, явно выделявшихся своей спортивной формой или одеждой. Более профессиональной, что ли… Например, я заметил мужчину лет тридцати пяти в костюме с вшитой защитой для колен и локтей. На руках у него были перчатки с отрезанными пальцами и защитой для костяшек. А когда он поднял руку, чтобы потереть глаза, я заметил, что браслет у него также отличается. Может, Ри именно об этом говорила, когда советовала приобретать снаряжение?

Но беспокоила даже не техническая оснащенность остальной группы. Беспокоило другое. Они были на порядок выше подготовлены — это читалось и в хорошо очерченных мышцах, и в выражении лица. Я почувствовал, что мне никогда не нагнать основную массу народа. Как там Ри сказала? Сколько она уже из мидов не вылезает? Четыре года? Похоже, я и до мида не доберусь. Останусь в юниорах, и плакал мой контракт. Шахты, ждите меня!

В 7:29 на горизонте появились две фигуры, быстро приближавшиеся к нам. Группы перестали разговаривать и мигом выстроились в шеренги. Я последовал их примеру и тоже примостился где-то с краю.

Ровно в 7:30 перед нами стояли двое: мужчина и женщина. Мужчина — высокий, загорелый, с большим орлиным носом. Гора мышц. Камуфляжная футболка, казалось, трещит на нем по швам. Женщина — невысокая, коренастая, с раскосыми темными глазами. Что-то индейское было в ее чертах лица. Темные длинные волосы убраны в низкий пучок. Ни одна прядь не выбивается наружу. Оба встали, широко расставив ноги и заведя руки за спину.

— Ты своих забирай на турники, — негромко сказала женщина мужчине, — а я своих погоняю по хиту. Ок?

Мужчина еле заметно кивнул и громогласно рявкнул так, что я чуть не подскочил:

— Группа 1, за мной!

Я засуетился. Какая я группа? Куда мне идти?

— Не дергайся, — шепнула мне Ри. Она стояла рядом.

И тут я вспомнил. Балда я, вот кто я! Мне же вчера говорили! Полковник Доусон, кажется? Да, именно она. Меня к ней и распределили. А Лея попала… то ли к какому-то Майло, то ли что-то вроде того… Впрочем, неважно. Какое мне дело до этой Леи? О себе думать надо.

Меж тем госпожа Доусон внимательно, прищурившись, осмотрела нашу группу.

— Группа 0, — громко возвестила она, — нале-во! Бегом — марш!

Я оказался в числе первых и потрусил, как смог. Через один круг — а круги здесь были будь здоров! — я уже выдохся. Закололо в боку, во рту появился неприятный железный привкус. Кровь прилила к лицу. Я задыхался. Ненавижу бегать! Вот что — что, а из физических активностей я люто ненавижу бег и прыжки на скакалке. В эти моменты мой организм говорит мне: «голубчик, мы для такого не приспособлены! Не за тем тебя создавали, чтобы ты развивал такую бегучесть и прыгучесть! Сядь, посиди, а лучше полежи!»

Нет, я не совсем ничтожество. Я могу подтянуться…пару раз, отжаться — раз пять… Могу с гантелями позаниматься. Раньше занимался, по крайней мере. Потом, когда на первое место вышел вопрос выживания, тут уж не до спорта стало. Но бег… Бег это пытка для меня. Ненавижу.

Я стал отставать. Перешел на быстрый шаг. Группа пронеслась мимо меня, сопя и пыхтя. Это был уже пятый круг. Потом я просто наплевал на все и отошел в сторонку, остановился, наклонился, опираясь руками на колени. Я просто хочу жить и дышать, не мучайте меня!

Доусон заметила это. В два счета она оказалась рядом и проорала мне в самое ухо:

— Юниор! Тебе особое приглашение нужно? Бегом марш! Плюс два круга!

— Извините, — задыхаясь, выговорил я, — я новенький. У меня ужасная физическая форма…

Доусон усмехнулась, и я увидел жестокие искорки в ее темно-карих глазах.

— И ты хочешь использовать это, как оправдание? Я прекрасно знаю, что ты новенький! Но это не дает тебе никаких исключительных прав! Бегом марш! Хоть с черепашьей скоростью, но сделай эти круги! Мне похрен, когда ты закончишь! И не забудь — у тебя плюс два круга!

Я мысленно матюкнулся и потрусил по дорожке. Группа маячила где-то очень далеко впереди. Сшульмовать или нет? Неужели она будет считать, сколько кругов я сделал? А вдруг будет? Вон тут сколько человек, не менее пятидесяти, а на меня она обратила внимание как-то…

Между тем группа завершила круги, и полковник Доусон крикнула:

— Группа — ко мне! На площадке рассредоточиться! — и прибавила громче, так как я тащился где-то на другой стороне пустыря:

— Новенького не касается! Новенький бегает свои круги!

Все послушно заняли места на площадке перед турниками. Вторая группа выполняла какие-то немыслимые серии прыжков, махов и подтягиваний. Мне аж дурно стало. С одной стороны, плохо, что я бегу. С другой стороны — может, даже хорошо. Кто знает, что Доусон придумает для моей группы?

Я тихонько трусил по колее, не сводя глаз с тренирующихся. Доусон уже командовала:

— Шаг в сторону — руки вверх, ногу приставили, руки опустили! Вправо — вместе, влево — вместе! Раз — два, раз — два!

Женщина бодро махала руками, задавая ритм тренирующимся. Я почувствовал легкий укол зависти: там сейчас будет что-то интересное (а, может, даже, легкое!) — а я тут бегай. Мне надо было пробежать еще четыре круга. Просто немыслимое расстояние для моей физической формы. Задыхаться я уже перестал, но в висках пульсировала кровь. Было, мягко говоря, не очень.

Закончил круги я только к концу тренировки. За это время группа перешла от шагов с махами на гусиный шаг, успела сделать по несколько подходов берпис, отжимания, висы с подниманием ног и подтягивания. Когда я закончил круги и присоединился к остальной группе, с них пот уже лил градом. Впрочем, я тоже был не первой свежести. Спина вся взмокла, лицо горело, икры жгло.

Доусон, кажется, как-то усмехнулась, поглядев на меня. Я не успел сделать и пару подтягиваний, как она хлопнула в ладоши.

— Зарядка окончена! Ровно в десять жду в тренировочном куполе. Лекция и отработка навыков. Не опаздывать! Опоздание равно прогул.

И она резко повернулась и пошла в сторону нулевого штаба. Только теперь я смог расслабиться и со вздохом опустился прямо на землю, в сухую пыль.

— Новичкам непросто, — прозвучал надо мной знакомый женский голос.

Лея! Я открыл глаза и резко сел. Она рассмеялась.

— Ну, доброе утро, что ли, — протянула она руку, — ничего, в режим быстро войдешь. Главное — ешь хорошо. Даже если не захочется.

Я слабо пожал руку и, кряхтя, стал подниматься. Мимо меня пронеслась Ри, на ходу крикнув:

— Все побежали в столовку. Можно успеть в душ, пока они толкаются в очереди. Все эксы все равно уже там!

Я, прихрамывая на негнущихся ногах, поспешил к душевому куполу. Пофиг мне на мой личный кусок мыла. Пофиг на отсутствие полотенца. Вытрусь этой футболкой. Только вот в чем идти на лекцию.? Впрочем, это последнее, что меня сейчас действительно волновало.

***

Местное время: 8:56. Срок пребывания: 1 день

Освежившись и натянув мокрую мятую футболку, я ввалился в столовую. На раздаче очередь даже не успела рассосаться. Мог бы и не спешить. Проверил время — еще минут сорок свободных есть. Не знаю, как я буду воспринимать информацию. Боюсь, после завтрака меня разморит, а после того, как я хотя бы пять минуточек посижу на стуле, я не найду в себе силы встать и куда-то там еще идти!

Поискал глазами своих сокуполцев. Или сокуполчан? Они были где-то в середине шеренги, и я в теории мог бы примазаться к ним, типа — мне заняли, но решил не производить впечатление халтурщика. Спокойно отстоял свою очередь. Надо признать, на раздаче действовали крайне быстро. Никакой, правда, автоматизации.

На кухне работали совсем молодые ребята. Вчерашняя девчонка, накормившая меня сухим пюре, на сей раз поставила передо мной поднос с миской риса, небольшой тарелкой салата и пустой чашкой. Кивнула на бойлер:

— Чай, кофе, воду — сам нальешь.

Я поблагодарил и отправился для начала искать Ри. Должно быть, она уже села. Повертел головой — да, так и есть: сидит где-то на отшибе с ребятами. Я пробрался мимо плотно стоящих столов и стульев и поставил поднос на свободное пространство.

— Разрешите?

— А, — улыбнулась Ри, — е-сес-на, можно! Еще спрашивает.

— Живой хоть? — снисходительно поднял на меня взгляд Майк.

Я пожал плечами.

— Средней живости. Пойду кофеек плесну.

Вернувшись с дымящейся кружкой, я, наконец, плюхнул зад на стул и едва удержался от стона. Натруженные икры мальца офигели от того, что нагрузка на них прекратилась и отозвались резкой болью. Видимо, на моем лице все было красноречиво написано, потому что Ри усмехнулась:

— Ты не переживай, скоро адаптируешься. Мы знаешь, как помирали? О-о! Приползали на завтрак еле живые. Но ничего! Пара недель — и тело само запросит нагрузку!

— Ага, ему еще на обучение. Такова судьба новичка, тяжелая и неказистая, — флегматично заметил Джо, спешно работая ложкой.

— Ну, хоть не на задания, и на том спасибо! — мотнула головой Ри, — А если Джо Буддист начнет тебе втирать про неотвратимость кармы, ты пугай его тем, что в следующей жизни его достанешь!

Я усмехнулся и потыкал ложкой рис в миске. Оказалось, что под рисом лежат два больших кусков мяса. На самом дне — подливка. Я перемешал все и вытащил мясо на поверхность. Понюхал. Осторожно откусил. Зачерпнул немного риса. Прожевал, проглотил. Выпучил глаза. Вкусно! Реально вкусно! Прихлебывая горячий кофе, я умял все за пару минут. Что это за мясо — я так и не понял. Ни на что не похоже, если честно. Но ближе всего к говядине, если я еще не забыл ее вкус… Но точно не соевое, каким я питался последние годы! А какая, собственно, разница? Все уплетают, как не в себя, значит, все окей. Главное, что мой желудок это принял. Вроде не ворчит пока… Хотя, что уж ему ворчать — мы с ним такую гадость порой ели!

Салат проглотил в один миг. Он состоял из листьев, зелени петрушки и какого-то водянистого огурца. Потом только я прищурился, задавая себе справедливые вопросы. Могу ли я сделать вывод о своем местоположении? Ладно, рис можно куда угодно завезти, а вот овощи… Срок хранения у них не так чтобы долгий, и их надо где-то вырастить, верно? И что? Огурцы можно тоже вырастить, где угодно. Так? Значит, снова никаких ответов?

Я допил кофе и попытался встать из-за стола, но ноги не повиновались. Мои сокуполчане прыснули со смеху. Легко вам смеяться, конечно! Не вы же разваливаетесь на части! И стало немного стыдно. Я один тут такой дрыщ. Пока жевал, снова рассматривал народ. Некоторые вообще — ходячая груда мышц. И только я хилый и худой, как щепка. Непорядок… А, главное: я не хочу, чтобы Доусон еще раз меня прилюдно награждала дополнительными кругами!..

***

Местное время: 9:45. Срок пребывания: 1 день

После завтрака я вышел из столовой, краем глаза отметил, как сменяются группы патруля, и направился в купол со значком раскрытой книжки. Как забавно! Бумажные книги уже давно большая редкость. Новые не особо выпускают — а значок есть! Значит, и через поколения ассоциации работают?

Я успел вовремя, даже оставалось ещё минут пять-семь до начала. Приложил браслет, вошёл. Внутри уже находились люди, человек пятнадцать. Они сидели прямо на полу на туристических ковриках. Чего я, собственно, ожидал? С мебелью тут туговато, я понял уже. Лишнюю табуретку не поставят.

Я тоже занял свое место. Решил обосноваться в задних рядах и на отшибе. Не люблю обращать на себя излишнее внимание. Неловкости доставляло и то, что тут были одни незнакомые лица. Как я понял, на лекции присутствовали одни юниоры, а миды и эксы сейчас были на заданиях. Не было Леи, Ри тоже не было. Ладно… Перетерплю.

И, только усевшись, я заметил странную коробочку на небольшом возвышении перед первыми рядами. Я сломал мозг, пытаясь понять, что это такое, но так и не понял. Разговаривать же ни с кем не хотелось. Незнакомая обстановка, незнакомые лица и ломящая боль в ногах не добавляли желания с кем-то пообщаться…

Створки купола разъехались, и в помещение стремительно вошла полковник Доусон. Она посмотрела на браслет — вероятно, сверялась со временем, кивнула сама себе и задержалась у входа, что-то нажимая на экранчике.

Тем временем двое — парень и девушка, попытались проскользнуть мимо Доусон, но она стеной встала в проходе.

— Вы опоздали.

— Ну, пожалуйста! — умоляюще сложила руки девушка, а парень закатил глаза и скривился.

— Я уже сняла список вошедших. Проходите. В знаниях я не имею права отказать, но в личном деле будет стоять прогул.

Не решившись спорить, опоздавшие понуро поплелись занимать места. Я мысленно выдохнул. Значит, вот как. Никаких перекличек. Похоже, система купола фиксирует каждого вошедшего. Тогда мне очень повезло, что я пришёл раньше Доусон…

Полковник, тем временем, прошла в центр купола и что-то нажала на той странной коробочке. Луч света лег на слегка покатую стену. Вот что это такое! Проектор! Сейчас нам что-то покажут!

Доусон подтащила к проектору большую черную сумку и встала лицом к нам, широко расставив ноги.

— Знаю, что на лекции присутствуют новенькие, — громко сказала она, — ничего страшного, что вы приступаете с середины курса. Материал постоянно повторяется и дополняется, а также у вас будут индивидуальные занятия. Втягивайтесь с того момента, с которого приступили. Всем внимание на экран! Сегодня будет материал по первой помощи!

И началось: мы смотрели отрывок учебного фильма, слушали пояснения Доусон, после чего в одиночку, или разбиваясь на двойки, тройки и группы, отрабатывали изученный кусочек. Я впервые держал в руках жгуты, инъекторы, перевязочные материалы и справлялся с заданиями крайне неуклюже. Инъекции мы отрабатывали на каких-то небольших гелевых подушечках. У меня задрожали руки, когда я заряжал инъектор, и Доусон, проходя мимо, это заметила. Я инстинктивно втянул голову в плечи. Не хотелось бы стать всеобщим посмешищем — особенно второй раз за день! Но вместо этого Доусон присела на корточки и негромко сказала:

— Если вы, юниор, так трясетесь в безопасной обстановке, внутри купола, держа в руках подушку, в критической ситуации вы уроните инъектор, вываляете его в грязи, а лекарство из ампулы прольете на себя. И ваш товарищ с оторванной ногой, лишившись заслуженной порции обезболивающего, окочурится от болевого шока.

И она резко встала и пошла дальше — смотреть за остальными. Я покраснел до кончиков ушей. Работавшие рядом со мной юниоры никак не отреагировали — хотя мне казалось, они вместе с Доусон надо мной насмехаются. Это ужасно! Ужасно…

Я, как мог, унял дрожь в руках и, наконец, сделал инъекцию. Подушка, ты спасена! Ура! Ты будешь жить!

Подняв голову, я поискал Доусон, но она, как назло, этого не видела. Что за дурацкая закономерность сегодня! Как у меня не получается — так она смотрит в мою сторону, а как получилось — она занята чем-то другим!

Проверил время — четыре часа пролетели незаметно! Последняя часть лекции была только теоретической, и я, слушая спокойный голос Доусон, едва не уснул. После непривычной нагрузки меня сильно рубило, и я еле-еле держался, чтобы не закрыть глаза и не свалиться. Делать я этого, конечно, не собирался — третьего косяка Доусон мне не простит. Пару раз как будто бы вырубался с открытыми глазами и ничего не запомнил…

Ровно в пятнадцать часов Доусон всех отпустила и сама первая стремительно покинула купол. Да… Эта женщина знает цену времени. У такой каждая минута на счету, как я погляжу. И в то же время она не создает впечатление отчаянно спешащей.

Я покинул купол и поплелся на обед. Другие юниоры обгоняли меня — но мне было все равно. Пусть бегут. Я больше не могу. Не могу…

Что я за сегодня выучил? Кажется, более-менее смогу оттащить человека из опасной зоны — но только, если он будет не сильно тяжелым для меня, могу наложить жгут, сделать инъекцию в подушку, налепить противоожоговый пластырь… Неплохо для юниора, как ни крути. А после обеда, ровно в шестнадцать часов, Доусон будет ждать нас в тире. Стрелять будем?..

В другой ситуации я бы обрадовался. Не то, чтобы я был фанатом стрельбы, но пару раз в тир захаживал. Это интересно, хоть я и не особо понимаю в оружии. В общем, пострелять я рад — но только не такой ценой. Я не выдержу, если стану посмешищем в третий раз…

И вообще, удивительно, как за один день можно перестроить свое сознание. Еще вчера я был в легком шоке от перемены обстановки, а сегодня спокойно смотрю на вооруженные патрули по периметру и внутри лагеря. С таким же спокойствием я соглашаюсь с тем, что и мне придется научиться стрелять и получить личное оружие. И точно так же патрулировать «улицы» лагеря.

На обед дали мясное рагу с тушеными овощами, суп-пюре — так и не понял, из чего, две кунжутных печеньки, пустой стакан и странный квадратный пакетик, наподобие того, в какой порционно упаковывают густые соусы. «Разведите в 1 стакане теплой воды» — гласила надпись на пакетике. Я перевернул его. «Витаминно-минеральная добавка к рациону» — прочел я. Что ж… Развести, так развести. Я не против.

Еду проглотил быстро, не смакуя. Витаминно-минеральная добавка отдавала апельсином с клубникой. Интересное сочетание. Вкус — не очень насыщенный. Если этот чудо-напиток поможет мне не налажать на стрельбище сегодня — дайте два, черт возьми!

До тира пришлось добираться бегом, чтобы не опоздать. Для верности спросил у патруля, в какой стороне он находится — территория-то большая, не хотелось бы выяснить, что я бежал не в ту сторону. Боялся, что мне засчитают прогул.

Тир находился на удалении и от основных куполов, и от дороги. Оно и понятно — звуками выстрелов зачем беспокоить остальных? Хотя лично я за время пребывания в лагере ничего такого не слышал. Все было штатно.

Я ожидал увидеть привычный купол, но вместо этого попал на какую-то огороженную территорию, дополнительно обмотанную предупредительной лентой по периметру. По небольшой лестнице спустился вниз, в специально вырытый огромный подвал. У длинных столов толпился народ. У всех были наушники и очки, кроме меня. М-да. Такое мне не выдали в штабе… Территория самого стрельбища была дополнительно огорожена — вероятно, чтобы недалекие юниоры уж точно поняли, что заходить туда без сопровождающего запрещено. По крайней мере, так гласила табличка с огромным красным восклицательным знаком.

— Не забудь к сканеру браслет приложить, — толкнул меня в бок какой-то незнакомый юниор.

Я повертел головой. И вправду — прямо возле спуска в подвал стоял небольшой столбик. Здесь-то и предполагалось отмечаться о присутствии. В целом — не обязательно. Зайти можно и так. Но мы же знаем, что Доусон делает с неотмеченными, м? Вот именно…

Включился основной свет. Это Доусон появилась в сопровождении четырех эксов, которые тащили несколько огромных сумок. Очевидно, что с оружием — что же еще нужно на стрельбище? Сама Доусон пошла расставлять мишени и ограничители.

Тот же юниор, который подсказал мне отметиться на сканере, снова оказался рядом и прошептал, показывая на мишени:

— А говорят, где-то на территории есть крутой интерактивный тир — но только для эксов. И вход туда стоит не меньше тысячи либов!

Я кивнул, давая понять, что услышал его, а сам задумался. Ну и зачем такие сложности? Почему бы не сделать один тир? И — да, почему юниоры тренируются в подвале, тогда как эксы — в каком-то интерактивном тире, что бы это ни значило?!

Но от мыслей меня отвлекла Доусон. Она сначала крикнула одному из пришедших с нею эксов, чтобы провел инструктаж, а мне указала на свободный стол:

— Ты сегодня проходишь технику безопасности и азы обращения с оружием. В конце занятия выделю под тебя пять минут на сдачу зачета.

С одной стороны — здорово, я на долгие два часа свободен от возможности стать посмешищем. С другой стороны — сдавать зачет было как-то страшно. Особенно если экзаменует Доусон…

Надо отдать должное эксу, который тренировал меня — объяснял он мастерски. Выдал мне видавшие виды очки с наушниками, заставил надеть и сразу приступил к делу. Да по одному взгляду на него было понятно — мужик серьезный. Лет сорока, суровый, с армейской выправкой и обожженной правой рукой от кончиков пальцев до локтя. Старый ожог или кислота. Так не понять…

— В лагере в наличии два вида стрелкового оружия: лазерное и огнестрельное, — пока остальные бахали, он раскладывал на столе сумку, — доступ к лазерному оружию имеют эксы и командный состав. Для остальных — огнестрел. Соответственно, сейчас лазер тебе не покажу и даже рассказывать про него не буду. Но независимо от вида стрелкового оружия, есть четыре непреложных правила, которые ты должен запомнить наизусть. И не просто запомнить — а соблюдать неукоснительно! Может, что-нибудь уже знаешь, м?

Я кивнул.

— Нельзя направлять оружие туда, куда не собираешься стрелять.

— Верно, молодец! — одобряюще выставил большой палец экс, — А еще?

Я задумался. Что-то ведь в тире мне говорили!

— Ну…э…палец на спусковой крючок не класть.

— Почти. Молодец. Не касаться спускового крючка, пока не направишь оружие на мишень и не будешь готов стрелять. А еще?

— Не, не помню, — сдался я, — но, наверное, вспомню, как только скажете.

— Ладно уж, не буду мучать. Любое оружие — заряжено. Лучше воспринимать его так. И, наконец, последнее — всегда проверять перед выстрелом, нет ли кого-то или чего-то перед мишенью и за ней. Вот и все, пожалуй. А теперь повтори.

Я повторил, даже не сбившись.

— Держи, — экс достал из сумки карабин и вручил мне.

Я взял.

— Ну, — ухмыльнулся он, — и куда же смотрит твое заряженное оружие?

— Ой!

— Вот тебе и ой…

Я опустил ствол в землю. А ведь до этого он смотрел прямо на моего инструктора! Но мужик не стал ругать или стыдить, он просто аккуратно забрал у меня оружие и вернул его на стол.

— Давай еще раз, — терпеливо предложил он, — или ты думаешь, Доусон будет слушать твои рассказы? Нет! Ей важно, чтобы ты на практике не облажался. И в твоих интересах — да и в моих, будем честны — чтобы так оно и было! Толку от того, что ты скороговоркой пробубнишь эти правила, если только что ствол смотрел прямо мне в живот?..

Два часа пролетели почти незаметно. За это время я научился правильно держать оружие, производить выстрел и перезарядку, запомнил, наконец, технику безопасности — и не на словах, а на практике. Узнал, какие единицы оружия может получить юниор и мид.

— Видов оружия у нас не очень много, — пояснял мужик, сопровождая свои слова демонстрацией экземпляров, — зато модификаций хоть жопой жуй. Патроны унифицированы. Калибров и разновидностей не много, разберешься. К тому же, когда денег скопишь и будешь брать что-то свое, помимо розданного, сможешь почитать о каждом покупаемом элементе. Ну да ладно, это тебе сейчас ни к чему. Потом пояснят. Вот это, — он ткнул пальцем в карабин, который я только что держал, — это «Терра». Базовый легкий карабин с полуавтоматической системой. Есть две модификации — «Терра» и «Терра-1», единичка — с возможностью стрелять очередями, юниорам недоступна. Далее у нас есть «Тень» — потяжелее, бОльшего калибра, больше вариаций патронов. Дальность выше. И, наконец, «Лотос» — тяжелый карабин экстра-класса. Отличается особой дальностью и возможностью зарядить патронами МДЗ*. Иногда может быть полезным.

* патрон мгновенного действия зажигательный

Передо мной лежало четыре карабина. «Терра» от «Терры-1» по виду не отличалась, зато «Тень» и «Лотос» были на порядок крупнее и, вероятно, тяжелее. Я вздохнул. Интересно это все, но впереди у меня зачет у Доусон… Экс словно прочитал мои мысли.

— Не волнуйся, — ободряюще похлопал он меня по плечу, — понимаю, тебе все это в новинку. А кто из нас не начинал с нуля? Обучишься, через месяц будешь тут рассекать, стреляя очередями! Все получится!

Он собрал карабины в сумку, оставив лишь «Терру» с небольшим запасом учебных патронов и ушел. Я осторожно потянулся к «Терре» и взял ее в руки. Пока Доусон не пришла, я буду тренироваться. Хорошо, что патроны учебные — хоть никого тут не укокошу.

Я проверил наличие патрона в патроннике — пусто. Отомкнул магазин, зарядил пять учебных патронов, примкнул магазин. Дослал патрон. Для пущей уверенности направил ствол в землю. Аккуратно надавил на спусковой крючок, ожидая, что сейчас бабахнет. Но нет — короткий щелчок, гильза вылетает, никакого выстрела. Можно не вжимать голову в плечи.

Я холостил до самого прихода Доусон, мысленно умоляя, чтобы она про меня забыла. Но нет — эта женщина, казалось, ничего не забывает. Ровно за пять минут до конца занятия она подошла ко мне, наблюдая, как я тренируюсь.

— Неплохо, — констатировала она и протянула мне пару патронов, — сделай-ка парочку выстрелов вон в ту мишень.

Доусон указала рукой куда-то вперед. Хорошо, что юниоры уже пошли на выход. Градус напряжения от этого был гораздо меньше. Не убью никого — и хорошо.

Но все равно руки дрожали. Ладно. Я смогу. Я сумею.

Зарядил патроны, дослал в патронник, снял с предохранителя. Проверил наличие людей и объектов за и позади мишени. Я готов. Кладу палец на спусковой крючок. Аккуратно жму….

Выстрел! Гильза вылетает. Второй выстрел — уже спокойнее, я не дергаюсь. Контрольный спуск, ставлю на предохранитель. Окей… Только все равно такое чувство, что налажал.

Обернулся на Доусон. Ее глаза смеялись. Не к добру…

— Юниор, все, конечно, хорошо, но ты целиться пробовал?!

Вот черт! Так и знал — что-то не так. Да. Целиться мне пока что трудно. И руки дрожат, и вообще. Я просто забыл об этом!

— Ладно, иди уж, — отпустила меня Доусон, — не буду задерживать. Зачет.

Дрожащими руками я вернул оружие, наушники и очки на стол, поблагодарил ее и поспешил покинуть полигон. Кровь пульсировала в висках. Первый успех за день! С горем пополам я сдал зачет по обращению с оружием! Так, что теперь? Вроде бы свободные два часа до ужина, потом час на ужин и снова свободное время. Это приятно, учитывая, как я устал. До полигона тряслись ноги, теперь трясутся еще и руки. И вроде «Терра» не такая уж тяжелая, но, похоже, с моей физподготовкой что-то в корне не так… Но об этом я подумаю позже. Сейчас же — не откажусь от душа! Надо только наведаться в мой купол, забрать оттуда банные принадлежности и сходить уже в душ, как следует!

***

Местное время: 18:07. Срок пребывания: 1 день

Я уже было дошел до своего купола, но, не заходя внутрь, резко свернул к дороге. Точно! Я хотел посмотреть, что происходит в разломе, когда там идет добыча. Мне же не довелось вчера поглядеть, никого не было. Но сейчас-то у меня свободное время! И я явно слышу голоса, стуки, рев работающей техники… И, хоть вчера мне было страшновато заглядывать туда, вниз, после сегодняшних испытаний я чувствовал, что ничего не боюсь. Преодоление страхов всегда придавало мне дополнительные силы. Подумав, что от меня не убудет, если я на пару минут прогуляюсь до разлома, я решительно направился прямо к нему.

По мере приближения, звуки становились громче. Я слышал целый хор голосов, крики, скрип подъемников… Подошел к заграждению, осмотрелся. Вроде бы тут никого. Отодвинул заграждение, прошел. Наклонился, пролез под предупредительной лентой. Я уже близко!

Теперь здесь была жизнь! Вот вдалеке прошла четверка парней с пушками. Меня они не заметили, так как все их внимание было приковано к происходящему внизу. Я прошел до самого разлома и остановился, вновь пораженный масштабами. По конструкциям, похожим на строительные леса, сновали туда-сюда люди. Иногда они что-то несли, иногда шли налегке, но обязательно в сопровождении вооруженных ребят. Подъемники работали, не переставая. Тросы наматывались на большие катушки, висевшие на нескольких крюках, вбитых прямо в скальную породу. Лестницы, лестницы… Но они пока пустые — народ пользуется подъемниками и «строительными лесами».

Я подошел еще ближе и заглянул в самый низ. Там, по огромным настилам, ездила странная машина, напоминающая нечто среднее между строительным краном, экскаватором и гигантской газонокосилкой. С огромной скоростью монтировались целые трубопроводы, выходящие на поверхность и тянущиеся через весь лагерь — видимо, к цехам. Все так же сновали люди: часть в рабочей яркой одежде, часть — в черно-серой форме, наподобие той, что выдали и мне. Очевидно, «добытчики» были в рабочей одежде, ну а в серой форме — мои коллеги. Следящие за порядком. Быть может, мне удастся увидеть, за каким именно порядком они следят? Вроде бы все пока штатно…

— Эй, сюда нельзя! — услышал я и обернулся.

Это патруль заметил меня. Я уже приготовился, что меня выволокут прочь, но в этот момент завыла сирена. Вся скальная порода осветилась мигающими красными лампочками. А я их и не видел раньше — оказывается, такие лампочки были буквально на каждом шагу. Сирена — может, это что-то наподобие утреннего будильника? Например, перерыв на обед? Я даже и не думал паниковать, пока не заметил, что рабочие стали в спешном порядке карабкаться по лестницам и занимать подъемники. Следящие же, напротив, приготовили оружие и поспешили вниз. Весь разлом теперь напоминал разворошенный муравейник. Кто-то спешил наверх, а кто-то — вниз.

Здесь, наверху, я отчего-то чувствовал себя в полной безопасности и спокойно продолжал наблюдение. Кто-то снизу крикнул, и я не сразу разобрал, что. То ли «утечка», то ли что-то вроде. Я с любопытством сделал шаг вперед, чтобы заглянуть за грань…

В это момент в нескольких шагах от меня выскочило нечто. Нечто буро-рыжее, напоминающее огромную, ростом выше меня, обезьяну. Кажется, у этой твари светились глаза. От неожиданности я потерял способность двигаться и даже соображать. То, что обезьяна была агрессивная, я понял сразу. К твари поспешила группа ближайшего патруля. Не успели они сгруппироваться и прицелиться, как тварь бросилась прямо на них. Я воспользовался задержкой и побежал, но тварь среагировала на движение и бросилась в мою сторону. Стрелять ребята прекратили. Возможно, не хотели попасть в меня.

Прилив адреналина дал небывалый приток сил, и я почти оторвался от твари, но не заметил предупредительную ленту, запутался в ней, упал. Перевернулся на спину. Обезьяна несется прямо на меня. Перевернулся, перепрыгнул через ленту, снова побежал. Тварь схватила меня за ногу.

— Замри! — услышал я со спины.

Выстрел. Выстрел.

Со стороны дороги ко мне спешила Ри. Она приближалась короткими перебежками, стреляя на каждые три шага. Достигнув меня, она рывком опрокинула меня на спину. Подтянула к себе. Все, что я успел заметить: у твари вместо глаз зияющие дыры. Она качается и падает набок.

Ри продолжала меня тащить.

— Сам, — прохрипел я, перехватывая ее руку и оттягивая от себя.

Хватка Ри ослабла. Она шумно выдохнула, когда отпустила меня полностью. Мы отбежали на некоторое расстояние и позволили себе остановиться только за заграждением. Такой забор, конечно, совершенно не спасет от подобной твари, но чисто психологически казалось — мы в безопасности. Я сразу рухнул на землю.

Ри закинула оружие за спину и, встав на колени, внимательно осмотрела и ощупала меня.

— Ранен?

— Вроде нет…

— Хорошо…

Она тоже опустилась на землю, прикрывая глаза. Мы немного помолчали. Ри, видимо, отдыхала, ну а я пытался переварить увиденное. Наконец, решился задать вопрос.

— А что это было?

— Это? — слабо улыбнулась Ри, — Это то, с чем тебе тоже предстоит столкнуться. Одна из многих тварей, которые периодически появляются, как из ниоткуда и атакуют наших. Черт их знает… Мы тут именно за этим.

— Чтобы убивать их?

— Ну, да. Защищать лагерь, защищать ресурсы, рабочих…

Мозг у меня все равно не работал, так что я дальше не стал задавать вопросы. Все равно не пойму или все забуду. Потом… Я разберусь с этим потом.

Кряхтя, я поднялся с земли, отталкиваясь ладонями. Песчинки прилипли к ним, и я вытер их об штанины.Интересно, эта тварь точно мертва? На дрожащих ногах, хромая, я пошел туда, где она должна была остаться. Да. Вон она — лежит на земле. И вроде как даже не дергается. Я приблизился, борясь со страхом и отвращением.

Кровавые дыры вместо глаз. Длинные лапы с острыми когтями. Зубастая пасть. Короткая гладкая шерсть. Тело скорее обезьянье, а голова — как у выдры. Мерзкое существо. Но огромное!.. Сильное. И очень быстрое. Похоже, мне повезло, что Ри подоспела вовремя.

Со стороны разлома доносились крики, но Ри туда не спешила. Она сидела, уткнувшись лицом в колени, и раскачивалась из стороны в сторону. Я вернулся и сел рядом.

— А как ты вообще там оказалась?

Ри подняла голову и пожала плечами.

— Я была на задании. Патруль дороги. Ну, не я одна, а с ребятами. Услышала сирену. Побежала.

— Зачем?

— Хотела заработать баллы. Если слышишь такую сирену, то за любую помощь, а особенно за убитую особь тебе начислят баллы. Они мне очень нужны… Вот я и поспешила сюда. А тут ты. Ты что, кстати, тут делал? Здесь нельзя находиться без оружия! Тем более юниорам! Звездец тебе, если Доусон узнает!

Я махнул рукой. По сравнению с агрессивной обезьяновыдрой Доусон милая лапушка! Выдержу уж как-нибудь…

— Вот тебе и сходил в душ, — пробормотал я, с усилием поднимаясь и подавая руку Ри.

Местное время: 7:00. Срок пребывания: 2 дня

Вчера за ужином я не стал донимать Ри вопросами. Я лишь поблагодарил ее за спасение и уткнулся в тарелку, где лежало странное кисло-сладкое овощное рагу с кусочками какого-то нежного мяса. Неважно, что это такое я ем. Все неважно. От пережитого стресса я всегда замыкаюсь в себе. Мне просто нужно немного времени, чтобы прийти в себя.

Спал я на удивление спокойно. Никаких кошмаров, никаких ночных бдений. Гораздо больше меня волновал сигнал побудки. Он значил только одно: уже скоро новая пытка. Снова нарезать круги до конца занятия? Или сегодня Доусон придумает что-то еще?

Однако что-то во мне изменилось. Вопреки своим ожиданиям, я не сломался от пережитого. Я не чувствовал себя запуганной жертвой — наоборот! И вдохновила меня в первую очередь Ри. Как она быстро двигалась! Как метко и слаженно стреляла! Как четко оттащила меня от опасности, не переставая поражать цель! И я понял: если Ри добилась такого результата, то и я могу. На такой мотивации я и отправился на тренировку.

Ноги гудели, спина была деревянная, а на ноге, которую прихватила тварь, красовались огромные кровоподтеки. От вчерашних упражнений с «Террой» ломило плечи и предплечья. Покряхтывая, я добрался до турников, что удивительно — почти опередив всех. Время еще оставалось, и я решил не тратить его впустую. Но если я начну сейчас тренироваться, как огалтелый, сдуюсь на тренировке, и Доусон за такое не похвалит. Поэтому сделал выбор в пользу легкой разминки. Я не знал, как правильно ее делать. Помню, что-то такое на уроках физкультуры: разминка всех суставов, легкий разогрев основных групп мышц. С этого и начал. Чтобы не запутаться, делал сверху вниз. Сначала голова, плечи, руки. Потом спина: наклоны в разные стороны. Тазобедренные суставы — я сделал несколько перекатов с ноги на ногу, отведение и приведение бедра. И, наконец, ноги: колени, голеностоп. Всем покрутил, всем подвигал.

Я даже не заметил, как вокруг стал собираться народ. Сначала я вообще не обращал ни на кого внимания, потом стал замечать, что на меня иногда поглядывают с подозрением и недовольством. Но это в основном исходило от нулевой группы. Зато я словил парочку одобрительных взглядов от первой группы, и один из них — от Леи. Она даже решила подойти.

— Молодец, не сдаешься, — похвалила она и улыбнулась мне, но, когда она приблизилась, мне вновь стало страшно.

Было что-то такое в этой женщине — я не мог объяснить. Против воли я ей улыбнулся и пожелал отличного дня. А что делать? Пусть я рохля и дрищ, надо хоть искусственно прикидываться бодрячком. Глядишь, и сам поверю, что я настроен на новый продуктивный день.

По-прежнему над базой было звездное небо. Тусклый свет, как будто сейчас сумерки. Но вот с одного края неба на долю секунды появилась зеленая полоса и исчезла — как вспышка. После этого стало светлеть буквально с каждой минутой.

Доусон явилась в компании с Майло ровно в семь-тридцать. Я не сразу заметил ее и продолжал разминаться, с радостью ощущая, как боль в мышцах постепенно уходит. Обернулся я лишь на звук свистка.

— Группа «0», ко мне, — хлопнула Доусон руками, — сюда, сюда. Ближе.

Она, прищурившись, пробежалась глазами по нашему ряду и крикнула:

— Два круга бегом, круг приставным шагом со сменой стороны на два счета. Приступить!

Я вздохнул. Вроде меньше бегать на этот раз, а легче не стало. Кто знает, что еще она выдумает? Лучше бы время потянуть… Почему бы мне не замедлиться? Ведь буквально вчера Доусон просто требовала от меня количество кругов. Она даже разрешила тащиться, как черепаха!

Я медленно потрусил по дорожке и быстро остался позади группы. Ну и ничего. Как-нибудь пробегу. В целом, сегодня гораздо проще. Думаю, помогла разминка, хотя чисто технически, то, что мы сейчас делали: круги эти, приставной шаг — это и была разминка… Получается, мне пришлось разминаться перед разминкой. Что ж…

Когда я приступил к приставному шагу, группа уже закончила разминаться и отправилась на площадку перед турниками. «Старшая» группа, напротив, переместилась на дорожку. Они пошли гусиным шагом, держа на вытянутых вверх руках большие баклахи с водой. Я сморщился. Тяжело, наверное… И при взгляде на колыхающуюся внутри воду захотелось пить.

Закончив круги, я присоединился к своей группе. Доусон, засунув в рот свисток и посвистывая на каждом ключевом движении, вместе со всеми выполняла упражнения. Я встал с краю, чтобы никому не мешать. Сейчас группа делала «берпи». Я посмотрел пару проходов и начал повторять. Очень бы не хотелось, чтобы Доусон опять что-то сказала. Впрочем, сегодня она не обращает на меня никакого внимания.

Пришлось туговато. За «берпи» пошли приседания, отжимания, скрутки на пресс, подтягивания. И всякий раз я чувствовал себя безмышечной соплей. Спасала только мотивация. «Соберись, — говорил я себе, когда уже было невозможно, — адаптация пройдет быстро, зато потом будет результат! Попадешь в миды. Сможешь защитить и себя, и кого-нибудь еще!»

В целом, вторая зарядка прошла успешнее первой. Доусон не ворчала, дополнительные задания я тоже не получил, и даже немного сачковал. И то — не потому, что ленился, а потому что мышцы сводило судорогой. Подозреваю, что так тренироваться вообще нельзя. Ну да, чего я хотел? Индивидуального подхода? Нет… Его не будет. Только я сам могу его себе обеспечить. И он будет еще жестче, чем у Доусон. А то я себя не знаю!

По дороге в душевую я все думал — а как так вышло, что я настолько запустил свое тело? Вот не помню я, чтобы оно было таким хлипким, таким слабым. Но почему-то я вспоминаю себя до переезда в Россию. До всех этих страшных событий. А как я жил уже в России — никак не могу понять. Такое ощущение, что все дни прошли на каком-то ускоренном автопилоте. Да, я помню, что было нелегко, что я выживал, боролся, зарабатывал… Но как я себя чувствовал? Было ли мое тело уже тогда таким слабым? Ничего не помню…

***

Местное время: 18:25. Срок пребывания: 2 дня

Ри настоятельно рекомендовала про нападение не говорить. Больше никто и не знал, кроме нашей четверки — а смысл? Получается, что за мной было грубое нарушение правил: я находился в опасном месте без защиты, без оружия, да еще и в статусе юниора! Это было строжайше запрещено. Но я нисколько не жалел о случившемся. Теперь я знал, с чем мне придется столкнуться, и мотивация тренироваться и хорошо учиться возросла. Кроме того, всегда лучше знать, чем не знать, верно? Но Ри снисходительно улыбалась и говорила, что это далеко не все, с чем мне предстоит иметь дело.

— Ладно, юниор, — снизошла она вечером, — расскажу, что сама видела, и о чем слышала. Но на учебе будешь делать вид, что все слышишь в первый раз, понял?

Я пожал плечами. А больно мне надо корчить из себя всезнайку! Меньше выделяйся, больше тренируйся, копи либы, снаряжайся, получай баллы в личное дело — и будет тебе счастье. По крайней мере, я пока так считал.

Ри обещала показать мне, как зайти в личное дело и следить за своим прогрессом, а заодно прочитать мне увлекательнейшую лекцию о местной флоре и фауне. Фауна меня интересовала, конечно же, на порядок выше.

— Я даже с картинками покажу! — похвасталась Ри.

Что ж… Если там будут такие чудища, как обезьяновыдра, я не горю желанием их рассматривать. Но… Информация всегда дорога. Придется с отвращением и страхом смотреть.

— Короче, замес тут такой, — подпрыгивая, объясняла Ри, пока мы двигались к куполу штаба, — пока это единственное открытое месторождение Эфродитариус люминус.

— Что-что?..

— Понимаю, звучит ужасно. Это такие крохотулечки, светящиеся микроорганизмы, обитают в подземных водах разлома. Поэтому, собственно, и нужны трубы. Перекачиваем мы их. Так вот, эти маленькие штуки здорово восстанавливают океан и почву, которые уже лишены всякой полезной живности. Они просто находка — по крайней мере, так нам сказали. Ну и добывали бы себе спокойно, да? Но нет. На нас регулярно нападают всякого рода твари. Там, в разломе, внизу есть довольно глубокие лазы. Предположительно, оттуда они выходят, хотя мы ни разу не зафиксировали это.

— Странно…

— Да… Но и сделать ничего не можем. Отбиваемся — потом нет-нет, да и придут новые. Всегда разное количество. Всегда в разное время. Мы не нашли закономерности. Они, падлы, агрессивные. Приручить, задобрить их не смогли. Только кучу народа потеряли на этом.

— А это… бомбу какую бросить туда, да и все?

— Так ты чем слушал? Нам нужны живые Эфродитариус люминус! Жи-вы-е! — потрясла пальцами возле моего лица Ри, — если мы начнем бомбы швырять, мы все тут разнесем. Нельзя рисковать месторождением!

— Значит…надо копать где-то в другом месте? — предположил я.

— Ага, умный какой. Ну, копай! Раз они не копают, значит, есть на то причина. Они ученые, а не мы. А, может, они уже все перекопали и ничего не нашли, м? Короче говоря, приказ простой: видишь кого-то кроме человека — убивай!

— А… Почему они такие? Ты вообще понимаешь, где мы находимся? Тут хоть кто-то знает?

— Скажешь, тоже! Кто знает, тот молчит. Я так и не смогла выяснить. Мы с ребятами спорили. Кто-то говорит, мы в тропиках, а эти долбаные мутанты — последствия аномалии…

— Ага, температура воздуха что-то не особо тропическая, да и растительность какая-то не подходящая.

— А ты в тропиках давно был, умник?

— Никогда.

— Вот именно. А после ряда экологических катастроф могло что угодно измениться. Ладно. Какая у тебя версия?

— Мы за полярным кругом.

— Ну, да. Для тропиков у нас температура неподходящая, зато для полярного круга — самое то!

Я отмахнулся.

— Ну а как объяснить отсутствие света и вечно темное небо? И то, что они растянули нам день до 28 часов?

— М-м… Может, смещение оси Земли?

— Серьезно?

— Да не кривись ты! Не знаю я. И вообще, если кто услышит наш разговор, нам влетит. Давай лучше по делу. И так тебе показываю то, что не должна. Но лишь в своих интересах.

— Да-а?

— Да! Ты скоро присоединишься к куполу на заданиях. А я не готова ценой своей жизни тебя тянуть и прикрывать. Потому в моих интересах тебя подучить хоть чему-то. Вернемся к теме.

— Ладно, — кивнул я, — но мутанты — это именно сухопутные твари? А птицы? Вроде не агрессивные?

Ри поджала губы.

— Вроде, да не вроде. Да и не птицы это, а большие насекомые. У нас они парочку человек утащили. Сильные, сцуки.

Тем временем мы дошли до штаба и завернули к соседнему куполу. Это, скорее, была целая система куполов. Ри гордо выставила вперед руку.

— Вот! Ручаюсь, ты тут еще не был! Сердце всего лагеря, кроме самого разлома, да… ИТК! Информационно-торговый купол!

— О-о, — протянул я, — то, что надо! Пошли смотреть!

Ри приложила браслет к сканеру и пропустила меня вперед. Я, услышав слово «торговый», пожалуй, ожидал увидеть прилавки с товаром, но мои ожидания не оправдались ни на один процент. Пространство этого купола было поделено на отсеки без дверей, и в каждом отсеке стояла стойка с устройством, напоминавшим большой планшет. Всего таких отсеков было штук десять, и некоторые из них были уже заняты.

— Пошли, — потянула меня Ри к свободному планшету.

— Вот это, — пояснила она, регулируя высоту подъема стойки и угол наклона планшета, — это и есть наши «компьютеры». За информацией — сюда.

Она приложила браслет к обратной стороне планшета, и экран загорелся. Я увидел несколько кнопок: «Личное дело», «Банк», «Обучающий сервер», «Личное хранилище» и «Магазин». И все? А как же… Общение, игры, видео какие-нибудь смешные?

Ри, видимо, прочитала недоумение на моем лице и рассмеялась.

— Да, у нас тут негусто. Но, поверь, все необходимое есть в «Обучающем сервере», — она нажала на «личное хранилище» и начала быстро листать выпавший список.

— Вот. Смотри. Напавшая на тебя вчера тварь. Арп обыкновенный.

На экране начала вращаться 3D — модель обезьяновыдры.

— А бывает необыкновенный?

— Ой, — отмахнулась Ри, — ты что, не знаешь этих исследователей? Они решили, что может объявиться еще один вид, и поэтому первого обнаруженного назвали обыкновенным. Вот, смотри. Рост от полутора до двух метров, длинные конечности, острые клыки, хорошо ориентируются в темноте. Уничтожаются либо обычными патронами, но стрелять желательно в глаза — все остальное защищено, либо бронебойными — тогда стреляй, куда хочешь.

Я задумчиво потирал подбородок. Тут был еще раздел фотографий, и я сразу же его нажал. Ага. Убитые арпы. Вот застрелен аккуратным выстрелом в глаз — прям, как Ри. Вот раскуроченная туша говорит нам о применении чего-то более убойного…

— Что ж, — протянул я, — и какое место эта тварь занимает в рейтинге опасных тварей?

— Ну… Где-то третье с конца, — Ри быстро застучала пальцами по экрану, — есть более мелкие, но более неприятные. Вот! — она открыла фотографию какой-то большой сколопендры, только с крыльями.

Бр-р-р! Ну и гадость. Ненавижу насекомых! Знаю, знаю — я парень, это девки обычно визжат при виде какого-нибудь жучка или осы. Но я испытываю к насекомым глубочайшее омерзение. Просто до мозга костей. Эти хитиновые лапки и панцири… Эти отвратительные усики. А если еще оно и летает!.. А эта гадость, судя по всему…

— Очень ядовита. Оставляет сильные ожоги, благо хоть, ничем не плюется. Но если коснешься ее со стороны пуза или передних челюстей… Кожа пойдет волдырями, потом слезет, поднимется температура, будешь бредить. Но — хорошая новость: антидот есть. И вторая хорошая новость: эти сколопендры, а если по-правильному, фебы, на свет никогда не выходят. Встречи с ними очень редки. В основном достается группам, которые сопровождают добытчиков или ученых туда, в лазы. Но и экипируются они знатно. Через спецодежду яд феба не проникает.

— Ладно, хватит с меня, наверное, — пробормотал я, понимая, что спать сегодня не лягу. Мерзость. Жуткая мерзость! Ненавижу!

— Ты мне на словах поясни, — немного помолчав, попросил я, — от кого чаще защищаться надо?

— Арпы. Их больше всего, они быстрые, агрессивные, большие. Есть еще живность — бесы мы их называем, но вообще официально они называются тулмы — похожи на большущих красных лысых кабанов, вот. Смотри, не бойся, они не такие мерзкие. Но, — Ри замялась, — они выбрасывают из отверстия в шее что-то наподобие плазмы. Один такой прилет убивает взрослого дядьку.

На 3D модели было показано, как красный тулм встает на задние ноги и пуляет сгустком ярко-синего вещества. Я даже отпрянул от экрана. Ри усмехнулась.

— Вот этих хрен убьешь, на самом деле. Только бронебойными. И то — не сразу. А лучше сразу лазером. Но нам его не дадут.

Я стал вертеться по сторонам, осматривая купол. Хотелось на что-то отвлечься. Мало того, что живность была, мягко говоря, не больно красивая и приятная, но от мысли о том, что придется когда-то с ними нос к носу столкнуться, у меня холодело в душе.

— А ты ни разу не задавалась вопросом, с какого хрена эти твари такие странные? И откуда они вообще взялись? — прищурился я.

Ну не мог я вот так обыденно воспринимать все происходящее! Да, вот тебе огромная обезьяновыдра, а вот тебе сколопендра с крыльями — извольте любоваться! И мы живем бок о бок в каком-то сраном лагере непонятно, в какой части планеты!

— Я не беру в голову, — пожала Ри плечами, — раньше, конечно, было дико. Но меня устроил ответ, что виноват разлом. Тут мутагенов на каждый квадратный сантиметр — хоть жопой жуй. Аномалия. Катастрофа, — Ри развела руками, — постарайся это принять.

Я покачал головой. Легко сказать: постарайся принять! Как-то не планировал я иметь дело с мутантами. Но кто бы мне раньше это сказал, да? Теперь, кажется, я понимаю, почему весь долбаный лагерь засекречен. Думаю, к такой информации народ не готов. Где бы мы сейчас ни находились. Может, наша главная миссия — сдерживать натиск этих существ и защищать простой люд?..

— Ладно, — сжалилась надо мной Ри, увидев, что я загрузился, — пока хватит страшилок. Давай ближе к делам насущным.

Она нажала на крестик в углу экрана, и система спросила, точно ли она хочет завершить сеанс. Ри подтвердила и отошла от планшета.

— Теперь ты, — подтолкнула она меня ближе.

Я приложил браслет к сканеру. У меня было только три кнопки — «личное дело», «банк» и «обучающий сервер».

— А…где?

— Личное хранилище? Так его надо оплатить сначала. Здесь дерут за каждый килобайт памяти. Пока что. Потом, обещают, будет проще и лучше. Но пока — как в допотопные времена!

— Ничего себе, у тебя допотопные времена жирными были! — усмехнулся я, — Ладно, понял. Хранилище потом куплю.

— Да, тебе надо просто немного тут везде пошарить. Быстро привыкнешь.

— Я нажал на «обучающий сервер». Однако никаких животных изучать мне система не предлагала. Только «краткая сводка о лагере», «история базы „Либра“ — что за дичь?

— А… где…

Ри снова рассмеялась.

— Так я потому с тобой и пошла! Эта информация для тебя закрыта, пока ты не пройдешь базовое обучение и не наберешь нужное количество личных баллов. Мне информация доступна, тебе — пока еще нет.

— То есть, теоретически, могут быть еще животные или какие-то иные сюрпризы? К которым и ты не имеешь доступ, как мид?

Ри задумалась.

— Я как-то… Не знаю. Возможно! Очень возможно! Тут все зависит от твоего уровня и достижений в личном деле…

Кстати, о личном деле. Я закрыл обучающий сервер и зашел в дело. Помимо моих данных: имя, гражданство, возраст и все прочее, я увидел вкладки «посещенные занятия», «баланс» и «баллы». Прощелкал по порядку. В посещенных занятиях действительно стояли все занятия, на которых я был. Без пометок, без примечаний. Напротив каждого занятия стояло: 10 баллов. И примечание: станд. Стандартно, стало быть. Что ж… Видимо, баллы могут убавить или прибавить, в зависимости от достижений на занятии.

А вот и еще одна строчка.

«Дисциплинарное нарушение. Выдано: система. Штраф: 0 баллов. Детали: нахождение в зоне закрытого доступа. Остаток дисциплинарных бонусов: 0»

— Это еще что? — пробормотал я, чувствуя, как в животе что-то переворачивается.

Не успел прибыть, а уже нарушение заработал. Почему тогда штрафа нет?

— У-у, — протянула Ри, заглядывая в экран, — это тебе за вчерашнюю экскурсию по разлому. Просто за первое нарушение, если проступок не сильно ужасный — тебя не оштрафуют. Но дисциплинарных бонусов больше нет. За следующее нарушение начнут снимать баллы или либы.

— Погоди, но я ведь никому не говорил…

— А и не надо. Нам, конечно, открытым текстом никто не рассказывал, но ходит по лагерю информация, что в браслет вшит датчик GPS. И не только в него. В том числе, вся твоя одежда, выданное оружие и прочая снаряга, нашпигованы датчиками по самое не горюй. Мы не смогли их отыскать. Честно — пытались. Очень уж любопытно было проверить, но бросили попытки. Видишь: тебе предупреждение система выдала? Здесь ИИ следит за всем. Я полагаю, система получила информацию о твоем местоположении сразу с нескольких датчиков, да и «поняла», что юниор разгуливает в запрещенной зоне. И тебе улетело предупреждение.

— Но меня водили к разлому в день прибытия, и ничего не было, — пробурчал я.

Очень уж я был недоволен помаркой в личном деле. Хотелось начать тут все с чистого листа, с чистой репутацией…

— Кто водил?

— Штабной.

— А браслет на тебе был?

— Нет, это было до получения. Ах, вот оно что! Я был невидимкой…

— Угу. Ладно уж, нарушитель. Чего горевать, раз все уже случилось? Будет тебе уроком. Ну а пока, поехали дальше смотреть.

Ок. Что по балансу?

Текущий баланс: 2000 либов

Следующее начисление: через 28 дней

Хорошо. Баллы?

Всего: 90 баллов.

Окей, видимо, по десятке за посещение всех девяти занятий. Мысленно посчитал в голове — вроде бы не нагрели. Столько и было.

— Сколько стоит личное хранилище? — спросил я у Ри.

Она заглянула за мое плечо в планшет.

— Там аренда ежемесячная. Платишь в зависимости от занимаемого места. Хочешь купить прямо сейчас?

— А чего бы и нет, — пожал я плечами, — если цена не неподъемная, то возьму. На что еще тратиться?

— На снарягу. На доп занятия. На одежду.

Я махнул рукой. Не так уж и важно сейчас, пока я юниор. Гулять у разлома я больше не буду, так что…

Зашел в банк.

Текущий баланс: 1999 либов

— Эй, — вскричал я так, что на меня стали оборачиваться другие в куполе, — две ровно же было!

Ри нажала на детализацию и поставила указательный палец на единственную строчку.

— А кто в обучающий сервер лазал?

— Я ж на секундочку!!!

— И что? С тебя сдирают в зависимости от времени, проведенного там. Ну, можно еще скидку получить за какие-нибудь заслуги.

Я был очень этим недоволен. Вся нужная информация — и, фактически, скрыта? А если у меня не будет денег? Я что, должен дохнуть от укусов этих, как их там…

— И не забудь, — наставляла меня Ри, — за скачивание в личное хранилище тоже возьмут копеечку. Зато информация всегда будет у тебя. Ну, пока платишь за хранилище, ага.

Я вздохнул. Но делать нечего. Купил самый маленький объем хранилища за пятьдесят либов в месяц и скопировал туда личное дело, помня наставление штабного паренька, встретившего меня в первый день. За копирование денег с меня не взяли. Что ж… Не так уж все и плохо, наверное. Но работы предстоит еще очень много…

***

Срок пребывания: 12 дней

Эти дни прошли, как в тумане. Я посвящал обучению каждую свободную минуту и готов был уже лопнуть от объема новой информации. Нет — доступ к данным уровня мида мне все так же не открывали, но зато я исправно посещал утреннюю физуху, дневные лекции с отработкой и вечерние доп занятия. Да, они тут были! И они стоили денег. Чисто символических — не больше пятидесяти либов за трехчасовую сессию, но это было полезно. Их, кстати, посещало гораздо меньшее количество юниоров. Ну, немудрено: кто же при таких нагрузках захочет дополнительно напрягаться, так еще и платить за это?! А вот я хотел.

Я посетил углубленную первую помощь, где учился делать все то же самое, но на скорость и со всякими помехами. По мне лупили, чем только ни попадя, включали какие-то огромные вентиляторы, имитируя ветер, завязывали глаза, иммобилизировали какую-нибудь конечность по выбору преподавателя…

Преподавали у нас, кстати, действующие эксы. Видимо, отбирали самых лучших и приплачивали им еще за что. Мне было в целом все равно — главное, что обучали они хорошо, и толк от моих занятий явно был. Ну и опять же, любой экс казался мне лучше Доусон с ее ехидной улыбкой и колкими фразами. Впрочем, видя мои старания, она почти не отпускала язвительные комментарии, но уж если я ошибался…у-у-у! У нее не было никакой жалости. Огребал я в разы больше, чем в первые дни.

Помимо медицины я обучался стрельбе, конечно же. Там был тот же принцип, что и в медицине: то ты стреляешь при жутком «ветре», то плохо видишь мишени, то они движутся, то тебе командуют стрелять левой рукой, если ты правша, и наоборот. Моим любимым упражнением была стрельба с препятствиями. Нам строили что-то наподобие полосы препятствий, и, проходя ее, надо было поражать мишени. Приходилось прыгать, бежать, перекатываться, кувыркаться, ползти… Зато за каждое посещение доп занятия и за каждый сданный зачет на основном курсе я получал баллы! Не знаю пока, что они мне дадут, кроме перехода в другой статус, но много баллов лучше, чем мало, верно? Надо же мне прикрывать чем-то свою подмоченную репутацию.

Когда я не посещал доп занятия — например, по расписанию было что-то, что я уже хорошо отточил — я загонял себя физическими упражнениями. Обычно по вечерам — как раз было время восстановиться после утренней физухи, сгонять на лекцию, пообедать, чуть передохнуть — и до ужина можно было хоть упахаться. Ребята меня почти не видели. Мы с ними редко пересекались, в основном на обеде, да на зарядке. Ри даже шутила, что уже забыла, как я выгляжу, когда не сплю. Впрочем, она же как-то похвалила меня и сказала, что я все правильно делаю. Мне это придало дополнительной мотивации, и следующие несколько дней я хреначил, как ненормальный. А что такого? Ри мне даже нравилась. Симпатичная, веселая, легкая в общении, деловитая. И за себя постоять может, если что. Не люблю белоручек… Понятно, что Ри к мужскому вниманию была привыкшая — все же девушек здесь было в разы меньше, и естественно, к ней не раз подкатывали. Я спросил, не бесит ли ее это, но Ри пожала плечами. «Во-первых, — пояснила она, — я уже и не замечаю. Мы тут все как будто бесполые. Живем вместе, в душ ходим вместе… Во-вторых, не так уж много ко мне пристают. Работа выматывающая. Сил хватает на еду, душ и добраться до койки»

Это было хорошо! Значит, Ри воспринимает меня спокойно, и я могу не дергаться по поводу того, как бы ее чем не задеть…

На исходе второй недели я стал замечать первые существенные результаты своего самоистязания. Во-первых, я спал везде, где мог прислониться. Во-вторых, кажется, сбросил еще вес — хотя, казалось: куда уж еще! Но я точно стал суше, а мои руки превратились в виток вен. И, должен признаться, таким мое тело нравилось мне гораздо больше. Да, по сравнению с продвинутыми я все еще слабак, но чувствую себя куда как бодрее. В-третьих, я стал путать последовательность действий в простых операциях. Один раз на полигоне чуть в другого юниора не шмальнул. Опасно…

Я понял, что переборщил, и прекратил свои экзерсизы. Естественно, основной курс я посещал — не стану же я так бездарно разбрасываться баллами! Но я пообещал быть помягче к себе. Еще сходил в медпункт. Автоматическая система взяла у меня кровь на экспресс-анализ, измерила давление, рост, вес и невнятно что-то пропищала. Вскоре к ИИ удаленно подключился врач и спросил, не идиот ли я. В итоге мне прописали какое-то средство. Так я впервые закупился в магазинчике. Пришел в ИТК, приложил браслет к сканеру, выбрал раздел «магазин», далее — «аптека», реализовал рецепт и оформил заказ. Через некоторое время снова подошел в медпункт и получил лекарство. Кстати, несколько бутылей этого напитка мне выдали бесплатно. В счет страховки.

«Танзиформ, — прочитал я, — восстановление после перегрузок». В составе витаминно-минеральный комплекс, электролиты, вода, вкусовая добавка. Осторожно попробовал. М-м! Вкус винограда, немного с кислинкой! Великолепно!

Я как раз хотел пить, а Танзиформ очень хорошо утолял жажду. В тот день я выдул сразу три бутылки, и только потом прочитал на этикетке, что их нельзя принимать более двух в день. Что ж… Может, нарвусь на какой-нибудь интересный побочный эффект?.. Рост увеличится, наконец, или, не знаю… Резко поумнею?

Поумнеть — не поумнел, но на третий день применения Танзиформа я почувствовал себя лучше. И начал видеть реальный результат. Оружие больше не ходило ходуном в моих руках, и, хоть я по-прежнему задыхался во время кругов на утренней физухе, остальные упражнения выполнял гораздо легче. Доусон иногда даже одобрительно хмыкала. Но, надо сказать, что и количество кругов увеличивалось пропорционально успехам группы. Казалось, что нас намеренно проводят по грани наших возможностей. Так что если мне было легко, я уже знал: завтра сделают сложнее. Гораздо сложнее.

Легко пробегаешь десятку? Добавим тебе еще пяток кругов. Как тебе? Хорошо, да? Отлично…

Не смотря ни на что, я был доволен собой и даже — своей жизнью, чего не было уже много лет. У меня наконец-то появилась цель! Пусть навязанная, пусть искусственная — но цель! Да и шанс навсегда отправиться в шахты, по ощущениям, стал отдаляться. А, избавившись от страха облажаться, я переключился на другую мотивацию. Интерес!

Все это было как какая-то увлекательная игра: повышаешь уровень, становишься сильнее, испытываешь себя, зарабатываешь деньги и баллы, выполняешь «квесты», получаешь доступ к новым знаниям, оружию и, конечно, новым «квестам». Это было так увлекательно, черт подери! И если я сначала смотрел на старших со злобой и завистью — я-то дохляк, а они! — то теперь я чувствовал настоящий азарт. Догоню ли? А, может, даже перегоню?!

Жалел ли я, что распрощался с прошлой жизнью? Нет, нисколько! В лагере столько всего интересного! Наскучит если — буду думать, а пока даже не собираюсь. Кроме всего прочего, я должен быть благодарен представившемуся случаю. Ведь только теперь, на контрасте, я понял, насколько мне было плохо. Я просто загибался. И не видел этого.

***

Местное время: 20:06. Срок пребывания: 13 дней

Мы пересеклись с Ри за ужином, куда я приполз, порядком уставший после своих упражнений. Я возобновил их, восстановившись с помощью Танзиформа, и иногда вновь жестил по отношению к себе. Ри сидела одна за столиком — видимо, Майк и Джо уже поели или еще не пришли. Я со вздохом плюхнулся напротив нее. Хорошо… Ужин, душ — и отрубиться. Ноги ломит, руки ломит, спину ломит, пресс болит. Ужасно… Но — хорошо! Мне очень хорошо!..

— Да, — проговорил я с набитым ртом, — если бы мне Райли сразу сказал, что я буду так тут страдать, я бы сто раз подумал, соглашаться ли мне, или на шахтах было бы лучше!

Ри выпучила на меня глаза и остановила мою руку с полной ложкой гречневой каши.

— Погоди-погоди… ты сказал — Райли? Берт Райли? Это он тебя сюда?

— Ну…да.

Ри со злостью стукнула кулаком по столу.

— Вот подонок! Так и знала!

Я поперхнулся и, откашлявшись, прохрипел:

— А что, собственно, не так?

Ри украдкой огляделась по сторонам.

— Потом скажу. Не здесь!

Я мигом потерял аппетит. У меня внутри что-то надломилось. Я ведь чуял, чуял, что что-то не так, когда принимал предложение! Выходит, это была не паранойя? Уф, скорее бы узнать… Закинул в себя гречку с мясом, не замечая вкуса, залпом выдул витаминно-минеральный напиток, со скоростью пули отнес поднос на стойку и потащил Ри к выходу.

— Ну! — потребовал я, когда мы отошли подальше от куполов.

Ри начала беспокойно ходить кругами, словно подбирая слова.

— Да нагрел он тебя, понимаешь! Как и многих из нас. Тут, конечно, не все от Райли, но некоторую часть людей именно он нагнал… Ух, как бы я ему сейчас! — Ри раскраснелась и сжимала кулаки, потрясая ими в воздухе, — Я бы ему все высказала! Вот ты, — она ткнула мне пальцем в грудь, — ты в курсе, что это — не учебка?

— Э-э…а что?

— Это все, — Ри обвела руками пространство, — это и есть сама цель твоего пребывания здесь. Тебе обещали, что по окончании обучения тебя наймет какая-то крутая организация, да? Будут сытно кормить, будешь жить, как царь! Признавайся! Ты ведь на это повелся?

Мы перестали двигаться, фонарик догорел положенное ему время и погас, оставив нас с Ри в полной темноте. Она помахала руками, чтобы освещение снова заработало.

— Ну…да, — пробормотал я, чувствуя, как что-то тяжелое наваливается на грудь, — вроде того говорил…

— Вот именно! Но это обман! Мошенничество! Нет никакой организации! А знаешь, почему? Потому что учебка никогда не заканчивается! Это обман от и до! Ты быстро выходишь из юниоров — чтобы можно было тебя поскорее законно отправлять на практику, но платить, как миду. А в эксы ты не попадешь! И уж тем более тебя не наймет пресловутая «элитная организация»!

— Но, как же. Вон, целый отряд эксов!

Ри скорчилась.

— Да никто не понимает, как они сюда попали! У них какие-то другие контракты, но они не раскрываются никогда. А из мидов путь в эксы заказан.

Я потер подбородок.

— Уверена?

— Еще как! Это все обман! Это все сделано специально! Чтобы люди рисковали своими жизнями, погибали, теряли руки, ноги!..

Голос Ри оборвался.

— Руки, ноги, — задумчиво повторил я.

— Смотри! — Ри закатала обе штанины, и я охнул от неожиданности.

Передо мной было два, обутых в тяжелые ботинки, протеза. Даже в тусклом освещении фонаря было понятно, что ноги такими быть не могут. Черненый металл поблескивал в свете фонаря.

— Это…это… Ри, я сочувствую, — единственное, что я придумал ответить.

Не знаю, что принято говорить в таких случаях. Но выглядел я, наверное, как полный придурок. Но Ри не обиделась. Она лишь махнула рукой.

— Вот потому я тебе и говорю — экипируйся! На все полученные деньги. А не как я… Впрочем, не хочу об этом вспоминать.

Она вздохнула, немного помолчала, затем продолжила.

— Ладно, что уж… Погорячилась я. Но насколько же мне противен этот Райли!.. Он ведь год назад тут был. Приезжал, скалился. Спрашивал, как дела, прижились ли протезы. Как учеба!.. Ага… Так и хотелось ему в рожу прописать!

— Погоди, так это он тебе протезы сделал?

Ри пожала плечами.

— Ну — как сказать? У меня не хватало денег даже на самую простую модель. Он оплатил. Да, он купил не простую болванку, а самые передовые протезы с нейроинтерфейсом и чувствительностью. Оплатил операцию, адаптацию. Хотя, я считаю — он и должен был это сделать! И еще сверху надбавить. Ведь не по своей же вине я потеряла обе ноги, а!

Я почесал в затылке.

— Так, может, он не такой уж говнюк?..

— Редкостный! — выпалила Ри, — Еще какой! Я просто была ему нужна здесь. Это было проще, чем натаскивать кого-то нового. Я слишком хорошо обучена, и у меня дохрена опыта, чтобы меня заменить каким-то юниором. Людей вечно не хватает. Многие гибнут. Так что, думаю, он просто действовал в своих интересах.

— Хм…

— И да, вот еще тебе пища для размышлений. Ты же оплату получаешь в либах?

Я кивнул.

— Мне сказали, так проще для внутренних расчетов.

— Угу. Но ты и не будешь запрашивать доллары, так? Тебе ведь некому их отправить?

— Угу…

— Вот! И мне некому. И Майку, и Джо. И многим другим ребятам. Понимаешь, к чему я клоню? — Ри подняла брови, — Мы все получаем пустышки. Эти пустышки что-то стоят здесь, но ничего не стоят там, за пределами лагеря. И я полагаю, мы никогда не получим свои доллары. Думаю, это все тоже чей-то план…

Ри вдруг прервалась, задумалась, после чего махнула рукой и быстро-быстро, подпрыгивая, пошла в сторону жилых куполов. Я остался стоять на дорожке. Через полминуты фонарь отключился. Я даже не стал двигаться, чтобы заново включить его, и стоял в полной темноте под огромным звездным небом.

Вот тебе и почва для размышлений… Спасибо, Ри! Ну, что это такое?!.. Только-только я стал приобретать какую-то мотивацию — идти вперед, дорасти до экса, стать крутым профи!.. Как это все обрушилось. Если выйти в эксы невозможно — стоит ли так стараться? Стоит ли, свесив язык на плечо, вместо отдыха бежать на турники и на доп занятия, тратить свои кровные заработанные либы? Зачем это все? И что со мной будет дальше? Неужели меня и вправду обманули?

Я сжал кулаки. Так не должно быть! Не должно!

Я попытался сам себя успокоить. Во-первых, кто сказал, что Ри нужно верить на слово? Она потеряла обе ноги, она более чем имеет право быть злой и разочарованной. Правда, ведь? Может, это ее субъективная точка зрения, и не более того? Может, и нет. Это, конечно, будет плохо, но… Но не настолько же плохо, как она описала сейчас, да? Может, Ри было что терять. А мне?

«Очнись, — сказал я себе, — тебя Райли из тюрьмы вытащил. Дал сытное место, пнул в светлое будущее, обеспечил какой-никакой нормальный статус. Предоставил жилье и удобства. Ну-ка, посмотрел бы я на тебя, как ты, отсидевший зэк, дальше бы выживал в России!»

Чушь… Судя по словам Райли, меня бы вообще отправили работать по распределению. И там уж — как повезет…

Так что — может, конкретно со мной не так уж все и плохо?

Да, Ри посеяла серьезные сомнения в моей голове. Впрочем, что такого страшного в том, что у меня просто прибавилось вопросов к окружающей меня действительности? Я попробую все выяснить… Я все узнаю — дайте мне только время и хоть немного выдохнуть.

***

Местное время: 6:55. Срок пребывания: 14 дней

Да, Ри сослужила мне ту еще услугу… Я долго ворочался, не мог уснуть. Припоминал детали наших разговоров с Райли, чтобы уличить его или оправдать. Вот, например, наш с ним контракт. Ну, тот самый контракт, которого не существует, и который никто из нас не подписывал! Но даже на словах мне никто не гарантировал дальнейшее «трудоустройство»! Это ненадежно, как минимум. С другой стороны, нормальные условия. Успешно обучишься — будет контракт, нет — поедешь отрабатывать свой залог туда, где будет свободная вакансия. Да и Райли не создавал впечатление обманщика. Но когда это я стал полагаться на впечатление, а не на сухие факты? Ну же, Рой, соберись!

Я кое-как уснул, а наутро встал, удивительно заряженный. Мотивация состояла из злости, любопытства и желания доказать себе, что я смогу. Да… Не знаю, получится ли у меня, но я должен попасть в эксы. Меня бесил Райли, бесила Ри, бесили все! В смысле — невозможно из мидов попасть в эксы? И все так просто смирились? Ну, уж нет! Я не собираюсь мириться с такой хренью!

Да, конечно, через пару секунд я умерил свой пыл. Это я в своем воображении крут. А на деле… На деле же — меня недавно чуть не убили. И спасла меня именно Ри. Так что надо бы поаккуратнее, даже в своих мысленных выражениях в ее адрес. Она может ошибаться. Она может быть права. Но это не делает ее в чем-то виноватой!

Я встал с кровати, с удивлением отмечая, что остальные спят, а, стало быть, я проснулся раньше сигнала побудки. Ладно, решено! Я попробую — просто попробую попасть в эксы, попробую выяснить, обманули меня или нет… Я попробую нарыть хоть что-то о лагере — кроме того, что нам дозволено знать. Но только осторожно. Чтобы не напортить ничего. Потому что пока меня все устраивает, черт подери! Ну, вот. А чтобы попасть в эксы, надо попасть в миды. А чтобы к чему-то стремиться, надо знать критерии. Верно. Значит, сегодня задача: зайти в штаб и узнать, при каком условии дают новый статус.

Я еле-еле высидел занятия, и как только появилась свободная минутка, понесся в штаб. За складным столом сидел тот же паренек, который встретил меня в первый день в лагере.

— О, — он явно обрадовался, увидев меня, — новичок, привет! Как тебе тут у нас? Как учеба?

— Нормально, — пожал плечами я, — я, собственно, по вопросам учебы.

— Так, может, дождаться старшего?

— Возможно, но вопрос простой. Сколько надо набрать баллов, чтобы перевели в мида?

Паренек сцепил руки в замок, облокотился на локти и подался вперед.

— Да не из простых, вопрос-то. Ну, ладно, — с готовностью согласился он и достал планшет, — что смогу, объясню. Хоть это и не в моей юрисдикции.

Он вынул стилус и начал чертить схему.

— Во-первых, это, конечно же, экзамены. Их нужно сдать не меньше, чем на триста шестьдесят пять баллов суммарно. Физподготовка, огневая подготовка, медицина, боевое задание и дополнительное пси-тестирование. За него баллы не начислят, но дадут характеристики.

Неплохо, блин! Чую я, каждый экзамен максимум на сотку, а если триста шестьдесят пять, это же… Почти по девяносто баллов за каждый!

— Экзамены проходят каждые три месяца, — продолжал паренек, — и надо на них заявиться.

— Ближайшие когда?

— Только были, — пожал он плечами.

Три месяца ждать! Я не готов…

— Досрочно?

— Можно, в теории. Если заявление подашь через ИТК, может, одобрят.

— Ладно, — потер я подбородок, — а с личными баллами что?

— Баллы… Там не совсем баллы. Я, если честно, подробностей не знаю. Всегда сверху приказ приходит о присвоении статуса. Он вроде как системный. Не разберешь, откуда конец тянется.

— Ну а из мидов в эксы? Тоже экзамены?

— Не-а. Баллы и рекомендации. Характеристики.

— Это что такое?

Паренек отложил планшет со стилусом в сторону и взглянул на меня. По его лицу я увидел, что он и сам плохо понимает, о чем говорит.

— Видишь ли, — он замялся, — есть личное дело, которое ты видишь у себя, а есть другое, с характеристиками. Ты не увидишь, какие характеристики тебе дали. Но именно они будут влиять на решение о твоем повышении.

— А кто дает-то их, характеристики?

Паренек скривил рот и пожал плечами.

— Тут я вообще не в курсе. Наверное, система. Считает совокупность данных и делает вычисления. И сверху приходит рекомендация в штаб. Ее уже отрабатывают сотрудники с допуском. Ты прости, я правда не знаю. Я тут на снабжении сижу и слежу за ИИ первого уровня. Самые простые задачи.

Я решил не тратить его время и поднялся со стула, не забыв поблагодарить и узнать имя — а то в первый раз и не познакомились. Ганни — вот как его звали. В целом, Ганни помог мне, хотя и не слишком. Довольно странно все это — приказ о повышении приходит сверху, характеристики приходят сверху… Может, у них там наверху что-то сломалось, раз Ри уже несколько лет из мидов выбраться не может, да и остальные тоже?..

***

Местное время: 7:20. Срок пребывания: 15

Уже на следующее утро я был на зарядке в числе первых. Пришлось толком не умываться, но мне был позарез нужен один человек и свободные пять-десять минут. А вот и он. Точнее, она.

Лея появилась в компании двух коренастых эксов. Они о чем-то увлеченно беседовали, и было неловко прерывать разговор, но я все же подошел. Вежливо поздоровался, попросил Лею на пару минут. Краем глаза видел, как мужики переглянулись с издевкой, но мне было не до того. Конечно, и на их фоне, и даже на фоне Леи я выглядел тщедушным задохликом, домогающимся прекрасной принцессы-бодибилдера — но сегодня меня это не парило. Моя цель — информация. Вот только я, чурбан, даже не продумал, что и как спросить… И затараторил, волнуясь.

— Лея, слушай, ты же экс… Я врать не буду, меня интересует, как им стать. Понятно, что сначала мне надо стать мидом. Ну а потом? Не подскажешь, может, сразу, что тренировать, что учить? Какие достижения нужны?

Лея выслушала моютираду спокойно и, обернувшись на сопровождавших ее мужчин, подала им знак не ждать ее.

— Я даже не знаю, чем тебе помочь, — пожала плечами она, — я на другом контракте. И, к сожалению, не могу тебе выдавать подробности. Это конфиденциально, сам понимаешь… Да и к другим не советую лезть — не оценят. Отвечать за болтливый язык никто не хочет, а наказания могут быть суровые.

— Какие, например?

Лея скривилась.

— Да точно не в курсе, так, понаслышке… Какая-то тюрьма за пределами лагеря. Особого режима. Весьма специфического.

У меня появилось неприятное чувство внизу живота. До текущего момента я считал, что тут почти полная лафа. Нет — поглядите, они и тут тюрьму создали! Я-то думал, если что не срастется — махну обратно, пусть даже в шахты, и дело с концом! А оно вон как…

— Ладно, — выставил я ладони вперед, — приставать с вопросами не буду. Только последнее: имя Берт Райли тебе о чем-то говорит?

Я надеялся по ее реакции понять, действительно ли этот скупщик так насолил здесь всем. Но Лея улыбнулась.

— А что? Допустим, говорит. Нормальный мужик.

— Ла-адно… Тогда, можно просьбу? Могу ли я воспользоваться на часок твоим браслетом? Для входа в обучалку.

Лея добродушно рассмеялась и потрепала меня по волосам.

— Конечно же, нет! И никто тебе не даст. Там же буквально вся жизнь: личное дело, финансы, хранилище данных. Но попытка была хороша!

Она, смеясь, пошла в сторону своей группы. А я остался ни с чем. Хотя — почему ни с чем? Кое-какая информация имелась. Но вот что интересовало меня теперь еще больше — это браслеты эксов…

***

Местное время: 18:17. Срок пребывания: 14 дней

Как сказал бы Джо Буддист, вселенная всегда исполняет наши желания. Он, конечно, поехавший, но тут оказался прав. Я же хотел другой браслет, да?..

Утром на тренировке я задумался во время кругов и шлепнулся на землю, не сгруппировавшись. На мою левую руку тут же приземлился тяжелый ботинок бежавшего позади юниора. А юниор был далеко не пушинкой… Сначала — потеря чувствительности на пару секунд. Потом жуткая боль. Я даже подумал, что мне раздробили кость. Хорошо еще, что по мне пробежался только один человек, а не целое стадо отбитых юниоров… И не эксы-тяжеловесы…

Когда группа убежала вперед я, кряхтя, подтянул к себе руку и перекатился на спину. Держа правой рукой поврежденную левую я с удивлением отметил, что она выглядит вполне целой. Вот только браслет вдребезги, а корпус погнут. Браслет сплющился и защемил мое запястье. Вот почему так больно…

Доусон подбежала и осмотрела меня. Я молча показал ей руку, он цокнула и, развернув мое запястье и прижав его к земле, опустила на него свой ботинок. Я уже было хотел съязвить насчет добивания раненых, но заметил, что боль стала куда как меньше. Доусон удалось слегка выпрямить корпус, и теперь он не пережимал кровоток.

— После занятий в штабе поменяешь. Браслет на свалку, — коротко бросила Доусон, — руку проверь в медпункте.

Целый день я промучился от того, что браслет мой не работал. Ни купол открыть, ничего. Вечером пошел сдаваться в штаб.

Уже знакомый мне усатый секретарь недовольно крякнул, когда я ему продемонстрировал покалеченный девайс.

— Хреново, — буркнул он, — новых у нас сейчас нет, сами ждем партию. Да и штраф тебе придет за порчу имущества. Ладно, давай сюда руку.

Он приложил браслет к устройству, и тот, щелкнув, расстегнулся, распадаясь на две неравные части. Бросил в ящик под столом. Потыкал что-то в планшете. Приложил свой браслет к сканеру сейфа и выудил оттуда потрепанный браслет. Он слегка отличался по цвету: темно-серый, а мой прежний был черным. Надел на запястье, заблокировал, прислонив к устройству.

— Вот, — продемонстрировал он мне, включая экран, — это старый, от кого-то остался. Может, предыдущий хозяин купил себе новую модель, а эту сдал… Он может иногда сбоить тоже, зато хотя бы рабочий. Дай-ка я его перепрограммирую под тебя…

Я, мысленно чертыхаясь, приложил браслет к сканеру. Ну, я хотел другой браслет, но не старую модель, и не такой ценой! И что? Получается, я случайно разменял свой нормальный браслет на какой-то явно покоцанный, видавший виды и… похоже, устаревший….

Я дубина или нет?

***

Местное время: 21:20. Срок пребывания: 14 дней

Вечером, едва освободившись, я понесся в ИТК — проверять браслет. В куполе было пусто. Может, остальные были на заданиях или еще где-то ходили. Так или иначе, это было даже приятно. Любое устройство свободно — садись, куда хочешь! Я занял планшет в самом укромном уголке и быстро прислонил браслет к сканеру. Система долго грузилась, и пришлось приложить еще раз и подержать подольше.

Так. Что-то открылось. Ну, личное дело и банк есть. Проверил — данные вроде мои. Баллы мои, сумма на счете вроде как тоже моя. За исключением штрафа. А оштрафовали меня — ни много, ни мало — на тысячу либов! Беспредел! Но сам виноват, признаю. Надо было беречь выданное снаряжение. Так, что еще? В личном хранилище лежит личное дело, скопированное для пущей предосторожности. Тут вроде все в порядке…

Я поискал глазами кнопку «Обучающий сервер», но ничего подобного тут не было. Зато была кнопка «Информация». Что же… Возможно, это оно. Хотя, надо признать, интерфейс тут какой-то корявый…

По кнопке «Информация» я увидел три раздела: «Допуск 1 уровень», «Допуск 2 уровень», «Допуск 3 уровень». Мое сердце забилось чаще. Такого на своем стандартном браслете я не видел!

Допуск второго и третьего уровней, к сожалению, не нажимались. Я без особой надежды тыкнул в первый уровень и, как ни странно, куда-то провалился. На экране появилось колесико загрузки. Та-а-ак…

Мне открылась одна общая папка с файлами. Я нахмурился. Что это такое? Тут не было четкой структуры, как на прошлом браслете. Там было четко: вот тебе про флору, вот тебе про фауну, каждый файл имел хорошо читаемое название, здесь же… Здесь все лежало вперемешку, названия у файлов были цифровые или смесь цифр и букв, и только по значкам я догадывался, что это такое — видео, картинка или текстовый документ… Что это такое, а?

Было ощущение, что я роюсь в каком-то очень неструктурированном хранилище. Ну да ладно. Надо открывать и смотреть, пока никого нет. Ведь это был чей-то чужой браслет. Стало быть, информация на нем может отличаться от той, что позволено знать мне. Во всяком случае, я бы хотел на это надеяться.

Я быстро окинул взглядом купол — по-прежнему пусто. Вот и чудненько. На всякий случай убавил звук на устройстве, нажал на первый файл…

Это была фотография. Фотография достаточно хорошего качества, детализированная. Но что на ней было изображено, я не понял. Сначала подумал, что это наш лагерь с высоты птичьего полета. Но нет — это был не он. Это что-то очень-очень похожее, но не он. Как я понял? Разлома не было. Просто по центру этой местности была огромная воронка или кратер или искусственно выкопанная яма. Вокруг кратера стояла техника, за ней — заграждения. На удалении от заграждений — знакомые мне купола. Фотография никак не подписана. Название мне ни о чем не говорит, если только это не хитроумный шифр. В чем я, честно говоря, сомневаюсь. Ладно. Идем дальше.

Следующим был текстовый файл. Я открыл заметку и пробежался глазами. Ничего не понял. Пробежался еще раз. Было похоже на сводку происшествий. Дата, время. Что случилось. Последствия, причины.

Происшествия трехгодичной давности. Что тут у нас? Небольшое землетрясение, ураган, пылевая буря, нападение большой группы арпов… Ладно. В целом, тут ничего сильно интересного, кроме, пожалуй, последних трех строчек:

«Посланная под землю группа не возвращается уже вторую неделю»

«Наша оборонная система сбила в полете какой-то объект. Вспышка и грохот. Упал где-то сильно в стороне»

«Подопытные исчезают прямо из лаборатории»

Хм… Ну, и что это должно значить? Пока ничего не понятно. Что еще есть?

Еще одна заметка. Документ с прикрепленными видео и иллюстрациями. Ого, даже аудиодорожки есть!

В этот момент в ИТК кто-то вошел. Я дернулся и закрыл интерфейс. Нет, как-то надо выбрать другое время посещения, пока тут никого не будет. Нет, не факт, что вошедшему вообще интересно, чем я занят, но я жопой чувствовал — эту штуку надо скрывать. Тут явно не та же самая информация, что была в моем прошлом браслете…

Местное время: 10:00. Срок пребывания: 15 дней

Несмотря на то, что я валился с ног от усталости, я все же заявился на досрочную сдачу экзамена. Система долго обрабатывала запрос, видимо, «думала», после чего выдала разрешение и назначила время и дату. Дата наступила. Сегодня после завтрака.

Я понимал, что шансов у меня очень мало. Я даже и не надеялся сдать экзамен, хоть и пообещал себе выложиться на триста процентов. Важнее было другое. Важнее было увидеть задания и понимать, к чему готовиться в будущем — тогда, когда придет время сдавать экзамен вместе со всеми. Доусон словно раскрыла мои хитрожопые планы.

— Умно, но не слишком, — небрежно бросила она, когда я пришел на экзамен, — ведь за провал с тебя спишут баллы, а на следующем экзамене тебя будет ждать дополнительный блок задач. Так что лучше бы ты не шел на это, если не уверен в своих силах. Впрочем, отказываться уже поздно: я подтвердила начало.

У меня внутри что-то резко обвалилось. Конечно, я не уверен, черт возьми! Да и кто бы мне объяснил, что будут последствия? Я думал: не сдал — приходи в следующий раз. И — да, не скрою, решил воспользоваться шансом и заранее узнать, к чему готовиться. А почему нет? Что в этом такого? Я, что ли, виноват, что остальные до этого не додумались?

Но делать нечего. Надо сдавать. Кровь из носу — но набрать достаточно баллов. Удастся ли?

Ладно, есть у меня один козырь. Сработает ли он сейчас? Не знаю. Но раньше, всегда, когда я оказывался в тяжелых условиях, приток адреналина позволял мне творить невообразимые вещи. Я находил в себе столько сил, сколько у меня отродясь не было! Я был умен, ловок, быстр и силен! Иначе почему меня постоянно бросали в карцер? Вот поэтому! Мне было страшно среди бывалых уголовников. Каждый день страшно. И всякий раз, когда до меня докапывались, я сражался не на жизнь, а на смерть. Только так от меня отстали, предпочитая не связываться с «этим психом». Да я по сравнению с остальными зэками просто образец воспитания, если что! Но стоило включиться «этому режиму»…

В общем, Рой, надо собраться и сделать. Баллы я терять не хочу. А уж тем более не хочу похерить свой контракт. Я ДОЛЖЕН сдать. Должен. Назад пути нет.

В компании Доусон и четверых эксов из командного состава я прошел в какой-то подвал, наподобие нашего тира. Чуть выше локтя мне приклеили датчик, и я почувствовал легкий прокол кожи. Кажется, он будет тестировать изменения в крови. Что ж… Сейчас он должен показать охрененный приток адреналина!..

Первым делом сдавал такмед. Один из эксов изображал тяжелораненого, а я его «спасал». Руки, естественно, дрожали. Кое-как наложил жгут, ответил на все вопросы Доусон: через сколько часов необходимо пережгутовать, где отметить время наложения, какие виды жгутов бывают, и для чего они используются.

Сделал несколько инъекций себе в бедро. Это были учебные инъекторы, в которых вместо стимуляторов или обезбола был физраствор. В остальном же разницы не было — только содержимое ампулы другое. Получилось довольно нелепо, но все же, получилось. Попутно Доусон потребовала четкие ответы: какое средство, в какой дозе и для какой цели я ввожу.

Далее рассказал состав аптечки с демонстрацией быстрого доступа к каждой вещи. Кажется просто, но вот мне пришлось делать это лежа, в весьма неудобной позе, а еще меня обдавали мощной струей воздуха из приточной вентиляции.

Показал, как зафиксировать сломанную конечность. Как аккуратно перенести раненого — в этом мне помог второй экс. Доусон не давала никаких комментариев и только что-то помечала в планшете по ходу экзамена.

После она стала засыпать меня вопросами о лагере. Я отвечал довольно сносно — на свой взгляд. Возможно, допустил пару неточностей, ноооо….

— А откуда вы, юниор, знаете, каким боеприпасом убивать тулма, и чем именно он опасен?

Упс… Заговорился. Хотел произвести впечатление, да и вырулил на ту тему, на которую было интересно рассказывать!

Я что-то промямлил про то, как доставал соседей по куполу вопросами, они сдались и рассказали мне парочку фактов. М-да… Не очень-то похоже, что Доусон мне поверила, но придираться вроде как не стала.

Пришло время показать свою огневую подготовку. Мы переместились вглубь подвала, где мне было выдано десять патронов, и уже стояли разнообразные препятствия и мишени. О-о! Это я люблю!

Вдохнул, выдохнул. Дождался сигнала таймера. Зарядил патроны, примкнул магазин, снял с предохранителя, дослал патрон. Два шага вперед, прыжок — перескочил препятствие. Присесть. Выстрел. Перекатился в сторону. Лечь. Выстрел. Встать, пробежать по прямой. Встать на колено. Выстрел — влево, вправо, прямо. Кувырок. Встать. Выстрел. Выстрел. Выстрел. Мишени падают, обнажая следующие. Кувырок вправо. Лечь. Выстрел. Повернуться вокруг своей оси. Выстрел.

Выдохнул. Проверил патронник. Контрольный спуск. Показываю пустой патронник Доусон. Руки дрожат.

Она поднимает бровь и что-то пишет в планшете.

— Ну, время боевого задания, — сказала она и начала отступать назад.

Мне выдали «Терру-1» вместо обычной «Терры» и два полных магазина патронов. Эксы тоже попятились, держа оружие наготове. Из пола выросли решетки. Таким образом я оказался внутри огромной клетки с низким потолком. Эксы выстроились по периметру снаружи клетки и прокричали мне, чтобы я надел бронежилет и шлем. Я повертелся — действительно, снаряга была для меня подготовлена. Но что происходит? Я отчего-то думал, что боевое задание — это и есть огневая подготовка…

— Если все пойдет не по плану, вернись в красный квадрат, автоматические турели его изрешетят, — крикнул один из эксов.

Кого — его? Что значит — «не по плану»? У меня и плана-то никакого нет. Я же не понимаю, к чему готовиться!

Я недоуменно повертелся по сторонам, ища красный квадрат, но Доусон прикрикнула на меня.

— Если не хочешь сдохнуть юниором, приведи оружие в боеготовность!

— Сейчас вон там откроется решетка, — прокричал один из эксов, указывая в дальний угол подвала, — тебе нужно замочить цель. Готов?

Я вздохнул. Пульс, наверное, зашкаливал… Дослал патрон, снял с предохранителя, перевел в режим автоогня. Ну, не готов, конечно. Но кого это волнует.

В следующую секунду я услышал скрежет опускаемой решетки. Глухое порыкивание. У меня сжались кишки. Кажется, я понял.

Я вскинул Терру, готовясь стрелять. Едва мутантская обезьяновыдра показалась в проеме, я уже лупил по ней очередью. Не сдохла! Только патроны просрал.

Отомкнул, примкнул новый магазин. Арп сделал два прыжка и уже рядом. Время замедляется. Я делаю выстрел в глаз. Выстрел в другой глаз. Еще. Еще…

Очнулся я от того, что планомерно расстреливал месиво из крови и мозгов примерно по одному выстрелу в несколько секунд.

— Да прекрати ты! — крикнула на меня Доусон.

Она дождалась, пока решетки опустятся, и подбежала. Эксы — с ней. У меня аккуратно отняли карабин. Пока они этого не сделали, я продолжал методично производить выстрелы в труп арпа.

— Все, все, — раздраженно пробурчал экс, — патроны только тратишь. Арп мертв. Ты смог! Гуляй!

На дрожащих ногах я пошел прочь из подвала, не снимая броник и шлем.

— Эй, а физуха? — осведомилась Доусон.

Физуха! Какая уж тут физуха… Но пришлось остаться. Как я все выдержал? Не знаю. Но после всплеска адреналина меня накрыла волна безразличия. Плохо помню, что делал.

Подтягивался. Пыхтел. Делал до упора, до темноты в глазах, до рези в мышцах. Когда спрыгивал с турника, рук уже не чувствовал. Теперь пресс. Он тоже взрывается болью. В висках стучит. Плохо дело.

О, Танзиформ, умоляю! Впитайся в мой организм и дай ему силу! Жаль, нельзя выдуть еще бутылочку прямо сейчас…

Как сделал отжимания — сам не помню. На последнем подходе просто упал носом в пол и так и остался лежать. Доусон потормошила меня за плечо, и я, кряхтя, попытался встать, но до конца не получилось. Я просто остался сидеть на земле на коленях, опустив ничего не чувствующие руки на бедра.

Доусон не стала меня поднимать, осталась сидеть на корточках, прижимая планшет одной рукой к груди.

— Тестирование можешь пройти в течение дня. Зайдешь в ИТК, там высветится. После тестирования сдашь датчик в штабе. После этого будет результат.

Больше она ничего не сказала. Поднялась и ушла. За ней ушли и эксы, кивнув мне на прощание. Я посидел еще минут десять, после чего, кряхтя, поднялся и побрел по направлению к своему куполу. Единственное, на что оставались силы. Какой уж тут душ?..

Я пропустил занятие. Лежал, помирал и корил себя. Мало того, что экзамен завалил, так еще и прогул поставят. А что такое прогул? Это минус баллы, минус репутация и минус знания. А я почти хорошо держался на плаву! Ни единого пропуска и всего маленькая загогулинка в личном деле! В общем, обидно.

Полежал полчасика и заставил себя дотащиться до ИТК. Надо уже сдать это чертово тестирование! И забыть обо всем…

Прихлебывая Танзиформ, я расположился за планшетом. Вопросы были странными, точнее, на некоторые из них я просто не знал, как правильно отвечать. Какой образ я должен был из себя построить? Благонадежного человека? Или отъявленного головореза?

Например:

«Что вы почувствовали, увидев арпа, несущегося на вас?»

«Что вы почувствовали после успешного поражения цели?»

«Зачем вы продолжали расстреливать уже пораженную цель?»

«Теряли ли вы когда-нибудь контроль над собой?»

«Были ли вы всецело охвачены какой-то идеей?»

«Кажется ли вам, что в лагере к вам настроены враждебно?»

И так далее, и тому подобное…

При этом, после каждого моего ответа, датчик на руке как будто бы слегка бился током. Может, проверял, не вру ли я? Этого я никогда не узнаю.

Кое-как я ответил на вопросы и, прикрыв глаза, выдохнул. Теперь до штаба, сдать датчик, потом в душ, потом обед. И дожить бы до ночи. Я бы прямо сейчас завалился спать, но нельзя.

К обеду слегка оклемался, не обошлось и без передоза Танзиформом. Прохладный душ немного расслабил ноющие мышцы, а мысль о скором подкреплении грела душу.

— Что такой смурной? — рядом со мной поставила поднос Ри.

— Да экзамен завалил, — пробурчал я, ковыряя еду ложкой.

— Гляди-ка, досрочно захотел, — толкнул меня локтем в бок Майк. Он тоже приземлился за наш столик.

— Раз завалил, значит, так для тебя лучше, — флегматично пожал плечами Джо и принялся уплетать обед.

Лучше! Буддист чертов! Ну, может, и вправду лучше. Ведь тут не школа и не колледж. В другом статусе на порядок опаснее, чем в юниорах. Поэтому выйти в миды я могу лишь готовым ко всем возможным ситуациям. По крайней мере, наверное, смысл экзаменов именно в этом — не допустить ненужных смертей. Хотя, помнится, Ри говорила, что все быстро перепрыгивают в статус мидов.

Но, может, Джо и прав, и это в самом деле лучше. Я вообще не надеялся сдать сейчас, так? Тогда почему я расстроен? Я ведь планировал разузнать, к чему готовиться. Разузнал? Да. Цель достигнута. Но почему же так паршиво… Не люблю я проигрывать, ох, не люблю… Да и штраф не хочу получить.

Внезапно мой браслет подал какой-то сигнал и стал пульсировать зеленым. Я с недоумением уставился на него. Никогда прежде он не издавал звуков.

— Системное уведомление! — вскричала Ри и коснулась краев браслета, разблокировав его, — Кстати, а что это за браслет такой стремный?

— Потом расскажу, — отмахнулся я. Сейчас более всего меня интересовало уведомление.

На браслете, помимо времени, отобразилась строка:

Сообщения: 1

Это что еще такое?

— Наверное, результаты экзаменов, — спокойно пояснил Джо.

Мое сердце заколотилось. А как прочитать-то? Почему не дает прочитать?

— Эм… Какая-то срань у тебя вместо браслета. Не работают уведомления, — пробурчала Ри, — Тогда беги в ИТК, там прочтешь.

Я засобирался.

— А что, никак нельзя напрямую, блин? — моему возмущению не было предела. Я ж волнуюсь, а тут — в ИТК беги!

Ри мотнула головой.

— С этой модели — похоже, нет. Такие даже при мне уже не выдавали, но у парочки старожилов я видела. Потом всем заменили на второе поколение. Есть еще третье и четвертое поколение. Они уже просто так не выдаются, покупать надо. Стоят дорого. Третье поколение имеет экранчик побольше и доступ в личное хранилище и Сеть. Не придется постоянно бегать в ИТК ради информации. И еще можно переговариваться голосом. Как телефон, да. Четвертое поколение еще круче: отслеживает твое состояние организма, способен послать сигнал бедствия и вести аудио и видеосъемку… А еще в нем есть навигатор.

— Ого, — округлил глаза я, — надо бы прикупить хотя бы третье поколение!

— Ага, мечтай, — хмыкнул Майк, — стоят дофигища, еще и вечно их разбирают в считанные минуты после завоза. Очередь за ними стоит. А привилегия как всегда у тех, у кого больше личных баллов.

— А что ты такой злой? — поднял брови Джо, — Накопить можно, почему бы нет? Другие вон накопили, и мы сможем.

— Я не злой, я реалист, — отрезал Майк и выпил залпом витаминно-минеральный коктейль, — Давай, дуй в ИТК, а то мы уйдем на задание, и так и не узнаем, что там.

Спустя пять минут они столпились вокруг меня. Дрожащей рукой я повернул планшет к себе, приложил к сканеру браслет и замер, ожидая загрузки. Понимаю, все понимаю. Мои товарищи пришли меня поддержать, но прилюдного позора я не перенесу. Лучше бы я пошел один. Эх, длинный мой язык!

Я не сразу прочитал сообщение. Ри успела раньше меня.

— Рекомендован перевод в новый статус, — недоуменно пробормотала она, словно сама не ожидая такого.

— Ого, — Джо удивился, но как-то спокойно, по-буддистски, — ты прошел!

— Я прошел? — прошептал я, не веря в то, что услышал.

Но на экране было ясно обозначено:

Экзамены сданы. Общий балл: 368. Характеристика положительная с дополнительными параметрами. Рекомендован перевод в статус «мид». Присуждено: 1000 либов и 200 баллов репутации.

— Эй, — потрясла меня за плечо Ри, — ты чего? Расстроен?

— Да нет, просто не верю…

Она задумалась.

— Вообще да. Ты первый, кому удалось досрочно все сдать! Класс! Поздравляю! — искренне обрадовалась она.

Парни по очереди пожали мне руку.

— И что теперь? — пробормотал я.

— Что теперь… Иди в штаб. Получай инструкции и оружие с патронами. Присоединяйся к нам! К другим куполам не примыкай, даже если будут уговаривать усилить кого-то! Ну а мы — побежали на задание! Все, ждем на групповых тренировках!

Ри с парнями убежали. Я воспользовался своим одиночеством и открыл интерфейс. А ну как браслет мне сменят? Надо было изучить все, что тут есть…

Я открыл заметку, на которой мне пришлось прерваться в прошлый раз — ту самую, с фотографиями и аудио. Еще раз осмотрелся — никого. Ладно. Тогда я открываю…

Отрегулировал громкость, запустил аудио. Шаги. Шуршание. Капает вода. Чье-то сбивчивое дыхание. Человек куда-то идет или бежит.

«Я не понимаю, где я оказался, и как. Мы сопровождали группу ученых в подземелья. Все шло штатно. Они взяли пробы воды, потом на нас налетели фебы. Отбились, никто не пострадал. Я отошел ненадолго, и группа ушла вперед. Когда я начал их догонять, произошло что-то странное. Зеленая вспышка — и я очутился здесь»

Мужчина говорил, шумно вдыхая и выдыхая. Как будто бы перед этим много бежал или сильно испугался.

«Я не понимаю, где нахожусь. Навигатор не работает. Оно и понятно: ведь в него загружены только те маршруты, которыми мы ходили. Если я не вернусь, отправлю эту запись в штаб. Правда, Сеть здесь также не ловит…»

Я слушал, затаив дыхание. Ничего не понятно, кроме того факта, что человек явно заблудился, отстав от группы. Выходит, он выжил и вернулся, раз на моем браслете висит эта запись? Или же наоборот? И о какой вспышке он говорит?

Ладно, слушаем следующую запись.

«Попытка номер два. Сейчас я один. Со мной небольшой запас еды и воды. Иду тем же путем…»

Немного тишины в записи, только слышны отдаленные шаги, и размеренные капли воды ударяются о камень.

«Вспышка! — перешел мужчина на шепот, — Она рядом, в соседнем коридоре! А со мной ничего не произошло. Попробую посмотреть, что там…»

Снова торопливые тихие шаги.

«А, ч-черт!»

Страшный рык. Автоматная очередь. Запись оборвалась.

Я даже вздрогнул — настолько резким был переход от шепота к крику и выстрелам. И что это такое? Никаких ведь объяснений… Текста внутри особо не было. Гипотез тоже. Ни имен, ни геометок, ни дат. Видео оказалось поврежденным и отказывалось воспроизводиться. А больше ничего и не было. Хотя — мне показалось, или в прошлый раз тут было больше файлов?.. Не в силах дать ответы на свои же вопросы, я скопировал данные в свое хранилище, забив его под завязку.

***

Местное время: 16:30. Срок пребывания: 15 дней

Я был безумно счастлив. Всю дорогу до штаба хотелось прыгать и махать руками, вот только сил на это не было. Да и — что подумают остальные, когда я, как идиот, буду тут пируэты выделывать? Но мне хотелось подбежать буквально к каждому на патруле и крикнуть: «Эй, я теперь тоже мид! И я тоже скоро буду патрулировать!»

Потом мне показалось, что сдача экзамена — это какое-то сумасшедшее везение или ошибка системы. Кстати, а что значило в моей характеристике: «положительная с дополнительными параметрами»?.. Что за дополнительные параметры, о которых я ничего не знаю?

Я автоматически почесал место крепления датчика и хмыкнул. Пожалуй, не узнаю никогда. Это и есть «другое» личное дело, доступ к которому имеет только особый уровень ИИ да командный состав. Впрочем — какая разница? Главное, что меня перевели! И главное, чтобы это не оказалось чьей-то шибкой…

«Стоп, — сказал я себе, — но ведь я тренировался. Тренировался, мать его, так, как другим и не снилось. Пока остальные отдыхали в куполах, я хреначил. И где же тут везение? Где несправедливость?»

Это меня убедило, и по поводу присуждения статуса я пока решил не беспокоиться. Теперь же предстояло много работы. Мой прошлый браслет мне не вернут, и придется пользоваться старой моделью, а потом успеть сделать предзаказ к следующей поставке продовольствия.

В штабе мне прописали разрешение на «Терру-1», базовый автоматический карабин с автоогнем. Оставалось лишь его получить и внести залог. Залог не возвращался в случае утери оружия или его критического повреждения.

Я приложил браслет к сканеру, и мне стали по очереди выдавать: Терру-1, дополнительные магазины, разгрузку, бронежилет, шлем, какой-то защитный костюм из плотной ткани со вшитой защитой для локтей и коленей. Еще один комплект одежды, более легкий, видимо, для повседневной носки. Перчатки тактические. Бафф на шею. Ботинки. Базовую аптечку.

Я почувствовал себя очень важным и неторопливо осмотрел каждую вещь, померил костюм и счел его вполне пригодным к носке. Тщательно перебрал аптечку, проверил срок годности там, где он был проставлен. Натянул ботинки, крякнул. Их придется разнашивать, или заработаю болючие мозоли. Впрочем — это все выдается от штаба, хоть покупать за свои кровные не нужно. Грех жаловаться. Хотя, вру: за каждую вещь просят залог. Он удерживается с баланса и отображается светло-серыми цифрами. То есть, твой баланс все равно уменьшается.

— Предыдущую форму сдать, — потребовал штабной.

Я сразу облачился в выданный легкий комплект и пододвинул снятые вещи к мужчине.

— Ботинки? — поднял брови он.

— Мне не выдали, — пожал я плечами, — сказали, завоза не было. Я ходил в своих кроссовках, в которых приехал.

И для верности я поднял правую ногу и продемонстрировал кроссовок.

— В вашем деле стоит подтверждение получения, — сухо отчеканил штабной, — стало быть, утеряны. С вас вычтут стоимость.

И тут я вспомнил! Тот, прошлый мужик с усами! Вот же жук! Сказал — расписаться за получение, я и расписался. Кто знал, что я расписался за весь комплект?!

Досадно… Попытался доказать это штабному, но тот пожал плечами, дескать, надо смотреть, что подписываешь.

Ладно, проехали. Будет мне уроком. Сам дурак. Что еще нужно?

Помимо разрешения на Терру-1, мне выдали доступ на приобретение патронов к ней.

— Перед заданиями в штабе будут выдавать стандартные патроны. Модифицированные покупать самому. Невостребованные патроны из выданных — сдать вот сюда, автоматически. Получать тоже отсюда, — штабной указал на раздаточный автомат, — раз в неделю будете приходить класть оружие вот в этот ящик, — он поднялся со стула и нажал какую-то кнопочку на одном из сейфов.

Створки разъехались, и он положил внутрь мою Терру.

— Приложи браслет.

Я подошел и приложил запястье к сканеру. Створки сомкнулись, за ними раздалось какое-то движение механизмов. Через минуту створки разъехались, Терра лежала на месте, а на экране высветилось: «состояние оружия: норма».

Я понял. Что-то вроде техосмотра! В принципе, все доступно объяснили: за утерю или повреждение выданного — вычитают из залога. Перед заданием получить патроны в раздаточном автомате, приложив свой браслет к сканеру. По окончании дня оставшиеся патроны сдать — туда же. Раз в неделю проверить Терру на поломки. Вроде бы все ясно.

Вздохнув, я проверил баланс.

Баланс: 460 либов (залоговые: 2340)

Баллов: 740.

Повздыхав насчет пустой потери либов по своей глупости, я сгреб все выданное в выданный же вещмешок и поплелся в купол. Похоже, если я допущу оплошность и поврежу снарягу, мой баланс уйдет в минус. Вон, залоговых денег у меня гораздо больше, чем реальных. Как это так?

В куполе я бережно поставил Терру в оружейный шкаф. Полюбовался на свое первое оружие. Сложил снарягу возле кровати. Пустые магазины сложил возле карабина в оружейном шкафу. Еще раз полюбовался на свое снаряжение. Примерил шлем и броник, попозировал сам себе, пытаясь поймать отражение в матовой дверце оружейного шкафа. Круто! Не терпится надеть все это на первое задание!

***

Местное время: 10:12. Срок пребывания: 16 дней

Сразу после завтрака мы с ребятами направились на интенсив по слаженной работе группы. Это требовалось, как минимум, чтобы мы в процессе выполнения задачи не поубивали друг друга. Как максимум — чтобы сделать каждое действие, движение, перемещение филигранно выверенным и эффективным. Иначе — что толку от нас по отдельности, если вместе мы — кучка огалтелых камикадзе? Не для того в нас вложены средства. Не для того мы дрючены передрючены…

Именно поэтому сегодня мы оказались в том самом «интерактивном» тире. Вот что это такое, значит…

Мы спустились в подвал, где двое инструкторов нацепили на нас всевозможные датчики и выдали очки дополненной реальности. Далее нас завели в просторное помещение и сказали по очереди выполнить несколько калибровочных упражнений. Когда же датчики были адаптированы к нашему росту, габаритам и движениям, нам выдали учебные модели Терры и объяснили технику безопасности.

Критически налажать было просто невозможно на данном этапе. Учебная Терра «стреляла» холостыми патронами, и единственное ранение, которое можно было получить — это столкнуться лбом с другим членом команды. Ну, или упасть, запутавшись в ногах или поймав головокружение от виртуальной реальности.

В остальном же условия были приближенными к реальности. Пришли мы со своей снарягой, то есть, бегать нам придется в полном обвесе. Учебная Терра имеет ровно такую же массу, как и настоящая. Даже холостые патроны по весу лишь слегка тяжелее боевых. Чтобы Терра ими не «давилась».

Насколько я понял, на то и был расчет. Мы должны были привыкнуть к групповому взаимодействию в реальных, но при этом безопасных условиях. Учись, юниор — ой, тьфу ты, мид! Учись, чтобы не шмальнуть в своего напарника при нападении арпа. Учись, чтобы не вставать на пути отхода группы. Учись, чтобы быть не помехой, а полноправным участником купола.

Вот за это я и беспокоился. Они, небось, втроем уже сыгранная команда, а я… Впрочем, сопли подобрал и вперед! Взял учебную Терру, рассовал магазины в разгрузку, поправил шлем, застегнул перчатки — и готов!

Когда инструкторы откалибровали «арену», у меня на экране появилась виртуальная локация, до боли напоминающая разлом. Я повертел головой, попереминался с ноги на ногу, чтобы понять, смогу ли я передвигаться так. Вроде бы пока самочувствие нормальное.

Передо мной точно так же переминались и щупали друг друга трое: Ри, Майк и, разумеется, Джо Буддист. Я тоже протянул руку и пощупал каждого.

— Эй, — отбил мою ладонь Майк, — девок будешь так щупать.

В ответ виртуальная Ри отвесила ему оплеуху.

— А ну руки прочь от оборудования! — прикрикнул на нас инструктор, — Очки сломаете, вычтем из ваших денег. С каждого. С процентами.

Виртуальная драка не состоялась.

Я отметил высокую детализацию фигур напарников. Каждый стоял и двигался так же естественно, как и в жизни. Датчики считали даже манеру походки.

— Для начала сыграетесь с подсказками ИИ, — крикнул инструктор и запустил виртуальное меню, выбирая «Уровень: Обучение», — первый бой, три минуты. Время!

Прозвучал сигнал, и перед нами слегка замедленно выпрыгнул виртуальный арп. Вместе с этим ИИ прорисовал траекторию каждого из группы. Мне надлежало попятиться назад и чуть правее. Ри же, не повинуясь стрелкам, расстреляла обезьяновыдру. Прозвучал сигнал поражения, арена окрасилась в желтый.

— Какого черта? — прикрикнул на нас инструктор, — Вы подсказки что ли не видите?

— Я всегда стреляю первая, — возмутилась Ри, — почему я должна отходить? Ваш ИИ — хрень лажовая.

Я думал, инструктор разозлится, но тот только крякнул.

— А, так вы уже сыграная тройка, — пробормотал он, — вижу, только один новичок! Пардоньте! По-другому сделаем.

Теперь тройке предстояло без меня и без ИИшных подсказок справиться с мутантом. Они повторили это несколько раз в разных «локациях» арены, с разными стартовыми условиями и скоростью движения цели. ИИ все зафиксировал и теперь просчитывал, как мне вписаться в их слаженные действия. Теперь дело пошло хорошо.

Мы отработали несколько сессий с подсказками, затем без них, а система лишь давала комментарии по окончании каждого периода.

— Время вышло, — констатировал инструктор по прошествии трех часов, — завтра в это же время приходите.

Мы жутко замотались. Я чувствовал, что когда сниму шлем, из него придется выливать пот. Но нет: шлем — это самое сухое, что у меня было. По закону тяготения пот лился прямо за воротник и ниже, ниже, ниже.

— Ты неплохо вписался, — похвалила меня Ри, и я не смог сдержать довольную улыбку.

Еще бы! Столько впахивать. Хотя — я все равно чувствую себя больше одиночным игроком, нежели чем командным. Но таковы уж условия пребывания здесь.

Система проанализировала каждого члена купола, его навыки, физподготовку и манеру действовать и предложила вариант. Ри получает право на приобретение Тени, карабина бОльшего калибра и дальности, нежели чем «Терра-1». Полагаю, это связано с тем, что из нашей четверки Ри лучше всех подготовлена. Она потрясающе быстрая и меткая. Именно поэтому «Тень» должна принадлежать ей.

Дальше система удивила: я должен занять «место» Ри — то есть, имея на руках «Терру-1», дублировать Ри в ее действиях. Честно говоря, я думал, что место Ри займет Майк. Он довольно жесткий и резкий, страх если и испытывает, то скрывает. Не размазня. Странный только. Джо на эту роль не подойдет — слишком спокойный. Ему достаются тылы.

Но, кажется, я понял: система посчитала Майка слишком импульсивным и не сделала на него ставку. Да, насколько я замечал, Майку очень трудно остановиться, когда его несет. Если он входит в состояние безграничной злобы, начинает косячить, а это плохо. Поэтому передняя линия — наша с Ри. Думаю, Майк еще не раз меня подковырнет с этим. Я не видел его лицо во время тренировки, но как-то неосознанно считывал недовольство. Ладно уж… Завтра мы еще придем. И послезавтра. И еще — сколько будет нужно.

***

Местное время: 9:05. Срок пребывания: 24 дня

За усиленными групповыми тренировками прошло чуть больше недели. Мы отработали всевозможные варианты развития событий, и когда я говорю «всевозможные» — я действительно это имею в виду. На основании всех прошлых ситуаций, случившихся в лагере, система генерировала для нас самые разнообразные препятствия. У нас были и «раненые», и потерявшие оружие, и кончались патроны, и ломались очки ночного видения, и приходилось сражаться в полной темноте. Что было в принципе невозможным и означало верную смерть. Все жители разлома прекрасно видят в темноте. Стало быть, надо иметь еще и налобные фонарики — мало ли что с очками? Это такой вывод я сделал.

Мы делали задания на время, на чистоту исполнения, на экономию патронов — да на что еще угодно! Даже когда я спал, мне снилась виртуальная арена. Мое тело, как лучший ИИ, отбраковывало неэкономичные, сложные движения и связки, отфильтровывало все лишнее, и наутро я приходил на сессию еще более подготовленным.

Из заданий мы получали только простые патрули — по периметру, да на безопасной территории. Однако на восьмой день наших тренировок система констатировала, что мы сработались и готовы к первым сопровождениям и патрулям первого и второго периметров.

Сопровождение — это почти что боевое задание. Тут уж — как повезет. Сопровождаешь группу инженеров или рабочих на добычу, а если появится цель — ее надо уничтожить. «Стрелять во всех, кроме людей» — кажется, так говорила Ри?

На вырученные с патрулей деньги мы экипировались: купили очки ночного видения «Кобра». Просто маст-хэв для тех, кому придется спускаться в подземелье.

Я стал собраннее за эти дни. Не скажу, что страх перед мутантами совсем исчез — ведь мы тренировались на виртуальных моделях, но чувствовал я себя на порядок более подготовленным. Тело подсобралось, мышцы были всегда в состоянии готовности. К сожалению, это имело свои последствия: ночью у меня иногда сводило судорогой ногу или руку. Я обследовался в медпункте, и мне на ночь прописали «Калмтек» — легкий миорелаксант. Он помог — судорог больше не было, спал я спокойнее, да и ночью зубами не скрипел. А то Ри уже не раз жаловалась. Я только пожимал плечами — ну как я себя буду контролировать во сне, да? Кажется, ей придется спать с берушами. Сирену можно не бояться проспать — она проникнет и сквозь беруши, и сквозь напрочь глухое ухо.

Мы завтракали, когда у Ри запищал браслет.

— Уведомление, — пояснила она с набитым ртом, хотя никто, кроме меня, удивился бы этому писку.

Она разблокировала браслет и прочла:

— Группе 12B выдано задание: патруль участка 3-верх. С собой необходимо иметь…бла-бла-бла…

— Погоди, какой бла-бла-бла? — возмутился я, — Вам может и бла-бла, а я впервые буду на этом участке! Что там с собой иметь?

Ри закатила глаза и прочитала полностью:

— Патруль участка 3-верх. С собой необходимо иметь личное огнестрельное оружие и не менее пятидесяти подходящих к нему патронов. Время выполнения: до 15:00. Стоимость задания: 100 либов плюс надбавки в случае устранения угрозы. Вас сменит группа 17A.

— Ладно, — выдохнул я, — вроде ничего критичного, да?

Я все ждал, когда нас кинут в самое пекло, и чем дольше этого не происходило, тем больше я был на взводе. Хотелось поскорее оставить боевое крещение позади.

— Да ты не переживай! — хлопнул меня по плечу Джо, — Все хорошо. Участок 3-верх. Вот был бы 3-низ, тогда да. Ближе к эпицентру. А так… Просто прогулка.

— Угу…

Значит, и не в этот раз… Я залпом выдул кофе.

— В душ, — сообщил я, резко вставая из-за стола.

— Ждем у разлома, — улыбнулась мне Ри.

Спустя десять минут я вернулся в купол, достал из оружейного шкафа свою Терру-1 и подготовился к возможной стрельбе. Все магазины были полные. Я натянул защитные брюки, перчатки, надел поверх футболки защитную куртку и застегнул ее. Возможно, будет жарко, но лучше иметь возможность утеплиться.

Приладил броник и разгрузку. Не забыл и аптечку на пояс. Шлем, поверх него очки «Кобра». Запасные магазины ушли в разгрузку. И только выданные ботинки я не тронул, предпочитая свои родные кроссовки. Чего-чего, а я терпеть не могу неудобную обувь. Знаю, как это: когда готов все проклясть из-за стертой до крови кожи. Уж лучше куплю другие, чем буду страдать и разнашивать то, что дали. Или попробую их как-то модернизировать. Если за этот штраф не выпишут, хех.

Группа ждала меня у заграждения. Скользнул взглядом по каждому, отмечая, кто чем экипирован. У всех знакомая мне Терра-1 — мы еще не получили Тень для Ри. Перчатки, наколенники, налокотники. Разгрузки. Ри экипирована лучше всех: у нее круче разгрузка, удобные ботинки на толстой подошве и активные беруши в ушах. Бережет слух. А я, балда, об этом не подумал.

Ри опустила Кобру на глаза и продемонстрировала очки с разных ракурсов.

— Классно, что мы их купили, да? Я прямо тащусь! Ну и видок у нас! Мы круче эксов!

— Ну-ну, — усмехнулся я, удивляясь ее хорошему настроению.

Все-таки шоппинг для женщины — это святое. И пусть Ри не типичная женщина, и радуется до уссачки очкам ночного видения… Все равно!

— Пошли, — махнула рукой Ри, — а то сейчас штраф за опоздание прилетит. Поговорим во время патруля.

Участок 3-верх представлял собой довольно обширный кусок земли у самого разлома. Только сейчас я заметил вбитые в землю колышки с номерами. Далеко справа и слева стояли колышки с номерами «2» и «4». Туда тоже подтянулись группы — где три человека, а где четверо.

— Группы не всегда равномерные, — пояснила Ри, — кого-то могли убить, например, и остается меньше человек. Да и обычно стараются не разделять купола. Кто с кем живет, тот с тем и работает. Так гораздо проще. Ты хорошо знаешь своих напарников. Но купола могут объединиться для выполнения сложных задач, это разрешено правилами.

Я кивнул. Немного помолчав, решил поспрашивать Майка и Джо. Общаясь преимущественно с Ри, я даже не знал ничего о парнях.

Майк снова выглядел каким-то сердитым. Отвечать на мои вопросы он не торопился, и пришлось начинать Джо.

— А что я? — вздохнул он в своей флегматичной манере, — Меня из психушки — и прямо сюда…

— А что это истинный буддист делал в психушке? — хмыкнула Ри, — Боролся со своей кармой?

— Почему же, наоборот, стойко принимал…

— Ой, все!

Мы прошли до конца вверенного нам участка. Добыча шла полным ходом: там, внизу, прокладывали трубы. Работали машины, слышались голоса людей. По строительным лесам и подъемникам бегали рабочие.

— На меня указали соседи, — вздохнув, продолжил Джо, — им показалось, что я подозрительный. Ну а врачи нашли, за что зацепиться… Но я их не виню. Ничто просто так не происходит…

— Так ты тоже мид, — не отставал от него я, — и ты, Майк? Сколько лет уже здесь?

Ри укоризненно на меня посмотрела.

— Я же тебе говорила, — скривила губы она, — я все рассказывала. Не наступай на больную мозоль. Мы все миды. Уже очень долго. Я — дольше всех. Ребята позже попали сюда. Доволен рассказом?!

Я промолчал. Понятно, что я задеваю ее за живое… Но мне надо знать! Вот не знаю, зачем, а надо. Вторую неделю в мидах — а все равно хочу попасть дальше, выше. Азарт включился. Это я таким всегда был. Потом, когда встал вопрос выживания, азарт отошел на второй план, но теперь, когда у меня закрыты базовые потребности, и не нужно добывать пропитание… В общем, не люблю я эту свою часть. Что-то неведомое толкает меня соревноваться с другими, достигать, добиваться. Противный шепот в спину: «А они-то вон чего добились!..»

В этот момент завыла сирена. Я уже знал, что это. Нападение. Я бросился вперед, но Ри схватила меня за локоть и поволокла в обратном направлении.

— Эй! А помочь? А баллы?! — начал возмущаться я.

— Нет! Штраф будет! Мы в первом периметре.

— А ты тогда.?

— Я с дороги прибежала. Это третий периметр. В случае нападения третий периметр идет на усиление первого и второго!

Она говорила сбивчиво, на ходу готовя оружие к бою. Я понял. Мы должны оставаться тут. Если мы разорвем оборонный контур, будет плохо.

— А как стрелять? Там люди внизу…

— Ничего не делай, придурок! Пока на тебя арп не выпрыгнет. Внизу свои защитники.

Я осторожно глянул за обрыв. Разлом вновь напоминал разворошенный муравейник. Послышались крики и звуки выстрелов. Там, внизу, группа людей отступала от трех крупных арпов. Они отступали, не переставая палить. Эксы. Это точно был кто-то из них. Судя по оснащению.

Один из арпов сделал большой прыжок над головами эксов и повис, схватившись своими длинными передними лапами за строительные леса. Быстро вскарабкался наверх, пытаясь вылезти на противоположную сторону от разлома.

— Не стрелять! — крикнула Ри, — Там другая группа! Все ложись! Зацепит!

Мы, как по команде, рухнули на землю. Крики. Выстрелы. Арп на той стороне падает в пропасть, но попадает на медленно спускающийся подъемник. Его добивает нижняя группа.

Совсем рядом с нами выпрыгивает огромный рыже-бурый арп.

Ри перекатывается на спину и стреляет. Я дублирую ее, стреляя с колен. Парни отбегают и редкими выстрелами отвлекают тварь от нас с Ри.

Арп сначала ведется на выстрелы парней, но потом бросается ко мне. Выстрел. Целюсь в глаз. Страшный рев. Пару секунд передышки.

— Назад! — командует Ри. Она уже на ногах и стреляет, отступая.

Я отбегаю, держа арпа на прицеле. Целюсь. Выстрел. Смазал — в нос. Все равно больно, гнида ты вонючая! Больно, да?! У меня вырвался радостный возглас.

Добила арпа Ри. Она лишила его второго глаза и сделала по паре выстрелов в окровавленные глазницы. Тварь закачалась и свалилась, некоторое время подергиваясь на земле.

Джо подошел первым. Держа автомат наготове, он приблизился к арпу и сделал еще по контрольному выстрелу в каждую глазницу.

— Готов! — крикнул он.

Мы подошли. Майк разминал колено — наверное, неудачно упал или подвывихнул. Ри все еще была сосредоточена. Поджимала губы, хмурилась. Ей не удавалось быстро расслабиться, это я уже заметил.

— Нормально, юниор.ой, то есть…прости, — хлопнула меня по плечу Ри, — держался молодцом и стрелял метко. Не все первый раз адекватно выдерживают. Да, понимаю, ты и экзамен сдал, и на арене мы до усрачки тренировались, но там все же не было реального риска для жизни. Так что ты справился!

— Ага, — подхватил Джо, — я на первом боевом задании впал в ступор, а Майк зачем-то стал убегать от арпа, бросив автомат. Молодые мы были, глупые и неопытные.

— У меня инстинкт самосохранения зато развит, — пробурчал Майк, — я, в отличие от некоторых шизанутых, в перерождение не верю…

— Да развит он у тебя, как же! Ты долбаным берсерком оказался, прикидывался только паинькой.

— Я просто адаптировался к окружающей обстановке.

— Ну-ну.

От перенесенного стресса мой мозг стал работать на порядок лучше. Не знаю, почему, но это всегда работало. Я беззастенчиво пользовался этим: к любому экзамену начинал готовиться за день до него, работу сдавал в последние минуты дедлайна. Мой мозг тогда мобилизовал все силы, и результат был на порядок лучше, чем без выброса адреналина. Вот и теперь у меня кое-что прояснилось…

— Ребя-ят, — протянул я, — за обедом собираемся вместе, ладно? Надо кое-что обсудить…

***

Местное время: 15:18. Срок пребывания: 24 дня

Мы быстро справились со всем остальным. Эксы куда-то уволокли убитых арпов, постепенно работа на добыче была восстановлена, и мы остались патрулировать дальше. Ожидаемо: мясо, которое нам подают в столовой — не что иное, как убитые нами твари. По словам Ри, самые вкусные были тулмы, но их не так-то часто удавалось подстрелить, поэтому убитый тулм с фанфарами отправлялся на шашлык, и всем, причастным к его поимке, устраивали банкет. Мясо феба было похоже на мясо змеи — опять-таки, по словам Ри. Доступно она объяснила, ничего не скажешь! Вот вы змей ели? Я лично — нет. Откуда же у Ри такие глубокие гастрономические познания, я уточнять не стал.

После патруля мы отправились в душевую, вернули невостребованные патроны в штаб, после чего нам начислили по триста либов: сто за патруль, по двести на каждого члена купола за устранение арпа. Не пошикуешь, но сойдет.

— Знаете что, — начал я, едва мы приземлили задницы в столовой, — Ри, я признаю, что ты главная по куполу, и не собираюсь у тебя эту роль отнимать. Но у меня есть важное предложение. Мы же можем друг другу перечислять либы?

Ри задумалась, потом кивнула.

— По-моему, да. Можно безвозмездно — в качестве подарка, можно в долг — и если должник вовремя не вернет, с него спишут деньги автоматом, а можно взять в долг у компании. Но процент очень высок. Я вот, например, после того происшествия…ну, ты понял…в общем, пришлось взять в долг.

— Райли же все оплатил?

— Оплатил, — вздохнула она, — но были и другие сопутствующие расходы…

— А что будет, если платить нечем?

Ри пожала плечами.

— Сначала уходишь в минус до какой-то суммы. Все твои начисления уходят в пользу долга. А если не выгребаешь — то, вроде как, в тюрьму местную. Но туда, как поговаривают, лучше не попадать.

Я махнул рукой.

— Ладно, про тюрьму потом. Я думаю, раз мы все время ходим на задания четверкой и награды получаем тоже вместе — независимо от того, кто конкретно убивает тварь… Нам нужно оснастить каждого по-разному. Во-первых, Ри — тебе взять Тень. Сегодня же. Ведь разрешение тебе выписали в личном деле!

— Ага. Залог только за нее конский.

— И что? Это повысит нашу эффективность. Я как раз об этом. Роль в группе у каждого своя. Награду получаем одинаковую. Получается не слишком справедливо, что Ри будет нести больше расходов, делая за нас почти всю работу. Это с Тенью-то и ее меткостью. Я уверен, мы станем уничтожать больше мутантов и, следовательно, зарабатывать больше. Я считаю, нам нужно создать общий фонд купола.

— А Рой дело говорит, — с набитым ртом отозвался Джо, — то есть, нам нужно скидываться на снарягу каждого?

— Типа того, — кивнул я, — Вот, например, сегодня мы потратили много выстрелов на одного арпа. Кроме того, не всегда удается попасть в глаза. Ри вон точная. Остальные — периодически мазали.

— За себя говори, — пробурчал Майк.

— Да ладно тебе, — отмахнулся я, — каждый хорош в чем-то своем. Ну. Ри, что думаешь? Майк?

— Я не против, к тому же, с Тенью я буду еще меньше мазать, а, значит, мы сократим расход патронов, — пожала плечами Ри, — но, видишь ли, тут общих счетов нет. Только личные.

— Значит, надо подать запрос, — сказал я, — а пока будем переводить друг другу, раз это не запрещено.

Ребята ушли в свои мысли. Хоть я немного их загрузил, но видел точно: идея возможного усиления четверки им очень понравилась. А я был жутко рад, что мой мозг еще не совсем усох, и хоть что-то я, да соображаю.

***

Местное время: 7:15. Срок пребывания: 31 день

Потянулась череда стабильных будней. И, хоть общий счет система нам не открыла, ссылаясь на технические ограничения, мы все-таки смогли, перебрасывая друг другу либы, улучшить оснащение своего купола. Мы сдали Терру и взяли для Ри Тень. Несмотря на рекомендации системы, лично я сомневался, кто именно должен владеть Тенью — все же вес ее был на полтора-два кило больше, чем у Терры. Ри будет непросто ее таскать, хоть она подготовлена на высочайшем уровне. И, все же, Ри выигрывала по многим показателям. Она была удивительно точна, вынослива и сконцентрирована. Мы все ей проигрывали. Пока…

Заработав на патрулях, мы расширили состав аптечек и взяли нормальную обувь. Все, кроме Ри — у нее ботинки уже были. Казалось бы, зачем на протезы ботинки, да? Но спрашивать было невежливо. Наверное, чтобы не раздолбать их раньше времени? Либо же Ри просто не хотела афишировать свою особенность. Да и вообще, они же с чувствительностью. Видать, неприятно «голыми» ногами по камням ходить.

Еще я подумал, что было бы неплохо купить все необходимое снаряжение заранее — вдруг пошлют туда, под землю? Но все обстояло несколько по-другому…

Именно благодаря улучшенному оснащению, наш купол стал получать более жирные, но более сложные и опасные, а иногда и физически трудные задачи. Сопровождение ученой группы, патруль нижних участков, помощь в прокладке труб, ночная охрана… Пару раз даже попали в переделку. Ну, как попали — я попал. Вышел на ночное дежурство без защитной куртки (сам дурак!) и словил ожог от пролетевшего мимо феба. Ри быстро сориентировалась и вколола мне что-то из своей аптечки. Все равно было жутко больно и обидно. Кожа на предплечье стала пузыриться и слезать. Пришлось наложить еще противоожоговый пластырь. Теперь я, кажется, понял, что было с руками у того экса, что преподавал мне азы обращения с оружием… Теперь и у меня будут шрамы.

Мне дали пару дней отлежаться в медпункте — выводили остатки яда. Фебы опасны не тем, что кожа после них слезает. Нет — это ерунда по сравнению с реальным вредом. Летучие твари выделяют какое-то вещество, блокирующее работу нейротрансмиттеров. Если попадет в кровоток и дойдет до легких или мозга — пиши пропало. Органы начнут отказывать. Я отделался легким испугом: всего лишь небольшая потеря чувствительности на раненой конечности. Новичкам везет, да?

Таким образом, у меня появилось немного свободного времени. Я, сам того особо не желая, потратил его на то, чтобы превратиться в противного трехлетку с тонной «почему» и «зачем». И, действительно! Кто выдает нам задания? Система? А кто ей руководит? Ведь любой ИИ, как ни крути, надо контролировать. У нас тут из управляющего состава — Доусон, Майло, несколько штабных и с десяток продвинутых эксов. Все. Ведь не может же быть совпадением, что уровень сложности задач и оплата повысились сразу после того, как мы прикупили расширенные аптечки и Тень! Ри ведь еще сетовала на то, что ранее им такие жирные задачи не давали. Все патрули да патрули…

Далее. Зачем делать секретным местоположение лагеря? Мы все равно не сможем сбежать. По периметру забор и патрули. Не проскочишь. По местности понять было невозможно. Да, не то чтобы я много путешествовал… Но таких странных растений и существ еще не встречал. Поговаривали, что виной тому тот самый мутаген — ну, Эфродитариус люминус, так их разэдак. Светящиеся микроорганизмы, обитающие в подземных водах. Обилие мутантов вокруг — их «рук» дело. Но почему тогда тот же самый мутаген является целительным для мирового океана и почвы? Как так получается, что здесь, в разломе из-за него полный хаос и неразбериха, а в других уголках планеты экология налаживается? То ли я чего-то не понимаю — чай, не ученый, то ли дурят нас…

И еще. Каким-то особым местом я чуял, что эксы и миды — как две разных касты. Эксы часто выглядят довольными, миды же… Вечно бегают, свесив язык на плечо. Уставшие, замотанные. Иногда с проклятиями в адрес Берта Райли. Что творится вообще?..

В общем, вопросов было еще много, а ответов не было. Я начинал подкипать. Я чувствовал себя идиотом, подписавшимся на не пойми, что. Благо, Ри с ребятами навещали меня, и я не лопнул от распирающих меня несостыковок. Вот так напрямую все и высказал. Пусть тоже думают. Они привыкли, небось. А я новенький. И мне невооруженным взглядом видно, что творится какая-то дичь.

Я все порывался сбежать с больничной койки в ИТК. Мне казалось, я что-то упустил при изучении материалов. Что-то важное… И пошел бы, так или иначе — но позже, если бы не пиликнуло уведомление.

«1 новое сообщение»

Я скатился с койки и понесся в ИТК, хоть не до конца окреп, и руки с ногами еще подрагивали. Видимо, яд феба куда-то успел просочиться. Не страшно — организм с малой дозой сам справится, выведет. Однако будет неприятно еще недельку-другую. Это меня в медпункте предупредила система, вводя ежедневные инъекции. По пути, спотыкаясь на ватных ногах, пообещал себе купить нормальный браслет или ходить в штаб и требовать замену на современную модель — чтобы не пришлось больше тащиться через весь лагерь ради одного сообщения. Ну а проигнорировать никак нельзя — вдруг важное?..

В ИТК сидело несколько юниоров — это я понял по их потерянным лицам. Наверное, пока я валялся, привезли новеньких. Ладно, к этим приставать с вопросами не буду, так и быть… Сам такой был. Потерянный, напуганный, подозрительный. Вздохнул. Из-за посетителей не удастся громко воспроизвести записи, если захочу что-то посмотреть.

Дрожащими руками приложил браслет к сканеру. Вошел. Проверил баланс и баллы — без изменений, хотя вроде как «страховка» должна была капнуть за ожог.

А, понял! Страховка капнула на какой-то отдельный счет, и либы с него потихонечку списывались за каждую медицинскую манипуляцию, проведенную со мной. Перевязки, лекарства, нахождение в палате…

Но не это меня интересовало. Интерфейс пуст! Где сообщение? Оно же явно пиликнуло! Или у меня начались галлюцинации? Да нет… Просто оно куда-то делось. Ладно, может, ошибка? Ну, раз уж зашел, посмотрю, что тут есть у меня.

Опачки! Старые файлы пропали, но есть один новый текстовый файл. Раньше его тут точно не было. Хорошо, что я все успел сохранить. Успел ведь? Проверил хранилище — те подозрительные файлы на месте. Это хорошо. Но что же пиликнуло? Где мое уведомление? Наверное, глюкнул ушатанный браслет, вот и все. Зря только в ИТК тащился, силы тратил.

Тыкнул на единственный файл на обучающем сервере — открылся. Испытал укол разочарования — просто текст!

«Мы проигрываем не потому, что глупы. Мы проигрываем, потому что обладаем неполной информацией. Сбор полной информации требует, помимо известных ресурсов, готовности сломать свой устоявшийся мирок»

Я вздохнул и закрыл документ. Облокотил локти на колени, голову уронил в ладони. Бред какой-то. Посидел минуты две-три. Когда поднял голову, файл исчез из интерфейса. Я уже ничему не удивлялся. Чертов глюкнутый агрегат! Как выпишут меня, пойду в штаб и попрошу обратно свой браслет. А то надоело — обучающего сервера нет, информацию — откуда хочешь, оттуда и бери. Какие-то единичные файлы появляются и исчезают. Бардак! Почему эта развалюха до сих пор не списана в утиль?!

Местное время: 27:56. Срок пребывания: 34 дня

Это случилось во время ночного патруля, и… Впрочем, начать лучше не с этого.

За день до этого задания я приобрел нож. Небольшой, с фиксированным клинком и ножнами на пояс. Взял на «вторичном рынке» всего за сто либов. Видать, кому-то сильно понадобились деньги, раз продал хорошую вещь за бесценок… Ри вылупилась на меня и стала орать, что так дешево нормальный нож стоить не может, и что тут явно какая-то подстава, но я не парился. Столько радости мне доставила эта покупка, что я больше ни о чем не думал.

Рукоять удобная, противоскользящая. На ней какие-то узоры и рыбки. Может, этот нож предназначался для рыбаков — не знаю уж. Но это не так важно.

— Ну и куда тебе нож? — хмыкал Майк, правда, завистливо поглядывая на мой ремень, где теперь висело новое приобретение.

— Найдется, куда, — отмахивался я, — мало ли что. Что-нибудь перерезать, в конце концов…

Нож я не особо светил, а тут, на ночной патруль зачем-то взял. Захотелось почувствовать, как будто бы я ничем не хуже этих эксов. Тоже могу обвешаться крутыми штуками.

Все шло штатно, но под конец патруля, когда мы уже думали сворачиваться, я услышал характерное порыкивание. Узнал его — прямо, как на той аудиозаписи с браслета. Я быстро вернул очки на глаза и кивнул остальным.

— И как ты услышал, — пробормотала Ри, снимая Тень с предохранителя.

Арп выскочил раньше, чем мы его ожидали. Не знаю, как ему удалось пересечь разлом так быстро. Ри не растерялась и пальнула бронебойным прямо в голову. Я восхищенно цокнул языком. Вот не зря мы взяли Тень, и не зря доверили ее Ри! Один выстрел — и арп уже не жилец. Мощно. Вот только мы с Майком и Джо теперь вроде как не при делах… Ри и сама отлично справляется. И смешно, и стыдно.

Мы с ребятами приблизились к твари, держа оружие наготове. Не потребовалось — арп не шевелился. Да и как тут пошевелишься, если черепушка надвое расколота?

Внезапно мне в голову пришла шальная идея. Я посмотрел по сторонам, включил налобник и достал нож.

— Ты чего? — нахмурился Майк, — Помешался?

— Хочу ему клык или коготь отчекрыжить. На память, — кровожадно улыбнулся я.

— Не смей даже, — преградила мне дорогу Ри, — сейчас его придут забирать, а мы тут браконьерствуем.

— Ри, успокойся. Поздняя ночь, никто прямо сейчас не придет, — я сел на корточки рядом с арпом, — я только опробую нож…

— Ты не достанешь ни клык, ни коготь таким образом, — пронудел Джо.

— Да и ладно, — отмахнулся я, — нет, значит, нет!

И, закатав рукава, полез в кровавое месиво. Можно было бы начать с когтистой лапы и не вымазываться в крови, но мне почему-то захотелось именно зуб. Потом только я понял, что здесь нужны были проскогубцы или что-то наподобие… Ну да, я не всегда бываю сообразительным.

Зуб, разумеется, не поддавался. В свете налобного фонаря что-то блеснуло в кровавой каше. Преодолевая рвотные позывы, я полез пальцами внутрь раздробленной башки.

Ребята стали перешептываться между собой — видать, подумали, я кукухой поехал на стрессе. Но нет. Я точно что-то видел! И теперь не мог это что-то не найти. Точно знаю — ничего в голове арпа не должно было давать металлический блеск. А я его видел!

Спустя пять минут усиленной возни в содержимом черепной коробки, я вытащил руку. Всю в крови и слизи, воняющую чем-то непередаваемым. Разжал пальцы, наклонил голову, чтобы луч фонаря попадал на крошечный предмет. Это была микросхема. Защищенная прозрачным стеклом, с торчащими обрывками тоненьких проводочков… Возможно, выстрел их и оборвал…

Я поднял коробочку и показал ребятам. Ри присела на корточки, чтобы поближе рассмотреть микросхему. Поморщилась от запаха, но все же зацепила коробочку из моих рук двумя пальчиками.

— Мать твою, — прошептала она, — это какого ж…!

— Вот и я о том же! Вот и я…

***

Местное время: 7:32 Срок пребывания: 35 дней

Вчера меня оттаскивали трое. Я тянулся своими окровавленными ручонками к раскуроченной башке арпа и все хотел покопаться в ней еще. Извините, ведь это как минимум любопытно, как максимум — страшно. Какое-то устройство с проводками в долбаном мутанте. А то мало тут странностей, да?

Мне очень бы хотелось знать, куда эти проводки подключаются. И есть ли еще какие-то устройства в голове или в теле. Однако ребята строжайше запретили мне ковыряться в твари. Они боялись, что на выстрелы уже бегут эксы. Как минимум, чтобы забрать тушку.

Эксы действительно пришли, причем, довольно быстро. Я спрятал руки за спину и вообще, старался не отсвечивать. Они утащили арпа и не задавали вопросов. Хорошо еще, что темно было. Пробираться до душевой было бы гораздо сложнее при свете дня. Я извозил всю раковину в крови, но все же отмылся. Руки все еще воняли мозгами и кровью арпа, и пришлось намыливать их до локтя не один десяток раз.

Сегодня же я бежал разминочные круги и размышлял о том, что увидел. Наконец-то бег перестал казаться катастрофой для организма, и я мог в процессе еще о чем-то думать!

Да, в лагере было много странностей, но эта явно выбивалась из общего ряда. Я рассуждал так: если есть некое устройство в башке арпа, то весьма вероятно, его туда кто-то поставил. А кто, если мы сюда заброшены защищать лагерь от этих тварей? Кто это сделал? И зачем? Ведь не могла же микросхема сама вырасти, ну!

Моя голова взрывалась. Наложилось многое: и отношение к Райли среди мидов, и ограничения в информации, и странные аудиозаписи на браслете, и теперь меня добило это устройство. Я отмыл его и спрятал в личный шкафчик в куполе. Рассмотреть хорошенько не было ни сил, ни времени.

Вообще я спокойный и уравновешенный человек — пока мне что-нибудь не стукнет в голову. Если уж стукнет — пиши пропало. Я сделаю это, даже если велик риск пострадать. Я…как-то школьный психолог объяснял мне, что я не вполне осознаю опасность. В подростковом возрасте из-за этого были проблемы в школе и на улицах. Крайняя моя выходка была с этими часами… Из-за чего я и сел. Превышение самообороны, черт ее дери! Часы были папины. Единственная память о родителях. А тут как-то на улице привязалась местная гопота, примерно одного возраста со мной. «Отдавай деньги, отдавай ценное!»

Их было трое. Я выгреб мелочь из карманов — больше ничего и не было. Но это их не удовлетворило. Увидели блеснувший при свете фонаря циферблат, позарились. Ну, я и… Превысил самооборону.

Я очень разозлился. Какое право они имели! Даже когда у меня было нечего жрать, я не закладывал эти часы — а им вот так запросто отдай?! Помню, что затрясся от подступившей ярости и стал размахивать кулаками. Они не ожидали такой трансформации от тихого паренька. Отметелили меня, конечно, знатно. Не знаю, откуда у меня взялись силы, но я отправил их на больничную койку с черепно-мозговыми. Один даже оказался в реанимации. Но тут не совсем я виноват — он просто неудачно упал затылком на асфальт.

Кто же знал, что родители одного из них смогут повлиять! Ну, вот так меня и посадили. Мне было потом стыдно, очень стыдно! Вину свою признал, однако в глубине души был горд за то, что не отдал дорогую сердцу вещь. Таких упырей, как они, надо учить!.. Вот я и побыл в роли учителя.

Теперь же в моей башке поселилась другая идея. Мне показалось, что я должен вывести на чистую воду обманщика. Кто-то в лагере точно лжет, но я не знаю, кто! Или это сам Райли, или кто-то еще из руководства…

Мозгов и здравомыслия у меня с той поры не прибавилось, поэтому я решил в одиночку спуститься в разлом. На время. На одну ночь. Понимал ли я, что за мое исчезновение будут последствия? Слабо. Ну, датчики снимут мое нахождение в запретной зоне. Возможно, прилетит штраф — но штраф я могу посчитать платой за проход. Осознавал ли я, что нарушаю контракт и могу столкнуться с более серьезным наказанием? Не особо. Пугала ли меня перспектива встретиться нос к носу с агрессивным арпом? Пожалуй, да. Это единственное, что страшило.

Я выполнял упражнения на автопилоте, продумывая план действий. Чтобы меня не хватились, лучше вести разведдеятельность ночью, так? Звучало разумно. Итак, я ночью тихонько выхожу из купола и иду к разлому. Прихватив Терру, защитную куртку, аптечку и очки Кобра. Спускаюсь по лестницам и строительным лесам. Захожу в основной лаз, иду вглубь, куда нас никогда не посылали и… А что, собственно — и? Там и видно будет.

Возможно, стоило начать добычу информации с опроса остальных живущих здесь. Немного закорефаниться с учеными и добытчиками. Втереться в доверие к Лее — она все же экс! Но это как-то …долго. А я хотел — немедленно и прямо сейчас! Говорю же, идея в голову стукнула неслабо…

На завтраке я купил пару питательных батончиков в автомате. Перед обедом сбегал в ИТК и взял себе патроны и бутыль для воды. Здесь вода в порционных бутылках не продавалась. Поэтому пришлось покупать тару отдельно и набирать воду из кулера. Думаю, литра мне хватит. Еще взял рюкзак. Не очень удобный, без жесткой спинки, ну да ладно. Что было в наличии из дешевого, то и взял.

Пока ребята были в душевой, я сунул свою Терру и рюкзак с вещами под кровать. Осталось только не вырубиться от усталости, дождаться, пока все уснут, ну и выскользнуть наружу…

***

Местное время: 26:04. Срок пребывания: 35 дней

Выждав некоторое время и услышав мирное посапывание, я схватил вещи и, стараясь не шуметь, натянул кроссовки и выпорхнул из купола. Створки бесшумно задвинулись за мной. Я не боялся быть обнаруженным вне купола в столь поздний час. Если кто спросит, так меня на ночной патруль отправили. И все. И кто мне что скажет? Другое дело, что систему не обманешь, а я нашпигован датчиками. И основной датчик — в браслете, который не снимается.

Я оставил позади жилые купола, про себя отмечая, как много нового тут возвели за месяц моего пребывания. Это уже не лагерь, это почти что городок. Куполов стало значительно больше. Стало быть, ожидается прибытие новых юниоров или специалистов. Возможно, вместе с ними приедут какие-нибудь товары. Надо, кстати, как вернусь, заглянуть в магазинчик — авось, уже можно что-то забронировать. Себе и куполчанам своим. А то разберут так быстро, что моргнуть не успеешь.

Больше всего мне хотелось бы скрыть свою вылазку именно от них. Я понимал, что, если они узнают, то разозлятся или обидятся. Почему не сказал, почему с собой не взял. А что я скажу? Во-первых, не хотел посвящать никого в свои планы. Не хотел подставлять. Ну и, конечно, не хотел, чтобы меня отговаривали. А меня точно бы отговаривали! И со мной бы не пошли. Вот поэтому я иду один.

Я перешагнул через натянутую предупредительную ленту, пригнулся, замер, пропуская патруль из пятерых человек и зашел за ограждение. Поежился. Холодно, а от разлома как будто веет еще большим холодом. И там, внизу, теплее точно не будет. Застегнул куртку. Опустил очки, осмотрелся. Вблизи патрулей нет. Значит, можно идти.

Я дошел до ближайшего моста на ту сторону и нашел лестницу, вмонтированную прямо в скальную породу. Лестницей назывались отдельные ступени из гнутых арматурин. Я развернулся и, держась за самую верхнюю ступеньку, ногами пошел вниз. Даже не хочу думать, что будет, если одна из ступеней вдруг обломится. Подъемники ночью не работают. Так что, хочешь — не хочешь, а придется карабкаться.

Лестница привела меня прямо на ярус строительных лесов. От ощущения широких досок под ногами я слегка успокоился. Но мне предстояло лезть ниже — гораздо ниже. Лестницы не были расположены друг под другом. Полагаю, это делалось на случай обвала, чтобы разом не лишиться всех путей наверх. А еще, чтобы ловкие арпы не карабкались наружу так быстро…

Я прошел по доскам до следующей лестницы, спустился, вновь прошел по доскам. Дно уже близко.

— Эй, — услышал я голос наверху, — кто там шарится?!

Я как раз находился на одном из ярусов строительных лесов. Я вжался в скалу всем телом, пытаясь стать плоским и незаметным. Наверное, меня закрывали верхние ярусы, потому что засекшие шорох патрульные немного постояли, вглядываясь в разлом, а затем ушли.

Еще через несколько минут я спрыгнул на дно разлома. Сырая почва чавкнула под ногами. Идти будет непросто. Но ничего, сейчас найду настилы для техники, да по ним и пойду…

В очках я видел все довольно схематично, но в целом, этого было достаточно. Надо признать, что это было самое лучшее мое приобретение за последнее время. Движущиеся объекты выделялись ярким цветом. Это было супер-удобно. Вот ветер погнал какую-то обертку, и она мгновенно стала подсвечена сиреневым. Я даже дернулся — думал уж, бежать пора или стрелять. Лучше бы мне никто не попадался из тварей. Стрелять — значит, навести много шума. Меня тут же засекут.

Я задрал голову. Справа отвесная скала, слева отвесная скала. Между ними узкая полоска звездного неба. Тихо, спокойно, хорошо. И зачем мне переться в темноту и неизвестность? Но, раз уж решил — идем!

Дослав патрон в патронник, я аккуратно пошел вперед, к главному лазу. Обычно с него начинался спуск в подземелья. Это я хорошо запомнил еще тогда, когда мы сопровождали вниз ученых. Браслет пискнул, и я чуть было не подпрыгнул от страха. Отошел вправо, прижался спиной к скале. Оголил запястье, разблокировал браслет.

«1 новое уведомление»

«А, черт тебя дери!» — разозлился я. И в ИТК не сходишь — что я, зря сюда пробирался, что ли? А вдруг там важное задание? Вдруг меня засекли и требуют вернуться? В общем, если я отсюда выберусь живым, поменяю браслет! Достало уже!

Я отлип от скалы и направился в лаз. Картинка перед глазами сменилась: стала более разноцветной. Так очки определяли текстуру и температуру объектов и раскрашивали разные предметы разными цветами. Скальная порода была ярко-синей. Вода, протекающая тонкими ручейками по сводам и «полу» — зеленой. Мои собственные руки были желто-оранжевыми. А больше ничего тут и не было.

Кап-кап-кап… Вдалеке капает вода. Или совсем близко. Так и не разберешь — акустика здесь совершенно иная.

Я прошел минут десять вглубь и наткнулся на развилку. Я помнил это место: если повернуть направо, то я попаду к подземному источнику, откуда ученые брали пробу. Если содержание Эфродитариус люминус подтвердится в составе воды, сюда проведут трубы и начнут качать. А вот поворачивали ли мы налево? Нет, точно нет. Значит, туда я и иду.

Я прошел еще несколько десятком метров по скальному коридору. Проход то увеличивался, то сужался. Никаких звуков, никаких обитателей. Хотя…

Впереди снова развилка, словно этот коридор идет перпендикулярно новому. И там явно кто-то пролетел с легким жужжанием. Феб, наверное. Я машинально проверил аптечку на поясе и застегнул ворот куртки до самого горла. Незащищенным оставалось только лицо и кончики пальцев, не закрытые перчатками. Не так уж много шансов, что меня обожгут.

Но феб удалялся, судя по затихающему жужжанию. Я осторожно выглянул в новый коридор. Посмотрел направо, налево. Вот теперь нужно быть предельно осторожным. Я не знаю эту территорию. Если я буду сейчас плутать, есть все шансы не вернуться обратно. Еще и очки эти… В них все не так, как в жизни, и мне сложно ориентироваться! Я еще не вполне к ним привык. Ладно… Пойду направо.

Я обернулся назад, оставляя в памяти этот путь и поворот. Всегда, когда идешь новым маршрутом, надо оборачиваться и запоминать картинку такой, какой ты ее увидишь, возвращаясь назад. По крайней мере, мне это не раз помогало найти обратную дорогу.

Не успел я пройти и пару метров, как впереди раздался легкий треск, похожий на слабый электрический разряд. Буквально через секунду я был ослеплен. Резкий всполох света. Сквозь стекла очков казалось, что я посмотрел на солнце в жаркий летний день. Глаза заболели мгновенно, а ноги будто оторвались от земли.

Через несколько секунд я обнаружил себя, сидящего на одном колене и сжимающего Терру в руках. В глазах было одно лишь темное пятно. Я разбил очки? Я ослеп?! Господи, только не это!

Лишь спустя полминуты паники я догадался пощупать очки — целые! — и снять их. Но темное пятно никуда не уходило. И я не знал, что делать — возвращаться ли наощупь назад, пока я не забыл маршрут, которым попал сюда, или же — ждать, пока зрение восстановится. А если в этот момент на меня нападут?

Я затаил дыхание и обратился в слух. Теперь только на него я могу полагаться. Сердце гулко стучало, дыхание сбивалось. Страшно, черт подери! А ведь мог бы спать спокойно в своем куполе! Вот что меня сюда понесло, а?! Решимость что-то разведать упала до отрицательных значений.

Кап-кап-кап… Снова где-то вдалеке капает вода. И, возможно, я слышу какой-то шорох. Или шаги. Или это подкидывает мне мое больное воображение?..

Я просидел еще минут пять, в полной готовности стрелять в любой источник звука, кроме капли воды. Где-то в соседнем коридоре прожужжал феб, но он был слишком далеко от меня, чтобы я нервничал. Да-а… Недооценил я глазоньки мои дорогие… И ничего-то я без них не сделаю. Даже в аптечке не сориентируюсь. Глазоньки недооценил, а способности свои великие — переоценил… Да чтоб я еще раз ввязался в подобное!

Хотя я и так знал, что ввяжусь еще и не раз. Сколько раз я себе обещал не лезть на рожон? Характер такой, дурацкий. Все себя проверить на прочность надо. Доказать…

Еще минут через десять зрение стало потихоньку восстанавливаться. Я увидел очертания своих рук и карабина и немедленно надел очки. Осмотрелся. Синее, зеленое… Руки желто-оранжевые. Карабин серовато-зеленый. По стеночке аккуратно встал. Хватит с меня. Я возвращаюсь в купол!

Когда я повернул назад, то сначала ничего не понял. Кажется, это было не то место, где я остановился. Тут должен быть тот перпендикулярный коридор, налево. Потом направо — и я в разломе! Но нет. Я прошел немного вперед и убедился, что никаких развилок тут нет.

«Рой, не паникуй, — сказал я себе, — вероятно, ты вертелся и перепутал стороны. Надо идти в обратном направлении»

Но и в обратном направлении я не обнаружил ни одного поворота. Неужели я куда-то побежал и не помню этого? Да нет… Я почти ослеп на двадцать минут, я просто сидел на земле у стеночки! Никуда я не мог бежать. Может, очки барахлят?

Я прошелся еще раз туда-обратно, ведя руками по шершавой поверхности прохода. Нет. Глухо. Я в глухом тоннеле.

Словив приступ паники, я начал задыхаться. Никакие рациональные доводы теперь не работали, что бы я ни говорил себе. Я очутился совершенно в незнакомой части лаза, и не знаю, как выбраться.

Я снова сел у стенки и стал дышать. Шумно, удлинняя выдох. Да, знаю, это может привлечь ко мне внимание. Но… Если я буду в панике, я умру быстрее. Гораздо быстрее.

Соображай, Рой, думай! Ты ведь всегда думаешь лучше в критической ситуации! Что у нас есть? Небольшой запас воды и еды. Так? Так. А утром сюда придут группы. И ты сможешь выйти на голоса. Так? Вроде, так.

Главное — не нарваться на арпа или кого похуже. Все из-за этих дурацких уровней доступа! Вот почему бы не изучить сразу всех существ, а? А то сейчас на меня вылетит какая-нибудь неведомая тварь, а я даже не буду знать, чем ее убивать! Кстати, о патронах. У меня в наличии только обычные. Только на них и хватило либов. И если я не попаду в глаз арпу, он меня здесь же и разорвет. Печально…

Сидеть на месте было еще страшнее, и я решил двигаться вперед. Медленно встал, огляделся — никого. Держа Терру в полной готовности, аккуратно и тихо двинулся вперед по тоннелю.

Через несколько минут пути по прямой, появилась развилка. Один из коридоров заканчивался тупиковым гротом с небольшим светящимся озерцом по центру. Другие два коридора куда-то вели. Хорошо бы проверить каждый из них, а тупиковый мне и не нужен. Я уже было двинулся вперед, но заметил боковым зрением что-то розовое на полу грота. Быстро сгруппировался, прицелился. Едва не выстрелил. Розовая штука не двигалась и была крайне маленькой. Я осторожно приблизился и, присев на корточки, рассмотрел ее. Это был чей-то рюкзак.

Я повертел головой по сторонам, но обладателя рюкзака тут не оказалось. Что ж… Возьму с собой, пожалуй. Надеюсь только, это не приманка для глупых людишек, поставленная сверх-умными арпами с микросхемами в мозгах…

***

Местное время: 01:37. Срок пребывания: 36 дней

Я устал. Хожу тут, как дурак, с двумя рюкзаками. Крадусь вдоль стен, с замиранием сердца выглядываю в очередной коридор. и, чем дольше я не встречаю ни одного арпа, тем мне кажется, выше вероятность, что вот-вот он выскочит на меня из-за следующего поворота…

Я подкрепился батончиком и выпил четверть бутылки воды. Воду точно надо экономить. Но, в то же время, она мне нужна после пережитого стресса. Хотя бы пару глоточков…

Найдя еще один тупиковый грот, я засел прямо в нем. Не уверен, что сюда кто-то придет. Что тут делать? Даже озерца тут нет. Может, это ложное чувство безопасности, но мне спокойнее сидеть тут, чем в открытом коридоре.

Я сбросил оба рюкзака, а Терру оставил в руках. Снятую с предохранителя, в полной боевой готовности.

Шаги. Точно чьи-то шаги. Глухое порыкивание. Я узнаю его — это арп! Я вжался спиной в стенку грота, одновременно нащупывая пальцем спусковой крючок. Если надо стрелять, я буду стрелять. Вот только арп преодолеет расстояние от входа в грот до меня за один прыжок. Я не успею попасть в оба глаза! Эх, вот не взял я бронебойные патроны… А хотя бы штучек пять могли спасти мне жизнь.

Рык послышался где-то совсем рядом. Я увидел, как в узком проходе промелькнул арп. Он куда-то бежал. Очки сразу высветили арпа красным. Заметил ли он меня? Вроде бы нет…

Я еще долго не мог пошевелиться или даже расслабиться. Чуть было не нажал на спуск — не заметил, что держу палец на нем и медленно-медленно, постепенно, поддавливаю. Мысленно чертыхнулся, убрал палец на скобу. Вот тебе и крутой мид! Досрочно экзамены он сдал, видите ли! Фигня я, ничего не стоящая. Тут и помру. Либо шмальну в себя, либо арп меня задерет.

Где-то через час полнейшей тишины я позволил себе сменить позу. Ноги и задница затекли. Я аккуратно подобрал под себя ноги и решил посмотреть, что в рюкзаке. Все же это странно, да? Рюкзак лежит сам по себе, и нигде поблизости нет его обладателя. Или хотя бы трупа обладателя.

В каком состоянии был рюкзак, и какого он цвета, я сказать не мог. Очки определили его, как розовый — вероятно, из-за материала ткани. Я бесшумно открыл молнию, поддерживая ее пальцами вверху и внизу. Аккуратно заглянул внутрь.

Что-то наспех смятое — футболка, кажется. Она занимает большую часть пространства внутри. Налобный фонарик, ручной фонарик, аккумуляторы. Фляга с водой — о, это мне пригодится! И на самом дне — раскрытый браслет и какая-то странная вытянутая штучка, похожая на небольшую зажигалку. Так. Это бросать тут точно нельзя. Я запихал все обратно, а потом и вовсе спрятал рюкзак внутрь своего рюкзака. Так будет проще, если я выйду, сохранить эту находку для себя.

Вообще интересно — кто тут мог бросить рюкзак? И зачем? И как обладатель рюкзака снял свой браслет? Я вон, сколько ни дергал, не смог. Только со специальным устройством он снимается. Хотя — с чего я решил, что обладатель рюкзака и обладатель браслета — один и тот же человек? Тоже верно. Верно, но ни на миллиметр не приближает к ответу.

***

Местное время: 10:12. Срок пребывания: 36 дней

Я шел и шел, шел и шел. Страх почти притупился, и на его место пришло опустошающее равнодушие к жизни. Это бывает. Это нормально. После нескольких крупных скачков адреналина может возникнуть «выгорание». Потом я устал идти и все чаще стал сидеть, отдыхать.

Я потерял счет времени и больше никого и ничего не встретил. Когда за очередным поворотом мне в глаза ударил яркий свет, я даже подумал, что это галлюцинация или опять вспышка, которая меня ослепила несколько часов назад.

Решив проверить, снял очки. Так и есть! В соседнем ответвлении светло! Я поспешил туда.

Вышел я из соседнего лаза, метров на пятьсот дальше того места, с которого я зашел. Сразу же огляделся. Утро. По строительным лесам уже кто-то ходит. Вновь работает подъемник. Сюда спускается бригада патруля.

Я упал на колени и закрыл лицо руками, горячо благодаря всех богов за свое спасение. Потом опомнился, вскочил и отбежал как можно дальше от лаза, к противоположной стене разлома. А ну как оттуда арп вылезет?! И плакало мое чудесное спасение.

М-да. Смешаться с толпой не получится. Все ходят группами и в основном, спускаются вниз. Мне же нужно — наверх. Посмотрел время. Да, завтрак я пропустил. И сон пропустил. Зато — я живой! Какие могут быть претензии? Теперь нужно быстрее найти ребят. Они там, небось, с ума сходят…

Не желая занимать подъемник, я пополз по лесенкам, перекинув Терру на спину. Выбрался, выдохнул, оглянулся вниз — там все штатно. Посмотрел по сторонам. Прошел немного вдоль разлома. И наткнулся на сидящего на земле Берта Райли.

Он был в своем неизменном костюмчике, вот только теперь вместо жилетки на нем был бронежилет с разгрузкой, а за спиной, как и у меня, на ремне висело оружие. Райли повернул голову и, чуть прищурившись, посмотрел на меня снизу вверх.

— Привет, Рой! — дружелюбно поздоровался он, — Ну, как ты тут?

Упс. Не проскочил бы я мимо него, ну никак. Если бы только знал и выбрал другие лестницы для подъема! Но откуда же я мог знать? Эти — ближайшие к лагерю. Мы в основном ими и пользуемся…

— Чего стоишь, садись, — так же по-доброму предложил Райли, указывая на место рядом с собой, — а меня вон, смотри, — раскрыл он полы пиджака, — экипировали в вашем штабе по полной!

— Угу, — промычал я, садясь.

— Рой! Какого черта?! — услышал я сзади голос Ри.

Я обернулся, следом за мной обернулся и Райли. Ри, Джо и Майк, как по команде, остановились и выпучили глаза.

— О-ой… Здравствуйте, — оторопело поздоровалась Ри.

— Здравствуйте, здравствуйте! — Берт по-прежнему сохранял доброжелательный тон, — Как учеба?

Ри сжала кулаки. Я думал, она сейчас все в лицо Берту выскажет. Но Ри сдержалась.

— Н-нормально, — пробурчала она и добавила:

— Мы пойдем. У нас было задание — найти Роя. Рой найден.

Ри подошла ко мне и прислонила свой браслет к моему. Оба устройства что-то пискнули, и Ри, резко развернувшись, пошла прочь. За ней последовали и парни.

— Я его заберу на пару часиков, — крикнул вслед удаляющейся группе Райли, — уж не обижайтесь!

Я вздохнул. Ну вот. Сейчас мне придется без конца оправдываться — и перед Райли, и перед ребятами… Ри меня разнесет, точно разнесет! Да и Райли странный… «Заберу его на пару часиков» — что это значит? Наверное, он уже знает про мои самовольные шатания под землей? Ну, вот же! Угораздило вылезти прямо перед носом у «босса»! Теперь он меня снимет с учебы. Как пить дать, снимет! Он же предупреждал, что за промахи я быстро вылечу!..

— Ты, наверное, уставший, голодный, — задумчиво пробормотал Райли, смотря куда-то вдаль, — знаешь, как сделаем? Ты иди, сбрось с себя тяжесть, — он кивнул на рюкзак и Терру, — сходи в душ, освежись. А через, — он глянул на наручные часы, — через полчасика буду ждать тебя в столовой. Кофейку попьем. Может, что перехватим. Я тоже не завтракал.

Я не понял. Он, что — меня отпускает? От этого еще тревожнее, если честно. Но голод, стресс и усталость взяли верх, а в таком состоянии человек склонен терять волю и выполнять то, что ему скажут. Поэтому я поплелся до купола.

По пути меня догнали ребята.

— Ты с ума сошел? — зашипела на меня Ри, — Ты знаешь, как мы перепугались, когда проснулись, а тебя нет?! А потом задание на твой поиск прилетело.

— Ну, это ты перепугалась, — усмехнулся Майк, — а мне то что… Одним соседом больше, одним меньше…

— Не ври, — укоризненно посмотрела Ри на него, — прекрасно я знаю, что вы все волновались. Ой, все! Подите прочь. Точнее, идите вперед. Раз вам было все равно — не мешайте с Роем говорить.

— Я вообще-то молчал, — заметил Джо, — и мне тоже вперед?

— И тебе.

Тот пожал плечами, и они с Майком вышли впереди нас, а мы слегка замедлили шаг.

— Слушай, — перебил я Ри, когда она уже открыла рот для новой тирады, — Райли дал мне полчаса, чтобы привести себя в порядок. Мы обсудим все, обещаю. Но позже. Если меня не выгонят, хех.

— Один вопрос. Один. Где. Ты. Мать твою. Был?!

— Внизу.

— Где — внизу? На добыче? Почему ночью?

— Ниже внизу. В лазах.

— Да какого же черта?!

Джо с Майком оглянулись на нас, но Ри замахала на ребят руками, и им пришлось отвернуться.

— Какого черта? — спросила Ри уже шепотом.

— Так… Прогуляться хотел.

— Вот ты гад! — заключила Ри, — Мало того, что всех подставил, еще и врешь! Срань ты сухпайковая, а не член команды! Все, вали к своему Райли! И пусть он тебя исключает! Так тебе и надо!

И она пошла в сторону от меня.

— Ри! — позвал ее я, уходя с главной дороги.

Она остановилась и повернулась ко мне, скрестив руки на груди.

— Я обязательно все расскажу. Вечером!

И, не дожидаясь ответа, побежал в купол.

***

Местное время: 11:08. Срок пребывания: 36 дней

Когда я зашел в столовую, Райли уже сидел за столом. Он аккуратно потягивал кофе из дымящейся кружки. Увидев меня, он кивнул на свободный стул напротив.

— Вот, держи, — он пододвинул ко мне одну из тарелок с кашей и лежащей на широком бортике булочкой, — я немного подавил на жалость поварихам, и нам из-под полы откуда-то достали приличную еду вместо сухпайка. А то я как ни прилечу — все опаздываю. Мне эта сухпайковая пюрешка уже вот где, — Райли провел ребром ладони по горлу, посмеиваясь.

Я медленно сел за стол. Посмотрел на кружку Райли, сообразил, встал, дошел до бойлера. Вернулся тоже с кофе. Что уж теперь. Перед отправкой в шахты хоть поем нормально и кофейку попью…

Райли внимательно, с прищуром, смотрел, как я ем и потягиваю кофе. Молчал. Подождал, пока я немного утолю голод, и только потом заговорил.

— Я знаю, что ты тайно спускался в подземелья, — медленно проговорил он, — отпираться нет смысла. Первым делом по прибытии в штаб я снял сводку последних происшествий. В сводке числился пропавшим один из мидов — кстати, поздравляю с повышением. Ты первый человек на моей памяти, кто так быстро получил новый статус.

Я молчал. Что тут скажешь?

— Я очень не люблю, когда мне врут, — продолжал Райли, — поэтому дам шанс рассказать все самому. Скажешь, зачем полез на рожон — я выслушаю. Будешь молчать — что ж, твое право. Пока что оно у тебя есть.

Я медленно положил ложку в тарелку и посмотрел на Райли.

— Я так понимаю, мой ответ напрямую повлияет на мое положение здесь?

Берт ответил мне прямым взглядом, после чего отвел глаза и вздохнул.

— Давай не будем торопить события. Помнишь, я говорил: время дорого, но оно становится еще дороже, когда тратишь его не на то, на что следует?.. Поговорим просто как хорошие знакомые. Знаешь, я ведь неспроста на базу прилетел…

Я занервничал. Как-то не вязался наигранно-доброжелательный тон Райли с другими микро-жестами. Глаза смотрели холодно и с подозрением, челюсти напряжены, пальцы сжимают кружку сильнее, чем это требуется.

Райли поставил кружку на стол.

— Мне кажется, — прошептал он, подаваясь вперед, — тут происходит что-то не то. Может, ты что-то заметил? Ты — человек новый, наверняка подмечал любые детали. Так что — есть странности?

Я нахмурился. Это что, какой-то подвох? Чего Райли добивается? Я расскажу ему о своих подозрениях, он поймет, что я что-то знаю — да и того? В тюрьму меня? Или куда?

Райли увидел, что я колеблюсь, и перевел тему, сменив тон голоса на небрежный.

— Раньше я думал, что главное — найти нужных, правильных людей. Я не зря считал свою профессию делом всей своей жизни. Я полагал, что отбирая правильные кадры, я кую прочный каркас любой компании и обеспечиваю ее безопасность. Но это не так, Рой. Я ошибался.

Я совершенно не понимал, о чем он вещает, и единственное, что меня интересовало — это как скоро я отсюда вылечу и отправлюсь на рудники. Как же я корил себя, что не смог подождать еще хотя бы несколько дней! Не попадись я Райли, отделался бы просто штрафом. А теперь все развернется по худшему сценарию. И я не мог молчать, когда моя судьба висела на волоске. Я задал единственный вопрос, который меня волновал.

— Что будет со мной? Меня исключат?

Райли встал из-за стола, отнес посуду на мойку. Я последовал за ним. Мы молча вышли из купола и остановились на дороге.

— Не вижу смысла тебя исключать пока, — засунув руки в карманы, произнес Райли, — штраф, конечно, прилетит нехилый. Скажем так…пока что я не увидел злого умысла в твоей вылазке. Вопрос лишь в ее цели. Но ты не говоришь…

Я сосредоточенно думал. Колесики ускоренно крутились в башке. Если буду отмалчиваться, прослыву нелояльным. И тогда я решился на полуправду. За нее меня не накажут.

— Мутанты, от которых мы защищаем лагерь, появляются, как из ниоткуда. Никто не понимает, откуда они берутся. Я хотел, быть может, найти их логово… Чтобы потом разом уничтожить.

Райли опять расхохотался.

— А я в тебе не ошибся! Историю про часы прочитал в твоем личном деле и понял — такие люди нам нужны!

— В плане, самоотверженные?

— Нет, готовые жизнь потерять ради глупости.

Я даже обиделся.

— Да это одно и то же, — махнул Берт рукой, — не обижайся.

Он вдруг посерьезнел.

— И ты…что-то нашел?

— Не-а. Я заблудился, во-первых. А, во-вторых, там был арп, но он, к счастью, меня не заметил. Я сумел спрятаться в небольшом гроте. Я не смог выяснить, откуда они все время вылезают.

Остальное я решил не говорить. Особенно про найденные вещи.

— Дай руку.

Райли вытащил что-то из кармана и застегнул у меня на запястье. Это оказался браслет, наподобие тех, что мы все носим в лагере, только в три раза тоньше. Маленький черный ремешок с выступом по центру. Райли активировал его, приложив к своему браслету, и от касания на нем зажегся красный огонек.

— Если ты что-нибудь разведаешь, или увидишь нечто странное, или тебе понадобится помощь — зажми красную кнопку на три секунды. Я выйду с тобой на связь. Не обещаю, что быстро, но выйду.

Я переминался с ноги на ногу, не понимая, что ответить. Райли делает меня своей крысой? Хотя… Думаю, так и есть. Он чует, что мы здесь все догадались о том, что он нас водит за нос, да и приехал сам посмотреть. И, конечно, ему нужны информаторы. Но почему он выбрал меня? Нетушки, хрен ему, а не информация! Ладно. Сделаю вид, что повелся.

Красная лампочка погорела еще несколько секунд и погасла. Я засунул руку в карман брюк.

— Ладно.

— Спасибо, — Райли протянул мне руку на прощание, — что ж, Рой, бывай. Я побежал, дел у меня тут по горло. Может, еще пересечемся сегодня. Удачной тебе учебы, привет ребятам.

Я ответил на рукопожатие и поблагодарил его. Странно все это… Но, главное — меня не вышибли! Ничего, ничего! Скоро Райли уедет, и я смогу продолжить свои поиски… Меня так сильно припекло, что я попался, что теперь я чувствовал себя обязанным нарыть еще что-то и не попасться на этот раз. Должен же я как-то реабилитироваться в своих глазах?

***

Местное время: 20:36. Срок пребывания: 37 дней

Сегодня днем Райли уехал. Его забрал такой же автомобиль, как и тот, что привез нас с Леей сюда. Я знаю лишь потому, что патрулировал неподалеку. А так — Райли никто особо не провожал. Все были заняты своими делами. Он уехал незаметно для остальных.

Ри со мной не разговаривала. Дулась на то, что я скрыл от нее свои планы. Парни же придерживались нейтралитета. Главное, чтобы они меня до поры, до времени не расспрашивали. Странно, но я никому не хочу говорить о найденных в лазе вещах. Для начала я хочу проверить все сам.

Разумеется, как только Райли уехал, а я освободился от патрулей, я побежал в ИТК. Меньше всего мне бы хотелось, чтобы тут кто-то был, поэтому я решил пожертвовать ужином. Расчет оказался верным: все были в куполе-столовой. Я быстро занял самый дальний планшет и прислонил к нему найденный под землей браслет.

Интерфейс загрузился. Так… Хранилище, личное дело, банк, магазин… Все, как у всех. Но не как у меня. У меня особенный случай, ага.

Я нажал на «хранилище». Внутри была папка с названием «1». Интересно. Явно мой единомышленник. Я тоже не люблю названия папкам придумывать. Внутри оказалось еще несколько папок: «01», «02», «03» — и так далее. Я нажал на первую. Внутри текстовые файлы.

«Смесь „Рекавери“ состоит из ферментированных микроорганизмов Эфродитариус люминус, добываемых в подземных водах на базе „Либра“. Срок ферментации — от 12 до 14 дней, в цистернах под давлением. После ферментации выпавший осадок необходимо отфильтровать и очистить. Из пяти литров исходного сырья получается один литр смеси „Рекавери“

Ничего не понятно, спасибо. Читаем дальше.

Процесс добычи…бла-бла-бла, хранение и перевозка, бла-бла-бла, координаты месторождений, бла-бла-бла… Стоп!

Что-то не похоже на информацию с браслета рядового мида… Да и эксам к чему вся эта информация? Это браслет ученого или работника цеха ферментации. Я уверен.

В следующих папках оказались копии личных дел. Я открыл каждое. Себя не нашел, свою команду тоже, как и Лею. Больше я тут никого и не знал. И даже не уверен, что видел эти лица ранее. Может, это кто-то из добытчиков? Да нет… Вот же статусы. Это все миды.

Серв Пак, Итон Норрис, Белла Додж, Рэдди Марлоу…

Ну, и кто это такие? Я задержал взгляд на последнем. Выглядит жутковато, честно говоря. Это Лея в мужском обличье, хах. По крайней мере, внушает мне тот же ужас. Короткие и местами седые волосы, щетинистые щеки и подбородок, рассеченная бровь, холодный взгляд исподлобья. Ломаный не раз нос. Плотно сжатые губы. Какой-то этот Рэдди недобрый…

Рэдди Марлоу, 38 лет, статус: мид. Специализация: нет. Особые навыки: нет. Пометки: LD-9,8/10.

Извините, это я не расшифрую. У остальных тоже: специализации нет, навыков нет — и та же самая пометка, отличавшаяся только цифрами. Например, у Беллы пометка была: LD-6/10.

В третьей папке я обнаружил пустые текстовые документы с названиями:

«Граница»

«Эхо»

«Дом»

«Лагерь 2»

К сожалению, больше никакой информации тут не было. Папки «04», «05» и далее — все оказались пустыми. Или с пустыми текстовыми документами. Несмотря на это, я не был разочарован. Если содержимое первой папки меня не очень-то и интересовало, то папку с личными делами стоило бы мне сохранить! Это кажется интересным и, как минимум, подозрительным. Почему личных дел только четыре? Что за пометки у всех четверых?

Ладно, надо поторапливаться. Чтобы перекинуть данные с браслета на браслет, мне пришлось арендовать облачный сервер за 30, так их разэдак, либов (и не забыть оттуда все подтереть)! Чтобы всего лишь перекинуть с устройства на устройство, да! Видите ли, планшет не поддерживает подключение двух девайсов одновременно! Ручаюсь, это сделано специально.

На всякий случай скинул в личное хранилище все, что я смог найти в хранилище этого браслета. Авось сгодится.

И вообще, чего я туплю? Ведь на этом бесхозном браслете есть раздел «Личное дело»! Сейчас я и узнаю, кто его владелец. Что сразу бесхозный, да?..

Дрожащими от спешки руками я приложил браслет к планшету и спешно тыкнул на значок личного дела. Но внутри было пусто.

«Вот так, — прошептал я сам себе, — захотел и удалил, здорово, правда?..»

Жаль, что на моем браслете личное дело так просто не скорректировать…

***

Местное время: 17:06. Срок пребывания: 38 дней

— Ну, спасибо, Рой, удружил! — пропыхтела Ри, таща тяжелый ящик по строительным лесам.

— Это за что? — недовольно осведомился я, тоже отдуваясь под тяжестью ящика.

— А за то, что теперь по твоей милости, нам перестали давать жирные и оплачиваемые поручения! Таскаем тут эти ящики, как ишаки!

В одном Ри была права: после моего самовольного спуска в пещеры меня не только оштрафовали на три тысячи либов (из-за чего я влетел в минус!) — нам прикрыли патрули и сопровождение. Зато отправляли таскать тяжести или помогать с установкой новых труб для перекачки сырья. Работа физически сложная, оплачивалась существенно ниже — всего 50 либов на нос. Без доплат даже в случае нападения арпов. То есть, еще и на порядок опаснее обычного патруля. Хоть оружие висит у каждого на спине, мы не сможем так быстро побросать ящики и отстреливаться. А арпы преодолевают огромные расстояния за один прыжок…

Но почему она злится на меня?.. Хотя да, закономерность есть. Такое ощущение, что мне снизили баллы, вот только в личном деле не было никаких новых пометок. Впрочем, мне же еще с самого начала намекали на какое-то «тайное» личное дело!.. Наверное, именно там система и «сделала пометочку».

Чтобы хоть чуть-чуть задобрить ребят, я рассказал им о своей находке, и что именно было записано на том браслете. Ри хмыкнула и ничего не ответила, Джо задумался, а Майк быстро перешел к нападению:

— И чего ты всех доканываешь? Тебе спокойно не живется? Зачем лезешь не в свое дело? Дались тебе эти люди с браслета! Можешь ты просто спокойно делать свою работу?

Чертов Майк всегда относился ко мне с прохладцей, но теперь, наслушавшись ворчания Ри, он чувствовал себя в полном праве катить на меня бочку! Что ж. И я тоже кое-что могу…

— Знаешь, что, — рассердился я, — если ты готов засунуть голову в песок и не хочешь замечать происходящее, если ты предпочитаешь верить фальшивой картинке, которую тебе здесь с радостью покажут — то можешь, конечно, ни о чем не знать! А мне вот интересно, что происходит! Потому что от этого, мать вашу, зависит то, как мы будем здесь жить. Понятно? Да, мне тоже страшно. Да, я понимаю, что это все — не моего ума дело. Но как я могу просто забыть об этих личных делах, о странных метках в них? О браслете, который, как нам говорят, снять невозможно — а он просто так лежит в рюкзаке, без руки владельца… Вам не интересно?

— Недеяние — лучшее, что мы можем сделать, — протянул Джо.

Ри закатила глаза и поставила свой ящик на деревянные настилы. За спорами мы успели достичь дна разлома.

— Ладно, мальчики, — смилостивилась она, — давайте уже доработаем. А потом посмотрим, что там Рой нарыл. И если он брешет — выгоним его к едрене фене.

— А…так можно?

Я даже растерялся.

— Конечно, — радостно кивнул Майк, — еще как можно! Решением большинства можно отселить товарища по куполу. Особенно если он вредит всей группе.

Через час ребята столпились возле планшета.

— А ну, дайте пройти, — растолкала всех Ри и плюхнулась на сиденье, прикрывая глаза, — боже, какое же блаженство! Как жаль, что тут нельзя принять горячую ванну! Для ноющих мышц самое то…

— А ты сходи с Роем в подземелья, он тебе подземные озера покажет! Может быть, они даже не больно холодные, да, Рой? Интересно, а что будет, если поплавать в водичке с мутагеном?..

— Завали, Майк!

Ри всмотрелась в экран. Перевела взгляд на меня, стоящего рядом. На Джо. Тот тоже наклонился и посмотрел.

— Вот этот же с нами прибыл? — неуверенно ткнула пальцем в экран она, — Джо, ты же помнишь его, наверное?

Ри показывала на Итона Норриса. Джо кивнул.

— А вот Майк его не помнит. Майк позже приехал, а Итон куда-то делся.

— Как делся? Куда делся? — забеспокоился я, — Пропал?

Ри пожала плечами.

— Я не знаю. Мы редко задавали вопросы. Может, сняли с учебы. Может, перевели куда. В любом случае, в лагере его нет.

Она полистала другие слайды.

— А вот этот, — вскричала она, указывала на Рэдди Марлоу, — я помню! Он же дебоширил! Он что-то в штабе выяснял. Я…не подслушивала, просто случайно оказалась рядом с куполом. А он вылетел из него, весь такой сердитый. А до этого там орал, мол, «так неправильно!», «это несправедливо!»

— Ну и рожа у него, — скривился Майк, заглядывая через плечо Джо, — видно же: бандюган.

— Не суди по обертке, — осадил его Джо, — ты вот на лицо чистый бомж. Страшный, опухший и волосатый. Но мы-то знаем, что в душе ты славная няшка.

— Поди ты!

— Он тоже покинул лагерь, — прервала начинающуюся перепалку Ри, — причем очень быстро после того переполоха…

— То есть, тоже пропал в неизвестном направлении? — осведомился я.

Ребята синхронно пожали плечами.

— Точно не скажешь, — ответил Джо, — пропал он или уехал сам по себе.

— А машина приезжала за ним? Кто-то видел?

Группа помотала головами.

— Мы спим, как убитые, — протянула Ри, — потом сонные бежим на зарядку. Потом надо успеть пожрать. Потом задания. Потом обед. Потом учеба или задания. Ну, ты понял. В какой-то момент ты замечаешь, что одного знакомого лица давно как-то не видно. Но между тем, как человек исчез, и тем, как мы это заметили, могла пройти и целая неделя.

Джо кивнул.

— Все так.

Да… Это мне знакомо. И дело даже не в нехватке времени. Это, скорее, нехватка свободной оперативной памяти в голове… Когда ты весь сосредоточен на простом выживании, у тебя как-то и не появляется дополнительных вопросов. Нет свободного пространства для обдумывания сложных задач. И только у меня оно было — за счет того, что сначала я обучался, а потом некоторое время лежал на больничной койке…

И что делать? Продолжать жить, как жил? Выполнять задания, зарабатывать либы, тратить их? Пытаться вырасти до экса, зная, что никому это не удавалось? И просто спокойно существовать? Особенно после того, как нашел микросхему в мозгах арпа? После того, как Райли собственной персоной приезжает сюда и надевает мне какой-то браслетик? После тех сведений, которые я получил с моего замененного браслета? Ну, и после недавней находки…

Нет, я так не смогу. Но мой купол точно не хочет в это ввязываться. А ввязываться в одиночку — значит, портить себе «репутацию» и, тем самым, лишать группу жирных заданий. Эдак они меня действительно выгонят…

А если я смогу убедить ребят, и они мне поверят, а потом окажется, что я ошибся? Смогу ли я как-то компенсировать свой промах? Вряд ли… Я снова всех подведу, но на сей раз — по-крупному.

Местное время: 21:06. Срок пребывания: 38 дней

Мои сокуполчане все еще сидели в столовой, отдыхая после в прямом смысле тяжелого трудового дня. Я поел и поспешил уйти, потому что ловить на себе озлобленные взгляды было невыносимо. Эх… Вечно у меня трудности с отношениями в коллективе. Не умею я дружить. Ничего не умею. Да и не хочу. Одному мне проще. Могут, блин, меня перевести в статус автономной боевой единицы?! Надо зайти завтра в штаб и спросить. А лучше — послать официальный запрос. Я все похерил. Похерил начинающуюся дружбу. И ради чего? Ради поиска правды? Но я ведь знаю, что, будь шанс все изменить, я бы повторил все свои действия с точностью до секунды.

Я ходил по дорожкам мимо жилых куполов, чтобы хоть немного проветрить мозги. Фонари включались от моих шагов и гасли, когда я оставлял их позади. Побыть наедине, однако, не удалось. Я услышал всхлипывания где-то совсем рядом и поспешил на помощь.

Прямо на земле за куполом сидела девушка и плакала, уткнув лицо в колени. Я опустился на корточки и потормошил ее за плечо.

— Эй, — позвал я, видя, что мои тормошения не дают результата, — ты чего? Могу я помочь?

Девушка подняла на меня заплаканное лицо, и я вспомнил ее. Ну, то есть — лицо было знакомое, она в лагере точно больше моего живет. Я видел ее то тут, то там, с самого первого дня. Но как-то не было времени со всеми познакомиться, знаете ли.

Девушка помотала головой.

— Тут не поможешь… Спасибо. Извини.

Она встала и, всхлипывая, принялась вытирать глаза рукавом куртки.

— За что извини-то?

— Непрофессионально вот так вот на земле плакать, — пожала она плечами и слабо улыбнулась.

Надо сказать, была она довольно симпатичная. Длинные темные волосы, собранные в два низких хвостика, большие круглые глаза, пухлые губы. Я скользнул взглядом по ее кроп-топу, отмечая, насколько плотно он сидит на высокой груди. Какой большой перепад объемов между тонкой талией и широкими бедрами…

Ой! Хватит! Я смущенно отвел глаза в сторону.

— Дана, — протянула мне руку девушка, — а ты…?

— Рой.

Я, жутко смущаясь, легонько пожал протянутую мне ладонь. Но Дану, казалось, ничто не смущало.

— Это ведь ты смог вернуться из подземелий в одиночку?

— Ну, э-э… Ага.

— Стремно, наверное! — Дана с восхищением покачала головой.

Я пожал плечами. Стремно-то оно стремно, только чего об этом говорить?

— Так тебе чем-то помочь? — сделал еще попытку я, — Наверное, из-за Райли плакала? Невовремя он приехал, да?

— Эм… Вроде того, — улыбнулась Дана, обнажая крупные передние зубы, — но это неважно.

Несмотря на общую нескладность, девушку хотелось рассматривать. По отдельности почти все элементы ее внешности могли показаться не шибко красивыми, но вместе — она была просто бомбической! Я не могу это объяснить. Вытянутое лицо и корпус, слишком длинные руки и ноги, большие выпуклые глаза, торчащие уши, зубы еще эти выпирающие… Но вместе эти несовершенства собирались в довольно милую картинку.

— Может, прогуляемся? — предложила Дана, махнув рукой куда-то вперед, — Ты мне расскажешь про подземелья, я тебе тоже что-нибудь расскажу, м?

— Пойдем, — с легкостью согласился я.

Кажется, она мне уже нравится. Конечно, я пойду! Дурак я, что ли, чтобы отказываться?

— Так что там, внизу? — заинтересованно смотря мне прямо в глаза, спросила Дана.

Я растерялся. Отчего-то хотелось выложить ей все, но я предостерег себя от этого. Знакомы пять минут, а я тут готов соловьем петь? Нет уж, гормоны, не сегодня. Нельзя так рисковать.

— Там, — начал я подбирать слова, — там очень темно. Спасают только очки ночного видения. Постоянно капает вода. Ты слышишь это бесконечное «кап-кап-кап». Много ответвлений и коридоров. Есть тупиковые гроты. Иногда встречаются небольшие озера. Вода в них слегка светится от мутагена.

— Ого! — завороженно протянула девушка, — Хотела бы я посмотреть!

— Ага, — я постепенно входил во вкус, — а еще я слышал, как пролетел феб. Прикинь, иду я такой по тоннелю, а в соседнем коридоре жужжание! Но пронесло. А еще, когда я каким-то образом оказался в другом месте и заблудился, там ходил арп. Я весь сжался, думаю: не дай боже унюхает, заметит!

— Ничего себе! И он прошел мимо?

— Ага. Я заполз в какой-то тупик, там и сидел.

Дана округлила свои и без того огромные глаза.

— Просто фантастика, что ты выжил! Ты счастливчик, Рой!

— Угу.

— А что значит — каким-то образом оказался в другом месте?

Я прикусил язык. Ну вот. Давай, Рой, расскажи и про странную вспышку, и про рюкзак еще обязательно расскажи! И информацию с браслета не забудь выложить. Человеку, которого знаешь меньше суток!

Нет, разумеется, Дана тут не при чем. Понимаю, ей интересно. Еще и смотрит на меня, как на героя. И я хорош — распушился весь, хвастаюсь! И даже захотелось парочку интересных деталей выдумать, для пущего эффекта… Тьфу!

— Я…э-э…заблудился. Возможно, очки глюкнули, я не знаю, — выкрутился я.

— Эй, я ведь не просто так спрашиваю! — легонько шлепнула меня по плечу Дана, — Ты в курсе, что все разведгруппы, которые посылали туда, глубоко под землю, не вернулись?

Я нахмурился.

— А, ты же новенький! — помотала головой девушка, — Я и забыла. Не при тебе это было. А потом перестали личный состав переводить. Чего толку? Кстати! Ты же только прибыл! А как ты так быстро стал мидом? Расскажи секрет!

— Да что там секретного, — буркнул я, — пахать и пить Танзиформ, запивая Танзиформом.

Дана весело рассмеялась.

— Не, я бы так не смогла, — отмахнулась она, — не люблю лишний раз напрягаться. Лучше отдыхать, пока можешь.

И она сладко потянулась. Обрезанная по грудь маечка поползла наверх. Я шумно вздохнул, не в силах оторвать взгляд. К сожалению, Дана перестала потягиваться и спокойно, без смущения одернула топ вниз.

— Ладно, мне еще в душ, — снова хлопнула меня по плечу она, — спасибо за компанию. Я была жутко расстроенная, а с тобой как-то даже успокоилась. Рада знакомству.

И она пошла по направлению к душевым. Я обернулся. К сожалению, со спины все формы Даны закрывала расстегнутая куртка… Что-то мне тоже захотелось в душ. Нет-нет, не подумайте, просто я липкий и вонючий после трудового дня.

Ладно уж. Не буду. Надо держать себя в руках. Кстати, а почему здесь никто ни с кем не…? Посудите сами, мы живем в куполах на четыре человека! Некоторые и на восемь рассчитаны. И… как? Если вот, например, чисто теоретически (абсолютно не имею в виду Дану!) — но если мне понравится девушка, то где мне назначить свидание? И можно ли тут вообще уединиться? Неужели это только меня волнует, а других — нет?

Чтобы перестать думать о Дане, я решил собрать все известные мне сведения в кучу. Что-то не давало мне покоя, а я пока не понимал, что. Или…понял! На моем браслете было то странное аудио. Человек тоже не распознал, где он находится, после зеленой вспышки! Так, стоп. Вспышка, которая ослепила меня — была ли она зеленой? Нет. Несостыковка?

Нет, просто я балда! Очки-то у меня расцвечивают все предметы соответственно температуре и текстуре. Вспышка вполне могла быть зеленой или еще какой угодно, но очки отобразили ее как ярко-желтую. Выходит… Я попал в такую же переделку?

И да, теперь я сразу вспомнил! На браслете было записано, что группы, ушедшие под землю, не вернулись. Выходит, Дана была права. Как хорошо, что она мне это сказала! Подтверждение информации — это очень, очень важно!

Я медленно побрел к жилому куполу. Надо будет с Даной все-таки сблизиться. Глядишь, она еще чего расскажет. Да. Верно, Рой! Молодец! Именно так — с прагматичной целью. Никаких личных мотивов. Никаких.

***

Местное время: 8:45. Срок пребывания: 39 дней

Передо мной на стол лег шоколадный батончик из вендингового автомата. Я удивленно обернулся. За спиной стояла Дана.

— Подкрепись, — улыбнулась она мне, кивая на батончик, — ты сегодня так выложился на тренировке!

И ушла, покачивая бедрами. Я сдвинул батончик с места и посмотрел на команду. Парни посмеивались, а Ри провожала Дану ненавидящим взглядом.

— Шлюха, — прошипела она тихо, но я услышал.

Я даже не успел ничего спросить. Ри посмотрела на меня в упор точно с такой же ненавистью.

— Я поняла-а-а! Во-о-от она, причина твоего поведения! Ты снюхался с этой… Подзаборной дешевкой!

Я нахмурился. Не хватало еще, чтобы Ри мне указывала, с кем общаться, а с кем нет! Она кем себя возомнила? Да, она командует нашей четверкой, но все, что лежит за пределами общих заданий, ее не касается!

Не успел я возмутиться, как Ри подостыла.

— Ладно, — коснулась она моей руки, — не бери в голову. Кто же тебе запретит, если Дана тебе нравится. Просто… Она тут «очаровала», — изобразила кавычки Ри, — почти всех. К каждому приставала. Информацию вынюхивала.

— Так вон, — перебил ее Майк, — Рой такой же. Его хлебом не корми, дай выведать какие-нибудь подковерные сплетни. Поэтому они с Даной и сошлись. Два сапога пара. Будь осторожен. Дана постоянно собирает информацию. Полагаю, она информатор Райли. Должен же он иметь здесь доверенное лицо!

Я аккуратно потрогал дополнительный браслет под курткой и горько усмехнулся в душе.

— А что, если Дана тоже, как и я, просто для себя собирает сведения? Из любопытства или для обеспечения личной безопасности? Что в этом плохого?

Ри снова озлобилась.

— Гляди, как запел! Уже и выгораживает ее! Что ты успел ей рассказать?! Признавайся!

— Ничего, — отмахнулся я, — мы вчера вечером только познакомились.

— О-о! — весело протянул Майк, — Знаешь, сколько можно выведать всего за каких-то там пятнадцать минут? Кстати, она еще не предложила тебе продолжить знакомство где-нибудь.кхм…в более интимной обстановке?

— А это где? — парировал я, смотря в упор на Майка, — Тут есть разве места для продолжения знакомства? Может, отдельные купола на двоих? Или где ты прикажешь мне уединяться?!

— Вот оно что, — поднял брови Джо, — в вас всего лишь говорит плоть. В наших силах использовать подступающую сексуальную энергию на благо, с помощью особых тантрических практик.

— Меня только в этот ваш разврат тантрический не втягивайте, — скорчилась Ри и встала из-за стола со своим подносом, — жду в ИТК. И побыстрее. Я не хочу, чтобы туда народ налетел. Говорить будем серьезно.

***

Местное время: 9:13. Срок пребывания: 39 дней

Ри выглядела обеспокоенной. Когда мы вошли в ИТК, она огляделась по сторонам, желая убедиться, что мы тут одни.

— Я много думала в последнее время, — заявила она, подключая свой браслет к планшету, — это все меня нервирует. Мы с вами — кто в лес, кто по дрова. Майк злится на всех и каждого, Джо вообще все по барабану, я сосредоточена на выполнении заданий и росте, а Рой носится по лагерю, вынюхивая сведения. Молчите, — выставила она ладонь, — молчите пока. Дайте договорить. В наших действиях нет стратегии. Вспомните, как быстро мы достигли успехов, когда работали слаженно? Мы добились разрешения на Тень, экипировались куда лучше: очки, защита, патроны… Мы стали получать более выгодные задания и, как следствие, больше либов. Но теперь — что я вижу? Рой, ты от нас откололся. Тебе вдруг резко стало неинтересно, или что? В чем цель твоих поисков? Ты скажи, может, я чего-то не вижу. Как по мне, ты просто вредишь. Твоя репутация снижена, а, стало быть, упала репутация всего купола. И то, что на нас до сих пор не напали во время переноски тяжестей вниз, это чистая удача. Но это не будет продолжаться вечно.

Я молчал. Ри дело говорила. Самое паршивое, что я не мог ответить, с какой целью я все тут вынюхиваю. Мне действительно быстро наскучило. Я понял, что могу планомерно расти, увеличивать запасы либов, экипироваться, улучшать свои навыки… Но все это быстро потеряло новизну, и жопа настойчиво требовала приключений, а душа — правды.

— Я не знаю, что сказать, — пожал я плечами, — мне нужно, чтобы в том, что я делаю, был смысл. Пока что я не могу его уловить, а тот смысл, что мне здесь предлагают, как по мне, ошибочный. Спасти экологию? Я сомневаюсь, что какие-то там мутагены нам помогут. С людским отношением к ресурсам — невозможно. Земля все равно погибнет, а мы вместе с ней, и это вопрос времени. Заработать либы? А зачем? Разменять на доллары и вернуться в большой мир богатым? А вдруг к тому моменту там будет некуда их тратить? Да и отпустят ли нас? Я что-то не видел, чтобы заслуженные ветераны-эксы отправлялись по домам с почестями. Нет. Все ишачат до конца. А потом куда-то деваются.

— Почти всем здесь некуда пойти, — тихо проговорила Ри.

— Вот именно. Нас именно так и подбирали! А в чем тогда смысл? Убивать тварей с микросхемами в мозгах? Неужели вы не задумываетесь, кто туда микросхемы поставил? Неужели вы можете продолжать делать то же самое, понимая, что нас где-то водят за нос?!

— Ладно, — прервала меня Ри, — ты мне сейчас всю группу настрополишь. Ты высказался, пусть ребята скажут. Вы здесь с какой целью? Ну, Джо понятно, ему в психушку обратно не хочется.

Джо кивнул.

— К тому же, я воспринимаю все происходящее, как неизбежное. Нет разницы в том, насколько я быстро кручу педали, если мой велосипед едет привязанным к кузову трейлера. Я лишь потрачу силы. Я ничего здесь не решаю.

— Максимально дурацкая позиция, — хмыкнул Майк, — лично я не хочу обратно в исправительное заведение.

— В тюрьму, что ли? — оживился я, — Я тоже бывший заключенный.

— Не, — помотал головой тот, — исправительное заведение — это хуже. Там тебя реально…исправляют. Но не будем об этом, да? Тут никто не горит желанием вываливать свое грязное белье. Мы получили шанс на новую жизнь, и точка. Что было раньше, никого не интересует.

— Я понял, — кивнул я, — мне тоже не хочется обратно в тюрьму. Выйдя из тюрьмы, я вновь стану нелегалом, еще и с судимостью. И меня отправят работать насильно.

Немного помолчав, добавил:

— А ты, Ри? Каковы твои мотивы?

Она еле заметно вздрогнула. Наверное, не ожидала, что ее кто-то спросит.

— Я? — растерянно пробормотала она, — Ну, если не вдаваться в подробности, мне обратно нельзя. Меня будет искать…один очень нехороший человек. Я смогу вернуться в большой мир только после его смерти. Он меня уже отовсюду доставал. И только с помощью Райли я выбралась из западни.

Мы все замолчали.

— Ладно, — хлопнула себя по коленям Ри, — я поняла главное: возвращаться каждому из нас невыгодно. Значит, надо оставаться тут всеми силами. Самоубийц среди нас тоже, вроде как, нет? Значит, мы не хотим и помереть. И, значит, мы должны повысить свою репутацию, чтобы вновь перейти на боевые, но более безопасные, как мы выяснили, задания. Так?

Парни кивнули.

— Мы и не протестовали.

Я пожал плечами. Ри посмотрела мне прямо в глаза.

— Мне нужен твой ответ, Рой. Весь этот разговор затевался в основном из-за тебя и твоих выходок. Вторая подстава мне не нужна. Мы и так по уши в дерьме. Говорят, если репутация упадет еще ниже, пойдем на кухню батрачить или…или…вышлют нафиг, на какие-то другие работы.

— На какие?

— Неважно! Откуда я знаю! Это слухи. Думай, Рой. Тебе зачем нужно знать в точности, что тут происходит?

Я скривил рот.

— Ну, чтобы смысл был в моих действиях.

— А если ты узнаешь, что все вообще не так? Ты что, развернешься и вылетишь домой? Придешь в штаб, скажешь «ой, простите, что-то я передумал! Выпустите меня»?

— Нет…

— Вот именно! А если твоя борьба бессмысленная и беспощадная, то какого черта ты выступаешь?!

Я задумался. Конечно, Ри говорила правильно. Но я никогда не строил какую-то стратегию жизни. Сначала я протестовал, потому что был подростком. Потом я был вынужден выживать — и словно бы заморозился на тот период. И вот теперь, в сытости, тепле и относительной безопасности, мое желание бунтовать оттаяло и стало расти.

Я и сам, черт подери, не знаю, зачем мне надо знать, что тут происходит! Но я не могу продолжать спокойно жить. Не могу. И Ри, кажется, это поняла по моему взгляду.

— Ты ведь не перестанешь копать, да? — обреченно вздохнула она.

Я мотнул головой.

Ри встала.

— Как старшая по куполу…

— Самоназванная старшая! — ввернул Майк.

— Ну-ну. Ты не очень горел желанием брать ответственность, Майк. Теперь хочешь? Давай. Я с радостью уступлю! Давай, тащи все на себе! Молчишь? Сдулся? Вот и завали хлебало. Так вот… как старшая по куполу, я тебе заявляю со всей серьезностью: еще одно падение репутации — и прости, но мы с тобой попрощаемся. Копай где-то в одиночку. Бегай по пещерам, ковыряйся в мозгах у арпов. Что хошь, делай. И еще — ты репутацию сорвал, тебе и исправлять. Как — не имеет значения. Вот и навык копать пригодится. Разузнаешь про тайное личное дело. Согласен?

Немного подумав, я кивнул.

— Согласен.

— Чудно! — Ри вернулась к планшету, — Предлагаю купить на наш купол хотя бы один браслет второго поколения… На третье либов не хватит, но я лично заколебалась бегать в ИТК ради информации.

Пока все толпились возле Ри, я сел за соседний планшет.

— О, это что еще такое? — воскликнула она через минуту, — Что за перевод? Рой! Ты?!

Я высунулся из ниши и кивнул.

— Купи третье поколение. Скоро поставка, так что ты как раз успеваешь встать в очередь. Нет смысла брать второе поколение, разница в цене несущественная, а с этой моделью ты сможешь выходить в Сеть. И у нее есть возможность связи между членами купола.

— Спасибо, — растерянно пробормотала Ри, забарабанив пальчиками по экрану планшета.

Я усмехнулся. Ну, хоть чем-то я скомпенсировал свой глупый поступок. Ладно. Притихну, действительно, на пару дней. Поправим репутацию. А там видно будет. Хоть я и одиночка, что-то во мне не хочет терять новых товарищей. До сих пор, если честно, не понимаю, в чем прикол дружбы. Но, кажется, я готов пересмотреть свои взгляды.

***

Местное время: 18:20. Срок пребывания: 39 дней

Все-таки женская интуиция — штука страшная. Ой, не зря, не зря Ри приподнесло на тему безопасности! Ровно в тот же день это и случилось.

После обеда нам выдали задание по демонтажу старой магистрали. Озерцо, в которое вели трубы, уже выкачали — точнее, сначала выкачали, потом ферментировали, отделили мутаген, а обычную воду вылили обратно. Теперь же нам предстояло помочь рабочим разобрать магистраль, перенести и установить трубы на новом месте, а заодно обеспечить безопасность данного мероприятия.

Глубоко в лазы, как я, никто не собирался. Пока не были истощены подземные источники в непосредственной близости к поверхности, вглубь идти не было смысла. На данный момент риски превышали возможные преимущества.

Мы вышли на задание, экипировавшись должным образом: защитные костюмы, броники, шлемы, перчатки. Очки «Кобра». Разумеется, три Терры-1 и Тень — у Ри. Разгрузки со снаряженными запасными магазинами. Я распределял патроны так: в примкнутом магазине у меня были только бронебойные. Крайне важно, ведь арпа можно убить только такими, или же точным выстрелом в глаз. С первого раза я еще не научился попадать, поэтому не надеялся на чудо. Под левой рукой на разгрузке висел магазин с обычными патронами — мало ли! Под правой рукой был еще один магазин с бронебойными, а по центру, чисто на всякий случай, я взял «антирикошет» — для стрельбы в узких пространствах. Еще ни разу не довелось мне этот патрон опробовать.

Под левой рукой на поясе висел мой «рыбацкий» нож, а под правой — аптечка. Ее можно было развернуть одним резким движением, при этом она оставалась на поясе. Удобно.

Еще я вынудил каждого взять по одному дешевому налобнику. Ребята поворчали, но сдались под моими доводами. Очки, в конце концов, могут слететь или сломаться. А здесь, в кромешной темноте от твоего зрения зависят жизни. Особенно если учитывать, что подземные жители замечательно видят в пещерах. Вот, фонариком можно ослепить тварей. Так что мы взяли подержанные фонарики почти даром — за пятьдесят либов штука.

Мы проверили снарягу и оружие, закинули карабины за спину и спустились в разлом. Зашли в лаз, нацепили очки. Один из рабочих встретил нас у лаза, чтобы провести к началу магистрали. Мы быстро оказались у цели — всего в двухстах метрах от входа начинался небольшой грот с подземным озером. Отсюда и добывали первые Эфродитариус люминус.

Сейчас рабочие уже подняли первый отрезок трубы с помощью железных тросов и вытащили магистраль на каменный берег. Мне трудно было ориентироваться через стекла «Кобры» в такой толпе. Очки накладывали предметы друг на друга, и если один человек стоял за другим, все это превращалось в какую-то единую фигуру, и мы частенько сталкивались. Зато трубы и озеро были контрастных цветов. Трубы — белые, вода — зеленоватая.

Я опустился на одно колено и скинул рюкзак на землю. В рюкзаке был выданный нам инструмент. Каждый получил по ключу с трещоткой. Главное, чтобы головка не отсоединилась и не укатилась куда-нибудь в воду. У нас ровно две трещотки и ровно две головки под типовые гайки. И ровно два ключа для удержания болта, чтобы он не проворачивался.

Каждый отрезок трубы начинался и заканчивался квадратным основанием с четырьмя отверстиями. Именно так, притягивая куски болтами друг к другу, и строили длинные качающие магистрали. Кое-где были датчики давления, но они располагались уже на поверхности. Наш отрезок под разбор был простым и незамысловатым. Просто раскрути болты, а потом перенеси и закрути болты — совсем как детский конструктор. Главное — как предупреждало сообщение с браслета: не допускать попадания мутагена на кожу. Но для того нам и выданы особые непромокаемые костюмы, а у каждого шлема есть опускающийся при необходимости визор.

Тишина. Слышно только сопение рабочих. Мы разделились на двойки. Одна двойка на одно соединение. Один из двойки работает трещоткой, второй сзади держит болт ключом. После отсоединения гайку следовало наживить на болт, дабы не потерялась. Болты с гайками аккуратно собирали в карманы. Они были прямо под счет.

Четверо рабочих вдруг поднялись и намылились идти.

— Куда? — жестко оборвал их я.

Этим товарищам иногда не нравилось ходить с сопровождением. То ли это задевало их эго — мол, они сами не мужики и нуждаются в защите, то ли что… Я уже не впервые замечал такое. Но, как по мне, это глупость. У них не было оружия. Вообще. Никакого! И они своими глазами видели нападения. Но, наверное, хорошая защита создала у них ложное чувство безопасности. А нам потом голову снимут, если хоть один рабочий погибнет. А если ученый…! Не дай боже! Они вообще на вес золота. А рядового мида — его же не жалко.

— Трубы отнесем отсоединенные, — нагло бросил один из рабочих, — вон, смотри, сколько уже разобрали, ходить негде.

— Мы с вами, — я тоже стал вставать.

— Лучше работайте. Иначе мы до ужина не успеем по вашей милости.

«По нашей милости», вы слышали?!

— Ага, — поддакнул второй рабочий, — тут недалеко. Отнесем и вернемся. Не ссыте.

— Это мы-то ссым?! Это вы должны ссать! — завопил Майк, но Ри на него шикнула.

Я решительно встал в проеме грота.

— Вы никуда не идете. Мы сами отнесем, а вы оставайтесь здесь.

Я рассудил так: если арпы и появятся, то только из глубины лаза. Грот же, в котором мы работали, находился почти у входа. А нам нужно заглубиться дальше. Если придут твари, то нас они не минуют. Так мы обезопасим работников и защитим их никчемные жалкие жизни. Жаль, фонарик не включил. Они еще и скалятся с издевкой, наверное. А в очках не видно.

— Как скажете, — недовольно буркнул один из рабочих, — выходите из грота, потом направо, на развилке еще раз направо, и упретесь в грот. Там все и свалите, только проход не захламляйте.

Ага. Я понял. Я это подземное озеро находил, когда сюда один спускался. Ну, неудивительно, что мы идем именно туда. Больше подземных источников я тут поблизости не встречал.

Мы взяли каждый по четыре отрезка трубы — по две в охапку в каждую руку, и отправились. Чисто территориально новый грот находится близко от старого, только вот добираться до него пришлось длинными узкими и петляющими коридорами. Мы шли уже минут пять, а все еще не дошли до указанной развилки.

Но вот показалось и ответвление. Я шел первым. Остановился, аккуратно выглянул в коридор. Слева — никого. Справа — никого. Нам направо. Я уже было зашел за угол, как услышал тихое потрескивание, на манер слабого электрического разряда. Где-то я это уже слышал…

— Закрыть глаза!!! — заорал я и зажмурился.

Вспышка. Это опять она. Это потрескивание — ее главный признак. Но вспышка должна была уже закончиться… Ладно, рискну и открою глаза. Аккуратно разлепил веки. Я все вижу. Не ослеп — уже хорошо.

— Все живы? — спрашиваю, — Никто не ослеп?

— Никто.

— Норм.

— Я тоже. А зачем мы.?

— Ш-ш!

Я знаю, что в этот раз было не так! Я не чувствовал слабости и невесомости во всем теле. И мы остались ровно на том месте, где и остановились. Тогда…

— Трубы бросить! Оружие к бою! — скомандовал я.

В левом ответвлении коридора появилась чья-то фигура. Не став ее рассматривать, я спешно поменял магазины. Обычные патроны ушли в разгрузку, а «антирикошет» я зарядил в свою Терру.

— Стреляю, — предупредил я своих.

Они замешкались, но тоже побросали трубы — (спасибо хоть, не прям под ноги!), и приготовили оружие.

— Дай мне, — вклинилась Ри в узкий проход, легонько оттесняя меня, — что за…!

На нас неслось что-то, чего мы никогда не видели. В очках было трудно рассмотреть, но туша еле пролазила в узкий лаз. Кажется, оно колючее?

— Джо, Майк, назад к рабочим!

Я хотел рассредоточить группу, потому что смысла не было всем толпиться здесь. Еще друг друга застрелим. Я хотел, как лучше… Но не успел.

Майк вылетел в коридор на прямую дистанцию с тварью и начал ее расстреливать. Это не возымело никакого воздействия. Мы с Ри вжались в стену. Тварь издала хлопок, и Майк заорал что-то неразборчивое. Упал на спину.

— Джо, к Майку! Ри, огонь!

Мы отлепились от стены и начали палить. Тварь не падает. Еще, еще.

— В разные места! Ищем слабое!

Хлопок. Пригнуться. Тварь выбрасывает что-то.

Плюнул на экономию патронов, перевел рыжачок в режим «автоогонь».

Ри отступила вглубь. Я тоже. Главное — замочить тварь до развилки, иначе мы окажемся тут замурованы ее тушей…

Очередь. Вторая очередь — это Ри. Тварь замедлилась. Попятилась. Мы щедро накормили ее еще порцией. Магазин иссяк. Заменил. Длинная очередь из обычных патронов в рыло твари.

Теперь тварь не шевелилась.

— В порядке? — шепотом спрашиваю Ри.

Она молчит.

— Ри?!

— Прости, — шепчет она, — я по привычке кивнула…

— Еще будем?

— Сцуко!!! — это Майк вопит где-то там, в коридоре, — От тварь! Чтоб тебя размотало по подземелью, гнида вонючая!

Чтобы вернуться к парням, надо зайти в развилку. Это значит — приблизиться к твари. Надеюсь, она не жива и не притворяется мертвой…

— Держи Тень наготове, — шепчу я Ри и сам примыкаю новый магазин к своей Терре.

Аккуратно, шаг за шагом, мы приближаемся к огромной, заслонившей весь проход, твари. Заслоняю Ри от чудища и пропускаю ее первой в безопасный коридор. Затем, отступая задом, выхожу и я. Тварь не шелохнулась. Очень хочется сделать пару контрольных выстрелов, но не буду. Я не миллионер… И так потратил кучу либов, стреляя бронебойными очередями…

Майк лежал на земле и подвывал, схватившись за ногу. Что с ним случилось, в очках было невозможно понять. Я снял очки и включил налобник. Черт!

У Майка в бедре торчал огромный шип. Ну, может, не огромный, но размером и толщиной в два пальца. Это вам не шутки. К тому же, мы знаем, что тут много чего ядовитого…

— Ри, Джо — останьтесь и вернитесь к рабочим. Они наверняка слышали все. Оставайтесь там, никого не выпускайте. Я дотащу Майка в медпункт. И приведу подмогу.

Хорошо бы взять кого-то из ребят мне в помощь. Как это я, доходяга, буду тащить на себе Майка? А рабочих просить бесполезно. Иная «каста». Даже не хочу унижаться перед ними. Сами справимся.

Я закинул Терру за спину, выключил фонарик, вернул очки на место. Подхватил Майка подмышки и потащил его, пятясь задом и волоча его ноги по земле. Чертыхнулся, вспомнив занятия по медицине. Закинул раненую ногу на здоровую. Снова взялся. Потащил. Так гораздо проще, и Майку меньше боли доставлю. Я, черт подери, даже не знаю, что ему колоть! Нужен обезбол или антигистаминное? Или противовоспалительное? Нет, лучше в медпункт, потому что я не знаю, что это была за тварь, и какой у нее яд.

— Держись, Майк, — прошептал я, сопя от усилий.

— Рой… ты…

Он силился что-то сказать.

— Не трать силы, — рявкнул я на него.

Надрываясь, я дотащил его до выхода из лаза и сразу начал звать на помощь. Ко мне подбежала группа эксов. Они сразу взвалили Майка на себя.

— В медпункт! — попросил я, но это было излишне: эксы прекрасно знали, что делать.

Они потащили Майка на подъемник, сгоняя с него неторопливых рабочих в их ярких костюмах. Я проводил поднимающуюся платформу взглядом и принял решение возвращаться к Ри и Джо. Хотя…

— Эксы здесь?! Патруль! — крикнул я, — Мы там кого-то завалили. Неизвестную тварь. Поможете?

***

Местное время: 19:17. Срок пребывания: 39 дней

К моему удивлению, группа из четырех эксов сразу же бросилась на помощь. То ли на них повлияло то, как я вытащил теряющего сознание Майка из лаза, то ли — информация о том, что мы сами не знаем, кого завалили. Но они бросились за мной. По пути я проверил группу рабочих, перекинулся парой слов с Ри и Джо, убедился, что с ними все в порядке и пошел с эксами — показывать монстра.

Прибыв на место, я сразу снял очки и врубил фонарик. Кажется, это никому не понравилось, но мне ничего не сказали. Эксы недоуменно чесали в затылке, тихо переговаривались между собой и тыкали в экранчики браслетов. Что ж, похоже, они озадачены. Значит, самое время мне изучить монстра, которого мы завалили.

Огромная тяжелая туша. Похожа… Ну, представьте огромного волосатого ежа. Среди густой шерсти попадаются не такие частые, как у ежа, но зато толстые и длинные шипы. Морда тупая, нос приплюснут, как у мопса. Глаз много, все они мелкие и расположены как спереди морды, так и по бокам. Стало быть, видит эта тварь почти во все стороны. Лапы не видно. Наверное, они очень короткие. Да, скорость — не его конек. Зато тварь прекрасно пуляется своими шипами. Не удивлюсь, если они ядовитые, хотя в интересах Майка, чтобы они таковыми не являлись. Надо, кстати, будет проверить, как он там…

Я продолжил рассматривать существо. Один из эксов подошел к морде и раскрыл челюсть. Хм. Зубы мелкие, но острые. Растут в два, а кое-где и в три ряда. В общем, свое мнение я составил. Это волосатый еж-мопс с паучьими глазами. Спасибо, на сегодня новых тварей достаточно.

Эксы меж тем прекратили совещаться. Один из мужчин подошел ко мне.

— Это… Ты иди, иди к своим. Мы тут разберемся. Нам помощь не нужна, спасибо.

Выпроваживают, значит. Интересно…

— Скажите хоть, как тварь называется! — сделал попытку я, — А то нам такую не показывали!

— Ты иди лучше…

Хм… Почему сказать нельзя? Ладно. Но не надейтесь, что вам перепадут все почести! Хоть браслет все передал в систему, я лично зайду в штаб и отчитаюсь там об убийстве неведомой твари.

Я вернулся к старой магистрали. Пока бегал туда-сюда, рабочие уже все разобрали. Правда, относить фрагменты труб на новое место они не спешили. Никак, испугались? Да?! А что так?..

Ри убрала инструменты в мой рюкзак и выпрямилась.

— Давай оттащим трубы, — тихонько сказала она, — кажется, рабочие не очень хотят туда идти после произошедшего.

Я кивнул. Сил злорадствовать не было.

— Как там Майк? — спросил Джо, подбирая с прохода брошенные нами же трубы.

Я пожал плечами.

— Я его сдал в медпункт. Точнее, я сдал его другой группе, а они должны были притащить в медпункт. Надеюсь, ему там помогут. А то он выглядел уже совсем плохо. Дышал тяжело. Сознанием куда-то уплывал.

— Если это произошло, значит, это было неизбежно, — заключил Джо.

Когда мы вернулись за оставшимися трубами, то не обнаружили рабочих. Те свалили по-тихому, пока нас не было. Ну и ладно. Без них даже спокойнее. Время задания кончилось, стало быть, система нас не оштрафует за оставление ценных кадров без присмотра.

Мы перетаскали все трубы к месту новой магистрали и поспешили покинуть лаз. Казалось, что узкие коридоры давят на голову и плечи. Бодрость, вызванная экстренной ситуацией, схлынула, и на смену ей пришла апатия и усталость.

Чтобы не опоздать на ужин, сначала сбегали в столовую и наспех поели. Я попытался взять порцию для Майка, но девушка на раздаче пояснила мне, что его накормят, и переживать не о чем. Тогда я купил пару батончиков в автомате, и мы отправились в медпункт.

Сначала нас не хотели пускать. Сказали только, что Майку повезло, и его вовремя притащили, пока яд не успел распространиться по всему организму. Ему что-то вкололи, и теперь он спит. Тревожить нельзя.

Я поднялся на цыпочки и заглянул за плечо медсестры. Майк, подключенный к капельнице, мирно спал на кушетке. Больше я ничего не рассмотрел.

— Тогда передайте ему это, — я протянул медсестре батончики, — мы зайдем завтра, да?

— Если в себя придет — приходите, — пожала она плечами.

— А что это за яд?

Я не терял надежды выяснить хоть что-то.

— Вы все равно не поймете, — отрезала медсестра и поторопила нас, — давайте, идите. У меня еще много пациентов!

Мы вышли из медпункта. Я по очереди посмотрел на ребят.

— Что думаете?

Ри пожала плечами.

— Странная хреновина.

— Ага. Даже эксы, по-моему, не знают, кого мы прикончили.

***

Местное время: 7:32. Срок пребывания: 40 дней

Прибытие продовольственной поставки! Сегодня после ужина к нам в лагерь прибудут новые вещички из цивилизованного мира! От этой новости даже бегалось легче! Хотя, что мне, голодранцу, с этого? Либы-то я все потратил. А вот Ри получит свой новенький браслет!

За завтраком нам всем упало по одному уведомлению. Мы переглянулись. Для задания рановато. Следом за первым капнуло по второму уведомлению. Это точно задание.

Ри, нахмурившись, прочитала.

— За устранение одной угрозы повышенного уровня всем членам купола 12-B начислена единоразовая выплата 500 либов и 700 баллов репутации, — удивленно произнесла она.

Я подпрыгнул.

— 500 либов? 700 баллов? Ох, ну и расщедрились! Видать, мы кого-то крупного замочили!

— Погоди, — остановила меня Ри, — тут приписка: в связи с повышением служебной репутации группу рекомендовано перевести на задания повышенной сложности. Группе рекомендуется повысить уровень экипировки и подготовки.

Я чесал в затылке, соображая.

— А хорошо, ничего не скажешь! Рекомендуется повысить уровень экипировки и подготовки — а платить за это кто будет, м?.. Так или иначе… Значит, я реабилитирован? Моя паршивая репутация больше не портит репутацию всей группы?

— Ну, похоже, наш вчерашний «подвиг», — показала кавычки Ри, — вытянул всю группу, и такого пропащего, как ты, в том числе.

— Но мы не экипированы! Потратили все бронебойные патроны! — забеспокоился я, — А какое на сегодня задание?

Ри пролистала уведомления.

— Задание: патруль участка 10-2Н до 20:00 без перерыва на обед. Получите ланч в столовом куполе до отправления. При обнаружении угроз рекомендуется уничтожение. Отступление рекомендуется только в случае вероятности смерти одного из членов купола. Рекомендованная экипировка: очки ночного видения «Кобра», автоматический карабин «Тень», разрывные патроны — от 30 шт, бронебойные патроны — от 30 шт, защитный костюм категории «Странник» в полной комплектации, головной шлем АН-120, аптечка индивидуальная расширенная…

— Стоп, стоп, стоп, — прервал ее я, — это что, перечисление актуального каталога ИТК? А если у нас этого нет? «Тень» на каждого, хах! У тебя вот сколько либов?

— Рой, не кипишуй, — осадил меня Джо.

— А как не кипишовать? Что это вообще за участок такой: 10-2Н?

— Два «Н» — это низ-низ. Ниже уровня разлома, — пояснила Ри, — все просто: новичков посылают наверх, более опытных — вниз, ну а мы, видимо, заработали право на двойной низ, то бишь, патруль непосредственно лазов.

— Но ведь оттуда, из глубин, не возвращаются группы! — прищурился я.

— Откуда знаешь? — удивился Джо.

— Оттуда! На браслете у меня так записано!

Ри махнула на меня рукой.

— Это другое. Те группы посылались очень глубоко. А десятый участок — это где-то здесь, недалеко от входа в лаз. А вот что делать со снарягой… И почему наш обычный защитный костюм со шлемом не подходит? Что такого особенного в этом «Страннике»? Так, давайте, у кого сколько либов?

Мы проверили. У меня оказалось меньше всех: 800 либов. Конечно, я ведь вчера все сбережения перекинул Ри на новый браслет! А кто бы знал, да, что уже сегодня нам выступать на задание повышенной опасности?

У Джо было 1700 либов, у Ри — 2000 ровно.

— Ну, нас сейчас трое, а как минимум одна «Тень» на группу у нас есть, — пробормотала Ри, — стало быть, на 30 процентов требования по оружию мы выполняем. Разрывные и бронебойные патроны доступны как для «Терры», так и для «Тени», правда, во втором случае они дороже…

— Есть смысл взять больше дешевых разрывных для Терры и стрелять с нее очередями, тогда как Ри будет лупить с Тени точечно, экономя дорогие патроны, — предложил Джо.

— Здравая мысль, — похвалила Ри.

— Погодите, — вмешался я, — надо ведь понять, зачем те или иные требования по экипировке. Если поймем, зачем, то сможем найти альтернативу. Очки у нас есть. Вычеркиваем. Почему рекомендуют «Тень»? К ней есть зажигательные патроны, в отличие от «Терры», но они тут и не требуются. Тогда что? Мощность, дальность?

— Пожалуй, — кивнула Ри.

— Хорошо, одной «Тени» нам хватит. Что такое: защитный костюм «Странник» в полной комплектации?

ИТК к тому времени уже опустел. Джо сел за соседний планшет и активировал свой браслет.

— Вот, — он развернул планшет ко мне, — это и есть «Странник». Особо прочные брюки и куртка с защитой шеи, защита от заползания всякого под штанину и в рукав, полная защита от попадания мутагена на кожу, а еще к нему идут неубиваемые сапоги и перчатки. Но, главное, — он показал на строчку «наличие», — видишь? «Ожидается». Это значит, что купить его все равно нельзя.

— Стоимость — двенадцать тысяч либов? — возмутился я, — Да пошли вы в сраку! Рекомендованная экипировка! И непомерно дорого, и нет в наличии! Спасибо за заботу! Рекомендованная, как же! А не хотите нам ее выделить? Хоть бы и под залог.

— Не бурчи, — заткнула меня Ри, — кажется, у нас начался новый этап. Хочешь выполнять задания повышенной сложности — экипируйся. Теперь экипировка и обучение — наша ответственность, как я понимаю. Да, нам выделят базовое довольствие в штабе, но вот все остальное… Ладно, чего еще у нас нет? Шлем АН-120. Хмм… Особо прочный. С пуленепробиваемым визором. Окей, в принципе, ясно, зачем. А вот расширенная аптечка…

Она потыкала пальцем в экран, вбивая в поиск аптечку и пробежалась глазами по комплектации.

— Знаешь, тут какой-то иной обезбол и ударная доза антигистаминного. Получше жгут и есть какая-то мазь особая. Намазал — и если даже мутаген уже попал на кожу или в кровь, он замедляет свое распространение. Но ее почти нет в наличии, осталась 1 штука… Хм…

— Ожидаемо, — буркнул я, — ну, что? Давайте выходить из положения…

Первым делом я пустился в расчеты. Затем наступил безудержный шоппинг — ну, в плане, что удержать либы на балансе было просто невозможно.

Мы купили патроны: нам с Джо по одному магазину разрывных и по два бронебойных, а Ри по одному магазину и того, и другого. Остальные — обычные. Далее мы купили перчатки с закрытыми пальцами — такие обычно носили рабочие. Их мы наденем под наши тактические. Балаклавы на каждого. Простые, дешевые, черные балаклавы по сто либов за штуку. Какая-никакая дополнительная защита шеи, хоть и вряд ли спасет… Дополнительные инъекции обезбола и антигистаминного в аптечку. И забрали последний тюбик той чудодейственной мази. Ну, один — не три, но и не ноль, правда ведь? А вероятность, что нам всем она понадобится, все же мала. Ну или, поделим по-братски…

В целом, это все, что мы могли приобрести на наш бюджет. На остатки либов наскребли еще патронов.

Когда мы вышли из штаба, облаченные во все наше «крутейшее» тактическое снаряжение, мы не смогли удержаться от смеха. Из-под красивых тактических перчаток видны белые рабочие. Черные балаклавы навевают на странные мысли. Заправленные в высокие носки брючины… М-да. Писк сезона весна-лето лагерь «Граница»… Одно хорошо: Майк этого всего не видит, и в этом не участвует. Ругался бы он страшно…

***

Местное время: 16:53. Срок пребывания: 40 дней

— Скучно, — протянула Ри, — я думала, что с такими требованиями к экипировке нас тут ждет как минимум махач вселенского масштаба!

Я усмехнулся.

— Нет бы порадоваться! Мы сегодня вообще не в полном составе.

Майка мы не смогли проведать. Забежали перед заданием, но он все еще спал. Я знаю, как это бывает. Измотанный организм, приняв горизонтальное положение и получив обоснованное право отдыхать, будет использовать отдых по-максимуму! Спать, например, весь день. Это нормально.

— А вообще, — попытался приободрить я Ри, — сегодня получишь новый браслет! Так что уж потерпи до конца патруля.

— Угу, получу, как же! Это грузовик сегодня прибудет. А пока там все рассортируют, пока в систему вобьют…

— И ничего! Скоро уже все будет! Я вот впервые увижу поставку. Даже интересно, как все пройдет?

— Если без массовой драки — считай, удачно, — хмыкнул Джо, — тут от дефицита у некоторых крыша едет. Хотя, кто я такой, чтобы судить? Просто кое-кому бывает обидно, что поставка есть, да не про их честь. Даже если у тебя достаточно либов, ты порой остаешься ни с чем, если не сделал предзаказ.

— Это понятно, — вздохнул я, — но мы-то вон как экипировались с вами! Не шибко красиво, зато хоть какой-то функционал! Да?

Ри помотала головой.

— Хотела бы я в это верить, когда реально придет необходимость в снаряге. В общем, ладно. Лучше расскажи про вчерашний инцидент. Откуда ты знал, что нужно закрыть глаза? И откуда знал, что появится тварь? Меня начинают напрягать странности в твоем поведении.

— Они тебя напрягают с самого моего прибытия, — усмехнулся я, — но я к тебе уже привык. Так что не обижаюсь.

— Еще б ты обижался!

— Так вот, по делу. Неужели я не рассказал? — пробормотал я, обращаясь к самому себе, — На моем браслете была информация о каких-то зеленых вспышках, после которых либо появляются твари, либо ты сам оказываешься в незнакомом месте.

— Это как?

— Понятия не имею. Но когда я был тут один, я услышал легкий треск, после чего вспышка меня ослепила. А, когда зрение вернулось, я понял, что не знаю, где нахожусь. Вот и вчера, услышав знакомый звук, я предположил, что это может быть снова вспышка.

— Стра-а-анно, — протянула Ри, — но больше всего меня интересует, откуда эта информация появилась на твоем браслете…

Я им все рассказал. Странно, что раньше мы об этом не заговаривали. Как-то… не было повода, что ли…

— Погоди… Ты — что сделал? — переспросила Ри, — Ты испортил свой нормальный браслет, а тебе выдали эту рухлядь?

— Хотел бы я забрать браслет с другим уровнем доступа, — обреченно вздохнул я, — а получилось, что мне выдали какую-то ломаную штуку. Без обучающего сервера, зато со странными файлами. Которые то появлялись, то исчезали бесследно.

— И ты не пытался обменять обратно? — удивился Джо.

— Сто раз уже себе обещаю сдать эту развалину. Да только интересно, как далеко эта фигня зайдет.

— И когда ты последний раз заходил в интерфейс? — спросила Ри.

— Каждый день захожу. Но чаще всего там пусто. И еще странность: любое добавление информации на браслет сопровождалось пустым уведомлением.

— Это более чем странно, — заметил очевидную вещь Джо.

Я молча пошел вперед. Разговор разговором, а патруль надо продолжать. И пусть здесь пока тихо, но в любой момент может возникнуть вспышка неизвестного происхождения. И внести щепотку хаоса в размеренно текущее задание.

Ри тоже замолчала. Кажется, она с трудом переваривала выданную ей информацию.

— А тот, другой браслет — где ты его нашел? — шумно дыша, спросила она.

Волнуется. Еще бы. Мы говорим о необъяснимых вещах, находясь под землей, вдалеке от света, от других групп, от спасительного лагеря…

— Я не знаю, — мотнул я головой, — я же уже говорил. Вспышка — я заблудился, после чего набрел на то место. Как в него попасть еще раз — понятия не имею. Я не помню, как я вышел наружу.

Мы еще немного помолчали. В соседнем ответвлении прожужжал феб, и мы проводили звук стволами.

— Хотел бы я проверить, кому он принадлежит или принадлежал, — посетовал я, — да личное дело с него как-то снесли. Я не понимаю, кто владелец. А там — куча информации! Подробные координаты лагеря, добыча этих… эфро…люминус, названия каких-то других лагерей. Но папки пустые. Досье еще эти, на пропавших людей!

— Погоди, — прервал меня Джо, — координаты лагеря? И… по ним можно понять, где мы?

— Да если бы я умел!

— Цифры потом мне скажи, — пробормотал Джо, — и там прямо так и указано: координаты лагеря?

— По-моему, да. Наверное, ученому браслет принадлежал. Вот только…как можно было потерять его в подземелье?

— Ученому? Точно нет, — отрезал Джо, — ученые сами знают крайне мало. От них еще больше секретов, чем от рядового мида, если сплетни не врут. Не мог ученый знать координаты лагеря. И тем более — не мог собирать, как ты выразился, досье на других людей.

— А кто же хозяин? И как, главное, он мог снять браслет? Его же надо распрограммировать всякий раз. Я видел!

— Знаешь, — потер подбородок Джо, — распрограммировать — это не самое сложное, если владелец смог снести личное дело из базы. Если он смог сделать это, смог и браслет снять. Думаю, это вещи одного порядка.

— Вещи одного порядка! — передразнила Ри, — Выражайся яснее. Что ты хочешь сказать?

— Я? Вообще ничего. Я лишь предполагаю, что это очень-очень похоже на сбор информации. Кто-то копает. И для верности все записывает. Особенно интересно, что там про другие лагеря. Нам же говорили, что тут один лагерь — мы. Так?

Я кивнул. Но что толку обсуждать? Папки пустыми оказались. Информации нет…

— Как бы найти владельца, — вздохнул я, — очень хочу понимать, кто за этим стоит.

Джо немного помозговал, затем выдал:

— Не знаю особенностей программирования браслета. Но вдруг владелец этого не учел? Ведь браслет программируют под конкретный купол. Ты можешь открыть купола общего пользования, но из жилых — только свой. Что, если…

— Джо! Ты гений! — воскликнул я, забыв о предосторожности, и тут же перешел на шепот, — Точно же! Надо проверить, что открывает этот браслет!

— Не факт, что сработает.

Но я его уже не слышал. Пока есть варианты, я буду копать! Буду! Уверен, что Ри прямо сейчас закатила глаза.

Местное время: 20:26. Срок пребывания: 40 дней

После патруля все вышло как-то скомканно. Джо подвернул ногу, оступившись на небольшом камне, и сразу после ужина отправился в купол. Обращаться в медпункт не стал — сказал, нечего отвлекать персонал от более тяжелых случаев. Ри ускакала получать новый браслет, ну а я… Я решил навестить Майка. Да, он не слишком-то любезен со мной, и вообще — я бы предпочел, чтобы к нему пошли Ри с Джо, но раз уж так вышло, что они не могут…

Я уточнил у дежурной медсестры, могу ли я войти, и та впустила меня на пять минут. Майк лежал на койке, отвернувшись к покатой стене купола. Я даже подумал, что он спит, но он что-то бормотал себе под нос.

— Эй, — позвал я, — ты тут как? Сильно тебя траванула эта тварь?

Майк резко обернулся и сел на койке.

— Эй-эй, ты чего? Наверное, тебе нельзя так резко подниматься, — попытался остановить его я.

Взгляд Майка потерянно блуждал по куполу. Я уже было подумал, что он не в себе, и надо звать врача, но Майк быстро собрался.

— Остальные меня настолько ненавидят? — со злой усмешкой спросил он.

— Ненавидят? О чем ты? А, это! Джо ногу подвернул, ему трудно ходить. Отлеживается в куполе. Ри надо получить браслет. Если она его не получит, упустит свой шанс, и его выкупит кто-то другой. Поэтому извиняй, дружище.

Я подошел ближе, протягивая пару шоколадок. Купил их перед ужином.

— Ну, как ты?

Майк не взял шоколадки, и я положил их на этажерку у изголовья.

— Отвратительно. Врачи — тупые, не знали, что со мной делать, пока я помирал. Система им, видите ли, не подсказала. Кормят плохо. Скучно.

— Не сомневался. Но я вообще-то про самочувствие…

— А. Нормально, — пожал он плечами, — больно только было жутко. Но потом система раздуплилась, предложила лечение, и все быстро прошло. Сейчас я на каком-то зубодробительном обезболе. Плюс антигистаминное. Плюс мазь какая-то вонючая…

Майк откинул одеяло и продемонстрировал забинтованное бедро. От повязки действительно пованивало. Я скривился.

— Да уж… А, может, тебе просто мыться надо почаще?

— Иди ты!

Он немного помолчал.

— Ну, а вы как? Сегодня справились втроем? И что это за существо было? А то я не разглядел…

— О, ты оценишь нашу экипировку! Представляешь…

Я пустился в описание наших вчерашних и сегодняшних приключений. Майк терпеливо слушал, на некоторых моментах повествования хмыкая и поднимая одну бровь.

— Говоришь, никто не знает, как эта хреновина шипастая называется? — пробурчал он.

— Что-то вроде того…

— Вот идиоты!

— Да ладно! Узнаем как-нибудь потом. Главное, что репутация группы возросла. Так что — поправляйся и присоединяйся к нам! На жирные задания.

— Стараюсь.

Я чувствовал себя немного неловко. Я не ненавидел Майка, но его отношение ко мне и в целом к людям вокруг давало соответствующую реакцию. Общаться с ним было сложновато. И, вроде сочувствую я ему и желаю только выздоровления — а слова поддержки не складываются. Тяжелый он человек. Фиг его знает, что он мне на мою поддержку скажет. Поэтому я решил уйти. Да и дел по горло. И хочется новое приобретение Ри обкатать!

— Ладно… Я пойду, — пятясь назад, пробормотал я, — не буду тебе досаждать.

— Угу.

На выходе Майк меня окликнул. Я обернулся.

— Чего?

— Спасибо, — проговорил Майк, и я понял, насколько трудно ему было выдавить это из себя, — Спасибо, что вытащил меня. Ты не такой кретин, как я думал.

Я усмехнулся, покачал головой и ушел. Удостоился, блин, чести! Ладно. Небось, это от обилия медикаментов Майка так проняло. Подождем пару денечков, когда темная сторона его личности займет свое законное место…

Я вышел из медпункта. Темнело. Вдоль дорожек зажигались фонари. Интересно, я еще не опоздал на поставку? Очень хочется поглазеть на новинки. И вообще, как это все происходит. Только вот куда идти?

В штабе я узнал, что машина приехала около десяти минут назад. Все сгрузили, и теперь в штабе сортируется. Нет, меня не пустят. Нет, даже одним глазком не взглянуть. Створки не открываются даже браслетом. Гуляй, парень, отсюдова…

От нечего делать стал бродить по территории. Можно было бы заняться полезными вещами, например, сходить в душ или выполнить вечерний комплекс упражнений, чтобы дать забитым мышцам немного растянуться… Но я боялся, что пока буду занят, все веселье пройдет без меня. Вспомнил про совет Джо: попробовать пооткрывать купола найденным в подземелье браслетом. Я направился было к своему куполу, чтобы взять браслет, но вдруг небо озарила яркая вспышка. Я обернулся. Ярко-желтые вспышки шли откуда-то издалека, но точно с поверхности. Предназначались они какому-то летательному аппарату, рассмотреть который по понятным причинам не удавалось. Или даже предположить его размеры. Дрон ли это? Самолет? Я понял одно: с поверхности хреначат залпами по чему-то летящему. О, а может, это очередной мутант — какая-нибудь птичка или гигантский шершень? Скорее всего.

Все, кто были вне куполов, потянулись смотреть на огненное шоу. Вскоре и остальной народ подтянулся на улицу. Здесь были все: юниоры, миды, эксы, рабочие и ученые. Они все стояли с запрокинутыми головами и внимательно наблюдали за происходящим. Через пару минут вспышки стали происходить реже. До нас долетали еле различимые звуки взрывов. С очередной вспышкой непонятный объект, зашедший в наше пространство, взорвался прямо в воздухе. Наверное, там, вдали был грохот — до нас же дошли только отголоски. После этого небо вновь стало темным. В лагере повисла тишина.

«Что это было?» — уже через минуту по толпе пробежал шепоток.

«Это кого-то сбили?»

«Кто это прилетел?»

«Не наша ли это торговая поставка?»

— Рой! Рой! — донеслось откуда-то издалека.

Ко мне через толпу продиралась Ри.

— Понятия не имею, — предваряя ее вопрос, ответил я, — и откуда бы я мог знать? Ты же запретила мне копать…

— Да ну тебя!

— И тебя туда же и еще подальше.

Мы встали рядом и принялись смотреть туда же, куда и все — в темное звездное небо. Но больше ни одна вспышка не потревожила нас. Ни один звук не долетел до лагеря.

— Ладно, — пробормотала Ри, — пусть старшие разбираются с этим. Мало ли что там произошло. Пошли лучше по делам.

Остальные тоже собрались расходиться. Раз смотреть тут не на что, зачем стоять просто так на улице?

— Старшие разберутся, — проворчал я, — разберутся… Нам только ничего не скажут, ага…

И старшие разобрались. Точнее, разобралась система. Надо сказать, почти мгновенно. Не прошло и пяти минут с момента появления первой вспышки.

Раздался странный скрежет, как будто расползаются какие-то тяжелые створки. По толпе пробежал удивленный возглас. Еще спустя несколько секунд я понял, что именно они увидели. Вокруг лагеря медленно, но верно росли сплошные заслонки. Прямо из земли.

***

Местное время: 20:40. Срок пребывания: 40 дней

Вопил сигнал тревоги. Обычно его включали смотрящие на вышках, если замечали, как какая-нибудь тварь выбралась из разлома и может попасть в лагерь. Однако сегодня причина была иная.

— Как там Майк? — вспомнил я.

Мы с Ри переглянулись. Она пожала плечами и продолжила крутиться по сторонам. Никто не понимал, что произошло, что делать, и что теперь будет. Я так — вообще был ошарашен самой скоростью «возведения» стен. Выходит, они всегда были где-то внизу, и в нужный момент кто-то нажал кнопку, и стены выехали?.. И зачем они, если лагерь и так обнесен забором? Да, не настолько капитальным, но все же.

Сирена умолкла. Теперь же над лагерем раздался системный голос из громкоговорителей, висевших на вышках и столбах.

«Внимание! Ради обеспечения безопасности на территории лагеря вводятся следующие правила:

— Контур лагеря будет обнесен стенами на все время сохранения опасной обстановки. Покидать лагерь запрещается. Любой, желающий посетить лагерь, будь то проверяющий или работник торговли, должен будет пройти тщательный досмотр. Все ввозимые на территорию лагеря предметы и выводимые из него также должны быть проверены.

— Контур лагеря продолжает охраняться 24/7 в соответствии с выданными заданиями. Проверяйте свои браслеты. При несанкционированном вторжении в лагерь стрелять на поражение.

— Интенсивность добычи сокращается, пока сохраняется опасность. Ученому составу и работникам добычи запрещается нахождение в разломе без сопровождения вооруженных групп. Также им запрещается покидать контур лагеря.

— Работники цеха ферментации получат особые указания позже.

— Патрулирование опасных участков «низ» и «низ-низ» продолжаются в прежнем режиме.

— На время сохранения опасности прекращаются учебные занятия. Все юниоры получат доступ к оружию и присоединятся к своим группам.

— Весь действующий состав лагеря будет поделен на группы, сменяющие друг друга на патрулировании. В связи с этим часы завтрака, обеда и ужина будут расширены, чтобы все группы получали питание. Вашу схему работы и отдыха вы получите в уведомлениях. Отбой и подъем будут также скорректированы для каждой группы.

— Часть патронов, ранее доступная к покупке, будет зарезервирована на нужды обороны. Всем патрулям, стоящим на обороне контура, будет выдаваться расширенный набор патронов. Сдача невостребованных патронов остается обязательной. Частота техосмотр оружия увеличивается до одного раза в два дня. За несоблюдение будет начислен штраф.

Повтор информации.

Внимание! Ради обеспечения безопасности….»

Я развернулся и пошел в сторону жилых куполов. Пока там все толпятся и суетятся, я успею кое-что проверить…

Я забрал из купола браслет — тот самый, найденный в пещере и принялся тестировать, прикладывая к сканерам на входе купола. Первый — мимо. Второй — мимо. Просто загорается красная лампочка, и створки не разъезжаются.

Только на пятом куполе я понял, что не уверен, будет ли где-то в системе висеть попытка вторжения. Ладно… Вот если поймают, тогда и буду думать, как выкручиваться. А пока — воспользуюсь всеобщей заминкой. Да и нервно мне. Что-то произошло, что-то очень важное, и это вряд ли неведомый птеродактиль. Выделившийся адреналин требует выхода. Значит, буду нагружать ноги, ходя от купола к куполу.

Конечно же, я думал о введенных мерах, о причинах таких скорых перемен, но все никак не мог понять причину. Безопасность, ха! Кто бы только сказал — а от кого, собственно, мы защищаемся? Но нам же никто не сообщит! Держи карман шире, угу… Чего захотел…

Я, как заведенный, ходил от купола к куполу, прикладывая браслет к сканерам. Везде одно и то же. Везде эта красная лампочка. Похоже, поиски не увенчаются успехом…

Внезапно на одном из куполов зажглась зеленая лампочка, и створки разъехались. Я даже вздрогнул от неожиданности. Внутрь заходить не стал — а вдруг там есть жильцы? А я тут такой: «здравствуйте, принимайте гостей!»

Зато запомнил номер купола: 03-А. Отлично! Осталось выяснить, кто тут живет. И один из четверых — стало быть, хозяин браслета.

— Рой! — меня отвлек удивленный возглас, — Что ты тут делаешь?

Я резко обернулся и успел спрятать браслет в карман. Ко мне спешила Дана.

— Я…э-э….тебя караулю!

Боже, как тупо! Но что я должен был еще сказать?

Дана расплылась в улыбке.

— Вот как…

Она потрепала меня по щеке.

— А мне показалось, что двери были открыты, нет?

— Да… Кажется… Но я не заходил! Наверное, неполадка какая?

Дана подняла одну бровь.

— Неполадка, говоришь? Ну, может и неполадка. А чего стоять на улице? Заходи, — она прислонила браслет к сканеру и махнула рукой вглубь купола.

— А…соседи твои?

— Пф! Они еще час будут возмущаться насчет нововведений. Потом пойдут перетереть за рюмочкой чаю, — она звучно щелкнула пальцами по горлу.

— А здесь…разве есть алкоголь?

— Здесь все есть, если знать, где взять. Какой ты все-таки…неиспорченный! — хохотнула Дана и подтолкнула меня внутрь купола, — Мне нравится! Пошли!

***

Местное время: 21:20. Срок пребывания: 40 дней

— Ну, рассказывай про свои приключения, — подошла ко мне Дана вплотную, — а я послушаю.

— К-какие приключения? — выдавил я.

Она рассмеялась, склонив голову набок.

— Ты настолько крутой перец, что уже и забыл? Для тебя это не приключение, м?

— А, ты о той шипастой твари!

— Я понятия не имею, шипастая она или нет! Я жду, что ты мне расскажешь!

— А…Точно…

Дана села на кровать и похлопала по одеялу рядом с собой.

— Садись. И не трясись — если даже придут наши, они ничего не скажут. Что же я, не имею права позвать гостей, м?

Я неуверенно опустился на кровать. Не так я себе все это представлял. Хотя, признаться, потихоньку начинал чувствовать себя неловко от подступающих желаний… Я в таких вопросах более осторожен, чем в вопросах собственной жизни и безопасности.

Да, знаю, девушки любят других. Напористых, смелых, харизматичных. Но я не такой. Я не могу вот так вот взять и воспользоваться моментом. Или могу? А вдруг Дана совершенно ничего не имеет в виду? Вдруг она просто пригласила меня поболтать? Поди потом, докажи, что не так ее понял и не имел злых намерений! Нет уж. Буду вести себя отстраненно.

Наверное, Дана все прочитала на моем лице. Она мягко улыбнулась и посмотрела на меня. В ее глазах был неподдельный интерес.

— Давай же. Рассказывай! Что за чудище ты завалил?

— Ну, не я, а мы с Ри…

Я вкратце описал наши приключения. Дана немного помучила меня вопросами, все спрашивала, как выглядело существо, какого оно было размера, было быстрым или медленным, и какое противоядие вкололи Майку.

Тут уж я развел руками.

— Чего не знаю, того не знаю. И вообще, блин, очень странно они все себя вели. Не как будто хотели что-то скрыть, нет… Они словно сами не знали, кого мы там под землей убили.

Дана нахмурилась.

— Да уж. Странно это и вправду. Вот так, пашешь, жизнью своей рискуешь, а они даже объяснить тебе ничего не могут, да?

— Угу. Хотя… Знаешь, наверное не все мутанты изучены на сто процентов. Тут есть еще пространство для открытий.

— Пространство для открытий, — эхом повторила Дана, — ладно. Не будем рассуждать о том, чего не понимаем, да? Лучше обсудим то, где мы сможем найти общий язык…

Она ненавязчиво и, совершенно не смущаясь, положила руку на мое бедро. Я накрыл ее руку ладонью.

— Уверена?

— Не знаю, — она облизнула пересохшие губы, — но ты интересен мне. Такой смелый… Здесь таких единицы.

А вот это уже была неприкрытая лесть! Здесь единицы таких кретинов, как я — вот это точно! А смелый тут каждый второй, если не первый. И посмелее находились. А я — просто дурень, не ценящий свою жизнь.

Я невесело усмехнулся. Ты поставила не на того человека, Дана… Я, разумеется, вслух этого не сказал. Предпочел перевести разговор.

— Д-дана, стой…секунду. Вы вчетвером в куполе живете же, да?

— Ну, да.

— Ты хорошо знаешь ребят? Кто из вас самый старожил?

— Ленни. Он уже года четыре здесь. Я из нашего купола меньше всех в лагере нахожусь — всего два года.

Всего два года… Ладно. Досье на жильцов купола я уж как-нибудь нарою. Но вот кто из них владел этим браслетом? И не стоит ли Дану предупредить, чтобы она не сильно доверяла своим сокуполчанам?

Дана продолжала водить ладонями по моим бедрам, спине, торсу. Я не сопротивлялся, но и не отвечал ей тем же. Я обдумывал все, что мы обсудили. Знаю: если вовлекусь хоть на йоту, потом не смогу остановиться. А я не сильно уверен, что именно это мне и нужно сейчас.

Я сжал пальцы Даны, не дав ей расстегнуть мой ремень.

— Я пойду, — сухо бросил я, понимая, что Дана может крепко обидеться. Но лучше так… Чем потом жалеть о сделанном.

Да, я сбежал. Дурак, говорите? Ну, может и дурак. Дана, правда, не обиделась. Кажется, я ее позабавил. И, возможно, этим понравился еще больше. Да и какая теперь разница? Все летит к чертям, а мы тут о плотских утехах…

Когда я поднялся, чтобы уйти, Дана тоже встала и прошептала мне прямо на ухо:

— Черт бы побрал тех, кто нам еду готовит. Зуб даю, тут что-то в еде. Все приезжают нормальными, а потом постепенно теряют всякий интерес. Ну, ты понимаешь… А у меня, кажется, иммунитет к этой фигне…

Я покраснел, покрутив ее слова в голове еще разок. Это что, меня только что импотентом назвали?! Да знала бы она, как мне хотелось! Вообще-то да, мог бы и воспользоваться ситуацией, идиот! Тогда почему не воспользовался? Может, и вправду, что-то подсыпают?.. И желания какие-то приглушенные? А голос разума говорит слишком громко?

Но Дана вовсе не обиделась. Она улыбнулась мне и обняла на прощание.

— Ты хороший парень, Рой, — прошептала она, обдавая горячим дыханием шею, — не бери в голову. Ты нравишься мне. Просто знай это. И…да… Тут по лагерю слушок ходит, что в течение ближайших пары часов система проверит все браслеты на предмет утечки информации. Знаю, ты любишь копать. Поэтому предупреждаю. Личное хранилище будет проверено.

Я сдавленным голосом поблагодарил Дану и вышел. Может, и к лучшему, что ничего в этот раз не получилось? У меня есть от силы час, чтобы снести всю сохраненную информацию с браслета! Спасибо Дане. Если бы не она… Я ведь все, все туда сохранял!

Конечно, я понесся удалять все «подозрительное» со своего браслета. С горечью посмотрел на уже приличную коллекцию видео, аудио и странных заметок — и снес разом. Что уж делать? Личная безопасность и репутация группы должны быть выше простого любопытства. Хотя одна из заметок точно спасла нам жизни. Та самая, о зеленых вспышках.

Долго думал, стоит ли стирать информацию с «пещерного» браслета. Пришел к выводу, что нет — ведь на нем нет личного дела, стало быть, он никому и не принадлежит. И стоит рискнуть и оставить его, как есть. Главное — спрятать подальше. А то потом буду орать «не мое, подбросили»!

***

Местное время: 22:30. Срок пребывания: 40 дней

Покоя не предвещалось. Сначала лагерь напоминал потревоженный улей. Все гудели, все возмущались насчет нововведений, все спрашивали друг друга, но никто не давал точных ответов. Управляющий состав срочно созвали в штаб — об этом сообщили из динамиков. Ну а нам оставалось ждать уведомлений.

Нашему куполу прилетело ночное дежурство. Вздохнув, я пошел переодеваться, вооружаться и получать патроны. Потом отыскал нужную точку лагеря и стал дожидаться ребят. Ри и Джо быстро пришли. Хоть Джо и хромал, ему пришлось примкнуть к нам, ведь травма не была зафиксирована. Стало быть, никакого легального отгула он не имел. Думаю, он не пошел в медпункт специально, чтобы мы не остались с Ри в малом составе. Благородно, но глупо. Случись что, доломает он свою ногу, а мы — тащи его, пожалуйста. Но это я относительно других, со стороны, такой умный. А сам бы как поступил? И как поступал? Вот-вот.

После начала дежурства на браслеты поступило новое уведомление. Ри аккуратно прикоснулась к новому браслету — еще не привыкла! — и зачитала вслух:

— Корректировка задания. Патруль участка П-23 с 22:30 до 01:30. При обнаружении в лагере лиц, не относящихся к лагерю — немедленно устранить. Награда за устранение 1000 либов плюс 500 баллов репутации. За прорыв контура группе будет начислен штраф. Ого…

Ри посмотрела на меня круглыми глазами, затем на Джо.

— Это… верно понимаю, нам предлагается в людей палить?

— Похоже, — пожал плечами я, — но ведь они еще и на объявлении намекали на это.

— И что думаешь?

Другие патрули на периметре тоже получили корректировки, и до нас донеслись обрывки их ругани между собой:

— А я не за тем сюда ехал, чтобы убийцей становиться!

— Ты и так убийца уже! С каким наслаждением мутантов мочишь!

— Это другое!

— Да-да…

Я повернулся к своим.

— А делать нечего. Я так полагаю, сбитый объект — это летевший сюда десант. Кто такие — никто не знает, наверное. Ну или, нам не скажут, как обычно. И, раз лагерь секретный, то и нельзя допускать разглашения тайны. Поэтому все люди, не относящиеся к лагерю, считаются целями для поражения.

Ри скривила губы.

— Вот спасибо, просветил ты меня, тупенькую! Это я и без тебя поняла. Мне интересно, что с приказом делать.

— Как — что? Стрелять по целям.

— И становиться убийцей?

Я вздохнул. Хороший, черт побери, вопрос, но…

— Во-первых, к нам пока никто не лезет, — рассудительно заметил Джо.

— Это верно, — кивнул я, — а во-вторых, выбора особо и нет. Эти люди — враги лагеря, насколько можно догадаться. И для них мы все — как единой целое, единый враг. Ты думаешь, нас кто-то пощадит, если мы будем к ним добры? Ну-ну.

— Как бы пытать не начали, — поддакнул мне Джо, — все же, если лагерь секретный — а он секретный, то наверное, найдутся и желающие получить сведения из первых рук.

— В точку. Именно это и произошло. Мы кому-то понадобились. И стабильная жизнь в лагере закончилась. О…

В этот момент я вспомнил о браслете Райли и закатал рукав. Райли ведь сказал, что в случае непредвиденной ситуации надо нажать на кнопку? Сейчас уже непредвиденная? Должен ли я предупредить? Или надо, воспользовавшись хаосом, бежать отсюда как можно дальше? Ведь это шанс вырваться отсюда! Понимаю, звучит максимально глупо — бежать сейчас, когда периметр особо охраняется. Но кажется, что пока система не отбалансирована, в ней можно найти лазейки.

— Это что такое? — схватила меня за руку Ри, — Что это за штука? Купил?

Я покачал головой.

— Райли надел, когда приезжал.

Ри нахмурилась, поднесла мою руку ближе к глазам и вдруг с силой отбросила ее.

— Вот черт!

— Что?

— А мы тут болтаем!

— А?

Но Ри не отвечала. Она отвернулась. Я посмотрел на Джо, тот пожал плечами.

Спустя пару секунд я понял. Ри, наверное, подумала, что этот браслет может записывать наши разговоры. Я ведь и сам подумал об этом. Снять его не получается. Зачем он нужен — непонятно. Райли надел его мне после моих вылазок. Может, это что-то вроде браслета преступника под домашним арестом? Ведь не может же Райли настолько расщедриться, чтобы давать мне некую «тревожную кнопку» — так, чисто на всякий случай? Нет, в такую благотворительность я не верю. Значит, этот браслет несет какую-то пользу тому, кто мне его повесил…

А наболтали мы тут… Мама дорогая!

Но стоит ли теперь молчать, когда наговорил уже и на свое исключение, и, возможно, даже на тюрьму?

***

Местное время: 21:17. Срок пребывания: 42 дня

Разбалансировкой системы воспользоваться я не смог. Бесконечные дежурства и патрули измотали меня, как и всю группу. Сейчас я никого не подобью на побег, да и сам с побегом не справлюсь. Майк досрочно выписался из медпункта и примкнул к нам. Еще один калека, на пару с Джо. Оба прихрамывали, оба были не в лучшей кондиции, и я что-то начал волноваться за жизнь всего купола. Но делать нечего, Майка с радостью выписали. Система ожидала наплыв раненых, поэтому лишние места занимать в медпункте не приветствовалось. Снижение нагрузки на медпункт — именно то, что и было нужно сейчас.

Пока что лагерь никто не беспокоил. Часть куполов была переведена на обеспечение безопасности добычи мутагена, и жизнь как будто бы потекла по-старому. Но это было не так. Я чуял, что это просто затишье, и вот почему. Допустим, моя теория верна, и к лагерю направлялся десант, который сбили.

Кстати, кто сбил? Значит, что за лагерем находится более серьезный контур обороны, так? Но этот вопрос пока отложим. Десант сбили. Сторона, потерявшая связь со своими бойцами, будет просто сидеть, сложа руки? Нет. Как минимум — пошлет разведчиков. Может, мы уже захватили десант и выбиваем из чужаков информацию? В общем, предполагались какие-то ответные действия. И лично мне было понятно, что так просто лагерь не отделается.

Мы вчетвером вышли на ночное дежурство. Патруль неприметного участка контура прямо у разлома. Вооружившись и нацепив всю снарягу, мы вышли. Хоть и неприметный участок, а очень опасный. Во-первых, никто через главные ворота не вламывается. Для проникновения на территорию выбираются именно такие закуточки. Во-вторых, близость к разлому. Нам придется быть вдвойне осторожными и следить не только за непрошенными гостями, но и за мутантами.

— Кстати, Рой, — прервал мои мысли Джо, — помнишь, мы говорили о координатах? Ты их запомнил?

— Какие координаты? — перебила его Ри, — Координаты лагеря?

— Ты знаешь координаты? — поднял бровь Майк, но Ри шикнула на него и указала на мою руку.

— Слушайте, я все понимаю, — скривился я, — но, по-моему, мы ведем себя, как параноики.

— Кто бы говорил, — пробурчал Майк.

Он просто был не в курсе моего «дополнительного» браслета. Ри отвела его в сторонку и шепотом прояснила ситуацию. Майк вернулся к нам озадаченный, но ничего не сказал.

Я написал цифры пальцем на земле. Мелкий песок послужил отличным холстом. Джо долго смотрел на них, прикидывая что-то в голове.

— Это невозможно, — наконец сказал он, — по твоим цифрам получается, что мы в Тихом океане.

— Наверное, на острове? — предположил я.

— Понятия не имею. Может, и на острове. Вот только если эти координаты правдивы, то вокруг на тысячи километров пустой океан.

— Или другие мелкие острова.

Что ж… Намек я понял. Если координаты верны, то сбежать отсюда так запросто невозможно. Стало быть, эту идею надо отмести навсегда. Признать ее идиотской и несостоятельной.

В этот момент на соседнем участке периметра раздался громкий хлопок. По земле пополз дым.

— Отходим! — скомандовал я и сам быстро отбежал от стены. Как я и думал — началось. И началось с дымовых гранат. Так за ними могут последовать и настоящие взрывы!

Мы отбежали дальше, к самому разлому.

— Вниз! — крикнул я и принялся карабкаться по лестнице.

— Зачем? — удивилась Ри, хоть тоже последовала за мной.

Я смог ей ответить, только когда мы спустились на верхний ярус строительных лесов.

— Первое нападение. По людям не пристрелялись. Будет месиво и паника. А мы сможем достать их и отсюда. Выгодная позиция.

Знаю, отсиживаться нехорошо. Но мне дорога моя жизнь, а нападающие — не мутанты, а люди, причем — явно обученные. У них мозги все же есть, я полагаю. И их поведение предугадать будет не так просто.

Сверху послышались крики и выстрелы. У разлома замелькали темные фигуры. Я нацепил очки и присмотрелся. Это — не наши. Совсем другое вооружение, другие силуэты. И это не абы кто, а военные. Уж очень хорошо экипированы — видно даже отсюда.

Я прицелился и выстрелил. Махнул рукой группе, чтобы спускались ниже. Попасть сверху в прячущихся в разломе слишком трудно, тем более, что чем ниже мы спускаемся, тем кромешнее тьма. Я не знаю, рассчитвали ли нападающие действовать в полной темноте. Если нет — это будет нашим преимуществом.

Выстрелы в нашу сторону. Сбили пару камней на выступе, вот и все. Я ответил короткой очередью и, похоже, кого-то подстрелил. Воспользовался паузой и спустился ниже. Так, обмениваясь безрезультатными очередями, мы оказались на самом дне разлома. Но нападавшие тоже не дураки. Увидели лестницы, начали спускаться.

Удачный шанс подстрелить кого-то, вот только один лезет — другие его прикрывают. Мне изредка удавалось сделать выстрел, но план нарисовывался другой.

— В лаз! — шепнул я, — Еще бы арпов на них натравить.

В лазах мы в выигрышном положении. Мы знаем примерную схему ходов, мы знаем, чего ожидать от той или иной твари. Военные могут этого не знать. Этим надо пользоваться.

Мы ушли чуть глубже и притаились. Военные совещались где-то неподалеку, и я услышал явный американский акцент. Хм…

Я напряг память, спрашивая себя, сколько их было. Четверо? Кажется, да. И нас четверо. Двое только не вполне в форме.

Едва военные осторожно сунулись в лаз, я подал сигнал Ри. Мы приготовились. Пусть, пусть зайдут поглубже…

Мы прятались в небольшом ответвлении и ждали удачного момента. Кажется, вот он и есть. Я пустил очередь в коридорчик, почти не высовываясь в лаз. Вслепую.

После этого мы отошли еще дальше.

Это напоминало игру в прятки в лабиринте. Военные продвигались вперед, не зная, что их здесь ожидает. Мы же обладали преимуществами, но остерегались долбаных мутантов. Которые не замедлили явиться.

Обычно животных пугают громкие звуки, но, видимо, эти твари вечно голодные. Они давно смекнули, что «выстрел равно оружие, а оружие равно его носитель, а носитель есть еда»…

В следующем ответвлении мы обнаружили затаившегося арпа. Он блеснул глазами и молча бросился на нас. Мы побежали назад, сделав пару выстрелов для привлечения военных. Добежали до развилки, ушли в левый коридор. В правом были военные. Они сунулись в развилку и были снесены арпом.

Удивленные крики, полные страха и боли. Выстрелы. Много выстрелов. Крики. Порыкивание.

Нет, мы не будем туда соваться. Мы подождем, пока все стихнет. Заодно проверим, может ли один арп замочить четверых людей…

Пара минут ожесточенной борьбы, крики, ругань, выстрелы. Затем выстрелы стали реже. Вскоре и они стихли. Я аккуратно высунулся из коридорчика и быстро оценил обстановку.

Все четверо лежат без признаков жизни. Туша арпа навалилась на них. А вот он может быть жив, тварь бронированная. Я пропустил Ри вперед с ее Тенью, и она разнесла башку арпа разрывным патроном.

Впервые я был благодарен этим тварям. Арпы — хорошее оружие, если так прикинуть. А что делать с военными? Надо, наверное, доложить о них в штаб. Может, кто-то еще жив, и сможет сообщить информацию?

Но я не уверен, что наверху тишь да гладь. Скорее всего, на территорию прорвались несколько групп, и на поверхности идут ожесточенные бои. Честно говоря, хотелось бы отсидеться в укрытии, а не лезть на рожон. Мы ведь дело сделали — минус четыре бойца.

Опа… Я заметил, что в том месте, где мы заходили в коридорчик, произошел обвал. Видимо, потолок пещеры не выдержал автоматных очередей. Прежний путь назад нам оказался закрыт.

— Придется идти вглубь, — сказал я, — здесь мы не пролезем.

— Эй, — окликнула меня Ри, — а этих куда?

— Выберемся и сообщим, — отмахнулся я.

Мы проверили запасы патронов и остались довольны. Потратили не очень много, учитывая, что всю работу за нас сделал один голодный арп. Значит, мы сможем отбиться от новых тварей, если они появятся.

Кап-кап-кап….

Стало быть, где-то неподалеку подземное озеро. А, может, и развилка?.. Мы осторожно побрели вглубь лаза, останавливаясь на каждом шагу и прислушиваясь. Я шел первым.

Через несколько минут мы вышли в небольшой грот. Обычно в таких местах и находились подземные источники. Разница была лишь в нахождении мутагена в воде. Вода светится — есть мутаген. Не светится — нет мутагена. Конечно, я говорю упрощенно. Не зря же каждый источник здесь берут на тщательные пробы. Но по-простому можно объяснить именно так.

Я приподнял очки. От поверхности воды исходило мягкое голубоватое свечение. Вернул очки на место. Заметил впереди ответвление и направился прямо к нему.

— Стоять! — послышалось сзади.

Я мигом развернулся, приводя Терру в готовность. Группа последовала моему примеру.

Это был солдат. Один из тех, разорванных арпом. Видимо, не добили его, оклемался, да и пошел за нами. Это большой мне минус. Как я мог его не слышать?.. В очках было плохо понятно, но костюм на бойце был порван, шлема не было, а руки, сжимающие автомат, дрожали.

— Стоять, — повторил он тихо и через силу, — оружие на пол, утырки.

М-да. Наверное, он не в себе, раз без шлема и с ходящим ходуном оружием угрожает четверым вооруженным бойцам. Мне лично хватит одного выстрела, чтобы прикончить его. Вопрос: смогу ли?

Но я вскинул Терру. Нечего сопли жевать. Это угроза.

Ри не торопилась стрелять, парни тоже. Мы были относительно спокойны, ведь шлемы и броники при нас, так что… Можно и время потянуть. Я понимаю. Никто не готов снести башку живому человеку. Этому нас не учили. А вот его — да. Его учили именно этому.

Военный сделал два мелких шага вперед и, споткнувшись на выступе, закачался и рухнул в воду. Озера тут глубокие, даже если кажется, что это не так. Я бы сказал, они ОЧЕНЬ глубокие. И никакого постепенного увеличения глубины. Это долбаный бассейн. Сразу раз — и ух.

Подождать, пока утонет? Помочь? Нет, исключено — вдруг с собой утянет? Попадание даже капельки мутагена на кожу может навредить — так нам говорили. Вот костюм «Странник» как раз водоотталкивающий. Но и он не может создать идеально герметичную защиту. Не акваланг же…

Военный вынырнул и стал отплевываться. Наглотался, ясно. Помимо прочего, он стал издавать странные гортанные звуки. Как будто крик шел из самой глубины его кишок. Боец выпрыгнул из воды на берег и приземлился на корточки, опираясь руками о землю. Автомата с ним не было.

— Определенно стрелять, — прошептал я сам себе и выстрелил.

Выстрел бойца не убил, тогда Ри довершила начатое разрывным патроном. Когда боец перестал дергаться, мы подошли ближе и склонились над ним.

— Не трогать, — напомнил я, — он только что искупался в мутагене.

Сняв очки и нацепив фонарик, я осмотрел бойца. Да… если бы не разнесло ему башку, можно было бы что-то сказать. Но так, особых изменений я не заметил. Кроме странной прыгучести и странных поз. Ладно. Черт с ним.

— Пойдемте, — я потушил фонарик, надел очки, и мы пошли в сторону дальнего лаза. Путь был свободен.

***

Местное время: 26:29. Срок пребывания: 42 дня

— Мы заблудились, — констатировал уже понятное всем Джо.

Из-за обвала, который помешал нам выйти той же дорогой, что мы и попали в лаз, нам пришлось петлять сплетением коридоров буквально наугад. Оставив позади озеро и труп бойца, наглотавшегося мутагена, мы блуждали еще часа два, когда поняли, что выхода не предвидится.

— Чем глубже, тем тревожнее, — прошептала Ри, — я лично не знаю, кто здесь может обитать.

— Ага, мы вообще в неисследованном лазе, — добавил я.

Это было и так понятно. Участки не были размечены, целое озеро мутагена — нетронуто. Оно и неудивительно — ведь я повел группу в тот лаз, который увидел первым. Если бы мы пытались добежать до знакомого входа, нас бы подстрелили военные. Выбирать не приходилось.

— Дерьмо! — выругался Майк, оступившись на камне и чуть не падая.

— Ш-ш!

Я первым услышал цокание по камню. И это была не капля воды. Кто-то бежал, и, судя по звуку — прямо на нас. Мы дошли до развилки и аккуратно выглянули в следующий коридор.

— Бес! — с надрывом сообщила Ри и подготовила Тень.

— Который с плазмой?

— Угу.

— Чем бить?

— Отвлеките, я добью.

Выстрел. Выстрел. Разрывные патроны ушли в цель, но без эффекта. Мы побежали по коридору до следующего ответвления, чтобы укрыться. Упитанный цокающий кабанчик несся за нами, похрюкивая.

Если он выпустит плазму…

Бес остановился и принялся вставать за задние ноги. Я рубанул очередью. Ри — разрывными.

Снова спрятались за развилкой. А тварь цокает, тварь близко.

Я приготовился встречать беса очередью, потому что прятаться в длинном коридоре было некуда. Только отходить назад, отвлекая выстрелами, и надеяться.

Бес вылетел из-за поворота, пробуксовывая копытцами, и тут же был снесен мощным зарядом лазера откуда-то позади него. Это еще кто? Война за власть в разломе? Что такое?

Мы с Джо добили еще дергающегося кабанчика короткими очередями. Ненавязчиво запахло готовящимся шашлыком.

А что там, в коридоре? Ведь кто-то убил тварь. Я присоединил полный магазин, дослал патрон и осторожно выглянул. И опустил Терру. Передо мной стоял вооруженный мужчина. Он не ожидал меня увидеть, как и я его. Но оружие не взвел. Внимательно посмотрел — насколько я мог это понять в своих очках. И ничего не сказал.

— Там человек, — прошептал я своим.

— Так стреляй, блин! — возмутился Майк, — Долбаные военные.

— Он не военный.

— Я не военный, — хрипло произнес мужчина и вышел в наш коридорчик. Он говорил по-английски с еле заметным акцентом.

Ри живо наставила на него Тень, но через секунду опустила ее.

— Рэдди? — прошептала она, — Какого черта? Ты откуда?

Я понял, о ком идет речь. Рэдди Марлоу, его досье было среди прочих на браслете. По данным Ри, он «возмущался в штабе, а потом пропал из лагеря». Тот самый, с внешностью маньяка.

— Какой-то ты другой, Рэдди, — пробормотала Ри и снова подняла Тень, — ты в озере не купался часом?

Тот лишь усмехнулся и покачал головой. Я внимательно рассматривал его одежду. На защитном костюме какие-то самодельные дополнения. То ли плитник, то ли что-то похожее. Голова без защиты — что странно. Шлем никогда не помешает. Очков на нем тоже нет. Но он нас видит прекрасно, я ручаюсь!

Рэдди подошел к кабанчику, наклонился, цепанул его за заднюю ногу и потащил.

— Я ухожу, — сообщил он, — добыча — моя. Бывайте!

Парни молча переглянулись.

— Эй! — возмутилась Ри, — Ты пропал почти два года назад! Расскажи, что случилось, черт тебя дери!

Да, было бы нелишним, не находите?

Рэдди оглянулся и покачал головой.

— Вам не принесет пользы эта информация. Живите спокойно.

— Слушай, — я выступил вперед, — здесь куча странностей, и нам помогут любые сведения об этом месте. А не только те, к которым у нас есть доступ.

Рэдди внимательно посмотрел на меня и задержал взгляд на браслетах. Куртки на мне не было, так как я жутко вспотел, убегая от военных. Поэтому браслеты были на виду. Рэдди снова перевел взгляд на меня и недобро усмехнулся.

— Я давно уже никому не помогаю. И тебе не советую. Бывай!

И он снова потащил тушку вглубь лаза.

Сволочь несговорчивая! Просто сволочь! А я потом должен думать, откуда он тут взялся, где его носило все эти годы, и почему он охотился на беса, а не тот на него, да? Нет, я не собирался его так запросто отпускать.

— Покажи хоть, где выход, — нагло бросил я.

— Там же, где вход.

— Вход завалило.

Рэдди тяжело вздохнул, остановился, и, не оборачиваясь, пробурчал:

— Ладно. Пойдем. Проведу.

Рэдди шел первым, волоча тушу, я — за ним. Дальше Ри, ну а парни замыкали группу. Я пытался обдумать, как же так вышло, что Рэдди внезапно для всех исчез, а потом так же внезапно объявился в одном из коридоров разлома. Почему? Сам ли он исчез, или ему помогли? Живет он тут или охотится? Или он на задании? Ну, и на кого он работает? Почему он не пользуется шлемом и очками ночного видения? Почему у него лазерная пушка, если в его досье указано, что он мид? У-у, я теперь стал дюже внимательный! Раньше не примечал детали, а тут вон как поумнел резко! Доступ к лазерному оружию имеют лишь эксы. Значит ли это, что Рэдди повысили?

— Может, информацию в обмен на информацию? — предложил я идущей впереди меня спине.

— Все, что мне нужно, я уже знаю.

Сволочь…

— Да понимать бы, кто на лагерь напал, — с притворным равнодушием бросил я, — военные… Один из них при нас мутагена из озерца хлебнул. Мы отметили возросшую прыгучесть.

Рэдди даже не замедлил шаг.

— А за два дня до этого вражеский самолет сбили. Наверное, сегодня десант приперся узнать, куда мы дели прошлую группу.

— Тебе поболтатьхочется, или что? — усмехнулся Рэдди.

— Информация мне нужна.

— С чего ты взял, что я знаю то, что тебе нужно?

— Ну, где-то тебя носило два года. Ты мог быть за пределами лагеря. Это нам и интересно.

— Всей группе или только одному дотошному бойцу, который не ценит свою жизнь?

Я оглянулся на ребят. Ри ухмыльнулась, и я сразу понял, что ей нравится сама идея, что кто-то еще говорит мне, насколько я душный. Это и без слов понятно…

— Жизнь-то я как раз ценю. И не люблю, когда не понимаю происходящее. Без информации — это как будто вслепую.

Мы прошли несколько коридоров молча.

— А что касается дотошности, так я теперь осторожен. До тюрьмы не должно дойти.

— До тюрьмы? — хмыкнул Рэдди.

— Ну…да. Слухи ходят.

Он развернулся и тыкнул пальцем мне в грудь.

— Нет никакой тюрьмы.

— Как нет?

— Запросто — нет. Это тебе не детский сад. Тут, как ты мог понять, с ресурсами туговато. В том числе и с человеческими. Нарушителей просто отправляют на задания другого рода.

— Какого?

— Другого.

— Откуда знаешь? А-а… То есть, тебя…?

— Пришли.

Рэдди отошел, пропуская группу вперед. Там, вдалеке, маячил кусочек звездного неба. Не такого же темного, как подземные коридоры, поэтому и выделявшегося на общем фоне.

Мы по очереди поблагодарили Рэдди и пошли вперед. Меня прямо ноги не несли. Ну как, как можно упустить ходячий источник информации?! И, тем не менее, я его добровольно упускаю. Ведь не пытать же его, в самом деле? Тут, смотря по габаритам и навыкам Рэдди, еще неизвестно, кто кого будет, ага… Но и ходить за ним по пятам, изматывая его вопросами — тоже не вариант. Надоем я ему, да и получу луч лазера промеж глаз. Вот и все, чем это кончится.

Я вылез последним. Заглянул обратно.

— Еще свидимся! — крикнул я вслед удаляющейся фигуре.

Рэдди ничего не ответил и даже не обернулся, но, кажется, показал мне довольно недвусмысленный жест. В очках было трудно разобрать, но я был почти что уверен…

***

Местное время: 03:05. Срок пребывания: 43 дня

Единственное, чего хотелось — это рухнуть на жесткую, но такую притягательную после всех этих передряг, постель! Но нет, боец. Терпи. Терпи и жди. Еще не всех военных могли добить. И, вообще, мало ли что происходит в лагере? Я полз по лестницам и думал. С одной стороны — надо возвращаться в лагерь. Во-первых, помощь там сейчас ой как нужна. Во-вторых, не вечно же отсиживаться в разломе. С другой стороны, лучше бы и отсидеться. Мы уставшие и измотанные, а запас патронов не вечен. А ну как сейчас на лагерь нападет целая дивизия? Ладно-ладно, это я перегнул! Но даже несколько малых групп, посланные в усиление предыдущим, могут перевесить чашу весов не в нашу пользу.

Кстати, выстрелов я не слышу, что может говорить об уничтожении одной из сторон. Но какой?

Я посмотрел на ребят. Они были относительно спокойны — или же, просто вымотаны. Ри как старшая по куполу не отдавала приказ затихариться здесь. Стало быть…

И все же я не мог не спросить.

— Мы точно идем наверх?

— Идем…

— Там может быть опасно.

— Может. Надо вылезать осторожно и оценить обстановку.

Так и сделали. Аккуратно подняли головы из разлома, огляделись. Наши бегают, таскают на носилках раненых. Вот что мы увидели первым делом.

Едва мы вылезли на поверхность, на браслеты пиликнуло задание. Примкнуть к куполу 14-B, который сейчас находится на участке П-24 и перенести раненых в медпункт, а трупы рассортировать на наших и не наших.

П-24 — это один из участков по периметру. И, хоть мы падали с ног от усталости, пришлось помогать. По пути отметили, что купола не пострадали от налета. Видимо, патрульные приняли весь удар на себя, и вглубь лагеря враг не пробрался. Это хорошо. Это радует. Значит, нас не зря дрючили. И, все же, сколько их было? На нас четверых как раз и пришлось четверо неприятелей. И мы всех укокошили. Силы были вровень, если не считать, что нападавшие были, судя по всему, профессиональными военными, которым убивать людей было не в новинку.

Купол 14-B состоял также из четырех человек. Лица были знакомые, но по именам мы никого не знали. Ну и не надо. Фронт работ ясен: видишь раненого — тащи в медпункт. Видишь труп — сортируй и тоже тащи. Куда? А вон туда, к забору!

Шустрый паренек прискакал с пустыми носилками.

— Эй, — ткнул он меня локтем в бок, — помоги.

Мы перевалили раненого экса на носилки и потащили. Экс был тяжелый, как моя судьбинушка. Но вдвоем мы все-таки доволокли тяжелого бойца и даже аккуратно опустили на землю, не бросая. У него была сломана нога, судя по всему, потому что до того, как мы экса понесли, кто-то другой — а, может, и он сам, связал ему обе ноги вместе эластичным бинтом.

Не все были тяжело ранены. Кому-то просто понадобилось сопровождение, а не носилки. Я ходил по периметру и высматривал, нет ли среди раненых или мертвых Даны или Леи. Но пока никого из девушек не нашел.

Мертвых бойцов было не так уж много, и большинство были не с нашей стороны. Что-то сыграло против нападавших — может, наша готовность к налету, или то, что мы ежедневно выходили на рейды за мутантами… Не знаю, зачем я вообще гонял эти вопросы в голове, но надо было о чем-то думать. А то не все трупы были в первозданном виде — я…кхм…хотел сказать, что в лагере особой популярностью пользуются разрывные патроны. Оно и понятно, против долбаных мутантов самое оно… Но и против военных оказались эффективны!

Доусон тоже тут была. Она ходила между группами и следила за происходящим. Когда все трупы были рассортированы на две группы, она подозвала к себе Майло, несколько высших эксов, и они принялись осматривать каждое тело.

Были и спорные ситуации. Например, один боец был натурально труп — но ходящий от группы к группе медик распорядился тащить его в медпункт, да поживее. Но это был наш. А такого же, пограничного, но с той стороны — Доусон лично проконтролировала, чтобы доставили в штаб. Я так полагаю, будут добывать информацию. В медпункт к остальным противника не тащили. Если состояние было тяжелым, могли и пристрелить. А кто мог разговаривать и был в сознании — того прямиком на допрос. Вот уж не завидую им… Хотя… Они знали, на что шли, не так ли? Эти риски — часть их работы.

Я подумал об этом и вздрогнул. И давно я стал таким циничным? Ишь, рассуждаю тут! Риски, часть работы… Когда сам несколько часов назад не мог прикончить военного с их стороны!

Ну и ладно. Это все неважно. Главное — лагерь отбился на сей раз. И вообще — пора бы сменить нас на задании. Глаза слипаются…

Местное время: 11:00. Срок пребывания: 43 дня

Браслет вибрирует. Вибрирует, аж рука чешется. Но я сплю! Побудки еще не было! Сирена прямо в ухо еще не прогудела! Отстань!

— Ро-о-ой! — меня трясут за плечо, — Ау-у-у!

Разлепляю глаза, со стоном поворачиваю голову. Ри. Стоит надо мной и ухмыляется.

— Сирену ждешь? Ее не будет. Мы же посменно дежурим, посменно спим. Забыл?

Забудешь тут. После такого денька, как вчера…

Я с кряхтением поднялся и быстро натянул обычные шмотки: футболку, штаны, кроссовки.

— Это ты правильно! — похвалила Ри, — Нам еще на тренировку.

— Какая тренировка? — недовольно буркнул Майк, — Их отменили нахрен.

— Отменили. Но мы продолжаем заниматься. Или ты хочешь растерять форму и быстрее сдохнуть?

Ри потянулась, подвигала плечами, покрутила руками, ногами, головой, после чего направилась к выходу.

— Жду на стадионе.

Я выполз из купола и направился в душевую — зубы чистить и умываться. По пути осмотрелся. Купола не разворошены, инфраструктура не разрушена, но по периметру встречаются небольшие воронки от взрывов. Ручные гранаты, как мне кажется. Вот что это такое было. Дорога вся исполосована следами шин. Кажется, пока я спал, сюда приезжали и забрали трупы. Потому что их не было там, куда мы их поскладировали. В общем, их вывезли из лагеря — ну и правильно. Нам с ними что делать? Растворять в мутагене? Кстати, о мутагене. Надо не забыть отчитаться в штабе.

На тренировке я был сонный и вялый. Сказывалось резкое изменение четко выстроенного режима дня. Кое-как отбегал круги, повторил за Ри комплекс и сел прямо на землю — отдыхать. Как-то подорвало меня вчерашнее. Психика уже отправила произошедшее в отдельный ящик для нехороших воспоминаний, но тело не слушалось. Оно словно было деревянным и жестким. Поймав пару смешков — в основном, от Майка, я отошел к лесенкам и принялся тянуться. Никогда не занимался растяжкой целенаправленно, но тело буквально этого требовало. Ребята ушли на завтрак и крикнули мне, чтобы я не задерживался.

Растянувшись, я почувствовал себя лучше и уже собирался уходить, но на стадион пришло человек десять эксов. Среди них и Лея. Не знаю, почему, но я дико обрадовался. Живая! Здоровая! Впрочем, может, она вообще спала во время налета? Может, ей и не пришлось в эти часы дежурить?

Лея подошла ко мне первая.

— Живой, гляди-ка! — хлопнула она меня по руке, — Ты ночью дежурил ведь?

Я кивнул.

— И как оно?

— С…определенным успехом.

— Уничтожили кого?

— Да, но не мы. Увели группу в лазы, там арп сделал свое дело.

Лея округлила глаза.

— А ты мозг. Хороший ход! А у нас один тяжело раненый. Прилетел в бедро осколок. Но вроде жить будет, мы его сразу к медикам отволокли.

Я понимающе кивнул. Мы немного помолчали. Я думал о Рэдди и не знал, стоит ли кому-то рассказывать о том, что мы его видели. Нет, пожалуй, сохраню это в тайне. И ребятам скажу — нечего болтать. Не знаю, почему, но что-то мне подсказывает, он не просто так в лазах сидит.

— Чего задумался? — потрясла меня за плечо Лея, — Все путем. Нападения бывают. А первый раз всегда тяжелый. Иди как следует поешь. И купи себе шоколадку, да под горячий черный кофе заточи всю сразу.

Лея прислонила свой браслет к моему, и тот пискнул.

— Угощаю, — улыбнулась она.

Ничего себе! Вот это браслет у нее! Раз-раз, и деньги переведены на мой счет. Не надо бежать в ИТК. Тоже такое хочу…

Лея тем временем заметила второй браслет и бесцеремонно схватила меня за руку, повертела ее по-всякому, рассматривая.

— Зачем второй? Какой функционал?

Я пожал плечами.

— Райли надел, когда приезжал. Хотел бы я сам знать его назначение…

На лице Леи отобразилась довольно странная эмоция. Удивление, непонимание и…уважение.

— Недурственно, недурственно… Ну, раз Райли не сказал, зачем браслет, то лучше и не узнавать. Беги лучше на завтрак. Свидимся.

Я поблагодарил Лею и побежал в столовую. Побежал по привычке, хотя спешить было незачем. Еду теперь выдавали бесперебойно. Не опоздаешь.

Умяв после сытного завтрака шоколадку — по всем инструкциям Леи, я направился в штаб. Еще так много предстояло сделать! И, главное, успеть до получения задания. А прилететь может в любую минуту. И еще — я нигде не вижу Дану. Это начинает беспокоить. Вчера ее тоже не было. Неужели ее ранили или вообще убили?..

В штабе сидела только Доусон. Она подняла голову от планшета, и я понял, что она, похоже, спать и не ложилась. Но все равно держалась молодцом. Удивительно собранная женщина.

Доусон выпрямилась и вопросительно взглянула на меня.

— Что не так, мид? Начисления за оборону придут в течение 12 часов.

— Нет, я это…отчет как подать?

— Отчет?

— Да, не думал, что трупы увезут так скоро. В лазу еще четверо.

— Ваша работа?

— Моего купола.

— Принято. Отправлю с тобой парочку людей — вынесете их.

— Но один из них… Его трогать, наверное, нельзя. Он наглотался воды из озера. В общем, один труп заражен.

Доусон приподняла бровь и что-то потыкала на планшете, потом развернула девайс ко мне.

— Садись, пиши отчет о том, что произошло. А вам надо будет защитные перчатки выдать. Получите в штабе, как задание придет.

Я накидал отчет в свободной форме и покинул купол. Сразу же пришло задание по сопровождению группы в лаз. Мы вытащили тела и подняли их на подъемнике. Наглотавшийся мутагена боец выглядел не слишком хорошо. Его мышцы не задеревенели, в отличие от других тел, а объемы увеличились процентов на 30. Как будто бы он резко распух. Меня особо не подпускали к телам, я просто выполнял роль проводника, и я был быстро отправлен восвояси. Фактически, я даже не смог рассмотреть бойцов при свете дня. Мы вынесли их из лаза, упаковали в большие мешки, и мешки уже потащили на поверхность.

Тело с мутагеном упаковали особо прочный мешок. Ну а на поверхности меня освободили от задания. Я должен был проследовать в неприметный купол за штабом, где в небольшой кабинке сунул руки в небольшой отсек и высунул их уже без перчаток. Следующий отсек — обработка кожных покровов. Пришлось сдать костюм в чистку и повертеться под струями какой-то едко пахнущей бесцветной жидкости. После этого кабинка включила воду, и вонючую жидкость смыло.

Мне выдали новый комплект одежды. Намытый, обработанный и скрипящий от чистоты, я вышел из купола. Вот, значит, как обрабатывают рабочих на добыче. Им, видимо, ежедневно приходится через это проходить. Понятно, что защитные костюмы, и все дела, но попадания мутагена на кожу все боятся, как я уже смекнул. И, судя по тому телу — правильно делают.

***

Местное время: 13:51. Срок пребывания: 43 дня

Группе выдали задание на патруль. Вполне ожидаемо. Мой браслет тоже вибрировал, но на своем допотопном девайсе я при всем желании не мог бы открыть уведомление, поэтому обычно игнорировал. Кто-то из ребят читал задание, чаще всего — Ри. Но в этот раз что-то изменилось.

Мы прибыли на вверенный нам участок, но мой браслет не затыкался. Он вибрировал и пищал, как бы я ни смахивал уведомление. Вскоре это всем надоело.

— Да сбегай ты уже до ИТК и удали эту фигню! — вспылила Ри, — На нервы действует твоя пиликалка!

Пришлось так и сделать. Я сильно удивился, открыв интерфейс. У меня лежало индивидуальное задание. И — да, оно отличалось.

«Обнаружить цель: юнит Рэдди Марлоу. Приблизительное местоположение: участки 23-2Н — 29-2Н. При обнаружении цели — уничтожить»

Я перечитал еще раз. И еще. И еще.

Это ошибка?

Уничтожить человека, принадлежащего к лагерю? Почему я? Почему я один? Почему не вся группа? И вот не поверю я, что это задание прилетело просто так, после того, как мы встретили Рэдди в разломе. Та-а-ак…

Хорошо, а как система «знает», что мы его встретили? У Рэдди тоже есть браслет? Но тогда бы система постоянно знала его местоположение, и он был бы уничтожен уже давно. Или…те группы, которые посылали вниз, посылали за Рэдди? И они не возвращались, потому что Рэдди их прикончил? Да нет, бред. Он там один. Один ведь?..

Так, ну, во-первых, я не хочу никого убивать. Но если я саботирую это задание, кто знает — какой приговор мне вынесет система? Кроме того, я даже не уверен, что я справлюсь. Этот мужик с лицом маньяка не так-то прост. Я точно знаю. Я это чувствую.

Я резко встал и направился в штаб. По пути меня окликнули ребята, но я им соврал, что меня послали на одиночную разведку. Они побурчали, что в одиночку ходить нельзя, и я пообещал разобраться в штабе. Собственно, это было и не вранье. Я собираюсь разобраться, черт возьми!

В штабе все так же сидела Доусон. Она вопросительно подняла брови, и я сходу выпалил все, что думал.

— Мне пришло ошибочное задание. Мой купол сейчас на патруле, мне нужно к ним в усиление.

Доусон нахмурилась, протянула мне сканер, и я приложил браслет. На планшете что-то высветилось, но я не видел, что именно. Доусон почитала и мотнула головой.

— Это не ошибка. Это одиночное задание, выдано системой на основании расчетов.

— Каких расчетов?

Доусон посмотрела на меня в упор и не ответила.

Не, ну серьезно, каких расчетов? «Вот дрыщ-мид, у него мало опыта и достижений, поэтому давайте именно его пошлем уничтожать большого накачанного типа с лазерной пушкой!» Так?..

— А с каких пор юниты лагеря должны уничтожать других юнитов лагеря? — с вызовом бросил я.

— В лагере нет такого юнита, — отрезала Доусон.

— Но…

— Мид. Мне напомнить о последствиях невыполнения задач?

Я вздохнул и вышел из штаба. Этот разговор бесполезен. Уж при ком, а при Доусон я не имею права выдавать то, что знаю чуточку больше, чем мне положено.

Спускаясь в разлом, я напряженно думал. Почему система засекла Рэдди? Почему именно я послан на задание? И, как ни крути — все ниточки вели к браслету Райли. Такое ощущение, что он действительно записывал информацию. А дальше уже ИИ, настроенный на ключевые слова, «понял», что вчера мы разговаривали с Рэдди. Ну или… Вообще все браслеты в лагере работают как прослушка.

Я надел очки и осторожно проник в лаз тем же путем, каким Рэдди нас вывел на поверхность. Прошлый лаз был завален, и нельзя было об этом забывать. Не очень благодарно получается, да? Рэдди нам указал дорогу, а мы — ну, в данном случае, я — его грохну?

Нет, я не шел его убивать. Я просто шел, в надежде, что я его не найду, или что он сбежит или окажет сильное сопротивление. Что, кстати, для меня может оказаться смертельным. В общем, я надеялся на то, что мне не придется принимать тяжелое решение.

Я осторожно пробирался по узкому лазу, пытаясь не привлекать к себе внимание даже малейшим звуком. Машинально отметил, что вчерашнее потрясение не прошло бесследно: я стал еще собраннее и повысил концентрацию. Так было и в России в первые месяцы выживания. Любая неприятность служила учебным пособием. А уж когда угроза жизни есть, учусь я очень быстро! Впрочем, думаю, как и любой из нас.

Я дошел до развилки, где Рэдди оставил нас, но его, разумеется, там не оказалось. Тогда я подумал, что он мог пойти вглубь лаза, и что, возможно, там у него имеется что-то вроде базы или собственного лагеря, но пока что ни в одном коридоре я не обнаружил признаков жизни. Ни тебе гильзы случайной, ни косточки от обглоданной ноги беса, ни коготочка арпа…

***

Местное время: 17:06. Срок пребывания: 43 дня

Бродить в пустоте и тишине уже надоело. Чем дольше я никого не встречал на пути, тем больше мне казалось, что за следующим поворотом уж точно кто-то будет. Я еще удивился, как это я смог пару недель назад так необдуманно в одиночку спуститься в разлом?! Неужели мне не было страшно? Почему все воспоминания о той ночь затерлись?

В очередной развилке тоже пусто. Поздравляю, Рой, ты заблудился! Я всеми силами пытался запоминать дорогу, но после двадцатого поворота это стало в разы сложнее. Сзади что-то прожужжало. Я резко обернулся, взводя Терру. Нет. Это электрическое потрескивание…

Я зажмурился, когда вспышка уже почти резанула глаза. Ощущения невесомости? Нет, их не было. Значит, готовимся к нападению.

Выдохнув, я отступил на пару шагов вправо, втискиваясь спиной в небольшую нишу. Вот так. Теперь я хорошо просматриваю всю развилку и часть коридоров. А меня за выступом не видно. Ну, где же вы, дети разлома?..

Из левого ответвления вышел Рэдди и удивленно склонил голову. Он был в футболке, без дополнительной снаряги, без очков, без шлема — вообще без какой-либо защиты. И — да, браслета у него на руке не было.

— Я же тебе сказал: никакой информации не дам.

В ответ я поднял Терру. Рэдди потребовалась доля секунды, чтобы понять, в чем дело. Он перебросил пушку на грудь и тоже наставил на меня.

— Ты пришел меня убить, — констатировал он.

— Я пришел тебя убить, — с сожалением отозвался я.

Рэдди хмыкнул.

— Мне упало задание, — словно оправдываясь, прошептал я.

Тот скользнул взглядом по моей руке, но сейчас на мне была куртка, и браслетов не было видно. Да… Я уже понял, что он что-то знает про браслеты! И — мало того, что я вчера ничего не выяснил, я должен своими руками сейчас убить такой ценный источник информации! По крайней мере, мне казалось, что это так. Как высокий забор с колючей проволокой притягивает грабителя, так и меня притягивала любая запрещенная информация. Скрывают — значит, есть причина. Поручают убить — тем более! Значит, мне нужно знать, чем он так насолил лагерю.

Терра в моих руках подрагивает. Рэдди этого не заметит отсюда, но я чувствую. И я знаю: я точно не готов сейчас сделать выстрел. А вот он, похоже, готов.

Луч лазера раскромсал стену там, где только что была моя голова. Я успел рухнуть на землю, но стрелять все равно не стал. Не укладывалось в моей голове, что все так серьезно. Что еще вчера мы все вместе бродили по разлому и даже перекидывались парочкой фраз, а сейчас готовы разнести друг другу черепа…

Рэдди стоял надо мной, держа пушку наготове. Я медленно встал, не наводя на него Терру. Не хочу умирать. Очень не хочу. Но ведь это я заявился к нему с целью прикончить, так? Значит, он имеет право защищаться.

В моей голове пронеслось недавнее предположение о том, что браслет Райли, должно быть, записывает все, что происходит, и куда-то передает. Иначе никто бы про Рэдди так и не узнал. И уж тем более — в каком он был секторе, и что именно я его видел, а, стало быть, узнаю его лицо и во второй раз. Рэдди не имеет браслета — так что он был невидим для системы. Пока что теория складывалась гладко.

Я прижал палец к губам и начал медленно отступать назад. Навел Терру вдаль коридора и сделал пару выстрелов. Это уж наверняка, чтобы ИИ понял, что я стрелял. Не знаю, удастся ли мне провернуть это. Не знаю, что со мной будет. Но Рэдди молча наблюдал за моим отступлением, держа меня на прицеле. Он был спокоен и собран.

Оказавшись в другом коридоре, я быстро побежал на поверхность. Бежал, потому что не хочу иметь возможность вернуться и пристрелить Рэдди. Из тупого страха за свою собственную задницу. Я не буду это делать. Ошибка это или нет? Да кто бы мне сказал! Но Рэдди не гонится за мной, он действительно просто оборонялся. Он добился своего — я ушел. Я ушел и дал уйти ему. И больше я сюда не приду. А браслет этот… Похоже, я действительно работаю крысой у Райли. Ладно. Я подумаю об этом. Как-нибудь позже, ладно? Я во всем разберусь.

***

Местное время: 19:10. Срок пребывания: 43 дня

— Рой!

Я обернулся. Тут же на шее у меня повисла Дана. Ри закатила глаза и, развернувшись, вышла из столовой. Ребята уже забрали свой ужин, а я только пришел.

— Ты жива, — пробормотал я, аккуратно прижимая Дану к себе, — тебя не ранили?

— Нет, нет… Я вообще спала тогда, весь купол отсыпался. Нам повезло не дежурить в это время.

— Да уж. Но теперь все будут внимательнее. Думаю, второй такой нежданчик военные не устроят.

— Это были военные? Уверен? — Дана отлипла от меня и потащила за руку к ближайшему свободному столику, — сиди, я тебе все принесу. Отдохни. Чай, кофе?

— Чай. Покрепче, с сахаром.

— Заказ принят! — Дана улыбнулась и отвесила шутливый поклон.

Пока я уплетал рис с внушительными кусками мяса, Дана купила парочку шоколадок и вернулась с дымящейся кружкой кофе.

— Мне на ночное дежурство, — пояснила она, кивая на кофе, — ну, что? Расскажешь?

Я вкратце пересказал, как мы уводили бойцов в разлом, и как воспользовались арпом, чтобы расправиться с группой. Упомянул и про свалившегося в озеро мужика. О Рэдди только ничего не сказал. Чем меньше о нем знают, тем лучше. Ведь тогда могут поднять и другой вопрос: а точно ли я убил его? Ведь со мной никого не было на тот момент.

— Какой-то ты загруженный, — вздохнула Дана, — точнее, я понимаю, после такой-то передряги… Ты спать?

— Не знаю, — пожал я плечами, — если задание не придет…

Дана посмотрела на браслет, выпила кофе залпом и встала.

— Мне пора, — чмокнула она меня в щеку, — береги себя.

— И ты…

Я остался один. Передо мной лежала шоколадка — угощение от Даны. Я без особого желания повертел ее в руках и убрал в нагрудный карман. Потом съем. Набрал воды во флягу, чтобы в случае очередного забега в подземелья не сдохнуть от жажды. В лазах пить хотелось просто жутчайше! Теперь нельзя надеяться на стабильный график. Теперь ты можешь уйти в патруль утром и освободиться только к ночи — потому что на лагерь напали. Кто же тебе даст перерыв, когда на голову снаряды сыпятся? Ладно, насчет снарядов я загнул, но парочку гранат эти твари перебросили. Ага… Я уже говорю — «твари»… Вот тебе и произошло деление на «свой-чужой».

Браслет завибрировал. Наверное, задание, чтоб его с треском об пол! А никого из купола рядом нет — обычно мне Ри задания читала. Вздохнул, поплелся в ИТК.

Пусто. Опять пришло пустое уведомление. Я залез в обучающий сервер и обнаружил там текстовый файл. Он назывался «Исчезнет в 20:00». Сверил время — минут пятнадцать у меня точно есть.

Но…что за дичь?

Перед глазами у меня была огромная простыня текста, и это вряд ли было похоже на что-то, что я хотел бы знать.

«Привычки и повадки Арпа Обыкновенного… Арп обыкновенный предпочитает большую часть времени находиться под землей. Его зрение отлично адаптировано к темноте…»

Это я и так знаю, спасибо! Так, может… Может, после проверки интерфейса мой браслет «починили», и тут появился нормальный обучающий сервер? Признаться честно, я испытал укол разочарования. Краткие заметки, появляющиеся из ниоткуда, нравились мне гораздо больше. Тем более, что несли в себе правдивую информацию. Даже подтвержденную опытом.

Нет, надо думать. Что это такое и зачем?

«Тулм Обыкновенный. Практически не выходит на поверхность, зато под землей ориентируется очень хорошо. Выбрасывает мощный заряд плазмы из отверстия в гортани, соединенным с пищеводом…»

Я быстро пролистывал пальцем, читая по диагонали.

«На данный момент на планете Либра обитает 45 подтвержденных видов живых существ. Большая часть из них обитает возле разлома, что подтверждает высокую мутагенность Эфродитариус Люминус»

Стоп. Что?

Я перечитал абзац. Еще и еще раз. Нет — мне не показалось. Среди прочих общеизвестных данных и большого количества символов было спрятано ЭТО.

«Планета Либра», — прошептал я одними губами, ощущая информацию на вкус.

Да, как оно тебе на вкус, Рой?

Честно говоря, хреново. Невкусно, жрите сами.

Мне не оставалось ничего, кроме как читать простыню дальше — времени было мало. Ниже шли общеизвестные любому юниту данные: климат, флора — которой тут было маловато, порядки лагеря… Ничего такого, что бы я не знал.

Мое внимание привлекли еще два абзаца:

«Лагерь „Граница“ — один из 4 лагерей третьего контура. В лагере действует строгая система доступа к информации. Деятельность лагеря направлена на добычу и ферментацию Эфродитариус Люминус. В лагере на постоянной основе присутствуют следующие лица: командный состав высшего и среднего ранга, ученые-исследователи, работники добычи и цеха, состав охраны, медперсонал, обслуживающий персонал…»

«При поступлении в лагерь юниту присваивается код для распознавания личности и ведения учета в системе. Каждому юниту выдается браслет-коммутатор, объединяющий в себе функционал: идентификации, начисления и списания внутренней валюты и баллов, контрольно-пропускной режим, учет, распределение, местоположение и анализ данных. Полное внедрение и адаптация в системе лагерей занимает, по наблюдениям, от 6 месяцев до полугода. Механизм вывода юнита из системы не предусмотрен»

Мне не понравилось то, что я прочитал. Даже перечитывать не хочется. Не хочется, а надо. Через семь минут файл исчезнет.

Ладно, то, что наш лагерь — не единственный, это я уже знал. Эта информация сходилась с ранее полученной. Но вот что значит «механизм вывода юнита из системы не предусмотрен»? Особенно это тревожно было осмысливать вместе с упоминанием Либры как планеты. Не базы, как мне сказал Райли в самом начале. А планеты. Нет, ну своего рода это база, но, черт возьми!

Какого. Нахрен. Мне. Наплели?

Правда ли это, что я прочитал? От кого и зачем поступает эта информация? Разберусь с источником и с целью — разберусь и в правдивости. По крайней мере, я так думал.

Соберись, Рой. Читай дальше. У тебя несколько минут в запасе…

Я начал пролистывать текст дальше, но вскоре документ буквально растворился под моими пальцами. Все. Время вышло.

Я еще долго сидел в ИТК, переваривая прочитанное. Такое просто так в голове не уложишь.

«Может ли это быть правдой? — спрашивал я себя, — Помню ли я, как сюда попал?»

Ага, конечно, помню я! Я спал всю дорогу. Я даже не могу сказать, сколько часов был в пути. А вот почему я спал? Это хороший вопрос, правда? Совершенно не помню, на каком моменте меня вырубило. И что я перед этим делал. Я что-то пил или ел? Мне могли что-то вколоть или дать вдохнуть? Вколоть — я бы заметил. Вдохнуть — теоретически, это несложно. А-а… Еще была эта таблетка!.. «Проксан»!

Так может ли оказаться правдой то, что лагерь находится не на Земле? Не отсюда ли удлиненная продолжительность дня и постоянное звездное небо над головой? А ведь точно. Луны-то я ни разу за все время и не увидел. Не было ее, и все тут! Но как-то трудно заменить то, чего НЕТ. Мы с легкостью замечаем то, что ЕСТЬ, а вот наоборот…

Получается, версия сходится? Ну, скажем так, я могу принять ее как предварительно правдивую. Но главный вопрос, как мне кажется: кто подкидывает эти факты на браслет? И может ли их еще видеть кто-то, кроме меня?

Хорошо, это отбросим. Четыре лагеря тоже отбросим, нас это сейчас не волнует. Какое мне дело до других лагерей, если я здесь, и нам упорно вдалбливают, что поблизости нет больше ничего? Бежать туда смысла нет — уверен, если эти лагеря принадлежат одной системе, охраняются они будь здоров!

Но вот последний кусочек информации беспокоил меня больше всего. Как там было сказано? «Механизм вывода юнита из системы не предусмотрен»? Что это значит? Что я не могу добровольно покинуть Либру? Нет, ну если я на другом конце Галактики — я при всем желании никуда не улечу. Что-то я не уверен, что московское метро настолько раскинуло свои сети… Да и прямых маршруток тут не ходит…

Я еще раз зашел в интерфейс и от нечего делать стал копаться в личном деле. Нашел новые начисления:

Выполнение задания (патруль + уничтожение цели х 4) — 2000 либов, 1000 баллов

Статус: очевидец

Выполнение задания (уничтожение цели) — на подтверждении

Статус: очевидец

Я тяжело вздохнул и закрыл интерфейс. Если бы система хоть иногда поясняла, что стоит за некоторыми странными словами, я был бы ей очень благодарен. Однако хренушки мне, а не разъяснения. Зачем они тебе, мид? Твое дело — выполнять задания.

Я прогнал про себя прочитанное и похолодел. Обмануть систему мне не удалось, конечно же. Задание по уничтожению Рэдди не подтверждено.

Ладно, Рой, что теперь сделаешь? Может, через какое-то время подгрузится информация? Может, просто надо подождать?..

***

Местное время: 20:03. Срок пребывания: 43 дня

— Ну, и что ты опять натворил? — накинулась на меня Ри, когда я отыскал группу.

— А что я натворил?

Вместо ответа Ри показала мне экран браслета.

«Задание. Поимка тулма обыкновенного. Доставить живым на участок 00-Н и передать группе 9-А. Перед выходом на задание получите усыпляющие ампулы в штабе. Вознаграждение 700 либов на каждого члена группы. В случае смерти цели вознаграждение не начисляется»

Я молча переваривал прочитанное. Да что сегодня за день такой! Что ни прочитаешь — все какое-то не очень хорошо пахнущее! Но вслух я сказал, конечно, другое. Чтобы не нервировать группу.

— Пойдемте в штаб, получать ампулы…

Ри покачала головой.

— Это очень опасное задание. Очень. Ты понимаешь? Убить нам его нельзя. А как поймать и усыпить его прежде, чем он зарядит в нас плазменный выброс?

— Хороший вопрос, — пробормотал я, почесывая подбородок, — а еще интересно, кому он живым понадобился.

— На опыты, например, — вклинился в разговор Джо, — мало ли, будут тестировать новое оружие или защиту от плазмы.

— А защиты до сих пор нет, да? — сплюнул Майк, — И с какого хрена мы должны так рисковать?

— Защиты нет, — подтвердила Ри, — броники плазма пробивает.

— Два броника? — предложил я, — Дополнительные плиты насовать?

— А это мысль.

— Предлагаю соорудить что-то вроде щита, — выдал Джо, — возьмем несколько плит с самым высоким классом защиты, соединим, примотаем к руке.

— Гениально! — похвалила Ри, — Вот только как стрелять? С одной руки с тяжелой Тени не настреляешься.

— А нам стрелять и не надо, — задумчиво протянул я, — а ампулы надо зарядить в пистолеты. Если, конечно, короткоствол тут есть.

— Жить тут становится все невыносимее и невыносимее, — злобно пробурчал Майк.

Он только-только оправился от яда и перестал прихрамывать на раненую ногу. С одной стороны, Майк был чертовски прав. Задания все ухудшались. Оплата соразмерно росла, тут без претензий. Но от недовольства Ри и Майка я чувствовал себя виноватым. Такое чувство, что до появления меня они жили размеренно и спокойно.

— То есть, раньше таких заданий вы не получали? — осторожно попытался выяснить я.

Ри мотнула головой.

— Не-а. Патрули, изредка сопровождение.

Ну, одно из двух. Либо с усилением группы задания стали опаснее, что закономерно, и в чем я точно не могу быть виноватым. Не меня, так другого бы к ним присоединили. Купол нуждался в четвертом бойце. Либо действительно я опять накосячил. И я теперь точно знаю, где. Но толкать на эти догадки я не стану. Мы уже попали. Надо выполнять задание.

Сначала мы направились в штаб и получили по пять ампул на каждого. Ампулами это сложно было назвать — скорее, небольшие пулевые патроны. Видимо, весь сок в содержимом. Далее в окошке выдачи появились инъекторы, точнее, пистолеты большого размера. Патроны надлежало зарядить в магазин и вставить его в рукоять. Я пожалел, что мало стрелял с пистолета в тире. Не самый популярный вид оружия здесь. То ли дело — карабины разных модификаций…

На браслеты нам подгрузилась информация об инъекторах. Ри зачитала вслух, пока мы шли от штаба до ИТК.

— Эффективное расстояние выстрела — от одного до пяти метров. При попадании в цель содержимое внутренней ампулы попадает в кровь через небольшую толстую иглу. До наступления эффекта проходит в среднем от одной до трех минут. Максимальная доза инъекций для среднего тулма: пять. Минимальная доза инъекций для наступления стойкого эффекта: три. Время действия усыпляющего эффекта: не более 6 часов. Повторные инъекции возможны через 24 часа.

Я вздохнул. А у каждого всего пять ампул! Нет, я понимаю, экономия ресурсов и все такое… И как-то не могу я перестроить свой мозг на то, что убивать цель не нужно. Я уже привык, что «есть цель — надо бить». Тут придется сильно менять тактику. Жаль, что такое задание мы не отрабатывали на интерактивном обучении. Очень жаль. Может, купол и вправду наказывают за мое любопытство и промахи?

В ИТК мы взяли по три самых прочных, а, главное, не самых тяжелых, плиты на каждого. Приспособить их как щиты оказалось той еще задачкой. Можно напихать их в свой бронежилет, но что толку от броника, если плазма прилетит в голову? Шлем не справится с выбросом. Увы, полной защиты от тулмов нет. Думаю, ее еще не разработали лишь потому, что тулмы — слишком редкие гости на разломе. Тулмы — или бесы, никогда не выходят на свет. Они обитают лишь глубоко в лазах, где прохладно, темно и сыро. Питаются каким-то мхом, что свободно растет в полной темноте. Агрессивные только, гады. Если им кажется, что ты нарушаешь их территорию — жди прилета плазмы.

Я так и эдак крутил в голове, как можно использовать плиты. Если только взять каждому по дополнительному бронику и навесить нестандартным образом. Так, чтобы при желании можно было подлезть левой рукой под него, выдвинуть вперед и вверх и спрятать за ним голову.

Ри молча выслушала мое предложение и потребовала показать, что я имею в виду. Я взял свой обычный бронежилет, не стал фиксировать его на поясе, вместо этого застегнув фиксаторы сзади самого броника. Затянул их максимально туго. Плечевые лямки сильно расслабил. Таким образом, броник повис у меня в районе живота. Далее я подлез рукой под броник, продел руку в поясную петлю и выставил броник перед собой, пряча корпус и голову за ним. Получилось что-то вроде щита. Согласен, не лучший вариант, да и одной рукой три тяжелых плиты не потягаешь, но — а что делать? Я уже видел выброс плазмы. Скорость полета такова, что успеть сгруппироваться вполне реально. Другое дело, что таскать на себе такую тяжесть не сильно-то и хочется. Но одна плита ни о чем. Как и две. Надежда только, что три плиты разом остановят выброс.

Группа поддержала мою идею. В общем-то, ничего другого доступного к покупке не было. Мы повесили себе по дополнительному бронику с тремя плитами. Каждый по несколько раз отработал быстрое превращение броника в щит. Когда у всех более-менее начало получаться, мы выдвинулись.

Почему мы вообще задумались о щитах? Почему, если скорость выброса позволяет, не понадеяться на то, что удастся увернуться? Ну, как минимум, потому что стрелять придется с близкого расстояния. Я лично не уверен, что мне хватит времени уклониться от выброса с расстояния пяти метров. С двадцати — пожалуйста. С пяти — нет, рисковать я не готов. Лучше тащить лишний вес. Даже если этот вес — чуть ли не четверть твоего веса. Зато это повышает шансы вернуться живым. Ребята это понимали, и особо не бухтели.

Мы захватили перекус, воду и принялись спускаться в разлом. Оттуда как раз поднимались последние заработавшиеся группы. Вслед за нами спускались группы патруля.

— Ну, куда хотите направиться? — поиграла бровями Ри, — Можно вон в тот лаз, а можно в этот…

— Лучше бы не туда, где мы встретили Рэдди, — быстро ответил я.

— А что, напугал он тебя? — с издевкой спросил Майк.

— Да нет, он просто тулма укокошит, как в тот раз, и награды у нас не будет. А тулм — зверь редкий тут, как я понял.

— Это верно, — поддакнул Джо, — тогда есть смысл идти в дальний лаз. Добычу там еще не развернули, шансов на поимку больше.

Мы разделились: впереди пошли Ри и Джо, оба с карабинами. Ведь никто не гарантирует, что на нас не выскочит арп, коих тут бесчисленное количество. Мы с Майком шли сзади и держали инъекторы наготове.

— Нам нужен более четкий план, — вздохнула Ри, не оборачиваясь, — Рой придумал эти щиты, но надо еще смоделировать, как бы усыпить тулма и не сдохнуть при этом.

— Один должен отвлекать внимание. Двое — выпускать ампулы. Еще один — контролировать обстановку. Вдруг еще кто явится на шум.

— Раз такой умный, ты готов стать приманкой? — оскалился Майк.

Я пожал плечами.

— А чего бы не стать? Я уверен в своем щите.

— Тогда ты должен идти первым, а я — за тобой, — решила Ри.

После перестановок можно было спускаться.

— Ну, давайте: быстро дело сделаем — и спать. В теплую мягкую кроватку.

— Отличная мотивация, Ри. Ты хотела сказать: на старый, жесткий, продавленный матрас?

Я явно услышал тяжелый вздох. Но Ри спорить с Майком не стала. Чем меньше ему отвечаешь — тем меньше он цепляется. Это я уже выучил.

Мы шли около получаса в полном одиночестве. Потом на одной из развилок на нас вылетел арп, но мы довольно буднично его укокошили. Я пропустил Ри вперед, и она снесла арпу башку из своей Тени. Далее я снова пошел первым.

Еще через полчаса мы набрели на невероятно красивое место. Огромный грот со светящимся озером. По каменному своду пляшут блики от воды. Кое-где стены поросли мхом, который так любят жевать тулмы. Стало быть — надо быть предельно внимательным. Где-то здесь они и будут обитать.

Я первым услышал цокание копыт. Коротким кивком предупреждаю ребят и аккуратно продеваю левую руку под «щит». В правую руку беру инъектор. Знаю, я должен просто отвлекать, но иметь возможность выстрелить не помешает.

Мои очки уловили движение. В конце коридора средних размеров тулм.

— Вышел.

— Готовы?

— Да.

Главное, чтобы он не начал палить плазмой с такого расстояния. Инъектор не добивает так далеко. Про себя разговариваю с мутантом.

«Давай-давай, животинка, иди ближе. Давай, мутантский ты шашлык. Иди сюда, не бойся…»

Тулм немного думает и начинает привставать на задние ноги. Плохо.

Я делаю несколько размашистых шагов вперед, сокращая расстояние. Выдвигаю щит. Прячусь за ним.

В меня летит плазменный заряд. Я успеваю наклониться вперед, словно опираясь на силу выброса, но меня все равно опрокидывает назад, и я прокатываюсь спиной по каменному полу лаза. И щит начинает стремительно нагреваться.

Ри перепрыгивает через меня, закрывается щитом, стреляет инъектором. Джо — за ней.

Тулм, кажется, перезаряжает свою плазменную пулялку. Секунд десять есть. Ребята отбегают.

— Попали?

— Вроде.

Встаю, подбегаю ближе, всаживаю одну ампулу в упор. Тулм снова встает на задние ноги.

— Назад! — ору.

Сам же ретируюсь задом, прикрываюсь уже погнутым щитом. Мы убегаем в другой коридор. Ну, что там? Где цокание?

Через минуту, не видя тулма, мы с Ри идем проверить. Наша «цель» похрюкивает на каменистом полу. Лежит и, похоже, засыпает. В боку у него торчат две ампулы.

— Тащим! — командует Ри и первая берется за передние ноги.

Тулм даже не дергается, но Ри отчего-то бросает тушу и закрывается щитом. Я — машинально за ней.

Из развилки выбегает еще один. Мельче, но все еще внушает опасения. Я стреляю сразу же. Нечего ждать выброса.

— Назад! — кричу Джо и Майку.

Они-то его пока не видят.

Тулм несется на нас с Ри, и мы отбегаем, держа перед собой щиты. Ри стреляет. Я стреляю еще раз.

Мы заворачиваем в развилку и несемся дальше по коридору. Парни — впереди.

Тулм выскакивает из-за поворота, но как-то менее энергично. Он пытается выбросить плазму, но падает на бок. Только после этого мы аккуратно приближаемся.

— Не ожидала, что мы двоих, — пыхтит Ри, пытаясь в одиночку поднять тушку, — а тяжелый, тварь такая. Хреново.

— Хорошо же? — радуюсь я, — двойная награда!

— Да, но если мы вчетвером будем тащить, кто будет защищать?!

И снова она права. Как-то я не сообразил. Успех затмил рациональное мышление.

Кое-как мы потащили тяжелых тулмов по коридорам. Надо было сваливать быстрее, ведь если пришел второй, то рядом может ошиваться и третий, и четвертый.

Через несколько минут сменили тактику. Одного тулма бросили и решили, что вернемся за ним позже. Все-таки вооруженное прикрытие не помешает, верно?

У выхода из лаза нас уже ждала группа. Мы передали им тушку, и они упаковали ее в непрозрачный мешок с сеточкой для прохождения воздуха.

— Там еще один валяется, — махнул я в сторону лаза, — тащить?

Группа переглянулась и кивнула. Пожалуй, никто не ожидал, что мы добудем двоих. Но…разве это не лучше? Если на опытах одного нечаянно укокошат, то будет второй. Кстати, почему я упорно думаю, что тулмов забирают на опыты? Может, им тоже микросхему вживят? Или… или это вообще так, для чьего-то развлечения нужно?

Мы вернулись за тулмом и обнаружили рядом с ним двух крупных фебов. Не знаю, почему они интересуются тушкой — может, думают, что мертв, да и пытаются кусочек отхватить? Пришлось немного пострелять по ним. Я запомнил встречу с фебом как нечто не очень приятное и надеялся, что на сей раз меня не обожжет. Но спас костюм. Спасло то, что я, наконец, избавился от дурной привычки раздеваться до футболки. Так что мы вынесли группе и тулма, и фебов. Летучих сколопендр мужики не забрали, и мы передали их группе дежурящих неподалеку эксов. Таков распорядок. Трупы всегда забирают эксы. Мы сообщили им об убитом арпе, и они дотошно расспросили нас о координатах происшествия. Думаю, они и его заберут. Тут ничего просто так не пропадает. Да…

Уже в куполе, при свете, я осмотрел свой щит. Первые две пластины отсутствовали как класс. Их расплавило, и то, что от них осталось, налипло на третью плиту. Ее же, в свою очередь, сильно погнуло ударом. Я даже испытал приступ паники, представив, что было бы со мной, сэкономь я на количестве плит.

Остальные тоже оказалась «покоцаны». Оказалось, что плазменный выброс — это не только светящийся шар, плавящий все на своем пути. Видимо, есть что-то еще, невидимое глазу. Наши костюмы выглядели так, словно бы нас натерли на терке.

— Пойдемте в штаб, — с отчаянием сказала Ри, — нам надо сменить форму. И — не дай боже, нам штраф выпишут за халатность … Я их на кусочки порву. Штабных, я имею в виду.

***

Местное время: 07:00. Срок пребывания: 44 дня

Браслет вибрирует. Сегодня побудка в семь утра у нашего купола. Еле-еле выключаю будильник и планирую абсолютно безответственно дрыхнуть дальше. Но меня пинают в плечо. Снова и снова.

— Оставь его, пусть штраф словит, что ты паришься, — зубоскалит Майк.

Вот чертила! Ради тебя только и встаю, чтобы повода у тебя не было надо мной подтрунивать!

Надеюсь, сегодня будет хоть какая-то передышка. Вчера до самого отбоя бегали по побочным делам. Награду нам, кстати, начислили в двойном объеме. Еще и накинули сверху бонус за перевыполнение плана. Приятно. Но ожидаемо. Форму заменили. Штраф не выписали.

Одно меня беспокоило: напротив задания по уничтожению Рэдди все так же висела пометка «не подтверждено». Чую, нажил я себе проблем с этим. Но не каяться же теперь?

Ребята спрашивали, разумеется, куда это меня в одиночку заслала система. Я ограничился ответом про разведку новых источников мутагена. Группа мне не особо поверила. Еще бы! Поодиночке в лазы никто не ходит, и это всем известно! Но и допрашивать не стали. Не те сейчас времена. Неспокойно в лагере. Особый режим еще не снят, бетонные стены по контуру морально давят. Как и строгий режим патрулей. Все как будто бы инстинктивно ждут еще нападений. Словно недавнее было всего лишь репетицией.

Ну, а что — даже термин есть такой «разведка боем». Так что — вполне вероятно. Но мы держимся. Мы обязаны держаться. Руководство лагеря уже сообщило выше, куда следует. Кто-то сверху примет меры. Кстати, а почему я в этом так уверен? Уж не потому ли, что не поверил в версию другой планеты? Ведь если принять ее, то, думаю, подмога будет сюда долго добираться… Но и нападавшие тогда — кто они? Откуда? Не нравится мне, когда одна разгадка тащит за собой кучу других загадок. Не должно это так быть!

Мы потихоньку вывалились на улицу и собрались у турников. В перерыве между упражнениями я решил сообщить группе сведения, до которых вчера добрался. Говорить вслух не стоит. Документ им не покажешь — он уничтожен. Что остается?

Я поднял небольшой камешек и написал пару слов на пыльной сухой земле. Ри замерла, читая. К ней подтянулись Майк и Джо?

— Уверен?

— Опять заговоры ищешь? — пробурчал Майк, но Ри отвесила ему подзатыльник и жестом приказала молчать.

Я кивнул. Собственно, это был мой ответ на оба вопроса. Я написал еще парочку фраз. А именно — про другие лагеря и выход из системы. Дождался, пока группа прочтет…

— О, рисуете?

Ко мне со спины подошла Лея, и я спешно стер написанное подошвой ботинка.

— Да, но что-то неудачно вышло, — улыбнулся я, — как жизнь?

— Да ничего, ничего, — протянула Лея, как-то загадочно улыбаясь.

Когда она подошла? Успела ли она хоть что-то прочитать? Впрочем, поди докажи, что что-то видела в дорожной пыли. Все затерто. А остальное — всего лишь издержки чьей-то больной фантазии.

— Пошли бегать! — хлопнула меня по спине Лея, — А то я смотрю, расслабились без регулярных зарядок!

Она права. Едва зарядки перешли в ответственность каждого юнита, первое, что я сделал: перестал нарезать круги. Честно говоря, я был более чем доволен. Хуже моя форма точно не стала. Даже лучше, потому что бегать я по-прежнему ненавижу.

— Давай, давай! — подначивала меня Лея, — Доусон на тебя нет! И вы присоединяйтесь!

Пришлось покориться сей властной женщине. Я неспешно потрусил по «стадиону» и с удовольствием отметил, что тело уже не так протестует против бега. Какая-никакая адаптация произошла.

За завтраком я успел поймать Дану. Наши смены, видимо, совпали. Я попросил ее дождаться меня снаружи.

— В вашем куполе предатель, — тихонько сообщил я ей, отводя за локоть подальше от куполов, — будь осторожна.

Понимаю, браслет может меня слушать, но я точно не скажу Дане, на основании чего я сделал вывод. Так что эта болтовня плюс-минус безопасна.

— Предатель? — испугалась Дана, — А кто именно?

— Не знаю. Кто-то.

— Почему так думаешь?

Ну…резонный вопрос. Неужели я думал, что она просто скажет «спасибо», и на этом все?

— Не могу сказать точно, — уклончиво ответил я, — просто присмотрись.

Дана оказалась из понимающих.

— Хорошо, спасибо, — пробормотала она и быстро чмокнула меня в губы, — удачного дежурства. А я побегу.

Я проводил ее взглядом и направился в свой купол. Дежурство… Хорошо бы именно оно. Не хочу больше вниз, не хочу в темноту, не хочу постоянно сталкиваться с долбаными мутантами! И вообще: я здесь больше месяца. Ни разу не видел, чтобы кто-то уходил на выходные или в отпуск. Это предусмотрено? Что-что, а работать стабильно и без продыха я не могу. Мне по душе хреначить какое-то время, а потом еще столько же откисать. Вот такая вот у меня дурацкая продуктивность. Что поделаешь.

***

Местное время: 22:11. Срок пребывания: 44 дня

Взрыв. Дымовая завеса. Крики, команды, выстрелы. Прорыв контура. Спешим туда. На ходу проверяю Терру. Запасные магазины — на мне. В голове лишь одна мысль: «опять!»

На месте забора дыра. Провал. Через обломки перешагивают вооруженные люди. Не разберешь, кто такие. Но явно по нашу душу.

Прячемся за ближайшим куполом — душевая, и открываем огонь из укрытия. Не посчастливилось группе на месте взрыва. Они мертвы.

— Отвлекают! — шепчу я Ри и разворачиваюсь.

Едва я поворачиваюсь, как вижу, что через забор пробирается еще одна четверка. И мы у них на виду. За куполом не укрыться — с той стороны другие бойцы. Мы между двух огней. Не те пристрелят, так эти.

Ри стреляет. Тень заряжена разрывными патронами. У первого перелезшего сносит башню. В прямом смысле, ага.

Рядом стоящий боец замечает нас и открывает огонь. Мы перекатываемся по земле и укрываемся внутри купола. Нет, он не пуленепробиваемый, но тут нас хотя бы не видно. И душевые кабинки отлично подходят…

Успеваю закрыть одну из кабинок. Сам заседаю за рядом раковин. Со мной Ри. Ребята с другой стороны. Ах, нет, тупица. Они не зайдут. Чертова пропускная система.

Хлопок. Вынесли двери. Все же зашли. Почему я подумал, что они не зайдут? Открываем по ним огонь. Они хреначат в ответ. Боковые раковины слетают с креплений и с грохотом падают на пол. Чей-то крик. Палю очередями. Ри добивает разрывными. Вот и нет тройки.

Ползем к ребятам. Майк корячится на полу, схватившись за руку. Подстрелен? Выглядит, как будто пуля чиркнула, пролетая. Кровь не хлыщет — уже хорошо. Расчехляю аптечку, накладываю давящую повязку. В медпункт мы попадем еще не скоро…

На улице новый взрыв и крики. Кто-то снаружи закидывает нас по контуру гранатами. По крайней мере, похоже на то. Выходить из купола? Отсидеться? Снова эта дилемма. Тут относительно безопасно, а там…

Аккуратно высовываюсь. Дым, суета. Прорыв контура. Со стороны тира старшие поднимают турели. Завыла сирена. Турели — это хорошо. Но нам нужно поберечься.

Еще через несколько секунд по нападающим шпарят острые лазерные лучи. Вспышки в темноте. Вопли, ругательства. «На английском» — отмечаю про себя.

Минута тишины. Полной тишины. Высовываемся с Ри. Ну… Наверное, так и должно выглядеть поле боя. Кто-то неподвижен, кто-то еще корчится на земле. Свои, чужие — все здесь. Кто успел спрятаться — молодец.

Ри мгновенно юркнула обратно и стреляет. Заметила кого?

Не всех добили лазером… Я тоже замечаю пару фигур в сероватой дымке. И это чужие фигуры. Силуэт нашего юнита мне известен.

Выстрел, выстрел. Они успевают ответить. Выстрел, прячусь. Еще выстрел. Меняю магазин, стреляет Ри. Ри перезаряжается, подключился Джо. Эх, были бы у нас лазерные пушки!..

Этих отбили. Но сколько их еще? Контур прорван. Защиты в виде бетонных стен больше нет.

Снова работают турели. И снова тишина… Выходить не хочется. Не хочется жизнь свою разменивать. Замечаю дырку в куполе и ползу к ней. Кидаю Джо свой нож и показываю знаком. Он понимает и делает дыру на своей стороне. Отлично. Ри у входа, я с одной стороны, Джо с другой. Ну а с четвертой стороны кабинки…

Так, это наши ходят. Первая помощь. А это кто подбирается к медику сзади? Получи, гад! Медик резко оборачивается на выстрел и добивает упавшего. Так его!

Еще кого-то вижу? Слышу, Ри стреляет короткой очередью. Значит, у нее целей много. Переползаю ко входу, подключаюсь. Там пятеро. Троих поразила турель, и они упали там же, где и шли. Двое останавливаются, чтобы помочь. Они не знают, что за ними следят три пары глаз. Стреляем. Отлично.

И снова тишина. Меняю магазин. У меня еще два магазина, и все. А сколько бойцов? Накатывает легкое отчаяние.

Соберись, Рой! Соберись!

Внезапно по нашему куполу ударяет автоматная очередь. Мы перекатываемся и укрываемся в кабинках. Краем глаза чекаю Майка. Норма. Живой. Заберу у него пару магазинов, если что. Все равно стрелять он не может — если только Терру в левую руку перекладывать.

Я что-то чувствую. Вопросительно смотрю на Ри. Она тоже хмурится. Интуиция, мать ее. Только не понимаю, что не так.

— Уходим! — кричу.

Мы вываливаемся из купола, а уже через пару секунд он складывается полностью. Наверное, опоры не выдержали. Спасибо, что не над нами…

Вопли, ругательства. По лагерю бегают наши. Чужих не видно, но я так понял, мы ждем еще нападений. Не могут они прийти в таком малом составе. Не могут…

Лагерь накрывают лазерные вспышки. Кое-как жмемся к обломкам душевого купола. Лишь бы не задело…

Вижу… Через обломки стены перешагивает новая группа. Турели берут цель. Но там есть еще и еще люди. Они шагают бесконечным потоком. Меня берет отчаяние. Смотрю на ребят, обвожу взглядом лагерь. А где наши? Где патрули? Мы что, единственная живая группа?

По обломкам ударяет лазерная вспышка. Проваливаюсь в вакуум. Теперь уже пора? Наощупь активирую браслет Райли и зажимаю на три секунды красную кнопку.

Уведомления системы

Вход. Идентификатор: подтвержден.

Уровень доступа: высокий.

Выбор объекта: Либра.

Выбор подобъекта: лагерь 1 «Граница».

Запрос на экспорт системных логов.

Выберите временной диапазон.

Выбрано: последние два месяца.

Подтвердить.

Идентификация. Запрос ключей: разрешено.

Начинаю выгрузку.

Выгрузка завершена.

Завершить сеанс через 10…9…8…

Отмена.

Открыть системные логи.

Выберите временной диапазон.

Выбран временной диапазон: последние два месяца.

Выбрано: сортировка по сущностям.

Сущность: событие.

Фильтр: LD > 5.

Выборка подготовлена.

Экспорт. Выгрузка. Далее.

Новая выборка. Сущность: субъект.

Фильтр: FS-178-12B.

Выборка подготовлена.

Экспорт. Выгрузка. Далее.

Запустить поиск соответствий между выборкой 1 и 2.

Соответствия найдены: 8 соответствий.

Анализ данных.

Выдана новая рекомендация: присвоить FS-178-12B метку LD-6.3. Применить?

Отмена.

Обнаружены побочные субъекты. Показать?

Да.

….

Анализ данных.

….

Присвоить?

….

Применить?

….

Обнаружены новые потенциально важные события LD<5. Показать?

Экспорт. Выгрузка. Далее.

Запустить автоанализ по выбранным фильтрам?

Отмена.

Завершение сеанса через 10…9…8…7…

***

Задания системы

Объект: Либра.

Подобъект: лагерь 1 «Граница».

Адресат: высший командный состав.

№ 1. Запрос на снабжение принят. Время ожидания: не более двух дней. Ожидайте дополнительного уведомления по готовности отправки.

Подтвердить.

№ 2. Восстановить душевой купол. Время выполнения: не более трех дней с момента приема снабжения.

Включить автораспределение задач?

Ок.

№ 3. Отправить подробный отчет о погибших и раненых. Время выполнения: 12 часов. Примечание: высшему составу.

Принять на личный идентификатор?

Ок.

№ 4. Восстановить контур защиты лагеря. Время выполнения: не более одного дня с момента приема снабжения.

Включить автораспределение задач?

Ок.

№ 5. Установить на новый контур оборонительные турели. Время выполнения: не более одного дня с момента восстановления контура. Примечание: среднему-высшему составу.

Включить автораспределение задач?

Ок.

№ 6. Подготовить к выводу из лагеря юнитов FS-178-12B и AW-237-12B. Время выполнения: к приходу снабжения. Ожидайте дополнительного уведомления. Примечание: среднему контрольно-внешнему составу. Примечание: высшему составу — оказать содействие среднему контрольно-внешнему составу.

Перераспределение задачи недоступно.

Ок.

№ 6. Разведка секторов….

Автораспределение задач….

№ 7. Разведка и поиск юнита OZ-201-02A. Время выполнения…. Среднему-высшему составу…

Перераспределение задачи недоступно.

…

№ 8. Патруль участка ….

….

№ 9. Сопровождение группы…

….

№…

№…

№…

№…

….

….

По доброй традиции начинаю с благодарностей! Благодарю:

Kass — за шедевральную обложку и талант тонко прочувствовать динамику и атмосферу книги!

Экспертного Эксперта за консультации!

Добрую волшебницу Юлю Гордееву — ее своевременный совет помог продолжить работу над книгой, когда я застопорилась где-то посередине!

И еще кое-что…

Мне захотелось добавить сюда иллюстрации. Должна предупредить, что могут быть небольшие расхождения в деталях между иллюстрацией и текстом. В любом случае, я постаралась подобрать наиболее подходящую атмосферу, магию момента или более точный образ героя. Так что желаю приятного чтения — и погнали!..

Местное время: неизвестно. Срок пребывания: неизвестен

Я очнулся от чьего-то крика. Или это я кричал? Как во сне. Вроде бы кто-то крикнул тебе прямо в ухо, а ты при этом усиленно пытался разомкнуть губы. Вот и, поди, разбери, наяву это или нет. Но, так или иначе, я пришел в себя.

Попытался повернуться — не могу. Подвигать руками, ногами — не могу. От неожиданности картинка из мутной мигом стала четкой и красочной. Я сижу в жестком кресле, ноги и руки зафиксированы к ножкам и подлокотникам. На руке мои часы, браслета нет. Время… Стрелки, деления расплываются, как бы я ни фокусировался. Да и какая разница, сколько времени? Я все равно жил по другому графику.

Не успел очухаться, как мне в лицо вперилась чья-то рожа. Какой-то напуганный дрищеватый очкарик в белом халате.

— Очнулся, — сказал он кому-то за моей спиной.

Я не мог повернуться и посмотреть, к кому он обращается. Спинка кресла была очень высокая, да и, дернувшись, я понял, что корпус тоже зафиксирован. Какими-то ремнями крест-накрест, по типу системы безопасности в машине.

В комнате было довольно тесно. Низкие потолки, окон нет. Горят лампы дневного света. Шумит приточная вентиляция. В углу стол с компьютером и каким-то устройством, похожим на сканер из лагеря. На столе гора проводочков и еще что-то. Не вижу отсюда, часть картинки все еще плывет.

Вот теперь из меня полезла ярость. Не знаю, кто меня сюда усадил и пристегнул, но я порву всех, кто к этому причастен! Всех порву! Глаза пальцами выковыряю!.. Страх рождал злость, злость придавала сил. Но и их не хватило, чтобы расправиться с дурацкими ремнями. Я подергался, подергался и прекратил это пустое занятие, почувствовав себя полностью выжатым.

Тем временем очкарик поставил стул прямо перед моим креслом.

— Садитесь, пожалуйста, — услужливо предложил он человеку за моей спиной.

На стул приземлился Берт Райли. Опять в костюмчике. Подался вперед, оперев локти на колени, а подбородок на кулаки. И долго-долго смотрел на меня. Я не понимал, о чем он думает, а по его лицу ничего нельзя было сказать. Задавать вопросы могло быть опасно. Ну, я понял. Я нажал кнопку, и Берт Райли, как и обещал, «вышел со мной на связь». Но я что — знал, что это будет вот так?! Знал бы — не нажимал. Ну и изрешетили бы нас всех в этом побоище. Кстати, о нем. Почему-то я не помню, что было дальше… Нет, кажется, помню. Мы отбились. Ценой больших потерь, но отбились. Нашей группе повезло. Только легкое ранение у Майка, но это ничего страшного. Дальше выматывающая работа по растаскиванию тел. Доставка раненых в медпункт. Уборка территории. Потом дали пожрать. Никакого душа, конечно. Душевой теперь не существовало как явления. Умылись кое-как на улице. Воду подали из шлангов.

Затем расселили поврежденные купола. К нам никого не подселяли — в нашем тесном куполе места для еще одной койки не нашлось. Мы легли спать и…

И все. А потом я очнулся здесь. А где все? Где Ри? Жива ли Дана?!

Я не мог молчать.

— Где ребята? — спросил я и удивился, как сильно заплетается язык.

Да, похоже, тут не обошлось без каких-то препаратов… Неважно я себя чувствую. Мутит, голова кружится. Руки и ноги немеют.

— С ними все в порядке, — заверил меня Райли.

Его ответ меня разозлил.

— Я не спросил, в порядке ли ребята. Я спросил, где они.

— Понимаю твои чувства, но дерзить не нужно.

Очкарик поднял со стола паутинку проводов и вопросительно взглянул на Райли.

— Работайте, — кивнул тот ему.

Каждый проводок заканчивался круглым плоским датчиком. Едва очкарик приблизился ко мне, как я стал вырываться. Еще чего, буду я спокойно сидеть, пока ко мне что-то подключают! Шиш вам!

— Да успокойся ты уже, — цокнул языком Райли, — надо скрининг провести. Обещаю: никакой боли. Только легкое покалывание.

Я с недоверием взглянул на Райли, но тот покачал головой.

— Я тебя хоть раз обманывал?

Ну… Многочисленные умалчивания — считаются?

Впрочем, мое желание или нежелание проводить скрининг роли не играло. Очкарик подключил датчики к голове, шее, грудной клетке, залезая за ворот футболки, и по всей длине рук. Быстро проколол палец. Капельки крови разошлись на тест-полоски. Их он воткнул в анализатор.

Больше ничего не происходило. Датчики действительно легонько бились током, но больно не было. Через пару минут компьютер что-то пропищал, и очкарик сорвал с меня провода. Честно говоря, я испытал облегчение, несмотря на то, что боли я от них не испытывал.

Райли подошел к компьютеру, наклонился к монитору и внимательно прочитал информацию. Прищурился, посмотрел на меня, потом снова в экран. Хмыкнул. Вернулся на свое место.

— Свободны, — кивнул он очкарику, и тот направился к двери.

Постучал. Затем дверь открылась и так же быстро закрылась за ним. Щелкнул замок.

Райли еще немного помолчал, потирая подбородок.

[ image1 ]

— Вы меня убьете? — задал я вопрос первым.

Надо было говорить. Нельзя было молчать. Не нравятся мне эти игры в молчанку. Вопрос Райли немного повеселил — я заметил, только он постарался не подавать вида.

— Я не разбрасываюсь ресурсами, — пожал он плечами.

Райли встал, прошелся до компьютера, еще раз прочитал информацию с монитора и вернулся, вставая прямо напротив меня.

— Ну и навел ты суеты в лагере, — пробормотал он.

Я ощутил вспышку гордости. Если уж не смог чего-то добиться, так хоть стал самой бесящей занозой в заднице… Не знаю, отчего это так радовало. Но я знал, что меня водили за нос все, и Райли в первую очередь. И было радостно осознавать, что я добавил ему немного проблем.

Идиот! От этого твоя жизнь зависит, так-то!..

— Но, должен признать, — продолжал Райли, — эта встряска лагерю не повредила, даже наоборот… Да и ты проявил свои склонности.

— Склонности к чему?

Райли усмехнулся и не ответил.

— Узнав про твои выкрутасы, некоторое время я думал, что с тобой делать. Нелояльных я не держу, неуправляемых тоже. Какими бы талантливыми они ни были. Но что с тобой теперь делать? После учебки, шахтами и тюрьмой тебя вряд ли напугаешь, — Райли ходил из угла в угол, разговаривая как будто бы сам с собой.

Я молча наблюдал за его перемещениями.

— Однако ты доказал свою лояльность корпорации, любезно отдав мне это, — Райли выудил из кармана мой браслет, — и это, — достал он второй браслет, найденный в пещере.

Мой желудок ухнул вниз. Это конец. Там же, на браслетах…

— Неплохой такой компромат, — подытожил Райли, взвешивая на ладони девайсы, — сам собирал?

— Нет, — мотнул я головой, — вон тот мне выдали взамен разбитого, а этот, — я указал носом, — я нашел в пещере во время своей вылазки.

— И ты, конечно же, побежал в ИТК читать информацию?

— Ну, да. Только там папки пустые.

— Не пустые, а зашифрованные.

Укол разочарования. Я не догадался. Хотя — как? Я вам что, специалист по шифрованию? Что было, то и прочитал. Но эти, конечно же, везде покопались. И, должно быть, нашли и микросхему…

— Это шпионаж, — вздохнул Райли, — благодаря твоему любопытству мы знаем, что кто-то собирал информацию о лагере. Кто-то ВНУТРИ лагеря. Не знаешь, случаем, чей браслетик?

— Так личное дело с него стерли, — буркнул я и тут же осекся.

Я ведь знал, чей браслет! По крайней мере, чей купол он открывает.

— Мы покопались в последних логах и отметили, что кто-то пытался открыть все подряд жилые купола этим девайсом.

— Угу.

— Неплохо. Умно.

— А я зачем тут сижу привязанный? — скорчил я недовольную физиономию.

То, что меня поймали, обчистили, привязали к креслу и втирают пургу, растягивая время, бесило до жути. Почему я должен это все слушать? Почему я должен не знать, что со мной будет дальше? Явно ведь ничего хорошего.

И, кажется, Райли заметил мое настроение.

— Ладно, Рой, — вздохнул он, — теперь к делу. Ты не окупился, принес кучу убытков, а никому другому тебя теперь и не продашь. Товар с браком никому не нужен. Я про твою неуправляемость. Но я нашел применение твоим талантам.

У меня перехватило дыхание. Жизнь или смерть? Или та самая тюрьма — где-то в окрестностях разлома?..

— Примерно два года назад в небезызвестный тебе Лагерь-2 прибыл опытный образец. Один из экспериментов пошел не по плану, и образец погиб. Его списали в расход. Каково же было мое удивление, когда его браслет заново активировался в системе…

Я шумно вздохнул.

— Браслет по чистой случайности достался любопытному юниору, испортившему выданный ему девайс. А еще спустя месяц система отправила мне оповещение. Система предположила, что образец жив. И юнит с ним даже контактировал! Система выдала задание по устранению образца, но оно до сих пор висит неподтвержденным. Ты ведь не убил его, верно?

Я посмотрел Райли в глаза. Я не знал, что говорить. Соврать? Вычислят. Признаться? Так смысла нет. Он и так знает. Не дурак, поди.

— Его не стоило бы убивать, — покачал я головой, — ничего плохого он не сделал.

— Ты делаешь такой вывод, пробыв 45 дней в системе?

— Я уверен, это какая-то ошибка, — упрямо твердил я.

— Даже если и так, — отрезал Райли, — неуправляемые мне не нужны. Это и тебе предупреждение. Не будь для тебя работы, ты бы здесь так спокойно не сидел. У тебя есть шанс пересмотреть свои взгляды. Ну, или не пересматривать. Решать тебе. Никого насильно не держим.

Ну да, ага. Только пустят в расход, а так насильно — никого. Действительно.

— Тебя забросят в Лагерь-2, — сухо информировал Райли, — нужно будет заняться тем, что ты так любишь. То есть, раскопать некоторые сведения. Ну и немного поработать, чтобы соответствовать легенде. Саботировать задачу на этот раз, к твоему сожалению, не выйдет.

Райли подошел ко мне и оттянул ворот моей футболки. Я скосил глаза. Чуть ниже левой ключицы краснел свежий ожог. И что это значит?

— Это и моя, и твоя подстраховка, — пояснил он, — след пройдет еще до того, как тебя забросят в лагерь. Зато тебя не будут пытать, если возьмут.

— Не понял…

— Там ампула с удаленным управлением. Если что-то пойдет не так…

— Вы нажмете кнопку?

Райли отпустил ворот и отошел к монитору.

— Именно, — кивнул он, не оборачиваясь, — вещество быстро попадет в кровоток и распространится по всему телу. Это легкая смерть.

— А почему меня должны пытать?

Райли повернулся ко мне, складывая руки на груди.

— Потому что в Лагере-2 творится что-то, очень похожее на предательство.

***

Местное время: неизвестно. Срок пребывания: 46 дней

— Почему же вы думаете, что это предательство? — в очередной раз задал вопрос я.

И в очередной раз Райли на него не ответил. Зато меня отстегнули от кресла, но, едва я попытался подняться на ноги, как растекся, словно не имел костей. Тело не слушалось.

— Это пройдет, — сухо бросил Райли, — слушай внимательно и запоминай, потому что я скоро уеду. Твоим обучением займутся другие. У тебя будет неделя на восстановление и впитывание легенды. Никаких вопросов, — он поднял указательный палец, заметив, что я уже открыл рот, — итак, задачи. Всего две. Первая. Выяснить, каким образом Рэдди Марлоу сбежал, помогал ли ему кто-то в этом, и из каких побуждений. Вторая. Выяснить настроения отдельных групп в лагере, найти недовольных, зафиксировать мотивацию к предательству, если это так. Выявить инициаторов, исполнителей, методы, мотивы и планы. Это ясно?

— Ясно, — выдохнул я.

Звучало, конечно, проще, чем это могло бы быть на практике, знаете ли…

Райли продолжал:

— Далее. Вместе с тобой в Лагерь-2 будет заброшен знакомый тебе юнит. Вы работаете на одни задачи. По легенде друг друга не знаете и в глаза не видели. Общаться без слов и явных жестов вас научат за эту неделю. Весь лагерь прослушивается с помощью браслетов и просматривается системой камер. Но велика вероятность, что мне сведения поступают уже цензурированные. Как и кем — тебе и предстоит выяснить. Чтобы до меня доходила полная информация, я снабдил каждого из вас записывающим устройством. Где — не скажу. Можешь хоть всего себя исполосовать — не найдешь. Считай себя большой ходячей прослушкой. Если захочешь дополнительно передать какие-либо сведения или свои соображения — тебя научат, как это сделать, не привлекая внимание санитаров.

Райли усмехнулся.

— Я все сказал. Подробности тебе выдадут. Вопросы?

Я задумался. Зная Райли, он долго мусолить тему не будет. Надо задавать действительно важные вопросы, но в голове крутилось что-то совершенно другое. И интересовало меня не задание, а Ри, Дана, Лея, Майк и Джо. Что там с нашим лагерем. Кто нападал и почему.

Рой! Соберись! Это не шутки. Вот теперь у тебя есть реальный шанс сдохнуть, если ты не будешь полезен Райли!

— Ну? — поторопил меня он.

— Правильно ли я понял, — пробормотал я, — что опасность может исходить от любого лица в лагере? И нельзя попадаться на браслеты и на камеры?

— Именно так. Не было бы угрозы предательства, все сведения поступали бы мне. И ведь как чисто сделали! Даже ИИ с высшим доступом не заподозрил. Только я, в ручном режиме.

— А почему вы думаете, что там предательство, а не халатность? Ну, допустим, сбежал Рэдди, все испугались, что их притянут, да и скрыли?..

Райли скривился и покачал головой.

— По товарным накладным. Да-да, что глаза пучишь? Побег Рэдди, может, предательством и не является, хотя, определенно — было преступлением его отпустить и скрыть это. Но тут нужно разбираться. Нет… В лагере происходит что-то еще. Комплектующие, которые они заказывали, и которые не нужны в таком количестве для работы электронных систем. И, главное — КАК они это делали. Размазывая на долгие месяцы. Заказывая по чуть-чуть, как будто бы для обслуживания компьютеров. ИИ снова прошляпил, потому что ни черта это не подозрительный заказ. Только для меня все очевидно. Лагерь-2 методично закупается электроникой. И еще. Микросхема, которую ты выковырял из мозгов арпа…

Я вздохнул. И даже это они не забыли. Всего обчистили. Все узнали.

— Микросхемы предназначены только для одной цели. А их закупали больше, чем особей, прошедших через учетную систему. Почему? Не бьется дебет с кредитом. И ни о чем хорошем это не говорит.

— Что ж… А кем мне там придется работать?

Райли отмахнулся.

— Это все неважные вопросы. И без меня узнаешь. Скажу только одно — придется побыть обслуживающим персоналом. Именно так ты сможешь контактировать с большим количеством людей и нарыть больше. И еще: придется скрывать свою подготовку. Этому тоже обучат.

Я скривился — но что уж поделаешь? Не все тебе с автоматом бегать… Да и хотел же я в отпуск. Вот — отпуск! Надеюсь только, работа простая…

— Еще вопросы?

— Да вроде бы и нет, — пожал плечами я, — наверное, остальному научат…

— Верно.

— Одно только пришло в голову: а вы не могли сами изначально забросить туда не того человека? Ну, готового агента… Что-то не верю я, что слаженная команда внезапно начала к чему-то готовиться…

Райли нахмурился. Было видно, что он не ожидал, что я это скажу. Но он быстро вернул спокойное выражение лица.

— Я подумаю над этим. Удачи, Рой, — кивнул он мне и направился к двери.

Постучал. Щелкнул замок. Дверь открыли. Когда Райли вышел, в помещение прошли двое мужчин в черной форме и в масках, закрывающих лицо. Каждый схватил меня за руку повыше локтя, один из них набросил мешок на голову. Меня подняли с кресла и куда-то повели. Меня практически тащили. Сил идти, не то что сопротивляться — не было.

***

Местное время: неизвестно. Дней до заброса: 8

Когда за мужчинами закрылась дверь, и щелкнул замок, я очутился в полупустом, но хорошо освещенном помещении. Мешок сняли, и свет резанул по глазам. Я все никак не мог понять, куда меня вели и как долго. Было много поворотов, еще мы что-то обходили. Зачем такая секретность? Я ведь уже и так не понимаю, где нахожусь…

Я сел прямо на пол у входа. Глаза потихоньку привыкали. Небольшая комната. Шумит вентиляция, прохладно, не душно. Сероватые стены, серый потолок. На полу мягкое покрытие, напоминающее коврик для фитнеса. Прочная дверь без ручки с моей стороны. Абсолютно гладкое полотно. В углу напротив аккуратно рулетиком сложен тонкий матрас. Спать, похоже, придется прямо так. Складные стол и стул. И рядом с дверью перегородками отделена душевая, унитаз и крошечная раковина. И это все.

Я стянул кроссовки и со вздохом прислонился спиной к стене. Прикрыл глаза. Жуткая усталость. Сколько времени? Посмотрел на циферблат любимых часов. Без четверти семь. Ну, и что толку? Это утро или вечер? И, к тому же, за время пребывания в лагере я уже сильно отстал от земного времени. Ну и неважно.

Встав аккуратно, я по стеночке побрел до импровизированной душевой. Умылся. Прополоскал рот. Нашел на крючке два полотенца — побольше и поменьше. Доковылял до матраса, развернул его, и он с шипением надулся до весьма внушительных размеров. Я с облегчением свалился на импровизированную кровать. Когда начнется учеба? За мной придут? Могу ли я поспать? А, черт с вами! Еще я разрешения буду спрашивать, угу. У кого?

[ image2 ]

Я провалился в сон, а когда проснулся, часы показывали пять. Ого! Спал долго. Но зато чувствую себя лучше. Что еще делать? Тут ничего нет. В душ разве что сходить…

После душа настроение улучшилось. Правда, ненадолго. Я снова лег на матрас и стал думать. От этого-то оно и испортилось. Вот, например, либы. Мои кровные либы, которые я заработал в лагере — где они? Мне выдадут другой браслет, с другим личным делом? И там будет снова нулевой баланс? Я что, зря горбатился? Не, ну, конечно, зажиточным меня не назовешь. Я же тратился — на снарягу, на штрафы, черт их дери! Но все равно… Где мои денежки?

Это был первый вопрос. А вот и второй. Осознаю ли я, что меня посылают на такое серьезное задание? Честно говоря, нет. В голове какая-то каша. Кажется, это просто игра. И ставки не так уж и высоки.

Очнись, Рой, в тебя зашили смертоносную ампулу!

Так, может, ее того — выковырять?

Я оттянул ворот футболки и аккуратно надавил пальцем на обожженную область. Не болит. Совсем. И под пальцами ничего инородного не ощущается. Да и ожог небольшой — как будто сигарой прижгли. Просто кругляш. Странно, конечно. Если я думаю, что ампулу в меня «зашили» — почему не разрез со швом? Почему ожог?

А, хрен с вами со всеми! Тут лучше вообще вопросами не задаваться. Иначе голова вспухнет. Все именно так, как есть. И все. Хватит тут размышлений!

Дверь щелкнула и начала открываться. Я вздрогнул, потому что за дверью не было никаких шагов, предваряющих это. Или я задумался и не расслышал.

Ко мне вошли двое охранников, все так же, в черной форме, без знаков отличия и с масками на лице. Один нес какую-то коробочку, второй его прикрывал. Коробку поставили на стол и удалились. Щелкнул замок. Я успел только выхватить вниманием пистолеты у каждого и еще что-то, небольшое, похожее на шокер.

Как только дверь закрылась (удаляющиеся шаги я тоже не слышал!) — я тут же потянулся к столу. В коробке был продуктовый набор. Сама коробка из плотного, многоразового пластика. Такие не выкидывают. Видимо, это все потом заберут. Посуда внутри — видимо, нержавейка. Тонкая, легкая. Итак, что мне тут дали?

Круглая мягкая булочка. Надкусил — внутри серая, с отрубями. Большая тарелка, разделенная на три секции. В одной секции рис, в другой кусочки мяса, в третьей мелко нарезанная разнообразная зелень с кусочками помидоров. Пустая кружка лежит на боку. В ней пакетик с порошком.

Спасибо, а разводить в чем? Впрочем, вода из-под крана, думаю, сойдет. Сходил до «душевой», наполнил кружку теплой водой и, не читая этикетку, вытряхнул какой-то фиолетовый порошок в воду. Размешал вилкой. Попробовал — как вишневая газировка. Вкусно!

Еще в продуктовом наборе я нашел небольшой шоколадный батончик и вытянутый пакетик с чем-то мягким. Вскрыл, понюхал. Какая-то мясная намазка — паштет, может. Или соевая смесь. Видимо, булочка тут как раз для этого.

Но голоден ли я? Нет. Наверное, мне что-то вкололи ударное, и есть не хочется. Вспомнил, как Лея в первый день в лагере советовала есть даже без голода. Так и поступил. Аппетит пришел где-то на середине трапезы.

Допил смесь, облизал тарелку и отвалился снова на матрас, поглаживая набитый живот. Порция довольно большая — для меня-то, дрища! Но гадкий голос внутри кольнул меня. Что, эта вот комната без окон с проперженным матрасом — это и есть мой обещанный жирный контракт?!

Нет, ну ладно, кормят меня хорошо. Ни разу на еду не жаловался. Но я так за еду мог где угодно работать!

«Стоп, Рой, ты же не прошел учебку», — сказал тот же гадкий голос. Похоже, ему было все равно, кого чмырить — контракт, Райли или меня самого.

А действительно. Прошел ли я? Меня не повысили. Меня просто изъяли из одной системы и собираются внедрить в другую. Судя по тону Райли — он собирается выжать из меня максимум пользы. А если сдохну при выполнении — так и ладно. Иначе нафига мне эта ампула, да?..

Похоже, плакал мой контракт. И ничего не поделаешь. Я уже как мог отличился. Молодец. Плюс сто баллов репутации. Посмертно.

***

Местное время: неизвестно. Дней до заброса: 7

От скуки я только спал и ел, ел и спал. Пару раз ко мне в сопровождении надзирателей приходил медик с инъектором. После инъекций становилось лучше. Наверное, в тех ампулах было что-то тонизирующее или ускоряющее регенерацию. Разочек принесли горячий крепкий кофе с целой плиткой шоколада. Я набросился на все это, как с голодного края, и обжег язык кипятком. Теперь кончик языка не чувствовал. Но это ничего. Чувство сытости и что-то похожее на эйфорию, разливалось по моему телу. Единственное, что омрачало радость — необходимость скоро выдвигаться на задание. Ну и отсутствие команды.

Что ни говори, а к ребятам я привык. Особенно к Ри. Как-то без них теперь некомфортно. Вот что значит — слаженный сквад! Кажется, я это начал понимать и немножко ценить. И еще, беспокоит, что про Дану я не успел узнать. Жива ли? Не ранена? Теперь, пожалуй, я и не узнаю никогда. Сомневаюсь, что тут есть друзья по переписке, соцсетей на Либре еще не предвиделось, голубиной почты тоже. Разве что фебов под это дело припахать… Неужели я больше никого из лагеря не увижу?.. Кроме того юнита, с которым меня якобы должны на задание забросить.

Я еще немного поспал и проснулся уже совсем бодрым и отдохнувшим. Вот, что мне было нужно! Пару дней овощного существования. Поваляться мешком с дерьмом на матрасе и никуда не бежать. И ни с кем не сражаться. После освежающего душа тело запросило активность, и я принялся выполнять простой комплекс упражнений. Жаль, здесь нет турника. Хотелось повиснуть на нем, почувствовать, как каждый позвоночек тянется вниз и отсоединяется от предыдущего. А если еще и хрустнет… Ух!

Но тут были только голые стены. Пришлось обойтись суставной разминкой, приседаниями, отжиманиями, планкой, всякими скручиваниями. И завершить это дело легкой растяжкой. Когда я, сопя, сидел на полу и тянулся руками к стопам, дверь щелкнула и открылась.

— На выход, — скомандовал мне мужик из-под маски.

Я послушно встал и натянул футболку. Не удивился, когда на голову накинули мешок. Пожалуй, я не должен видеть, что тут еще есть. Да и звукоизоляция великолепная — дверь всегда открывается так неожиданно! Никаких шагов, никаких звуков за стеной этому не предшествует.

Теперь мне хватило сил на то, чтобы идти самостоятельно. Надзиратели только меня направляли. Сняли мешок в каком-то голом помещении без мебели вообще, если не считать двух кресел в центре. Нет, это мне не нравится. Это такие же кресла, как-то, на котором я очнулся. Нет! Я не хочу. Эй!

Но я не успел ничего сказать. Дверь захлопнулась, а ручки и тут не было. Я остался в помещении один.

Через минуту дверь щелкнула, и в комнату завели нового пленника. Точнее, пленницу. С мешком на голове, разумеется. И я услышал легкое шуршание при каждом ее шаге.

Ри!

Надзиратели сняли мешок и удалились, заперев дверь. Мы с Ри, не сговариваясь, бросились обнимать друг друга.

— Хоть одно знакомое лицо, не считая Райли! — пробормотала она, — Срань-то какая, да? Тебя уже ввели в курс дела?

[ image3 ]

Пока мы сверяли данные, в комнату зашло несколько надзирателей и один неизвестный. Тоже в маске, но не в форме. Простая серая футболка, как и у меня. Простые треники. Мы с Ри переглянулись. Что сейчас будет?

Тип в футболке кивнул надзирателям, и нас с Ри усадили в кресла и зафиксировали конечности. После этого надзиратели ушли. Мы остались наедине с незнакомцем. Но здесь не было каких-либо приборов и даже проводков, поэтому я не сильно нервничал. Наверное, подключать ничего не будут.

Тип заговорил. Его голос был необычайно глубоким, словно шел не изо рта, а из самой гортани.

— С сегодняшнего дня начинается обучение. Первым делом вам нужно впитать легенду. Времени мало, заниматься будем интенсивно.

— А пристегнули зачем? — перебил его я, но тип не ответил. Он просто проигнорировал мой выпад и продолжил говорить.

— Первым делом вы выучите все важные сведения о лагере. Никаких подсказок вы, конечно, с собой не протащите. Надейтесь только на свою память. И не переживайте, мы найдем, чем вам ее стимулировать.

Хоть на память я не жаловался, я, признаться, слегка похолодел. Не люблю зубрить. Но делать-то нечего. Придется.

Надзиратели притащили проектор и какие-то датчики. Датчики с проводами подключили к довольно странным местам на теле: сбоку, чуть ниже колена и сзади руки, прямо над локтем. А перед креслами, прямо на стене развернулась наша с Ри «школьная доска». «Учитель» достал из кармана лазерную указку и оперся на бочину моего кресла. Урок начался.

— Это схема корпусов лаборатории Лагеря-2.

— Но тут же один корпус!

Тип снова не обратил внимания на мою реплику, однако позже ответ нашелся.

— Хоть это выглядит, как единое здание с кучей ответвлений, проще называть каждое крыло отдельным корпусом. По факту так и есть. Смотрите, — он поводил указкой по тонким перешейкам, соединяющим более широкие помещения, — каждое крыло сообщается с центральной аллеей.

И началось: каждые 5-10 минут лектор выключал проектор и задавал вопросы. Если мы не отвечали или ошибались, то он нажимал кнопочки на пульте, и нерадивый ученик получал несильный, но неприятный разряд тока через датчики. Он пронизывал всю кость до кончиков пальцев. Отвратительно. Когда мужик сказал, что найдет, чем простимулировать память, я думал про всякие витаминные коктейли, но никак не про такие варварские методы!!!

Но мы с Ри быстро приняли правила игры. А что еще оставалось? Обиднее всего было то, что каждый последующий удар был больнее предыдущего. И нет — сила разряда вроде бы не отличалась, но то ли чувствительность росла, то ли ожидание боли усиливало эффект…

— Сколько коридоров надо пробежать, чтобы попасть из человеческого крыла в крыло с мутантами?

— Два?

Ай.

— Три!

— Хорошо. Теперь вы. Вы находитесь в военно-медицинском крыле. Прокомментируйте ваш путь к выходу из лаборатории.

— Прямо, налево по коридору, в главной аллее еще раз налево и до конца.

— Верно.

Сколько…

Как…

Где…

Разряд.

Разряд.

— Верно.

Разряд.

Когда экзекуция закончилась, нам принесли перекус. Есть как-то не слишком хотелось. От стресса и перенесенной боли подташнивало. Но и это предусмотрели. Пришли медики и что-то вкололи. Тошнота прошла, а пережитый стресс показался досадным недоразумением. После еды развели по своим комнатам для посещения туалета и короткого отдыха, после чего вновь вернули в «класс».

Теперь предстояло изучить схему самого лагеря. Как я понял, лаборатория находилась под землей, а спуск был тщательно замаскирован. Жилые и бытовые купола со всякой инфраструктурой находились на поверхности. Тут было проще, чем с этими бесконечными коридорами и корпусами лаборатории. И вообще — зачем ее загнали под землю? Разве что только — чтобы с воздуха нельзя было проглядеть. У меня была только такая гипотеза. Разумеется, на мой вопрос никто не ответил. Тут все просто. Ты знаешь только то, что тебе нужно для выполнения задачи. Остальное — пустая трата единиц памяти. Стало быть, вредно и ненужно. Черт подери, а вдруг мне понадобятся и эти сведения?! Ну, тогда добывай сам. А как ты хотел? М-да…

На этот раз я был предельно внимателен и получил гораздо меньше разрядов. Ри — тоже. В целом, Ри огребла куда как меньше меня. Схватывала она с поразительной скоростью. Я так не могу. Мне, чтобы что-то запомнить, надо это обязательно применить на практике. Например, схему лазов в разломе я нарисую даже с закрытыми глазами. Потому что не раз ходил там. А тут, смотря на карту, без передвижения по корпусам лаборатории и дорожкам между куполов, я не мог впитать это знание. И во второй заход решил представлять себя прямо на территории. Как делаю шаги. С какой скоростью. Как напрягаются мышцы ног. И дело пошло гораздо легче.

После урока объявили перерыв на два часа и развели по комнатам. Там уже дожидался перекус: что-то вроде творожной запеканки, политой клубничным джемом, чашка горячего чая и тонизирующая таблетка для рассасывания. Да… Судя по этому набору, сегодня предстоит еще много мозговой работы… Как бы то ни было, мысль о том, что я буду не один, а вместе с Ри — грела душу. Вот, значит, кого мне поставили в напарники! И я радовался этому даже больше, чем следовало бы. Пока не вспомнил, что по легенде мы друг друга не знаем, а, случись что, я могу и не успеть Ри помочь… Равно как и она мне. И что, если у нее задание, тоже, как и у меня — с вероятным смертельным исходом? Но это же несправедливо! Ри преданно работала много лет. Ее-то за что?!

***

Местное время: неизвестно. Дней до заброса: 1

Следующие шесть дней я буквально потратил на то, чтобы стать другим человеком. По легенде я должен быть управляемым, слегка туповатым новичком, прибывшим в лагерь почти сразу после вербовки. Да, я уже работал в Лагере «Граница», но на снабжении. Мутантов я вживую не видел, хоть и слышал что-то о них. Больше я ничего не знаю, а если меня будут расспрашивать, надо опускать глаза и мямлить, что я боюсь. Ведь мне запретили рассказывать о себе что-либо. Если же будут допытываться, то и на этот случай у меня была легенда. Фактически, мне переписали все прошлое и настоящее. Тем самым переписав будущее.

Ри тоже досталось. Правда, она поступит в охранные войска, и ее легенда мало чем отличается от правды. Да, служила в лагере «Граница». Да, защищала его от мутантов. Нет, не расскажет подробнее. А тебе зачем? Что ты вынюхиваешь?

Думаю, Райли мне просто так мстит. Мог бы и меня поставить куда повыше! Но нет — я почему-то еду в Лагерь-2 обслугой, а Ри — полноправным членом общества. Несправедливо? Еще как. Наверное, это мне наказание за мой саботаж. Впрочем, занятия с «лектором» напрочь выбили из меня всю гордость. Поставлен обслугой — значит, так нужно. Не согласен? Получи разряд.

Когда я привык к разрядам, силу тока немного повысили. Тут уж хочешь — не хочешь, а смиришься с текущим положением дел.

Итак, я загрузил в свою память схему корпусов и куполов. Правда, буквально на следующий день меня заставили это все «забыть». Не на самом деле, конечно. А для легенды. Лектор задавал каверзные вопросы. Например, он мог спросить, что я сделаю, если меня попросят притащить набор реактивов из кабинета 3 в человеческом крыле. Ну, как — что? Смотря, где я сейчас нахожусь. Надо выйти на главную аллею и…

Ай! За что?!

— А откуда ты знаешь, что в лаборатории есть человеческое крыло? Оно закрыто вообще-то. Тебя туда ни разу не водили.

И вправду… Господи, ну до чего же сложно! Оказывается, врать — не так просто, как мне казалось. Это я в юности мог провести родителей, рассказав им душещипательную историю о том, почему получил очередную дисциплинарку в школе. Они просто не задавали неудобные вопросы… А был бы у меня такой отец, как наш лектор… Чую, ходил бы я поротым 24/7.

Обучение тянулось долго и местами больно. И, чем больше я получал разрядов, тем умнее становился. Сделал вывод, что проще молчать и слушать. А отвечать только на четко поставленный вопрос. Но и тут лектор меня обошел…

Разряд.

— А сейчас-то что не так?!

— Ты не округлил глаза, когда я упомянул Либру как планету. Ты не задал дополнительных вопросов.

Вот же ж, а!

Я уже почти привык к нереально глубокому голосу лектора, идущему из самых глубин его горла. Смысл в маске, если этот голос я узнаю из тысячи? Слишком приметного человека вы взяли, господин Райли. Если я выживу на задании, и если будет шанс, я его тоже разрядами помучаю… Дайте только до него дотянуться.

Голос не был единственной отличительной чертой лектора. Разговаривая на английском, он растягивал дифтонги, превращая «й» в «и». Был бы я носителем языка, я бы не смог четко обозначить, что в его речи не так. Но, так как меня самого дрючили этой долбаной фонетикой, я точно знал, в чем он делает ошибку. Впрочем, это могут быть и логопедические особенности, наверное.

Но я отвлекся. Отвлекаться было нельзя. За это тоже можно было схлопотать. Если кратко…

Если кратко, то к концу недели интенсивного обучения и истязания я уж и сам поверил в свою легенду. А это, видимо, и было тем результатом, которого лектор добивался. Были у нас и парные занятия с Ри, и сольные. За это время я полностью «забыл» Ри, отучился от дружеских микро-жестов — как и она по отношению ко мне.

Я «забыл», как держать в руках оружие и как правильно с ним обращаться. Я «потерял» свою подготовку, я выкинул из головы схему корпусов и состав лагеря, я научился правильно отвечать на вопросы, подтверждая сказанное мимикой. Да, неделя — слишком малый срок для такого объема навыков. Но с каждым днем до меня доходила вся серьезность моего положения, и я впитывал все, что мог. И порой мне удавалось не получить ни одного разряда за сессию. Да… Учусь я, оказывается, быстро, особенно если с правильной мотивацией…

Ожог мой зажил, оставив после себя еле различимый белесый след. Если не знаешь, куда смотреть, то и не заметишь. Кормили по-прежнему до отвала, поили всякими тонизирующими штуками и регулярно делали инъекции.

Для нас с Ри придумали систему особых сигналов и условные места для встреч и посылок. Мы могли бы с ней пересекаться на спорте, в столовой, медпункте или душевой, а также непосредственно за работой. Ри предстояло попасть в отряд, охраняющий покой самих лаборантов и ученых. Ведь когда ставишь опыты над мутантами, все может случиться. Может и разъяренный арп внезапно вырваться из бокса. И вот тут приходят на помощь «укротители». Так называлось это особое подразделение. Только укротители парой метких выстрелов могли угомонить животное. А то работникам лаборатории оружие не положено.

— Как же я без оружия? — возмутился я, впервые услышав об этом.

Иногда лектор все же снисходил до ответов на мои вопросы.

— А как ты себе представляешь, мы вооружим тебя, звенящего пробирками в лаборатории? Естественно, те, кто работают на мирные цели, никакого оружия не имеют.

— Но как же мне выполнять задание?

— Это уже не наша работа, а твоя. Если бы мы знали настроения и расстановку сил в лагере, мы бы, может, и дали бы тебе пошаговое руководство. Но ты отправляешься именно за этим. Твоя первостепенная задача: информация. Не надо ничего делать. Не надо ничего менять. Надо. Просто. Добыть. Информацию. Почему до сих пор в твоей тупой башке засела необходимость стрелять в кого-то?!

Разряд. Дольше и сильнее обычного.

Откорчившись на кресле, я понимаю: тут он прав. Хватит уже задавать глупые вопросы, Рой. Смирись. Просто смирись со стартовыми условиями. А уж на месте мы что-нибудь придумаем…

[ image4 ]

Был, правда, у меня один козырь в рукаве. На совсем уж крайний случай. Разумеется, Райли никогда не пускал ситуацию в лагере на самотек. И, разумеется, в лагере было доверенное лицо. Управляющий лаборатории. Встретиться с ним простой обслуге было нелегко, да и мне поначалу это не должно было потребоваться. Но в критической ситуации я мог «раскрыться» — и только перед ним. А если нужно было передать информацию Райли, то также через управляющего.

И на всякий случай, если с управляющим что-то случится или уже случилось — так как на прямую связь он не выходил, лектор рассказал, как отправить сообщение Райли и заставил вызубрить все пароли доступа от личного стационарного коммутатора. Он находился, разумеется, в кабинете управляющего. Был замаскирован пластиковым кожухом от анализатора газов. Чтобы коммутатор не разорвало в руках у любопытного юнита, я должен был найти иголку или булавку и просунуть в особое, совершенно не приметное отверстие диаметром меньше миллиметра. Только после этого можно было снимать кожух.

Последним штрихом я выучил все цели и задачи Лагеря-2. Это требовалось для того, чтобы в случае выполнения кем-то любых сторонних задач, я мог бы сразу обратить на это внимание. У меня уже было глаза загорелись, и я подумал, что разузнаю все грязные секреты Корпорации, на которую вынужден пахать. Но нет. Задачи лагеря были ясны, но вот на какой хрен это понадобилось… В глобальном, естественно, смысле…

Лагерь-2 — это, по сути, огромная подземная лаборатория с жилыми зонами и инфраструктурой на поверхности. Цели лагерю ставились вполне прозрачные: изучение мутантов и самого мутагена. Исследование влияния вещества на монстров, опыты и всевозможные скрининги. Нужно было понять, как мутаген воздействует на живые многоклеточные организмы. То, что ферментированные Эфродитариус люминус положительно влияют на качество воды и почвы Земли, было открыто ранее. Но, быть может, мутаген может послужить еще чем-то? Как он повлияет на растения, если вводить его напрямую? А если скрестить геномы? А если поить мутанта только водой с мутагеном? А если поить очищенной водой? Но, главный вопрос: а как мутаген воздействует на человека?

При этих мыслях меня все еще бросало в холодный пот. Опыты на человеке. С неизвестным эффектом. Ох, напророчили нам создатели комиксов и блокбастеров… Кто-то «случайно упал в чан с реагентом», кого-то «укусила радиоактивная тварь»… Ничего хорошего из этого не выходило, насколько я помнил. Но, кажется, все испытуемые просто погибали, а Рэдди –единственный, кому удалось сбежать. И мне не придется столкнуться нос к носу со странным человекоподобным существом из лаборатории.

Еще лагерь искал антидот от мутагена — в случае, если влияние на человеческий организм будет скорее негативное, чем полезное. Изготавливал и совершенствовал фильтры для воды, которые потом расходились по всем лагерям на базе. Вот, значит, мы мылись очищенной водой. Чистой воды, без мутагена, на Либре, похоже, не было. Либо она была в дефиците. Поэтому мы пили очищенную воду.

Я подавил рвотный рефлекс. А откуда бы я мог знать, что воду очищали достаточно хорошо? Может, я уже мутирую, и в моем организме развивается третья почка или, там, не знаю… Когда мне последний раз скрининг делали?!

Так как в лагере скапливались мутанты, в лаборатории создали и военно-медицинское крыло. Тут разрабатывали новое оружие и защиту от тварей, а заодно и технологичные протезы для ампутантов. Чую я, Ри получила одну из их последних разработок. Ту самую, с полной чувствительностью.

Чем еще занимался Лагерь-2? Созданием карты подземных лазов, так как выяснилось, что простираются они от разлома на многие тысячи километров. И что там внутри — доподлинно неизвестно. А когда попытка приручить мутантов провалилась, ученые стали искать способ ими управлять.

Меня передернуло. Теперь я был на сто процентов уверен, что тот арп с микросхемой в башке прибыл к нам из Лагеря-2. А как далеко лагеря друг от друга? Этот вопрос я не мог не задать. Лектор ограничился лишь диапазоном в сто километров. Сто километров! Это много, знаете ли! И что, мутант с микросхемой сбежал из Лагеря-2 и пешочком дошел до разлома? Под землей? Что-то не верится. И вообще, что у вас там творится, что подопытные все, как один, сбегают? Райли прав. Тут что-то сильно не так.

***

Местное время: 10:03. Часов до заброса: 4

После завтрака за мной пришли. Как я без часов понял, что это завтрак, а не обед или ужин? Ну, во-первых, принесли кружку дымящегося ароматного кофе. Во-вторых, мой организм так хорошо адаптировался к времени на Либре, что у меня не возникало вопроса, когда спать, а когда бодрствовать. Никогда бы не подумал, что удлиненный день — это удобно. Зато организму, похоже, все нравилось.

Едва я успел вылезти из душа, как входная дверь открылась, и на пороге возникло двое надзирателей в масках.

— Пора, — буркнул один из них, осматривая меня и понимая, что прямо сейчас я при всем желании никуда не пойду.

Одеться дайте хотя бы…

Я натянул на еще влажное тело треники, футболку и пошерудил мокрым полотенцем по коротко бритым волосам. Вот и все. Хоть на витрину ставь. На меня накинули уже привычный мне мешок и повели. Мы прошли хитросплетением коридоров, спустились по лестнице, прошли еще несколько пролетов, поднялись по лестнице, затем что-то пискнуло, и меня обдало прохладным ветерком. Должно быть, мы на улице. Неужели я увижу свет? Целую неделю под лампами сидеть! Интересно, как там, на воле?

— Пригнись, — сухо скомандовал один из мужиков и, не дожидаясь реакции от меня, надавил ладонью мне на голову. Я почувствовал запах бензина и догадался, что нужно сесть в авто. Кое-как меня затолкали внутрь. Я сидел, как дурак, не зная, есть ли тут кто-то еще, и могу ли я снять мешок. Послушный-то какой стал, аж противно! Но я усвоил: все-таки лучше не знать, что не надо. А то потом будешь махать тряпкой с ядовитой ампулой внутри.

Дверь с моей стороны хлопнула, а дверь напротив — открылась. Я снова почувствовал прохладный ветерок на коже и поежился. Кто-то шлепнулся на сиденье рядом со мной. А потом и та дверь закрылась.

— Можете снимать, — донеслось с водительского кресла.

Я стащил мешок и огляделся. Я в авто, рядом сидит Ри и тоже таращится по сторонам.

— Сидите тихо, — предупредил водитель и завел мотор.

Да уж, как-то расхотелось мне с Ри разговаривать. Всю прошлую неделю нам усиленно отбивали желание нарушать легенду. А по легенде мы друг с другом даже не знакомы. Поэтому я отвернулся к окну. Рассмотреть что-либо было крайне проблематично. Тонировка была такой, что я не видел буквально ничего. Только какой-то бескрайний пустырь. А за ним вдали холмы. Вот и все.

[ image5 ]

Водитель протянул нам по очереди карточки, после чего тронулся. Я рассмотрел кусок пластика. Похоже на то, что мне выдали на пересадочной станции, когда я в первый раз летел на Либру. Только код другой. Ну, ясен пень, все же в другой лагерь едем. Значит, это наши билеты…

Мы ехали очень долго. Постоянно петляли и куда-то сворачивали. Чтобы хоть что-то рассмотреть, я прильнул к стеклу носом. Холмы, пустыри, редкие рощицы неизвестных мне деревьев и кустарников. Постепенно природа стала более красочной. Вдали показались горы, увитые разноцветной растительностью. Над авто кто-то пролетел с жужжанием. Наверное, гигантское насекомое. Я их вживую-то ни разу еще не видел. Но, думаю, я не очень многое потерял. Зато я видел мутантов разлома. Вот кто еще может таким похвастаться?

Водитель свернул еще несколько раз, и мы понеслись по прямой. Прошло, наверное, часа два, если не больше. Мы снова выехали в зону пустырей, и тут авто начало притормаживать. Я увидел небольшое здание прямо по курсу. Невысокое, простенькое, почти без окон. Нам сюда?

— Выходите, — буркнул водила и остановил машину, — зайдете с главного входа, вон там. Покажете карточки. Вас проводят. Придется немного подождать.

Мы поблагодарили водителя и вылезли. Я даже обрадовался, ощутив под подошвами кроссовок мелкие песчинки дорожной пыли. Знакомый хруст при каждом шаге. Тусклый, неяркий свет откуда-то с горизонта. И звездное небо над головой. Кто бы знал, что, сидя в тесной комнатушке, я буду по этому скучать! Странная штука эта память.

Мы с Ри без труда нашли вход. Тут же дорогу нам преградило несколько вооруженных мужчин в масках. Мы без слов показали карточки. Охранники расслабились, но все равно обшмонали нас и проверили на рамках. Интересно, а то подслушивающее устройство и ампулы — они будут пищать?

Рамки мы прошли без проблем. Прослушка не дала себя обнаружить. Еще бы! Было бы странно, если бы Райли это не предусмотрел. Окей, что теперь? Ждать?

Охранники указали автоматами на небольшой закуточек, и мы с Ри послушно направились туда. Рядом была дверь туалета, и я немного нервно посматривал на нее, решая, идти или потерпеть. Ведь все равно одного не пустят.

Приняв решение облегчиться, мне пришлось смириться с тем, что вместе со мной отправился и один из охранников. Он в кабинку со мной не пошел — спасибо и на этом, зато стоял, пыхтел там под дверью. Что не способствовало расслаблению.

Наверное, мы проболтались в этом закуточке минут сорок, после чего я услышал, как ко входу подъехал автомобиль. Внутрь вошли двое: молодые парень с девушкой. Тоже растерянные, как и мы с Ри. Тоже с карточками в руках. Ага. Возможно, наши коллеги.

Так постепенно закуточек наполнялся разными людьми. Были здесь и мужчины и женщины постарше, лет тридцати пяти-сорока. Чаще все же мужчины. Они были в разной одежде, но у каждого буквально на лице читалась армейская выправка. Без вещей, налегке. Лишь у некоторых висели жетоны на груди или имелись часы на запястье. Те люди не выглядели растерянными, скорее по-деловому собранными. Ни с кем не говорили, вопросов охранникам не задавали. Распределились так, чтобы не кучковаться и не мешать другим, прислонились к стене или сели прямо на пол. И спокойно ждали, прикрыв глаза.

Еще через полчаса охранники подошли к нам, указали на нас с Ри и еще двоих ребят автоматами.

— За мной.

Нас проводили по длинному затемненному коридору на подземный паркинг. Там уже ждал автомобиль. Такой же тонированный. Зато очень вместительный. Четверо человек уместились без проблем. Сиденья были развернуты боком. Мы сели парами друг напротив друга.

Все, Ри, теперь я тебя не знаю. Я даже не старался сесть рядом или напротив нее. Какая мне разница? Я сел и сразу же отвернулся к лобовому стеклу. Там было хоть что-то видно. Охранники захлопнули дверь и хлопнули по бочине автомобиля.

Заурчал мотор, машина дернулась. Мы поехали.

Местное время: 14:08. Заброс

Лагерь-2 встретил нас непривычной тишиной. Я привык к шуму на добыче, скрипу подъемников, перекрикиванию групп. Здесь же все было иначе. Одинаковой была лишь пропускная система. Как и в первый раз, мы подъехали к воротам, водитель вышел и позвонил в звонок, что-то сказал. Автомобиль пропустили на территорию и тут же тщательно досмотрели салон, не забыв заглянуть и в багажник, и под капот, и под днище. И, конечно же, проверить у всех карточки.

Всех четверых высадили у дороги, и я принялся озираться. Первым делом захотелось поделиться впечатлениями с Ри, но я тут же прикусил язык. Вспомнил, тупица!.. И еще хотелось немного попонтоваться перед двумя другими рекрутами. Судя по всему, они были жутко растеряны. Я же чувствовал себя уже бывалым, все повидавшим. Но как раз таки это нельзя было показывать. Да и рекруты могли оказаться, несмотря на жалкий вид, самыми настоящими ревизорами. Посланными, чтобы ревизовать нас с Ри, пока мы ревизуем Лагерь-2.

Не суди по тупому выражению лица, Рой…

По внешнему виду этот лагерь мало чем отличался от Границы. Такие же группы куполов: большие, средние, малые. Что-то спортивное виднеется вдали. Так же обнесен высоким забором по периметру. Те же наблюдательные вышки с динамиками и часами. Группы патрулей вдоль забора и на территории. Только нет завода ферментации и нет самого разлома. А так — почти вылитый лагерь «Граница».

[ image6 ]

Спустя некоторое время я заметил невысокие, но широкие столбы по всему лагерю. Как будто кто-то понаставил большие кубы тут и там. Что это такое, я даже представить не мог. На карте лагеря, которую я зазубривал с такой болью, этих столбов не было.

Вскоре к нам подошел штабной и запросил карточки. Проверил на сканере и пригласил в штаб. Штаб тут был единый — купол с цифрой «1». Вот так! Никакого классового разделения? Или в чем дело? Но вопросы задавать нельзя.

В штабе меня ждала уже знакомая процедура. Программирование браслета, посадка на довольствие. Выдача одежды и предметов гигиены. Наученный горьким опытом, я тщательно сверил все, что мне выдали с тем, за что я расписываюсь. И только после этого приложил браслет.

Уходя, чуть было не задал вопрос, где здесь ИТК — не терпелось заглянуть в личное дело и проверить, что еще у меня есть. Но снова прикусил язык. И дело даже не в том, что я уже выучил карту и сам знаю, где этот ИТК! Откуда я вообще знаю, какие купола тут должны быть, м? Вот именно. Спасибо лектору, научил, так научил!

Выйдя из штаба, я сразу пошел до жилого купола. Не разговаривая с Ри, мы разошлись в разные стороны. Нужно было найти купол 15D. Нашелся он не сразу. Вот что-что, а номера жилых куполов меня не заставляли учить. И сейчас я искал по привычке маленький купол на четверых, а это оказался средний купол на большее число человек.

Створки разъехались, я шагнул внутрь. Сразу поздоровался. Никто не ответил. Стащил кроссовки и прошел в основное помещение. Ясно. Никого. Наверное, все на работе. Или обедают. Кстати, во сколько обед? Как и там? Скорее всего, расписание идентичное. Тогда надо поспешить.

Я свалил вещи на самой крайней койке. Не знаю, свободная ли она. Все восемь кроватей аккуратно убраны. Ладно, если занял чужую — извинюсь и перееду. Невелика беда.

А вот шкафчик для личный вещей отыскался сразу — он единственный был открытым. Я снял часы, несколько секунд посмотрел на них, прощаясь на неопределенное время, и запер дверцу. Отсмотрел еще раз, что мне дали: полотенце и банные принадлежности, зубную щетку и пасту, резиновые тапочки для душа. Тапочки — это хорошо. Тапочек в том лагере не было. Шикуем! Простая серая футболка и серые треники, резиновые сабо — видимо, для лаборатории. И, конечно же, белый халат. Сильно, сильно. Даже не знаю, доволен ли я. Но я успел привязаться к защитному костюму «Странник», шлему и бронику. И нравился себе в этом на порядок больше.

Я померил халат и оценил лишь величину карманов. В них можно было бы, при желании, запихать даже планшет. А так — некрасиво и беспонтово. Но — что поделаешь…

***

Местное время: 15:09. Срок на задании: 1 час

Попасть в столовую не составило труда. Большой купол со значком ножа и вилки. Все такое родное и знакомое. Войдя, огляделся. Народу тут явно побольше, чем в прошлом лагере. Столы стоят плотнее, да и рассчитаны на большее количество человек. И снова никакой автоматизации на раздаче.

Я присоединился к очереди, попутно высматривая хоть один свободный столик. Ну, и куда садиться? Я сразу выцепил несколько отличающихся групп. Суровые, в серо-черной форме — охрана. Вон и Ри, сидит со своими. Так, на ней долго взгляд не задерживаем. Вон те — видимо, штабные. В униформе, похожей на полицейские кители. Там — явно ученые. В халатах сидят. Интересно, а так можно? Вроде бы не следует вытаскивать их из лаборатории. На то тебе халат и дан… Впрочем, пофиг. Лаборанты тоже в халатах, но они моложе, веселее, и их больше, чем ученых. Тех вообще человек шесть я насчитал, и все. Лаборантов наверное пятнадцать… И еще несколько групп довольно взрослых мужчин и изредка женщин. Кто такие — не знаю. Одеты, как и я: брюки и серые футболки или майки.

Подошла моя очередь. На поднос мне опустилась большая тарелка с двумя сочными котлетами с пюре, небольшая плошка салата и пустой стакан с пакетиком внутри. Я отошел от раздачи и стал выискивать свободные места. Куда же сесть?.. К кому?..

— Эй! Ты! — услышал я и стал озираться.

С дальнего столика мне махали двое: парень и девушка.

— Да, да, ты! Иди сюда!

Я аккуратно протиснулся между столами и стульями. Опустил поднос на свободное место. Сел. Поздоровался.

— Я никого не знаю, — пробормотал я.

— Мы зато знаем, — улыбнулась мне девчонка с двумя высокими хвостиками. Волосы у нее были огненно-рыжие, глаза голубые.

— Ты не удивляйся, — похлопал меня по плечу рядом сидящий парень, — мы новеньких ждали сильнее, чем торговую поставку.

По столу пробежали беззлобные смешки. Я округлил глаза.

— Почему?..

— По регламенту, вот почему! — воскликнула девчонка, — Ешь, давай. И сходи за кипятком. Вот этот пакетик надо растворить.

— А? А, хорошо.

Думаю, я хорошо играл растерянного новичка. Да и компания подобралась вопреки моим опасениям нормальная.

Вернувшись за стол со стаканом воды, я выслушал емкое пояснение. По регламенту джунов-лаборантов должно быть шестнадцать. А их уже продолжительное время тринадцать. А работа рассчитана на шестнадцать человек! Поэтому они так и рады нашему прибытию.

«Нашему» — это значит, моему и еще двум растерянным ребяткам, с которыми мы вместе сюда приехали.

— Наконец-то, хоть выдохнуть можно! — радовалась рыжая.

— Как зовут-то всех? — спросил я с полным ртом еды, — Не обещаю, что запомню, но постараюсь.

— Ты первый давай.

— Рой.

— Янья, — рыжая представилась сама и начала представлять всех по порядку, — Ленни, Тревор, Саид, м-м… новенькие, как вас?..

— Лана.

— Ник.

— Ага, сорри. Лана, Ник, Эл. Остальные за тем столом, — махнула она в сторону.

Там действительно были еще джуны — как Янья назвала их. В сущности: что джуны, что юниоры — одно и то же. И я тоже джун, стало быть. Младший лаборант. Ладно… Главное теперь — не переиграть. Совсем дурачком я не могу быть. С улицы в Лагерь-2 не попадают. Где-нибудь ты да успел поработать на Либре. А вот про Либру — да, ни слова. Молчи, Рой. Лучше просто молчи и слушай.

Сразу после обеда мне на браслет капнуло задание. Я уже по привычке напрягся и собрался бежать в ИТК, но вспомнил, что браслет-то у меня теперь — не старая развалюха! Глядя, как на какое-то чудо техники, я разблокировал интерфейс и прочитал:

«Новых заданий: 1. Пройти медосмотр. Срок выполнения: до отбоя»

Я мысленно пожал плечами и направился в купол-медпункт.

Медпункт здесь был большим, даже больше, чем в «Границе». Большой красный крест ненавязчиво намекал на направление деятельности. Меня встретил молодой тщедушный медик с выпученными глазами. Халат ему был явно большеват в плечах.

— А, новый рекрут, — поприветствовал он меня, — пройдемте, пожалуйста.

Мы зашли за перегородку в импровизированный кабинет. Видимо, он служил и манипуляционной, и смотровой, и бог знает, чем еще. Здесь было кресло пациента, снабженное огромным количеством рычажков, педалек и всяких устройств с проводками. Чем-то напоминало кресло зубного, но с гораздо большим количеством присоединенных девайсов. Большую часть из них я видел впервые в жизни.

— Садитесь, — указал медик на кресло.

Надеюсь, током бить не станут…

Сначала проверили мой браслет на сканере. Далее на планшете высветилась какая-то информация, но, как я ни косил глаза, не смог ничего рассмотреть. Ладно, не привязывают к креслу — и то хорошо.

Медик обмотал меня кучей проводочков и подсоединил датчики к вискам, макушке, затылку, грудной клетке, и рукам. На указательные пальцы мне надели прищепки. Безымянный палец был проколот, а выступившая кровь пошла на тест-полоски.

Я, в целом, не против, только вот всю неделю меня проверяли, кололи, обматывали проводами. Надоело, знаете ли.

Медик тем временем внес результаты экспресс-анализа в планшет и повернулся ко мне.

— Цель прибытия в лагерь?

Я на секунду даже опешил. Интересный у вас медосмотр. Но равнодушно пожал плечами.

— Как и все — работать.

Медик прищурился, что-то листая в планшете.

— А подробнее? — нахмурился он.

— А подробнее, я направлен сюда джун-лаборантом. Это все, что я знаю.

Медик хмыкнул и пометил что-то у себя.

— Где успели поработать до лагеря?

Вот это мне уже сильно не понравилось. С одной стороны, было немного страшно не отвечать на вопрос старшего. Медик ведь явно по статусу меня выше. С другой стороны — черт знает что творится. Даже в «Границе» так не наглели. Я решил аккуратно обойти вопрос.

— Я по контракту не могу давать подробности. К тому же, вам ведь доступно мое личное дело? Там вся информация выдана, исходя из вашего уровня доступа.

Я особенно нажал на три последних слова.

— Я могу идти? — сделал попытку подняться я.

Но меня усадили обратно легким тычком в грудь.

— Секунду. Данные подгружаются…

Больше мне вопросов не задавали. Через пару минут планшет что-то пиликнул, медик пробежался глазами по отчету и отключил от меня датчики. Теперь я был свободен.

— Ну что, здоров? — усмехнулся я, оборачиваясь на выходе.

— Успешной работы в лагере, — дежурно улыбнулся медик и подтолкнул меня за створки, одновременно закрывая их кнопкой изнутри.

***

Местное время: 17:35. Срок на задании: 3 часа

Следующим заданием браслет отправил меня отнести сменную одежду в лабораторию и получить инструктаж у закрепленного за мной старшего лаборанта. Я зажмурился, вызывая в памяти карту лагеря. Где же спуск в лабораторию? Помню, что их два — с одной и с другой стороны от главной аллеи. Один основной — там же находится раздевалка и личные ящички. Второй запасной.

Вход представлял собой невысокий столбик, не больше метра от поверхности. Кстати, патрульные подсказали насчет остальных столбиков. Это была вентиляция. А я, идиот, сразу-то и не догадался. И жаль, что эту схему мне не выдали на обучении. Мало ли что! Я вырос на фильмах, где главный герой непременно ползет по узкой темной вентиляции и сваливается на голову врагу прямо в нужном помещении.

Я тебя умоляю, Рой, хоть тут обойдемся без выкрутасов! Просто сделай дело. И, может, останешься в живых.

Я подошел к главному спуску и, наклонившись, приложил браслет к сканеру. Створки разъехались. Следовало пригнуться и сразу начать спускаться по лестнице. Лектор говорил мне, что по идее тут должен был быть открытый подъемник, но позже решили, что лучше не зависеть от электричества. Подниматься и спускаться в любой обстановке и ситуации.

Из полутемного холла я попал на ярко-освещенную главную аллею. Стойкое ощущение, что я тут уже был. Ну, конечно! Я же бродил тут в своем воображении, пытаясь спастись от ударов током. Направо была женская раздевалка, налево — мужская. Я приложил браслет к окошку, и дверь открылась.

Раздевалка — как раздевалка. Из нее выход в туалет и две душевые. Одна душевая обозначена табличкой с нарисованной душевой лейкой, вторая — черепом и костями. Знаем-знаем. Это особая душевая для тех, кого угораздило извозиться в опасных веществах. И не вход это, а выход — для уже очищенных. Вход в особую душевую — это то еще приключение с поэтапными испытаниями. Что ж, надеюсь, мне не придется это проходить никогда.

Так-с, и какой шкафчик мой? Ага! На дверце каждого окошко сканер, а в углу мигает либо красный, либо зеленый огонек. Значит, можно занимать любой свободный. Я выбрал, по моему мнению, самый удобный шкафчик — рядом с лавочкой и прислонил браслет, программируя доступ под себя.

Снял кроссовки, надел сабо. Натянул поверх обычной одежды халат. Вот и все. Вот и вся униформа. Как-то неуютно я себя чувствую без шлема, очков, броника. Очень незащищенным. Вздохнув, я пригладил оттопырившиеся карманы халата.

И куда же теперь идти? Карту-то я помню, а вот где лаборант, к которому я прикреплен? К сожалению, в задании не был указан сектор, как это иногда бывало в «Границе». Там было удобно. Там ты везде видел эти столбики с номерами и знал, куда тебе нужно топать.

Ладно, видимо, я приперся в разгар работы. Значит, этим надо воспользоваться. Например, начать выполнять задание, ради которого меня сюда и закинули. Для начала осмотрюсь…

Как бы не так! Из главной аллеи вело много-много дверей, и за каждой из них должен был находиться коридор, ведущий в то или иное крыло. Но браслет меня никуда не пускал. Едва я прислонял его к очередному сканеру, тот противно гудел и показывал на экране красный крестик, чтобы было совсем уж доходчиво.

Оказывается, не одного меня раздражало противное гудение. Одна из дверей за мной открылась.

— Да какого черта! — из проема высунулась темнокожая дама с копной кудрявых волос, собранных ободком, — Чего ты ломишься?

Я поднял браслет.

— Я новенький. Поступило задание — найти лаборанта. Не написано, куда идти.

Женщина сразу смягчилась.

— А, рекрут. Пойдем, проведу. А я только собираюсь выйти, смотрю, кто-то ломится в крыло.

— Мне сюда? — сделал я шаг навстречу.

— Нет-нет. Нам туда, — указала она вперед, — иди до конца коридора.

Я крутил в памяти карту корпусов и гадал, куда же меня отведут. Даже странно, что не в первые двери — там, как мне кажется, самое безопасное. Опыты на растениях, опыты непосредственно с мутагеном без испытуемых и разработка средств защиты. Но мы идем дальше. А дальше у нас только мутанты и человеческое крыло. Сердце забилось сильнее. Я уже понимал, что — точнее, кого я увижу.

Женщина остановилась перед дверью по правой стороне аллеи.

— Кажется, сюда. Но мы сейчас проверим. Прикладывай.

Я приложил браслет к окошку. Дверь пиликнула, а на экране возникла зеленая галочка.

— Супер, — улыбнулась мне дама, — иди. Помещение 107.

Мы прошли по длинному темному коридору Лампочки включались по мере движения. Я нашел дверь с нужным номером и толкнул ее, но и тут было заперто. Браслет заставил последний бастион пасть, и я очутился в просторном светлом помещении.

Первое впечатление: полный хаос. Что-то пиликает в разных тональностях. Длинные столы в центре и очень много шкафчиков, каких-то каталок, устройств. Пиликнул и уткнулся мне в ноги робот-пылесос. Наехав на препятствие в виде моих сабо, робот недовольно пискнул и покатился в противоположную сторону. А вот и источник противного писка — какой-то прибор на столе, похожий на небольшой куб со скошенными углами. Над дверью в другом конце помещения мигала желтая лампочка. И во всем этом хаосе туда и сюда без конца бегала миниатюрная девушка с жиденьким хвостиком.

Местное время: 21:34. Дней на задании: 1

— Ну, ты, блин, даешь! — в очередной раз мотает головой Янья, — Как ты его загасил, как загасил! Раньше на лазутчиков никто не нападал.

— Теперь будут, — усмехнулся я, — но, блин! А что я должен был еще делать? Просто бегать от него?!

— Ну, в основном лазутчиков пытались оттолкнуть, только когда они сильно наглели и мешали броскам, — пояснил Тео, — то есть, ближайший к нему игрок мог активно защищаться. А другие не лезли.

— Теперь будут!!!

— Да уж, хех.

Состав группы за столом сменился. Игравшие со мной в команде Джи и Тео были здесь, Янья, Саид, Ленни, Лана и, собственно, я. Я рассматривал джунов, поражаясь тому, насколько разных людей подобрали в лагерь. Наверное, их вербовали с разных концов земного шара. Смуглый темноглазый Саид, наверное, жил очень далеко от русого сероглазого Тео. И даже от ослепительно-рыжей Яньи. Но спрашивать о прошлой жизни здесь не принято, как и на Границе.

Я посмотрел через плечо на второй стол. Тоже джуны. Проверил, помню ли я кого-то. Эл, Тревор. Их мне представили в первый день. Алекс — мы были с ним в команде. Остальных не знаю. А где, кстати, тот новичок, что приехал вместе со мной?

Я нахмурился и пересчитал джунов. Пятнадцать. Поискал глазами в столовой. Сейчас это было просто сделать: все расселись, и на раздаче никто не толпился. Но новичка нигде не видно. Я мысленно пожал плечами и принялся доедать свой ужин. Как раз кручение в желудке, вызванное напряженной игрой, улеглось. Митболлы, щедро политые томатным соусом, лежали на подушке из длинных спагетти. Я успел брызнуть на себя соусом несколько раз, и Янья хихикнула.

— А где этот, новенький? — спросил я, понимая, что уж если вопрос крутится у меня в голове, то его проще задать, чем игнорировать.

Я же не успокоюсь, блин. Как вобью себе в голову, так — пиши пропало! Янья с Саидом переглянулись.

— Что? Нельзя спросить? Лана же здесь, а того нет.

Лана пожала плечами, дескать, я-то тут при чем. Янья кашлянула, скривилась и отпила чай из кружки.

— Он умер.

— В смысле, блин, умер?!

— В прямом.

Лана округлила глаза и прислушалась, не поднимая головы от тарелки. Понимаю, понимаю. Как-то не очень приятно узнавать, что парень, с которым ты приехала день назад, уже мертв.

— А что случилось-то?!

— Не знаю, — пожала плечами Янья.

— Тогда откуда знаешь, что умер?

— Да кофейку я сегодня вышла выпить на аллею. А там тело выносят охранники. Ну, тело было в мешке уже. А мне же любопытно. Но охрана ничего не ответила. Они никогда не отвечают.

— Так это мог быть, кто угодно!

— В принципе, да. Но, раз новичка тут нет…

— Логично, но не обязательно.

Я задумчиво потирал подбородок. Что это? Несчастный случай? В первый день работы? Когда еще не подписан инструктаж? Или сразу после подписания? Впрочем, почему я думаю об инструктаже? Для внедренного агента здесь будут интересны одни детали, а для простого джуна Роя — совершенно другие. Но какие?..

— То есть, никто точно не знает, что случилось? — скривился я, — И нам не скажут? Я просто… Мне просто как-то стремно завтра на работу-то идти!

— Ой, брось, — отмахнулась Янья, — и ты, Лана, не загоняйся, — похлопала она девчонку по руке, — я уверена, что он просто ТБ нарушил. Зеленый ведь еще. Ты просто соблюдай, что система предписывает, и будет тебе счастье.

— И будет тебе счастье, — эхом повторил я, — а в каком крыле он работал?

Янья покачала головой.

— Я не знаю, что там. Меня туда не посылали никогда. Помню, что рядом с дверью в мой корпус, фармакология.

Я уже вращал в голове карту корпусов. Напротив входа в фармакологию — корпус изучения флоры. И? Ну вот что там могло произойти? Не цветочек же его сожрал, верно?

Вслух я, разумеется, ничего не сказал. С одной стороны, я был очень доволен собой. Прослушка, которую я носил в себе, должна была все записать. Я гордился добытой информацией. С другой же стороны… А как мне, простите, спокойно работать, зная, что совсем новый рекрут умер прямо на рабочем месте? Случайность? Может быть. Может, просто нелепое недоразумение с таким вот исходом. И вправду: вообразил, что такой крутой, не надел средства индивидуальной защиты, а какой-нибудь цветочек выпустил прямо ему в лицо ядовитый газ. Могло быть? Могло.

Ага. А лаборант куда смотрел? И почему вообще джуна допустили до опытов? Ладно, а если не допускали? Чего ТАКОГО могло случиться в кабинете? За компьютером? Да не может этого быть. Тут везде встроена защита от дурака. Ты даже если очень захочешь, не накосячишь. В общем, для Роя-агента, кажется, появилась новая работенка…

***

Местное время: 09:08. Дней на задании: 2

Вчера вечером я вышел, чтобы перекинуться парой слов с Ри. Разумеется, не открывая рта и не привлекая внимания санитаров. Нам назначили несколько условных мест для «общения», и одно из них — пустырь за душевым куполом. В том, что ты здесь ошиваешься, не было ничего подозрительного. Может, ждешь очереди в душевую, а, может, просто прогуливаешься по территории. Не ходить же вокруг жилых куполов, смущая их обитателей!

За ужином, относя посуду на мойку, я подал Ри условный сигнал — почесал затылок, проходя мимо нее. Знаю, что она заметила. Это значило, что в одном из условленных мест ее будет ждать сообщение. Ри знала, что душевую мы используем первым делом. Была строгая очередность. Если одно из мест оказывается скомпроментированным, ты переходишь на другое.

За куполом я немного побродил для вида и посмотрел вверх, в звездное небо. Сделал вид, что любуюсь здешними красотами, а сам зыркал по сторонам, нет ли за мной слежки. Пока переминался с ноги на ногу, начертил мыском кроссовка:

«ДЖ Х»

Ну, то есть, джун и крестик. Ри должна знать, что в лагере случилась смерть. А о том, что джун исчез, она и не узнает без меня.

Были ли у меня сомнения? Разумеется, были. Во-первых, это первый «сеанс связи», и я ощутимо нервничал. Во-вторых, был не уверен, что именно произошло с Ником. Поэтому я начертил еще знак вопроса, для вида побродил туда-сюда и ушел. Скоро ведь Ри придет, проверить место. Нам с ней пересекаться незачем.

Утром по пути на зарядку я заметил Ри. Она сразу сунула правую руку в карман. Это значило «сообщение принято, место не скомпроментировано». Если бы в кармане была левая рука, это значило бы, что место связи лучше сменить. А обе руки в карманах — что-то пошло не так, и сообщение нужно продублировать.

Но больше ничего. Ри никаких сообщений не передает. Значит, у нее нет информации. Что ж… Тогда просто мысленно пожелаю нам быть осторожнее.

Я, зевая, выстроился вместе с остальными в несколько рядов. Знакомая девчонка из штаба бодро начала зарядку. Я снова с грустью поглядывал на группу охраны и понимал, что долго без нагрузки не продержусь. Ну и фиг с вами. Я буду тренироваться там, где это возможно!

Лениво махая руками и ногами, я напряженно думал. Упражнения были слишком легкими, чтобы полностью занимать мою гудящую голову. А гудела она потому, что ответов никаких у меня не было. Во-первых, как бы узнать, действительно ли Ник погиб, и что с ним случилось? Вряд ли мне удастся собрать сведения. Но и сразу вопрос: а нужно ли? Райли уже получил эту информацию. Быть может, он по своим каналам раскопает? Зачем мне рисковать?

Во-вторых, мой мозг отказывался понимать, как исчез Рэдди Марлоу. Здесь же все заперто! Ты прислоняешь браслет буквально к каждой двери! Рэдди и из крыла бы не вышел. А мы говорим об исчезновении из лагеря. И я сам видел его вживую. Значит, побег состоялся. И если ему кто-то помог и провел его под ручку — то как камеры могли этого не засечь? Засекли, зуб даю. Просто потом это подтерли. А кто мог это сделать в обход управляющего лабораторией? Может, в штабе? Ведь штабные следят за работой системы…

Зарядка продолжилась. Мы немного покрутили головой, помахали руками, пошагали туда-сюда. Скучно. Неинтересно.

Ладно, вернемся к штабу. Какой им интерес помогать подопытному? Разве что только кто-то узнал в Рэдди своего друга или родственника? Версия хороша, но только башка моя тупая. Штабным нет хода в лабораторию. Здесь только ученый состав, управляющий, лаборанты и мы, джуны. И охранники в некоторых корпусах. Эх… Такая версия рассыпалась!

После завтрака я направился в лабораторию. Подошел ко входу — небольшому возвышению на территории лагеря, приложил браслет, створки разъехались. На браслет поступило задание, и он пиликнул. Как раз вовремя. Уже иду.

Спустился по лестнице, приложил браслет еще раз и оказался на главной аллее. Свернул налево, в раздевалку. Приложил браслет. Дважды. Второй раз — чтобы открыть шкафчик. Натянул халат, сменил кроссовки на сабо. Посетил туалет, после чего привычно направился в дальнее крыло. Но стоило мне приложить браслет к окошку, как на экране появился крестик. Странно. Мог ли я перепутать крыло? Нет! Я схему корпусов даже с закрытыми глазами нарисую.

Я работал в самом дальнем крыле, на карте лаборатории оно было обозначено буквой G. Та же буква проставлена на входе в корпус. Напротив входа — «человеческое» крыло. Буквы у него не было никакой. Лаборанты и сами порой не знали, что за той или иной дверью. Доступ всегда ограничивался системой. А теперь система, видать, глюканула, и не пускает меня на работу. Интересно, влетит ли мне штраф за опоздание, если вовремя не залогинюсь?

Я отправился в нишу рядом со входом в свое крыло и присел на невысокий складной стул. Ладно, подожду. Может, Жанель выйдет и заберет меня?

От нечего делать стал копаться в интерфейсе браслета. Вчера как-то времени на это совсем не было. Подумать только! Едва прибыл, а уже замотался. Турниры еще эти сраные… Все тело болит. Предплечья усыпаны красными точками. Отбил я их, принимая чью-то жесткую подачу. Не хочу больше играть. Разве что только ради тренировки. И то — лениво.

Смахнул уведомление на браслете, не читая. Но тут же нахмурился, едва до меня дошел смысл написанного. Полез во «все уведомления».

«Получите задание в корпусе А (помещение 4-А)»

Перечитал. Ошибки не было. Поэтому меня и не пускало в свое крыло! Система отправила меня в другой корпус. Это точно глюк. Жанель, наверное, переживает, где я. Но не подчиниться системе — себе дороже выйдет. Кряхтя, я поднялся со стула и пошел по длинной аллее. Отмечусь, старшему скажу, что ошибка, и меня переведут. Ничего.

Я остановил руку, занеся ее над окошком. Дверь с буквой A. Это оранжерея. Напротив двери B — фармакология. Это отсюда выносили тело Ника, если Янья ничего не перепутала. Как только я это понял, я мигом расхотел заходить. Что, если и меня там ждет та же участь?

Ну же, Рой, не глупи. Наверное, несчастный случай. А тебя посылают в усиление, потому что там работать некому. На время. Может, только на сегодня. Проходи.

Легко сказать — «проходи»! Все тело будто сопротивляется. Ноги не идут, рука не ложится на дверную ручку. Я не хочу! Мне страшно. Черт подери, кажется, я так не волновался даже в рейдах по Разлому! А тут — нате вам, расклеился.

Все, Рой, иди. Еще минута, и тебе засчитают опоздание. Вперед.

Я сделал глубокий вдох, прикрывая глаза. Прислонил браслет к сканеру и нажал на тяжелую ручку. Железная дверь запищала и разблокировалась. Я с опаской приоткрыл ее и заглянул внутрь. Ну… Коридор как коридор. Такой же длинный, как и главная аллея. Точно так же освещен вытянутыми лампами без плафонов. По стенам ползут аккуратно собранные стяжками или упакованные в кабель-каналы разноцветные провода. Толстые и тонкие. Заходящие в отдельные щитки над каждой дверью. А дверей тут штук шесть — из тех, что видны сразу. Может, есть и еще, но дальше коридор заворачивает влево, и там уже не поймешь. Стены белые, двери такие же, как входная — тяжелые, металлические, светло-серые, с большими черными ручками.

Отыскав дверь с надписью «4-А», я разблокировал дверь. Сканер зажегся зеленой галочкой, и замок разомкнулся. Я осторожно опустил ручку. Заглянул. Пусто. Никого!

Огляделся. Помещение было почти в точности такое же, как-то, где я работал последние два дня. Длинный металлический стол по центру. Справа рабочий стол с компьютером и какими-то еще приборами. В одном опознал принтер для штрих-кодов, остальные мне были неизвестны. Слева длинные шкафы с пробирками и прочими расходниками. Пара холодильников. И нечто, похожее на пищевой шкаф — я окрестил этот прибор «раздача». Потому что именно он выдавал подотчетные материалы. И только тогда, когда система соизволит их выдать.

— Эй, — тихонько крикнул я, — тут кто-то есть?

Жутковато, знаете ли. Еще вчера тут случилось что-то страшное, и новенький джун погиб. А я здесь один.

Я ринулся к двери и проверил, могу ли выйти. Вдруг это ловушка?.. Но сканер спокойно разблокировал дверь, через которую я сюда вошел. Я глубоко вздохнул. Пусть, пусть я буду параноиком. Но живым параноиком, прошу заметить! И, тем не менее, тело ведет себя так, словно чует угрозу. За последний месяц в разломе я научился считывать эти сигналы. Они еще ни разу не обманывали. Но кто бы к ним прислушивался, верно? Вот и я так же. Я раз за разом терял те несколько секунд, которые могли бы дать мне неплохую фору. И только потом, лежа на жесткой койке в куполе, анализируя очередную вылазку, я понимал: тело буквально кричало, что за тем поворотом будет какая-то срань! И она там непременно была!

Какие это были сигналы? В основном, кручение в животе. Некий вакуум. Или ощущение, что диафрагма тянется вверх, и это не дает сделать полный вдох. Комок в горле. Вот основное, что я смог отследить.

И сейчас я ощущал неприятное натяжение где-то в самой глубине тела, за легкими или между ними… Но, быть может, на сей раз опасности нет? А я просто помню о смерти Ника, и мне не по себе? Ну, что тут может быть? Я же буквально в противоположном конце лаборатории. Тут нет мутантов, тут нет подопытных людей. Это оранжерея! Здесь изучают растения Либры.

Кстати, интересно, а те, кто не знают, что мы на Либре — как им объяснили появление причудливых видов в лаборатории?

Опять не о том думаешь, Рой. Соберись! Ищи лаборанта лучше…

Из помещения вело две двери: одна с лампочкой над ней — ну, прямо как в корпусе G! Вторая — вход в экспериментальный бокс, а во всю стену тянется стекло, через которое джун может наблюдать за происходящим внутри. В общем, помещение буквально до миллиметра идентичное тому, в котором я успел поработать.

Я подошел к компьютеру, чтобы посмотреть, смогу ли я залогиниться без лаборанта. Но компьютер потребовал прислонить браслет к лежащему рядом сканеру и высветил предупреждение. Ну, да. Без старшего ничего нельзя.

Сзади что-то щелкнуло, и я резко обернулся. Из двери — той, над которой висела сигнальная лампочка, вышла знакомая мне женщина. Именно она помогла мне не потеряться в лаборатории в первый день и отвела к Жанель.

— А-а! Мой помощник пришел! — обрадовалась она, стягивая на ходу перчатки и бросая их в открывшуюся урну с сенсорным управлением.

— Доброе утро…

— Испугала тебя? — видок, должно быть, у меня был неважнецкий.

— Угу, — кивнул я, — здесь никого не было, а звук двери меня напугал. Меня по ошибке, должно быть, сюда направили.

Женщина покачала головой.

— Ошибки быть не может. Это же система. Она все просчитывает. Если тебя сюда направили, значит — так надо. Я, кстати, Далма.

— Рой.

Она потянула мне крепкую, пухлую руку. Далма была фигуристой, крупной женщиной. Халат на ней едва сходился, и пуговицам на груди приходилось нелегко. Ее лицо было удивительно красивым, и я невольно засмотрелся. Но тут же стушевался, потупил взгляд, переминаясь с ноги на ногу.

[ image11 ]

— Пойдем, залогиню тебя, — махнула Далма на компьютер, — задач уже выше крыши прилетело. Надо поспешить.

Я вздохнул и поплелся за старшей. Работать и вправду не хотелось, особенно на фоне тревоги за собственную жизнь. Да и язык чесался спросить…

— Извините, — пробормотал я, — я просто не могу сосредоточиться. Что вчера произошло с Ником?

Далма покачала головой с таким выражением боли на лице, как будто бы это она сама прикончила джуна.

— Если бы я нашла его раньше!

Я молчал, затаив дыхание. Иногда это лучшее, что можно сделать, чтобы получить информацию.

— Все шло, как обычно. Ника прикрепили ко мне, он успешно прошел инструктаж, и вчера мы довольно продуктивно работали. Хороший паренек, смышленый, расторопный. В какой-то момент мне нужно было отойти, чтобы принять реагенты из корпуса F.

— Разве все материалы не поступают прямо сюда? — нахмурился я, указывая на ящик раздачи.

Далма пожала плечами.

— В основном это так, но не всегда. Так или иначе, задание поступило, и что оставалось делать? Я вышла, а когда вернулась, Ника здесь не было, — она обвела помещение рукой, — я подумала, что он отошел в туалет или попить кофе и просто спокойно ждала. Когда он не вернулся и через двадцать минут, я запереживала. Зашла в экспериментальный бокс — пусто. Зашла туда, — Далма кивнула на дверь с лампочкой, — а он там на полу. Глаза закатились, пена изо рта. Я — срочно жать тревогу. И все.

Далма тяжело вздохнула, и ее глаза наполнились слезами. Было видно, что она не притворяется. Ей действительно очень больно.

— Ну, вот почему я сразу не проверила все помещения?.. Если бы я нашла его вовремя, его бы спасли, наверное…

Я положил ладонь поверх руки Далмы.

— Не убивайтесь так. Вашей вины тут нет. Но, — я сделал вид, что замялся, подбирая слова, — а как так вышло, что джуна система пустила туда? — Я действительно аккуратно строил фразу, чтобы лаборантка не заподозрила, что попала на допрос, — И что могло там случиться, пока вас не было? Отчего пена изо рта? Там есть что-то опасное? Вы простите мои вопросы, мне просто страшно здесь работать после смерти Ника…

Для правдоподобия я даже покусал ногти. Но я не совсем играл. Я действительно нервничал. И от рассказа старшей легче не стало. Ведь по всему выходило, что Ника убила система? Система каким-то образом пустила джуна туда, куда он не имеет доступ без сопровождения старшего. И в том помещении что-то произошло. Даже не столь важно, что. Сейчас я был почти уверен: Ника убила система. И, честно говоря, от этого становилось даже слишком жутко.

Далма покачала головой.

— Я вытащила его сюда, положила прямо на пол. После включения тревоги сюда набежали охранники, медики и ликвидаторы. Меня туда уже не пускали. А я не успела заметить ничего подозрительного.

— Ликвидаторы?

Далма скорчилась и махнула рукой.

— Забей. Это тоже охрана, но особая. Все же мы с живыми организмами имеем дело. Хоть и называется место «оранжереей»…

Я потирал подбородок. Не нравится мне это. Не нравится!

Далма резко встала со стула.

— Вот что, — уперла она руки в бока, — я тебя запугала до смерти. Давай, логинься, и пошли!

— Куда? — спросил я, прикладывая браслет к сканеру.

— Туда! — Далма схватила меня за руку и потащила к двери с лампочкой, — Тебе надо увидеть, что ничего смертельно опасного там нет! Пошли-пошли! Иначе ты не переборешь свой страх. Он обрастет фантазиями, и пиши пропало.

Я упирался, как мог, но Далма все равно меня потащила в саму «оранжерею».

— Хватит, — решительно отрезала она, — мне тоже надо работать. Нам всем нужно. И я только что там была. Не умерла же. Вперед!

— Меня оштрафуют! — запротестовал я, показывая на браслет, — У меня нет доступа.

Но Далма отмела мой последний аргумент.

— Не оштрафуют, если ты находишься в присутствии старшего. Ты инструктаж прошел или как?

— Или как, — проворчал я под нос. Начисто забыл этот момент. Помню только: штрафы, штрафы, штрафы…

Далма приложила браслет к сканеру, и дверь разблокировалась.

— Прошу, — пропустила она меня вперед, затем зашла сама.

Я оказался в длинном, плохо освещенном помещении. Здесь был большой вендинговый автомат по выдаче индивидуальных средств защиты. Маски, очки, перчатки, фартуки, защитные экраны — и все такое прочее. Я вопросительно взглянул на Далму, но она помотала головой.

— Ничего не требуется. Мы не будем ни с чем взаимодействовать. Все боксы сейчас закрыты.

Из этого помещения мы попали в длинный, плохо освещенный коридор. Почему-то мне показалось, что я нахожусь в террариуме. Уж очень было похоже.

Вдоль стен на большом расстоянии друг от друга стояли прозрачные стеклянные боксы разного размера. В каждом боксе была своя система освещения и, вероятно, система полива. Это я догадался, увидев какие-то трубочки, датчики, проводки. Лампы в боксах светили разным светом. Боковые стекла боксов были затонированы — вероятно, чтобы чуждый свет не попадал на другие растения.

[ image12 ]

Кстати, о растениях. Я их не сразу-то и увидел! Далма начала экскурсию, и я сразу понял, почему.

— Вот, тут у нас особый мох, — указала она на табличку с названием.

Мох! Я его и не разглядел. Думал, просто камни в стеклянном «аквариуме» лежат! Теперь вижу. И даже знаю, что это за мох. Входящий в рацион питания тулмов. По привычке открыл рот — хотелось похвастаться своей осведомленностью перед старшей, но вовремя ущипнул себя за руку. Причинять себе боль для лучшей сообразительности? Этому меня научил лектор от Райли. Спасибо, пожалуйста.

— Здесь всегда так темно? — я озвучил вслух то, что меня волновало с самого первого шага в оранжерее.

— Всегда. Каждому растению — свое освещение, но и не только. Температура, влажность… Поэтому они в разных боксах. Вот, например, — Далма подошла к небольшому «аквариуму», — под розовой лампой этот гриб был во-о-от такой малюсенький, зато под зеленой, — она махнула рукой в сторону, — вымахал гигантским!

Я прошел от одного бокса к другому.

— А, я думал, тут пусто. Камни какие-то… Хм-м…

В первом боксе как будто бы ничего и не было, пока я не пригляделся. Маленькие грибы были похожи на рассыпавшуюся по берегу темную гальку. Но во втором боксе… Во втором боксе возвышался настоящий гигант! Огромный гриб с закрытой шляпкой, похожей на вывернутый наизнанку купол зонтика, а вокруг него еще с десяток таких же, но поменьше. Периодически шляпка приоткрывалась, и из нее вверх вырывалось темное облачко.

— Это споры, — пояснила Далма, — лучше их не вдыхать. Ядовиты для человека.

Я отпрянул от бокса, но старшая лишь рассмеялась.

— Да не бойся ты. Это стекло даже пуля не пробьет. Не то, что какие-то там споры.

— Значит, при зеленом освещении он вырастает до таких вот размеров, — пробормотал я, потирая подбородок.

— Да, причем мгновенно. Растет на глазах. Поэтому лампу пришлось выключить, а затем и вовсе заменить на другой цвет.

— А в темноте не пробовали? Что-то растет?

Далма пожала плечами.

— Не мне решать, что проверять, а что нет. Задания отгружает система. И для новых идей у нас есть ученый совет. Им разрешено вносить коррективы в задачи. Но тоже, знаешь… Я слышала, что иногда их идеи система отвергает.

Так немудрено… Мы здесь все, похоже, ничего не решаем. Система зато рулит. Ей вольготно и хорошо, как я погляжу.

Далма тем временем пошла дальше, заворачивая налево.

— Здесь у нас растения побольше, — указала она на высокие боксы, высотой до потолка, — небольшие деревья, кусты, цветы. Все с невыговариваемыми названиями, — усмехнулась она.

— Откуда же они такие взялись? — изобразив интерес, спросил я.

Уж очень интересовало, какую легенду мне расскажут. Но Далма либо очень хорошо притворялась, либо действительно верила в то, что говорит.

— По-разному, — невозмутимо ответила она, — что-то вывели в лаборатории, что-то привезли извне. Говорят, на месте экологических и техногенных катастроф иногда вырастает что-то невообразимое. Мы никогда не знаем, что откуда взялось. Наше дело — исследовать. Например, мы выяснили, что споры того гриба ядовиты. Но потом, спустя полгода экспериментов, из них смогли вывести какую-то особую лечебную мазь. Она помогала от ожогов. Ну, я имею в виду что-то вроде ядовитой сколопендры.

— Вас не оштрафуют за разглашение? — скривился я, но Далма отмахнулась.

— Не. Это общеизвестная информация. Ее даже всему лагерю объявляли.

— Это как?

— Ну, периодически, раз в несколько месяцев, можно услышать сводку последних успехов лагеря. Это чтобы все чувствовали, что работают не зря.

— А кто объявляет?

— Система. Ты в ИТК не ходил еще что ли?

Я мотнул головой.

— Ну, сходи, как время появится. Там же и почитаешь о наших достижениях. Помогает. Особенно когда провалится мотивация. Знаешь… Когда просто выполняешь задания от системы, может показаться, что смысла ни в чем нет. Каждый день одно и то же, а результатане видишь.

Далма на секунду загрустила, но тут же потрясла головой и улыбнулась.

— Вот поэтому система ведет учет достижений! Сходи-сходи, почитай.

— Обязательно схожу, — пообещал я.

Что-что, а в ИТК действительно надо было бы попасть. Хотя что там можно увидеть интересного, с обычным-то браслетом?..

***

Местное время: 16:10. Дней на задании: 2

После обеда я вернулся в оранжерею. До перерыва мы с Далмой проводили стандартный обход боксов и сверяли данные с автоматически подгруженными в систему. Дело скучное и неинтересное, я вам скажу. Но, учитывая, что тут вчера случилось что-то, отчего погиб джун, я лучше буду заниматься скучными и неинтересными делами. Наверняка с Ником произошло что-то интересное. Я бы даже сказал, захватывающее. Но смертельное.

Судя по рассказам Далмы, в оранжерее действовала та еще защита от дурака. Во-первых, в само помещение просто так не зайдешь. Во-вторых, если тебе туда нужно, то не обязательно открывать при этом боксы. Система может потребовать обновление данных, и придется сделать обход и поставить какие-нибудь галочки в опроснике. Если системе нужно, чтобы тому или иному растению выдали подкормку или взяли кусочек на анализ, то и тут все предусмотрено. Большинство систем управляются извне. Боксы снова не нужно открывать. Да даже взять кусочек на исследование! Для этого в боксе есть специальные манипуляторы. Управляемые, угадайте — как? Извне.

И пока я все это слушал, у меня не прекращал вертеться в голове логичный вопрос. Как умер Ник? Если здесь все настолько безопасно. Единственное предположение, которое меня посетило: он что-то вдохнул. Я сразу загорелся этой идеей, когда услышал про ядовитые споры. Но нет: у каждого бокса своя система вентиляции. Выделяемые растением вещества поступают на анализатор, потом проходят кучу фильтров, перед тем, как вывестись на поверхность. Отсюда и такое огромное количество воздушных шахт в лагере.

После обеда мы вновь залогинились, и нам прилетело новое задание. Далма должна была забрать материал для исследования из бокса номер… Я не запомнил. Впрочем, мне и не нужно. После экскурсии и обхода система выгнала меня из оранжереи, и я мог находиться только в нейтральном помещении, у компьютера. Я был очень даже не против. И даже потихоньку расслаблялся.

Далма вышла из оранжереи с прозрачным контейнером в руках. В контейнере лежал отрезанный кусочек… Да фиг знает чего. Возможно, того гигантского гриба. По крайней мере, похоже. Дальше Далма удалилась в экспериментальный бокс, предварительно надев перчатки, очки и респиратор, а я должен был слушать ее и вносить данные в карточку эксперимента. Я нажал «начать» и погрузился в чтение.

«Исходные характеристики»

«Реакция на пробирку 1»

«Реакция на пробирку 2»

«Изменения в клеточной структуре»

Нажав на каждый заголовок, можно было увидеть длинный ряд полей под заполнение. Я зевнул. Не люблю тупую работу. Сиди да циферки ставь. Но придется.

Через стекло бокса я видел, как Далма ловко орудует какими-то пипетками, стеклышками и пробирками. Что именно происходило на столе, мне видно не было. Зато я слышал каждый вздох лаборантки — в помещение из бокса вел усиленный динамик. Думаю, она меня так же хорошо слышала.

— Поставь, пожалуйста, прочерк в реакции на пробирку 1.

Я послушно ставил.

— А, нет… Погоди. Включи «временной фактор». Введи…

Она глянула на часы.

— Полторы минуты. Впиши: расщепление на две фракции.

— Система требует отделить одну от другой в разные пробирки.

— Принеси мне чистые.

Я запросил расходники, система подтвердила. Стоящий рядом прибор выдал мне ленту с двумя шрихкодами, которые я наклеил на пробирки. Положил их в специальное окошко, а Далма забрала со своей стороны. Эх, жаль. В бокс так и не попаду во время эксперимента. С другой стороны: не тратить же на меня респиратор, очки и перчатки. А грибочек-то, видимо, непростой… Не зря Далму заставили респиратор надевать.

Когда мы закончили задачу, система даже «похвалила» нас за быстрое выполнение. Далме оставалось только отнести собранные материалы в приемный пункт, находящийся в другом конце лаборатории. Видимо, у системы появились новые планы на полученные фракции. Но мы этого уже не узнаем. Исследованием займутся другие — с другими, неизвестными нам, целями. И они даже не будут знать, что именно исследуют. И откуда это все взялось.

Такая система все больше казалась мне глупой. Но с другой стороны… Если ты хочешь, чтобы как можно больше людей оставалось в неведении касательно основной цели их деятельности… Тогда все правильно! Раздроби задачу на подзадачи, а их раскидай по разным отделам. Возможно, это и есть главный принцип работы здесь.

Далма ушла, и я остался один за компьютером. Новых задач не поступало, и я от скуки принялся крутиться на стуле. Скучно. Тут я уже все рассмотрел, а руками трогать ничего не хочется. Мало ли что тут включится, да?

Внезапно где-то под потолком завыла сирена. Над дверью оранжереи загорелась желтая лампочка. На браслет и на компьютер тут же капнуло задание:

«Задача по обходу: выполнена не в полном объеме. Уточните данные по боксу 8-R»

Я заметался по лаборатории. Что делать? Сирена воет прямо в уши, и соображалка отключилась. Какой, нахрен, бокс?! Далма, как назло, ушла.

Так, Рой, соберись. Ты всего лишь джун. Тебе не следует решать эти вопросы. Это, должно быть, очередной глюк. Что я могу?

Я мысленно хлопнул себя по лбу и направился к двери. Я просто позову Далму или подожду ее на аллее, пока не оглох, блин!

Но дверь не открывалась. Едва я приложил браслет к сканеру, как на экране появился красный крестик. На браслет капнуло уведомление:

«Запрещено покидать помещение до устранения желтой тревоги»

И обратный отсчет с пяти минут. 4:59… 4:58…

Да елы-палы!

Дрожащим голосом вслух я прочитал задание. Еще и еще раз.

— Почему я должен идти в оранжерею, когда старшей нет? — пробурчал я тоже вслух, — И что значит «уточните данные по боксу»?

Ладно, я справлюсь. Все будет хорошо. Я…я просто включу тревогу!

Я нажал тревожную кнопку на компьютере, но ничего не произошло. Я надеялся перебить своей тревогой уже орущую тревогу, но, к сожалению, хитрость не сработала. Я пошарил под столом и нащупал еще одну тревожную кнопку. Но и ее нажатие ничего не дало. Сирена не затыкалась, лампочка мигала желтым, и меня все это уже порядком бесило. А еще и тикающий таймер подбадривал…

Ладно. Иду! А потом накатаю жалобу на вашу систему глюканутую.

Я взял планшет, приложил браслет к сканеру, и дверь в оранжерею разблокировалась. Я услышал едва различимый стук магнитов. Нажал на ручку. В приоткрытую щелочку сунул нос — вроде все спокойно.

Убрал голову и попробовал затребовать у системы респиратор или хоть защитный экран, но мне ничего не выдали. Сирена продолжала противно вопить. Тогда я зашел в оранжерею полностью. Дверь стукнула, закрываясь.

Аккуратно прошел по пустому коридору, внимательно читая надписи на боксах. Ага. Бокс 8-R, это бокс с большим грибом. Окей, что системе нужно?

Я открыл карточку на планшете и быстро пробежался глазами по данным. Напротив некоторых показателей стояли знаки вопроса. Ага. Мы когда обход делали, вносили сюда цифры, которые отображались на экране каждого бокса. Я сверил показатели, обновил те, что были под вопросом и закрыл задачу. Система подтвердила выполнение, и сирена заткнулась. Я облегченно выдохнул.

Только теперь я заметил, насколько часто билось мое сердце. Громкий звук в сочетании с необходимостью спешить, да еще и добавьте сюда мои опасения… Стрессанул я. Как не стрессовал даже рядом с живым арпом. А все потому что долбаный мутант — это всего лишь долбаный мутант. Тебе известны его повадки, тебе известно, как его завалить. Осведомленность освобождает от страшных фантазий. А здесь я пока не знал, чего ожидать.

Я подошел к выходу, но где-то слева услышал знакомый стук магнитов. Как будто еще одна дверь разблокировалась. Я быстро прижал руку к сканеру, но тот не выпустил меня. Он не сработал.

— Давай же, падла! — прошептал я, прикладывая браслет на подольше.

Но и это не помогло. Дверь в оранжерею оказалась запертой.

Я мигом пожалел, что зашел сюда. Страх сковал меня, но всего на пару секунд. Я быстро обернулся. Пусто. Тихо. Штатно.

Ладно, хотя бы так…

Но что это тогда был за звук? Он шел не от входной двери, а откуда-то из глубины коридора. Но, знаете, что? Хрен вам. Я не буду проверять. Я и так повелся на тревогу. И я уверен: ее включили не просто так. Иначе бы я благополучно отсюда вышел после завершения задания. Но теперь выйти я не могу.

Я потолкал входную дверь, но она была по-прежнему заперта. Если бы отрубилось электричество, я бы без проблем ее открыл. Но нет. Дело не в электричестве.

Я вновь повернулся лицом к боксам. Спокойно, Рой. Это просто растения. Вот если бы ты оказался запертым в корпусе с мутантами… А растения — они просто живут. Растут себе.

Ага, и поры ядовитые пускают.

Я медленно пошел вдоль ряда боксов. Может, отсюда есть еще один выход? Если так, то стоит его поискать. И хватит уже трястись! Это просто цветочки. Просто, мать вашу, цветочки! Мы и не с таким сталкивались тут, верно?

Когда я проходил мимо бокса с грибом, то заметил какое-то движение краем глаза. Что-то было не так. Я повернулся к боксу. Гриб все так же напоминал закрытый зонтик и ровным счетом не делал ничего. Даже споры не пускал. Но тут что-то изменилось…

Спустя несколько секунд я понял. Бокс открыт. От задней стенки явно отходит отсек с присоединенными манипуляторами, образуя дверцу. Странно, что система это игнорирует и не вопит. Грибочек-то ядовитый… Первая мысль: дверцу надо прикрыть. Вторая мысль: полная солидарность с первой мыслью.

Я осторожно потянулся левой рукой за бокс. Едва я приблизился к стеклу, как гриб зашевелился. Я отпрянул назад от неожиданности. Но я уже запустил какой-то процесс. Гриб медленно начал открывать свою шляпку. Я наблюдал за этим, как завороженный, хотя было ясно: ничего хорошего тут нет.

Из бокса донеслось грозное гудение, и из раскрывшейся шляпки вылетело какая-то жужжащая тварь, похожая на вертолет. Размером с мой кулак.

Я выругался и побежал к двери. Но сканер не реагировал. Ручка не нажималась. Дверь эту не выломаешь, при всем желании…

Жужжащий вертолет направился прямо ко мне. Ненавижу. Насекомых.

Ненавижу! Насекомых!

[ image13 ]

Я перехватил планшет удобнее и размахнулся. Едва тварь приблизилась, я отбил ее планшетом, как ракеткой. Вертолет отлетел почти в конец коридора, и я похвалил себя за отличный удар. Правда, я не убил тварь. И даже не оглушил. Она полетала там кругами, пришла в себя и снова направилась ко мне.

Я вспомнил Джо, который считал, что все желания непременно исполняются. Я, кажется, теперь знаю, как погиб Ник.

Но нет! Я не хочу повторять его судьбу. Я приготовился ударить вертолет еще раз, но тварь уклонилась и проскользила по моей руке. Я почувствовал неприятное прикосновение мелких лапок или чего-то еще противного.

Я закрутился на месте, пытаясь дать себе пространство для маневра. Где тварь? Села на меня?!

Нет, парит над головой. Я припал на колено и еще раз отправил ее в полет с помощью планшета. На сей раз вертолет ударился о потолок и рухнул на пол, противно жужжа и пытаясь перевернуться.

Недолго думая, я прыгнул на тварь обеими ногами. Надеюсь, она не прокусит мои сабо. Покрутился на месте, вдавливая ее с хрустом в пол. И лишь когда убедился, что от нее осталось лишь мокрое место, аккуратно сделал шаг в сторону.

На полу, скрючившись в клубочек, лежала смесь шершня и стрекозы. Красно-черный полосатый окрас, длинные усики и лапки, удлиненный хвост, оканчивающийся двумя жалами. Меня передернуло, когда я представил, насколько больно меня могли укусить. И для верности вдавил хитиновую срань в пол еще раз. И что-то еще раз хрустнуло. Это приятный хруст. Хруст победы.

Руки и ноги мои дрожали. Да. Это адреналин. Это он, родимый. Но я уже умею быстро приводить себя в порядок. Я сделал несколько глубоких вдохов, а выдыхал, намеренно растягивая время. Это всегда помогало. Даже когда выслеживаешь арпа. Даже когда на лагерь нападают неизвестные, и ты сидишь в засаде. Любую передышку надо использовать для отдыха и восстановления. Аксиома.

— Господи! — услышал я сдавленный крик с той стороны двери, — Рой! Погоди, мы сейчас…

Кто-то что-то делает с дверью. Или рядом с ней. Я обернулся, чтобы убедиться, что никакая жужжащая тварь больше не вылетела из гриба. Из гриба, мать вашу! Как она тут вообще оказалась, в оранжерее-то?!

Послышался щелчок, и дверь отворилась. Щурясь после полумрака, я мигом выскользнул наружу. Далма и Кирк. Далма бросилась меня обнимать, чего я ну никак не ожидал и смог только аккуратно похлопать ее по спине.

— Это ужасно! — воскликнула она, выпуская меня из объятий, — Мы так долго не могли попасть сюда! Пришлось звать наладчика. Кирк. Рой.

— Мы уже знакомы, — отмахнулся техник и обратился ко мне:

— Ты в норме?

И я понял, что сейчас — лучший момент, чтобы сказать что-то вслух и донести это до Райли. А то ведь он только мои матюки и пыхтение слушал последние несколько минут…

— Из гриба вылетела ядовитая срань и атаковала меня, — воскликнул я, — бокс с грибом оказался открытым. Она вылетела прямо в коридор. И она собиралась меня ужалить. Она прямо-таки целилась в меня! И кстати. Не от такой ли твари умер Ник?

Далма с Кирком переглянулись и одновременно пожали плечами. Кирк, похоже, вообще не знал никакого Ника. Ну, ладно. Что с него взять? Он простой наладчик.

— Но это оранжерея, — пробормотала Далма, — откуда тут насекомые?

— Вот и я хотел бы знать, — злобно прошипел я, — но вон, поглядите на эту срань. Лежит раздавленная. Только осторожно.

Думаю, не будь я засланным ревизором, я бы все равно имел право злиться и задавать вопросы. Как раз таки будет странно, если я их не задам. Поэтому…

— И еще, — сквозь зубы бросил я, — едва вы ушли, как завопила желтая тревога. Якобы какие-то данные с бокса не перенесли в систему.

— А, это бывает, к сожалению. Глюки. В последнее время часто. Но я уверена, это наладят.

— Я попытался позвать вас, но не смог выйти отсюда, — с вызовом бросил я, — что я должен был делать? Глохнуть от сирены и ждать окончания таймера? Я, блин, боялся, что меня оштрафуют! Ну и вот. Попытался сам исправить ситуацию, а бокс оказался открыт, и эта хрень вылетела…

Далма с сочувствием смотрела на меня, не говоря ни слова. Потом тяжело вздохнула и помотала головой.

— Я не знаю. Не знаю, что и сказать. Двери обычно не блокируются.

— Именно! Были заблокированы лишь определенные двери, — сделал я нажим на последние два слова, — и когда я вошел в оранжерею, то выйти уже не смог. Иначе бы мне не пришлось отбиваться от летающей твари с огромными жалами.

— Держись, старик, — похлопал меня по спине Кирк, — пожалуй, тебе стоит сходить в медпункт и попросить отгул.

— И пусть проверят тебя! — поддержала идею Далма, — А то тут у нас экспонаты всякие бывают. Кирк знает, да?

— Угу. Я же то здесь, то там. Оборудование везде требует обслуживания.

Далма потормошила меня за плечо.

— Эй. Пойдем-ка прогуляемся до медпункта. А отчет о произошедшем составим потом.

Я согласился. А что было делать? Что бы сделал обычный напуганный джун? Возможно, я сыграл не совсем ту эмоцию, но во мне кипела злость. Я был уверен: и меня, и Ника пытались убить. И сделала это система. Она все тщательно спланировала. Знала, какие двери закрыть, какой бокс открыть. Черт, звучит, как бред параноика! Но я чую: это все было подстроено! И лишь моя подготовка помогла мне остаться живым. Без навыка собраться в критической ситуации, без наработанной в учебке ловкости и скорости… Лежал бы сейчас и пускал пенные пузыри изо рта, как Ник.

***

Местное время: 21:12. Дней на задании: 2

Меня оставили в медпункте. Дежурная молоденькая медсестричка сделала скрининг, наверное, подохренела от моих зашкаливающих результатов (еще бы!) и выписала мне отгул. Точнее, система его выдала, на основании внесенных сведений. Далма удостоверилась, что я под наблюдением, и собралась уходить, на прощание пообещав составить детальный отчет и лично показать его управляющему.

— Да уж, покажите, пожалуйста! — пробурчал я.

Управляющий, конечно, не знает пока, что я от Райли. И я не должен раскрываться, если только не настанет полный кабздец. Впрочем, еще несколько часов назад, когда я был заперт в оранжерее с агрессивно настроенным вертолетом, я считал, что кабздец уже наступил. Эх…

Больше ко мне никто не приходил. Это тебе не Граница. Тут нет общности, а от купола одно лишь название. На Границе ты бок о бок с товарищами. Живете вместе, тренируетесь и идете на задания вместе. А тут… Мы просто соседи. Встречаемся за едой и перед сном. Эдак вряд ли с кем подружишься. Кажется, я начинаю понимать, зачем сделали эти дурацкие турниры. Янья еще как-то обмолвилась, что пару раз в месяц устраивают «кинопоказ». Включают какой-нибудь фильм на проекторе. Фильм выбирается общим голосованием. Что-что, а фильмец я бы глянул. В тюрьме крутили какую-то муть, а я к тому же слишком часто был наказан и не допускался до общих развлечений.

Медсестра вновь зашла, сняла показатели с датчиков, взяла кровь на тест-полоску и удовлетворенно кивнула.

— Быстро приходите в норму, — улыбнулась она, — молодцом! Но вторую дозу седатива я вам все равно уколю.

Она достала инъектор и быстро сделала укол в бедро. Я в целом не против седатива. Главное, чтобы меня не размазало. С другой стороны, опасненько, да? Что сделает система, когда меня тут вырубит? Не доверяю я ей теперь. А она повсюду. В каждом долбаном датчике. В каждом устройстве. Ну, ладно, это я загнул. Не в каждом. Но систему тут все слушают.

— Спасибо, — растянул я губы в приветливой улыбке.

Медсестра как-то внимательно посмотрела на меня. Мне показалось, или я ей понравился?

— Рой, — я поспешил познакомиться, пока она таращится так пристально.

— Берти.

— Давно тут?

— Первый год. А ты?

— Новенький. Работы много?

Берти мотнула головой.

— Вроде бы нет. Все штатно. Чаще сюда залетают с выгоранием.

Я нахмурился.

— Почему?

— Работа однообразная, — пожала плечами та, — общения мало. Отдыха тоже. Кто-то не понимает смысла того, что делает.

— Они прям вот так рассказывают? — я мысленно хвалил себя за подкат к медсестричке. Если тут ей изливают душу…

Но Берти покачала головой.

— Без подробностей, конечно. Мозги здорово промывают… Это я в том смысле, что штрафов боятся. Почему-то принято бояться потерять эту работу, хотя попробуй найди условия суровей этих! Ты здесь, чтобы работать — и точка. А смысл в тебе, если все решает бездушная система? В общем, мотивация снижена.

Я молча слушал. И Берти ничего не расскажет… Впрочем — может, мне стоит делать выводы на основании каких-то других данных? А не только рассказы чужие слушать.

Медсестра ушла, оставив меня одного. В прямом смысле — в куполе я был один. Хоть моя койка была отделена перегородками, в этом не было необходимости. Тут пусто. Никто не болеет. На Границе в медпункте постоянно кто-то лечился.

Меня начало вырубать, но спать не в своем куполе я боялся. Поэтому держался до последнего. Воспроизвел последние мысли. Нахмурился. Берти ставила мне инъекцию, и меня посетило стойкое ощущение, что я это уже проходил. И — нет, не сегодня при первом уколе. Раньше. Сильно раньше.

Помню больничную койку в палате на одного. Я привязан ремнями. Врач приходит и что-то собирается колоть. И я более чем уверен, что он хочет меня убить. Тогда меня держат двое. Врач колет. И я падаю в глубокую темную яму…

Я резко сел на жесткой койке. Быстро ощупал предплечья — никаких ремней. Прощупал себя всего. Нет. Все нормально. Пара датчиков только: один на пальце, парочка на груди. Тонкие проводочки. При желании я их оторву. Сердце колотится. Но я же в безопасности. И что это только что я видел? Наверное, я просто уснул на пару секунд…

Местное время: 13:47. Дней на задании: 3

Весь день пробыл в медпункте. Паранойя по поводу того, что мне вколют что-то не то, стихла. И я смог нормально отоспаться и даже чувствовал себя отдохнувшим. Бесит… Бесит быть не при деле. Куча мыслей лезет в голову. С удивлением понял, что смирился. Смирился со своим положением наемника. Помню, как в детстве мечтал о подобной работе. О том, как меня завербуют в супер-секретные шпионы, обучат, и я буду выполнять опасные миссии. Так чего же теперь, когда мне предложили реальный шанс, я начал брыкаться? Что, не по вкусу оказалось положение служивого? Так вот какое оно. Подневольное. Опасное. Без права на ошибку.

Но я смирился. Мне некуда деться. На Земле для меня больше нет теплого местечка. А тут припасли. Возможно… Возможно, надо просто расслабиться и получать удовольствие. Иначе, чем больше я рыпаюсь, тем сильнее затягиваю узел на своей шее.

Я решил воспользоваться днем отгула и побежал в ИТК. Сейчас все на работе, так что, может, удастся посидеть там одному. Створки купола разъехались. А, нет. Вон еще какой-то паренек сидит за дальним планшетом. Но он мне не помешает. Я просто сяду в противоположный угол.

Здесь все устроено ровно так же, как и в том ИТК. Как будто и не менял лагерь… Несколько ниш, образованных перегородками. В нише — простое сидение со спинкой, перед сидением на небольшом постаменте расположен планшет. Утащить его отсюда нельзя. Для того и постамент создан. Можно только пальцами тыкать.

Я прислонил к сканеру браслет и вошел в систему. Так-так…

Баланс: 2862 (выплата через 24 дня)

Динамическая репутация: 150

Абсолютная репутация: недоступна

Развернув детализацию, я понял, что либы мои, кровью заработанные на Границе, перешли на текущий баланс. Все по-честному. Репутация… Ну, я получил баллы и за прохождение инструктажа, и за участие в игре, и за хорошую работу в первые дни. Что странно, никакая компенсация за происшествие мне не капнула ни в репутацию, ни в баланс. Возможно, система «считает», что раз я жив и здоров, то и платить не надо? Хитрая задница.

Да, скажи спасибо еще, что штраф не начислили. А то знаем мы ваши приколы…

Хорошо, что тут можно купить?

Магазин отличался от того, что был на Границе. Тут не было оружия, не было броников, индивидуальных аптечек, защитных костюмов — в общем, всего самого интересного не было. Либо просто мне не показывали. Правильно. Зачем это джуну?

Тут была одежда. Надо сказать, очень простецкая. Простого кроя футболки, майки, спортивные брюки, кроссовки, кепки, трусы, носки… ну, и все. Были принадлежности для турниров: наколенники и налокотники — правда, не в наличии! Еще можно было «проапгрейдить» свое спальное место. Ого! Можно было заказать, например, ортопедическую подушку. Стоило она, правда, как крыло самолета. Да и опять — под заказ. Не-е-е… Мне такую срань не надо. Я уже привык к вашим жестким кроватям, так что потерплю.

И браслеты. Знакомые мне модификации: второе, третье поколение. Тоже — под заказ. Ясно. Мне в принципе денег хватит только на пару шмоток. Неинтересно и скучно тут закупаться.

Ладно. Обучающий сервер?

Он был устроен как-то иначе. Если на Границе ты мог почитать о флоре и фауне, разобраться, какую тварь чем бить, и чем лечиться, если тебе не очень повезло, то тут… Тут не было ничего, кроме распорядка дня, советов по самомотивации (дурацких!), обучалки по псевдо-волейболу… А, и еще список достижений лагеря! Вот о чем говорила Далма.

Посмотрим, посмотрим, чем же Лагерь-2 отличился…

«Крупный прорыв в медицине! Мазь на основе грибных спор позволяет в кратчайшие сроки вывести токсины при попадании их на кожные покровы! Неустанная работа лаборатории спасает жизни…»

«Потеря конечности больше не страшна! Протез с новейшей системой нейрокоммуникации — AN-3.8 позволяет вести полноценную жизнь после ампутации!»

«Тестирование фильтров Щит-4 завершено. Официально: проблема загрязненной питьевой воды решена! Работники лаборатории трудятся, не покладая рук, на благо человечества…»

«Новая разработка успешно прошла первую стадию тестирования! Смесь „Рекавери“ позволяет восстановить экосистему через применение в водоемах…»

Во-первых, вранье. Насколько мне известно, смесь «Рекавери» производится не здесь. Заводик по ферментации-то у нас стоит… «У нас» — это на Границе. Почему-то воспринимаю тот лагерь, как свою базу, и ничего поделать с этим не могу.

Во-вторых, записи выглядели, как длинные заголовки, но при нажатии на них ничего не происходило. Где полный текст заметки? Черт возьми, я хочу видеть подробности!

Их не будет, Рой. Вы должны поменьше знать и побольше делать. Ты же помнишь. Каждый делает часть, не в силах распознать, что эта часть — всего лишь деталь от целого. Вам не дадут собрать целую картину. Впрочем… Несмотря на недавно приобретенный статус «Очевидец» в тайном досье, я тоже не могу собрать полную картину. Снаружи все выглядит слишком красиво. Прорывы в науке. Решение всех наших бед. Лекарства от болезней. Таблетка для умирающей планеты. Мы должны гордиться! Но почему же я чувствую, что до дна еще очень глубоко? А круги на воде отвлекают внимание от камня, который их вызвал.

Стоп, Рой. Камень тут не при чем. Важна принадлежность руки, которая его бросила…

Я закрыл интерфейс и вышел из ИТК. Направился сразу в медпункт и выписался. Хватит тут разлеживаться. Дела не будут ждать. Кроме того…

У меня появилось странное ощущение нереальности всего происходящего. То, что система пыталась меня убить… В общем, нет, это не может быть так просто. Ну, правда! Это слишком легко! Устранить меня, Ника. На очереди эта, как ее — Лана? В общем, устранить всех новичков. Интересно, Ри подпадет под раздачу?

Но я к чему. Что, если система и не собиралась меня убивать? Что, если цель — заманить меня в медпункт? Уколоть какую-нибудь «сыворотку правды», если она существует, конечно же. Но мало ли. Хотят развязать мне язык, вот что. Я чую, чую. Все не может быть слишком просто…

***

Местное время: 18:45. Дней на задании: 3

Наверное, что-то не так. Я что-то упустил, но где? Я не нахожу подтверждения, но, кажется, меня действительно собирались подзадержать в медпункте. Медсестра вызвала врача, чтобы тот зафиксировал мое состояние. Врач же, в свою очередь, как-то пристально смотрел на меня и проводил тесты дольше обычного. Благо, все равно выпустили. Видимо, еще рано для открытого противостояния. И вот это-то мне и не нравится! Не люблю домысливать, знаете ли. Нервирует.

Я еле-еле успел на обед. Но и там странности. Едва завидев меня, ко мне подбежал Саид, похлопал по плечу, сказал что-то вроде «Ого, ты в порядке, а мы уж думали!..»

Но я почувствовал. Он явно недоигрывал. Янья тоже какая-то странная. С остальными мы мало болтали, и они просто дежурно справились о моем здоровье. В общем, поведение сокуполчан показалось мне неестественным.

Это еще полбеды. После обеда мой браслет пиликнул. Я подумал, что, раз досрочно вышел с больничного, меня отправляют работать. Как бы не так…

«Вы рекомендованы к повышению. Обратитесь в штаб до конца дня»

Если бы я не нервничал и не прочитал «к повЕшению», было бы славно. Но как уж есть… Штабной нахмурился, что-то сверил в планшете, крякнул и приложил мой браслет к сканеру.

— Быстрый карьерный рост, однако, — пробормотал он, программируя коммутатор, — наверное, что-то важное сделали для лагеря?

— Хотел бы я знать, — пробормотал я, — а на какую должность переводят?

— В штаб.

Я застыл.

— В штаб?

— Ну, да. Тут так написано.

— Я же…я работник лаборатории!

Секретарь пожал плечами и отпустил мою руку.

— Я свое дело сделал. Сегодня до конца дня сдайте халат и сменную обувь. Как сдадите, получите форму. Завтра выйдете на работу. Подходить можно прямо сюда, вас прикрепят к старшему.

Пока ходил за халатом и обратно, голова чуть не разорвалась. Это что же такое? Что это за проделки системы? Хотят выдавить меня из лаборатории? Снова узнал слишком много? А ведь я действительно туда больше не попаду. Вы что же думаете, я не проверил? Все. Мой браслет больше не работает. Я не могу попасть даже на главную аллею.

Я сделал все, что требуется и пошел бродить по лагерю. Пока все работают, подумаю хоть немного. Сел прямо на землю у жилого купола, обхватил голову руками. Вот что теперь делать? Как выполнять задачу? Я ведь даже не приблизился к ответу, как сбежал Рэдди. А сбежал он, как мы помним, из лаборатории. Без доступа туда я вряд ли выполню задание. А провал в моем случае означает смерть.

Нет, ну ладно. Давайте думать в другом ключе. Что, если это Райли подсуетился? Понял, что меня чуть не убили в оранжерее, да и перевел на более спокойную позицию? Возможно такое? Сомнительно, но допустим.

Или он наоборот, хочет, чтобы я пособирал данные, будучи штабным секретарем? Гипотеза вполне рабочая.

И что мне остается делать? Только выходить на новую должность. И увеличить бдительность раз так в десять… Если в штабе нет токсичных грибов и кусачих вертолетов, это не значит, что там не найдется, чем меня прикончить.

***

Местное время: 10:06. Дней на задании: 5

Вчерашний штабной секретарь, сухой мужчина лет пятидесяти, провел мне самый короткий инструктаж, что я когда-либо слышал.

— Выполнять ТОЛЬКО системные поручения. Все. Распишись.

Я хмыкнул, пытаясь сдержать смешок и прислонил коммутатор к сканеру. Да… Инструктажи становятся все короче и короче. Такое ощущение, что я не расту, а деградирую.

— А что обычно делают штабные? — полюбопытствовал я, видя, что мужик уже собирается уйти. Даже не представился. Тут всегда так отрешенно друг к другу относятся?

— Разное. Система тебя сама распределит. Пока ждешь поручений, можешь находиться в куполе или неподалеку. Перерывы на еду — по общему расписанию.

Спустя двадцать минут я услышал, как скрипнули, открываясь, ворота. Захрустел сухой песок, с нарастающей громкостью фырчали автомобильные движки. Я тут же высунулся из купола.

Три больших грузовика с огроменными колесами. Дверь первого открывается, водитель выпрыгивает из кабины и направляется ко мне.

— Эй, — вместо приветствия он быстро поднимает ладонь, — поставка. Принимайте.

Я кивнул, вернулся в купол, и в ту же секунду мне на браслет упало первое задание.

«Принять участие в разгрузке торговой поставки»

У меня сердце подскочило. Вот так удача! Хоть что-то интересненькое! Посмотрю, как вообще это все проходит. В том лагере так и не удалось.

Штабной секретарь вышел, приложил браслет к сканеру водителя, затем перешел к следующему грузовику и проделал ту же самую процедуру. Я же рассматривал водителей. Крепкие мужики. Даже слишком. И не скажешь, что просто водители. Самый ближний ко мне — огромный, смуглый, в самодельной безрукавке. Ну, судя по торчащим ниткам, он просто оторвал рукава от кофты. Поэтому я мог вдоволь, с завистью, насмотреться на раскаченные плечи и предплечья. Эх… А я тут… С задохликами на зарядке скачу.

Штабной вернулся с обхода, и крикнул мне, махнув рукой, чтобы я подошел.

— Разгружай потихоньку и освобождай контейнеры, — сказал он, указывая на открытый кузов, — если будет что тяжелое, становись сюда и плавно опускай рычажок. Платформа как лифт сработает. Понял?

— Понял, — пожал я плечами и прикинул фронт работ.

А он был немаленьким… Кузов был забит под завязку. Огромные пластиковые контейнеры стояли друг на друге, занимая все пространство до верха. Коробки были напиханы так, что, потянув за одну, я даже не сразу смог ее вытащить из ряда. Они просто вставали враспор, и расшевелить ряд было невозможно.

«Отлично, — решил я, — будет шанс потренировать дряблые телеса!»

Кто-то из штаба подвез мне рохлю, и я снова остался наедине с кучей коробок и контейнеров. Рохля была своеобразная. Скорее, тележка на низких, но широких колесах. Один край платформы оканчивался железной решеткой, чтобы ничего не выпало, а к решетке была прилажена длинная ручка-рычаг.

Кряхтя, я кое-как достал одну из коробок и перегрузил ее на платформу. Через пять таких коробок у меня начало замыкать в пояснице. Еще через десять коробок и парочку контейнеров хрустнуло колено… В общем, я понял. Меня хотят измотать. Вот почему я здесь. Ну, фигушки…

[ image14 ]

Тогда я стал перетаскивать грузы, волоча их по полу кузова до подъемника. Когда на подъемнике набиралось приличное количество коробок, я опускал рычаг и примерялся к высоте коробок, уже стоявших на тележке. Оставалось только перетащить их туда. Дело шло медленнее, но зато мне не придется бежать в медпункт за миорелаксантами…

Когда тележка заполнилась, я отвез ее к штабу. Это оказалось на порядок легче, чем таскать коробки. Тележку принял штабной секретарь и выдал мне пустую, а разгрузкой этой тележки занялся кто-то еще.

Несколько заходов — и в кузове остались лишь пустые контейнеры, которые мне велено было отдавать обратно. Все. Работа сделана.

Я вытер пот со лба тыльной стороной руки и потащил последнюю, наполовину заполненную тележку к штабу.

— Туда, — скомандовал штабной, указывая за штаб, — а сам сюда иди. Будешь сканировать.

Грузовики тем временем завелись и уехали. Я глянул время: два с половиной часа мы разгружали. Неплохой объем поставки, однако. И это ведь еще не все…

Я обвел глазами пустырь перед штабом, не понимая, куда мне идти и что сканировать. Груз-то уже уволокли.

— Нет, нет, туда, — развернул меня за плечи штабной.

И тут я понял. Всю службу в прошлом лагере думал, где же хранятся привезенные вещи… А то только: купола, купола… Так вот. Неподалеку от штаба прямо в земле было углубление. Вот оно что! Подвал!

Я подошел ближе и заметил, что вверх-вниз ходит квадратная, полтора метра в длину, платформа.

— Вставай, — крикнул мне штабной, — потом жми желтую кнопку слева. Тебя спустит.

— Я там один буду? — тоже крикнул я, делая шаг вниз.

— Нет. Тебя встретят. В паре работаете.

Да уж… Вот чего не хочется, того не хочется, товарищи. С одной стороны, хорошо, что я там буду не один. С другой стороны… А кто меня встретит там, внизу? Вот именно. Вот именно!

***

Местное время: 13:54. Дней на задании: 5

Подъемник затормозил, дернувшись. Я аккуратно ступил на залитый бетоном пол и пошел вперед по узкому темному коридору к единственному источнику света. Из-за приоткрытой двери в конце коридора выглядывала полоска желтого света. Несмотря на то, что дверь была приоткрыта, я по привычке отметился, приложив браслет к сканеру. Вошел. Осмотрелся.

Стеллажи. Бесконечные стеллажи, забитые ящиками. Среди стеллажей кое-как уместился крошечный стол, на нем компьютер, а возле монитора какие-то компактные устройства, похожие на толстые и узкие мобильники. По центру помещения несколько огромных раздербаненных коробок. И за дальним рядом стеллажей кто-то ходит. Я чуть присел, пытаясь в просветах разглядеть лицо. Бесполезно.

Человек вышел, и я понял, что видел его раньше. Но он быстро прислонил палец к губам. Я понял…

Высокий. Кепка надета задом наперед. Спортивные брюки подвернуты, рукава куртки подвернуты.

— Эм, привет, — я постарался сделать вид, что говорю с незнакомцем, — меня сюда послали. Что нужно делать?

— А, помощь прислали, — улыбнулся мне в ответ паренек, — сканировать будем и в систему вносить. Я — Кир.

— Рой.

Я пожал ему руку. Вот так встреча, в самом деле! И даже ведь не спросить ничего. Он ясно дал понять, что следует держать язык за зубами. Значит, он что-то знает? Почему его вообще перевели со станции? Ладно бы, с другого лагеря, да? Но со станции! Каким боком она здесь?

Или он тоже — доверенный человек Райли? И тот послал его в помощь мне? Или — проверить меня? Почему все так?..

Но Кир вытащил меня из моих мыслей.

— Вон, смотри, — указал он куда-то вглубь помещения, — там между стеллажей комп еще один. Включай, заходи в систему, а я подойду позже, покажу, что делать.

Я дождался загрузки, и мы приступили. Кир выдал мне сканер — небольшой аппаратик, похожий на теоефон с длинной удобной ручкой. Работа оказалась до ужаса простой.

— Смотри, в одной коробке, как правило, один и тот же товар, — объяснял Кир, — в систему внесено, что и в каком количестве было нам отгружено. Теперь остается просканировать каждый код на упаковке и актуализировать данные. Если будет недостача, придется звать старшего. Лучше бы ее не было. Короче говоря, нужно, чтобы количество отправленного и полученного совпадало. Поэтому вот так берешь, — Кир взял у меня сканер и продемонстрировал, — находишь код, нажимаешь вот на эту кнопку, загорается лазер, сканер пикает. После чего в системе строчка с товаром загорается зеленым. И так нужно сделать с каждой вещью. Потом система рекомендует разместить товар на стеллаже. Подходишь к стеллажу и сканируешь код полки. Ставишь товар. Все просто.

Я вздохнул. Работы — непочатый край. Если каждую упаковку пикать, мы тут и до ночи не разгребем… А хотелось бы уже пообедать…

Но делать нечего. Я кивнул и принялся за работу. Сначала шли коробки с продовольствием. Различные крупы, макаронные изделия, какие-то порошки в больших прозрачных упаковках. Пачки с порционными витаминными смесями. Пачки с сушеными овощами и какие-то приправы. Пластинки сушеного мяса. Снова порошки. Соль. Сахар.

— То, что отсканировал, клади обратно в коробку! — крикнул мне через все помещение Кир, — Только не перепутай! А я потом покажу, на какой стеллаж лучше это разместить. Система иногда не те полки рекомендует.

Ох… Ну и занятие мне нашли! Если это Райли… Что ж, спасибо, шеф, удружили! Если вы хотите меня защитить, пряча в подвале с продовольствием — не думаю, что это сработает. Меня, скорее, тут и замуруют, среди этих самых стеллажей.

Других продуктов, кроме продуктов длительного хранения, не было. Я удивился — ладно, мясо я представляю, откуда поступает. «Граница» кормит остальные лагеря. Но овощи! Мы постоянно их едим! Да и холодильников я в этой комнате не вижу. Что, впрочем, не значит, что их нет. Хм…

От продуктов мы перешли к мыльно-рыльным принадлежностям. Большие бутыли с чем-то моющим, кусочки мыла, тюбики зубной пасты, щетки, партия полотенец…

Мы сходили на обед — ну, я лично тащился, придерживая поясницу, а после обеда Кир, отдуваясь, притащил еще несколько коробок.

— Аккуратнее с этим, — предупредил он, — тут электроника, судя по всему. Дорогие штуки. Не бросай на пол и не наступи ненароком.

— Окей, — вяло протянул я.

От сидения на низком стульчике ломило спину, особенно поясницу и под лопатками. Стульчик еще и норовил сложиться подо мной! В глазах рябило от этикеток, а голова распухла от однообразных действий. Я уже пару раз накосячил, отправив неучтенные товары к учтенным. При попытке закрыть категорию система сообщила, что нашла недостачу. Кир вздохнул и сказал, что лучше еще раз просканировать всю партию, иначе недостачу могут списать на меня. Поэтому теперь я был внимательнее. Не хочу тут до завтрашнего утра просидеть, но лучше делать медленно и вдумчиво. Переделывать еще обиднее, чем просто медленно делать.

Работа пошла еще медленнее, потому что все, что было в прозрачных упаковках, я рассматривал. Мне даже на секунду показалось, что Райли именно за этим меня сюда перевел. Прямо перед торговой поставкой. Как ловко! Ведь, помню, он говорил, что в лагере закупаются потихонечку всякими электронными приблудами. Знать бы еще, что это такое я держу в руках… В системе каждая плата и каждый элемент назывались просто кодами. Так что, если я никогда не видел такого своими глазами, я бы и не понял. Вот, например, что такое «проводник 2000-А»? Вот и я не в курсе. Или «охлаждающий элемент 27-JD/0,8»?

Из тех вещей, что я узнал, тут не было ничего подозрительного, на первый взгляд. Конструктор для инженера. Программируемый сервер. Преобразователь сигнала. Датчик температуры. Датчик положения. Датчик тока. Резистор. Диод. Новые названия, незнакомые предметы. Все это так захватывало, ух!

На всякий случай я называл вслух то, что делаю. Если меня прослушивают из лагеря — так я бубню себе под нос, облегчая работу. Но Райли эта информация может пригодиться. Я старался говорить как можно более непринужденно.

— Та-а-ак… Проводники… Проводник 2000-А… Раз, два, три, четыре… Двадцать штук. Верно. Прибор RT800… Что это такое, хм… Две штуки. Есть… Датчик газа AT-308 — двадцать пять штук. Все на месте. Контроллер питания…

Целая коробка! Целая коробка с более маленькими коробками внутри! А те, в свою очередь, наполнены мелкими детальками! Еще и каждую отсканируй. Понимаю, понимаю. Тут все под счет. Контроль — это, оказывается, важно. Не обрати Райли внимание на мелкие недочеты, так система и не предупредила бы. Так что не ноем и сканируем! Пусть и выглядит работенка беспонтово. Это вам не по подземельям с автоматом шариться…

***

Местное время: 20:48. Дней на задании: 5

Когда я, закончив сканирование, поднялся на поверхность, мой мир еще раз перевернулся. Я спускался в подвал, думая, что все это подстроено, и что меня собираются там прикончить вдали от чужих глаз. Теперь же я чувствовал, что выхожу из безопасной акватории в открытое море с акулами. Это там, внизу, было тихо и безопасно, но здесь… Здесь врагом мог оказаться каждый.

После ужина меня, порядком задолбавшегося, поймала Жанель. Поймала за руку, прямо у входа в лабораторию, когда я направлялся в свой купол. Я собирался просто отключиться и начать уже новый день. Этот не задался. За ужином Янья с Саидом казались мне слишком подозрительными. Когда я им сказал, что меня перевели в штаб, они как-то странно переглянулись и ничего не сказали.

Прямо передо мной девушка на раздаче притащила новый контейнер еды. Мне выдали еду не из того же самого контейнера… Я поставил тарелки на поднос и отошел, оборачиваясь и пытаясь увидеть, остальных кормят из той же тары?.. Так и не разобрал, слишком уж много народу толпилось у окошка.

Я успешно избежал инъекций, сбежав из медпункта. Я успешно поработал в тихой обстановке, вдалеке от остальных. Только присутствие Кира навевало тревогу. Никак я не возьму в толк, что работник станции забыл в лагере. В общем, сегодня я выжил. Но что мешает прикончить им меня прямо за ужином? Я понюхал еду. Осторожно попробовал. Голод взял верх, и я не без опаски все съел. Но вроде бы никаких посторонних ощущений. Желудок сыто бурчит, возмущаясь от количества выпитого чая после еды.

Но настроение было уже испорчено. И вот в таком состоянии меня и поймала Жанель.

— Как ты? — обеспокоенно спросила она, заглядывая мне в глаза.

Я пожал плечами.

— С переменным успехом.

— Я немного знаю о происшествии, — призналась она, — ведь именно ко мне притащили то насекомое, что пыталось укусить тебя.

— А вы почему до сих пор работаете? — перевел тему я, — Вроде бы за нахождение в лаборатории в такой час прилетит штраф. Или штрафы на старших не распространяются?

Но задеть Жанель не удалось. Она лишь улыбнулась.

— Система сделала исключение. Мне нужно доставить тебя вниз.

— Вниз?

— Ну, в лабораторию! Управляющий хочет тебя видеть. Отчет составим о происшествии. Ты, видимо, еще не отошел от стресса? — участливо похлопала она меня по руке.

— Отойдешь тут, — буркнул я, — ладно, ведите. Не судьба мне отдохнуть…

— Не ворчи, это быстро! — заверила меня Жанель и приложила браслет к сканеру, пропуская меня вперед.

Я шел по аллее и думал. Встреча с управляющим — пожалуй, это мой шанс. Райли сказал: раскрываться только в крайнем случае. Так он уже наступил! Стало быть, сделать это надо было еще вчера. Но надо только остаться с ним наедине… Ведь остальные, вроде Жанель, знать ничего не должны. Они все под подозрением.

Жанель пошла вперед по коридору, и я заметил, что карман ее халата сильно оттопырен. Догнал, заглянул внутрь. Внутри лежало незнакомое мне устройство, похожее на вытянутую толстую плитку шоколада. Мобильник? Такой толстый? Похоже, что нет. И я не совладал с любопытством.

[ image15 ]

— Что это такое у вас? — спросил я, показывая глазами на карман.

Жанель автоматом опустила руку, приглаживая оттопыренную ткань.

— Сканер. Сломался. Несу в ремонт.

Я сделал вид, что поверил, но, черт подери!.. Не сканер это был ни разу. Сканер — это удобно ложащаяся в руку рукоять, заканчивающаяся экраном-датчиком. То, что я видел, сканером не было.

Кажется, у меня даже температура подскочила. Куда она меня ведет? Точно ли к управляющему? Мы свернули с главной аллеи… Куда? Неужели я был так увлечен разглядыванием устройства, что не запомнил, в какое крыло мы прошли?

Сердце забилось еще сильнее.

— Слушайте, мне надо попить, — прохрипел я, — кажется, плохеет. Много работал сегодня физически.

Мой расчет удался. Жанель, хоть и тяжело вздохнула, повернула назад и вывела меня на главную аллею, где стояли питьевые фонтанчики и кофе-аппараты.

— Пей, — махнула она рукой на ближайший фонтанчик, — только недолго, плиз. Аарон же не будет ждать вечно…

Пить мне совершенно не хотелось, но я сделал несколько глотков и с наслаждением прикрыл глаза.

— Фух, полегче, — выдохнул я, — извините.

— Зря ты выписался, — покачала головой Жанель, — ты не в порядке.

Теперь-то я запомнил, куда мы идем. Мы свернули с главной аллеи в корпус F, где исследуют мутаген, занимаются антидотами и очисткой воды. Далее прошли по коридору почти до конца и зашли в дверь без каких-либо опознавательных знаков. За дверью был еще один коридор. Я похолодел. Главное, если придется быстро драпать отсюда, не забыть, куда сворачивать…

Жанель подошла к очередной двери без номера и нажала на кнопку рядом со сканером.

— Почему не приложите? — указал я глазами на браслет.

— Нам откроют, — пожала плечами Жанель.

И правда: через несколько секунд дверь щелкнула, и из нее наполовину высунулся управляющий. Его халат был все так же застегнут до самого горла.

— Проходите, — мотнул он головой, — задержались.

— Это я виноват, — признался я, не желая подставлять Жанель, — мне поплохело, и пришлось сделать остановку на попить.

— Ясно.

Аарон захлопнул дверь. Я же пока оглядывался. Несмотря на нехватку нефункциональных вещей в лагерях, тут было прямо-таки уютно! И откуда управляющий все это взял?

Кабинет был очень маленьким. Сюда вмещался стол с компьютером, шкаф на две дверцы, железный стеллаж и что-то наподобие дивана. Приглядевшись, я понял, что это обыкновенная спальная койка, заложенная подушками так, как будто это диванчик. Три подушки на самой койке, три подушки стоят, образуя спинку. И по центру на все это накинута ткань. Типа пледа, ага. А управляющий явно пытался изобразить тут подобие уюта! Вот достойно уважения, если честно. Умеют же люди обживать пространство, да? Даже в условиях нехватки вещей. Я так не умею. У меня каждая вещь — строго функциональна. Могу хоть с голыми стенами жить. Могу на голом матрасе на полу спать. Вообще неважно.

Управляющий указал мне на диванчик, а затем кивнул Жанель:

— Ты свободна, спасибо.

— Точно ничего не нужно?

— Здесь — да. А так — ты знаешь, чем заняться.

Жанель вся съежилась и, сцепив руки перед собой, послушно кивнула.

— Сделаю.

Дверь за ней закрылась, и мы с управляющим остались вдвоем.

— Чаю? — предложил он, подвигая к дивану небольшой складной столик.

— Не откажусь, — вздохнул я, думая, куда же в меня влезет столько жидкости.

Аарон отодвинул кресло с колесиками от стола и наклонился, доставая маленький электрочайник из ниши. Подсоединил его к розетке, снова наклонился — на сей раз под стол, и достал оттуда большую бутыль воды. Аккуратно придерживая, чтобы не выплеснулось, наполнил чайник.

— Ну вот, — улыбнулся он, — как раз на две кружки. Черный?

— Любой.

Я все думал. Как ему это сказать? «Господин управляющий, в вашей лаборатории творится какая-то дичь, поэтому Райли послал меня»? Так? Нет. Глупо. И вообще. Какой, нахрен, чай? Насколько я помню, он был недоволен нашим опозданием. Ему от меня нужен был отчет о происшествии, и все. А теперь мы собрались чай пить?

Чайник забурлил, слегка вибрируя и пуская облако пара, затем отключился автоматически. Аарон достал из ящика в столе два пакетика чая, избавил от упаковок и залил кипятком. Подъехал ко мне на кресле с кружками в руках и аккуратно, чтобы не расплескать, поставил на столик.

— С жасмином, — словно хвастаясь, произнес он, — дай остыть только, обожжешься.

Так. Управляющий. С виду — очень дисциплинированный и сдержанный человек. Глаза умные, светло-серые. На висках намечается седина. Никакой неряшливости. Халат сидит на нем, как влитой. Рукава аккуратно подвернуты почти до самого локтя. Руки крепкие. Выправка, я бы даже сказал, военная. Взгляд только… Как у очень уставшего и повидавшего много человека. Грустный, как мне показалось. Может, даже слегка обреченный. Грусть эта пробивается через сдержанность. Или у него просто был тяжелый день? Может, я и сам так выгляжу?

— Ну, что, давай к делу? — Аарон пододвинулся ближе на своем кресле, — Во-первых, я хотел бы извиниться за этот инцидент. Это была ошибка системы.

— И часто у вас такие ошибки? Я просто уже и не знаю, чего ожидать, — быстро пояснил я, заметив, что управляющий удивленно поднял брови.

— Ошибки бывают, — невозмутимо ответил он, — главное, выяснить, что именно пошло не так. Тогда мы сможем не допустить повторения ситуации.

Я хотел было заметить, что повторение ситуации как раз таки и случилось со мной! Ну да, ну да — Ник же мертв, он ничего не расскажет…

Я вздохнул и, наклоняясь, взял кружку в руки. Простая, из нержавейки. Этот материал обладает отличной теплопроводностью, поэтому пальцы обжигало. Я старался держать только за ручку, не касаясь костяшками пальцев горячих стенок.

Сейчас сказать или потом? И как не попасться тому, кто может прослушивать браслеты? Что делать-то, блин?!

— Вы знаете, — начал я, медленно ставя кружку на столик, — дело в том, что…

Аарон снова вопросительно поднял брови, и я отчего-то перехотел раскрываться. Я что-то упустил, но что?..

— Дело в том? — мягко подтолкнул он меня к продолжению.

— Дело в том, что меня вчера перевели работать в штаб, — я брякнул первое, что пришло мне в голову, — уж не оштрафовали ли меня таким образом? Я переживаю за репутацию.

— Лучше бы переживал за жизнь, — усмехнулся Аарон.

— Одно другому не мешает, — отшутился я, — так что: заполним отчет? И я бы пошел спать. Сколько я сегодня тяжестей натаскался…

— Отчет не нужен, — сухо отрезал управляющий, перестав улыбаться.

— Но меня же сюда затем и…

— Я просто задам тебе пару вопросов. И пойдешь спать, раз ты так этого хочешь.

Что-то не нравится мне в его тоне. И как он разглядывает меня. Может, если я скажу ему, от кого я, он станет ко мне чуточку добрее? Может, он меня в чем-то подозревает? Так я же пострадавший. Как я могу быть виноват?

А еще мне не нравится внезапно появившееся чувство опасности. Что не так?

Я стал отматывать события последних часов. Ничего. Я просто сидел на складе и работал! Вместе с Киром. Зарабатывая ломящую боль в спине. Я посмотрел на управляющего, на остывающий чай на столике, к которому он не притронулся. Обвел взглядом комнату, словно надеялся получить ответ из воздуха.

— Расскажи, как ты спасся, — попросил тем временем Аарон, — мы отдали насекомое коллегам, и те сказали, что оно должно было быть очень маневренным.

Я скривился.

— Да черт его знает. Наверное, испугался сильно. Начал руками махать, а в руках планшет был. Я же с ним пошел в оранжерею. Так и отмахался.

— Реакция хорошая, да? — усмехнулся управляющий.

— Типа того, — пробормотал я и снова отвел взгляд.

Я точно что-то видел, что не отложилось почему-то в сознании! Сознание не углядело ничего подозрительного, а подсознание не спешило выдавать мне информацию.

Спокойно, Рой. Думай. В каком случае мы хуже всего замечаем важные детали? Верно. Когда их нет.

Легко заметить, когда что-то есть. А ты попробуй заметить, что чего-то нет. Того, к чему здесь все привыкли, и что является неотъемлемой частью здешних пейзажей.

Вот именно…

Я еще раз взглянул на чашки на столике. Управляющий как раз потянулся к своей. И я все понял.

Браслет! Его не было.

Чертового браслета не было ни на одной из рук! И — да, когда Аарон заходил к Жанель в первый мой рабочий день, браслета тоже не было! И я в этом на сто процентов уверен. Картинка стояла у меня прямо перед глазами. Не могу сказать, что отличаюсь фотографической памятью, но визуальное восприятие можно было назвать моей сильной стороной. А еще после того, как электричеством меня подстегнули!..

Заметил ли Аарон мое замешательство? Я мельком глянул на управляющего. Тот невозмутимо отхлебнул чай и поставил кружку на место.

— А можешь вспомнить, пожалуйста, — попросил он, вытерев губы ладонью, — та дверца в бокс уже была открыта при обходе или открылась именно в твоем присутствии?

Не понял. Он что, еще и пытается на меня это свалить?

По правде говоря, открылась она, когда я туда вошел. Ведь иначе бы мы с Далмой заметили неполадку, проводя обход. А мы ее не заметили. Оба. И я слышал тот странный звук. Думаю, это и был звук разгерметизации. Но вслух я сказал совсем другое.

— Не помню, — покачал я головой, — но я не притрагивался к механизмам. Я просто вошел и приблизился к боксу.

— И не пытался закрыть дверцу? — прищурился Аарон.

К чему он ведет? Кстати, пытался. И, кстати, отпираться бесполезно. Камеры же везде!..

— Да. Я попытался исправить ситуацию. Далма сказала мне, что споры этого гриба ядовитые, а я был без респиратора. Я испугался и…

— И на твое приближение гриб отреагировал открытием шляпки.

— Угу.

Управляющий кивнул.

— У меня больше нет вопросов. Спасибо. Можешь идти. Чай, если хочешь, допивай, я подожду.

Я из вежливости сделал еще пару глоточков, хотя мне уже было некуда, и жидкость булькала у меня где-то в горле, поблагодарил Аарона и поднялся с диванчика.

— Будь здоров и еще раз извини за это случай.

Управляющий протянул мне руку, и, пожав ее, я только лишний раз убедился, что браслета на запястье не было.

***

Местное время: 22:15. Дней на задании: 5

В купол идти не хотелось. Я чувствовал угрозу, исходящую буквально от каждого. На мой взгляд, все вели себя странно. Мне бы сузить круг подозреваемых, но он что-то все расширялся. И вопросов у меня было немерено. Только если на Границе я ничем не рисковал — ну, останутся какие-то вопросы без ответа, и что с того? То теперь отвечать на вопросы — это была моя прямая обязанность. И, кажется, я с ней не справлялся.

У меня был полный разлад в башке. Я перестал верить в себя, я обозлился. Так как не знал, на кого же именно мне злиться — то злился на себя.

Нет, это явно не будет способствовать успешной работе… Надо что-то делать.

Я прикрыл глаза и принялся дышать на счет. Вдох: раз, два, три. Выдох: раз, два, три, четыре, пять… Снова вдох… Снова выдох. Длиннее. Еще длиннее. Когда у тебя ничего нет, и ты не знаешь, кто бы мог помочь, дыхание — это чуть ли не единственная вещь, которую ты всегда можешь контролировать. Вот почему это так важно. Вернуть контроль. Успокоиться.

Предчувствие чего-то очень плохого не покидало меня. Со времен первого лагеря я стал очень чувствительным. И не зря. Это реально спасало мне жизнь.

Я быстро пошел в сторону турников. К черту всех, хочу заниматься! Мне нужна активность, иначе меня разорвет изнутри! Пока шел, обмозговал кое-что. Почему я не открылся управляющему? Потому что знаю, что браслет должен быть у каждого. А раз у него его нет… Как это вообще возможно? Он же вне системы, получается. Система его не видит и не слышит. Так? Ну, получается, что да.

«Чай сегодня был какой-то странный», — пробормотал я, вспомнив наш оговоренный шифр.

Я не мог иначе послать Райли сигнал. Меня же прослушивают. Я не могу написать ему. Не могу показать знаками. Именно поэтому мы разработали простую, но эффективную систему сигналов.

Чай — это управляющий. Кофе — начальник штаба. Витаминная смесь — ученый совет. Три напитка — три «башни», которые что-то решают в лагере. Конечно, это было не все. Мы присвоили «продуктовые» названия и другим важным субъектам, которые хоть как-то могли быть замешаны.

Далее — добавка. «Надо попить…» — значит, субъект под подозрением. «Очень вкусный сегодня» — кажется, подозрение можно снять. А любые вариации, намекающие на плохой вкус — знак, что с данным субъектом что-то не так.

Разумеется, я должен был это бормотать себе под нос, и желательно, не во время еды. Иначе там столько сигналов можно послать — закачаешься! Уговор был: если вне еды и, находясь в одиночестве, я говорю что-то «продуктовое» — это сигнал. Важный. Я откладывал это до последнего момента, но теперь придется. А вот как сказать, что наш «чай» был без браслета? О таком сигнале уговора не было. И если те, кто меня слушают, поймут, что я передаю информацию — мне несдобровать.

«Чай странноватый, — повторил я, — и как будто бы, в нем чего-то не хватает…»

Хм. Не знаю. Надеюсь, Райли любит ребусы. Дальше трындеть про чай уже опасно.

Когда я добрался до спортплощадки, то первым делом заметил тренирующихся. Хреначат? В такой поздний час? Нет, прожекторы исправно все освещают, просто — зачем тренироваться ночью? Может, я чего-то не знаю о здешнем расписании?

Подойдя поближе, я заметил среди тренирующихся Ри. Она занималась становой тягой на специальном тренажере и еще успевала подшучивать над какими-то бородатыми дядьками. Всего их было шестеро, и Ри была единственной девушкой в компании.

— Всем привет, я не помешаю? — я старался сделать тон как можно более дружелюбным и нейтральным. И не смотреть на Ри. Хотя, признаюсь, я засмотрелся на ее зад, пока она упражнялась. Но, думаю, так даже лучше. Любой нормальный парень на моем месте не удержал бы глаза!..

Бородачи махнули мне на свободные тренажеры.

— Не помешаешь, конечно. Занимайся.

Ри обернулась, услышав мой голос. Я прошел мимо нее, не желая смущать своим присутствием. Я потренируюсь на турниках, немного побегаю, а потом, если силы останутся, вернусь сюда. Опробую тренажеры. На Границе таких не было.

Грубые, функциональные — они были выполнены очень универсально. Тебе оставалось лишь откалибровать каждый под себя, набрав нужное количество блинов. Тут были тренажеры для жима лежа, для становой, на бицепс, на дельты, парочка тренажеров на ноги. Еще несколько эллипсов и… какая-то непонятная конструкция, с которой я, видимо, не разберусь, пока не увижу, как ей кто-то пользуется.

Когда я проходил мимо Ри, она послала мне условный сигнал: потерла мочку левого уха. Я не ошибся. Я точно заметил это. Но это плохой сигнал. Очень. Он значил «ты в опасности, будь настороже»…

[ image16 ]

Конечно, хуже было бы, если бы Ри сообщила, что в опасности она или мы оба. Ведь я даже ничем не смогу ей помочь! Но я принял сигнал и отошел подальше к турникам. Сердце колотилось, не переставая. Хотя, в сущности — а что изменило ее сообщение? Да ничего. Я и так знаю это. Я чувствую. Поэтому совершенно нет смысла психовать. По крайней мере, впустую. Вот сейчас сделаю пару подходиков, да и отработаю весь адреналин.

Я первым делом размял все суставы, повращав руками, ногами и головой. Сделал легкую разминку и растяжку, после чего повис на турнике, чувствуя, как каждый позвонок отделяется и тянется вниз. Хорошо… Хрусь, хрусь. Поясница встала на место, грудной отдел встал на место. Отлично. Даже дышать стало легче. Только теперь я понял, что не мог сделать полный вдох.

Я покачал пресс, поднимая ноги в висе, затем, после короткого отдыха, несколько раз подтянулся. Похрен, что раскрываюсь. Я без тренировок нормальных теперь не могу. Это как зависимость какая-то, ей-богу! Помогает поддерживать нормальное настроение.

После легких упражнений я сделал кружок по стадиону в о-очень медленном темпе. Любовь к бегу так и не появилась, но бег очень хорошо гоняет кровь по телу. Поэтому глупо сейчас от него отказываться.

Немного отдыха — и на тренажеры. Пока бегал, мужики уже ушли. Ушла и Ри. Я лишь немного запампил основные группы мышц и направился в душевую. Но сначала зашел за нее. Никаких сообщений.

После душа наведался в каждое из мест связи. Ничего. Впрочем, и не удивительно: Ри ведь не сообщала, что для меня есть сообщение. Она только передала «ты в опасности». Значит, она не знает, чего конкретно нужно опасаться. Но тогда с чего она вообще сделала такой вывод?

Эх, если бы я мог нормально с ней поговорить! Мы бы вместе до чего-нибудь додумались! Мы бы сложили мою информацию и ее. Мы бы стали гораздо сильнее, чем поодиночке. Кроме того, у Ри есть доступ к оружию. А у меня нет. И не предвидится. Тоже не надо забывать, знаете ли.

М-да… Похоже, Ри мне сейчас нужна больше, чем я ей. А что делать? Делать нечего. Не посылать же сигнал Райли «все очень плохо, требуется изъятие из лагеря». Точнее, Ри может послать этот сигнал. Я — нет. В Ри не вшита смертоносная ампула, все же я в этом уверен. А вот в меня — да. Такое маленькое и такое огромное отличие…

***

Местное время: 9:45. Дней на задании: 6

После завтрака, когда я уже направлялся в штаб, мне на браслет пришло задание. Внутри у меня что-то екнуло, когда я прочитал его.

«Дежурство: наблюдение со смотровой вышки № 8»

Я ускорил шаг и через минуту уже был в штабном куполе.

— Что-то не так, — выпалил я, не здороваясь, — меня по какой-то причине в патруль засунули!

Вчерашний секретарь нахмурился, протянул мне сканер, и я спешно приложил к нему браслет. А даже если эти товарищи не отреагируют, то хоть Райли услышит, что тут творится.

Штабной еще больше нахмурился, читая мое задание на планшете.

— Это не патруль, — мотнул он головой, — это наблюдение.

— А это как-то меняет ситуацию? — скривился я.

Секретарь кивнул.

— В данном случае — да. Насколько я вижу, у тебя недостаточно компетенций, чтобы выходить в патрули. Да и оружие тебе нельзя доверить.

А, еще и без оружия, да? Классно, спасибо. То, что нужно. Но возмущаться вслух не стал — еще выдам себя, хотя куда уж больше?..

— Что делать-то хоть надо?

— Да ничего. Сиди, наблюдай. Если заметишь что-то не очень хорошее, нажмешь кнопку тревоги. Это безопасно, — добавил секретарь, видимо, неверно истолковав мое выражение лица.

Ну, да. В оранжерее тоже безопасно было…

Я вздохнул.

— Ладно, понял. Где вышка-то?

Секретарь еще раз сверился с планшетом, поднялся из-за стола и направился к выходу, жестом приглашая меня за собой.

— Вон, — указал он куда-то вдаль, — вон твоя восьмая вышка.

— На отшибе?!

— Да. За лагерем-то что следить? Надо следить за территорией вокруг лагеря.

Он вдруг что-то вспомнил и приложил браслет к сканеру.

— Жди здесь.

Через минуту штабной вышел с карточкой, наподобие тех, что нам выдавали перед прибытием.

— Вот, — протянул он ее мне, — тебе придется несколько раз покидать территорию лагеря и заходить внутрь, поэтому пользуйся пропуском.

— А браслет?

— На всякий случай возьми еще и пропуск, — настоял секретарь.

Ну, я что? Дают — бери, как говорится. Сунул в карман, пошел. Но штабной вновь меня окликнул.

— У тебя посменное дежурство. Подробности скоро капнут в уведомлении. Тебя будут сменять. Всего несколько смен по паре-тройке часов. В перерывах успеешь и поесть, и что еще потребуется, сделать.

Я кивнул и пошел по главной дороге к выходу. И чего я так разозлился? Должно быть, это все Райли. Вчера была поставка — и он воспользовался ею, чтобы отослать меня как можно дальше от опасных мест. Сегодня на снабжении для меня работы не нашлось, и он переводит меня на вышку. Подальше от всех людей, потому что опасность может исходить от кого угодно. Логично? Логично. И как это я сразу не догадался…

Я предъявил свой пропуск мужикам с автоматами, и для меня откатили ворота. Не знаю, что меня ждет за пределами лагеря. Вот в Разломе можно было кого угодно встретить. А тут?

Пустырь. Вдалеке виднеются силуэты пологих холмов. Никакой растительности. Только валуны, непонятно откуда прикатившиеся. Да небольшие выбоины в земле, видимо, сделанные этими самыми валунами. Но обойти все это не составляет проблемы. До вышки еще около километра навскидку. Вздохнув, я ускорил шаг. Оружия у меня нет, а внятно объяснить, зачем оно мне нужно, не разоблачая себя, я бы не смог. Поэтому придется быстро драпать до вышки. Надеюсь, хоть она необитаема…

Высота вышки оказалась метров 50-60, вряд ли больше. Она была оборудована небольшой платформой-подъемником и лестницей, на случай, если с подъемником что-то случится. Сама вышка представляла собой высоченный стол, вокруг которого передвигалась платформа. Вся эта конструкция была ограждена решеткой — видимо, чтобы с подъемника не свалиться. Также вышку держали четыре дополнительных опоры, к одной из них крепилась лестница, тоже огороженная решеткой. Я посмотрел на подъемник, перевел взгляд на лестницу… Хорошо бы использовать любую возможность для тренировки дряблых мышц. Но тащиться вверх полсотни метров не очень-то и хочется… Ладно. Поднимусь на платформе, а спущусь по лестнице. Да. Это будет правильнее.

[ image17 ]

На опорах я нашел кнопку со стрелкой вниз. Ясно. Надо «вызвать лифт». Я нажал на кнопку, и наверху что-то громко скрежетнуло. Но ничего не произошло. Хм… Может, надо нажать и подержать?

Это сработало. Через некоторое время ко мне подъехала пустая платформа. Внизу решетки не было, поэтому я спокойно встал на подъемник. На нем был закреплен пульт с тремя кнопками: «вверх», «вниз» и «стоп». Ясно. Хотя, казалось бы — зачем отдельно кнопка «стоп», если платформа движется только, пока держишь кнопку? Неважно, скажете? Может, и не так важно. Такой уж я человек. Цепляюсь к несостыковкам.

Я присел, на случай, если подъемник резко рванет, и зажал кнопку «вверх». Платформа скрежетнула и поползла. Я заметил несколько тросов вдоль основной опоры. На вид крепкие. Надеюсь, я не полечу на землю с такой-то высоты…

Поднявшись, я первым делом понял, что приехал сменить кого-то. Немолодой мужик молча пожал мне руку и встал вместо меня на платформу, спешно нажимая на кнопку и скрываясь внизу. И чего это он так спешит? Странно, ну да ладно. Делать нечего — я уже здесь.

Главное, в дырку эту не свалиться. А, вижу. Я откинул закрепленный люк, и теперь можно было не переживать. Хотя… Пожалуй, переживать придется тому, кто приедет ко мне наверх и пробьет люк своей башкой… Если не пригнется.

Что из себя представляла вышка? Обычный «балкончик». Пространство чуть больше двух квадратов. Ограждения, чтобы не вывалиться. Небольшая крыша, чтобы защитить от дождя. Балкончик продувался насквозь только так. Я даже побоялся вставать на выпрямленные ноги. Не хочу, чтобы меня отсюда сдуло.

Что еще тут было? Ну, основная опора и уходящие наверх тросы с подъемным механизмом. Они были под самой крышей. Пульт управления лифтом. Бинокль на длинном тросе — чтобы не сперли. Рядом с биноклем еще один пульт. Только одна кнопка. Красного цвета. Это понятно. Тревога. Ее мне и предстоит нажать, если что-то случится…

Ладно. Я приехал сюда наблюдать? Вот, наблюдаю.

Я аккуратно подполз к биноклю — все еще было страшно встать во весь рост на открытой площадке! Заграждения не в счет. Не доверяю я им. И голова кружится…

В общем, я решил дежурить сидя. Ничего страшного. И так сойдет на первый раз. Посмотрел в бинокль — вид отсюда открывается довольно интересный. Вижу ли я другие лагеря? Нет, разумеется. Было бы глупо скрывать их от других и в то же время делать возможным заметить с вышек. Но я вижу невысокие холмы. Как будто бы из песка. Какого-то желтоватого цвета. Странные, непривычные. Вижу почти весь лагерь. Вижу маленькие фигурки людей… Но я должен осматривать окрестности, а не наблюдать за лагерем. Это мне ясно сказали.

Ну, окрестности тут мало интересные. Вдалеке череда холмов-гор. Не могу понять, насколько они в реальности высокие. Кажется, как будто бы они недалеко. Но и при выходе из лагеря так казалось. Я дошел до вышки, а к холмам так и не приблизился. Так что, скорее всего, они высоченные. Что там, за грядой гор? Вот это меня интересует больше всего.

С другой стороны? Ничего интересного. Пустырь. Небольшие разломы в земле, но им не сравниться с тем, с главным разломом. Да и все. Тут наблюдать будет несложно. Если кто появится, я точно поймаю движение боковым зрением. Надеюсь, с воздуха в меня никто не прилетит… Вот это было бы самое неприятное. Ненавижу насекомых! А они тут есть. И они тут внушительных размеров…

Единственное, что затрудняет наблюдение — полутьма. Но к ней я уже привык. Светло, как на Земле, тут и не бывает. Это как наши сумерки. Только более освещенные сумерки… До сих пор не могу себе рационально объяснить это. И думаю, ни от кого не убудет, если я немного полюбуюсь на звездное небо…

Время на «вахте» пролетело почти незаметно. В 12 часов меня сменил тот же мужик, а я отправился на отдых. Успел пообедать, после чего браслет меня вновь отправил дежурить. Мы сменялись несколько раз. Я успел успокоиться, увидев, что ничего не происходит. Последний отрезок дежурства пришелся на поздний вечер — как раз перед сном. Ничего не происходило, сидеть тут было скучно, поэтому я очень обрадовался, когда время вышло. Я вернул бинокль на место, спустился вниз, отправил платформу наверх — так было написано в инструкции. Пожалел, что не обзавелся фонариком. До лагеря придется идти в темноте. Всего километр, но неприятно, знаете ли. И почему я должен каждый раз покупать все эти вещи?! Верните мне мой налобник, верните очки ночного видения «Кобра»! Эй! Я же за них заплатил свои кровные!

Я ускорил шаг, обеспокоенно вертя головой по сторонам. Какой-то шорох сзади. Хруст песчинок? Я обернулся, но никого не обнаружил. Не люблю я находиться в темноте без оружия и без «глаз». Темнота была настолько сильная, а лагерь давал неплохую такую засветку. Я и не сразу заметил, как со стороны главных ворот ко мне шагают две грузные фигуры. Экипированные. С автоматами, нацеленными на меня.

Местное время: 22:09. Дней на задании: 6

— Эй, я из лагеря! — поспешил крикнуть я, вынимая из кармана пропуск и поднимая руки, — Я дежурил на вышке. Вот мой…

Заметив явный микро-жест одного из бойцов, я дернулся вправо, за большой валун. Пуля едва не чиркнула по моему предплечью. Следующие пули уже пришлись на камень, откалывая от него куски. Я инстинктивно втянул голову в плечи, прикрывая ее руками, и подтянул колени к самому носу.

Выстрел. Со стороны вышки. Один из бойцов упал так, что, сидя за валуном, я теперь мог видеть его, лежащего, по пояс. Кажется, ему прилетело прямо в лицо. А бойцы не опустили визоры. Наверное, посчитав меня недостаточно серьезной помехой. Зря.

[ image18 ]

Что-то стукнулось в ногу. Ко мне по земле подкатился автомат. Я спешно схватил его, снял с предохранителя и открыл автоогонь по второму бойцу, уже нависшему над валуном. Он как раз подошел достаточно близко, чтобы расхреначить мне черепушку в упор.

Только теперь, когда с нападавшими было покончено, я стал вглядываться в кромешную темноту. Кто ты, черт подери? Где и как ты прячешься, что я тебя не вижу?!

— Забирай магазины и вали к вышке! — скомандовали мне.

Я аккуратно подошел к бойцам, держа автомат наготове. Родная, знакомая Терра-1! Как я скучал по тебе, ты не представляешь!

Убедившись, что оба бойца мертвы, я принялся обшаривать подсумки. Магазины возьму, да. Вон того второго надо перевернуть… Иэх! Тяжелый, гад… Заберу-ка я весь броник с подсумками. Сейчас, сейчас, только отстегну… И аптечки. И фонарик налобный. И…

— Чего копаешься?! Шуруй сюда!

На ходу прилаживая броник и стараясь не растерять все остальное, я потрусил к вышке.

— Быстрее, б…!

Я ускорился. Но ускоряться не хотелось. Мало ли кто это командует? Да, он только что спас меня, но бдительность все равно не помешает. И почему бойцы стреляли? Я же не представлял угрозы. Что вообще происходит, черт подери?!

— За вышку!

Я забежал за опорный столб. Там, в темноте, с автоматом в руках и большим рюкзаком за плечами, сидел…

— Рэдди! Какого хрена?!

— «Спасибо» было бы достаточно.

— Спасибо…

— Руку!

Я вывалил намародеренное на землю и протянул руку.

— Другую, кретин!

Заведя руку за спину, Рэдди что-то достал из внешнего кармана рюкзака и приложил к моему браслету. Я узнал устройство. Точно такое же торчало из кармана Жанель. Через пару секунд браслет пискнул и раскрылся. Рэдди бесцеремонно сдернул его, отошел подальше, нашел камень размером со свой кулак и одним метким ударом раздробил коммутатор.

[ image19 ]

— Но… Зачем?!

— Затем. Пошли. За теми двоими скоро явятся.

Я не успевал соображать. События менялись крайне быстро. Я же шел в лагерь, предвкушая ужин, душ, постель… Думал, что завтра будет турнир, и что, раз я играл в тот раз, то в этот раз система меня точно не выберет. И я побуду простым наблюдателем. И все постепенно как-то войдет в свое русло. Но нет. Те двое собирались меня убить, а теперь у меня еще и нет браслета. И ход в лагерь мне закрыт.

— Что еще есть из своего? — рыкнул Рэдди.

Я только сейчас заметил, что он без очков и фонарика. Как он видит в этой темноте? Я молча порылся в карманах, но там было пусто.

— Карточка была, типа пропуск. Но я ее выронил, когда они начали палить. Там лежит.

— Черт с ней. Еще?

— Да вот, только то, что забрал. Броник, подсумки…

Рэдди приложил устройство к бронику на моей груди, нажал что-то, и девайс пикнул. Через несколько секунд писк повторился, но теперь он был более протяжным.

— Порядок, — кивнул Рэдди, — что это? Аптечки? Одна мне, за спасение. И магазины дай-ка глянуть…

Он придирчиво перебрал все, что я смог надыбать.

— Фонарь тебе, аптечка тебе, броник оставляй… Вот эти патроны забираю, они к Терре не подходят. Пошли.

— Куда?

— Подальше отсюда, б.! Ты тупой? Бойцы не вернутся вовремя, и за ними придут.

Тут уж я очухался. Действительно. Все вопросы потом. Все — потом. А сейчас нужно делать ноги, и поживее!

Фонарик я решил не включать. Глупо, удирая, привлекать к себе такое внимание. Светлое пятно в этой темноте — отличный целеуказатель! Когда глаза немного привыкли к темноте, я смог рассмотреть Рэдди повнимательнее. Большой тактический рюкзак. Простая футболка, на ней броник с кучей подсумков. За спину убран автомат. По виду — Тень. Как у Ри. Узнал по удлиненному стволу и характерному прикладу, совмещенному с рукояткой.

Брюки хорошие, защитные. На ногах какие-то полуразвалившиеся кроссовки. Одно не вяжется с другим. Впрочем, и в нашу первую встречу в пещере он тоже выглядел не совсем привычно. Он тогда был абсолютно без защиты. С одной лишь пушкой. И тоже без очков или освещения, хотя в пещерах своими глазами ты не различишь даже арпа, дышащего тебе прямо в лицо.

Рэдди двигался плавно и быстро, несмотря на свои размеры. Это ходячая груда мышц. Это машина. Это удар по моему самолюбию, в конце концов!

И тут я понял! Рэдди уничтожил браслет, видимо, чтобы нас не подслушивали. Но он не знает про другую подслушку, ту, что от Райли. Сказать ему? Если скажу, он меня тут бросит. И меня добьют пришедшие из лагеря. А если не скажу, а он что-то сболтнет? Я же его подставлю! И вообще: не должен ли я воспользоваться шансом и выслужиться перед Райли? Заслужить себе право на жизнь, в самом деле? В метре от меня бежит тот, кого я должен был убить и не убил. И тот, чей побег мне необходимо было расследовать. Но я уже и не смогу вернуться к поискам. Пути обратно нет. В лагере мне появляться…эм…нежелательно. После всего, что тут было.

А Ри? Она с ума сойдет, пытаясь выяснить, что со мной! И тем самым себя подставит. Эх, если бы мог я как-то бесшумно перелезть через стену и оставить ей весточку в условленном месте. Но это слишком опасно. Я не могу поставить задание под угрозу. Да и саму Ри. Так что прости, напарник. Тебе придется меня мысленно похоронить и оплакать. Впрочем… Может, моя смерть — это всего лишь вопрос времени. Днем раньше, днем позже…

— Ты чего притих? — буркнул Рэдди, замедляя бег, — Не нравится мне такое молчание, еще и со спины.

— Да я перевариваю…

— Потом переваришь.

Рэдди остановился перед грудой камней, жестом показал мне не шуметь, перекинул Тень на грудь и издал тихий свист. Из-за камней донесся такой же свист три раза. Рэдди кивнул и махнул мне идти за ним. И снова мне пришлось удивляться и переваривать происходящее.

За грудой камней сидела Дана. Она опиралась спиной на толстый рюкзак и держала оружие наготове. Она была хорошо экипировала: шлем, очки, броник, защитный костюм и добротные ботинки. Увидев нас, она встала. Я сразу бросился обнимать ее.

— Дана! Жива! Почему ты здесь?

Я уткнулся носом ей в плечо, вдыхая знакомый запах волос. Дана же повела себя странно. Приобняла аккуратно, скорее, из вежливости. И, когда я от нее отлип, что-то не заметил я особой радости на ее лице. Как же так?..

[ image20 ]

— Так, погнали, обжиматься потом будете, — гаркнул Рэдди, и Дана мигом отвернулась от меня.

— Уходим. Проверь все.

— Все с собой!

— Отлично. Тогда идем.

Я отметил, что и у Даны не было браслета. Рэдди — с ним и так все ясно. Ну, логично. Браслеты тут скорее помешают. Но что делать? Голова идет кругом. Дана жива — ура! Но она не рада меня видеть — что случилось? Обязательно спрошу, только не сейчас…

— Почему ты не в лагере? — спросил я, догоняя Дану.

— Я на такое не подписывалась, — пыхтя, отрезала она, — нападения эти и вообще. Воспользовалась прорывом стены и ушла. Предварительно забрав все, что мне понадобится.

Я прикусил язык. Это все попало сейчас на прослушку к Райли. Компромат. Я и Дану подставил. Ох, язык мой, язык! Что же мне делать? Предупредить? Дану вот мне откровенно жалко. Рэдди тот еще… Судя по всему. Он-то выживет, раз его и после меня не смогли убрать. А Дана?

Я просто решил молчать. Не буду задавать никаких наводящих вопросов. Дана мне дорога, а Рэдди спас меня. Если я их сдам с потрохами, не прощу себе. Пусть Райли посылает кого другого на дело. Я — все. Я — пас. Я тоже человек, и у меня могут быть чувства, верно? Знаю, знаю. Хороший агент не испытывает эмоций. Это работа. Но я не был агентом, когда сближался с Даной. Так что извиняйте.

***

Местное время: неизвестно, глубокая ночь. Дней на задании: 6

Мы бежали в медленном темпе уже часа два. Я проклял все. И сразу вспомнил Доусон с ее зарядками. Вопросы из головы испарились, остался лишь один: когда привал? Но Рэдди отчего-то совершенно не устал. Похоже, он идеально подготовлен. Дана старалась не отставать, хотя я представляю, насколько ей тяжело бегать с таким дополнительным весом. Тут один рюкзак чего стоит! Но она тоже бежит, пыхтит…

Наконец, Рэдди перешел на шаг, а затем и вовсе остановился. Теперь мы находились в непосредственной близости от холмов, которые я видел с вышки. Оказалось, что они не просто высокие, они прямо-таки огромные! Пологие с боков, с нашей стороны это были отвесные скалы.

— Рядом с ними стоять не будем, — распорядился Рэдди, — они чуть ли не песчаные. Черт знает, как еще не развалились. Камень слишком мягкий, постоянно обваливается. Отдых — полчаса, потом идем за хребет. Через тот перевал.

Он указал рукой, и, приглядевшись, я понял, что в том месте действительно возможно пройти за холмы, при этом не придется никуда карабкаться. Но вот необходимость куда-то идти после привала… У меня уже глаза слипаются, а после двухчасового забега ломит ноги. Икры будто каменные.

Мы побродили вокруг, нашли парочку больших валунов и решили отдыхать за ними. Что ни говори — а сидеть на виду на пустыре не хотелось. Пусть даже и в нескольких километрах от лагеря. Дана со вздохом облегчения сбросила рюкзак и села на него. Автомат аккуратно поставила, прислонив к валуну. Я последовал бы ее примеру, но вещей у меня не было. Поэтому просто снял с плеча Терру и сел, как есть, на землю. А земля-то холодная, черт побери!

Рэдди отдыхал, сидя на корточках. Хрен его знает, почему ему так удобно. У меня бы уже затекли ноги. Дана отлипла от валуна и начала копаться в рюкзаке.

— Вот, — протянула она мне очки «Кобра», — возьми. Пригодятся.

— А ты?

— Да это запасные. Мои — на мне.

Я поблагодарил Дану и сразу надел очки, как следует закрепив их на затылке. Теперь все стало схематичным. Зато я видел мельчайшие детали! А ведь без очков несколько раз чуть не грохнулся, оступаясь на каких-то небольших неровностях.

Дана покопалась еще немного и выудила бутыль воды. Отпила немного, предложила мне. Я сделал пару глотков. Ну и почему она со мной делится, если совсем не рада видеть? Чушь какая-то. Едва я снова прикоснулся губами к горлышку, как перед глазами у меня пронеслась картинка: все вокруг белое. Вижу фрагментарно. Рука, пола халата. Ремень, притягивающий руку к поручню. Игла аккуратно протыкает кожу и входит в вену.

Я отшатнулся от бутылки и потряс головой. Что за фигня?

Рэдди бросил на меня странный взгляд, но ничего не сказал. Я вернул бутыль Дане и уронил голову на руки. Спать… Очень нужно спать…

— Схожу посрать, — Рэдди поднялся с корточек, — не приду через пять минут — берите пушки и спасайте.

— Есть, сэр! — радостно отсалютовала Дана.

М-да… А вот на Рэдди она реагирует иначе. Может… Может, я просто был ей нужен зачем-то тогда, в лагере? А теперь я ей ни к чему, зато от Рэдди зависит ее выживание. Может, Ри была права, и Дана — просто шлюха? А я ведь тогда с Ри чуть не поссорился по-крупному, защищая эту… Ладно, но зачем тогда она поделилась со мной вещами? Очки — крайне полезная и довольно дорогая вещь. Ничего не понимаю!

Я вздохнул. Рэдди ушел, и, похоже, сейчас самое время выяснить правду. Подвигаясь ближе к Дане, я медленно проговорил:

— Дана, в чем дело? Ты как будто не рада меня видеть. Ты же говорила, я тебе нравлюсь. И?..

Дана повернула ко мне голову. Я очень хотел понять, что она чувствует, поэтому снял очки, где все было схематично, и пригляделся. Но она лишь слегка нахмурилась.

— Все немного сложнее, — опустила она взгляд, — и это связано не с тобой.

— Дай угадаю. Дело не во мне, а в тебе? И что же такого ты про себя выяснила? Мы не виделись, пару недель!

— Не бери в голову, — отмахнулась она.

— Не бери в голову? Серьезно?! Сначала ты ко мне в штаны лезешь и всячески завлекаешь, а теперь что? Или теперь ты то же самое проворачиваешь с Рэдди? Потому что он тебе помогает?

Дана не успела ответить, потому что в нашу сторону уже шагал Рэдди. Он так и не снял рюкзак, и по сортирным делам ходил, видимо, в полной экипировке. Что ж… Возможно, это и правильно. Вот так сядешь посрать под кустиком, а на тебя какая-нибудь тварь вылезет. Кстати, о тварях…

— Здесь кто-то водится, типа мутантов разлома? — спросил я, обращаясь к Рэдди.

Тот пожал плечами.

— Узнаем. Я в этих краях не был.

Хороший ответ! Значит, надо быть начеку. А что касается прослушки… Знаете, а ведь мне и Дану ничуть не жаль. Раз она мне мозги пудрила, может, не такой уж она хороший человек? Пусть теперь каждый будет сам за себя. Хотя, что мне толку с этого? Я только что лишился еще одной надежды. Лишился радости от неожиданной встречи. И вынужден теперь гадать, не было ли моей вины в том, что она так себя теперь ведет…

Полчаса пролетели очень быстро. Рэдди достал свое устройство, что-то нажал, поглядел на экран и поднялся.

— Пора, — скомандовал он, — идем тихо, пушки наготове. Пустырь кончается, и тут может быть живность.

Я проверил, что патрон дослан в патронник и поставил Терру на предохранитель. Первым шел Рэдди, за ним — Дана, я же шел замыкающим. Мне хотелось начать рассуждать вслух, но я бы не стал этого делать. Надо передвигаться как можно тише. Поэтому придется советоваться с собой только мысленно.

Мы подошли к перевалу вплотную. По обеим сторонам нависали гладкие стены холмов. Я приподнял очки и вгляделся в структуру камня. Светлого цвета, на вид действительно не очень прочный. Как бы это все не обвалилось на нас, когда мы будем проходить через перевал.

Обходить валуны стало уже слишком сложно — они были буквально везде. В какой-то момент я поймал себя на том, что уже давно иду не по пустырю, а по крупным камням. Они слегка крошились от каждого моего шага. Рэдди был прав. Очень ломкий камень. Поэтому и холмы выглядят, как насыпанные гигантским экскаватором груды песка. Такая порода просто не может долго сохранять свою форму и превращается в плавные линии.

— Сюда, — тихо скомандовал Рэдди.

Мы начали переход между холмами. Я держал Терру наготове и постоянно вертелся по сторонам. Вроде бы пока никого, но кто ж вас знает… Готов ли я встретиться с новыми мутантами? Не особо. Но вокруг стояла немая тишина, и я не слышал ничего, кроме хруста камней под нашими подошвами.

Переход занял от силы минут пятнадцать, после чего впереди идущий Рэдди чертыхнулся и остановился. Я вышел последним и тоже встал, наблюдая открывшуюся картину.

За холмами простиралась огромная воронка, уходящая вниз на сотни метров. Преодолев перевал, мы оказались на краю огромного пустого «бассейна». Я внимательно пригляделся к происходящему внизу. Если очки верно передают картинку, то там довольно густая растительность. Что-то вроде невысокого кустарника. И там кто-то бегает! Очки высвечивают какие-то мелкие фигурки!

— Там кто-то есть. Живой, — уверенно ткнул я пальцем вперед.

— Да это неважно, — отмахнулся Рэдди, — меня больше беспокоит, что если мы спустимся, то можем наверх не выбраться.

— Может, пройдем по кромке? — мотнул я головой в сторону.

Рэдди прищурился.

— Вот там, — указал он в одну точку, — кромка кончается. Нам придется либо идти по тонюсенькому бортику, молясь, чтобы он не отломился… Либо лезть наверх. Не. Дело дрянь. Надо назад.

— Я тоже кого-то вижу, — подтвердила Дана, проверяя пушку, — как мелкие мартышки, — и уставилась на Рэдди.

Тот мотнул головой.

— Не знаю таких. Но я бы не надеялся, что они мелкие. Тут из мелкого только шершни размером с яблоко. Этот, как тебя… Давай назад. Пойдешь первым.

Я сделал шаг, но вдруг где-то рядом раздалось отчетливое «хрусь». Еще через секунду кромка под нашим весом провалилась, и мы кубарем полетели вниз со склона.

***

Местное время: глубокая ночь. Дней на задании: 6

Мы катились и катились, словно дна у впадины и не было. С каждой секундой качения надежда легко выбраться отсюда испарялась. Поначалу склон был голым, затем стали встречаться небольшие кустики. Один из них оцарапал мне все руки, но не был достаточно прочным, чтобы остановить меня. В конечном итоге, я влетел животом в ствол какого-то дерева и остановился, повисая на нем.

«Хорошо, что не позвоночником приложился», — промелькнуло у меня в голове.

Осмотрелся. Рэдди зацепился рюкзаком за какую-то ветку и за счет этого смог тоже остановиться. Дане повезло меньше (или больше?) — она никуда не влетела, и кувыркалась где-то там вдали. Я вздохнул. Все равно придется за ней спускаться. Проклятая темнота…

Рэдди матюкался неподалеку. Он стабилизировался на склоне, усевшись на ветку верхом, и теперь пытался освободить свой рюкзак, не полетев при этом вниз.

— Я помогу! — крикнул ему я, аккуратно отлепляя себя от ствола.

Удивительно, но удар не пришелся по ребрам. Что-то отбито внутри — возможно, к утру живот превратится в огромный синяк, но это ничего страшного. Главное, что не переломы. Повезло, так повезло.

Передвигаться по склону было очень непросто. Кроссовки проскальзывали вниз. Мне бы какие-нибудь шипованные ботинки! Но спускаться в любом случае придется. Сначала отцеплю Рэдди, потом мы вместе отправимся вызволять Дану. Вижу, она уже застопорилась где-то там, ниже.

Хорошо, что здесь уже растут деревья. Я смог, хватаясь за стволы и надежные толстые ветки, аккуратно подобраться к Рэдди. Мешанина в очках не позволяла рассмотреть, что именно зацепилось в рюкзаке, и я приподнял их. Немного привык к темноте и не без труда освободил рюкзак. Оказывается, тонкая, но прочная веточка залезла за наружные стропы. Но это еще не все. Каким-то образом при качении Рэдди наделся фиксатором рюкзака на толстый сук. Обычно фиксаторы застегиваются на поясе и груди, а если не используются — то перекидываются назад, за рюкзак, и застегиваются там «вхолостую». Таким образом Рэдди и оказался в ловушке. Зато это спасло его от падения на самое дно впадины. А кто знает, что там могло бы нас встретить?

— Ой, они такие милашки! — донесся до нас голос Даны.

— Никого не трогай! — рявкнул Рэдди, поправляя лямки рюкзака и подыскивая, за что бы схватиться, чтобы начать спуск.

Спускались долго. Очень долго. Я хотел было предложить покатиться уже намеренно, но, думаю, это глупая затея. Не покалечились в первый раз — покалечимся во второй. Удача не работает 24/7, уж такая она непостоянная штука. И на сегодня лимит, должно быть, исчерпан…

Оказывается, Дана докатилась почти до самого дна впадины, где склон был не такой уж крутой. Пухлый рюкзак замедлил падение, и ей оставалось лишь успеть схватиться за какую-нибудь ветку. Что она и сделала.

— Прикладом только мне прилетело, — цокнула она, потирая переносицу, — надеюсь, не перелом.

— Я тебе поправлю, если что! — пообещал Рэдди.

Дана хихикнула.

— Ну вот, вы всех милашек распугали! — деланно обиделась она, — Это даже не мартышки, это, знаете… Варанов видели?

— Вживую не видел, но представляю…

— Ну, вот. Небольшие такие варанчики. Только с некоторой особенностью…

О, это я и не сомневался! Чтобы тут — и нормальное существо встретить? Нет. Эта планета — должно быть, лаборатория придурковатого экспериментатора-генетика.

Краем глаза я заметил движение слева от себя. Очки мигом высветили фигурку розовым. Из кустов к нам быстро засеменила ящерка длиной не более сорока сантиметров. Вот только ее «особенностью», как толерантно назвала это Дана, был выведенный наружу позвоночник. Из-за чего мы и приняли силуэт за мартышку. Казалось, что ящерица все время горбится. Очертания действительно обезьяньи, если бы не голова. И хвост немного другой конструкции. Широкий, сужающийся книзу. На конце утолщение, словно туда прицепили миниатюрную гантельку.

Дана рассмеялась и протянула руку к варану. Тот с готовностью подсеменил ближе.

— Ну и срань, — выдохнул Рэдди, — отчего же они все такие уродливые тут?..

— А по мне, просто непривычные, — встал на защиту я, — наверное, они адаптированы к этим условиям.

— Душнила.

Дану уже обступили вараны. Она, смеясь, поглаживала то одних, то других. И ко мне начали лезть, цепляясь коготками за штанину. Честно говоря, не нравится мне их нездоровый интерес к нам. Мы ведь не знаем их повадки. Что, если они нападут всей толпой? Насколько я вижу — их просто нескончаемое множество… Лезут отовсюду.

— Так, хорош, — буркнул Рэдди, — не советую их трогать. Уходим.

В интерфейсе очков что-то блеснуло. Я не уловил изменения, но, кажется, очки распознали новое движение там, впереди.

— Да они безобидные! — возмутилась Дана.

Рэдди шумно отхаркнул сопли.

— Да есть у меня нехорошее впечатление… Что это детеныши. А рядом может оказаться…

— Твою…

— Мать!

Очки окрасили огромный силуэт в пяти метрах от нас. Силуэт был настолько большим, что перекрывал все поле видимости. Метров семь в длину. Он зашевелился, и очки моментально окрасили силуэт в розовый.

Меня окатило льдом. Мы все это время сидели рядом с этим!

— Уходим! — рявкнул Рэдди, рывком подхватывая Дану и ставя ее на ноги.

Я попытался понять, где голова, а где хвост — куда бежать-то?! И с какой стороны нас сожрут? Мать-варан тем временем начала двигаться на нас. Я по привычке вскинул Терру, но потом вспомнил, что патроны у меня совсем беспонтовые.

Рэдди начал палить, не дожидаясь реакции от нас с Даной. Мамаша стала разворачиваться, будто собирается уходить. Ее детеныши бросились врассыпную, и через несколько секунд ни одного возле нас не было.

— Ага! — взревел Рэдди, — Так тебе и надо, горбатая.

— Пригнись!!! — заорал я, разгадав замысел варана.

Над нами пролетел хвост, заканчивающийся той самой «гантелькой». Только в этом случае это была не гантелька, а полноценная штанга из спортзала. Мелкие ветки захрустели и стали валиться на землю.

— На деревья! — крикнул я, первым подпрыгивая до ближайшей крупной ветки и подтягиваясь.

Если я верно просчитал, то варан не сможет повалить дерево своим мощным хвостом. А вот прибить нас на земле — да как нехрен делать!

Я подал руку Дане, которая никак не могла вскарабкаться и, отдуваясь, подтащил ее к себе. Где Рэдди? Я его потерял.

— Черт, — прошептала Дана, взводя свою Терру, — стреляй! Вон он.

Рэдди не успел залезть на дерево, и теперь уворачивался от хвоста, громящего все вокруг. Я прицелился и сделал парочку выстрелов. Целился в глаза. Больше ничего моя Терра не пробьет. Не попал. Варан крутился туда и сюда, и я только зря потратил патроны.

Наконец, Рэдди зацепился за ветку и повис на ней, пока хвост с булавой на конце пролетал под ним. Рэдди с легкостью подтянулся и сел на ветке, что-то ища в своей разгрузке. Он сменил магазин у Тени и прицелился. Варан начал озираться, понимая, что его где-то нагрели.

Рэдди сделал выстрел, и варан обратил на него внимание.

— Давай, гнида! — заорал он, выцеливая уязвимые места, — Давай сюда, пупсик.

Выстрел. Выстрел. Попал? Варан опустил голову вниз и стал ею трясти из стороны в сторону. Рэдди это только раззадорило.

— Что, падла, еще хочешь? Держи!

Три одиночных выстрела. Я посмотрел на Дану. Она была вся захвачена наблюдением. Черт, да она переживала за Рэдди больше, чем за себя! Бесит. Продажная. И это она не притворяется перед ним, нет. Она действительно переживает! Несмотря на то, что Рэдди этого не увидит.

— Слезайте, — прохрипел Рэдди и закашлялся, — я ослепил ее. Надо валить. Все равно не добьем.

Варан издал вой, от которого у меня все перевернулось. Нет. Эта тварь не собирается сдаваться, ставлю все, что угодно! Но слезть придется. Не будем же мы тут вечно сидеть. Сейчас понабегут ее голодные дети…

Мы с Даной аккуратно спрыгнули с ветки и притаились. Варан повернулся в нашу сторону и тут же начал размахивать хвостом. Нехорошо. Эдак мы в эти жернова угодим… Похоже, пули не попали в мозг по какой-то причине. Варану как будто вообще пофигу. И не больно. Иначе бы боль заняла все его внимание.

Рэдди тоже спрыгнул и сразу спрятался за стволом дерева. Удар пришелся как раз по этому стволу, но дерево лишь заскрипело и выдержало. Рэдди послал нам знак молчать и обходить, разделившись. Дана пошла вслед за Рэдди (ожидаемо!) — они обходили справа. А я должен был обойти слева.

Я делал шаги, не спуская глаз с твари. Шаг — остановиться. Шаг — притаиться за деревом. Шаг — замереть. Варан все равно что-то слышал и крутился туда-сюда, но зато хоть не мотал хвостом. Я весь вспотел и просил только об одном — дать отсюда выйти. Ведь мало сбежать от варана. Нам нужно наверх. И туда, за холмы! Сможем ли мы подняться? Надеюсь, мы не заперты с горбатой тварью в этом амфитеатре…

Обход варана занял никак не меньше получаса. Когда мы выбрались из ловушки, и путь на ту сторону был относительно открыт, я выдохнул. Но что-то тут же вцепилось мне в штанину. Я вздрогнул, но смог смолчать. Посмотрел — а, так это же горбатый детеныш. Домогается до моей штанины. Хорошо, что на мне форма штабного — там штаны, конечно, не такие, как у патрульных, но тоже довольно плотные. Иначе этот бы уже когтями разорвал все.

Справа послышалось копошение. Дана и Рэдди тоже боролись с мини-варанами. Вот приставучие твари! Они лезли и лезли, прыгали, цеплялись за штанину, потом и вовсе начали попискивать. Это уже опасно…

— Валим! — шепнул я, и мы трое рванули на другой край воронки.

Я бежал не оборачиваясь. По писку и так слышал, что за нами несется целая армия варанчиков, а за ними тяжело вышагивает гигантская варан-мамаша.

— Наверх! — скомандовал Рэдди, когда мы оказались у края воронки.

Сначала подъем был пологим, и мы могли забираться пешком. Через несколько метров стена стала более отвесной, и ноги проскальзывали вниз. Нет. Опасно. Поскользнуться сейчас — значит, упасть в яму, кишащую варанами. А чего они так липнут к нам — это вообще очень хороший вопрос!

Я цеплялся за ветки и стволы и аккуратно шел вверх. Скорость подъема снизилась. Я использовал каждое дерево как ступеньку и клинил ногу между стволом и стеной. Обернулся. Большого варана я не видел. Наверное, залег где-то, не шевелясь, и очки мне его не показывают. Мелкие тоже пытались лезть по деревьям, но периодически кто-то из них скатывался вниз, унося с собой дюжину своих собратьев. Вот и славненько. Только отстаньте.

Дана с Рэдди тоже потихоньку поднимались. Они буди чуть ниже меня — видать, я так испугался, что рванул изо всех сил. Значит, у меня есть минутка передышки. Вдохнул, выдохнул. Выдохнул еще раз, выпуская остатки воздуха.

Все хорошо, Рой. Ты хорошо заклинился. Дерево крепкое. Скоро будем наверху…

Ну, вот в этом я, кстати, сомневался. Что, если на том краю не будет перевала? Или мы не сможем долезть до верха? Но нет. Не думай об этом! Иначе силы тебя покинут…

Рэдди поравнялся со мной и тоже взглянул наверх. Деревья там, конечно, росли, но на каком-то моменте и они исчезали. Как подняться?

— Не знаю, — пробормотал он, словно отвечая на мой незаданный вопрос.

Я принялся осматривать края впадины. Сначала мне показалось, что это бесполезно, пока я не заметил кое-что в стороне.

— Вон там, — указал я вправо от себя, — я вижу какую-то трещину. Если в ней заклиниться, как следует, мы сможем вылезти наверх.

— Идея хорошая, — похвалил меня Рэдди, приглядевшись, — но до трещины еще надо добраться. Она сильно в стороне.

— Я попробую, — шепнул я, но больше сам себе.

У меня появилась одна идейка… Я просчитал путь и начал. Начал падать.

— Эй! — испуганно крикнула Дана, и я услышал, как Рэдди на нее цыкнул.

Я упал прицельно, цепляясь за ствол дерева, растущего внизу. Внизу и чуточку в стороне. Всего лишь на метр в стороне. Но этот метр приближал меня к трещине. Убедившись в том, что это работает, я сделал еще два прыжка, после чего заклинился, чтобы отдохнуть. Руки и колени дрожали. Я ведь не знал, что у меня получится! Я был готов падать прямо в пасть мега-варану. Я не знал, как мое тело поведет себя при прыжке. И не был в нем уверен.

Отдышавшись, я обернулся. Кажется, Рэдди уговаривал Дану прыгать. Да… Видно, что она боялась. Боялась, но прыгнула. Едва не промахнулась, вскрикнула. И засела на ближайшем стволе, пытаясь справиться с подступающей истерикой. Еще три прыжка для Даны. Четыре — для Рэдди. И один — для меня. И мы у цели. Почти…

***

Местное время: глубокая ночь. Дней на задании: 6

— Я не смогу, — мотнула головой Дана, всматриваясь в расщелину.

Она сказала это довольно буднично, без истерики, просто констатируя факт.

— Ничего, — успокоил ее я, — лезь первая, а я следом. Если проскользнешь вниз, я тебя поймаю. Какая-никакая подстраховка. Да и куда ты денешься из этой трещины? Если только специально из нее прыгать.

— Он прав, — вмешался Рэдди, — выбора другого и нет, — по-другому не выкарабкаться.

Я подстраховал Дану, пока она перебиралась с ближайшего дерева в расщелину.

— У тебя ботинки, что надо, — крикнул я, — давай, руки враспор, ноги враспор — и пошла, потихонечку. Или, если рост позволяет, расклинься спиной к одной стороне трещины, а ногами к другой. Так проще.

Не дожидаясь, пока Дана освоится с новым для нее способом передвижения, я тоже забрался внутрь. Недовольно крякнул. Легко сказать, да нелегко сделать! Надо еще осознать принцип, впитать его… А времени нет. Как и шанса на ошибку.

Я согнул ногу и заклинил ее в трещине, вжимаясь спиной в противоположную стену. Аккуратно попробовал оторвать вторую ногу и тоже заклинить ее. Вроде держит. И по сантиметру, по сантиметру…

[ image21 ]

Дана ползла, иногда скидывая на меня мелкие камешки и крошку. Да уж… Обещать ей подстраховку было опрометчиво. Главное, чтобы мне по башке ничего тяжелого не прилетело…

Через какое-то время мне стало глубоко фиолетово на ползущую надо мной Дану. Я стал слишком уставать. Нетипичная нагрузка начала утомлять непривыкшие мышцы. Я как-то больше тренировал другие группы мышц. На сгибание. А здесь — наоборот! Здесь надо было максимально работать на разгибание. Кое-где я находился в расклине. Кое-где полз червем, потому что становилось слишком узко, и я мог заклиниться просто за счет своих небольших объемов, даже не прилагая усилий. А вот как здесь Рэдди полезет, я не знаю…

— Есть, есть, есть! — раздался надо мной голос Даны, — Ура!

— Что видишь? — спросил я и подал Рэдди сигнал залезать в трещину.

— Есть проход. Не знаю, куда он приведет, но тут есть, где выйти.

Я облегченно выдохнул. Эта информация придала мне сил, определенно. На последних паре метров я, конечно, сопел и скрипел, уже не стесняясь. Очень уж тяжело.

Вылезая на поверхность, я первым делом осмотрелся. Чуть дальше трещина сходилась, и вот там-то нам и предстояло пройти между двумя высокими холмами. Удастся ли? Не знаю. Но, всяко лучше, чем застрять в расщелине.

Теперь оставалось дождаться только Рэдди. Я думал, что ему будет сложнее всех — все-таки и габариты крупнее, и рюкзак тяжелый. Но нет. Он пролез даже очень быстро, единственное, что застрял в самом узком месте, и мне пришлось спускаться и его тормошить. Опять рюкзак где-то там заклинил. Но это все мелочи. Главное — что мы втроем на поверхности!

Дана все отряхивалась, и я заметил, как дрожат ее руки. Да что там! И мои конечности дрожали от напряжения. Мне нужен сон. И теплая ванна. О, что вспомнил! Ванну я не принимал…уже не помню, сколько лет. Но тело все еще помнило, каково это. И задеревеневшие мышцы требовали теплой водички.

Мы направились через перевал. Всю дорогу молчали. Сказывалась усталость. Наконец, когда мы покинули территорию холмов, Рэдди остановился и со вздохом сбросил рюкзак на землю.

— Все, привал до утра, — скомандовал он, — но сначала небольшой перекус.

Дана с готовностью расшнуровала рюкзак и выдала каждому по батончику из вендинга, небольшому сухому брикету и пакетику вяленого мяса. Бутыль воды была одна на всех.

— Спасибо, — сдавленно пробормотал я, понимая, что на меня они вообще-то не рассчитывали. Но Рэдди истолковал по-своему.

— Что есть, — развел он руками, — могли бы грохнуть пару горбатых, да огонь разводить не хочу в такой темноте. Лишнее внимание. И мамка их, опять-таки…

Я понимающе кивнул. Разумеется, ничего не поделать. Надо есть, что дают, да и побыстрее ложиться спать.

— Брикет полагается разводить в теплой воде, — сказала Дана, — но мы будем грызть и запивать. Я уже так делала, живот не болит, так что смело ешь.

Я с аппетитом набросился на брикет и мясо. Не шибко вкусно, но организму нужна пища. Я даже постарался растянуть брикет на подольше, но потом здраво рассудил, что слишком хочу спать, чтобы тут за ужином рассиживаться.

Для сна мы выбрали укромное место за большими валунами. Просматривается оно только с одной стороны — со стороны холмов. А тут, кроме варанов, никто не бродит. И лагеря поблизости не стоят.

— Стоило бы оставить кого-то дежурить, — пробурчал Рэдди, — но сегодня я так делать не буду. Дана, стели здесь.

Дана развернула какой-то мешочек и встряхнула его. Он с шипением стал набирать воздух. Вскоре это был тонкий, но все же приемлемый матрас.

— Ложись, — мотнул головой Рэдди, — тесновато, зато не холодно. Одеяло у меня?

— К тебе положила, — кивнула Дана.

— Я поссать.

Я встал вслед за Рэдди.

— Я тоже. Заодно прикрою.

Мы зашли за дальние валуны, и я не удержался от вопроса.

— Слушай, а что у тебя за устройство такое, которое браслеты снимает? Откуда оно?

— Я не буду тебе рассказывать, — отрезал Рэдди, — давай, заканчивай, и пошли.

Я натянул брюки и вышел из-за валунов. Допрашивать его бессмысленно. Я ведь это уже проходил однажды. Если Рэдди не желает делиться информацией, он и не станет. Что же остается?

Кажется, я уснул еще до того, как мое тело полностью опустилось на коврик. Кажется, кто-то пинал меня во сне, но мне было глубоко параллельно. Проснулся я от голосов прямо у меня над ухом. Проснулся, но глаза открыть смог не сразу.

Разлепил наконец: Дана, Рэдди. Развели небольшой костерок, соорудили из небольших камней подставку и кипятят воду. О чем-то тихо переговариваясь.

— Доброе утро! — поприветствовала меня Дана, колдуя над небольшой кастрюлькой, — Тонизирующий напиток решила развести. Очень уж мы вчера потрудились…

Я покряхтел и кое-как поднялся. Добрел до туалетных валунов, поссал, вернулся обратно. Болит все, черт возьми! Причем, такие непривычные группы мышц! Ну, еще бы им не болеть…

Завтракали молча. Дана только предупредила, что разбавила только один пакетик витаминной смеси, поэтому вкус будет не такой насыщенный. Экономит, ясно дело. Ну, и куда мы теперь?

Я дожевал энергетический батончик и разорвал пакетик с сухофруктами. Такой себе завтрак, но хорошо, что он вообще есть. Кстати…

— А что ушло на растопку? — удивился я, пытаясь заглянуть под кастрюльку.

Рэдди продемонстрировал мне что-то похожее на старую мочалку.

— Вот, растет тут местами. Загорается хорошо, потому что не сильно влажная. Дымит только иногда.

Дана наклонилась ко мне, протягивая простенькое огниво.

— Держи, дарю. Бери, бери. У меня еще парочка есть.

И чего это она такая щедрая? И почему, пока я спал — они болтали, а теперь из них слова не вытянешь? Уткнулись в свои чашки и сидят.

— Ладно, — Рэдди залпом допил витамины, отставил кружку и поднялся, — пора. Собирай лагерь, и кострище надо бы разобрать.

Он обращался к Дане, но я тоже принялся помогать. Котелок, когда остыл, перекочевал обратно в рюкзак к Дане. Прямо в него встали кружки. Все было подогнано одно под другое, чтобы не занимать объем. Странно, что в открытой продаже в лагере я такого не видел. И откуда только Дана такие классные штуки надыбала? Огниво, опять-таки. Не было его! Или только у меня не было? Да нет. У всего купола, как минимум…

Мы потушили костер и отпинали камни подальше, затем засыпали место горения песком. Благо, он был тут повсюду. Только сейчас я заметил, что очки все еще на мне. Подняты только на лоб. Представляю, какие там остались забавные вмятины!

Что вокруг? Позади — холмы, и впадина, в которой мы чуть было не остались. Впереди — пустошь. Огромная пустошь, ни деревца, ни дороги, ничего. А на горизонте виднеется новая череда холмов.

— И куда мы теперь? — спросил я, замечая, что Рэдди уже прилаживает рюкзак.

— Мы — туда. А куда ты — не знаю.

— В смысле?

— В прямом, — развел он руками, — здесь разойдемся. Я не собираюсь дальше идти с человеком, который пытался меня убить.

— Ну, не убил же! — запротестовал я, чувствуя подступающую панику.

— Не убил, — кивнул Рэдди, — и за это я тебе уже отплатил. Так?

Я был вынужден с горечью признать, что это верно.

— Помимо жизни, ты получил оружие, патроны и еду. Кстати, о еде, — Рэдди кивнул Дане, и та передала мне небольшой кулек и бутылку воды.

— У нас тоже ограничены запасы, — оправдываясь, сказала она. Она прятала взгляд.

У меня в голове носилось сразу так много мыслей и идей, что я не мог выхватить ни одну из них. Во-первых, Рэдди — моя путевка в жизнь. Без преувеличений. Это и мое задание, и мое выживание здесь. У группы всегда больше шансов, чем у одиночки. Пусть я и подготовлен. Но к такому выживанию я, пожалуй, не готов. Хотя… Я ведь как-то выжил и добрался до Москвы. До самой Москвы! Из каких-то болот!

Во-вторых, ну неужели я им ничем не могу быть полезным? Может, и они нуждаются во мне тоже, как и я в них? Я поспешил вежливо донести это до Рэдди.

— Видишь ли, — мотнул он головой, — мне невыгодно. Ты представляешь интерес для лагеря. За тобой придут.

— Так за вами тоже! — запротестовал я, — На тебя была объявлена охота!

— Откуда знаешь?

Я прикусил язык.

— Вот то-то и оно. Не хочу я с тобой идти.

— А с ней — хочешь? Зачем тебе она?

Я думал, что Дана испугается или разозлится, но ее лицо ничего не выражало.

— Это уж мне решать, — оборвал меня Рэдди и, развернувшись, зашагал прочь.

— Удачи! — бросил он мне, не оборачиваясь.

Дана обернулась, остановилась и просто помахала рукой. Я поднял ладонь в ответ.

Вот и все. Они уходят. Я остаюсь один на один с кучей опасностей, половины из которых даже не представляю себе. Мне страшно. Я не выживу. Но я могу только смотреть, как от меня удаляются две нагруженные фигуры.

[ image22 ]

***

Местное время: утро, до полудня. Дней на задании: 7

Я развернул кулек, который оставила Дана. Три батончика, два брикета, один пакетик вяленого мяса. Три порции витаминной смеси. Негусто, но даст мне возможность продержаться какое-то время. Литр воды. Вот это уже проблема.

Что еще у меня есть? Терра с пятью магазинами. Один магазин — двадцать патронов. Стало быть, у меня сотня патронов, если не меньше. Броник с подсумками. Кстати, в них я так и не заглянул. Аптечка. Огниво. Очки. Фонарик.

В одном подсумке оказался весьма поюзанный мультитул, во втором — складной нож. В третьем — какой-то сублимированный перекус. Тоже негусто, но мне сейчас любая вещь полезна. Жаль, рюкзака нет. И… Господи…

Я только сейчас вспомнил про папины часы. Они же остались там, в моем шкафчике! Я больше никогда их не получу, черт возьми! Ну, как же так?! Я еще держался, пока две фигуры виднелись на горизонте. Но теперь был готов выть от досады. Какой же я идиот!

А, в сущности, что я мог сделать? Я же не знал, что вылазка за пределы лагеря окажется последней. Что я больше не вернусь. И, логично, что часы было лучше оставить в безопасном для них месте.

«Какого же черта, — зашептал я, ругая себя вслух, — кретин, утырок! Папины часы! Просрать! Ну, только ты так мог!»

Но разве ж этими причитаниями поможешь? Ни разу. Придется смириться. И лучше бы думать о том, как выжить. А не о часах. Часы меня не спасли бы, даже если бы были здесь. А мне, может, жить осталось пару дней…

Итак, что я знаю? Карты у меня нет. Где ближайший лагерь, в котором меня не захотят грохнуть — я без понятия. В какой стороне аэродром — тоже. Откуда меня привезли — тем более. Я знаю лишь то, что когда меня доставляли на Границу, то ехали мы несколько часов. Быть может, если я набреду на следы автомобилей, я могу выйти хоть куда-нибудь? Может, мне стоит наведаться в Разлом? Почему я, собственно, туда хочу? Да потому что это единственное место, которое я знаю. И где меня не хотят убить.

Но следующая догадка заставила меня дышать чаще. Что, если все лагеря и вся инфраструктура остались в другой стороне — там, за холмами? И мне, чтобы туда добраться, придется снова спускаться в «амфитеатр» с варанами или ползти по холмам?.. Нет. Не может быть. Рэдди с Даной-то откуда пришли?

«Вот именно, — ответил я сам себе, — они шли с Разлома. И продолжили свой путь в противоположном направлении, подальше от первого лагеря. Иначе зачем бы им возвращаться туда, откуда они сбежали?»

Логично, логично. А мне что делать? Вот прямо сейчас — что делать?

Я встал и осмотрелся. Светило откуда-то с края горизонта, и часть неба привычно не была освещена. Ну, это утро. Сколько времени? А, какая разница! У меня еще много времени в запасе. Вопрос лишь — как тут ориентироваться? Если на Земле худо-бедно понятно, то как с этим обстоят дела на Либре? Север-юг, там…

Я покачал головой, усмехаясь. Нет. Не с этого я должен начать. Я ведь один — что, безусловно плохо. Но это и хорошо! Меня освободили от постоянной прослушки! Я должен передать Райли все, что успел собрать. Да, задание провалено. С треском. Но я должен сообщить хоть что-то. Тем более, что меня забросили всего неделю назад. Неделю! А событий — на всю жизнь хватило бы, блин!..

Ладно. Соберись, Рой. Хватит сопли на кулак мотать. Выполняй задание, поднимай задницу и пошли.

Я откашлялся.

«Эм… Господин Райли… На мне нет прослушки из лагеря, браслет мне сняли, но…лучше по порядку. Это важно. Вчера я встретил Рэдди Марлоу. Он спас меня. Меня хотел убить кто-то из лагеря. Я был на дежурстве на вышке, за воротами. Когда возвращался, меня уже подстерегали двое. Они не стали слушать меня и начали стрелять. Рэдди помог отбиться. И…у него есть какое-то устройство, оно может разблокировать браслеты. Так что мой браслет валяется где-то на земле, раздолбанный…»

Я немного подумал и продолжил:

«У управляющего в лагере нет браслета. Он его не носит. Стало быть, он тоже смог его снять. Жанель — одна из лаборантов, как раз недавно несла в кармане что-то похожее на устройство Рэдди. И, когда я ее спросил, что это такое, она соврала, что это сканер. Думаю, тут они оба замешаны. И спрашивать первым делом нужно с них.

Я не смог выяснить, как бежал Рэдди, но предполагаю, что эти двое по каким-то причинам ему помогли. У меня нет доказательств, конечно… простите, господин Райли, я просто очень сожалею, что не смог выполнить задание в полном объеме. Это провал.

А еще… В лагере действительно странно работает система. Когда меня чуть не укусило ядовитое существо в оранжерее, я ведь не просто пошел туда по своему желанию. Нет. Мне такую задачу поставила систему. И, думаю, именно она закрыла за мной дверь. И приоткрыла дверцу в бокс, из-за чего насекомое смогло выбраться. В общем, я думаю, что системой кто-то рулит. Уже не вы. Вероятнее всего — управляющий. Ваше доверенное лицо, блин…»

Я помолчал немного, затем начал распихивать свое добро по подсумкам. Бутыль воды приладил за броник. Целее будет. Надо идти. А, и еще кое-что…

«Господин Райли. Я вас прошу, если я через пару дней не выберусь, а я совершенно не знаю, где я нахожусь и смогу ли выйти к людям… Просто нажмите кнопку. Я не хочу скочуриться от жажды. Очень не хочу. А здесь ни одного водоема. А те, что попадутся, вероятно, отравлены мутагеном»

Я быстро описал, как мы с Рэдди шли, и где я ориентировочно нахожусь сейчас. Долой детскую надежду. Вряд ли Райли будет меня спасать. Кому я теперь нужен? Но не попробовать было бы не простительно.

Прослушка молчала. Разумеется, никакой двусторонней связи. Я вздохнул и побрел напрямую — туда, где из легкой дымки проступали пологие холмы.

Местное время: ориентировочно полдень. Дней на задании: 7

Я не специалист по выживанию, хоть жизнь меня изрядно и помотала. Иногда мне было нечего есть. Иногда негде ночевать. И, все же, я худо-бедно смог наладить свой быт таким образом, чтобы хотя бы два раза в день питаться и всегда иметь крышу над головой. Пусть и крыша эта была жутко засранной комнатой, где помимо меня ютились подобные мне бедолаги. Я снова и снова напоминал себе, что я выжил. Что я смог. Значит, смогу и сейчас. Но…звучало это неубедительно. Мне казалось: если бы это была Земля, все было бы зашибись. Ведь на Земле все такое знакомое и понятное. Там есть связь. Есть социальные службы, в конце-концов. Да-да, не надо мне говорить, что они давно не работают. Но чтобы с голоду помереть в городе… Ну, я не знаю. Помощь у людей можно попросить всегда. Или я просто везунчик, и мне попадались сердобольные люди?

Ладно, откинем населенные пункты. Представим, что я посреди тех болот, где навсегда остались тела родителей и сестренки. А вокруг рыщут всякие, кому не захочешь попадаться. Причем эти всякие — разные. Но и те, и другие, по ощущению — редкостные бандюганы… Пусть даже они и временно представляют власть на границах. В общем, даже среди болот я смог сориентироваться и выйти к людям. К нормальным людям. Да, поработал за еду. Ничего противозаконного. Кроме того, в лесах можно тоже пропитание найти. Ладно, вы правы: без этих знаний я бы окочурился от диареи, сожрав незнакомые красивые ягодки.

Но тут… Тут я даже не понимаю, как ориентироваться. Дорог здесь нет. Да, можно найти следы колес. Но и то — если они недавние. А если ветер нанес песка? Хрен я что найду, в общем-то. И самая большая проблема: это литр воды. Всего лишь литр. А на горизонте — ни единого отблеска. Похоже, тут вся вода спрятана под поверхностью. А что это значит? Верно. Там же, под землей, обитает бОльшая часть фауны Либры. Прекрасной и удивительной. Да меня разорвут раньше, чем я успею наполнить бутыль! А еще в воде есть мутаген. Почти во всей, что под землей. Впрочем… Кажется, я обдумываю это уже раз десятый. Я хожу по кругу, я повторяюсь. И я все равно не вижу другого выхода, кроме как потихонечку идти вперед в надежде выйти на дорогу или к лагерю.

Но что, если я буду идти совершенно в противоположную сторону?..

А ничего. Назад путь закрыт. Он слишком сложен. Эх, Рэдди. Вот как ты выжил здесь? Что ты ел? Что ты пил? Почему я, черт возьми, не расспросил его обо всем, пока была возможность?! Да он бы и не ответил. А Дана как к нему примазалась? Продалась за еду что ли?.. Да ну вас! Тьфу на вас всех.

Я сжал кулаки. Я выживу! Я должен выжить.

[ image23 ]

А, чтобы выжить, придется расходовать ресурсы экономно. И в этом уж я был профи. Спасало даже то, что не удавалось тренироваться в Лагере-2. Набранные на пограничных тренировках мышцы давно сошли, а, значит, теперь мое тело потребляет меньше ресурсов. С другой стороны, мышцы — это ведь резерв организма, НЗ. Теперь его почти нет. Впрочем, это все, что я знаю. И хватит уже теории! Пошли! Вперед!

Я буквально силой заставил себя двигаться. Нельзя оцепенеть. Нельзя тут стоять посреди пустоши. Моя ближайшая цель на сегодня — вон те холмы. Дойду, и будет привал. Так я пообещал себе. Может, они окажутся дальше, чем я предполагаю. Ну и ничего страшного. Была бы цель — дойдем.

***

Местное время: сумерки. Дней на задании: 7

Я почти не притронулся к пайку, лишь погрыз брикет с одного краешка. Пил очень экономно. По полглоточка. А до этого растворил в бутыли витаминную смесь. Вот уж что точно поможет. Глупо сейчас загнуться от излишней экономии. Так же глупо, как и потратить все разом.

Ближе к вечеру я достиг дальних холмов. Оказалось, что они даже ближе, чем я себе предполагал. Но идти через холмы я не решался. Вдруг там такой же «амфитеатр»? Свалюсь — и привет. Один раз повезло, не факт, что повезет и во второй. Поэтому я осторожно пошел в обход.

В любом ведь случае: машины тут не ездят, и лагеря не стоят. Чтобы иметь возможность напасть на какой-нибудь след, я должен идти по пустошам. Лишь изредка отклоняясь в сторону каких-нибудь пещер или расщелин. Я все еще не теряю надежды найти воду.

Путь в обход занял у меня все время до темноты. Когда на горизонте вспыхнула и погасла зеленая полоса, я со вздохом сел на землю прямо там, где шел. Все. Привал. Попью еще немного, погрызу брикет — и спать.

Из примечательного: поссал я всего один раз за день. Даже теперь не хочется. Слюна стала ощутимо вязкой. Мозги как будто ватные. Пока полет относительно нормальный, хоть и понимаю, что так долго мне не протянуть. Но сейчас нужно спать.

Я надел очки «Кобра» — на случай, если ночью кто-нибудь нападет и стал готовить спальное место. М-да. Если заночую прямо на земле, будет мне несладко. Да, температура ночью здесь по ощущениям не опускается ниже 15 градусов. Это не прям уж так критично, но…

«Но для такого дрища, как я — очень!» — решил я и стал искать выход.

Куртку лучше оставить на себе, а вот футболку можно снять и подложить под жизненно важные органы. То есть, под корпус и задницу. Но футболка — вообще ни о чем. А если снять броник? Да. Он, конечно, не очень большой по размеру, но ведь тут две плиты. И если его разложить…

В общем, кое-как я примостился на своем нищебродском «койко-месте». А что делать? Больше ничего нет. И пусть не очень удобно, зато я не чувствую холод, исходящий от поверхности. Значит, цель достигнута.

***

Местное время: день. Дней на задании: 9

Весь вчерашний день прошел откровенно хреново. Как бы ни старался экономить воду, она закончилась. Когда я вытряхнул на язык последнюю каплю, меня охватила паника. А ведь я все время шел! Я все время был на ногах, когда не спал! И я до сих пор не набрел ни на какой источник влаги.

Умная мысля приходит опосля — так говорят в России? В общем, вспоминая варанов, я подумал, что ведь и они не смогли бы жить без воды. Стало быть, у амфитеатра где-то был источник. Просто мы не докумекали его найти, спеша поскорее выбраться из ловушки. М-да, глупо…

Что по самочувствию? Да хреново, иначе не сказать! Язык сухой, голова раскалывается. Ссать перестал вообще. Кажется, что-то тянет в пояснице. Почки? Вероятно, они, родимые.

«Слышишь, Райли, — просипел я, — тут уже труба. До вечера я доживу, но если не найду воду, будь добр, жми уже эту чертову кнопку!»

А даже если он не нажмет — у меня есть моя Терра. И патроны. Я скосил взгляд на висевший на плече автомат. Не так я себе представлял свою смерть. Впрочем, я ее и не представлял! Вот так вот, всерьез!

За предыдущий день я обогнул холмы, а все оставшееся время брел по пустоши. Здесь не было буквально ничего. И, все-таки, хорошо, что это не Земля. Тут бы солнце стояло над головой… А вокруг — ни единого кустика, да и валуны не дадут тень. Слишком уж малы.

Внезапно я заметил боковым зрением какую-то деталь. Остановился. Свернул влево — что тут меня привлекло? След. След от автомобильного протектора. Сердце мое подскочило. Есть контакт! К сожалению, след обрывался буквально сразу. Здесь чувствовался нажим, словно водитель газанул и резко свернул в сторону. Остальная же траншея уже давно занесена песком. А этот вот след — пока остался.

Я покачал головой. Не совсем то, что я ожидал, но — черт возьми! Где-то тут есть жизнь! Где-то тут ездят люди! Я прикинул, откуда или куда могла ехать эта машина, и чуток скорректировал курс.

Через час пути пустырь стал покрываться трещинами. В одну из них я чуть не угодил ногой. Проклятое обезвоживание. Я растерял всю концентрацию. Надо же было — трещину не заметить! Ладно, еще снижу скорость, хоть и тащусь уже, как черепаха. Но буду внимательно смотреть под ноги.

Засыпал в рот витаминную смесь. Как есть, из пакетика и в рот — а что делать? Размочил слюной, которой осталось крайне мало для такого размачивания. Я чуть было не забил горло этим проклятым порошком! Но как-то обошлось. С трудом ворочая языком, добыл из-под языка немного слюны и проглотил комкующуюся смесь. Небольшой допинг сейчас нужен. Тут вон и следы протектора есть, и трещины пошли… Авось, набреду — хоть на людей, хоть на воду…

Еще через час пути мне пришлось остановиться. Большой провал в земле. Либо идти в обход, либо спускаться и подниматься напрямую. Хм… На взгляд ничего сложного, но надо учитывать, что сил у меня нет.

Я заглянул вниз. До дна провала — метра два или около того. А что вон там, правее? Не лаз ли это случаем?

Я прошел чуть вперед. Да, действительно. Это вход в подземный лаз. Причем, довольно широкий. Я точно пройду. Рискнуть и поискать там воду? Потому что завтра у меня может не быть сил даже на простую ходьбу. Надо использовать этот шанс. Ладно, а если что-то пойдет не так? Ведь на Границе мутаген был почти в каждом первом источнике. Надо порыться в аптечке…

В аптечке было найдено: жгут самозатягивающийся, набор для перевязки, ножницы, антисептик, мазь от широкого спектра нейротоксинов, противоожоговые пластыри, инъектор, пара капсул: антигистаминное, обезбол. И какая-то пластиковая колбочка с внутренней резьбой.

«Портативный фильтр глубокой очистки»

Были бы силы, я б подпрыгнул. Фильтр! То, что надо! Правда, всего один… Но стоит ли жаловаться? На несколько раз его точно хватит, а там уж разберемся.

Все во мне пело и кричало. Есть фильтр! Могу пить воду! Осталось только ее найти…

Я спустил очки на глаза, подготовил Терру к стрельбе и спрыгнул на дно провала. Сделал шаг в темноту лаза. Еще шаг. Прислушаться. Дать глазам привыкнуть и перестроиться на схематичный интерфейс «Кобры».

Кап-кап. Где-то вдалеке капает вода. Или это у меня галлюцинации? Все мысли о воде. Кто о чем, а вшивый — о бане… Так тоже говорили периодически в России. Это я помню. Но нет, Рой, не отвлекайся. Потеря концентрации может стоить тебе жизни. Давай, поднажми! Осталось немного. Просто. Найди. Воду.

Я углубился в лаз, повернул на развилке направо — на звук капель. И очень скоро вышел в подземный грот. Озерцо! Поднял очки. Водичка-то светится… А как хочется прямо туда, прямо с головой!.. Но нет. Соберись.

Я достал из-за пазухи смятую бутыль и расправил ее, произведя ужаснейший шум в хорошей акустике пещер. Некоторое время подумал, как бы мне набрать воду, не погружая руку в озеро. Хороший вопрос… Хотя… Я все равно буду трогать мокрую бутыль. Я все равно не застрахован от случайных капель. Единственное, что я могу использовать — набор для перевязки из аптечки.

Подвязав бутыль на эластичную ленту, я еще несколько раз все проверил. Главное, чтобы эта система выдержала, и бутыль не ушла на дно, под весом находящейся в ней воды. Смешно, конечно. Получилась бутылка на поводке. Но когда хочешь пить, тут уж не до юмора… Я подтолкнул носком кроссовка бутыль к водной кромке. И, аккуратно наступив не нее, погрузил глубже.

О, эти булькающие звуки! Еще немного, и я смогу попить!

Что-то хрустнуло за спиной. Я резко обернулся, вскидывая Терру. Ого…

Выход из грота заслонила туша того самого мопсоподобного дикобраза, который ранил Майка, пульнув в него ядовитый шип. Черт…

Бутыль булькнула, лента натянулась. Мутант хрюкнул и стал наклонять голову, словно пытаясь сжаться в комок. Я выдернул бутыль и резко ушел влево. Мимо меня пролетело несколько шипов. Они ударились в стенку грота, и я услышал, как откалываются камни.

К черту воду! Я перекинул Терру на грудь и стал палить, стараясь попасть в приплюснутый нос или хотя бы один из множества мелких глаз. Автооогонь не включал — патронов мало. Дикобраз снова начал съеживаться. Я упорно расстреливал его нос. Черт, ну когда же ты сдохнешь?!

С сильным хлопком полетели новые шипы. Я упал на «берег» озера, прижимаясь всем телом к земле. Неужели спасение под водой?..

Выстрелил лежа. Один ушел куда-то в пузо мутанта. Однако как его перекосило! Не нравится, ага?! Еще выстрелы. Отстрелял магазин. Привычным движением примкнул новый, но это не потребовалось. Огромный колючий шар уже оседал на землю. Я нашел уязвимость!..

Для верности я все же пальнул еще пару раз, но теперь было точно ясно: мопсовый дикобраз мертв. Я нашел на земле конец эластичной ленты и подтащил к себе наполовину вылившуюся бутыль. Снова наполнять…

Кое-как перелез через тушу мутанта, стараясь не напороться на шипы. Он так «удачно» упал, что заслонил мне путь к выходу из грота! В общем, пришлось изрядно попотеть. Хотелось бы еще отпилить себе шип на память, но не буду. Мало ли что у него еще ядовитое. Мне рисковать нельзя, медпункта тут нет.

Наполнив бутыль и закрутив ее, я стал выбираться из лаза. Крался максимально тихо, ведь откуда я знаю — может, за мной наблюдает еще пара…десятков глаз. Может, у того мутанта был напарник? И он прямо сейчас выпрыгнет откуда-нибудь? И вообще, как они тут проходят, черт подери? Тут же узкие лазы!

Выбравшись на свет, я первым делом переместил очки на лоб и закинул Терру и бутыль наверх, на кромку трещины. Разбежавшись, прыгнул, уцепился за край и подтянулся, скребыхая ногами по стене. Вылез наполовину, упал набок и перекатился. Есть. Вода — есть. Я живой — тоже в наличии. Фу-у-ух!

Оставалось только навертеть фильтр на горлышко. Хотелось сесть и напиться прямо здесь, а потом еще раз спуститься за водой… Но стремновато, и патроны так быстро кончатся. А делать нечего. Литр — это мало! Придется попить сейчас, и спуститься снова. В идеале найти бы еще какую-то емкость. Но это уже из разряда фантастики. Может, просто не отходить далеко от этого лаза?..

Я снял защитную пломбу с фильтра, прикрутил его к резьбе бутылки и снял крышку. Наклонил бутыль. Вылил немного на ладонь. Понюхал. Да как будто бы и нормальная… А что делать-то? Погибать от жажды? Так что буду пить!

Сделал один глоток. Второй. Он застрял в горле, так как я пытался проглотить слишком много. Усилием воли остановил себя и прислушался к ощущениям. Да ничего страшного! Просто хочется пить еще и еще! Организм понял, что вода есть, и теперь требует ее! Голова светлеет с каждой секундой. Левая ступня, которую до этого иногда подсводило судорогой, успокоилась. Разве не чудо?

Нет. Просто живительная сила воды.

Понемногу, по глоточку, в следующие полчаса я выпил всю бутылку. Сердце перестало долбиться о грудную клетку и стучало почти бесшумно. Во всяком случае, теперь я этого не замечал. Как же хорошо! Как же здорово! Смерть отступила на неопределенное время. Чему я несказанно рад. И, кстати…

«Господин Райли, вода найдена, и у меня все в порядке. Вот только не знаю, как выйти к одному из лагерей. Но я продолжаю идти»

Действительно, а то просил, просил его нажать кнопку! А как необходимость отпала, так и забыл об этом сообщить. Баклан, блин.

Я спустился в лаз еще раз, морщась от пощипывания в носу. Ну-ну. Не хватало тут еще простудиться с ночевками на почти голой земле. Опустил очки на глаза. Кажется, они стали барахлить. Интерфейс странный. Если раньше все объекты и субъекты раскрашивались в различные цвета на черном фоне, то теперь фон сменился на светло-серый, а цветные объекты мешались друг с другом. Плохо дело. Без очков ночного видения мне не выжить здесь.

Впрочем, вылезу — осмотрю их хорошенько. Наверное, когда мутант пулялся шипами, в стекло прилетел какой-нибудь мелкий камешек. Главное — не паниковать.

Я поднял очки на лоб и попытался привыкнуть к темноте. Хорошо, что озеро от входа недалеко. Свет вроде бы сюда добивает. Да и вода светится — как ни крути, дополнительное освещение.

Набрав воды, я благополучно вернулся на поверхность. Выдохнул. На сей раз обошлось без нападений. Думаю, та зверюга просто попить вышла, а там я с бутылкой… Может, она вообще жутко трусливая, а метание колючек — единственный способ защиты? Да все может быть…

Покряхтев, я поднялся с земли и отряхнул задницу от налипших песчинок. Надо идти. Очень не хочется отходить от воды, но я попробую разведать окрестности. По крайней мере, у меня уже есть один найденный источник, и если тут поблизости нет других, я всегда могу вернуться назад. И аварийный запас у меня есть. Один литр — это вам не ноль литров!

Отметив резкое повышение оптимизма, я бодро зашагал в выбранном направлении. Холмы останутся по правую руку и сзади. Я оглянулся несколько раз, запоминая местоположение лаза. Да, грубо и приблизительно, но иначе я никак не могу это сделать.

Я шел и шел, погрузившись даже не в мысли, а в бессловесное состояние благости. Тело впервые за несколько дней молчало. Не было нависшей угрозы, не было неразрешимых вопросов, не было мучительной жажды и головной боли. Все хорошо. Все идет своим чередом. И я иду…

Мне даже показалось, что я стал засыпать на ходу, убаюканный своими же размеренными шагами. Из состояния полудремы меня выдернул приближавшийся звук. Мотор! Это точно он!

Я стал неистово крутить башкой, пытаясь определить, с какой стороны приближается авто. Прищурившись, вгляделся в горизонт — но все было пусто. Зато тусклый свет как-то непривычно резанул по глазам, и пришлось на пару секунд зажмуриться. Когда я снова открыл глаза, то прямо по своему курсу на горизонте увидел небольшое облачко пыли. Фырчание нарастало. Сердце забилось сильнее, дыхание перехватило.

Едут!!!

«Эй!» — заорал я, радуясь, что предварительно хорошенько смочил горло.

«Э-э-эй!!! Сюда! Сюда-а-а!!!»

Автомобиль слегка отклонился от прямого курса, уходя левее от меня. Я побежал за ним. Это мой шанс! Я не собираюсь его упустить!

Но авто не планировало останавливаться. Оно отклонялось и отклонялось от моего курса все больше, пока не сделало крюк и не газануло как следует в перпендикулярном направлении.

«Да ты охренел!» — заорал я, словно обращаясь к водителю.

Это же крах! Авто, самое настоящее авто — оно было здесь! Вот прямо здесь, в двадцати метрах от меня! И какого же черта?! Я что, тихо орал? КАК меня можно было не заметить посреди пустоши?!

Пыль, поднятая автомобилем, постепенно осела на поверхность. И в этой пыли что-то лежало. Что-то не очень большое и темное. Я прищурился, чтобы разглядеть, и в этот момент снова ужасно зачесалось в носу. Я бы сказал даже, в районе переносицы. Как мог, я подергал носом, поскреб по коже ногтями, но это не сильно помогло. Ощущения прошли сами через какое-то время.

«Ну, что, — проворчал я, обращаясь к своему телу, — ты пришло в себя, все, выкрутасы кончились? Пошли смотреть, что там такое»

Вообще я не имею привычки подбирать всякое с земли. Да-да, если это не браслет, забытый кем-то в пещерах Разлома. Так что я сначала медленно подошел к предмету и снова прищурился. Снова свет резанул по глазам, а в периферическом зрении поплыли тускло-желтые пятна. Я потряс головой, и симптомы прошли.

На земле лежал рюкзак. Большой, тактический — почти как у Рэдди. Полный рюкзак. Я уже было бросился к нему, но сразу осадил свою жадность. Кто знает, что внутри? Почему бы тогда водителю не вручить это мне лично? Если он от Райли — то и еще передать мне какое-нибудь ободряющее напутствие, м? Вот именно. Когда хотят дать что-то хорошее, так быстро не улепетывают!

[ image24 ]

Я немного помозговал и перекинул Терру на грудь, а затем и вовсе снял ремень с плеч. Оружие дорого, а руки-ноги еще дороже. Здесь мне технологичный протез никто не сделает. Вспомнил о протезах, вспомнил Ри. Сердце сжалось от невозможности сообщить, что я пока относительно жив-здоров.

Ладно… Надо разбираться по мере поступления. Сейчас вот рюкзак поступил…

Я поддел край рюкзака стволом, потыкал в него. Вроде бы ничего. Подлез стволом дальше, перевернул. Тихо. Измучившись, сдвинул молнию на несколько сантиметров. Залез стволом внутрь, но сильно далеко он не прошел, еще и наткнулся на что-то металлическое. Рюкзак оказался забитым под завязку.

«Вот привалило, так привалило», — все еще не веря в такое счастье, пробурчал я.

Одно было понятно: никаких ловушек, по крайней мере, очевидных тут нет. Даже на переворачивание и открывание молнии ничего не сработало. Что ж…

Я вновь закинул Терру за спину и присел на корточки рядом с рюкзаком. Осторожно потянул за молнию. Не желая лезть руками туда, где я не знаю, на что можно напороться, вытряхнул содержимое прямо в дорожную пыль.

Быстрым взглядом окинул свои подарки. М-да. С одной стороны, накатывает отчаяние, что автомобиль не забрал меня. С другой стороны…

Аптечка. Довольно много сухпайков: пакетики, батончики, брикеты. Вода. Две бутыли по литру. Очки «Кобра» — за поломку своих теперь можно не беспокоиться. Какой-то тканевый пухлый сверток. И еще сверток, не такой пухлый. Складной нож. Десять магазинов под Терру. Полных. Набор складной посуды: маленький, но высокий котелок, в нем кружка, ложка и немного растопки. О… И браслет.

Первым делом я схватил, конечно же, браслет. Он был не такой, как нам раздавали в лагерях. Скорее всего, более дорогая модификация, которую могли себе позволить только эксы и командный состав. Отличался увеличенным экраном, более удобным ремешком и, вероятно, функциями. Но это мы еще проверим.

Я примерил браслет на руку, и он автоматически защелкнулся на моем запястье. Я подергал ремешок. Снять его теперь так же просто не получится.

***

Местное время: темнеет. Дней на задании: 9

Я искренне наслаждался свалившимся на меня богатством. Первым делом развернул кульки. Один кулек оказался плотно свернутым спальным мешком с термовставкой для сна на земле. Это хорошо, это очень хорошо. Второй кулек развернулся в защитно-маскировочный костюм светло-бежевого цвета.

И, хоть мне было совершенно не понятно, почему мне просто выдали вещи, а не забрали, куда следует… В общем, я был готов с этим смириться и хотя бы сегодня порадоваться своей удаче. Тоже ведь в каком-то смысле везение. Я не умираю от жажды. У меня теперь есть теплый спальник. Перестанет в носу свербить, наконец.

Едва я об этом подумал, как переносица зачесалась снова, и я потер ее с особенным нажимом.

Внезапно браслет стал издавать короткие сигналы через равные промежутки времени.

Пильк…пильк….пильк…

Я занервничал и начал дергать ремешок в попытке его снять, но это, конечно же, не удалось. Ну, и чего он пищит?..

Сигнал сменился на более низкий и протяжный, после чего экран браслета загорелся.

«Карта загружена»

Я смахнул уведомление и вошел в интерфейс.

«Уведомления», «сообщения», «задания», «навигация»…

Нажав на навигацию, я вывел на экран карту. Красный флажок ненавязчиво намекал на мое местоположение. Область вокруг была темной, но если подвигать карту немного в стороны или уменьшить масштаб, можно было найти и другие условные обозначения.

Капелька воды — стало быть, источники.

Треугольники, стоящие нестройным рядом… Наверное, холмы и горы.

Треугольники вершиной вниз — лазы и разломы.

Восклицательные знаки. Хм. Наверное, что-то опасное. Ближайший восклицательный знак в двух километрах от меня, если судить по карте. Ну, тогда пока и не буду о нем думать.

Еще я нашел кнопку переключения в подземный режим, но браслет сообщил мне, что он включается автоматически при моем спуске в зоны, обозначенные перевернутыми треугольниками.

Что примечательно — не везде рядом с ними была вода. И, наоборот: значки капель стояли в пустошах, где не было никаких лазов по карте. Значит, есть здесь и наземные водоемы, просто я до них не дошел. Ну, ничего. Карта есть — значит, уже справлюсь со всем остальным!

А вот где лагеря?

Сколько я ни вертел карту, сколько ни уменьшал масштаб, я не могу найти ничего, похожего на лагерь. Радиус пятьдесят километров. Пусто. Радиус сто километров… Сто пятьдесят… Двести?..

Глухо.

Я зевнул и принялся аккуратно складывать в рюкзак все барахло. Мало ли, меня что-то сдернет с места. Надо быть готовым похватать рюкзак, Терру и быстро драпать.

В этот момент я услышал громкий хлопок, как резкий раскат грома. Такой появляется вместе со вспышкой молнии, если она ударила слишком близко. Я подскочил, обернулся. Сзади меня, на темнеющем небе что-то догорало. И резко снижалось.

Я замер, не в силах оторваться от зрелища. Насколько далеко объект? И что это такое? Последний раз, когда я видел подобное, на Границу напали неизвестные. Нехорошо это, вот что я вам скажу…

Через несколько минут браслет пиликнул, экран активировался.

«Новое задание: 1»

Я зашел в интерфейс.

«Немедленно выдвинуться по указанным на карте координатам к упавшему объекту. Все живые существа являются целью на поражение. Снимите бортовой самописец с объекта. Минимальное выполнение задания: бортовой самописец и уничтожение всех находящихся в указанной зоне субъектов. Максимальное выполнение задачи: бортовой самописец, один живой захваченный субъект и уничтоженные остальные. При невозможности захвата — уничтожить всех. Используйте маскировочный костюм „Геккон“ из вашего инвентаря. На координаты следует выдвинуться немедленно»

Я вздохнул. Нехорошее предчувствие кольнуло где-то в боку, но я загасил его в зародыше.

«А что делать? — пробормотал я, — Надо выполнять»

Я переоделся, поддел броник под куртку, чтобы он не выделялся темным пятном на бежевом фоне, аккуратно упаковал рюкзак, перевесил аптечку, чтобы не мешала ползти при необходимости, и проверил магазины. Пустые ушли в рюкзак.

Пока я собирался, начало ощутимо темнеть. Я спустил очки на лоб и сморщился. Отвратительно яркий интерфейс. Да что с вами такое-то?!

Нет, рассматривать я вас не буду, заменю просто на новые из рюкзака. Надел, скорчился. И эти такие же. Черт-те что!

Плюнув, я вернул очки на лоб и пошел, как есть. Пока не слишком еще темно, дойду. А там посмотрим.

Сверился с картой — идти чуть больше четырех километров. Эх, а впереди пустошь. Я, конечно, понимаю, что темно, и что на мне маскировочный костюм, но на таком пустыре даже камешек легко заметить, не то, что человека! Открытая местность. Не нравится мне это.

Теперь я понял, почему меня не забрал тот автомобиль. Я потребовался здесь. Возможно, тогда еще никто не знал о вторжении объекта, но решили оставить меня про запас. И что там, на объекте? Точнее — кто?

Если люди, то я как-то не слишком готов по ним стрелять. Одно дело, когда бойцы подрывают стены лагеря, убивают и ранят твоих товарищей, и ты как будто бы защищаешься. А здесь — нет. Здесь другое. Это я к ним приду — нести смерть.

Вздохнув, заметил про себя, что сбежать на этот раз не получится. У меня нет устройства, снимающего браслеты, как у Рэдди. Во мне вшита смертельная ампула. И еще — как-то ведь меня нашел тот автомобиль. Думаю, и маячок где-то вшит. Наверное, так же, где и прослушка.

«Ладно, — сказал себе я, — сначала доберемся, а там посмотрим»

Открыл интерфейс браслета. Экран перестал светиться и полностью перешел в ночной режим. Тем не менее, я все хорошо видел. Вот объект: зона отмечена красным кружочком, пульсирует. Вот я. Слева от меня холмы. Можно зайти с их стороны. Справа лазы, но они сильно дальше. Туда не пойду.

Немного подумал и достал из подсумка складной ножик. Это, конечно, не мой фиксированный, что было бы удобнее, но пусть будет ближе к рукам. Я повесил его на брюки на клипсу.

Что еще видно на карте? Холмы буквально огибают красную зону. Соответственно, я смогу в них укрыться и просматривать объект по крайней мере с двух сторон. Это более выгодная позиция, нежели чем пустошь. Поэтому я скорректировал курс, отклоняясь чуточку влево, к холмам.

***

Местное время: 21:37. Дней на задании: 9

Кажется, я шел уже час. Кажется, для четырех километров это слишком долго. Но едва местность стала хоть сколько-нибудь холмистой, мое продвижение затруднилось. Большие и не очень большие валуны. Их приходилось обходить, а иногда — перелезать, потому что каменная гряда преграждала путь, а идти в обход значило еще больше растягивать время.

Ко всему прочему добавилось першение в горле и слезоточивость. Ну и что это такое я хватанул, а?! Я высыпал в рот еще пакетик витаминной смеси, смешав порошок с водой прямо во рту. Надеюсь, не разболеюсь. Еще, несмотря на время, которое показывал браслет, на Либре никак не темнело окончательно! Даже больше: добавился странный желтовато-бежевый оттенок, словно кто-то подсвечивал горизонт лампой с накинутой на нее простыней.

Я старался ступать тихо, как можно тише. Здесь, в горной цепи, я был на расстоянии километра от объекта. Однако я не знал, к кому я иду в гости, а, главное — какая у него или у них техническая оснащенность. Возможно, у них стоят прослушки-усилители? Тогда каждое качение камушка будет транслироваться кому-то в наушник. Нет уж. Лучше перестраховаться.

Вот закончились отдельно лежащие валуны и начался подъем. Я прошел по песчано-каменной сыпучке, насыпав в носки много песка. Холмы представляли собой симбиоз скал и песчаных барханов. Это значило, что с ветреной стороны могла проглядывать горная порода, а с противоположной — лежать толстый слой песка. Это затрудняло переход. Пару раз я скатился по такому гребню, как по детской горке. Все потому что не заметил, что ступаю в пустой песок, под которым не было скалы. Удивлен, что получилось не матюкнуться вслух. Но мой резкий вздох точно бы услышал усилитель. Надеюсь, у них его нет.

Говорю «у них», потому что в задании было сказано именно про субъектЫ, а не про одного субъекта. В общем, одного захватить живым, остальных прикончить. Замечательно. Просто великолепно. Я уже молчу, что я на такое не подписывался, но кто бы мне сказал, над чем придется работать?

Совесть моя молчала. Она уже, похоже, ничему не удивлялась. Да и я узнал много нового о себе и о людях. Предательство Даны — да, не могу это называть иначе. То, что Рэдди бросил меня в пустоши. Впрочем, я собирался его убить. А некоторых бойцов я даже убил. И совесть моя как-то странно замолчала. Даже не понимаю, чего она так? Раньше за каждый нелепый поступок издевалась. А тут — нате вам.

Внезапно я услышал — нет, не услышал, но ощутил всем телом какой-то непреложный приказ. Что-то вроде «сюда!» или «пора!»

За горной грядой вспыхнула зеленая вспышка. Но в этот раз она меня не ослепила, а тусклый след от нее еще несколько секунд висел в воздухе. Странно… Но я не могу отвлекаться. Мне надо идти дальше. Если мой путь пройдет в том месте, куда она ударила — я посмотрю, что там. Но специально строить маршрут через эту точку не буду.

Браслет бесшумно заявил, что до цели мне осталось 800 метров. Я неумолимо приближался, хоть и было сложно выбирать, куда тут наступать. Сейчас, например, я был на вершине невысокого холма, скрытый от чужих глаз более высокими скалами. Это, к сожалению, означало, что и я не могу с высоты просмотреть, что там происходит в красной зоне.

Чтобы передвигаться было проще, наверх я лез, наступая только на твердые участки, а вниз наловчился скатываться по песку. Главное — ни на что жопой не напороться. Один раз больно ударился ногой. Кто же знал, что под песком острый выступ?.. Поэтому катился медленно, тормозя прикладом Терры. Бедное оружие! Приклад тут уйдет под замену. Но он крепкий, сдюжит. А вот я с распоротой задницей не сдюжу. Выбор очевиден.

Вот. Судя по всему — тут последний бастион. Последняя скала перед красной зоной. На нее я должен взобраться, чтобы провести наблюдение. Вон на тот «карниз». На гребень не полезу — с него меня быстро заметят. Хоть и скалы находятся метрах в трехстах от объекта, рисковать нельзя. Вылезу на карниз и, закрываемый гребнем, понаблюдаю. А там уж решу, с какой стороны наведаться.

Но последний бастион — он на то и последний. Вылезти на карниз оказалось не так-то просто. Со всех сторон отвесные стены, лишь для видимости присыпанные песочком. Нет. Эдак я не доберусь. Засыпанные песком гладкие плиты вообще не дают никакого трения, хоть ты что делай! Я покумекал немного и пришел к выводу, что взобраться на карниз невозможно.

«Это ты так думаешь», — шепнуло мне мое тело, и я почувствовал, что мышцы ног напрягаются, как взведенные пружины.

Намерение, команда — и пружина с силой выстрелила. Я осознал себя висящим на карнизе. Я зацепился одной рукой. Сам прыжок прошел как будто бы мимо моего внимания. Добавил вторую руку, с необычайной легкостью подтянулся и аккуратно, ставя ступни бочком, распрямился на узком карнизе.

Я слышал свое прерывистое дыхание. Я чувствовал легкое головокружение. В голове один вопрос: «Что это сейчас было?»

Но, так как времени совсем не было, я отмахнулся от этого вопроса и выглянул за гребень.

Объект… Это объектище! Похоже на останки какого-то самолета или вроде того. Раскореженный корпус. Его сломало надвое. Одна часть стоит вертикально в песке, вторая валяется рядом, зияя дырой салона. Рядом разбросаны куски обшивки, какие-то детали… Не разобрать отсюда. Вижу только крупные куски.

Так, хорошо. Объект найден. Где субъекты? Я недовольно цокнул. Слишком далеко от меня, чтобы я мог хоть что-то разглядеть. Я же с высоты смотрю. Отсюда все кажется мелким. Особенно по сравнению с упавшим объектом.

Браслет коротко завибрировал. Я разблокировал экран.

«Дополнительно: произведите видеофиксацию происходящего с помощью двух камер. Камера 1 расположена в левом верхнем углу экрана, камера 2 расположена сбоку слева на корпусе»

Я осторожно вытащил левую руку из-за гребня и направил камеру 2 на обломки. Подвигал рукой туда-сюда, захватывая максимальный диапазон съемки. Ладно. Теперь достаточно. Надо понять, могу ли я спуститься…

Внезапно у меня защипало в носу, и мне показалось, что кто-то сделал звук в ушах резко громче. Я слышал даже, как ветер перекатывает отдельные песчинки. Кстати, похоже на набегающие на берег мягкие волны.

«Ш-ш-ш…»

Потом я стал различать голоса. Сначала они напоминали монотонный бубнеж, но вскоре я смог разделить их на несколько аудиодорожек. Говорили по-английски с добротным таким американским акцентом.

— Чо ты пристал с этой долбаной рацией? Не работает, видишь?

— Так это в капсуле, а я думаю в салон слазить.

— Если такой кретин, то лезь. Тебя подсадить?

— Эй, ушлепки, харе языками чесать. Навигацию настроили?

— Никак нет.

— Тогда чо хавальник открыл? Руки в ноги и гоу.

— Ес сё!

В темноте я различил несколько копошащихся мелких фигур. Три голоса я различил. И вон еще один молча бегает. В общем, их четверо или больше. Сомнений быть не могло: это самые настоящие люди. Которые потерпели крушение. Которых мне предстоит уничтожить. Черт!

Ладно, понаблюдаю еще. Вон тот горлопан, который встал посреди обломков, словно бригадир на стройке — явно тут главный. Двое других ему подчиняются. А вон и третий вылез… Откуда он вылез, кстати?

Я прищурился. Похоже на отдельную кабину. Вполне возможно, что в этой капсуле они благополучно катапультировались, избежав столкновения с поверхностью. А транспортное средство постигла незавидная участь. Ага. Они, стало быть, откуда-то прибыли. Что-то мне подсказывает, что я знаю, откуда…

Впрочем, это неважно для меня. Они пытались прибыть, что-то пошло не так, и они запустили свою капсулу. Есть ли мертвые или раненые? Похоже, что нет. Во-первых, я не вижу, во-вторых, они бы так мило не беседовали, а бегали бы с горящими задницами, спасая товарищей.

Внезапно яркость в глазах подскочила. Я потер их, мысленно греша на усталость. Блики еще какие-то видятся… Но яркость не притупилась. Теперь я видел лучше, существенно лучше.

Что ж… Я почти морально готов. Я готов уничтожить их по приказу. Не понимаю, что со мной, но совесть моя молчит. Я получил задание, и я должен его выполнить. К тому же, они чужаки. Я это ясно чую. Да даже я, обычный человек, ближе этому месту, этим холмам, и Либре в целом — чем эти увальни. Я чую это. Я знаю это.

Я наклонился, бесшумно сполз с карниза, повисая на вытянутых руках, после чего приземлился на гладкую плиту, проскользив по ней, как заправский серфер. Вон там вдали что-то блеснуло. Озеро. Кстати, о воде.

Я выпил последние глотки из первой бутыли и, чтобы не привлекать к себе внимание шумом, оставил ее в небольшой расщелине. Не очень экологично, но задание первым делом.

Я двигался мягко, плавно, ступал совершенно бесшумно, а мои мышцы по ощущениям стали ходить туда-сюда, как отлично смазанные поршни. Каждое движение было экономным. Каждый шаг был строго выверен. Это я тоже чувствовал.

Спустившись с холмов и обогнув озеро по правому краю, я оказался перед выбором. Сейчас меня с объектом разделяют триста-четыреста метров пустоши. Пройти напрямую я не могу — заметят. А по-другому никак. Подожду, пожалуй, когда чужаки лягут спать. Они ведь лягут спать, правда? Тогда я засел у подножия крайнего холма и стал выжидать.

Ход моих мыслей был верен. Чужаки ставили большую палатку. Я мысленно потирал руки, уговаривая себя подождать еще немного.

«Ложитесь, ложитесь, — подбадривал я их, — и спите крепко»

Но эти не угомонились. Едва они поставили палатку, как один зажег портативный котелок. Это котелок с горелкой, типа два в одном. Скоро над импровизированным лагерем поползли ароматы чего-то мясного. И мне бы пора перекусить.

Чужаки заметно оживились, а когда я услышал характерный звук открывания банки пива, то понял: внимательно прислушиваться к окружающему миру они не станут. Им хорошо, им сытно, они выжили и сейчас это дело отпразднуют.

Я бесшумно залез в подсумок и почти бесшумно освободил от обертки питательный батончик. Когда я еще поем… Мне же всю ночь дежурить, видимо.

— Ну что, за удачу!

— За удачу!

— За превентивные системы лучше бы выпили, — пробурчал новый голос.

— Душнила.

— Кретин.

— Вы думаете, если выжили, я вас не уволю прямо отсюда, прямо сейчас, б…?! Уволю, как миленьких. Будете в песках шататься.

— Ес сё!

Я скривился, слушая их диалоги. Бойцы, судя по всему. Неспроста они здесь, надо понимать…

Вот пиво они пьют, поссать им когда приспичит? В принципе, через полчасика уже, да. Но куда они пойдут? Я аккуратно высунулся из-за укрытия. А, вон один уже поднялся. И пошел он — нет, не ко мне в гостеприимные объятия, а за обломки объекта. Логично, логично… Что ж… Подождем еще. По крайней мере, я чувствую, что я готов не спать всю ночь, лишь бы избавить планету от чужаков.

***

Местное время: 26:11. Дней на задании: 9

Пришлось ждать довольно долго. Бойцы доели котелок, выпили все пиво и отправились в палатку. Я чуть сам не уснул, пока караулил. А что делать? В мою сторону никто и не двигался. Придется ждать, пока все заснут, а там уж… Я представил, как я откидываю край палатки и пускаю автоматную очередь по спящим. Что, плохо, говорите? Да вот и я помню, что плохо. Но не чувствую. Странное что-то со мной.

Обострившийся слух поймал раскатистый храп из палатки. Я сжал ствол Терры. Отлично… Подожду еще.

Еще через минут пятнадцать из палатки вылез один юнит. Кряхтя и охая, он поспешил в сторону холмов. Ага!.. Кажется, после плотного ужина ему приспичило, а возле лагеря такие вонючие дела делать нехорошо. Товарищи не поймут и не оценят.

Но стрелять сейчас чревато. Выстрелы перебудят всех остальных. Тогда я прислонил Терру к выступу, аккуратно скинул рюкзак, чтобы он случайно ни за что не зацепился, покумекав, решил, что нужно по-хорошему сбросить одежду и даже обувь. Оставшись голышом, взял с собой только нож, разложил его и взялся за рукоять удобнее.

Понимаю, слово «удобнее» как-то не соотносится со складной коротулькой без гарды, но, все же… Боец, развернувшись спиной к холмам, кряхтел, возясь с ремнем и ширинкой. Я подкрался максимально близко и выжидал момент. Ступать по камням босыми ногами было больновато, что все мое внимание было сосредоточено на наблюдении. И снова мышцы мои напряглись и стали похожи на взведенные пружины. Еще до того, как я осознал «пора!», я резко прыгнул в сторону бойца, ловя его в приседе со спущенными штанами, правой рукой зажал рот, воткнул нож в горло и провел им в сторону, насколько это было возможно. И сразу же отпрянул назад, не желая быть заляпанным кровью или дерьмом. Боец немного похрипел и перестал дергаться. Кровь, должно быть, впитывалась в песок.

Теперь действовать надо быстро. Если остальные спят, то пропажу товарища они заметят лишь утром. Но и даже это мне не на руку. Надо избавляться от тела. Сейчас же.

Это, к слову, я понял уже тогда, когда схватил бойца за ноги и потащил по направлению к озеру. Он, конечно, всплывет, но так даже лучше. Кто-нибудь пойдет его проверить, а водичка-то светится! Затем мутировавший боец нападет на оставшихся товарищей…

Примерно такой был у меня план. Надеялся ли я на него всерьез? Нет. Просто эти мысли как-то сами собой пронеслись в голове. Я же спокойно тащил бойца к озеру. А, так как оно находилось в низине, мне оставалось только толкнуть тело и наблюдать, как оно катится и плюхается в воду.

Я сделал несколько глубоких вдохов и вернулся на локацию. Надо засыпать кровь. Надо почистить нож. Надо отмыть себя. Потом одеться. Этим и занялся. Что еще? Теперь их трое в палатке, если я не просчитался. Подождать, пока кто-то еще сюда выйдет? И поодиночке их прикончить? А мне один живой нужен… Как быть?

Оставив рюкзак в укромном месте, я взял Терру, сразу перевел ее в режим автоогня и короткими перебежками начал подбираться к лагерю. Да, я один хрен был на пустыре, и не заметить меня было невозможно. Но все спали, и поэтому я делал несколько шагов и останавливался, прислушиваясь. Если кто появится — открою огонь. Сразу же, без вопросов.

У горизонта вспыхнула зеленая полоса, и это меня подбодрило. Оставалось еще несколько перебежек до обломков. За ними я смогу спрятаться и оценить обстановку в палатке. Хотя… Храп явно дает понять, что там за обстановка.

Через две минуты я был уже у отломившейся половины объекта. Любопытство потянуло внутрь, и я не смог себе отказать. Заглянул, безрассудно опуская Терру и открывая спину.

— Стоять! Оружие на землю! — скомандовали мне со спины слегка заплетающимся языком.

Меня прошиб холодный пот. Кладя Терру на землю, я краем глаза заметил, что на экране браслета высветилось:

«Удаление данных»

Через несколько секунд на экране были лишь часы (прошу заметить, земного формата!), и абракадабра кириллицей. Я нахмурился. А это хорошая идея, кстати…

— Не стрелять, — как мог, коверкая английский, попросил я.

Повернулся. Ага. Один из бойцов встал со сна и, видимо, услышал, как я тут копошусь. Ну вот. Надо было сразу идти в палатку и палить по ним. Идиот! А этот еще и налобником в глаза светит. Больно до рези. И ничего не видно против света.

А вообще-то, я мог бы и не класть Терру. Протупил. Боец немного пьян, значит, реакция заторможена. К тому же, он без какой-либо защиты. И у него всего лишь пистолет. Но теперь наклоняться за Террой не вариант.

— Вы кто? — спросил я, — Я…видеть взрыв. Слышать.

— Это ты мне скажи, кто ты, б….! Ну!

Я судорожно соображал, какая же легенда их устроит.

— Я жить здесь. Меня сюда.э-э…выкинуть.

— С автоматом? — кивнул на Терру боец.

— Нашел. Там, далеко, один убитый лежать. Я снять все. Полезное.

— В сторону, — мотнул пистолетом боец, — вон туда. Эй! Мужики! Аларм, б…!

Через полминуты из палатки вывалились оставшиеся два бойца. Судя по всему, командир и кто-то пониже званием. Я сопоставлял услышанные голоса. Впрочем, они мне не дали что-либо сказать. Один смачно прописал мне кулаком в живот, а второй заломил руки за спину. И в таком согнутом виде повели меня куда-то далеко от моей Терры.

Усадили на складной табурет. Второй уже чем-то вязал руки. Чем-то весьма эластичным и от этого только лучше затягивающемся при любом моем сопротивлении. Эх, сплоховал я, сплоховал!

Разгрузку обыскали, но нашли там только магазины к Терре. Я горячо благодарил себя, что оставил рюкзак и нож за холмами. Это сейчас бы только повредило моей легенде.

— А это что? — нахмурился командир и кивнул одному из бойцов, — Что за хреновина на руке?

— Часы, — поспешил объяснить я.

— Тебя не спрашивали. Геллинс, проверь.

Этот Геллинс чуть не вывернул мне руки, пытаясь согнуть их, связанные, под каким-то невероятным углом.

— Похоже, что часы, сэр, — констатировал он, — интерфейс не на нашем.

— Ты откуда? — процедил командир.

— Россия, — я постарался максимально копировать русский акцент. Благо, опыт был.

— Я жить Россия, потом почему-то очнуться здесь. И никого, — быстро добавил я.

— Ты мне зубы не заговаривай, — сплюнул командир, — где Питт?

— Какой Питт? Я не знаю Питт, — я завертелся, заглядывая в глаза по очереди троим хмурым бойцам, хоть это было и сложно. Все втроем светили на меня налобниками.

Те переглянулись.

— Где автомат взял, недоумок? — капитан принял из рук второго бойца Терру и внимательно ее осмотрел.

— Я найти. Много километров далеко был мертвый человек. У него пушка, жилет и патроны, я взять. Здесь опасный, — помотал я головой, — очень опасный место. Вы знаете, мы где? Вы меня поможете в Россию?

Командир недоверчиво зыркнул на меня, кинул Терру Геллинсу и отошел в сторонку. Те двое подтянулись за ним.

Они переговаривались очень тихо, но мой обострившийся слух уловил обрывки.

— Водит…за нос…и больной.

— А если местный? У нас…основные…баки…лопнули

— ….воду покажет?..

— А Питта…если…прирежем.

У меня зачесалась переносица, и я потер нос о плечо. Бойцы обернулись.

— Где вода, знаешь? — обратился ко мне командир.

— Да, да! — часто закивал я, — Я показывать. Я идти.

— Нет. Ты рассказать, — пародируя меня, ткнул мне пальцем в грудь Геллинс и заржал.

— Нет, — замотал я головой, — там опасный. Надо показывать.

— Знаешь что, Дэнни, — процедил командир, заходя мне за спину, — мне вот не нравится эта штука у него на руке. Сними-ка.

Дэнни, второй боец, метнулся по приказу командира, но его попытки были тщетны.

— Не снимается, — растерянно пробормотал он и постарался поддеть ремешок ножом, слегка меня поранив, — не поддается, сэр, — наконец, констатировал он.

— И, все же мне не нравится эта штучка, — поскреб щетинистую щеку командир, — раз не снимается, может, мы ему ручку-то отпилим?

— Нет, нет! — замотал я головой, разыгрывая (впрочем, почему разыгрывая?) ужас, — Две руки надо. Опасный. Вода искать опасный.

Я сразу же вспомнил про смертоносную ампулу. Вполне вероятно, что жить мне осталось не так уж и много. Райли говорил, что нажмет кнопку, если будет вероятность пыток и допроса. Так вот она. Маячит. Стало быть, я доживаю свои последние минуты…

Командир смачно зевнул, отхаркнул сопли и выругался.

— Никакого сна, б… из-за этого недоумка. И Питт посрать сходил, б…. Чую, это он его. Ладно. Геллинс — на дежурство, через два часа тебя сменит Дэнни. Потом уж и я с ним побеседую. И ноги ему свяжите. А мы с Дэнни по округе пройдемся. И если я найду труп…

Он испытующе посмотрел на меня, но я лишь пожал плечами. Что хочешь делай, дядя. Скоро, скоро Райли нажмет кнопку, и я погружусь в вечный сон. А вы ничего не получите. Ну, можете еще искупаться в озерце, водичка теплая и приятная — гарантирую!

Местное время: неизвестно, светает. Дней на задании: 10

Спал я, надо понимать, дурно. А если точнее — не спал вообще. Если меня вырубало на пару минуточек, организм сам будил меня, резонно считая, что спать в такой ситуации опасно. Когда не спал, я думал. Райли еще не нажал кнопку. Чего он ждет? Хочет, чтобы на мой браслет попало как можно больше информации? Или надеется, что я выберусь? Хотел бы я и сам на то надеяться.

Дэнни сменил Геллинса, последний упер спать. Командир, как я понимаю, тело не нашел, равно как и следов крови. Иначе бы он так спокойно по лагерю не шастал. Но, может и нашел, только блефует. Вот приведу я его к воде, а он возьми да и грохни меня там! Да-а-а… Ситуация прямо-таки неказистая вырисовывается.

«Спал» я на земле. Уроды даже ничего не подстелили, хотя вот у них-то точно было, что. Но нет: мне связали ноги, проверили руки, да так и оставили лежать, на боку. Рот не завязывали. Орать тут некому. Я попытался, конечно, разговорить клюющего носом Дэнни, но тот был кремень. А что я еще хотел?

— Слушай, меня же не убивать? — умоляюще смотря ему в лицо, спрашивал я.

Дэнни не боялся ответить мне прямым взглядом.

— Не знаю, — честно сказал он.

И от этого как-то еще тоскливее стало. Ни «да», ни «нет», а — «не знаю». Вот и я не знаю. Если удача мне улыбнется, возможно, я выживу. Но я знаю точно: командир сделает все, чтобы я никому из тройки не навредил. Идти я буду со связанными руками и, разумеется, подальше от оружия.

Перед рассветом Дэнни сменил командир. С ним я уже побоялся заговаривать, рассудив, что лучше его не бесить. Уж больно хмурый со сна. Но тот начал говорить первым.

— Где вода? — хрипло спросил он, глядя мне прямо в глаза.

— Там, — пытался я показать направление носом, — но там опасный. И много поворотов. Под земля идти.

— Даже так? — поднял брови командир, — Ну, пойдешь первым.

— С моей пушкой?

Тот рассмеялся, качая головой.

— Э, нет. Конечно, без.

— Без — не пойти. Опасный. Животные. Опасный.

— Куда ж ты денешься, — пробормотал командир, отворачиваясь.

Я понял, что разговор окончен.

Когда планета вынырнула из сумрака, из палатки вылезли, потягиваясь, Дэнни и Геллинс. В уже знакомом мне котелке разогрели какую-то вкуснющую штуку из консервных банок. Суп, наверное. Даже кофе заварили, изверги. Я бы тоже кофейку попил. Но мне ничего не перепало. Разумеется. И не надеялся.

После завтрака и утреннего туалета — туалета в прямом смысле, командир отдал приказ:

— Геллинс, остаешься в лагере. Если через эм-м, — и обратился ко мне, легонько ткнул в бедро ногой, — эй, сколько туда идти?

— Два часа.

— Так вот, если через четыре часа мы не вернемся, жми тревогу.

Лицо Геллинса вытянулось.

— А как? Мы же не доделали связь?..

— Ну, вот и доделаешь, — рыкнул командир, — у тебя целых четыре часа. И молись, чтобы это не понадобилось.

После чего он грубо пнул меня носком ботинка.

— Вставай, хватит отдыхать. Ноги ему развяжите. Нет, ослабьте только. Чтобы мелко шел, как старушонка. Ага.

Меня подняли, немного освободили ноги и ткнули стволом в спину, отчего я чуть не упал.

— Ну! Вперед!

Всю дорогу до расщелины я молился, чтобы не заблудиться. Если бы я мог воспользоваться навигатором… Но я не мог. Навигатор, как и все, что мне было нужно, бесследно удалено с браслета. Теперь это просто побрякушка, показывающая неправильное время и абракадабру из русских букв.

Очень хотелось пить. Да и есть, если честно. И я много думал. Иду впереди, они, нагруженные бутылями, и с пушками — сзади. Драпануть я не могу. Спрятаться негде, да и быстрее меня застрелят. Если только в пещерах что-то эдакое устроить. Куда-нибудь завести их, например. Но они меня грохнут, едва почуют обман. Тут главное не пережестить…

Через обещанные два часа я стоял на краю той самой расщелины, откуда набирал воду для фильтрации. Где меня чуть не проткнул ядовитым шипом мопсоеж.

— Я не могу, — мотнул я головой и красноречиво указал носом себе за спину, на связанные руки.

— Можешь, — хохотнул командир и дал мне пинка под зад, отчего я полетел на дно, не успев как следует сгруппироваться.

Кое-как выкрутившись, упал на бок. Все равно больно. Как бы не перелом, черт! И виском приложился по остаточной траектории. Только теперь заметил, когда запоздалая боль нахлынула. Командир и Дэнни спрыгнули тоже и рывком подняли меня на ноги.

— Ну, пошел, — опять тычок стволом в спину.

— Я же не видеть, темно, — заканючил я.

Те уже поняли, что нам предстоит спуск, и включили налобники. Командир бесцеремонно схватил меня за руку выше локтя и повел рядом. Правая рука его была предусмотрительно расположена на висевшем на груди автомате.

Я намеренно повел их в левый коридор. К воде — это направо. Но я не тороплюсь на тот свет. Я все-таки надеюсь, что мне внезапно придет какое-то решение. А если что — так я со страху забыл, куда — направо или налево.

Обострившийся слух выловил знакомый звук вдали. Электрический треск. Вспышка! Надо поспешить.

Я ускорил шаг, за мной ускорился и мой конвой. Я успел прикрыть глаза, но, разумеется, не собирался говорить это бойцам. Вспышка. А через пару секунд — отборнейшая американская ругань.

— Б…! Глаза! Какого ….?!

Я предусмотрительно засеменил назад. Автоматная очередь. И совсем близко — порыкивание. Арпы! Один, два… Три! Трое арпов вылетело из-за поворота. Растерявшиеся от внезапной слепоты бойцы палили по всему без разбору. Очередь. И истошные вопли раздираемых арпами бойцов.

Я семенил к выходу. У меня ни оружия, ни скорости. Ноги связаны. Руки бы развязать, но даже камней острых пока не вижу. На ближайшей развилке я вылетел, столкнувшись нос к носу с арпом.

Первая мысль: «Вот черт!»

Вторая мысль: «Очень хорошо видно»

Арп, до этого вылетевший на меня, как снаряд, перестал подавать признаки агрессии. Осторожно приблизился, понюхал. Я стоял, как истукан и молился. Как не обосрался — не знаю. Наоборот, все сжалось. Так, что ничего не проскочит.

Арп рыкнул, мотнул мелкой башкой и унесся в ту сторону, откуда я пришел и где, наверное, уже доедали неудачливых бойцов.

Я поймал себя на мысли, что все еще стою навытяжку перед пустотой коридора. Ноги начинают мелко дрожать.

«Ищи, чем перерезать стропу!» — скомандовал я себе, чтобы занять мозг и тело.

Поведение арпа меня более чем озадачило. Видать, фильтр-то не работал. Или работал, да не от мутагена он должен был воду фильтровать… Если сложить мои обострившиеся зрение и слух, улучшенные физические качества — эти пружинки в мышцах, и вообще… И прибавить к этому, что арп меня не разодрал, хотя я был более чем лакомый кусочек для него… Думаю, со мной что-то кардинально не так. Но только это и спасло меня сегодня.

Пока рассуждал, нашел острый выступ и долго перетирал о него стропу. Вышло легче, чем я думал. Меня связали эластичным бинтом из аптечки, и он был вообще-то не очень крепкий. А уж освободив руки, освободить ноги было не трудно.

Ладно. Что делать дальше? Там, в лагере, остался этот Геллинс. И я должен вернуться, чтобы он не нажал какую-то там тревогу. Жопой чую, это мне сейчас не надо. Ведь если по тревоге кто-то еще притащится, разбираться с ними, вероятно, мне.

Я рискнул вернуться на поле боя. Глаза видели хорошо в темноте. Оторванная нога. Так… Шлем валяется. Это мне пригодится, поднимаю. О, а вдали на четвереньках сидит арп и, урча, вгрызается в чью-то конечность. Заметив меня, он поднял морду, и его глаза блеснули. И еще три пары глаз уставились на меня из темноты. Я по привычке остолбенел от страха. Но арпы немного поглазели на меня и вновь принялись за обед. Только для вида немного порычали и отодвинулись вглубь от меня.

А мне и не нужны тела! Мне нужно хоть что-то, чтобы подойти к лагерю! Осторожно, не сводя глаз с пирующей компании, я протянул руку, вздрогнул от порыкивания и подтянул к себе автомат.

Автомат — есть. Броник бы еще…

Дождаться, пока эти доедят, что ли? Времени так-то нет. Поэтому я осторожно подтянул тело, которое лежало ближе ко мне. Оно оказалось более легким, чем я ожидал — без одной руки и обеих ног. Арпы глухо зарычали.

— Сейчас, сейчас, — примирительно протянул я, — только раздену его и верну. И вы доедите.

Пальцы дрожали и не слушались. Я кое-как справился с броником и посчитал, что с меня хватит. Надену шлем и броник, возьму валяющиеся бутыли — и как будто бы возвращается один боец. Покоцанный. Побитый. Расчет был на то, что Гэллинс не станет сразу стрелять, не удостоверившись, что это не свои. И даст мне подойти поближе.

Еще проверил количество патронов. Ну… Полмагазина есть. И еще парочка магазинов в подсумке, я его снял вместе с броником.

Медленно отступая назад, пока арпы, застыв, блестели на меня глазами, я выбрался из злополучного коридора.

Уже на поверхности меня пробила дрожь. Крупная дрожь. Она мешала идти, она сковывала все суставы. Я даже испугался, потому что раньше такого со мной не происходило. Потом докумекал. Это же был рефлекс. Наработанный рефлекс.

При виде арпа я выучен был бежать, прыгать, стрелять! А сейчас мне пришлось застыть на месте. Я сам запер начинающееся движение в теле. И вот что имею теперь.

Осознав, что я выжил, что я выбрался, что я уничтожил двух бойцов, которые собирались меня убить, я широко раскинул руки и издал прямо-таки боевой клич! И еще один! И еще!

— Уааааааааааа! Уаааааааааа!!!

Для верности я немного попрыгал на месте и побрыкался в воздух. И вроде попустило. Дрожи как не было. Я был готов продолжить путь. У меня ведь еще много работы…

***

Местное время: 13:26. Дней на задании: 10

Завидев на горизонте обломки объекта, я замедлился, надел шлем и проверил готовность автомата к стрельбе. Сколько нас не было? Чуть больше четырех часов, и, надеюсь, тот кретин не сумел починить связь. Я бы и дольше возле источника остался. Когда я выпустил весь накопившийся стресс, когда заорал во всю силу своих легких, я испытал непреодолимое чувство власти над своим телом. И мне дико захотелось искупаться в том подземном озере. Нырнуть на самую глубину! Затем — выплыть! Выпрыгнуть на берег, отряхнуться, а затем — снова вниз! И пить, пить, пить, не переставая. Все-таки я со вчерашней ночи ничего не пил, и жажда уже мучила. Я строго запретил себе пить нефильтрованнуюю воду и с трудом повернул в сторону вражеского лагеря.

Несмотря на жажду, ощущение взведенных пружинок в теле меня не покидало. Тогда я побежал, на ходу удивляясь, насколько изменилась биомеханика бега. Что конкретно было не так, я сказать не мог. Но…

В общем, когда-то давно мне частенько снились сны, как будто бы я бегу по лесу на четырех лапах. Я чувствую их мощь. Я перепрыгиваю огромные овраги. Я бегу, потому что мне нравится бежать. Я бегу, чтобы чувствовать свою силу. Почему это мне снилось — я без понятия. Но сейчас, несмотря на то, что я бежал все-таки на двух конечностях (слава богам!) — ощущение было похожее. Я бежал, чтобы бежать. И тут было ТАК хорошо!

[ image25 ]

Тусклый свет не слепит глаза, в то же время все прекрасно видно. Обострившийся слух улавливает, как ветер переносит тонкие ручейки песка.

Ш-ш-ш…

Ноги отталкиваются от поверхности, едва успев коснуться ее. Грудь разрывает от восторга и желания снова издать боевой клич. Я жив! Я выжил! Я бегу! У меня есть тело! И, только приближаясь к лагерю, я заставил себя немного остепениться.

Расчет был на то, что Геллинс примет меня за одного из своих. Побитого, истерзанного, нуждающегося в помощи. Подбежит ближе… И вот тут я его и достану.

Я все проверил: броник, шлем, бутыли под воду. И — автомат. Автомат их, не моя Терра. Но принцип работы мне понятен. Главное, чтобы не подвел. Не люблю непривычное. Но выбора нет.

Увидев, что фигура бойца замаячила на горизонте, я остановился и заорал:

— Эй! Э-эй! Сюда! Скорее!

Это сработало. На расстоянии голос трудно отличить. Я еще старательно имитировал американский акцент, пытаясь добавлять везде, где можно, их особую «р».

Гэллинс уже спешил ко мне. Подпустив его на достаточное для выстрела расстояние, я ранил его в правое плечо. И видел, как сосредоточенность на его лице меняется на недоумение и лишь потом — на нечто похожее на страх. Разумеется, он был не профаном. У него была отличная реакция, и он почти успел достать пистолет из кобуры и выстрелить. Но когда речь идет о вилке «жизнь или смерть», «почти» рискует сыграть не в твою пользу.

Оскалившись от боли, Гэллинс перекинул пистолет в левую руку, но я был быстрее. Отстрелил ему еще и левую. Чего уж мелочиться?

Он выронил пистолет. Правая рука висела плетью, левая кое-как двигалась. Я сбросил бутыли, подбежал и заломил ему руки сзади, причиняя, должно быть, сильную боль. Но что поделать?

Раз Гэллинс не кричит, возможны два варианта. Либо в лагере никого нет, либо в лагере кто-то есть, и он надеется, что я без опаски войду туда, где меня уже схапают. Умно, умно. Но и я кое-чему научился. Гэллинс пойдет вместе со мной. Передо мной. Как живой щит.

Я поднял пистолет с земли, а автомат закинул за спину. Одной рукой буду вести пленного, другой, при необходимости — стрелять. Осторожно приблизился к обломкам объекта. Обошел со всех сторон, заглянул внутрь — пусто. Остается проверить палатку. Аккуратно стволом отодвигаю край ткани. Пусто. Только смятые спальники. Делаю парочку выстрелов в наиболее выпирающие комки ткани, чтобы уж наверняка. Чисто.

Бросил пистолет, нашел в лагере аптечку и эластичными бинтами связал Гэллинсу руки и ноги. Точно так же, как они меня. Вот пусть знает, как это было неприятно. Придурок весь заляпал меня кровью — ну да я сам виноват, что уж его винить. Он истекает кровью, как положено, хотя кровь и не бьет фонтанчиком. Ну и ничего страшного. Сейчас самописец сниму, Райли отрапортую, что пленный готов к выдаче… А пока нужно наложить давящую повязку на обе раны. Это легко, этому я еще на Границе научился…

— Ты же никакой не русский, да? — злобно прошипел пленный.

Я равнодушно пожал плечами. Меня прямо-таки подмывало сказать что-то крутое, как в фильмах — но не стал. Это в фильмах крутые парни выживают. А в жизни излишние понты могут и жизнь отнять. Так что не надо. Но Гэллинсу и по моей реакции было все ясно.

— Это ведь ты убил Питта? — протянул он, глядя на меня с нескрываемой ненавистью.

Я молча занимался чисткой костюма, лишь ненадолго задержав взгляд на пленнике.

Полностью осознав, что я не тот, за кого себя выдавал, Гэллинс пристально вгляделся в мое лицо, а затем смачно плюнул мне прямо в глаза. Неприятно, надо сказать. За это я затолкал ему в пасть целый моток эластичного бинта. Будет знать, как плеваться. И вообще, нечего ему болтать. От дел отвлекает.

Я был несказанно рад загоревшемуся экрану браслета и обнадеживающей надписи:

«Загрузка данных»

Вновь вернулся нормальный интерфейс, карта и английский язык. Я поспешил зайти в «задания» и подтвердить выполнение. Отошел подальше от Гэллинса, не спуская с него глаз, и поднес браслет к губам.

— Райли, прием. Троих уничтожил, один пленный у меня. Координаты те же. Забирайте.

Ответа, разумеется, не было. Я боялся оставить Гэллинса без присмотра, поэтому в кабину объекта не полез. Вот приедут за ним, тогда и достану самописец. Или вообще пусть сами снимают.

Ждать пришлось несколько часов, и за это время я порядком извелся. Оказывается, неприятно не только быть пленным. Но и присматривать за пленным тоже. Конечно, второе предпочтительнее, если есть возможность выбора… Но за Гэллинсом нужен был глаз да глаз. Он сначала злобно зыркал на меня и что-то мычал, хоть и бесполезно это было. Потом вытолкал языком бинт и начал некультурно ругаться. За это я вставил ему бинт уже с песком. Не специально, просто при падении на мокрую ткань налипло. Я ж не садист какой.

Еще Гэллинс несколько раз пытался развязаться, и пришлось связать его тросом для закрепления палатки. Больно и неприятно, понимаю. Но ведь вот никто не ценит, пока ему не сделаешь хуже, чем было…

И было еще одно обстоятельство. Моя пугающая циничность. Почему? Почему я был так спокоен? Я ведь вообще-то не маньяк какой, я обычный парень, попавший в слегка нестандартную ситуацию. У меня нет привычки убивать, нет привычки брать пленных. Тем не менее, Питта я легко завалил. Тех двоих мне тоже совершенно не жаль. И Гэллинса этого. Хотя нет — его чуточку жаль. И, наверное, я просто пытаюсь это не чувствовать сейчас. Ведь в моих руках огромная власть. Я могу убить его и избавить от последующих страданий. Сейчас приедут люди, заберут его и будут выпытывать информацию. А потом все равно убьют. А я могу убить сейчас, соврав, что он пытался бежать, а я, дескать, скосил и случайно застрелил его. Но я так не стану делать. И вот почему.

Это они прилетели сюда, чтобы что-то выведать. И, разумеется, если бы мне не повезло набрести на вспышку, они бы меня убили. Вообще без малейшего зазрения совести. И Ри бы убили. Всех бы убили, до кого бы добрались. Так что не надо их жалеть, Рой… Работа у них такая. И у тебя — тоже работа.

Машина приехала через три часа после моего сообщения. Вышли четверо в масках на поллица и простой черной форме. С автоматами. Пока упирающегося Гэллинса сажали в салон, я снял самописец и притащил к автомобилю.

— Вот, — буркнул я, попутно пытаясь разглядеть, нет ли в салоне Райли.

— Бывай, — кивнул один из мужиков и, подхватив самописец на пару с другим бойцом, закинул его в багажник.

— А я? Меня заберут, а?

— Такого приказа не было, — подал плечами боец и сел на водительское сиденье.

Машина газанула, поднимая облачко мелкой пыли. Я снова остался один.

***

Местное время: 18:06. Дней на задании: 10

Я немного постоял возле наполовину расколотого объекта, запрокинув голову и рассматривая его. Кто знает, сколько всего интересного можно найти в салоне? Раньше я обязательно залез бы, но теперь равнодушно отвернулся и побрел к лагерю — выбирать себе подарки. «Меньше знаешь — крепче спишь» — так говорят? Не. Меньше знаешь — дольше живешь. Вот так я скажу.

За свое спасение я подарил себе портативный котелок со встроенной горелкой и начатый пакетик кофе. Немного супов в консервных банках. Сбегал за своими вещами, забрал рюкзак, бутыли и нож, вернулся. Нашел в лагере Терру и сразу же повесил ее за спину. Не нужны мне ваши автоматы. Своя Терра роднее и привычнее. Выдул чуть ли не половину запасов воды.

Вскипятил еще немного воды в котелке, заварил кофе. О, как давно я его не пил! Ну, как давно… Несколько дней. Но, кажется, с момента выхода из Лагеря-2 прошла вечность. Время так долго тянется за его пределами. Не то, что внутри лагерных стен.

[ image26 ]

«Ну, что, будем считать, что у меня отпуск», — прошептал я сам себе и вскрыл консерву. Выпил суп прямо из банки, потому что было лень искать ложку в рюкзаке. Обляпался. Ничего. Я и так весь грязный. Было бы неплохо сменить одежду и помыться, а то воняю, как после десяти зарядок подряд у Доусон. Это же уже невозможно выдерживать, хоть и говорят, что своего запаха обычно не чувствуешь. Но я чувствую, как липнет к подмышкам ставшая твердой футболка… Про трусы вообще молчу.

Наевшись и напившись кофе, я вновь приобрел боевое расположение духа. Поднес браслет к губам.

— Эй, Райли…

Но, немного помолчав, понял, что я не знаю, что сказать, и свернул сеанс связи. Залез в карту. Увидел, что координаты объекта больше не выделены красным, а значки воды отличаются по цвету. Голубые и зеленые капли. То, куда я водил сегодня бойцов — зеленая капля. Ага, значит, мутаген. И рядом со мной мутаген. Там еще тело Питта плавает. Нет, там купаться точно не вариант. А вот небольшой источник в паре километров отсюда… Если бы у бойцов была такая карта, ничего бы с моим спасением не получилось. Завел я их, завел капитально. Что они там и остались лежать.

Пообещав наутро обязательно помыться, я завалился спать. Прошлая бессонная ночь дала о себе знать, и даже поллитра крепкого кофе никак не спасли ситуацию.

Утром меня ждал роскошный завтрак: кофе, пищевой брикет из личных запасов и баночка супа с красной фасолью. Вкуснотища… Я просто зверски проголодался. Завтрак мне показался недостаточным, но я решил поберечь провизию. Никто не знает, сколько мне тут еще куковать.

Браслет выдал задание. Поймал себя на мысли, что очень хочу его проигнорировать. Устал. Чертовски устал. Еще и в теле что-то не так, а что — понять не могу.

«Покиньте выделенную область. Время на выполнение: 1 час»

Кла-а-асс. Меня выгоняют. Ну, ладно. Я и не собирался тут сидеть. Меня ждет пресная чистая вода и долгожданный отпуск!

Я собрался даже раньше. Прихватил оставшуюся в лагере провизию, забрал все свои вещи и удобные пустые бутыли и уже через двадцать минут топал к озеру. Пощупал свои руки. Как будто бы я стал плотнее. Мышцы напампились! Ну, ничего себе! Я, вечный дрыщ, прямо сейчас щупаю выросшие безо всяких тренировок мышцы! Сбылась мечта идиота, называется! Что там было в той воде? Дайте две порции!

Вскоре озеро замаячило на горизонте. Окруженное с двух сторон холмами, почти ровной круглой формы, красивое и, наверное, глубокое! Хотелось на бегу избавиться от вещей, да так с разбегу и прыгнуть в воду! Но я не стал. Я в крови. Еще в каком-то дерьме. А мне потом из этого озера пить. Да и кто знает, что за рыбехи там могут плавать?

Поэтому сначала я набрал воды в бутыли и смыл с себя грязь и кровь на берегу, а уж потом плюхнулся в воду с разбегу, как и хотел. Поплыл, отфыркиваясь. Какой же кайф! Ну какой же кайф! Когда я плавал в последний раз? У-у! Еще до переезда в Россию. А там уж ввели норму на воду, не искупаешься, если не богач. Богачом я, конечно же, не был. И на Либре были только одни душевые.

Какое же восхитительное чувство, когда вода обволакивает тебя! Я и забыл, что бывает так здорово! И пусть это скоро закончится — я прямо чую, что отдохнуть мне не дадут, но сегодня у меня отпуск! Ура, ура, ура!

[ image27 ]

***

Местное время: 12:13. Дней на задании: 11

Можно было остаться у озера, но я не мог усидеть на месте. Впервые за долгое время я чувствовал переизбыток сил и…свободы. Я мог идти, куда захочу. И очень хотелось не упустить этот шанс. Мышцы пружинят, голова легкая, тело после купания покачивает, а страх перед местными тварями куда-то испарился. А еще вдалеке я вижу цветущие холмы! И я, черт подери, должен увидеть это своими глазами!

Сверился с картой. Три километра до оазиса. На схеме он обозначен восклицательным знаком. Стало быть, это тоже важный элемент, как и расщелины, и вода. Не зря же тут на карте отмечено.

Решено. Я надел высохшие после стирки вещи, рюкзак, закинул за спину Терру и побежал. Бежать было удивительно легко и приятно, не то, что раньше. Я же ненавидел бегать. Ненавидел эти дурацкие зарядки на стадионе! Но теперь все изменилось. Мое тело просило скорости. Просило выработать не пойми откуда взявшуюся энергию. Таким образом я быстро добрался до оазиса, даже не запыхавшись.

Да… Я и не знал, что тут так красиво! Хоть и видел эти холмы, проезжая мимо. Но разве ж посмотреть из окна достаточно?

Я добежал до самого подножия холмов и запрокинул голову вверх. То, что показалось мне деревьями из окна машины, оказалось цветами. Цветами на таком массивном стебле, что можно было бы сказать, что это дерево. Самое удивительное — цветы «дышали». Так казалось, потому что они то открывали, то закрывали свои бутоны, плавно покачиваясь на стеблях. Я словно очутился в живом море. Розовые, фиолетовые, желтые лепестки открывались и закрывались. У меня мигом появился детский и довольно глупый интерес — сунуть внутрь палец и посмотреть, что случится. Но, имея за плечами неприятное знакомство с открывающимся грибом, я это делать не стал.

[ image28 ]

Шелест бутонов. Я словно находился в лесу, где каждый листик трясется от ветра и, шлепая по соседнему, создает шум лесной чащи. Зачем они это делают? Зачем открываются и закрываются? Я бы так и не понял, если бы не заметил, что из ближайшего ко мне бутона при открытии вырвалось облачко голубоватого цвета.

Я отшатнулся, закрывая нос рукой. Красота красотой, но я не настолько романтик, чтобы сдохнуть здесь от непонятного вещества. Либра уже научила меня многому. Если это красиво — не значит, что это безопасно. Вода отравлена. Грибные споры токсичны. Зеленые вспышки приносят монстров…

Пойду я, пожалуй, отсюда. А то как-то не сразу у меня сложилось в голове, что на карте эта область помечена восклицательным знаком. Не нужен мне такой восклицательный знак и подавно…

Я изучил карту и пошел к ближайшему чистому источнику — километрах в десяти отсюда. Не близко, но зато не скучно будет. Что мне, просто так, что ли, сидеть? Все дорогу мне попадались усыпанные «дышащими» цветами холмы. Я старался их обходить как можно дальше. Красивое зрелище, но жуткое, если так подумать.

К вечеру я уже был у источника. Что-то наподобие горного ручья, текущего с холмов на равнину и дальше — падающего водопадом в расщелину. Я набрал воды, как мог, помылся и прогулялся до водопада. Красиво. Но тоже жутковато. Расщелина была глубиной, наверное, метров сто, если не больше. В такую свалишься — никто уже не спасет, не вытащит.

Я отошел подальше и устроил привал. Ноги приятно гудели. Вот бы еще на турники, а! Руки по сравнению с ногами ощущаются переполненными силой. И эту силу надо куда-то девать… Пока закипала вода, я отжимался, как сумасшедший. Встал, отряхнул ладони от песка, кинул в котелок брикет и вылил супа из банки. Да-да, все одновременно. Жрать хочу — помираю. А запасы все пустеют… Как бы мне не пришлось охотиться здесь и самостоятельно разделывать туши. Своим коротеньким ножиком я вряд ли сумею мутанта освежевать.

После ужина клонило в сон, но я держался. Либра погружалась в темноту, звезды на небе проступали еще ярче. Я хотел насладиться моментом и, ничего не делая, просто смотреть в звездное небо. К сожалению, мне это не удалось.

Я услышал вой. Не громкий, но высокий, неприятный, пробивающий барабанные перепонки. Я даже сначала подумал, что где-то поблизости поставили какое-то устройство и забыли подключить к сигналу, вот оно и верещит. Но когда из расщелины что-то полезло, и вой усилился, я понял, что источник звука вполне себе живой.

И еще: надо ВАЛИТЬ. Как обычно…

Я наспех побросал посуду в рюкзак. Черт с ней, что грязная. И хорошо, что подъел почти все запасы — можно бросать все, как придется, не утрамбовывая. Закинув рюкзак и Терру на плечо, понесся вперед от расщелины. Оглянулся. Остановился, как вкопанный.

На фоне ночного неба над расщелиной возвышался огромный белый червь. Он плавно извивался, становясь все выше, выше, выше… Когда он достиг предельной высоты, то начал склоняться к поверхности. Надо мной пронеслись сотни маленьких присосок, и я рванул в сторону. Тело червя опустилось метрах в пяти от меня. По правде говоря, это была огромная гусеница или многоножка. Когда она полностью выползла из расщелины, то начала быстро-быстро двигать своими присосками, устремляясь в неизвестном мне направлении. Ее тело извивалось и двигалось не по прямой, а как-то зигзагом, и мне несколько раз пришлось дергаться в сторону, чтобы не оказаться под очередной присоской.

Высотой многоножка была метра три, шириной — наверное, тоже. Длину я даже боюсь прикинуть. Иногда она останавливалась и издавала свой отвратительный вой, и мне приходилось корчиться и закрывать уши. Да… Недружественная тут природа, однако…

В очередной раз, когда многоножка издала клич, я услышал такой же, но дальше. Потом — еще и еще. С разных сторон. Обернулся. Чертыхнулся и перекатился в сторону. Оказался прямо под другой многоножкой. Над головой, как по конвейеру, проехали не задействованные в данный момент присоски. Многоножка не переставляла их, а втягивала и вновь выпускала из пуза, когда они потребуются. Я улучил момент, защитил голову и перекатился влево, уходя из-под пуза. Сразу вскочил на ноги, решая, куда бежать. Со всех сторон наступали ползучие твари, еще и подвывали хором. Их становилось больше и больше. Я насчитал штук пятьдесят.

Хвост у многоножек заканчивался раздвоенным жалом. Бр-р-р! Не хотел бы я, чтобы меня таким проткнули. Может, оно и не ядовитое — я не знаю. Но я бы не надеялся на это…

Увидел глаза проползающей рядом многоножки. Совершенно белые, словно слепые. Только черная окантовка, общая на два глаза. Кажется, что на твари горнолыжные очки. Хоть и было противно от всего этого зрелища, решил посмотреть, куда это они всей толпой направились. Я пропустил вперед еще несколько особей и, убедившись, что сзади никого больше нет, и меня не задавят, поплелся в хвосте ползучей группы.

Через некоторое время мы вышли на возвышенность, после чего дорога пошла под откос. С высоты я увидел большой кратер в земле, как от падения метеорита. В центр этого кратера несколько раз в минуту били зеленые вспышки. Я по привычке начал щуриться, но потом понял, что они не наносят никакого вреда зрению. Тогда я стал смотреть во все глаза.

Со всех сторон кратер обступали многоножки. Их было еще больше, чем я насчитал! Они перли и перли к нему напролом, и конца и края толпе не было видно. Я остановился на возвышении, откуда было прекрасно видно все, что происходило внизу.

Многоножки устремлялись прямо к центру кратера, дожидались зеленой вспышки и исчезали вместе с ней. Иногда вспышка уносила одну особь, иногда — двух или трех. Сколько подползло на момент вспышки — столько и исчезало. И на освободившееся место уже ползли другие особи.

Постепенно запас многоножек стал иссякать. Я пошел вперед, нагоняя самых последних особей. Я хочу это видеть ближе, своими глазами. Я хочу удостовериться в том, что я вижу. Да… Где-то в глубине души я предполагал, что вспышка — что-то вроде телепорта. Но разве признаешься в таким мыслях — пусть и самому себе?

А как еще объяснить, что внезапно после вспышки либо ты переносишься в другое место, либо как из ниоткуда на тебя вываливаются твари? Значит, есть вспышка-вход и вспышка-выход. Если здесь вход, то где-то там, на выходе, кому-то на голову, вывалится гигантская многоножка с присосками!

Я сделал еще несколько шагов вперед, пытаясь разглядеть, что же именно происходит в момент вспышки. Но вот именно что — в момент. Это надо было снимать, а потом просматривать покадрово. Точно! Снимать! Я направил браслет на эпицентр.

Когда вместе со вспышкой исчезла последняя многоножка, я подошел совсем близко. Думал, вспышки прекратились. Земля в центре кратера была пересушена и гораздо более темного цвета. Я осторожно потрогал отличающуюся породу мыском ботинка. В это момент и по мне ударила вспышка.

Я по привычке зажмурился и сгруппировался. Пару секунд в невесомости. И резкое приземление на какие-то камни. Открываю глаза. Ощупываю себя. Все вещи при мне. Я вроде бы целый… Так. И где я?

Задрал голову вверх. Тонкая полоска темного звездного неба. Я в расщелине. Автоматически перебрасываю Терру на грудь. Теперь надо глядеть в оба. Это на поверхности могло никого не быть в радиусе пятидесяти километров, а ниже уровня земли…

Ладно. Куда идти? Повертел головой. Налево — расщелина сужается. Направо — становится шире. Вот туда и пойду.

Я шел, наверное, полчаса, пока не споткнулся о какую-то длинную доску. Присел на корточки, рассмотрел. Похоже на остатки настила. А там впереди что такое? Держа Терру наготове, я приблизился к странному силуэту. Он был в тени, и как бы ни улучшилось мое зрение, я не мог его рассмотреть. За фонарем лезть — значит, занять руки и внимание. Опасно. Поэтому я продвигался шаг за шагом, держа силуэт на прицеле. Когда и я ступил в тень, то понял: это был комбайн. Небольшой ковш, широкие гусеницы. Темная расцветка — поэтому я и не понял сразу, что это за зверь такой. А что за модель? Это наше? Наше же?..

Я вызвал интерфейс браслета и зашел в карту.

«Определить координаты»

Судя по всему, я находился «в открытом поле». Либо от переброса браслет сломался. Но вокруг не было никаких значков. На ближайшие эдак…сто километров. Либо эта информация мне не положена по допуску, ага…

— Райли, — зашептал я в браслет, — меня перебросило зеленой вспышкой черт знает куда. И тут стоит странная техника.

Я прошел еще немного вперед, снимая и перечисляя все, что я видел. Вот еще один комбайн, вот какой-то насос, вот небольшой грузовик… Наполненный камнями. Все выглядит брошенным. Очень странно брошенным. Вон тот комбайн вообще посреди дороги развернут, так что остальные бы и не проехали. Что тут случилось?.. И чья, все-таки, это техника?

***

Местное время: 20:46. Дней на задании: 11

Над ковшом стоящего в стороне комбайна промелькнула чья-то тень, и я быстро навел туда Терру. Но никого не увидел. Плохо дело. Чую — здесь что-то тоже не так, а понять не могу. Техника явно не наша. Еще и без надписей, без номеров, вообще без обозначений. Наша пронумерована была, и куар-код был на каждой единице. Кто здесь все это бросил? Может, я попал на старое месторождение, откуда все ушли? Но мне в любом случае нужно наверх. Если здесь стоит техника, значит, ее сюда как-то спустили. Значит, я смогу и обратно подняться, так?

[ image29 ]

Шлеп.

Я вздрогнул и дернулся в сторону звука. На крышу комбайна приземлилась чья-то фигура. Тень скрывала детали, но по силуэту я бы сказал — сидящая на корточках обезьяна. Арп?.. Голова не похожа, и размер меньше… На арпов у меня уже глаз наметан.

Сидит и пялится. И, кажись, светит глазами. Что за дрянь? Я выстрелил. Фигура ловко увернулась и спрыгнула за комбайн. Я потерял ее из вида.

Шлеп.

На кузов грузовичка приземлилась такая же тварь. Или та же самая. Тут лучше освещено, и я кое-что вижу. Это…человек? На нем обрывки одежды. Сидит, скалится. Глазами светит. Почему на четвереньках? Почему эта хрень похожа на обколовшегося стероидами карлика?!

Стреляю. Нечего тут тянуть. Не в зоопарк пришел.

И снова мимо. Быстрые, твари. Острая боль в левой икре. Оборачиваюсь — стероидная волосатая мартышка без хвоста с урчанием вгрызается в мою ногу.

Я рыкнул и разрядил пару патронов прямо ей в макушку. Тварь обмякла, хотя ее челюсти все еще прочно держали мою ногу, и мне пришлось сбивать ее прикладом. Едва обернулся — вторая тварь уже летит в прыжке на меня. Она получила пару пуль в грудь и успокоилась. А я вот ощутимо занервничал, знаете ли.

Плеснул на рану антисептик и быстро сделал перевязку. Надеюсь, хоть эта тварь не ядовитая…

Решил осмотреть тела. Заодно все заснять и отправить Райли сигнал бедствия. Что-то мне подсказывает, что двумя особями мы тут не обойдемся…

Это точно раньше было человеком. Обрывки какой-то куртки на одной особи, человекоподобные черты лица. Правда, лицо заросло шерстью, а зубы не по-человечески острые. Эх! От одного взгляда на них рана болит еще больше.

Кисти рук с выраженными суставами, как у старого артрозника. Негустая шерсть по всему телу. И очень, очень выраженные сухие мышцы. Как будто тварь минуту назад встала с жимовой скамьи и напампилась. Но что поразило меня больше всего — измененные стопы. Пятки не существовало в принципе. Это могло бы быть стопой волка или собаки, но никак не человека. Странная хрень, скажу я вам. Меня пробила дрожь. Ладно бы, просто страшно было. Нет. Это было неестественно. От этого и жутко.

Шлеп. Шлеп. Шлеп.

Я резко повернулся, вскидывая Терру. Твари сидят где-то наверху. Ага, так вот где вы все спускаетесь! Ждать не стал. Выстрелил по троим. И продвинулся вперед. Мне тоже нужно наверх.

— Райли, — шепчу я в браслет, меняя магазин, — засекай координаты, нужно подкрепление. Тут дохрена мутантов.

Конечно, я не надеюсь, что кто-то поможет. Но мне жизненно необходимо чувствовать, что подкрепление я вызвал, и что люди уже в пути. Ведь патронов у меня маловато…

Подхожу к лесенкам. Похожи на строительные леса в первом лагере, но немного другие. Скобы идут сразу вверх, длинной линеечкой. И изредка встречаются площадки для отдыха. Есть подъемник, но он не работает. Нужно электричество, а как его включишь? Оборачиваюсь и проверяю. Сзади никого. Можно лезть. Но пока буду лезть, я — легкая добыча. С одной руки с тяжелой Терры не настреляешься, я же не супергерой какой…

Начинаю лезть, держа Терру в быстром доступе на груди. Снизу копошение. Ускоряюсь, взлетаю на площадку и, прижимаясь спиной к скале, отстреливаюсь от очередной особи. Сверху пока тихо. Лезу дальше. Дыхание спирает. Не хочу полететь вниз с такой высоты.

Пролет. Пролет. Скоро поверхность… Как на нее выглянуть так, чтобы меня не сцапали? На крайней площадке перед выходом на поверхность проверяю Терру и контролирую низы. Пока спокойно. Восстанавливаю дыхание и быстро лезу вверх. Главное — не медлить. Ведь с каждой секундой все сложнее заставить себя действовать. Хочется засесть тут, на безопасной площадке, прижаться к скале, зажмуриться и надеяться, что придет кто-то сильный и все разрулит. Давно я такого ужаса не испытывал. Не нужно было рассматривать тварей. Мутанты — они везде мутанты, так? И какая разница, как они выглядят! И какая разница, что на них одежда!

Вылезаю на поверхность, пригибаясь к земле. Терра наготове. Пусто. И…разрушено.

Тут явно был лагерь. Вижу палатки с зияющими дырами. Ткань треплет ветерок. Пусть темно, мне теперь и без очков все видно. Какие-то невысокие строения. Машина. Колеса, кажись, спущены. Жаль. А то я бы воспользовался. Замираю. Внутри машины движение. Двое? Один?

Чуть не споткнулся на маленьком камешке и выдал себя. Существо в машине обернулось и, светя глазами, уставилось на меня без каких-либо эмоций. А второй пассажир… Кажется, существо его доедало. Я подавил рвотный позыв и прицелился. Существо глухо зарычало на меня.

Да не нужна мне твоя жратва! Я выстрелил. Со звоном разбилось боковое стекло. Пришлось стрелять еще раз, чтобы наверняка. И вдруг лагерь ожил. Близкий выстрел, видимо, потревожил спящих.

Из раскуроченных палаток стали вылезать такие же напампенные мартышки. По нескольку особей высунулось из каждой палатки, выглянули из пустого дверного проема здания и даже из рядом стоящих автомобилей. Сначала я читал в их движениях любопытство, но постепенно оно перерастало в угрозу.

Из ближайшей палатки ползком выбралось еще одно существо. Я было подумал, что это кто-то новенький, но приглядевшись, увидел, что это точно такой же мутант, только с перебитым позвоночником. Ползет на руках и тащит неподвижные ноги. Меня передернуло.

Толпа медленно приближалась. То одна, то другая особь продвигалась вперед буквально на несколько сантиметров. Ну а все вместе они сжимали кольцо. Точнее, полукольцо. Сзади-то у меня был разлом.

Я горячо пожалел, что сунулся в зеленую вспышку. Но что теперь уж? Перевел рычажок в положение автоогня и вздохнул. Вон там вдалеке что стоит? Автомобили? Но чтобы до них добежать, надо прорваться через окружение. А, черт вас всех дери! Действуем!

Я пустил длинную очередь, выкашивая передние ряды и одновременно бросаясь вперед и влево, где толпа особей была немного реже. Твари сгруппировались в кучку по правую руку, и я на бегу пустил еще одну очередь. Ближайший мутант подпрыгнул и повис на моей руке, вцепившись острыми зубами в бицепс. Я инстинктивно разжал пальцы, и Терра повисла на ремне. Дернул рукой, как будто хочу сбросить присевшего на нее жука. Но это был не жук. Зубы не разжались.

Тяжелый, зараза. Я протащил его несколько метров, на ходу пытаясь избавиться от пассажира. Нельзя останавливаться. Мартышки перепрыгивают через какой-то хлам и бегут на четвереньках уже в паре метров от меня. Но, пока я бегу, я не могу сбросить тварь. А она еще и шипит…

Изловчившись, я подхватил Терру левой рукой и выстрелил твари в упор в голову. Челюсти разжались, тварь упала. Я рванул вперед, пробегая мимо брошенных палаток, технического мусора и больших бочек с неизвестным содержимым.

Опрокинул одну из них. В ней оказалось что-то липкое, судя по всему. Мартышки стали подпрыгивать то на одной, то на другой лапе, рассматривая подошвы. Я просто хотел покатить бочку, но вышло даже лучше.

Очередь. Магазин — все. На бегу меняю. Старый выбрасываю на землю, некогда им заниматься.

Очередь. Некоторые особи ранены, но их это не останавливает. Ковыляя или ползком, они все равно устремляются за толпой.

Слева из палатки вылезает еще один. Стреляю сразу — он слишком близко. Успешное попадание.

Добегаю до автомобилей, на бегу гляжу колеса. Вон та, дальняя, в порядке. Влетаю в нее, прижимаюсь спиной к двери, даю длинную очередь по толпе. Разворачиваюсь, проверяю салон и дергаю ручку. Открыто.

Валюсь на сиденье, блокирую двери и ищу ключ. Водить я умею, хоть и прав нет. Отец как-то учил. Выбрались тогда подальше, в сельскую местность, да и гоняли там по полям.

Бамс! Бамс!

Это в машину врезались первые добежавшие мартышки.

Шлеп!

Одна прилипла к боковому стеклу, внимательно наблюдая за моими движениями. Если машина не запустится, я в ловушке. Где чертов ключ?! Его ведь может не быть в салоне, в общем-то.

Нашел связку ключей в подлокотнике. Вот этот похож на автомобильный. Вставляю. Приборная панель зажглась. Так… Уровень бензина — чуть меньше половины бака. Сойдет. Предупреждения? Не вижу пока.

Выжимаю тормоз. Поворачиваю ключ. Мигает какой-то индикатор. Поворачиваю ключ до упора. Мотор, немного пробуксовав, заводится.

Бумс! Шлеп!

Это отстающие подоспели. Замечаю, что оба сиденья испачканы чем-то темным. Знамо, чем. Кровь это засохшая. Но лучше не буду об этом думать. И рука болит, блин.

Не тормозить! Выжимаю газ, машина рвется с места резко вправо. Конечно, кто дурак, и руль не выкрутил? Так даже лучше. Машину подбрасывает, как на кочках — это я кого-то переехал. Выравниваю руль и газую из лагеря.

Ворота приоткрыты. Пролезу ли я по габаритам? Внутренне сжимаюсь, как будто авто сожмется вместе со мной. Стараюсь вести машину ровнее. Но не рассчитываю, и сношу правое зеркало. Слышу, как оно теперь бьется о дверь где-то снизу.

Смотрю в зеркало заднего вида. Мартышки-качки бегут, но уже понемногу начинают отставать. Видимо, их цель — не добыча, а защита. Иначе бы преследовали. Попробуй от арпа убеги! Он в любом случае будет тебя преследовать, пока кто-то из вас не умрет!

— Райли, — шепчу я в браслет, — я тут машину взял покататься. Дай координаты, плиз. Куда ехать?!

Через двадцать минут езды по пустоши я остановился и заглушил мотор. Я довольно далеко от лагеря, пора бы и первую помощь себе оказать. Бицепс просто нещадно жжет. Нога? Ну, она получше. Все-таки я ее сразу обработал.

Я понял, что ехал прямо так, с рюкзаком на плечах и Террой на коленях. Вот уж что адреналин сделал! Я даже не заметил, что это жутко неудобно. И пушка у меня не на предохранителе… Ой-ой! Это уже плохо. Чего это я так?..

Первым делом прикрыл глаза и сделал несколько циклов глубокого вдоха и удлиненного выдоха. На вдохе старался округлять живот и грудь максимально. Поверхностное дыхание не принесет облегчения, это я точно знаю.

Поставил Терру на предохранитель, кинул на заднее сиденье. Нащупал там какие-то сумки. Надо будет их проверить. Но это потом. Они не шевелятся — и то хорошо.

Достал аптечку. Подтянул к себе руку. Присвистнул. Мало того, что качок-мартышка прокусила защитный костюм, она еще и два зуба в ранках оставила! А это возможно? У них что, пародонтоз?

Я скорчился, чувствуя, что меня сейчас вырвет. Зубы. С корнем. Торчат у меня из раны.

Достал мультитул и извлек зубы. Думал, выкинуть их нахрен, но потом решил, что для исследований могут сгодиться. Нашел в рюкзаке пустой пакетик из-под витаминной смеси, туда и упаковал. Разложил аптечку, снял куртку, промыл рану простой водой, а затем плеснул и антисептика. Наложил эластичный бинт.

Проверил ногу — покраснела, собака. Чешется и болит. Воспалилась. В аптечке есть местный антибиотик для инъектора. Применить или нет? А, собственно, что я теряю? Лучше применить, чем потом ногу отрежут.

Сделал инъекцию, бицепс тоже не обделил. Жжется, зараза. Но так даже лучше. Я хотя юы чувствую, что лекарство работает.

Убрал все на места, вызвал интерфейс браслета. Новых заданий нет, сообщений тоже. И только на карте мигает одно уведомление. Открываю. Так, это мое местоположение. Вблизи — пустоши. А, передо мной большая расщелина. Вот она отмечена. Проедь я еще пару километров на такой скорости… М-да. Логично, тут ведь нет предупреждающих знаков! Ладно, ее придется объезжать.

Делал масштаб все меньше и меньше, чтобы понять, какой крюк мне придется сделать. Заметил пульсирующую зеленую точку сильно в стороне от моих координат. Увеличиваю. Нажимаю.

«Пункт прибытия. Ожидаемое время: через 14 часов»

Сердце мое скакнуло. Неужели Райли ответил на мой сигнал? Хотелось бы, хотелось бы… Но я запретил себе ликовать. Не хочу потом переживать разочарование. Спокойнее, Рой. Не трать нервы, они еще пригодятся.

Запускаю построение маршрута. Дистанция с учетом объезда: 420 километров. Да уж. А если бы я был не на авто?!

«Ладно, пробурчал я себе под нос, заводя машину, — проеду сейчас по-максимуму, потом сделаю ночевку. И никуда я из машины не выберусь, даже не просите. Хватило с меня сегодня… Я даже ссать буду в бутылку…»

Местное время: 08:34. Дней на задании: 12

— Где машину пролюбил? — спросил меня ухмыляющийся мужик с Террой возле внедорожника.

То, что он ухмылялся, я прочитал лишь по глазам — поллица скрывала темная маска. Он придирчиво осмотрел меня с ног до головы, но ничего не сказал.

— А, бензин кончился, — махнул я рукой себе за спину, — уже два часа пешкодралом…

— Отметку на карте поставил? Ну, где авто бросил, — пояснил мужик, видя мое непонимание.

— А, не. Надо?

— Вот это ты зря, — пробормотал он и, наклоняясь, стукнул в боковое стекло машины.

Из нее вылез водитель. Тот, второй, судя по всему, объяснял, какой я идиот, скупо жестикулируя. Еще пару минут они потратили на то, чтобы посмотреть что-то в интерфейсе своих браслетов. Еще через пару минут провели с кем-то краткий сеанс связи. Подождали. Снова проверили браслеты. И только после этого меня жестом пригласили в машину. Предварительно сложив мою Терру и рюкзак в багажник. Мне же оставили только сухпай и бутылку воды. Ну, и на том спасибо.

Мы проехали до брошенного авто, и один из бойцов вышел. Пользуясь случаем, я перебрался на переднее сиденье, рядом с водителем. Тот хмыкнул, но ничего мне не сказал.

— А что, он так и останется там один? — забеспокоился я, высматривая в лобовом стекле, что второй мужик делает, и понимая, что мы трогаемся с места, — Здесь же нихрена нет в радиусе ста километров, и машина не на ходу…

— Ты не понял, — мягко прервал мою тираду водитель, — я не буду с тобой диалог вести.

Я пожал плечами и отвернулся к окну. Ну и ладно. Не очень-то и хотелось. Зато — меня куда-то везут! Может быть, мне даже не придется сегодня ночевать под открытым небом! Впрочем, я уже привык, и мне даже немного начало нравиться. Никаких тебе стен вокруг, никакой сирены побудки. Свобода в полном понимании этого слова. Звездный купол над головой. И куча времени, чтобы как следует все рассмотреть.

Внезапно меня прошиб холодный пот. Сумки! Я же не проверил, что в тех сумках на заднем сиденье! Вот это меня выдрессировали! Вот это дела! Что я даже не заглянул хотя бы одним глазком внутрь! Кажется, любопытство во мне все-таки угробили… Но и то — неважно. Важно лишь, куда меня привезут, и что надо будет делать. Честно — я уже и сам не знаю, где хотел бы оказаться. Я побыл патрульным в первом лагере — и думал, что мне не понравилось. Потом было обучение, которое порядком бесило. Потом меня перевели в Лагерь-2, и там я понял, что в первом лагере было еще сносно. Далее меня вообще выкинули из лагерей, и я чуть не сдох. Впрочем, в обоих лагерях шанс сдохнуть тоже был. И вот — меня отправили на одиночное задание на сбитый объект, которое едва не кончилось катастрофой. Так где же лучше?..

Я равнодушно взирал на покрытые цветами холмы за окном, вспоминая, какую опасность на самом деле они несут. Думал подремать, но в сон не клонило. Тогда решил отследить, куда меня везут, и на сколько же километров я промахнулся, когда пытался «выйти к людям». Но карта на моем браслете оказалась заблокирована. Я хмыкнул. А чего я, собственно, ожидал? Вообще ни разу не удивительно.

Часа через два авто заехало в длинный тоннель, где и остановилось.

— Сорян, мужик, — пробормотал водитель, накидывая мне мешок на голову.

В целом, к такому обращению я привык. Но сегодня этот милый маленький жест пробудил во мне сильный страх. Я даже подумал, что это предчувствие чего-то очень плохого. А я, дурак, разговоры заводил! Батончики на переднем сидении трескал! В окошко смотрел! А мне — мешок на голову, да и «того»! Я же выполнил свою задачу, все…

Но сразу же за этими мыслями пришли образы: темнота. Куда-то везут. Тело привязано. Обездвижено, и можешь только выгибаться дугой. Больше ничего не можешь. А страха нет. Есть злость. Потому что везут тебя убивать… И ты знал об этом заранее! Но никак не подсуетился! И жалеешь только об одном: что не поверил себе раньше!

Я потряс головой. Что это сейчас было? Воспоминания? Но у меня нет с ними контакта. Бывает, ты что-то не помнил, потом вспомнил, и такой: «А! Ну, конечно же!»

Но у меня не было вот этого «А!»

Пока я пытался понять, что к чему, меня уже выводили из машины. Пришел кто-то еще, меня подхватили под обе руки и повели. Мы шли какими-то холодными коридорами — почти уверен, что это коридор! Иначе что еще такое длинное и петляющее? После чего толкнули в помещение, сорвали мешок и щелкнули дверью за спиной.

— Выключите свет! — требую я, пока мои глаза наливаются слезами.

Слишком ярко. Слишком! Режет… Кто-то щелкает выключателем, и я открываю глаза.

Знакомая обстановка. Кресло, к которому могут пристегнуть. Монитор светится на столе в углу. Сзади стоит Райли.

В первую секунду я так обрадовался! Я хотел рассказать ему все-все: о своих бедах и приключениях, о том, как несколько раз избежал смерти, о том, как много мне удалось разведать! Короче говоря, я собирался засыпать его информацией! Но что-то в его выражении лица заставило меня молчать. Он был не зол, нет. Он выглядел ужасно разочарованным, хоть и скрывал это за обычным собранным видом. Но я умею подмечать детали. Когда только научился, хех…

— Что у тебя с глазами? — нахмурился он, подходя ко мне и разворачивая мое лицо к монитору.

Повертел мою голову так и сяк, рассмотрел.

— А что у меня с глазами? — забеспокоился я, — Просто слишком яркие лампы тут.

— А ты сам себя в зеркало видел? — усмехнулся Райли.

Я помотал головой.

— Знаете, как-то вне лагерей зеркала не предусмотрены…

Он пропустил мое замечание мимо ушей и, порывшись в ящике стола, достал оттуда маленькое круглое зеркальце. Настолько маленькое, что, думаю, его отломали от стоматологического прибора.

— Смотри сам.

Что разглядишь в такую малышку? Но я разглядел. Радужка теперь была полностью белая. Зрачок сжался до маленькой точки. По краю радужка была обведена толстой черной полосой. Класс…

[ image30 ]

— Понятия не имею, — буркнул я, возвращая зеркало Райли, — но я теперь замечательно вижу в темноте.

— Я вижу, вижу…

Райли поднес браслет к губам.

— Медиков ко мне. С большой укладкой.

Мне не было страшно, хотя раньше бы такая ситуация напугала. У меня ничего не болит, так чего переживать, да? Ах, точно…

— Меня еще покусали, — пожаловался я, закатывая штанину.

— Медикам это покажешь. А, вот и они. Свет не включайте. Воспользуйтесь фонариками. А ты садись пока в кресло, — обратился Райли теперь ко мне, — дел много. Совместим, так сказать, приятное с полезным.

Я, в общем-то, и не сомневался…

— Анализы у него возьмите, потом на полный скрининг, — распоряжался Райли, — и что за зубы у тебя в рюкзаке нашли? Кому успел выбить? — обратился он ко мне.

— А, это у тех тварей отвалились, прямо тут, в бицухе стояли. Пародонтоз у них, — хихикнул я, вспоминая собственную шутку-самосмейку.

Райли это нисколько не повеселило. И, кажется, он передумал вести со мной разговоры, пока медики не уйдут. У меня забрали кровь на анализ, обработали укусы и наложили повязки с какой-то холодной мазью. Потом в комнате образовался лаборант с планшетом. Он подошел к Райли и что-то тихо сказал. Райли заглянул в планшет и поднял бровь.

— Полную проверку. Срочно, — скомандовал он.

Тут же в комнате образовалась каталка. Меня, упирающегося, все-таки на нее уложили — разумеется, набросив на голову мешок, и куда-то повезли. Новое помещение оказалось плотно напихано всякими медицинскими приборами. Словно Райли ограбил элитную больницу и свалил все в одну комнату. Мешок мне сняли, подключили миллион датчиков, что-то проверили, миллион датчиков сняли и переставили в другие места. И снова что-то проверили. Всего около меня крутилось шестеро: пять медиков и один, по всей видимости, главный. Он ничего сам не делал, только раздавал указания и контролировал.

Через двадцать минут вошел Райли. Главный передал ему планшет, и тот еще больше озадачился.

— Везите обратно, — скомандовал он.

Мы проделали путь до первой комнаты, где Райли сухо попросил всех оставить нас. Я уже сам, без опаски, сел в то самое кресло. Страшно не было, хотя раньше такие многозначительные переглядывания по поводу моих анализов меня бы, скажем так, напрягли.

— К твоему состоянию мы еще вернемся, — пообещал Райли, — торопиться тут уже поздно. Это я не чтобы тебя запугать, говорю, а так — констатирую факт. Чего ты умудрился наглотаться?

— Воду пил из зараженного источника, — пожал я плечами, — помирал от жажды, а в аптечке фильтр удачно нашелся.

— Удачно, да неудачно, — цокнул языком Райли, — фильтр этот для другой воды предназначен. Но, хорошо, хоть фильтром воспользоваться догадался! А то бы мы тебя так просто не отловили…

Он жестом пригласил меня пересесть за монитор.

— Хочу тебе кое-что показать. А потом будет обед. Изголодал, небось.

— Ну, не жировал, — хмыкнул я, — спасибо за рюкзачок с подарками.

Райли тем временем запустил видео на экране.

— Узнаешь? — кивнул он на монитор.

Я проморгался от яркого света и вгляделся в экран. Снято откуда-то из-под потолка. Коридор и дверь. И? Я недоуменно обернулся на Райли.

— Смотри-смотри, — кивнул он, — а то все пропустишь.

Четверо идут по коридору. Три бугая и одна девушка. И девушка эта — Ри. В форме, с оружием, в общем — при полном параде. Один из мужчин прикладывает браслет к сканеру, дверь разблокируется. Входящие каждый по очереди отмечаются на сканере. Ри заходит последней. Кадр меняется. Все так же сверху мы видим лабораторный кабинет. Знакомый мне. Именно сюда меня привели в первый рабочий день. И там была Жанель.

Сейчас же здесь никого не было, кроме четверки патруля. Я понял: это запись с камер наблюдения, а Ри с ребятами пришла дежурить. Так… Но почему Райли это показывает? Неужели с Ри что-то случилось?..

— Смотри дальше, — потребовал Райли, видя, что я собрался закидывать его вопросами.

Внезапно все, кроме Ри, начинают судорожно тыкать в свои браслеты. Ри не обращает на них внимания и занимается проверкой и подготовкой оружия. Распределяет магазины в разгрузке, досылает патрон в патронник, ставит на предохранитель.

Мужики начинают что-то доказывать Ри, активно жестикулируя. Ри спокойно мотает головой и что-то отвечает, но я не слышу.

— Без звука? — спрашиваю я, не отвлекаясь от экрана.

— Ага. Захвата звука на камерах нет. Без толку.

Мужчины один за другим покидают лаборантскую, оставляя Ри одну. Она никуда не торопится, спокойно садится на ближайший стул и ждет.

Видео поставлено на быструю перемотку. Ничего не происходит, Ри сидит себе на стуле и болтает ногами. Возобновляется нормальная скорость. Ри вдруг вскакивает, крутится по сторонам, проверяет браслет. Ага, вижу. Над дверью мигает тревожная лампочка. Ри бросается к компьютеру, пытается что-то нажать, мечется из стороны в сторону. Затем хочет покинуть лабораторию и дергает дверь на выход. Но та не поддается. Она дергает сильнее и сильнее, но бесполезно.

Сердце у меня забилось чаще. Это слишком похоже на начало чего-то очень плохого. Мне даже расхотелось смотреть дальше, но я знал: не посмотрю сам, меня заставят смотреть. Если Райли сказал, что нужно так — так и будет. Буду смотреть пристегнутым к креслу…

Ри вдруг останавливается. Перестает дергать дверь и быстро оборачивается, взводя оружие. В этот момент дверь с тревожной лампочкой распахивается, и из нее вываливается три арпа.

Я вздрогнул.

Ри реагирует мгновенно. Одного, ближайшего, ей удается поразить двумя меткими выстрелами. Едва начинает стрелять в следующего, но третий замахивается огромной лапой и делает подсечку. Ри падает на спину, тут же группируясь и не переставая стрелять. Что-то переключает и снова палит. Наверное, поставила автоогонь.

Второй готов. Третьему удается уйти от выстрелов, и он впивается зубами в ногу Ри. Та стреляет, но в глаза арпу очень трудно попасть, пока он в этом положении. Он резко дергает ногу на себя, и та отрывается.

Я вздрагиваю еще раз.

[ image31 ]

Арп, вероятно, поняв, что подсунули ему пустышку, а не вкусную человеческую ногу, снова бросается на Ри. Та поджимает вторую ногу, но арпу удается оторвать и ее. Пока он разбирается с протезом, Ри меняет магазин.

Ей удается попасть в глаз, и тварь падает прямо на Ри, прижимая ее своей тушей. Ри что-то кричит. Наверное, зовет на помощь. Сама она не может снять с себя такую тяжесть. Поэтому потихоньку отползает, освобождаясь от веса.

Конец видео.

— Еще раз? — спросил Райли, вставая со стула позади меня и подходя компьютеру.

— Спасибо, я все рассмотрел, — прошептал я, хотя в голове крутилось совсем другое. Сплошное нецензурное.

— Она жива?

— Жива, — заверил меня Райли.

— Так, значит, и ее пытались убить тем же образом?! — я вскочил со стула, — Сначала этого, как его там… Ну, новичка, что со мной приехал. Потом меня! Потом Ри! И каждый раз это бы выдавалось за несчастный случай! Вы же получали мои отчеты?

— Получал, и только благодаря им мы успели вовремя, чтобы спасти Ри от нового покушения. И еще благодаря тебе у меня есть видео случившегося и системные логи. Это важное доказательство.

— Кстати, да, — пробормотал я, — ведь до вас ничего не доходило.

— Теперь доходит. Мы навели порядок.

— Значит, задание выполнено? — с надеждой спросил я.

— Можно и так сказать. Есть, конечно, новые обстоятельства, но о них потом. Сейчас у нас вопросы важнее.

Меня бросило в жар. Что может быть важнее жизни? Ри чуть не погибла. Только высочайшая подготовка спасла ее. Я несколько раз должен был сдохнуть. И — да, вытащите из меня чертову ампулу! Я не собираюсь быть на крючке постоянно.

— Сядь в кресло, — предложил Райли, — поболтаем.

Я недоверчиво скосился на него, но повиновался. Осторожно сел, ожидая подвоха. Но Райли задал совершенно неожиданный вопрос.

— Что насчет твоей памяти?

— А что насчет моей памяти?

Райли ходил кругами, и мне приходилось крутить головой туда-сюда.

— Странные воспоминания были?

— Были. А откуда…

— Аналитики не ошиблись, — пробормотал Райли себе под нос.

— Не ошиблись в чем?

— В отчете о твоем психическом профиле они предупредили, что некоторая деятельность стриггерит вытесненные воспоминания, а там уж и до рецидива недалеко.

— Рецидива чего?

Райли с сомнением посмотрел на меня.

— Так ты не вспомнил? Видимо, пока не окончательно. Расскажи мне, будь добр.

Я пожал плечами.

— Это были как будто чужие образы. Я не чувствовал, что вспоминаю о себе. Отклика не было.

Я вкратце рассказал о своих видениях. Райли долго потирал подбородок, не говоря ни слова.

— Что ж, — вздохнул он, — думаю, будет проще, если мы не будем дожидаться, пока тебя прорвет. Это многое поставит под удар.

Мне не понравилось, как он это сказал. Кого поставит под удар? Что поставит? Не люблю я загадки, когда не понимаю, о чем речь!

— Острое параноидальное расстройство — тебе о чем-то говорит?

Я нахмурился.

— Допустим. И что?

— Это диагноз, от которого тебя когда-то лечили. Странно, что ты вообще ничего не помнишь. С другой стороны, — Райли пожал плечами, — психика строит свои защиты. Память мастерски оберегает нас от того, что психике помнить не выгодно.

Я сидел, как оглушенный. Я был в психушке?

— Было непросто раскопать эти сведения, — я видел, что Райли очень горд собой, говоря это, хоть и скрывает, — тем не менее, они есть в твоем личном деле. У нас, я имею в виду.

Райли сделал паузу и, вздохнув, продолжил.

— Я поставил на твой склад личности. Аналитики были против, считали, что это повлечет за собой непредсказуемые для выполнения задач последствия, но я решился на этот риск. И дал тебе соответствующую работу.

— Это поэтому вы говорили о каких-то моих наклонностях? — нахмурился я.

— О них, да. И волею случая ты вновь оказался в условиях, когда полагал, что тебя хотят убить. Тогда, давно, в больнице ты утверждал именно это.

— Но меня хотели убить на самом деле! — запротестовал я.

Я все еще не осознал полностью. Да, может, Райли и говорит правду, но пока я не вспомню все до мелочей, я не собираюсь ему верить! Я просто не могу прочувствовать, что это тоже был я. Там, в своих, якобы, воспоминаниях!

— А ты в этом уверен? — Райли наклонился, опираясь на подлокотник кресла и пытливо глядя на меня, — Ты уверен, что все это — правда?

Я заморгал.

— Ну… Конечно. Иначе почему я оказался вне лагеря?

— Сбежал? — пожал плечами Райли, — Но давай об этом позже. Меня интересуют твои другие воспоминания. Ложные. Вот, например, ты так хорошо говоришь по-русски. А ты вообще уверен, что та семья, о гибели которой ты вспоминаешь, у тебя была? И что ты в приципе не родился в России?

Я оторопело молчал. Что он сейчас несет?!

— Ты вообще помнишь свой родной язык? — продолжал давить Райли.

От волнения мне показалось, что я не помню ровным счетом ничего. Брось, Рой! Так не может быть! Он тебя просто разводит.

Я сжал кулаки.

— Конечно, моя семья была. Как вы смеете говорить такие вещи! Часы! Папины часы, из-за которых вы меня и наняли. Точнее, — поправился я, — из-за того инцидента с хулиганьем.

— Допустим, — усмехнулся Райли, — а часы-то где? Что-то я не вижу у тебя никаких часов, кроме выданного мной браслета…

Я машинально схватился за левое запястье. Часов и правда не было, но…

— Я же оставил их в лагере! Они там, в моем куполе, в личном шкафчике! Я был на задании вне лагеря, и не смог попасть обратно. Он послал людей, чтобы меня убить!

— Позволь уточнить. Кто — он?

— Я думаю, это управляющий, — мой голос срывался от волнения, — я уверен, с ним что-то не так! Уверен! Хоть и нет неопровержимых доказательств.

Райли выпрямился, отталкиваясь от подлокотника и немного походил по комнате.

— Интересно ты, конечно, складываешь, — пробормотал он тихо, но так, что я это услышал.

Я вскочил с кресла.

— Этого не может быть, — задыхаясь, выпалил я, — вы врете. Не знаю, с какой целью, но врете. Или вы хотите сказать, что выбрали меня не из-за случая с часами, а потому что у меня была паранойя в анамнезе?!

Райли обернулся.

— Ну, вот ты и вышел сам на это. Молодец, — похвалил он и поднес к губам браслет, — уводите.

Мне хотелось делать что-то немыслимое! Кинуться на Райли с кулаками, раскидать конвой, который сейчас придет за мной, поджечь тут все к чертям собачьим… Если, конечно, голые стены могут гореть… Но я сдержался. Мне стоило это невероятных усилий, но я смог. Меня увели с мешком на голове, а я все шел по коридору и орал, что Райли врет. И что он — не тот, за кого выдает себя. М-да… Похоже, моя карьера в Корпорации как-то слегка не задалась…

***

Местное время: неизвестно

Браслет мне сняли, закинули в знакомую комнату с матрасом, да так и оставили. Через пару минут принесли еду. Я дождался, пока надзиратели уйдут, и переместился за стол. У меня от голода живот уже к позвоночнику прилип. И в то же время слова Райли взбаламутили мне нервы, и казалось, что кусок в горло не полезет.

Я снова вспомнил Лею, и ее совет — есть, даже когда совсем не хочется. И, знаете, довольно быстро все умял. Удивительно, но мне притащили даже кофе в порционном пакетике. Было бы чем его заварить…

Словно услышав мои мысли, зашел надзиратель с кружкой кипятка. Я благодарно кивнул и засыпал ароматную смесь в чашку. Хорошо… Но не совсем.

Пока ел, тревожные мысли крутились где-то далеко. Когда еда кончилась, и я допил последний глоток кофе, мысли меня нагнали. Я заставлял себя все вспоминать в мельчайших деталях: прикосновения, звуки, запахи! Я пытался воссоздать полную картину, чтобы быть уверенным, что моя семья действительно существовала и погибла. Я же помню лица! Я помню голоса. Я помню горе, которое меня настигло, когда я всех потерял. Мама! Папа! Сестренка!..

И я помню ощущения от ремешка часов…

Где-то здесь была мозолька от него!

Я задрал рукав куртки и стал водить ладонью по запястью в поисках знакомого бугорка. Его не было. Сердце екнуло, но я убедил себя, что просто несколько месяцев не носил часы. А браслет, выданный в лагере, сидел плотно и не натирал. Но все равно стало как-то тошно. Неужели все это — вымысел моего больного воображения?

[ image32 ]

А что насчет больницы? Помню ли я все в деталях? Нет! Помню злость. Помню ужасное ощущение собственной беспомощности. Ты знаешь, что тебе хотят навредить, но не можешь действовать на опережение! Банально потому что ты привязан к койке.

Ладно, Рой, так недолго и с ума сойти. Быстро в душ! Пора освежиться! Пора сменить одежду. Вон и комплект новый лежит на матрасе. Вперед — марш!

***

Местное время: неизвестно

Райли зашел ко мне позже, когда я передумал все тяжелые мысли и валялся на матрасе, мрачно уставившись в потолок. Он притащил две кружки с горячим чаем и шоколадку.

— Возьми, — протянул он мне плитку, — будет легче.

Я не пошевелился. Не люблю я, когда со мной свысока. Когда какие-то тайны. Когда от меня изначально что-то скрывают. А я, значит, как дурак, ничего не знал, верил ему. Подписал нескончаемый контракт. Да, знаю, я нигде ничего не подписывал, но покажите мне, как свалить с этой планеты? У нас что, уже запустили прямую маршрутку? Вот именно. А жить дикарем… Ну, я и в России неплохо жил. И на рудниках бы неплохо жил, если бы меня туда турнули после освобождения. Впрочем, я уже отжалел свое об упущенных возможностях. Надо решать ситуацию по факту.

В комнату зашел мужчина в маске и положил на стол плоскую коробку. Когда дверь за ним защелкнулась, Райли кивнул на свободный стул:

— Садись. Время платить по счетам.

Я нехотя поднялся с матраса и сел, угрюмо смотря на Райли. Тот тоже выглядел не очень, надо сказать. Ему бы подошло слово «опечаленный». Есть в русском такое замечательное слово. Оно не имеет настолько сильного английского аналога, как мне кажется.

Райли разломал шоколадку, шурша упаковкой, раскрыл ее и положил передо мной.

— Ты что-нибудь вспомнил? — спросил он меня.

— То, что вы меня обманули, — бросил я с вызовом, — больше ничего. Не пытайтесь отнять мою жизнь. Часы — были. Вот здесь, — я постучал по запястью, — и семья была. И будет. Я их не забуду.

Мне отчего-то захотелось плакать, но я сдержался. Я, кстати, никогда не говорил себе «мужики не плачут». У меня другая мотивация. Я не собирался показывать слезы этому шулеру. Чтобы он радовался, как ловко удалось меня обставить. Кроме того, у меня было время подумать, и я понял еще кое-что…

— И вы обманывали меня не раз. Вы — никакой не скупщик. Вы заправляете тут всем. Теперь мне очевидно.

Райли поднял брови, но промолчал. Он ждал, что я скажу что-то еще, но мне резко расхотелось что-то доказывать. Какая разница?!

— Молодец, — похвалил он, — не сломался. И вот тебе первая награда.

Он что-то достал из кармана и легонько бросил мне в руки.

Часы. Папины часы. Любимые. Знакомые.

— Я распорядился вскрыть твой личный ящик, когда был в Лагере-2, — начал рассказывать Райли, пока я прилаживал часы на законное место, — знал, что это очень важно. Ты уж извини меня. Аналитики просчитали, что ты не переживешь дальнейший кризис. И был только один способ: рискнуть и проверить. Ты выдержал. Я поставил на тебя против всего аналитического отдела.

Я удивленно уставился на Райли.

— Дальнейший кризис? А это что было? Курорт?

Райли усмехнулся и покачал головой.

— Мне начинает нравиться твой юмор. Все только начинается, Рой. Мысли шире.

С этими словами он открыл коробку и достал оттуда браслет.

— Тебе будет начислена единоразовая выплата 50 тысяч либов. Помимо этого, вот твои бонусы. Личный браслет нового, пятого поколения. Такие только у меня и у высшего командного состава. И вот, — он извлек из коробки планшет, — личный девайс. Пользуйся.

[ image33 ]

Я молчал. Честно говоря, я обрадовался только часам. Остальное мне и в душе не нужно было. Но, раз дают… Сухо поблагодарил. Взял, положил перед собой. И снова уставился на Райли. Не это я хотел получить. И не это услышать. А что — не имею понятия. И вопросов вроде много, но не хочется их задавать.

— Когда я нанимал тебя, — глухо проговорил Райли, трогая пальцем шоколадную обертку, — я действительно ориентировался на твой психический профиль и на твое прошлое. Не скрою, мне были на руку твои параноидальные наклонности. И режим берсерка, когда задевают нечто важное для тебя. Я хотел, чтобы таким важным стала Корпорация… Но склонность твоя была не в этом. Иногда там, где, как тебе кажется, находится второе дно, есть еще и третье, и четвертое — и так до бесконечности. Твоя склонность — выводить всех на чистую воду. Никакие аналитики не смогли просчитать цепочку событий, которую ты запустил, приехав на Границу.

— И? — я не понимал, к чему он клонит. И после недавней «проверки» снова доверять как-то не хотелось, уж извините. Поэтому я не болтал лишнего.

— М-да, непросто будет ввести в курс дела, — усмехнулся Райли, — тут столько моментов. Начнем с того, что твои догадки верны. Это я — Корпорация. Скупщиком я стал, чтобы набрать личный состав. Не тот, что работает в лагерях под началом штаба. Другой, подчиняющийся только мне. И ты отлично показал себя в деле. Сколько опасных закладок ты смог вскрыть… Мы с тобой их еще не раз пересчитаем. Что касается наклонностей… Когда ты начал чудить в первом лагере, я поднял все архивы, чтобы уточнить один момент. И я нашел его. Ты не помнишь? Жаль, вижу, что так и не вспомнил. Ты попал в психушку не по болезни. Тебя действительно пытались убить, Рой. И ему было важно скрыть это. Поэтому ты получил курс лечения и пятно в биографии.

Я сжал кулаки. Я ведь что-то помню! Кому-то я тогда перешел дорогу! У меня был друг… Или не друг. Но я побывал у него дома, и что-то такое подслушал, касающееся его отца… Что-то серьезное. И вот этот отец! Черт, вспоминаю!

Я закрыл глаза ладонями и потряс головой. Я явно не хотел вспоминать это. Психика сопротивлялась и блокировала возникающие образы, как вирусная программа раз за разом сворачивает антивирус и не дает ему запуститься.

— Вижу, что процесс пошел, — сочувственно вздохнул Райли, — тебе придется когда-то вспомнить. Твоя боль — это твоя уязвимость. Но медики помогут тебе стать неуязвимым. Не нужно этого бояться. Ты должен знать: с тобой все в порядке. Ты просто…как бы выразиться…вечно оказываешься там, где надо. Хотя кому-то может показаться наоборот… М-да… Ладно, — Райли хлопнул себя по коленям, — мы еще вернемся к этому. А сейчас — время для заслуженной награды. Включи планшет.

Я активировал девайс и вошел в систему с личным браслетом. Райли указал на экран:

— Вот сюда, в хранилище. Там видео…

Я вопросительно взглянул на Райли, но тот уверенно кивнул. Что ж… Посмотрим…

Жанель. Сидит за столом, напротив двое в масках, перед ними планшет. Комната затемнена. Съемка откуда-то сбоку.

— Итак, вы пошли на служебное преступление — я бы даже сказал, на ряд служебных преступлений, — утвердительно заявил один из мужчин.

Жанель вздрагивала и иногда прикрывала лицо ладонью. Кажется, плачет. Камера это не улавливает.

Поднимаю удивленные глаза на Райли, но тот кивает на экран: смотри дальше.

— Вы помогли испытуемому совершить побег из лаборатории, — ледяным тоном перечисляет мужчина, — вы неоднократно, я бы даже сказал: ежедневно перехватывали пакеты данных, идущие из лагеря и в лагерь…

Жанель мотает головой.

— Вы поднимали ополчение среди джунов…

— Нет!

— Спланировали убийства трех рекрутов…

— Вы что? Нет!!!

Я видел, что Жанель не притворяется. Но мужчинам в масках было все равно.

— Слушайте, — успокаивающе начал второй, — я могу понять ваши чувства, и мне, честно говоря, вас жаль. Ваш управляющий спихнул всю вину на вас. Он только что дал показания.

— Аарон? Нет. Я не верю! — Жанель поджала губы, но вскоре ее подбородок затрясся, и она разрыдалась, уронив лицо в ладони.

[ image34 ]

— У нас есть запись, — невозмутимо продолжал второй, — там все ясно сказано.

— Нет, нет, — Жанель мотает головой.

Я остановил видео и поднял глаза на Райли.

— Она должна была попросить включить запись. При ней. И чтобы вы еще доказали, что оно не смонтировано ИИ…

Терпеть не могу смотреть, как над людьми издеваются! Да, Жанель в чем-то замешана, и я сам высказал эту догадку. Но это… Это перебор. Я так считаю.

Райли мягко улыбнулся и вновь указал носом на планшет.

— Да они же брешут! — возмутился я, — Блефуют! А, может, тут и пытки записаны? Записаны, да?

Райли пожал плечами.

— Это методы ведения допроса. Кто ни в чем не виноват, того и не заденет. Именно поэтому я спорил с аналитиками и настаивал на том, чтобы ты вспомнил болезненный опыт психиатрической лечебницы. Твоя боль — твоя слабость. Нет боли — некуда давить. Понял? Событие было, а боли — нет. Так и надо.

Я покачал головой и продолжил просмотр. Не одобряю, в эту секунду вообще ненавижу, но смотреть меня так или иначе заставят.

До пыток не дошло. Жанель раскололась. Впрочем, можно сказать, что «повезло». Ну или…как посмотреть.

— Да все не так было! — вскричала она, — Что вы вообще знаете? Вас там не было!

— Давайте по порядку, — мягко прервал ее первый мужчина, — и начнем мы с момента появления Рэдди Марлоу в качестве испытуемого.

Я видел, что Жанель не хочет говорить. Очень не хочет. Но и молчать тоже боится. Понимает, что против двух крепких ребят вообще ничего не сделать. А надо будет — и еще людей подключат.

Не была она и психически устойчива. Такой вот человек. Маленькая, тоненькая, тревожная. Но я четко видел: она боролась с самой собой. Как будто бы дело было не просто в чьей-то халатности. Я закусил губу. Очень неприятно за этим наблюдать, очень. Все же она не такой плохой человек. И я терпеть не могу, когда кто-то при мне страдает.

— Чтобы вам было легче вспоминать, — добавил второй, — ваш браслет работает сейчас в режиме распознавания лжи. Ну а мы — будем вести подсчет неточностей в вашем рассказе. Как наберется нужное количество — мы отсюда переместимся в другую комнату.

— Там будет интереснее, чем здесь, — подхватил первый, — ну так что?

Жанель взяла себя в руки. Даже слегка выпрямилась. Глубоко вздохнула. Казалось, она четко осознала: выбора другого нет. Мне знакомо это чувство. Называется «стадия принятия» — когда, как бы ни было больно, ты признаешь неизбежное. И — о ужас! Тебя не разрывает неистовая боль, как ты ожидал. Нет — тебе было больно, пока ты сражался. А теперь тебе стало гораздо проще.

— Когда Рэдди поступил к нам, меня довольно быстро перевели следить за новым крылом, — часто дыша, начала Жанель.

— Кто перевел? — перебил первый.

— Система, кто еще. Моя задача заключалась в снятии показаний с боксов, подготовке испытуемых к тестам, заборе материалов и слежке за порядком. Помимо Рэдди, в лабораторию поступило еще трое испытуемых.

— Назовите имена.

— Мы не знали их имен!

— Но испытуемого Марлоу вы называете по имени.

— Он сам мне его сообщил.

— Принято. Дальше.

— В какой-то момент Рэдди просто исчез из своего бокса. Мы сами не поняли, куда он девался. Даже по камерам не было понятно.

— «Мы» — это кто?

Жанель закусила губу. Она поняла, что проболталась.

— Мы — это я и управляющий. Я сразу же сообщила ему о случившемся.

— Итого, вы двое решили умолчать о таком важном происшествии, как побег разумного испытуемого. Отлично. Благодарю за честность. Однако вы, дорогая моя, пропустили целый пласт событий до исчезновения Рэдди.

Плечи Жанель опали. Второй мужчина решил не давать ей ни секунды и перехватил инициативу в допросе.

— Вы вступали в сексуальные связи с Рэдди Марлоу?

Кажется, я видел, как Жанель краснеет.

— Да, — прошелестела она, опуская глаза.

— А я бы прямо в лицо сказал: «да», сообщил я, останавливая видео, — вы же сами создали условия, при которых невозможно уединиться! И пожинаете плоды…

— Ты смотри дальше, — усмехнулся Райли, — то, что у вас с Даной ничего не вышло, это, можно сказать, даже хорошо.

— Ну-ну…

Я вновь включил видео.

— То есть, испытуемый мог покидать бокс по своему желанию и разгуливать, где попало?

— Нет. Я сама открывала бокс.

— Ну, вы же понимаете, что физически слабее испытуемого? При желании он мог бы в бокс и не вернуться, а устроить погром в лаборатории.

— Тем не менее, не устроил! — выпалила Жанель, — Он не такой, вообще-то.

— Что вам дает основания делать такие выводы?

— Я…мы общались.

— А кто был инициатором сексуальной связи?

— Он… Или, — Жанель замялась, — да откуда я знаю! Все к этому пришло!

— Все к этому пришло, — эхом повторил второй, — что ж, ладно.

Мне показалось, или Жанель сдерживает отнюдь не слезы? Кажется, ее душит злость…

— А для чего предназначалось то устройство, которое вы передали Рэдди? И которое мы обнаружили у вас в личных вещах.

— А откуда вы…

— На вопрос отвечайте.

— Это перехватчик сигнала, — вздохнула Жанель.

— Подробнее, подробнее, — жестом подначил ее первый, — все функции озвучьте. И как вы его собрали.

— Из списанных деталей собрала. Разработка моя, — не без гордости призналась лаборантка, — позволяет перехватывать системные задания и уведомления, деактивировать датчики, внедрять пакеты информации в систему лагеря и изымать их оттуда же.

Мужчины переглянулись.

— Ладно, допустим… И почему же вы собрали для Рэдди этот прибор? Он просил вас об этом?

Жанель молчала.

— Дважды подумайте, прежде чем соврать. Повторяю: Рэдди просил вас собрать прибор?

— Не совсем… То есть… О боже! Я знала о его намерении бежать и предложила помощь.

— Почему вы предложили помощь?

— Потому что нас обманули!

— Кто, кого и в чем?

Жанель сверкнула глазами.

— Вы. Корпорация. Нас всех. Во всем! Увезли не куда-нибудь, а на другую планету! Без шанса вернуться домой! Без права уволиться и уйти! Мы не подписывали такой договор! И не соглашались на эти условия!

Мужчины снова переглянулись.

— Эм… Так, отлично. Вы же понимаете, Жанель, что знаете слишком много? Кто снабдил вас этой информацией?

— Рэдди…

— А вы уверены, что он не обманул вас?

— Он не мог врать!

— Почему же? Чтобы придать вам нужную мотивацию — вполне! Скажите, а как вы продумывали свое оправдание после того, как Рэдди бы успешно сбежал? Вы же еще в процессе подготовки не могли не понимать, чем это обернется для вас. Но вы лепили себе приговор слишком методично.

— Мы собирались бежать вместе, — Жанель снова начала всхлипывать, — вам, видимо, не понять, что значит свобода. И что такое обман.

— А, это многое объясняет, — кивнул второй, — но почему же план провалился?

— Он не провалился! — выпалила лаборантка, — Просто в один день Рэдди исчез. Без улик, без доказательств с камер. Это какая-то ошибка…

— Почему же. Вполне действенный план. Запудрить мозги девчонке, влюбить ее в себя, раскрутить на всякую помощь, навешать ей лапши на уши, пообещать свободу и любовь до гроба… А потом свалить в закат! Очень удобно!

— Рэдди. Не такой.

— Ну-ну…

— Вы видели его? Он жив? — забеспокоилась вдруг Жанель.

— Если бы видели, он бы уже не был жив, — усмехнулся первый, — впрочем, задача на его поимку уже отправлена. Что ж… Спасибо за откровенность, Жанель. Как знать, может, вам и удастся избежать сурового наказания. Скажите, а что же произошло после исчезновения Рэдди?

Жанель сокрушенно покачала головой.

— Я пыталась понять, что произошло. Я искала улики, зацепки. И ничего. Дверь бокса не открывалась. Дверь в корпус — тем более. Когда я поняла, что все это выплывет наружу, я побежала к управляющему.

— Дайте угадаю… Он предложил прикрыть вас?

— Да, он сказал, что разберется. Сначала очень злился, паниковал. Потребовал, чтобы я все рассказала.

— И вы рассказали?

— Да.

— Полностью?

— Пришлось.

— Как он отреагировал?

Жанель пожала плечами.

— Спокойно, но попросил сделать второй перехватчик. Сказал, что ему нужно понимать, каким инструментом завладел Рэдди.

Первый поднялся.

— Что ж, у меня все.

Второй поднялся вслед за ним.

— Что…что теперь будет?

Жанель умоляюще посмотрела на мужчин, но продолжения не было. Видео прервалось.

— И что же теперь будет? — задал я тот же вопрос Райли.

Как-то жаль мне эту Жанель, если честно. Вляпалась она по дурости. Но истинный предатель здесь — другое лицо.

Райли покачал головой.

— Что будет… Посмотрим.

— Этот перехватчик… Управляющий до сих пор им пользуется, ведь так? Жанель его изготовила, отдала, а уж с помощью него он сделал изолированную систему в лагере!

Райли прикрыл глаза и кивнул.

— Все так. Молодец, Рой. Отличная работа.

— Да что-то мне не по себе от результатов работы, — пробормотал я, — что с ними будет?

— Ну, с Аароном у нас давняя история знакомства. Когда-то он был моей правой рукой. Там, на Земле. И никого другого я в роли управляющего не видел. Но не спешил вводить его в курс дела полностью. Узнав про обман, он затаил обиду. На меня лично. Как я понял, взять все под свою власть стало для него делом принципа. Как видишь, пару лет он успешно водил меня за нос, — рассмеялся Райли.

Но каким-то грустным вышел его смех… Я скривился.

— Значит, он просто воспользовался случаем? И сделал вид, что помогает прикрыть Жанель, а сам…

— Ага. Но, к его чести сказать, он и правда ее прикрыл. И все шло штатно, пока я не послал туда тебя…

— Ясно, — вздохнул я, — опять я заноза в заднице.

— Такова твоя работа, — похлопал меня по плечу Райли, — а теперь отдохни. Думаю, тебе нужно время, чтобы все переварить. Я зайду завтра, а ты развлекайся. У тебя теперь вон сколько девайсов…

Идентификация пользователя в системе.

Выбор объекта: объект «Рождение»

Для доступа к архиву необходима идентификация пользователя как руководителя высшего командного состава.

Идентификация успешно проведена.

Доступ открыт.

Пролог

Высокий широкоплечий мужчина в грязном джинсовом комбинезоне, воспользовавшись внезапной остановкой состава, выбрался из последнего вагона грузового поезда. Он спрыгнул на землю и, хрустя мелким щебнем, побежал вдоль состава, стараясь держаться как можно ближе к вагонам. Темно. Только желтые фонари вдоль железнодорожных путей обеспечивают видимость, да половинка луны где-то в недосягаемой высоте. И Харон...

Мужчина на секунду остановился и запрокинул голову, рассматривая красную звездочку, неподвижно повисшую над горизонтом. Звездочка еле заметно мерцала.

Но надо бежать. Длинный, длинный поезд. Колеса скрежетнули, и состав вновь тронулся. Мужчина ускорил бег. Вон он, нужный вагон! Он уцепился за металлические скобы, расположенные сбоку, и ловко взобрался наверх. Откинув край защитной ткани, которую положили от возможного дождя, вздохнул. Вот результат его трудов. Вот тот уголь, ради которого они с товарищами ежедневно гнут спины. Уголь, который принесет огромную прибыль тем людям, которые для его получения и пальцем в своей жизни не пошевелили. Но времени совсем не было. У него есть лишь час перед рассветом. Надо поспешить. Не жалея своего и без того грязного джинсового комбинезона, он откинул защитную ткань, опустился на колени и принялся голыми руками перерывать груды угля. Мелкие песчинки забивались под ногти, но ему было не привыкать. Он копал и копал, пока не нащупал что-то мягкое.

Кажется, есть! Дрожащими руками мужчина разгреб ямку, на дне которой проглядывало человеческое лицо.

Глава 1

На стене шахты красным цветом мигала лампочка. Где-то вдалеке выла сирена - точнее, она завывала совсем рядом, но из-за обвала, отрезавшего его от основной группы, Найд слышал сирену приглушенно. Казалось, что своды шахты вокруг него пульсируют.

"Хорошо, не придавило, - подумал Найд мельком, судорожно ощупывая груду обвала перед собой, - иначе крышка. Инвалидность, прощай работа, привет, жизнь побирушки... Но что теперь?"

Это случилось так внезапно... Бригада работала в штатном режиме. Комбайн ревел, вгрызаясь в пласты угля, добытый уголь сыпался из-под резцов комбайна на ленту конвейера и ехал по ней на поверхность. В месте добычи стояла непроходящая пылевая завеса. Гидравлические опоры постепенно продвигались вглубь, следуя за прогрессом комбайна. Опоры были необходимы, чтобы условный «потолок» не рухнул на голову шахтерам во время работы машин.

В момент обвала Найд стоял у крайней гидравлической опоры, неподалеку от ответвления шахты. Здесь шахта уходила в небольшой коридорчик, уже не используемый, но и не до конца заваленный – через него проходил конвейер, и коридорчик был еще нужен. Когда в очередной раз ковш комбайна с грохотом вгрызся в породу, стена шахты поехала, начав ронять куски камней величиной с голову взрослого человека. Найд успел отскочить назад, в ответвление, прежде чем место, на котором он стоял, оказалось полностью под завалом.

"Как и комбайн, наверное", - пронеслось теперь в голове у Найда, но в тот момент он об этом не думал. Он лишь отпрыгнул, выругался, наблюдая, как каменный поток отрезает его от основного тоннеля и прислонился спиной к холодному камню. Сердце гулко стучало в тишине. Тишина здесь была непривычна и образовалась от остановки комбайна. Буквально через секунду завыла сирена – и Найд это слышал. Либо кто-то из шахтеров подал сигнал тревоги, либо завал затронул важные узлы, и сработала система оповещения об обвале.

На стене коридора, в котором оказался заперт Найд, загорелась красная лампочка. Видимо, обвал все же не затронул электрокабель – либо он был надежно закреплен, и поток камней не смог его перебить.

Найд тяжело дышал. Первая волна адреналина уже схлынула, и его начало трясти. Дрожащей рукой он провел по лбу, смахивая на глаза капельки пота. Ноги были как будто ватные.

«Соберись! - скомандовал он себе, - Соберись, не время расклеиваться. Надо выбираться!»

Найд стал прикидывать, способен ли он растащить завал. Скорее всего, нет. Завалило капитально, а у него с собой нет даже ломика или чего-то подобного. Только спецовка, респиратор, каска, фонарик, газоанализатор и самоспас.

Газоанализатор пока не подавал никаких сигналов. Это хорошо. Ведь когда в шахте скопится недопустимое количество опасных газов, прибор заверещит тут же. Вот тут-то самоспас и пригодится. Он позволит некоторое время дышать. Тяжелый только, но от него зависит твоя жизнь. Поэтому приходится носить. Обычно его крепили на ремень и так и носили всю смену.

Найд приглушенно слышал, как за завалом происходит что-то активное, но не мог понять, что. Со стороны второго ответвления доносился глухой рев второго комбайна – там работала еще одна бригада. Найду, конечно, хотелось верить, что прямо сейчас его товарищи увидели завал и пытаются решить, как бы поскорее достать его отсюда.

Обычно своды шахт были хорошо укреплены, как раз от таких происшествий. Ведь любая поломка здесь может привести к гибели людей. Отсутствие света или электричества, что не позволит воспользоваться вагонеткой. Но в этом случае можно было подняться на поверхность и "своим ходом". Хуже всего - завалы, которые препятствуют нормальной вентиляции системы шахт и рано или поздно приводят к удушению. Если, конечно, при этом не работает экстренная связь с диспетчерской.

Проблема заключалась вот в чем: у Найда не было рации, чтобы предупредить группу. По регламенту должна была быть у каждого, но по факту их выдавали по штуке на бригаду. Начальство экономило на всем: каску, которая сейчас была у Найда на голове, давно было пора утилизировать. Газоанализатор, возможно, не пищал, банально по причине выхода из строя. Ну а сапоги и спецовку… Их пришлось покупать каждому самостоятельно.

И если раньше Найд на все это закрывал глаза, то теперь до него четко дошло: от того, сможет ли он сообщить товарищам о своем местонахождении, зависит его спасение. Видел ли вообще кто-то, что его завалило? Найд напряг память. Он не мог вспомнить, чтобы кто-то стоял рядом. Скорее всего, товарищи не знают, что он тут. Они, возможно, уже знают о завале, но вряд ли понимают, что за завалом человек. И как же подать сигнал?

«Ладно, рано или поздно меня хватятся, - попытался успокоить сам себя Найд, - обязательно хватятся… А еще у меня есть самоспас!»

«Если он рабочий!» - парируя самого себя, ответил в пустоту Найд.

Найда бросило в жар. Он понимал, что пусть даже сейчас он выжил, пусть его не придавило камнем – но это ещё не значит, что он выживет в принципе. Он заперт в довольно тесном пространстве, где едва-едва циркулирует воздух, и вся надежда только на его группу. Они должны сообщить наверх о происшествии. И им ещё предстоит разобрать завал так, чтобы не оказаться самим под грудой камней.

А что еще ему остается? Идти некуда – коридорчик заканчивался тупиком, и в свете налобника Найд видел, где коридор кончается. Разбирать завал самостоятельно? Невозможно. Есть еще вариант – разобрать защитный обух остановившегося конвейера и вылезти под ним. Но у него нет инструмента, а без пары длинных ключей открутить обух не представлялось возможным.

«Тогда надо дать знать о себе!»

- Эй! – осторожно крикнул Найд, боясь, что его крик вызовет новое движение пластов.

- Эй, я жив! Я здесь! – уже громче добавил он.

Но ему никто не ответил. В тесном пространстве его голос звучал глухо, не было слышно даже эха.

Найд еще несколько минут поразмышлял, что же ему делать. Без рации ему крышка. Нет, вероятно, когда-нибудь его хватятся и догадаются, что он под завалом. Но будут ли искать? Или сочтут погибшим? От этих мыслей Найда бросило в холодный пот. Он еще немного покричал в пустоту, но так и не докричался. Тогда он сел на корточки и обхватил голову руками.

Найд помнил, что при панике потребление воздуха сильно растет. А у него здесь не так-то много воздуха в запасе… Поэтому остается только надеяться, что он сможет протянуть до того момента, как его придут вызволять из каменной ловушки. И прочь мысли о скорой смерти! Прочь! Они ничем не помогают в данной ситуации!

Думая о разном, но в основном, ругая себя: смирился с отсутствием рации, сам дурак! – Найд просидел еще пару часиков. Ноги затекли сидеть то на корточках, то на коленях, и он расположился прямо на холодном камне, рискуя отморозить внутренние органы. Замерзнув, он снял и подложил под себя спецовку и снова сел. Налобник начал тускнеть и мерцать.

Найд машинально проверил ремень, где в небольшом подсумке лежала парочка запасных аккумуляторов к фонарю, но пока решил не тратить их. Он может и в темноте посидеть – какая разница?

В общей сложности он просидел еще часа три и почувствовал, что воздуха уже не хватает. От мысли, что скоро закончится его смена, и все разойдутся по домам, его прошиб холодный пот. Найд совершенно точно не хотел оставаться тут на ночь. Да, фляжка с водой лежит в кармане комбеза, и его не будет мучить жажда, но все же… Хотелось выбраться как можно скорее.

Еще через часик дышать стало совсем некомфортно, и Найд неохотно снял с пояса самоспас. Не хотелось его использовать, ведь это буквально – последняя надежда. После того, как он его наденет, счет пойдет буквально на часы. Без движения ему удастся протянуть еще часика четыре… Задыхаясь, Найд спешно сорвал крышку, что удалось не сразу, а только раза с третьего. Сунул загубник в рот, предварительно вынув заглушку, сделал один вдох, другой, третий… Ничего.

Стараясь не паниковать, Найд проверил, все ли он сделал верно. Этот алгоритм был вшит в него со времен аварийных учений. Все шахтеры могли с закрытыми глазами проделать эти простые действия. И в них было довольно трудно допустить ошибку, тем более после стольких часов тренировок. Но самоспас просто не работал.

«Черт! Подсунули списанный!»

Найду показалось, что перед его глазами расплываются цветные круги и яркие пятна. Это, скорее, было от страха, чем от начинающегося удушения. Но удушение неминуемо наступит – ведь закупоренный завалом коридорчик сейчас выключен из общей системы вентиляции…

Найд запрокинул голову назад, делая короткие вдохи. Не так он собирался умереть. Да он вообще не думал об этом! Иначе, как можно объяснить то, что раз за разом он выходил на смену без рации?! Но ругать себя уже не было смысла.

Еще через пару минут Найду почудилось, будто что-то железное ударяется о камень. Найд подумал, что это галлюцинации, но еще спустя некоторое время ему в глаза ударил яркий свет. Это был чей-то фонарик! Сощурившись и прикрываясь ладонью, Найд вгляделся пристальнее. В конце коридорчика, как раз там, где проходил конвейер, маячила рука с фонариком.

- Найд! Найд!

В отверстие сунулась голова его лучшего друга, Рамиса. Его голос звучал весьма напуганно.

- Найд, ползи сюда!

Но Найд, хоть и слышал голос Рамиса, не мог ничего сделать. Длительное отсутствие кислорода сыграло свою роль. Все конечности были словно ватные.

Рамис протиснулся в отверстие, образовавшееся после съема обуха конвейера и пополз к Найду. Потормошил. Обратил внимание на валявшийся рядом самоспас, интуитивно сгреб и его, и друга, и потащил к выходу.

Протиснуться одному под конвейером было не столь уж трудно – тем более, невысокому, тощему Рамису. Но протолкнуть более крупного Найда оказалось уже труднее. Благо, кто-то из бригады помог Рамису подтянуть друга, и спустя минуту Найд уже был на свободе.

- Держись, дружище! Все хорошо..

Найду нацепили респиратор который он снял, чтобы надеть самоспас, и теперь он дышал полной грудью, но все еще не открывая глаза. В ушах сильно шумело, но жизнь возвращалась в его тело с каждым вдохом.

- Ты жив! – Рамис, не дав Найду опомниться, крепко обнял его, приподнимая и хлопая по спине, - Мы не сразу поняли, что тебя завалило.

Найд выдохнул и открыл глаза. Осмотрелся. По какой-то неведомой причине остальные шахтеры прятали взгляд и рассматривали что угодно, но только не его.

***

Поднимались на поверхность молча. Найд гонял в голове произошедшее. Был ли страх? Да, безусловно. Особенно, когда он понял, что самоспас нерабочий. Еще бы пара часов, и спасать его было бы уже поздно. Ожидать приближения смерти оказалось гораздо страшнее мгновенной кончины от прилета камня по голове. Оно и понятно… Ожидание и неизвестность, как многие из его окружения говорили, страшнее чего-то уже случившегося. И теперь Найд полностью прочувствовал смысл этих слов.

Но теперь, едва Найд избежал смерти и спокойно ехал в вагонетке на поверхность, у него появилось время поразмыслить о будущем, которое было не так уж и радужно. И он начал копаться в ситуации, по кирпичику разбирая ее. Как и почему вообще случился завал? Ответ ему был ясен: свод шахты был укреплен недостаточно. И если это было сделано намеренно – а так частенько бывало в работе, - то должна была стоять предупреждающая табличка. Неиспользуемые коридоры шахт намеренно оставляли без укрепления – дескать, пусть себе засыпаются самостоятельно. На отработанные территории никто и никогда не возвращался – да и зачем? Цель шахты – добыча угля. Если из этой зоны достали весь имеющийся уголь, то зона покидалась, и бригады проделывали новые тоннели, ведущие к нетронутым залежам.

Но это был не такой коридорчик. Это был еще действующий технический тоннель в непосредственной близости от места добычи. И он должен был быть укреплен! Но не был…

И был, все же, один момент, который не давал Найду покоя. У него не было рации! Рация была всего одна на бригаду! И если раньше Найду было все равно, есть у него рация или нет, то теперь он понимал, насколько рисковал ежедневно. Ведь подобное могло произойти и ранее. А почему у него не было рации? Вот это был действительно интересный вопрос, ответа на который он не знал!

И да – самоспас, та самая вещь, которая должна была спасти его жизнь, оказался нерабочим! Как и почему это произошло?

Найда все еще потрясывало от выброса адреналина, но он уже соображал более-менее ясно. Сейчас они доберутся до поверхности, его осмотрит врач, констатирует, что все в порядке, возможно, ему разово дадут успокоительное… А потом его вызовут на ковер: наверх, в кабинеты. Как минимум к безопаснику.

Безопасник, Кир Баксон, на веронской шахте был лютый: за любой косяк дрючил нещадно, штрафовал, но никогда не задумывался о том, что работяга нарушил ТБ не по своей воле, а по уважительной причине. Например, он мог поймать шахтера на хождении без каски и оштрафовать, при этом его не интересовало, что целые, не треснутые каски попросту закончились, и работяге ничего не выдали, либо выдали треснутую каску, которую невозможно было носить. Что ему было делать? Покупать за свой счет? А на что тогда начальство? Зачем вообще такое начальство, если оно не обеспечивает работника всем необходимым?

Найд очень не хотел попасть на разнос к Баксону, но это было неизбежно. Хуже всего было вот что: комбайн тоже неслабо побило камнями. Если Найду впаяют штраф еще и за поломку оборудования, то от его зарплаты просто ничего не останется!

Найд скрипнул зубами. Его это не устраивало. Впрочем, его здесь мало что устраивало. Он же не был слепым и видел все происходящее! Несправедливые штрафы, нехватка оборудования, трухлявая экипировка, задержки зарплаты, неоплачиваемые внеурочные… И это касалось только работы – а за пределами шахты несправедливости было хоть отбавляй!

Но Найд большую часть времени пребывал в состоянии мрачной апатии. Злость, рвущуюся наружу годами, приходилось держать при себе – из соображений безопасности. И эта злость разъедала его изнутри. Он каждодневно бичевал себя за то, что молча глотает несправедливость по отношению к себе. И все равно сделать ничего не мог… Найду было очень страшно выделиться, вякнуть, вставить свой аргумент, попросить, наконец, причитающееся! Он почти что стопроцентно знал, что ничего не добьется. Но ладно бы все осталось, как прежде – но нет! После того, как он хоть раз выскажет недовольство, он запустит какие-то непоправимые процессы и перестанет быть на хорошем счету.

«А разве я на хорошем счету? Разве не я полчаса назад едва не погиб в шахте? Разве бы меня спасло, если бы я был на хорошем счету?»

А что скажут остальные шахтеры, если вызовут и их тоже? "Старички" недолюбливали молодняк, кем Рамис с Найдом являлись. Нет, они вряд ли станут топить их перед начальством.. Но у них не хватит смелости сказать, что свод шахты был укреплен недостаточно. Хотя Найд был уверен, что они это заметили с самого первого дня работы на этом участке. Шахтеры ведь народ осторожный… Профессия обязывает.

А должен ли Найд сказать о нарушении?

Он с силой сжал кулаки.

Конечно, должен. Только опасно говорить такое в присутствии руководства. Причин безалаберного укрепления свода шахты могло быть только две: кто-то просто увёл бюджет или материалы - тогда руководство в доле, будет крыть своих. Либо же кто-то прокололся - но вряд ли из простых рабочих. Простой рабочий никогда так не сделает, ведь от добросовестного укрепления шахтовых ходов зависят жизни.. В том числе и его собственная жизнь! А вот если кто-то из бригадиров или вышестоящего начальства просто прошляпил, забыл про этот участок... Да, это вероятная причина.

И что бы ни лежало в основе произошедшего, главный по безопасности будет рьяно искать виноватого..

Найд стыдливо поморщился, осознав, что ему все равно, кого и насколько справедливо обвинят. Лишь бы не его!

Лишь бы не его..

Вагонетка проходила последние метры под землёй. По стенам шахты вилась гирлянда проводов и красных лампочек. Найд всмотрелся в лица остальных шахтеров. Что-то было не так с ними. Вся бригада выглядела крайне подавленной, если не сказать - пристыженной. И это было очень на них непохоже. Только его друг Рамис вел себя, как и обычно.

Они ещё немного проехали, и, наконец, выбрались на поверхность.

- Давай-ка в медпункт, - Рамис первый спрыгнул с вагонетки и кивком головы указал на огромную махину прямо за его спиной.

Цеха, склады, офисное здание... На территории было несколько корпусов. Страшные, грязные, облупленные фасады. Высокие здания минимум в 10 этажей. Огромные площади.

Неудивительно - здесь добывался уголь для всей страны.

Найд спрыгнул на землю и оказался под палящим солнцем Вероны, правда, уже заходившим за горизонт. Зажмурился, провел рукой по копне кудрявых волос. Жарко…

- Пошли, пошли, - поторопил его Рамис, - а то медсестра домой уедет.

Найд кивнул, и они с другом быстро пошли по направлению к главному корпусу.

- Чего случилось-то? - не выдержав молчания, спросил Найд, - Почему все такие странные?

Рамис скривился.

- Как только мы сообщили об обвале, в диспетчерской стали срочно выводить шахтеров на поверхность. Я стал искать тебя, но не мог найти. Ильяс стал меня торопить. Мы пошли к вагонеткам, думая, что ты добрался раньше и дожидаешься нас. Но тебя там не было. Тогда Ильяс стал подначивать всю группу, чтобы мы срочно ехали. Сказал, что ты мог уехать раньше нас, с другой бригадой. Я не стал выступать против всех, и мы поехали. Но тебя по-прежнему нигде не было. Тогда я поднялся в диспетчерскую и сказал, что под завалом человек. Что у нас не хватает одного. Они запретили разбирать завал, и мой аргумент не слушали. Тогда я плюнул и стал уговаривать бригаду спуститься со мной. Они начали ворчать, дескать, не факт, что Найд под завалом, а нам еще и влетит от начальства. Ну, я плюнул, сказал, что спущусь с ними или без них. И, как видишь, кое-кто сподобился.

- Я, конечно, всего ожидал, но чтобы прям вот так..

- Да, странно! Реально странно. Этот приказ… Еще и реакция группы. Не думал, что они настолько струсят… Но, возможно, на то были причины. А Ильяс этот! «На ковер вызовут, штраф впаяют!» - передразнил он его.

Рамис сгоряча сплюнул.

- Старый дурак! И это он сказал после того, как мы догадались, что ты под завалом! Можешь себе представить?

- Да уж, - покачал головой Найд, - даже и не верится...

- А я вот могу поверить! Поживешь тут ещё с пару десятков лет, совсем сломаешься, наверное... Станешь начальству в рот заглядывать да язык для лизания вышестоящих задниц полировать...

- А остальная бригада что?

- Отмалчивались и мялись.

Найд снова покачал головой. Отношение к нему товарищей по бригаде не особо волновало, но вот приказ... Почему-то сверху пришёл приказ не разбирать завал. А они разобрали, хотя, чисто технически, разобран был обух конвейера, а не сам завал. И что теперь будет? Впаяют нарушение техники безопасности? Что им сделают?

Рамис с Найдом молча дошли до основного корпуса и, как есть, грязные, в рабочих касках, спецовках, прошли через проходную. По очереди приложили карточки к турникетам. Прокрутили металлическую трещотку и оказались внутри.

Охранник брезгливо поморщился при виде работяг, но Рамис кивнул ему.

- В медпункт.

- Второй этаж, левое крыло. Табличку увидите.

Внутри главный корпус выглядел не сильно лучше, чем снаружи. Пол был выстлан белой плиткой, посеревшей от времени. Местами проходили трещины. Стены были небрежно покрашены зелёной краской, а потолок демонстрировал следы старых подтеков.

Найд с Рамисом прошли до лифта, который находился в конце коридора. Можно было подняться и по лестнице – невысоко, всего второй этаж, но усталые ноги гудели. В самом лифте было душно и тесно. Тускло горела лампочка. Стены были кое-где исписаны черным маркером.

"Свободу беженцам!"

"За труд отличный не получить прописки столичной"

"Уголь - наше (зачеркнуто) все!"

Найд сжал челюсти. В нем отзывалась каждая прочитанная каракуля. Лифты и туалетные кабинки были словно отдушиной для тех работяг, которые не имели никакой возможности изменить что-то в своей жизни. А так - написал остроумное на стеночке, и на душе полегчало.

Медпункт находился в левом крыле основного корпуса. Второй этаж почти ничем не отличался от первого: та же белая плитка, те же зелёные стены и ячеистый потолок.

- Фига мы наследили! - удивился Рамис, оглядываясь.

По белой плитке можно было проследить весь их путь до медкабинета. Следы двух пар ног ровненько шли от лифта до двери. Найд махнул рукой. Все равно ему попадёт. Подумаешь, наследили. Это не самый страшный проступок на сегодня.

Рамис кивнул Найду на дверь медкабинета и прислонился к стене спиной, закладывая руки в карманы. Найд постучался и вошёл.

Вышел он через пару минут.

- Ну, что?

- Да, ничего. Норма. Годен, - слабо улыбнулся Найд.

- Даже отгул не рекомендовали?

- Не-а.

- А ты и не настоял? - нахмурился Рамис.

- А я и не настоял, - вздохнул Найд, - опять двадцать пять.

Рамис покачал головой, но ничего не сказал. Найд понял его и без этих нравоучений.

Добыча угля была основным профилем Вероны – рабочего городка, в котором Найд проживал. Конечно, кто-то форменно поиздевался, назвав это Вероной, и отец Найда, пока был еще жив, любил со вздохом приговаривать «Здесь вам не Италия!». Но городок назвали именно так – может, в честь палящего солнца, а, может, чтобы хоть как-то морально поддержать беженцев, хотя, признаться, выглядело это скорее как издевка.

Верона представляла собой город-убежище и располагалась на пограничных территориях, в ходе войны полностью отошедших к государству СТОБР. Аббревиатура расшифровывалась как «Союзные территории округов бывшей Российской Федерации». До относительно недавнего прошлого Верона не была заселена, города как такового вообще не существовало. Гористая местность с частыми оползнями, песчаные пустоши, палящий зной – эта территория сочетала в себе многие факторы, делаясь нежеланной и неудобной для сторон конфликта. Верона, точнее, ее территория, была попросту никому не нужна – еще и потому, что располагалась обособленно от любых ближайших населенных пунктов. Занимать позицию там было бессмысленно – на сотни километров вокруг не было ни души. Но все изменилось, когда СТОБР перестал справляться с бесконечным потоком беженцев, которые ломились в крупные города и рисковали создать рост безработицы для основного населения. Не говоря уже о растущем уровне преступности и новом экзотическом веществе под названием «маза», которые некоторые прошаренные товарищи умудрялись протаскивать через границу и «делать бизнес». Мазой вещество называлось, потому что после него сильно «мазало» - то бишь, хотелось спать. Примерно в то время верхушку осенило идеей: а что, если сделать рабочие городки, обособить их от остальной территории и обязывать беженцев работать там в обмен на обеспечение их безопасности? И это, как ни странно, сработало – ведь Союзные территории были единственным оплотом спокойствия на сотни тысяч километров вокруг, а то и за океаном. Многие даже обрадовались требованию работать – никакой тебе безработицы, которая бы поставила тебя на грань выживания! Это был реальный шанс. Единственный минус: беженцы становились фактически невыездными. Хотя официального запрета на передвижение не было, эта невозможность обеспечивалась несколькими факторами.

Во-первых, каждого совершеннолетнего беженца закрепляли за его рабочим местом. Существовала общая база беженцев, и при желании любой работодатель мог связаться с распределительным отделом и узнать, не сбежал ли его работник с предыдущего места работы. В случае побега на беглеца налагался большой штраф и запрет на выезд. За рецидивы – тюремное заключение.

Во-вторых, в сети рабочих городков циркулировала валюта, отличная от основной валюты страны. Это делало выживание на чужой территории как минимум неудобным. «Рабочая» валюта называлась никелем.

В-третьих, идентификаторы столичного жителя и беженца – они ранее назывались паспортами, в корне отличались. Вычислить «бегуна» было не так-то сложно. Беглец, решаясь на столь кардинальный шаг, был вынужден только прибиваться к криминальным группировкам, чтобы хоть как-то выжить. Ну, или выживать в одиночку – только не у всех имелись яйца для этого.

В целом, бежать в крупный город кроме как ради криминальной жизни, смысла не было. На работу не возьмут, покушать и переночевать - у тебя в кармане звенят никому не нужные никели. Еще кто заметит - сдаст с потрохами, желая заслужить плюшки от начальства или органов…

План звучал красиво. Придраться тоже было не к чему. Хочешь выжить? Соблюдай условия страны, в которых ты оказался. В целом, все выглядело не так уж плохо: первые два года беженцы получали пособия и регулярную материальную помощь в виде одежды, медикаментов, простенького, но отдельного жилья. Затем неподалеку от Вероны открыли месторождение угля, а это значило очень много! Во-первых, уголь – это энергия, что в мире на пороге энергетического кризиса звучало как весомый аргумент. Во-вторых, Верона была обеспечена сотнями, а то и тысячами новых рабочих мест, что позволяло расширить границы и открыть новые квоты для беженцев. От этого выиграли все.

Оставалось только защитить ставшие лакомыми для недружественных соседей территории, но это СТОБР прекрасно умел и ранее доказал десятками успешных военных кампаний. Пока на Верону никто не покушался.

Найд, как и многие жители Вероны, работал на шахте. Шахта была основной сферой деятельности городка. С момента открытия месторождения все крутилось вокруг добычи угля. Потерять работу для беженца было катастрофой: в базе в твоей карточке всегда будет запись о каком-либо твоем проступке, послужившем причиной увольнения. Именно поэтому Найд так боялся идти на ковер. Но знал – его вызовут.

Они с Рамисом спустились на первый этаж и, по пути к проходной их остановил охранник.

- Найд Хаглоу? – сухо спросил он.

- Я, - со вздохом отозвался Найд.

- Безопасник тебя к себе требует. Только что звонил. Кабинет 301.

Найд взглянул на Рамиса, тот сжал ладонь в кулак и притворно нахмурился, словно призывая друга крепиться. Найд попросил подождать его где-то поблизости и на ватных ногах зашагал обратно к лифту.

Кир Баксон сидел за столом на облезлом кресле с колесиками. Увидев Найда в дверном проеме, сухо кивнул на стоящий перед столом табурет.

- Присаживайтесь.

Он изучал какие-то бумаги, хмурясь. Баксон был обрюзгшим, лысеющим мужчиной за 50, и от него постоянно воняло потом. Он носил засаленные рубашки и любил расстегивать их чуть ли не до пупка, оголяя волосатую грудь.

Найд отодвинул табурет, сел на самый краешек. Напрягся. Ожидание добавляло нервозности.

Безопасник пододвинул к Найду листочек, который до этого читал, и простую шариковую ручку.

- Распишитесь.

Стараясь не выдать себя дрожью в руках, Найд пододвинул документ ближе к себе и не сдержал возмущенного выкатывания глаз.

«Объяснительная. Я, Найд Хаглоу, 25 июля 2070 года в 11:37 находился на смене в шахте Верона-1 в составе 15-ой бригады. В момент обрушения свода шахты я работал на участке 23-А, а именно: производил управление угледобывающим комбайном. По невнимательности я совершил ошибку и направил резец комбайна на неукрепленную область, в результате чего последовал обвал породы и поломка комбайна»

Найд от такой наглости хмыкнул и вернул бумагу на стол. Это была даже не объяснительная, а признательная. Из которой ясно следовало, что ему придется забесплатно отрабатывать как минимум несколько смен, а как максимум – из его зарплаты вычтут стоимость ремонта комбайна. Хотя, есть вероятность, что одного оклада даже не хватит…

- Ну? – непонимающе уставился безопасник на Найда, - дату, подпись ставьте.

- Нет, - твердо сказал Найд и даже удивился, насколько решительно это вышло.

- Что?

- Я не буду это подписывать.

Баксон начал медленно багроветь. Он расстегнул еще одну пуговицу на своей рубашке и встал с кресла, опираясь на стол и нависая над Найдом.

- Вы, похоже, не понимаете. Это ваш шанс выйти с минимальными потерями. Или вы хотите, чтобы мы провели проверку? Я в объяснительной еще не написал про две сломанные гидравлические опоры! Вы представляете себе их стоимость? Но я пожалел вас! А вот после проверки мне уже не удастся вас отмазать… Либо вы влетите на огромный штраф, либо вас уволят за непростительную халатность. Зря вы так не цените свою работу, Найд. На место шахтера стоит очередь из кандидатов.

- Ну да, ну да, - еле слышно усмехнулся себе под нос Найд.

Кир Баксон поджал губы, как будто ему нанесли личное оскорбление.

- Вы зря смеетесь, очень зря, - продолжал он, нажимая какую-то кнопку на стационарном телефоне, - у меня есть свидетели вашего халатного поведения.

- Да? – изумился Найд, понимая, что переигрывает, - Кто же?

- Я не имею права говорить.

- Да нет же, пусть повторят еще раз при мне. Хоть буду знать, с кем бок о бок работаю.

В кабинет бойко вошла Мила, помощница безопасника и оценивающе взглянула на Найда. Он чуть не свернул голову, не в силах оторвать взгляда от ее длинных ног. Короткая юбка только подчеркивала это.

- Мила, будем оформлять проверку сейчас, - буркнул Баксон.

Девушка понятливо кивнула и подошла ближе к начальнику, остановившись за его спиной.

«Он же просто меня запугивает! Или нет? А даже если нет? Что с того?»

Все внутри Найда вопило о том, что как бы он ни старался, сухим из воды не выйдет. Если бы он сразу был более покладистым и подписал объяснительную, отделался бы легким штрафом. А теперь безопасник его не простит. Хотя…

Внутри Найда уже давно что-то подкипало.

- Я даже настаиваю на проверке! – неожиданно громко произнес Найд, - И я прошу отметить, в присутствии вас, Мила, - он внимательно посмотрел на девушку, - что все сказанное далее я зафиксирую в письменном виде и лично передам управляющему.

Найд встал с табурета и слегка покачнулся от волнения. Впервые он вел себя подобным образом. Но он чуть было не погиб там! Неужели его жизнь реально ничего не стоит? Если он послушно проглотит это сейчас – да. Его жизнь действительно ничего не стоит.

- Во-первых, в вашей объяснительной вы, господин Баксон, намеренно или случайно, допустили ошибку. В свою смену я не управлял пультом комбайна и, соответственно, не допускал никаких оплошностей. Свод шахты посыпался, потому что в том месте не было никаких укреплений, и вибрация, вызванная работой комбайна, развалила породу. А вот почему не было укреплений на участке, где они обязательно должны быть, это пусть выясняет проверка. Также, прошу отметить, - он обвел взглядом вытянувшиеся лица безопасника и Милы, - что в момент обрушения я чудом выжил, но оказался заперт в ответвлении технического коридора. Я хотел подать моим товарищам сигнал о помощи, но у меня не было рации. А когда воздух кончился, и я начал задыхаться и применил самоспас, выяснилось, что он нерабочий! Как же так, господин Баксон? - Найд прищурился, смотря прямо на него, - Разве в вашей методичке по ТБ нет пункта об обязательном оснащении каждого участка и каждого шахтера в частности? Почему у нас одна рация на бригаду? Почему самоспас не сработал? – Найд остановился, чтобы отдышаться. От волнения он почти задыхался, в горле было сухо.

- В-третьих, - кашлянув, глухо продолжил он, - после своего спасения я узнал, что из диспетчерской пришел приказ не разбирать завал, хотя мои товарищи сообщили, что за завалом находится человек. Меня пытались убить, м? Ну и последнее: во время обвала я был один, и меня никто из других шахтеров не видел. Мне очень интересно узнать, вы просто специально мне сказали, якобы у вас есть свидетели? Или вы запугали кого-то ради признательных показаний? Или купили?

- Пошел вон, - не выдержал безопасник.

Он сказал это тихо, но в голосе явно читалась агрессия.

- Вон пошел, - повторил он, тяжело дыша.

Найд на ватных ногах отправился прочь из кабинета. Сердце гулко стучало, дыхание перехватывало.

«Что же я наделал?» - крутилось у него в голове.

Найд был уверен, что это конец. Его вышвырнут! И зачем он попер против начальства – да еще против самого безопасника! Это же чуть ли не второй человек на шахте! По крайней мере, по влиянию на управляющего.

Найд зашел в лифт и несколько раз сильно стукнул себя по лбу ладонью.

«Я идиот! Идиот!» - ругал он себя, представляя, что его ждет.

Методы воздействия на работяг были стары, как мир. Либо за ним найдут парочку прошлых косяков, от которых Найд не сможет отмазаться, либо будут пристально следить в будущем и чуть ли не каждый шаг за ним записывать, чтобы потом предъявить… Либо иначе как-то подставят. Дело закончится крупными штрафами, если не увольнением. Вероятно, своим выпадом Найд сильно перешел дорогу начальству шахты. И он знал это. Единственная причина, по которой Найд не сдержался на этот раз, хотя раньше доводилось подписывать подобные унизительные признания – сегодня он чуть не погиб. Едва не оказался завален по чьей-то халатности или жадности… И это было уже пределом даже для такого терпилы, как Найд.

Но вот если бы Баксон перед Найдом извинился, и дело бы обошлось без всяких там подстав – Найд бы не стал раздувать ситуацию. Он был в этом уверен. Он боялся потерять свою работу, хоть она и была неблагодарной. Боялся, что однажды он окажется перед неизбежным увольнением или невозможностью работать вследствие травмы – и не найдет смелости что-то изменить. Менять уклад жизни было страшно, и Найд убеждал себя в том, что это практически невозможно. Все тяжело работают в Вероне. С чего бы ему быть исключением?

«И все равно, - сказал себе Найд, выходя из лифта, - даже если я чуть не погиб, наверное, не стоило так говорить с ним. Я ведь ничего не добьюсь. Ничего, точнее, хорошего»

Он прошел через проходную, дежурно кивнув охраннику и приложив карточку к турникету на выходе. Рамиса в здании не было. Найд предположил, что друг дожидается его на улице и пошел по направлению к дверям.

Высказывая открытые обвинения Баксону, Найд действительно сильно рисковал. Каждый управленец в Вероне был априори выше рядового жителя. Все административные должности в городе занимали граждане. Их юридический статус не шел ни в какое сравнение со статусом беженца. Другое дело, что, как поговаривали, управленцев просто так в захолустные городки по типу Вероны не отправляют. Надо было чем-то не понравиться начальству, сдерзить, перейти дорогу, облажаться…

Поэтому свое пребывание в Вероне, пусть и на управляющих должностях, они вполне справедливо считали наказанием. Были бы сговорчивее или умнее – не оказались бы в этой дыре. Но тут они были местными царьками, и от их слова зависело многое. Очень многое… Учитывая, что беженцам приходилось обеими руками держаться за рабочие места и кристально чистую репутацию, любой управленец мог бы с легкостью поспособствовать превращению жизни в ад – тому, кто перешел ему дорогу. Это случалось, хоть об этом редко говорили вслух. Но случалось всякое.

Тяжелее всего приходилось хорошеньким девушкам. За отказ в сексуальных услугах какому-нибудь «царьку» они могли расплатиться даже тюремным заключением. Ведь у каждой найдется хотя бы парочка нарушений. А если нет – на это всегда можно спровоцировать… Девушки Вероны негласно разделились на два лагеря: те, кому было проще дать и иметь с этого какие-то блага и те, которые предпочитали довольствоваться тем, что имели и не лезть туда, где их могут заприметить.

Впрочем, безнаказанность администрации города была лишь одной стороной медали. Вторая же сторона заключалась в том, что по каким-то неизвестным простому народу причинам в Верону не доезжала львиная часть поставок. Найд знал это. Рации у него не было просто потому что ее в принципе не было. Не было нужного количества раций для обеспечения каждого члена бригады. Возможно, с десяток раций где-то лежало на складе, но их берегли на случай поломки используемых… И еще Найд мог вполне поверить, что на укрепление обвалившейся зоны в шахте также просто не хватило материалов. Это не было редкостью в Вероне.

Найд вышел из основного корпуса, вертя головой по сторонам. Рамис дожидался его чуть поодаль, в тени, под небольшим навесом, прислонившись спиной к деревянной опоре.

- Э, да на тебе лица нет! – воскликнул Рамис, когда Найд подошел, - Давай, колись. Все плохо?

Найд нашел в себе силы только кивнуть. Рамис не наседал с расспросами, терпеливо ожидая, пока тот соберется с духом.

- Держи, полегчает, - Рамис покопался в кармане штанов и протянул Найду плоскую деревянную коробочку с самокрутками и спичками.

Найд покрутил ее в руках. Коробочка была самодельной, но по качеству исполнения невозможно было сказать, что Рамис вырезал все эти узоры затупившейся толстой стамеской, сидя у себя на кухне. По крышке коробка шли морские волны, в уголке – искусно изображенная рыбешка. Она словно готовилась вынырнуть из бушующей стихии. И даже чиркаш сбоку был – Рамис все предусмотрел.

– Тонкая работа, – похвалил Найд, закуривая.

Рамис посмотрел на него, прищурившись и усмехнулся.

– Ты уже сто раз говорил.

Найд покачал головой, слабо улыбаясь. Говорил, и не раз! Нахваливал в надежде, что друг согласится сделать и ему такое же, но Рамис был непреклонен. «Штучная работа, не могу повторить», – повторял он. На просьбу сделать не точно такую же, а другую, он тоже отнекивался. Не хочет, и все тут.

- Ну, так что, - не выдержал Рамис, - будешь молчать? Зачем тебя вызывали-то?

Найд закурил и, скривившись, выпустил облачко дыма изо рта. Голову начинало ломить от всего сегодняшнего нервяка, и пересказывать все это совсем не хотелось. Но Рамис волнуется…

Найд рассказал все, что произошло в кабинете у безопасника. Он рассказал довольно сухо, словно боясь выпустить просящиеся наружу эмоции: гнев, обиду, страх. Рамис некоторое время молчал, не спуская глаз с друга.

- Это, конечно, трешак, - наконец, нашел он подходящее слово, - реальный такой трешак. Вот же ж твари! Вот же ж… А ты… Я даже не знаю, что сказать. Я считаю, ты все правильно сказал и сделал. Нехрен такое подписывать! Ты чуть не погиб! А когда все же выжил, чуть не погиб еще раз – по распоряжению из диспетчерской! – Рамис отлип спиной от опоры и принялся ходить кругами в волнении, - Это же немыслимо! Тебе полагается компенсация! Надо было еще запросить компенсацию!

- Ну да, - усмехнулся Найд, - и вылететь с удвоенной скоростью!

Рамис недовольно цокнул и сделал затяжку, не замечая, что цилиндрик пепла падает ему на штаны.

- Да уж. Сложная ситуация, - резюмировал он, - Но я на твоей стороне. Не ожидал, конечно, от тебя такого. Да и сам бы вряд ли стал быковать. Хотя…

Найд молчал. У него не было сил обсуждать это далее. Он лишь чувствовал нависшую над собой неизвестность.

- Я считаю, ты прав, - продолжал Рамис, туша сигарету об опору навеса, - реально прав. И, думаю, теперь придется быковать до конца. Едва дашь слабину – тебя сомнут.

- Меня и так сомнут, - невесело усмехнулся Найд, - ну да что мы об этом…

Он тоже оперся на деревянный столб. Выудил из глубокого кармана джинсового комбеза плоскую флягу с водой и, открутив крышку, сделал пару глотков, после чего протянул Рамису. Тот молча принял флягу, отхлебнул. Поморщился.

– Нагрелась, сцуко.

– А что ты хотел? С самого утра ношу. Кстати, можно стрельнуть у тебя парочку самокруток про запас? Табак давно не завозили…

– Бери, – пожал плечами Рамис, – а насчет табака: сам вчера пять ларьков оббегал. Нашел в последнем и опустошил их запасы. В столице, видать, совсем оборзели: уголь им подавай, а вы там как-нибудь обойдетесь.

– Суки.

- И не говори.

***

Подходя к своему небольшому одноэтажному домику, Найд заметил свет в окне, и у него на душе стало теплее. Апани еще не ложилась: сидит, ждет его. За семь лет работы Найда шахтером его жена уже смирилась с тем, что муж постоянно задерживается, и уже позволяла себе спокойно ложиться спать без него. Так было не всегда: первые пару лет Апани было сложнее всего: она нервничала, не находила себе места от беспокойства. Могла подолгу стоять у окна, у калитки, дожидаясь Найда. Апани была привязана к мужу, даже слишком. Мысль, что с ним что-то случится, была, пожалуй, самой мучительной для нее.

Возвращаться вовремя у шахтеров никогда не получалось. Хотя рабочие смены были прописаны в договоре, на деле соблюдать график оказалось невозможным. Как уйдешь с работы вовремя – то есть, раньше других? Ведь это придется гонять туда-сюда вагонетку. За это по голове уж точно не погладят. В методичке по ТБ четко сказано: спуск и подъем только в составе бригады. Поэтому приходилось ждать, пока вся бригада закончит работу и дружным скопом поедет наверх. А бригада хочет показать лояльность начальству, которое требует высоких показателей. И против команды тоже не попрешь – останешься в меньшинстве. Многие не упускали шанс подлизаться и быть на хорошем счету.

Найд дернул скрипучую деревянную дверь, в тесном коридоре вылез из ботинок, сунул уставшие ноги в резиновые тапочки и прошел на кухню. Желтая лампа освещала помещение в радиусе полутора метров, не больше. Апани сидела за столом, перед ней лежала раскрытая еженедельная газета «Новая жизнь». Их печатали в столице специально для окраин, и Найд был на сто процентов уверен, что информация на этих страницах жестко фильтруется.

– Чего не спишь? – спросил первым делом Найд.

Апани зевнула и укуталась в красно-синюю спортивную кофту, надетую поверх ночнушки.

«Значит, легла и встала, ага», – понял Найд. Он подошел к жене и, наклонившись, слегка приобнял ее за талию. Апани была чуть полновата, и Найду нравилось, какая она мягкая. Ее длинные прямые черные волосы были завязаны в толстую косу. Несколько коротких прядей выбилось на лоб, и Апани завела их за ухо. Она доверчиво взглянула на мужа своими чуть раскосыми глазами.

– Да что-то сегодня забеспокоилась. Знаю-знаю, ты всегда задерживаешься, я ж тебе ничего не говорю. Я рада, что ты пришёл, – она улыбнулась.

Апани всегда говорила так, как будто боялась, что её наругают. Найду сначала нравился кроткий нрав своей жены, но со временем это начинало подбешивать. Слово поперёк не скажет, если только в исключительных случаях. Со всем соглашается. Но почему-то ему казалось, что в глубине души Апани относится к нему совсем по-другому. Найд не мог найти подтверждений, но ему казалось, что жена его в чем-то обманывает. А он терпеть не мог, когда его водят за нос.

Вздохнув, Найд повернулся к газовой плите, на которой стояла чугунная сковорода с высокими бортами. Он не понимал, хочется ли ему есть после всего пережитого за сегодня. Он должен был проголодаться, по идее. Но организм молчал, ничего не требуя.

- Ложись, - буркнул Найд жене, - завтра небось рано на работу.

Апани работала воспитательницей в детском саду. Найд всегда удивлялся, как жене с таким кротким характером удавалось выжить среди этих мелких бесов. Тем не менее, с ними она справлялась на ура, еще и говорила, что они сущие ангелы.

«Угу, скорее, ссущие!»

– Сейчас, разогрею тебе только, – Апани поднялась со стула и повернулась к плите.

– Иди, иди, я сам управлюсь. Или посиди здесь, я тебе чай сделаю.

Найд хмурился, разглядывая жену. Она явно чего-то недоговаривала.

– Чай хочешь? – повторил он, видя, что Апани молчит.

– У нас опять человек пропал, – вместо ответа на вопрос сообщила она, – страшно.

«Ага. Так вот почему она встала. Накрутила, небось, себя»

Найд оперся о столешницу. Он начинал потихоньку злиться. Ему жутко не нравилось, когда жена начинала перебирать в голове мыслимые и немыслимые теории, запугивая его, но в первую очередь саму себя. Он не видел смысла в этих рассуждениях. Что до исчезновений людей… они действительно были.

– Это тебе кто сказал? – стараясь говорить спокойнее, спросил Найд.

– Вера. У неё же муж в полиции работает, помнишь?

– Угу.

Найд встал вполоборота к жене, засыпая заварку в чайник.

– Сказала, поступило заявление.

– Да, может, сбежал? Не всем тут нравится, точнее, - он усмехнулся, - я бы сказал, найди, кому тут вообще нравится!

Апани вздохнула и опустила глаза.

– Согласна. Могло быть и так.

Опять она «согласна»!

– Тогда чего ты беспокоишься?

Она пожала плечами.

– Сам знаешь.

И Найд знал. Это было не первое исчезновение. За последний месяц пропало без вести около четырёх человек, а, может, и больше. По крайней мере, по официальным данным, в полиции лежало четыре заявления на розыск.

Это было странно. Местные никогда не торопились подавать в розыск, зная, что их пропавший друг или сосед мог просто попробовать сбежать в поисках лучшей жизни. Такое нечасто, но случалось. А за побег прилетали огромные штрафы, а то и тюремное заключение с исправительными работами.

Если же пропадал кто-то, кого ты не особо любишь, то проще и выгоднее было бы просто сообщить властям или непосредственному начальнику сбежавшего. Стукачество в Вероне поощрялось – информатор мог получить деньги, повышение или какие-то еще блага, в случае, если его донос окажется полезным.

Бежать было реально глупым решением. Если уж так не нравилось в Вероне, можно было подать заявление на перераспределение. Это был единственный легальный способ сменить место жительства. Но, опять же: тебя отправят в другой, но по сути такой же рабочий городок. Возможно, ты получишь там чуть более легкую работу. Возможно, управляющий городка будет лучше следить за порядком, и жизнь станет чуточку краше. Но также было возможно и обратное. Рисковать мало кто хотел. Многие предпочитали смириться и сидеть на жопе ровно, не создавая колебаний, которые впоследствии могли сбить их самих с ног…

Поэтому Найд, хоть и говорил жене про возможные побеги, все же сам прекрасно понимал, что с исчезнувшими что-то случилось. Что-то явно не очень хорошее. Убийства в Вероне бывали – то драка по пьяни, то домашнее насилие, на которое полиция не обращала ровным счетом никакого внимания. А еще могла нагрянуть банда из другого города… Все могло быть.

Найд не хотел допускать и мысли о том, что они с женой потенциально находятся в опасности. Если он признает это, придется предпринимать действия. Поэтому он снова и снова закрывал на происходящее глаза, надеясь, что оно само как-то разрулится. Поймают этого загадочного убийцу или похитителя, посадят или вышлют куда-нибудь… И снова будет Верона в безопасности!

Пока он думал, Апани сидела молча, теребя в руках подол ночнушки. Про происшествие в шахте Найд решил жене ничего не говорить. Ему не хотелось ее дополнительно нервировать. Кроме того, она обязательно начнет паниковать, задавать кучу вопросов, а Найд был к этому не готов. Он бы хотел скрыть это от нее. Если только Рамис не проговорится…

«Надо будет его предупредить!» - подумал Найд.

Глава 2

Глава 3

Около двух часов дня Рамис собрался на рынок за продуктами и, проходя мимо домика Найда, заглянул к нему. Апани, порядком встревоженная, сообщила, что Найд ушел погулять с самого утра и пока не вернулся.

На ней был передник и косынка. «Готовит, видимо, – подумал Рамис и еле заметно улыбнулся, – это так по-детсадовски. Замотаться по самое не хочу, чтобы ни один волосок не попал детям в кашу. Насмотрелась, небось, от их поварихи»

Апани нравилась Рамису даже в таком домашнем виде, но он потребовал от себя срочно прекратить об этом думать. Так нельзя! Это жена его лучшего друга. Вот угораздило…

– Странно, – сказал Рамис вслух, – Найд меня не звал гулять. Куда же он мог пойти?

Апани пожала плечами.

– Где он собрался гулять, я не имею понятия. А вот после я просила его заскочить на рынок. Может, он сейчас там?

Они попрощались, и Рамис видел из-за калитки, как Апани медленно побрела в дом. Видимо, его визит дал ей повод к новым волнениям. Ведь, действительно, гулять в одиночку для Найда было совсем несвойственно. Он просто так, без дела, по улицам слоняться не будет. А если решит погулять, то позовет Рамиса. И то – раз в полгода, если только взбредет ему такое в голову. Обычно они по горло сыты прогулками по тоннелям шахты, и дополнительная активность никому не требуется.

«Что ж, остаётся пойти на рынок и поспрашивать у торговцев, появлялся он или нет», – решил Рамис.

Рынок Вероны представлял собой пестрое многообразие различных вывесок, завлекающих покупателей в ларьки. Владельцем рынка выступала управа города, а продавцы лишь нанимались на работу. Принцип был такой: желающий открыть свою палатку подавал документы и заявление в распредотдел с пояснением, каким товаром хочет заниматься. Если в распредотделе одобряли кандидатуру продавца и давали положительный ответ, тот направлялся в управу для уплаты первого взноса. За каждый месяц аренды торговой точки надо было платить. Также было необходимо платить вперед за все поставки товаров. Раз в два-три месяца в Верону приходили каталоги, которые распределялись между продавцами, и те заказывали тот или иной товар наперед, иногда с просьбой разбить поставки. Это касалось в основном портящихся продуктов.

Так как за товар продавцы платили заранее, управе, закупающей все у столицы, было неважно, продастся товар или будет лежать на складе. Складское хранение для «частников» тоже стоило денег, поэтому, прежде чем стать продавцом, надо было хорошенько подумать, потянешь ли это дело финансово. Учитывая довольно большие взносы за аренду точки, доставку товара и склад, продавцы делали деньги, как только могли. Многие не гнушались обвешивать или впаривать лежалый товар. И как-то выгребали. Честные же коммерсанты часто банкротились и порой, чтобы отдать долг управе, подписывались на откровенно рабские трудовые контракты.

Рамис шёл мимо рядов с одеждой – вывешенные на витрины модели были все какие-то блеклые. Вот захочешь ты взять одежду, придёшь на рынок, а можно купить либо тёмную – чёрную и серую, либо светлую – бежевую, коричневую. Может, найдёшь что-то темно-синее или темно-зелёное. Все. На этом ассортимент цветов исчерпывался. Белое жители Вероны не жаловали – оно и понятно, в здешней пыли белое быстро станет грязным. Но ладно бы цвета, но это скучное однообразие моделей…

Держатели ларьков и рады были бы заказывать разные модели – что-то яркое или что-то менее стандартное, что уже приелось народу. Но из столицы приходили каталоги с заранее урезанным ассортиментом. И не все модели из каталога были в наличии. Закажешь пять моделей – привезут только три. И то не весь размерный ряд. Оно и понятно. Помимо Вероны есть и другие рабочие городки, и их тоже надо снабжать. Продавцам приходилось выбирать по каталогам, ассортимент которых уже был кем-то тщательно отобран. А между тем, снабженцы, которых присылали вместе с товаром, были одеты совсем иначе. И на вопросы продавцов, почему таких вещей нет в предложенных им каталогах, снабженцы морозились и отвечали что-то дежурное. Разумеется, дефицит продавали строго из-под полы, что было риском как для продавца, так и для покупателя.

Рамис прошел ряды с одеждой и завернул в продуктовые. Он знал, в какие ларьки Найд обычно захаживает. Его друг был весьма стабилен в своих привычках, кроме того, жутко не любил, когда его дурят. Нашёл хорошего, честного продавца с качественным товаром – будет ходить только в эту палатку. Вот у этих честных продавцов Рамис и попытался выяснить, не появлялся ли Найд сегодня. Расспросы ничего не дали: Найда на рынке никто из них не видел.

Рамис вышел с территории рынка и остановился у забора, закуривая. Вокруг все было спокойным и будничным. Все так же пекло солнце, все так же сновали туда и сюда люди с сумками, с пакетами, мальчики играли в мяч на свободном от построек клочке, прямо за рынком. Вот с грохотом какой-то старик провез тележку с водой, чаем и пирожками. Сейчас встанет где-нибудь в проходе на рынке и начнет кричать на всю округу: «Пирожки! Горячие пирожки! Чай, кофе, конфеты!», и продавцы будут охотно брать себе по несколько жареных пирожков, чтобы хватило на долгий рабочий день. Посетители рынка тоже заинтересуются, и вскоре верхний ярус тележки опустеет. Но старик достанет еще, с нижнего яруса, разложит и вновь потолкает тележку вдоль длинных рыночных рядов. Правда, если его заметит полиция, живо сцапает и отвезет в участок. Хочешь продавать пирожки – плати взнос, арендуй точку. А откуда у старичка деньги? Наверное, он тележку толкает не от хорошей жизни. Небось, больше никуда не берут на работу.

«И кому, он, собственно, мешает с этими пирожками? – подумал Рамис, - Все ведь от этого выигрывают»

Но нет. Свободный бизнес – если так вообще можно было назвать тележку с подносом и чайником – в Вероне не был разрешен.

Мимо Рамиса пронеслась маршрутка с прогнившим дном. Пока он курил, в его голове крутились самые разные мысли. Он знал, что Найд не переносит жару, поэтому гулять столько часов вряд ли бы стал. И где его искать? Надо ли беспокоиться, или еще рано? Рамис, как и многие здесь, слышал про исчезновения людей. Но не среди бела дня же они исчезают! Хотя, получалось, что именно так все и происходит, ведь до сих пор не нашли виновного. Как и самих исчезнувших – живыми или мертвыми.

«Значит, люди сами убегают, – подумал Рамис. И значит, версию с похищением Найда можно точно отмести. Да и в принципе – беспокоиться пора рано. Вот если он не придёт домой ночевать, чего, как я знаю, ещё ни разу на его веку не было, тогда забьем тревогу…»

***

Найд открыл глаза. Было темно. Он лежал на земле на животе, с надетым на плечи рюкзаком. Рядом валялся тускнеющий фонарик. Найд попытался встать хотя бы на четвереньки, но это ему было не под силу. Тогда он покатился вбок и перевернулся на спину. Перед его взором мерцали миллиарды звёзд, ярких и потускнее. И Харон. Красная звездочка на горизонте, которая появилась тридцать лет назад, как из ниоткуда, и тут же взбудоражила умы учёных. Они строили догадки, гипотезы, рассуждали, опасна ли она для планеты. Правда, по сравнению с тем, что происходило на Земле, перспектива столкновения с каким-нибудь небесным телом была не так-то плоха. Вот только Харон не собирался никуда двигаться. В течение календарного года он не менял своего расположения. Это беспокоило ученых, но вскоре один НИИ сделал официальное заявление, что звезда не несет никакой опасности.

Найд привык смотреть на Харон – его было легко найти среди прочих звезд. Ему давала надежду мысль о том, что мерцающая красная точка в бескрайнем космосе остается чем-то неизменным среди хаоса, творящегося в Вероне и в целом по миру. Вот и сейчас, чтобы успокоиться и прийти в себя, Найд первым делом нашел Харон на небосводе. Он потихоньку начинал осознавать себя и свое тело. Вот он лежит, распластавшись на земле, смотрит на звезды…

«Стоп! Какие звезды?»

Обретя последние воспоминания, он резко сел. Он был в пещере. Он был очень далеко от выхода. Потом там, в гроте, с ним случилось нечто непонятное. Эта расплавленная прозрачная масса... Найда передернуло, когда он вспомнил телесные ощущения от контакта с ней. Ну не мог же он забыть, как выполз на поверхность! Как он выбрался? Кроме того, Найд ясно помнил, что когда он обнаружил лаз, было никак не больше полудня. А сейчас ночь. Значит ли это, что он лежит на земле уже несколько часов? Или он столько ходил по подземельям? Или он все это время провел в том гроте?

Найд вспомнил все, что пережил в том странном месте и, прислушавшись к себе, мог точно утверждать, что сейчас смертельного ужаса он не испытывал. Всё было тихо и штатно. Системы организма работали нормально. Даже слишком нормально для подобных обстоятельств.

Он скинул лямку рюкзака, перетащил его на грудь и, покопавшись, выудил оттуда перекус, флягу и торопливо закинул в себя орешки, запив всей оставшейся у него водой. Почти без труда поднялся на ноги, включил второй фонарик, а разряженный убрал в рюкзак.

Что же. Он потом решит, что с этим всем делать, и что ему думать об этой пещере, а пока ему надо как-то добраться домой. Апани будет волноваться.

Найду сказочно повезло: спустя минут пятнадцать, как раз, когда он доковылял до дороги, появилась маршрутка. Найд стал размахивать фонарём, привлекая к себе внимание. Тарантас остановился, и удивлённый водила впустил его, принял деньги за проезд, не говоря ни слова. Что же. Так даже лучше. Нечего его спрашивать. Он и сам ничего не знает. Что до остальных пассажиров – то они дремали, прислонившись к стеклу или уронив голову на грудь. Некоторые не обратили на него никакого внимания, некоторые же с любопытством его рассматривали. Найд предположил, что он слишком грязный или измученный. Потом он заметил в конце салона соседа со своей улицы и молча кивнул ему. Тот поднял ладонь в знак приветствия.

Найд плюхнулся на ближайшее свободное сиденье. Ему и впрямь повезло. Видать, это была последняя на сегодня маршрутка до Вероны. Наконец-то. Наконец-то он едет домой! После всего произошедшего хотелось одного – вернуться в свою прежнюю, привычную жизнь. Зайти в покосившийся одноэтажный домик, привычным движением скинуть у входа в кухню ботинки, сесть за стол, выпить чаю. Хоть какое-то время не думать и не задавать себе вопросов, на которые все равно не будет ответа.

Найд еще раз посмотрел по сторонам, после чего прислонил голову к пыльному с обратной стороны и оттого мутному стеклу. Харон ненавязчиво поблескивал в небе.

***

Следующий день в шахте прошел штатно, если не считать паршивого самочувствия Найда. Вчера ночью, добравшись домой, он кое-как отбился от вопросов Апани и завалился спать, даже не зайдя в душ. Его знобило, бросало то в жар, то в холод, и поспать толком не удалось. Найд подумал, что заболевает – уж очень это состояние было похоже на тревожный сон при высокой температуре. В сознании мелькали странные картинки: о местах, которые он не то что не посещал, но даже никогда своими глазами не видел. Найду чудилось, что он ходит по каким-то узким коридорам, полностью обшитым металлическими пластинами. Он, было, подумал, что это шахта, но на шахту было совсем не похоже. Еще он видел большую серую пустошь, простирающуюся на долгие километры, и гигантские прожекторы, направленные в небо. Прожекторы светили красным.

Найд встал в четыре утра, не в силах больше валяться без возможности нормально поспать. Конкретно достали эти странные картинки, которые возникали всякий раз, как он закрывал глаза. Поэтому он, вконец разбитый, встал тихонько, чтобы не разбудить жену и выскользнул из спальни. Встав под теплый душ, Найд принялся усиленно растирать мочалкой ноющее тело. Полегчало. Даже странный озноб пропал. Кофе и остатки вчерашнего ужина помогли окончательно прийти в себя, хотя бессонная ночь давала о себе знать тошнотой и легкой головной болью.

Кое-как отработав в шахте, Найд, кряхтя, стягивал сапоги и спецовку, сидя на жесткой лавке. Он смотрел на переодевавшегося рядом Рамиса и думал, рассказать ли тому о вчерашнем. Вообще он пришел к выводу, что лучше бы попридержать язык. Во-первых, его поведение было странным. И как-то не хотелось объясняться, что же его понесло в эти пещеры. Во-вторых, Рамис, вероятно, обидится, что он не позвал его с собой. Вдруг ему бы тоже было интересно? Поэтому Найд, вздохнув, решил повременить с рассказами. Как-нибудь потом… А пока он просто отделался дежурной отговоркой про «ушел погулять». Рамис, конечно, покачал головой, не поверил, ну и ладно…

Они всей бригадой спустились к проходной, когда охранник окликнул Найда и сообщил, что ему придется задержаться.

«Даг Теллер ждет тебя. Шестой этаж, 604 кабинет. Удачи»

Найд с Рамисом переглянулись. Остальные шахтеры осторожно поглядывали на Найда в недоумении. Даг Теллер был ни больше ни меньше, как управляющий шахтой. Найд сам его вживую никогда не видел, как и другие простые смертные. Только на фото.

Найд представить не мог, зачем и по какому поводу его вызвал сам Теллер. Даже если его решили выкинуть отсюда – стал бы управляющий морочиться с такой мелкой сошкой? Разумеется, нет. Им бы занялся кто-то пониже чином – хоть тот же безопасник или кто-нибудь из кадрового отдела.

На ватных ногах Найд доковылял до нужного кабинета. На шестом этаже он никогда не был. Оно и верно: тут сидело руководство, и простым работягам на этаже было делать нечего. Снаружи все было идентично: та же плитка, тот же ячеистый потолок с длинными лампами, те же отвратительно-зеленые стены. Вот только дверь кабинета 604, расположенная прямо по коридору, отличалась от остальных. Она была железной, на вид очень прочной. Рядом с дверью висела золотая табличка с надписью «Даг Теллер. Управляющий»

Под табличкой располагался звонок. Найд, колеблясь, нажал кнопку. Через пару секунд послышался звук отпираемого замка, дверь открылась, и Найда пригласила внутрь улыбчивая рыжеволосая девушка.

«Наверное, личная ассистентка», - подумал он.

Найд оказался в небольшой прихожей, где было два кресла и небольшой журнальный столик. Ярко горела лампа на потолке. Сам же кабинет располагался далее, за еще одной прочной дверью.

- Проходите, - ассистентка отрыла дверь в кабинет и жестом пригласила Найда внутрь, - господин Теллер готов вас принять.

Сердце Найда колотилось. Он уже был готов ко всему, но про себя молил только об одном: чтобы все побыстрее закончилось. Ему было жутко неудобно находиться здесь, у руководства, уставшему и потному после смены, с грязью под ногтями, в своем неизменном джинсовом комбезе. Он здесь был чужим. Но делать нечего – Найд осторожно прошел в кабинет, и рыжеволосая ассистентка закрыла за ним дверь.

Найд ожидал увидеть роскошь, но тут ее не было. Это был обычный рабочий кабинет, причем, никаким образом не предназначенный для приема посетителей. Небольшой рабочий стол стоял в углу у окна, в кресле сидел сам управляющий. В руках у него была тонкая папка. В другом конце комнаты располагалась секция из нескольких шкафов со стеллажами. На окнах простые жалюзи. И больше ничего…

Единственной необычной деталью этого кабинета был мягкий ковер у рабочего стола. Опустив глаза, Найд заметил, что у Теллера на ногах обычные домашние тапочки.

- Я по двенадцать часов сижу тут, - сухо заметил Даг, - и мне совершенно неудобно в любых ботинках, которые продаются в Вероне.

- З-здравствуйте, - выдавил из себя Найд, - но я…

- Не тушуйтесь, господин Хаглоу. Мне не нужно в рот заглядывать. Давайте просто побеседуем. Вот вам удобно в ботинках, которые сюда завозят?

- Я… я не знаю, - пробормотал Найд, уставившись на свои старые высокие ботинки на шнуровке.

Теллер усмехнулся и снова поглядел в белую папочку. Найд предположил, что у управляющего в руках его дело.

- Вот ты какой, Найд Хаглоу, - протянул Теллер, откладывая папку на стол.

- Я бы хотел узнать, по какому поводу меня выхвали, если честно, - набрался смелости Найд, - мне жутко неловко тут находиться и предполагать самое худшее.

Даг встал из-за стола и выпрямился, закладывая руки за спину. Он был несколько ниже высокого Найда – худой, поджарый, в простецких штанах и рубашке с закатанными рукавами. И на вид очень уставший - гораздо старее, чем на фотографиях. Лоб исчерчен глубокими морщинами. Под глазами темные круги. Не таким ожидал Найд увидеть управляющего шахты.

- Спасибо за честность, Найд, - проговорил Теллер, смотря прямо в глаза Найду, - что же, я не прочь перейти к делу и понимаю твое смущение. Я надолго тебя не задержу. Знаю, как вас задерживают бригадиры… Я лишь хотел принести извинения за случившееся. До меня дошли сведения о том, какой приказ пришел из диспетчерской после обвала. Я покопался в этом деле и понял, что злого умысла там не было. Однако произошедшее – просто вопиющая дикость.

Найд стоял, хлопая глазами. Перед ним извиняется управляющий?!

- Нет никакого оправдания такому приказу, - продолжал Теллер, - и я лично приму меры в отношении причастных. Однако я бы хотел попросить тебя не сильно распространяться о случившемся. Это…м-м… моя личная просьба, если можно так выразиться. И да, про рацию. Это я распорядился ее тебе выдать. Она твоя. Пользуйся на здоровье и береги себя.

Шестеренки в голове Найда закрутились. Если его вызвал сам управляющий, значит, дело там серьезное. Разумеется, он не узнает, почему его решили оставить под завалом. Но, кажется, разбирать завал было по какой-то причине опаснее, чем погубить одного рабочего. Странно, непонятно. Но ведь Рамис все же сподвиг бригаду разгрести все это! И ничего не случилось…

Или Найд просто не знает чего-то. Да. Скорее всего, так и есть. Но сам факт того, что управляющий лично распорядился выделить для него рацию, извинился и вообще вел себя, как обычный нормальный мужик – это было немыслимо! Найд слишком привык к скотскому обращению. Значит, случилось действительно что-то серьезное. Возможно, Теллер врет, что ничего не знал о приказе. Быть может, он кого-то прикрывает. Быть может, он сам приказ и отдал, а теперь вынужден выкручиваться перед Найдом, чудом оставшимся в живых.

Найд понял, что, пожалуй, цель Теллера заключалась только в одном: заткнуть Найду рот и вынудить не освещать эту ситуацию. Что ж, он и не собирался. Слишком много неприятных моментов в ней было. Не хотелось выглядеть лохом в глазах окружающих.

- За рацию спасибо, - пробормотал Найд, - что же касается – не распространяться…

- Это моя личная просьба, - спокойно повторил Теллер, - я понимаю твое возмущение, и оно справедливо, черт подери. Справедливо. Ты честный работяга и заслуживаешь уважительного отношения. Вы все заслуживаете.

«Гладко стелет», - пронеслось в голове у Найда. Но где-то внутри он чувствовал, что Теллер лишь играет роль. Разоряется тут о справедливости, об уважении. А сам, небось, думает, как бы побыстрее все замять.

Найд привык всех вокруг подозревать. Но именно в этот раз он чувствовал ложь так ярко, как никогда в жизни. Как будто бы в его организме появилось еще одно чувство – и это нельзя было назвать интуицией. Он ЗНАЛ, что Теллер просто играет роль.

- Так мы договорились, - слегка растянув губы в улыбке, Теллер шагнул к Найду, протягивая руку для рукопожатия.

Найд поколебался, но все же пожал ему руку.

- Договорились.

В момент, когда их руки соприкоснулись, у Найда перед глазами пронеслась странная черно-белая картина. Он увидел Теллера в каком-то жалком виде. Тот метался по кабинету, кому-то звонил, ерошил волосы на голове, кричал на подчиненных. Найд долго не мог волевым усилием остановить поток картинок.

- Все в порядке? – голос управляющего, наконец, помог прервать бесконечный диафильм.

- Да-да, спасибо, - Найд убрал руку в карман и поспешил к двери кабинета.

- Береги себя и спасибо за твою работу, - прозвучало ему вслед.

***

Поздно вечером, сгорбившись под тусклым светом лампы, Рамис сидел за столом в своей тесной, маленькой комнате и заканчивал очередную деревянную фигурку. На полочке над столом вперемешку стояли законченные и ещё не доделанные изделия. Здесь были звери, птицы, корабли, самолеты, шкатулки – идеи для своих поделок Рамис кропотливо выискивал в журналах и газетах, которые приходилось выменивать у поставщиков товаров. Те всегда в пути читали что-нибудь интересное.

Некоторые фигурки ожидали покраски, да краски не было. Рамис тщетно пытался достать её уже целый месяц. Закончилась. А та, что была в строительной палатке, не подходила ни по цвету, ни по качеству. Все не то.

Механически нанося стамеской линию за линией, Рамис думал о том, как ему воплотить в жизнь свою следующую идею – а именно, портсигар для Найда. Скоро у друга день рождения, и Рамису хотелось его порадовать, а он точно знал, что портсигару Найд будет радоваться, как ребенок.

Но творить в полную силу Рамису мешали его собственные мысли. Он постоянно приходил к выводу, что его занятия резьбой по дереву здесь, в Вероне, были не только трудновыполнимы, но и бессмысленны. В рабочем городке, где на первом месте стояло банальное выживание и обеспечение себя ресурсами, его безделушки вряд ли были кому-то нужны. И, тем не менее, получив от Рамиса какую-нибудь резную фигурку, житель Вероны хранил ее как самое ценное сокровище. Поставил бы на тумбочку у кровати или на подоконник и любовался каждый день. Потому что больше ничего и не было.

Но Рамиса это не убеждало. Он твердо верил, что раз его увлечение не приносит никакой практической пользы, то и должно наделяться соответствующим приоритетом, потому все «заказы» он не торопился исполнять, делая в первую очередь то, что было действительно важно. А что важно? Работа, бесконечная работа. Иногда душные, иногда до жути холодные шахты. Уголь, который расходится по всей стране. Деньги, на которые он содержит себя и своих старых родителей. Вот что важно. А это – так.

Рамис боялся брать даже никель за свои фигурки. Незаконное предпринимательство жестко преследовалось и наказывалось не только большими штрафами, но и реальными сроками. Вряд ли Рамису грозил бы срок – суммы не те. Но, все же, ему следовало быть осторожнее.

Ведь если с ним что случится, что будет с его родителями? На небольшую пенсию им не прожить достойно, да и здоровье у них не то. Особенно у отца, который почти всю жизнь оттарабанил в шахте.

Рамис с Найдом порой мечтали, как подадут на перераспределении и очутятся на более простой работе, чем эта. А, возможно, их даже переведут в другой городок, где будет не так тяжко, как в Вероне, с ее вечными перепадами жары и ночного лютого холода, пылевыми бурями, духотой…

Доделав свою фигурку – расправившую крылья сову, Рамис слегка улыбнулся. Он даже радоваться боялся сделанной работе. Ему почему-то казалось, что за радость придется дорого заплатить. Или, быть может, осторожные родители внушили ему это? Так или иначе, сова была готова, и Рамис с неким внутренним трепетом водрузил ее на полку в стройный ряд других деревянных фигурок.

***

В темноте, едва разбавляемой пятнами света от фонарей, Найд брел от остановки маршрутки до дома. Под ботинками хрустел мелкий гравий. Дневная жара сменилась ночным холодом, и Найд набросил на плечи легкую спортивную куртку.

«Опять повел себя, как лошара! – корил он себя, - Надо было возмутиться, просить компенсацию, а я! Опять растекся, как желе, перед начальником! Черт возьми! Перед любым сраным начальником происходит такое!»

Он вспомнил свое поведение в кабинете Теллера, и его охватил стыд. Да, он не лебезил, не заискивал, но все равно, в душе Найд чувствовал какой-то раболепный ужас перед общением со столь важным человеком. Как будто априори тот был выше его, Найда, в простых человеческих правах и мог полностью распоряжаться его жизнью.

Найд в сердцах сплюнул. Не так он себя ощущал внутри, ой, не так! Он чувствовал, что что-то может… Что может что-то изменить – хотя бы в рамках своей жизни! А что получается? А получалось всегда наоборот – и как по накатанной. Он просто был одним из простых веронских работяг. Они ведь все были такими. Кто-то поумнее, кто-то похитрее, кто-то злее… Но в общей массе все перед начальством вели себя одинаково, а некоторые и того хуже. Нет, если бы Найд стал елозить всяко перед этим Теллером, он бы потерял остатки самоуважения. И все же… Надо было поступить как-то по-другому…

Найд уже подходил к дому и поспешил выгнать из головы угнетавшие его мысли. В окнах дряхлого одноэтажного домика снова горел свет. Найд представил себе столь желанный после смены ужин, горячий чай с крекерами, и на душе у него чуточку потеплело.

– Это что? – недоуменно спросил Найд у жены, которая кормила какую-то девочку с ложки кашей. Апани вздрогнула и виновато оглянулась на вошедшего мужа.

Первая мысль была – она сошла с ума. Он пришёл замотанный после смены, а Апани детский сад теперь домой тащит!

– Это Леда.

Найд развёл руками.

– И что эта Леда у нас делает?

Апани вся сжалась, как будто её сейчас будут бить.

– За ней мать не пришла, – тихо сказала она.

– Ну, пусть отец заберёт! Бабушка, дедушка!

Апани покачала головой и серьёзно посмотрела на Найда.

– У неё больше никого нет. Я знала...знаю её мать. Она одна дочь растит.

До Найда начинал доходить весь треш происходящего.

– Так и что, если её мать не найдут, она будет жить у нас? Ты в своём уме?

Он смотрел на жену, как на полоумную.

– А что же с ней делать? – вздохнула Апани, – я не хотела брать это на себя, но ведь девочка на улице останется...

– Ничего не останется, – возразил Найд, – вызовем соответствующих ребят, её увезут в детдом. Куда там их всех собирают. Будет там расти.

По пути домой Найд измотал сам себя мыслями до невозможности, и теперь не знал, куда девать растущую злобу. Ему казалось, что ещё немного – и он выплеснет все на жену, на эту малявку. Но надо держать себя в руках.

– Не говори так, – нараспев, словно успокаивая мужа, сказала Апани, – лучше сядь, поешь, отдохни. Никто же не знает, что будет. Найдётся её мать или нет? Посмотрим.

Найд сел и мельком посмотрел на Леду. Ей было не больше трех лет. Сидит, молчит. Ест. Удивительно. Даже истерики не закатывает, не требует мать сию же секунду. Странный ребёнок.

От переизбытка событий в последние несколько дней у Найда шла голова кругом. Теперь ещё эта малявка. И Апани совсем чеканулась, похоже. Да, он хотел, чтобы у неё было свое мнение, чтобы она принимала свои решения, перестала, наконец, надеяться на всех вокруг. Но кто же знал, что её первым самостоятельным решением будет вот такой бред?!

Разозлившись, Найд резко встал со стула и вышел во двор. Стоя у резной калитки, он разжег самокрутку. Опять позаимствовал у Рамиса – а то ведь когда он сам крутил, они у него вечно то разворачивались, то фильтр выпадал.... А у Рамиса даже самокрутки талантливо сделаны.

«И даже руки у меня из задницы!», – выругал сам Найд. Резко, отрывисто вдыхая едкий дым, он успокаивался. Приятное тёплое чувство разливалось в животе и грудной клетке. После затяжки воздух казался слаще. Хорошо...

Услышав хруст гравия, Найд машинально повернул голову в сторону звука. Кто-то шёл по тропинке. Наверное, один из соседей по улице. Проходя мимо калитки, сосед слегка замедлил шаг и кивнул Найду, повернувшись в его сторону. Найд от неожиданности отпрянул от ворот. Его лицо не было лицом человека.

***

Дин, заместитель начальника полицейского участка Вероны, генерал-майор в прошлом, теперь же просто майор, сидел в своём кабинете, обхватив голову руками. Тускло светила настольная лампа. Буквально десять минут назад ему на стол легло очередное заявление о пропаже человека. Восьмое заявление. Сержант, принесший бумажку, выглядел виноватым, как будто Дин сейчас начнёт на него орать. На этот раз Дин даже и не собирался. Уже не было сил. Первые пару исчезновений никто особо не паниковал и не чесался. Дело казалось рядовым. Здесь, в Вероне, в основном судили за кражи - что друг у друга, что с рабочих мест, за пьяные драки, за убийства по неосторожности, опять-таки на фоне алкоголя. Все было штатно. Потому и думали, что исчезнувшие просто сбежали или по пьяни упали в открытый канализационный люк, ну, проще говоря - с ними произошло нечто рядовое. Казавшееся уже раскрытым дело поручили кому-то званием пониже Дина. А после пятого пропавшего дело перекочевало уже к нему. И он совершенно не знал, что с ним делать.

Во-первых, нужна была полная информация о личностях пропавших, а для получения доступа к этому разделу данных нужно было связываться со столицей. Разжалованный некогда в прошлом Дин скрипел зубами и не хотел звонить бывшему начальству.

«Черт, ведь все шло так хорошо! Кто ж знал, что эта девка окажется... Тварь! Тварь!»

Вспоминая свое падение, майор трясся от досады. Нет, можно сказать, что падения как такового и не было: служебная деградация от генерал-майора до обычного майора не выглядела так уж критично. Могло быть и хуже. Но оно и было хуже, если копнуть глубже. Его выслали! Выслали сюда, в эту дыру, в это помойное ведро, решать проблемы всякого отребья. И только жена Вера помогала ему не сойти с ума. Единственное, что ему дала Верона – это надёжного и верного спутника жизни. В остальном одни убытки и огорчения.

В остальных рабочих городках что управленцы, что полицейские сплошь были столичные – на такие должности беженцам было не попасть. Ни в этой жизни, ни через несколько поколений. Но самое обидное для Дина было то, что его столичную прописку в идентификаторе заменили! Его вычеркнули оттуда, вышвырнули! Выдали другой, беспонтовый идентификатор! Нахера ему вот это вот «товарищ майор»? Какой он, к чертям собачьим, товарищ майор? Он – ноль без палочки. И хоть он сидит на нормальном месте, его здесь, по видимому, никто не уважает. У остальных полицейских есть шанс дорасти до звания и когда-нибудь, хоть на закате жизни, попасть в престижные отделы полиции в крупные города, а у него такого шанса нет. Он здесь помрёт.

И вот сидел Дин над этим злосчастным восьмым заявлением и понимал, что дело ему отдали только чтоб поиздеваться. Но, всякий раз вздыхая, поднимал трубку и нажимал циферки на корпусе телефона, чтоб позвонить в столицу и запросить базу данных.

Из имеющейся на руках информации Дин не вынес ничего полезного. «Хоть бы один нашёлся! Хоть бы фрагмент тела, одежда – что угодно, черт возьми!» – злился он. Не бывает ведь так, чтобы восемь человек – и все без вести пропавшие. Должны быть зацепки. И зацепки, по правде говоря, могли быть, но по странному стечению обстоятельств они исчезали. Например, были все основания полагать, что пропавший номер три исчез прямо с рабочего места - из детской поликлинике. Молодой врач, только-только приехавший в Верону после обучения. Исчез, не закончив смену, не выходя за территорию поликлиники.

«Жаль, в Вероне так мало камер!» – думал Дин. Это было правдой. Камеры наблюдения были в основном на крупных предприятиях. На большее количество не выделяли бюджет. Поэтому Дин со своей командой опросили возможных свидетелей. Но те, как обычно, ничего не могли сказать. С их слов ничего экстраординарного не происходило в тот день. Получается, пропавший номер три просто испарился где-то на отрезке между своим рабочим кабинетом и домом.

Дин лично просмотрел запись с камер в холле поликлиники и на фасаде больницы напротив, но пропавший врач из здания не выходил. Стало быть, он исчез внутри. Но как? Окей, пусть будет такая версия. Но самое странное, что запись с камеры на этаже, где врач работал, отсутствовала. Опросив всех, кто имел отношение к обслуживанию камер, и прошерстив все внимательно, Дин пришёл к выводу, что в записях никто не копался. По крайней мере, ниточки не вели к кому-то конкретному. Тогда куда делась информация о целом рабочем дне? Камеры на других этажах все записали. Дин просмотрел и их, но ничего не нашёл. Очереди, очереди, куча детей со своими родителями или бабушками, снующие врачи и медсестры...

С другими пропавшими было ещё сложнее - из информации были только показания людей, которые видели их в день исчезновения. Но выходило, что пропавшие вели себя естественно, ни о чем эдаком не говорили и выглядели вполне себе трезво и адекватно.

Дотошный майор вышел, правда, на одну интересную вещь, которая, как он ни убеждал себя, не казалась ему простым совпадением: каким-то образом исчезновение людей было приурочено к выходу грузового поезда с шахт в столицу. Дин рассуждал так: «Люди исчезают. Либо их похищают или убивают, либо они бегут. Если бы они бежали, то на чем бы уехали? Междугороднего сообщения нет, на служебных машинах их никто не отвозил, а всех таксистов мы допросили и проверили. Они, конечно, те еще жуки, но здесь они не при чем. Да, жадные до денег и влияния, но им не нужны уголовные дела. Кроме того, на каждой машине в автопарке стоит маячок. И, судя по данным, ни один из этих автомобилей после исчезновения людей не покидал пределов округа. И если люди бегут, то единственный транспорт, который ходит регулярно, и которым они могут воспользоваться – грузовой поезд с углем. Курсирует между Вероной и столицей раз в пять дней. Примерно раз в пять дней и происходят исчезновения. Это ли не странно?»

Дин рывком встал со стула и прошелся по кабинету взад-вперед. Задержался у небольшого круглого зеркальца над мойкой. Отрыл воду, наспех умылся. Промокнул лицо вафельным полотенцем, висевшим на крючке. Посмотрел на себя в зеркало. Рыжие волосы стояли торчком, а щетинистые такие же рыжие усы давно было пора подравнять… Доведет его эта работа… Еще эти дурацкие ночные дежурства! Сам же распорядился патрулировать улицы по ночам – сам и страдает, в том числе. А как еще? Оставить все на самотек? Это было не в его характере. Пусть он здесь, в ненавистном ему городке, уязвленный, пониженный в звании – но Дин не мог позволить себе работать плохо.

«Хорошо, - шепотом сказал он сам себе, возвращаясь к столу, - а если представить, что их похищают или убивают... То зачем, с какой целью? И ведь, опять же, было бы тело, были бы улики, верно?»

Дин, скрепя зубами, позвонил начальству и высказал свои подозрения насчёт грузовых поездов, но был мягко послан. Тогда он запросил информацию об исчезновении людей в других городах и в столице, но ему отказали в доступе к этой базе.

«Трахайтесь с этим сами, как хотите, вот что это значит», – Дин с досады стукнул кулаком по столу.

***

– Поедешь в выходные в Китеж? – спросил Рамис у Найда, попутно жуя бутерброд, оставшийся с обеда.

Вышло неразборчиво, но Найд все же понял.

– В Китеж? Зачем?

– Я поеду, – сказал Рамис, поддевая пальцем съехавший с хлеба кусок грудинки и отправляя его в рот, – у меня закончилась последняя баночка лака. И инструмент весь сточился, уже его точильный камень не берет!

– Много заплатишь, – покачал головой Найд.

– Знаю, – пожал тот плечами, – а что делать? Откуда мне все это взять?

По счастливому совпадению для Рамиса, Китеж сочетал в себе два неоспоримых преимущества. Во-первых, это был самый близкорасположенный к Вероне город, и там можно было всегда достать что-то путное. По крайней мере, то, что не довезли в Верону. Во-вторых, в Китеже было два больших завода: мебельный и лакокрасочный, чем Рамис не мог не воспользоваться. Уж где-где, а в Китеже точно можно было бы купить или выменять нужные ему инструменты, лаки и краски.

Китеж располагался в двухстах километрах к югу от Вероны, но тамошний климат, как поговаривали, был сравнительно мягче. С Вероной в принципе ничто не могло сравниться. Дикое пекло после десяти утра, горячий ветер, пылевые бури, а за ночь температура существенно падает, и на улицу выйти без куртки уже нельзя. Китеж по сравнению с Вероной, по рассказам бывавших там людей, был просто курортом. Да и финансировали его лучше – опять же, по словам очевидцев. Он был благоустроен, во дворах и скверах росла зелень, стояли красивые скамейки и качели для детей.

Найду вдруг очень захотелось погулять по Китежу, учитывая, что он там никогда не был. Рамис его и раньше звал, но Найд отказывался. Он не привык оказываться в незнакомой обстановке, и даже наличие рядом друга не помогло бы ему избавиться от тревоги. Но, столкнувшись с возможностью смерти, Найд наконец позволил себе распрямить плечи и открыть глаза. Посмотреть, каков мир вокруг. И он понял, что ничего толком за свои неполные тридцать лет так и не видел. Поэтому он с готовностью согласился.

- Давай возьмем туда какие-нибудь ненужные вещи на обмен?

Рамис удивленно округлил глаза. И это говорил Найд! Найд, который был всегда против любой инициативы! Да даже Рамису это в голову никогда не приходило.

- А как же незаконное обогащение? – цокнул он языком, - Это тебе не шутки.

Найд усмехнулся. Буквально пару дней назад он взял в библиотеке юридический справочник. Он всегда чувствовал, что их в Вероне дурят, но теперь он еще и собирался узнать об этом из первоисточника.

- Я почитал в справочнике, - ответил он, наблюдая, как друг отправляет в рот последний кусочек бутерброда и запивает чаем, - мы же не продадим, а обменяем! Не считается обогащением, если в сделке не было задействовано ни единого никеля.

- Ого, - воодушевился Рамис, - растешь, старина! Даже я такого не знал!

- Вот-вот. Сидим тут как мыши. Притаились. А, между прочим, у нас с Китежем разные поставки товаров. Стало быть, раз у них есть то, чего нет у нас, у нас может, наоборот, оказаться что-то им необходимое!

Весь вечер прошел за обсуждениями выгодной сделки. Найд смотался домой, спросил Апани, что ей привезти и сказал собрать ненужные ей вещи. Никого, кроме жены, Найд не хотел ставить в известность. Ехать в Китеж, конечно, было не запрещено, но при желании у сотрудников правопорядка всегда могли найтись к ним вопросы. Поэтому Найд сказал Апани молчать и не обсуждать это, особенно с подругами. Особенно с этой Верой, у которой муж в полиции! Мало ли что!

Найд набрал полный ворох вещей, наспех покидал их в чистый мешок, чтобы потом у Рамиса разложить все аккуратно по рюкзакам, закинул за спину и потопал к другу. Тот вылетел ему навстречу, воодушевленный, и чуть было не сбил Найда с ног.

- Куда бежишь-то? – проворчал Найд.

- Так предупредить надо!

Нехотя Найд повернул обратно и, как был, с мешком и с пустым рюкзаком, пошел за Рамисом. Тот зарулил в соседний квартал, где стоял единственный на всю округу телефонный аппарат. Телефонов в большей части жилых домов в Вероне не было, только в организациях. Некоторым улицам посчастливилось, и телефонный кабель все же провели в дома, но на этой улице телефон пока, увы, не предвиделся.

Рамис остановился у автомата, снял трубку, прижал ее плечом к уху, достал из нагрудного кармана рубашки листочек и набрал нужный номер. Найд вежливо стоял в стороне. Судя по долетавшим до него интонациям, друг был очень доволен.

Рамис быстро закончил разговор.

– Всё, договорился. У него все есть. И второму передаст, что мы завтра будем.

– У кого что есть?

– Поставщик мой с завода, все необходимое достал. Завтра увидишь.

Найд пожал плечами, и они зашагали в сторону дома Рамиса. Найд думал о том, каких усилий стоило другу найти нужных людей в Китеже. И он не мог не отметить, что Китеж действительно шикует: Рамис позвонил кому-то прямо домой! Черт возьми, жителям Китежа не приходится тащиться пару кварталов до ближайшего аппарата! Найд крякнул от подступившей зависти.

– Давай вот это возьмём! – уже дома у Рамиса, Найд, порывшись в ворохе вещей, кинул другу респиратор, – Гарантирую, у них такого нет!

Рамис повертел его в руках, рассматривая.

– А ты думаешь, им на заводах не выдают?

- Выдавать-то выдают, да не всем. И только для работы. А нам выдавали в особо пыльный год – помнишь? Когда это было, года два назад?

- Угу.

Во время особо сильных непрекращающихся пылевых бурь управа Вероны расщедрилась и выдавала респираторы и прозрачные очки на резиночке. Этого добра у Найда было навалом. Сами же с женой они пользовались списанными с шахт респираторами. Те были покачественнее. Один из фильтров, самый часто засоряющийся, поменять – и только в путь.

Еще друзья собрали всю свою одежду, которая уже не налезала. У Найда было много таких вещей – он же вымахал, как оглобля. А вот Рамис как был сухим и невысоким, таким и оставался. Выгодно – мог не вылезать из любимых вещей десятилетиями. Апани добавила свои старые платья, брюки, какие-то более ненужные кухонные предметы – и собралось прилично вещей на бартер.

«Заказов» у них было не так уж и много: инструмент и всякие лаки – Рамису, Найд вообще ехал за компанию и точно не знал, чего бы ему хотелось. Скорее, поглазеть. Апани попросила маникюрный набор и новые расчески. Найд не понял, чем жену не устраивает старый гребень, но она пояснила, что хочет какую-то особую массажную расческу, дескать, где-то видела, что такие есть. Найд не был уверен, что найдет, но обещал поискать. Родители Рамиса попросили целый список хозяйственных принадлежностей и по паре новой обуви. А вот в этом был смысл. Как верно подметил Теллер, постоянно сидевший в своем кабинете в тапочках, обувь в Вероне была просто жуткая. Ужасно неудобная колодка. Она подходила лишь на тонкую ногу. Разносить новые ботинки была та еще боль.

Через полтора часа куча барахла, разложенная посреди комнаты Рамиса, была распределена по двум рюкзакам. Рамис встал, окинул взглядом свою комнату, пытаясь найти что-то ещё, что можно будет продать или обменять в Китеже и, подойдя к полке со своими работами, кинул пару фигурок в рюкзак. Вроде бы все. Можно с утра отчаливать.

***

Найд спешно шел домой. Особо туда идти не хотелось после небольшой ссоры с женой. В принципе, Найд полагал, что у него был повод. Нельзя же вот так, не посоветовавшись с ним, брать домой чужого ребенка! Это ведь и его жизнь тоже. И он против!

А еще Найд прекрасно осознавал, что это может быть опасно по ряду причин. И он обязательно скажет об этом жене. Но не сегодня…

Сегодня его мысли скрашивала перспектива завтрашней поездки в Китеж. Найд остановился у своих ворот, чтобы выкурить сигаретку и попытался представить, что же его ждет. Его рациональный тревожный ум требовал некой определенности, но Найд не мог себе даже в общих чертах представить, как все пройдет, и что он увидит в Китеже. И действовать придется тоже по ситуации. Перед ним простиралась полнейшая неизвестность.

Найд чиркнул спичкой и зажег сигарету. С наслаждением вдохнул горький дым. Оттянул карман своего джинсового комбинезона, закинул туда коробок, усмехнулся. Этот комбез был не просто комбезом. Такого в Вероне не сыскать. И в Китеже. И в любом другом рабочем городке…

Найд не любил вспоминать историю «покупки» комбинезона, потому что, с одной стороны, это было ценное приобретение, но с другой – всякий раз его охватывал стыд при мысли о сделанном. Когда в очередной раз в Верону пришла поставка, Найду посчастливилось встретить поезд и помочь сверить по накладным наличие поставленного товара. В тот месяц бушевала какая-то странная зараза, и почти все кладовщики валялись с температурой. Фарелу, начальнику сортировочного центра, пришлось в спешном порядке искать кого-то в помощь. И он пришел домой к своему старому товарищу, Найду, надеясь, что тот не болен и не на смене. Так и вышло. Найд отсыпался после недельного вкалывания на шахте, но, выслушав просьбу Фарела, согласился – к том уже, Фарел пообещал хорошо заплатить.

Шла разгрузка. Туда и сюда возили коробки, контейнеры, ящики. На сей раз вагоны были полупустыми - состав привез только еду и хозтовары, хотя на рынке Вероны уже заканчивалась одежда и обувь. Пока вагоны разгружали, и делать было нечего, а Фарел куда-то отошел, Найд разговорился с начальником состава. На нем-то и был этот джинсовый комбез. Мужичок был плотнее и выше Найда, и комбез сидел на нем, как по фигуре сшитый.

Найду так захотелось иметь такой же! Хотя он никогда не питал особой любви к одежде, да и к любым красивым вещам. Трудно в принципе питать любовь к вещам, живя в Вероне, где на главном рынке можно купить лишь то, что распорядилась, а вернее сказать, соизволила поставить столица. И, тем не менее, его желание обладать этим комбинезоном за считанные минуты переросло в какое-то помутнение. Он уже представил, как будет в нем ходить по улицам, как будет в нем работать в шахте, как будет складывать в эти огромные карманы все, что захочется… Ведь он именно такой и хотел, с детства. Не видел нигде, но хотел. И ничем не мог себе это объяснить.

– Что, комбез нравится?

Мужик, видимо, заметил, как Найд рассматривает его одежку.

– Ага, – признался тот, – у нас такие не завозят.

Ему стало почему-то стыдно.

– Могу продать, – как-то свысока предложил мужик.

Найду следовало бы отказаться. Во-первых, чтобы не позволять ему с собой так покровительственно разговаривать. Видите ли, баре приехали из этой своей… А они тут рабочие люди, делом, между прочим, занимаются, в отличие от них!

Во-вторых, Найд понимал, что они оба прекрасно знают: эта вещичка – дефицит, и ценник у нее будет соответствующий.

Но черт его уже дернул, и Найд просто не смог дать заднюю, стало неудобно. Мужик, естественно, выкатил такую цену, что у Найда глаза на лоб полезли. Он поторговался и немного сбил ее, но выходило все равно капитально. А Найд как раз получил вчера получку и на свое счастье или несчастье еще не вытащил купюры из кошелька, а кошелек из кармана штанов. Должен был отдать деньги жене. Она знает, что он принес зарплату. «Да уж, Апани вряд ли порадуется», – подумал Найд, но все равно полез в карман за кошельком. Владелец комбеза усмехнулся, пересчитал деньги и скрылся в головном вагоне. Через минуту вышел, переодевшись в другие брюки и выдал Найду аккуратно сложенную джинсу.

Найд чувствовал себя униженным и поторопился убрать комбез в рюкзак, сухо поблагодарив бывшего владельца. Целый день он был сам не свой. Что он наделал? Он купил за баснословные деньги ношеную кем-то вещь. Он отдал львиную долю своей получки, и теперь будет вынужден что-то сказать по этому поводу жене, которая, впрочем, увидит комбинезончик и все поймет. Нет, не факт, что она будет его ругать – просто будет многозначительно вздыхать при первом же походе на рынок, пересчитывая деньги… Найду вновь и вновь будет стыдно перед ней. Живут ведь небогато. Еще надо будет как-то объяснять появление комбеза каждому знакомому. А люди по-любому заинтересуются. Таких вещей в Вероне не видали. И, главное, что носить комбез придется очень-очень долго, чтобы хоть как-то оправдать ту сумму, которую Найд за него отдал.

Весь день Найд ходил пристыженный. Фарел несколько раз спрашивал его, что случилось, но он отмалчивался. Нельзя было говорить. Он не хотел оправдываться перед товарищем. Дома Найд несколько раз запускал стиральную машинку, отстирывая комбинезон непонятно от чего. Он на взгляд был абсолютно чистым. Апани не ругала его, не стыдила, не обижалась. Она молча приняла случившееся как факт и не стала говорить, что об этом думает.

Найду было херово еще некоторое время, но за два года ношения комбеза он уже сросся с ним, постарался стереть из памяти историю его появления и просто пообещал себе об этом никому не рассказывать.

«Да уж, – думал он в тот вечер, – подумать только: еду привозят хорошую, не просрочку какую, да и вроде все самое необходимое есть. С табаком бывают перебои, но, в целом, и его успевают подвозить до полного исчерпания запасов. Алкоголя привозят, пожалуй, еще больше, чем провизии, чего бы лучше не делали. Но, с другой стороны, а чем еще заняться скучающим работягам после смены? А презики и всякие мутные противозачаточные таблетки вообще завозят тоннами и продают по самой низкой цене – это, видимо, чтобы мы тут шибко не плодились. Но одежду - нормальную, удобную, красивую одежду, вместо того убожества, что мы берем на рынке, не завозят!»

Найд докурил, выбросил бычок в висевшую на воротах консервную банку, открыл калитку и, тяжело вздохнув, побрел по узкой тропинке к дому.

Глава 4

Рано утром, едва только веронское солнце разогревалось, Найд бодро шагал к дому Рамиса, чтобы отправиться в Китеж. Шагал быстро и налегке: ведь все отобранные для торга вещи остались у друга.

Дверь Найду открыла мать Рамиса, Инга – темноглазая, сухонькая, с толстой седой косой. Найд поздоровался и прошел внутрь. Рамис жил так же небогато, как и Найд, только умел многое делать своими руками, поэтому в доме у него было довольно симпатично. Электрические провода шли прямо по стенам, аккуратно собранные через каждые полметра нейлоновыми стяжками. Дверные наличники и оконные рамы Рамис вырезал самостоятельно: они были украшены строгими геометрическими узорами. Самодельная, простая, но красивая мебель, степенные пожилые родители, безупречный порядок дома – это было так непохоже на среду обитания самого Найда. Хоть они с Рамисом происходили из одного и того же слоя беженцев, Найд помнил лишь ругань и беспорядок дома. Когда родители еще были живы, его отец напивался и побивал мать. Найд иногда вступался за нее и всегда огребал, а иногда отсиживался в своей комнате, за что потом ненавидел себя. И вот уже родителей нет как лет семь – а Найд все еще не привел в порядок дом, не починил все сломанные вещи, не наладил системы. Апани иногда высказывала мужу недовольство, и тот отделывался обещаниями все исправить.

А у Рамиса все сделано с любовью и заботой…

Найда пробрала зависть, но Инга вернулась в прихожую, предложив ему выпить с ними чай и позавтракать, и это отвлекло его от дурных мыслей. Вся семья Алиевых уже была за столом. Найд поздоровался и пожал руку сначала отцу Рамиса – Тимуру, затем уже и Рамису. Тот выглядел заспанным и постоянно зевал.

- Ну что, готов к приключениям? – улыбнулся он Найду, намазывая масло на половинку хлеба.

- Вы, мальчики, поосторожнее бы, - вклинилась в разговор Инга, не дав Найду ответить, - сами все знаете.

- Мать дело говорит, - заметил молчавший до этого Тимур.

- Будем осторожны, - заверил родителей Рамис и встал к закипевшему чайнику.

Найд принял горячую кружку из рук друга, отказался от сваренного вкрутую яйца и хлеба с маслом. Он недавно поел дома и был не голоден. На столе помимо нехитрого завтрака стояла еще вазочка с печеньем. Найд тут же сцапал одну штучку, откусил и зажмурился от удовольствия.

«Наверное, Инга испекла, - подумал он, - я таких отродясь не видел в продаже»

Это было песочное печенье с вареньем из черной смородины. Чуть кисловатая начинка отлично подходила к сладкому тесту. Найд быстро доел печенье, запил его чаем и потянулся за добавкой.

Когда все позавтракали, Рамис довольно хлопнул себя по коленям и встал из-за стола. Пора было выдвигаться.

По дороге к автовокзалу Найд соорудил себе из банданы повязку на лицо. Стало особенно пыльно, а свой респиратор он оставил дома. Мог бы, конечно, достать из рюкзака – те, что предполагались на продажу, но жаба задушила. Он смочил бандану водой, и она неплохо удерживала частички пыли и песка.

Увидев стройную вереницу старых уазиков, Рамис принялся копаться в карманах. Проезд до Китежа обойдется им в двадцать никелей, никак не меньше. Это еще если унять обнаглевшего водилу, который будет задирать цены, понимая, что у него нет конкурентов. Кроме его же собственных коллег – но те соблюдали некую солидарность и иногда сообща даже разыгрывали сценки перед доверчивым пассажиром. Например, если бы Найд стал возмущаться насчет цены в двадцать никелей, из соседнего уазика вылез бы второй водила и притворно наругался бы на коллегу, сказав, чтобы тот даже не думал везти до Китежа за такую смешную цену. Минимум – тридцать никелей! Это бы быстро убедило Найда, и он бы поспешил согласиться на двадцать. Схема была стара, как мир, но неуклонно работала.

У Найда что-то щелкнуло в голове.

- Слушай, давай поищем другую машину, - предложил он другу, - если договориться с отдельным таксистом, меньше вероятность, что нам заломят цены.

Рамис недоверчиво покосился на друга.

- Я сильно сомневаюсь, что нам удастся сторговать больше трех никелей. Но можем проверить.

Они свернули в переулок, проходя мимо вереницы машин, припаркованных возле автопарка. Сам автопарк представлял собой небольшое одноэтажное здание с залитой цементом парковкой перед домиком. В автопарке всегда кто-то дежурил – но скорее для проформы, ведь наличие «таксистов» отменяло необходимость в централизованном автопарке как таковом.

Пройдя еще пару кварталов, Найд заметил одиноко стоящий уазик и остановился. Возможно, это то, что они искали. Поблизости больше не было таксистов, а, значит, сейчас удастся договориться о цене. Маршрут длинный, да и несвойственный большинству жителей. Вызывающий у таксиста естественное желание навариться на двух дурачках.

Едва Найд с Рамисом приблизились, из уазика вылез небритый полноватый мужчина с оттопыренной нижней губой. Найд окинул его взглядом. Растянутые треники, майка, резиновые шлепанцы, из которых виднелись грязные ноги. Стандартный вид таксиста.

Водила засунул руки в карманы и прищурился.

- Куда едем?

- До Китежа, - первым ответил Рамис.

Таксист присвистнул.

- А зачем вам туда?

- Это уже не твое дело, - резко бросил Найд.

Рамис шикнул на него.

- Не хами, - наклонившись к плечу Найда, попросил он.

Но водила даже глазом не моргнул. Усмехнувшись, он достал из кармана треников ключи и принялся крутить их на пальце.

- Тридцать никелей.

- Пятнадцать.

- За пятнадцать на шахте высажу. Ты где такие цены видел, умник?!

- Ну, мы пойдем тогда у автопарка поищем, - нарочито вздохнул Рамис и сделал вид, что собирается идти.

Найд уже собрался последовать за другом, как что-то в его голове закоротило. Он почувствовал слабый разряд тока, пробежавший по затылку и юркнувший куда-то в макушку. Найд схватился за голову, зажмурился – но больше никакой боли не почувствовал. Он перевел взгляд на водилу и снова увидел черно-белый диафильм.

Вот таксист высаживает молодую девушку в сарафане возле какого-то заброшенного здания. Вот она выходит из машины и, по всей видимости, возмущается, что ее привезли не по месту назначения. Найд наблюдал картину как будто бы издалека и не видел выражения их лиц. Вот таксист приближается к девушке явно не с добрыми намерениями. Вот она отпрянула от него, но поздно: он достал из кармана нож и резко выкинул клинок, приставляя нож к ее горлу. И вот он уже задирает ее сарафан и щупает ее ноги, зад, грудь…

От увиденного Найд рассвирепел. Он прищурился, фокусируясь на таксисте. Тот непонимающе нахмурился, но в эту же секунду Найд как следует размахнулся и врезал мужику по лицу. Он попал по челюсти, и мужик упал набок, скрючиваясь и хватаясь за голову.

- Ты… Ты чего?

Рамис среагировал с опозданием и сделал попытку оттащить Найда от таксиста, когда он решил еще пару раз пнуть его, лежачего, ногами.

- Валим, - коротко бросил Найд и, подняв валявшиеся на дороге ключи, запрыгнул на водительское сиденье.

- Быстрее! – прикрикнул он на Рамиса, видя, что тот не двигается и ошалело смотрит на валяющегося в дорожной пыли мужика.

Они сели в уазик, и Найд, дрожащими руками вставив ключ зажигания, завел мотор. Он немедленно тронулся с места и погнал по улицам Вероны в обратную сторону от автопарка. Завернув несколько раз, Найд заглушил мотор и, наконец, посмотрел на свою правую руку. Костяшки покраснели и вздулись. Обе руки дрожали.

- Ты идиот? – первым делом поинтересовался Рамис.

- Он изнасиловал девушку.

- Чего?

- Он изнасиловал девушку, - упрямо повторил Найд.

Рамис округлил глаза.

- Ты видел что ли?

- Да… можно и так сказать. Я его… вспомнил.

Рамис покачал головой.

- Слушай, я все понимаю, но… Это же полный трындец! Ты вообще представляешь, что натворил?! Это же угон.

- Почему? Я заплачу за аренду, - пожал плечами Найд.

- В смысле заплатишь? Ты должен платить таксисту!

Найд повернул голову и внимательно посмотрел на друга.

- Должен? С хера ли я должен? Покажи, где это написано! Есть автопарк. Есть возможность аренды. Есть прайс. Все. Я прямо сейчас пойду в автопарк и оплачу.

- Хорошо-хорошо, - видя, что Найд разозлен не на шутку, Рамис успокаивающе выставил перед собой руки, - но побои!

- Брось, сам знаешь, как у нас разбираются с побоями! Скажу, он меня оскорбил. Да от меня даже объяснений не потребуют!

- Ты прав. Но.. их кодла. Они тебе это не простят.

- Тут твоя правда.

Рамис с силой потер виски.

- Ну и подставил же ты нас обоих! Нам вообще жизни не дадут! Банданы, конечно, закрывали лица, но ты очень приметный! Еще и в своей джинсе! – Рамис был довольно флегматичным, и эмоции разгонялись в нем постепенно, - Нам лучше вообще в Верону не возвращаться! Подкараулят, как пить дать! Или вообще, выследят до дома и отыграются на наших родных!

- Черт…

- Об этом ты, видимо, не подумал! – ядовито прошипел Рамис, - Вообще, блин, ни о чем не подумал! И ни о ком! Вот надо было тебе его лупарить?! Надо?!

Найд вздохнул и откинулся на спинку водительского кресла, прикрывая глаза. Он ничего не мог сказать в свою защиту. Он никогда не поступал подобным образом. Он как будто бы себя не контролировал. Найд вообще не мог себе ответить на вопрос, что с ним произошло. Откуда эти картинки? Почему они так ярко окрашены эмоционально, что он выходит из себя и лишается самоконтроля? Может ли он доверять этим видениям, или это галлюцинации?

Резким рывком открыв дверь уазика, Найд вышел из машины. Проверил звенящие никели в карманах джинсового комбеза и окольными путями направился до автопарка. Половину лица по-прежнему закрывала бандана.

- Аренда автомобиля на сутки, - коротко бросил Найд.

На прилавок перед ошалевшей сотрудницей легло двенадцать никелей. Полная тетушка средних лет, в косынке и легкой синей безрукавке, надетой поверх футболки. Она недоуменно посмотрела на Найда, потом на лежащие на прилавке деньги. Снова перевела взгляд на Найда. Тот продиктовал ей номер машины, но тетушка не собиралась ничего записывать. Найд терпеливо повторил номер.

Сотрудница что-то черканула в свою тетрадочку, сгребла деньги с прилавка и закинула в кассу. Найд слышал, как монетки стукнули о дно пустого деревянного ящичка. Видимо, напрямую в автопарк уже давненько не платили, и касса была пуста…

Так же спокойно, как и заходил, Найд вышел из автопарка, не забывая украдкой смотреть по сторонам. Сам факт того, что он зашел в здание автопарка, вряд ли бы смутил стоящих неподалеку таксистов. Народ иногда заходил сюда – кто-то в туалет, кто-то к автомату с водой и снэками. Тем не менее, Найд словно спиной чувствовал на себе удивленные взгляды и чуть ускорил шаг.

«Они не всемогущие, - шептал он себе в успокоение, - должен быть какой-то выход! Должен! Но зачем же я полез с кулаками на этого придурка? Неужели он того стоил?»

Найд всегда был осторожен, даже пуглив. Он старался никогда не раздувать шумиху и не оказываться даже на ее периферии. Он не хотел нежелательных последствий. Единственное, чего хотел Найд – это чтобы его как можно меньше трогали и замечали. Он не был готов ни отстаивать свои интересы, ни объяснять мотивы своих поступков, ни нести какую-либо ответственность. Это все его дико напрягало.

Когда Найд вновь плюхнулся на водительское сиденье, то увидел, что Рамис сидит перед открытым бардачком, нелепо уставившись внутрь.

- Что там?

Рамис молча посветил фонариком. В бардачке, помимо какого-то хлама, лежал небольшой складной ножичек. Лезвие было не убрано, и Найд, взяв фонарь у Рамиса, смог детально рассмотреть нож. На лезвии было несколько пятен. Они были светлыми в центре, с коричневой окантовкой.

- Походу он ее еще и убил, - пробормотал Рамис, - очень глупо ехать на такой машине. Очень.

Найд был не в меньшем замешательстве. Получается, что его видения – не галлюцинации. И ножик – прямое тому доказательство.

- Нам в городе сейчас ошиваться тоже опасно, - заметил Найд, - поехали уж. А ножик где-нибудь по дороге в кусты скинем, только подальше отъедем.

Они тронулись. Ехали в большом напряжении и молча, пока не покинули пределы города. Первым заговорил Найд.

- Дружище, ну прости меня! Вышел из себя. Не знаю, что произошло, правда! – он посмотрел на Рамиса. Тот вроде как уже отошел от эмоций.

- Давай посмотрим по факту. Я таксиста убил? Нет. Нанес пару ударов. С таким у нас не разбираются, сам знаешь. Получается, можно ожидать подставы только от их банды. Они видели меня входящим в автопарк и, когда они обнаружат своего дружка, то быстро сложат концы с концами. Возможно, будут ждать моего возвращения. Я же обязан вернуть машину. М-да, сложно. Я высажу тебя и поеду до автопарка один.

- Нет уж, - твердо сказал Рамис, поджав губы, - ты, конечно, дебил редкостный, но одного я тебя не брошу. Одного тебя они точно порешат. А вдвоем может и отобьемся.

Уазик проезжал мимо пустоши с редкими колючими кустиками. Лобовое стекло периодичеки покрывалось пылью, и Найду приходилось включать дворники и прыскать омывайку. Они остановились у одинокой заправки, и за три никеля Найд залил полный бак. Этого, по идее, должно было хватить до возвращения, хотя ушатанное авто могло знатно поджирать бензин.

«Посмотрим», - сказал сам себе Найд.

Еще за сто километров до Китежа погода стала меняться. Сошла пылевая завеса, и Найд смог, наконец, стянуть свою бандану с лица. Из приоткрытого окна потянуло прохладой. Вдоль дороги иногда стали попадаться зеленые кустики вместо колючек, а пустоши хаотичными пятнами зарастали низкой травой.

Найд вел машину очень плохо – неудивительно, права получены лет пять назад, а опыта почти ноль! Но, тем не менее, его навыков хватило выехать из города – и то хорошо. Дорога была проселочная, узенькая – всего две полосы. Тут и там попадались большие ямы, рытвины. На дороге им никто не встретился.

Это было так странно… После загруженных веронских маршруток, после набитых битком поликлиник, столовых, после привычной толчеи на рынке, они оказались в абсолютном одиночестве. Только они с другом, раздолбанная колымага и ветер в лицо.

- Может, это и есть свобода? – спросил Найд, уворачиваясь от очередной ямы.

Рамис молча пожал плечами. Он тоже наслаждался этой непривычной тишиной. Тишиной не акустической – уазик фырчал будь здоров! Другой тишиной. Никто не мелькал перед глазами, никто не дышал в спину, никто не пихался локтями. Он вырвался из бесконечного круга беготни, из вынужденного держания рта на замке… Раньше в Китеж Рамис ездил только с таксистами, и с ними полагалось вести себя осторожнее. Поговаривали, что они сильно «стучат» на доверчивых пассажиров. Так что, как бы Рамис ни злился на Найда за его внезапную вспышку агрессии, он признался сам себе, что благодарен другу. Они едут в Китеж САМИ! Они взяли машину и едут, свободные, как ветер! Немыслимо!

Еще через часок вдали замаячили очертания города. Найд остановил машину у заправки, они сходили в туалет, залили в себя по стаканчику горячего кофе с молоком и съели по беляшу. Заправщик явно скучал на работе и завалил их кучей вопросов, лишь бы задержать гостей подольше. Пришлось вежливо свинтить, сославшись на срочное дело.

Первое, что увидел Найд, был огромный мебельный завод. Найд так засмотрелся, что пропустил яму, и машину сильно тряхнуло. Крепко вцепившись в руль, Найд, как восторженный ребенок, рассматривал здания цехов, высокий забор за колючей проволокой, массивные ворота, будку сторожа. Территория завода была поистине огромной. С другой стороны, поодаль, высилось здание лакокрасочного завода. Найд теперь вертел головой туда-сюда, стараясь ничего не пропустить.

- Ты это, давай на дорогу смотри, - посмеиваясь, предупредил его Рамис, - понимаю, что тебе кажется проще сдохнуть, а не разбираться с таксистами, но все же…

Навстречу им по дороге ехал огромный грузовик с древесиной.

- Ты смотри-ка! – присвистнул Найд, провожая его взглядом, - В Вероне столько деревьев отродясь не было!

Еще через несколько минут пути Найд сбавил скорость: табличка требовала соблюдать правила перемещения по городу. Стало быть, они въезжали в Китеж. Город встретил их зелеными скверами и рядами пятиэтажных длинных домов, как будто громоздившихся друг на друге. Но это был всего лишь оптический эффект из-за большого перепада высот. Найд, родившийся и выросший в Вероне, глядел на это во все глаза. Рамис только посмеивался.

- Я тоже удивлялся, потом привык. Видимо, им с руководством больше повезло.

- Подать бы сюда на перераспределение, - мечтательно протянул Найд.

- Угу, только это лотерея. В Китеж попасть, наверное, не так уж и легко. А места и похуже Вероны есть…

Вскоре они нагнали какого-то бодрого старичка с рюкзаком, который тоже топал по направлению к городу. Рамис, высунувшись по плечи из раскрытого окна, окликнул его и спросил дорогу, сверившись со своей бумажкой с адресом. Старичок остановился. Найд тоже затормозил, от нехватки опыта довольно резко. Рамис чертыхнулся.

- Нездешние? – прищурился старичок, - А чего в Китеж приехали?

– К друзьям, – как можно более небрежно отвечал Рамис.

– А как это, они – там, а вы здесь?

«Ах ты падла, – подумал Найд, – под шумок что ли выясняет, чтобы доложить? Неужели и тут процветает стукачество?»

– Да вот, перераспределили их. Так вышло, – Рамис притворно вздохнул, правда, тайком косясь на два больших рюкзака на заднем сиденье, – но что теперь поделаешь?

Старичок промычал что-то, видимо, изображая полное понимание. Он подсказал дорогу, но сразу после стал засыпать Рамиса вопросами. Откуда они, как им живется, как провернуть перераспределение, к кому лучше идти и сколько бумажных никелей класть в конверт.

– Не могу сказать, не знаю подробностей, – сухо отвечал Рамис, давая старичку понять, что продолжать разговор он более не настроен. Старичок оказался понятливым, махнул им рукой на прощание и побрел своей дорогой.

Уазик уже выехал из промзоны и въехал в черту города. Теперь пятиэтажки проплывали прямо мимо автомобиля. Приглядевшись, Найд отметил, что и здесь не так идеально, как ему показалось на первый взгляд. Фасады пятиэтажек оказались грязными и треснутыми, а в сквериках тут и там встречались горы мусора. Уборщиков же нигде не было видно поблизости. Вот за окном проплыл небольшой магазинчик, но Рамис, увидев намерение друга притормозить, остановил его.

- Это не стоит нашего внимания. Там ничего интересного. Сначала к моим поставщикам.

Они припарковались у однотипной серовато-белой пятиэтажки. Во дворе больше не было автомобилей, и Найд подумал, что лучше было бы ему остаться в салоне и стеречь уазик. Вдруг угонят? Но любопытство не дало ему это сделать. Он хотел видеть все. Хотел видеть, как здесь живут люди. Ему казалось, что если бы в Вероне были такие же зеленые скверики и многоэтажки вместо покосившихся бараков, то жители были бы намного счастливее. Вот только он что-то не видел счастья на лицах местных, встречавшихся им по пути.

- Рюкзаки берем с собой, - решил Рамис, оглядывая двор.

Найд закинул рюкзак на одно плечо и потопал к указанному подъезду. Дверь не была заперта, и они с легкостью вошли внутрь.

- Четвертый этаж, - прошептал Рамис.

Найд не понял, зачем друг говорит шепотом, но понятливо кивнул. В подъезде тускло светила лампочка. На каждом этаже было по две квартиры: направо и налево от лестничного пролета. Лифта не было, и пришлось с тяжелым рюкзаком пешком подниматься на четвертый этаж.

Сверившись с бумажкой, Рамис нажал на кнопку звонка. Дверь им открыл седой старик лет шестидесяти пяти.

– А, Рамис, заходи, заходи.

Увидев за спиной Рамиса Найда, старик нахмурился и встал в дверном проёме.

– А это ещё кто?

– Это мой друг, – поспешил его успокоить Рамис, – ему можно доверять.

Не без опаски старик впустил их в квартиру и ещё раз высунулся наружу – проверить, не подкарауливает ли кто на лестничной клетке.

– Что же, давай покажу, что у меня есть, – перешёл он сразу к делу, – вот, – старик принялся выставлять на кухонный стол различные баночки, пластиковые и стеклянные. Доставал он их из ящиков с посудой. Ёмкости были самые разные: из-под таблеток и микстур, из-под соуса и специй, и другие небольшие баночки и бутылочки, подходящие по объёму, чтобы незаметно в кармане вынести с завода материалы. У Рамиса разгорелись глаза.

– Я беру все. Сколько?

Старик покачал головой.

– Последнее время стали шибко следить за нами на работе…

– Просто назовите сумму.

Рамис подумал, что его поставщик просто набивает цену, рассказывая о сложностях, но тот махнул рукой.

– Да я ж не с целью нажиться, так, рассказываю, – он вздохнул, – живу я один, мужики, порой мне очень хочется поговорить, а не с кем. А тут вы приехали.

Пока Рамис вёл торги, Найд рассматривал квартиру, не став, правда, бродить по комнатам. Он осмотрел только кухню и коридор, да краешек спальни из-за прикрытой двери. Всё было более чем скромно, впрочем, чего ещё ожидать от квартиры обычного заводского работяги, к тому же преклонных лет. Небось, он уже не замечал въевшейся в ковёр грязи, наполовину оторванных занавесок, скрипучих дверей, пыльной лампы…

– Как вам тут живётся? – решил спросить Найд.

Старик вздрогнул.

– Опасный вопрос, – попытался пошутить он, нервно посмеиваясь.

– И все-таки?

– И все-таки он опасный. А в это время тем более.

– А что за время сейчас? – Рамис отвлекся от рассматривания баночек.

– Да люди у нас стали исчезать без суда, без следствия. Непонятно, сами бегут или кто помогает... Полиция в замешательстве, никто ничего не знает. Я вон даже откопал, – старик не без гордости достал из другого ящика нож-бабочку и ловко открыл его и тут же закрыл.

– Теперь без него на улицу не выхожу, – добавил он, – понимаю, я уже слишком стар, чтобы им умело воспользоваться, но хоть что-то. Не отобьюсь, так напугаю.

Найд многозначительно посмотрел на Рамиса. Тот еле заметно пожал плечами. Сложив пузыречки в отдельный карман рюкзака и рассчитавшись, они засобирались на следующее место встречи. Пришлось отказать старичку в просьбе посидеть с ним и поболтать, хотя Найду безусловно было интересно. Но Рамис четко обозначил: у него встреча через полчаса, опаздывать нехорошо. Старик со вздохом отпустил своих покупателей, на прощание пожелав им быть осторожнее.

«Время сейчас такое…» - повторил он, закрывая за ними дверь.

***

- Не хочу-у-у, - вопила Леда, уворачиваясь от ложки с овсяной кашей, - где мама-а-а?!

Слезы текли по ее раскрасневшемуся лицу, и она широко раскрывала рот, пока ревела. Апани едва боролась с искушением сунуть ей ложку каши в этот момент. Авось хоть так поест.

– Мама уехала. Скоро вернётся, – отвечала Апани, раздражаясь, и чувствовала, как краснеет: врать кому-либо, а тем более, ребенку, для нее было чем-то из ряда вон.

Апани прекрасно понимала, что мать не могла бросить Леду. Что либо в ближайшие сутки она объявится, либо...все. Очередной исчезнувший. Разве можно было представить, что она бросила ребёнка и сбежала? Те, остальные, кого подозревали в побеге, были все-таки из другой категории. Исчезали совершенно свободные, бездетные люди. По крайней мере, это были те случаи, о которых Апани знала. А из того, что она обрывками, слышала, можно было утверждать, что пропавших за последние две недели прибавилось.

- Не бу-у-уду! – проревела Леда, отмахиваясь от ложки.

Ложка подлетела и упала на пол. Все вокруг оказалось забрызгано кашей.

- Да чтоб тебя! – в сердцах выругалась Апани и потянулась за тряпочкой.

Она инстинктивно вжимала голову в плечи, думая о скором возвращении Найда. Он явно не ожидал, что Леда останется у них так надолго. И чем дольше здесь находится чужой ребенок, тем больше вероятность, что муж, наконец, взорвется.

Где-то в глубине души Апани понимала, что Найд прав. Ведь она совершенно ни о чем не подумала. Совершенно. Она не думала, что взять ребенка – гигантская ответственность. И она не учла желания мужа. Чем она вообще думала?

А теперь, если она с Ледой не справится, или если Найд будет категорически против, ей придется собственноручно отвести девочку в детский дом! Своими руками обрекая ее на ту жизнь, из которой вышла она.

Это был единственный довод в пользу ее решения. Апани просто не желала никому того, через что прошла сама. И чисто по-человечески пожалела Леду. Но не подумала о том, что не справится с такой ответственностью.

Апани присела на корточки, вытирая пятно с дощатого пола. Леда воспользовалась моментом и резво вылезла из-за стола, юркнув в комнату. Апани решила оставить девочку в покое. Захочет – поест. Не с ее же собственными соплями мешать кашу, в самом деле.

Сейчас Апани уже понимала, что ее решение было крайне глупым, но винила себя за такие мысли. Ведь даже в приемной семье лучше, чем в детском доме! Лучше же, ну?!

По крайней мере, так казалось ей самой, когда родители погибли на производстве, и ее забрали в детский дом. Апани почти ничего не помнила об этом случае, лишь спустя несколько лет от нянечки узнала, что на заводе, где они тогда работали, взорвалась цистерна с химикатами. Пятилетняя Апани разом потеряла и папу, и маму, после чего ее направили в детский дом. И вот тут начался настоящий ад.

Во-первых, в детские дома кого только не свозили: больших и маленьких, благополучных и не очень. Тут были отказники, дети преступников, были также и те, у кого родители спились или погибли. По факту, они были никому не нужны и предоставлены сами себе. Старшие дети жестоко издевались над младшими. Апани помнила, что всегда старалась найти какой-нибудь неприметный уголок и просидеть там до отбоя – лишь бы никто не обнаружил. Она даже была готова не обедать. Но уж если попадалась…

Бывало, у нее отбирали обеды, портили одежду или волосы, отвешивали тумаки и заставляли воровать у других детей. Если же она отказывалась, получала вдвойне. Но соглашаться тоже было чревато – ведь ее могли избить те, кого она обворовала, если бы поймали с поличным. А уж если бы ее поймала мегера-воспитательница… И если бы Апани сдала тех, кто ее заставил… Вот тогда она бы точно пожалела, что родилась на этот свет. После одного такого происшествия Апани две недели отлеживалась на больничной койке. Она умоляла доктора не отправлять ее обратно, она обещала, что будет работать в больнице, но тот ничем не смог ей помочь. Или не захотел. Или побоялся.

Но хуже всего было не это. Хуже всего были «смотрины». Старшие девочки постоянно пугали этим младших. Считалось, что если девочка красивая, то ее обязательно заберут, только не говорили, куда. «Сама узнаешь», - посмеивались старшие и делали круглые глаза, пугая очередную малявку. Апани смотрелась в треснутое зеркало над мойкой и пыталась определить, красивая ли она. Но что тогда будет? Наверное, если она будет достаточно красивая, ее заберут в семью? Может, туда берут только красивых?..

И вот однажды ей довелось все увидеть своими глазами. Пришел какой-то дядька с большим пузом, и они вполголоса о чем-то говорили с воспитательницей, после чего его пригласили зайти в класс. Он оценивающе посмотрел на каждую, и тыкнул пальцами в нескольких, после чего вышел. Среди выбранных была и Апани.

Девочек после урока привели в пустой класс, где сидел тот самый дядька и сказали стоять смирно. Он снова оценивающе оглядывал каждую, что-то помечая в небольшом блокнотике. Апани пыталась стоять смирно, но у нее жутко чесались руки и живот. Не выдержав, она начала почесываться. Дядька заметил это и что-то шепнул воспитательнице, указывая на Апани. Та закатала ей рукава и увидела, что все руки девочки покрыты красной сыпью. Дядька что-то крикнул, и Апани спешно выставили вон. Еще и подзатыльник отвесили –для профилактики.

Позже, в больнице, выяснилось, что у Апани всего-навсего аллергия на цитрусовые, а в детдомовскую столовку как раз завезли мандаринов, и она, дорвавшись, налопалась ими до умопомрачения. Апани сидела и плакала на больничной койке, сожалея, что ее не взяли в семью.

«Глупая, - свысока бросила ей девочка, которая лежала рядом, - радуйся, тебя в бордель не забрали. Тебе просто повезло», - и отвернулась, больше ни сказав ей ни слова.

Это уже потом, вернувшись в детдом, Апани узнала у неагрессивных старших, что такое бордель. И в следующий раз была поумнее, ныкая цитрусовые специально к такому случаю. Всего она пережила пять «смотрин», после чего, благополучно избежав страшной участи, подала заявку на обучение и вырвалась из детдомовского ада. Так и попала в Верону. Сначала трудилась посудомойкой при детском садике и школе, потом стала воспитательницей. Было нелегко, но по сравнению с детдомом все было лучше…

И, смотря на Леду, Апани понимала: она не хочет ей такого же будущего. Вряд ли детдомы стали жить по каким-то иным законам. Скорее всего, ситуация осталась неизменной – если даже не ухудшилась.

***

Вторым поставщиком Рамиса оказался молодой парень, постоянно шмыгающий носом. Найд предусмотрительно сторонился его – ещё заразит, придётся потом больным работать. Такое себе удовольствие. Они встретились на рынке – дядюшка этого пацана держал продуктовую лавку, а пацаненок потихоньку сбывал там уворованный с завода хлам. Дверные петли, саморезы россыпью, гайки, ручки для шкафов и прочие полезности. Рамис оглянулся, чтобы убедиться, что Найд не видит, что он покупает. Рамис брал фурнитуру для «портсигара»: петли и защелку – раз пообещал себе, что сделает Найду ко дню рождения подарок, значит, сделает. Фурнитура была выменяна на некоторые вещи, и рюкзак Рамиса прилично опустел и полегчал. Пришла очередь Найда вываливать содержимое своего рюкзака, и пацан принялся разборчиво и важно осматривать каждую вещь, оценивая.

– Сойдёт, – кивнул он на груду отложенных в сторону вещей, которые ему приглянулись, – это можно продать. А вот это, извините, хлам, это никто не возьмёт. Можете бросить в благотворительный мешок, на зону отвезут. Во-он там стоит, на выходе.

– Чего это хлам? – обиделся Найд, – Нормальные вещи.

– Как скажешь, дядя, только я не возьму. Не продам я их.

И пацан демонстративно вынул из кармана ранее притушенную сигарету и закурил.

– Точно, табак! – вспомнил Рамис, – Надо бы здесь закупить.

– Иди вот в ту палатку, там дешевле всего, и бумагу к табаку не подмешивают, – паренёк указал на ларёк на другой стороне улицы, – так-так, – видимо, он считал в уме, – если ты взял петли и...ага, а я у тебя взял вот это и ещё вот это...ну, давай так! – он порылся в поясной сумке, и в руку Рамису легло несколько купюр и пара монет.

– Сойдёт?

– Сойдёт.

Они пожали друг другу руки, Найд же с готовностью стоял у выхода из палатки. Вид шмыгающего носом паренька его не вдохновлял на рукопожатие. Тот ещё и вытирал нос рукавом!

– А, – вдруг спохватился Рамис и принялся рыться в рюкзаке, – смотри, – он продемонстрировал свои резные фигурки.

Паренёк присвистнул.

– Эка хреновина! Сам делаешь?

– Сам, – не без гордости ответил тот.

– Нехило.

– Найдётся покупатель?

– Ещё бы! С руками оторвут! Приноси ещё!

На прилавок легло ещё несколько монет. Поколебавшись немного, Рамис принял деньги и спешно засунул их в карман.

***

Найд с Рамисом еще немного побродили по рынку, поглазели на товары, обменяли или продали – несмотря на страх попасться - почти все привезенные из дома вещи, купили всего по списку. Под конец поездки Найд казался немного разочарованным. Он ожидал чего-то иного, чего-то, чего никогда не было и не могло быть в Вероне, а по факту, за исключением внешнего облика города, Китеж ничем его не удивил. Да, были некоторые модели одежды, которых не было у них. Да, немного отличались закусочные и меню в них. Но в целом… В целом Китеж был обычным рабочим городком: грязным, серым, с уставшими, безразличными, а порой и озлобленными жителями. Единственное, чем Найд был доволен – это тем, что выбрался из своей рутины и посмотрел на иную жизнь.

- Погоди-ка, - остановил Найд Рамиса, когда тот направился к выходу с рынка, - в Вероне нас наверняка поджидают.

- И?

- Глупо не подготовиться совсем. Как думаешь, здесь можно купить что-то из оружия?

- Оружия? – округлил глаза Рамис, - Сомневаюсь. У них такие же права, как у нас. Здесь у жителей не может быть оружия.

- Здесь не может НЕ быть оружия, - поправил его Найд, - как и в Вероне. У таксиста же был откуда-то нож!

- Так у них всегда что-то есть! Или, думаешь, они автопарк захватили голыми руками?

- Значит, они откуда-то это взяли! И дедок этот твой, с завода. Помнишь, хвастал ножом-бабочкой?

- Пожалуй, ты прав, - Рамис задумался, - но надо знать, к кому подойти. Чтобы не нарваться.

Рамис, прищурившись и потирая подбородок, окинул взглядом всю рыночную площадь, словно сканируя пространство. Кивнув, он снова направился к палатке со шмыгающим пареньком и попросил Найда остаться снаружи. Вышел через минуту, довольный.

- Эта информация стоила мне десять никелей, - усмехнулся Рамис, - но теперь я знаю, к кому идти.

Они прошли через весь рынок и свернули в неприметный закуток, где почти не было покупателей. Обычно такие палатки назывались беспонтовыми, потому что до них один хрен никто не доходил, и продавец зачастую ломил цены, чтобы содрать как можно больше со случайных посетителей. Вот в такую палатку на отшибе Рамис и зашел. На палатке висела выцветшая табличка «Инструмент».

Внутри действительно был инструмент, причем, разнообразный. Разводные ключи, наборы инструментов, отвертки, шурупы и саморезы россыпью на вес, ломики, гвоздодеры… За небольшим столиком в глубине помещения сидел невысокий, загорелый, жилистый мужик лет сорока пяти. Он был коротко стрижен и носил усики узкой длинной полоской. Когда Найд с Рамисом вошли, продавец изготавливал дубликат ключа. Рамис подал знак другу, чтобы тот постоял на входе и следил, чтобы никто посторонний не вошел, а сам направился к продавцу.

«Железо еще не подорожало?»

До Найда долетели обрывки фразы, и он понял, что это был своеобразный код, который сообщил шмыгающий паренек. Продавец невозмутимо что-то ответил, и они с Рамисом принялись что-то вполголоса обсуждать, активно жестикулируя.

Найд же пока рассматривал полки у входа. Он автоматически потянулся рукой к гвоздодеру. Большой, холодный, черно-оранжевый – инструмент идеально лег в ладонь. Найд повертел им, едва не снеся пару полок с товарами. Хорошо еще, что продавец отвлекся на Рамиса и не видел этого.

- Возьмем вот это, две штуки, - Найд подошел к Рамису, вращая гвоздодер в руке.

- Вещь! – оценил тот, - Но не слишком ли приметно?

- Ни капельки, - подмигнул продавец, со вздохом поднимаясь и запирая дверь палатки. Он также вывесил табличку «Перерыв 15 минут» и, прихрамывая, пошел обратно к своему месту.

- И вот почему, скажу я вам. Гвоздодер - стандартный инструмент, необходимый в быту. Никто не удивится, увидев вас на улице с ним. Тем более в таком грязном комбинезоне, - продавец окинул взглядом Найда.

- Кстати, где джинсу взял?

- Выменял.

- Что ж…

Продавец наклонился, открыл ящичек стола и вынул оттуда какое-то устройство, все обмотанное черной изолентой. Устройство состояло из небольшой цилиндрической ручки, кнопки и двух проводочков, торчащих из него наподобие электрической вилки.

- Да, самодельный. Да, недолговечный. Но на пару-тройку раз хватит.

- Это для Апани, - шепнул Найду Рамис.

- Шокер? – Найд взял его в руку и повертел, поднося к глазам.

- Угу. Проверь. Нажми на кнопку.

Найд направил шокер в сторону и надавил на кнопочку. Шокер издал сильный треск, и искра проскочила между его проводами.

- Беру. Сколько?

- Десять, - пожал плечами мужик, - плюс два гвоздодера, итого семнадцать.

Найд вопросительно посмотрел на Рамиса.

- Тут не торгуются, - сообщил он.

Найд покопался в карманах и, выудив никели, пересчитал их и выложил на стол перед продавцом.

- Удачи, парни, - пожал он им руки и направился ко входу, чтобы отпереть замок и убрать табличку.

***

Найд вернулся к уазику с пакетиком пирожков в руках и большой пластиковой бутылкой компота из сухофруктов. Все это было добыто там же на рынке, а пока Рамис отнес вещи в машину и сел дожидаться друга, придерживая раскрытую дверь ногой. К вечеру в Китеже стало душно, и проветрить салон перед поездкой точно не помешало бы.

Они наскоро перекусили, завязали пакет с оставшимися пирожками и тронулись. По дороге Найд пожаловался Рамису на выходку Апани. Рамис долго переваривал услышанное.

- То есть, у тебя теперь ребенок, считай?

Найд чертыхнулся и едва не съехал в канаву.

- Никакого ребенка. Девочка завтра же отправится в приют.

Рамис знал мнение друга о детях и не стал его переубеждать. Он мог понять Найда – ведь это случилось так неожиданно, да и Апани не сочла нужным посоветоваться. Его раздражение было понятно и даже предсказуемо. Но в глубине души Рамис уже поставил «плюсик» Апани за доброе сердце. Он ничего не мог с собой поделать. Апани нравилась ему с первого дня, как он ее увидел. Но она уже тогда была с Найдом, и терять друга Рамис не хотел. Засунул свои чувства куда-то подальше и старался меньше размышлять на эту тему. Но также Рамису было сложно отказаться от своих фантазий, поэтому он иногда потихоньку страдал, порой отметая возможность познакомиться поближе с кем-то еще.

Они доехали до Вероны молча. Каждый пребывал в своих мыслях. Но едва автомобиль проехал территорию шахты, Найд остановился и заглушил мотор.

- Надо подумать, - тихо сказал он, подтягивая к себе гвоздодер с заднего сиденья. Инструмент специально лежал в быстром доступе.

- Да что тут думать! Не вечно же бегать…

- Ты прав… ты прав, - проговорил Найд, аккуратно заводя мотор, - вечно бегать не получится…

Внимательно всматриваясь в ночные улицы, он въехал в город. До автовокзала было рукой подать, и Найд сбросил скорость до минимальной. Но на парковке их никто не поджидал – что было, в общем-то, подозрительно.

- Они могут сидеть в машинах, - прошептал Рамис, указывая на припаркованную кучку автомобилей слева от здания автовокзала.

- Ты тогда с вещами оставайся тут, - решил Найд, - а я быстренько сдам машину и к тебе. И гвоздодер держи поближе.

Рамис крепко сжал в руке холодный металл и кивнул другу. Что ж… Вместе вляпались – вместе и разгребать. Хорошо, хоть ума хватило чем-то вооружиться, пусть это и банальные гвоздодеры. Дешево и сердито. И не противозаконно. Зато в умелых руках может и башку проломить нападающему, и колено раздробить, и вообще, все, что хочешь. Но это в умелых руках, а они простые жители… Авось удастся отмахаться. Конечно, против ножей или – не дай боже! – огнестрела, что гвоздодер, что какой-нибудь большой разводной ключ – практически ничто.

Рамис напряженно вслушивался в ночную тишину. Здесь, на окраине Вероны, не было привычной суеты. Народ не сновал туда-сюда, не носились маршрутки, не визжали дети. Да и время было позднее.

В окне автовокзала горел свет и, по всей видимости, ничего серьезного не происходило. Но вот Найд открыл дверь и вышел на улицу, перекладывая гвоздодер из левой руки в правую. Рамис положил руку на ручку двери, чтобы, в случае внезапного нападения на друга, быстро выбраться из машины.

Найд спешно дошел до уазика, открыл не переднюю, а заднюю дверь и сразу достал рюкзак, закидывая его за спину.

- За нами могут, конечно, следить, чтобы грабануть еще и вещи. Но придется идти.

Рамис кивнул и тоже забрал свой рюкзак. Они покинули машину с сожалением, с каким покидают надежное убежище. Теперь они открыты со всех сторон, и кто знает – сколько пар глаз сейчас наблюдает за ними? Найд достал из кармана небольшой ручной фонарик на батарейках и включил его. Не очень мощный, но достаточный для передвижения по плохо освещенным улицам. На главных улицах Вероны хватало фонарей, но на тихих жилых улочках было слишком темно. Именно на такой улочке и стояли дома Найда и Рамиса.

Они шли, постоянно озираясь по сторонам, освещая фонариком и досканально просматривая все места, где мог бы спрятаться человек – будь то скамейка или большой мусорный бак. Но пока все было тихо. Они даже никого не встретили по пути.

Остановившись перед домом Рамиса, Найд протянул ему руку для рукопожатия.

- До своего дома я сам.

- Что ж… удачи, - Рамис ответил на рукопожатие и кивнул Найду, берясь за ручку двери.

Далее Найд пошел один. Ему оставалось пройти чуть меньше километра, и он был бы дома. В безопасности. Но едва он сделал поворот за угол, как сзади чья-то рука грубо перехватила запястье его правой руки – той самой, в которой был зажат гвоздодер.

«Следили!» - промелькнуло в голове у Найда.

Его начали душить, закинув руку ему на шею. Найд успел лишь резко поднять правую руку и дернуть кистью. Гвоздодер явно во что-то попал, возможно, даже по лицу нападавшего. Но удар вышел слабым. Тем не менее, нападавший ослабил хватку, и Найд смог выдернуть руку и повернуться лицом к противнику. Тот был один, но с разных сторон приближалось еще двое.

- Ты брата моего обидел, - угрожающе прошипел нападающий. Найд увидел блеснувший нож в его руке.

«Убил бы уже, если хотел, - пронеслось у него в голове, - значит, цель запугать…»

Но медлить было нельзя. «Таксисты» приближались к Найду с разных сторон, и до него как-то разом дошло, что замарать руки – придется. Причем, желательно переключиться с режима защиты на режим атаки.

Прошипев «Падла!», Найд размахнулся и попал гвоздодером по руке первого нападавшего, выбивая из нее нож. Быстро наступив на него ногой и отбросив подальше, Найд нанес еще пару длинных неумелых ударов. Тот закрывался, и удары пришлись по ребрам.

Второй и третий уже подбежали к Найду и попытались его сообща повалить на землю. Им это не удалось: во-первых, он был существенно выше них, а, во-вторых, нападать со спины им мешал большой, битком набитый рюкзак. Быстро двигаться с дополнительным весом было тяжело, но Найду было не привыкать – в шахтах он, бывало, всю смену таскал существенно больше.

Найд развернулся, зажмурился и принялся молотить гвоздодером, как только возможно, стараясь не допускать пауз в своих ударах. И все же ему прилетело. Прилетело обидно: в нос.

Первые пару секунд Найд не чувствовал боли – только слезы выступили на глазах, потом резкая боль стала захватывать все его лицо. Но времени отвлекаться не было. Он с силой размахнулся и попал второму по челюсти, в отместку за болезненный удар. Сзади его пнул оклемавшийся первый, но Найд не стал оборачиваться, сначала пырнув острым кончиком инструмента в живот третьего. Тот теперь не подавал признаков энтузиазма и просто грозно зыркал исподлобья, скрючившись. Второй сидел на корточках, обхватив руками лицо. Ему досталось больше всех.

Третий подал какой-то сигнал первому, и они стали потихоньку отходить в сторону второго, поднимая его на ноги и отводя подальше.

- Берегись! – крикнул кто-то из них, - Все равно достанем. Брат за брата, учти!

У Найда сильно колотилось сердце. Он все еще сжимал в дрожащих пальцах свой гвоздодер и не мог ослабить хватку. Нос пульсировал. Он пощупал его, но не понял, сломан тот или нет.

«Неужели удалось отбиться?» - подумал он, сам не веря в свой успех и поспешил к дому, пока «таксисты» не вызвали подмогу и не вернулись.

Вероятно, они не думали, что он будет активно обороняться и не брали с собой никакого серьезного оружия. А, быть может, просто хотели напугать и показать, кто тут «главный». Возможно, им не хотелось вешать на себя убийство или серьезные увечья. Скорее всего, так.

«Еще бы, - рассуждал Найд, почти бегом добираясь до дома, - они уже привыкли к своему авторитету. Привыкли, что все ссут им поперек что сказать. А тут я…»

И все же он осознавал, что ему просто повезло. Если бы у всех троих были ножи, или если бы они тихонько приставили к его башке пистолет, дело пошло бы по другому сценарию… Ну, и спасла шахтерская физуха – только и всего. Они просто не ожидали такого отпора.

«Но ведь они сказали, что все равно достанут!» - вспомнил Найд, и ему стало действительно страшно. Пожалуй, даже страшнее, чем тогда, во время обвала в шахте.

***

Апани затравленно следила за действиями мужа. Он, злой на самого себя и на жену, гремел посудой на кухне. Во-первых, Найду было дико стыдно показываться дома с разбитой рожей – знал, что жена будет причитать и жалеть его. Что она незамедлительно и сделала, чем очень взбесила. Во-вторых, Найд искренне надеялся, что сегодня девчонки в его доме уже не будет. Но она была. Сидела за столом и послушно ела с ложки. Найд просто не знал, каких трудов стоило Апани заставить ее поесть.

Найд вкратце рассказал жене о происшествии и, покопавшись в рюкзаке, вручил ей шокер, с раздражением проинструктировав.

- Смотри, на кнопочку нажимаешь, и он стреляет. Поняла? Просто так не жми, а то разрядишь. Себя главное не ударь! И всегда носи его с собой. Поняла?!

Апани молча кивнула и приняла из рук мужа шокер. Осторожно повертела его и положила в сумку.

– Что ты думаешь дальше с ней делать? – сухо осведомился Найд, косясь на Леду.

У Апани перехватило дыхание. Найд сейчас, по всей видимости, очень зол. И сейчас не самое время для такого разговора. Но на кону нормальное детство ребёнка...

– Я бы хотела оставить её, – пискнула Апани.

Найд посмотрел жене в глаза с сомнением в ее адекватности.

– Ты же понимаешь, что за ней придут. Кто-то настучит про её мать, – Апани в этот момент шикнула на мужа, – её задекларируют пропавшей, – Апани шикнула снова, – потом выяснят, что у неё есть дочь. Ты вообще можешь под статью попасть.

– Да как это?..

– А так это! Чего глазами хлопаешь? Похищение ребёнка. Захотят – впарят. Господи, да хватит, – Найд презрительно скорчился, видя, что жена готова заплакать.

– А что же делать?

– Что делать! Думать надо было. Но думать – это не про тебя. Даже если статью не вменят, все равно её заберут.

– Так можно удочерить, – осторожно предложила Апани, опуская глаза. Она боялась, что Найд взорвётся от такого.

– Ты серьёзно?

– Да.

Апани боялась смотреть на мужа.

– Нет, ты серьёзно?!

– Угу.

Найд развёл руками и поспешил выйти на улицу, пока не натворил дел. Он знал, что жена глупая, но что она непроходимо тупая, было для него неприятным открытием.

Глава 5

Найд очень плохо спал ночью. Мало того, что подбитый нос горел и пульсировал, так еще и вернулись те странные картинки. Он снова как будто бродил по металлическим коридорам, снова видел большие красные прожекторы. Тело Найда спало, но его сознание бодрствовало и как будто бы моталось по разным местам. Найд не мог заставить себя ни полностью проснуться, ни заснуть нормально.

С утра в зеркале он увидел какое-то чудище. Его собственное лицо сильно модифицировала вчерашняя потасовка: нос, хоть и был не таким припухлым, как вчера, все же резко выделялся на лице. Оказалось, что ему заехали не только по носу. Вчера он за общим отеком этого не заметил, а сегодня ясно видел синяк на левой скуле и рассеченную нижнюю губу. Впрочем, это были мелочи. На шахте работал медпункт, и Найд решил выехать на работу пораньше, чтобы успеть зайти к медсестре. Авось помажет чем-то, даст парочку таблеток обезбола и посмотрит, сломан ли нос. Не факт, что его будут обслуживать – ведь ранение он получил не в рабочее время и не на шахте, но попробовать было можно. Тамошняя медсестра иногда была добра к шахтерам. Понимала, как тяжело им приходится. Иногда консультировала и по другим болячкам, не связанным с производственными травмами.

В медпункте Найду приложили лед, дали выпить обезбола. Медсестра, неодобрительно покачивая головой, осмотрела нос и предположила, что перелома нет, только сильный ушиб. «Если до конца смены отек не спадет, поедешь в больницу – пусть вправляют», - сказала она, легонько ощупывая переносицу. Найд вздохнул, но понял, что она права. Нельзя было пускать перелом на самотек. Еще медсестра наклеила две повязки: одну – на переносицу, чтобы Найд ненароком не задел больное место и не сделал себе хуже, вторую – на подбитую скулу, хотя уж там ничего серьезного не было. Найд поблагодарил женщину и отправился переодеваться к смене.

День прошел штатно, только каждый считал своим долгом расспросить Найда о его физиономии. Найд ограничился объяснением, что на него напали и хотели ограбить – дескать, отбился, но получил в нос. И только Рамис знал, откуда эти синяки. Знал и вздыхал, жалея, что отпустил друга идти до дома в одиночку. С другой стороны – откуда он мог знать, что именно на этом отрезке пути произойдет нападение? Вероятно, кому-то другому это было очевидно, а вот Рамис не догадался. Не был он научен бандитской логике. Теперь приходилось переучиваться…

Уже по дороге домой, когда маршрутка остановилась у рынка, Найд вдруг заметил странного человека. Его лицо было так похоже на то, что он увидел тогда, стоя у калитки собственного дома. Но тогда он увидел его мельком и в темноте, а сейчас на лицо падал свет от фонаря, и он стоял слишком близко к остановке. Ему не могло показаться дважды! Сильно выступающие надбровные дуги, полное отсутствие носа – даже впадина на том месте, где он мог бы быть. Отсутствие волос. Прижатые к голове приплюснутые ушные раковины, которые, похоже, вросли в череп…

Найд спешно растолкал Рамиса локтем в бок.

– Смотри скорее! – зашептал он. Он был встревожен.

– Куда смотреть? – тоже шёпотом спросил Рамис.

– Вон, вон! Видишь мужика с чемоданчиком?

– Ну.

- Что ты видишь? Скажи конкретно.

Рамис удивлённо посмотрел на друга. Что он от него хочет? Обычный прохожий. Он пожал плечами.

– Ничего примечательного. Стоит, ждет маршрутку. Наверное, с работы, раз с чемоданчиком. Откуда я знаю?

– А лицо? Лицо?

- Лицо как лицо, чего ты от меня хочешь? – Рамис начинал раздражаться, не понимая, что от него требуется. Он ещё более удивился, когда Найд принялся тереть виски, чертыхаясь.

– Да что такое-то?!

- Ничего, - отмахнулся Найд, - наверное, показалось…

Он еще раз бросил взгляд на остановку и убедился, что показаться ему не могло. Странное существо стояло при свете фонаря, не таясь ни от кого, а мимо него сновали люди. И никто, как будто бы, кроме него самого, не замечал, что это существо не было человеком.

***

К Фарелу постучали.

– Войдите! – крикнул он, не отрываясь от расчётов. Он сидел над бумагами уже битый час. Цифры упорно не сходились, сколько он ни пересчитывал. Пропало несколько палет кукурузных хлопьев. Нет их – и что хочешь делай! По приёмке есть, а по факту недостача!

«Не иначе, как украли, – думал Фарел, – и, как назло, хлопья! Кому понадобились хлопья? Уж лучше бы тащили тушенку!»

Хлопья предназначались для школ и детсадов, потому проверки Фарел сейчас боялся, как огня. А ведь не хватит детям, придётся дозаказывать. Тем самым раскрывая произошедшее. И посыпятся все палки на него, ясное дело. Можно было бы, конечно, оставить детей без их любимого лакомства, но Фарел так не мог поступить. У детей здесь и так было мало радости в жизни. Детство очень скоро заканчивалось, задавленное реальностью.

– Слушай, Фарел, – кладовщик, помявшись в дверях, заговорил, – я в курсе пропажи. Сам только что пересчитал. Тебе влетит же?

– Влетит, – кивнул Фарел и снова погрузился в сравнение написанного на бумагах и на старом пухлом мониторе.

Подчинённые питали глубокое уважение к Фарелу, а он в свою очередь просил их называть себя по имени, без всяких этих регалий. К чему это? Он такой же работник, как они. Он осознавал, что, пожалуй, от него требуется ещё большая отдача, чем от них всех вместе взятых. Чем выше должность – тем выше ответственность. Ещё и в таком важном деле, как обеспечение Вероны вещами и продуктами. Это же основа основ! Благополучие граждан! И вот – он каким-то немыслимым образом просрал палеты, огромные такие палеты с хлопьями, пищевая ценность которых, будем честны, ну так себе...

– Кому же они понадобились?! – в отчаянии воскликнул Фарел, бросая карандаш на стол.

– Сам не знаю, начальник, – отвечал кладовщик, хотя от него и не ожидали ответа.

– А камеры смотрели? Вторжения на склад не было? – разворачиваясь на стуле и устало смотря на подчинённого, спросил Фарел.

– Не. Все ровно. Мы бы заметили.

Фарел вздохнул. Что с этим можно было сделать?

– Есть одно обстоятельство только…

– Говори!

– Не знаю, как это может помочь...

– Всё равно говори, чего ты мнешься? – Фарел уже закипал.

– Да вот несколько дней назад я вышел в ночную смену – тогда ещё пришёл состав с провизией, помнишь? Я задержался, потому что порезал руку при разгрузке и дезинфицировал её. Все ушли, и склад нужно было закрывать мне. Охрана была вся снаружи. И когда я собирался выключать свет, мне показалось, что на складе кто-то шабуршит. Походил вдоль рядов, проверил – вроде никого. Да и ушёл. Может, поселился у нас тут какой бродяга?

Кладовщик пожал плечами, дескать, сам не знаю, что думать.

– Погоди-ка, – прищурился Фарел, – а попытайся вспомнить, что это точно был за день!

Тот стал бормотать себе под нос, загибая пальцы. Назвал дату. Фарел откинулся на спинку кресла. Это был тот же самый день, точнее, ночь того дня, когда он заметил чье-то присутствие на складе.

В глубокой задумчивости Фарел отпустил работника и, немного поразмыслив, пошел в будку охранника – проверять камеры уже самостоятельно. Либо ему кто-то врет насчет камер, либо… Не могло быть такого, чтобы просто так, неопознанные люди, не работники, находились на складе! Здесь несколько охраняемых секторов, и все просматриваются. Вероятно, кто-то решил «подзаработать» и поселил на складе бродяг, которые потихоньку подворовывают провиант. Хотя… Опять же – зачем хлопья? Ну, съели бы палку колбасы с буханкой хлеба!

«Ну, если так, - думал Фарел по пути, - если меня мои же подчиненные водят за нос… Значит, я совсем хреновый руководитель, ничего не смыслящий в управлении!»

Так он бурчал про себя, пока не добрался до будки. Охранник с готовностью его пустил за монитор, показал, где хранятся записи и отошел – пить чай.

Фарел просмотрел на быстрой перемотке все записи, особенно записи того самого дня. Им он уделил особое внимание и слегка замедлил ускорение записи. Охранник принес и ему чая, понимая, что въедливый начальник будет сидеть здесь еще несколько часов. Фарел внимательно всматривался в происходящее на экране. Вон он пришел на склад раньше всех, вот включил свет в главной аллее – черт, и почему только там?! Экономия ресурсов, а как иначе… Но теперь экономия выходила боком. Камеры и так писали в плохом качестве, а в темноте вероятность увидеть хоть что-либо падала до нуля.

«Что ж…»

Фарел открыл сразу несколько видеозаписей, датированных тем же днем и, главное, временем. Он хорошо помнил, что в определенный момент услышал чьи-то шаги и шорох. Оставалось только заметить этот момент на записи и просмотреть эти же минуты с других камер. Фарел был уверен, что старший кладовщик, смотревший записи до него, смотрел не настолько вдумчиво и мог что-то пропустить.

Вот этот момент. Фарел подходит к двери своего кабинета и резко оборачивается. Камера это зафиксировала. Время девять ноль три. Теперь оставалось просмотреть все камеры этого дня в промежутке с девяти ровно до пяти минут десятого. Фарел включил замедление скорости. Записи с двух камер ему ничем не помогли – было слишком темно в аллее. А вот одна из камер захватывала аллею с той стороны, куда по остаточному принципу падал свет из главной аллеи. Фарел почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Это было предчувствие скорой разгадки. Даже охранник, стоя позади с новой кружкой чая, замер.

При тусклом свете в аллее промелькнула чья-то тень. Фарел даже не успел остановить запись, как тень исчезла в слепой зоне камеры. И это на замедлении! Фарел упрямо перемотал запись и сидел наготове. На сей раз удалось остановить. Пятно явно не было даже близко похоже на очертания человека.

- И что же это такое? – удивленно обернулся к охраннику Фарел, - Это кто? Собака?

Охранник приблизился к экрану, надевая очки и щурясь.

- Не может быть собака, - помотал он головой, - слишком большая.

- А кто тогда? И что животное делает, черт подери, на складе! Оно до сих пор внутри?!

Фарел вскочил и стал озираться. Будка охранника находилась при главных воротах СЦ, на возвышении, и территория склада хорошо отсюда просматривалась из панорамных окон. Но ничего подозрительного Фарел не заметил.

- Теоретически, животное могло проникнуть, пока въезжала фура, так? – Фарел рассуждал, разговаривая сам с собой, и охранник только кивал в подтверждение его слов, - Это могло выйти случайно. Черт, это все объясняет! И шорохи эти, и пропажи… Однако – мы не могли не замечать животное несколько дней! Оно бы бегало тут и там, рвало коробки, роняло что-то. Кто-нибудь да заметил бы. Но я опросил всех… Мне бы обязательно сказали о таком инциденте – тем более, что никто не виноват, злого умысла нет, бояться кары начальника не надо, м? А мне никто ничего не сказал… Да и вообще. Если бы собака разодрала пачки с хлопьями – а она могла так сделать, почему нет, - то где-нибудь в аллее валялись бы ошметки, упаковки, хоть что-то. Но палеты исчезли бесследно. В том и суть!

Охранник молча допивал свой чай. Фарел же не притронулся к кружке. Он был слишком возбужден от непонимания ситуации. Засобиравшись обратно, он поблагодарил охранника и попросил того сделать раскадровку найденного момента и распечатать для него. Чисто на всякий случай. Интуиция подсказывала, что он мог что-то проглядеть. Рациональный ум бастовал, требуя принять простое объяснение в виде крупной собаки.

***

Рамис подходил к дому и застыл на месте: возле ворот был припаркован служебный уазик. Буквы "ГРЧ" на боку машины ему ни о чем не говорили, а то, что автомобиль служебный, догадаться было нетрудно: чёрных уазиков в Вероне отродясь не было, да и вычищен он был до блеска.

Ясно. У него проблемы. Зайдя в дом, он шепнул взволнованной матери «Я разберусь» и прошёл в свою комнату. Там его уже ждали.

Просто, но опрятно одетый мужчина обернулся, встал со стула и протянул Рамису руку. Он пожал её, настороженно следя за действиями посетителя. Тот, видимо, ждал его, сидя за столом. Перед ним лежала простая чёрная кепка. Он был одет в гражданское. В общем, ничего примечательного. Мужик как мужик, только слишком опрятный для Вероны: незаношенная черная футболка, темно-серые брюки с подвязками, волосы лежат ровно, выбрит гладко, не растрепан.

– Капитан Корнилов, – представился он, – я из главной распределительной части.

«Ах, вот что значило ГРЧ! – догадался Рамис, – Так-так. И зачем же господин ко мне пожаловал?»

– Алиев Рамис.

– Я знаю, – снисходительно улыбнувшись, сказал капитан.

– Присаживайтесь, – Рамис указал на стул, с которого минуту назад встал Корнилов. Сам же он присел на край дивана. В комнате больше не было стульев.

Заметив настороженный взгляд Рамиса, Корнилов поспешил его успокоить.

– Я здесь не за тем, чтобы вас арестовывать или предъявлять какие-то обвинения. Я хочу сделать вам выгодное предложение.

С этими словами капитан достал из кармана брюк деревянные фигурки и медленно расставил на столе, внимательно наблюдая за реакцией Рамиса. Тот похолодел. Так вот оно что!

– Я по долгу службы оказался позавчера в Китеже и не мог пройти мимо такой тонкой работы, – сказал капитан, указывая на статуэтки, – у вас настоящий талант, Рамис. Вам просто нельзя зарывать его. И я даже готов, - понизил он голос, - закрыть глаза на незаконное обогащение. Ну, вы понимаете…

Так вот где он прокололся в Китеже! Нельзя было привозить свои работы в чужой город! Но просто Рамису жуть как хотелось, чтобы его труды не были напрасными. Он хотел, чтобы статуэтки принесли радость и жителям Китежа тоже – только и всего. И надо ж было такому случиться: по странному и нелепому стечению обстоятельств их находит не простой работяга, а самый настоящий черт из ГРЧ. Сидит теперь перед ним и лыбится, понимая, что Рамис полностью у него в лапах. Ведь незаконное обогащение… Тот парнишка, видать, где-то прокололся. И сам, наверное, тоже пострадал.

– Мне больно смотреть на то, как такой способный человек, как вы, прозябает в этой трясине, – говорил Корнилов, – ведь вы работаете на шахте, верно?

Рамис кивнул, хотя в этом не было никакой необходимости.

– Вы трудитесь по десять, а то и по двенадцать часов в сутки, вы устаете, вы получаете копейки, – продолжал капитан, – вам приходится с трудом добывать материалы и инструменты для своего увлечения и выкраивать на него время в ущерб своему сну. Но стоит ли результат этих усилий? Ведь ваши работы пылятся на полке, – с этими словами Корнилов обвел рукой пространство комнаты, – а они выполнены с потрясающей детализацией. Я успел хорошо все рассмотреть, пока вас ждал. Да, иногда у вас есть заказчики, но разве этого достаточно, чтобы вы чувствовали себя нужным и полезным? Для кого вы это делаете?

Он говорил так убедительно, что Рамис почти начал себя жалеть. Так и было...или, почти так.

«Это вербовка, – повторял он про себя, сжимая зубы, – это рассчитано на то, что я поведусь»

Но Корнилов был очень убедителен. Все, что он говорил, приходило в голову и самому Рамису. Ребята из ГРЧ знали свое дело. Примерно так же семь лет назад их с Найдом агитировали работать на шахте. И они попались. Попались на сладкие речи о том, что они будут полезны людям, что их будут уважать и ценить. Впрочем, а куда им было ещё идти? В охранники? Продавцами на рынок?

Но шахты шахтами, а тут речь немного о другом. Рамис уже понимал, что отказаться будет невозможно. Что уже все заранее оговорено. И он почти не сомневался, что его непосредственному начальству уплочены деньги за весь его недоработанный срок контракта. У него больше нет работы в шахте. Либо скоро не будет. Стоит ему отказать Корнилову – и его вышвырнут с работы в течение недели. Найдут, за что. И если он согласится на предложение Корнилова потом, то согласится уже совсем на других условиях...

Не то чтобы сам Рамис был так сильно нужен ГРЧ – хотя, наверное, Корнилов уже успел заметить помимо фигурок резные наличники, мебель ручной работы и облизнулся на возможную прибыль. И будет Рамис работать за копейки, хотя и чуть бОльшие копейки, чем на шахте… Зато заниматься любимым делом. Да… Но творить по заказу не хотелось. Тем более по принуждению и от безысходности.

А отказаться было нельзя. Если Рамис откажется, он лишится не только работы. На него повесят статью. Статья о незаконном обогащении довольно серьезная. И все равно его заберут в распределительную часть, куда-то вышлют – отрабатывать повинность. А как же его старые родители? О них тоже надо подумать.

Но в то же время по городу ходили слухи, что распределительная часть больше, чем любой другой департамент, связана с криминальными группировками. Прочнее могла быть завязана только полиция. Оно и понятно: если на какое-то «дело», требовался расходный материал, кто как не распределительная часть, могли быстренько доставить нужных людей? Хотя… Это могли быть просто слухи, которые ссыкуны использовали как оправдание своей трусости и своего бездействия. Мол, работа не нравится, но на распределение не подаю, потому что боюсь, что меня поставят на опасные и незаконные дела.

Корнилов заметил, что Рамис задумался и снова начал заливать свои речи.

– Мы заметили ваш талант и хотим предложить работу. У вас будут все необходимые материалы и своя мастерская. Вам не нужно беспокоиться о жилье и деньгах – вас с семьёй перевезут ближе к столице, в область. Вам выделят квартиру. Об окладе договоримся. Думаю, любая названная вами сумма устроит руководство. Ну, если не больно наглеть, – улыбнулся капитан.

Рамис понял, что слушать это совершенно бесполезно – он уже увяз. Надо было потянуть время.

– Скажите, а я могу подумать над вашим предложением?

Корнилов кивнул.

– Разумеется. Это большой шаг, и вы должны быть к нему готовы. Взвесьте все.

Он написал на листочке номер и вручил Рамису.

– Позвоните и дадите ответ не позднее, чем через неделю. А то меня руководство будет трясти. Ну, и по любым вопросам...

Рамис взял листочек и засунул в карман брюк.

– Я понял. Спасибо.

Корнилов взял кепку со стола и ушёл, вежливо попрощавшись и с Рамисом, и с его родителями, которые дружно вышли в коридор его провожать. Они были очень напуганы.

Рамис ничего не стал им рассказывать, а вместо этого сел и заперся в своей комнате. «Идиот! Хотел, чтоб больше народу увидело твою работу! Хотел, чтоб заказы шли? Так вот же, получай!» – ругал он себя. Но изменить что-либо в прошлом не было никакого шанса.

***

Найд почти бежал домой, прекрасно понимая, что от того, от чего он бежал, невозможно скрыться ни дома, ни где бы то ни было. Галлюцинации уже прочно сидели в его голове, и сегодня он только убедился в том, что остальные не видят того же. Зайдя в дом, первое, что Найд увидел, была пара мужской обуви в прихожей. У них гость?

Предполагая, что пришли по поводу Леды, Найд морально готовился к истерике жены. Открыв дверь на кухню, он увидел полицейского и уже потом – забившуюся по своему обыкновению в угол Апани. Она сидела на стуле и тихонько плакала. Вполне ожидаемо.

– Мы что-то натворили? – Найд вопросительно поднял брови. Он расслабленно вошёл в кухню, не чувствуя беспокойства. Наверняка ведь пришли по поводу девчонки. И наконец-то! Давно пора её определить туда, где ей самое место. Найд чувствовал странную радость от того, что этот полицейский сейчас полностью на его стороне. Апани должна понять, что её идея была так себе.

– Вера пропала, – всхлипывая, выдавила Апани.

Найд перевёл взгляд на полицейского. Тот был слишком подавлен и рассеян для лица при исполнении. Он даже не встал, когда Найд вошёл, не обратил на него никакого внимания. Найд подошёл поближе и, придвинув себе стул, сел между женой и полицейским.

– Что тут у вас происходит?

– Я – Дин, муж Веры, – полицейский, наконец, собрался с мыслями и протянул руку Найду.

– Вы ничего не натворили, – отвечая на вопрос, прозвучавший минуту назад, сказал Дин, – я пришёл к вашей жене как к свидетельнице, хоть и дело ещё не заведено. Никто, кроме меня, открыть это дело не сможет, – он горько усмехнулся.

Найд знал Веру в основном по рассказам Апани, да и, быть может, видел пару раз, когда она заходила в гости. Он знал, что это её единственная подруга здесь и, конечно, случившееся больно по жене ударило. Найд все больше убеждался, что любого исчезнувшего можно считать погибшим, так как ни один из них еще не вернулся. И даже тела не нашли.

Найд не хотел утешать жену при постороннем, да и она, наверное, сейчас нуждалась лишь в том, чтобы выплакать эту боль и свой страх, что с ней или Найдом произойдет что-то схожее.

– Быть может, вы видели Веру вчера? – без особой надежды спросил полицейский.

Найд помотал головой.

– Я был вчера весь день на работе.

Дин вздохнул.

– Видите, как... Ваша жена видела её только два дня назад. Как и я. Снова никаких зацепок. Абсолютно никаких. Люди пропадают среди бела дня.

– Выйдем? – Найд поднялся со стула и направился к двери. Дин последовал за ним. Он держался стойко, но было видно, что это ему дается совсем не просто. Ясно же было, что жену он больше не увидит. Всем присутствующим было ясно.

Во дворе они закурили. Найд думал, стоит или не стоит говорить про Китеж. Подставлять себя и Рамиса не хотелось, с другой стороны – может, это хоть как-то поможет в расследовании необъяснимых исчезновений.

– В Китеже тоже люди пропадают, – выпалил Найд, боясь, что от промедления его решимость может уйти.

– В Китеже?

Найд кивнул.

– Откуда знаешь?

– Был там недавно. И разговорился с одним человеком. Там творится то же самое.

– Да уж, – Дин затянулся и медленно выпустил дым изо рта, – это точно?

– Абсолютно. Люди напуганы.

Они помолчали немного.

– Знаешь, непрофессионально с моей стороны выдавать эту информацию, но я теперь в качестве потерпевшего, и мне просто необходимо выговориться кому-то, – задумчиво произнес Дин, – каждая моя попытка получить полный доступ к базе заканчивается отказом. Мне отказывают в получении данных. В столице ничего не хотят слышать. Это ли не странно?

– Странно, – согласился Найд.

– Я зашёл в совершенный тупик с этим делом. Точнее, со всеми этими делами. Никто ничего не видел, никто ничего не знает.

Найд молчал. Он скурил сигарету до самого фильтра. По привычке он поднял глаза в темноту и нашёл на небе красную звездочку. Она явно куда-то звала. Она явно что-то обещала. Почему его так притягивает этот Харон? Он враждебен. Он опасен. Он появился из ниоткуда.

– Ладно, – прервал молчание Дин, – извини за излишнюю откровенность. Я просто задолбался. Окончательно. Жена была моей единственной опорой. Только благодаря Вере я не сошел с ума.

– Я понимаю, – вздохнул Найд.

– Спасибо за сведения. Это хоть какая-то зацепка. Знаю, руководство не одобрит, но я сам, лично, поеду в этот Китеж и попробую во всем разобраться.

– Только форму не надевай, – посоветовал Найд.

Дин кивнул.

– Это верно. Спасибо ещё раз и извини за беспокойство.

– Ну, что ты. Если что выяснишь, приходи. Авось сможем помочь. Хотя, конечно, разве будет полиция сотрудничать с нами?

Найд усмехнулся, и Дин почуял, что он его кольнул в то скрытое, что он не хотел признавать. Все это время Дин знал, что выше них, что лучше них. Что они – кучка понаехавшего сброда, у которого нет никаких высоких желаний, кроме еды, выпивки и потрахушек. Ну, быть может, как изысканное развлечение – пьяный мордобой да грабёж ближайшего пивного ларька. И, сидя в доме Найда, он чувствовал то же самое. Брезгливость к этой чудовищной бедности, какую-то грязь, хотя все вокруг было в принципе чисто… И безысходность. Верона и эти люди – его вечное наказание за мимолетный роман с той долбанутой. Точнее, за нехорошее с ней расставание. «И почему женщины так мстительны? – думал он, – Зачем ей нужно было топить меня до конца? Неужели ей стало от этого легче?»

Легче, не легче – а теперь Дин навеки застрял в этой дыре без возможности выбраться в свою прежнюю веселую столичную жизнь. И вынужден решать проблемы всякого сброда… да, сброда.

«Неужели я и Веру всегда считал сбродом? – ужаснулся про себя Дин, – Неужели все это время, живя с ней, считал её ниже?»

Дин одновременно чувствовал себя и оплеванным из-за того, что ему приходится обращаться за помощью к тем, кого он всегда считал ниже себя, и виноватым перед пропавшей женой, которую, возможно, он больше не увидит. Изумленный открытыми в себе чувствами, он, не попрощавшись, вышел за ворота.

***

На следующий день Найд чувствовал себя не вполне хорошо. Внезапно его одолевала непонятная слабость, которая сменялась огромным приливом сил. Иногда очень хотелось спать, иногда хотелось разгромить что-нибудь, только бы найти применение этой энергии. Найд на полном серьёзе начинал считать себя сумасшедшим и думал – идти или не идти сдаваться докторам.

«В сущности, мне мои галлюцинации не так уж и мешают, – решил он, оправдывая свое промедление, – авось само пройдёт. Мало ли, чем я надышался в той пещере. Просто больше не нужно туда ходить»

В тот день Найд как обычно отработал смену и вместе со всей бригадой поднялся на поверхность. Рамис не вышел на работу: в диспетчерской Найду сказали, что он звонил с утра и просил отгул по причине плохого самочувствия. Найду показалось это странным, ведь телефонный аппарат стоял в двух кварталах от его дома, и уж если Рамис был в состоянии дойти до телефона, он бы приехал и на работу. Такой уж человек. Потому Найд пообещал себе вечером навестить друга. Явно что-то было не в порядке.

Найду казалось, что все вокруг знают, что у него галлюцинации, и подозрительно косился на остальных шахтеров. Он еле отстоял очередь на сдачу снаряжения. Его трясло то ли от напряжения, то ли от усталости. Черканув какую-то кривую линию вместо подписи, он спустился к проходной. Ощутив непривычную легкость и холодок по спине, Найд понял, что не надел рюкзак. Припоминая, где бы он мог его оставить, Найд пришёл к выводу, что он его не выносил из раздевалки. Переоделся и пошёл без вещей.

«Вот дурень! Совсем сегодня рассеянный...»

Поднявшись на этаж, Найд прошёл мимо учетчицы, которая не обратила на него никакого внимания. У её окошка все ещё толпились шахтеры, и учетчица была всецело поглощена процессом принятия снаряжения и подписей.

Найд дёрнул дверь раздевалки и вошел. Пусто. Никого уже нет, все переоделись. А вот и рюкзак. Лежит, дожидается хозяина. Найд надел его и понял, что подъем по лестнице слишком утомил его. Он подумал, что будет не страшно, если он посидит пять минуточек в раздевалке и отдохнёт. Тогда он сел на скамейку и прислонился спиной и затылком к дверце одного из шкафчиков.

Открыв глаза, Найд подумал, что ослеп. Темно. Непонятно, где он и почему. Осознав, что он все еще сидит на скамье с надетым на плечи рюкзаком, Найд сделал вывод, что его вырубило прямо в раздевалке. Сняв рюкзак, он наощупь нашёл внутри фонарик и включил. Фонарик светил уже совсем тускло: видать, заряд батареек подходил к концу. Найд толкнул дверь раздевалки и вышел в коридор.

«Повезло, что не заперли», – подумал он. Хорошо бы ещё главные ворота были открыты! Но это уже из разряда фантастики. На это Найд мог не надеяться.

Водя по сторонам тусклый луч фонаря, Найд думал, каким образом ему незаметно покинуть здание шахты. Можно было, конечно, привлечь внимание охранников, которые сидят в своей будке на выезде с шахты. Но он не был уверен, что ему не впаяют потом штраф за нахождение на объекте вне рабочей смены. Кто ж их знает...

Найд бродил по зданию, как в лабиринте. Некоторые переходы между этажами и корпусами были перекрыты на ночь, и ему приходилось наворачивать большие круги, чтобы спуститься на первый этаж. Таким образом, Найд оказался в другом крыле, из которого никак не мог перейти в основной корпус, где был выход наружу.

«Попадос», – сказал он себе.

В этом крыле Найд никогда не бывал. Отсюда можно было попасть в удалённый от основного здания корпус, где хранился весь добытый уголь, и куда подходили поезда на погрузку. Найду всегда было интересно побывать в хранилище, и он решился.

«Раз уж все равно я тут застрял, – подумал он, – посмотрю хоть на что-нибудь интересное. Все ж лучше, чем лежать на жесткой скамье в раздевалке и пытаться поспать»

А почему бы и нет? Единственное, что беспокоило Найда – возможность срабатывания сигнализации. От этого он был не застрахован. Впрочем, он пообещал себе, что как-нибудь выкрутится перед руководством и сумеет объяснить свое нахождение на шахте вне смены. Он и так везде накосячил, что уж ему…

Решившись на экскурсию, Найд прошёл по длинному коридору и вышел под огромный навес. Споткнулся. Посветил под ноги – рельсы! Стало быть, сюда подают поезд. В лицо ему подул прохладный ветер. «Наконец-то свобода!» – обрадовался Найд. Там, за навесом заканчивается здание шахты. Путь открыт. Можно идти!

Внезапно послышались чьи-то голоса. Найд испугался, что его могут увидеть и стал в панике искать, куда бы деться. Под огромным навесом было пусто: никаких ящиков, никакого хлама – ровным счётом никакого укрытия. Оставалось только выключить фонарик и забиться обратно, в коридор, по которому Найд дошёл до погрузочной станции.

Послышалось мерное, нарастающее постукивание. Это шёл грузовой поезд. Наконец, шум затих, состав остановился, и началась погрузка. С поезда спрыгнули два грузчика, один из которых нажал кнопку на пульте, вмонтированном в стену. В паре метре от пульта стена разъехалась, и оттуда выехала огромная конвейерная лента. Найд смотрел во все глаза. Он никогда не видел процесс погрузки и почему-то представлял себе, как много мужиков лопатами закидывают уголь в вагоны. Это было, конечно, смешно. А тут – вон! Достаточно нажать пару кнопок.

Второй грузчик крикнул машинисту, и поезд тронулся, подходя первым пустым вагоном под задранный над землей конвейер. Грузчик крикнул «есть», и тот, что стоял у пульта, зажал красную кнопку. По ленте поехал уголь. Он высыпался в вагон, наполняя его, а тем временем второй грузчик, забравшись на подъёмник, который Найд тоже заметил лишь сейчас, сверху наблюдал, когда угля будет достаточно, и нужно будет подать знак.

Так заполнили один вагон, второй, третий... Поезд двигался мимо ленты, подставляя новый, незаполненный контейнер. Наконец, они забрали весь уголь. Найд насторожился. Надо было выбираться вместе с поездом, потому что когда поезд уйдёт, ворота закроют. Это был его шанс, и Найд предполагал, что сможет уцепиться, пока поезд будет медленно ехать мимо него, а потом, когда они выйдут с территории, соскочит где-то по пути. Главное, чтобы не заметили. Он уже собрался выбегать из укрытия, но под навес заехал автомобиль с выключенными фарами. Один из грузчиков подошёл к машине со стороны водителя, и они о чем-то заговорили. Найд, разумеется, не слышал. Водитель вышел, обошёл машину и открыл пассажирскую дверь. Грузчик подошёл к нему и стоял чуть поодаль. Они стали что-то вытягивать из салона. Найд напрягся. На мгновение мелькнула мысль, что ему лучше бы ничего не видеть и уйти. Автомобиль со странным грузом явно не входил в обычный процесс перевозки угля. Уж лучше пусть Найда оштрафуют за незаконное нахождение на шахте! Мало ли что тут происходит?

Но Найду было страшно шелохнуться и чем-то выдать свое присутствие. Приходилось стоять, затаившись и смотреть до конца. Водитель с грузчиком вытащили нечто, по габаритам и форме весьма похожее на тело человека. Когда они потащили свой груз, Найду стало окончательно понятно, что они тащат именно тело. Оно было завернуто в темную ткань, но пока тело тащили, ткань с одной стороны задралась, и Найд ясно разглядел кисть руки.

«Надо валить! – стучало у него в голове, – Ведь если заметят…»

Грузчик, стоящий на подъемнике и следящий за процессом, опустил его и помог втащить тело на платформу. Подъёмник завис над одним из вагонов. Мужчины аккуратно положили тело прямо на уголь. Затем один из грузчиков начал закапывать его. Наконец, закончив с этим, каждый вагон накрыли куском брезента и закрепили его, чтобы не слетел по пути.

***

Рамис вздрогнул от внезапного стука в окно своей комнаты. Он встал из-за стола и одернул занавеску. Поеживаясь от ночной прохлады, на улице стояла Апани. Ее лицо казалось жёлтым от света фонаря. Рамис открыл створку.

– Что случилось? Чего не зашла?

Апани неуверенно переминалась с ноги на ногу. Ее взгляд был будто расфокусирован, и Рамис даже подумал, что она выпила.

– Да спят уж наверное твои...

– Брось, – отмахнулся Рамис, – заходи, я тебе отопру.

Апани помотала головой.

– Не надо. Просто Найд не пришёл. Он не у тебя?

Последнее слово она едва выговорила, начав всхлипывать.

– Как? Не вернулся со смены?

– Угу.

Апани трясло. Она уже успела перебрать столько вариантов! И в каждом из них с Найдом случилось что-то страшное. Если с мужем что-то случится, она этого не переживет.

– Плохо дело, – пробурчал Рамис себе под нос и громче добавил:

– Меня не было сегодня на работе, я брал отгул. Так что не могу сказать, появлялся ли он на шахте.

Апани расплакалась. Она держалась из последних сил и надеялась, что именно Рамис скажет ей что-то, отчего все ее опасения развеются. Например, что Найд у него, что они просто засиделись допоздна. Или, быть может, он после работы куда-то поехал и так сильно задержался. Но Рамис ничего успокаивающего ей не сказал.

Апани стерла слезинки с щек ладонями.

– Значит, не знаешь, – прошептала она.

Рамис помолчал немного. Он прекрасно понимал, как Апани волнуется, но и в то же время не видел повода к такому нагнетанию. Ничего ведь еще не известно. Мало ли куда Найд мог деться? Может, в конце концов, ему стало плохо на работе, и он сейчас в больнице? Может, еще что-то случилось неприятное. Неприятное, но не смертельное. Но Рамис знал истинную причину беспокойства Апани. Он и сам только что об этом подумал: исчезновения людей.

– Ладно, давай так, – решил Рамис, стараясь выглядеть уверенно, – если утром не объявится – будем разворачивать поиски. Я обещаю, что помогу, слышишь? Не плачь пока, рано. Он странный в последнее время. Может, шляется где-то. Иди домой и постарайся сохранять спокойствие.

Апани кивнула, поблагодарила Рамиса, извинилась за беспокойство в столь поздний час и медленно побрела восвояси.

Рамис ещё некоторое время стоял у распахнутого окна, опираясь на раму. Прохладный ветерок заставил его поежиться. Он стоял в футболке, и волоски на оголенных предплечьях вздыбились. Рамис сделал глубокий вдох, выдох. Еще вдох. Он всегда старался восстановить нарушенное спокойствие размеренным дыханием. Обычно это помогало – но не сейчас…

Найд пропал. Рамис проговорил эту фразу про себя, словно пытаясь распробовать: как она звучит – как ложь или как правда? Чует ли он, что с другом произошло что-то страшное? Рамис глубоко вздохнул, ощущая, как что-то внутри него дрожит – то ли от холода, то ли от напряжения. Исчезновение Найда было не единственной проблемой. Хотя, будь он сегодня на работе, возможно, друг бы благополучно отправился домой…

А Рамис, как назло, на работе не был. Ему пришлось брать отгул, чтобы подумать и, возможно, найти решение в сложившейся для себя ситуации. Он просчитывал варианты согласия, отказа, побега. Прощупывал, пробовал на вкус – но ни один вариант его не устраивал. Согласие коробило, отказ мог его погубить. Побег… Бежать? А дальше что?

Рамис отошел от открытого окна и закрыл ставни. Вся история казалась какой-то нереальной, как будто не с ним происходящей. Он сто раз слышал про вербовки – а теперь это произошло непосредственно с ним! И что делать – неясно. Есть ли выход? Выход есть всегда. Но есть ли выход, безопасный и устраивающий его? Хороший вопрос. И вот в тот самый день, как он отсутствовал, с Найдом что-то произошло! Слишком много дурацких совпадений за последнее время. Ну почему бы ему не взять отгул в какой-нибудь другой день?! Но разве ж он знал?

***

Скрежетнули колеса, поезд тронулся. Водитель, привезший тело, укатил куда-то, а оба грузчика запрыгнули в головной вагон. Найд выбрался из укрытия. Нужно было выбираться с территории шахты, иначе все вскроется. Он схватился за скобы на последнем вагоне и взобрался наверх. Откинул краешек брезента, залез под него и притаился. Поезд выезжал с территории шахты. «Только бы не заметили!» – стучало у Найда в голове, но было слишком темно, чтобы кто-то заметил человека, лежащего под куском темного брезента, в последнем из многочисленных вагонов длинного поезда.

Едва последний вагон выехал за ворота, и их закрыли, поезд начал сильно ускоряться, покачиваясь. Прыгать на такой скорости Найду сразу расхотелось – ещё, чего доброго, расшибется. Да и вокруг темнота – куда прыгать, как прыгать? Найд чувствовал, как поезд потряхивает на стыках рельс, и это укачивание его усыпляло. Он лежал под брезентом, как под огромным одеялом, открыв только лицо, чтобы можно было дышать. Найд старался не закрывать глаза, но они слипались от жуткой усталости. Это было его обычно состояние после смены, только если раньше Найд сразу ехал прямиком домой, где его ждал теплый ужин, душ и постель, то сегодня он лежал на гигантской груде холодного угля, а состав мчал его в полнейшую неизвестность. И чем дольше он откладывал прыжок с поезда, тем дальше оказывался от дома.

Постепенно Найд начал мерзнуть. Он уже давно привык к климату Вероны и к разнице температур днем и ночью, но почему-то именно сейчас выдержать это было крайне сложно.

Все так же, не поднимаясь, Найд аккуратно стянул со спины рюкзак и, порывшись в нем и вынув оттуда легкую куртку, вдел руки в рукава. Лежа одеваться было неудобно, но светить свое присутствие было нельзя. От мерного качания состава Найда с каждой минутой клонило в сон все больше и больше, и он лежал на спине, уставившись широко распахнутыми глазами в небо. Звездное небо над головой становилось все ярче и объемнее, и миллиарды звезд безмолвно взирали со своей высоты. Найд засмотрелся на мерцающие точки, и его взгляд сам сместился к одной из них – ярко-красной. Найду казалось, что он слышит, как Харон гудит. Этот гул он слышал не ушами – нет, но кончиками пальцев или всей поверхностью кожи, словно через него проходила одна и та же низкая басовая нота. Найду внезапно стало очень и очень тревожно. Он захотел поскорее спрыгнуть с поезда и вернуться к жене, домой, в тепло и свет – вместо того, чтобы ехать на груде угля в неизвестном направлении, зная при этом, что состав везет еще и чье-то тело всего в нескольких вагонах от него.

Внезапно дернувшись и открыв глаза, Найд с трудом удержался от того, чтобы вскочить и сесть на груде угля. Его вырубило! Но как долго спал? Он аккуратно выглянул за стенку грузового вагона, пытаясь сориентироваться, как далеко от Вероны мог уехать состав, но не смог распознать местность. Точно видел промелькнувший блокпост – небольшой домик, возле которого расхаживало два вооруженных охранника. У Найда внутри как будто все оборвалось. Единственный способ попасть домой – спрыгнуть с поезда и пойти по путям в обратном направлении, чтобы не потеряться. Но на ближайшем блокпосту его остановят и задержат, что совершенно не входило в его планы. Мало того, что задержат – так еще и статью впаяют. И как он мог забыть про блокпосты? Хотя, понятно, как. Ведь Найд еще ни разу не бывал так далеко от Вероны, и своими глазами не видел те охранные контуры, о которых ему лишь доводилось слышать. Цокнув, Найд прикинул второй вариант возвращения: дождаться прибытия поезда хоть куда-нибудь, на любую станцию, в депо – и незаметно перебраться на поезд, идущий в обратном направлении. Это показалось Найду разумным.

Через полчаса состав начал замедляться: впереди была развилка, а стрелки машинистам приходилось переводить вручную. Это было крайне неудобно: ведь на всякой развилке поезд нужно было останавливать, но железнодорожное сообщение между городами было не развито, ведь на рельсах оказывались в основном лишь грузовые составы с провиантом и изделиями с немногочисленных заводов.

Когда состав полностью остановился, Найд потихоньку выбрался из-под брезента, осторожно спрыгнул на землю и добежал до того самого вагона, где, как он предполагал, могло быть погруженное на шахте тело. Это было глупым поступком – неимоверно глупым, но раз Найд все равно едет до ближайшего депо, то почему бы не узнать, кого погрузили в Вероне? Совместив пару пазлов в своей голове, Найд уже практически был уверен, что на груде угля едет тело одного из пропавших в городе.

«А вдруг этот человек жив? – подумал Найд, – Если мы сможем бежать отсюда вместе? Это будет проще…»

Он просто не мог не проверить. Он чувствовал, что если не узнает, то не простит себе до конца своих дней. Поэтому, наспех забравшись по скобам наверх , Найд принялся разрывать голыми руками ямку в куче угля, не заботясь о том, во что превратится его одежда, руки и лицо. Он должен был узнать. Своими глазами увидеть.

Наконец он наткнулся на что-то плотное. Ткань. Ткань, в которую было завернуто тело. Отбросив край ткани, Найд отодвинулся, чтобы лунный свет падал на лицо человека. Увидев, кто лежит на груде угля, Найд вздрогнул: это была Вера. Он видел ее всего несколько раз у себя дома, когда жена приводила подругу домой. Но ошибки быть не могло: это была точно она.

[ image1 ]

Одно было странно: Найду казалось, что Вера жива. Жива, и все тут. Проверить это было просто: достаточно было нащупать пульс – слабый, но все же имеющийся. Для верности Найд приложил ухо к груди Веры – сердце бьётся. Тоже едва-едва, но стук точно есть. Дыхание? Ни грудь, ни живот не поднимались, но Найд предположил, что при таком сердечном ритме и процесс дыхания проходит незаметно. Что же. Найд ощутил себя доктором и про себя констатировал, что пациент скорее жив. Возможно, Вере ввели снотворное или ещё какой-нибудь препарат, потому что как Найд ни тряс её, в себя она не приходила.

«Людей не убивают, их похищают и перевозят живыми», – понял Найд. И это показалось ему страшнее той версии, где их просто убивал какой-то неизвестный маньяк.

Найд разглядывал черты лица Веры, словно пытаясь в них прочесть, кто же с ней это сделал. Но Вера безмятежно спала, не реагируя ни на что. Найд приподнял ее голову, потом снова аккуратно уложил на уголь, затем приподнял ее руку, убеждаясь, что мышцы полностью расслаблены. Вера спит – и в ближайшее время не проснется.

Но если Вера спит, если она не мертва – это значило лишь одно: ее надо спасать. Эта мысль вспыхнула в голове Найда, и он уже не мог от нее отделаться. Если бы Вера была мертва, он бы с легкостью бросил здесь ее тело. Но она жива, и бросить ее живую, пусть и без сознания, здесь – означало приложить руку к ее возможной смерти. Или страданиям – в любом случае, как-то посодействовать тем, кто Веру с определенной целью похитил. Это было бы непростительно. Найд покачал головой. Лучше бы он не смотрел, кого погрузили на шахте. Лучше бы он не знал. Вот что толку, что он теперь знает? Если Вера в ближайшие часы не придет в себя, он не сможет сбежать с ее телом. Он не станет ценой собственной жизни и свободы тащить ее на себе. Бросит ее здесь. А как потом смотреть в глаза жене? Ладно, жене – ей можно не рассказывать об увиденном, но как он будет смотреть в глаза сам себе?

Через несколько минут поезд снова остановился, и машинист пошел переводить стрелку. Найд, воспользовавшись простоем, перебрался в соседний вагон. Ему было жутковато ехать рядом с Верой, хоть он и не понимал, почему. Живая же. Кроме этого, Найд отдавал себе отчёт в том, что кто-то, по чьей указке похитили Веру, скоро придет за ней. И что они сделают с Найдом, которого обнаружат в том же вагоне? С ним вряд ли будут церемониться, если поймут, что он все знает и видел. Он, конечно, искренне хотел спасти Веру, но ценой своей жизни – нет уж. Извиняйте. Кто ему эта Вера, чтобы он собой рисковал? Он не герой и не мог им быть. Хотя, бросить человека в беде – живого, пока еще, человека, - казалось самым страшным грехом, который только можно взять на свою душу.

Вот зачем, зачем он полез в этот чертов вагон?! Теперь невозможно прямо сейчас спрыгнуть с поезда, вернуться в Верону и жить там по-старому. Невозможно, потому что он себя не простит. И еще невозможно, потому что он будет каждый день задавать себе вопрос, что же на самом деле происходит.

Тем временем небо начинало еле заметно светлеть. Звезды редели, тускнели. На горизонте появилась светлая полоса. Это было очень плохо, потому что с любого блокпоста весьма просто при свете дня заметить человека на куче угля. Заметят – побегут в домик, наберут следующий по пути блокпост, а там уж их остановят. Найд принялся соображать, куда ему деться. Свесившись и осматривая вагоны, он понял, что на сцепках между ними есть что-то вроде небольшой платформы, на которой он и сможет незаметно для всех ехать. Аккуратно перебравшись на сцепку, Найд облегчённо вздохнул: здесь, между вагонами, ему было явно безопаснее. Хоть и придётся ехать оставшуюся часть пути стоя. И держаться покрепче. И молиться, чтобы охранник с блокпоста за мельканием вагонов не увидел человека, прижавшегося к одному из них.

Глава 6

В Вероне наступило утро, и жители только-только начинали свой день, когда Фарел бодро и решительно шагал на склад. Несмотря на утреннюю прохладу, ему было очень жарко, он весь вспотел. Всю ночь он промучился с одной идеей, и теперь бежал её проверять. Ему не хотелось терять время. Фарелу казалось, что если он найдёт ещё какую-то пропажу на складе, то он поймёт, кому и зачем все это нужно. В зависимости от того, что пропало, он определит мотивы воров. Потому что пока все складывалось так, что его хотят просто подставить. Уперли абсолютно ненужные хлопья, зная, что за обеспечением продовольствием школ и садов следят в десять раз пристальнее. Знают, что он по-честному не сможет пропажу скрыть и все-таки дозакажет вкусняшки для детей. Тут-то его и обвинят. В растрате, воровстве или бог ещё знает в чем. Эту идею Фарелу подсказал один из кладовщиков, сам он ни за что бы не подумал, что под него копают. Кто? У него не было врагов в Вероне. По крайней мере, он никого не мог бы назвать врагом или недоброжелателем и думал, что окружающие относятся к нему точно так же.

«Я простой честный гражданин, – думал он, спеша на склад, – я просто хочу мирно жить, какие подставы?» Но для собственного спокойствия надо было проверить, провести пусть неполную, но инвентаризацию. И в первую очередь проверить все то, что предназначалось для детей. Если уж его «недоброжелатель» сделал на этом ставку. «Бредовая идея, да, но, может, я просто слишком наивен? – размышлял Фарел, – Может, мою должность и правда кто-то хочет занять? Но кому нужна лишняя ответственность?»

Пройдя пост охраны, Фарел кивком поздоровался с лысым здоровяком в будке. Тот в ответ поднял руку, демонстрируя растопыренную пятерню в окошко. Нажав кнопку на пульте, охранник заставил небольшую дверцу отъехать в сторону и, когда Фарел вошел, закрыл её за ним. Это был первый посетитель СЦ за сегодня. Фарелу был очень на руку ранний час и отсутствие кладовщиков. Лишние глаза ему тут не нужны. Было стыдно проверять… Очень стыдно, как будто он кого-то подозревает. Разве можно так относиться к коллегам?

Но, вздохнув, он понял, что варианта другого нет. Ему все равно отвечать за пропажу, списать это дело не получится. Уж очень солидное количество недостачи.

Закатив рукава рубашки, Фарел сходу принялся за дело. Он обошел огромные ряды с нетронутой тушёнкой и крупами – продуктами, которые, по его мнению, ворам следовало бы взять в первую очередь.

Вот тот самый ряд с детским продовольствием.

«Что ж, посмотрим»

Фарелу показалось, что один из пакетов молока как-то странно стоит на полке. Он взял его, и молоко полилось из продырявленного пакета прямо ему на штанину. Чертыхаясь, Фарел отступил от образовавшейся лужицы. Из других пакетов на полке тоже текло. Только сейчас Фарел заметил, что картонные пакеты были смяты. То, что должно стоять ровными рядами, стояло и лежало, как попало. Он повертел одну упаковку в руках. Она была разодрана самым варварским образом.

«Кто такое сделал? Неужели та собака?» – удивился Фарел. Начав осматривать все вокруг, он заметил, что под полками это молоко уже было разлито, причём, судя по тому, что оно высохло и образовало плёнку, разлито было уже давно.

«Чёрт, черт!»

Фарел сопел, прикидывая, как размер недостачи увеличивается прямо на глазах.

За его спиной что-то прошуршало, но он был слишком занят, осматривая полки на предмет ещё одного варварства.

На нижнем ряду стояла приоткрытая картонная коробка. Фарел решил проверить и её. Присев на корточки, Фарел потянулся и отбросил помятую картонную крышку в лужицу молока на полу. Подтянул коробку ближе к краю полки и отпрянул в удивлении: внутри ровными рядами лежало десять белых шариков с мелкими черными крапинками. Фарел нахмурился и осторожно коснулся кончиками пальцев одного шарика. Поверхность была твердая и слегка шершавая. Фарелу показалось, что он трогает куриное яйцо, но эти шарики были в разы больше обычного яйца.

«Кладка! – стучало у него в голове, – Но чья и, главное, как?»

Фарелу захотелось кого-то позвать, чтобы удостовериться, что это вообще происходит по-настоящему. Но было слишком рано, и мог подойти только мужик с поста охраны, да несколько охранников, стоящих по периметру. Тогда он еще раз провел по поверхности шариков кончиком указательного пальца. Поскреб ногтем.

Первая мысль, которая пришла ему в голову – на складе завёлся питомец. Вторая мысль – это слишком большой питомец! Раз яйца величиной с его кулак. Это было что-то за рамками его понимания.

Потом Фарел рассмеялся. «Ну, конечно же, это игрушки! Это наверняка мячи или...или что-то в этом духе!» Он наклонил голову ещё ниже, чтобы прочесть наклейку на коробке, но на этой коробке не стояло никакой маркировки. Тогда Фарел потянулся и осторожно взял один шарик, отмечая, что тот довольно тяжелый.

«Нет, сука, это точно не мячик», – пробормотал он, чувствуя, как что-то в его животе начинает переворачиваться, и не замечая нарастающего движения за спиной.

***

Поезд подъезжал к какому-то крупному городу, когда уже было совсем светло. Найд сразу понял, что город действительно большой: на подъезде увеличилось количество блокпостов, и местность вокруг все меньше и меньше напоминала пустынный пейзаж на выезде из Вероны. Мимо мелькали большие сортировочные центры, склады, хранилища. Состав даже пересек широкую реку по мосту. Вода блестела на солнце где-то внизу, под самыми ногами, и у Найда перехватило дыхание. Он еще крепче вцепился в скобу на стенке вагона. Ему показалось, что голова его закружится, и он тотчас же полетит вниз, прямо в реку, несмотря на то, что мост был оснащен высоким ограждением. Найд чувствовал, что его конечности затекли, задеревенели и подумал, что если вскоре придется валить, то ему не удастся пробежать и ста метров.

Через пять минут после пересечения реки поезд начал притормаживать. Найд забеспокоился, ведь они ещё не въехали в сам город, да и поблизости не было никаких построек. Склады закончились, а жилые кварталы еще не начались. Они ехали по какой-то пустоши, где кроме отдельно растущих деревьев и кустов ничего не было.

Состав, заскрежетав колесами, окончательно остановился. Найд осторожно заглянул за стенку вагона. Пока никого. И вроде бы как впереди нет очередного стрелочного перевода – тогда зачем остановка? Ответ пришёл через пару минут. Найд услышал ворчание мотора и выглянул с другой стороны. К поезду прикатил небольшой серый фургончик, из него вышли двое. У обоих была кобура на поясе. Из головного вагона тут же вылез машинист и направился к ним. Найд наблюдал, затаив дыхание. Ему бы не хотелось, чтобы вооружённые мужики его заметили, и он посетовал, что не спрыгнул раньше.

«Теперь это будет сложнее сделать», – думал он. На въезде в столицу предусмотрен тщательный досмотр людей и грузов, и его просто-напросто снимут с поезда. Но ладно, если просто снимут. Ведь еще и штраф выпишут. А деньги терять не хотелось.

Машинист тем временем ловко забрался на вагон, где лежала Вера. Он откинул брезент, разгреб уголь руками и подтащил тело к краю. Двое из машины – один, приподнявшись на скобах, второй, стоя на земле, осторожно приняли тело и потащили его к фургончику. Найду оставалось только наблюдать за этим, не имея возможности высунуться. Он с горечью понимал, что проявляет самую настоящую трусость, что нужно отбивать Веру, нужно биться с этими мужиками, но это было просто неразумно. Они его на месте положат. Их трое – он один, невооруженный. Плюс ещё два грузчика остались в головном вагоне поезда. Итого пять человек. Найд, при всем желании помочь Вере, понимал, что шансов у него никаких. Потому он сделал, что смог – слегка высунулся, чтобы разглядеть номер фургона и, зажмурившись, повторил его про себя несколько раз. Пообещал себе передать сведения Дину, когда вернётся в Верону. Хотя Найд не особо представлял, как он будет смотреть ему в глаза, рассказывая, что его жену, еще живую, куда-то увезли на фургончике, тогда как он, черт возьми, ничего не сделал, чтобы ей помочь!

Найд сокрушенно покачал головой, но лезть на рожон не стал. Мало того, что у них численное преимущество, так у двоих на поясе висит кобура – и, надо понимать, не для красоты висит. Что толку от его геройства? Вере не поможет и сам жизни лишится.

Через пару минут, покурив у машины и перетерев о чем-то, мужики завели свой фургончик и укатили в направлении движения поезда. Состав снова тронулся и медленно – медленнее, чем обычно, поехал прямиком к городу. Найд упрекнул себя за то, что не спрыгнул с поезда раньше – но, опять же: три блокпоста подряд. Схватят, как пить дать. А мимо них не проскочишь.

Поезд проехал еще минут десять, после чего снова остановился, въезжая первыми вагонами под крытый навес. Найд стал готовиться к прыжку. Можно быть спрыгнуть с поезда, схорониться где-нибудь под этим навесом, переждать досмотр груза, после чего выдвигаться. Найд был подавлен увиденным за ночь, и единственное, чего он хотел – просто вернуться к своей нормальной, обычной жизни. Просто сесть и выдохнуть, оставив в прошлом и пещеру, и галлюцинации, и еще живую, но усыпленную Веру на куче угля. Оставить все и просто жить – так, как он жил. Вернуться домой, к жене. Он тяжело вздохнул, представив, как Апани не находит себе места из-за его исчезновения.

«Ничего, потерпи, я приеду», – упрашивал ее Найд в своей голове, как будто бы имел способность передавать мысли на расстоянии.

– Так, и кто у нас тут зайцем едет? – послышалось сзади.

***

– Дебил, вызывай давай полицию! – твердил лысый громила-охранник маленькому тщедушному кладовщику.

– Да ты посмотри, посмотри! Это вообще как такое возможно? Полиция приедет, и что мы ей скажем?

– Почему мы? Ты! Ты его нашёл, ты и говори!

Они препирались уже несколько минут и так и не сошлись во мнении, нужна ли полиция или нет. По-хорошему, конечно, нужна, но...

Полчаса назад первый пришедший на работу кладовщик, как обычно, шёл к Фарелу поздороваться. Это он навёл Фарела на мысль, что, быть может, под него копают. Он искренне желал начальнику добра - а чего бы не пожелать, если начальник-то он хороший? Ну и подмазаться никогда не помешает. Фарел раскроет интригу против себя, да и поймёт, кому на предприятии можно доверять, а кому нет. Это выгодно, как ни крути.

Проходя мимо рядов к двери кабинета начальника, кладовщик заметил тёмную струйку на полу. Присел на корточки, пригляделся. Сначала, разумеется, подумал, что разбилась банка с соусом или джемом каким-нибудь, но, пойдя по ручейку, как по следу, обнаружил Фарела, лежащего плашмя, на спине, раскинув руки. Он был весь в крови, натурально весь. Рубашка пропиталась кровью, как и пиджак, и штаны. Грудная клетка напоминала месиво – это часть тела пострадала больше всего. Кладовщик перепугался, заметался по сторонам, но рядом никого не оказалось: было еще рано, и работники только подтягивались. Тогда кладовщик понесся на пост охраны, позвав одного из громил, охранявших периметр. Охранник из будки от волнения покинул свой пост и тоже поспешил за ними.

И вот теперь они втроем стояли и спорили о том, вызывать ли полицейских, и, если вызывать, то – что им говорить.

– Да ты пойми, – как будто оправдываясь, говорил охранник из будки, – Фарел явно не разбитой банкой так порезался. Ты посмотри, – он указал на грудь Фарела, – он весь разодран! Сто процентов, было нападение. Только вот я никого, кроме сотрудников, сегодня не пускал.

– Вот-вот, и что мы им скажем?

– Опять «мы»! – пробасил громила.

– Допрашивать будут всех, не отмажешься!

– Да что тут у вас... Ч-черт! – это подошёл еще один охранник, на ходу поправляя кепочку. Он поспешил на шум, думая, что среди рабочих потасовка, – Это ж кто его так?!

Кладовщик пожал плечами.

Вскоре вокруг тела Фарела собрались все сотрудники склада. Одни хватались за голову, другие пытались играть в сыщиков и строили разные версии произошедшего, но картина не менялась: начальник склада, Фарел, лежал, распластавшись, на полу, в луже крови, изрезанный так, что на нем не осталось и живого места, если так вообще можно было сказать о трупе.

***

Найд обернулся: к нему сзади, с головы поезда, спешил машинист.

«Засекли, суки», – процедил Найд сквозь зубы. Он ещё не осознал, насколько влип, успев, правда, посетовать на свою удачу. Только что считать удачей? Не отрубись он в раздевалке – увидел бы, как грузят Веру в поезд? Удача это или неудача? Как знать...

Найд развернулся, готовясь встретиться лицом к лицу с машинистом поезда, но сзади ему заломили руки – видимо, на помощь машинисту и даже быстрее него прибежал один из грузчиков. Найд стал пинаться, но грузчик стащил его со сцепки на землю, а подбежавший машинист прописал ему такой удар в живот, что у него перехватило дыхание. Найд обмяк. Сил пинаться уже не было. Подоспел и второй грузчик, и теперь они втроём повалили его на землю и принялись ожесточенно пинать. Найд едва успевал прикрывать то голову, то живот руками. Удары сыпались со всех сторон. Найд попытался прокричать, чтобы они прекратили, но троица продолжала лупитьего по спине, по животу и по голове. Он съежился в комочек. Наконец, заметив, что избитый не двигается, машинист остановился и знаками показал ребятам прекратить. Те повиновались.

– Ну и что, он видел, хочешь сказать? – спросил машинист вполголоса.

– Видел.

– Точно?

– Угу.

Найд понимал, что это, пожалуй, конец. «Зачем я вообще зацепился за этот поезд, ну зачем?» – стучало у него в голове. И Вере не смог помочь, и сам подохнет вот так глупо. Если бы он ещё был просто «зайцем» – ничего бы ему не сделали. Но он же был и свидетелем. А это уже тянуло на серьёзные меры в отношении него. Разумеется, его уберут. Кому он нужен, жалкое отребье, беженец, почти что нелегал? Кому?

Когда Найд услышал шум приближающейся машины, то сначала подумал, что ему кажется, и это просто шумит в ушах. Отбили, поди, все, вот и чудятся всякие звуки. Но нет. Автомобиль действительно подъехал, и Найд, лежавший на земле, чётко слышал, как хрустят под резиной мелкие камешки.

– Добрый день, господа, – услышал Найд, – что тут у вас происходит?

– Да вот...задержали, мм...нелегально хотел в столицу попасть, – проблеяли «господа».

Двигатель заглушили. К «господам» подошёл кто-то ещё – видимо, из автомобиля.

– Задержали, говорите? – хмыкнул новый голос, – А нас вызвать не пробовали? Мы здесь вообще зачем?

«Господа» снова проблеяли, но на сей раз нечто совсем невразумительное.

«Полиция!» – понял Найд и обрадовался. Кто бы мог подумать, что он будет счастлив с ними встретиться! Пусть даже осознавая, что и они его за незаконный тур по стране по голове не погладят. Но вовремя подоспевшие полицейские казались ангелами, посланными Найду во спасение.

Прохрустело почти над самым его ухом. Это один из полицейских подошёл поближе.

– А что же он у вас такой покоцаный? – наклонившись и рассматривая Найда, спросил он.

– Так это...он оказал нам сопротивление при задержании, и мы его немного обезвредили!

Услышав это, Найд с трудом повернул лицо к стоявшему над ним полицейскому. Кровь сочилась из рассеченной брови, но в целом, лицо почти не пострадало. Чего не скажешь об остальных, не менее значимых, частях тела. Найд умоляюще взглянул на полицейского, словно желая спросить его: «Неужели вы верите, что я мог оказать такое сопротивление троим здоровым и сильным мужчинам, что им пришлось меня обезвреживать?»

Но дыхание все ещё не пришло в норму, потому Найду пришлось молчать.

К нему подошёл второй полицейский. От того, что Найд смотрел против солнца, у него заслезились глаза, и пришлось снова отвернуться и почти уткнуться носом в землю. Первый полицейский присел на корточки, расстегнул рюкзак, который все ещё оставался на плечах Найда и выудил оттуда паспорт. Найд всегда носил его с собой. «Верона», – хмыкнул полицейский и показал разворот своему коллеге. Тот кивнул.

Полицейские вдвоём подняли обмякшего Найда и потащили к машине. Перед тем, как запихнуть его в салон, они сняли его рюкзак и бросили в багажник, а на руках застегнули наручники. Найд видел, как один полицейский подошёл к машинисту и пожал ему руку.

– Спасибо за содействие органам правопорядка, – бодро продекламировал он и направился к автомобилю.

Найд удивленно поднял брови – точнее, одну: вторая, рассеченная, онемела и не слушалась. В эту минуту он четко осознал, насколько дешево ценится его жизнь и свобода, раз любой человек со столичной пропиской может избить его, а полиция ему еще и благодарность объявит. Да, он знал это – черт возьми, знал! Но знать и испытать на своей шкуре – вещи разного порядка. Найд впал в ступор и только повторил про себя: «Спасибо за содействие органам правопорядка».

Дверь рядом с ним открылась, и в автомобиль ввалился полицейский, потеснив Найда. Он хлопнул задней дверью. Тут же на переднее сиденье шлепнулся другой сотрудник, тоже сильно хлопая дверью.

– Поехали, – бросил полицейский с заднего сиденья.

– Угу, – кивнул водитель и резко вытянул ремень безопасности.

Второй полицейский пристегнул ремнем сначала Найда, потом пристегнулся сам, прищурившись, проверил, что наручники по-прежнему застегнуты на запястьях нарушителя и бесцеремонно похлопал его по карманам комбеза, убеждаясь, что они пусты.

Полицейский автомобиль тронулся. Найд отвернулся к окну. Ему было горько осознавать, насколько по-разному ценится его жизнь и жизнь столичного гражданина, насколько их слова весят больше неоспоримых, видимых доказательств и как он был никчемен в своей попытке спасти Веру и хоть немного разобраться в причинах исчезновения людей. Он ничего не смог. И он был просто жалок.

***

В полицейском пункте Вероны день начался необычайно бодро. Ошалевшие от страха кладовщики и охранники, от страха не догадавшись согласовать свои действия между собой, три раза вызывали полицию. В участке подняли небывалый кипишь – шутка ли, с перерывом в пять минут поступило аж три вызова, и везде звонившие были напуганы и рассказывали разный треш, сводившийся, впрочем, к луже крови и зверскому убийству. Только спустя несколько минут после последнего вызова в полиции догадались посмотреть на адрес.

«Идиот, – хлопнул себя по лбу Дин, сонный после ночного дежурства, – развёл панику на пустом месте». Надо было срочно выезжать. Вызов поступил в его часы, соответственно, ехать как раз ему. Что же. Дин вздохнул и грустно посмотрел на остывающий перед ним кофе в грязной, некогда белой, кружке. С одной стороны, хорошо бы попросить съездить на склад смену, которая вот-вот заступит на дежурство. С другой стороны, Дину было крайне необходимо ежеминутно быть в деле. Он снова запрашивал доступ к базе в столице, и снова ему отказывали. С каждым новым днем надежда найти жену целой и невредимой таяла. Он уже потерял счёт времени. Сколько прошло? Три дня или четыре? Дин не стал открывать на жену дело. Он решил искать в обход всей муторной бумажной процедуры, пользуясь при этом служебными полномочиями. А что? Восемь незакрытых дел, можно говорить, что расследуешь все и сразу. Да и кому говорить? В Вероне ссут при одном виде его корочки и везде пропускают. Ему даже не приходится доказывать законность его действий. Хорошо, вольно. Вот только нужна ему теперь эта воля?

– Давай, давай, собираемся, – Дин растолкал своего напарника, Тоху, который развалился на небольшом диванчике в кабинете, – хватит сидеть, ты уже километр багета сожрал! Поехали!

С этими словами Дин отнял у Тохи большой багет, разрезанный вдоль и напичканный сыром, помидорами и колбасой. Тоха был знатный обжора. Ел не больше двух раз в день, зато капитально, в остальное время перекусывал. Весьма упитанный, что, несомненно, выдавало его любовь к пожрать, Тоха, напротив, гордился своим пристрастием. В столовых Тоху ненавидели. Ненавидели, но ничего поделать не могли. Он мог полчаса разъяснять девушке на раздаче, как надо варить борщ или жарить котлеты. Дин часто посмеивался над ним, предупреждая, что неразумно ссориться с тем, кто кладет тебе еду – мало ли что.

– Давай, руки в ноги...эээ то есть...поехали уже!

Тоха скатился с диванчика. Через пару минут напарники уже мчали на место преступления.

– Так, ну что тут у вас? – деловито оглядываясь, вошёл на склад Дин.

Кладовщики с охранниками расступились, пропуская полицейских вперёд. Тоха шёл за Дином, жуя сухарики, пачку которых он не пойми откуда надыбал. Он спокойно ел во время любой происходящей жести. Работа работой, а обед по расписанию, как он любил говорить. Ну и вид крови, кишок и прочей требухи Тоху нисколько не отвращал от принимаемой пищи. Завидная небрезгливость.

Дин обернулся на напарника, увидел, что он снова ест, и покачал головой. Остановившись над растерзанным телом, Дин присвистнул – такого он не видел давно, если не сказать – никогда. Конечно, в столице ему доводилось видеть последствия масштабных бандитских разборок, но лицезреть такое Дину было и вправду в новинку.

Он достал из кармана медицинские перчатки, натянул их и, медленно опустившись перед трупом на корточки и стараясь не делать глубоких вдохов, принялся тщательно осматривать повреждения. Потянулся к вороту рубашки, отогнул – на шее не было ран в отличие от груди. Вся грудь Фарела была исполосована чем-то явно острым. Дина передернуло. Он даже не хотел касаться этого месива. Одежда на груди пропиталась кровью и была разодрана, так что было невозможно понять, где висит кусок рубашки, а где – кусок кожи. Почувствовав, как накатывают рвотные позывы, майор резко встал, стянул перчатки и бросил их на пол. Вытащив из кармана пачку антибактериальных салфеток, он протер руки, хотя на них не попала ни единая капелька крови. И все равно Дин с ожесточением тер пальцы салфеткой, которая потом тоже последовала за перчатками – на пол.

Майор сунул руки в рукава брюк. Тоха подошёл сзади и заглянул ему через плечо. Дин слышал, как хрустят сухари у него во рту.

– Чего думаешь? – оборачиваясь, спросил его Дин.

Тоха перестал хрустеть, пожал плечами и нахмурился. Дин пожалел, что они выехали вдвоём. Тут, по-хорошему, надо следователя вызывать, прокурора. Но это в столице, а здесь, в Вероне, не было полного состава должностей в органах правопорядка.

«Вызывать из областного? – почесал затылок Дин, – Пошлют, как пить дать. Не хотят они мотаться, да и Верона славится своими пьяными мордобоями и убийствами по неосторожности. Скажут, расследуй сам. Как хочешь – так и крутись. И доступ к базе опять не предоставят»

Дин сжал кулаки. А хорошо бы поднять дела хотя бы прошлого года. Может, случалось по другим городкам что-то подобное. Дин уже понимал, что в этом деле будет много мороки. По одному виду трупа уже все ясно.

Дин обернулся на Тоху, снова хрустевшего сухарями у него за спиной, и прищурился. «Хорошо бы Тоха сделал запрос на доступ к общей базе, против него начальство ничего не имеет. Но ему откажут – он званием пониже. Не положено»

Дин тяжело вздохнул. Всё равно нужно вызывать группу, как ни крути. Он послал Тоху до ближайшего телефона, который находился в кабинете Фарела, а сам начал чисто бумажную работу: опросить свидетелей, взять первичные показания, зафиксировать все произошедшее, в том числе и на старенький фотоаппарат. Эх, работал бы он сейчас в столице! Там все было бы к его услугам: все самое новое и исправно работающее. А тут... Как для отбросов, ей-богу!

***

Найда привезли в полицейский участок и усадили за стол, не снимая с него наручники. Он осмотрелся. Ему доводилось пару раз бывать в участке в Вероне – в качестве свидетеля какой-то потасовки, и разница, надо сказать, была значительная. В столичном участке мебель была новенькая, как с завода привезенная – а, скорее всего, так оно и было: ещё не выветрился запах ДСП.

Пока Найда везли до участка, он смотрел во все глаза - а когда ещё удастся понаблюдать за приличной жизнью? Большие, новые многоэтажки, чистые скверы, люди в яркой одежде – все казалось больно радужным и каким-то уж совсем нереальным. Много магазинчиков, проезжая мимо которых, можно было видеть на витринах всякую всячину, не продающуюся в Вероне. Кафе, рестораны. И это они ещё проехали пару улиц! И то – это еще даже не столица. Нет, это не могло быть реальностью. Слишком чисто. Слишком красочно. Даже не жарко – по крайней мере, не такое пекло, как в Вероне. Найду вообще казалось, что в Вероне скоро откроются врата в ад – по крайней мере, невыносимая жара с иногда бушевавшими пыльными бурями таким мыслям только способствовала. Да и без пылевых бурь – было достаточно выйти на улицу и подставить лицо под горячий поток ветра, как по коже начинали бить едва заметные песчинки.

Из мыслей Найда выдернул громкий голос привезшего его полицейского:

– Ну-с, молодой человек, чего вы забыли на грузовом поезде?

Полицейский облокотился на стол одной рукой. На поясе у него висела кобура с одной стороны и полицейская дубинка с другой. За пояс были заткнуты наручники.

– Да ты не меня рассматривай, а на вопросы отвечай, – заметив пристальный взгляд Найда, скривился полицейский.

«И вот что говорить? – подумал Найд, – Подставляться только. В любом случае, они меня оштрафуют. Какое можно придумать оправдание? Как я мог случайно попасть на поезд? Никак»

Найд вздохнул. Штраф не казался ему чем-то уж таким страшным – лишь бы уже отпустили. В голове крутилась куча мыслей: и о жене, которая осталась там с этой малявкой и, наверное, с ума сходит. О Вере, которую, живую или уже нет, увезли в неизвестном направлении на фургоне. И о том, что, выходит, в Верону ездят люди, посвящённые во все эти детали – уж, по крайней мере, осведомленные о том, какой груз они везут помимо угля. Можно было бы рассказать в полиции обо всем, что он видел, но это было бы глупо. Найд подозревал всех и вся. Его подозрительность за последние несколько часов только усилилась увиденным. Он уже был готов считать и этих полицейских сообщниками людей на фургоне.

Второй полицейский зашёл в комнату.

– Ну, что? – обратился он к напарнику.

– Молчит, – отвечал тот, бросая многозначительный взгляд на Найда, – наверное, ждёт, пока его принудят.

Снова этот взгляд: «сам виноват».

Найд понял, что ему не отмазаться. По крайней мере, сам факт наличия его на поезде, следовавшем в столицу, уже говорит о многом. А вот говорить про Веру было нельзя ни в коем случае... Он чувствовал это. Нельзя, и все тут. Что же. Подставляться, так подставляться. Пусть пишут штраф и отпускают его.

– Я просто хотел посмотреть, как там люди живут, – строя из себя невинного дурачка, протянул Найд.

Образ простака, конечно, не вязался ни с его внешним видом, ни с возрастом и габаритами, но такая линия поведения показалась ему наиболее предпочтительной.

– Да что же за придурки вы такие! – с нескрываемым удовольствием воскликнул один полицейский, – Посмотреть! Посмотрел?!

– Кто бы тебя пустил, чудик? – снисходительно отозвался второй.

И обратился к коллеге:

– Нет, вот ведь думают, шутки все это. Нам начальство потом по шапке ещё стучит, мол, опять сброд всякий лезет, а как быть? Проверять поезда на каждом стрелочном переводе?

В комнату сунулся ещё один полицейский, и он прервал свой короткий монолог и вышел.

– Ну, что. Попал ты, бродяга. Чего глаза таращишь? Попал, как пить дать. Ты думал, штрафом отделаешься, так хрен тебе. А то взялись любители кататься. У нас с недавних пор новый указ – всех самоходчиков сажать, чтоб другим не повадно было, сечешь?

«Сажать? – промелькнуло в голове Найда, – Сажать, без суда и следствия? Да как такое возможно?» Но он просто ещё не оценил всю широту понятия «возможно». Когда ты жалкое отребье, а они – столичные блюстители закона и порядка, возможно все. Найду до последнего не хотелось в это верить.

«Сажать?» – снова и снова спрашивал он себя, не осознавая всей серьезности своего положения. Он начал раскручивать эту мысль и ужасался возможным последствиям пусть даже и короткого, но все же тюремного заключения. Найд об этом первоначально даже не подумал. О приличной работе можно будет забыть. А что же скажет Апани? Нет, в ее верности Найд не сомневался, но знал: ее будет коробить мысль, что муж побывал за решеткой. Несмотря на то, что его наказание было чрезмерно жестким и несправедливым. Найд представил, как Апани сокрушенно качает головой. «А я что, знал, что так будет?» – ответил он ей в своих мыслях.

Да. Теперь Найду предстояло уяснить, что в его отношении возможно даже больше, чем он полагал. Кому они нужны – грязный веронский сброд? Никому. Дешевая рабочая сила. Что касается защиты гражданских прав, то сколько ни создавалось общественных движений, подвижек не было. Они не были гражданами. Если что не нравится – вали. Вали из нашей прекрасной страны и иди в первый же день в расход в своей прекрасной стране. Так что – какие тут гражданские права, когда гражданами они не были? Вот и до Найда доходило, что все, что они с ним сделают, они сделают чётко на свое усмотрение и под соответствующими указами начальства. Вот и все. Полицейский, вероятно, не врал. Указ действительно недавно вступил в силу. Найду действительно светила тюрьма. Теперь попытка незаконно проникнуть в столицу каралась по всей строгости.

Стоящий на столе телефон громко зазвонил, и Найд вздрогнул от неожиданности. Стоящий ближе к телефону полицейский снял трубку.

– Полиция!

И тут же изменился в лице.

– Да-да, – пробормотал он, трогая крученый провод телефона, – так точно, товарищ начальник, – да, у нас.

Он глянул на Найда и нахмурился. У того заколотилось сердце.

– Вас понял, товарищ начальник.

Полицейский осторожно положил трубку на место и еще раз взглянул на Найда, после чего спешно вышел из кабинета.

***

Когда вечером, после смены, Рамис подходил к дому, то обнаружил у ворот Апани. Он даже не стал спрашивать, зачем она пришла: все было и так ясно. Найда сегодня на шахте не было, соответственно, он действительно исчез. Вот так. Теперь и Найд...

– Апани, мы сделаем все возможное, – сразу сказал Рамис, подходя к ней, – я подключу знакомых, будем искать по всей Вероне!

Она молча слушала, но вдруг опустилась на колени и закрыла лицо руками. До Рамиса доносился сдавленный плач. Он тоже опустился на землю, не решаясь ей что-либо сказать или, уж тем более, приобнять её, как-то успокоить. Рамис уже давно заметил, что когда видит Апани и тем более, когда оказывается рядом с ней, у него начинает сбиваться дыхание, а губы сами собой разъезжаются в глуповатую улыбку. Он, как мог, отбивался от этих сигналов, заверяя себя в том, что она ему безразлична – но уже не мог более себя обманывать. И вот теперь, когда Рамису хорошо бы успокоить Апани, взять за руку или ободряюще похлопать по плечу – он засомневался, правильно ли она расценит его жест, и не будет ли в этом действии какого-либо разоблачения его чувств. Рамис стыдился проявлять внимание к Апани. И, самое ужасное, думая о том, что завтра они будут вместе с ней прочесывать всю Верону, он был отчего-то рад…

«Найд мой друг, – сказал он себе, – я так не поступлю с ним. Что бы я ни чувствовал»

А что он что-то чувствовал к Апани, Рамису было уже бесполезно отрицать. Он решил сдаться и перестать скрывать это хотя бы от себя. Но, все же, будет ли правильно приобнять Апани? Или это будет лишним?

С другой стороны – что в этом такого? Успокоить плачущую женщину, проводить её до дома или предложить зайти к себе, налить чаю. Это же банальная вежливость, так?

– Апани, пожалуйста, не плачь, – выдавил, наконец, Рамис, – завтра я не работаю, завтра весь день буду шерстить город, я обещаю. Как встану с утра, так сразу займусь.

Она подняла на него заплаканное лицо. Фонари на улице светили тускло, но Рамис видел, как блестят ее глаза.

«Она даже сейчас красива!» – подумал он.

– Обещай, что мы найдём его! Что все будет хорошо! – умоляюще глядя на Рамиса, прошептала Апани.

Рамис растерялся. Хотелось спросить, как же он может обещать такое, но, поразмыслив немного, он пришел к выводу, что Апани было важно не само обещание, а простая человеческая поддержка, потому он твердо сказал:

– Да. Я обещаю.

На этих словах Апани вскочила на ноги и бросилась его обнимать. Она плакала и благодарила его так, как будто бы он уже нашел Найда. Рамис растерялся. От того, что Апани так близко, от того, что он ощутил запах ее кожи, волос, его сердце заколотилось в бешеном ритме. Он осторожно, словно боясь прикоснуться, положил руку на ее спину и слегка прижал к себе.

«Я не выдержу, – сказал он себе, – я не понимаю, когда это со мной произошло»

Больше всего Рамиса коробило даже не собственное чувство, а тот факт, что Апани сейчас была на грани нервного срыва и могла творить, что угодно. И эти объятия для нее завтра уже не будут ничего значить, как не значат и сейчас. Чего нельзя было сказать о Рамисе.

***

Дин провожал глазами фургончик, который увёз тело Фарела на экспертизу. Приехавшая группа посовещалась и приняла решение везти труп в областной центр на экспертизу. Там хотя бы были нужные люди. Дин вздохнул, закладывая руки в карманы. «В этом гадюшнике ни жить, ни умереть нормально нельзя, – подумалось ему, – впрочем, болеть тоже нежелательно. Ничего нет, ничего!»

Солнце заходило, стояла жаркая безветренная погода. Здесь, на окраине, возле огромного склада, во всей происходящей суете, Дину на секунду показалось, что он снова в столице, но это была всего лишь иллюзия. Довольно болезненная иллюзия. Никогда ему уже не вернуться...

«Черт, ведь потеряли целый день, – промелькнуло у него, – надо ж было попереться на вызов после ночной смены!»

Они с Тохой примчались на вызов ещё утром, в половину одиннадцатого. В итоге пару часов ждали группу, потом ещё пару часов группа все осматривала и совещалась, потом ещё час пытались дозвониться в областной пункт полиции, где их послали. Тогда они стали названивать в столицу, где им было сказано звонить в областной центр. И снова они еле-еле дозвонились в областной центр, где пришлось пригрозить санкциями сверху и таки вызвать подмогу. Из областного приехали, поцокали языками и приняли решение забирать тело. Вот так.

– Будешь? – Дин не заметил, как из ворот сортировочного центра вышел Тоха. Он протянул ему пачку сухарей.

Дин помотал головой. Несмотря на то, что весь день он ничего не ел, есть не хотелось. «Надо было уехать, – думал он, – надо было уехать и искать Веру, а не терять время здесь»

Но Дин испугался. Он побоялся, что если возьмёт отгул, начальство, у которого он и так на плохом счету, капитально изменит к нему отношение. Это же нелояльность организации! Это так у них теперь называется. Модное словечко. Дин, конечно же, понимал, что он поступает, как последняя тварь. Трясётся за должность, зарплату и репутацию, когда каждый час на счету. Когда его жене необходима помощь. Но он предпочитал об этом не думать. Он предпочёл думать, что на работе его поставили в безвыходные условия, и он ничего не может поделать.

***

Найда промурыжили в участке почти до самого вечера. Сначала сверяли его данные по базе. Задавали одни и те же глупые вопросы. Найд отвечал, пока у него не отсох язык. Каждый раз допрашивающий его человек сменялся, и приходил новый. Найд решительно не понимал, зачем это делается. Он же все рассказал и даже изложил на бумаге. Точнее, они записали, а он прочитал и поставил подпись – руки-то скованы наручниками. Найда крайне беспокоил телефонный звонок, во время которого полицейский кидал на него странные взгляды, но спросить в открытую не решался. Мало ли…

И, все же – что такого могли сказать на том конце? Уж не то, что он стал случайным свидетелем погрузки Веры в фургон? Это оставалось неясным.

Несколько раз Найда отводили в туалет, не снимая, впрочем, наручников. «Поссать и так сможешь» – было сказано ему.

Разок по его просьбе Найду дали попить. Его уже мутило. От духоты в помещении было трудно дышать, да и лёгкие, ушатанные семилетним стажем на шахте, были не в идеальной кондиции. Найд тяжело и шумно дышал. Когда были готовы все бумаги, и пришёл сержант, чтобы проводить его до автозака для дальнейшей транспортировки сразу на зону, Найд понял, почему его держали несколько часов.

В фургончике сидело еще пятеро человек. «Вероятно, тоже заключённые», – решил Найд. Это было очевидно, ведь руки всех пятерых были скованы наручниками, более того, пристегнуты к какому-то толстому троссу в салоне. Сами заключенные сидели друг напротив друга, боком к направлению движения. Пристегнутые к троссу, они выглядели очень по-средневековому. «Кандалы бы ещё притащили!» – возмутился про себя Найд.

– Пошёл, пошёл, чего тормозишь, чепушило? – сержант пнул его коленом под зад, и Найд почти запрыгнул в фургон.

«Вот почему меня держали в участке! – догадался он, – Они собирали других заключённых. Не гонять же, в самом деле, машину зазря! Деловой подход»

Найд мысленно похвалил предусмотрительность столичных блюстителей порядка. Только все ещё не было ясно, зачем нужен был этот цирк с допросами. Чтобы прикрыть время «простоя»?

«Дураки какие-то, ей-богу» – подумал Найд, ерзая на жёстком сиденье. Обивка продавилась тысячами жоп, сиживавших на ней, и ему прямо в задницу впивался каркас. Он, наконец, принял относительно удобное положение – по крайней мере, не такое болезненное. Сержант пропустил сопровождающего полицейского вперед, потом сам влез в фургон, пересчитал осужденных по головам, спрыгнул на землю, захлопнул с размаху дверцу и стукнул по ней ладонью. Они поехали.

Грязный полицейский автозак несколько часов был в пути. Они останавливались по дороге несколько раз – заправиться и вывести заключённых в туалет, да и сами офицеры не выдерживали долгое сидение на жёстких креслах. Им хотелось покурить, поесть, попить хотя бы чаю. Хорошо ещё, что ехали практически ночью – не так душно. Почему нельзя было оставить осуждённых в столичном пункте до утра – никто особо не интересовался. Начальство сказало «вперёд» – они и полетели.

Летели, надо сказать, быстро. Автозак подбрасывало на каждом ухабе –хреновые амортизаторы не справлялись с неровностями дороги. Можно было подумать, что раз авто принадлежит столичной полиции, то это автоматически говорит о качестве его сборки и отличных технических характеристиках, но все было далеко не так просто. Разница между столичными служебными авто и такими же, скажем, в Вероне, состояла лишь в степени износа. Да, это влияло на процент поломок машин в мелких городах, разумеется. Но нельзя было утверждать, что столица обеспечена всем самым лучшим. Всего самого лучшего просто не было – было только то, что страна могла произвести самостоятельно.

Найд пристально следил за дорогой, хоть в этом и не было никакого смысла. Во-первых, в хвосте фургона окон не было, и ему оставалось только смотреть в боковое стекло со стороны водителя, закрытое наполовину его креслом и им самим. Плюс ещё обзору мешала решетка, отделявшая их от передних кресел. Во-вторых, вдоль трассы было абсолютно нечего разглядывать: лишь изредка мелькали минимаркеты, заправки и хостелы. Странно было видеть хостелы в стране, где сообщения между городами как такового нет – но они, тем не менее, были. Найд предположил, что в них останавливаются сопроводители грузов. Он хотел было поговорить с остальными пассажирами, но вспомнил предосторожность Рамиса и решил потерпеть. Действительно, болтать не следовало – мало ли что. Он, мало того, что сам за себя – он ещё и, возможно, против всех остальных. Кто знает.

А Рамис? А жена? Найда аж передернуло, когда он представил, как она там плачет. Сколько его уже не было? Почти полных три дня?

«Ну все, Апани точно с ума сходит, если ещё не сошла, – подумал Найд, – надеюсь, хоть Рамис подсобит ей чем-нибудь первое время»

Хотя в друге Найд как раз таки не сомневался.

***

Утром Рамиса разбудил стук в дверь его комнаты. Это были родители. Они что-то говорили, но он спросонья ни черта не понимал. Учитывая, что вчера все-таки пришлось вести Апани до дома – он просто не мог отпустить её одну, отпаивать там чаем и подбирать слова, чтобы хоть немного её успокоить, сам Рамис лёг спать очень и очень поздно. И вот от этого стука он буквально подскочил и почему-то, как по команде, начал быстро-быстро натягивать футболку со штанами.

– Сына, вставай, – то была мама, – тут какое-то срочное дело.

Рамис открыл дверь. Мать сразу же протянула ему сложенную в несколько раз бумажку.

– Приходил человек в форме, – испуганно затараторила она, – велел тебе передать как можно скорее.

«Человек в форме! – подумал Рамис, – Неужели нельзя сказать, что это был полицейский?» Он по утрам всегда был раздражителен, и лишь после первой чашки чая мог подобреть.

Рамис принял из рук матери листочек и развернул его. Мать встревоженно следила за выражением его лица.

«Наверняка ведь уже прочитала», – разозлился Рамис. Но виду не подал.

«Уважаемый господин Алиев! – гласила записка, – Боюсь, что Вы потеряли мой номер, и потому попросил Вам его передать. Корнилов»

Ниже шли цифры телефона. Рамис почесал в затылке. В переводе на нормальный язык это значило: «Перезвони мне быстро, падла!»

Вот только неделя ещё не прошла. Они же договорились на неделю, так?

Рамис, наскоро умывшись, побежал на улицу – звонить.

– Куда же ты, хоть чайку попей, сына, – окликнула его мать.

В ответ Рамис только огрызнулся.

– Дело важное, разве сама не прочла?

Это заставило её закрыть рот. Рамис же понёсся к телефонному аппарату, дрожащими пальцами набрал номер. Что же ему сказать? Он даже не начинал думать о предложении Корнилова, со всеми этими происшествиями-то. Да и чего тут думать? Надо было паковать вещи, валить, перевозить родню, искать полезные контакты... А он ничего не успел.

«Что ж, послушаем, что скажет Корнилов»

Гудки. Ещё гудки. Наконец, голос Корнилова, Рамис его сразу узнал.

– Слушаю.

– Это Алиев Рамис. Мне передали записку с номером...

Рамис замялся, не зная, что сказать. Ведь если Корнилов потребует прямо сейчас дать ответ, то плохо дело. Он совсем не думал об этом, кроме того, спросонья голова вообще плохо варила. Корнилов, казалось, обрадовался его звонку.

– Да, разумеется, доброе утро, Рамис, – он сделал паузу, и до Рамиса дошло, что, должно быть, он позвонил слишком рано.

– Хорошо, что вы позвонили. Нужно обсудить пару деталей, – вкрадчиво говорил Корнилов. Никакого давления в голосе. Рамис, разумеется, напрягся. Корнилов разговаривал ещё услужливее, чем в день своего визита, но он прекрасно понимал, что стоит за этим тоном.

– Я хотел бы знать, сколько людей вы планируете перевезти с собой?

– Но мы ведь ещё не...

– Да-да, – прервал его Корнилов, – но чисто теоретически?

Мысли Рамиса заметались.

– Алло, алло, капитан Корнилов? Говорите. Вас не слышно.

И он положил трубку.

Это было самое глупое, но и одновременно лучшее, что Рамис мог сделать. Выдавать Корнилову количество своих родственников? А на кой черт оно ему потребовалось, скажите? Кроме того, разве он сам давно не пробил это по базе? А еще у Рамиса сложилось впечатление, что капитан просто проверяет его. Проверяет, на месте ли он, не сбежал ли, какой у него настрой. Хотя, разумеется, для того, чтобы удостовериться, что Рамис не сбежал, Корнилову достаточно было послать к нему кого-то из «своих» или сделать запрос на шахту, но его почему-то этот вариант не устроил. Что же.

Рамис начал перебирать в уме возможные варианты побега. Он прекрасно понимал, что с повсеместным уровнем стукачества и частыми проверками документов ему придётся колесить по всей стране. Рано или поздно его все равно поймают. Но сбежать было делом чести – не продаваться же им вот так. Все равно, что сдаться без боя...

Глава 7

Автозак заехал на территорию исправительного заведения, и двое охранников поспешили закрыть за автомобилем высокие двойные ворота. Найд вертел головой, пытаясь что-либо рассмотреть то в боковое, то в лобовое стекло. Они ехали по грунтовой дороге мимо одинаковых серых корпусов, которых Найд насчитал пять штук. От зданий дорогу отделяло две решётки по периметру, да и в целом, сама территория тюрьмы напоминала решетчатый лабиринт, где, как подопытные крысы, сновали надзиратели в своей чёрной форме и прогуливались заключённые в одежде двух цветов: синего и зелёного. Найд заметил, что синие и зелёные разделены. Синие находились на территории левого корпуса, а зелёные – правого, но они постоянно подходили к решётке, которая их разделяла. Охранники то и дело подбегали к решётке и оттаскивали заключённых. Те сопротивлялись.

Найд просто не верил, что все это происходит с ним. Всего каких-то пара часов – и он окажется на их месте, в камере, а на прогулках в глазах будет рябить от череды решеток.

Автозак остановился у самого дальнего корпуса. Сопровождающий их офицер отстегнул пассажиров от центрального троса и резво выпрыгнул из фургона. Прозвучала команда выходить, и осуждённые, отсидевшие себе все задницы, нехотя начали подниматься. Найд тоже поднялся и стоял в салоне, согнувшись, ожидал, пока выйдут остальные. Никто из них за все время пути не сделал попытку заговорить с ним, да и он сам, как бы ни хотел, не осмелился трепать языком.

Спрыгнув на пыльную сухую землю, Найд огляделся. Да уж. Давящие серые корпуса, высотой максимум в три этажа, решётки, решётки, решётки... Действительно, лабиринт. В глазах мгновенно зарябило. Решётки накладывались друг на друга, и при попытке посмотреть вдаль через несколько периметров ограждения начинала кружиться голова. Найд отметил, что охранники, по всей видимости, чувствовали себя вполне комфортно – наверное, привыкли.

К осуждённым подбежало несколько охранников, и группу пинками погнали вперёд – в ближайший корпус. Найд уже еле стоял на ногах. К тому моменту он не спал почти сорок восемь часов, и это сильно сказывалось на функционале тела. Шатало.

В здании прибывших построили в шеренгу и подвергли тщательному досмотру, выбрасывая иногда из сумок и рюкзаков нечто запрещённое. Запрещённым считалось любое оружие, правда, его у прибывших и не было – если только складные ножички, любые колющие и режущие предметы, химикаты разного рода. Всё это безжалостно выбрасывалось в невероятных размеров синий пластиковый бак. Эти вещи осуждённые больше никогда не увидят, даже после освобождения. Найд понял, что таковы правила. Его тоже досмотрели, ощупали все карманы и складки одежды, переворотили рюкзак, но не нашли там ничего незаконного. Так, пара фонариков, батарейки, пустая фляжка из-под воды, да пара купюр в идентификаторе. Все рюкзаки и сумки перекочевали в большую тележку, чтобы потом, как пояснил один из надзирателей, перевезти вещи в камеру хранения.

После досмотра их так же, шеренгой, повели бриться. Когда Найд переступил порог импровизированной «парикмахерской» и понял, что сейчас его шевелюру, его любимую копну волос, право носить которую он отвоевывал ещё с самой школы, вот так запросто отхерачат бритвой, он словно с цепи сорвался. Когда его завели в тесную комнатку, он замахнулся скованными руками и чуть не заехал по лицу охраннику. Тут же замахнулся и на парикмахера, но был остановлен мощным ударом в солнечное сплетение, что заставило его согнуться и жадно ловить ртом воздух. Ему ещё повезло, что он никого не покалечил из охраны – иначе с первого же дня пребывания заработал бы себе соответствующую репутацию и какое-нибудь наказание.

— Садись, придурок!

Найда силой усадили на жесткий табурет без спинки, и пока охранник почти всем своим весом навалился на его плечи, чтобы он не мог встать, парикмахер орудовал бритвой. На пол посыпались длинные темные завитки. Найд старался не смотреть на падающие пряди. Лишь потом, выходя из парикмахерской, он заметил, что ему в потасовке оторвали лямку комбеза, и она болталась сзади, доставая почти до пола.

«Суки», – процедил он сквозь зубы, ощупывая ладонями колючую голову.

Когда все новички были побриты и выведены в коридор, прозвучала команда снять одежду. Одежду, как и рюкзаки, закинули в тележку, после чего заключенных шеренгой повели в душевую, где каждого обработали обеззараживающим раствором, буквально сбивая с ног струей из огромного шланга. Найд мгновенно ощутил, как все его порезы и ссадины защипали и зачесались. Еще и веки не успел прикрыть, и глаза теперь сильно резало.

После обеззараживания их промыли таким же сильным напором обычной холодной воды, после чего прозвучала команда выходить. Вытереться не дали, и заключенные, мелко дрожа, семенили дальше по коридору, уворачиваясь от дубинок охранников. Те не скупились на удары, особенно если замечали, что кто-то медлит или выбился из строя.

Найд успел мельком рассмотреть мужчин, с которыми прибыл. Трое из них были очень мрачными, ничему не удивлялись и не крутили головой по сторонам. Делали все быстро и четко, покорно, но со злобой зыркая на охранников. Найд сделал вывод, что они уже здесь бывали, и вся процедура для них – дело привычное.

После душа каждому выдали новый шмот: темно-зелёную футболку, такого же цвета штаны и кофту с длинными рукавами, а также отвратительные строительные тапочки. Найд частенько их видел на рынке Вероны и ненавидел всей душой. Всего одна деталь, как эти проклятые тапочки, превращала его в деда-пердуна, которому следовало ходить на полусогнутых. Видимо, от него того и ожидали здесь.

«Что ж, значит, я «зелёный», – подумал Найд, облачаясь в свою новую одежку.

Когда все шестеро новоприбывших были помыты, побриты и переодеты в темно-зелёное, и в принципе уже не отличались от старожилов, их построили в ряд, и один из охранников, встав напротив, принялся разъяснять им правила исправительного учреждения. Разговаривал он отрывисто и постоянно дергал головой взад-вперёд, вращая выпученными мутно-голубыми глазами.

– Значит, так, господа заключённые, правила нашего заведения требуют от вас...

Найда толкнули в левый бок. Это был один из новоприбывших, какой-то вертлявый коротышка, ростом Найду по плечо.

«Беспрекословного исполнения и абсолютного послушания», – прошептал коротышка, прищурившись.

– Беспрекословного исполнения и абсолютного послушания, – верещал охранник, дергаясь.

«Начальник блока ваш царь и бог»

– Начальник блока, еп, ваш царь и бог...

«И у него очень широкие полномочия в отношении таких крыс, как вы»

– И у него, на!...очень широкие, блин, полномочия, в отношении таких крыс, как вы!

Найд покосился на соседа. Тот подмигнул ему и улыбнулся, продемонстрировав все разнообразие зубов, от золотых и чёрных до их полнейшего отсутствия в некоторых местах. Найд брезгливо поморщился.

Пока он отвлёкся на коротышку, охранник что-то говорил, говорил, ни на секунду не умолкая.

– Ты, еп, падла, слушать будешь, или тебе нужно индивидуальное, блин, разъяснение? – оказывается, охранник заметил, что Найд отвлекается и подошёл к нему вплотную, дыша ему в самое лицо.

Найд мотнул головой и вытянулся в струнку. Не хотелось, чтобы ещё били.

Он слушал теперь внимательно, хоть коротышка и дергал его за рукав с невыносимой периодичностью. Почему-то на того никто не обращал внимания, даже не цыкали.

Из речи охранника стало ясно, что начальника блока надо (еп!) слушать; жрать, срать, спать они будут (на!) по расписанию, а завтра их распределят на исправительные работы. Дальнейшие правила разъяснит, еп, начальник блока – тот самый, с широкими полномочиями.

– И главное: попытка бежать закончится для вас очень и очень плохо! Бежать, суки, некуда. Здесь ни черта нет в радиусе ста километров, уяснили, падлы?

Новоприбывшие понятливо замычали.

«Ну, это брехня все», – сказал сам себе Найд. Он уже по некоторым признакам догадался, что их вывезли за Китеж. Они его проезжали на рассвете, только вот никто из новоприбывших не заметил, все спали. А Найд уснуть так и не смог. Да и если бы они видели, толку мало. А вот Найду повезло, что он тогда съездил с Рамисом за покупками. Хотя бы примерные данные о его местоположении были сейчас очень важны, как и любая другая информация.

– Я надеялся, что он хоть на этот раз свою речь поменяет, – шепнул Найду коротышка, пока их строили, чтобы проводить в блок.

Найд не очень-то и хотел слушать его комментарии. Коротышка отвлекал, а Найду было необходимо как можно скорее освоиться здесь и понять, что к чему. Задерживаться в тюрьме он точно не собирался, а для этого надо было быстрее усвоить здешние порядки и наладить контакт хотя бы с одним из охранников, чтобы понимать, на какой срок его посадили, и как это вообще могло произойти без какого-либо постановления. Так что от его примерного поведения сейчас зависело многое.

Новоприбывших вытолкали на улицу и провели в соседний корпус, где, как им сказал дерганый охранник, они и будут содержаться ближайшее время.

«А кстати, – внезапно осенило Найда, – ведь не только мне не сказали, на какой срок я здесь. Не сказали никому»

Найд вглядывался в лица заключенных и гадал, знают ли они, на какой срок им придется задержаться в тюрьме. Было так странно осознавать, что происходящее никак не вязалось с тем, что он смотрел все детство по телевизору. Всё эти программы про суды, про следствие – больше ничего и не показывали, но Найд и не жаловался. Он любил такие передачи. И, что же, выходит, это все постановка? На самом деле все именно так, как происходит с ним? Какой же все-таки дали ему срок?

Начальник блока вышел встретить новоприбывших и придирчиво окинул их взглядом. Он был жутко толстым сверху и сильно сужался книзу. Найд даже подумал, что штаны и рубашку он берет с разницей в два, а то и три размера. Надо ж так...

– Ко мне обращаться «товарищ начальник» буркнул он, – а для удобства моего обращения к вам, – он показал пальцем на Найда, и тот задергался, думая, что его будут снова бить, – на одежде стоит номер. Запомните его, крайне рекомендую.

Начальник говорил так, как будто смертельно устал объяснять одно и то же очередной группе идиотов.

Найд оттопырил свою кофту, пытаясь разглядеть цифры.

Товарищ начальник подошёл к нему в два шага, схватил за плечо, развернул лицом к остальным и продемонстрировал бирку.

– Вот, – тяжело сопя, сказал он, – две тысячи сто первый. Первая цифра нам не важна, это так, для учёта. Ты – сто первый, понял?

Найд угрюмо кивнул. Перспектива быть номером вместо человека его всерьёз пугала. Он просто не знал, что ожидать от себя в таких условиях. Не сломается ли? И какие ещё сюрпризы его ожидают? Но долгое отсутствие сна делало его покорным.

Наконец, их завели в камеру, сняли наручники и закрыли железную дверь на ключ. Камера была не слишком маленькая: в углу рукомойник с толчком, вдоль стен четыре трехъярусные койки. В камере уже сидело двое, но мест хватило всем. Даже ещё несколько коек осталась незанятыми. Двое старожилов угрюмо воззрились на новеньких, но не проявляли искреннего интереса. Один – почти старик, большой, некогда, по всей видимости, довольно мышечный, второй – мужчина средних лет, очень смуглый и худощавый.

Найд подождал, пока новоприбывшие займут койки. Он хотел бы сам выбрать себе соседей, но, главное – не оказаться рядом с этим назойливым коротышкой. Дождавшись, пока остальные разбредутся, Найд залез на свободную третью койку и обнаружил почти под самым потолком камеры невысокое прямоугольное окошко с решеткой. Оно было настолько маленьким, что туда было бы невозможно просунуть даже кисть руки, однако давало приток свежего воздуха и возможность поглазеть на территорию.

Найд удивился, отчего не все рвались на верхние койки, где было окно. Казалось, старожилов это особо не интересовало, и они обитали на нижних ярусах. Найду стало тревожно – ведь он совершенно не знает правил и распорядков, по которым живет тюрьма. Не тех правил, которые им только что озвучил начальник, а тех, от которых напрямую зависело, не превратится ли его жизнь здесь в кромешный ад. Вот, например, правильный ли выбор койки он сделал, или тем самым показал свой незавидный «статус»? Какая тут иерархия? Как следует с заключенными говорить? О чем можно спрашивать, а о чем нет? У Найда была целая куча вопросов, и он очень жалел, что никогда не интересовался тюремным бытом, даже для расширения кругозора. А кто бы знал, где соломку подстелить…

«Ладно, — решил он для себя, — я просто буду молча наблюдать. Возможно, быстро пойму, что к чему»

– Я Густав, – к расположившемуся на койке Найду подошёл коротышка и протянул руку для приветствия.

– Найд, – нехотя ответил на рукопожатие тот.

Густав ему очень не нравился. Теперь, когда он повернулся к нему прямо, Найд заметил, что у того косит левый глаз. Да и в целом он казался слегка бесноватым со своей странной улыбочкой и бегающими тёмными глазками, кроме всего прочего – бегающими по разной траектории.

– Гусь, ты к нам надолго? – подал голос могучий старик, до этого молча наблюдавший, как новоприбывшие располагаются.

– Я Густав.

– Ты – Гусь, – отрезал старик.

Густав, или Гусь, не обращая внимания на тон старика, ответил беззлобно, с дурацкой улыбочкой:

– Как знать, как знать. Как карта ляжет.

– И как у тебя карта ляжет? – ядовито вторя веселому тону Густава, спросил старик.

– А это уж я, батюшка, не знаю. Не извольте гневаться, – Гусь развёл руками.

Найду вся эта сцена очень не понравилась. Он прекрасно понимал, что в тюрьме будет действовать очень жёсткая иерархия, и если он сейчас задружится с какими-то отбросами, то и сам попадёт в число отбросов. По всей видимости, этот Густав не снискал на зоне особого уважения. Но и, присмотревшись к старику, Найд решил не заговаривать с ним. Иначе эффект получится обратный: будет же видно, что он просто пытается подмазаться под авторитет, а такого, наверное, тоже не прощают. Найду было невероятно сложно просчитать все моменты: ему всегда, с самого детства не удавалось наладить коммуникацию со сверстниками. Конечно, Рамис шутил, что он параноик, но проблема недоверия вставала для Найда и вправду очень остро. А сейчас он и вовсе оказался в окружении, заведомо враждебном ему. О каком доверии может идти речь? И кому доверять? Густаву, который, возможно, вообще блаженный или тому старику, чей тон не терпит никаких препирательств? Или, может, всем остальным, кто угрюмо отмалчивается по своим углам? Разве им можно верить? Нет, здесь решительно никому нельзя верить.

Найд не питал иллюзий. Уж если в Вероне процветает стукачество, то на зоне – и подавно. Он мог себе отлично представить, как грустный и с виду безобидный паренек, его сосед со второго яруса, так же невинно хлопая глазами, за пачку сигарет рассказывает товарищу начальнику все его, Найда, сокровенные тайны. «Нет уж, дудки», – Найд стиснул зубы. Придётся молчать, да оно и к лучшему. Лучше быть одиночкой, чем примкнуть к подозрительной компании. По крайней мере, Найд сейчас в этом нисколько не сомневался.

Мысли Найда путались. Едва его тело приняло горизонтальное положение, как организм, бодрствовавший сорок восемь часов, стал требовать свое. Найд уснул, поджав ноги – он со своим приличным ростом ну никак не умещался на тюремной койке. Ему снилось, как он долго едет на трясущемся поезде. Пару раз, засыпая, Найд вздрагивал: ему казалось, что поезд проваливается в какую-то яму. Или пещеру. Пещеры... Галлюцинации. Лица странных существ, которых он видел в Вероне, встали как настоящие перед внутренним взором Найда, и он резко проснулся. Вскочил, едва не стукнувшись головой о низкий потолок. Сел по-турецки, сгорбившись, и хотел было по привычке взлохматить волосы, расчесать их пальцами, как гребнем – но не тут-то было. Коснувшись своей колючей головы, Найд осознал, что все произошедшее с ним было более чем реально.

– Хера тебя вырубило! – послышался где-то сбоку весёлый голос. Это был Гусь. Он тоже сидел по-турецки на верхней койке, положив руки на колени. Найд поморщился. Не хотел с ним соседствовать, а все равно пришлось. Что за везение такое...

Тяжело дыша спросонья, Найд ответил:

– Так я сколько не спал!

Собственный голос казался ему чужим. Лучше бы он вообще не засыпал, чем заснул на такое, по всей видимости, короткое время. Теперь самочувствие было ещё хуже.

– Рассказывай что ли, как угораздило, – улыбался напротив Густав.

Найд пожал плечами. Рассказывать или нет? Что же, здесь, вроде как, нет секретной информации, кроме тела в вагоне, а излишняя скрытность не сделает ему чести, это точно.

– В столицу хотел попасть. Сняли с поезда.

Густав присвистнул.

– Весело! Совсем охренели полицаи – за такое сажать!

Найду стало неловко. Он почувствовал, как сильно ему не повезло, и что сокамерники теперь об этом знают. Ладно бы, действительно, он хоть чем-то оправдал свое заключение: убил бы кого, ограбил. Но он ничего, по сути, не сделал – а расплачивается по полной.

– А вы здесь все не первый раз? – осторожно спросил Найд, обводя взглядом камеру.

– Здесь – первый, а так – нет, – подал голос кто-то с нижней койки. При плохом освещении Найд не понял, кто именно это сказал.

– Да, – мигая глазами, подхватил Гусь, – конкретно здесь только я не первый раз. Старожил!

– Ты – сопляк, – подал голос старик со своего угла.

Гусь махнул рукой в ответ на вопросительный взгляд Найда.

Остальные не проявляли к старику ни какого-то особенного уважения, ни презрения, и Найд ещё крепче задумался об иерархии.

– А почему два цвета одежды? – снова спросил Найд. Он понял: чтобы не уснуть до ужина, надо болтать.

– А, синие и зелёные? – кивнул Гусь, – так зелёные рядовые, а синие идейные.

Увидев непонимание в глазах Найда, он пояснил:

– Ну, зелёные это обычные преступники. Убийцы, воры, беглецы, бандюганы. А синие – те, кто бунты устраивали или в заговорах участвовали. Хотя по большей части, – он перешёл на доверительный шепот и поднял вверх указательный палец, – синие просто опасны для режима по мнению самих представителей режима. Вот ты, допустим, мог бы тоже синим заделаться, хе-хе. Вот скажи, милок, ты чего в столице забыл? Может, ты туда ехал свергать власть, м?

Густав, сощурившись, посмотрел на Найда, или наоборот, куда-то вдаль. Найд не понял, какой глаз у Гуся «верный» и смущённо отвёл взгляд.

– А ты за что сел? Тебя ведь тоже поймали рядом со столицей, – заметил Найд после недолгого молчания.

– Я-то? Я грузовики с провизией грабил. Лучше это делать поближе к столице, когда они только выезжают. Водилы же тупые, хе-хе, считают, что опасность им грозит только в глуши, у рабочих городков, а тут-то и мы из-за кустов!

Густав рассмеялся, довольно потирая руки. Найд поморщился от этого зрелища. Все в облике Густава не вязалось воедино.

– А кто это – «мы»? – поинтересовался Найд, понимая, что Гусь ждёт от него этот вопрос.

– Банда моя, – довольно хмыкнув, сообщил он, – подельники.

– И где ж они?

– Сбежали, – как будто само собой разумеющееся, сказал Гусь, – я их прикрыл.

Найд покачал головой.

– Наеб какой-то. Бросили они тебя, так и скажи.

Густав хихикнул.

– А какой смысл прикрывать подельников ценой собственной свободы?

Найд закипал. Ему казалось, что Гуся просто подставили, а версию с прикрытием подельников он просто придумал, чтобы не выглядеть идиотом. За другого, облапошенного, Найду становилось так же обидно, как и за себя, если не более.

– Так я ж выйду, – подмигнул Густав, – выйду и снова возглавлю банду. Они меня ждут.

– Куда ты выйдешь, сопля? – прогремел старик, – Куда ты, блин, выйдешь? Нихрена ты не выйдешь на этот раз.

Тот только рассмеялся со своей койки.

– Как карта ляжет, батенька, как карта ляжет, хе-хе.

***

Рамис, соврав Корнилову, что того не слышно и положив трубку, отправился домой. Мысли путались. В порыве злобы он строил самые грандиозные планы: от побега до набивания морды самому Корнилову. Ведь как он смеет его принуждать? Как он посмел?!

Чем больше возмущения поднималось в душе Рамиса, тем больше он осознавал, что никакой он не свободный человек. Что злость и агрессия возникают лишь от того, что ему нечем крыть. Просто нечем. Разве ведут так себя уверенные в себе люди? Разве слон лает на каждую кусающую его за ногу шавку? Нет. Слон просто топает дальше. Ведь он знает: захочет – и под могучим весом всего одной его ноги захрустит хребет любого шакала. От осознания внутренней силы и больших возможностей и берётся спокойствие. Желанное, но недоступное.

Понимая, насколько он жалок в своей злости, Рамис стиснул зубы. Он быстрым шагом пошёл к дому. Ему нужно было всего-то пройти пару кварталов от телефонного автомата. На улицах Вероны было пусто: в эти утренние часы уже начали работать предприятия, школы, сады, рынок – и народ разбрелся по закрепленным за ними местам. Рамис быстро, почти не глядя по сторонам, шёл к своему дому. Сегодня утром ему впервые пришла мысль о том, что, должно быть, его талант – проклятие, а не дар. Сущее наказание. Нет, он и раньше страдал от невозможности применить себя, от того, что родился не в то время и не в том месте, там, где ценятся совсем другие навыки. И мечтал – да, мечтал, что однажды вырвется в другой мир. Но он же не думал, что это произойдёт так! Нет, его талант – точно проклятие, и только потому, что он талантлив, из него сейчас выжмут все до последней капли. Рамис бы сейчас отдал все, чтобы быть обычным человеком, вроде Найда или Апани. Просто жить. Просто трудиться. И не страдать от ощущения своей никчемности в случае, если талант реализовать невозможно.

Внезапно на соседней улице раздался крик. Рамис резко остановился и чуть было не упал. Кричали где-то совсем рядом, но где? Звук отражался от многочисленных построек, и его источник мог быть в принципе где угодно. Рамис побежал в самом вероятном направлении. Петляя между одноэтажными домами, он, наконец, выбежал на верную улицу. Крики тем временем затихли.

«Эй!» – крикнул Рамис. Ему никто не отозвался.

Судорожно, по наитию, он пробежал ещё два квартала в противоположном направлении, свернул за угол небольшого домика и возле ограды одного из домов заметил лежащего на земле человека.

Рамис мигом оказался рядом и встал как вкопанный. Мужчина на земле был весь залит кровью. Он пытался что-то сказать, но при попытке говорить изо рта шла кровь. Рамис не знал, как к нему подступиться и что делать. Насколько он помнил, стоило поддержать голову, чтобы бедолага не захлебнулся своей кровью.

«Сейчас и меня зальет, – подумал Рамис, садясь на корточки перед мужчиной, и тут же устыдился своих мыслей, – какая, к черту, брезгливость, когда человек умирает!»

Рамис подсунул ладонь под затылок мужчины и слегка приподнял его голову. Тот стал выплевывать кровь ещё чаще. Плохо дело. А телефон отсюда далеко.

Пока Рамис искал решение, как вызвать врачей, он заметил, что на груди мужчины сочатся кровью несколько огромных рваных ран, наподобие длинных глубоких порезов.

«Ведь на него напали!» – наконец, дошло до Рамиса, и он стал озираться по сторонам, как будто бы преступник мог стоять где-то рядом и спокойно наблюдать за его действиями.

«Помогите! Человек умирает!» – что было силы закричал Рамис.

Тишина. Никто не отзывается. И не отзовется, скорее всего…

Мужчина стал дышать чаще, время от времени открывая рот, полный крови. Он дрожал всем телом, иногда дергаясь и выгибаясь вперед. Рамис в ступоре глядел на происходящее. С написанным на лице невероятным усилием умирающий схватил руку Рамиса, которая поддерживала его голову, чуть ниже локтя и проговорил, выплевывая кровь: «Ящеры»

Рамис повторил это, как заколдованный.

— Какие ящеры? – осознав сказанное, тут же переспросил он. Но глаза мужчины уже закатывались, и он никак не отреагировал на вопрос. Хват, изначально слабый, и без того ослаб. Он прекратил дёргаться, и Рамис, понимая, что мужчина уже, скорее всего, мертв или неизбежно умрёт в течение следующих двух минут, аккуратно опустил его голову на землю.

Его руки были залиты кровью. Тело начало трясти после выхода адреналина. Несмотря на нарастающую жару, Рамис стал замерзать. Он впервые видел смерть – тем более такую ужасную: с потоками крови, с предсмертной агонией.

«Что же видел этот бедолага?» — зациклилось в голове у Рамиса.

***

Прибывший на место Тоха долго чесал в затылке, матеря про себя начальство. Надо ж так! Его напарник, Дин, куда-то исчез, на работу не выходил уже вторую смену, никакой информации касательно своего внезапного загула не сообщил. Поступил вызов, из которого стало известно о лужах крови и явно насильственной смерти, но начальник, властно махнув рукой, сказал: «Езжай, Тоха, разберись». И вот Тоха приехал. Только с чем тут разбираться? Тут снова нужен следователь, как в деле с Фарелом. Фарел... Точно, Фарел!

Тоха присел на корточки возле изувеченного трупа, натянул на одну руку медицинскую перчатку и, мгновенно вывозив её в крови, провел пальцами по ранам на груди мужчины.

«Слишком похоже», – подумал он и даже немного обрадовался: ведь два странных случая уже лучше, чем один такой. Будет прецедент. Раскроют одно дело – прояснится и второе.

Он, все ещё сидя на корточках, повернул голову к Рамису, стоявшему все это время над душой.

– Как вы его обнаружили, говорите?

Рамис недоуменно пожал плечами.

– Я шёл домой, слышу: кто-то кричит. Побежал на крики. Так и нашёл.

– Он был ещё жив?

Рамис кивнул и поморщился, вспоминая, как мужчина выплевывал кровь.

– А что же вы делали на улице в такое время? Почему не на работе? – стараясь придать себе строгий вид, допрашивал Тоха.

«Черт, был бы Дин здесь!»

Хотя все знали о косяке Дина и о том, как и почему он потерял место в столице и оказался в Вероне, коллеги не могли не признать, что работал он качественно. Тоха вообще старался во всем брать пример с напарника, особенно в плане ведения допросов. Тохе представилось, что Дин бы обязательно надавил на единственного свидетеля, дав тому понять, что он с минуты на минуту станет подозреваемым.

«Чтоб из него сразу все говно вышло», – так говорил в подобных случаях Дин.

– Ну! Отвечайте! – повысил голос Тоха, заметив, что Рамис не знает, что сказать, – Что вы делали до того, как обнаружить труп?

– Пострадавшего, – поправил его Рамис, – он все ещё был жив к тому моменту.

Тоха закатил глаза.

– Ну, пострадавшего, пострадавшего! Отвечайте на вопрос, нечего меня путать! – Тоха злился, что ему не удавалось придать своему голосу металлический оттенок. И как у Дина это получалось?!

– Я ходил до автомата – звонил, – растерянно отвечал Рамис. Шок сползал, и произошедшее доходило до него постепенно.

– А звонили кому? И почему так рано?

– Звонил...знакомому звонил. А, отвечая на ваш предыдущий вопрос, почему я не на работе – у меня выходной. Можете позвонить на шахту, они подтвердят. И вообще, – начинал заводиться Рамис, – если вы меня в чем-то подозреваете, так вызывайте в участок и приглашайте следователя, – он сам протянул Тохе свой идентификатор, – вот, пишите. Пишите и потом вызывайте.

Рамис очень злился. У него, может, счёт идёт на часы, надо что-то решать с Корниловым, да ещё и Найда искать, вот черт! А этот держит его тут, заставляет терять время. Рамис взвинтился не на шутку.

– И вообще, где наш обычный участковый? – разозлился он, – Почему он не приехал на вызов?

– Он пропал, – не думая, отвечал Тоха и тут же, понимая, что проболтался, прикрикнул на Рамиса:

– Какое вообще вам дело? Кто приехал, тот и приехал! Сейчас данные ваши запишем, дождёмся следователя...

– Никакого следователя! – запротестовал Рамис. Он понимал, что даже час бездействия ему потом очень дорого обойдётся.

Тоха же буйствовал. Понимая, что без Дина его воспринимают нулём без палочки и, осознав, что роль грозного полицейского ему не удалась, он что-то орал Рамису навроде «развелось вас, пьяни подзаборной», но Рамис его не слушал. Он нервно щёлкал пальцами, прикидывая, сколько времени потеряет и раздумывал над новой для себя информацией.

«Пропал участковый, значит» – повторял он про себя.

***

Леда орала, не прекращая, требуя отвести её к маме. Апани сначала пыталась её успокаивать, на что-то отвлечь, потом стала ругать, даже залепила хороший такой поджопник, но мелюзга не замолкала. Апани села у окна и разрыдалась. А чего, собственно, она ожидала? Что Леда будет её слушаться? Её, чужую тётку, воспитательницу из садика? Вот была бы Леда её ребёнком, воспитывала бы Апани её с детства – другое дело. Наверняка бы девочка её послушалась, хотя тоже не обязательно.

Апани даже успела подумать о том, что Найд был прав, что не стоило брать чужого ребёнка даже ради такой благой цели. Эта мысль заставила её плакать ещё громче. Леда недоуменно уставилась на рыдающую воспитательницу и сама прекратила ныть.

«Найд исчез, Леда издевается, Рамис пообещал сегодня развернуть поиски и обманул. До сих пор его нет» – Апани сотрясали рыдания на каждой новой мучающей мысли.

Она почему-то полагала, что Рамис зайдёт за ней с утра, и они вместе пойдут искать её мужа. Хотя Рамис и не обещал. Да и зачем она ему? Ещё и ребёнка таскать – оставить ведь не с кем. Значит, Рамис уже ищет Найда, просто своими силами, решив её не подключать. Но что-то не давало ей покоя. Какое-то странное чувство, что не надо надеяться ни на кого, надо искать самой.

Апани постепенно успокаивалась, хоть и продолжала всхлипывать и шмыгать носом от невозможности резко прекратить рыдать. Леда, увидев, что тётя больше не помирает, начала перетягивать одеяло на себя и протяжно заныла.

Апани резко встала со стула и вытерла глаза рукавом. Хватит. Хватит уже растекаться лужицей. И так много времени было потеряно. Хватит надеяться на Рамиса. Пусть он ищет по своим каналам, а она будет искать по своим. И Леда, черт бы её побрал, будет её слушаться, просто потому что Апани взрослая.

«Я взрослая. Ты будешь меня слушать» – сказала про себя как мантру Апани, внимательно глядя на девчонку. Та все ещё ныла, но это не больше не имело значения.

Апани твердо взяла её за ручку – по крайней мере, ей показалось, что твёрдо: на самом деле её пальцы невыносимо дрожали, и вывела мелкую на улицу, удивляясь, как ей до этого удавалось утихомирить целую группу детсадовцев. И почему сейчас она не может повлиять на одного-единственного и не самого зловредного ребёнка.

Спустя минуту Апани неслась по улицам по направлению к детскому саду. Когда Леда, устав семенить своими ножками и не успевая, стала виснуть на её руке, Апани резко, рывком подняла девчонку на руки и понесла, не обращая внимания на то, что она её со всей дури пинает в живот и орёт. Впрочем, на улицах особо никого и не было, а если и был бы народ – не обратили бы внимания. Дети здесь воспринимались как некое недоразумение, по большей-то части. Так что поведение Апани было бы в глазах граждан вполне оправдано.

Пока Апани тащила Леду по направлению к детскому саду, ей не давали покоя собственные мысли.

Она настолько устала от девчонки за эти несколько дней, что была готова в порыве отчаяния бросить её прямо на улице или отвести в детский садик и не забирать. Вот она, её доброта. Вот оно, её сострадание. Прав был муж, говоря, что головой надо было думать до того, как принимать решение. Цена за момент жалости и сострадания оказалась очень высока, и Апани оказалась не готова её платить. Ведь Найд прав: всегда надо думать наперёд, а сможешь ли ты дальше тащить этот груз ответственности. Не сможешь – не надо и брать. А то можно подать один раз бродяге, накормить его, а потом весело пойти домой, чувствуя себя героем. И неважно, что бродяга, наевшись один раз, потом сдохнет все равно в какой-нибудь канаве. Ты-то этого уже не узнаешь. Ты для себя хороший, да. Ты молодец.

Апани стало жутко стыдно перед Найдом.

«В кои то веки приняла свое, собственное решение – и вот чем все обернулось! Ведь обещала Найду, что буду во всем его слушать – и где оно, моё послушание? А ведь он всегда был прав. Всегда то, что он говорил, в конечном счёте выходило правильным. А я ещё, дура, на него обижаться тогда вздумала! А теперь он пропал, и я, наверное, уже никогда перед ним не извинюсь!» – корила она себя.

Апани добежала до детского сада и, без слов вручив краснющую Леду своей коллеге-воспитательнице, сбежала оттуда на свободу.

«Не знаю, – говорила она сама себе, – может, мои мотивы и были правильными. Добрыми, честными. Просто я, слабая, не выдержала. Только все равно это не дело – серединка на половинку. Либо уж выполнять то, что считаешь нужным и правильным, либо жить, как Найд, каждый сам за себя – и ничего не знаю. В состоянии войны с миром. Молчаливой такой войны»

***

До Рамиса начинало доходить, что Корнилов, будучи не последним человеком в ГРЧ, давно уже отзвонился в Верону и распорядился насчёт него. Разумеется, он понял, что Рамис его просто надурил, и никаких помех на линии не было. Глупое было решение, но что уж теперь говорить!

Рамис бросил взгляд на Тоху, который спешно заполнял свой протокол. Что, если он знает или скоро узнает? Веронская полиция в любом случае будет подчиняться любым областным, а тем более столичным органам, будь то банальные полицаи, следователи или, как в случае с Рамисом, ГРЧ. Приедет сейчас областной следователь, заберёт тело на экспертизу, да и прихватит с собой Рамиса. Причём прихватит уже на иных условиях.

Рамису стали мерещиться проблемы, которые Корнилов может ему создать в случае его отказа. Разумеется, у него будут проблемы с трудоустройством. А вдруг Корнилов надавит на него еще и через его родителей? Что тогда? Ведь у ГРЧ наверняка широкие полномочия, очень широкие. Рамис слышал истории, когда они, ради того, чтобы завербовать нужного человека, шли на многое. Он вздохнул. Казалось, иного выхода, как согласиться, не было. На кону была его безопасность и безопасность семьи.

Тоха перестал строчить, замялся. Он все чаще отрывался от писанины, поглядывая на Рамиса. Тот уже как минуту в упор смотрел на него, чтобы понервировать. Уж слишком высока цена промедления сегодня. И для него, и для Найда.

«Апани ждет от меня действий, должно быть, думает, что я её подвёл!»

Наконец, Тоха решил сказать то, что варилось у него в голове уже несколько минут.

– Нужно следователей вызывать.

Рамис пожал плечами, мол, я-то тут при чем, вызывайте.

– Я не могу вас оставить здесь одного, – пробубнил Тоха. Весь его делано-суровый образ рассыпался к чертям, но ему было уже наплевать. Лишь бы дело закончить. Начальство, похоже, уже совсем сдурело, раз послало его в одиночку на вызов. А теперь он в безвыходном положении — и подкрепление не вызвать, и следователя — телефон-то на другой улице. А этого оставишь — так он сбежит. По крайней мере Тоха был уверен, что Рамис точно даст деру, пусть он и отобрал у того документы. Этим что? Им вообще похер, лишь бы от закона укрыться.

Рамис, поразмыслив, предложил решение, стараясь показать, что выгодно оно будет только Тохе, а он делает ему одолжение.

– Пойдёмте вместе к автомату. Я, конечно, не стал бы скрываться, если бы вы ушли один, но я готов пройти с вами. Мне-то какая разница?

Тоха подозрительно глянул на Рамиса, но согласился. Хоть и оставлять труп вот так на улице было тоже неправильно, но опять-таки: виновато начальство. И точка.

Тоха порылся в багажнике своего уазика и достал оттуда огромный чёрный пластиковый мешок. Не раскрывая его, укрыл им труп и прижал по краям найденными поблизости камнями. Так он, хотя бы, не будет шокировать прохожих.

Они с Рамисом дошли до телефона, и, пока Тоха дозванивался в областной следственный комитет, Рамис курил в сторонке. То, что он придумал, было абсолютно неразумно, но он пытался себя убедить, что это единственный нормальный выход.

Тоха поговорил и повесил трубку. Рамис подошёл к автомату.

– Можно я позвоню? При вас, разумеется, – добавил он, чуя возмущение полицейского.

Тоха как барин махнул рукой: звони, так и быть. Рамис порылся в карманах брюк и, наконец, нащупал мятую бумажку. Набрал номер, чувствуя, как все внутри него кричит этого не делать. Гудки.

– Алло. Капитан Корнилов? Это Алиев Рамис. Перезваниваю вот, да. Да-да, извините что не сразу. Я что хотел сказать... Я согласен.

***

Пока Гусь со стариком переругивались, а остальные заключённые изредка вставляли свои реплики, Найд незаметно для себя снова заснул. Проснулся он от частых толчков в ребра.

– Эй! Как там тебя? – это был Густав, – Эй, ребят, кто-нибудь помнит, как его зовут?

– Найд я, – пробурчал тот, разлепляя глаза.

– Давай, давай, подымайся! Сейчас жрать пойдём. Жрать хочешь? – Густав пытался орать громче и напустил на себя искренне весёлый вид. Угрюмые сокамерники не разделяли его энтузиазма, но тоже засобирались, кряхтя и поднимаясь с коек.

В коридоре нарастал гул. Из общей массы выделялся визгливый и уже знакомый голос дерганого охранника:

– А ну, живо, еп, в шеренгу, и заткнулись, крысы поганые!

Но гомон все равно продолжался. Наконец, звякнули ключи совсем близко, и в камеру зашли несколько охранников.

– Строй-ся! – рявкнул один из них.

Найд спрыгнул с койки и встал в разномастный ряд своих сокамерников. Гусь, оказавшийся рядом, опять пихал его локтем в бок. Найд ответил ему тем же, не желая отвлекаться на его дурости. Один из охранников заметил это и быстро выхватил из-за пояса дубинку и замахнулся на Найда. Тот непроизвольно сжался и закрыл голову. По камере пробежал смешок. Но Найда бить не стали, к его огромному облегчению. Еще одни побои ему были ни к чему – не зажили ещё следы от недавней потасовки с машинистом и грузчиками.

На заключенных надели наручники и вывели из камеры. Они шли шеренгой по длинному-длинному блоку вдоль одинаковых железных дверей, некоторые из которых были открыты. Из открытых камер так же, шеренгами, выходили другие заключенные. Группам не разрешалось подходить близко друг к другу, поэтому, если надзиратель видел, что из камеры впереди выводят шеренгу заключенных, он останавливал шествие своей шеренги на несколько секунд.

Столовая находилась в самом дальнем крыле блока. Когда заключенные подходили, надзиратель остановился и подал знак всей шеренге стоять. Найд рассмотрел через плечо надзирателя причину остановки: пришедшим раньше них заключенным снимали наручники и по одному запускали в столовую. Наконец, дошла очередь и до Найда. Он подставил скованные руки охраннику на входе в столовую, и тут же был освобожден от наручников.

Зайдя внутрь, Найд, усмехнувшись, отметил сходство со своей школьной столовкой. Если бы не решётки и массивные двери, так бы и подумал, что попал в стены родной школы. Те же ряды столов. То же окошко под раздачу. Унылые светло-зеленые стены. Пока Найд крутил головой по сторонам, его резко отпихнул от входа следующий освобожденный от наручников заключенный. Он бросился к окошку, привычно хватая на бегу поднос, тарелку и гнутую ложку.

Следующие входящие в столовую заключенные тоже ринулись к окошку раздачи, и Найд решил от них не отставать. Надо бежать – значит, бежим. А то мало ли... Поесть не хватит.

Что такое, когда нечего есть, Найд знал лишь понаслышке. Когда он родился, в Вероне, да и в других рабочих городках уже навели порядок и наладили нормальную систему снабжения продуктами и всем остальным. А вот родители его рассказывали, что когда они только прибыли в Верону, с едой там было туго, выручали только гуманитарные посылки. Найд слушал и не понимал их рассказов. На фоне относительно нормального обеспечения истории родителей не казались ему такими уж драматичными. И вот теперь – он бежит за едой, хватая на бегу поднос и посуду.

Оказавшись у окошка, он подставил девушке на раздаче свою тарелку, и она, как заведенная, в два счета наполнила её чем-то кашеобразным. Продвинувшись дальше, Найд схватил со столика один из многочисленных стаканов с чаем и тут же обжег себе пальцы. Чуть не пролил чай, вздрогнув, но все же сумел поставить стакан на поднос. Вот и все. Вся еда на сегодня. Но и на том спасибо.

Найд стал озираться, ища глазами, как ни странно, Густава – сидеть в компании незнакомых злобных мужиков не хотелось. Мало ли какой тут контингент. Зачем ему лишние проблемы?

Только сейчас он увидел, что столовую разделяет какое-то импровизированное ограждение из нескольких поставленных на бок столов, и за этим ограждением тоже стоят столы, и за ними кто-то ест. Странно.

– Чего встал? – рявкнул на Найда какой-то громила. Он был одного с ним роста, но явно превосходил по ширине.

Найд отошёл чуть подальше и решил, раз уж не нашёл Густава, просто сесть на любое свободное место. Нельзя же так стоять с подносом посреди столовой. Он нашел себе местечко с краю длинного стола и принялся безрадостно ковырять ложкой в тарелке.

Буквально через несколько секунд напротив него приземлился Густав, заявив:

– Тут кормят явно лучше, чем под Сархой.

– Чего?

– А, ты ж первачок. Не бывал ещё нигде, хе-хе. Ну, ничего, все ещё впереди!

Найд собрался было возмутиться насчет «все еще впереди», но счёл это бессмысленным. Кому что доказывать? Этому идиоту? Надо было есть, пока не остыло, да чай пить.

Подали им сегодня разваренную перловку с мелко-мелко нарезанными овощами и парой кусочков мяса, и то не мяса – жира. Найд посмотрел по сторонам. Все уплетают, как не в себя. Придётся и ему привыкнуть. Положил ложку варева в рот. Прожевал, проглотил. Ничего так. Есть можно. И есть нужно, если у него есть хоть какие-то планы на будущее!

Найд с Густавом ели, смотрели в свои тарелки и не сразу заметили, что за их стол кто-то подсел. Точнее, заметили, но не отреагировали. Ну, сел и сел – пусть сидит.

– Это вас сегодня привезли?

Найд с Гусем, как по команде, уставились на соседа, точнее, соседку. Услышав женский голос, они поначалу опешили и не догнали сразу. Что здесь делает женщина? Мужская тюрьма вообще-то.

Найд, рассматривая соседку, невольно отпрянул: из-под надетой зеленой футболки выбивалась синяя ткань. Видимо, она просто нацепила друг на друга два комплекта одежды. И явно хотела скрыть, что носит синее. «Синие идейные» – вспомнил Найд слова Гуся. Женщина только рассмеялась, заметив его реакцию.

– Не бойтесь, вербовать не буду, – снисходительно улыбнулась она и протянула руку, – я Тильда.

Они по очереди пожали протянутую руку и представились. Тильда кивнула, проговаривая имена ещё раз, чтобы запомнить.

Тильда была уже не молода, и на вид ей было за шестьдесят. Морщинистое, но не обвисшее лицо, было сплошь в пигментных пятнах. Седые всклокоченные волосы доходили до плеч. Небольшой острый нос. Вот только ясные голубые глаза никак не вязались с её возрастом.

– Так это вас привезли утром? – повторила она свой вопрос, и Найду стало понятно, что если ответ будет отрицательным, она за их столиком не задержится.

Внезапно Тильда умолкла и принялась основательно и с аппетитом поедать содержимое своей тарелки. Тут же мимо стола прошёл проверяющий. Найд удивился и про себя отметил, что Тильда его будто бы спиной чуяла и невозмутимо скрыла свое незаконное присутствие за этим столом.

Повертев головой, он заметил, что в той части столовой, которая была отгорожена поваленными на бок столами, сидели женщины. Да, их было немного – вряд ли больше двадцати, но то, что это были точно не мужчины, сомнений у Найда не было. Стало быть, Тильда перебежала к ним оттуда.

«Ах, да, она же спросила» – спохватился Найд и прошептал:

– Да, мы приехали сегодня. Мы с Густавом, и ещё несколько ребят. А как вы здесь...

Тильда не дала ему закончить вопрос, перебивая.

– Вы-то мне и нужны, кажется, – она вглядывалась в лицо Найда, – скажите, вы же с Вероны? Там уже все началось?

Густав засмеялся.

– Ты че, мать? Рехнулась в изгнании?

Тильда погрозила ему пальцем и выжидательно уставилась на Найда.

– И все же?

– Верона, да, но я не понимаю, что должно начаться?

– Отлично! – обрадовалась Тильда, – я-то чуяла, что подошла к верным людям, но проверить стоило!

– Мать, ты это, – посмеивался Гусь, – ты какая-то невменяемая. Давай-ка шуруй отсюда, а то это, может, заразно, хе-хе?

Найд отпил свой чай, наблюдая за Тильдой. Она спокойно и твёрдо посмотрела на Густава и тихо произнесла:

– Гусь, дорогой, если ты будешь мешать мне, твои сокамерники узнают, что ты творил в Сархе с теми девочками, и, поверь мне, ты в тюремной иерархии, в которой ты и так занимаешь не самое выгодное положение, опустишься до позиции «на колени и взял, что дают». Я ясно выражаюсь?

Найд понял, что Тильда только притворялась, что не знала Густава. Заочно или нет, но она была о нем хорошо осведомлена. А вот тот её явно впервые видел.

Густав слегка опешил, но быстро напустил на себя привычную придурковатость.

– Ты это, мать, за словечками бы следила, ага.

– Не тебе мне указывать. Короче. У тебя есть два варианта: либо ты сидишь и не отсвечиваешь, либо проваливаешь за соседний стол. Ты меня понял? – не дожидаясь ответа, Тильда перевела взгляд на Найда, – ужин скоро закончится. Минут через пять станут разводить по камерам. Не успею, эх, – она сокрушенно мотнула головой.

Найд нахмурился. Ему не нравилось, что он ни черта не понимает происходящее.

– Тогда завтра за завтраком сядь сюда же, – быстро зашептала Тильда, – здесь хорошее место. И поговорим. Дело есть.

Сказав это, она улизнула в женский закуток так же быстро и незаметно, как и появилась за их столом. Через несколько секунд вдоль ряда столов невозмутимо прошёл проверяющий.

Глава 8

После разговора с Корниловым Рамис отправился с Тохой обратно – к трупу, прикрытому чёрным пластиковым мешком. Рамис с капитаном сошлись на том, что ему понадобится несколько дней, а лучше неделя, чтобы собрать все вещи и привести дела в порядок. На вопрос о количестве человек, которых Рамис планирует взять с собой, тот отвечал уклончиво, сказав, что ещё не поднимал этот вопрос и не получил согласия родственников. Почему-то ему очень не хотелось светить информацию о себе, хотя, по правде говоря, если бы Корнилов захотел, он бы эту информацию и так получил – из общей базы. А он, перед тем, как ехать с предложением к Рамису, сто процентов захотел узнать все.

Тоха, услышав фамилию Корнилова, как-то притих и теперь не возражал против того, чтобы вернуть Рамису документы и отпустить с места происшествия. Тот, разумеется, воспользовался случаем и сразу же сбежал. Надо было искать Найда. Но где искать? Рамис обладал очень скудной информацией. Всё, что он знал, вряд ли бы ему помогло в поисках. Выходит, что Найд не вернулся с работы домой в тот самый день, когда Рамис брал отгул, чтобы придумать, как разобраться с Корниловым. Соответственно, Рамис не знает, был ли Найд на работе в тот день вообще. Уехать-то уехал, по словам Апани, а приезжал ли он? Можно съездить на шахту и узнать. В общей сложности, Найд отсутствовал неполных три дня. Повод для беспокойства, несомненно, есть.

«Возможно, стоит даже заявить в полицию, – подумал Рамис, – это их работа, пусть занимаются. Найд бы не стал бежать из Вероны, не поставив в известность меня, не взяв жену. Это просто невозможно»

Рамис теперь всерьёз думал, что Найд пополнил собой ряды всех пропавших в Вероне за последний месяц. А тут ещё это странное убийство. И их участковый, Дин, куда-то подевался. А если уж и идти в полицию, то к нему. Ну, да что теперь рассуждать!

Рамис и так потерял полдня с этим происшествием. Надо было спешить.

Приехав на шахту, Рамис направился прямиком к окошку сдачи снаряжения. Полная учетчица, скучая, разгадывала кроссворды.

«Вот кем надо было идти работать, – промелькнуло у Рамиса, – раздал снарягу утром, вечером собрал, пересчитал, проверил – а все оставшееся время сиди и делай, что хочешь. Своим делом бы занялся»

И как это раньше не приходило ему в голову? Но что теперь говорить! Теперь Корнилов приберет к рукам все его маленькое производство резных фигурок. Если, конечно, Рамис что-нибудь не придумает. Но надежда на какой-то адекватный выход из ситуации испарялась с каждым днем. Ведь он уже дал согласие. Теперь у него есть в запасе только одна неделя, которую Корнилов выделил ему на сборы и улаживание всех дел в городе. Бежать? Можно, но прятаться всю оставшуюся жизнь, скорее всего, не получился.

– Добрый день, – Рамис попытался выдавить из себя подобие улыбки, что было сложно от одолевавших его мыслей.

Учетчица отвлеклась от журнала и посмотрела на него поверх очков.

– Надо ж было так опоздать, – хмыкнула она, – мог бы уже не приходить.

– Вы не поняли, – мягко ответил Рамис на её выпад, – сегодня не моя смена. Я только хочу спросить. Посмотрите, пожалуйста, в своём журнале, Найд из пятнадцатой бригады когда последний раз отмечался?

Учетчица скривилась.

– Ишь чего. С какой стати? Тебе зачем?

– Он пропал. Я хочу понять, когда он последний раз был на работе.

Учетчица была сердитой, но не жестокой женщиной и, услышав это, стала листать толстую тетрадь.

– Вот, – она ткнула пальцем в строчку, где стояла его подпись, – позавчера. Был на работе и смену отработал, после чего сдал снаряжение. А тебя, Алиев, не было. Почему тебя не было?

– Плохо себя чувствовал. Так. Значит, он все-таки был на работе, – Рамис потёр подбородок, – и о чем нам это говорит?

Он рассуждал вслух, не обращая внимания на учетчицу.

– Если он отработал, значит, что-то случилось вечером, по дороге домой...хм... Это уже сложнее. Шахту с Вероной разделяют несколько километров, и искать в таком радиусе затруднительно. А кого ещё спросить про Найда? Водителей маршруток? Можно, конечно.

– Ты это, милок, – прервала его размышления учетчица, – не дури, а иди в полицию. Видишь, что в городе творится?

Рамис сокрушенно кивнул.

– Вижу. Своими глазами сегодня утром видел.

– А что там? – она с любопытством подалась вперёд из окошечка, опираясь необъятной грудью на руки.

Рамис засомневался – стоит ли? Но, раз уже сказал...

– Зарезали кого-то зверски. Я услышал крики на улице, прибежал – а там человек весь в крови, а на груди у него во-от такенные порезы, – Рамис развёл руки, показывая размер ран.

Учетчица охнула.

– Так что же, второй случай, получается?!

– В смысле второй?

– А Фарел-то наш, начальник СЦ!

Рамис напрягся.

– А что с ним?

– А тоже вот. Нашли порезанным прямо на складе. Вчера утром. Даже следователя из области вызывали, – она важно подняла указательный палец.

– Вы-то откуда знаете?

– Мужики сегодня в очереди у меня тут стояли и обсуждали.

– Да ну вас, - отмахнулся Рамис, – слушаете сплетни какие-то, через несколько рук прошедшие!

– Сплетни сплетнями, – обиженно сказала учетчица, – а только так и можно узнать. Небось, в новостях тебе такого не покажут.

– Не покажут.

– Может, мужики-то и приврали для истории, но про порезы по всему телу я точно слышала. Так что, милок, иди сразу в полицию. У нас в городе точно орудует маньяк!

Учетчице как будто нравилось набивать драматизма ситуации, она с явным удовольствием проговорила «маньяк» и добавила:

– Это опасный серийный убийца!

– Что ж, спасибо за сведения, – буркнул Рамис. Ему стало не по себе.

– Пойду я.

– Иди сразу в полицию! – донеслось до Рамиса, когда он бежал по длинному коридору до лифта.

***

Дин озирался, как вор, стащивший лоток с персиками с рынка. Он приехал в Китеж ещё вчера вечером, и, хотя за ним никто не следил, он все равно чувствовал, что делает что-то незаконное. Хотя он прекрасно знал законы… Он полицейский, черт побери, или кто?! В том, чтобы приехать в Китеж, не было ничего противозаконного. И никто его не мог в этом обвинить. Да, он сбежал с работы – отгул бы ему просто не дали, учитывая, что творится в Вероне с этими массовыми исчезновениями. Надо было плотно работать. Выходит, Дину придётся несладко, когда он вернётся. Но Вера... Без Веры он может в принципе не возвращаться ни в Верону, ни куда бы то ни было. Об одном жалел Дин: что, испугавшись за свою собственную задницу, не сбежал с работы несколькими днями раньше, как только Вера пропала. Это промедление могло быть критичным. Но сейчас лучше об этом не думать, а планомерно опрашивать горожан, забыв, что он полицейский – а это было самое сложное.

Вчера, поболтав с жителями Китежа, Дин разузнал, что Найд ему не соврал, и что в Китеже действительно пропадают люди так же часто, как и в Вероне. Правда, в Вероне ещё произошло зверское нападение на начальника склада – и вот это уже выбивалось из ряда всех остальных дел.

Аккуратно вытягивая крупицы информации из людей, Дин понял, что в Китеже такого точно не происходило. Можно было предположить, что исчезновения не связаны с этим убийством.

Выяснив пару адресов, где могли подробнее рассказать о пропавших, Дин наведался туда, представляясь агентом чрезвычайных ситуаций и показывая свое полицейское удостоверение – эти зашуганные тёмные людишки все равно не отличат штампа Веронского полицейского управления от столичного штампа бюро чрезвычайных ситуаций, или БЧС. Бюро и в самом деле существовало. Работая в столице, Дин метил именно туда и мечтал, что однажды дослужится до перевода. Но не срослось...

Впрочем, и по адресам ему не сообщили ничего дельного – все случаи как один похожи друг на друга. Человек исчез, непонятно, как и где. Без единого свидетеля. Тело тоже нигде не было обнаружено. И точка.

Только в одном свезло Дину, и то по случайности: уже поздно вечером, когда почти стемнело, он без сил свалился на ближайшую лавочку в сквере на окраине Китежа. За лавочкой шла тонкая полоска земли, где редкими пучками, словно с залысинами, росла трава. Она не походила на красивый газон, который Дин привык наблюдать в столице, но зато Китеж не был веронской пустыней. Прямо за куцым газончиком стояла ещё одна лавочка, развернутая в противоположную сторону. Громко разговаривая, туда плюхнулись двое мужчин. До Дина долетали обрывки фраз.

– Да никакой совести у них нету, притащили нам второй трупак!

– Ну и тебе что с того?

– Да мне-то ничего, препарировать не мне, я только не понимаю, почему наш комитет должен этим заниматься! Я и так задолбался по самое не хочу.

– Да, умотались... Долбаные синие с самопальной взрывчаткой…

– Ну! Полдня провозились. А теперь – езжайте, дорогие, обратно, вам предстоит новая беготня. Ты думаешь, это только на экспертов свалится? Не-ет, сейчас они заключение сделают, да и на нас все остальное свалят!

– Хреново.

– Хреново не то слово.

– А с первым что? Его уже выпотрошили?

– Угу. Я с Батом разговаривал, он его освидетельствовал.

– И чего?

Дин напрягся. Возможно, он был слишком поглощен событиями последних дней, но ему показалось, что этот разговор напрямую относится к происходящему в Вероне. Потому он откинулся на спинку лавочки, чтобы быть хоть на несколько сантиметров ближе к говорящим и слушал.

– А чего? Дело дрянь, говорит. Порезы не были нанесены ножом или другим острым предметом. Говорит, похоже на нападение животного, но не представляет, кто бы это мог быть. Раны-то гигантские. Но, главное – у него было вырезано сердце и легкие.

– Да ладно?!

– Угу. Сначала, когда следователей вызывали, видимо, о том никто не знал – все тело же было исполосовано. А когда его на стол положили, там-то и выяснилось, что моторчик-то – отсутствует! И легких нет.

– Бляха муха, – пробормотал второй, – я после такого в Верону не сунусь, и не просите!

– Вот и я о том же! А ведь помотают нас ещё туда!

– Тьфу ты!

– А что конкретно бесит, столица отказалась помогать наотрез. Как Бат им данные переслал, так они и молчат.

– Просто молчат?

- Ну как...кидаются дежурными фразами, а доступ к общей базе почему-то закрыли.

Дин чуть не выпрыгивал из штанов. Он ликовал: они обсуждали дело Фарела! Ни с чем другим это перепутать было просто нельзя. Верона, изрезанный труп – точно-точно!

– Да ла-адно?! Базу закрыли?

– Угу.

– Да они там совсем рехнулись в своих сраных кабинетах? Я без базы работать не стану!

– Станешь. Станешь, как миленький.

– А какого хрена, можно узнать? Они что, цари и боги? Захотим – откроем доступ, захотим – нет.

– Ладно, ладно, не кипятись. Рассказал, что сам услышал. Может, Бат приукрасил, ты ж его знаешь. Он сам так матерился, когда рассказывал. Его чуть не порвало от ярости.

– Да уж...

– Ладно, чего сидим? Пойдём-ка к машине, а то ехать еще часа два.

С этими словами мужчины поднялись и зашагали по тропинке в сторону выхода из скверика. Дин замер, молясь, чтобы они его не заметили. Мало ли что. Но было уже слишком темно, а фонари в скверике стояли очень редко, потому его присутствие осталось незамеченным.

***

Утром следующего дня Найда снова пришлось пинать, чтобы разбудить. Он всю ночь плавал в своих видениях, ставших уже слишком частыми. Он снова видел коридоры, обшитые металлическими листами и огромную серую пустошь с гигантскими красными прожекторами. На этот раз он видел еще и снующие по этим локациям фигуры. Видел только контуры и не смог уловить детали. И, словно работающее где-то вдалеке радио, до него доносились обрывки речи самых разных голосов. Восстановить смысл Найд не смог. Происходящий в его голове переполох настолько Найда утомил, что он не сразу смог проснуться, несмотря на то, что Гусь пинал его довольно больно.

Наконец Найд разлепил глаза и прищурившись, вопросительно уставился на Густава.

– Ну ты, блин, даёшь! – оскалился тот, – Скажи спасибо, что добудились, а то бы дрых до ужина.

– Угу, дрых бы, – раздался голос с одной из нижних коек, – на работу пнули бы без завтрака, вот и все.

Найд поморщился и вытянул ноги. Они теперь свисали с койки. Сон в скрюченном положении давал о себе знать. Спину ломило.

– Мутный он какой-то, а, мужики? – продолжал голос снизу, – Чего-то недоговаривает. В столицу он решил скататься, как же! Так и поверили.

Найд дернулся. Такие разговоры были очень некстати. Вчера все рассказали понемногу о себе, в основном, конечно, кто за что сел. Гусь, как уже было известно – за ограбление, сосед Найда с нижней койки за подделку идентификатора, ещё двое мужиков за убийство по неосторожности - читай, по пьяни, да и остальные за всякого рода мошенничество и разгильдяйство.

– Ну ладно, чего ты докопался до него? – встрял в разговор Густав.

– А тебя забыли спросить.

– Ага, ага, только он первачок. Ты вспомни, за что сам первый раз сел? Небось, какое-нибудь яблочко с рынка умыкнул, хе-хе.

– Я сразу за убийство и сел. Потом за второе, – прогремел голос.

– А, ну все ясно с тобой, – веселился Гусь, – сразу по крупняку пошёл.

– Мужики, я думал в столице закрепиться, – проговорил Найд, садясь на койке и растирая ладонями лицо, плечи, затекшие ноги – но не продумал. С поезда сняли. Засветился я по неосторожности. Глупо вышло, – и он сокрушенно помотал головой, надеясь, что не переигрывает.

– Да ладно, первачок, нам-то что? – голос говорил уже спокойнее, – Мне вообще похрен, что ты там думал и что собирался. Мне главное, чтобы ты на нас проблем не притянул.

– Это как?

Густав хихикнул.

– Он? Да посмотри на него, он вообще не агрессивный! Он даже не бычился вчера на охранников!

– Гусь, заткнись. В том-то и дело. Не нравятся мне такие тихие. Мутные они все. Мало ли чего он удумает.

Найд хотел было возразить и рассказать, как дрался с охранником перед тем, как его побрили, но ему не хотелось вспоминать этот эпизод. Черт с ними со всеми. Главное, что на него не наскакивают – пока что, а через несколько дней его уже здесь не будет – по крайней мере, Найд так себе говорил. И чхать Найд хотел на подозрения этого мужика, которого он сейчас даже не видел, потому что не хотел вставать со своей койки.

В коридоре снова зазвенели ключами, и охранники начали выполнять уже знакомый Найду алгоритм по выведению заключённых на кормежку. Снова их построили, снова надели наручники. Охранник в процессе рявкнул, что сегодня они будут распределены по рабочим местам. Найд не представлял, что за работу им могут дать, но решил пока у сокамерников ничего не спрашивать.

По дороге в столовую он вспомнил, что та странная женщина, Тильда, сказала ему снова сесть за тот же стол. В таком случае надо было спешить на раздачу, чтобы стол не заняли. Хотя с какой стати ему это делать? Разве тут вообще можно кому-то доверять? Вдруг подстава?

«Но все же, она интересовалась именно Вероной, - сказал сам себе Найд, - наверное, у нее там родственники. Авось, никакой подставы и нет»

На завтрак Найду в тарелку бухнули несколько ложек овсяной каши, дали кусочек хлеба с маслом и чай. Найд уже не зевал – взял, что давали и направился к своему месту. За ним последовал Густав.

Найд злился, что Густав увязался за ним. Он никогда не понимал, почему притягивает всякий сброд. Так было всегда, особенно, когда он был еще не сильно взрослым. К нему постоянно тянулись какие-то пьяницы, полусумасшедшие или просто странные личности. Один только Рамис из всего его круга общения был нормальным. Остальные – не лучше Гуся. Найда передернуло, когда он вспомнил, как однажды его, мелкого, около магазина поманил к себе какой-то пьянчуга и сунул ему своей грязной рукой деньги, попросив купить пирожок или булочку, «а то мне в таком состоянии не продадут». Он был отвратительный, с проплешинами, с грязными руками и черными ногтями, правда, не бездомный, но, судя по пятнам грязи на одежде, ему частенько приходилось ночевать на улице. Быть может, домой не пускали вдрызг пьяным. Маленький Найд в страхе повиновался, купил тому мужику, что ему было надо, даже сдачу отдал – все по-честному. И хотел было сбежать поскорее, да только тот стал его убалтывать и ещё долго не отпускал от себя. И таких случаев у Найда было завались. К нему обязательно приставал кто-то за сигареткой, или с разговором, «дядя, дай полушку, не хватает» – и так далее до бесконечности вариаций, на которые только был способен веронский сброд.

Найд сел за стол и стал озираться в поисках Тильды, но женщины в огороженном закутке сидели к нему спиной, и их лиц он не видел.

– Ну что, как тебе тут? – хохмил Гусь, попутно поедая овсянку.

Найд пожал плечами, продолжая оглядываться.

– Не жди её, – словно угадав его мысли, сказал Гусь, – она явно сумасшедшая. К тому же синяя. Да и вообще, сейчас охранник пройдёт и звездюлей тебе выдаст, хе-хе.

Густав резко умолк, потому что как раз в этот момент мимо них прошёл проверяющий.

– А что ты делал с теми девочками в Сархе? – спросил Найд, в упор глядя на Гуся. Ему хотелось его побесить. Уж слишком тот раздражал его своими ужимками, тупыми смешками и даже косящим левым глазом. Найд понимал, что исправить последнее уж точно не в силах Густава, и вроде как было нехорошо раздражаться от такого. Но он не мог.

Вопреки его ожиданиям, Густав не стал ничего отрицать или злиться. Он только махнул рукой.

– Потом расскажу, как-нибудь. Если только из нас двоих кто-то раньше не сбежит, гы.

– А ты собираешься?

- А что, тебя с собой что-ли взять? - подмигнул Гусь, – В банду мою пойдёшь работать? Если пойдёшь – проведу, так и быть.

Найд не успел ему ответить. На соседний стул шлепнулась Тильда. Она снова накинула зеленую форму поверх своего синего шмота.

– Уф, ну сегодня и слежка! – отдышавшись, сказала она, – Охранники прямо озверели! Ладно, ближе к делу! Гусь, пошёл вон. Не для твоих ушей информация.

Гусь обиженно надулся.

– Ты че, мать, – начал он, но Тильда постучала пальцем по столу.

– Быстро, я сказала. Или пенять потом будешь на себя.

К удивлению Найда, Густав быстренько исчез вместе со своим подносом.

– В Вероне уже началось? – спросила Тильда, наклоняясь к Найду так, чтобы их разговор никто не мог услышать.

– Началось...что?

– Да тихо ты, не вертись. Ты ж внимание привлекаешь. Сиди, я за ними слежу.

Тильда отстранилась от Найда и невозмутимо отхлебнула чай. Дождавшись, пока охранник пройдёт мимо, она снова наклонилась к самому уху Найда.

– Ты не в курсе?

Найд помотал головой. Тильда выглядела заметно разочарованной и задумчиво барабанила пальцами по столу.

- Видимо, тебя взяли раньше, чем ситуация начала развиваться.

- Ситуация? Какая еще..?

Тильда шикнула. Охранник снова курсировал вдоль ряда. Найд напрягся. В Вероне же Апани, Рамис…

- Скажи, что там происходит, - почти потребовал Найд, - и так событий выше крыши, тут ты еще с вопросами!

От пережитых потрясений он начинал раздражаться на любую мелочь. Странный вопрос Тильды заставил его кровь бурлить.

- Да, я заметила, что ты какой-то нервный, - спокойно отнеслась Тильда к его выпаду, - впрочем, тяжелый физический труд, лишения…

- Так, ты это, - прошипел Найд, - поиздеваться пришла или что?

- Получить информацию. И, предвосхищая твой вопрос: взамен ты тоже ее получишь. Все будет по-честному.

- А с чего мне тебе верить?

Тильда шумно вздохнула.

- Да черт знает. Мы просто можем быть друг другу полезны, раз ты из Вероны. У меня свой интерес, у тебя свой. Небось, собираешься туда вернуться в ближайшее время?

Найда передернуло. Тильда украдкой усмехнулась.

- Об этом грезят все первачки. Да и статистика показывает… Впрочем, мне все равно. Но, думаю, тебе будет интересно знать, почему в Верону тебе лучше не возвращаться.

- Офигела? У меня там жена!

- Сочувствую.

Найд не успел ничего ответить на эту наглость, как Тильда вскочила и ринулась в сторону женского уголка, попутно бросив Найду «после поговорим».

***

Апани проснулась с дикой головной болью. Засыпая, она снова плакала, и теперь в уголках глаз кололо что-то засохшее. Рядом на диванчике спала Леда. Увидев девочку, Апани резко вспомнила все, что с ней вчера произошло.

Сбагрив орущую мелкую воспитательнице, Апани решительно направилась, куда глаза глядят. Ей казалось, что даже так, бессистемно бегая по городу и интуитивно расспрашивая всех, кто мог бы что-то знать, удастся что-то да выяснить. Правда, внутреннее чутье говорило ей, что Найда в городе нет, но Апани приняла этот голос за свой страх. Потому поиск шёл полным ходом. Апани расспросила всех знакомых, кто ответил по телефону или был дома. Она также поспрашивала на рынке, но никто из опрошенных Найда не видел.

Тогда Апани подумала, что было бы неплохо спросить кого-то из шахтёров его бригады, но она никого, кроме Рамиса, лично не знала. Так, только по рассказам мужа. Апани знала имена и пару характеристик коллег, которые Найд им щедро раздавал в соответствии со своим обычно едким настроением. Кто там был-то, в его бригаде? Рамис, понятное дело, два старых пердуна-маразматика, пара-тройка придурков и «плохая примета» Юрец. О последнем Найд и вовсе отзывался, как о самом раздражающем человеке во всей Вероне, а то и в стране. А вот как на них выйти, хоть на кого-нибудь, если не знаешь ни лиц, ни фамилий, ни адресов? Ясное дело, надо ехать на шахту и умолять диспетчеров хоть что-то сказать. Апани в глубине души прекрасно понимала, что эта идея заранее обречена на провал: как бы она ни умоляла, диспетчерам вряд ли разрешается раздавать данные сотрудников кому попало. Даже если она покажет идентификатор и докажет, что жена Найда и начнёт плакаться, что он пропал. И в этом случае возможен отказ. Но Апани наивно полагала, что ей помогут, что надо только очень попросить - да, черт возьми, если нужно, на коленях умолять! Да. Надо на шахту.

Нерешительность Апани сдалась под натиском страха. Весь ужас от потери мужа обвалился на ее бедную голову, и логически она уже не думала. Дальнейшие действия были хаотичными и напитанными эмоциями.

Сначала её просто не хотели пускать на территорию шахты. На пропускном пункте уперлись – оно и логично, ведь у Апани не было рабочего пропуска. Она действительно стала тыкать им в окошко идентификатор с пометкой о браке и, хоть не собиралась плакать прямо тут, на проходной, все равно ревела. Было бы несправедливо, если бы её не пустили – так она считала.

На проходной махнули на Апани рукой и дали пройти, сказав ей, что в любом случае в диспетчерской ей ничего не скажут. У Апани стало тяжелее на сердце. Она и правда сейчас не предполагала, что ей могут отказать, не помочь. Ей казалось, что стоит слезно попросить, надавить на исключительность ситуации – и все должны будут что-то для нее сделать. А тут, оказывается, могли вообще не пустить на территорию…

То, что она прошла, было уже чудом. Но и это еще ничего не значило. Диспетчеры могут послать ее и отказаться давать хоть какую-то информацию. Выходит, прав был Найд, когда говорил, что она никому не нужна, кроме себя, и что нельзя вообще ни на кого полагаться! Апани жутко обижалась и спрашивала: «Как это никому не нужна, а тебе?» Муж поправлялся, говорил: «ну и мне, разумеется», но она все равно потом долго плакала от таких разговоров.

В диспетчерской её и правда послали. Не захотели ничего слушать, и точка. Апани даже предлагала взятку, но, так как она была уже в истерике, её просто выпроводили к проходной. Мимо окошка пропускного пункта она прошла, опустив голову. Сейчас спросят её, как успехи. Скажут «а мы вам говорили». Ну и черт с ними.

Апани ехала обратно в Верону, так ничего и не узнав. Путь на шахту и обратно отнял много времени, и надо было уже забирать Леду из садика.

Она побрела от автовокзала пешком, слишком глубоко погрузившись в свои мысли и надеясь, что ее посетит какая-нибудь спасительная идея. На улицах было ещё пусто: люди не вернулись пока со своих рабочих мест.

Апани шла по городу, опустив голову. Внезапно, боковым зрением, она заметила какое-то движение между зданием школы и библиотекой. Апани не успела понять, кого она увидела, но мозг автоматически дорисовал большую бродячую собаку. Через несколько секунд с той стороны улицы послышались душераздирающие крики. У Апани все внутри похолодело, но она, сама не понимая, что творит, побежала на вопли. Это было глупой идеей, но рационально мыслить уже не получалось.

Когда Апани прибежала, то и сама вскрикнула от ужаса: на земле в луже крови лежало трое человек – двое мужчин и одна женщина, все разодранные до кровавого месива. Апани начала громко рыдать, закрывая лицо руками. Она никогда прежде не видела такого. Как и смерть в принципе. А тут – трое, и все в крови. Уже мертвы. Уже не дергаются. Апани вырвало прямо на землю, и она спешно утерла рот рукавом. Затем ей показалось, что она вляпалась в лужу липкой крови и стоит в ней по колено. Она обернулась по сторонам, но не заметила то существо, которое поначалу приняла за бродячую собаку. От страха она уже толком и не понимала, что на самом деле тогда видела, и образы в ее голове перемешивались один с другим.

Не помня себя от ужаса, Апани на подкашивающихся ногах сбежала оттуда, пулей забежала в детский сад, схватила Леду на руки и стремглав бросилась домой, где первым делом заперла калитку, двери и ставни окон.

Леда ошарашенно смотрела на тетю-воспитательницу. Апани даже не подумала, что она пугает ребёнка своим поведением, но, оказавшись дома, в безопасность, начала рыдать в голос и стучать кулаками по стенам и кухонным шкафам. Увиденное было слишком жутким. Только дома до нее дошло, что надо было хоть что-то сделать! Надо было вызвать полицию, врачей! Хотя – зачем врачей? Только полицию. Но и их она не вызвала.

И вот Апани теперь дома, одна – мелкая не в счёт. Темнеет. А где-то по улицам Вероны бродит существо, которое она видела в арке. Собака или не собака.

«Но даже если это и бешеная собака, могла ли она разом убить троих?»

Ответа на этот вопрос не было. В Вероне были бродячие собаки, но управа от них регулярно избавлялась. Можно было бы предположить, что одну псину они все же пропустили, и та оказалась особо агрессивной. Да, это могло бы случиться.

«Да, – сказала Апани себе, подумав еще немного, – никто, кроме собаки, это не мог быть»

Надо было бы успокоиться, но только сразу после этой мысли Апани подумала, что с Найдом могло вообще-то случиться то же самое. И страх охватил её теперь уже окончательно. Она просто не знала, как будет жить, если Найд тотчас же не появится перед ней, живой и невредимый. Но Найд не появлялся. И не мог бы появиться никаким чудом.

***

Рамис выслушал Апани, прибежавшую к нему почти с самого утра. Она пыталась спокойно обрисовать ситуацию, но не смогла сдержать слез, и Рамису приходилось несколько раз приносить ей чай, заваренный с какой-то травой, по заверениям торговца с рынка, успокаивающей. Рамис как купил пакетик для родителей год назад, так он у него и лежал. Видимо, его родителям не настолько требовалось успокоение. На Апани же чай не имел ровным счётом никакого воздействия. Да и разве может какая-то трава, дай боже, чтоб ещё не собранная прямо у забора, помочь женщине, у которой пропал муж? Когда он отсутствует уже четвёртый день.

Рамис хотел было скрыть от Апани то, чем ему пришлось заниматься вчера большую часть дня, но не смог. Он хотел уберечь её, предупредить, и потому рассказал правду. И слухи про Фарела Рамис тоже выложил. Всё как есть.

Апани взяла к Рамису и Леду, потому что та уж очень просила не отправлять её в садик и не оставлять её там одну. На время разговора Леду отправили на кухню – пить чай с родителями Рамиса. Рамис сгреб с полки свои деревянные фигурки и отдал девочке – пущай играется.

И вот теперь Леда пришла с кухни, сжимая в кулачке деревянную жабу, ещё не покрашенную и забралась на колени к Апани. Рамис смотрел на них, смотрел, и до него доходило, что нужно принимать решение прямо сейчас. Найд черт знает где. Да. Нет тела – нельзя и утверждать, что мертв. Но нельзя и точно сказать, что жив!

Вот прямо сейчас перед ним сидит женщина, судьба которой ему явно не безразлична. И женщина эта осталась одна – без мужа, без поддержки. Она кое-как пытается найти его, а еще пытается нести ответственность за жизнь маленькой девочки, чья мама уже точно не вернется. В городе творится полная жесть: за два дня три убийства, и пять точно подтвержденных жертв. Одинаково убитых. Насильственная смерть. И он, как мужчина обязан что-то предпринять.

Рамис вздохнул. Он себе не простит, если с Апани что-то случится. Если они сейчас с Ледой пойдут домой, и по дороге на них нападут. Или хуже – если он уедет с концами и бросит их тут! И не то что не сможет помочь, он даже не будет знать, что с ними происходит. Черт возьми, да он больше никогда Апани не увидит!

Рамису на мгновение стало жутко страшно. Все остальное почему-то казалось не столь уж важным. Все остальное не так уж страшно, если он сможет помочь Апани. И у Рамиса в голове вырисовывалось только одно адекватное решение, которое подкрепляли события последних дней.

– Апани, – осторожно начал он, – у меня есть возможность увезти тебя отсюда, подальше от этой чертовщины. И Леду взять, разумеется. Ты поедешь?

***

Этим утром новых заключенных распределили на работу. Найд попал на мебельный завод, так как дел там всегда было валом, а рук не хватало. Густав, узнав, куда Найда распределили, сам вызвался туда же.

- Вместе веселее, - ответил он на возмущенный взгляд Найда. Тот все еще не мог понять, почему к нему липнет всякая шваль. А этот, ко всему прочему, еще и бесноватый.

После завтрака, который Найду не показался таким уж плохим, всех распределенных на завод заключенных погрузили в старенький автобус, напихав его битком. Найду пришлось всю дорогу стоять. Дорога не заняла много времени. Автобус подпрыгивал на рытвинах, заставляя пассажиров хвататься за поручни и друг за друга. Вдоль дороги виднелся небольшой перелесок. Между деревьями и проезжей частью был установлен высокий сетчатый забор.

«Наверное, чтобы по пути никто не сбежал», - подумал Найд.

С тех пор, как он немного пришел в себя, его мозг работал в режиме поиска решения. Найд каким-то особым чутьем понимал, что валить надо, и чем скорее, тем лучше. Даже не потому что эта странная женщина говорила о каком-то треше, который должен происходить в Вероне. Нет. И не только потому что его жена сто процентов сходит с ума, считая его мертвым.

В чем реально была загвоздка, так это в том, что Найд видел, как еще живую Веру тайно вывозят из города. Он видел автомобиль, на котором ее привезли. И те, кто в этом замешаны, знают, что Найд все это видел и запомнил. Возможно, они передадут эту информацию кому-то, кто захочет от него избавиться. И то, что он пока еще жив, могла быть просто чья-то недоработка.

Поэтому, в общем и целом, если Найд хочет жить, ему надо отсюда валить. Его мозг обрабатывал каждую увиденную деталь. Забор вдоль дороги явно помешает ему спрыгнуть на ходу и скрыться в перелеске, его пристрелят на дороге, как собаку. Что же. Должен быть и другой выход.

Вскоре автобус заехал на территорию завода. Найд смотрел во все глаза, но не мог найти и десяти отличий от пейзажа шахты. Большие корпуса, проходная с автоматическими воротами, будка сторожа, несколько камер на территории.

Автобус остановился. Заключенных вывели на улицу и погнали к ближайшему небольшому зданию. Им выделили отдельное помещение, где они не могли бы контактировать с другими работниками.

«Это понятно, чтобы не вступили в сговор» - догадался Найд.

Один из надзирателей ушел вслед за бригадиром – получать наряды и все нужное для работы. Пока они ожидали, Густав предложил размяться. В его понимании, в разминку входила необходимость уворачиваться от доски с торчащим из нее гвоздем. Где он взял доску, для Найда осталось загадкой. Нашел, наверное, проходя мимо кучи хлама в цеху.

- Давай-давай, - весело покрикивал Гусь, - оттачивай реакцию! Кто знает, когда понадобится?

Он махал доской с такой скоростью, что Найд испугался за свои глаза.

- Давай-давай, - подначивал его тот, - реще, реще.

Через пару минут Гусь бросил доску Найду.

- Твоя очередь. И давай, не жалей меня. Твоя задача по мне попасть. За каждое попадание плачу по никелю.

Найд молча осмотрел свои окровавленные руки, по которым пришлось несколько ударов ржавым гвоздем. Густав понятливо осклабился.

Попасть по вертлявому мелкому Гусю было не так уж и просто. Найд уже выдохся, а Густав, напротив, как будто и не уставал. Он еще успевал раздавать советы.

- Зачем такой замах? Не трать время! Просчитывай, где я буду, и бей туда!

Вопреки его стараниям, Найд так ни разу по нему и не попал. Странно, ведь он помнил, как легко и быстро справился с теми тремя таксистами простым гвоздодером.

- Ладно, - тяжело дыша, сказал Гусь, - видно, тебе стимул нужен.

И он нагнулся, поднимая с пола кусок какой-то трубы.

- Теперь будешь соображать быстрее!

Гусь замахнулся на Найда, и он на мгновение поверил, что если сейчас же не вдарит, как следует, то получит перелом. Чувство опасности переполнило его. Найд сделал аккуратный шаг в сторону и, увернувшись, попал Гусю доской прямо по ребрам. Тот согнулся, хватаясь рукой за ушибленное место.

- Как ты это сделал? – прохрипел он, - Ты был вон там. Ты никак не мог бы попасть по мне. Ты был прямо на линии моего удара!

Густав глянул на остальных четверых заключенных, которые увлеченно наблюдали за их боем. Они все как один пожали плечами.

- Сами не поняли. Он и правда был очень далеко. Не успел бы…

Гусь прищурился, хитро глядя на Найда.

- Ладно, потом разберемся с твоей внезапной прыткостью, - заверил он, держась за бок, - а теперь нужно передохнуть. Все же ты мне неслабо вдарил.

- И…извини, - протянул Найд, - я сам не ожидал.

- Да брось, - миролюбиво отмахнулся Гусь, - похожу побитым, научусь зато быстрее, хе-хе.

***

Отработав и устав, как черт, Найд поужинал и вернулся в камеру, где все оставшееся время до сна сочинял письмо домой. Монотонная работа на заводе не требовала умственных усилий: тут гвоздь забей, там – гайки закрути, но зато выматывала похлеще напряженной мозговой деятельности. Под конец смены спина еле разгибалась, колени ныли, а все ладони были в мозолях от молотка. На шахте руки всегда были защищены, а тут…

Кряхтя, Найд забрался на верхнюю койку и расположился полулежа, крутя в руках шариковую ручку. Он решил написать два письма – Апани и Рамису, вложив их в один конверт. Изложил все, как есть, кроме, разумеется, того, что видел Веру. Эти детали было бы сейчас опасно раскрывать, ведь письмо обязательно прочитают до отправки. Главное – дать знать жене и другу, что с ним все в порядке, пусть слезы не льют!

С утра до завтрака Найд отнёс письма начальнику блока, и тот, не скрывая, при нем раскрыл их и прочёл, периодически хмыкая. Тем не менее, удовлетворившись содержанием, запечатал в конверт и сказал, что почту отправят через два дня, не раньше. Найда такая скорость, конечно, не устраивала, но пришлось смириться.

- Кстати, - остановился он уже в дверях, - мне никто не сообщил, какой срок мне дали.

- А тебе зачем? – насмешливо бросил начальник.

Найд даже растерялся.

- Ну, как, - протянул он, спешно думая, что ответить, - по закону так принято.

Начальник блока расхохотался.

- Законы он, сука, вспомнил! Ишь! Как в столицу прорываться, так законы ему не писаны! Иди, давай. Тебе все сообщат.

Найд резко развернулся и ушел, по дороге сжимая кулаки. Агрессия требовала выхода, но выпускать ее сейчас было бы чревато. Поэтому весь завтрак он злобно отмалчивался, не обращая внимания на подколы Гуся, а на смене яростно махал молотком.

- Э-э, - протянул Густав, - ты так убьешь кого-нибудь. Колись, что случилось.

- Да падлы не говорят срок!

- А тебе зачем?

- Сука! – в сердцах вскричал Найд и замахнулся молотком на Густава. Тот, вопреки, ожиданиям, даже не дернулся и продолжил посмеиваться.

- Ладно, остынь. Захочешь – будешь на свободе гораздо раньше, чем тебе назначено.

- Захочу.

- Вот и отлично, - хмыкнул Гусь, поднимаясь и уходя за новым ящиком гвоздей.

***

На большом операционном столе под ослепительно белой лампой лежало тело, прикрытое простыней. От него шло несколько проводочков, а на монитор рядом стоящего аппарата был выведен сердечный ритм пациента. Рядом, не спеша, натягивал перчатки усатый хирург в весёлой шапочке с пчелками. Его мрачный вид никак не вязался с жизнерадостными пчелами, которые всеми силами изображали счатье, неся бочонки с мёдом.

Дверь в операционную открылась, и зашёл мужчина средних лет. Он выглядел сильно моложе хирурга.

- Чего опаздываешь? - буркнул тот, - Должны были начать десять минут назад.

- Извините, Пал Валентиныч, заведующая меня поймала, опять со своими отчётами.

Он отошёл к раковине и принялся намывать руки по локоть. Надев перчатки, он устремился к столику.

- Что сегодня делаем?

- Да вот, - кивнул на тело Пал Валентиныч, - я все ждал, пока заказчики наберутся, а то какой расход - ради одной печени или одного сердца резать. Держал её на препаратах. А эти там уже помирают, ждать больше не в силах. Да и у неё почки отказывать стали.

- Так, Пал Валентиныч, наверное, нельзя так долго в медикаментозной коме держать.

- Завали, Федя, без тебя знаю.

- Да я так, просто сказал.

Хирург глянул в раскрытую тетрадь на соседнем столике, затем отбросил простыню, примеряясь. Федя тем временем взял со столика пузырёк, проколол пробку и набрал полный шприц прозрачной жидкости.

- Вводить?

- Давно уж пора.

Федя кивнул и влил в руку женщины полный шприц. Потом набрал ещё один и влил дополнительную дозу. Сердечный ритм на мониторе стал скакать, становясь прерывистым и нестабильным, после чего пропал окончательно, и аппарат оповестил об этом противным писком.

- Отрубай! - буркнул хирург.

Все проводки были отсоединены.

- Этих там готовят?

- Готовят, Пал Валентиныч, я лично проверил.

Хирург кивнул и взглянул на часы.

- Метнись-ка туда ещё раз. Надо будет быстрее пересаживать. Пусть наркоз им введут прямо сейчас.

Федя снял перчатки и вышел. Хирург, оставшись один, ещё некоторое время смотрел на тело женщины. Спустя пару минут он уже нетерпеливо поглядывал на часы. Его ассистент все не являлся.

Наконец, Федя ввалился в кабинет, тяжело дыша.

- Еп твою налево, Фёдор, ну ты как будто в другой корпус бегал!

- Так бегал!

- А что стряслось? - напрягся хирург.

- Да сам не знаю, делись они куда-то.

- Вот уроды! Как будто мне, блин, нужно печень пересаживать! Ты их хоть нашёл?

- Нашёл, нашёл, не беспокойтесь. Все уже под наркозом лежат, только вас и ждут.

- Ну слава богам. А то, е мое, ведут себя, как будто мы им тут обязаны.

- Так они же вам...

- Молчи! - огрызнулся тот, - Если ты думаешь, что мне легко даётся вот это вот, - он показал на тело женщины, - то ты сильно ошибаешься. Я плачу свою цену. Так что заткнись и давай сюда скальпель.

Федя равнодушно пожал плечами и протянул инструмент Пал Валентинычу.

***

Найд вскочил так резко, что едва не ударился головой о потолок. Огляделся. Попытался восстановить дыхание. Где он? Он в камере, на своей верхней койке, в темноте. Только тусклый свет с территории едва проникает через узкое окно с решеткой.

Найд прижал руку к груди, тяжело дыша. Сердце колотилось. Что он только что видел?

Видение было похоже на тот случай с таксистом, после которого таксист получил от него в челюсть, а Найд справедливо отгреб от его товарищей. Это выглядело именно так, но в этот раз ярче и со словами.

Да, черт возьми! В этот раз он «слышал» все разговоры. Можно было бы принять за сон, но Найд прекрасно помнил, что всякий раз такие видения сопровождались покалыванием в голове. И в этот раз было точно так же. Поэтому – никакой это не сон. Тем более, такой детальный. Да, детальный…

«Вера!»

Мысленно отмотав видение до нужного момента, он узнал женщину, лежавшую на операционном столе.

«Соберись, - приказал Найд сам себе, - ты просто переживаешь, что не спас ее, вот и чудится всякое»

Но упрямые факты говорили другое: внутри головы до сих пор покалывало, а, значит, он точно не спал. Это снова было одно из тех странных видений, природу которых Найд понять не мог. И больше всего его беспокоило то, что достоверность случая с таксистом была подтверждена. Не может же быть, чтобы и это было правдой?

Найд искал, но не мог найти объяснения происходящему. Он не верил ни в какую чертову мистику, но как так вышло, что в его голове разворачиваются сцены, при которых он никогда не присутствовал?

Отдышавшись, Найд аккуратно сполз с койки и дотопал до раковины. Крутанул вентиль, тот скрипнул, и в ладонь ему полилась холодная вода. Она оставляла неприятное ржавое послевкусие на языке, но Найд все равно сделал несколько глотков. Сейчас это ему было жизненно необходимо.

***

Уже под конец рабочего дня в кабинет к Тохе ввалилась какая-то женщина слегка неопрятного вида.

– Помогите! Пожалуйста!

Она складывала руки перед собой, умоляя, и рыдая. Тоха даже привстал с кресла от удивления.

«Как она вообще прошла? – подумал он, – Кто её, черт возьми, такую, сюда пустил?»

Но женщина была в крайней степени истерики, и Тохе ничего не оставалось, кроме как предложить ей сесть и рассказать, наконец, в чем дело. Он стыдился своей мягкотелости - вот Дин бы точно разобрался сразу с этой нахалкой! Но, с другой стороны, она так плачет, а у него все равно ночь дежурства впереди... Можно и выслушать. Чай, не задержит его.

– Говорите, только, пожалуйста, спокойнее, – поморщившись, сказал он, – и сядьте вы, наконец, чего мечетесь?

Она переминалась с ноги на ногу.

– Я не могу, я вам тут все запачкаю.

Женщина подняла длинную юбку и повернула ногу так, что Тоха, привстав, увидел два длинных пореза на голени. Из ран сочилась кровь. Выглядело жутко. Впрочем, не хуже, чем на том трупе…

– Так вам не в полицию надо, женщина! Вам в больницу. Погодите, я сейчас вызову врачей.

– Не надо врачей! – испугалась она, – Я на улицу отсюда вообще не выйду! Никуда не пойду! Там такое творится!

– Женщина, женщина, – прервал её Тоха, – вы либо давайте без истерик и по сути, либо я вас выпровожу сейчас. А врача я все равно вызову. Ещё не дай боже инфекцию занесете, ноги лишитесь. Надо дезинфицировать.

Тоха покрутил диск телефона и вызвал врача в полицейский участок. Он мог бы и сам промыть рану – благо, аптечка была на месте, но не хотелось совершенно. «Приедут врачи, пусть занимаются, – подумал он, – а это не моя обязанность!»

Тоха вышел из-за стола и сел на краешек, и рассматривая посетительницу. «Бомжеватый у неё видок какой-то, – подумал он, – как бы не занесла нам тут чего-нибудь заразного!»

– Давайте, пока врачи едут, рассказывайте скорее, – скривился он, – потому что они вас заберут. Зашивать будут.

Тоха вернулся за стол.

– Я была на улице и...

– Документ!

Женщина замялась.

- Идентификатор давайте!

Полистав его, Тоха убедился, что прописка здешняя. Списал данные в толстую учетную тетрадь.

– Где вы работаете? – спрашивал он, записывая.

Молчание. «Ага! – подумал Тоха, – похоже, я был прав»

– И что же вы на улице делали? Попрошайничали?

– Я...э...

Женщина все же присела на стульчик. Она прижала подол юбки к голени, чтобы ткань впитывала кровь, и она не капала на пол.

– А я не вам в прошлом году говорил, что ещё раз поймаю за этим делом - отправитесь куда подальше? - прищурился Тоха, - Уж больно лицо знакомое.

Разумеется, он врал. Эту женщину он впервые видел. Но нужно было додавить. Мало ли что. С этими работать можно только такими методами. Женщина испуганно моргала.

– Ладно, – милостиво согласился Тоха, – рассказывайте, что там у вас произошло.

– Я была на улице, ко мне подошла одна женщина. Я её знаю, она всегда помогает мне.

«Деньги дает, ага», – сказал про себя Тоха.

- Мы немного поговорили, а потом...я не знаю, как это вышло, и что это было, но откуда-то выбежало какая-то тварь, и она напала на нас. Повалила мою знакомую и стала её раздирать. Мне тоже досталось, ну, вы видели. И я...я просто бежала и... Помогите, я не понимаю, что вообще произошло! Что это было?

Женщина снова начала рыдать. Тоха задумчиво почесывал подбородок. Налицо сходство с тем случаем. Выходит, это первый и пока что единственный свидетель происходящего. И отпускать её без хорошего допроса было бы непростительно.

– Как выглядело сущетство? Это ведь животное?

Женщина замялась.

– Я не разглядывала его, я быстро сбежала. Но было похоже на большую ящерицу с когтями.

Тот посмотрел на нее в упор.

– Ящерица?

– Угу.

– Серьёзно?

Женщина виновато опустила голову.

– Я не знаю. Оно передвигалось очень быстро. Такая огромная ящерица, с когтями. Вот меня этими когтями и того... И её! – женщина растопырила пальцы, изображая когти.

«Довольно с меня, – подумал Тоха, – я ж не идиот, к чему мне эти сказки? Обдолбалась, поди, чем. Везут всякую дрянь из-за границы. Надо бы через неё на дилеров выйти. Но сначала – в больницу!»

– Женщина, – презрительно скривившись, начал он, – сейчас приедут санитары и поставят под вопрос вашу вменяемость. А ещё я попрошу, чтобы вас проверили на наркотики. И откуда вы только берете деньги на эту дурь?! Сидите, блин, жопу протираете на улице целыми днями...

Женщина растерянно озиралась. Вероятно, готовилась сбежать, не ожидая обвинений.

– Но я же...я не употребляю! Вот эти следы! – она в истерике начала закатывать подол юбки, снова демонстрируя раны, - что, этого недостаточно?! Недостаточно?!

Посетительница снова впадала в истерику. Её руки начали сильно трястись. Тоха брезгливо поморщился, но все-таки поднялся, налил ей в пластиковый стаканчик воды из графина. Та выпила воду залпом, пролив половину на себя.

– Ну, хорошо, – смилостивился Тоха, – допустим, допустим. А ещё свидетели были? Кто-то ещё был на улице?

– Да, конечно, это же было возле рынка.

– Так с этого и надо было начинать!

– Я пыталась, вы меня перебивали...

– Вот не надо вот. Короче, – Тоха глянул в окно, где как раз парковалась машина скорой, – за вами приехали. Сейчас поедете в больницу, вам там все сделают. А я, если будет нужно, зайду. У меня ваши данные есть. Спасибо за информацию.

– Осторожнее на улицах! – женщина снова сложила руки перед собой, – Поверьте, там и правда ходит это существо! Вы не представляете, какое оно быстрое! Предупредите всех! Всех!

– Женщина. Я разберусь, – скривился Тоха, выпроваживая её из кабинета и передавая врачам, которые уже шли навстречу ему по коридору.

Вернувшись за стол, Тоха долгое время сидел молча, закрыв лицо руками. Мысли скакали, и он не успевал выцепить ни одну из них, чтобы как следует обдумать. Тогда он решил собрать все воедино.

«Во-первых, – думал он, – это не первый случай. Фарел и тот мужик на улице, там ещё этот меня вызвал...который с Корниловым знаком. И ещё не в мою смену случилось то же самое, мужики рассказали. Это ясно. Случаи связаны. Каждая жертва имеет огромные порезы по всему телу. О чем это нам говорит? О том, что нападавший либо вооружён какими-то невероятными ножами или...мечами? Или это вообще животное. И вот тут загвоздка. Я ж лично видел эти раны. Ну не похожи они на стандартные порезы чем-то острым. Уж сколько случаев у нас было, когда по пьяни мужики пошли «на мечах» махаться – в плане, на больших кухонных ножах и тесаках. Было? Было. И раны были другие. Так что версия с животным может быть вполне правдоподобная. Только откуда оно взялось? У нас и лесов нет в непосредственной близости. А уж эти разговоры про гигантских ящериц... Ну, это, извините, бред! Но все равно надо проверить!»

Взглянув на часы за спиной, Тоха решил отправиться на рынок завтра – сегодня бы уже не успел. Закроется. А вот что точно надо сделать прямо сейчас...

Тоха потянулся к телефону и покрутил диск. Он звонил в областной следственный комитет, который несколько дней назад забрал тело Фарела. Для дальнейшего продвижения дела было необходимо получить хоть какое-то заключение. Тогда от него можно будет плясать. Возможно, экспертиза покажет, что причина второй смерти идентична первой – тогда удача, есть зацепки. Впрочем, было и так ясно, что причина у всех смертей одна. Уж слишком характерные ранения.

В следственном комитете позлились на Тоху, сказав, что нехер звонить под конец рабочего дня. На запрос результатов ответили, что необходимо согласовать со столицей. Без их согласия, мол, ничего не выдадим.

«Черт! Уроды!» – Тоха сжал телефонную трубку. Нажал на сброс вызова.

Остаётся звонить в столицу. Хоть и шансов ноль. У него нет доступа к полной базе – звание пока не позволяет. Он пока на вторых номерах.

«Был бы Дин здесь... Или, хотя бы, начальство было на месте! Упыри! Уже как час назад ушли пиво пить, а я тут сиди!»

Но все равно набрал номер, сверившись с бумажкой на столе.

– Канцелярия! – выкрикнул злобный женский голос на том конце.

– Добрый вечер! Сержант Загорский вас беспокоит. Мне бы переговорить с Лысовым или, может, Демченко...

– По какому вопросу?

Тоха сжимал трубку ещё сильнее. Хотелось наорать на эту Шапокляк из канцелярии. Сидит там, вообразила о себе невесть что. В звании рядового! И так разговаривает со звонящими.

– В Вероне, можно сказать, ЧП. Нужно согласие на получение данных экспертизы, – Тоха выходил из себя, – соедините, а! Не буду же я вам все детали разъяснять, в конце концов!

Молча, она перевела его на майора Демченко.

– Слушаю, Загорский.

– Добрый вечер, товарищ майор. Не знаю, отправлял ли вам следственный комитет данные, но у нас в Вероне странные смерти.

– Видел, видел.

– Мне бы заключение получить, а следователи сказали, надо согласие столицы.

– Отказать.

– Как отказать?

Демченко начал злиться.

- Товарищ сержант, – чеканя каждое слово, выговорил он, – это вы мне потрудитесь объяснить, какова ваша роль в этом деле! И почему вы, зная, что вам запрещён доступ к базе, запрашиваете его? Почему сержант этим занимается? Почему не ваше начальство? Почему не Дин? Кстати, где этот сукин сын? Я думал, он мне позвонит.

«Смысл ему звонить, вы все время отказываете в доступе!» – подумал Тоха. Он видел, как Дин всякий раз бесновался после разговора со столичным начальством.

– Дин пропал, не знаю я! - выпалил Тоха, не подумав, – Ищем сами!

– То есть, как пропал? – вкрадчиво начал Демченко. Тоха слышал, как он, прикрыв рукой трубку, сказал кому-то рядом:

– Ты прикинь, а! Этот сукин сын сбежал!

Гудки. Это майор Демченко бросил трубку.

«Черт! Ни доступа, ни экспертизы! Ничего. И что, выходит, я ещё и Дина подставил?» – Тоха закрыл лицо руками и помотал головой. Ему ещё предстояла бессонная ночь на дежурстве.

Глава 9

- Ах ты гнида подзаборная! Ты ж посмотри, чего удумал!

Найд закатил глаза, наблюдая за действом с верхней полки. Старик скандалил с Гусем - к чему Найд, впрочем, очень быстро привык. Ужиться на одной территории для этих двоих было непосильной задачей. Но хоть какое-то развлечение для сокамерников. А началось все с того, что кто-то притащил изрядно потрепанную колоду карт. Они почти рассыпались в руках, зато все были в наличии – тридцать шесть штук. Подклеенные скотчем, рассохшиеся, но все равно ценные здесь.

Картишки появились – грех не сыграть перед завтраком в подкидного дурака. Найд играть отказался - не умел. Густав сказал, что это непорядок, и что он его обязательно попозже научит. Постепенно вышли все, и в партии остались старик с Гусем. Гусь выиграл, но оно бы и сошло ему с рук, если бы только он не начал прикалываться. И понеслось. Старик орал, не унимаясь, обвиняя Гуся то в шульмовстве, то в подтасовывании карт. Наблюдать за этим было забавно.

- Я видел, как ты карту подменил!

- Чем докажете, батенька? - кривлялся Гусь.

- Ах ты засранец! – замахивался на него огромными кулачищами старик, - Я своими глазами видел!

- У окулиста давно был?

Найд смеялся. «Ладно бы, на деньги играли! - думал он, - Тут-то чего сцепились?»

За работой он не выдержал и спросил Густава:

- Что же вы так с ним сретесь постоянно? Чего не поделили?

- А, - махнул рукой Гусь, - личная неприязнь. Мы ж до тюрьмы ещё были знакомы.

- Вот как?

- Угу.

Найд, слушая Гуся вполуха, вспоминал очередной невкусный завтрак и думал, как сильно он хочет каких-нибудь пирожных. Пусть самых простых эклеров с рынка. С самым простым кремом. «Можно даже шоколадом не поливать! Эх...»

Тильда пока не появлялась, и тюремный быт был, откровенно говоря, скучным. Потому Найд лениво пытал Густава дальше.

- Ну а что произошло-то? Отчего неприязнь?

- Отец он мой, - буркнул Гусь, отхлебывая чай.

Найд даже закашлялся.

- Да гонишь!

- Нисколько. Не веришь - можем поспорить. Проиграешь последние никели, хе-хе. Согласен?

- Да нет, это я так. Не похожи вы.

- Ясен пень, не похожи, - скалился Гусь, - не родной отец, чай. Приёмный. Отчим, так сказать.

- Мм...а родной чего?

- А ничего. Не помню я его, и мамка не помнила. Заделал меня и смылся. Сначала мамка одна меня воспитывала, потом вот этот появился, - Густав скривился весь, - алкоголик чёртов. Бил её, бил. Меня бил. Посылал продукты с рынка воровать. Я очень рано стал его шестёркой. А потом и у его шестерок шестёркой. Ни во что не ставил, собака, - он вздохнул, - вольно жилось мне только, когда он на очередной отсидке был. Взрослее стал, матери говорю: «Ну пошли ты его нахер, придурка этого!» А она ни в какую. Люблю - не могу, и точка! Как он её избивал! Ты ж его видел? Каков шайтан, а! В молодости ещё больше был. Как с кулаками кинется - все, пиши пропало. Я порой неделями отлеживался после побоев, хех. Особенно когда отказывался его слушать, а ему было западло, что мелочь его при его подельниках посылает. А теперь, видишь, как? Попали мы не то, что в одну тюрьму, а вообще - в одну камеру. Каково, а?

Густав рассмеялся. Найд никак не ожидал услышать такой истории. Особенно его удивило то, что, несмотря на все пережитое, Густав относился сейчас к старику довольно ровно. Найд бы голыми руками удушил мучителя, особенно если ему представился бы такой же случай! А этот только отшучивается, кривляется. Блаженный, видать, и вправду.

- А что же ты его сейчас не прищучишь, как следует?

Левый глаз Густава остановился на Найде и даже смотрел вровень с правым.

- А зачем? - пожал Гусь плечами, - Во-первых, подведу ребят. За беспорядки тут строго наказывают. Но ты не думай, что я такой благородный, хе-хе, мне просто проблемы не нужны, - он подмигнул, - ты как будто вчера родился. Такие вопросы задаёшь - хоть стой, хоть падай. Я если бежать соберусь, мне надо быть на хорошем счету у охраны или как? Зачем мне создавать лишние трудности?

Найд задумался. Придурковатый Густав на деле оказался не таким уж и придурком. Хотя – кто его знает? Гусь покачал головой, усмехаясь.

- Я даже знаю, о чем ты сейчас думаешь. Думаешь, что я лошара.

- Вовсе нет.

- Да не отнекивайся. Тебя тоже можно понять. Ты бы предпочел казаться большим и страшным, хотя куда уж больше, и так как шпала, хе-хе.

Найд смутился, но виду не подал. Гусь ткнул в больную точку, хотя едва знал его! Неужели его желание быть значимее так по нему заметно?!

- И это нормально, - продолжал Гусь, указывая на Найда отверткой, - для любой мелкой сошки это абсолютно нормально. Мы все тут одинаковы.

«Как он может равнять меня с собой? – внутренне возмутился Найд, - Он – преступник, как минимум. И у меня другая ситуация»

Густав весело щурился, уставившись здоровым глазом прямо на Найда.

- Готов поспорить, ты сейчас готов мне вдарить за мои слова, но по привычке сдерживаешься. Но в чем я неправ? В том, что назвал тебя мелкой сошкой? А кто же ты? Хочешь сказать, ты такая важная птица, да? Угу. Будь ты важной птицей, тебе бы все начальство тюрьмы зад лизало. Поверь мне, я встречал таких. Только им – что тюрьма, что курорт. Им везде условия сделают.

Найд угрюмо сопел, не в силах что-либо возразить. Густав был прав, черт подери.

- Иллюзиями ты зарываешь себя в землю. Ты придумал, каким ты должен быть, и пытаешься что-то там из себя изобразить, скрыть, что ты просто мелкая падаль, которая ничего не решает. Тебя быстро раскусят. Прожуют и выплюнут. А ты будешь потом страдать от несправедливости мира. Ну. Скажи, что я неправ!

Найд покачал головой и не нашел, что ответить. Здесь, в тюрьме, его подозрительность росла с каждым днем, и больше всего ему хотелось либо стать невидимкой, либо как-то возвыситься над остальными. И Густав это заметил. Но Найд и сам отдавал себе отчет в том, что причиной этому была лишь его трусость. И признавать это было больно.

Густав тем временем взял молоток и принялся прибивать заднюю стенку шкафчика небольшими гвоздиками. Удары он наносил точные, и на каждый гвоздик уходило не больше пяти секунд. Закончив, он отложил работу в сторону и наклонился к Найду.

- Вот смотри. Что ты подумал обо мне в первый день? Только честно.

Найд зло усмехнулся.

- Тебе не понравится.

- Пофиг. Говори.

- Я и сейчас так думаю. Что ты… Что ты… Конченый.

Густав зашелся в смехе.

- Конченый! О! Это то самое слово!

Найд не понял, что тут смешного. Густав отсмеялся и вытер выступившие слезы тыльной стороной ладони.

- Нет, ну серьезно! Ты ржешь над всем, что видишь. Тебя чмырит старик, а ты в ответ отшучиваешься. Лучше ведь не будет. И он не отстанет. К чему эти приколы? Мы в жопе. В жопе, понимаешь?!

Густав продолжал посмеиваться.

- Это ты в жопе, Найд, - внезапно посерьезнел он, - и ты попал в нее задолго до того, как сел. А я не в жопе. Хоть мы с тобой и на одной локации.

Гусь резко встал и отряхнул деревянную крошку со штанов.

- Подумай над этим, - бросил он, уходя.

***

Тильда обнаружила Найда в полном раздрае. Он сидел на низенькой табуретке и перекатывал из ладони в ладонь несколько шурупов. Тильда встала прямо перед ним, уперев руки в бока, но он ее как будто бы не замечал.

Впервые в своей жизни Найд четко и ясно увидел, что если не возьмет жизнь в свои руки и продолжит плыть по течению – его затопчут. Все, что он делал ранее, было подчинено вообще не ему. Им командовали кто угодно – эмоции, гормоны, другие люди… Решения, которые раньше казались ему собственными, оказались чужими. Они были приняты на эмоциях. И все, что было нужно кому-то другому, чтобы управлять Найдом – это подкинуть ему нужную эмоцию. Это было так очевидно и так глупо!

Найд вспомнил свой разговор с безопасником. Тот пытался развести его на страх. И ведь удачно же! Несмотря на свое выступление в кабинете, Найд так и не пошел дальше, не передал жалобу руководству, хотя грозился это сделать. И, когда он вдарил таксисту по челюсти, Найд тоже был под влиянием эмоций. И даже когда необдуманно запрыгнул в грузовой поезд, отходящий из Вероны. В тот момент Найд не понимал, чем это ему грозит. Он думал лишь о том, что своими действиями приглушит внезапно возникшее чувство вины. А что толку? Веру не спас, да и сам угодил в переделку. Но хуже того – он оставил жену одну. И как она теперь себя чувствует?

По всему выходило, что Найд в последнее время, а, может, и никогда не жил своим умом. И придурковатый Густав оказался гораздо, в разы умнее него. Он не тратил время на ненужное завоевывание авторитета, не пытался ни с кем соперничать. Он хорошо себя вел и усердно работал, чтобы быть на хорошем счету у начальства. И все это – ради достижения своей цели. Ради побега.

Найд теперь даже не сомневался, что план у Гуся уже есть. Чего не скажешь о нем самом. Он был настолько погружен в страхи и самобичевание, что почти не замечал возможностей. Но ведь они наверняка были!

- Ку-ку! – позвала Найда Тильда, устав ждать, пока он сам обратит на нее внимание.

Найд поднял голову.

- А… Привет.

- Разрешите присесть? – улыбнулась она. Найд пожал плечами и указал на свободный табурет. Густав, как ушел, так пока и не возвращался.

Тильда села, вытирая пальцы о заткнутое за край брюк полотенце.

- Смазка, так ее разэдак, - пояснила она, - поставили собирать дверные ручки. Еле выпросила себе местечко на заводе. Раньше в столовке работала, там пожирнее. Работа легкая, и можно еду иногда тырить. А еда нужна, когда головой много работаешь.

- Вы о чем?

- Пока ни о чем. Решила вот в неформальной, так сказать, обстановке, познакомиться. Когда контроль не такой сильный.

Найд уже в очередной раз отметил, что Тильду упорно не замечает ни один надзиратель. И сейчас до него дошло, что это происходит не благодаря ее способности скрываться. Тильда всегда была на виду. Просто на ее перемещения, видимо, предпочитали закрывать глаза.

Тильда мягко улыбнулась, видя замешательство Найда. Она не торопилась переходить к сути и спокойно изучала его, словно составляя мысленное досье. Найд не выдержал.

- Вы так и будете молчать?

- А ты что, сильно спешишь? – парировала она, - Ладно, в самом деле, время – деньги. Ты уж не обижайся. Тюрьма меня разбаловала. Здесь у каждого времени вагон, а у меня – так особенно. Только здесь я смогла выдохнуть и избавиться от постоянной тревоги.

Тильда немного помолчала, потом вздохнула и перешла к делу.

- Я предлагаю сделку. Информация в обмен на информацию. Ты получишь от меня больше, чем я от тебя, но мне это подходит. Думаю, тебе тоже. Спросишь, зачем мне все это? Скажу сразу: мне просто скучно. А раз ты из Вероны, то ты ходячий источник именно тех сплетен, которые мне нужны. А тебе информация может спасти жизнь. И это не шутки.

- Идет, - кивнул Найд.

Он все еще продолжал подозревать Тильду в помешательстве, но отказаться слушать и потом мучиться от любопытства было бы себе дороже. Поэтому он отбросил свое внутреннее ворчание и мысленно согласился на диалог.

- Ты не замечал чего-то странного в Вероне в последние пару недель?

Найд горько усмехнулся. Если не считать исчезновения людей у них и в Китеже, вроде бы и ничего. Кроме, разве что, его личных галлюцинаций. Он рассказал Тильде про исчезновения, умолчав, правда, о том, что лично видел, как Веру грузили в поезд с углем. Тильда, слушая, раскачивалась на табуретке взад-вперед.

- Значит, тебе посчастливилось слинять из Вероны прямо перед тем, как там все началось, - пробормотала она вполголоса.

- Что началось?

- Нападения, - пожала плечами Тильда, - ну, ты расслабься, у меня свои информаторы. Я просто… уже сомневаюсь в их порядочности. Вот и хотела у тебя проверить… М-да… Но ты выехал раньше, чем заварушка началась.

Тильда еще немного подумала.

- Ты не шахтер, случаем? Мне сообщили, что все началось из-за обвала в заброшенной шахте.

- На шахте. И не заброшена она была ни разу. Это был технический коридор, необходимый для общего функционирования.

- Так, погоди. Тебя, что…

- Завалило? Да. И меня не собирались доставать.

Найд снова впал в ярость, вспоминая события того дня. Он рассказал Тильде все в красках, щедро осыпая ругательствами свое начальство. Тильда слушала, не перебивая. Уже закончив, Найд подумал, что ей была, наверное, совершенно не нужна эта информация. Но сдержаться не получалось. Злость и чувство несправедливости рвались наружу.

После окончания рассказа Тильда некоторое время сидела молча, переваривая услышанное. Большая часть сведений не представляла для нее интереса. Но было что-то, что она не учла…

- Погоди, ты сказал, что, пожав руку управляющему, увидел перед глазами какой-то диафильм?

Найд округлил глаза.

- Я так сказал?

- Точно так.

Найд мысленно ругнул себя за несдержанность. Видимо, он разошелся и сболтнул лишнего. Впрочем, что ему сделает эта странная женщина?!

- Ладно, - буркнул он, - да, видел. В черно-белых тонах. Но это… скорее всего, от перенапряжения.

- А еще галлюцинации были?

Найда разрывало на части. Одна его часть вопила, что говорить о таком точно нельзя. Вторая же часть требовала рассказать, так как, возможно, раз Тильда этим заинтересовалась, она же и подскажет, как избавиться от мучающих его картинок… Сдавшись, он рассказал без лишних подробностей и о случае с таксистом, и о странных полу-сонных видениях с металлическими коридорами и красными прожекторами, и о странных людях, встречавшихся ему по всей Вероне. Тильда слушала, затаив дыхание.

Пару раз мелькали надзиратели, не подходя близко к ним. Один раз пришел Густав и был отослан Тильдой куда подальше. Пробурчав «все равно нихера не работаете», он схватил один деревянный ящик с инструментом и унес, усевшись поодаль и принявшись нарочито громко долбить молотком.

- Но ведь что-то вызвало галлюцинации, - вкрадчиво поинтересовалась она.

- Я почем знаю, - буркнул Найд.

Ему было очень уж неловко. Начав рассказывать беспристрастно, сейчас, обретя заинтересованного слушателя, он все больше и больше искал поддержки в глазах Тильды. Потому что раньше рассказать все это было особо некому. А Тильда… что ей будет? Они, быть может, скоро сбегут с Гусем, и он ее больше никогда не увидит. Это и подкупало. Это позволяло быть честным и не сильно думать о последствиях.

- Думаю, у тебя все же есть какая-то версия, - мягко допытывалась Тильда.

Найд скривился.

- Если только спуск в пещеру. Все началось после этого. Но…

- Так ты и в пещеры спускался? – воодушевилась Тильда.

- Ну.

- Расскажи конкретнее. Где был, что видел.

Найд рассказал. Вопреки его ожиданиям, Тильда не выглядела разочарованной. То, что ему казалось несущественным, для нее таковым, по всей видимости, не являлось. Она улыбалась и качала головой почти на каждое его слово.

- Я рассказал все, а вы мне – ничего, - прищурился Найд, - как-то нечестно, не кажется?

Тильда вновь мягко улыбнулась, и в ее синих глазах заплясали веселые искорки.

- Не кажется. Я ученый. Во-первых, я привыкла собирать данные, прежде, чем делать выводы. Во-вторых, теперь, зная, что с тобой случилось, я смогу рассказать тебе именно то, что тебя заинтересует. Не расскажи ты мне о галлюцинациях, я бы не выдала тебе некоторые сведения. К чему они тебе? Но теперь вижу, что очень даже к чему…

- Я ничего не понял. Я болен?

- Нет, - усмехнулась Тильда, - хотя, может, и да. Твой организм меняется, и предугадать, как именно он еще может измениться, даже я не смогу. Что ж, я буду кратка. Вряд ли тебя заинтересуют подробности. Скажу только, что все, что с тобой произошло за последнее время – связано.

Тильда покрутила головой и, убедившись, что никто не подслушивает, продолжила:

- Это началось примерно двадцать пять лет назад. Я была молодым, но подававшим надежды ученым-генетиком и по совместительству врачом-хирургом, так как хирургия было более ходовой профессией во время войны. Стала работать на столицу. Меня завербовали почти сразу, как я приехала в СТОБР. Посадили в какой-то НИИ. Нагрузили заданиями. Позже дали лабораторию и подчиненных. У меня была своя команда! Ты, конечно, не помнишь этих времен, но скажу одно: страна была в сильном упадке. Война высасывала все ресурсы, местные элиты были недовольны дефицитом и хотели жить на полную катушку, простой столичный народ тоже хотел вкусно кушать и жить в тепле, толпы беженцев просили защиты и крова. И самые зубастые акулы видели в творившейся разрухе возможность хапнуть еще больше. Дележка сфер влияния, разборки, подставы, показательные порки попавших под горячую руку. Все это было. Но я, слава богу, была от этого защищена. Сидела себе спокойно в НИИ, работала то с одними специалистами, то с другими. У меня было жилье и деньги. Мне не нужно было ни о ком больше заботиться. Но многим приходилось несладко… К чему это я? Ах, да. Чтобы не потерять теплое местечко, мне нужно было делать, что говорят, и не задавать вопросов. Сказали – протестировать на добровольцах препарат, значит, тестируем. Да, не совсем сфера генетики, я знаю, но ученых сильно не хватало. Выезжали за счет тех ресурсов, которые были. И как-то раз люди в военной форме притащили на носилках тело, накрытое темным брезентом. Руководитель взял с меня расписку о неразглашении информации, военные что-то тихонько сказали ему и быстро скрылись, оставив носилки. Мне предстояло исследовать данное существо – он сказал именно «существо»! И определить, в результате чего могла наступить смерть.

Тильда поправила волосы и еще раз обернулась по сторонам. Найд притих и даже не думал перебивать.

- Я откинула брезент и ожидала увидеть кого угодно, но на носилках лежал человек. Обычный человек, на вид лет сорока пяти, в обыкновенной одежде. Без следов повреждений. Я уточнила задачу у руководителя, но он сказал «приступайте» и вышел. Больше нашу группу из НИИ не выпускали – благо, на территории была душевая и туалет. Нам оборудовали комнаты отдыха, питались мы исключительно в НИИшной столовой, а гулять разрешалось только по огороженной территории. Сбежать не было и мысли – вокруг ходила вооруженная охрана. В общем, я сразу поняла, что вопрос очень важный и крайне секретный. Мы произвели вскрытие и были очень удивлены: несмотря на видимую молодость человека, его внутренние органы были сильно повреждены. Я впервые видела такие повреждения и не могла понять, в чем была причина. Но мне строжайше сказали причину выяснить. Не буду грузить тебя деталями и описанием неудачных попыток, скажу только, что это был не единственный раз, когда ко мне привозили таких людей. И всякий раз их привозили именно военные. Еще через пару месяцев, когда меня с группой перевели в отдельный корпус, я поняла: дело становится все серьезнее. Сразу же после этого военные привели живого человека и потребовали запереть его в какой-нибудь изолированной камере. Я буквально молилась, чтобы мне не пришлось проводить опыты на живом человеке, ведь отказаться было бы невозможно. Но в ту же ночь наш «объект» исчез. Мы заметили пропажу только утром и, посмотрев записи с камер, поняли, что на территорию каким-то образом проникло еще четверо. Они-то и вызволили своего товарища. Военные не сдались и через недельку притащили еще одного, на этот раз обеспечив полную недосягаемость камеры для других. Но и на этот раз несколько человек как будто из ниоткуда появились на территории, безошибочно прошли по всем коридорам и забрали пленника. Теперь они не были так миролюбивы. Наутро мы нашли мертвыми несколько охранников, а также обнаружили пропажу целого кейса с жесткими дисками. На них дублировались все наши последние разработки и эксперименты… Я тогда обратила внимание руководителя, что, судя по камерам, эти люди точно знали, где им искать не только своего товарища, но и кейс с данными. Руководитель орал, что такого быть не может, но военные такого скепсиса не проявили. Напротив, один из них даже пожал мне руку и сказал, что это крайне важное наблюдение.

- Подождите, - перебил Тильду Найд, - я так и не понял, что это были за люди. И почему их надо было тащить в НИИ и запирать в камере.

- А вот слушай. Никакие это оказались не люди. Еще спустя некоторое время пришли те же военные и заявили, что направленность исследований резко меняется. После чего пригласил в лабораторию человека в гражданском и попросил быть с ним повежливее. Мне показалось, что это был один из тех, кто проник тогда на территорию. Его полагалось обследовать и выявить все внутренние повреждения. Представляешь, как я удивилась, когда обнаружила те же самые повреждения, что на том трупе? Этот человек, точнее – существо, как говорили военные, должно было умереть со дня на день. Мы, естественно, сразу подрубили его к системам жизнеобеспечения, начали ставить всевозможные капельницы, инъекции… В общем, мы пытались всеми способами продлить ему жизнь.

- Оно… он разговаривал с вами?

- Ну, как… Видно было, что ему хотелось, но приходилось сдерживаться. Когда он пошутил что-то вроде: «в один день в камеру сажают, в другой – просят быть со мной повежливее», я поняла, что он точно из тех, проникших тайком на территорию. Он прекрасно говорил, иногда путая значения некоторых слов, но быстро запоминал и больше не повторял своих ошибок. Он спрашивал назначения того или иного прибора, и я объясняла ему. Но кто он такой, и почему военные называли его «существом», я тогда так и не поняла.

Найд нетерпеливо поерзал на табуретке.

- А дальше, дальше – что?

- Дальше начался ад. Этот погиб, как бы мы его ни стимулировали препаратами. Военные тащили новых существ пачками, ничего не объясняя. Живых и мертвых. Единственное, что я для себя отметила – так это то, как действительно изменилось их к ним отношение. Теперь с ними обращались бережно и уважительно. На нас же то и дело покрикивали, торопя, и даже грозились лишить ученого звания и оштрафовать, если в ближайшее время мы не найдем причину этого странного отказа органов.

- И вы нашли?

- Нашла… Но какой ценой! Часть моей группы просто сбежала. Давление на нас росло, и не все это выдержали. Кто-то сбежал успешно, но то были единицы. Остальных при попытке побега подстрелили военные, которые теперь ни на секунду не ослабляли дозор за НИИ. Один мой лаборант повесился прямо в лаборатории… Вот это было действительно страшно. А нас продолжали запугивать.

- Значит, это было так важно, - потер подбородок Найд, не замечая, что оставляет на нем черную полосу от смазки.

- Это было архи-важно! Но мне не было так тяжело, как другим. У остальных были семьи, а их за территорию НИИ не выпускали. Письма все прочитывались перед отправкой. А мне было некому писать и некуда идти. Потому я и не свихнулась, а продолжала методично работать. Вскоре я смогла выяснить причину внезапной смерти существ. Это был кислород.

- В смысле?

- В прямом. Кем бы они ни были, они дышали точно тем же составом, что и мы. И их кровь – кстати, отличная по составу от нашей! – точно так же обогащалась кислородом, впоследствии разнося его по органам и буквально уничтожая их. Кислород, знаешь ли, довольно токсичный газ для некоторых организмов…

- То есть, это были не люди?

- Не-а. На первый взгляд, мы были идентичны. Но анализы жидкостей и тканей организма показали существенные различия. Впрочем, не буду тебя грузить подробностями. Все равно не поймешь. Выяснив причину, я быстро пришла к выводу, что раз прекратить дышать они не могут – очевидно, - то остается попробовать пересадку органов… Мне тут же прикатили нескольких свеженьких из ближайшего морга. Утомительная операция – и успех! С человеческими органами такого быстрого закисления не происходило.

- Та-ак?!...

- Дальше началось нечто похуже. Очередь на пересадку стояла во весь коридор. Причем буквально. Их свозили сюда и оставляли, заверяя, что если хоть один помрет, я буду своей головой отвечать за это. Но мне уже было все равно. Я валилась с ног от усталости. Многочасовые операции, не больше пяти часов на сон, перекусы – не чаще двух раз в сутки. Остатки команды не справлялись. Я просила расширить штат, но мне отказывали. Я понимала, почему. Дело явно было слишком секретным, чтобы нанять абы кого. И только когда я упала в обморок во время проведения очередной пересадки, мне прислали еще одного хирурга… Тогда у нас кончились подходящие трупы, а народ умирал не так быстро, как требовались пересадки. Точнее, народ мер, как мухи, но не всех успевали довезти в нужной кондиции, не все тела удавалось отбить у галдящих родственников… Слухи ползут очень быстро. Буквально через месяц регулярных пересадок сложилась тенденция: родственники умершего осаждали стены морга, лишь бы тело не забрали, а многие прошарили, что лучше закапывать покойников самостоятельно, не делегируя это похоронным бюро.

- Вы не возвращали тела?!

- Возвращали, - развела руками Тильда, - только ты можешь представить, насколько они были исполосованы… И, разумеется, родственники это замечали. Точнее, заметил кто-то один, пустил слух, а далее уже все считали своим долгом проверить тело на предмет повреждений. И никому ты не объяснишь, что трупу органы уже ни к чему… Во избежание гигантского скандала верхушка нам запретила использовать тела. И Пал Валентиныч предложил использовать для пересадок живых людей.

- Пал Валентиныч? – выкатил глаза Найд, - Усатый такой?

Тильда скривилась.

- Не знаю. Пока мы с ним работали – усов я у него не помню. А почему ты спрашиваешь? – прищурилась она.

Найд, тяжело вздохнув, рассказал о своей последней и самой яркой галлюцинации. Тильда, выслушав его, долго молчала, потрясенная.

- Шапочка с пчелками, говоришь, - пробормотала она, - да, это я ему подарила… Нас же не выпускали. А я нашла ее в одном из кабинетов. По всей видимости, она долго лежала без дела. Отстирала, высушила – и подарила ему на день рождения. То-то он радовался!

Тильда еще немного помолчала, переваривая услышанное.

- Так вот как ты здесь оказался! – шепотом воскликнула она, легонько ударяя Найда по колену, - Погоди, какого числа ты прибыл? Так, так… - Тильда начала считать, поднимая глаза к потолку и загибая пальцы, - Ну, да. Зуб даю, тебя сняли с грузового поезда, когда ты следил за перемещением… кто она тебе? Жена? Подруга? Сестра?

- Это вы откуда взяли? – нахмурился Найд. Он не помнил, чтобы сообщал Тильде такие подробности о себе.

- Да брось ты. Я просто знаю схему, по которой это все делалось. А насчет девушки… Ты сам только что сказал, что узнал ее в своей галлюцинации. Так что я сложила два плюс два. Думаю, это твоя жена или сестра. Она пропала, ты пошел ее искать, наткнулся на тело и последовал за ним.

- Вот и не угадали. Но, в целом, примерно так. Только произошло все это случайно, да и не родственница она мне.

Тильда отмахнулась.

- А, какая разница! Суть в том, что ты уже что-то знаешь. Это может быть опасным, окажись ты за пределами тюрьмы.

- Я знаю, - вздохнул Найд.

- Я ведь здесь не просто так сижу…

- Я догадался.

- Что ж, - Тильда резко встала со своего места, - на сегодня хватит разговоров. Того и гляди за работу спросят. Пойду я… А ты, как все услышанное переваришь, может, вспомнишь еще какие важные детали.

С этими словами Тильда подняла с пола деревянный ящик и понесла его в неизвестном направлении. Парочка надзирателей, выдерживая дистанцию, направились следом за ней.

***

Проснувшись в незнакомом для себя месте, Рамис первые минуты после пробуждения пытался восстановить в памяти события прошедшего дня. После того, как Апани прибежала к нему в панике, он предложил проводить ее до дома и остаться у нее на ночь, чтобы в случае чего защитить.

Рамис потянулся, прислушиваясь к ощущениям в теле. Ему поставили раскладушку прямо на веранде – больше было негде, и сон на этой раскладушке оставил неприятную тянущую боль в спине. Но это ничего… Сейчас он встанет, сделает зарядку, и боль уйдет. На работу Рамис больше не собирался выходить – а смысл? Корнилов все уладит, если ещё не уладил. Сейчас лучше потратить время на сбор вещей, ведь в Верону он может больше и не вернуться.

Рамис и сам удивлялся такой быстрой перемене в мыслях, но иначе и быт не могло. Ещё недели две назад все было тихо, мирно и спокойно. Все шло штатно. Грустно, уныло – но штатно. Никаких тебе происшествий. И вот последние две недели он крутится, как белка в колесе, пытаясь связать ниточки, которые разошлись, когда его налаженная жизнь с треском лопнула. И ничего не выходит. И только вчера вечером, ложась спать в доме Найда, через стенку от Апани, слушая редкие крики с улицы и почти не вздрагивая от них, он понял, что все, что ни делается – действительно, к лучшему. Вовремя появился Корнилов. В Вероне стало небезопасно. Здесь и так было небезопасно, учитывая исчезновение жителей, но исчезновений было примерно одно-два в неделю.

А за последние три дня Верона кардинально изменилась. По всему городу находили убитых, лежащих в лужах собственной крови. Поговаривали, что у каждого не хватало сердца и легких. Жизнь в городе изменилась до неузнаваемости. Полиция не успела среагировать масштабно, еле-еле разгребая поступавшие вызовы. Веронская администрация тоже отмалчивалась, что было само по себе странно. И, самое странное – действительно, среди жителей ходили слухи о каких-то ящероподобных существах. Разумеется, при передаче слухов через несколько звеньев, существа приобретали самые жуткие детали, как понимал Рамис – вряд ли имевшие отношение к действительности. И, тем не менее, общее в этих слухах было. Те, кто что-то мельком видели или чудом спаслись, говорили о быстрых, больших, размером с автомобиль, ящериц, с длинными когтистыми лапами.

Рамис встал, оделся, согнулся в разные стороны, немного покряхтывая от боли. Вышел на улицу, где к стене дома был приколочен рукомойник и полочка для мыла. Умылся, прополоскал рот, шумно высморкался. И вновь зашел в дом, проходя на кухню, где уже сидела Апани и кормила Леду кашей. Тихо поздоровался и засуетился с чайником, не зная, как себя правильно вести.

«Что ж ты делаешь? – мысленно спрашивал он себя, – ты вообще подумал о том, как представишь Апани Корнилову? В качестве кого ты её берёшь с собой? Разрешит ли он? Ведь Найд официально не мёртв, и Апани все ещё его законная жена»

Но это была юридическая сторона вопроса, и она, к слову сказать, должна была относительно легко решаться. А вот морально-этическая... Почему-то Рамису казалось, что, оставаясь у Апани на ночь, забирая её в столицу, он совершает какой-то немыслимый проступок. Он пытался себя убедить, что в этом нет ничего зазорного – он просто беспокоится о безопасности жены своего друга. Это же то, что он, как друг, должен сделать для Найда! Разве нет? По логике вещей, выходило, что да. Если бы не одно но. Все эти действия были продиктованы отнюдь не желанием сделать добро другу. Но Рамис упорно прятал истинное намерение где-то на задворках сознания, отказываясь прояснить его хотя бы для самого себя.

Наспех позавтракав и стараясь не глядеть на Апани, Рамис сказал ей, что необходимо собирать вещи как можно скорее. Тем и занялись. Апани то и дело начинала рыдать, натыкаясь в шкафу на вещи мужа. Рамис каждый раз её успокаивал, повторяя, что тело Найда не было обнаружено, и что считать его мертвым рано.

– А мы уезжаем, чтобы живыми остаться! – повторял он несколько раз, попутно убеждая в этом и себя, – И, как только все утрясется, ты вернешься к Найду!

– Так куда же мы поедем, ты так и не сказал! – Апани, устав вытряхивать вещи из ящиков, поднялась с колен.

Рамис тоже встал, расправляя задравшиеся штанины брюк.

– В столицу или в округ. Мне сделали предложение по работе.

Рамису не хотелось рассказывать ей об этом. Точнее, очень хотелось! И чем больше хотелось, тем больше он понимал, что не надо бы. Нельзя делать шаги навстречу, нельзя сближаться, нельзя посвящать ее в свои мысли и чувства. Ничего хорошего не будет.

– Ой, как же это так? – запричитала Апани, – Они всё-таки узнали о твоем таланте, получается?

Найд с ней несколько раз затрагивал эту тему, рассказывал про распределительные комитеты, про вербовку. Так что Апани была более чем осведомлена о возможности такого исхода.

– Угу. Неосторожность с моей стороны, – буркнул Рамис.

– Ничего, – принялась его утешать Апани, – возможно, все не так уж и плохо, да? Ты просто внимательно читай контракт. Ведь не звери же они... Это Найд так считает, а я думаю, нет. Я думаю, ещё все лучше повернётся, чем было раньше. У тебя, наконец, появится свое дело, своя мастерская, клиенты! К тому же, из Вероны и правда надо ехать, я же вижу, что творится. Так что это отличный шанс! И то, что ты берешь с собой меня и Леду… спасибо. Я знаю, что ты не должен нам помогать.

Рамис сжал зубы. Он прекрасно понимал, что Апани его поддерживает, просто потому что у неё доброе сердце, и она так вела бы себя абсолютно с каждым. Даже со случайным попутчиком в маршрутке. Это абсолютно ничего не значило. Для неё.

Рамис что-то буркнул себе под нос и вышел из комнаты. Он этого не выдержит. Точно не выдержит.

***

До дома Рамиса они передвигались короткими перебежками, время от времени останавливаясь и прислушиваясь. Вещей получилось немного: всего две большие сумки. Что-то Апани просто не стала брать, в глубине души надеясь на возвращение домой. Но, в целом – у неё особо и не было ничего. Не зажиточные же. Леда хлопала глазенками и все спрашивала, спрашивала. Апани просила её чуть-чуть помолчать. Не стоило производить лишний шум на улице. Про маму мелкая уже и не заикалась – видать, ей хватило легенды Апани, которую та усиленно поддерживала – дескать, её маман уехала в другой город на работу, и вернётся не скоро. Апани сама не понимала, как можно в эту дурь поверить, и ей казалось, что Леда уже давно все поняла, и только делает вид, что верит.

Рамис зашёл домой и с облегчением выдохнул, бросая сумки на пол в коридоре. Заглянул в комнату и удовлетворённо хмыкнул: родители уже все собрали. Возможно, ещё вчера. Послушали-таки его.

– Ну что, сядем чай пить? – засуетилась мать, – Апани, проходи на кухню, садись. Я сейчас.

Рамис помялся, не зная, что ответить, если родители спросят, почему она едет с ним, но решил подумать позже, по ситуации.

Чай пили молча. Лишь изредка Леда показывала пальчиком на какой-нибудь предмет на кухне и говорила что-то вроде: «Смотри, какая чашка! Смотри, какие занавески!»

Апани отвечала «смотрю», и молчаливое чаепитие продолжалось. Никому не хотелось говорить. На сердце у каждого было тяжело по разным причинам. Их объединял только страх неизвестности. Родители Рамиса, как ни странно, на переезд согласились без лишнего ворчания. Это было на них не похоже.

Стук в дверь. Мать пошла открыть. Попятилась и стала искать глазами Рамиса. В дом вошёл Корнилов в своей черной кепочке.

– Доброе утро, страна! – улыбаясь, приветствовал он, – Понимаю, не ожидали. Прошу прощения за такой ранний визит.

Он снял ботинки и прошёл в кухню, стаскивая с головы кепку.

– Рамис, я вижу, что вы уже собрали вещи, – указывая на сумки в коридоре, сказал Корнилов, – это очень хорошо. Ко всем вашим прочим достоинствам вы ещё и удивительно пунктуальны.

– Может, чаю хотите? – предложила мать, задирая голову, чтоб рассмотреть высокого Корнилова.

– О нет, спасибо! – он снова повернулся к Рамису, – Нам надо ехать.

Капитан поднял брови и развёл руками, дескать, он тут совсем не при чем.

– Как... Уже?

– Да, уже. И как можно скорее. Прошу вас!

Было видно, что Корнилов нервничал – он щелкал пальцами, перекладывал кепку из одной руки в другую, хмурился. Это никак не вязалось с его поведением во время знакомства с Рамисом и вербовки.

Рамис встал из-за стола и вышел в коридор. Капитан вышел за ним.

– Мы собрали вещи и готовы ехать, – сказал Рамис достаточно твёрдо, чтобы капитан не заподозрил саботажа, – скажите только, к чему эта спешка?

Корнилов оглянулся на остальных. Те делали вид, что не интересуются разговором и усиленно пили чай с печеньем.

– По дороге скажу. Обещаю. Нужно ехать немедленно!

- Эй! Все сюда! – крикнул Рамис, заглядывая в кухню, – Через десять минут отъезд, проверьте, чтобы никто ничего не забыл!

Корнилов выдохнул, прикрывая глаза. Рамис побежал в свою комнату – бросать свои вещи в рюкзак.

Когда сумки уже грузили в фургончик с аббревиатурой «ГРЧ» на боку, Корнилов зашёл в дом и вернулся оттуда, неся горсть деревянных фигурок.

– Рамис! Я вам поражаюсь. Как вы могли это оставить?!

Рамис скривился. Он не хотел брать их в новую жизнь, ну да что уж теперь! Пусть будут. Он закинул фигурки в рюкзак, где оставалось ещё свободное место.

Фургон тронулся. За рулём сидел сам Корнилов, что тоже было весьма странно. Обычно высокопоставленные лица ездили с водителями. А тут он приехал один.

Рамис сел рядом, на переднее кресло и с нетерпением ждал, когда автомобиль хоть немного отъедет от дома, чтобы спросить, зачем была нужна эта спешка. Леда закапризничала сзади, и Апани стала её шёпотом уговаривать.

– Мне поступили сведения, что Верону в скором времени закроют, – не дожидаясь вопроса, сказал Корнилов. Он мельком взглянул на Рамиса, и тот по глазам понял, что капитан не врет.

– Если бы Верону закрыли, то, как бы я ни пытался применить все свое влияние, вас бы оттуда не вытащил, – объяснил он.

– Ой! – вскрикнула Апани, – А я-то, дура, не догадалась оставить Найду записку в доме! Ни у него дома, ни у тебя! А как же он поймёт, где я...

Рамис обернулся. На лице Апани был написан ужас. Он нахмурился. Действительно. Прокол. Но все же – это если Найд вообще вернётся. Во что Рамис уже, если честно, не верил.

- Ладно уж, - вздохнул Рамис, - думаю, его вообще нет в городе. Иначе бы он уже вернулся домой, учитывая, что здесь творится.

Он прикрыл глаза, откидываясь на сиденье и пытаясь расслабиться. Все было очень сумбурно. Рамис не любил принимать решения вот так. Но выбора особо не было. И, да – если в связи с происходящим Верону закроют, Найд при всем желании не попадет обратно.

«Прости меня, дружище, - мысленно обратился Рамис к Найду, - я не знаю, верно ли я сейчас поступаю, но я не вижу иного выхода»

***

Новую встречу с Тильдой Найд ждал, как ребенок подарков. Он уже понимал, что все произошедшее с ним, с Верой и с другими пропавшими – каким-то образом связано. Оставалось понять, каким именно.

- Скучаешь?

С довольной улыбкой Тильда приземлилась на свободное место неподалеку от Найда. Она пришла под конец рабочего дня. Найд уже и не ожидал Тильду увидеть, вспомнив, как резко надзиратели направились за ней в конце прошлого их разговора.

- Да как скучаю, - усмехнулся Найд, - тут не поскучаешь с такой-то информацией.

- Это только сначала так кажется, а потом все одно. Приедается. Даже такая трешанина. Впрочем, ты что-то еще вспомнил? Особенно меня интересуют пещеры. Ты что-то там видел еще?

Найд пожал плечами.

- Да нет, вроде бы. Хотя… да. Пещера, в которую я лазал, заканчивалась гротом, а в нем как будто бы ранее стояло заграждение из решетки. Только, когда я был уже там, решетка была сломана.

- Вот так это и случилось, - вздохнула Тильда, - впрочем, я говорила Пал Валентинычу, что затея так себе.

- Вы держали там этих существ?

- Не их. А их предыдущие версии. Ты знаешь, кто такие существа с двойным циклом жизни?

- Э-э… типа бабочки и гусеницы?

- Именно! Тут оказалось точно так же. У этих существ была предыдущая стадия в виде огромных когтистых ящериц. Приходил срок, ящерица строила кокон, и через некоторое время из него появлялся… кто-то другой. Кого мы ни разу не видели. Но я полагаю, видел ты.

- Вы об этих галлюцинациях на улице?

Тильда покачала головой.

- Я склоняюсь к тому, что это не галлюцинация. Тут должен быть другой механизм. Они мастерски мимикрируют, и мы почему-то не отличаем их от людей. А вот ты их видел такими, какие они есть.

- Почему же?

- Знала бы я, почему! Впрочем, догадка есть. В том гроте со сломанной решеткой, были созданы все условия для успешного превращения. Нами созданы, ими воспроизведены. Там даже есть искусственный источник облучения…

- Радиация?!

- Тс-с, не ори так, - зашипела Тильда, оглядываясь, - не привычная нам радиация, другое излучение. Но черт знает, как оно там влияет на самом деле. Может, обыкновенная наша радиация и того лучше.

Найд начал догадываться.

- Хотите сказать, меня облучили?! И началось вот это все?

Тильда скривила рот.

- Это пока что самая возможная версия. Ведь то, что с тобой происходит: возможность видеть их, возможность пользоваться базой знаний…

- Это вы сейчас так галлюцинации назвали?

- Это ты сказал про галлюцинации, - жестко отрезала Тильда, - хотя сам понимаешь, что галлюцинация потому так и называется, что нереальна. А ты видел вполне реальные вещи.

Она ненадолго задумалась, затем продолжила:

- Остальное лежит в области моих догадок и случайных открытий. По неосторожности один из военных забыл у нас папочку с документами, которую я быстро прикарманила. На одной из страниц я увидела аббревиатуру «РЭКС», что расшифровывалось, как «радикальный эксперимент по контролированию ситуации».

- Какой ситуации?

- Возможно, военной. Так или иначе, документы касались этих существ, и я привыкла уже называть их рэксами. Как же меня спрашивали потом за эту папочку…. Но я отмазалась каким-то чудом. Впрочем, информации там было мало, только гипотезы и предположения. Вот оттуда-то я и знаю, что у рэксов существует что-то по типу общей базы знаний, к которой каждый имеет доступ. Полагаю, и у тебя пробиваются зачатки разума, - усмехнулась Тильда.

- Очень смешно, ага.

Тильда развела руками.

- Это все, что я знаю. Остальное лишь домыслы и слухи. Но от своего информатора я узнала, что после обвала некоторое количество ящериц сумело выбраться из пещер. А так как они довольно агрессивны и прожорливы, то… нетрудно предположить, что сейчас творится в Вероне.

Найд закрыл лицо руками. Получалось, что он не только сбежал, он еще и бросил жену с другом в беде.

- Я только не понимаю, как это связано. Зачем этим рэксам держать ящериц в пещерах, облучать?

- Думаю, это борьба за жизнь. Насколько я узнала из того документа, рэксы не могут размножаться. К размножению способна только первая стадия, которая, увы, неразумна. И только взяв под контроль первый цикл жизни, а особенно этап кокона, рэксы могут контролировать свою численность. Предполагаю, у них остро встал вопрос выживания.

- А взялись-то они откуда?

- Я почем знаю? С нами им было запрещено говорить. Но я знаю одно: они не с этой планеты. Как ученый могу тебе сказать. Если наша атмосфера для них губительна, тут что-то не так.

- Логично…

- Вот и все, - вздохнула Тильда, - я рассказала, что могла. И если раньше я тебя предостерегала от возвращения в Верону, то сейчас хочу сказать лишь одно: если сбежишь, беги подальше от столицы. Твоей мутацией заинтересуются все, кому не лень. Я тебя уверяю. И тюремная жизнь покажется тебе раем. Впрочем, рэксам ты тоже можешь быть интересным. Они явно задаются вопросами сохранения популяции. И, как мне видится, их больше не устраивает зависимость от пересадок органов, читай – зависимость от людей…

Найд блуждал глазами по потолку, словно пытаясь найти там ответ. Все звучало логично, но, черт возьми, настолько нереально, что в это можно было только поверить или не поверить. Уложить в голове все так, словно происходящему есть какие-то доказательства, не представлялось возможным.

- Выходит, - прохрипел Найд, у которого пересохло в горле, - военные заинтересовались способностями рэксов и каким-то образом приспособили их под свои цели?

- Возможно, - пожала плечами Тильда, - но я не буду много говорить на эту тему. За подобные разговоры меня сюда и упекли. Поэтому – достаточно будет простого «спасибо» за информацию. Я даже тебя не прошу молчать об услышанном. Потому что едва ты откроешь рот, ты сам увидишь, что с тобой будет. И как быстро ты снова окажешься в камере. И хорошо, если в камере.

- Я уж понял, - тяжело вздохнул Найд, - что ж… Спасибо!

- Иди воды попей, - кивнула Тильда на стоящий в углу цеха кулер, - а я вернусь к своей обычной работе. Больше на заводе мне делать нечего.

Глава 10

Шатаясь четвёртый день по Китежу, Дин понял, что тут ему делать больше нечего. По правде говоря, он мог выехать в Верону сразу же после подслушанного в парке разговора. Было необходимо возвращаться к работе и как минимум съездить в областной следственный орган. Дину хотелось получить все заключения по Фарелу лично в руки. Но было довольно тревожно возвращаться и давать о себе знать. Наверняка ведь и Демченко уже в курсе, что он сбежал. Это ещё большая удача, если он пока не знает, что, впрочем, маловероятно. Но, что самое обидное, что все это было зря! Вера просто исчезла в никуда. В Китеже люди стабильно исчезают и вроде бы - ура, зацепка! Схожие случаи. Но как бы не так. Зацепок и здесь нет. И это только больше запутывало дело.

Дин посмотрел на наручные часы: почти одиннадцать. Он решил ехать в следственный комитет, а оттуда сразу в Верону. Если он объявится в Вероне после почти недельного отсутствия - ему крышка. Другое дело, если он объявится с документами... И совсем другое дело, если эти документы прольют свет на убийство Фарела и того, второго, о котором Дин пока только слышал. Вот тогда можно будет объявлять не выговор, а благодарность! А то, что он сбежал - ну, замнут как-нибудь. Главное ведь что? Главное - результат.

Кроме всего прочего, внимательный к деталям майор и в Китеже заметил одну странную закономерность: исчезновения людей случались регулярно, прямо перед очередной отправкой фур с мебельного завода. А в Вероне исчезновения были приурочены к отходу грузового поезда с шахты. Дин не понимал до конца, зачем это делалось, но его надрессированная годами службы чуйка говорила, что к этому факту надо отнестись внимательнее.

А это значило, что, несмотря на успех или неуспех в следственном комитете, обязательно надо было ехать в Верону! Пробиваться на шахту, смотреть записи с камер. Глядишь, и про Веру он что-нибудь узнает…

Определившись с порядком действий, Дин бодро зашагал на автовокзал. Оставалось найти машину. А полицейское удостоверение даст ему приличную скидку, если вообще не бесплатную поездку! Шикарно.

Дин остановился перед палаткой с кофе и выпечкой. Раньше он брезговал есть в таких местах. Но, черт подери, других вариантов поблизости он не видел. А времени искать не было.

Симпатичная продавщица подала Дину довольно большой бумажный стаканчик с чёрным кофе. Дин попросил насыпать сахара по максимуму - дурацкая привычка, но только такой кофе его бодрил! Подумав немного, попросил и пару пирожков с мясом. Выглядели они вполне прилично. В Вероне народ постоянно кучковался у таких вот палаток, особенно на рынке.

«Стало быть, не травились, - успокоил себя Дин, - наверное, и здесь все нормально»

Он отошёл к высокому круглому столику и поставил на него стаканчик. Перед тем, как откусить пирожок, внимательно его осмотрел. Понюхал. Вроде бы ничего подозрительного. Оглянулся.

Мимо сновал народ, но на него не обращали никакого внимания.

«Балда! - сказал он себе, - Ты ж без погон своих, без фуражки - кто поймёт, что ты полицай? Никто. Ешь себе спокойно»

Но ему все равно было неловко. Ещё неделю назад они устраивали рейды на подобные закуточки: вызывали санитарные проверки, разгоняли попрошаек и пьяниц, для которых возле палаток было будто мёдом намазано. Они постоянно ошивались где-то рядом. И вот теперь он сам завтракает в таком месте.

Затолкав в себя пирожки, оказавшиеся довольно таки вкусными и запив все это дело невероятно сладким кофе - продавщица сахара не пожалела, Дин зашёл в здание автовокзала. Маршруток до Вероны, разумеется, не существовало. Но, быть может, до следственного комитета можно было доехать.

Дин не знал, где в точности расположен следственный комитет, но точно знал, что где-то недалеко от Сархи. Сарха тоже была рабочим городком, но имела статус повыше, чем Верона. На порядок крупнее, инфраструктура лучше. Да и вообще - чем ближе к столице, тем лучше жить. Там все прикормленные.

«Стало быть, сначала в Сарху! - решил Дин, - А там уж поспрашиваю и скорректирую маршрут!»

Когда он подошёл к окошечку, чтобы узнать, как добраться до Сархи и протягивал девушке идентификатор, у него появилось смутное предчувствие беды. Кассирша слишком пристально вглядывалась в страницы документа, а потом вообще начала кому-то звонить. Дин забеспокоился, думал было засунуть руку в окошко, выдернуть идентификатор и дать деру, но это было слишком рискованно. Так бы он точно привлек к себе ненужное внимание. Справа от него открылась дверь, и оттуда вышел охранник. Он подошёл к Дину. Тот хотел было козырнуть удостоверением, но не успел.

- Ваши документы?

- Мои.

Охранник взял Дина за руку повыше локтя, кивнул девушке, она протянула ему в окошко идентификатор, и он засунул его в задний карман брюк.

- Пройдемте.

Его привели в небольшую комнатку без окон. К стене был придвинут стол с двумя стульями по бокам. Сразу около двери стоял ещё один стол, рядом - кресло на колёсиках. На столе имелся телефон, и лежала открытая толстая тетрадь с ручкой по центру. С потолка свешивалась тускло светящая лампочка без абажура. На этом все.

Дин развёл руками, мол - и чего вы добиваетесь? Он полез в сумку, чтоб достать свое удостоверение и с наслаждением ткнуть этого оборзевшего охранника носом в его звание.

Охранник дернулся, ожидая, что Дин достанет оружие или ещё чего, но, когда из кармана сумки показалась красная корочка, расслабился.

-Вот, - Дин сунул раскрытое удостоверение тому в лицо, - смотрите, падлы.

«Ишь вы, крысы канцелярские!» - ругался он про себя. Канцелярскими крысами Дин считал тех коллег или причастных к органам сотрудников, кто, по его мнению, на работе просто протирает штаны, в то время, как реальные люди делают реальное дело.

«Ишь, ходит тут, дубинкой трясёт!»

Охранник скептически взглянул на Дина, потом снова в удостоверение.

- Ну? - прикрикнул на него Дин.

- Ну. Я в курсе.

Это было сказано так насмешливо, что Дин похолодел. Обычно его удостоверение майора полиции имело совсем другой эффект.

Охранник тем временем подошёл к телефону и покрутил диск.

- Алло? Да, у меня. Сидит. Сколько мне его ещё держать? - он не называл имён, но Дин почему-то сразу подумал на свое столичное руководство - Демченко или кого повыше.

«Неужели прокол?»

- Ага, ага, понял. Понял. Сейчас подготовим.

Охранник сбросил вызов и, не отнимая трубку от уха, стал набирать кому-то снова.

- Рафик? Рафик, давай машину сюда, к автовокзалу. Да, да, срочно. Ага. Жду.

Повесив трубку, охранник развернулся к Дину лицом, присаживаясь на край столика.

- Куда мы поедем? - пробормотал Дин, порядком напуганный таким обращением. Давненько с ним так не обходились. Обычно он был на противоположной стороне баррикад.

- Куда надо, туда и поедем.

Что-то было не так. Что-то изменилось, но почему? Последний раз с ним так разговаривали только после того прокола. Потом выслали в Верону, лишили столичной прописки, да и успокоились. А сейчас-то что он натворил? Разве это из-за побега? Так мало ли по какой причине... Он сейчас придумает, что сказать! Он причину найдёт!

«Разберусь только, и тебе, гнида, не поздоровится! - думал Дин, злобно зыркая на охранника, - Будет он мне тут хамить. Мне! Нашёл, блин, кому!»

Тот не обращал на эти злобные взгляды никакого внимания, прежде всего наблюдая за руками Дина. Внезапно телефон зазвонил.

- Алло? Да, слушаю. Как изменились? Так. Ага. В Верону? Угу, угу. Принял. Всего доброго.

Дин облегчённо выдохнул. Его не повезут на ковер! Это была отличная новость. А со своим начальством в Вероне он сможет договориться! Удача!

Пришёл, по всей видимости, Рафик и сообщил, что машина ожидает у автовокзала. Охранник вернул Дину идентификатор и удостоверение, и они проследовали к машине.

- Раф, - застегивая на руках Дина наручники, сказал охранник, - я с вами не поеду. Дел невпроворот. Ты уж за ним следи, двери заблокируй. Чтоб не сбежал. Высадил в Вероне - и дуй сразу обратно. Понял?

- Понял, понял.

«С чего я должен бежать? - усмехнулся про себя Дин, - Неужели эти идиоты полагают, что мне это надо?»

Он прижал к себе сумку, пошевелил руками - наручники довольно болезненно давили на запястья. Рафик посмотрел в зеркала, завёл двигатель, и они покатили.

Ближе к вечеру Рафик довёз Дина до автовокзала Вероны, высадил, снял с него наручники и свалил восвояси. Сердце Дина ликовало. Неужели дом? Он до сих пор не мог поверить в свою удачу. Сидя в той комнатке, он мысленно готовился к тотальному разгрому от самого Демченко. Но нет. Живём!

Мысль о том, что он так и не вышел ни на одну зацепку, чтоб найти Веру, омрачила его радость. Ну, ничего. Он ещё покопает. Сейчас Дин направлялся прямо к полицейскому участку в полной уверенности, что возьмёт ситуацию под свой контроль. Стоит только вернуться к работе. Но что-то не давало покоя. Что-то изменилось здесь в его отсутствие. На улицах было непривычно пусто. Не ездили маршрутки и уазики-такси.

«Где все?»

В участке его встретили с неописуемым восторгом. Даже начальник пожал руку и сказал «с возвращением». Тоха так вообще - все порывался что-то рассказать и звал в кабинет.

Дин нахмурился. Слишком все идеально. Слишком уж. Никто не пилит его за отсутствие.

На улице, где-то вдалеке, раздались крики. Дин подскочил к окну. Ничего не видно, но кричат. Он повернулся к коллегам. Тоха весь сжался. Начальник задумчиво почесывал щетину на подбородке.

- А что тут у вас происходит? - вкрадчиво начал Дин.

- Трындец, если по сути, - начал Тоха, но начальник перебил его:

- Дин, аврал тут у нас непонятный. На склад, помнишь, вы выезжали? Фарела когда порезали? Ага. Ну, вот, таких убийств ещё штук двадцать за эту неделю - из зарегистрированных.

Дин повернулся к окну: его внимание привлёк новый шум. По улице бежало человек десять, кто с сумками, кто с рюкзаком.

- А это что? Куда бегут?

- Не куда, а от кого! - вставил Тоха.

Начальник подошёл к окну и вгляделся в бегущую группу.

- Тоха прав. Бегут они от своих собственных предрассудков. Пошёл слух, что людей убивают какие-то существа - что-то среднее между драконом и гигантской ящерицей. Знаю, что ты хочешь сказать, но я думаю, эти слухи имеют под собой реальный базис, так скажем. Свидетели есть. Но мы лично - не видели. Как ни приедем, так уже поздно.

- Ага, и лужи крови, - ввернул Тоха.

Решимость Дина разобраться со своими делами упала ниже некуда.

«Куда я, блин, приехал?» - повторял он про себя.

- Но самое паршивое даже не это, - сказал начальник, - самое странное во всей этой истории то, что приехали гвардейцы из области и потихоньку, за вчерашний день, перегнали отсюда почти все уазики, кроме служебных. Те, что принадлежали автопарку.

- Да ладно?!

- Ага. Но я так чую, и служебные под угрозой. И количество маршруток поубавилось.

Дин напряжённо думал. Вся ситуация была слишком похожа на...

- Черт! - завопил он, - Вот чего они добиваются! Я когда в столице работал, там в одном городке эпидемия началась. И столица применяла те же самые меры! Черт! Они потихоньку закрывают Верону!

- Гонишь! - не поверил Тоха.

- Точно говорю, - задыхаясь, торопливо говорил Дин, - точно, блин. Тогда тоже и машины вывезли, потом ещё конвой по периметру поставили. С дозволением стрелять на поражение. Черт подери! Значит, столица уже в курсе происходящего! И даже больше, чем мы!

Дин распалялся все больше и больше, и даже начальник не посмел затыкать его.

- Так вот почему доступ к базе не дают! Вот почему! Гниды! Скоты! Вот кому-нибудь из вас доступ открывали в последнее время? А?! То-то и оно!

- Ладно, Дин, ты не горячись, а то себе на статью наговоришь, - предупредил начальник, - мне пора идти, а Тоха пусть тебя введёт в курс дела. Не знаю, где ты шлялся, и знать не хочу. Завтра приступаешь к работе. Дел по горло, а все наши куда-то пропали. Все. Я пошёл.

Дин отвернулся и облокотился одной рукой на подоконник, второй выуживая сигареты из кармана и закуривая. Пока что на улицах было тихо. Но он уже понял, почему место, куда его должны были отвезти, поменялось в последний момент. Он понял, что все это значило для него. Все было весьма прозрачно.

«Если останусь жив, я вас всех, гниды, выведу на чистую воду. Всех. До одного», - пообещал он себе, сжимая зубами сигарету.

***

Обсуждать побег проще всего получалось на заводе, когда можно было занять любое место в просторном цеху и хоть немного отдалиться не только от вездесущих охранников, но и не менее любопытных заключенных. Густав настрого запретил Найду даже намекать на побег в присутствии посторонних.

«Крысы, - говорил он, - есть везде. Особенно здесь, где за парочку интересных фактов охранники притащат тебе сигареты, выпивку или даже женщину»

Вот и на этот раз Гусь дождался, пока Найд заберет заготовки и отойдет в сторонку к небольшому верстаку, после чего подсел рядом.

- Я бы сначала выслушал твою версию, - ухмыльнулся Гусь, понимая, что Найд с нетерпением ждет, что он скажет.

Найд пожал плечами.

- Из самой тюрьмы не вариант, по дороге на завод – тоже. Везде эти ограждения, да и не спрятаться нигде. Застрелят. А вот с завода можно было бы. Если б только нас не отделили в отдельный корпус.

- Верно мыслишь, - улыбнулся Густав, - уж не такой тормоз, как я полагал. Это, однако, радует, хе-хе. Сотрудничать с тугодумами я даже тебе не советую. Впрочем, не бери в голову, - отмахнулся он, замечая, что Найд начинает злобно сопеть, - надо обсудить условия сделки.

- Сделки?

- Ну, конечно! Мне ведь в одиночку все провернуть проще, чем тебя к себе цеплять. И ты должен понять, что я ничего просто так не делаю. Не благотворительный фонд, чай.

Найд молча сопел. Впрочем, то, что Гусь выставит какие-то требования, было более чем ожидаемо.

- Мне нужны люди в банду. На предыдущем деле много народу полегло. И я помогу тебе только при условии, что ты потом будешь работать у меня. Брать абы кого с улицы не хочу.

Найд тяжело вздохнул.

- Не уверен, что смогу выполнить твои условия. Все же у меня жена в Вероне осталась. Надо возвращаться домой.

Глаза Густава сделали полный оборот и, выровнявшись, в упор смотрели на Найда.

- А у тебя нет другого выхода. Или ты думаешь, что после отсидки ты все еще работаешь на шахте? И что вообще получишь работу? Да тебя первой же проверкой обратно в камеру упекут! И что твоя жена на это скажет? Она будет за вас двоих батрачить что ли?

Найд цокнул. И снова Густав был прав. И снова он ни о чем не подумал, кроме сиюминутного желания освободиться. Его будущее было отнюдь не радужным. Теперь он еще ниже в своем статусе. Даже ниже, чем честно отсидевшие. Найду теперь нельзя практически ничего, что требовало бы предъявления идентификатора. Он должен полностью уйти в тень… Ну или каким-то образом изменить сведения о себе в базе. Или делать новые документы. М-да…

- То-то и оно, - ткнул в него пальцем Гусь, - ты все равно рано или поздно ступишь на эту дорожку. И у тебя есть выбор: хрен пойми как или с более-менее адекватным знакомым.

- Адекватным…

Густав расхохотался. Охранники начали недовольно зыркать в их сторону.

- Ладно, ты прав, - нехотя признал Найд, - я действительно не думал о последствиях. Идет. Но с одной оговоркой: мне надо будет хоть иногда бывать дома. Знаю, что ты промышляешь где-то в районе Сархи…

- Что? Ты о чем? Мы повсюду колесим! Или ты думал, я сижу на одном месте, как придурок, и жду, пока меня словят?!

Гусь немного помолчал, затем осторожно обвел взглядом цех.

- В общем, не ссы, сможешь видеться с женушкой. Это я тебе гарантирую.

- Что ж… тогда по рукам.

- Лапу только свою мне не суй, и так внимание привлекли выше крыши, - проворчал Густав и отвернулся, начиная усердно работать молотком.

***

По полицейскому участку с кружкой горячего дымящегося кофе ходил Дин, мрачнеющий с каждой минутой, а следом за ним – Тоха, вводящий его в курс дела. Дин остановился напротив окна, смотря в темноту.

- И что, действительно, это ящеры?

- Да бред это какой-то! Откуда бы они взялись? Народ нафантазировал.

Дин покачал головой.

- Если слух пополз, значит, под ним есть подоплека… На ровном месте ничего не возникает. Советую достать штурмовое оружие.

- А…э… почему мы? Разве из округа не пришлют какой-нибудь отряд? Помощь?

Дин поставил кружку на подоконник и повернулся к напарнику.

- Ты серьезно в это веришь? После того, как нас буквально послали с базой, как перегнали основной транспорт… Черт, да я более чем уверен, что администрации в городе уже нет! Весьма вероятно, они все задолго до полного трындеца дисциплинированно собрали манатки и свалили. И очень возможно, что мы – единственные представители власти, оставшиеся в Вероне.

- Дин, не нагнетай, - трусливо проблеял Тоха.

- Хорошо, если я нагнетаю! Очень хорошо…

Дин снова отвернулся к окну и нахмурился. Чутье майора вопило о необходимости штурмового оружия. Ну, так называемого… По сравнению с дубинками и штатными пистолетами могло сойти за штурмовое.

Дин решительно прошел по коридору до неприметной железной дверцы с кодовым замком. Постоял, припоминая комбинацию. В последний раз он ее набирал никак не меньше десяти лет назад – когда какие-то придурки засели на складе и грозились все взорвать. Подмога из округа, ожидаемо, не выехала, начальник поднял всех оперативников, и они бросились в сортировочный центр. Дин только потом понял, насколько это была глупая идея. Но ждать помощи не приходилось, а действовать надо было быстро.

Набрав шестизначную комбинацию, Дин с силой рванул запищавшую дверь на себя. Ему открылось пространство чуть больше вещевого шкафа, где аккуратно в рядок стояли на подставках видавшие виды карабины и дробовики. Включив свет и обежав глазами скудный арсенал, Дин выбрал себе одну из винтовок. Проверил ее визуально, после чего открыл небольшой ящичек и принялся заряжать магазины патронами. Один магазин пристегнул к ружью, два других рассовал по карманам брюк. Проделал те же самые действия с другим таким же ружьем и вручил его Тохе. Тот округлил глаза.

- Мы же не… мы же пойдем прямо сейчас за ними охотиться?

Дин вздохнул. Вот так и проверяются люди. Тоха вроде нормальный парень, но как стрессовая ситуация – дает заднюю. Причем стресс для него это исключительно нарушение личной безопасности. На убийства ездил – ничего, нормально. Даже не блевал.

Дин поднес ружье почти к самому носу напарника.

- Бери. И радуйся, если не понадобится. Хотя мне что-то подсказывает, что скоро будем палить.

- А Пал Палыч?

- А что тебе Пал Палыч? Он ушел, - развел руками Дин, - а у меня есть право доступа к этому оружию, как и право его применить в экстренной ситуации.

Тоха дрожащими руками принял ружье от майора. Тот нахмурился и отвел ладонью ствол от своего плеча. Покачал головой. Их всех учили обращаться с ружьями. Вот только недостаток практики наложился на стрессовый фактор…

«Мне сильно повезет, если Тоха меня сегодня не застрелит», - пронеслось в голове у Дина.

- Давай-ка похолостим, - предложил он, открывая ящичек с наклейкой «холостые!», - возьми вон там два пустых магазина и заряди их. С боевыми не перепутай. Вообще давай их сюда.

«Глядишь, после тренировки уйдет у него эта дрожь в руках, - подумал Дин, - да и мне не помешает вспомнить азы обращения с ружьем. Все же не каждый день стреляю»

Едва Дин отстегнул магазин, как с улицы донеслись крики. Быстро проверив, чтобы патроны внутри были боевыми, он поставил магазин обратно и передал ружье Тохе.

- Похолостили, блин, - сквозь зубы пробормотал он.

Взяв свое ружье, Дин медленно и тихо подошел к окну и, спрятавшись за стену, мельком выглянул наружу. А что тут увидишь? Уже стемнело, а из освещения только пара фонарей на территории. У входа и у ворот. Да, в кармане есть фонарь, но он ручной. С одной руки особо не постреляешь…

- Налобник есть? – спросил Дин у Тохи.

Тот покачал головой.

- Черт.

Выглянув еще раз в окно, Дин заметил, что кусты у ограды как-то странно шевелятся. Непохоже, чтобы было ветрено…

Странный звук раздался практически возле самого окна, и Дин машинально сделал шаг назад. Через секунду в окне что-то мелькнуло, и на пол со звоном посыпалось битое стекло.

- Вперед! – заорал Дин, разгоняясь по коридору и чуть не сбивая с ног застывшего Тоху.

На бегу Дин обернулся и увидел в оконном проеме большую чешуйчатую голову. Не задумываясь, он начал стрелять. Это ничего не изменило, и Дин помчался дальше, иногда оборачиваясь и еле успевая выхватить вниманием картинку. Вот из проема показалась морда – действительно, большая ящерица. Блестящие черные глаза, гладкая чешуя, две дырочки ноздрей. Лапа. Полусогнутая, чешуйчатая, оканчивается пятью острыми когтями.

Выстрел. Попал. Но ящерице хоть бы что. Завела вторую лапу. Спокойно елозя брюхом по осколкам стекла в раме, перелезла полностью.

Дин выстрелил еще пару раз. Попал. Ноль реакции. Заметив сильное ускорение у ящерицы, побежал за Тохой со всех ног. Тот же, несмотря на свои габариты, от страха скакал горным козликом.

- В подвал! – скомандовал Дин.

В подвале был резервный выход на улицу. Добежав до конца коридора, Дин с удивлением обнаружил, что их никто не преследует. Он осторожно глянул за угол – никого. Но медлить было нельзя. Если в участок пробралось еще несколько тварей, пиши пропало. Их не так-то просто завалить с ружья – уже несколько выстрелов по цели не дали никакого результата.

- Быстрее, давай, - поторапливал Дин напарника, пока тот бежал вниз по лестнице.

Открыли подвал, вбежали, закрыли дверь. Дин сел прямо на пол, тяжело дыша.

- Ну и тварь, - проговорил он, ставя оружие на предохранитель, - не, ну ты видел?

- Теперь видел, - слегка заикаясь, пробормотал Тоха, - а я думал, они все сбредили.

Дин поднялся на ноги и, пошарив рукой по стене, щелкнул выключателем.

- Зря. Я же говорил – слухи на пустом месте не рождаются. Тем более, что я лично видел, как исполосовали Фарела. Теперь понимаю, чем.

Дин задумался. Оставались непонятными две вещи: во-первых, что это за твари, и откуда взялись, а, во-вторых, откуда у них такая агрессия. Не особо разбираясь в животных, майор полагал, что причиной агрессивного поведения может быть только посягательство на что-то личное – территорию, детеныша, еду, ну или на худой конец, бешенство. Была ли эта тварь бешеная? А черт ее знает! Бешеных собак Дин встречал. Бешеных лис, бывало, отстреливали – еще в столице. А о состоянии здоровья доселе невиданной зверюги он судить не мог…

- Надо выходить, - покосился Дин на другой конец помещения, где была небольшая лестница наверх и дверь.

- Я не хочу, - чуть ли не захныкал Тоха, - ее пуля не берет вообще.

«Только этого не хватало», - Дин мысленно закатил глаза.

- Берет, берет. Просто чешуя толстая. Наверное, есть места, куда точно пробьет. Думай, Тоха, думай. Не позволяй себе скатиться в панику. Тварь не бессмертная.

- Ну…в глаз, наверное, можно попасть… или в шею, - неуверенно промямлил напарник.

Он весь трясся и клацал зубами. Дин понял, что это адреналиновый отходняк.

- Слушай, дружище, - постарался он говорить одновременно доброжелательно и твердо, - мы должны ее убить. Иначе она убьет нас, а потом выйдет в город и убьет еще десяток жителей.

- Так мы выходим, не чтобы смотаться?! – взвизгнул Тоха.

Дин покачал головой.

- Мы выходим убить ее. И надо это делать прямо сейчас, чтобы застать ее врасплох сзади. Ты ведь помнишь, куда ведет эта дверь?

- На…на зад-дний д-дворик.

- Хорошо. Мы сейчас выйдем и вместе всадим в нее два магазина. Понял?

- П-понял…

- Молодец, - хлопнул его по плечу Дин.

Он поднял ружье, снял его с предохранителя, направил в сторону и быстро, но аккуратно и тихо пошел в сторону дальней двери. Приложил ухо. Прислушался. Глянул в имеющийся глазок, но из-за темноты невозможно было что-либо разглядеть. Вроде бы нет никакого движения. Это уже хорошо…

Аккуратно открыв дверь, Дин быстро глянул направо и налево. Поднялся по небольшим ступенькам, за ним поднялся и Тоха. Оказавшись на земле, Дин позволил себе осмотреть территорию всего на долю секунды дольше обычного, и именно в этот момент сзади раздался душераздирающий вопль напарника.

Быстро обернувшись и оценив обстановку, майор хаотично всадил полмагазина в ящера, который напал на Тоху сзади. Все его когти плотно увязли в тохиной спине, а тот только дрыгал руками и ногами и орал. Дин разрядил весь магазин в голову ящера, быстро откинул его, вставил новый. Это возымело хоть какое-то действие. Рептилия рыкнула и потрясла головой. Дин воспользовался этим, чтобы стрелять наугад туда, где могло бы быть ухо – если они вообще у твари были.

С горечью отметил, что Тоха больше не дергается. Краем глаза заметил движение где-то чуть поодаль.

«Неужели еще один?!»

Выстрел. Обожгло плечо. Ящер ломанулся к нему, но был снесен метким выстрелом в глаз. Дин обернулся. К нему спешил его начальник.

- Крупная дробь, - улыбаясь, прохрипел он.

Выстрел. Начальник упал, не добежав до Дина пару шагов. Дин рухнул с опозданием на долю секунды.

«Кто стрелял?!»

Дин рассудил, что лучше бы ему лежать лицом в землю и притворяться мертвым. Снова подсказала чуйка. Ведь он бывал в переделках, и не все они заканчивались слишком удачно.

«Тоха и Пал Палыч мертвы, - сказал он себе, - один я остался»

Едва дыша, он отметил какое-то движение совсем рядом. Как будто что-то волокут. Дин догадался, что тащили труп застреленной Пал Палычем твари.

***

Дин лежал ничком уже целую вечность – по крайней мере, время так долго тянулось для него. Он не решался поднять голову, опасаясь, что тотчас же по ней прилетит пуля или картечь – чем там убили Пал Палыча? Майор лежал в полной тишине, понимая, что стрелявшие скорее всего давно уже ушли, и никто за ним не следит, но проверять это все равно не хотелось. Единственный вопрос, который крутился у Дина в голове, это цель стрелявших. Дин прокручивал в памяти все этапы произошедшего и не мог найти ответа.

«Они же стреляли именно в нас – в меня и начальника. Почему? Почему не в неведомую тварь? И откуда они вообще появились? Как они проникли на огороженную территорию участка так, что мы этого не заметили?»

Дин со вздохом начал приподниматься. Когда он оперся на руки, жжение в плече усилилось. Оглядываясь по сторонам, майор пощупал раненое место. Вроде бы ничего серьезного, но обработать нужно обязательно. Он аккуратно встал, убедившись, что за ним никто не следит. Про себя отметил, что оказался прав – стрелявшие действительно уволокли тушу ящера.

«Браконьеры, может? – спросил Дин сам себя, - Вероятно, уже кто-то из «шишек» захотел заиметь себе на память коготь или, например, кожу твари? А те и рады стараться!»

Тоха лежал лицом вниз. Дин аккуратно перевернул его и понял, что когти прошили его бедного напарника насквозь. И речи быть не могло о том, что Тоха каким-то чудом остался жив. Его рубашка и штаны пропитались кровью – неудивительно, ведь он лежал в своей же луже. Дин вздохнул и покачал головой. Бедняга. Он был слегка трусливым, но совершенно беззлобным человеком. Тоха не заслужил такой смерти. Ну, да что уж…

Дин прошелся до тела начальника и легонько потряс его за плечо, словно бы тот мог избежать смерти. Но и Пал Палыч не откликался. Всего на его теле Дин нашел несколько дробовых отверстий: в районе сердца и правого легкого. Вряд ли бы он с такими меткими попаданиями выжил. Вряд ли…

Дин медленно побрел в сторону участка. Что он собирался делать? Промыть свою рану, во-первых. Это обязательно. Тохе и Пал Палычу он уже ничем не поможет, а себе следовало бы. Что-то подсказывало, что в такой период в городе будет трудно получить медицинскую помощь. Вполне вероятно, что больницы уже переполнены пострадавшими, а если руководство центральной городской еще и свинтило, как свинтила вся веронская администрация….

«Твари!» - сквозь зубы выругался Дин.

Хотя, почему бы не выругаться вслух? Его ведь никто не слышит. Теперь ему вообще никто ничего не сделает! Но радостно от этого как-то не стало…

Майор нашел аптечку, направился с ней в туалет и под краном промыл рану. Все оказалось лучше, чем он предполагал. Выстрел срезал лишь часть кожи. Да, кровило и сильно жгло – но никаких внутренних повреждений. Дин обработал рану и наложил на нее давящую повязку, дабы остановить непрекращающееся кровотечение. Лило не сильно, но стабильно – а так по чуть-чуть можно много крови потерять. Что было опасно в нынешних реалиях.

Запасной рубашки у Дина не было, зато она вполне могла быть у кого-нибудь из его коллег. Нужно было только пройтись по кабинетам и заглянуть в шкафы. Обидятся ли они на такой наглый захват собственности? А пусть обижаются! Потому что он здесь, а они сидят по домам в тепле и безопасности. С родными и близкими. Или на всех парах улепетывают прочь из города, пока это еще возможно. Вот пусть и не ноют.

Обойдя все кабинеты, Дин нашел запасную одежду лишь у начальника. Не будучи суеверным, Дин все-таки не горел желанием надевать шмотки покойника. Тем не менее, сменить свою одежду так и так придется: она изодрана и пропиталась кровью. В таком нельзя выходить в город. Он, как должностное лицо, должен своим видом внушать спокойствие жителям, тем более, в такое непростое для города время. Хотя… Дин уже не был уверен в том, что кого-то сейчас может успокоить просто наличие человека в форме.

***

Отдуваясь от недавней пробежки по пустым ночным улицам, Дин перешел на быстрый шаг. Почему он бежал? А черт его знает! Бежал и бежал. Бежал, чтобы не думать. Бежал, чтобы устать, чтобы измотать свое тело и не задаваться вопросами, на которые не будет ответов. Не вспоминать о Вере и не впадать в бессмысленные горевания.

За последние два часа он успел сделать многое. Во-первых, закопал Пал Палыча с Тохой прямо на внутреннем дворике полицейского участка. Это было не очень легко, да и глупо. Зачем, когда по городу тут и там валяются разодранные трупы? Но он не мог позволить себе оставить их гнить вот так вот. В конце концов, именно благодаря им Дин жив. Сцапали бы его первым – и он был бы на месте Тохи. Не подбеги начальник вовремя – и тоже он труп.

Во-вторых, Дин кое-как принял душ и переоделся. Брюки оставил свои – они были ничего еще, а рубашку взял из шкафа начальника. Поверх рубашки надел кожаную ковбойскую жилетку – нашел там же в шкафу и удивился. У Пал Палыча он такой вещицы не помнил. И откуда он мог ее достать здесь, в Вероне? Но выглядела жилетка и вправду классно. Дин почувствовал себя настоящим ковбоем, и это подняло его боевой дух. А это было сейчас очень и очень важно.

В-третьих, Дин перекусил оставленными кем-то в холодильнике бутербродами и крепким черным кофе. Порывшись в ящиках на кухне, нашел прогорклое печенье и тоже съел. Оставаться в участке он был не намерен, а, значит, ему потребуется энергия на перемещения. Кто знает, когда он еще нормально поест. Да, возможно, он доберется до дома – вот только там шаром покати, да и не было его несколько дней. Магазины не работают. Люди все попрятались. Еду взять особо неоткуда. Если только не заниматься грабежом ларьков. Только Дин понимал, что уже опоздал с этой идеей. Вся уличная шваль, которая только и ждала повода помародерствовать, уже, скорее всего, это сделала.

Наконец, сытый, чистый и готовый к отбытию, Дин заглянул в оружейную комнату и подобрал себе винтовку, пистолет и боеприпасы. Жаль, не было нормальной разгрузки и особенно – бронежилета. Возможно, все это когда-то тут было, но сейчас майор ничего не нашел. Тяжело вздохнув, он принялся рассовывать снаряженные магазины по карманам брюк. С оттопыренными карманами, нагрудной кобурой с пистолетом и винтовкой на плече Дин вышел из участка. Огляделся по сторонам, подозрительно втянул ноздрями прохладный ночной воздух. Вроде тихо.

Со стороны центральной больницы послышались выстрелы. Стреляли очередями, и это было довольно подозрительно. Кто бы еще это мог быть? Понимая, что рискует, Дин все-таки решил пробежаться и посмотреть своими глазами. Если он поймет, кто и в кого стреляет, это сильно ему поможет. Ведь если в город зашел отряд для защиты жителей – это одно дело. А если нет… Впрочем, другого варианта и не было. Стрелять здесь больше некому.

Дин добежал до больницы и спрятался за небольшим ларьком чуть поодаль. Проверив винтовку, снял ее с предохранителя и подготовился. Быстро выглянул из укрытия. Выстрелы продолжались. Ничего не понял и выглянул еще, на сей раз задержав взгляд на подольше. Спрятался, помотал головой. Этого просто не могло быть. Люди в форме – причем, незнакомой ему, стреляли в гражданских, а те – по людям в форме. Никаких страшных тварей.

Дин выглянул еще раз и дал себе время получше рассмотреть происходящее. Трое гражданских засели в самой больнице – на третьем этаже, что обеспечило им выгодную позицию. К больнице медленно подходило шестеро военных, не переставая стрелять по окнам больницы.

Увлеченный наблюдением, Дин не сразу услышал тихие шаги сзади и, резко обернувшись, увидел мужика с дробовиком. Он крался, чтобы выстрелить с более близкого расстояния. Недолго думая, Дин всадил в него пару пуль. Мужик упал, так и не успев выстрелить.

Военные, услышав выстрел, начали палить по ларьку.

«Вот дерьмо! Зацепят же!»

Дин впервые не знал, что ему делать. Зря он сюда поперся! Стрелять по военным точно нельзя. А вот его легко могут пристрелить – кто же в потасовке будет разбираться? И вообще, только что опять по нему стрелял гражданский! Что за дерьмо?!

Пальба по ларьку не прекращалась. Дин все же сделал пару быстрых выстрелов и вроде как кого-то задел. Воспользовавшись передышкой, майор ринулся в сторону, забегая за телефонную будку. Высунулся, выстрелил еще один раз. В будку тоже пальнули.

В этот момент из окна больницы кинули гранату, и перед зданием встала дымовая завеса. Дин воспользовался моментом и драпанул оттуда что есть сил. Он бежал долго, пока не оказался в жилом квартале. Его дом был на другом конце города, и чтобы туда добраться, пришлось бы еще раз столкнуться с военными, чего Дин точно не хотел. Тогда он решил попытать счастья и попроситься на ночлег у местных. Вряд ли ему откроют, но все же…

Дин безуспешно долбился в ворота, но никто не открывал. Пару раз был грубо послан. В остальных случаях дом встречал его гробовой тишиной. В самом крайнем домике ему отворили. Подслеповато щурясь, бабулька без опаски впустила его внутрь. Дин даже показал корочку, но она была совершенно не нужна. Старушка была доверчивой.

- Проходи, милок, не надо в такое время бродить по улицам, - проскрипела она, даже не замечая ствол, который Дин предусмотрительно завел за спину.

Не желая ничем стеснять старушку, Дин попросился посидеть на веранде. Здесь было довольно просторно, но, главное: были большие окна, дававшие хороший обзор сразу на две улицы. Вряд ли, конечно, перестрелка будет среди жилых домов, но все же…

Откинувшись на небольшую тахту, Дин прикрыл глаза. Это был слишком долгий день, полный потерь. Ему нужно было обмозговать произошедшее.

***

За последним своим ужином Найд был сильно взвинчен, хоть и тщательно пытался это скрыть. Густав поел раньше всех и под предлогом плохого самочувствия с охранником вернулся в камеру, чтобы еще раз повторить схему корпусов завода без любопытных глаз. Найду же кусок в горло не лез. Чем больше он обдумывал план действий, тем больше убеждался, что дело не выгорит.

Внезапно за его столик приземлилась Тильда. Найд уже не удивлялся ее внезапным появлениям и кивнул ей в знак приветствия.

- Готовишься?

Найд удивленно взглянул на Тильду. Ее глаза смеялись.

- Нет, - буркнул он, - неважно.

- Расслабься, - легонько хлопнула его по плечу Тильда, - я и так вижу. Уже столько насмотрелась, что по глазам определяю намерение сбежать.

Найд стушевался. С одной стороны, Густав не разрешал ему брать никого с собой. Он строжайше запретил обсуждать с кем бы то ни было их планы. С другой стороны, Тильда сильно помогла Найду, предоставив информацию. Правдивая она или нет – он разберется позже. Но по всему выходило, будто бы Найд бросает товарища в беде. Выглядело это не очень.

- Эй, - снова улыбнулась Тильда, - я же говорю: расслабься. Я бы не пошла с вами. Мне тут безопаснее. Как и тебе, кстати, но ты меня не станешь слушать.

- Откровенно говоря, я все еще не верю в ваши рассказы.

- Главное, чтобы когда ты понял, что это правда, не было слишком поздно для тебя.

Тильда немного помолчала, потирая подбородок.

- Впрочем, что мы о плохом! Я тебе желаю удачи и еще – держаться подальше от этого Густава. Чтобы воплотить твои планы, он, может, и достойная кандидатура. Но вот после…

- Да я уж понял, что вы к нему не очень хорошо относитесь, - хмыкнул Найд.

- И есть за что! Но ты можешь сделать все по-своему. Я даже более чем уверена, что так и будет.

Найд промолчал. Пока что доверие к Густаву перевешивало доверие к россказням этой странной женщины. Впрочем, может, вообще никто из них его доверия не заслуживал.

- Ну, удачи, - Тильда встала и оправила задравшийся край синей рубашки, - может, еще пересечемся. Главное – не попадайся властям или военным. Ты для них сейчас слишком лакомый кусочек.

Найд кивнул.

- Я понял. Спасибо…за все.

Тильда мягко улыбнулась ему и быстро покинула столовую. Найд остался за столом один.

Понимая, что еда в него не лезет, он отнес поднос на каталку и тоже вышел. Было глупо не доедать ужин – ведь завтра ему предстояло такое дело. И когда еще удастся поесть – неизвестно. Так что зарядиться энергией было очень желательно. Но Найд не смог пересилить подступавшую от волнения тошноту.

«Ладно, - пообещал он себе, - на завтраке наемся»

А сейчас ему предстояла довольно рискованная вылазка. По сравнению с ней даже сам побег казался не таким страшным. Потому что он будет не один. А на этот этап Гусь отправил его в одиночку, сказав, что, во-первых, Найд должен внести и свой вклад, а во-вторых, что вдвоем там делать нечего.

Найд вернулся в камеру вместе с остальными заключенными. Когда он вошел, Густав лежал на своей койке, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. Едва все вошли, он сел на койке, потирая ладони.

- Ну что, в картишки? – Гусь спрыгнул с койки и передал колоду Найду. Тот слегка вздрогнул, ощутив в руке холодный металл.

- Давай, мешай, - весело крикнул Густав, возвращаясь на свое место, - а вообще спускайся сюда, чего там сидишь, как орел на вершине!

Найд, сделав вид, что поправляет подушку, засунул ключ под нее и нарочито медленно сполз вниз. Окинув взглядом камеру, он убедился, что никто из сокамерников ничего не заметил.

Это был ключ от их камеры. Чтобы остаться незамеченными, большую часть работы надо было сделать ночью. Ночью и дозор не такой пристальный, и заключенные спят. Откуда Густав достал ключ, Найд не имел понятия. Но спрашивать было бесполезно – Гусь всегда отшучивался на неудобные вопросы.

От волнения Найд продул все партии в «дурака», чем только обрадовал сокамерников. Довольные, они улеглись спать после отключения света. Найду же ни в коем случае нельзя было уснуть. По плану он должен был выбраться из камеры, используя принесенный Густавом ключ, добраться до помещения, где хранились личные вещи заключенных и найти их с Густавом вещи. Это было ужасно рискованно, но Гусь сказал, что иного варианта просто нет, и придется выждать время, когда охранники будут на обходе в другом крыле.

«Если попадешься, я тебя знать не знаю, - коротко отрезал он, - сам будешь за себя отвечать»

Далее следовало надеть вещи под тюремный шмот и сунуть в карманы идентификаторы и деньги из рюкзаков. Остальное было решено не брать – и так девать некуда.

С колотившимся сердцем Найд слез с койки и прошелся по камере. Удостоверившись, что все спят, он подошел к двери. Руки были как ватные, и Найд молил высшие силы, чтобы ключ не слишком гремел в замочной скважине. Вообще, это было очень странно – тюремная камера, которую можно запереть изнутри. Скважины вообще-то не должно было быть с этой стороны! И как Найд раньше этого не заметил? Вот Гусь сразу заметил, и у него в голове тут же родился план. А Найду следовало бы быть повнимательнее.

Замок коротко щелкнул, и Найд, едва дыша, обернулся: все ли спят? Заключенные мирно сопели, а один мужик наполнял камеру раскатистым храпом. Что ж, это было ему на руку. Дрожащими руками Найд толкнул дверь и протиснулся в небольшую щель, не желая распахивать ее сильнее. Быстро осмотрелся. В коридоре не было охранника, и Найд позволил себе выдохнуть. Теперь предстояло прокрасться до нужного помещения. Ступая очень тихо и едва дыша, Найд прошел один коридор, затем второй. Задержал дыхание, слыша, как по соседнему коридору шагает охранник. Он должен был как раз сейчас уйти в другое крыло, но кто знает – вдруг именно сегодня ему приспичит сменить маршрут?!

Шаги удалялись, и Найд выглянул из-за угла. Дождавшись, пока охранник скроется за поворотом, он быстрой перебежкой добрался до хранилища. Еще раз зыркнув по сторонам, быстро набрал числовой код. Код ему также подсказал Густав. Дверь слегка пискнула – об этом Гусь не предупреждал! – и открылась. Найд скользнул внутрь, тихонько прикрывая ее за собой. В полной темноте нащупал выключатель. Зажглась тусклая лампочка под потолком.

Хранилище чем-то напоминало их раздевалку на шахте – только без скамеек. Длинный ряд железных ящичков. Каждый заперт на ключ.

«Черт, а в каком ящике наши вещи?!»

Найд начал слегка паниковать от мысли о том, что ему может банально не хватить времени пооткрывать все шкафчики. Кроме того, где ключи?!

Судорожно окинув взглядом помещение, Найд заметил небольшой столик с выдвижными ящичками. На столе лежала пухлая тетрадь с заложенной между страницами ручкой. Видать, учетная книга.

Найд принялся рыться в ящичках, бесцеремонно вываливая содержимое прямо на стол, а крупные предметы бросая на пол. Наконец, нашлась связка ключей. Их было явно меньше, чем шкафчиков, и Найд понадеялся, что одним ключом можно открыть сразу несколько замков. Так и вышло.

«Дурацкая система, - процедил сквозь зубы Найд, возясь со шкафчиками, - какой идиот придумал запереть каждый ящик на ключ?!»

Затем Найд догадался посмотреть учетную книгу. Только теперь он заметил на двери каждого шкафчика номер и букву. Мысленно похвалив себя за внимательность, он ринулся к тетради. Быстро отыскав нужные номера, Найд отпер шкафчики и вывалил из них все на пол. Пыхтя, скинул тюремный шмот и стал натягивать сначала вещи Гуся, которые едва-едва на него налезали, а поверх них – свои. Дальше снова тюремное. Оставалось покопаться в рюкзаках, чтобы отыскать идентификаторы и деньги. В своем рюкзаке Найд нашел все быстро, а вот у Густава важное было рассовано по внутренним карманам. Запихнув находки в карманы, Найд встал. Дышать было тяжело. Надо было срочно валить обратно в камеру. Он задержался тут дольше положенного, разбираясь с замками. Охранник может вернуться с обхода, и тогда ему конец.

Внезапно Найд услышал тихие шаги за дверью. Дыхание сразу перехватило. Охранник! Так не вовремя! Вероятно, заметил полоску света под дверью! Не понимая, что он делает, Найд скользнул к выключателю и потушил лампочку. Внезапно затылок пронзило сильной болью, а перед глазами возникла красная вспышка. Последнее, что Найд помнил – как он наощупь поднимает с пола веревку, вытащенную из рюкзака Густава.

***

Найд очнулся на полу в полной темноте. Ладони сильно болели. Найд пошевелил руками и обнаружил, что на обе кисти намотана веревка. Далее он понял, что на его ногах кто-то лежит, и дернулся. Ощупал тело. Тело не двигалось.

Размотав веревку и вылезя из-под тела, Найд кое-как встал и принялся шарить по стене в поисках выключателя. Загоревшийся свет предъявил ему такую картину: на полу хранилища лежит охранник, его рубашка выбилась из-под пояса брюк, один ботинок валяется в стороне, а на шее постепенно краснеет тонкая полоса.

Найд взглянул на свои руки. На ладонях также отпечатался след веревки.

«Я задушил его?»

Он начал метаться из стороны в сторону. Если охранник мертв, он не должен дышать, верно? Найд аккуратно опустился перед телом на колени и приложил голову к груди. Никакого сердцебиения. Пульс? Сначала показалось, будто бы есть, но спустя мгновение Найд понял, что это его собственный пульс херачит так, что он ощущает его, сжимая запястье охранника.

Найд не знал, как еще проверить, жив ли человек. Что-то такое было на тренировках по безопасности на шахте, но давно уже забылось…

«Ладно, - сказал он сам себе, - придется потом подумать обо всем. А сейчас надо валить»

Найд оттащил тело в сторону, проверил наличие денег и документов в карманах – несколько купюр все же вывалились на пол во время борьбы. Подобрал, засунул обратно. Выключил свет, предварительно отметив, где кнопка, отпирающая дверь в хранилище. Дверь пискнула, Найд вышел, проверяя в кармане ключ от собственной камеры.

Как он добрался до камеры, Найд не помнил. Помнил только, что пару раз свернул не туда, и пришлось возвращаться. Обнаружь его кто прямо сейчас – взяли бы готовеньким. Состояние было хуже некуда. Мало того, что он совершенно не помнил своих действий, так еще и голова раскалывалась. Но, стиснув зубы, Найд все же кое-как взял себя в руки и добрался до камеры.

Зайдя, вздрогнул, не ожидая увидеть бодрствующего Густава. Запер дверь, вопросительно взглянул на сокамерника. Тот выглядел одновременно злым и обеспокоенным, но в ответ лишь махнул рукой и улегся спать.

Наутро Найд вскочил по сигналу, как ошпаренный. Сколько он спал? Часа два-три, не больше. Сначала хранилище, потасовка с охранником – если убийство вообще можно было назвать потасовкой. Затем, едва он забрался на койку, в голову стали лезть картины разрушений и перестрелок. Найд вздрогнул от воспоминаний – только теперь он понял, что видел на внутреннем экране Верону. И что же делать?!

Он убил охранника. Он убил человека! А если не убил? С одной стороны, совесть чиста, с другой – лучше бы он все-таки не очухался. Иначе крышка их планам. И, если ночные видения правдивы, то что же за херня творится в Вероне прямо сейчас? Как там Рамис? Как там Апани? Живы ли они? Как скоро он сможет вернуться домой? И сможет ли?

Найд пребывал в худшем расположении духа, которое можно было себе представить. Он вновь улегся на койку, прикрывая глаза рукой.

- Эй-эй, - затормошил его подскочивший невесть откуда Гусь, - ты давай не разлеживайся. Завтрак проспишь!

Найд покряхтел и встал. Покорно построился в шеренгу со всеми остальными. Покорно отправился в столовую. Покорно взял поднос с едой и принялся возить ложкой по тарелке, размазывая безвкусную манку с единственным плавающим в тарелке кусочком кураги.

- Ешь давай, - пихнул его Густав локтем в бок, - мне только голодного обморока не хватало!

Преодолевая тошноту, Найд запихал в себя, сколько смог, остальное размазал по тарелке. Он все гадал, стоит ли рассказать Гусю о вчерашнем происшествии. Немного поразмыслив, решил молчать. Вот если дело выгорит, потом и расскажет. Толку от его признаний сейчас? Только нервы мотать, а это совсем ни к чему.

По дороге на завод Густав вел себя крайне непринужденно: как обычно, хохмил, посмеивался, балагурил, подтрунивал над угрюмым отчимом. Тот даже едва не прописал ему в челюсть, но при конвое сдержался. Найд просто молча смотрел в пол. Он знал, что блефовать не умеет и принял решение вообще поменьше отсвечивать. Найд все боялся, что из-под тюремного шмота покажется краешек гражданской одежды и украдкой наблюдал за собой и Густавом. Деньги и документы оттягивали карманы, хотя Гусь и забрал у него свою часть никелей и свой идентификатор.

«Умно, - подметил Найд, - чуть что пойдет не так, он будет действовать в одиночку. Как и я»

Правда, мысль об одиночном побеге внушала ему настоящий ужас…

Прибыв на завод, они взяли задания и ящики с заготовками, для вида часика три поработали, затем по оговоренной схеме Найд отпросился в туалет. Расслабленные от прохлады в цеху охранники спокойно отпустили его.

Найд неторопливо прошел в туалет, зашел в кабинку и принялся стягивать тюремный шмот. Поднял крышку бачка унитаза, затем аккуратно погрузил штаны и рубашку в воду. Готово.

Дверь соседней кабинки хлопнула, и Найд вздрогнул.

- Не ссы в трусы, - почти пропел Густав, - есть кто живой?

- Угу.

- Шмотки давай. В темпе.

Через минуту Найд осторожно открыл дверцу. Густав уже успел переодеться и избавиться от тюремной одежды – немыслимо! Неужели он от страха так долго копается? Гусь смотрел в упор на Найда, и его лицо внезапно посуровело.

- Теперь без шуток, - пригрозил он, - шанс можно и потерять по глупости. Нам главное не попадаться тюремным охранникам. А охранники с завода нас ни за что не отличат от рабочих,

Бум. Бум. Два взрыва, но звуки слышатся глухо, как под водой. Тишина? Нет. Какой-то гул в ушах. Тело не двигается, глаза не открываются. Но его куда-то тащат. И снова провал…

Дин очнулся в каком-то помещении, и первое, что он увидел – низкий дощатый потолок. Затем над ним склонилась голова совсем юной девушки. Ее рыжие кудри почти доставали до его лица.

- Очнулся, смотри-ка! – весело вскрикнула она, но кто-то там, вдалеке, на нее шикнул.

- Видишь, видишь, - не унималась рыжая, - не зря мы его волокли! А ты: тяжелый, тяжелый!

Дин прищурился, чтобы сфокусироваться. Картинка перед глазами то и дело расплывалась, и казалось, что его всего вращает по часовой стрелке. Иногда казалось, что весь мир перевернут вверх тормашками.

«Сотрясение и легкая контузия, - понял майор, - не страшно, главное, живой!»

Но целый ли?! Дин с огромным усилием приподнялся на локтях и осмотрел корпус и конечности. Вроде бы, все на месте. Обвел взглядом комнату. Ближе всего к нему сидела рыжая девица, без перерыва таращась. На ней была легкая майка, а поверх нее на плечи накинута ветровка цвета хаки. Поодаль, у небольшого столика, сидел вихрастый парень, блондин, но с рыжиной в жидкой бороде. Парень был похож на рыжую девицу, и Дин сделал вывод, что она его сестра. Больше в комнате никого не была.

Сама комната была довольно плохо освещена: с потолка на проводе свисала единственная лампочка без плафона. Окна были наглухо зашторены. Дин лежал на узкой тахте, в изголовье кровати стоял небольшой шкаф, в противоположном углу комнаты – столик и два простых деревянных стула, один из которых занял парень. Девушка же сидела по центру комнаты на табурете и качалась туда-сюда.

- Ладно, оклемался, пора делом заняться, - лениво протянул парень, вставая со стула и направляясь к тахте, - чего думаешь делать?

Дин пожал плечами.

- Понятия не имею. Вероятно, пережидать трындец и обороняться. Можно для начала познакомиться. Ну и поблагодарить вас с сестрой за мое спасение. Дин, - он протянул руку.

- Наиз, - ответил на рукопожатие парень.

- Маня, - хихикнула девчонка.

- А ваши…родители? – Дин обвел взглядом пространство комнаты, - Кто-то еще тут есть?

- Кто-то есть. Но только наши товарищи. Мы сами детдомовские. Не так давно вышли, пару лет назад. Все еще держимся вместе. Знаешь ли, помогает.

Дин кивнул. Он не знал, чего в точности хочет: то ли добраться домой и засесть там, то ли хоть немного побыть в тишине и спокойствии тут… И Веру надо искать. Хотя уже было ясно, что в живых он жену не найдет. Но можно было хотя бы выяснить: кто, за что, для чего.

Маня тем временем встала, подхватывая табурет и относя его к столу.

- Садись, - пригласила она Дина, - перекусим что ли.

Дин подгреб к столу, хотя его и сильно шатало. В этот момент в комнату ввалилось еще четверо: трое парней и девушка. Все они были вооружены: у кого переломка, у кого карабин. Дин нахмурился.

- Откуда взяли?

Ребята не ответили, сурово зыркнув в ответ. Дин встал и, качаясь, подошел ближе, с силой – насколько позволило состояние - выхватил ствол у самого ближнего паренька. Аккуратно повертел, увидел знакомую метку.

- Полицейские пункты обносим, да?

Ребята слегка тушевались. Девушка же, напротив, с вызовом бросила:

- А что, там все равно никого нет. Доблестная наша полиция разбежалась.

Она была хрупкой блондинкой, но говорила дерзко, активно жестикулируя. Дин улыбнулся.

- Ну, допустим, не разбежалась. Одного представителя доблестной, как вы выразились, полиции, вы видите перед собой. Мой шеф и напарник мертвы. Остальные где – знать не знаю.

Это слегка успокоило девушку. Она смерила его взглядом и прошла к столу, хватая с него кружку с водой и выпивая ее залпом. Дин вернул ствол парню, у которого его отнял. Голова кружилась, и поэтому он поспешил сесть за стол. Через пару минут подтянулись и остальные, притащив с собой дополнительные табуреты откуда-то из других комнат.

- Не буду вас задерживать, - пообещал Дин, - но буду благодарен, если расскажете, что со мной произошло. Ну и, может, вы хоть что-то знаете о происходящем в городе? А то я уже ничего не понимаю…

Разговаривать вызвался Наиз. Вероятно, он был за главаря здесь. Он поставил кружку с дымящимся чаем на стол и пожал плечами.

- А черт его знает, что происходит! Я бы сам хотел, чтобы мне кто объяснил! Тебя мы нашли уже оглушенным. Хотя, не… Не с этого надо начинать, да, Мань?

Рыжая кивнула.

- Мы…э-э…немного мародерили…тут недалеко магазинчик есть. Нам, конечно, очень стыдно, но вот уже несколько дней ничего стабильно не работает, а запасов продуктов у нас нет. Кушать хочется…

- И ничего нам не стыдно! – перебила ее блондинка, - Я, кстати, Лиза. А не стыдно нам, потому что это нормально – думать о себе в таких ситуациях. К тому же, все мародерят.

Дин усмехнулся и поскреб подбородок. Борода уже прилично отросла.

- Вы думаете, я осуждать буду? – пожал плечами он, - Да нисколько! Все правильно вы поступили, продуманно! Я и сам бы мародерил, если бы оголодал, чего уж тут.

- Во, полиция! - хмыкнула Лиза, и Дин понял, что - что бы он ни сказал, он будет у девушки на плохом счету. Ну и пускай.

- Короче, - проворчал Наиз, - лучше я расскажу. Мы возвращались из магазинчика с добычей: Я, Маня, Эл, Микки и Юди, - Наиз указал на троих ребят, до этого не знакомых Дину, и тот кивнул каждому.

- Мы шли через Шестую улицу, как вдруг на нас из двора какого-то дома вылетела здоровенная тварь. Ну, ты, небось, о них слышал. Мы впервые это чудище увидели и немного запаниковали, но все же, как только отошли от шока, стали по ней палить.

- То есть, оружие у вас было? – уточнил Дин.

- Ну, ясен пень! Без него не выходим!

Майор кивнул.

- Мы начали стрелять, а ящерице хоть бы что. И она быстро приближается. Очень резвая. Но ладно бы это, так через несколько секунд откуда-то на улице появилась тройка вооруженных людей. Целились в нас. Мы поняли: либо они нас пристрелят, либо сожрет эта тварь. Ну и махнули через забор ближайшего участка. И уже из-за укрытия отстреливались.

- Нифига подобного! – возмутилась Маня, - мы вообще-то сначала побегали по участкам! Иначе как мы Дина нашли, по-твоему?

Наиз кивнул.

- Она права. Знаешь ли, от стресса детали забываются. Да, мы скакали через заборы, выискивая одновременно и позицию, с которой можно было бы удачно стрелять, и выход с этой улицы. Надо было уматывать.

- Во-от, а потом эти трое куда-то делись, мы снова вышли на дорогу и обнаружили тебя. Ты валялся у обочины.

Дин снова кивнул. Вот тут его воспоминания пересекались с рассказом ребят. Он пытался добраться до дома, но приходилось чесать через весь город. Он шел, шел, и на него вылетела ящерица. Странно, он запомнил эту тварь лучше, чем в предыдущие встречи с ней. Черные немигающие глазки, выпирающий хребет, маленькая голова, большие лапы с когтями… Уродец, никак иначе и не скажешь! Он принялся стрелять, на стрельбу появились враждебно настроенные личности – правда, без автоматов. Зато кинули гранату. Это последнее, что он запомнил.

- Слушайте, - пробормотал он, - но это же странно, да? Я уже не впервые сталкиваюсь с тем, что, как только начинаем палить по ящерам, появляются какие-то люди, которые тут же нападают на нас!

- Угу. И ящерицы их не трогают, - пробурчал Наиз, - это мы уже заметили.

- Но как такое может быть?!

Ребята пожали плечами.

- Ладно, - махнул рукой Дин, - в целом, не так уж и важно, да? Главное – в живых остаться. Не даться ни тем, ни этим. Я вот что предлагаю, если вы, конечно, не против. Я бы к вам присоединился. Глядишь, и буду вам чем-то полезен. И первым делом предлагаю наведаться на нормальный склад оружия.

У Наиза загорелись глаза. Вряд ли ребята удовлетворились намародеренным из полицейского участка. Да и боеприпас – штука не вечная. Расходуется стремительно, особенно, когда приходится пробивать толстую кожу…

- И где он, склад этот?

- Да брешет он, лишь бы мы его не выгнали! – хмыкнула Лиза.

- Повежливее будьте, мадам, - улыбнулся Дин, - скоро все сами увидите. Еще я предлагаю помародерить не где-нибудь, а в сортировочном центре. Потому что сейчас остальные лезть туда боятся – помнят, какая там была охрана! Но уже завтра там будут пустые полки. Советую поторопиться. Ну а я договорюсь с охранниками, если они там все еще есть. Меня там знают, а вот вас одних могут и не пустить.

Наиз немного подумал, после чего протянул руку Дину.

- Идет! Ты вроде нормальный дядька.

- Стараюсь им быть, по крайней мере.

- Тогда вечером туда заглянем? Как голова?

Дин прислушался к своим ощущениям. Голова - плохо, конечно. Но медлить было категорически нельзя. По совокупности факторов майор буквально жопой чуял, что действовать надо быстро. Если для подавления ситуации в город зайдут военные, чего он ожидал буквально со дня на день - они первым делом отоварятся на складе оружия. И они, пожалуй, будут слегка расстроены, если там окажется пусто.

Дин довольно улыбнулся сам себе.

«Хрен вам, крысы столичные, а не боеприпас!» - пронеслось у него в голове.

***

Найд, морщась от боли, разминал затекшие ноги и спину. Впервые за много часов он ощущал твердую землю под ногами, и это было прекрасное чувство. Рядом потягивался Густав. Интересно, беспокоило ли его, что они могли бы не доехать в целости и сохранности, заметь кто их в груженой фуре? Проблема была, конечно же, не в проезде «зайцами», а в том, что они невольно стали свидетелями тайной перевозки тела. Уж кто-кто, а Найд не понаслышке знал, что бывает с неудачливыми свидетелями. Густав же был относительно спокоен всю дорогу.

Они проспали в кузове ночь, поочередно дежуря. Ранним утром фуру остановили и выгрузили тело из салона, потом фура поехала дальше. На ближайшей заправке было решено сваливать.

Густав аккуратно разомкнул створки кузова – благо, они были заперты так, что, потянув их на себя, слегка вовнутрь, можно было добиться сбрасывания запора. Иначе бы они без посторонней помощи не выбрались. Найд спрыгнул на сухую потрескавшуюся землю и закрыл за собой кузов, чтобы никто не догадался, что в фуре ехали «зайцы». После этого устремился за Густавом. Они дождались, пока грузчики уедут и вальяжно вошли в здание заправки. Посетили туалет, умылись, освежились, после чего потратили пять никелей на два стаканчика кофе и два слоеных пирожка с сосиской.

- Ну, что, - прищурившись, спросил Гусь, - как тебе воздух свободы?

Найд огляделся. Пожал плечами. Он все еще не уложил в голове, что сбежать удалось успешно. Всем нутром он ощущал, что сейчас двери заправки распахнутся, за ним явится конвой, и тот дерганый начальник блока громогласно объявит ему «пожизненное» за побег и за убийство охранника…

- Ладно тебе, - смеялся Густав, - я все понимаю. Сам так же охреневал в первый раз.

- А как дальше-то доберемся?

- А сейчас какую-нибудь фуру поймаем, да и дело с концом.

Густав поднялся со стаканчиком кофе в руках и прошелся по заправке, внимательно рассматривая все, что висело на стенах. Наконец, удовлетворенно хмыкнув, он вернулся за столик.

- Мы в пятидесяти километрах от нашей базы, - сообщил он, - уж как-нибудь доберемся. Расслабься, - он похлопал Найда по плечу, - все позади, старина. Все правда позади…

Следующие полчаса ушли на то, чтобы поймать автомобиль. Сложность была не в нежелании местных кого-то подвозить, а в отсутствии транспорта на дороге. Но первая же фура без промедления остановилась. Густав обо всем договорился, сунул водиле в руку небольшой задаток, запрыгнул на переднее сиденье, Найду указал на кузов, и они поехали.

Найд дал себе право немного расслабиться и выдохнуть за последние несколько дней. Он был слишком взвинчен, и теперь чувствовал себя измотанным, и не заметил, как заснул. Разбудил его громкий стук по стенке кузова.

- Эй, новобранец! Подъем! Алло! – это Гусь колотил кулаком по кузову.

Найд, потягиваясь, вылез. Прямо перед ним простиралось огромное поле, засеянное высокими колосьями. За полем начинался густой лес. Найд восхищенно присвистнул – он таких пейзажей никогда не видел.

- Точно тут высадить? – недоверчиво скривился водила.

- Точно-точно, - хмыкнул Гусь и вложил ему в ладонь оставшуюся сумму.

- Первое правило: не палить местоположение наших объектов, - сказал он Найду, едва фура скрылась из виду, - будь то база, или даже малюсенький схрон. Понял?

- Понял, - зевнул Найд, - и что, нам через все поле чапать?

- Не совсем, - хихикнул Гусь, - нам еще дальше. Пошли, новобранец.

Найд не переставал восхищаться двум вещам: красотой природы и тем, как Густав безошибочно выбирает тропы. Он, как опытный проводник, провел Найда самым простым и коротким маршрутом – хотя, надо сказать, эта прогулка отняла много сил. Сначала они прошли по самому краю поля, где не приходилось пробиваться через высокую растительность. Далее, выйдя на небольшую полянку, которую не было видно с дороги, завернули в лес. Густав взглянул на небо, оценивая оставшуюся продолжительность светового дня и довольно хмыкнул.

В лесу они немного попетляли среди сосен и осин – Найд ранее никогда не видел их вживую, но в учебниках встречались картинки. Густав помогал определять то или иное растение.

- Волчья ягода, опасна. Не трогать, - поучал он, проходя мимо каждого нового кустика, - а это сныть, ежели оголодал, можно ее пожевать или в суп добавить. Осина. Береза. Ну что, как тебе наши красоты?

- Да уж, - выдохнул Найд, - никогда не был в настоящем лесу.

- Широка страна моя родная! – подмигнул ему Гусь здоровым глазом.

Прошёл ещё примерно час утомительной прогулки по лесу. У Найда болели совершенно непривычные для него группы мышц. В Вероне приходилось ходить только лишь по ровной поверхности, изредка увязая в мелком гравии, которым были посыпаны проселочные дорожки. Здесь же нужно было постоянно смотреть под ноги, перешагивать через коряги и взбученные корни деревьев, аккуратно пробуя каждый шаг, дабы за высокой травой не пропустить внезапную ямку. Густав привычно вышагивал, отодвигая ветви деревьев найденной по пути палкой.

Наконец, лес стал редеть, и из-за деревьев показались очертания маленьких деревянных домиков.

- Заброшенная деревенька, - пояснил Густав, - там лет двадцать уже никого нет. Ну, мы и приватизировали. Тут починили, там подлатали - и готова временная база.

- Погоди-ка, - нахмурился Найд, - и ты хочешь сказать, что к деревне не было никакого подхода, подъезда? Зачем мы столько шлялись по бурелому?! И так уставшие...

- Конечно, дорога есть, - Густав указал рукой прямо, - вон там. Она, правда, слегка заросла, дождями её размыло, но мы бы прошли.

- Так нахера мы петляли?!

- А ты сам как думаешь? Дорога стыкуется с шоссе в нескольких километрах отсюда. Но представь, если бы я попросил водителя высадить нас у развилки - тут и ежу стало бы понятно, куда мы направляемся, так как больше в той местности ничего нет! А ты, похоже, уже и забыл первое правило: не светить никакую информацию. Особенно местоположение баз и схронов.

- Брось, - отмахнулся Найд, - хочешь сказать, тому водиле есть какое-то дело до того, где мы сошли? Он получил деньги и доволен! Все. А мы ни словом ни обмолвились о цели нашей поездки и конечных координатах.

- Э нет, - прищурился Густав, - ты думаешь, что сдать информацию - это непосредственно сболтнуть что-то, специально или ненароком. Но нет. Своими действиями, особенно самыми мелкими и незначительными, ты разоблачаешь все свои замыслы. Может, конкретно водиле и начхать, где мы сошли. Но органам не начхать. Нас уже хватились и развернули пусть вялые, но поиски. Вот представь, что по некоему стечению обстоятельств именно того мужика остановили на блокпосту и допрашивают. Не видели ли чего подозрительного, не встречали ли кого? И мужик, даже сам не осознавая, насколько важную зацепку дал полиции, расскажет: дескать, подвозил тут двоих, по внешности такие-то и такие-то, сошли вот тут. И все. И нас тут же хлопнут вместе со всей базой.

Найд остановился.

- Вот блин, - пробормотал он, - я даже о таком не думал. А как же я буду на тебя работать? Я же облажаюсь наверняка!..

- Ничего, - ободряюще подмигнул ему Густав, - научишься. А пока будешь чётко делать то, что я говорю. Именно так, как говорю. Тут, старина, все надо высчитывать. Жизнь и состоит из таких вот мелких случайностей. Например, я более чем уверен, что ты ни в какую столицу не ехал, когда тебя сграбастали. Ты каким-то случайным образом оказался на том поезде. И не смог вовремя спрыгнуть.

- Да с чего ты решил..!

- Забей, - хлопнул его по спине Густав, - мне нет дела до твоей личной жизни, если она не мешает бизнесу. Пошли! Нас ждут!

С этими словами Гусь направился прямиком к ближайшему домику, откуда навстречу ему вышли двое мужчин.

- Густав! Вернулся! Живой!

- На базе, разумеется, не все, - пояснил Густав Найду и указал на тех двоих, - это Скиф и Филип, обязательно с ударением на первую «и». Иначе он бесится.

- Это кто еще? – нахмурился Скиф, разглядывая Найда.

- Не «это кто еще», а добро пожаловать новому члену команды! Это Найд. Найд. Скиф. Филип.

Найд протянул руку.

- Рад знакомству.

Мужчины как-то нехотя пожали руку и развернулись по направлению к домику.

- Ну что, скучали тут без меня, глядишь?

- Заскучаешь тут, - вздохнул Скиф, начиная на ходу вводить главаря в курс дела.

- Умник на нас облаву устроил. Сектор А нам прикрыли полностью из-за каких-то проблем с поставкой. По всему выходит, что подстава, но сделано чисто. Винт ничего слышать не хочет, требует товар или грозится нас обчистить.

Густав все больше хмурился.

- Один наш схрон раскопали шавки, - продолжал Скиф.

- Эт который у моста?

- Ага. Как догадался?

- Да на него разве что младенец бы не вышел, и то – слепоглухонемой младенец. В общем, ладно, - поднял ладонь Густав, - пока хватит, я понял. Разберемся. Дайте передохнуть только.

Дом был обнесен непрозрачным забором, сделанным из камуфляжной сетки, намотанной на сетку-рабицу. Скиф открыл калитку и впустил их внутрь. Филип внимательно посмотрел по сторонам, прежде чем задвинуть затвор.

- Милости прошу к нашему шалашу, - хихикнул Густав, - живем небогато, но местами кучеряво.