— Пупсик, — раздалось за спиной, и я дернулась испугавшись. Когда Фабио успел зайти, и как я это пропустила? — Что у тебя на этот раз?

— Дурдом на выезде, — сказала в сложенные руки.

— Я могу тебе помочь? — он положил ладони мне на плечи и начал массировать.

Как приятно, но совсем не к месту. Вот поэтому и стоит уйти. Он слишком много себе позволяет.

— Нет. Мою машину увезли на штрафстоянку и мне предстоит выяснить на какую.

— Хм, — он наклонился ближе к уху. — Странно, я только что видел твой белый Ниссан на парковке.

Если бы…

— Чудес не бывает. Это другой, — отмахнулась я. — Ты перепутал. Моя зайка незнамо где.

— Нет, номера твои.

— Как? — я подпрыгнула на стуле. Что за бред? — Извини, я должна убедиться, — обойдя Фабио, сорвалась с места и вылетела из кабинета.

— Полина, — начальник окликнул меня.

— Да.

— Ты ключи забыла, — он протянул ладонь.

— Точно, спасибо, — я вернулась, схватила ключи и когда уже сделала пару шагов от Фабио, чтобы пойти посмотреть моя ли это машина или он что-то путает, до меня дошло… Какого черта здесь творится? — Как они у тебя оказались? — произнесла шокировано.

— Я забрал их, чтобы передать законной владелице.

— Объяснись, — потерла лоб, не понимая, что вообще здесь происходит.

— Пойдем в мой кабинет. Там мы сможем поговорить без лишних глаз.

Я поспешила за Фабио, желая поскорее все узнать и, как только мы оказались в его логове, где он предусмотрительно закрыл жалюзи, я произнесла:

— Муж позвонил и сказал, что его права аннулировали, а машину забрали.

— Совершенно верно, Полина. Если у него не проснулась совесть и он сам не отдал тебе автомобиль, то я взял это на себя, — начальник коснулся моей ладони, но я одернула ее, не желая вступать с ним в телесный контакт. — Холодная. Мне в отличие от твоего мужа, совсем не понравилось, как ты мерзнешь, добираясь своим ходом. Поэтому пришлось вмешаться.

Не может быть. Как он смог договориться с полицией?

— У тебя нет такой власти.

— Кто сказал? — бросил авторитетно.

Я оглядела его с ног до головы. Бесподобный серый костюм, наверняка сшитый на заказ и так идеально сидящий на нем. Белоснежная рубашка. Галстук. Дорогущие часы… По одному внешнему виду понятно, что у него полно денег. Фабио принадлежит винодельня, наша компания… Он большой человек и крутится среди таких же богатеев, которым все подвластно. Даже полиция? Нет, просто нужные связи. Потянул за веревочку, дверь и открылась. Куда нам простым смертным до них?

— Зачем ты это сделал?

— Может потому, что хочу заботиться о тебе?

— Не надо обо мне заботиться. Я и сама в силах все уладить.

— Поверь, — он усмехнулся и подошел ближе. — У меня не получается это контролировать.

— Пожалуйста, не надо меня опекать. Я не маленькая девочка, а вот ты ведешь себя как несмышленыш. Из-за твоей выходки Филипп на собрание опоздает. И вообще! Как он теперь по твоей милости будет ездить на работу?

— На метро, автобусе или личная водятелка его подвезет, невелика разница. Права ему не вернут, я позабочусь об этом! — он повысил голос.

— Перестань кричать. Нас услышат. Ответь, может, он задел твое самолюбие вчера, поэтому ты мстишь? Отыгрываешься за оскорбление? Давай я извинюсь за слова Филиппа? Прости его за грубость и верни права.

— За кого ты вступаешься? За это ничтожество?

— Фабио, ты переходишь границы. Для чего? Я не понимаю.

— Все очень просто. Я хочу тебя себе, — сказал так громко, что его услышали на другой планете.

— Говори тише, пожалуйста.

Что он несет. Зачем я ему?

— Это моя компания и я буду делать здесь что пожелаю. Захочу орать, буду орать. Захочу лишить всех работы, сделаю это. Пожелаю поцеловать тебя, буду целовать, — схватив крепко за талию, так что из моих легких вышел весь воздух, Фабио ужалил губами мои губы, и я будто перенеслась в свой номер, где мы сходили с ума, наслаждаясь друг другом…

Фабио

— Сынок, Алена дочку родила, — радостно сообщила мама в телефонном разговоре, разрывая мое сердце на куски.

— Как? Уже? — я опустил печальный взгляд и сжал губы.

— Да, время пришло, — нежно произнесла мать. Проходя мимо бара, я устремился, как ночной мотылек к неоновому свету вывески и направился к стойке. Теперь мне необходимо выпить. — Позвони поздравь.

— Конечно, конечно, обязательно, — движением пальцев я подозвал бармена и показал на бутылку виски. Он кивнул и, взяв бокал, стал наполнять его, посматривая на меня и ожидая, когда я скажу "стоп", но я не торопился. Заглушающая мои страдания бронза лилась из горлышка бутылки тонкой аккуратной струйкой. Слишком медленно она наполняла, казалось, бездонную емкость. До верха оставалось совсем немного, когда я подал знак, что довольно. Оставшийся объём заняли кубики льда. Вот теперь нормально.

— Как у тебя там дела?

— Все отлично, мам, устал только. Завтра прилечу и все расскажу.

— Хорошо, сынок. Я уже поставила тесто, встречу тебя с пирогами.

— Договорились…

Да уж, тоже мне — отлично, я могу обмануть мать, но не себя.

Сбросив вызов, я в несколько обжигающих глотков опрокинул в себя крепкий напиток и поставил бокал для повторения. Ещё одна порция и можно унять червя, выедающего мою душу. У нас с ним давняя дружба. Он мучает меня, а я его за это спаиваю, продуктивный симбиоз.

Зато станет немного легче.

Аленка! Аленушка! Любовь всей моей жизни снова стала мамой, и вновь отцом её ребенка оказался не я.

Больно…

Я закрыл глаза, и словно наяву ощутил вкус её шелковистой кожи, представил руки, обнимающие меня. Проведя большим пальцам по губам, ухмыльнулся, прошло столько лет, а они еще помнят, как покрывали её тело поцелуями, касались сладких уст. Тогда я, боясь спугнуть Алену, был очень осторожен и нежен. Я хотел быть для неё лучшим, чтобы она любила меня так же, как и я её. В ту ночь она стала моей и я думал, так будет всегда. Дурак. Только для меня это было важным событием, а для Алены… Она просто хотела лишиться девственности и был бы это я или кто иной, для неё особо не имело значения.

Моя бунтарка… Ставшая хорошей женой и мамой.

Для Алены и Алексея, этого умника, рождение второго ребенка — радостное событие, а для меня, напоминание о том, что моей мечте не суждено сбыться. Она никогда не оставит его и не будет со мной. Я для нее только друг. Только друг, блядь! А он единственный и любимый.

Я занес руку и, сжав кулак, ударил по стойке. Вот дерьмо. Если бы я знал, что ей нравятся хорошие мальчики, я бы стал таким паинькой, каких ещё свет не видывал, только бы она осталась моей… Я оплошал… Строил из себя, а Алёнке оказалось нужно совсем другое.

Открыв её фото в телефоне, я провел пальцем по Алениным губам. Красавица. Моя любимая девочка. Я люблю её с самого детства, а она с того же возраста, дает понять, что я ей не нужен.

Так нечестно, такая любовь не должна быть безответной…

Я понимаю, мне давно следует выбросить Алену из головы, смириться, но сука, как же тяжело это сделать. Кажется, будто я до сих пор жду её и лишь поэтому не могу найти себе спутницу жизни, обходясь случайными встречами и быстрым времяпрепровождением. Я еще верю, что именно Алена та, кто предназначена для меня, и никто не может заменить её. Пробудить во мне безумные чувства, сжигающие все внутри. А я хочу этого… Найти другую… Чтобы забыть, выбить из головы глупые мечты, которые не сбудутся. Хочу семью, детей, особенно видя, как мои друзья, нашедшие свои вторые половинки, счастливы в браке, я каждый раз с завистью смотрю на них и желаю того же…

Но как это сделать, если в мыслях всегда она?

Ладно. В любом случае я очень рад, за мою девочку. Главное, что она счастлива.

Неторопливо допив третий бокал, я глянул на часы. Время за полночь. Засиделся я. Прислушался к внутренним ощущениям — червь заполз в своё укромное убежище, пора и мне идти спать. Хватит заводить одну и ту же песню, надо искать плюсы и в одиночестве.

Заплатив за выпивку, нетвердой походкой я двинулся к своему домику.

Au revoir, France! Ciao Italy, ciao amore! (Прощай, Франция! Привет, Италия, привет, любовь!)

Я не удержался и затянул песню, выпуская всю грусть, всю накопившуюся тоску любящего сердца. Это все, что мне остаётся…

— E fare l'amore per dirti col cuore ti amo cosi… (И заниматься любовью, чтобы сказать тебе от всего сердца: "я люблю тебя"…) Ciao, amore (Привет, любовь).

Завтра я вылетаю из Франции и возвращаюсь на свои виноградники в Италию. Как хорошо, что пятидневная выставка закончена. Я задолбался, но главное, сделал все возложенные на меня дела, представив новые сорта вин. Отец — маэстро! Вина действительно получились отменными, с лёгкой кислинкой, интересным цветочным послевкусием и расслабляющим головокружением. Мне удалось заключить несколько контрактов на поставку, а теперь меня ждет отец, ему нужна помощь на его родине…

Бесспорно, я бы лучше провел это время, отдыхая где-нибудь на Кубе, зажигая с горячими кубинками, или вернулся бы в Россию, но теперь обязательств у меня прибавилось и пора перенимать все знания, связанные с виноделием, которое я продолжу. Отец не молодеет, а я его единственный наследник и он возлагает на меня большие надежды. Хочется ли мне этим заниматься? Не уверен, но и бросить дело своих предков не могу, они вложили столько сил, что я просто не имею права их подвести…

Территория отеля, где я застрял на пять дней, располагалась на большом участке ровной как гладильная доска земли. Захочешь спрятаться в естественных складках местности, не выйдет, весь периметр просматривается. Поэтому для своего удобства я снял отдельный домик с бассейном, спрятанный за стеной из густых деревьев, вдали от главного корпуса, который наводнили туристы из разных стран. Так лучше, не люблю эту суету с огромным количеством людей, я привык к уединению.

Подходя к своему домику, я сначала решил, что мне показалось, будто я услышал всплеск воды, но нет, приглядевшись, понял, что в моем бассейне купается девушка. Её светлая головка была хорошо видна на фоне ночного пейзажа. Она распивала бутылку шампанского прямо из горлышка, находясь при этом по плечи в воде.

Какого черта она забыла в моем бассейне?

Я мог бы вызвать управляющего или самостоятельно выгнать её, если бы от предвкушения хорошо провести последний день во Франции и выкинуть мою бывшую из головы, член бы не подал сигнал действовать.

Я ускорился.

Не знаю, как выглядит девушка налицо, красивая или страшненькая, да и насчёт фигуры неясно, но почему бы не попытать удачу и не составить ей компанию.

Три бокала виски еще больше подогрели интерес к особе и уж точно должны скрасить её недостатки, если они конечно есть.

Я не стал подходить знакомиться, пытаться поговорить. Сбросив всю свою одежду на шезлонг рядом с её черным платьем, я сделал проще — занырнул и поплыл к блондинке. Дерзко и самоуверенно.

Приблизившись, под водой я смог отметить, что у неё все же красивая фигура. Аппетитную попку едва прикрывали кружевные стринги, а на спине смыкался от этого же комплекта — бюстгальтер.

Не терпится все это снять, но пока решил сдержаться. Когда вынырнул, незнакомка так и не обернулась ко мне, хотя прекрасно ощущала близость моего тела. Поставив руки по обе стороны от девушки, я не думая ни о каком отказе, с подогретой алкоголем самоуверенностью, коснулся губами тонкой шеи, на которой переливалась тоненькая золотая цепочка, и сияли капельки воды. Девушка вздрогнула, но и не оттолкнула. Значит, все на мази и я могу продолжить. Наши тела соприкоснулись, а моя восставшая плоть уперлась ей между ягодиц, проскользнув в промежность. Это стало толчком к тому, что незнакомка все же решила показать мне свое личико и развернулась.

Вау! Мои легкие покинул воздух.

Блондинка оказалась очень красивой. Словно модель из известного дома моды, рекламирующая нижнее белье. Возможно, это так и есть…

Я задержал взгляд на её лице.

Светлые мокрые волосы спускались до плеч, глаза, рассматривающие мои губы в темноте казались синими, а веки украшали длинные ресницы. Её кожа в свете голубой воды была покрыта мелким сиянием. Щечки окрасил небольшой румянец. Нижний уголок её полных губ был прикусан, и это еще больше распаляло меня. Горячая штучка, об такую и обжечься можно…

— Sono Fabio. Come ti chiami? (Я Фабио. Как тебя зовут?) — тихо проговорил я на итальянском, не переставая любоваться ей.

— Patricia. (Патриция) — ответила девушка, понимая мой вопрос.

— Ti voglio. (Я тебя хочу) — сказал я и, коснувшись её плеча, приспустил одну лямку бюстгальтера, а потом и вторую. Патриция проследила взглядом за моими действиями и подрагивая ресницами, вновь посмотрела в мои глаза.

Если не оттолкнула и не послала, а призадумалась, значит, пора приступать к основной части. Хватит терять время, я хочу ощутить эту красотку на своем члене.

Положив руку на её затылок, я впился поцелуем в губы Патриции и стал настойчиво ласкать её язык. Ммм! Вкус шампанского и запах роз слились в причудливый букет страсти, наполнивший меня желанием продолжать эту борьбу языками. Никто не желал сдаваться, показывая изрядное мастерство. Ее губы стали теплеть и чувствовать их на своих губах чертовски приятно.

Я приподнял её за попку и Патриция, ловко обернув руки вокруг моей шеи, забросила на меня ноги. Её глаза были закрыты, а я желал взять её за волосы и прорычать, чтобы она не смела так делать. Она должна видеть меня, а не представлять других…

— Guardami (Смотри на меня), — потребовал я и она разомкнула веки.

Одним касанием я расстегнул бюстгальтер и снял ненужную вещь, мешающую мне насладиться трепетным видом, словно наливными дыньками, сочной груди. Мои пальцы прошли по упругому соску, а после, ладонь уверенно сжала плоть. Мне хотелось еще поласкать её, скользкая от воды грудь была податливой и мягкой. Я прижал Патрицию к бортику и уже двумя руками стал мять её.

Блондинке нравится…

Девушка положила мне на плечо голову, и её дыхание стало частым, руки вцепились в мои плечи, и я ощутил небольшую боль от ногтей.

Все, больше не могу держаться.

Запустив руку в воду и отодвинув мешающую полоску её трусиков, я раздвинул кожаный кармашек, в котором прятался маленький шарик и надавил. Играть с ним было приятно и когда он затвердел окончательно, я, наконец, пристроил свой возбужденный ствол и проник в глубину удовольствия.

Кайф!

Патриция потянулась и мы вновь слились в поцелуе. Голова закружилась от нетерпения проткнуть её насквозь, но стенки влагалища, сомкнувшиеся вокруг моего члена, с трудом давали мне протолкнуться. Я немного вышел и толкнулся сильнее. Девушка застонала в мой рот.

Её вкус, теплота, нежная кожа… Как же хорошо!

Пройдясь пальцами по гладкому лобку, я снова притронулся к клитору и стал ласкать его. Ну же, не жмись! Я продолжил двигаться в ней, и постепенно проникать становилось все легче и легче, а Патриция робко поцеловав меня в плечо, уткнулась в шею, спрятав свое лицо и губы.

Девушка на фоне меня ведет себя зажато и позволяет мне самому править парадом, но я желаю большего. Страсти, безумства, сумасшествия.

Вернув руки на её задницу, я понес Патрицию к ступенькам. Она непонимающе на меня взглянула, показывая свои бездонные глаза, а я ничего не говоря, вновь коснулся её губ и стал целовать.

Доверься мне, я знаю, как сделать нам хорошо.

Когда ноги поднялись на пару ступенек, я поставил Патрицию и развернув, нажал на спину, вынуждая опуститься в позу собаки.

Она ахнула и обернувшись посмотрела на меня полуприкрытыми веками. Я подмигнул ей.

Сжав и немного раздвинув ягодицы, я увидел маленькую розовую, едва раскрывшуюся дырочку, в которую непременно захотел погрузиться, а под ней две выпуклые дольки мокрого персика.

Какой аппетитный!

Я провел по нему пальцем, вошел и, не отпуская плеч Патриции, стал вбиваться как умалишённый. Настолько сильным стало мое желание овладеть ей. Какая девчонка! Обалденная! Завела до безумия.

Наклонившись, я схватил её за соски и потянул. Патриция запрокинула голову и немного вскрикнув, стала двигаться мне навстречу…

Да, так, милая!

Наши тела стали биться со шлепками, и лишь вода приглушала звук. Поймав её руки, я вывернул их и приподнял Патрицию к себе. Она стала будто заложницей, и по её громким стонам, которыми она сопровождала каждый толчок, я понимал, что ей нравятся мои действия. Я же будто сошел с ума от этих звуков и развернув девушку, опустил на ступеньки, подкладывая ладонь под спину, чтобы ей не было больно.

Приподняв её ногу, я снова погрузился во влагалище на полную и уже не собирался останавливаться, пока не закончу. Такая поза добавила остроты ощущениям, потому что видеть это прекрасное создание, владеть им — это потрясающе. Моя разрядка была близка, и только фраза, которую судорожно выронила Патриция, немного отрезвила меня.

— Non venirmi dentro. (Не кончай в меня)

Ебать! Я же без защиты.

— Se, certo. (Да, конечно) — немного растерянно ответил я.

Сделаю это на её сексапильные сиськи, хотя совсем не против закончить ей в сладкий ротик, который приоткрыт, и будто сам призывает залить его. А потом я бы без всякой брезгливости, снова поцеловал бы Патрицию. Она так прекрасна, не знаю, видел ли я девушек красивей этой. У нас бы получились милые дети… Хотя кто знает, все может быть. Я хочу узнать её поближе… Да, определенно хочу.

Вытянув руки за голову, Патриция схватилась за бортик, и её тело стало изгибаться, дергаться. Она провела по своей груди рукой и, сжав её, потянулась к клитору. Осмелела крошка.

Я схватил её покрепче, не давая отдалиться от меня, и соскользнуть с твердого словно камень ствола. Нарастив темп, я стал торопиться за ней, желая догнать её оргазм своим. Когда яйца начали втягиваться, а головка напряглась и я готов был уже выплеснуть из себя семя, то покинул горячее тело. Успел! Приподнявшись, я начал заливать её грудь спермой, но тут девушка отвернулась, а мне уже удовольствие стало не в радость, потому что из глаз Патриции текли слезы…

Полина

Ну вот и все, дорогой. Я поступила так же, как и ты. Отплатила за предательство той же монетой. Перечеркнула все, что было между нами. Я отдалась другому мужчине. Позволила ему целовать себя, ласкать, брать то, что всегда принадлежало только тебе… Как же больно!

Я посмотрела на свой безымянный палец, на котором ещё недавно блестело обручальное кольцо и продолжила плакать. Сейчас о нём напоминал только небольшой отпечаток — результат десятилетней преданности и безоговорочного доверия. Стыдно, но я не могу заставить себя остановить слезы, оплакивая казавшийся безупречным и счастливым брак.

Душу раздирает. Чувствую себя грязной, неправильной, порочной. Секс с первым встречным, без презерватива… Русская рулетка, во всяком случае эмоций не меньше, а шанс получить сувенир на память, о котором и не думала, значительно выше.

Я не ожидала от себя такого и вряд ли ещё раз пойду на подобный шаг. Я никогда не была легкомысленной, но ситуация в которой оказалась, дала мне зелёный свет, чтобы переступить через свои принципы.

Сомневаюсь, что у Филиппа были такие же ощущения после того, как он изменил мне, ведь это, как оказалось, было не раз. Я же поступила так не потому, что мне нужно мужское внимание, а только для того, чтобы отомстить мужу, которого безумно люблю и одновременно ненавижу, показать, что я тоже могу наплевать на все, что нас связывало.

Теперь и я имею право проводить время с другими мужчинами и этот первый попавшийся паренек совсем неплох. Красивый, нежный, знающий и умеющий сделать женщине приятно. Он молод и хорош собой. У него ещё вся жизнь впереди… А я — тридцатипятилетняя женщина с двумя детьми, находящаяся на грани развода из-за того, что мой муж нашел утешение в объятиях другой.

Кошмар.

Какой теперь станет моя жизнь, ведь прежнюю разрушил мужчина, в котором я никогда не смела сомневаться. Козел, как ты мог предать нашу семью… Нашу любовь…

— Va tutto bene? (Все в порядке?) — спросил итальянец и я, больше не глядя на него, выскользнула из-под накаченного тела.

— Si (Да), — вышла из бассейна и подойдя к своему платью, стала быстро одеваться, натягивая его прямо на мокрое тело. Мне надо срочно уйти отсюда.

Фабио вышел следом за мной и краем глаза я заметила, как самоуверенно он направляется ко мне. Парень был полностью обнажен. И я не знаю из-за чего мое дыхание стало частым, оттого, что он уже был готов продолжить и об этом свидетельствовал его твердый пенис, оттого, что его мускулистое тело поблескивало в ночи капельками воды, словно он был посланным божьим утешением для несчастной женщины или оттого, что меня саму накрыла волна возбуждения… но я отвернулась и наклонившись взяла в руки свои туфли. Пора бежать, оставить итальянского жеребца в прошлом. Так я буду называть его в своих воспоминаниях.

Этот заезд завершен.

— Ciao-ciao (Прощай) — сказала я и тихо по — русски добавила. — Надеюсь, больше никогда не встретимся.

Сделала шаг, чтобы уйти, но Фабио обнял меня за талию, и я ощутила его дыхание возле уха.

— Я был настолько плох? — спросил он и я растерялась. Если бы знала, что парень понимает русский язык, то не стала бы добавлять последнюю фразу.

— Нет, ты очень хорош, просто это был одноразовый секс…

— Можем сделать его многоразовым? — он лукаво улыбнулся, показывая свои соблазнительные ямочки, и поднеся два пальца разведенные буквой "V" поиграл между ними языком.

Что?

Смутившись, я округлила глаза и ощутила как жар прокатился от кончиков пальцев до головы.

Какой он легкомысленный, беззаботный…

— Похотливый самец, — только и смогла вымолвить я крутя головой, и выпутавшись из его рук, ушла. Ох уж эта молодежь! Как у них все просто.

А может так и надо было жить, а я все думала, подарю себя единственному, он оценит, да, может это и длилось несколько лет, только вот потом все забылось. И как из армии ждала и как хранила себя для него. А сколько всего нам пришлось вместе пройти? Перечеркнул, не задумавшись. Но самое отвратительное, что он врал. Ну не нужна, разлюбил, так отпусти признайся честно, что любовь прошла и хочешь идти разными дорогами, но нет же, возвращался в нашу постель как ни в чем не бывало а я льнула к нему, обнимала… Ненавижу!

Всё! Больше не собираюсь думать о нем, вспоминать, по крайней мере сегодня!

Да, пошел он, козел!

— Это ты мне не нужен, — проговорила в воздух. — Это я тебе изменила!

На шатающихся ногах я поплелась по освещенной дорожке и на всякий случай оглянувшись, проверила, не преследует ли меня Фабио, но нет, он не пошел за мной.

Добравшись до основного корпуса, я стала подниматься на свой этаж.

Вот это командировка выдалась. В подобных поездках, я всегда была сдержанной, правильной, как же, замужняя женщина, преданная, а сегодня… Шампанское, чужой бассейн, молодой любовник. И как на все это решилась? Я хихикнула. Пьяная голова.

Хорошо, что мы никогда больше не встретимся, а то не знаю, как бы смогла смотреть в его глаза. Фабио такое со мной вытворял.

Я потянулась к сумочке, но натолкнулась на пустоту. Только не это, я оставила её у бассейна.

— Ууу, — издала звук отчаянья. Да как же так? Там ключ и телефон.

Раздался свист и я повернулась.

— Не это ищешь, пупсик?

Фабио

При виде меня девчонка занервничала. И не напрасно. Я намерен оказаться в её номере… И встретить рассвет в её постели. Ну а что? Красотка вторглась на мою территорию, и я оказал ей вполне радушный прием, теперь её очередь проявить гостеприимство. Обещаю, она не пожалеет.

Я подошел к Патриции и передал ей сумочку.

— Спасибо, — смущенно проговорила она и, достав карточку, открыла дверь. — Спокойной ночи, — выпалила слишком поспешно, словно собираясь нырнуть в темноту и захлопнуть перед моим носом дверь.

Э, так не пойдет! Куда? Не так быстро.

Я прижался к её спине и провел языком по шее. Какая сладкая кожа. Уф. Но на этом не остановился. Я знаю, что нравится девчонкам.

Ладонь проникла под платье и сквозь мокрую ткань трусиков, я погладил клитор.

— Фабио, — Патриция вздрогнула и её грудь стала быстро подниматься и опускаться.

— Да…

Уголки моих губ плавно поднялись. Я почувствовал себя искусителем, совращающим хорошенькую, но обманутую Бьянкабеллу и это придало мне еще больше сил и решительности.

Отодвинув белье, я проник двумя пальцами в гладкую киску и нажал на нужную точку.

— За находку полагается награда, — прошептал, целуя плечо. С ума сойти! Ни кожа, а шелк.

— Могу дать пять евро, — с придыханием ответила девушка. На что я вытащил пальцы и вновь толкнулся во влажный оазис. Неправильный ответ.

Патриция привстала на носочки и застонала.

— Хорошая шутка, но гусары денег не берут, — точка! Хватит разговоров.

Резко развернув Патрицию к себе, я впился в её губы поцелуем и под напором завел в номер, попутно, захлопывая дверь ногой. Страсть захлестнула. И не только меня. Девчонка сама распалилась. Повисла на шее и закрыв глаза, стала отвечать, лаская своим языком мой.

Ммм! Не давая опомниться, я стянул с Патриции платье и подняв на руки, понес на кровать. Мне необходимо оказаться в её узкой киске, иначе вот-вот разорвет от желания…

Отдышавшись после умопомрачительного оргазма, я посмотрел в глаза Патриции, которые еще несколько секунд назад искрились блаженством и вздохнул. Они снова полны сожаления.

— Опять грустишь? Ты так подорвешь мою уверенность в себе, — я указал девушке на свою руку, приглашая прилечь на неё.

— Сомневаюсь, — Патриция хмыкнула и придвинувшись, расположилась на моем предплечье. — Она настолько зашкаливает, что с тебя не убудет.

Я улыбнулся. Вот как она думает обо мне.

Касаясь её губ большим пальцем, спросил:

— Тебе понравилось? — тупой вопрос, но почему-то захотелось его задать.

Патриция закивала.

— Да, наверно это лучший секс, который со мной случался, — задумчиво ответила она и сжала губы. Так что её гложет?

— Тогда в чем проблема? Ты несвободна? — мысль об этом заставила напрячься.

Время остановилось и, кажется, в ожидании ответа я даже перестал дышать.

— Да, Фабио, я несвободна, — после этих слов Патриция расслабилась и обняла меня, а я ощутил некое разочарование от её слов. — Но это ненадолго, — она перешла на шепот. — Я развожусь и мне сейчас очень непросто.

Вот оно что. Значит, в моем бассейне она запивала горечь от расставания, а я стал неким утешением.

Я вспомнил о звонке от матери.

Нет, не так. Мы стали друг для друга утешением. Чего уж скрывать, Патриция тоже помогла мне ненадолго забыть об Аленке и её прекрасной семейной жизни. Отделаться от чувства потери, безысходности. Скрасила последнюю ночь в этом городе.

— Любишь его до сих пор? — мягко спросил я, смотря как Патриция нервно накручивает прядь своих волос на палец и начал поглаживать ее руку вверх и вниз.

— Люблю, — призналась она и произнесла это едва громче шепота.

— А почему тогда расстаетесь? — я приподнял бровь от осознания, что есть в нас что-то общее. Ей тоже приходится отпускать человека, к которому она питает чувства.

— Он мне изменил, — Патриция прикрыла веки и с уголка глаза скатилась слеза.

Я посмотрел в потолок.

Понимаю каково это. Быть обманутым, преданным. Знать, что твоя любимая находится в чужих руках. И я не говорю об Аленкином муже, тут все понятно. До него моя ненаглядная с кем только не спала, отрываясь по полной. И это всегда опустошало меня, выворачивало наизнанку. Душило. Я не находил себе место, зная, что она в чужих руках. Но всегда ждал, что она одумается, вернется, и я смогу её убедить быть со мной, добьюсь, но все было мимо.

— Таким не изменяют. Врешь ты все, — мне захотелось её успокоить.

Она покачала головой.

— Нет, после десяти лет идеального брака, мой муж нашел кого-то поинтереснее.

— Кого-то? Это типа твою гладенькую упругую попку он променял на мужскую волосатую задницу со свисающими яйцами? — решил добавить юморка. И это сработала. Патриция засмеялась и прижалась ко мне еще сильнее, при этом закинув ногу на бедро.

— Нет, что ты. Я просто так выразилась. Он закрутил со своей пациенткой. А потом, как оказалось, у него были и другие женщины. Для меня это стало большим ударом. Он был хорошим мужем, я и подумать не могла… Мы со школьной скамьи вместе.

Я не стал спрашивать сколько Патриции лет, похоже, я немного ошибся с её возрастом, но меня интересует другое.

— У вас есть дети? — этот вопрос оказался лишним, он что-то задел в ней, но не задать его я не мог.

— Да, сын и дочка, — словно одумавшись, что слишком много сказала, Патриция отстранилась и поднялась с кровати, захватывая с собой легкое одеяло, чтобы спрятать свое красивое тело от моих глаз. — Фабио, тебе пора, — проговорила грустно и отвернулась.

— А почему ты не стала бороться за свою любовь?

— О чем ты? Не расслышал? Мой муж мне изменил, — она возмутилась, будто я чушь несу. Мне Аленку не вернуть, но Патриция…

— Я это понял. Но если ты до сих пор любишь мужа, почему бы не постараться наладить отношения? Вернуть его в семью. Ты красавица. Нет. Ты просто потрясающая. И можешь сделать так, чтобы он осознал вину и покаялся. Может, у него кризис и мужика надо просто направить на путь истинный.

Она приподняла голову и, нахмурив брови, посмотрела на меня колдовскими глазами. Какая женщина! А ее муж просто недоумок, если променял такое сокровище не пойми на кого.

— Я никогда не думала об этом. Да и как найти силы простить?

— У вас семья, дети, вы много лет вместе, тебе есть за что держаться, — принялся уговаривать я, уже жалея об этом и не так уверенно.

— Я и не смотрела на это с другой стороны. А ты бы простил измену?

— Да, — ответил не задумываясь, ведь столько раз прощал. — Тем более вы теперь с ним квиты. Он изменил, ты изменила…

Я прикусил язык. Да что я несу. Вот так всегда. Аленку отпустил из благих намерений, теперь и эту красотку отпускаю. Да, ходить мне в холостяках…

— Мне надо в душ, — Патриция засуетилась и, подхватывая одеяльце, сползающее с округлых форм, направилась в ванную комнату. — Фабио, у меня скоро рейс. Пожалуйста, иди к себе. Мне надо немного поспать.

— Хорошо, когда ты выйдешь, меня здесь уже не будет.

— И спасибо. Я тебя не забуду.

Мы последний раз посмотрели друг другу в глаза и она отвела взгляд, скромно, так как умеют только женщины — кокетливо с толикой загадочности, и оставив послевкусие недосказанности, скрылась в ванной комнате, закрыв за собой дверь.

Вот что я наделал? А ведь мог бы забрать её себе.

— Ладно. Ну, что, купидон, надо одеваться и сваливать.

Когда я уже хотел покинуть номер, сумочка Патриции засветилась и из неё послышался звонок. Я бросил взгляд на ванную комнату, и убедившись, что красотка не выходит, достал телефон.

«Предатель»

Муженек звонит.

Недолго думая, я ответил на вызов.

— Слушаю, — сказал, грозно понизив голос.

— Эээ, а где Полина? — растерялся мужик.

Значит, её зовут Полина.

— Ждет меня в спальне, и ты нас отвлекаешь в самый разгар важных дел, — я еле сдержал смех. Пусть теперь он помучается. Поревнует.

— Ты кто такой? — проорал он.

— Я Полинин парень, а ты, рогатый яйцетряс, больше ей не звони.

Полина

Как бы для меня ни был волнителен и страшен перелет, но страх уступил место иным мыслям. Весь полет я не могла удержаться от того, чтобы без пауз и перерыва не прокручивать одну и ту же заезженную пластинку. В голове толкались события последних нескольких недель. Я думала о неверности мужа, о молодом итальянце, ворвавшемся в мою жизнь, давшем мне почувствовать себя желанной, живой…

Вся эта жвачка для мозгов липла на реальность и не давала разглядеть, что мне делать дальше.

Я запуталась.

Если отправляясь в командировку, я точно знала, что хочу порвать с мужем, даже несмотря на то, что до сих пор его люблю, то Фабио своими словами, просто перевернул все с ног на голову. И теперь это не дает мне покоя.

Когда я узнала об измене, то не скандалила, не ругалась, просто подала на развод, а придя домой собрала вещи мужа и выставила их за дверь. Мне не хотелось слушать оправданий. Своей изменой он словно обескровил меня, превратил в статую без эмоций к нему. Я даже не спросила, что Филиппу не хватало, ведь всегда давала все сполна. Я была хорошей женой, заботливой, любящей, я не сделала ничего такого, за что меня можно предать.

Он тоже не рвался убедить меня в своей любви, в том, что совершил ошибку.

Ему наверняка доложили, что я приходила в клинику, в разгар его рандеву, так что он без лишних объяснений понял, почему чемоданы оказались на лестничной клетке.

В один миг близкие люди стали чужими, а ведь он был для меня самым родным человеком, я считала, что мы вместе пока смерть не разлучит нас. Что же пошло не так? И можем ли мы вернуть все назад?

Хочет ли он этого?

Не знаю. Филипп не приходил с повинной, но много раз звонил, а я не брала трубку. Наверно стоило…

Открыв дверь своей квартиры, я ощутила, как повеяло родным запахом дома. Слабый аромат лаванды приветливо и ласково окутал меня, снимая напряжение, накопленное за время поездки. Тихий смех детей, доносившийся с кухни, встретил меня, и на мгновение я перенеслась в то время, когда мой мир был прост и понятен, а не перевернут с ног на голову.

Может переступить через гордость и позвонить Филиппу? Договориться о встрече.

Не знаю.

Фабио, Фабио, ну и задал ты мне задачку, и от её решения зависит моя жизнь.

— Мама, дети, я приехала, — крикнула чтобы шли встречать.

— Мама, — первым подал радостный голос Вовка и, выбежав в коридор, бросился в мои объятия. За ним последовала и Ирочка.

Мои любимые котятки. Как же я соскучилась.

— Как вы мои хорошие? — отлепив от себя детей, я посмотрела на личики. — Хорошо себя вели?

— Я да, а вот Ирка в спальне обои раскрасила, — надулся пузырем Вовка.

— Дочка! — я нахмурила брови.

— А ты потерял пульт от телевизора, — вместо оправданий она перешла в наступление, а я обратила внимание, что у нее весь рот перемазан шоколадом.

Я же просила маму не давать им сладости.

— Не пульт, а батарейки… — Вовка показал язык сестре.

Но дальше, меня будто оглушило. В коридор вышел Филипп и, сложив руки на груди, оперся плечом о стену.

Серьезный, подтянут и выбрит. Пытается заглянуть в глаза.

Что он здесь делает? Вспомнил про детей или его новая пассия выставила за дверь?

Последний раз я видела Филиппа, когда он стоял с приспущенными брюками, демонстрируя голый зад, и прижимал какую-то рыжую девку в углу своего кабинета. Он тогда даже не заметил, что кто-то вошел. Конечно. Его дама так громко простанывала имя мужа, что трудно за такими страстными охами услышать, как отворилась дверь.

Я опять испытала боль от предательства, и на глазах проступили слезы.

— Привет, — поздоровался он. — Как долетела?

— Хорошо, — не задерживая на нем взгляд, я вновь обратилась к детям. — Смотрите что мама вам привезла, — открыв чемодан достала для Ирочки тряпичную куклу, а для Вовки — конструктор. — Держите. Идите играйте.

Они побежали в комнату, а я отвернулась, чтобы повесить сумочку и холодно спросила:

— Что ты здесь делаешь? Где мама?

— Я отпустил её.

Еще одна предательница.

— Уходи. Твое присутствие здесь лишнее.

— Поля, нам надо поговорить, — он опустил руки и сделал шаг в мою сторону.

— О чем? О разделе имущества? Алиментах? — стрельнула в него уничтожительным взглядом.

— О нас.

Я не готова. Ни когда в моей голове полная каша.

— Не хочу и больше нет никаких нас, — сняв туфли, я прошла в ванную комнату и, включив воду, стала мыть руки. Пусть проваливает. Мне смотреть на него больно, не то что говорить. Да и что он скажет? Я люблю другую или ты меня не удовлетворяла и больше не привлекаешь, поэтому я нашел куда пристроить свою обглоданную за годы семейной жизни кочерыжку.

— Поля, послушай, — Филипп зашел ко мне и закрыв дверь, встал за моей спиной. — Милая, я знаю, что причинил тебе боль, — произнес он тяжелым, наполненным горечью голосом. — Но я люблю тебя и хочу все исправить.

Я остолбенела. Никак не думала, что он так скажет.

— Если любишь, то почему сделал это? Предал меня, — огненный комок прошел по горлу и в глазах и в носу нестерпимо защипало.

— Я не знаю. Переклинило. Поддался соблазну, а потом Марина стала шантажировать меня, сказала, что все расскажет тебе, если я разорву нашу с ней связь.

— Марина, значит, её так зовут. Бедный, я видела, как тебе пришлось мучаться. А остальные? Они тоже тебя шантажировали, — его оправдания смешны. Людка поведала мне, что Филипп у них первый ловелас в клинике, просто не говорила мне, чтобы не расстраивать. Подруга называется.

— Нет никаких остальных. Что ты выдумываешь? — его лицо в отражении зеркала наполнилось непониманием. — Неужели ты думаешь, что я бабник.

— Хватит врать, — я прищурилась. — Людка сказала, что ты с кем там только не крутишь.

— Да она завидует нам с тобой. У самой в личной жизни не клеится, вот и нас рассорить хочет. Поверь, Марина единственная с кем я… Я бросил её. Честно. Прости меня. Я люблю тебя, безумно, как и раньше, — он коснулся губами моего плеча и обнял за талию, но я настолько обижена, что не почувствовала ни толики счастья, от его прикосновений. Когда меня касался Фабио… — Давай забудем. Я не могу лишиться вас. Вы самое дорогое, что есть у меня, — он говорит так искренне. Что же мне делать? — Я люблю тебя. Я никогда не хотел причинить тебе боль. Пожалуйста, дай мне еще один шанс.

Я посмотрела на него через зеркало и по моей щеке скатилась слеза. Часть меня хочет простить Филиппа, поверить, что он правда сожалеет и что мы можем все уладить. Но другая часть все еще зла и обижена. Как я могу снова ему довериться?

— Мне нужно время подумать, — едва вымолвила я, переходя на шепот. — Мне нужно понять, чего я хочу. Мы можем поговорить в другой день? Я устала после перелета.

Я не учла характер бывшего, не терпящий отказов и вечно ждущий моментального с ним согласия.

— От перелета? Или оттого, что всю ночь прокувыркалась с любовником?

Полина

Откуда он знает?

— Я не виню тебя, прости если это прозвучало слишком резко. Просто… Просто одна мысль, что тебя касался другой, убивает меня, — прижав еще сильнее, проговорил Филипп и зажмурился в мучительной гримасе.

— Тогда ты понимаешь, что случилось со мной, когда я поймала тебя на измене.

Мой мир рухнул. Земля ушла из-под ног, и я провалилась в бездну страданий…

И если Филипп думает, что я буду оправдываться за ночь с Фабио, он ошибается. Это его вина, что я позволила итальянцу соблазнить себя. Я бы никогда не посмотрела на другого мужчину, зная, что муж предан мне и безмерно любит.

— Я хочу, чтобы ты бросила его.

Какие требования.

Филиппа задело за живое, что я спала с другим.

— Уже, — я не стала набивать цену и торговаться. — Это не было чем-то серьезным. Я его толком не знала…

Филипп напрягся и еле шепча, будто боится услышать положительный ответ, спросил:

— Он был лучше, чем я?

Я усмехнулась и закрыла глаза.

Да. То, что он умеет, как двигается, как чувствует женщину… Фантастика. Даже сейчас поднимается волна из мурашек, просто от одного упоминания о нем. Фабио был настолько горяч и раскован, что щеки до сих пор обдает жаром. И если первый наш раз проходил под мои внутренние переживания, разрушая устои и барьеры, то во второй раз я не смогла совладать с собой, зная, какое удовольствие мне может подарить итальянский жеребец.

— Разве я задавала тебе такие вопросы? Лучше ли та, с кем ты мне изменял? — я глубоко вздохнула. — Просто знаю ответ.

— Ты — лучшая. Ты… Поля, — он развернул меня к себе и начал покрывать поцелуями лицо. — Я так люблю тебя. И ты права, после того как поступил с тобой, я не должен задавать подобные вопросы. Прости меня и позволь вернуться. Я не могу без тебя, не могу без детей.

Он так искренен, и я люблю его, очень люблю. Несмотря на раны, которые он нанес мне.

— Филипп, я не знаю, как снова научится доверять тебе. Ты был для меня всем.

— Полечка, любимая. Я на все готов, чтобы вернуть твое доверие. Пожалуйста, дай нам шанс. Мы все забудем. Я стану самым лучшим мужем на свете и больше не подведу тебя.

Я вгляделась в его глаза, чтобы увидеть в них ответ, но почему-то, в этот момент ощутила на себе прикосновения Фабио, почувствовала его запах и вспомнила беззаботную игривую улыбку. Мне стало так тепло на душе.

О нем у меня останутся очень добрые, завораживающие воспоминания. А какой он мудрый, не по годам…

Мальчик прав, если я люблю, то должна бороться за свое счастье, держаться за семью и поэтому, проведя ладонью по колючей щеке, произнесла.

— Хорошо, давай попробуем снова.

Муж улыбнулся, и его глаза засияли благодарностью.

— Ты не пожалеешь, Поля. Я обещаю.

Наши тела переплелись, и мы крепко прижались друг к другу.

— Пожалуйста, не подведи меня…

— Что ты сделала? — глаза Вики расширились от шока, а затем сузились от гнева. — Какого хрена, девочка?

— Я люблю его и решила простить. Все ошибаются, — ответила, натягивая на себя легинсы. После нашего с Филиппом примирения я непременно захотела заняться собой и записалась на аэробику, в открывшийся рядом с домом фитнес-клуб «Дикая лиса». Компанию мне решила составить коллега по работе — Вика. Но теперь думаю, не стоило её брать и тем более отвечать на вопрос «Как идет развод?»

— Ушам не верю. Ты заслуживаешь лучшего, чем этот кусок дерьма, — Вика сняла бюстгальтер и натянула спортивный лифчик. — Тебе нужен другой мужик, а лучше два. Ты же такая красивая. Без проблем найдешь.

— Да ну тебя. Мне тридцать пять лет и двое детей в придачу, кому я нужна?

— Дурочка, — она посмотрела на меня с сочувствием. — Да у тебя такая шикарная попка, а детям мужики только спасибо скажут вот за это, — она ткнула меня в грудь.

— Скажешь тоже, — я отмахнулась.

— Получается, ты простила его, боясь остаться одной?

— Нет. Я простила его, потому что люблю, и он отец моих детей, — я заступилась за мужа и отвернулась, чтобы закрыть шкафчик.

— Полина, боюсь, ты совершаешь ошибку. Ну не хочешь новые отношения, заведи вибратор, лучше провести остаток жизни с ним, чем с таким мужиком.

Я сжала губы и покачала головой.

Она не первая, кто осудил мое решение. Я постоянно слышу, что поступила глупо и не надо было прощать Филиппа. Но у нас в отношениях установилась идиллия. Он даже вести себя стал более нежно, оберегает меня, помогает. Вовку на бокс сюда записал, теперь сам водит по выходным. А скоро еще в этих стенах откроется студия балета, под руководством именитой балерины Амелии Смоловой, Иришку туда отдадим. Так что все у нас будет хорошо. Непростой период в отношениях закончен, и я не жалею, что приняла мужа обратно.

— Пожалуйста, перестань. Он на самом деле изменился. Уделяет мне много внимания, можно сказать, что у нас снова медовый месяц. И с детьми стал проводить больше времени. У нас все хорошо, правда, а измены… Ну, случается такое в жизни, каждый может ошибиться. Уверена — муж осознал свои ошибки и больше их не допустит.

— Поля, ты же знаешь, как я отношусь к обманщикам. Нет им веры, — взяв воду, мы вышли из раздевалки, и я уже понадеялась, что Вика успокоилась, но она преградила мне дорогу и поставила руки в бока. — Надеюсь, ты его на анализы отправила.

— Вика, — повысила голос.

— Ладно. Сами разберетесь. Я просто переживаю за тебя.

— Не стоит, лучше порадуйся.

— Еще как рада! Но говорю, на этом все не закончится. Филипп еще проявит себя.

Я ценю её заботу и переживания, Вика не раз утешала меня, когда я сбегала с рабочего места, чтобы пореветь, но, надеюсь, её опасения не оправдаются.

Несмотря на трудный разговор и недобрые предупреждения подруги, после интенсивной тренировки, я в приподнятом настроении забежала в магазин за творогом и поспешила домой. Мои любят запеканку, хочу сделать приятно родным.

— Так, сколько у нас время, — я достала телефон. — Успеваю. К приходу Филиппа будет готово.

Подходя к подъезду, я обратила внимание, что у меня развязался шнурок, поэтому, поставив пакет, я принялась завязывать его.

— Полина, — я медленно повернулась на голос.

Какого черта?

Полина

Я затянула шнурок на тугой узел, представляя, как придушиваю гадюку, а после зажмурилась. Так. Спокойно. Тихо втянув воздух, я досчитала до пяти и выпрямившись посмотрела на соперницу.

Надо отдать должное вкусу мужа — она красивая.

Туфли на высоком каблуке, обтягивающие черные брюки, топ, из которого вот-вот вывалится силиконовая грудь и красный приталенный пиджак. А лицо и волосы, будто их обладательница только выбралась из салона. И еще… Она моложе меня лет на десять.

Да уж, такие только пальцем поманят и мужчины у их ног. Вот и Филипп не устоял, пал жертвой глянцевой картинки.

Я почувствовала себя неуютно, ведь явно уступаю ей. Особенно когда вся распаренная после тренировки и беготни по магазинам.

— Я пришла, чтобы попросить вас оставить моего мужчину, — заявила она с высоты своих каблуков и выпятила накачанные губы.

Вот нахалка!

— Вы о моем законном супруге говорите. Так что он явно вам не принадлежит, да и мне тоже. Он взрослый мужчина, и сам выбирает, с кем ему быть.

— Только вот не надо этого, — она скривилась и растопырила пальцы, украшенные золотыми кольцами. — Я все знаю.

— Что знаете?

— Вы давите на Филиппа, наседаете, вызывая чувство вины. А ведь он вас больше не любит. Взгляните на ситуацию трезво — он вернулся только из-за жалости. Неужели вы это не понимаете. Полина, отпустите его. Филичка, он моя судьба, а я его.

Её слова ужалили меня, словно сотни иголок, но, не подавая вида, я продолжила говорить спокойным тоном, который, похоже, подбешивает нахалку.

— Я не держу Филиппа. Он сделал свой выбор и это не вы, девушка. Смиритесь, — я взяла пакет и, поднявшись по ступенькам, стала набирать дрожащими пальцами код в подъезд.

Нам больше не о чем говорить.

— Да вы на себя посмотрите, — раздалось за спиной. — Он говорил, что вы его уже давно не привлекаете. Не возбуждаете. Филипп вас не хочет. Так зачем из-за своего эгоизма портить жизнь такому мужчине? Подумайте, своим упорством вы делаете несчастными трех человек.

Я замедлилась и развернувшись ответила.

— Странно, с потенцией у моего мужа все хорошо. Еще утром Филипп мастерски справился со своими супружескими обязанностями. И всегда справлялся, даже когда развлекался с вами. Так что несчастная и обманутая в этой ситуации только вы.

Думаю, у меня получилось задеть её. Теперь-то она уйдет и больше никогда не появится.

— Какая вы наивная, очнитесь, — рассмеялась Марина. — Это все потому, что когда он лежит с вами, он меня представляет.

Вот стерва. Он бросил её, вот она и мстит мне, пытаясь посеять сомнения.

— Уходите, — у меня больше нет сил терпеть её.

Заметив знакомое авто, я остановилась.

А вот и тот, из-за которого стою и выслушиваю бредни напыщенной малолетки.

Во двор заехала машина мужа, и он начал парковаться.

Мне стало любопытно. Как Филипп отреагирует на появление Марины? Как посмотрит на неё? Что я увижу в его глазах?

А если она права?

Боль, исчезнувшая ненадолго, вернулась и я вновь почувствовала себя брошенной.

Марина тоже заметила знакомую иномарку и обрадовалась.

— Филичка.

Он вышел из машины и, открыв заднюю дверь, достал большой букет. Все так же не замечая нас, он вдохнул аромат роз, поправил галстук и пошел размашистым шагом к подъезду.

В этот момент мы и встретились с ним глазами. Он улыбнулся, но зацепившись взглядом за свою любовницу, Филипп поменялся в лице и, кажется, даже побледнел.

— Что ты здесь делаешь? — обратился к Марине с пренебрежением.

— Любимый, я за тобой, — она попыталась положить ладонь на грудь мужа, но он не позволил этого сделать. Схватив её за руку, он прошипел, сквозь стиснутые зубы:

— Я же сказал — между нами все кончено. Какого хрена ты сюда приперлась?

Ни любви, ни уважения, ни жалости, ничего этого я не увидела в нем. Мне даже стало немного жаль Марину, она скуксилась, затрясла губами-варениками, и из её глаз побежали слезы.

— Филичка, я же люблю тебя. Пошли домой, пожалуйста. Без тебя там пусто.

— Забудь меня, — рявкнул он.

— Не говори так, я сделаю все как тебе нравится.

— Я люблю свою жену. Поняла? Ты мне больше не нужна, — он оттащил её от подъезда и отпустил. — Пошла вон!

Марина фыркнула и сдула рыжий локон с лица.

— Вот увидишь. Ты еще прибежишь ко мне. А ты, — она ткнула в меня пальцем. — Запомни. На чужом несчастье счастье не построишь.

Я не верю своим ушам. Что у неё в голове?

Вытерев черные дорожки от туши, Марина рьяно подошла к красному пежо и сев в машину, сорвалась с места, словно гонщик формулы один после пит-стопа.

Скатертью дорога, попутного ветра в сутулую спину. Надеюсь, больше не свидимся.

— Полина, прости, — виновато произнес муж, направляясь ко мне и разводя руки, словно для объятий. — Я не думал, что она может приехать сюда, — Филипп протянул цветы. — Это для тебя.

Я приняла букет, и закрыв глаза, прошептала.

— Какой стыд. А если бы со мной были дети?

— Я еще раз поговорю с ней, и Марина больше не появится в нашей жизни. Обещаю. Пойдем, моя хорошая домой, — он прижался ко мне, и напряжение спало. — Пойдем…

Я кивнула и взяла мужа за ладонь. Мои опасения не оправдались. У Филиппа действительно все кончено с этой девушкой. Его реакция доказала, что она для него ничего не значит…

Дни превращались в недели, а недели — в месяцы. И каждый раз я думала о том, что поступила правильно, простив мужа. Да, было нелегко, и были времена, когда я все еще не могла ему доверять, но постепенно мы начали новый этап нашей совместной жизни. Теперь мы больше смеялись и открыто говорили о своих надеждах, ожиданиях и мечтах. Мы снова были влюбленными подростками, ходили на свидания, как раньше, и находили время друг для друга так, как не находили раньше. И хотя все еще есть моменты боли и сожаления, я знаю, что мы на правильном пути. Любой может совершить ошибку, но не каждый способен её исправить. У Филиппа получилось…

— Милая, у тебя телефон разрывается, — простонал муж, накрываясь с головой.

Я разлепила веки и начала прокручивать в голове календарь. Кому я понадобилась в такую рань, так еще и в воскресенье?

Дотянувшись до телефона, я ответила на вызов слегка осипшим голосом.

— Слушаю.

— Полина, на работе такое, — проговорила Вика на пониженных тонах.

— Вика, давай позже посплетничаем, — наверняка она опять застала сотрудников занимающихся сексом на рабочем месте и ей не терпится этим поделиться.

— Какой позже, завтра нас уже может здесь не быть.

— Ты о чем?

— Безопасников всех уволили, на их места посадили других парней. Не скажу, что я жалуюсь, они потрясающие. Глядишь, замуж до конца года выскачу, если, конечно, не уволят раньше.

— Вик, я только проснулась. Что там происходит?

— Смена руководства. Нашу сеть выкупили и теперь у нас новый начальник…

Полина

Я вышла из своего нового автомобиля, любуясь его блестящим внешним видом, и с горечью вздохнула. Это смелый шаг — взять машину в кредит, когда моя работа под угрозой, но откуда мне было знать, что все так переменится. Столько лет отдала компании, верой и правдой дослужилась до должности — младший бренд-менеджер и вот тебе, сеть наших магазинов продана. Как же так?

А я уж решила, что жизнь налаживается и все неудачи позади. Но нет, только с одним разберешься, и вроде можно выдохнуть, но беда приходит откуда и не думала. Чувствую, меня ждут новые испытания.

Приближаясь ко входу в здание, с каждым шагом я ощущала, как сильнее заходится мое сердце грозя выскочить наружу.

Что, если я следующая, кого уволят? Вдруг приду, а мое место в кабинете уже занято.

Нет, только не сейчас…

Господи, помоги!

Сделав глубокий вдох, я открыла дверь и попала в вестибюль. Здесь оказалось тихо и светло, пахло свежестью после недавней уборки и это совсем не поспособствовало избавлению от чувства тревоги.

— Боишься? — раздалось шипение за плечом.

Я дернулась от неожиданности.

— Вика, ты чего подкрадываешься? Я и так вся на нервах.

— Держи, — она передала мне бумажный стакан с кофе. — Не боись, вакансий много, я вчера смотрела, — она, как шпионка на задании, окинула взглядом все углы и даже потолок. — Если мы не нужны здесь, то понадобимся в другом месте.

— Ага, как же, так нас и ждут с распростертыми объятиями.

Она полна оптимизма, и этому можно только позавидовать, но, к сожалению, найти новую работу, так еще и с такой зарплатой и бонусами, довольно тяжело.

— Тебе-то чего переживать? Можно вообще не работать. Филипп всех прокормит. Это я одиночка, так еще и квартиру снимаю.

— О нет, сидеть без работы не для меня, — мы вошли в лифт, и я нажала на седьмой этаж. — Лучше скажи, ты не узнала, кто он — наш новый начальник?

— Узнала, конечно, но совсем немного. Он молод, наполовину итальянец и у него в собственности виноградники. Кстати, его вина уже включены в наш ассортимент и вот-вот появятся на полках. А еще…

— Что еще?

— У этого парня дохрена денег и он не женат, — она повернулась к зеркалу и провела руками вдоль талии. — Где мои двадцать лет и сорок четвертый размер? Полин, давай сегодня в тренажерку? Надо использовать годовой абонемент по полной. Глядишь, похудею и смогу заполучить начальника в свои сети. Тогда уж попользую в качестве тренажера его.

— Давай сходим, я не против, — произнесла и закатила глаза.

У нас тут столько красоток работает, Вике точно ничего не светит.

— Вот интересно, — она покрутилась. — Какой у него член?

Я чуть не поперхнулась кофе.

— Вика!

— Что? — она округлила глаза. — Этот вопрос волнует меня не меньше размера его кошелька.

Я рассмеялась.

— Ты даже не знаешь, как выглядит этот человек, а уже думаешь о его гениталиях.

— Конечно, для меня важнее размер, чем мордашка. Ни ей же он будет орудовать во мне. Ты не знаешь, у итальянцев они обрезанные?

— Вика, фу. Давай закончим этот разговор.

Её открытость иногда до тошноты доводит.

Вика пожала плечами.

— Ну не хочешь его член обсуждать, давай поговорим о размере Филиппа, — она поиграла бровями, а у меня на глазах слезы проступили от смеха.

— Ну уж нет, — я скрестила руки на груди.

— Такой маленький? — она обняла меня за плечи, и проникновенно и участливо заглянула в глаза.

— Большой, какой надо, — я продолжила хохотать. Умеет же коллега поднять настроение.

— Ну вот, другое дело. Расслабилась, а то я думала, тебя кондрашка хватит от переживаний, — лифт остановился, и мы вышли. — Все будет хорошо, никого не уволят. Как они без нас тут справятся? — Вика взглянула на часы. — Так. Я побежала работать, встретимся на обеде.

— Договорились, — я посмотрела на неё с благодарностью. Может быть, все не так плохо, как кажется.

Мы разошлись в разные стороны, и я почувствовала, что правда расслабилась.

Чему быть того не миновать.

Пройдя к своему кабинету и увидев, что на мое место никто не покусился, я устроилась и занялась делами. В конце концов, я здесь именно для этого.

Не скрою, иногда я все-таки поглядывала сквозь прозрачные стены на кабинет нового начальника, мне любопытно, кто он такой. Если молодой, значит, скорее всего, нашу сеть выкупил на деньги богатеньких родителей. Не иначе. Но он все не шел. Спит наверно и не знает, что рабочий день в офисе начинается в девять. Мажор — это точно. Валентин Аркадьевич всегда в это время уже был на месте. Сколько же ему заплатили, раз он так легко простился с такой кормушкой…

На почту пришло письмо от Вики, и я сразу открыла его.

«У айтишников перестановка, троих уволили»

Волна страха окутала меня, пробралась колючками мурашей под блузку и я поежилась. Еще сокращение. Да что же такое?

Головы летят одна за другой. А вдруг он подумает — зачем нам младший бренд-менеджер? Хватит и старшего.

Я потерла плечи и, взяв бутылку воды, попила чтобы смочить пересохшее горло.

Как же я буду выплачивать кредит? Придется продать машину, хотя зачем она безработной? Таксовать, заказы развозить?

В коридоре послышался топот и гул из голосов. Я обернулась.

Неужели идет?

Быстро взяв со стола стопку бумаг, я сделала вид, будто читаю, а сама осторожно подняла глаза и тут обомлела.

Этого не может быть!

Среди кучки работников нашей сети самоуверенной походкой двигался он.

Жеребец… Фабио…

Сердце пропустило удар. Руки стали ватными и бумаги упали на стол, а после, соскользнув с него, полетели на пол. Видимо, это и привлекло мою итальянскую ошибку посмотреть на меня.

Какой он… Сногсшибательный.

Мы встретились взглядами и в голове всплыли воспоминания о том, что мы делали той ночью. Как он меня… А я его…

Низ живота обдало жаром. Сжав колени, я приоткрыла рот и невольно прикусила губу.

Все эти месяцы я не забывала о Фабио, но надеялась, что никогда не увидимся больше. Мы не должны были встретиться вновь…

Как теперь быть?

Мне показалось, будто мы смотрим друг на друга вечность, хотя прошло меньше минуты.

Пусть он сделает вид, что не знает меня. Пожалуйста!

Но Фабио прищурился, потом расширил глаза и неожиданно улыбнулся. А после поднял ладонь и сделал приветственный жест пальцами…

Мои щеки запылали.

Он не намерен скрывать, что мы знакомы. Что же теперь будет?

На мониторе всплыло письмо. Находясь почти в полном оцепенении, провела мышкой по экрану и щелкнула по уведомлению, чтобы хоть на что-то отвлечься, только бы не смотреть на директора и его свиту. Я прочла сообщение от Вики.

«Нового начальника зовут — Фабио Даниэлевич. Такой красавчик, хоть трусики выжимай!»

Теперь увольнение показалось мне не таким уж и страшным исходом....

Полина

Мне следовало бы сосредоточиться на работе, но мои мысли постоянно блуждали и возвращались к человеку, сидящему в соседнем кабинете. Жалюзи подняты, и мне прекрасно видно Фабио. Как он сидит и с понимающим и в то же время грозным видом слушает подчиненных. Руководители разных отделов потеют, нервничают и трясутся, когда до них доходит очередь, листают кипы бумаг и сбивчиво отвечают, переглядываясь между собой.

Да уж, не позавидуешь. Сегодня у них серьезный ЕГЭ без предварительной подготовки. И если не справишься — уволен.

Представляю как всем страшно. По Фабио видно, как он строг. Черные брови насуплены и тянутся друг к другу, грозя сойтись на переносице, и перечеркнуть красивое и мужественное лицо их обладателя густой линией.

Иногда он кивает или склоняет голову набок, а затем что-то печатает на компьютере или принимается с жаром дискутировать, без криков, но активно жестикулируя. При этом каждое движение резкое и отдает мощью. Он всегда уверен в себе. Фабио знает, что теперь он здесь главный и демонстрирует свою силу всем.

Мне даже немного завидно. Как он может быть таким собранным, когда я вся на нервах?

Нет, работа сегодня не идет, да и зачем ей заниматься. Лучше смириться и поискать новую.

Потерев виски, я постучала пальцами по столу, взяла ручку и вновь обратила внимание на Фабио.

Может, я сплю и это просто какой-то кошмар? До сих пор трудно поверить в реальность.

Колпачок погрузился в рот и я провела языком по холодному пластику. Блин, что я делаю?!

Отбросив в сторону ручку, я разблокировала компьютер и перед глазами опять появилось крамольное Викино письмо про мокрые трусики. Ох, зайка, как я тебя понимаю.

Прошли месяцы с той ночи, но запретные воспоминания все еще преследуют меня. А теперь Фабио мой босс… Он рядом! Не где-то там в другой стране недосягаемый за тысячи километров, а на расстоянии пары шагов, сидит напротив и напоминает о моем развязном поведении.

Бассейн, мой номер… Наши стоны.

Я закрыла уши ладонями и зажмурилась, но стало только хуже. К фантомным сладострастным звукам шлёпавших о стенки бассейна волн добавилась картинка эротической драмы.

Как такое могло случиться? И как я смогу работать с ним, зная, что мы натворили? Как я вообще смогу смотреть в его глаза… А он?

Нет, мне определенно надо найти другое место.

Я удалила компрометирующее сообщение, открыла сайт с вакансиями и стала искать, что предлагают. А вдруг повезет… Может, меня ждет не дождется работа моей мечты с гигантским окладом.

Спустя полчаса безрезультатных скитаний по сайтам с вакансиями, я заметила, как из кабинета стали постепенно выходить взмыленные и обессиленные люди. Бедняжки. Кто-то вылетал от босса как пробка из шампанского, кто-то плелся как мокрый гусь, опустив руки, и в итоге Фабио остался один. Спокойный и задумчивый повелитель небольшого офисного княжества..

Эх! Темные мокрые волосы, сменила стильная уложенная прическа. Расстегнутую рубашку навыпуск, синий костюм с черным галстуком… Ему идет все…

Особенно нагота.

Я провела пальцем по клавиатуре, задумавшись, но неожиданно Фабио поднял глаза и поймал мой взгляд.

В памяти сразу всплыл наш последний разговор.

— Фабио, у меня скоро рейс. Пожалуйста, иди к себе. Мне надо немного поспать.

— Хорошо, когда ты выйдешь, меня здесь уже не будет.

— И спасибо, я тебя не забуду…

На меня накатила тоска и я почувствовала, что скучала по этому мальчишке…

Какое-то время мы просто смотрели друг на друга. Мне казалось будто мы не в офисе, а в Италии в уютном номере, и нет между нами невидимых преград из стекла, возраста и положения. А потом, он встал, покинул кабинет и направился в мою сторону.

Не решаясь шевельнуться под магией пристальных глаз, я занервничала еще больше, кажется, даже волосы на голове зашевелились так, словно хотят сбежать.

— Привет, — произнес он, зайдя ко мне. — Не ожидал.

Волна жара прокатилась по телу. Я свела ноги, крепко прижимая бедра друг к другу, лишь бы совладать с напряжением.

— Здравствуйте, — выдала скромно. Он главный и теперь я не могу обращаться к Фабио на ты.

Он ухмыльнулся на это обращение, засунул одну руку в карман и что-то там поправил.

— Мы теперь на вы? Как-то странно, тебе не кажется?

Еще как кажется. Вся эта ситуация очень странная и я до сих пор сомневаюсь, что не сплю.

— Фабио Даниэлевич, вы мой начальник.

Он осмотрелся и вздохнул.

— Раз так, покажешь где здесь конференц-зал? Полина.

Вот как. Он знает, что никакая я не Патриция. Интересовался мной?

Кивнув, я ощутила, как мое сердце колотится в груди, а когда встала, поняла, что мое тело толком не слушается. Как бы инсульт не схлопотать. Голова кругом.

Фабио приоткрыл дверь, пропуская меня, но когда мы с ним поравнялись, он наклонился и овеяв мое ухо теплым дыханием тихо прошептал:

— Не бойся, я тебя не съем.

Ага, просто уволю… А вдруг он будет приставать и рассчитывает на продолжение? Конференц-зал не просматривается, это у нас уединенное место и наверняка Фабио там уже был…

Как же боязно.

Мы прошли по коридору, под заинтересованные взгляды, которые не добавили мне уверенности и зайдя в помещение, мой новый начальник закрыл дверь.

Я оказалась в ловушке.

Фабио медленно повернулся и уголок губ пополз вверх, тень легла на лицо, подчеркнув скулы и придавая его внешности демоническую привлекательность. Он обошел меня, внимательно осматривая.

— Как тесен мир, правда? — спросил Фабио, встав за моей спиной.

— Сегодня я в этом убедилась, — ответила на сбивчивом выдохе, слегка обернувшись.

— Тебе неловко?

Не то слово. Только зачем он интересуется? Поиздеваться хочет? Показать свое превосходство? По интонации непонятно…

— Да, — ответила честно. Взрослая женщина, а робею перед мальчишкой.

Он встал передо мной, но я не осмелилась взглянуть в его лицо.

— Ты как и прежде боишься посмотреть в мои глаза, — обреченно проговорил Фабио и его пальцы коснулись моего подбородка. Я дернулась. Ресницы затрепетали, и тело обдало огненным смерчем. — Не надо, — он приподнял мое лицо и улыбнулся. — Как твои дела? Как семья? Дети?

— Все хорошо.

— Развелась?

Какая ему разница?

Я покрутила головой.

— Нет, решила послушать вашего совета. Мы с мужем помирились.

— Я рад за вас, — Фабио отошел и присел на стол. — Ну, что ты такая скованная?

— Фабио Даниэлевич…

— Я прекрасно понимаю, что между нами сейчас неловкая ситуация. Но хочу, чтобы ты знала — я не позволю тому, что произошло в прошлом, повлиять на нашу работу. Ты отличный сотрудник, и я ценю твой вклад в развитие компании. Я не хочу, чтобы ты о чем-то беспокоилась.

Мне стало легче.

— Как мы будем работать вместе? — спросила немного расслабившись. — Мне наверно лучше уволиться.

Почувствовав мою неуверенность, он протянул руку и коснулся моей ладони. Его прикосновение оказалось удивительно нежным.

— Нормально все будет. Ты же сама тогда говорила, что это был одноразовый секс. Нам обоим надо было расслабиться, что мы и сделали. Я серьезно, — произнес он. — Мы можем оставить прошлое позади и сосредоточиться на настоящем. Хорошо? Или ты боишься, не устоять передо мной? — он снова показал свою очаровательную улыбку, и я не смогла сдержаться, улыбнулась в ответ.

Итальянский жеребец.

— Вы как и прежде очень самоуверенны.

— А ты как и прежде очень красива, Патриция, — он подмигнул мне, а после пристально посмотрел, вынуждая меня стереть улыбку с лица. Сложив руки на груди и поежившись, я вновь опустила взгляд. — Ладно, иди работай, мне тоже надо заняться делами.

— Хорошо. Только… Только можно вас кое о чем попросить? — я прикусила губу и принялась усердно разглядывать ковролин.

Для меня это важно. Для него это пустяк.

— Слушаю, — он застегнул пиджак и с деловым видом выпрямился, как будто ожидая услышать о том, что попрошу прибавку или новую должность.

— Вы… Не говорите никому, что мы с вами… — выдавила из себя постыдные слова и чуть не провалилась под землю.

Фабио помрачнел и на щеках проступили скулы.

— По-твоему, я из тех, кто не дорожит репутацией женщины? И своей?

Как неудобно. Такое ощущение, что это не мне, а ему тридцать пять. Стою тут как девчонка, перед зрелым мужчиной.

— Я этого не сказала, просто не хочу, чтобы обо мне судачили, говоря, что сплю с начальством.

— Понимаю, ты дама замужняя, — Фабио взял мою ладонь и покрутил обручальное кольцо на пальце. — Но даже не стоило просить, я бы и так не стал ни с кем делиться подробностями своей интимной жизни, все, что было, останется только между нами.

Не уверена.

— При этом вы рассказали моему мужу о нас, — отдернула пальцы и прижала кулачек к груди.

— Тогда это было кстати и ему полезно знать. Пусть будет начеку, — ощетинился Фабио. — Если он не перестанет вести себя как дебил, то его красавицу жену уведут…

Фабио

Полина прошла мимо, стараясь не смотреть на меня. А мне захотелось схватить ее за запястье и притянуть к себе, прижать к стене спиной и впиться в сочные губы. Но вместо этого пришлось довольствоваться и наслаждаться лишь её потрясным запахом. Я не забыл его. Так пахнет только эта женщина. Дернул рукой, чтобы приобнять, коснуться тонкой талии, облаченной в обтягивающее темно-зеленое платье, но сдержался. Нельзя.

Она пошла к своему рабочему месту, а я поймал себя на том, что не могу оторвать глаз от Полины. Пучок светлых волос манит, чтобы его растрепали в порыве страсти. Тонкая цепочка на шее будоражит, призывая натянуть её до легкого удушения. А эти каблучки… Я бы оставил на Полине только туфли… Интересно, на её соблазнительных ножках колготки или чулки…

Спокойно, Фабио, ты же не хочешь, чтобы все вокруг стали свидетелями твоих оттопыренных брюк?

Спасибо пиджаку и обтягивающим боксерам, если бы не они, то моя эрекция была бы видна всем, причем с того момента, как я увидел Полину в стенах этого здания… Её появление стало сюрпризом. Женщина, которую я думал, что больше никогда не увижу, которую я никак не мог забыть, оказалось здесь и её влияние на меня очаровывает и беспокоит одновременно. Химия, возникшая между нами там во Франции, проявилась и тут…

А то как Полина робеет передо мной, обращается на вы — это безумно заводит. Да еще до такой степени, что в голову лезут мысли о доминировании. Она такая податливая в постели, послушная, так охотно отвечает на ласки…

Я вновь обвел её фигуру взглядом и стиснул зубы, представляя, как пройдусь ладонью по ее заднице, а потом шлепну от души… Как она издаст протяжный стон.

Спокойнее. Я прикрыл глаза.

Полина замужем, а я её новый босс…

При таких мыслях, кружащихся порочным вихрем в моей голове, нам будет трудно работать вместе.

И зачем я дал ей тот совет? Кто меня просил? Кто за язык тянул? Возможно, сейчас она была бы свободна, и я бы смог воплотить в жизнь свои буйные фантазии уже сегодня.

Мимо меня прошли две симпатичные девчонки и поздоровались заискивающими голосами. Я переключился на них. Хорошенькие. Сладкоголосые сирены. Специально привлекают внимание. Можно было бы заглушить зуд тяги к Полине сразу с двумя. Они легкая добыча, но и тут не судьба.

Я, конечно, могу воспользоваться своим положением, но не собираюсь заводить здесь любовниц. Не нужны мне потом проблемы с обиженными женщинами, а вот вне стен офиса… Загляну, пожалуй, в бар и подцеплю кого-нибудь там… А что еще остается? Надо хоть как-то отпраздновать этот день.

Хотел провести вечер со своими друзьями, но им не до меня, у всех дети и в будни ребята никак не могут посвятить мне свое время. Чертовски обидно…

Закрывшись в своем кабинете, я постарался сосредоточиться на работе, мне предстоит во многом разобраться, ведь теперь я большой босс.

Стал перелистывать документы, но это длилось до тех пор, пока Полина не припала губами к бутылке и не стала пить. Как можно заниматься делами, когда вижу перед собой белокурую красавицу… Как своим нежным ротиком она обхватывает горлышко… Блядь, Полина специально, что ли?

Закрытие жалюзи тоже не помогло, я же знаю, что она рядом и самое ужасное, что не хочу избегать её. Нет! Хочу, чтобы она наоборот была как можно ближе. Странно, у меня ощущение будто я ждал эту девушку всю жизнь.

Раньше это было только с Аленкой…

После часа мытарств я набрал безопаснику.

— Фабио Даниэлевич, слушаю.

— Напротив меня сидит блондинка в зеленом платье, зовут Полина. Я хочу знать о ней все…

Чистое любопытство. Ничего большего.

— Понял.

Заодно проверю, насколько хорошо Антон справляется со своими обязанностями. Смоловы обещали лучшего. Пусть это будет проверкой.

Парень сработал быстро и через некоторое время на моем столе уже лежала красная папка с довольно интересным содержимым.

Теперь я знаю, что Патриция это Кулькова Полина Леонидовна и ей тридцать пять лет. Смутил ли возраст? Нисколько. Ведет себя рядом со мной как девчонка, да и я не из тех, которые парятся насчет возраста. Работает она здесь давно и занимает должность младший бренд-менеджер…

Дальше пошли сведения о родителях, болезнях, которыми Полина болела, в том числе и в детстве. Образование… Замужество…

Так, недавно взяла кредит на машину.

Что еще интересного?

Двое детей, сыну девять, дочке семь. О, дочку зовут, как и мою маму — Ирина…

И вот совпадение, Полина ходит в фитнес-клуб «Дикая лиса», который недавно открыли Егор и Гордей и водит туда сына на секцию бокса. Мы бы могли и там с ней встретиться.

Мир тесен. Сколько переплетений из ниточек ведущих нас друг к другу. Как бы не запутаться в них.

А муж-изменник у нас кто?

Заведующий стоматологической клиникой. Как интересно… И зарплата у него неплохая…

Среди всей информации, которой оказалось немало, меня ввело в ступор одно. Этот гад купил машину молодой любовнице, а Полине приходится выплачивать кредит за свое авто самостоятельно. Сомневаюсь, что она в курсе таких больших трат своего муженька, который вдобавок до сих пор оплачивает съемное жилье для некой Марины Соловьевой. Получается, он продолжает изменять, иначе для чего ему содержанка.

Меня обуяла злость.

Он не заслуживает Полину… Чмошник.

Ушел бы и дал Полине шанс найти нормального мужика, а он сидит довольный на двух стульях и в ус не дует. Дома уютный быт, на стороне секс.

Ничего, я подожгу сидушку так, что жопа начнет гореть. Это в моей власти. Нечего обижать мою даму.

В дверь постучали.

— Фабио, не занят? Можно? — спросил Демид — временный инспектор по кадрам и мой хороший знакомый.

Он просунул голову в кабинет и стал ждать моего ответа.

— Заходи-заходи, — я подал знак пальцами. — Присаживайся. Что там еще?

Он сел за стол и, открыв папку, начал перекладывать листы.

— Я проанализировал отдел маркетинга и можно двоих убирать — Перову, — он ткнул в один из выложенных перед собой листков. — Пиар менеджера, там и так их трое.

— Хорошо, кого еще?

— Младшего бренд-менеджера — Кулькову Полину, старший вполне справится со всеми обязанностями.

— Стоп. Нет, — возмутился, услышав знакомое имя.

— Почему нет? Иметь двух специалистов невыгодно, Фаб. Я тут рассчитал…

— Если невыгодно, то Кулькову Полину повышаем до старшего бренд-менеджера, а второго специалиста сокращаем.

— Ты уверен?

Я поставил руки на стол.

— Полностью.

Может и надо уволить Полину по сокращению, чтобы глаза не мозолила, но рука не поднимется. Особенно зная, что на ней висит большая сумма долга. Сомневаюсь, что Полинин муженек возьмет и покроет её кредит из своего кошелька. Мелочный ублюдок. Не в силах позаботиться о жене, подарившей наследников.

— Знакомая твоя что ли?

— Подруга детства.

— Да? А, тогда без проблем. Тебе виднее. Главное, чтобы справлялась со своими обязанностями.

— Даже не сомневайся, — я подошел к окну и раздвинул пальцами полоски жалюзи. Мы сразу встретились глазами. Полина будто сидела и смотрела в закрытые окна. — Я прослежу за ней… Кстати, что там с новой секретаршей?

— Ищут.

— Знаешь, я передумал насчет возраста. Сделайте акцент на большом стаже. Мне нужен ответственный человек, не претендующий на мою добродетель. Женщина приятной внешности, опрятная лет сорока.

— Боишься, что подруга будет ревновать? — решил поддеть Демид, оказавшись за моей спиной.

Я усмехнулся.

— Не твое дело. Иди.

— Хорошо, ретируюсь.

— А по дороге позови мне вон ту блондинку.

— Кулькову Полину.

— Именно. Хочу лично поздравить её с повышением…

Полина

Я несмело постучала и, не дожидаясь ответа, открыла дверь.

— Вызывали? — спросила, не решаясь переступить порог.

Что ему нужно? Я еще от первого нашего разговора не отошла, и вот снова нам предстоит остаться наедине.

Может, передумал и решил оставить меня без работы. Что же, наверно это к лучшему.

— Заходи, Полина, — Фабио отодвинул от себя красную папку и встал из-за стола. Я опустила испуганный взгляд. Новый начальник подошел ко мне и обходя, словно хищник, кружащий вокруг своей жертвы, произнес то, от чего мурашки побежали по коже. — В вашем отделе теперь остается только один бренд-менеджер.

Я глубоко вдохнула терпкий мужской запах, исходящий от Фабио, и внутренне поникла. Он решил не прятаться за HR, и самостоятельно сообщить мне горькую новость.

Печальный конец карьеры. Столько сил и времени отдано, что же теперь мне делать?

— Не вижу радости на лице. Поздравляю, ты остаешься, — он положил ладонь на мое плечо и слегка потряс.

— Как я? — открыла рот и захлопала глазами.

— Вот так. Не переживай, конечно, работы прибавится, но зато и оклад будет в два раза больше.

Я вытянулась в струнку и провела вспотевшими руками по бедрам, а потом сжав кулаки, проговорила сквозь зубы.

— Это из-за того, что между нами было? — и скинула его ладонь с плеча. — Поэтому такие привилегии? Я не собираюсь становиться вашей личной фавориткой.

Замечательно. Получила место через постель. Брависсимо!

Во рту стало неприятно кисло от пришедшего на ум слова — потаскуха.

— Фаворитка? — на его щеках заиграли ямочки. — Значит, ты меня королем считаешь. Приятно слышать.

Я отвернулась и фыркнула. Смеется надо мной, гад.

— Полин, давай без эмоций, — он сразу стал сосредоточенным и серьезным. — Одну из вас точно бы уволили, ничего не поделаешь. Я просто выбрал ту, с которой мне комфортней. Или ты не уверена в себе как в специалисте и боишься, что не справишься?

Это точно нет. Я очень надеялась шагнуть вверх по карьерной лестнице, только никак не ожидала, что секс с начальником сократит этот путь.

— Я справлюсь, — впилась ногтями в ладони. Вытяну, особенно за деньги, которые обещают. И кредит быстро погашу, а потом можно наконец и на дачу накопить, детям будет где порезвиться… — Но вам… Вам правда комфортно? Я, например, целый день место себе не нахожу, думаю о вас. Думаю о том, как нам будет тяжело работать вместе, а вы… Взяли и повысили меня.

Он хмыкнул.

— Пойдем присядем, расслабься, — мы проследовали к столу. Начальник занял свое место, а я села напротив. — Думаешь обо мне, значит? О своем боссе? — сказал вроде как и с укором, но в то же время соблазняюще. — Мы профессионалы, пупсик, — шепнул он, и я ощутила его невидимую сексуальность. — И на работе должны думать только о работе. Поняла? — чарующе произнес Фабио низким бархатным голосом. Этого хватило, чтобы усыпить мои тревоги и я словно под гипнозом кивнула.

— Да. Только не называйте меня — пупсик.

— Это для того чтобы разрядить обстановку. Не парься. А вообще, у меня предложение, — вот сейчас он скажет, чтобы я в благодарность залезла под стол и расстегнула его брюки. — Я бы хотел пригласить тебя сегодня после рабочего дня в ресторан, чтобы отметить мой первый день и твое повышение. По-дружески. Я планирую открыть один наш магазин в Италии, и мне очень нужна консультация. Мы бы могли обсудить это за пастой. Согласна?

Заход издалека. Сомневаюсь, что он ограничится ужином.

— Нет, мне с сыном нужно уроки делать. Ему тяжело дается математика.

— А муж не может помочь? Туповат? Или гуманитарий? — Фабио показал пальцами кавычки.

— Пожалуйста, не надо, — зачем переходить на оскорбления? — Это не его обязанность и ему… Не хватает терпения. Филипп приезжает очень уставшим, ему не до уроков.

— Где же он так устает?

— В клинике. Он между прочим стоматолог и очень востребованный.

— Зубная фея, значит. Жаль, — начальник цокнул. — Придется идти одному. А я так не люблю ужинать в одиночестве.

— У вас здесь нет друзей? Тех, кто мог бы составить компанию.

— Есть, но они как и ты заняты своими детьми. Знаешь, я все чаще думаю, может мне тоже ребенка завести, чтобы не отставать. Только где бы найти подходящую девушку, а то все которые нравятся, уже окольцованы.

— У вас все впереди. Вы еще встретите ту самую.

— Если уже не встретил, — он посмотрел на наручные часы. — Иди, Полина, работай. Я передам руководителю вашего отдела свои пожелания по новому магазину и жду от тебя отличных результатов. Еще раз поздравляю с повышением. Я верю, что ты хорошо справишься с новыми обязанностями.

— Спасибо, Фабио Даниэлевич, постараюсь не подвести. И простите, что не могу пойти с вами, — я замялась. — Да и не ходят подчиненные по ресторанам с начальством.

Я покинула его обитель, с чувством некоего сожаления. Было бы мне двадцать, я бы с удовольствием сходила бы с Фабио в ресторан, а после пустилась бы с этим мужчиной во все тяжкие. Просто, потому что не смогла бы устоять перед его обаянием. Я потрогала обручальное кольцо. Помню, в этом возрасте, я все жила ожиданиями, когда Филипп сделает мне предложение, но это случилось только через много лет и то, когда мы узнали, что я жду Вовку. Так что у Фабио был бы шанс отбить меня, жаль, что в этом возрасте он был еще слишком юн…

Из-за того, что полдня мои мысли были совсем не о работе, мне даже пришлось пропустить обед, чтобы выполнить все задачи на сегодня.

Собрав вещи, я повесила на плечо сумку и пошла в бухгалтерию. Я не обманула насчет уроков, мы с сыном их обязательно сделаем, но сначала как я и обещала Вике, сходим с ней в фитнес-клуб.

Интересно, моя любопытная коллега ходила на обед? Даже удивительно, что не примчалась ко мне, чтобы затянуть в ближайшее кафе на бизнес-ланч. Наверно в связи с перестановками, тоже очень много дел.

— Привет, трусики высушила? — улыбнулась ей и подмигнула, чтобы сразу перейти на наш шутливый и поднимающий настроение стиль разговора.

— Высушила, а ты похоже выкинула, — буркнула она, не поворачивая головы.

Что-то подруга не в духе.

— Едем в клуб? — спросила я смотря как Вика собирает свою сумку.

— Я-то поеду, — она покосилась. — Но без тебя.

— Это еще почему? — я приподняла бровь.

— Не хочу тебя видеть.

Вот это новости.

— Вик, ну ты чего? — она прошла мимо, а я побежала за ней. — Постой, что случилось? Что я тебе сделала?

— Мне? — она усмехнулась, поднимая лицо к потолку, а после окинула меня ненавидящим взглядом.

О, я хорошо знаю этот колкий, полный яда взор. Таким же она одаривала Любу из их отдела. И причина-то была пустяковая. В свое время бухгалтерша не согласилась в справке о доходах поставить Вике зарплату больше, чем та получает, и подруге не одобрили кредит. В итоге Вика продолжила ездить на общественном транспорте, а несчастной бухгалтерше через пару недель пришлось искать новую работу. Интригами и сплетнями подруга выжила несчастную из офиса. Но я-то, в чем перед ней провинилась?

— Д-да, — я захлопала глазами.

— Не строй из себя здесь невинную овцу, лучше расскажи, что ты, — она оглядела меня с ног до головы и скривившись покачала головой. — Сделала новому начальству в конференц-зале, раз он так быстро повысил тебя так еще и зарплату прибавил. Хотя не надо, не хочу слышать подробности. Теперь я понимаю Филиппа. Ну и шлюха же ты…

Полина

Вика натянула на лицо маску суки и проходя мимо, специально толкнула меня плечом.

Нет, я это просто так не оставлю. Не позволю себя оскорблять!

— От шлюхи слышу, — проговорила медленно, повернувшись к Вике.

— Что ты сказала? — кинула она через плечо и злобно прищурилась.

— Что слышала, подруга. Всем давно известно, что ты на мужиков прыгаешь как голодная мартышка на банан, стоит им только проявить к тебе малейший интерес, — я принялась загибать пальцы. — Константинов — менеджер по продажам, Курков — из айти отдела, Дмитриев, о да, даже этот престарелый сантехник, не проработавший у нас и недели. И почему вдруг он стал тебе интересен? Ах, да, потому что у него трешка, — сказала я громко, чтобы всем было слышно. — И многие-многие другие. Со всеми у тебя был секс. А что ты устроила в серверной на новогоднем корпоративе, может напомнить?

— Замолчи. Тише, — прошипела змея сквозь стиснутые зубы.

Из офиса на нас стали оборачиваться любопытные, а те кто уходил, сбавили скорость. Я хохотнула, чувствуя прилив сил оттого, что оказалась единственной, кто решился утереть нос сплетнице. И меня не остановить. Попала под горячую руку.

— Так что именно тебя за глаза называют шлюхой и нечего перевешивать свой ярлык на меня, — теперь уже я прошла мимо ошарашенной коллеги, толкнув её плечом. — А будешь про меня небылицы здесь сочинять, я все расскажу Фабио Даниэлевичу, тогда можешь собирать вещички и проваливать отсюда. Чао, — припечатала напоследок.

Я направилась к лифту, ощущая себя страшной стервой. Мне несвойственно такое поведение, я вообще не конфликтный человек, но в этом случае лучше показать решительность и смелость, тогда есть хоть какая-то надежда, что Вика отступит, струсит и не станет распускать про меня слухи.

Войдя в кабину, я стала ожидать, когда двери закроются и когда это практически случилось, в проеме показался ботинок. Поначалу я решила — хорошо, что это не Викин, не хочу находиться с ней в одном помещении, но когда лифт снова открылся, то предо мной предстал Фабио и теперь я подумала, что лучше бы это была та змея.

— Полина, — улыбнувшись, он вошел внутрь и нажал на кнопку первого этажа. — Ты чего такая злая? Что-то случилось?

— С чего вы решили, что я злюсь? — я скромно опустила подбородок.

— До этого я видел на твоем лице другие эмоции. Доброту, улыбку или испуг. Но сейчас от тебя исходит такая энергия, что как бы здесь лампочка ни взорвалась.

Положив руки на пылающие щеки, прикрыла веки.

— Вы правы, — вздохнула я. — У меня ужасное настроение и я очень зла.

— Опять муж? — спрося хриплым голосом, Фабио моментально поменялся в лице и, кажется, скажи я ему, что причина в Филиппе, он найдет его и побьет.

— Нет, нет, у нас с Филиппом все хорошо.

Услышав это Фабио моментально изменился в лице. Брови дернулись друг к другу, губы сжались и побелели.

— Тогда в чем дело? — он ударил по кнопке кулаком с такой силой, что я вздрогнула. Лифт остановился. — Говори, — приказной тон забился о стены кабины.

— Меня назвали шлюхой, — едва сдерживая слезы выдавила из себя признание.

— Как? — он мягко положил ладонь мне на талию.

— Да меня так окрестили за то, что я побывала с вами в конференц-зале, а потом получила новую должность. А теперь слухи продолжатся. Ведь мы с вами… Здесь… Одни. Еще и лифт остановили. А самое противное в этом знаете что?

— Что?

— Вика частично права. Известно каким местом я поработала, чтобы заслужить вашу благосклонность. Тогда во Франции, я совершила ужасную ошибку.

— Противное, значит, — холодно просмаковал он и, слегка покачав головой, отвернулся от меня. — Не переживай. Завтра эта Вика будет уволена. Наша компания больше в ней не нуждается. А ты, Полина… — Фабио запустил лифт, и мы поехали.

— Что я?

Сигнал оповестил о том, что мы на первом этаже и двери разъехались.

— Ничего, — на прощание он кольнул ледяным взглядом и не желая больше со мной разговаривать, быстрым шагом направился на выход из здания.

Его задели мои слова…

Фабио

Взбесила не на шутку! Кулаки то и дело сжимаются и разжимаются от творящейся несправедливости. Ей понравилось, все, что между нами было, я это точно знаю, но она постоянно говорит о нашей связи как о чем-то неправильном, с пренебрежением, как о какой-то грязи. И если поначалу я старался вести себя с ней как с хорошей знакомой, в компании которой мне приятно и комфортно, то сейчас понимаю, что наверно допустил промах. Надо было задрать нос выше потолка и вообще сделать вид, что не знаю её. Показать безразличие, поморозить. Нет же, для общего блага отстоял ее кандидатуру, зарплату прибавил, повысил… Не оценила…

«Сынок! Твое сердце — самое доброе на свете» все время говорит мама. И это мой приговор.

Разблокировав автомобиль, я залез внутрь и заметив, как Полина садится в свою машину, сжал крепко руль. Её ножки… Такие сексуальные. И их раздвигает другой, работающий на два фронта. И после этого наш секс нечто противное?

— Сука! — выругался на ситуацию и медленно выдохнул.

Все бабы одинаковые, и я хорош, наступаю на одни и те же грабли.

Да, пошла она со своим надуманным чувством вины. Со своим паршивым муженьком, с которым у неё все круто. Я босс, она подчиненная и теперь между нами только рабочие отношения. Полина не хочет подпускать меня к себе слишком близко, и я тоже не буду напрашиваться. Хватит с меня. Уже набегался за одной, а об меня только ноги вытирали.

Сердце защемило от воспоминаний.

Никто не задумывается о моих чувствах…

Телефон завибрировал в кармане, и я не глядя кто звонит, принял вызов.

— Кьесный! — воскликнул Лешка. — Пливет.

На глазах проступили слезы от звонкого голосочка.

— Здорово, бро, — обожаю пацаненка. Пусть я Аленкиному сыну не родной отец, но хоть крестный. Не велико утешение, но душу греет.

— Плиезжай сколее.

— Фаб, привет, — услышал голос любой женщины.

— Алена, здравствуй, — в горле как всегда пересохло.

— Поздравляю тебя с приобретением бизнеса и приглашаю отметить это событие у нас, — ну, давай. Мало мне того, что Полина настроение испортила, так еще и придется на других голубков смотреть. — Лешка по тебе очень соскучился, — надавила она. — Машинку слепил в подарок. Приезжай, мы уже мангал разожгли. Пожалуйста.

Обычно я забираю крестника и гуляю с ним, вожу развлекаться. Мы проводим время вдвоем, а не с его матерью и отцом. В их компании мне бывает слишком больно. Но как могу сегодня отказаться, придется делать вид, что меня совсем не трогает, как мою женщину обнимает и целует другой.

— Ладно, Ален, через час буду у вас. — прикинул время на дорогу. — Нет, через полтора.

— Ждем, как раз все готово будет.

Я нашел в навигаторе детский магазин и направился по адресу. Не могу же я явиться без подарков для Лешки и его сестренки.

Интересно, я когда-нибудь куплю игрушки для своих детей или так и не найду ту, кто захочет родить от меня по большой и искренней любви.

Задумавшись, я не сразу понял, что сзади меня едет знакомый автомобиль.

Полина?

Она помигала фарами, а я проигнорировав её сигнал, поехал дальше. Но женщина решила не сдаваться, сумев обогнать меня, она остановилась и, поставив автомобиль на аварийку, вышла из машины и это тогда, когда здесь такое интенсивное движение.

Полина подошла и, оглядываясь по сторонам, постучала в окно.

Сдаюсь.

Я нажал на кнопку, и оно открылось.

— Ты чего? — спросил я безразлично.

— Фабио, прости меня. Я повела себя как неблагодарная дрянь.

Как неожиданно.

— Хорошо, но при одном условии. Ты едешь со мной.

Полина

Я отказалась от заманчивого предложения. Да и как могла принять его? Я несвободна. У меня семья, дома ждут дети, а я поеду куда-то с человеком, которого едва знаю и еще на ночь глядя. Нет. Я просто еще раз извинилась и уехала. Может глупо устраивать погоню за боссом, но это было необходимо. Не стоило на эмоциях бросаться словами…

Вернувшись домой, меня встретили мои малыши и я выдохнула с большой долей облегчения, когда они обняли меня и сказали, что очень ждали. Правильно я поступила, правильно…

Домашние дела окончательно отвлекли от мыслей о Фабио. Я сделала с Вовкой уроки, поиграла с Иришкой, и мы с мамой приготовили ужин.

— Где же Филипп? — спросила я, посмотрев на часы. В душу снова закрались сомнения.

— Не переживай. Наверняка в пробке стоит, — отмахнулась мама.

Нет, чувствует мое сердце — что-то не так. Даже с учетом пробок, он к этому времени всегда возвращается домой.

— Мама, папа звонит, — Иришка прибежала из комнаты и передала мне телефон.

— Алло, — ответила я спокойно и посмотрела на маму, которая уперла руки в бока и стала с интересом разглядывать меня.

— Полина, — едва расслышала голос мужа, тонущий в шуме проезжающих автомобилей.

— Филипп, ты где? — спросила громко и, сложив ладонь лодочкой, поднесла ее к телефону.

— Полин. …на дороге. Маши… сломалась, жду эвакуатор, — еле различила слова.

— Ты в аварию попал? — испугалась я. — С тобой все в порядке? Ты цел? Совсем неслышно, что ты говоришь!

— Так лучше? — его голос стал отчетливым с нотками раздражения и недовольства.

— Да, — я даже закивала.

— Я в порядке. Скорость, мать ее, перестала переключаться. Не знаю, что с коробкой. Поеду в автосервис, пусть умельцы смотрят. Думаю, буду поздно сегодня.

— Ладно, позвони, как сможешь, — мне вроде стало легче, оттого, что с мужем все в порядке, но в голове продолжили роиться ненужные сейчас сомнения.

— Хорошо, люблю тебя, — сказал скомкано, будто торопится или стесняется.

— И я, — произнесла скорее рассеянно, чем от избытка переполняющих чувств. Раньше в признания я вкладывала всё любящее сердце, а теперь это просто ответ.

— Что-то с Филиппом? — спросила мама, все это время наблюдающая за мной.

— С ним все нормально, а вот с машиной… — я помахала рукой в воздухе, подбирая слова. — Какие-то неполадки. Филипп ждет эвакуатор. Когда приедет не знает. Говорит поздно.

— Думаешь врет? — мама опустила руки и подалась вперед.

Я пожала плечами и отвела взгляд.

— Вроде нет.

Мы обе задумались об одном — не с любовницей ли Филипп.

— У вас как? Все нормально?

— Все хорошо, — я села за стол и выглянула в коридор. Убедившись, что никто не стоит и не слушает, продолжила. — Но понимаешь, у нас и раньше все было неплохо. Если бы не застала его, — перешла на шепот, чтобы дети не услышали. — Ни за что бы не подумала, что он способен мне изменить. И, конечно, сейчас меня тоже одолевают опасения. Вдруг он с ней, а поломка только отговорка. Вдруг соскучился по этой Марине. Ты бы ее видела. Там есть по чему затосковать. Кукла надутая, — я вновь ощутила неуверенность.

— Ну, не знаю. Мне кажется, зятек одумался. Каждый может оступиться. Твой отец тоже похаживал налево. Мужики они такие, могут загулять. Только я сдуру взяла и развелась, да и Леонид, не отговаривал. А Филипп вернулся, значит, любит тебя, а та, так, для развлечения была.

— Возможно, — я постучала пальцами по столу и вспомнила, как мама относилась к Филиппу, когда мы были юными. — А ведь он тебе раньше не нравился.

— Все верно, — мама хмыкнула и, достав черный хлеб, начала его нарезать. — Когда впервые узнала, что вы встречаетесь, была в шоке. Столько красивых и умных парней за тобой бегало, а ты выбрала этого хулигана — Кулькова, — она ухмыльнулась и покачала головой.

— Ты еще уговаривала меня его бросить.

— Было дело, боялась, что жизнь тебе поломает, а потом он вроде и ничего таким стал. Привыкла я к нему. Вырос, поумнел, отучился, работает. Не бездельник какой-то, не алкаш. И ты его все так же сильно любишь, как и раньше, иначе не простила бы измену.

— Люблю.

Но не так сильно, иначе в моей голове не присутствовали бы мысли о другом мужчине.

Мама улыбнулась со всей теплотой и присев рядом, обняла меня.

— Я горжусь тобой, дочка. Ты у меня выросла мудрой женщиной. И все правильно сделала. Осталось только научиться ему снова доверять.

— Наверно…

Проснувшись по будильнику, я повернулась на бок и обняла Филиппа.

— Привет, — промурчала спросонок, прижимаясь всем телом и уткнувшись в шею, принюхалась, не пахнет ли женскими духами. Но нет, только гелем для душа, который стоит в ванной комнате.

— Привет, — прохрипел муж, даже не шелохнувшись. Соня.

— Ты во сколько вернулся? — я провела по его волосам улыбаясь.

— В двенадцатом часу, — он дернул головой и отодвинувшись, решил продолжить спать.

— Я даже не заметила, — продолжила будить его. Пора завтракать, вести детей в школу, а потом ехать на работу. — Как машина? — встав с кровати, я накинула халат.

— А? А, машина? Плохо, — муж потер глаза и потянулся. — Оставили в сервисе и сказали, что ремонт обойдется в кругленькую сумму, — Филипп присел. — Год неудачный, Полин, одни траты. Так еще и твоя работа на волоске.

— Об этом можешь не переживать, меня вчера повысили и сказали зарплату прибавят. Проживем.

— О, — оживился Филипп. — Это хорошо. А то ремонт и кредит этот твой, — муж наконец-то перестал быть утренним ворчуном и просиял как начищенный самовар.

— Все будет хорошо, идем, — я взяла его за руку, и Филипп встал.

Выйдя из комнаты, мы направились в ванную.

— Полин, слушай, я пока на твоей машине на работу буду ездить. Ты же знаешь, что до клиники очень долго добираться на метро.

Я остановилась, а муж пошел дальше. Ну, замечательно. Именно для этого я ее покупала.

— А как же я? — крикнула вдогонку.

— Ну, ты же раньше как-то ездила, — он затормозил и повернувшись, посмотрел умоляюще. — Поль, — Филипп подошел и приобнял меня. — Войди в мое положение. У меня в метро начинаются панические атаки, ненавижу закрытое пространство. Помнишь, как мне может быть плохо. Тем более, это всего на несколько дней.

Я покосилась в сторону.

Ну, несколько дней я могу сама поездить, Филипп правда не переносит метро, не хватало, чтобы еще в больницу загремел с сердечным приступом.

— Хорошо, — я поддалась на уговоры. — Надеюсь, машину быстро отремонтируют.

— Спасибо, милая…

Я уже отвыкла добираться до работы своим ходом. Вагонная толкотня и забег по переходам не лучшим образом задали тон новому рабочему дню. А еще в машине комфортней и теплей.

Поправив шарф, я съежилась от ветра и пошла вдоль улицы. Надо было все-таки постоять в очереди на маршрутку…

Забежав в здание, я потерла руки и овеяла их теплым дыханием. Ну совсем не вовремя сломалась машина Филиппа. Такая холодрыга на улице, как бы теперь не заболеть.

Я вошла в лифт и испытала дежавю. Как и вчера, между створок, настойчивым хорьком проник все тот же ботинок, и двери разъехались.

Почему именно сейчас? Опять останемся наедине…

Фабио окинул меня мимолетным безразличным взглядом и кивнув, зашел. Он повернулся ко мне спиной и уткнулся в телефон.

— Здравствуйте, — испытывая после вчерашнего неловкость, ответила на его кивок.

— Почему у тебя красный нос? — спросил холодно, не глядя на меня.

— Замерзла. Очень, — шмыгнув, я незаметно скосила глаза на кончик носа. Надо же, глазастый какой. Нос едва красный, и как успел разглядеть?

— У тебя в машине печка не работает? — проговорил раздраженно.

— Я сегодня своим ходом, — ответила, считая оставшиеся этажи. Все то ему надо знать. Думала не заговорит со мной больше, а тут одни вопросы.

— А чего не на машине? — Фабио вполоборота покосился в мою сторону.

— Муж взял, — всеми силами напрягла глаза и посмотрела на горящие на циферблате светящиеся полоски, заклиная их и мысленно подгоняя, чтобы быстрее доехать.

Фабио ехидно прыснул от смеха.

— А где же его тачка? — он повернулся, и я почти уперлась в его грудь.

— Сломалась, — проблеяла, как испуганная овечка, оказавшаяся перед матерым волком.

Он слишком близко. Так нельзя.

— И он взял твою? — Фабио схватился за оба поручня и крепко сжав их, еще больше сократил расстояние между нами. Отчего мне пришлось невольно положить ладони на его грудь, где сквозь теплый свитер и горячую кожу, я почувствовала быстрый ритм сердца.

— Ну, да, — я смущенно подняла голову. Наверно он считает меня полной дурой, хотя из-за его расспросов, я тоже себя так ощущаю.

— И этот ублюдок даже не удосужился подвезти тебя? Зная, какая сегодня ветреная погода, — Фабио насупился и его глаза загорелись огнем.

Хорошо, что он не знает, что мне пришлось еще и провожать детей.

— Не называйте его так, — я встретилась с ним долгим взглядом и выдержала потоки искр.

— Знаешь, о чем я жалею? — Фабио подался навстречу, и мне пришлось прижаться спиной к стенке лифта, ставшего в один момент крохотным и тесным настолько, что перестало хватать воздуха. — Что дал тебе тот тупой совет, — его голос смягчился и стал почти просящим. — Бросай этого козла, он тебя недостоин, — Фабио наклонился, и я почувствовала, что вот-вот случится страшное, запретное, но неизбежное — он меня поцелует…

— Кхе, кхе, — откуда-то послышался знакомый и до тошноты противный кашель.

Вот черт! Мы и не заметили, что приехали на этаж и лифт уже открылся. Все так же прижатая к стене, я выглянула из-за плеча Фабио и встретилась глазами с Викой.

— Вместе уехали, вместе приехали…

Фабио

— Вместе уехали, вместе приехали. Фабио Даниэлевич, мы так будем ревновать, — льстиво произнесла девушка и бессовестно проморгала, поражая своей наглостью и бестактностью. Похоже она не понимает, с кем разговаривает. Придется щелкнуть по носу.

Кулькова спрятала глаза, покраснев как помидор и опустила голову, я же мимолетно глянул в зеркало на стене лифта и полоснув острой сталью взгляда по выскочке, напряг скулы.

Пиздец, она откровенно раздевает меня взглядом!

Самоуверенно положив руку на талию Полины, ощущая, что это правильно, я подтолкнул её и мы вышли в холл.

— Кто вы? — спросил у нахалки.

— Девочки из офиса, — она выпятила грудь. — Мы все любим внимание, — женщина вперилась взглядом, рассматривая как я обнимаю растерянную Полину. — Несправедливо, уделять его только Кульковой, — прикусила губу и надула утиный клюв.

— Я спрашиваю — кто ты такая? — понизил голос и тщательно проговорил каждое слово со зловещей паузой.

Что за идиотка? И что она себе позволяет? Думает, если работает тут давно и старше меня, то может общаться как с юнцом? Так еще и указывать кому я должен уделять внимание, а кому нет? Походу она не догоняет, что перед ней не пацан, а хозяин компании.

Вот такие должны сразу под сокращение попадать.

— Вика, — добавив голосу скромности и нескрываемой слащавости, представилась она. — Бухгалтер.

— Ах, Вика, — не сомневаюсь, что именно она вчера обидела Полину. Я не тиран, не самодур, но на ее примере придется показать всем, со мной не стоит играть. — Вам известно, что такое аутсорсинг?

— Известно, — она выпучила остекленевшие глаза и захлопала ресницами.

— Так вот, вам видимо не успели сообщить… Мы больше не нуждаемся в ваших услугах. Бухгалтерскими вопросами займется сторонняя организация. Потрудитесь дойти до отдела кадров, вам отдадут трудовую.

Вика насупилась.

— Вот как, значит я не ошиблась. И нажаловалась уже, — она метнула злобный взгляд мне за спину и повышая голос почти запела фальцетом. — Если вы меня уволите, — она убрала руки в брюки и подалась всем телом вперед. — Я расскажу Полининому мужу, что она спит с вами, — я усмехнулся на её слова. Мне же лучше, если они разведутся. — Знаю, вам плевать, вы ничем не рискуете, а вот её дети останутся без полноценной семьи. Муж и так от нее гулял, а теперь уйдет окончательно. Неужели вам её не жалко?

— Себя пожалей, — в атаку ринулась Полина. — Не знала, что в тебе столько желчи. Плетешь что попало.

Только женского реслинга перед офисом не хватало. Я подал сигнал безопаснику, чтобы он подошел к нам.

— Сама молчала бы, лицемерка! — Вика оскалилась как злобная миниатюрная сучка.

— Фабио Даниэлевич? — безопасник стал метать взгляд с меня на Вику и Полину, не решаясь что-то предпринять.

— Женщине пора, она здесь больше не работает. Проследите, чтобы Виктория точно ушла и никогда больше не появлялась, — я указал на скандалистку. — Идем, — обратился к Полине, и она согласно кивнула.

— Вы еще пожалеете, что выгнали меня! Я вам устрою! Я на вашу контору столько проверок натравлю, взвоете. Сволочь… Пусти, — полетело в наши спины, но мы даже не стали оборачиваться.

За свой язык ответит. Теперь ей не устроиться в приличное место, пойдет на кассу, выше должности не получит, это я гарантирую.

— Какой позор, — тихо сказала Полина, зажав руки подмышками и исподлобья посмотрела на меня.

— Сезонное обострение. В мире полно умалишенных. Не бери в голову, — я позволил себе небольшую улыбку.

— Даже не сомневаюсь, что она все расскажет Филиппу.

— Что все, Полина? Свои фантазии? Или ты ей поведала, что было между нами во Франции?

— Нет конечно, — её глаза округлились. — Я ей ничего не говорила. Это Викины домыслы.

— Тогда не парься. Иди работай, а то ваш женский коллектив будет вновь меня ревновать к тебе, так всех сотрудниц аутсорсингом заменить придется. Одни мы с тобой останемся, — я не удержался и расплылся в улыбке, представляя, что хочу сделать с ней наедине.

— Легко сказать, не парься, постараюсь…

Первым делом, как только зашел в свой кабинет, я набрал Гордею.

— Алло, — протянул сонно друг.

— Гора, ты чего это, еще в кровати, что ли?

— Да, брат, девчонки всю ночь спать не давали, под утро только угомонились. Теперь Егор на смену заступил, а я пошел отсыпаться.

Совсем недавно их супруга родила тройняшек, и я представляю, как парням тяжело. Но в конце концов, они сами хотели детей. Правда не ожидали, что у них одновременно появятся три дочки.

— Прости. Я тогда Саньку позвоню.

— Гению нашему? Погоди. А ты чего хотел? — он зевнул в трубку.

— Мне человечка надо приставить к одному стоматологу. Дело срочное.

— Плохо рот тебе лечил? — хохотнул Гора. — Стоп, а не по этому Айболиту Антон инфу пробивал?

— По нему родному.

— Колись, зачем он тебе? На жену его позарился что ли?

— Какой догадистый.

— Влюбился, что ли?

— Не знаю, — я исподлобья посмотрел на Полину, и встретившись с ней глазами, подмигнул ей. Но в ответ она сразу запрятала лицо за монитор. Трусишка в мокрых трусишках.

— Ладно, не хочешь не говори.

— Так поможешь?

— Без проблем. Приставим невидимку. Прослушку делаем?

— Полный комплект. Что у вас там еще есть?

— У нас есть все. Будешь знать, даже когда он в сортир ходит.

— Спасибо, братан.

— Пока…

Как хорошо иметь друзей, владеющих самым крупным охранным агентством в стране. Нарыть информацию на человека, вообще не проблема.

Я поправил галстук, и уголки губ взмыли вверх.

Влюбился, говорит. Нет, я знаю, что такое любовь, сейчас со мной происходит нечто иное. Полина во мне все переворачивает. Один ее взгляд, брошенный в мою сторону, убивает наповал. И как ей это удается?

Я даже не могу на нее долго злиться. Вчера, после отказа поехать со мной, расстроился, но приехав к Аленке, меня отпустило. Но не потому, что увидел бывшую, а то как она играет с детьми. Тогда и подумал, что Полина не может взять и куда-то поехать. Она привязана к дому, детям. Ей нужно позаниматься с ними, приготовить ужин, уложить спать. В общем, заняться традиционными «женскими» делами. И в моих глазах ее отказ добавил ей баллов. Полина — хорошая мать и если я хочу эту женщину себе, то должен с пониманием относится к тому, что у нее дети. Она не сможет полностью принадлежать мне, у Полины есть два главных человека в жизни, и придется с этим считаться.

Я осекся, поймав себя на мысли, что примеряю на себя роль отчима. Это безумие.

Неужели я готов взвалить на себя такую ответственность? Ведь если завоюю Кулькову, а я ее завоюю, а потом передумаю, пойму, что все было несерьезно, остыну, то причиню сильную боль не только Полине, но и её детям. Они привыкнут ко мне, а я возьму и исчезну.

Нужно притормозить и убедиться в том, что действительно хочу серьезных отношений с Полиной. Надо все крепко обдумать. Не поддаваться на переполняющие меня желания, тяге соблазнить, оказаться в ней. Мои поступки не должны навредить ей, ведь я больше всего хочу, чтобы лицо этой девушки всегда озаряла улыбка, а в глазах если и собирались слезы, то только от счастья.

Мне определенно нужно узнать её получше, но сначала надо немного поработать. Я разобрался с документами, провел собеседование с новой секретаршей, поговорил с отцом по телефону и когда поднялся, чтобы сходить на обед, заметил, что Полина направляется к моему кабинету.

Я открыл дверь прежде, чем она постучала.

— Фабио, мне надо срочно уйти, — забыв про отчество, произнесла Полина.

— Что-то случилось?

— Сын в школе подрался, у него деньги вымогали, — нервно на одном дыхании выдала она. — А я не могу до Филиппа дозвониться. Мне надо ехать. Можно?

— Нужно! — схватил документы и ключи от машины. — Я тебя отвезу.

Полина

Ненавижу разборки. Всю дорогу я не находила себе места и от сильного напряжения искусала щеку чуть ли не до дырки. Сердце не на месте. Мечется от переживаний и никак не может остановиться.

Вымогательство в школе. Как такое возможно в современном мире? Я думала, этого пережитка девяностых больше нет, но, к сожалению, мой сын столкнулся с подобным. Так еще и подрался.

Бедный мой мальчик!

Как назло, Вовка телефон дома забыл, и я не могу расспросить его, как он. Сильно ли досталось. Ладно, сейчас все узнаю.

Филипп, Филипп, как без тебя справиться с этой ситуацией?

Мы остановились возле школы. Открыв дверь, я на секунду зажмурилась и глубоко вдохнула промозглый осенний воздух, чтобы настроиться на серьезный разговор с родителями вымогателя.

— Спасибо, я побежала.

Выпорхнув из машины, я умудрилась шлепнуть по грязной луже, прячущейся под опавшими листьями. Этого еще не хватало. Надеюсь, брызги не запятнают образ заботливой матери. Быстрым шагом направилась в школу, но неожиданно Фабио нагнал и поравнялся со мной, что добавило недоумения в калейдоскоп эмоций.

— А ты куда? — я остановилась. — Мне там адвокаты не нужны.

— Извини, милая, но в этой ситуации, рядом с тобой должен быть мужчина. Думаю, в моем присутствии разговор пойдет в ином русле, — открыв мне дверь, он галантно пропустил в здание, и сам зашел следом.

Ладно. Нет времени спорить, устраивать сцены и выпроваживать Фабио. Тем более, рядом с ним я чувствую поддержку.

— Здравствуйте, меня вызвали к директору, — я обратилась охраннице.

— Какой класс? — угрюмо произнесла блюстительница порядка.

— Третий «Б».

— А вы? — она и ухом не повела и кивнула на Фабио.

— Я с ней… Семейный адвокат, — нарочито надменно произнес он и поправил галстук.

Женщина безразлично пожала плечами, записала данные наших паспортов и показала, куда идти.

Дверь в кабинет оказалась открыта. На стульчике, опустив голову, сидел мой сыночек, а директриса что-то ему выговаривала.

— Вова, — забыв о вежливости, я кинулась к сыну, замечая, что под его глазом уже начал проявляться синяк. — Как ты?

— Мам, да, нормально все, — он отвел взгляд и отвернулся, стесняясь прилюдных материнских объятий.

— Как это произошло? — я посмотрела на директрису, а потом на пацана, сидящего по другую сторону кабинета.

— Здравствуйте, — следом за нами в кабинет вошла незнакомая пара взрослых, как полагаю, отец и мать этого парня и подошли к нему. Сразу чувствуется — неприятные личности. Не успели они заговорить, а уже все с ними ясно — от одной их походки и манеры держаться исходит слишком много высокомерия. Неудивительно, что их сын такой… разбойник!

Уверена, сейчас попрут выгораживать свое чадо и все свалят на моего мальчика. Ну, почему Филипп не взял трубку? Мне сейчас так сильно нужна его поддержка, и Вовке тоже. Так он будет уверен, что папа и мама его защитят.

— У мальчиков произошло некоторое недопонимание. Такое бывает, — пропела ангельским голосом директриса. — Я уже провела беседу…

— Как интересно. Когда это вымогательство стало недопониманием? — вмешался Фабио. Он нахмурился и подошел вплотную к её столу.

— Никакого вымогательства не было, — директриса удивленно захлопала глазами. — Игорь Комаров просто неудачно пошутил.

— Наш Игоряша не преступник! — взвилась мамаша оболтуса.

— И мальчики уже помирились, — поддакнула директриса. — Это же дети. Ссорятся, мирятся.

Как все просто у них. А то, что мой ребенок пострадал, это ничего?

Я открыла рот, чтобы не дать возможности все это замять, но меня опередил Фабио.

— Комаров у тебя деньги отобрал? — спросил он, подойдя к Вовке.

— Нет, — сын надулся.

— Вот видите! — проговорила мамаша Игоря, но Фабио даже не удостоил вниманием возгласы и увещевания.

— Не успел, — едва слышно добавил Вовка.

— Как дело было? Рассказывай, не бойся, — мускулы на руках напряглись, едва не разорвав рукава пиджака.

— Комаров сказал отдать все деньги, и если я не принесу ему еще пятьдесят тысяч, он и его друзья будут каждый день за просрочку избивать меня и накидывать проценты.

— Это пранк, мы просто его реакцию записывали, — из раздутых щек, недовольным притихшим голосом выдавил Игорь и закатил глаза.

Малолетний засранец.

— Вот видите, наш мальчик просто пошутил, чего шум поднимать? Дергаете занятых людей по пустякам, — папаша выпятил грудь как бойцовый петух в сторону директора.

— А в глаз ты ему дал тоже по шутке? — спросила я у Игоря. — Почему вы, — я ткнула пальцем в родителей Комарова. — Называете избиение моего ребенка пустяком? — далее перевела взгляд на директрису. — Покрывайте преступников, выгораживайте. Только… Я это так не оставлю. Пожалуюсь на вас в министерство образования.

От переполняющего возмущения я обратилась ко всем. Какое безобразие творится, и никто не хочет за это отвечать.

— Полина, — Фабио провел по моей руке своей, успокаивая. — Мы сейчас пойдем снимем побои и напишем заявление в полицию. Добьемся проверки школы и условий воспитания молодого человека. С этими людьми по-другому нельзя.

Минутная тишина показала, что Фабио своими словами напугал и директрису, и Комаровых.

А какой выход, если люди не испытывают чувство вины.

Но тут послышался удар, и мальчик застонал.

— Проси прощение, остолоп, — склонивших над Игорем, выругался отец с истеричными интонациями в голосе. — Вечно от тебя одни проблемы.

Держась за голову, мальчик хлюпнул носом, зажмурился и мелко затрясся. Но вместо сожаления о содеянном злая гримаса на мгновение отразилась на его еще детском лице. Он стрельнул в Вовку глазами и оскалился.

Мы с Фабио переглянулись.

— Сказал, проси прощение! — отец дернул сына, чтобы тот поторопился.

— Прости, я больше так не буду, — пробурчал он.

— Довольны? Все пошли, — Комаровы начали выходить, но Фабио не собирался так просто отпускать их.

— Стоп, — жестко произнес, неуловимым движением отстранил крикуна-отца и навис над Игорем. — Посмотри хорошенько и запомни лицо, — указал на Вовку. — Если еще раз ты или твои дружки подойдете к этому мальчику, и обидите его. Мы сразу напишем заявление в полицию, а дальше случится много интересных вещей. Маму с папой ты увидишь только после совершеннолетия. Понял меня? — мальчик испуганно кивнул, и я положила ладонь на плечо Фабио, чтобы он сбавил обороты. — А вы… Займитесь воспитанием сына иначе…

— Что иначе? — повысил голос папаша, принимая вызов.

— Это сделают другие люди, специально обученные, — ощетинился начальник. — Понял меня? — спросил угрожающе, будто вот-вот и кулак влетит прямо в надменное лицо.

— Понял, понял, — тот недовольно сдался и, подтолкнув семью на выход, вывел из кабинета.

Не сомневаюсь, они прислушаются к угрозам моего босса. Он был очень убедителен.

Я потерла шею и поймала себя на мысли, что хочу обнять Фабио. То, как он проявил себя… Я ощутила невероятную поддержку. Мы ему никто, но он так рьяно вступился за Вовку, что я очень благодарна. Настоящий мужчина. Не то, что этот Комаров-старший…

Хорошо все-таки, что начальник решил пойти со мной. Не знаю, как бы я справилась без мужского плеча.

— Вы кто? — спросил Вовка, когда мы покинули кабинет директора. Держась за лямки рюкзака, сын озорно начал разглядывать Фабио, будто зная, что меня с боссом связывает что-то серьезное.

— Друг твоей мамы.

— Фабио Даниэлевич мой начальник, — вмешалась я, говоря правду.

— Фабио… — просмаковал сын, а потом немного застеснявшись хохотнул. — У вас смешное имя.

— Ну, уж какое дали, — тот пожал плечами.

— Сынок, дядя Фабио из Италии, поэтому у него такое интересное имя.

— Мы были в Италии, — ответил Вовка.

— И как? Понравилось?

— Да. Мы там ели самую вкусную пиццу на свете. Я бы еще хотел там побывать.

Они так спокойно общаются друг с другом как старые приятели. Сыну комфортно, он тянется к начальнику, и Фабио не пытается отмахнуться от ребенка. Наблюдать за их разговором очень волнительно, я будто ищу хоть долю неловкости или пренебрежения, но этого нет.

— Тогда приглашаю тебя в гости, приедешь? — начальник протянул руку моему сыну. — Обещаю накормить не только пиццей, но и другими наивкуснейшими блюдами. А какой у нас виноград, — приложив пальцы к губам, Фабио чмокнул. — Белиссимо. Ну, что? Приедешь?

— С удовольствием, дядя Фабио, — Вовка шлепнул ладонью и улыбнулся.

— Договорились, дружище. И называй меня просто Фабио.

— А вы меня просто — Вовчик.

— Идет.

Вовка направился в раздевалку, а мы с Фабио вышли из школы и встали друг напротив друга. Нам сейчас придется расстаться, ему в одну сторону, мне в другую, но почему же так хочется, взять Фабио за руку и пойти одной дорогой…

Я не удержалась, обняла его и мне стало легко и уютно.

— Спасибо тебе, — проговорила с придыханием.

Он сжал мою талию и положил подбородок на макушку.

— Тебе не за что благодарить меня, Полина.

— Ты же знаешь, что это не так, — прошептала я, растворяясь в объятиях.

— Ради тебя я готов… — также тихо проговорил он.

— Убери руки от моей жены…

Фабио

Как смешно слышать в устрашающем рыке вкрапления ноток неуверенности. Бодря своими кислотными едкими уколами, они приводят нервы в тонус. Как бы не расхохотаться прямо в лживое лицо муженька Полины.

Неужели он думает, что может испугать меня?

Волна щекочущего возбуждения пробежала от макушки до кончиков пальцев напружиненных ног, и уголки моих губ приподнялись в ухмылке. Я с удовольствием выбью из него все дерьмо, но сначала еще немного помучаю. Пусть видит, как нам с его женой хорошо в объятиях друг друга.

Не желая отпускать Полину, я не двинулся с места, но Кулькова сама отскочила от меня как от огня, замерев бледно-белой безмолвной статуей. Боится, чувствует вину перед рогоносцем-изменщиком. Ошарашена его появлением и напрасно…

Лениво повернув голову, я посмотрел на дебила, променявшего семью на прошмандовку.

Сколько «праведного» негодования в его глазах, замешательства…

Этот придурок еще не знает, но он уже в прошлом. То, как Полина упала в мои объятия, говорит само за себя, её тянет ко мне. И сколько бы она ни строила из себя примерную супругу, у Кульковой не получается обуздать свои желания. Я прочно засел в её мыслях и стоит немного поднажать, надавить и Полина станет моей…

Филипп растопырил ноздри и, вставая в совсем не боевую стойку, выставил перед собой кулаки.

Теперь он выглядит еще смешнее и на ум пришло: «порхай как бабочка, жаль… что ты лох».

Ну давай, олень, решись на удар, ведь только так тебе удастся скинуть рога.

— Полина, кто это? — едва сдерживая истеричный крик, спросил муженек.

— А у меня спросить не можешь, кто я такой и почему обнимаю твою жену? — ответил дерзко, нарочно провоцируя. — Почему занимаю твое место? — прощупал соперника на прочность.

— Перестань, — Полина вымолвила испуганно. — Филипп, это не то, что ты подумал.

— Я требую объяснений, — муженёк схватил ее за руку и дернул на себя.

С меня так и не решился спросить. Жаль.

— Придурок, за член себя дерни, а Полине не смей делать больно, иначе уже тебе потребуется стоматолог.

— Заткнись, сопляк.

— Сопляк? — я ухмыльнулся. — Зато не ничтожество, как ты. Может отойдем?

Не бить же его при детях.

— Ты хоть совершеннолетний? — спросил Филипп и его злобный взгляд вновь скользнул по мне. — С тобой отойти-то только для того, чтобы уму-разуму поучить, да ремня дать, — отмахнулся и переключился на жену, равной себе по силе. Слабак. — Полина, я не ожидал от тебя такого. Стоишь, зажимаешься не пойми с кем при людях. Здесь учатся наши дети, что скажут их матери, — слезы наполнили глаза пристыженной красавицы. — Позоришь Вовку с Иришкой.

Потерпи, солнце, и прости, но так нужно.

Я схватил Филиппа за воротник и резким движением потянул на себя.

— Я постарше Марины буду. И поопытней, — помятое лицо мужика прочертили омерзительные складки задумчивости. Да, я много чего знаю и уже чувствую едкое зловоние. Филиппа переполняют злость, испуг и ревность, от которых он готов лопнуть как гнойный прыщ.

— Ты ему все рассказала? И про то, кем я работаю, и про Марину. Он твой любовник?

— Филипп, — губы Полины задрожали.

Ну это никуда не годится. Он опять продолжил разговор не со мной, пора проучить его. Я занес кулак, но услышав детский крик, остановился.

— Папа!

Совсем не вовремя…

Мы все посмотрели, как из открытой двери показался Вовка и, раскрыв руки, побежал к отцу. Пришлось отпустить мудака. Мне еще надо наладить общение с его сыном.

— Вовка, как ты? — папаша оглядел его со всех сторон, взял за подбородок и повертел лицо.

— Все хорошо. Где ты был? Я так тебя ждал.

Мне тоже интересно, почему он не отвечал на звонки, но если своей семье Филипп может солгать, то со мной это не прокатит. Даже сейчас за ним следят и собирают инфу. Уже сегодня я буду знать, почему он не брал трубку.

— Сынок, папа работал, — членом в любовнице, так и захотелось дополнить фразу.

Долбозвон обнял Вовку и вновь обратил свой враждебный взгляд на меня. Я одарил его тем же, но в этот момент маленькая ладонь слегка коснулась плеча, чтобы привлечь мое внимание.

— Фабио Даниэлевич, уходите, — тихо произнесла Полина и сразу переключилась на родных. — Ребята, давайте заберем Иришку и пойдем домой, — Полина улыбнулась через силу и встала ко мне спиной. — Филипп, мы тебе все расскажем, позже.

— Мне надо поговорить с директором, — грубо ответил муж.

Опомнился.

— Без тебя все решили, — бросил ему и протянул руку Вовке, тот радостно пожал её. — Дружище, мне пора. Увидимся.

— До свидания, Фабио.

— Чао, — развернулся и пошел. К сожалению, спровоцировать мужика на хорошую драку не получилось. Трусоват он. А мне, возможно, надо поумерить импульсивность, ведь она может напугать Полину. Опыт с Аленкой, должен стать для меня уроком. Она трахалась с крутыми парнями, а сердце отдала добренькому и слащавому Алексею… Поэтому правильно, что не успел тронуть Филиппа, это могло сыграть против меня. В конце концов, я не знаю точно как сложится, может так получится, что мне придется терпеть Полининого муженька всю жизнь. Он отец её детей и нам придется пересекаться.

Покачав головой, я потер лоб.

Ну вот, я снова примеряю на себя роль отчима. Ну а что? Шаг сделан, и я теперь знаком с её сыном и даже защитил его. Но не мог же я отпустить Полину одну, когда с её дитем случилась такая беда. Она была так напугана. Я не раздумывая повез её.

Проходя по территории школы, я не стал оборачиваться, боролся с самим собой. Не хочу покидать Полину и оставлять её ему. Но и забрать пока не могу. Я еще ничего не решил.

После школы я вернулся на работу и вместо того, чтобы смотреть на белокурую смущенную красавицу, работающую напротив меня, я пялился на её пустое кресло. Обдумывая все, что со мной сегодня произошло.

Интересно, Полина рассказала мужу, призналась в том, кто я или солгала?

Конечно соврала, чтобы сохранить покрытый трещинами брак, по которому можно щелкнуть ногтем, и он разлетится на мелкие кусочки. Только вот это все равно случится. Я не стану обманывать Полину и расскажу все, что нароют на Филиппа. Он не заслуживает её. Подлый лицемер. И она не простит его больше.

На почту поступило письмо от Смоловых. Так, уже есть что-то.

Я попросил секретаршу приготовить мне двойной американо, а сам сел читать подноготную Кулькова.

Как оказалось, никакая машина у него не ломалась, он отдал её своей любовнице. А все потому, что её автомобиль в ремонте. Куда-то жопой влетела.

Значит, рыжая лиса колесит на машине, колобок-Филипп с откусанным бочком тоже в тепле, а Полина должна ездить на общественном транспорте. Как-то несправедливо. В приоритете любовница, а не женщина, родившая ему двух детей.

Я поражаюсь ему. Гниль

Нет, все-таки зря ему по морде не дал.

А дальше я прочитал то, что никак не ожидал увидеть. Теперь понятно, почему он не брал трубку, у Филиппа были дела поважнее. Он был со своей любовницей в перинатальном центре. У него скоро будет ребенок от другой женщины…

Полина

Я усадила детей делать уроки, а сама зашла на кухню и плотно прикрыла дверь.

Нам пора поговорить.

Муж бросил на меня мимолетный взгляд и обратился к бутылке коньяка.

Только не это. Не хочу, чтобы дети видели его пьяным.

Он плеснул на глоток и выпил не поморщившись. Ладно, может, ему это действительно нужно, чтобы успокоить нервы.

Филипп поставил стакан, но только чтобы снова наполнить.

Я понимаю, что все произошедшее обидело мужа, и уже в который раз корю себя за развязность, но не стоит так загоняться, по сути, я не сделала ничего дурного. Ну обняла постороннего мужчину, да, но таким образом я выразила свою благодарность и ничего более…

Я уже сказала, что незнакомец — это мой начальник и он просто помог мне. Но это вырвалось мимолетно, вскользь и только тогда, когда Вовки и Иришки не было рядом. Мы никогда не ругаемся при детях, не выясняем отношения, и вот только под вечер настало время, когда мы смогли остаться наедине. Это к лучшему. Филипп остыл, и мы можем спокойно поговорить.

— Мне и так с трудом удалось смириться с тем, что ты спала с другим, — первым произнес он и снова выпил. — И вот я вижу, как ты стоишь с каким-то сопляком и обжимаешься. Прилюдно, — кулаки сжались до белезны. — Чем же вы занимаетесь, когда остаетесь одни? — с горечью прошептал он и полоснул осуждающим взором.

— Не говори так, — я села напротив и положила свою ладонь на его, чтобы успокоить Филиппа. — Мы не обжимались. Я обняла начальника в знак благодарности. Ты не представляешь, сколько переживаний мне пришлось испытать, а он очень помог мне.

— А простого спасибо уже недостаточно? Не надо вешать мне лапшу на уши, Полина. Я не слепой, — Филипп скинул руку и опять налив коньяк, выпил. — Он твой любовник.

— Это не так. Не унижай меня подозрениями.

— Я думал у нас все стало хорошо. Да, я ошибся, ты в ответ гульнула разок и все, довольно. Мы вместе до конца наших дней, — сцепив указательные пальцы — показал крепкий узелок, который должна представлять семья. — Но тебе, видимо, мало было и еще захотелось разнообразия. Плохо со мной? Или польстило, что на тебя молодой засмотрелся? Признай, затрепетало все внутри — ах-ах, какая я, — он повысил голос, а я подлетела с места.

— Хватит, Филипп, и отложи уже бутылку, — забрала коньяк и убрала в шкаф. — Иначе до тебя вообще будет невозможно достучаться. Я уже сказала — между Фабио Даниэлевичем и мной ничего нет. Этого должно быть достаточно.

— Даниэлевич, — муж передразнил, скривив пьяное лицо. — Нет, милая… Этого совсем недостаточно, ведь тут такое дело. В клинику утром заявилась твоя подружайка — Вика и рассказала мне, что новую должность ты получила известным местом. Я не поверил, прогнал её, а потом оказалось — не обманула. Что, и сейчас будешь отпираться?

Муж поднялся и медленно подойдя, поставил руки на столешницу, по обе стороны от меня.

Мне стало боязно.

Вот же, сука эта Вика. Так и знала, что она рано или поздно подложит мне свинью.

— Мало ли что сказала. Эта лицемерка совсем недавно поливала тебя такой грязью, а сейчас пошла докладывать о неверности жены. Ты должен верить мне, а не этой завистнице. Ты не представляешь, как Вика взбесилась, узнав, что меня повысили. Такого наговорила в офисе, за язык-то её и уволили. А она и побежала к тебе, в один миг для нее ты превратился из предателя в бедного мужа, которого обманули. Филипп, я перед тобой ни в чем не виновата. И все, что она сказала — ложь.

Смотря в глаза, будто ища в них толику обмана, Филипп заявил:

— Я хочу, чтобы ты уволилась и больше не виделась со своим Дебилевичем.

— Чего?

— Что слышала. Вы слишком сблизились. Ты повела его в школу, рассказала про Марину…

И меня осенило. Я не говорила Фабио как зовут любовницу Филиппа, а он знает. Откуда? Может я проболталась? Нет, не было такого.

— Я ему об этом не рассказывала.

— Тогда откуда он знает? Ясновидящий или слежку за мной ведет? Бред! Ты ему сказала зачем-то.

Я скуксилась и не сдержав слез, прокричала:

— Ты должен доверять мне. Я ему об этом не говорила. Не знаю, как он узнал. Может сплетни дошли, а пустила их та же Вика.

— Допустим, — я уронила голову и продолжила реветь. — Да успокойся ты. Я доверяю. Но даже если сейчас между тобой и этим молокососом ничего нет, то рано или поздно будет. А я не хочу ходить с рогами. Ты завтра же напишешь заявление.

— Может, тогда и тебе уволиться? — постаралась оттолкнуть его, но он не поддался. — Я же не знаю, чем ты на работе занимаешься, почему до тебя невозможно дозвониться. Будем вместе сидеть дома, в рот друг другу заглядывать, без денег, еды. Зато у нас будет уверенность, что никто не изменяет.

Он запрокинул голову и засмеялся.

— Полечка, я бесконечно верен тебе, пойми, — Филипп вмиг стал серьезным. Он приник щекой к моей щеке и обнял. — Я все осознал. Ты единственная женщина, с которой я желаю быть. Мне кажется я уже доказал это, — прикусил мочку уха. — Любимая, я не хочу и не могу тебя потерять, — он начал нежно целовать шею и ласково водить руками по спине. — Я безумно люблю тебя, Полина. Мне кроме тебя больше никто не нужен. Ты, Вовка и Иришка самое ценное, что есть у меня и я вас никому не отдам. Не этому молодому хрену ни кому либо другому. Пожалуйста, уволься.

— А как же кредит? Нам нужны деньги. А здесь у меня высокая зарплата.

— Высокая зарплата — это пока что только обещания. Мы что-нибудь придумаем и без нее.

— Я не знаю.

— Ты любишь меня? — он провел по груди и сжал её. — Любишь?

— Конечно люблю. Очень сильно, — ответила, умирая от его касаний. Ведь четко для себя осознала, что в руках Фабио ощущала себя наполненной жизнью, а в объятьях Филиппа чувствую себя пустой оболочкой.

— Тогда напиши заявление. Не рушь наш брак…

Полина

Все правильно. Мне действительно надо уволиться. Вся эта тяга к Фабио до добра не доведет. Она уже переходит границы дозволенного… То, что случилось между нами в прошлом, пусть и останется там. Продолжение это иметь не может.

Я об этом и думать не должна! Возраст, статус, мое семейное положение… На все, к сожалению, не закрыть глаза. Да и глупо на что-то надеется. Я четко осознаю, что между нами никогда не будет ничего серьезного и не стоит допускать об этом мысли. Надо покончить с этим побыстрее, чтобы не запутаться окончательно. Тем более, я решила сохранить семью, чему поспособствовал сам Фабио. И Филипп тоже этого хочет, поэтому надо писать заявление. Сорвать уже чертов пластырь одним махом. Так лучше. А потом буду действовать по ситуации.

Конечно, некрасиво уходить и оставлять компанию без бренд-менеджера, но работа работой, а личное… Пора сделать так, чтобы наши пути с Фабио разошлись и больше никогда не пересекались.

Приехав на работу и проходя к себе, я мысленно попрощалась с нашей солнечной компанией, с гудящим ульем опенспейса, с дымящейся горьковатым ароматом кофемашиной, с уютным кабинетом и напоследок со столом и креслом, за которыми я корпела над каждым проектом.

Сев на свое место, я с грустью открыла ящик, достала листок бумаги и протяжно вдохнув его запах, взяла ручку.

Приступим к мучительному сочинению. Без каких-либо сомнений принялась писать заявление. Как раз успею к приходу начальника составить прощальное письмо в официальном стиле.

Только заполнила шапку и вывела в середине листа «Заявление» как у меня засветился экран телефона и послышалось курлыканье звонка.

«Муж»

Наверно звонит проконтролировать и узнать не дала ли я заднюю. Переживает. Его очень зацепила вчерашняя сцена у школы. Удар по мужскому самолюбию, удар по эго.

— Алло, — ответила и продолжила писать «Прошу Вас».

— Полина, — запыханно и нервно произнес муж, точно только что оторвался от погони. — У меня права отобрали.

Ручка выскользнула из пальцев, прокатилась по столу и загремела по полу.

— Как отобрали? Почему? — что ни день, то у Филиппа проблемы с машиной.

— Инспектор остановил. Долго так смотрел, проверял документы. Все скалился, головой качал. Морда. Сказал так еще издевательски — сочувственно: «они аннулированы» и как для слабоумного начал разъяснять, что больше я не имею право самостоятельно передвигаться на машине. Я просто в полном ахтунге.

Ну вот. Много лет назад, Филипп через одного из своих благодарных пациентов, сделал себе права. Обещали официально. Проблем не будет. Их и не было… До сегодня. Я ведь говорила, что это плохая идея.

Прикрыв глаза, я выдохнула, а потом стала произносить с паузами каждое слово сквозь зубы:

— Что… с моей… машиной?

— Да с ней все нормально. Её на штрафстоянку забрали. А вот мне как добираться? Ума не приложу.

Да, чтоб тебя. Дала на свою голову.

— Где эта стоянка? Какой адрес?

— Не знаю. Мне сейчас не до этого, — муж не скрывал раздражения.

Тут я уже не сдержалась и закричала.

— Ты издеваешься? Почему не спросил?

— Сказали позвонить в ГИБДД, там объяснят. Как все не вовремя. Я там целый час проторчал, чего только не выслушал. Теперь еще опаздываю. У меня сегодня важное собрание… Работа горит. Ты, кстати, заявление написала?

— Нет. Не написала, — ответила и отключила вызов. — Ааа, — простонала и уронила голову на руки. Как я зла на него. И почему Филиппа не остановили, когда он был на своей машине? Теперь мне бегать искать мою крошку. Платить штраф, вызволять ее из плена.

— Пупсик, — раздалось за спиной, и я дернулась испугавшись. Когда Фабио успел зайти, и как я это пропустила? — Что у тебя на этот раз?

— Дурдом на выезде, — сказала в сложенные руки.

— Я могу тебе помочь? — он положил ладони мне на плечи и начал массировать.

Как приятно, но совсем не к месту. Вот поэтому и стоит уйти. Он слишком много себе позволяет.

— Нет. Мою машину увезли на штрафстоянку и мне предстоит выяснить на какую.

— Хм, — он наклонился ближе к уху. — Странно, я только что видел твой белый Ниссан на парковке.

Если бы…

— Чудес не бывает. Это другой, — отмахнулась я. — Ты перепутал. Моя зайка незнамо где.

— Нет, номера твои.

— Как? — я подпрыгнула на стуле. Что за бред? — Извини, я должна убедиться, — обойдя Фабио, сорвалась с места и вылетела из кабинета.

— Полина, — начальник окликнул меня.

— Да.

— Ты ключи забыла, — он протянул ладонь.

— Точно, спасибо, — я вернулась, схватила ключи и когда уже сделала пару шагов от Фабио, чтобы пойти посмотреть моя ли это машина или он что-то путает, до меня дошло… Какого черта здесь творится? — Как они у тебя оказались? — произнесла шокировано.

— Я забрал их, чтобы передать законной владелице.

— Объяснись, — потерла лоб, не понимая, что вообще здесь происходит.

— Пойдем в мой кабинет. Там мы сможем поговорить без лишних глаз.

Я поспешила за Фабио, желая поскорее все узнать и, как только мы оказались в его логове, где он предусмотрительно закрыл жалюзи, я произнесла:

— Муж позвонил и сказал, что его права аннулировали, а машину забрали.

— Совершенно верно, Полина. Если у него не проснулась совесть и он сам не отдал тебе автомобиль, то я взял это на себя, — начальник коснулся моей ладони, но я одернула ее, не желая вступать с ним в телесный контакт. — Холодная. Мне в отличие от твоего мужа, совсем не понравилось, как ты мерзнешь, добираясь своим ходом. Поэтому пришлось вмешаться.

Не может быть. Как он смог договориться с полицией?

— У тебя нет такой власти.

— Кто сказал? — бросил авторитетно.

Я оглядела его с ног до головы. Бесподобный серый костюм, наверняка сшитый на заказ и так идеально сидящий на нем. Белоснежная рубашка. Галстук. Дорогущие часы… По одному внешнему виду понятно, что у него полно денег. Фабио принадлежит винодельня, наша компания… Он большой человек и крутится среди таких же богатеев, которым все подвластно. Даже полиция? Нет, просто нужные связи. Потянул за веревочку, дверь и открылась. Куда нам простым смертным до них?

— Зачем ты это сделал?

— Может потому, что хочу заботиться о тебе?

— Не надо обо мне заботиться. Я и сама в силах все уладить.

Я вызываю у него жалость. Еще там, во Франции, мне не стоило говорить Фабио о проблемах в семье, открываться ему. Наверно я выглядела жалко, вот у него и сложилось впечатление, будто я несчастная женщина, которая не может постоять за себя. Потом повысил, чтобы я больше зарабатывала, разобрался со школьным хулиганом… Теперь еще и машину вернул. А дальше что? Запишет меня, старушку, на электрофорез?

— Поверь, — он усмехнулся и подошел ближе. — У меня не получается это контролировать.

— Пожалуйста, не надо меня опекать. Я не маленькая девочка, а вот ты ведешь себя как несмышленыш. Из-за твоей выходки Филипп на собрание опоздает. И вообще! Как он теперь по твоей милости будет ездить на работу?

— На метро, автобусе или личная водятелка его подвезет, невелика разница. Права ему не вернут, я позабочусь об этом! — он повысил голос.

— Перестань кричать. Нас услышат. Ответь, может, он задел твое самолюбие вчера, поэтому ты мстишь? Отыгрываешься за оскорбление? Давай я извинюсь за слова Филиппа? Прости его за грубость и верни права.

— За кого ты вступаешься? За это ничтожество?

— Фабио, ты переходишь границы. Для чего? Я не понимаю.

— Все очень просто. Я хочу тебя себе, — сказал так громко, что его услышали на другой планете.

— Говори тише, пожалуйста.

Что он несет. Зачем я ему?

— Это моя компания и я буду делать здесь что пожелаю. Захочу орать, буду орать. Захочу лишить всех работы, сделаю это. Пожелаю поцеловать тебя, буду целовать, — схватив крепко за талию, так что из моих легких вышел весь воздух, Фабио ужалил губами мои губы, и я будто перенеслась в свой номер, где мы сходили с ума, наслаждаясь друг другом…

Фабио

Истинное наслаждение, держать эту женщину в своих руках. Растворяться в ее нежных губах. Тонуть в глубине вкуса.

Она та, с которой я хочу проводить дни и ночи. Жить вместе, воспитывать наших детей. Полина — моя пристань.

Я больше не буду сомневаться, ведь твердо решил — она моя и я уверенно заявил Полине, что хочу ее себе.

— Отпусти, — робко прошептала в губы.

— Нет, — еще сильнее стиснул.

— Я увольняюсь, — бросила целуя.

— Ни черта подобного.

— Хватит, — найдя в себе остатки сил, она наконец разорвала наш поцелуй и отвернулась. — Фабио. Пожалуйста, подпиши мое заявление, и я уйду, — проговорила, убирая мои ладони со своей талии. — Хрен с правами… Все, что мы делаем — это неправильно. Все, что я чувствую к тебе… Я так больше не могу.

Полина подошла к моему столу, взяла лист бумаги и наклонившись начала что — то быстро писать. Наверно то самое заявление.

Я знаю как ее остановить.

Сняв пиджак и откинув его на стул, я принялся развязывать тугой узел галстука. Сейчас будет очень жарко…

Видя как округлые полушария аппетитной попки, обтянутой бежевой юбкой призывают меня, я подошел к ним вплотную и уперся своей твердостью.

Рука замерла над бумагой, и я услышал гул Полининого быстрого дыхания.

Она хочет меня, так же сильно как и я её. Брак не станет преградой. Желание возьмет верх. И сейчас, то что произойдет между нами, не будет утешением от потерянной любви, не будет местью мужу, это станет проявлением бесконтрольных чувств друг к другу.

Я надавил на спину, и Полина поддавшись, легла грудью на стол и закрыла глаза.

Она все так же часто дышала, распахнув свой соблазнительный ротик, губы которого еще не остыли от нашего поцелуя. Полина не думала как отстраниться, чтобы не позволить касаться себя. Она желает меня.

Я присел, и подняв юбку, прильнул губами к нежной коже бедер, облаченных в чулки с кружевной окантовкой. Пойдя дальше, оголил ягодицы и начал целовать их, поражаясь, насколько они безупречные, подтянутые, упругие. Пальцы впились в кожу, и я раздвинул две половинки, посреди которых проходила только тонкая белая веревочка от мокрых белых трусиков. Полина течет, она безумно хочет, чтобы я занялся с ней любовью.

Я больше не стал медлить. У нас целая жизнь, чтобы я смог налюбоваться Полиной. Сейчас же нам необходимо утолить желание.

Потрогав клитор, сквозь липкую ткань, приложил пальцы к носу и вдохнул аромат Полины. Афродизиак. Облизнув их, я почувствовал тянущую боль в паху и быстро расстегнув ремень, вытащил член.

— Фабио, — проскулила Полина, то ли от того, чтобы поторопить, или наоборот, остановить, но уже пофиг.

Отодвинув трусики, я проник в мокрое лоно и ощутил восхитительный кайф. Полина расставила ноги пошире и издала стон. Двигаясь и протискиваясь так глубоко как могу, я наконец, схватил блондинку за пучок и растрепав его, приподнял Полю к себе. Она прогнулась в спине, и сейчас я смог проникнуть еще глубже. Жадные поцелуи стали покрывать её кожу, ладони сжимали упругую грудь. Все мое. Все! Подаваясь задом вверх, я сходил с ума от нашей химии. Двигался быстро, медленно, потом снова быстро до шлепанья мошонки. Мало! Мне мало. Желаю сдохнуть в ней. Как хорошо! Умопомрачительно.

Полина закинула одно колено на стол, и сама начала насаживаться на меня. В порыве страсти она обезумила также сильно.

Закружив вокруг клитора, я начал ждать Полининого освобождения. Мой оргазм близко, жду её. Облизнув шею, я переместился на ухо и стал покусывать его.

— Я уже… Сейчас, — толчки стали настойчивее и по моим бедрам потекла влага Полины.

— Давай, моя сладкая, — произнес, еле сдерживая себя. В голове туман. Я наэлектризован. Вот-вот взорвусь.

Развернув её, посадил Полину на стол и снова войдя, стал вдалбливаться, кусая опухшие губы.

— Фабио… Фабио…

— Смотри на меня, — ее глаза блеснули вожделением, а потом уронив голову мне на плечо, тело Полины задрожало и от пульсации влагалища, я тоже начал кончать. Жестко. Выплескивая все, что накопилось…

Она сидела на столе, наслаждаясь последними отголосками оргазма, а я так и стоял рядом, не желая покидать ее нутро. И хочется, чтобы время остановилось, ведь нам так хорошо вдвоем…

Все это так правильно. Гармонично. Мы одно целое и от этого безумно приятно. Не хочу, чтобы все заканчивалось, но понимаю, что отойдя полностью от удовольствия, все внутри Полины покроется чернотой измены. Она начнет грызть себя. Мучится! И в этот момент мне придется рассказать ей правду о муже. Я не хочу причинять Полине боль, но чем скорее она узнает, тем быстрее оправится и начнет свободную жизнь без этого ничтожества, который и ногтя ее не стоит.

— Нам надо поговорить.

— Я не хочу тебя слушать. Наши разговоры после секса не приводят ни к чему хорошему, — Полина спрыгнула со стола и оттолкнув меня, стала поправлять на себе одежду. — Что же я наделала? — из ее глаз потекли слезы.

Ну вот, начала заниматься самоедством, так и думал. Но греет одно — она отдалась мне по своему желанию, по тяге ко мне…

Я тоже натянул штаны, и обойдя стол, достал папку.

— Не вини себя, — сказал наблюдая за тем как Полина вернулась к заявлению и продолжила писать его, размазывая тушь по щекам.

— Подпиши, и я уйду, — поставив дату и подпись, она рьяно протянула листок. — Вот, — я принял его, но только для того, чтобы смять и выбросить в урну.

— Издеваешься?

— Не даю совершить глупость.

— Очнись, Фабио. Я уже это сделала.

— И тебе понравилось, — я приподнял бровь.

— Да и я ненавижу себя за это, понятно?

— Минута и все пройдет. Гарантирую, — передал ей папку и она приняв её, спросила:

— Что здесь?

— Все на твоего мужа…

Полина

Мой мир рухнул. По-другому я не могу это назвать. От нескончаемых потоков озноба тело покрылось мурашками. Волоски встали дыбом. В горле образовался ком, который никак не могу проглотить, больно.

Как же так?

Пролистывая страницы и вчитываясь в написанное, я понимала, что много времени прожила в лютой лжи.

Как я могла провести половину своей жизни с этой мерзкой тварью. Еще и вернуться к нему… Дура!

Как конченная идиотка поверила, что у нас все будет хорошо. Только вот его расставание с Мариной было просто показным спектаклем для меня. У них ничего не закончилось, наоборот, набирает обороты. Скоро они станут родителями, и Марина подарит Филиппу ребенка…

Но не это больше всего ударило. Не его кобелиная натура, а совсем другое…

Перед Новым годом Филипп явился сам не свой. Опустошенный, разбитый. Как он тогда сказал — его кинули на деньги. Филипп нашел компанию, где можно было заказать оборудование подешевле, чем ту с которой работает клиника. Заплатил им крупную сумму, но они больше не вышли на связь. Боясь лишиться места и уголовной ответственности, он взял деньги из наших семейных накоплений и заказал медицинское оборудование там, где и следовало. А я сдуру согласилась на это, переживая за мужа, за его репутацию и работу. Жалела его. Сама несколько дней не спала, провела в слезах и на успокоительных, чуть до скорой не дошло, а у Филиппа даже сердце не екнуло.

Получается плевать было, он приносил для меня лекарство, сочувственно заглядывал в глаза, а сам…

Боже.

Как ловко он сел мне на уши тогда и все для чего? Чтобы машину любовнице купить. Какой-то подстилке!

Смешно и мучительно горько.

Я нервно хохотнула и стерла со лба капельки пота. Озноб продолжил долбить тело. Я задрожала.

Ублюдок! Мне он такие презенты и сюрпризы не делал. Максимум золотые украшения, и то, я сама их выбирала, а он только оплачивал. А детям вообще не припомню, чтобы на подарки давал, обычно я их выбираю, и сама покупаю, а потом сама же упаковываю. Всегда отгораживался и прикрывался занятостью на работе. Зато как настает время дарить, Филипп стоит в первых рядах… Но кто в семье считается?

Зато для нее не поскупился и время нашел и деньги, и инициативу проявил. Выпендриться решил. Богатея из себя построить. Понятно почему она так помешана на нем. Содержанка чертова… Которая кормится за мой счет тоже!

Для этого я столько работала, копила?

Я много лет мечтала о большом кирпичном загородном доме, с большой террасой, которую непременно будут украшать вазоны с пышными цветами. Как будем сидеть там по вечерам, и наслаждаться чистым воздухом, пением птиц. Как устроившись в шезлонге, будем смотреть на яркость звездного неба… И в один день мечта рухнула. Пришлось забыть о ней, только бы вытащить Филиппа из беды. А он получается, взяв деньги, подарил Марине автомобиль, снял квартиру, по дорогим ресторанам наверняка водил, шмотки покупал… И даже сейчас в приоритет Марину поставил. Отдав свою машину ей, забрал мою.

А я опять повелась. Добрая душа.

Мне стало безумно холодно. Я поежилась и осунулась, чувствуя себя такой беспомощной. Крохотной… Потерявшейся в этом злом мире, где никому нельзя верить. Сколько лжи. Уму непостижимо. Сплошное вранье, которому я верила…

На плечи что-то опустилось, и я резко повернулась. Фабио накинул на меня свой пиджак.

В этом круговороте я совсем потеряла голову. Забыла где нахожусь. Будто в болото затянуло.

— Ты замерзла, — положил ладони и провел ими по моим рукам.

Я, наконец, смогла проглотить ком, чтобы прошептать:

— Налей мне коньяку.

— Хорошо, сейчас…

Я вновь начала перелистывать страницы, и добравшись до фотографий, посмотрела в лживое лицо мужа.

В прошлый раз мы расстались с Филиппом без скандалов и выяснений отношений. Тихо. Но в этот раз все будет иначе. Я не позволю больше выставлять себя дурой, это он поплатится.

— Вот, — Фабио поставил передо мной бокал и я взяв его, хотела выпить для смелости, но нет… Поднесла к носу и вдохнула, чтобы на секунду успокоить нервы и прояснить мысли от крепкого аромата.

Помогло на пару секунд.

Я поднялась, и пиджак Фабио слетел с плеч. Я не стала его поднимать. Сейчас мне хочется быть стервой.

— Мне нужно идти.

— К нему? Я могу поехать с тобой.

— Это лишнее и тебя не касается…

Я подъехала к клинике спустя полчаса. Машину вернули, поэтому мне не пришлось ехать на такси или общественным транспортом. И Слава Богу! Потому что я проплакала весь путь, выкрикивая проклятья в сторону изменщика и обманщика.

Достав из сумки влажные салфетки, я вытерла лицо от следов туши. Чтобы кожа перестала гореть, и с глаз пропала краснота, температуру в кондиционере сделала пониже и увеличила скорость обдува. Надеюсь, поможет.

Хорошо, что в сумке есть тушь, пудра, помада, хоть немного получилось украсить опухшее лицо.

Хотела выйти из машины, но заметив, что и прическа в ужасном состоянии, притормозила. Это дело рук Фабио… И моего безумного поведения…

Отвела стыдливый взгляд.

Подумаю о том, что произошло позже. Но знаю одно, это не должно больше повториться…

Быстро причесав запутанные волосы, я схватила папку и вышла из автомобиля…

— Привет, Люд, — поздоровалась я, оказавшись в холе.

— Полина, привет, — ответила знакомая, не ожидая меня увидеть. — Ты чего приехала? — перешла на шепот. — Случилось что-то?

— По мужу соскучилась, — я провела пальцами по белоснежной столешнице ресепшена. — Он у себя?

— Да, — недоверчиво проговорила она. — Но придется подождать. У нас собрание было, а сейчас все разошлись, и Филипп там с Маруевой еще говорит. Думаю, он недолго. Как дети?

— Я подожду мужа у его кабинета, — немедля, я пошла вдоль коридора и дойдя до последней двери, резко открыла её.

— Полина, — муж поднялся со стула. — Подожди меня за дверью, — сел обратно и отвернулся, вновь сосредоточив свой взгляд на другой.

Не собираюсь уходить. Я обогнула стол и встала за креслом, где расположилась глава сети стоматологических клиник, железная леди — Маруева Ольга.

— Женщина, вы не слышали? — проговорила она надменно, но я не удостою ее вниманием.

— Я не написала заявление об уходе, — произнесла задрав подбородок, и сквозь трепет свеженакрашенных ресниц, стала наблюдать за растерянным мужем, — Вместо этого занялась с Фабио сексом, — Филипп резко подлетел, и на его кулаках хрустнули костяшки. Ольга ахнула. — Да, — произнесла я деловито и подошла к стене, увешанной грамотами и сертификатами. — Прямо на его рабочем столе, — скинула рамку и она, упав на пол, разбилась. — Ой, — я наигранно прикрыла ладонью рот и улыбнулась. А потом скинула еще одну рамку. — Я подумала, зачем мне ты, — указала на мужа пальцем, и он быстро заморгал. — Когда я могу спать с кем-то помоложе, поуспешней. С тем, у кого член в два раза больше твоего, и он знает как им пользоваться, — прикрикнула, чтобы Филипп почувствовал себя ущербным, опозоренным. Ведь раньше меня такой считали по его вине…

— Да уж, как бы мне не было любопытно, чем закончится ваш разговор, я лучше… Кхе, кхе… Поеду, — сказала Ольга. Осмотрев меня с ног до головы, покрутила головой и ушла.

— Ты че устроила, ненормальная? — Филипп подбежал ко мне и больно схватил за руку. Сдерживающий фактор покинул кабинет и теперь можно показать себя во всей красе. — Идиотка тупая.

— Решила быть честной, ты же так не можешь, — сунула в его поганую морду папку и отошла. — Посмотри, что внутри.

Муж с силой раскрыл её, и его глаза стали бегать по строкам.

— Это что?

— Компромат. Столько всего интересного. Прости, шарики забыла. Ты скоро станешь отцом, надо было тебя поздравить как следует.

— Поздравила, — пробубнил он, успокаиваясь и все больше вчитываясь.

— Хотя зачем мне деньги тратить, я свой вклад внесла. У тебя там еще что — то осталось от наших накоплений, которое ты «типа» за оборудование отдал, а сам прокутил с любовницей?

Он поднял на меня глаза.

— Полина, — проблеял как баран.

— Да, Филипп, я все знаю, — начала расползаться. На место гнева пришли слезы и бессилие. — Как ты мог? — подошла ближе и ударила кулаком по его плечу. — Это были деньги нашей семьи, а ты все на нее решил спустить. Не на меня, не на своих родных детей, а на эту, — голос предательски задрожал, а кулачки начали бить барабанной дробью. — Зачем ты вернулся в семью? Говори! Чтобы еще больше обокрасть ее.

— Я люблю тебя.

— Издеваешься, что ли? Или думаешь, я снова поведусь на твои речи?

— Нет, говорю, что чувствую. Я люблю тебя, — развернувшись, Филипп обнял меня.

— Отпусти, мне противно! — я отскочила от него как от огня. Фу, не хочу, чтобы он меня касался.

— Прости. Кровь взыграла. Марина мне понравилась, но к ней просто не подступится было, ей нужен богатый мужчина. Дорогие подарки. Вот я сдуру и наворотил дел. Заигрался. Полина, я много раз жалел об этом. Проклинал себя за слабость. За дурость. А ребенок… Ну так получилось, я буду участвовать в его воспитании, ничего не поделать, придется признать. Но я хочу быть с вами. После того как вернулся к тебе, клянусь, у меня с ней не было секса. Честно, — зачастил он, пытаясь оправдаться. — А ты… Ответь. Ты специально сказала про секс с начальником? Потому что разозлилась? — спросил ласково. — На самом деле между вами ничего не произошло? — с надеждой посмотрел в мои глаза. — Так ведь?

Я не испытываю угрызение совести. Ни после всего, что узнала… И мне все равно на слова Филиппа, его для меня больше нет.

— Все было, я не лгала. Можешь заглянуть под мою юбку, следы Фабио до сих пор на моих бедрах.

Глаза Филиппа покраснели и над бровями пролегла глубокая складка печали.

— Как ты могла? — спросил он, и я в очередной раз поразилась тому, какой он козел.

Не говоря ни слова, я взяла папку, которая может понадобиться мне в суде, и ушла. Нам не о чем больше говорить.

— Полина, что у вас там произошло? — сочувственно спросила Людмила, но я, проигнорировав ее, прошла мимо. Выбежала на улицу и сделала глоток освежающего воздуха, но тут же ощутила, что задыхаюсь, потому что передо мной оказался Фабио.

— Как ты? — он положил теплую ладонь мне на щеку, и я прикрыла веки.

В этот момент, захотела найти в его уверенных руках утешение, броситься на шею и закопаться в аромате парфюма, но вовремя себя остановила.

Итальянец обернется для меня очередной болью.

Пусть сейчас нас безумно тянет друг к другу, и так хочется окунуться с головой в исцеляющую любовь, но это пройдет. У него… Когда на горизонте появится молоденькая девчонка и начнет вилять хвостом, Фабио забудет обо мне. Прислушается к своим желаниям и бросит взрослую женщину, для которой создавал призрачный мир любви. И я опять останусь с разбитым сердцем, истекающим горькими слезами. Которое, боюсь больше не выдержит удара…

Мне нужно сосредоточиться на себе и детях, а мужчины… Я больше не смогу им доверять. Никогда. Лучше быть одной, чем постоянно ожидать обмана и предательства.

— Перестань преследовать меня, — сказала грубо и отбросила его руку от себя. — Навязываться. Появляться там, куда тебя не звали. Везде совать свой нос. Ты… Мне… Не нужен, — мне никто не нужен. — Получил что хотел, а теперь отстань от меня. Ясно? Исчезни из моей жизни, так же внезапно, как и появился. Я знать тебя не хочу…

Фабио

— Тебе трудно пережить предательство, но я готов помочь. Не отталкивай, — стараясь не принимать близко к сердцу ее жестокие, разрушающие мое самолюбие слова, попытался успокоить Полину. — Мы со всем справимся. Я залечу твои раны. От них не останется и следа.

Я готов приступить к этому прямо сейчас. Без промедления. Филипп в прошлом и теперь нас с Полиной ждет прекрасное совместное будущее. И каким же дураком я был, когда посоветовал ей сохранить семью. Надо было тогда, начать ухаживать за Полиной. Пригласить на свидание, обменяться телефонами… Она ведь мне сразу понравилась. Как только я увидел ее в бассейне…

— Чем же ты залечишь мои раны? Сексом? — бросила насмехаясь и покачала головой. — Благодарю, без тебя как-нибудь обойдусь.

Она не относится ко мне серьезно.

— Любовью, — склонив голову, ответил без лишних эмоций.

— Любовью? — она сощурилась. — Мы с тобой практически не знаем друг друга. Всего-то пару раз переспали, — Полина начала отступать от меня, идя спиной вперед. — О какой любви может идти речь?

Секс у нас потрясающий. Но между нами гораздо больше. Тут замешаны настоящие чувства, необыкновенное притяжение, желание быть вместе.

— О той, что теплится во мне. Полина, — протянул руку в надежде, что она примет ее, и улыбнулся. — Я люблю тебя. И, мне кажется… Ты тоже любишь меня, но просто не можешь себе в этом признаться.

— Фабио, — произнесла сердито и топнула ногой. — Ты говоришь чушь, уходи. Оставь свои чувства для другой, я для тебя старая и у меня есть двое детей от другого мужчины.

— Будет трое. Я хочу общего ребенка и готов стать отцом. И твоих никогда не обижу. Я люблю детей, — на мои слова Полина хмыкнула, отвернулась и поспешила к своей машине. Я направился за ней, не желая оставлять ее в таком состоянии. Я же видел, она хотела оказаться в моих руках, но сама себе запретила. Про возраст заговорила, будто он может оттолкнуть меня… Боится очередного разочарования. Понимаю, поэтому надо проявить упорство. Она будет моей. Я не упущу эту женщину, как потерял Аленку. Иначе быть мне одному. Я тоже устал любить впустую…

Остановившись, Полина разблокировала дверь, но я не дал открыть ее. Поставив руки на крышу, зажал Полину между своим телом и автомобилем.

— Я не такой как он, — провел носом по ее шее, и одна моя рука переместилась на тонкую талию Полины. — Позволь мне доказать это. Не гони.

В хаусе этого мира я хочу стать для этой женщины верным спутником.

— Все вы одинаковые. Пожалуйста, Фабио, мне нужно пространство. Я задыхаюсь, отпусти меня, — Полина взбрыкнула, а потом положила голову на край крыши и сорвалась на истеричный плач. — Мне надо побыть одной. Оставьте меня все в покое, — перешла на душераздирающий шепот.

Я растерялся, не зная, что делать. Как лучше поступить? Сказать, что не пущу и дать выплакаться в своих объятиях или отойти.

Она продолжила трястись от плача.

— Хорошо, — я отступил и Полина, наконец, смогла открыть дверь. — Садись на пассажирское. Отвезу тебя домой.

— Я сама. Не стоит утруждать себя и тратить на меня время. Ты и так проделал большую, нет, просто фантастическую работу, собрав в столь короткий срок, материал на Филиппа. Не хочу больше обременять тебя.

— Не ерничай. Я не позволю тебе сесть за руль в таком состоянии. Сказал, что я поведу и не надо спорить. Садись.

Я сказал это таким тоном, что Полина, опустив голову, сдалась. Обойдя автомобиль, она устроилась в кресле, пристегнулась и отвернулась к окну.

Я вздохнул и сел за руль.

Что же сделать, чтобы не потерять ее? Я рассчитывал, что стану для Полины утешением. А она меня прогоняет…

Надо нагрянуть сегодня к Смоловым. Мне срочно нужен совет. У Амелии за плечами неудачный брак, может, подскажет что…

— Пойми, я готов весь мир бросить к ее ногам, — сказал, внимательно наблюдая за тем, как Амелия готовит для дочерей бутылочки со смесью.

— Это прекрасно, Фабио, — она нежно улыбнулась, показывая всем видом, что восхищена моими словами.

— Только ей это не нужно.

— Надо немного подождать, — проговорила ласково. — Ей очень тяжело, — замерла, сжала губы и подняла глаза к потолку. Первый муж Амелии оказался наркоманом. Он бил и унижал ее. А она такой добрый и чистый человек. Воздушная. Правильная. И как у этого ублюдка рука поднималась? До сих пор в голове не укладывается. Зато теперь, встретив Егора и Гордея Амелия действительно счастлива. Она доверилась им и не ошиблась. Но сможет ли Полина поверить мне?

— Я это понимаю и хочу поддержать ее. Помочь справиться со всем, забыться. Увезти к себе Полину… И ее детей.

— Не надо, — Амелия покачала головой, и рыжие кудряшки упали на лицо. — Полине нужно время, чтобы прийти в себя и отпустить мужа. Они долго были вместе и перенести такое предательство… Дай Полине немного погоревать, все осмыслить. Её ждет тяжелый разговор с детьми, развод, раздел имущества. Столько всего, что можно сойти с ума. Для нее это большой стресс. Тут если и действовать, то нужно плавно, ненавязчиво. Так она увидит, что ты серьезно настроен. Не иди напролом, иначе Полина еще больше запутается. А ей и без тебя несладко, — Амелия подняла бутылочку и потрясла ее над запястьем. В этот момент в дверном проеме оказался Гордей и не отрывая взгляда от супруги, стал наблюдать, как она подхватила губами теплую смесь и смакует ее. Кадык близнеца дернулся, и я понял, что пора уходить.

— Спасибо, за совет и за кофе, — я постараюсь прислушаться, но как трудно удержаться, когда так сильно тянет к Полине. Даже сейчас переживаю. Филипп придет домой и что у них там будет? Скандал? А вдруг она простит его? У самого голова кругом. Еще и ревность разъедает…

— Фабио. Я знаю, что поможет Полине найти гармонию в себе, сгладить дурные мысли и отречься от проблем, пусть даже и ненадолго.

— И что же это?

— Балет…

Полина

Я с трудом дожила до вечера. Тяжело делать вид, что все нормально, когда внутри загибаешься. Хотела поговорить с мамой, поплакаться, но даже на это нет сил, забрала Иришку с Вовкой и пошла к себе, благо живем друг от друга недалеко. Позже поведаю о своей несчастной судьбе, а то вконец расползусь и не соберусь обратно.

Надо помнить, что у меня дети и я не желаю, чтобы они видели свою мать безжизненной амебой, которую так жестоко предали и обманули. Пришлось улыбаться ребятишкам, едва сдерживая слезы, а внутри проговаривать, сколько всего мы могли бы купить им, если бы не омерзительный поступок муженька.

Да, больше всего Вовку и Иришку жалко. Какого же козла я выбрала на роль их отца?

Ненавижу… Подлец…

Не в силах готовить, я заказала на ужин большую сырную пиццу. Ира и Вовка обрадовались и умяли половину. Я не съела ни кусочка. Тошно. Еле на ногах держусь.

Уложив детей спать, я заперлась в комнате и смогла пуститься в плач. Что мне делать? Как жить?

Не знаю сколько я ревела. Подушка вся мокрая. Но боль… Она никуда не девается. Истязает меня и не проходит, легче не становится. Только хуже. Мне так одиноко. И я знаю, кого хочу видеть рядом со мной, повернуться на бочок, устроиться на груди и знать, что я под защитой, я не одна… Но не позову его. Мне вообще следует выкинуть Фабио из головы и забыть.

Додумался же. Слежку кукую-то устроил. В шпиона решил поиграть. Действительно, в жопе детство играет.

Ну что я на него ругаюсь? Если бы ни Фабио, я бы никогда не узнала, что от меня скрывает Филипп. А может, лучше бы и не знала. Меня убила вся эта информация…

Я надеялась, что муж не придет домой. Хоть на грамм совесть проявит и не ступит на порог. Думала, Филипп поймет, что все, конец, ему тут не место. Немного задремала, но шум в коридоре дал понять — я ошиблась, явился, не запылился.

Вот для чего пришел? Чтобы я окончательно возненавидела его?

Я села, и опустив ноги на ковер, хотела выйти из нашей спальни, но остановилась.

Видеть не хочу… Животное. Краснозадый павиан. Как жаль, что Фабио ему не врезал…

Филипп сам открыл дверь в комнату и включил свет.

Я ощутила резь в глазах.

— Зачем ты явился сюда? Ошибся домом? Марина не здесь живет, — сказала не повернувшись, а у самой все тело похолодело.

— Ты забыла, это и моя квартира тоже, — он зашел в спальню и громко хлопнул дверью.

— Тссс. Дети спят. Забирай вещи и уходи, — возмутилась его поведению и посмотрела на мужа.

Он в спокойной манере, с невозмутимым и надменным лицом, начал расстегивать рубашку.

— Не подумаю. Если раньше я не собирался делить имущество, чувствуя вину за содеянное, хотел все оставить тебе и детям, то сейчас, из-за твоей легкомысленности и измены, я передумал. Заберу все, что мне положено. Половину.

— Ты совсем оборзел? Хочешь разменять квартиру и отправить нас с детьми в коммуналку?

Филипп ехидно засмеялся. Сняв рубашку, повесил ее в наш шкаф и принялся снимать брюки.

— Ты же мечтала жить за городом, сможешь позволить себе затрёпанную квартиру, где-нибудь под Рязанью.

— Тут вся моя жизнь, дети в хорошую школу ходят, у них друзья. И ты хочешь чтобы я их куда-то увезла… Какое ты ничтожество, — выплюнула. Смотреть на него тошно. Сто раз ненавижу!

Он в несколько шагов преодолел комнату, наклонился, и схватив меня за футболку, притянул к себе.

— Возможно я и ничтожество, но и ты не святая, — больно толкнул в грудь, и я завалилась на матрас. — Я простил тебе твои итальянские похождения, — муж стал метаться по комнате как ужаленный, а я забилась к спинке кровати и поджала ноги, боясь, что он может меня побить. — А ты и здесь на юнца залезла, старая клуша. Скажи, сколько у тебя еще мужиков было? Со сколькими ты мне изменяла? — громко крикнул, и не сдержав эмоций, ударил по шкафу кулаком. Тот пошатнулся, а я прикрыла глаза от головокружения.

— Я не буду отвечать на твои вопросы, — не повышая голос сказала я. Хоть бы дети нас не услышали. — Ты мне больше никто и не надо требовать от меня ответов.

— Закрой свой рот, идиотка. Я твой законный муж, а ты моя жена, — он взял меня за лодыжку и притянул к себе. Я ахнула. Одуматься не успела, как Филипп размахнулся и сильно ударил меня по щеке. Я вскрикнула от жгучей боли и вновь упала. — Грязная потаскуха. Следы под юбкой… Еще и перед начальницей дураком выставила, опозорила. Тьфу, не могу поверить, что любил тебя.

— Смотрю, сам за собой вины не замечаешь, — соскочила с кровати и заприметив маникюрные ножницы, подошла к столу. — У тебя любовница беременная, а ты ко мне пристал. Иди к ней и у нее все спрашивай. Или дай мне Маринин номер телефона. Я позвоню, она тебя с радостью заберет, — он пошел на меня, а я схватила ножницы и выставила их вперед. — Не подходи. Марину свою бей. Еще раз меня тронешь, зарежу.

— Напугала…

Протяжный звук дверного звонка подал признаки жизни. Наверно соседи услышали шум и пришли проверить, все ли у нас тут в порядке.

— Кого еще принесло? — бросил Филипп и пошел посмотреть.

— Марина наверно за тобой приехала.

— Заткнись, тварь, — ответил из коридора.

Ублюдок.

Не растерявшись, я взяла телефон и стала звонить в полицию, но громкий топот отвлек меня.

— Что? За что? — простонал муж.

Я вышла в коридор, а там…

Три человека с автоматами, а четвертый стоит коленом на спине Филиппа и застегивает на его руках наручники…

Полина

— Вы кто? — спросила я, рассматривая здоровенных мужчин в черной одежде и с балаклавами на лицах.

Ноль внимания. Даже носом не повели. Будто меня вообще нет. Их интересует только муж.

Страха за Филиппа, после того как он поступил со мной, я не испытывала. Больше переживала, что дети проснутся и станут свидетелями появления непрошеных гостей, будто из-под земли появившихся у нас в квартире. Обойдя мужчину, я прошмыгнула к детской спальне, заглянула туда и убедившись, что Иришка и Вовка спят, прикрыла дверь.

— За что вы с ним так? — спросила шепотом, прокручивая в голове, во что еще мог вляпаться Филипп. Теперь я понимаю — от мужа можно ожидать чего угодно. Отмывание денег, микрозаймы для ухода за своей шлюшкой или еще, что похуже. Кульков же патологический лжец. — Что он вам сделал?

Мои вопросы снова проигнорировали.

— Пустите, вы не имеете право, — попытался выпутаться Филипп, но куда ему справиться с такими громилами. Ползает лицом по полу, руки и ноги в раскоряку. А мне и не жаль даже, это передо мной он решил из себя сильного и обиженного построить, а с этими парнями у него так не получится. — Не с тем связались. Я вас засужу. Козлы вонючие.

— Заткнись, мелких разбудишь, — грубо ответил один из мужчин, и я мысленно его поблагодарила.

В дверном проеме появился полицейский. Высокий и очень худой. Лет сорока.

— Здравствуйте, — он зашел в квартиру. — Я ваш участковый — Пашин Андрей Аркадиевич, — показал удостоверение, дождался пока я прочту и только потом убрал его в карман.

В отличии от громил участковый не обратил внимание на извивающегося на полу Филиппа, все его внимание было направлено на меня.

Думаю он расскажет, почему задерживают Филиппа. Надеюсь, муж не заложил нашу квартиру и нам не придется с детьми срочно выметаться на улицу и искать прибежище. Боже, от этого человека можно и такое ожидать.

— Здравствуйте, — проблеяла, сложив руки на груди. Боязно от предстоящих новостей, которыми я за сегодня по горло сыта.

— Уведите этого, — приказал мужчинам и они, ловко подхватив Филиппа, вывели его из квартиры прямо в одних трусах.

— Куда они уводят моего мужа?

— В участке посидит, — полицейский положил черную папку на пуфик и открыв ее, достал чистый лист бумаги и ручку. Выпрямившись, протянул их мне.

— Зачем? — я свела брови не понимая. Голова не соображает. Все это так странно.

— Пишите заявление.

— Какое заявление?

— Кульков Филипп вас ударил?

Я опустила глаза и непроизвольно положила ладонь на щеку.

— Ударил. Но откуда вы…

— Пишите заявление, а завтра снимите побои.

Я не собираюсь оставлять рукоприкладство безнаказанным, и так бы завтра пошла писать заявление. Поэтому я приняла листок и ручку.

— Пройдемте на кухню, — предложила я. — Там мне будет удобнее.

— Как скажете.

Не понимаю, как он узнал… Неужели… Получается все, что сейчас происходит, это из — за того, что муж устроил скандал и ударил меня.

Я села за стол и исподлобья посмотрела на мужчину в форме.

— Вы от Фабио? — спросила осторожно.

Участковый уставился на потолок, и на секунду задумался.

— Не знаю такого. Меня вызвали, я приехал.

— А кто вызвал? — продолжила допытываться.

— Полина, пишите, — ответил он и слегка прищурил глаза. — Заявление в свободной форме.

Он знает мое имя и имя Филиппа тоже.

Теперь призадумалась я.

Фабио легко собрал кучу информации на мужа. Знал о его передвижениях… И все эти парни, участковый появились тогда, когда Филипп поднял на меня руку…

Нас прослушивали. В это верится с огромным трудом, но другого объяснения у меня нет. Только так эти люди могли узнать, что происходит у нас в квартире и они были наготове. Совсем близко.

Боже, я будто нахожусь в каком-то фильме?

И тут меня настигла страшная догадка, от которой я выронила ручку. Она упала на чистый лист бумаги, оставляя на ней точку.

Фабио не просто мажористый мальчишка с богатыми родителями-виноделами. Он — мафиози.

Когда я изучала Италию, то много читала про преступные группировки, наводнившие страну. И даже в путешествиях, на слуху всегда была мафия. То грабеж, то убийство… С ума сойти! И как же я сразу не поняла, что к чему. Теперь ясно, откуда столько денег, могущества и связей.

Вот же я попала. Еще и с ребенком его познакомила.

— Я не буду ничего писать, — резко поднялась. — Покиньте мою квартиру.

— Вы уверены? Поведение вашего супруга нельзя оставлять безнаказанным.

— Мы сами разберемся, без вашей помощи.

— Ваше право, — участковый не стал спорить. — Но по статистике — это первая тревожная ласточка, которая со временем может превратиться в утку под больничной кроватью. Вот, если что… в общем, звоните, — он положил визитку на стол, забрал ручку листок и аккуратно засунув их обратно в папку, ушел.

Я же побежала к вещам Филиппа и начала их осматривать.

Должно же быть что-то.

— Итальянская ошибка, — процедила я грубо. — Надеюсь ты сейчас слышишь меня. Ты моя итальянская ошибка, — выругалась снова. — Свела же судьба с преступником.

Пролазив все карманы, я не нашла ничего подозрительного. Если только зажигалку. Вроде у Филиппа она старая, но на всякий случай, я подошла к окну и выбросила ее. Еще дома остался телефон мужа, может в нем что — то. Не знаю, стоит блокировка. Я его выключила и положив в стиральную машинку, закрыла дверцу.

— Даже если у вас паранойя, это еще не значит, что за вами никто не следит, — процедила. Нет. Я под колпаком. Может сбежать, бросить все и умотать с детьми куда-нибудь далеко-далеко? Но где гарантии, что я не буду найдена. Мне надо поговорить с Фабио и поставить все точки над и. Он должен оставить меня в покое.

Утром максимум на что меня хватило, так это на вареные яйца и бутерброды с маслом и сыром. Я разбудила детей, усадила их есть, а сама пошла собираться. Выбрав самую невзрачную серую толстовку и джинсы, которые меня полнят, я оделась, а потом завязала волосы в небрежный хвост и вернулась к Вовке и Иришке.

— Мам, а папа почему не встает? — поинтересовался сын, пытаясь засунуть в рот половину бутерброда разом.

— Ешь аккуратно. Папа уже уехал на работу.

Интересно, как быстро его выпустят. Нет, я не спущу это с рук. Сегодня же сниму побои и схожу в полицию. Участковый прав, иначе кто знает, на что муж еще способен. Наверняка продолжает держать на меня обиду. Вдруг снова решит разобраться. Страшно.

— Так рано?

— Ага.

— Мам, а мы во сколько сегодня идем в балетную школу? — поинтересовалась дочка с сияющими глазами, она так ждет эти занятия, что душа радуется от ее стремления научиться танцевать.

— В семь я же говорила уже.

— Поскорей бы семь. Не терпится.

— Кушайте скорее, пора выходить.

— Мам, у тебя щека грязная, — сын вгляделся в мое лицо. — Вон там.

Если бы это была грязь. Я честно пыталась закрасить синяк, но он все равно виден и очень болит. Наверно лучше распустить волосы.

— Ой, в машине салфеткой протру, сейчас надо бежать…

Я отвезла детей и поехала на работу чтобы поговорить с Фабио. Припарковавшись подальше, специально дождалась, когда приедет начальник и только потом пошла в офис.

Без стука и без спроса я ворвалась в его кабинет и направилась к рабочему столу.

— Спортивный костюм? — Фабио приподнял бровь. — Кулькова, вы забыли про дресс-код?

— Я здесь больше не работаю.

— Надо же, не знал, — он поднялся, обошел стол и встал за моей спиной. — Насколько помню, я не подписал твое заявление, — убрал за ухо волосы и по моему телу прошла легкая дрожь.

— Меня это не волнует. Сказала ухожу, значит ухожу, — и почему я так теряюсь рядом с ним? — Где мой муж?

Фабио отошел от меня.

— Откуда мне знать.

— Вот только не надо делать из меня дуру.

— Я не делаю. Правда не знаю.

— Тогда позвони и спроси, куда твои люди увезли его.

— Переживаешь сильно?

— Нет. Но и не хочу, чтобы ему причинили боль, — или прибили и закопали где-нибудь. Боюсь, и такой вариант может быть. Хоть я бы и сама придушила Филиппа за его деяния, но только в мыслях, не в реальности.

— Значит, тебе он может причинять боль, — Фабио развернул меня к себе и прильнул к больной щеке своей щекой. — Бить, угрожать, а ему не надо делать больно. Полина, скажу прямо — если бы не Ира и Вовчик, я бы ему ноги оторвал и вставил в задницу. Только из-за детей я пожалел этот кулек.

— Получается, я не ошиблась в догадках, все это твоих рук дело.

— Я просто перестраховался и не зря.

— Кто ты такой? Бандит. Мафиози.

— Разве похож?

— Еще как, и я так жалею, что мы с тобой познакомились. Я не хочу, чтобы ты больше приближался к моей семье, детям, Филиппу. Мы сами с ним разберемся. Отпусти меня и забудь.

— Глупышка моя. Не боишься заскучать? — его рука обвила талию, и он прижался ко мне.

— Нет. Все это было большой, нет, огромной ошибкой.

— Хорошо, — он оторвался от меня, вернулся за стол и принялся что — то печатать в компьютере.

— Хорошо? — Фабио так быстро сдался?

Когда он прижимался к спине мне было лучше, чем сейчас, когда нас разделяет стол.

— Да. Ты не хочешь быть со мной, я это принимаю. Не желаешь здесь работать, пожалуйста, любой другой бренд — менеджер будет рад, занять твое место. Ты свободна Кулькова, — он оторвал взгляд от экрана и подмигнул мне. — Свободна…

Полина

Я выбежала из здания сама не своя. Вся моя жизнь катится в пропасть. Руки опускаются. Вот теперь этот говорит, что я свободна. Безусловно, я сама этого хотела, то есть мой рассудок, но не сердце…

Остановившись у дороги, я залезла в сумку и начала искать упаковку платочков, чтобы вытереть слезы, но неожиданно мимо меня промчалось такси и окатило с ног до головы водой из вонючей лужи.

Вот засранец, всю меня обделал и даже не затормозил, чтобы извиниться.

Козлы, как же я вас ненавижу!

Ну вот, теперь придется ехать домой переодеваться.

Чтобы заглушить душевную зудящую боль и отчаянье, я всю дорогу слушала громкую музыку. Если появлялся намек на лиричную, сразу сменяла трек на заводной и веселый. Мне никак нельзя впасть в депрессию, иначе не выкарабкаюсь. Когда же эта черная полоса в моей жизни закончится? Такое ощущение, что мой путь пролег не поперек сменяющих друг друга черно-белых линий, а вдоль черной и я плетусь по ней в трагичную неизвестность.

Зайдя в квартиру, я сразу поняла, что кто-то дома и заглянув в спальню, увидела Филиппа. Он стоял и складывал вещи в чемодан.

К бурлящему во мне компоту эмоций добавился дополнительный ингредиент — беспокойство за свою жизнь.

— Привет, — заприметив меня, муж поздоровался первым.

— Привет, — ответила, украдкой поглядывая на лицо в ссадинах. Его побили и не слабо. Навыпендривался или из-за того, что поднял на меня руку? — Тебя отпустили?

— Да. Спасибо, что не стала писать заявление, — еще не вечер. Сейчас переоденусь и в полицию. — Прости, я очень виноват.

Будто мне нужны его извинения. Этот человек потратил наши деньги, собирается делить имущество, ударил меня, а я должна его простить. И не подумаю.

Я ничего ему не ответила. Подошла к шкафу и вытащила из него черный брючный костюм.

— Кто тебя так? — спросил бывший, рассматривая грязную одежду на моем теле.

— Такси, — я развернулась чтобы выйти, но Филипп окликнул меня.

— Постой. Полина, все, что я вчера сказал… Я был не прав. Я не буду ничего делить. Заберу только вещи и свою машину. Ну и рабочий ноутбук.

Я покосилась на мужа, не веря в то, что он только что сказал.

— Правда? — сжала вешалку в руке.

— Да, — он подошел к кровати, сел на нее и поставив локти на колени, задумчиво посмотрел на палец, где еще сверкало обручальное кольцо. — Я вел себя непорядочно, еще и ударил тебя. Я очень сожалею и никогда так больше поступлю с тобой. Ты этого не заслуживаешь, — взлохматил волосы и перевел свой взгляд на меня. — Прости, — сложил ладони в молебном жесте. — Не знаю, как мог превратиться в такого зверя, — Филипп зажмурился и по его щеке сползла неудержимая слеза, которую он быстро стер. — Прости и не держи зла.

Я опустила глаза в пол. Этот человек был для меня самым родным, любимым, а теперь чужой.

— Ты изменился. Филипп, я всегда слепо верила тебе, а сейчас совсем не узнаю.

— Сам иногда в шоке от себя. Такую кашу заварил, — его ноздри расширились, и он сделал глубокий вдох. — Я все испортил, перечеркнул, толкнул тебя в объятия другого… ох, дурак, — Филипп поднялся и почесал нос, но тут же зашипел от боли, так как коснулся свежей ранки. — Я уже нашел юриста по бракоразводным делам, он поможет нам все уладить с документами и быстро развестись. Короче, полное сопровождение в короткий срок.

— Торопишься? — выскочило из уст, и Филипп вперился в меня глазами полными сожаления.

— Так будет лучше… Для нас, — может прямо сказать, что хочет поскорее связать свою жизнь с Мариной, мне уже все равно.

— Я сейчас переоденусь и помогу тебе собрать вещи, — поход в полицию, видимо, откладывается.

— Спасибо. Буду очень благодарен.

В напряженном молчании мы потратили несколько часов на сборы. Два чужих человека, две разбитые половинки когда-то одного целого, вынужденных находится в одном помещении работали слаженно, поэтому получилось довольно быстро управиться. Наконец, мы выставили все в коридор, и Филипп потихоньку начал относить вещи в машину. И чем больше пустела квартира, тем мне становилось легче. Мужу больше здесь нет места, это наш с детьми дом, а его ждут в другой квартире, уже давно.

Забрав последнюю сумку, Филипп замялся, а потом посмотрев по сторонам, прикусил нижнюю губу. Он не хочет уходить, но ему придется это сделать. Сняв с пальца обручальное кольцо, муж положил его на полку и печально приподнял уголки губ, которые много лет назад подарили мне первый поцелуй, вскруживший голову.

— Здесь я получал безвозмездную заботу и любовь, там же мне приходится за это платить, — усмехнулся он, смотря в потолок. — Спасибо, Полина, за все, теперь я понимаю чем не дорожил и что так безалаберно просрал…

Вот и все. Филипп покинул квартиру, а я, закрыв дверь, сползла по ней спиной и уткнула нос в колени. Один отпустил, второй ушел. Да здравствует одиночество.

Минут пять посидела, смотря в одну точку, а после поплелась в ванную комнату, роняя слезы. Хочу смыть с себя все невзгоды. У меня начинается новый этап, и я надеюсь, все будет хорошо. Ну и пусть, что без спутника жизни, без любимого, зато никто не предаст. Я не получу взамен на свою любовь плевок в лицо и сердце на части.

Вместо похода в полицию, я приготовила вкусный обед и напекла на ужин блинчиков. А потом поняв, что пора избавиться от накопленного хлама и старых вещей, сделала генеральную уборку. Я старалась на что-нибудь отвлекаться, чтобы не погрязнуть в унынье, поэтому, вычистив квартиру, начала составлять резюме и сделав это, даже отправила его в несколько мест. А вдруг… Мне необходимо срочно найти работу, а иначе придется продавать машину.

Вечером я отвела Вовку к маме, а мы с Иришкой пошли в «Дикую лису», пока она будет заниматься балетом, я схожу в тренажерный зал. Развод не повод налегать на сладкое и запускать себя.

Мы вошли в здание и встали в очередь на ресепшен.

— Мы опоздаем, — проныла дочка переживая.

За нами в очереди встала Вика, и сделала вид будто мы не знакомы. После таких выходок, я ее тоже знать не хочу.

— Иришка, мы успеваем, у нас есть немного времени в запасе.

— Еще пучок надо поправить, — надула свои щечки.

— Он у тебя идеальный.

Я выглянула из-за спины мужчины, чтобы посмотреть, кто там такой долгий задерживает очередь и не поверила своим глазам. Прямо на стойке стояло большое объявление — Требуется бренд — менеджер.

Боже, а может это судьба. Сейчас обязательно поинтересуюсь о зарплате и графике.

Добравшись до администратора, я протянула наши с дочкой абонементы и открыла рот, чтобы спросить о работе, но девушка резко взмахнула руками и закричала:

— Поздравляю, Полина! Вы выиграли абонемент на десять индивидуальных занятий балетом с Амелией Смоловой.

Я раскрыла от удивления рот и встрепенулась. Может вот она белая полоса? Раскаяние Филиппа, работа, выигрыш…

— Опять все ей, — возмутилась Вика стоя за мной и засопела.

— Я могу передать его дочке? — Иришка будет просто счастлива.

— К сожалению, нет, — девушка покачала головой. Тогда зачем он мне? Какая из меня балерина? — Обязательно воспользуйтесь такой возможностью. Вообще, преподаватель не проводит индивидуальные занятия, только групповые. Вы везунчик.

— Хорошо, уговорили. А к кому я могу обратиться насчет работы?

— Вам в тот кабинет.

— А вы не знаете, какая зарплата? — спросила тихо.

— Высокая…

— Мам, ну, пойдем.

— Спасибо девушка, — поблагодарила администратора. — Побежали, Иришка…

Полина

— Мам, представляешь, я нашла новую работу! Рядом с домом и зарплата больше чем была, — с восторгом произнесла я и откусила хрустящую корочку рыбной котлеты.

— Мне кажется, это плохая идея. Не сейчас, когда ты разводишься. Вдруг обманут? Ты уверена, что хочешь уволиться? Сидела бы там и работала, а то на приключения тянет, — ее слова немного приглушили мою радость.

— Там сменился начальник и у меня нет никого желания продолжать работать под новым руководством. И вообще, вроде у меня в жизни все начало налаживаться, — я улыбнулась своему везению. — Вон, в фитнес-клубе выиграла десять бесплатных занятий балетом. Теперь буду заниматься.

— Балериночка моя ненаглядная, тебе бы только прыгать и крутиться вокруг своей оси. Понимаю, сейчас трудный период, но ты ведешь себя легкомысленно, — она прикрыла веки и начала массировать виски.

— Ну а что? Мне утопиться в горе? — немного резко высказалась я и отложила вилку. — Удавиться?

— Нет, конечно, — мама покачала головой и ее ладони опустились на мои. — Извини дочка, я просто очень переживаю за тебя.

— Не надо, все наладится. Ни я первая ни я последняя. Вокруг полно матерей-одиночек и все у них хорошо, карьеру строят, детей воспитывают.

— Замуж выходят, — ввинтила мама и посмотрела искоса.

— Ну, тут если повезет. Не каждый готов взвалить на себя женщину с детьми.

— Ну а Филипп? Хоть сожалеет?

— Мам, я больше не хочу о нем говорить, — подхватив вилкой спагетти посыпанные сыром, я стала засасывать их, поглядывая куда-угодно, только не в мамины глаза.

Довольно было того, что немного поведала о том, как он продолжал мне изменять, и теперь мы решили окончательно расстаться, так как его любовница ждет ребенка. Про синяк соврала, что ударилась о дверцу шкафа, да и про полицию умолчала. Не нужны маме все эти переживания. Ей и так достаточно информации, которая сильно шокировала, ведь она очень надеялась, что зять исправился. Безусловно, я очень хотела всем поделиться с родным человеком, но раз все так быстро разрешилось, и Филипп пошел на мировую, то и не буду вдаваться в подробности, поберегу мамино здоровье…

— Ладно, это ваши дела. Вы люди взрослые и сами знаете как поступать. Главное, чтобы дети в этой ситуации не страдали. Нет, ну надо же… Ребенок у него будет, — тихо произнесла она. — Пострел везде поспел, — выдала еле, шевеля губами.

— Мам.

— Все молчу. Вкусно?

— Да, спасибо, что накормила. И за то, что разрешила детям остаться у тебя на ночь, — сегодня мне необходимо быть дома без моих сладких зайчиков.

— Обращайся, я понимаю, что в такие моменты хочется побыть одной, поплакать…

Вот это я точно не буду делать. Хватит, нарыдалась из-за мужа. Если все будет нормально и меня не ждут с его стороны неприятные сюрпризы, то больше и слезинки не пролью. Меня волнует другой человек, с чувствами к которому не могу разобраться. Их слишком много… Страх, настороженность, интерес, тяга, желание… Все сплелось в тугой клубок, и я хочу распутать его как можно скорее…

Возвращаясь домой, я осторожно всматривалась в случайных прохожих, в припарковавшиеся машины, в людей, мелькающих в окнах. Чувство, что за мной следят, не покидало всю дорогу от мамы. Пусть Фабио и сказал, что свободна, мне кажется, я под присмотром, а дома до сих пор стоит прослушка. И скоро я это проверю, а заодно выясню, почему это Филипп так быстро изменил свои планы на имущество. Сам решил поступить по-мужски или его заставили.

Поднявшись в квартиру, я вновь прошлась с обыском, стараясь заметить что-то странное, но так и не найдя ничего, хотела крикнуть — Помогите… Но вовремя одумалась и прикусила язык. Вдруг соседи услышат и вызовут полицию. Тогда это не будет вмешательством моего итальянского любовника. Поэтому для чистоты эксперимента я вздохнула и томно произнесла:

— Как жаль, что со мной нет Фабио. Мне так плохо… Сейчас бы оказаться в его сильных руках, — стала приговаривать, плавно передвигаясь по комнатам, входя в образ балерины. Если Фабио следит, то прекрасно знает, что я вернулась домой одна, без детей. И воспользовавшись моментом, обязательно заявится сюда. — Только сегодня виделись, а я уже соскучилась. Теперь мы не работаем вместе, и я не смогу видеть его очаровательную мордашку. Не знаю, что со мной, но тянет к нему.... Тело горит от желания, — произнесла глупую истину. — Хочу увидеть, но не посмею прийти. Гордость не позволит. Что же… Надо поскорее лечь спать, только бы не думать о нем, об этом сексуальном мальчишке…

Поскитавшись, я выключила везде свет, а сама села на кухне. Сделала экран телефона тусклее и стала лазить в интернете, просматривая сайты конкурирующих с нашим, фитнес — клубов, одновременно с этим бросая взгляды на часы.

Звонок в дверь раздался через семнадцать минут. Мои брови взмыли вверх и из уст выскочил протяжный выдох. Слежка и прослушка… Ну он у меня сейчас получит.

Подойдя к двери, я посмотрела в глазок, и увидев там нахальную ухмылку итальянца, открыла дверь.

Модные кроссовки с белой подошвой, черные джинсы, футболка, а поверх нее, кожаная куртка. И мои любимые ямочки, пленящие, требующие прикоснуться к ним ноющими губами.

Распутный жеребец, от которого дух захватывает и теряется рассудок…

Я вмиг онемела, и все, что хотела высказать, позабыла.

Нет, нет, нет… Полина, не ведись на его порочный образ, он погубит тебя. Этот парень — совсем юнец, ему нужна девочка под стать себе. Молодая и богатая. Выгодная партия. А не балласт.

Совершенно верно, Фабио должен сейчас тусоваться со сверстницами, а не торчать на моем пороге…

— Если не уберешь свои шпионские штучки, я завтра же напишу на тебя заявление, — произнесла сердито и сложила руки на груди. — Ты не имеешь никакого права вторгаться в мою личную жизнь. Фабио, ты заигрался!

Итальянец хмыкнул, окинул меня с ног до головы плотоядным взглядом, а после достал из-за спины огромный букет бордовых роз, и протянул его мне.

— Я тоже соскучился по тебе, пупсик…

Фабио

Знаю, прекрасная последовательница мисс Марпл вызывала меня, чтобы вывести на чистую воду и разоблачить. Но кто сказал, что я сам не желал того же. Полинин план сыграл мне на руку. Она одна и этой ночью мы можем быть предоставлены друг другу. Только мы…

Ее затея сработала, я здесь, я рядом, и моя не хуже. Мне хватило пары минут, чтобы сообразить, как мы проведем отведенное для нас время. Полине понравится.

— Собирайся, — произнес я и переступил порог квартиры. До цветов она не дотронулась, и я отложил благоухающий ворох из сотни и одной шикарной розы в сторону. Сейчас не возьмет, постесняется или возгордится, так потом обязательно обнимет, и идя за вазой, будет думать обо мне.

— Куда? — в растерянности она отступила на шаг, во все глаза рассматривая меня.

— Мы уезжаем, — я снял с вешалки пальто и взявшись за плечики, обошел Полину, накидывая его со спины.

— С чего ты взял, что я с тобой куда-то поеду? — она сложила руки на груди.

— Наверно потому что уверен в том, что ты хочешь провести со мной ночь. Ведь для этого ты оставила детей у мамы? Не так ли? — опустив ладони на ее руки, я слегка сжал их и наклонился к ушку, на котором переливался маленький камушек в сережке. — А у тебя я не останусь, мерзкий запах твоего бывшего еще витает в воздухе так, что нос режет, — скривившись, я уткнулся в ее светлые волосы. Да, вот этот аромат мне нравится больше. — Поэтому мы уходим, — стиснув ее ладони, я ощутил легкую дрожь от Полининого тела и обнял ее крепче. — Я хочу тебя, — прижался всем телом и закрыл глаза, прислушиваясь к нервному дыханию.

— Тебе нельзя верить, Фабио! Ты обещал оставить меня в покое.

Хохотнув, я обошел Полину и заглянул в глаза. Пальцы скользнули по нежной щеке и перешли на пухлые губы. Как бы трепетен не был момент, но желание захлестнуло, подгоняя кровь к паху.

— Я не могу, — покачал головой, любуясь красотой этой женщины.

— Почему?

Будто сама не знает. Строит из себя глупышку. Хорошо, я озвучу за нас двоих.

— Все просто, пупсик. Потому что мы оба не хотим этого. Пошли, — соединив наши ладони, я потянул ее за собой, но столкнувшись с сопротивлением, повернулся к Полине. — Ну, что еще?

— Фабио, я…

— Полин, хватит. Расслабься и доверься мне. Я не мафиози, не преступник, — коснулся ее лба своим. — Я мужчина, который хочет насладиться той, которую любит, — сказал на полном серьезе. Хватит розовых соплей.

— Это неправильно, — она отвернулась, робея. Ее раздирают противоречия, но пора отбросить все. Сделать шаг ко мне. Отдаться во власть своим чувствам… Позволить показать себе, что влюблена и ничего не можешь с этим поделать. Остается только рискнуть и стать счастливой. — Ты младше меня, — произнесла Полина, а я в ответ закатил глаза.

И что?

— Но явно разумнее. Хорош выстраивать между нами преграды. Копаться в себе, искать причины. Да, я младше, у тебя за плечами брак. Есть дети. Это всем известные факты, которые не имеют для меня никакого значения. Я ориентируюсь только на то, что вот здесь, — ударил себя по груди. — И тебе следует поступать точно так же. Идем, — на этот раз она пошла за мной. Пусть ее щеки пылали от стыда, движения были неуверенными, но она сделала это, потому что так же как и я, желает нашей близости. Она не может сопротивляться нашему влечению друг к другу. Полина хочет меня, а я хочу ее. Очень. Мы свободные люди и имеем полное право поступать, как считаем нужным.

— Мы едем к тебе? — спросила Полина, как только мы оказались в лифте.

— Как бы сильно я ни хотел поскорее увидеть тебя на своей кровати, но сейчас у нас другие планы.

Полина засуетилась, и засунув руки в карманы, развела пальто в стороны, показывая, что на ней до сих пор та одежда, в которой она заявилась ко мне утром в офис.

— Если мы в ресторан, то я не готова.

Я улыбнулся.

— Там, куда мы едем, тебе не понадобится одежда.

Она покосилась на меня, слегка повернув голову и стыдливо убрала прядь волос за ухо.

Полина так мила и сексуальна в образе недотроги. Стесняется своих эротических желаний.

Красавица. Она даже не догадывается, что я задумал.

Мы вышли из подъезда держась за руки, и я повел Полину к своей машине.

— Это твоя? — Полина удивленно посмотрела на черный двухместный спорткар, когда я открыл для нее дверь.

— Моя.

— Ого, — она забралась в машину и стала осматриваться. Натуральная кожа, приборная панель — последнее слово техники… Машина хорошая, быстрая, дорогая… Могу себе позволить.

Я обошел ее и устроился рядом с Полиной.

— Тебе нравится? — провел по коже руля.

— Никогда в такой не ездила.

— Еще накатаешься, — завел и помчал.

Не скрою, я хотел впечатлить ее. Девчонкам нравятся крутые парни на не менее крутых тачках. К тому же Полине надо потихоньку привыкать к другой жизни, к той, которую не смог обеспечить придурок — Кульков.

При воспоминании о муже Полины, я прибавил скорость, вдавливая нас в кресла. Филипп — самая настоящая крыса. Как Полина вообще могла связать с ним свою жизнь? Родить от него… Мужик гнилой насквозь. Всерьез хотел собственных детей выкинуть из квартиры. Дележкой заняться. Ну, конечно, бабло на содержание любовницы нужно, и немало. Но тут он просчитался. Я смог приструнить ссыкуна. Сделать сговорчивее. Надо было просто нажать на нужные точки, найти меры воздействия, чтобы он опустился на колени и поменял свои решения, ранее озвученные Полине. За нее есть кому постоять. Рядом с ней тот мужчина, готовый на все, чтобы сделать свою женщину счастливой. И Филипп теперь это знает. Он не будет рыпаться. Все оставит Полине и детям. Как и должен был поступить изначально, как должен поступить нормальный… Я мельком посмотрел на Полину, хотя нормальный такую не разменяет.

Она скромно сидела, зажатая, смущенная и всем своим видом показывала как ей некомфортно.

— Как прошел твой день? — спросил, чтобы прервать неловкое молчание.

— Мне кажется, что ты в курсе.

Все верно.

— Поздравляю с новой работой.

— Всё-таки знаешь, — она закивала. — Спасибо за поздравления. Мне повезло так быстро найти подходящее место, — Полина повернулась и посмотрела на меня в упор. — Пожалуйста, перестань следить за мной. И прослушивать. По-хорошему прошу. Меня это нервирует. И беспокоит. Ты не представляешь, какого это, когда боишься шаг сделать или слово лишнее сказать.

Еще как знаю. Ко мне долгое время была приставлена охрана. Ко мне и к друзьям. Мы все были под железным колпаком у Вадима Смолова. Это чрезмерная забота ужасно бесила, но зато родители были уверены, что их чада в безопасности. Охрана не раз выручала в сложных ситуациях, например, вовремя оказала помощь Рите, когда у нее чуть не случился выкидыш. Аленка могла не родиться.

Я ощутил тревогу за бывшую, но вовремя сбросил с себя наваждение. У нее все хорошо. Жива и здорова. И очень счастлива…

Мне есть о ком теперь переживать, и не зря я подсуетился, как чувствовал, что Филипп может что-то выкинуть.

За то, как он обошелся с Полиной, я хотел посильнее начистить ему морду, но после трех ударов он расплакался и начал молить о пощаде и просить прощение. Быстро сдался, слабак, а ведь мы встали с ним один на один.

Мой отец — боксер, и с детства тренировал меня, потом я занимался боксом с бойцами Смолова, так что со мной шутки плохи и Филиппу стоило сто раз подумать прежде чем обидеть Полину. Или Вовку с Ирой.

— Когда я буду уверен в том, что твой муж окончательно оправился от расставания и у него не возникнет желания снова поднять на тебя руку, тогда перестану следить.

— Он больше не посмеет, ты же пригрозил ему чем-то. Правда?

— Догадливая, — подмигнул.

— Так и знала, что он не сам, — разочарованно проговорила Полина и отвернулась к окну.

— Не бери в голову, главное все разрешилось. С остальным я сам разберусь. Так, нам сюда, — проехав шлагбаум, мы начали спускаться на подземную стоянку. Свет от фонарей на стенах, тянулся полосой, минус три этажа, прячущихся за поворотами долгого спуска и я занял место, среди немногочисленных машин.

— Любопытно. Что мы здесь будем делать? — она потянулась к дверной ручке, но я остановил Полину.

— Скоро узнаешь. Сиди, я сам открою тебе…

Пройдя к лифту, мы зашли внутрь, и я нажал на девяносто шестой, последний этаж.

— Девяносто шестой?

— Да. Ты боишься высоты, пупсик? Или хотела бы 69? — поиграл бровями.

— Эм, немного боюсь, — кабина прозрачная и поднимаясь, можно видеть ночной город. — А что там? Ужин на крыше? — Полина впервые улыбнулась за этот вечер, рассматривая все кругом.

— Терпение.

Лифт доставил нас слишком быстро. Мне было приятно, стоять позади Полины и вместе с ней наслаждаться красотой, открывающейся перед нами, но нам пора.

На выходе из лифта нас встретил человек в черном костюме.

— Добрый вечер, прошу вас, — он указал, куда идти. — Нас уже ждут.

Мы прошли лестничный пролет и выйдя на крышу, ощутили легкий осенний ветерок. Хорошая погода. Нам повезло.

— Это же не то, что мне кажется? — испуганно произнесла Полина и встала как вкопанная.

— Прошу на борт, красавица. Вертолет в нашем распоряжении…

Полина

Наполненное восторгом сердце стучит не унимаясь. В ушах пульсирует от шума, и тело дрожит от вибрации. Мне боязно, мы так высоко, но я все равно не могу глаз отвести от волшебного вида города, мерцающего отдаляющимися огнями.

Полет на вертолете. Вот это сюрприз! Он настолько неожиданный, что я нахожусь в замешательстве. Как у Фабио это получилось? Ума не приложу. В какую сумму это обошлось…

Я думала, Фабио везет меня в гостиницу, причем в ближайшую, чтобы не терять драгоценное время, а он доставил нас на вертолетную площадку. Романтик. Захотел впечатлить меня.

У него получилось…

Ощутив себя особенной, я поджала губы и сглотнула образовавшийся в горле ком. Филипп такое ради меня никогда бы не сделал, палец о палец не ударил, а вот для своей Марины…

— Тебе нравится? — раздалось в наушниках. Я, наконец, отвела взгляд от моря сияющих пятен под нами и посмотрела на Фабио.

Он взял меня за руку и поцеловал ее, взирая лукаво, с нотками возбуждения в глазах.

Смутившись как девчонка, я расплылась в улыбке и кивнула.

— Не могу поверить, что все это происходит со мной, — проговорила, держась пальцами за маленький микрофон, находившийся у самого рта.

— Дальше будет еще интереснее, пупсик, — итальянец склонил голову, подмигнул и вновь припал губами к костяшкам моих пальцев.

От этого тело наполнилось желанием сорвать к чертовой матери все эти наушники, забраться к Фабио на колени и страстно поцеловать его, безжалостно кусая уста. Соприкоснуться влажными языками. Залезть под одежду и провести руками по кубикам на животе…

Во мне все вспыхнуло.

Не в силах совладать с собой, я облизнула пересохшие губы и смело протянув руку, положила ладонь на пах Фабио. Брови жеребца дернулись в изумлении, и он устроился поудобней, расставив шире ноги, показывая, что желает продолжения. Не обращая внимание на то, что с нами есть пилот, сидящий впереди, я стала водить по члену и он под натиском моего трения начал увеличиваться в размере. В животе закружили бабочки. Рука заскользила ритмичнее. Пальцы прошлись по мошонке и вернулись к члену. Ощутив то, как он сильно возбужден, я сжала твердость, представляя, как стискиваю его в себе и прикрыв веки, промычала. Я хочу, чтобы этот мужчина овладел мной. Мне нестерпимо больно там, в трусиках.

— Полина, — тихо сказал Фаб и я вновь вернув к нему взор, заметила, как он тяжело дышит. На лице написано: «Еще! Не останавливайся». В глазах пылает огонь. Его одолевает неукротимая жажда. Член пульсирует под пальцами, и я хочу помочь Фабио разрядиться. Желаю избавить от боли, подарив наслаждение. Обхватив губами член сосать, ласкать, облизывать.

Между нами нереальное сексуальное напряжение, поглощающее разум, оголяющие все чувствительные точки.

— Уважаемые пассажиры, кхе, кхе… — невнятный голос пилота вторгся в сознание, и я одернула руку, испытывая чувство стыда. Щеки густо покраснели. Что мы творим? Тут же люди! — Начинаем снижение, — вертолет завис в воздухе и стал опускаться.

Куда мы прилетели?

Я осмотрелась, но разглядеть территорию полностью не получилось, темно и вокруг лес. Но вот одно трудно не заметить. На пригорке стоит огромный помпезный особняк из белого камня, в классическом стиле, окруженный хвойными деревьями. В некоторых окнах горит свет, имеется наружная подсветка. Тяжелые балясины на балконах и белоснежные колонны на фасаде украшены лепниной. На крыше статуи… Все дорого, богато, а внутри наверно еще лучше. Думаю, это какой — то парк — отель.

— Где мы? — спросила я у Фабио.

— В раю, пупсик, — вертолет соприкоснулся с землей, и шум от лопастей начал затихать.

К вертолетной площадке подъехал черный автомобиль, водитель вышел, открыл заднюю дверь и стал ожидать нас.

— Еще немного и мы окажемся на месте…

Устроившись на заднем сидении автомобиля, я думала, мы поедем в тот дворец, который видела и для нас там уже готов номер. Именно там, сгорая от желания и нетерпения, мы предадимся страсти. Но через десять минут мы остановились у забора, из-за которого выглядывала небольшая вилла, по архитектуре схожая с главным зданием. Значит, Фабио выбрал для нас более укромное местечко. Правильно, зачем тревожить постояльцев и персонал безудержными стонами. Тут мы будем только вдвоем…

Не дожидаясь пока машина уедет, Фабио обнял меня и завел в дом. Я хотела осмотреться, но итальянец встал передо мной и начал целовать.

Он взял из рук сумку и отложив её в сторону, скинул с моих плеч пальто. Следом полетела и его куртка.

— Ты раззадорила меня, хулиганка, идем, — Фабио быстрым шагом потянул меня за собой, и я, повинуясь, последовала за ним, с улыбкой рассматривая все вокруг. Свет в доме приглушен. В большом зале горит камин и несколько настенных светильников помогают ему бороться с темнотой, создавая нужный настрой на романтичный лад. На стенах, в тяжелых резных деревянных рамах, висят картины, на полотнах изображены природа и дикие животные. По центру немного мебели в старинном стиле. Диванчик и два кресла. Маленький прозрачный стол… В общем, это все что я мельком заметила. Дальше двинулись по коридору и пройдя сквозь открытую дверь, остановились.

Я ошарашенно покачала головой, не веря во все это.

Он не обманул, тут и правда рай.

Мы оказались в спальне с панорамной стеной, сквозь которую видна ярко-голубая гладь бассейна. Поднимающийся над ним пар зачаровывая, будто вводит в транс своей необычайной дымкой и пленит окунуться… Жаль на улице холодно.

— Мне в семь утра надо быть дома, — произнесла я, с грустью думая, что хотела бы задержаться здесь.

Фабио начал раздевать меня, задевая оголенные участки тела пальцами.

— Грустно. Мы бы могли находиться тут сколько пожелаем, — сняв с меня кофту, он завел руки за спину и расстегнув бюстгальтер, освободил грудь.

— У меня есть обязанности…

Итальянец на миг закрыл глаза, а когда открыл, нежно улыбнулся.

— Полина, я все понимаю. В семь ты будешь у себя.

И вновь чувство вины.

— Фабио, это все неправильно. Я веду себя безответс…

Он приложил к моим губам палец, не давая договорить.

— Мне нравится, когда ты не прячешь свои фантазии, а воплощаешь их, — взяв мою ладонь, он коснулся ей твердого члена, давая понять, что надо продолжить то, на чем мы остановились в вертолете.

Я готова…

Запустив пальцы в его темные волосы, я привстала на носочки и поцеловала Фабио. Какой же он сладкий, чертенок.

— Любимая, — проговорил в губы и издал сдавленный стон. Член под ладонью дернулся, мечтая, наконец, оказаться на воле. Бедняжка.

— Сейчас, — расстегнув джинсы, я потянула их вместе с трусами, освобождая бойца, рвущего в атаку, и встала перед ним на колени.

Красавец! Длинный, с крупной головкой. По всей длине ствола тянутся тугие вздутые вены… Я обвела языком губы и сглотнула наполнившую рот слюну. В этом парне все идеальное, даже член. Как устоять и не пуститься во все тяжкие.

Прежде чем взять пенис в рот, я подняла лицо и взглянула на Фабио. Он замер в ожидании. В завороженных глазах застыло возбуждение.

Приоткрыв рот и все так же смотря на молодого любовника, я обхватила головку губами, чувствуя на языке приятный мускусный вкус, и присосалась, водя языком по гладкой коже.

Фабио быстро снял с себя футболку и приоткрыв уста, продолжил лицезреть, как я все глубже и глубже принимаю его горячую плоть, ставшую еще больше.

— Полина, ты… Вау… — простонал он, когда я провела языком по всей длине, а после облизнула гладкую мошонку.

Обхватив член рукой и немного сдавив, я стала ублажать Фабио, изощряясь в умении сделать мужчине хорошо, при этом тоже получая невероятное удовольствие…

— Полина, остановись, иначе я сейчас наполню твой сладкий ротик, — сказал одно, но сам мечтает это сделать, я же вижу.

Филиппу я не разрешала. Однажды он без предупреждения кончил мне в рот и меня чуть не стошнило. Я все выплюнула. После, он обычно кончал на грудь.

Но я хочу снова попробовать, с другим.

Вцепившись в упругую попку пальцами, я заскользила по твердости, стараясь вбирать его глубже. Хочу, чтобы ему понравился мой минет.

Фабио все это время стонал раненным хищным зверем и нервно дышал, а потом запрокинул голову и подался вперед. Глубоко. Горячая жидкость словно пуля произвела выстрел и потекла по горлу. Я стала глотать, понимая, что не чувствую отвращения. Довольное, восхищенное лицо Фабио все перекрывает…

— Я никогда не глотала, — поставила Фабио в известность, когда он вытащил полувставший член из моего рта и потер вспотевшие волосы.

— Ты говоришь правду? — он нахмурился и провел по моей щеке рукой.

Да, я уже давно не девственница, у меня приличный сексуальный опыт, но в этом я не обманываю.

— Да.

Он усмехнулся и потянул меня на себя. Я встала на ноги.

— Я верю и мне, черт возьми приятно. Но даже если бы ты это делала с Филиппом… Все в прошлом, ты теперь моя…

Его голодный взор пронесся по моему лицу и Фабио обрушил на губы вихрь из поцелуев. Мы скинули с себя остатки одежды и только тогда оторвались друг от друга.

— Я много думал о нашем знакомстве, — он подвел меня к стеклянным дверям и распахнул их. От холода я стиснула грудь руками. Надеюсь, Фабио не надумал лезть в бассейн. Осень на дворе. Холод. — Вспоминал твою мокрую гладкую кожу, — с хрипотцой в голосе продолжил Фабио и неожиданно взял меня на руки. — Капельки воды, стекающие с обнаженного стройного тела, — подойдя к бортику, он начал ласкать мою шею. Голова закружилась от поцелуя, и я прикрыла глаза наслаждаясь. — И я хочу повторить это, — он подпрыгнул и я успела только взвизгнуть, а потом мы вдвоем погрузились в теплую голубую негу…

Фабио

Мои руки на ее мокрых бедрах нежно сжимают гладкую кожу. Губы терзают то один сосок сочной груди, то другой. Закрыв глаза, я смакую вкус ее тела и улыбнувшись, делаю вдох. Не могу надышаться этой женщиной, желаю владеть ей, и взамен принадлежать целиком и полностью. Полина уникальная. Прекрасная. Идеально подходящая мне. В ней так тепло, жгуче… Роскошно…

Я перевозбужден и изнемогаю от нарастающего удовольствия. Мы в воде, на ступенях бассейна. Полина сидит на мне и скользя по каменному члену вверх-вниз, смотрит пристально, распахнув свой сладкий жаждущий поцелуев ротик. Она стонет. Громко. И это мелодия для ушей. Ей хорошо так же как и мне. Мы не хотим, чтобы это заканчивалось. Наши движения медленные, плавные. Несмотря на то что у нас есть всего пара часов, чтобы побыть вдвоем, мы растягиваем удовольствие, двигаясь в собственном танце разгоряченных тел. Нам необходимо насладиться друг другом не только физически, но и духовно. То, что сейчас происходит между нами — это умопомрачительно. В облаках чарующего пара и водной глади мы — едины, являемся одним целым…

На мне нет защиты. Кожа к коже.

Глубже…

Сильнее…

Я желаю погрузиться и закончить внутрь. Прочувствовать нашу близость на сто процентов, не переживая за последствия… Только предвкушая ожидания слов «У нас будет ребенок».

Незащищенный секс уже был, осталось закрепить результат.

Одержимый мечтой, я вновь погрузился в мою женщину.

Одна ладонь продолжила лежать на бедре, а другая скользнула к плоскому животу и спустилась к клитору, обнажая тугой шарик.

Стиснув зубы, я начал наращивать темп, чтобы воплотить в реальность свое желание.

— Фабио, — произнесла Полина, придвигаясь к пальцам и прося ласки. — Фаб… — находясь в безумной горячке, повторила она. Я надавил на клитор и потер его. Стенки и без того узкого влагалища сомкнулись вокруг члена, и наши стоны стали громче. Фрикции усилились. Вода покрылась рябью.

— Я… Вот-вот… Уже…

Шлеп! Шлеп, о мои бедра. Я схватил ее за задницу и подался вперед.

Ааа!

Полина затряслась в моих руках, получая долгожданную порцию оргазма, а я залюбовался. В этот момент она еще красивее. Обалденная пышная грудь с острыми сосками. Тонкая соблазнительная шея… А лицо… Полина изнеможенная, уставшая, довольная…

Мне кажется, я сейчас сдохну от перенасыщения если не кончу. Несколько рывков… Вот… Сейчас… Волна пошла, и я в блаженстве прикрыл глаза, готовясь к освобождению. Момент настал. По телу прокатилась судорога, но тут Полина соскочила с меня, и я распахнул затуманенные веки.

Какого?

Её рука сомкнулась на члене, и подводный вулкан начал извергаться, пульсируя в ладошке. Это сбавило градус наслаждения…

— Мы уже были неосторожны, — со смущенной улыбкой проговорила она, выжимая из меня соки до последней капли. — Так нельзя.

— Полина, Полина, — я вальяжно раскинул руки и положил их на бортики бассейна. — Ты все равно родишь от меня. Это неизбежно.

Ее мокрые спутанные волосы качнулись.

— Безумный мальчишка, — обрызгав меня, Полина отвернулась и сиганула в воду.

— Куда? — поплыл за ней. Не уйдешь.

Хоть она и получила фору, но я быстро настиг Полину. Схватив проказницу за ногу, я подтянул ее к себе. Попалась.

Мы всплыли. Она обернула ноги вокруг моих бедер и обняла за шею.

— Я люблю тебя, — проговорил, медленно кружа Полину.

Она уткнулась носом в мои волосы.

— Не разбрасывайся такими словами.

— Не веришь мне? Я правда влюблен.

— Фабио, — она посмотрела в мои глаза. — Выкинь эту дурь из головы. Я в твоей жизни только эпизод.

Как же. Нет, милая, ты попалась и никуда не денешься от меня. Пара таких вылазок и смело заявишь о своих чувствах.

— Почему нельзя просто признаться, что тоже любишь меня? — спросил, водя пальцем по ее губам.

— Не хочу обманывать.

Я не знаю как переживу если и ее упущу. Нет, этого не будет.

Не показывая внутренних переживаний, я ухмыльнулся.

— Правильно, перестань этим заниматься. Надо быть смелее. Давай помогу. Повторяй за мной. Фабио.

— Фабио.

— Я.

— Я.

— Тебя.

— Тебя, — медленно сказала она, кусая уста и наблюдая за моим лицом. Её глаза вновь блеснули желанием.

— Люблю.

— Хочу, — заявила Полина. — Еще.

— Ну, уже неплохо…

После очередного марафона мы оказались в спальне. Спать хочется. Глаза слипаются. Я борюсь с собой, чтобы не уснуть, ведь нам скоро выезжать.

— Полин, — я поцеловал макушку. — Может, все-таки останемся здесь. Позавтракаем вместе, и я отвезу тебя.

— Нет, не могу. Ты обещал.

— Ладно. Но знала бы ты, как мне трудно отпускать тебя, — проговорил я, обнимая прижавшуюся ко мне Полину.

— Скажи, за все, — она обвела в воздухе круг. — Вот это. Сколько ты заплатил?

— Чего? Что за глупый вопрос?

— Мне неудобно. Ты потратил столько денег, чтобы привезти меня сюда…

— Я могу себе это позволить.

— Но… Ты молод. И наверняка это не твои деньги, а родителей.

Удар под дых. Не иначе.

Но в то же время еще никто не интересовался откуда деньги, которые я трачу. Яхты, перелеты, отели… Никого не волновало откуда это все в таком возрасте, девчонки кайфовали, а вот Полине неловко.

— Я единственный ребенок и у меня есть трастовый фонд. Могу жить ни в чем себе не отказывая, тратя денежки родителей. Но я работаю на отца, помогаю ему. Беру на себя обязательства. Помимо этого, занимаюсь инвестированием. Являюсь акционером в нескольких фирмах, — я сделал так, чтобы не работая получать доход. — Стал владельцем сети магазинов, — и виной тому Аленка, не мог находится далеко от нее. — А еще очень хорошо обогатился за счет криптовалюты. В одно время наш друг Санек посоветовал вложится в нее, и мы не прогадали. Но будущую жизнь, я все равно связываю с виноделием. Продолжу дело отца… Так что я могу ответить тебе на первый вопрос. Я потратил очень мало, по сравнению с тем, сколько зарабатываю и это ничтожная сумма, если смотреть на то, сколько хранится на моих счетах. Теперь я спрошу и ответь честно. Тебе понравилось все это? Как мы провели время. Мой сюрприз.

— Очень понравилось. Ты показал мне ту жизнь, в которой я не думала, что окажусь. Мы из разных слоев. Для меня это чуждо. Чтобы вот так… Быстро… Все устроилось. Я не знаю, как ты все это сделал.

— Пупсик, это просто. Есть специальный человек, личник, которого ты напрягаешь в любое время суток, и он все быстро организовывает.

— Обалдеть.

— Ты привыкнешь, и для тебя это не будет каким-то чудом.

Полина призадумалась и если я решил, что этот разговор нас сблизит, то ошибся. Пока летели домой, ее распирало от мыслей, которые она не стала озвучивать вслух. Ей нужно время, я помню совет Амелии, поэтому не наседал.

От небоскреба, где находится вертолетная площадка, нас вез водитель. Я не рискнул садиться за руль в сонном состоянии. Полина всю дорогу спала, а я смотрел на нее, не желая отпускать.

Без пятнадцати семь мы подъехали к ее дому.

— Полина, просыпайся, — негромко прошептал ей в ушко.

Она вздрогнула и открыв глаза, посмотрела по сторонам.

— Приехали?

— Да.

Мы вышли из машины и я пошел провожать ее.

Она не пригласит к себе, а я так хочу остаться с ней.

Стараясь перегнать ночной холод, мы бодро дошли до подъезда.

— Дальше я сама, — ни поцелуя, ни приглашения.

— Нет, провожу до квартиры, — решил не отдавать инициативу.

Нервничая, она набрала код от домофона, и мы зашли в подъезд.

Полина ведет себя слишком отстраненно. Будто мы не занимались этой ночью страстным сексом, она не утопала в моих объятиях. Словно я для нее чужой…

Это раздирает меня.

Мы поднялись на нужный этаж и остановились у ее квартиры. Я положил ладони ей на плечи и потянулся за прощальным поцелуем, но вместо губ, Полина подставила щеку.

— Я так подумала, — произнесла, не поднимая глаз. — Давай это будет наша последняя встреча? У нас разные дороги. Не вмешивайся больше в мою жизнь. Не ищи встреч. Не звони. Не приходи. Так будет лучше, — выпалила на одном дыхании, сомневаясь в нашем будущем. — Пожалуйста! И не держи на меня обиду.

После таких слов какая обида? Я зол. Её нерешительность… Сон как рукой сняло.

Спокойно!

— Хорошо, — убрал светлую прядь за ушко. — Полина, я не стану надоедать.

— Спасибо, — удивленная моим согласием ответила она.

Я пошел к лифту и нажал на кнопку. Двери открылись. Но перед тем как войти в него повернулся к Полине и сказал:

— Я подожду, когда ты сама придешь.

— Не приду, обещаю.

На это я ухмыльнулся, вошел в лифт и поехал вниз.

Придешь как миленькая.

Забравшись в машину, я набрал своему человечку.

— Мне нужно, чтобы завтра кредит на автомобиль Кульковой был полностью погашен…

Полина

Весь день прошел на автомате. Чик нажала кнопку, отдавая управление бессознательному, чик — вернулась в тревожную действительность. Беспокойство, преследовавшее лишь отголосками и фоном, вновь навалилось неосязаемой тревожностью. Хорошо, что на работу не сегодня, иначе я бы не справилась ни с ней, ни с собой.

Самые большие проблемы женщины рождаются между ее ушей. Вот и у меня спутанные мысли бурлили в черепной коробке, булькали, норовя выплеснуться наружу паникой, отчего я постоянно ловила себя на том, что слышу быстрое и громкое сердцебиение. Тук-тук-тук тахикардия, тук-тук-тук инсульт, тук-тук-тук инфаркт. Порезвилась старушка напоследок. Тело холодело и покрывалось дрожью. Руки ходили ходуном. Из зеркала смотрел или бледный призрак, или совращенная свежеукушенная жертва вампира с ярко-красными щеками и всегда со смущенными глазами.

Ни о чем другом не могла думать. Только о том, что произошло. Ночь полная страсти и безрассудства… Что мы творили?

Старая развратница.

Я поднесла к носу кофту, в которой была этой ночью и, вдохнув едва уловимый аромат парфюма Фабио, представила, как он стоит рядом и любуется мной, пока я принимаю душ.

Ааа! Стиснула бедра.

Этот парень лишает рассудка. Он такой… Особенный.

Нужно порвать с этой зависимостью!

Поджав губы, я скомкала одежду и закинула раздражитель в стиралку.

Ничего в нем особенного нет!

Захлопнула дверцу и поставила на ручную стирку.

У Фабио просто полно денег и он не экономит на ухаживаниях. Знает, как привлечь и покорить женщину, чтобы она растаяла.

Показал кусочек красивой жизни, вскружил голову, ослепил широтой размаха… а много ли мне нужно в моей ситуации?

Неизвестно скольких девчонок он туда возил. Может это давно протоптанная дорожка. Слишком самоуверен он был.

Зайдя на кухню, я включила чайник и взглянула на часы. Еще немного времени до того, как дети лягут спать, и я тоже, наконец, смогу погрузиться в сон. А пока придется выпить еще одну чашку крепкого кофе. Глаза слипаются, хоть спички вставляй.

Покосившись на подоконник, я вздохнула. До чего красивые цветы. Сразу вспомнила, как Фабио протянул их мне, а я не приняла.

Подойдя к букету, я вдохнула аромат роз и прикрыла веки, вновь погружаясь в непрошенные интимные обрывки, заставляющие покрыться тело гусиной кожей.

Мы обнаженные… В воде… В спальне… И нам так хорошо в эти моменты. Так сладко.

А его слова о любви…

Парень запутался в чувствах. Им движет желание, а поскольку я все время стараюсь его оттолкнут, это бьет по его самолюбию. И он все больше пытается меня впечатлить.

Только вот эта потрясающая ночь нас не сблизила, наоборот, расширила границу между нами, на многое открыв мне глаза. После того как Фабио рассказал о своем состоянии, я закомплексовала. Мы слишком разные.

И вообще, я повела себя глупо, уехав с ним в ночь. Не для этого вызывала Фабио. Мне стыдно за себя и свое легкомысленное поведение. Это совсем не я. Марина и ей подобные были бы счастливы заполучить такую выгодную партию, как Фабио. Они бы исполняли все его желания, даже самые интимные и порочные, только бы он не потерял интерес, привязали бы к себе ребенком, чтобы уж наверняка, но я не отношусь к таким женщинам. С Филиппом мы всего добивались сами и это было для меня самым правильным стечением совместной жизни.

Да, к черту этого Филиппа… О нем я вообще думать не хочу.

Мне надо проявить твердость, а не таять, когда Фабио атакует меня своим очарованием. Тогда все это быстро закончится.

— Мам, скорей, — на кухню вошла Иришка и протянула мне телефон. — Бабушка звонит.

Чего это так поздно? Надеюсь, все в порядке. У нее бывает давление высокое.

— Да, мам, — ответила я. Иришка схватила со стола печеньку и побежала в комнату.

— Полина, где ты провела ночь? — спросила с укором, как будто я несовершеннолетняя.

Выйдя из оцепенения, я быстро заморгала.

— Что за странный вопрос? — сморщила лоб. Своими словами она застала врасплох.

Мама фыркнула.

— Я вошла в твое положение и взяла к себе детей, чтобы ты смогла отдохнуть, а не чтобы по мужикам шлялась. Или это у тебя отдых такой?

— Не поняла.

Похоже, у меня неприятности.

— Я сейчас в магазине встретила Тамарку с третьего этажа, и она мне попеняла, что видела, как ты ночью уезжала с каким-то молодым парнем, а вернулась под утро.

— Она что, всю ночь меня в окно караулила? — разозлилась я.

— Это неправда? Тамара тебя с кем-то спутала? — мама смягчила тон.

Что вот ей ответить? Правду. Она поймет. Мы поговорим и мне станет легче. Я устала все держать в себе.

— Извини, что не сказала. В моей жизни появился человек… — произнесла осторожно, чувствуя неловкость. Но когда хотела продолжить, мама закричала:

— Полина, ты с ума сошла? Новая работа, новый мужчина… О чем ты вообще думаешь? Я понимаю, что у тебя сейчас трудные времена, Филипп разрушил вашу жизнь, но нельзя из-за этого лишаться мозгов, — разразилась она. Пол ушел из-под ног, и я плюхнулась на стул.

— По-твоему, я веду себя как дура? — выдавила, глотая слезы.

— Именно. У тебя одна задача — поставить детей на ноги. Но я так понимаю ты и Филипп забыли об этом. Устраиваете свою личную жизнь, хотя еще даже не развелись, а Вовка с Иришкой не нужны уже. Бабка заберет, посидит, по кружкам поводит. Я тебя сама воспитывала, никто не помогал. Считала на старость лет обо мне есть кому позаботиться, а вон оно как выходит. Все на меня решила скинуть. Спасибо, доченька, удружила.

— Мам, ну ты чего говоришь-то? — кровь застучала в висках.

— Я думала ты у меня ответственная, а оказалось не лучше этого Кулькова. Зла на тебя не хватает! И знаешь что?

— Что?

— Берись-ка ты дочка за голову, и на мою помощь не рассчитывай больше. Я старая, ноги болят, давление скачет. Поэтому сама справляйся. Покрутишься, повертишься с мое, может, мозги на место встанут.

Меня прорвало от обвинений.

— Мам, это было первый и последний раз! Он…

— Мне не нужны подробности сколько вы там раз, — опять оказалась жестко прервана. — Я тебе все сказала. Спокойной ночи, — и отключила вызов.

— Спокойной ночи, — ответила в пустоту,

Положив телефон на стол, я уткнулась лицом в ладони и потерла мокрые глаза.

Самой от себя противно. Я в отчаянии. Я запуталась. В груди жжет и хочется рыдать в голос.

Муж, мать… Они бросили меня. Самые близкие люди покинули мою жизнь. И ладно Филипп, я уже свыклась с мыслью, что он подлец, но от мамы я не ожидала такого.

Да, может, я ошиблась. Но разве мы не должны быть на стороне своих детей, принимать их такими, какие они есть, поддерживать…

Она даже не захотела меня выслушать. Вот что поражает.

Мы никогда не ругались… Послушная и удобная во всех отношениях дочь.

Стоило поступить так, как хочется мне и теперь ясно, как я выгляжу в ее глазах. Непутевая Полина, под стать непутевому зятю.

Я не думала, что помощь, которую мама оказывает мне с детьми ей в тягость. Наверно я возлагала на маму слишком много, хоть на самом деле это не так. Ладно, больше не стану навязываться. Хочется ей спокойной старости, я не потревожу с просьбами. Захочет увидеть внуков, сама придет.

Я вновь посмотрела на цветы.

— Фабио. За ночь с тобой от меня отказалась мать, — прошептала я, чтобы никто не услышал.

А что было, если бы я сказала ей, что встретила человека, к которому меня тянет. Того, о ком я постоянно думаю. Того, к кому рвется мое сердце. Но он намного младше меня и является богатым мажором.

Она бы повертела у виска пальцем.

Что было, если бы я призналась, что влюбилась?

Испуг прошел от пальцев ног до кончиков волос.

Боже! Только не это!

Меня пронзило осознание народившихся глубоких чувств.

Резко поднявшись и вытерев слезы, я подошла к букету и вытащила его из вазы.

Я должна забыть Фабио и не хочу, чтобы что-то напоминало о нем. Прочь из сердца!

Мне действительно надо браться за ум и шевелиться, надеясь только на себя.

Открыв шкафчик, я выкинула цветы в мусорное ведро и пошла к детям. Мне надо рассказать им, что папа больше не будет жить с нами.

Все последующие дни, я была сосредоточена на новой работе и своих материнских обязанностях. Я не звонила маме, не связывалась с Филиппом, чтобы он помог мне с Вовкой и Иришкой, со всем справлялась сама.

Образцовая мать-одиночка, которой не за что предъявить и высказать.

В нашем фитнес-клубе есть детская комната, поэтому после школы Вовка приходит ко мне на работу и сделав уроки, идет играть. А после мы с ним, бежим забираем Иришку с продленки. А если у нее занятия по балету, я ненадолго отлучаюсь и привожу ее сюда. Мне повезло с руководством. Начальница отдела идет мне на встречу и говорит, что я могу работать хоть из дома. Но легче здесь, в маленьком кабинете, который мне любезно выделили.

Вообще, мне тут очень нравится. И зарплата, и отношение хорошие. Днем работаю, вечером могу позаниматься в тренажерке. А еще я стала ходить на балет. Уже побывала на двух занятиях. И это так расслабляет. Амелия — чудо. Не знаю, как у нее это получается, но пока мы занимаемся, я будто нахожу в себе гармонию. Расслабляюсь. Дурные мысли уходят. Я чувствую легкость. А мне ведь сейчас совсем непросто…

Я тоскую по Фабио…

— Привет, ты еще здесь? — в кабинет заглянула Амелия.

— Да, мои из игровой никак не вылезут, вот я и работаю сверхурочно, — засмеялась, показывая планер.

— Может, по коктейльчику? Не хочу в пробке стоять, домой через полчаса поеду.

— А пошли. Немного посидим и мы тоже пойдем, а то мне в банк еще нужно забежать.

В нашем клубе на первом этаже есть фитнес-бар с наивкуснейшими молочными напитками. Я не против побаловать себя и пообщаться.

— Полин, давай перенесем наше занятие на понедельник. У меня завтра никак не получается приехать на работу, — мы поставили высокие стаканы на стол и устроились друг напротив друга.

— Конечно. Как тебе удобно.

Амелия недавно стала мамой и, если честно, мне совсем непонятно почему она оставляет своих малышек и приезжает сюда. Да, она супруга владельца клуба, но как же декрет?

— Знаешь, что я подумала. Нам надо устроить зимние сборы на каникулах. Хочу чтобы это стало традицией нашего фитнес-клуба. Соберем ребят из разных секций и отправим куда-нибудь на недельку. Спорт и отдых, лучшее сочетание. Я уже поговорила с нашими инструкторами, они только за.

— Мне нравится. Хорошая идея.

Вовка и Иришка были бы рады отправиться в такое путешествие с друзьями из кружков.

— Я дала поручение подобрать спортивные лагеря. Выберем лучший.

— Ты поедешь?

— Смогу вырваться на пару дней не больше. Проведу мастер-классы и домой, к моим девочкам.

— Амелия, а с кем ты оставляешь дочек?

— У нас большая семья, их есть кому понянчить, пока я занимаюсь творчеством.

Наверняка помимо бабушек-дедушек есть персональные няньки. Это мне приходится одной тянуть лямку. За себя и за того парня.

— Для меня это немного странно, но я восхищаюсь тобой. Рождение детей не стало для тебя преградой, чтобы продолжать заниматься любимым делом. А как на это смотрит твой супруг? — я обратила внимание на ее безымянный палец. На нем красовалось необычное сочетание из трех колец. Два тоненьких и одно с большим квадратным бриллиантом, к которому тянутся две дорожки украшенные маленькими камнями.

— Все смирились с тем, что мой первенец — балет и я не могу его оставить. Помимо занятий в клубе, я ежедневно тренируюсь дома, и возможно, через пару лет, вновь вернусь на сцену с новой программой. А если не получится, то мои программы будут реализовывать ученицы. Твоя Ира замечательно танцует. Она напоминает меня. Я с детства живу балетом.

— Иришка только о нем и говорит. Все мысли о танцах.

— А как мама? Помирились?

— Нет. Я ей звонила, но она трубку не берет. Ой, я даже не хочу думать о нашей ссоре, меня сейчас одно волнует, почему не проходит платеж за кредит.

Уже второй день деньги не списываются с карты. В приложении вообще нет информации о кредите. Сломалось что ли? Вечно у них технические работы. Не хочу, чтобы была просрочка. Проценты пойдут.

— Так позвони в банк.

— Я лучше по дороге забегу. Он до восьми, успею…

Не самое удачное решение — заявиться в банк в вечерний час пик с двумя детьми.

Промариновавшись в очереди до состояния слабосоленого огурчика, я, наконец, дождалась ухода скандальной бабуськи, успевшей потрепать нервы девушке и присела напротив работницы банка.

— Здравствуйте, у меня не проходит платеж по кредиту, — я отдала документы, одним глазом наблюдая за Вовкой, который с воодушевлением мучал терминал. Ира примостилась на краю стойки и рисовала на листке бумаги ручкой на пружинке.

Пальцы с нарощенными ногтями застучали по клавиатуре и я незаметно опустила руки под стол. Надо записаться на маникюр, только вот с кем детей оставить?

Огромные ресницы удивленно сомкнулись и взметнулись вверх.

— Кредит оплачен, — снисходительно объяснила кукла Барби.

— Как оплачен? Вы что-то путаете! — воскликнула, смотря на ее пухлые губищи, понимая, что попала к не слишком умной сотруднице. Не зря бабуська с ней так долго бодалась. — Татьяна, — прочитав имя на бейджике, обратилась я. — Пожалуйста, проверьте еще раз, вы что-то напутали.

— Нет, я не путаю. Вам должно было прийти уведомление о погашении кредита.

— Мне ничего не приходило, — легче поверить в то, что Татьяночка полностью некомпетентна и получила свою должность известным способом, чем в то, что кредит погашен. — Хорошо, допустим. Тогда кто его погасил? Скажите имя!

Тонкая бровь поползла вверх, и Татьяна подалась назад, оперевшись на спинку кресла.

— Мы не разглашаем информацию о физических лицах.

— Издеваетесь?

— Нет. Поспрашивайте родных. Может, они таким образом сделали вам подарок!

— Мой муж, живет с любовницей и только ей делает подобные подарки, мать, вообще со мной не разговаривает, — процедила сквозь зубы, чтобы дети не слышали. — Нет среди моего окружения таких людей, которые могли… бы… — я медленно поднялась и в горле пересохло. — Только ни это. Я прибью его!

Полина

Хитрозадый жеребец! Обскакал меня.

Он играет нечестно!

Фабио говорил, что сама приду и он добился этого. Вопреки собственному желанию мне придется появиться в офисе. А как иначе? Такой долг погасил…

Я отпросилась на пару часов и ближе к обеду подъехала к прежнему месту работы. Но перед тем как заявиться к Фабио и разобраться с его выходкой, я побежала к банкомату. На счете сиротливо зависла несписанная сумма. Бесхозная, так необходимая, но все равно уже не моя.

Я не собираюсь находиться в должниках и подарки мне такие не нужны. Буду лично, каждый месяц приносить Фабио деньги, пока не покрою всю выплаченную им сумму.

Держа покрепче сумку, чтобы никто, не дай Бог, не вырвал, направилась в офис…

— Полина, ты решила к нам вернуться? — в лифте я оказалась с Машей Зайцевой.

— Нет, мне надо с начальником поговорить.

Или побить его.

— А вы правда с ним встречаетесь?

Захотелось разжать створки двери и выпрыгнуть из лифта. Что за вопросы?

— Кто сказал? — я резко повернулась к ней с вызовом. Ох, Маша, попадешь и ты под горячую руку.

— Да, все об этом говорят, — она быстро заморгала, отодвигаясь в угол, и пожала плечами.

— Не верь сплетням. Все это чушь, — махнула снисходительно. В самом деле не убивать же ее за злой язык.

— Ну, ладно, как скажешь. Ты где сейчас работаешь? — спросила, уходя с неудобной темы.

— В фитнес-клуб устроилась.

— Тренером?

— Бренд-менеджером.

— В фитнес-клуб бренд-менеджером? — бровь приподнялась на вытянутом от удивления лице.

— Да.

— А, сетевой, наверное?

— Нет просто фитнес-клуб. Недавно открылся.

— И как?

— Намного лучше, чем здесь.

— Ой, мне уже тоже кажется, что везде лучше, чем здесь. Я искала, куда податься, но везде зарплата мизер.

— Не, знаю как везде, но мне платят больше чем тут.

— У тебя там, что? Депутатский корпус потеет или для элиты клуб?

— Нет, обычный.

— Странно. Видно я от рынка отстала. Надо еще глянуть. Может не там ищу.

— Может.

У нас не было текучки, а с приходом Фабио, все ищут запасные аэродромы. Зря он конечно так. Хороший у нас подобрался коллектив, слаженный…

Мы поднялись на нужный этаж. Я вышла первой и целенаправленно двинулась к кабинету с прозрачными стенами, прекрасно видя, как за столом сидит Фабио и разговаривает по телефону.

Он у меня сейчас получит!

— Девушка, вы куда? — дорогу мне преградила новая секретарша Фабио.

— По личному вопросу, — я зыркнула на Фабио и мы встретились с ним взглядами. Он улыбнулся, поднялся с места и застегнув пуговицу на пиджаке, пошел встречать меня.

До чего хорош, паршивец. А на лице так и написано — Победа!

Я сжала ремешок сумки, мечтая как следует замахнуться и дать итальянцу по его нахальной физиономии.

Не надо манипулировать мной! Кто дал такое право?

— Полина, я ждал тебя, проходи, — сказал он, открыв дверь.

Задрав нос, я прошла мимо секретарши и как только оказалась в кабинете, на мою поясницу легла рука Фабио и далее соскользнула к ягодице.

Ах!

Щеки полыхнули от касания, но еще больше оттого, что всему офису видно, как Фабио по-свойски трогает меня за такие интимные места. Сумасшедший.

Скинув ладонь, я проследовала к столу. Остановившись, просунула руку в сумку, чтобы достать деньги, но начальник застал меня врасплох, прижавшись к спине. Теплое, щекочущее дыхание овеяло ухо.

— Где моя корзина? — сказал низким бархатным голосом, от головокружительного тембра которого на трусиках оказалась влага.

Я покрутила головой, пытаясь сбросить возбуждение от эротического тона.

Стоп. Какая еще корзина?

Я стала перебирать в голове, что он имеет ввиду, но мысли подкидывали только сцены нашего секса. В голове пролетели сменяемые позы, паре из которых и правда можно дать подобное название, или он так называет то, куда целится положить свой горячий багет? Паршивец.

Фабио провел ладонью по моему животу и втолкнув меня в себя, поцеловал шею. Его дыхание стало таким же нетерпеливым как, и мое.

— Ты о чем? — спросила, наслаждаясь ароматом кофе из его рта.

— Когда отец, задержавшись на виноградниках, игнорирует обед. Моя мама достает корзину, покрывает дно льняным полотенцем и собирает провизию. Хрустящие кростини, разные виды сыра, оливки и, конечно, бутылочку вина. Bellissimo, — я сглотнула, представляя эту картину. — Она надевает соломенную шляпу и идет к отцу. Их долго нет. Они появляются дома после заката. Глаза горят любовью. На лицах счастье. Разве не мило?

— Мило, — сказала улыбаясь. Фабио жил в окружении любви. Родители стали для него примером здоровых отношений.

— Я хочу также, — даже не сомневаюсь. — С тобой, — вожделение перешло в жаркую истому. — Время обеда и раз ты не принесла корзину с вином, у меня дома есть бутылочка восемьдесят девятого года. Мы можем встретить закат, наблюдая его из окна. Я прижму твое голое тело к стеклу и занимаясь любовью, мы будем смотреть, как солнце прячется за горизонт.

Заманчивое предложение, но он забыл, что вечером я должна быть у себя, проводить время с Вовкой и Иришкой.

Я морщусь от чувства вины. Мне не следует забывать о том, что я мать, даже когда такой сладкий бархатный голос окутывает меня.

— Прости, у нас же дети, — он первым озвучил это вслух. Только вот слово — Наши… — Я сейчас разговаривал с мамой, она как раз собирается идти к отцу, вот я и намечтал. Ничего, когда-нибудь у нас с тобой это обязательно получится сделать.

— Твои мечты могут исполниться, — произнесла, отрезвев. — Найди себе девушку и воплощай все в реальность.

Мы оба замерли.

Фабио, потому что снова отталкиваю его. А я, оттого что мне невыносимо больно представлять его с другой, но я ему не пара.

Засунув руку в сумку, достала деньги и положила их на стол.

— Ты не должен был гасить кредит. Это моя проблема и я не просила решать ее. Вот! Тут взнос за месяц. Остальное я также буду приносить в течение двух лет. А лучше, дай мне номер своего счета, так мы не будем пересекаться.

— Неужели ты думаешь, я их возьму?

Фабио обошел меня и присев на край стола, сложил на груди руки.

— Ты обязан. То, что мы пару раз переспали, не дает тебе право делать мне такие дорогие подарки.

Он сощурил веки, и я прочла по глазам его мысли. Фабио думает о Филиппе и Марине. Именно так мой муж расплатился за секс, но озвучит ли это итальянец.

— Я мог бы уступить и принять условия. Раз тебе так спокойнее и ты не хочешь чувствовать себя должной, но не стану. Не в моих правилах брать деньги за подарки, — он кивнул на деньги. — Забирай и уходи.

— Я уйду, но без них, — подтолкнула стопку купюр.

— Мне не нужны твои деньги.

— Это твои, — прикрикнула я.

Взгляд Фабио ожесточился.

— Ну, если они ничьи тогда, — итальянец взял деньги, и подойдя к окну, открыл форточку.

Фабио же не всерьез?!

Без доли сомнений он высунул руку и развеял по ветру приличную сумму…

Фабио

Полина удивленно ахнула за спиной, а я наблюдая, как денежный листопад кружит в воздухе, стиснул кулаки.

Я взбешен, но стараюсь выглядеть невозмутимо.

Мне не нравится ругаться с Полиной… Не нравится, что я не видел ее столько дней… Не нравится просыпаться в пустой постели и видеть, что Полины нет рядом. Не нравится чувствовать себя ненужным, когда полюбил…

Это выводит и опустошает! Почему у меня не бывает все просто. Я прохожу круги ада, наполненные бесконечными отказами, безразличием и унижением.

Чем я плох?

В отражении на меня смотрит успешный красивый молодой человек. Обеспеченный. Характер отличный. Не о таких ли мечтают?

Сила есть, бабки есть, член стоит как кол. Я могу себе позволить любую! Хоть каждую ночь выбирай новую. Но я верный как пес!

Что нужно этим женщинам?

Учусь на собственных ошибках, а все дураком оказываюсь.

Я столько лет пытался разбудить в Аленке чувства ко мне, но тщетно. Анализируя наши отношения, понимаю, с ее стороны никогда не было проявления симпатии. Я все себе придумывал, бегал с высунутым языком, а потом мучился, наблюдая за ее похождениями. Пиздострадалец!

Теперь вот Полина…

Нет, она другая. Надеюсь. Или я вновь неправильно считываю человека.

А-а-а, не могу поверить, что она водила меня за нос.

Хочется напиться от отчаяния.

Кто-то проклял меня, не иначе.

Мельком посмотрев вниз на изумленных людей, оглядывающихся вокруг и рассовывающих по карманам купюры, я поджал губы.

Нет, наверно выбираю не тех…

Безусловно, я не ожидал, что Полина прибежит ко мне и, кинувшись на шею, начнет благодарить за машину. Оседлает и осыпет жаркими поцелуями. Она не из таких. Но я и не рассчитывал, что она принесет мне деньги. Так… Устроит небольшие разборки, а далее нас ждет жгучее примирение, ведь безумно соскучился по моей блондинке.

Размечтался.

Обернувшись, я увидел, что Полина еще здесь. Не ушла.

Растерянный взгляд. Шок. И видно, ей хочется побежать и собрать честно заработанные, но она стойко держится. Гордость не позволяет.

Смотрит на меня с глубочайшей обидой и неверием.

Мне жаль её, но я не намерен терпеть этот детский сад. В следующий раз Полина сто раз подумает, приносить ли мне свои взносы или лучше потратить деньги на детей. Надеюсь, мозгов хватит принять верное решение, потому что я, не думая, поступлю так же, как и сейчас. Осыплю улицу деньгами, устроив аттракцион невиданной щедрости.

Не вижу ничего плохого в том, что подарил любимой женщине машину, сняв этим самым тяжелое бремя, которое она на себя возложила. Пусть даже мы и не вместе.

Я доволен своим поступком.

Прикрыв глаза, Полина дала себе время принять реальность, но когда распахнула веки, то на щеках заблестели слезы.

— Брависсимо, Фабио Даниэлевич, — она начала хлопать грустно улыбаясь. — В этом весь ты. Раскидываешься деньгами направо и налево. Безответственный мажор, — хмыкнула и обняла себя руками. Распахнув уста, чтобы выпалить очередное обвинение, она проскользила языком по верхней губе, и я на миг забылся. — Вырасти уже, малыш. Не все в жизни можно купить. Меня уж точно нельзя, сколько бы ты ни старался.

Тело захлестнула обида. Зачем все так преподносит?

— Тогда может ты, наконец, подскажешь как подступиться к тебе. Как по мне, я не допустил ни одного промаха, — повысил голос. — Проявил себя и защитником и заботящимся о тебе мужчиной, — я подошел к ней вплотную и сжал предплечья. — Сколько ты еще будешь разбивать мое сердце своими словами. Неужели не видишь, что причиняешь мне боль? Что тебе нужно? Что?

— От тебя? Ничего, — хладнокровно заявила она. — И я не знаю, что мне сделать, чтобы ты наконец это понял.

Аленка мою любовь воспринимала навязчивостью, и Полина тоже. В их глазах я кто? Приставала, гребанный сталкер, не дающий прохода. Так и будет продолжаться, пока играю в одни ворота.

Не хочу. Мне нужна отдача. Я больше не готов действовать в одиночку. Осознание безысходности вспыхнуло и выжгло на сердце новый рубец.

Я моментально отпустил Кулькову.

— Прекрасно. На этом и закончим. Прощай, Патриция.

Не чувствуя пола под ногами, я пошел и сел за рабочий стол.

Устал. Не могу больше. На этот раз я не стану ни за кем бегать. Уговаривать. С меня достаточно. Моя любовь для нее ничего не значит. И Полина не любит меня. Иначе никогда бы не стала отталкивать.

Не судьба, быть нам вместе. Не знаю, зачем она снова нас свела. Поиздеваться надо мной. Над моими чувствами. Прикончить…

Полина направилась на выход.

Да, пусть уходит. Переживу. Я ей не нужен и больше не потревожу.

Разблокировав телефон, я открыл мессенджер и быстро двигая пальцами, дал поручение снять слежку с Кульковых. Мне это не пригодится. Пусть сами варятся в своем семейном компоте. Меня не должна больше волновать их личная жизнь. Достаточно того, что я взял на себя расходы по их бракоразводному процессу.

Я не изверг и любимую женщину отпущу мягко. Тройной оклад, который Полина получает в клубе, останется таким высоким до Нового года, а дальше пусть ищет себе новое место. Смоловы вообще не нуждались в бренд-менеджере, она там работает только за мой счет. Теперь Полине не надо будет выплачивать кредит, поэтому нормально если она найдет место, где платят поменьше. Она сможет прокормить детей.

Я хотел стать для нее опорой, каменной стеной, прячущей от невзгод. Защитником…

Мне следовало порвать с Полиной, после первого ее отказа.

Да, уж! Вот так верный пес превратился в побитую шавку.

— Не сердись на меня и прости, — ладошка прошла по моим волосам, оставляя наэлектризованный след. Оторвав взгляд от экрана телефона, я посмотрел на нежно улыбающуюся Полину. — Я хочу, чтобы ты остался в моей памяти светлым огоньком, человеком, который помог мне справиться с самым большим предательством в жизни. Подарил мне столько счастливых моментов. Показал какими бывают настоящие мужчины… Но нам надо остановиться. Потому что, если мы продолжим… Я четко вижу картину. Я наблюдаю за тобой, пока ты надеваешь рубашку в нашей спальне и в твоих глазах любовь. Только не ко мне. К другой. Той самой. Но от чувства долга ты не бросаешь меня. Тебя разрывает, ты несчастлив. Допустив ошибку, поторопившись, живешь не с той женщиной, а оставить не можешь. Потому что ответственный, порядочный, благородный, — она подняла глаза к потолку, а потом на одном духу выпалила: — Я люблю тебя. Ты ведь это хочешь услышать? Я честна. Люблю всем сердцем, — меня ошпарило ее признание. — Да и как могла не влюбиться в такого. Ты мечта, Фабио. Именно о таких как ты мы грезим с детства. Но моя молодость прошла, а твоя нет. И впереди тебя ждет все самое светлое. А меня не менее светлое, но иное — забота о своих детях. Я должна быть сосредоточена на этом. Как вырастить их и сделать хорошими людьми, а не как быть для тебя обузой, — Полина наклонилась, и коснувшись моих губ своими, зажмурилась. Боже, как я люблю ее. — Поэтому оставь в моем сердце только добрые воспоминания о себе и не пытайся добиться меня, не передумаю. Этим ты только все испортишь, — она выпрямилась, накинула сумочку на плечо и покидая мой кабинет, обратилась ко мне, когда уже открыла дверь. — Я никогда тебя не забуду, мой итальянский жеребец.

Полина

Я вышла из здания и, подставляя лицо холодному ветру, прошла мимо толпы, обсуждающей внезапный денежный дождь. Многие стояли, задрав головы вверх и тыча пальцами на окна. Ждали новой порции, смеялись и крутили у виска.

Фабио правда ненормальный. Раз таким образом, решил поставить точку с моими ежемесячными взносами…

Я опустила глаза и отметила, что на земле не оказалось ни одной купюры, все подобрали. Но даже если бы они лежали нетронутыми, даже если бы на город опустилась ночь и ни одна душа не видела меня, я бы не стала бегать и собирать кровно заработанное. Как и говорила, это уже не мои деньги.

Сев в машину и заблокировав двери, положила голову на руль и начала истошно рыдать.

Я не хочу уезжать. В здании остался магнит, который тянет, выворачивая внутренности. Хочу вернуться, унять эту боль и желание. К нему.

Обнять. Горячо поцеловать, забыв обо всем и обо всех. Рискнуть…

Я провела по губам дрожащими пальцами, стирая остатки следов от поцелуя.

А вдруг я не права и у нас есть будущее?

Бросила взгляд на офисное здание, на окно Фабио.

Он там. Король в высокой башне. Стоит. Наблюдает за мной.

Мне плохо видно его. Только силуэт. Но я точно знаю, что он смотрит на меня.

Мой красивый мальчик.

У нас есть будущее, но оно такое недолгое. А потом болезненный разрыв. Снова.

Будет еще больнее. Слишком тяжело отпускать любимого и родного человека. Это разрушает. Истощает. Убивает.

Сомневаюсь, что Фабио известны подобные чувства. Он не ведает, что такое затягивающая пустота, наступающая в момент, когда становишься ненужным. Когда тебя заменяют. Он не знает каково это, когда предает тот, кому ты доверяешь и безмерно любишь.

Когда обожаемый партнер бессовестно прыгает в чужие койки и после снятия зуда похоти ведет себя как ни в чем не бывало.

Итальянец слишком молод, чтобы познать настоящее разочарование в любви.

А про себя… Я оставила его на том этапе легкого головокружительного, но мимолетного романа, когда все быстро забывается, стирается, да и не было у нас чего-то такого, что можно назвать серьезными отношениями. Мы не зашли далеко, не вросли друг в друга, не обременили себя обязанностями. Я не позволила этому случиться…

У нас есть чувства друг к другу, но мы не стали близкими.

Родными.

Я даже номер его телефона не знаю. Высокие отношения…

Достав платочек, вытерла слезы. Мне надо на работу. Пора ехать. Нужно набраться сил и успокоиться. У меня еще будет предостаточно времени, чтобы выплакаться.

Я завела двигатель и тронулась с места.

Так, стоп. Я непроизвольно вдавила педаль тормоза. Автомобиль дернулся и я вместе с ним. Он словно встряхнул меня и спросил, алё, соберись, а что будет со мной?

Действительно, что мне делать с машиной? Я не могу принять такой подарок, но и не хочу, чтобы Фабио выкидывал деньги на ветер.

Не знаю. Надо подумать в спокойной обстановке.

Подъезжая к парковке клуба, я увидела Филиппа. Сначала решила, что показалось, но подъехав ближе поняла — это он. В спортивном костюме, весь из себя такой деловой. Да уж. Вот так сюрприз, такой же приятный как свежая кучка на коврике от соседского песеля. Что ему тут нужно в такое время?

Под пристальным взглядом я припарковалась около автомобиля бывшего и вышла.

— Привет, а что ты тут делаешь? — спросила максимально безразличным голосом, даже губки сложила. Достав сумку, заблокировала дверь.

— Привет, Полина. Да вот, — он похлопал по спортивному рюкзаку. — На тренировку приехал.

— Ты же в это время должен быть на работе. Уволили?

— Нет, я в отпуске, — он криво ухмыльнулся, глядя мимо меня.

Точно, отпуск.

Я могла бы еще поговорить. Попенять и поинтересоваться почему раз он в отпуске, то не предложил помощь с детьми, или обсудить как там у нас дела с разводом, но у меня совершенно нет настроения. Я разбита и максимум на что способна в общении с ним — выплеснуть свое разочарование.

— Хорошо тебе позаниматься, плодотворно, — пожелала я и прошла мимо. Хотела сказать это сухо, но все равно получилось с нотками злости и пренебрежения.

Он догнал меня и зашагал рядом.

— Полин, можно я сегодня детей на ночевку заберу, а завтра сам в школу отвезу? Да и встречу, сходим с ними в парк, сладкую вату поедим. Или куда они сами захотят.

Проснулся, отец года. Не хочу, чтобы его Марина сидела с моими детьми. Единственная наша встреча с этой женщиной показала, что она чокнутая. Неизвестно, что там у нее на уме. Вдруг Марина обидит Вовку с Иришкой… Но она скоро родит им брата или сестру, дети должны знать друг друга. Наверно. Не знаю, все слишком сложно и запутанно, чтобы сейчас анализировать…

— Мы с Мариной не вместе, поэтому можешь не волноваться, — прервал мои переживания Филипп. — Я снял двухкомнатную квартиру, недалеко отсюда. Так что теперь мы считай соседи. Не могу я с Мариной, не клеится. Разные мы.

Меня на хохот пробирает его унылое отчаяние.

А раньше он не понимал, что они не подходят друг другу?

Да какой там?

Неважно какой она человек. Главное смазливая мордашка и запретный секс, правда, высокооплачиваемый. Горловой минет? О да! Анал? Пожалуйста! Что там еще у нее в прейскуранте? Фистинги под золотым дождем? Не удивлюсь. Но за это квартирку подавай.

Бррр, противно думать об этой парочке.

— Только не нужно меня посвящать в ваши отношения, неинтересно.

Я резко открыла дверь и зашла внутрь здания. Бывший юркнул следом как изворотливый уж.

— А у тебя как с этим парнем? — продолжил юлить словесно, прощупывая почву. Ищет твердый аэродром. Смотри не увязни в трясине.

— Да, как… — воодушевлённо ответила я, чувствуя, как открывается второе дыхание, черпая силы на темной стороне. — Кредит погасил за мою машину, сюрприз такой устроил, — пусть знает, что и мне могут делать дорогие подарки, которые, правда, мне не нужны. — Ценит. Любит. На руках готов носить…

Захотелось продолжить, что муж для меня такого не делал, но я сдержалась.

Филипп напрягся и обиженно дернул подбородком.

— Значит, у вас все так серьезно? — грустно спросил он, расстроенный моим ответом.

Не могу поверить, что Филипп думает, будто после всех проделок я приму его обратно. Это Марина его идеализирует, я же не такая дура.

— Знаешь, это не твое дело. Моя личная жизнь больше тебя не касается и прошу в нее не лезть. Вовку и Иришку можешь взять, они будут рады. Соскучились по отцу.

— Спасибо, — глубоко вздохнул.

Я повернула, чтобы пойти к себе, но Филипп вновь меня окликнул.

— Полин, я много думаю о нас. Вспоминаю нашу молодость. Как гуляли с тобой по ночам, а потом твоя мама отчитывала нас. Видеться запрещала. Мы были так влюблены. Помнишь? — мечтательность и одухотворённость наползла на его лицо. Ни дать ни взять невинный романтик.

Вот зачем он это говорит? Чего добивается?

Ведь его любовь оказалась мерзкой ложью.

— Я-то помню, а вот почему ты об этом раньше не вспомнил? Когда трусы с другой стягивал. Где она была? Твоя любовь, — тихо проговорила, чтобы не привлекать чужого внимания. Не хватало мне скандала на работе. — И вообще, Филипп, я уже не уверена, что ты любил меня. Тебе было со мной удобно. Ты замуж меня позвал, только когда я Вовкой забеременела, а до этого мне приходилось ждать, гадать, почему ты не хочешь связывать наши жизни официально. Почему не даришь кольцо, когда все знакомые уже поженились. Мне пришлось очень долго ждать… Может, ты и тогда гулял от меня?

— Нет, — ответил, но даже сейчас я учуяла ложь.

— Пожалуйста, давай не будем больше на личные темы. Не хочу. Наша с тобой история навсегда породила во мне недоверие к людям. И… Надо было мне слушаться маму, — я обреченно выдохнула.

Я бы не вышла замуж за Филиппа, не оказалась в чужом бассейне, запивая измену шампанским, я бы не встретила Фабио… Не влюбилась.

— Если у тебя и молокососа все так хорошо, то почему глаза заплаканные? — а вот и истинное лицо показалось. — Почему несчастный вид? Ты боишься признаться, но я сам озвучу. Он тебе не пара, он не может сделать тебя счастливой, так же как и меня Марина. Я говорил с твоей мамой, она считает, что ты запуталась… И я знаю, что виноват в этом. Полина. Пока не поздно, мы можем остановить бракоразводный процесс. Я не хочу тебя терять.

— Зачем ты звонил моей маме?

— Узнать, как там поживает моя супруга. Ты еще моя жена и я волнуюсь за тебя.

— Что она сказала?

— Что ты теперь работаешь здесь, потому что не можешь поладить с новым начальством. А еще то, что любишь меня и если я буду добиваться тебя, все наладится. Котенок, — он шагнул ко мне. — Можно я вернусь домой? Честно, я все осознал.

Я рассмеялась прямо в его наглое лицо.

— Выкинь из головы этот бред. Расплакалась я, потому что вспомнила твои измены. Я ни за что не вернусь к тебе. Не нравится Марина, найди еще кого-нибудь, подешевле и с квартирой. И не смей детям говорить о том, что наша семья может воссоединиться. Им трудно сейчас и если зародишь в них надежду…

— Уважаемый, — муж Амелии похлопал по плечу Филиппа и хохотнул. — Не вашу ли тачку там в пух и прах разносит рыжая цыпочка?

Мы все посмотрели сквозь стеклянные двери туда, где Марина со всей силы охаживала бейсбольной битой машину Филиппа.

— Вот, черт, — он сорвался с места и выскочив из клуба, начал ругаться со своей взбешенной любовницей, отбирая грозное орудие.

Нет, мне не стоит отпускать детей к Филиппу…

— Вот это характер, не повезло дяде, — к нам присоединился еще один мужчина. Точная копия супруга Амелии. Интересно, чья она жена и как различает близнецов?

— Ха-ха-ха, — пробасил первый близнец, — Еще и сумкой его лупит.

— Видать, сильно накосячил.

— Его настигла карма…

Фабио

— Ты бы видел какое шоу устроила его любовница на стоянке. В щепки машину разнесла. Этот бедолага к ней. Бегом. Она его сумкой. Слезы. Сопли. Успокоилась лишь тогда, когда он обнял ее. Долго они так простояли, — усмехаясь проговорил Гордей. Подав сигнал официанту, подозвал его и взял с подноса бокал горячительного.

Пожалуй, я тоже не откажусь от выпивки, может, немного настроение улучшится. Все-таки меня пригласили на день рождения Данилы, сына Риты и Кирилла. И я должен хоть немного порадоваться.

Состояние — ложись и помирай. Выживаю под фон из гомона и развеселых песенок.

— Да, по ней психушка плачет. Связался с больной и не отделаешься ведь, беременная, — вмешался Егор.

Вымученная улыбка кособокой заплаткой прикрыла мое депрессивное состояние.

— Может, у нее гормоны, — произнесла Амелия. — Вам не понять, что происходит с женщиной, когда она носит ребенка. И неизвестно, что у них там в отношениях. Может Филипп и ей изменяет.

— По последней информации, он от нее съехал. И поделом. На чужом несчастье счастья не построишь. Хотела красивой жизни, а золотая рыбка походу с крючка сорвалась, пусть теперь терпит, — Егор приобнял Амелию и она разместила свою голову на его плече.

— Ага у разбитого корыта, — сказала она.

— Эт ты про тачку? — хохотнул Гора.

— Про все.

Я сделал глоток виски. Спасительное тепло разлилось по телу, обещая принести израненной душе скорую анестезию недолгого забытья.

— А Полина что? — бросил, наконец вступив в разговор.

— Да что? Посмеялась вместе с нами и пошла работать.

— Кстати, а ты чего с нее слежку убрал? Расстались? Поэтому такой кислый? — три пары любопытных глаз посмотрели на меня безотрывно, заставляя почувствовать себя неуютно.

Чтобы расстаться, нам для начала надо было начать встречаться. А у нас так… Не пойми что.

Вместо ответа исподлобья прошелся взглядом по лицам, пытаясь уловить соболезнования к обреченному романтику и его обреченным чувствам.

— Бро, выглядишь действительно хреново.

— Ребят, не донимайте Фаба. Видите, ему и так плохо, — жалеючи произнесла Амелия, с грустью вздыхая.

Может, нужно больше решительности и настойчивости? Я бросил взор на главу семьи — Смолова Вадима и его супругу Анну. А ведь когда-то именно благодаря такому поведению он увел ее у моего отца… Да, там еще та история любви. Настоящий любовный треугольник. Тогда Вадим забрал Анну себе нечестным способом, но в любви, как говорят, все средства хороши. Отец проиграл и отошел в сторону. Зато судьба свела его с подругой Анны, моей мамой… Отступил бы Вадим и тогда все пошло бы иначе, я бы не появился на свет.

— Слушай, женщины нерешительные, титьки до бесконечности мять могут, хватай быка за рога. Как разведется, возьми и зарегистрируй ваш брак без ее согласия. Сделай как наш отец.

Гордей будто в голову мне залез.

Вадим действительно женил на себе Анну без согласия. Связи есть и ответ невесты не так важен.

Я все также молча потер подбородок. Сработает ли это с Полиной?

— Хочу напомнить, что подобный союз не привел к тому, что мама стала доверять отцу. При первом же подозрении она развелась с ним, и ему заново пришлось завоевывать её, — сказал Егор.

Да, и Полина подаст на развод, она непреклонна.

— Еще вариант. Вызови у нее ревность. Приходи к нам в клуб с цыпочкой. Полина увидит, что поезд уходит, а тут ты предложишь заскочить в открытую дверь последнего вагона.

Я смотрю, Гора возомнил себя экспертом в любовных делах.

Тупой совет!

Полина и так мне не доверяет, а тут я возьму и на ее глазах… Самому противно.

— Третий вариант! Надо заделать ей ребенка и она точно не уйд…

Амелия ахнула! И Гордей сразу прикусил язык.

— Ты сейчас насоветуешь. Это должно быть обдуманное решение. Я бы за такое вас…

Такая цепь скует серьезно и надолго. Мы не предохранялись один раз, но почему-то, мне кажется, удача не на моей стороне. Возможно, у Полины уже пришли красные дни календаря. Вот она наверно обрадовалась.

— Не знаю, что посоветовать, одно точно, если любишь, то сдаваться нельзя, — произнес Егор.

И снова тупой совет. Сколько я любил Аленку, сколько бегал за ней, добивался, терпел… И толку. Все равно выбрала не меня.

Я посмотрел на нее.

Стоит радуется со своим благоверным. И сколько в ее глазах счастья и радости. Обнимая его за шею, она искрится. У Алексея тоже улыбка до ушей. Еще бы. Повезло ублюдку. Лапает ее. Нашептывает что-то. А Алена тает, лужицей перед ним растекается.

Бесят.

Меня все бесит! Тут собрались одни парочки. Куда ни плюнь воркующие голубки. Спутанные объятьями, связанные узами брака, спаянные потомством. Свободны только дети и подростки. Я один лоб здоровый без спутницы. И название для таких как я есть, какое-то кислое — бобыль, вот.

Сделал еще глоток. Когда подействует алкоэлексир и станет легче?

Хватит загоняться. Зато я свободен. Живу как хочу, делаю что хочу. Только хочу другое — ее.

Я залпом осушил бокал.

— Амелия, Полина хоть говорила обо мне? Может, что рассказала о нас, — спросил я.

Та, поджав губы, покачала головой. Ей не хочется делать мне больно, но и не станет же она врать.

Эх. Никогда больше не подпущу к себе женщин так близко.

— Прости, — несмело проговорила Амелия.

— Я ее грязный секрет, — усмехнулся и подмигнул ребятам, маска повесы Арлекина предпочтительнее гримасы несчастного Пьеро. Все равно вышло жалкое зрелище. Амелия все поняла и опустила взгляд.

— Но Полина и не сильно про бывшего мужа говорит. Она вообще не очень разговорчивая. Если тебя это успокоит…

— Эй, народ, чего приуныли? — за наш столик сел Санек. Глаза горят. Весь на позитиве. Значит, наклевывается новое интересное дельце, в которое ему не терпится нас подтянуть. — Я недавно с ребятами толковыми познакомился. Точнее, они со мной связались для сотрудничества. Долгосрочного. Так вот. У них имеется небольшая лаборатория, где работают над созданием экзоскелетов и бионических роботов. Нереально крутое место. Я много повидал в Кремниевой долине, каких только стартапов не было, но это… За такими технологиями будущее. Инвестиции долговременные, зато выхлоп огромный. Короче, я в команде и уже пишу программное обеспечение. Нужны бабки на исследования, разработку и прототипы. Сами понимаете, оборудование дорогое. Лабораторию тоже надо увеличить. Кто в деле?

— Заманчиво, но мы пока повременим, — переглянулись близнецы. Они готовят Амелии сюрприз. Целый театр хотят для нее построить в честь того, что она подарила им троих девочек. Идея безумная, но до чего романтичная. Наверно решили взять пример с великих, кто дворцы возводил для своих возлюбленных.

И это пиздец, как трогательно.

Знаю, что даже Аленка уже задействована. Она архитектор будущего здания. Ее отец — Кирилл, помог с выкупом земли. В скором времени начнется строительство.

Вот это большие траты, а меня за какую-то машину отругали.

— Ну, как хотите. Фаб, ты что скажешь? Это сулит огромную прибыль.

Деньги должны работать и предложение интересное. Да и Санек редко ошибается в таких делах. Уже проверено. Просто сегодня голова другим забита.

— Пришли мне завтра информацию. Я почитаю, что там. Стоит ли овчинка выделки.

— Еще как стоит. Договорились.

— А инвестиции в Полину я заканчиваю, — обратился шепотом к близнецам. — Извините ребят. До Нового года зарплата за мной, а уж после, решайте. Нужен вам бренд-менеджер или нет. Я пас, — поднявшись, протянул руку Горе. — Пойду, еще раз поздравлю именинника и домой.

— Давай, друг. Не отчаивайся.

Попрощавшись со всеми, я захватил из бара непочатую бутылку виски, вызвал такси и поехал не к себе. В середине пути сердце взвыло от тоски. Я назвал Полинин адрес и направился к ней.

Для чего? Не знаю. Просто тянет. Я не стану звонить в квартиру. Она бы этого не хотела. Посижу на лестничной клетке. Главное, буду знать, что Полина рядом, пусть нас и будет разделять бетонная стена, нашпигованная арматурой.

Для меня это будет прощальный вечер, когда мы рядом. Больше не сунусь. Не появлюсь в ее жизни.

Я вышел из такси и поднявшись на этаж, устроился на лестнице, вспоминая все наши хорошие моменты. Когда она могла расслабиться со мной и забыться. Открыться мне…

Не знаю, сколько просидел, на холодных ступеньках, вслушиваясь в звуки ночной жизни соседей, но услышав любимый голос, встрепенулся.

— Фабио, — робко прикрикнула Полина и появилась из-за стены. Голые ножки, упругие бедра, сладкие губы. Сонная. Взлохмаченная. Самая шикарная. — Зачем пришел? — спросила, кутаясь в короткий розовый халат. Она такая домашняя. Кожа румяная, разгоряченная. Жаль, что Полине не захочется поделиться со мной этой теплотой. Лечь в одну постель. Накрыться одним одеялом. И обнявшись уснуть, ощущая, как это правильно.

Правильно для меня, но не для нее.

Я жалок.

— Пришел, чтобы окончательно упасть в своих глазах.

— Пьян?

За кого она меня принимает? Я отдаю себе отчет в том, что у нее дети, а в пьяном виде могу и на звонок нажать, разбудив их. Поэтому и не стал набухиваться у Полининой двери.

Я потряс непочатой бутылкой.

— Нет, выпил всего один бокал. Пару часов назад. Откуда ты узнала, что я здесь?

— В окно тебя увидела. Сначала испугалась, что ты в дверь позвонишь, а потом заволновалась, почему ты это не делаешь.

Вот пойми этих женщин.

— Иди домой, тут прохладно, а ты в халате. Я скоро уйду.

Полина замялась, но все же ушла. Только ненадолго. Она вернулась ко мне, с накинутым на плечи пальто и села рядом.

Я опустил веки и запрокинул голову, ощущая как тону в горечи неприкаянной любви.

— Ты знаешь, — с трудом начал нелегкий разговор, срывая пластырь с давней раны. — На протяжении всей жизни я любил одну-единственную девчонку. Взбалмошную, непокорную, своенравную… Всей душой и сердцем желал быть с ней. Жениться мечтал как только восемнадцать исполнится, — хохотнул над собой. — Но что бы я ни делал, как бы ни добивался ее, ни выворачивался наизнанку, она все равно выбрала другого, — перевел дыхание, чтобы продолжить. — И вот в день, когда мне сообщили, что она вновь стала мамой, появляешься ты… Патриция. И помогаешь мне справиться с тоской по любимой, со своей тяжелой утратой, разбившейся мечтой, — я взглянул на Полину. — Твое сердце тоже занято и я отпускаю тебя к Филиппу, при этом чувствуя, что что-то во мне изменилось после встречи с тобой. А потом ты снова появляешься теплым, светлым лучиком. И я понимаю — пропал. Думаю вот оно — мое счастье, я влюблен, хочу семью, детей. И ты даешь мне понять, что чувства взаимны. Но в итоге тебе я оказался тоже не нужен. Ты выплевываешь, такие долгожданные для меня, слова о любви, как подачку и уходишь, — стиснул зубы до хруста. — Я не виню тебя. И уж тем более, говорю все это не для того, чтобы ты меня пожалела. Просто знай. Я был серьезен в намерениях. И ты бы это обязательно поняла, пройдя со мной рука об руку всю жизнь, — опираясь спиной о серость стены, я поднялся. Не могу сидеть рядом. Руки тянутся прижать Полину к себе, но я держусь. — Иди, тебе не надо тут быть. Ложись спать, Полина. Сделаем вид, что ты не видела моего унижения. Мне тоже пора, — я пробежал по ступеням и остановившись у лифта, нажал на кнопку. Двери разъехались, приглашая доставить в пустоту одиночества и я шагнул внутрь, еле слышно напевая песню, как тогда, во Франции, перед тем как встретить Полину.

— E fare l'amore per dirti col cuore ti amo cosi… (И заниматься любовью, чтобы сказать тебе от всего сердца: "я люблю тебя"…) Ciao, amore (Привет, любовь).

Траурная слеза скатилась по щеке.

— Прощай, любовь.

Я нажал на первый этаж, но тут в кабину заскочила Полина.

— Пожалуйста, останься…

Полина

— Для чего ты просишь меня остаться? — спросил, сдерживая двери, чтобы они не закрывались.

Неужели он не понимает, для чего?

Я отвела смущенный взгляд и прикусила губу.

— Чтобы провести вместе ночь, а наутро выставить? Я не буду твоим секретом. Реши здесь и сейчас, хочешь быть со мной или нет? Если хочешь, то ты должна впустить меня в свою семью. Познакомить с детьми и рассказать им, что в твоей жизни теперь новый мужчина, — каждое его слово пропитано болью и я чувствую себя такой сукой. Для него все серьезно, а мне страшно. Очень. — А если ты к этому не готова, то я пас. Ты не та женщина, с которой я хочу только трахнуться, а потом с рассветом исчезнуть. Я хочу остаться в твоей жизни навсегда. На меньшее я не согласен.

— Фабио…

Неуверенность в будущем мучает меня. Не хочу его отпускать, но что будет, когда он пресытится и я стану ему не нужна? Год, два, три… Сколько он пробудет со мной? Насколько хватит его любви? Он повзрослеет, взглянет на нашу жизнь серьезными осознанными глазами. Потом уйдет… А вдруг нет?

Боже, я не знаю! Я так запуталась. И его мучаю и себя. Зачем остановила? Уехал бы и все, но нет. Терзаю нас обоих. А я ведь люблю его и хочу для него лучшего. Но я ли это лучшее? Точно нет. Но сейчас он считает иначе…

— Остановись, — прервал шквал мыслей, вышел из лифта и прижал меня к стене. — Перестань думать. Тебе это не идет на пользу. Ты загоняешься. Любишь меня?

— Люблю, — выпалила, не задумываясь, но легче не стало.

— Хочешь быть со мной?

Я кивнула, глотая слезы.

— Познакомишь с детьми?

Окутанная бушующим вокруг меня вихрем из сомнений и страха, я взглянула в искренние решительные глаза Фабио. Гипнотизирующий взгляд, словно прокинутый мостик в безопасное убежище. Я мысленно шагнула по этому мостику и наконец отпустив мысли о нашем неминуемом расставании, ответила:

— Да.

Мы будем с ним столько, сколько уготовано судьбой. Даже если это будет совсем недолго.

— Уверена?

Нет!

— Да, но это произойдет на выходных. Мы встретимся в парке, вместе погуляем, а далее придем домой пить чай. Потом я с ними поговорю. А сегодня… Я могу предложить только ночь, а утром придется уйти. Иначе дети не поймут, — произнесла я, ощущая, как бешено стучит мое сердце. Не хочу, чтобы он уходил в момент смятения. Он нужен мне.

Фабио пристально вгляделся в мое лицо, явно взвешивая мысли. Нагружая одну чашу весов желанием, другую сомнением. Наконец, он приоткрыл рот, но ответ так и не прозвучал.

— Обещаю, — добавила я, пробираясь под его майку холодными руками. Мышцы на желанном теле напряглись. Ответь же…

— Ну, при таком раскладе, — на его печальном лице, наконец, появилась улыбка и эти очаровательные озорные ямочки. Фабио подхватил меня и приподнял. — Если обещаешь… Я согласен, Пупсик!

Наклонившись, я улыбнулась в ответ, ощущая, как каждая клеточка моего тела трепещет от пугающего счастья.

— Я люблю тебя, итальянский жеребец.

Он хохотнул.

— И я люблю тебя, красотка, — его губы моментально нашли мои, и я утонула в сладости страстного поцелуя, воспламеняющего тело.

Мы безумцы. У нас столько «но»… Столько надо обсудить, только вот сейчас одолевает жажда по телам друг друга. Я хочу Фабио. Желаю, чтобы он был во мне прямо сейчас.

— Идем, только тихо, — сказала я, с трудом отрываясь от ароматных уст. Фабио поставил меня на ноги, и я потянула его за собой, наблюдая за его счастливым, наполненным любовью и возбуждением лицом.

Я эгоистка. Зная, что поступаю неправильно, впускаю Фабио в свою жизнь. Мальчику нужна ровесница, а я иду на поводу у наших чувств, но остановиться не могу. Я пыталась…

Украдкой зайдя в квартиру, как пара влюбленных подростков после дискотеки, я прислушалась. Сонная тишина спокойной, размеренной жизни не должна быть потревожена ночным вторжением. Чтобы не шуршать в коридоре мы юркнули в комнату в одежде.

Оказавшись в спальне, я плотно закрыла дверь. Замок цокнул, и только тогда я сбросила с себя пальто. Следом полетел и халат. Фабио разглядывая меня и наслаждаясь моим импровизированным стриптизом, тоже начал медленно раздеваться. Куртка, футболка, ремень…

Сегодня мы никуда не торопимся.

Фабио стянул с себя нижнее белье и предстал передо мной полностью обнаженным. Я сглотнула, представляя, как укусила бы его за попку.

Он невероятно красив. Тело подтянутое, накаченное, сексуальное. Я обожаю целовать его, ласкать. К нему тянет притронуться, исследовать губами и мне с трудом удается сдерживать себя, чтобы не накинуться на Фабио.

Член уже тверд и покачиваясь утвердительно кивает мне, говоря «хочу тебя». И я хочу его не меньше. Между ног мучительно ноет от пустоты. Кожа становится более чувствительной. Я инстинктивно жажду прикосновений, ласк, удовольствия, которое может подарить мне только этот мужчина.

И без того частое дыхание стало бешеным.

Очень трудно устоять перед Фабио, особенно когда он открылся мне, распахнул душу. То, что он сказал… Это сделало нас ближе.

Опустив сначала одну лямку с плеча, а потом другую, сорочка скользнула по груди, задержавшись, на секунду, на затвердевших сосках и я осталась в одних трусиках. Сейчас моя фигура подтянута и красива, и я хочу, чтобы Фабио любовался ей, пока мне есть что ему предложить.

Его глаза сверкнули и он, схватив меня за руку, притянул к себе. Наши тела соприкоснулись и кожу будто лизнуло пламенем. Пальцы проскользили по плечу, оставляя за собой мурашки, и я сделала глубокий вход, внутренне ликуя от окружившего меня запаха мужественности, нежности и уверенности Фабио.

Мир остановился в этот интимный для нас момент.

Фабио начал покрывать мою шею поцелуями, а я, почуяв слабость в коленях, вцепилась пальцами в его предплечья, боясь упасть. Ноги стали как ватные под напором возбуждающей ласки.

Как у него получается так влиять на меня? В который раз задаюсь этим вопросом.

Пальцы сжали грудь, и я тихо застонала. Соски стали более чувствительными, требующими чтобы Фабио не останавливался. Он провел по ним, а после стиснул. Уста покинул негромкий вскрик, в тот же момент пойманный губами Фабио. Язык настойчиво начал ласкать мой, и я погрузилась в забытье. В буйстве страсти мы оказались на кровати, а потом Фабио вошел, выбивая из меня остатки разума. Наша близость как танец, как балет, в котором я могла раствориться.

Медленные томительные движения превратились в ураган.

Фабио проникает глубоко, резко, жестко, я подаюсь к нему, пребывая в агонии вожделения. Я тону в звуках влажных шлепков, едва сдерживая стоны.

Перевернувшись на спину, он посадил меня на себя, и я начала скачку. Соскальзывая с члена, я вновь опускалась на него, получая весь спектр ощущений. Мне и больно, и хорошо… Так необыкновенно мучительно сладко.

Насаживаясь волнообразными движениями, я дарю нам наслаждение. Его ладони на моей заднице сжимают кожу. Я кусаю губы, пока Фабио смотрит на меня огненными глазами.

Облизнув большой палец, он потянулся к клитору и надавив, стал доводить меня до сумасшествия.

Изнемогаю. Голова кружится.

Тело вот-вот взорвется.

— Фабио, я готова кончить, — произнесла, запыхавшись.

— Давай, пупсик, — он усилил нажим и я, насадившись на пульсирующую твердость, задрожала. — Да, — Фабио зажмурился, подаваясь в меня до невозможности глубоко. — Ааа.

Наклонившись, я вцепилась в темные волосы Фабио и, улыбаясь, продолжила медленно обессиленно скользить на члене, наблюдая довольную улыбку на лице итальянца. Наше дыхание слилось. Нам хорошо. Очень. И мы…

Опять не позаботились о предохранении. Вот, блин!

— Ты не надел презерватив, — произнесла, ощущая, как проясняются мысли.

— У меня его даже нет, — лаская руками бедра, ответил Фабио.

— Полагаешься на женщин в этом вопросе?

— Нет, с тобой он мне не нужен. Поэтому больше не покупаю.

— Значит, мне надо начать принимать таблетки, — я закатила глаза.

— Нет, — Фабио опрокинул меня на спину и устроился сверху. Добрая, едва заметная улыбка подернула губы, и ласковый взгляд скользнул по моему лицу. — Это значит, что нам двоим не стоит париться о предохранении, — произнес, уткнувшись в шею. Усыпляя мою бдительность, он вновь начал покрывать кожу поцелуями. — Ты хочешь от меня ребенка? — спустившись к груди, Фабио стал ласкать соски, присасываясь к ним.

— Я не думала об этом, — ответила, выгибая спину.

— А мне бы очень хотелось.

— Он свяжет нас на всю жизнь. Ты это понимаешь?

Фабио прекратил нежить меня и поднял голову.

— Еще как, — показал ямочки. — А если ты сейчас вновь начнешь сомневаться и думать, что у нас все ненадолго, я переверну тебя и как следует отшлепаю, чтобы выбить из твоей милой головки всю чушь.

Раздвинув мои ноги Фабио устроился поудобнее и слегка укусил за клитор.

— Ай, — внутри все сжалось от искр, пробежавших по телу. Язык накрыл тугой бугорок, и я поплыла, отдаленно соображая, что нам все равно не надо торопиться. Утром мне следует сходить в аптеку за противозачаточными…

Перед тем как погрузиться в сон, я поставила будильник на пять часов, но так и не сомкнула глаз. Я все время лежала и смотрела на мирно спящего Фабио. Обнимала, наслаждаясь его присутствием.

Эта кровать повидала много страстных моментов, но то, что было сегодня… Как Фабио меня… Нет, несмотря на старания, Филипп не был таким страстным и умелым. Никогда. И наверно я с ним тоже такой не была. Фабио сделал меня другой. Раскрепощённой, смелой…

В кровати он мастер, но на голом сексе далеко не ускачешь, даже на таком безумном. Как будут складываться наши бытовые отношения? Ума не приложу. Согласится ли Фабио в дальнейшем переехать сюда, или будет настаивать, чтобы мы жили у него. Ох, не знаю. Как Иришка и Вовка воспримут, что в моей жизни теперь есть мужчина. Подружатся ли? Я совсем не уверенна в том, стоит ли так поспешно знакомить Фабио с детьми, но уже пообещала, придется выполнять. А бюджет? Общий или раздельный? Ох…

Сколько вопросов.

Ощущаю себя уязвимой. Филипп очень сильно пошатнул веру в себя, веру в семейную жизнь. Жила раньше и о многом не думала, а теперь во всем ищу подоплеку. И это ужасно. Моя неуверенность в завтрашнем дне вызывает панику, кучу ненужных мыслей. Мешает строить здоровые отношения. А Фабио торопится, и я теряюсь…

— Мам, принеси бумагу, — поджилки затряслись. Вовка проснулся. Он в туалете.

Я подлетела с кровати и поспешно накрыла Фабио, прямо с головой, одеялом. Блин! Надеюсь, сын не слышал нас!

Быстро натянула на себя халат. Осторожно вышла из комнаты, прикрыла дверь и подошла к шкафу. Достав бумагу, двинулась к туалету.

— У тебя живот болит? — спросила у сына.

— Нет, все в порядке.

— Держи. Выйдешь, не забудь руки помыть.

— Хорошо, мам, — произнес сонным голосом и зевнул.

Точно не слышал нас, вроде пронесло… и его и меня.

Я вернулась в комнату и снова заперла дверь. Легла рядом с Фабио и сняла одеяло с его лица.

— А если бы я задохнулся? — напугал меня итальянец. Думала спит.

— Прости, я запаниковала, — посмотрела на него умоляюще.

— А если Вовка сейчас захочет прийти к тебе, загонишь меня под кровать?

— Придется. Прости… На выходных встретитесь. Обещаю…

Полина

— Фабио, просыпайся, — склонившись над итальянцем и стараясь не смотреть на шатер любви, образованный из утренней эрекции и поднятого ей одеяла, я потрясла разгоряченное тело.

— Уже пора? — приоткрыв один глаз, он схватил меня и, утянув на кровать, крепко обнял. — Не хочу расставаться, — закинул на мое бедро ногу, и я оказалась в захвате, из которого совершенно не хочется выпутываться.

Я расслабилась, любуясь красивыми чертами отпрыска средиземного моря и солнца.

Какой он уютный, теплый, я тоже хочу продолжить утро в его объятиях.

— Придется, любимый, — выпалила, растворяясь в улыбке Фабио.

— Скажи еще раз, — попросил низкий бархат голоса, и я готова безоговорочно подчиниться ему.

— Любимый? — промурлыкала и покрутила барашек волос, спадающий на лоб.

— Да, — блаженно выдохнул, прижав меня сильнее.

— Любимый мой…

Произнося это, хочется чувствовать безмятежность, безопасность, но наоборот, с каждым сказанным словом, возвращаюсь в реальность, где он молодой парень и я его не заслуживаю. Словно я обманываю его, словно недостойна. Синдром самозванки. Боюсь, я никогда не избавлюсь от этого гложущего меня чувства…

— Ты приготовила для меня завтрак? — удивленно спросил Фабио, когда вместо того, чтобы быстренько выставить его за дверь, пока дети не увидели, мы пошли на кухню.

— Ну, да, — засмущалась. — Я решила не отпускать тебя голодным.

Не зная, что предпочитает Фабио, приготовила яичницу, поджарила конвертики из лаваша с ветчиной и сыром, накрошила овощной салат. Ах да. Вдобавок испекла шоколадные кексы с грецкими орешками, полив их горьким шоколадом и еще нарезала фрукты…

Зайдя на кухню, сама поразилась тому, сколько всего на столе. Даже вчетвером нам все это сразу не съесть.

Неловко. Я переусердствовала в погоне показать, какой хозяйкой являюсь.

Фабио покосился на меня, улыбнулся и поцеловал в висок.

— Полина, даже не представляешь, каким счастливым ты меня делаешь.

Мне приятно, если мои скромные кулинарные способности его осчастливят.

— Любишь поесть?

— Какой итальянец не любит? — он негромко засмеялся. — Но я не об этом, — Фабио сел на стул и посадив меня себе на колени, прильнул к шее губами. — Мы еще ни разу не завтракали вместе. Можно сказать, что я мечтал об этом. Хочу так каждое утро встречать.

— Не могу пообещать, что смогу постоянно столько готовить.

— Я имею в виду, с тобой. После жаркой ночи мы будем завтракать всей семьей. Далее развозить детей по школам, ехать на работу. Иногда встречаться в обеденный перерыв. А вечером… Будем играть с детьми, помогать им с уроками. Заниматься родительскими обязанностями. Читать сказки на ночь, они ведь еще не переросли этот волшебный возраст?

— Не переросли, — я вздохнула, припоминая, как порой бывает трудно уложить сорванцов.

— А после, — пальцы пробежали по животу. — Когда уложим их, настанет наше время, когда мы сможем побыть наедине. В нашей постели, — ладони легли на грудь, и я прикрыла глаза от удовольствия.

— Тебе не надоест? Ты готов к этому? Ведь так будет изо дня в день, с одной и той же женщиной.

— Я не просто готов. Я жду не дождусь, когда мы начнем вместе жить. Мне, кроме тебя никто не нужен.

— Очень на это надеюсь, — иначе мое сердце будет разбито…

Ночной гость ушел спустя полчаса, возле лифта разделив со мной страстный долгий поцелуй и унося мое сердце с собой.

Встретились мы только в воскресенье.

Как я и обещала Фабио, мы провели этот день вместе с детьми.

— Привет, дружище, — Фабио протянул руку Вовке.

— Привет, — сын округлил глаза и широко улыбаясь воодушевленно затряс ладонь.

Он очень обрадовался, увидев старого знакомого.

— Привет, принцесса, — Фабио подмигнул Иришке.

— Здравствуйте, — немного помедлив ответила она и смущенно опустила глаза.

Итальянец удивленно поднял густую бровь и настороженно посмотрел на меня. В ответ я пожала плечами. Похоже, ему придется постараться, если он хочет расположить дочку к себе.

А ему непременно хочется понравиться ей.

Фабио огляделся.

— Так, сахарная вата мимо, — точно, там очередь из десяти человек. — Может вкусняшки? — он показал на предлагаемые уличными торговцами розовые крендели и фастфуд.

Она покрутила головой отказываясь.

Ни угощениями, ни шутками и разговорами, ничем Фабио не смог пробить стену безразличия.

— Иришка, чего ты хочешь? — спросила я.

— Туда хочу, — нахмуренная дочка в очередной раз попросилась на самый страшный аттракцион в парке, на который мы бы в жизни не пошли.

— Нет, нет и еще раз нет, — меня инфаркт хватит. Даже Вовка и тот боится.

— А я не против пощекотать нервы, — сказал Фабио и протянул дочке руку, но она проигнорировала ее. — Полина, ты не против, если мы прокатимся?

— Не против, — в знак поддержки, я провела ладонью по его плечу.

Насупленные брови, сжатые в линию губы и скрещенные руки на груди — такой поднималась на аттракцион Иришка, напряженный и собранный, вытянутый в струну — таким взошел следом за ней Фабио.

— Мам, они чокнутые, — завороженно проговорил Вовка, и мы оба усмехнулись.

— Давай лучше назовем их бесстрашными…

Два посторонних человека, один из которых демонстративно не шел на контакт, спустя пять минут спускались как заядлые приятели. Раскрасневшиеся и довольные. Они бежали, держась за руки, и я счастлива, что Фабио смог подобрать нужный ключик к сердцу дочери.

Весь остаток прогулки, Иришка так и шла с Фабио за руку и наперебой с Вовкой рассказывала ему о своей интересной жизни. Фабио тоже не отставал. С удовольствием делился тем, чем увлекается, что ему нравится, а что нет.

Он очаровал не только меня, но и детей. Без сомнений они примут его в нашу семью…

Мне не хотелось расставаться, и Фабио тоже, поэтому после парка мы пошли в маленькое итальянское кафе, расположенное недалеко от нашего дома. Решили поужинать вместе.

— Мой папа часто водил меня и мою маму по уютным кафе, — вдохновенно произнес Фабио, ведая о своем детстве. Взял кусочек пиццы и разом откусил больше половины.

Вовка перестал жевать и с набитым ртом отвернулся жмурясь.

Мы переглянулись.

— Я что-то не то сказал? — шепнул мне итальянец.

— Милый, что такое? — спросила у сына и погладила по голове.

— Папа с нами больше не живет, — сын насилу проглотил еду и всхлипнул.

Он переживает по этому поводу. Замыкается в себе. Часто грустит.

Я прижала Вовку к груди, а с другой стороны приткнулась и Иришка, мелко вздрагивая всем тельцем.

Они очень скучают, пока Филипп устраивает свою личную жизнь.

— Ну, вы чего раскисли? — произнесла я, обнимая детей.

— Папа не отвечает по телефону, он все время занят, даже на бокс не сводил.

Отец года, даже это пришлось сделать мне. Не знаю, что там случилось у бывшего, но хоть бы позвонил, поговорил с сыном, а он мне сообщение прислал, что занят. И все.

— Фабио, наши мама и папа разводятся, — выдала дочка.

Я поджала губы.

Итальянец и дети так сблизились, что они решили рассказать Фабио о проблемах в нашей семье.

— Так бывает, друзья, — он вытер рот салфеткой, мысленно подбирая нужные слова. — Иногда людям лучше быть врозь, чем вместе, — попытался успокоить их Фабио. — Поверьте, вашим маме и папе сейчас тоже непросто, но когда все устаканится, они продолжат делать вас счастливыми. Папа обязательно будет проводить с вами время, — ага, а иначе Фабио вмешается и Филиппу придется это делать. — Надо только подождать. А сейчас, давайте поедим джелато?

— Это что, улитки? — скривилась дочь.

Не знаю отчего такая ассоциация.

— Мороженое, малышка, — Фабио показал ямочки на щеках. — Какое будешь?

— Клубничное…

Озорной, добродушный, любимый итальянский жеребец. Какой же ты у меня хороший.

Я боюсь своих чувств, но сдержать их уже не могу. Я влюбилась по уши.

В этот день мы с Фабио попрощались ненадолго. Когда дети легли спать, он приехал за полночь, и мы вновь заперлись в спальне…

— Полина, ты сегодня вся в мыслях. По улыбке видно, что в положительных, — сказала Амелия, поправляя мою руку, чтобы она выглядела более грациозно в заданной ей позе. — Но все-таки сосредоточься.

Я потянула ногу, ощущая, как ноют мышцы, особенно на внутренней стороне бедер. Память начала подкидывать кадры наших поз. Как только Фабио меня сегодня не брал. Ненасытный. Ему всегда мало. Кажется, ну все, спать. А у него опять стоит…

Хватит ли ему меня одной, с такими аппетитами?

— Продолжай, у нас еще есть пять минут, я сейчас, — произнесла Амелия и легко порхнула к двери, где в проеме появились два брата-близнеца. Все-таки интересно, как она их различает? Кто из этих мужчин ее муж?

Пока она разговаривала, я выполняла упражнения, но моментально остановилась, когда Амелия поцеловала в губы сначала одного близнеца, а потом другого. Это как так?

Захотелось растереть глаза, может, у меня что-то со зрением? Или от бессонных ночей я немного свихнулась?

Мужчины ушли и Амелия ничуть не смущаясь только что произошедшего, вернулась ко мне.

— Все, на сегодня закончим, — произнесла буднично.

— Хорошо, — ответила, не смотря ей в глаза. Какая неловкая пикантная ситуация. Взгляд вновь упал на безымянный палец Амелии. Догадка осенила меня — вот почему у нее два обручальных кольца. От каждого.

— Может, по низкокалорийному коктейлю? Расскажешь, почему такая счастливая, — она спрятала рыжую прядь за ухо и взяла бутылку воды с подоконника.

Я не стала отказываться. Мне очень хочется с кем-нибудь поделиться переменами в жизни.

Мысленно произнесла мантру:

Я не должна бояться говорить о своих отношениях с Фабио, отрицать их. Мы теперь с ним вместе.

Тем более мы сблизились с Амелией. И в дальнейшем можем стать подругами. Думаю, я могу ей довериться. Раньше не решалась рассказывать о Фабио, а теперь готова, заодно может, она поведает о своих отношениях с близнецами.

— У меня появился молодой человек, — сказала я, когда мы сели за столик.

— Полина, я так и поняла. Ты вся светишься.

— Наверно. Но знаешь… Он моложе меня.

— Насколько? — Амелия наклонила голову и принялась внимательно рассматривать меня.

Не решаясь озвучить страшный разрыв в возрасте, я покрутила высокий бокал и медленно прошептала:

— Больше десяти лет.

— Ну и что! — Амелия встрепенулась. — Посмотри на себя. Тебе и самой не дашь больше двадцати пяти.

— Спасибо, сейчас возможно. Генетическая лотерея, не более того. Но по маме знаю, пройдет лет пять и, — я щелкнула пальцами, — бам, возраст даст о себе знать. И что тогда делать, ума не приложу. К тому же если Филипп ушел к молодой, боюсь и Фабио может так поступить. Зачем ему старушка?

— Фабио, — она посмаковала коктейль, словно пробуя слово на вкус. — Какое интересное имя. Итальянец что-ли?

— Да.

Она одобрительно закивала.

— Старушка. Ты говоришь глупости. Не сравнивай его с бывшим. И себя этим угнетаешь и делаешь неприятно своему мужчине. Я понимаю, Филипп вселил в тебя подобный страх, но не позволяй этому портить себе жизнь. Ты имеешь полное право на счастье.

Сделав глоток, я посмотрела на загоревшийся экран телефона, где высветилось сообщение от Фабио:

«Я люблю тебя»

— Надеюсь, ты права, — мои щеки начали гореть. — Потому что я схожу с ума от любви, — произнесла, закрыв лицо ладонями.

— Он пишет?

— Да.

— Я так рада за вас, — эмоционально произнесла Амелия, широко улыбаясь. — Давай, выпьем за любовь.

Мы подняли бокалы и чокнулись.

Отпив немного, я набралась смелости.

— Можно тоже спрошу?

— Про то, что я поцеловала своих мужей, — она лукаво приподняла брови, наперед зная мой вопрос.

— Они твои мужья?

— Да.

— Это так необычно.

— Возможно, — пожала плечами. — Знаешь, мой первый брак тоже сложился неудачно. Муж бил меня. Просто так. Находил любую причину, самую нелепую. А они… Мои мальчики показали мне, что такое настоящая любовь, настоящие крепкие отношения. Я ни разу не пожалела, что согласилась быть с ними. Вот так! А ты говоришь всего лишь о десятилетней разница в возрасте, поэтому не переживай.

— Амелия, а ты не боишься, что им одной тебя будет мало. Прости, что говорю это, просто озвучиваю свой страх.

— Полина. Я не думаю об этом. Неизвестно, как все может сложиться, я живу сегодняшним днем и наслаждаюсь им. И тебе советую поступать так же. Мы никогда не можем быть полностью уверены в завтрашнем дне. Оседлала итальянского жеребца, пришпоривай и скачи в светлое будущее.

— Откуда ты знаешь, как я называю Фабио?

Амелия открыла рот, чтобы ответить, но меня отвлекло еще одно сообщение на телефоне.

«Овца! Оставь Филиппа в покое, а то пожалеешь»

Каждая минута, проведенная с Фабио, как бокал хорошего вина, наполненный шестью десятками капель счастья и любви, опьяняющими нас. Мы припали к этому кубку сладострастия и пьем, не отрываясь, то жадными глотками, то смакуя…

Я коснулась кончиками пальцев шеи, где мой мальчик оставил свою метку. Засос, незаметный для других, так как спрятан за волосами, и такой важный для меня.

За короткий срок итальянец так привязал меня к себе, что без него мне невыносимо плохо. По его словам, у него такие же чувства и я верю ему. Страсть неподдельна. Голые обнаженные чувства. Фабио с порога накидывается на меня, начинает обнимать, целовать и все так нетерпеливо и необузданно… Со всей любовью и желанием.

А вот если присутствие детей не позволяет уединиться, нам приходится сдерживать порывы. Включать мозги, отодвигая на второй план чувства.

Сначала Фабио приходил только ночью и уходил с рассветом. Далее, я согласилась, чтобы он приезжал к нам сразу после работы. Вовка и Иришка только рады таким переменам. Он им нравится, пока в качестве друга семьи, посмотрим, как они отнесутся к смене его статуса.

Итальянец не сторонится детей, совсем наоборот, желает принимать большее участие в их жизни. Играет с ребятами, помогает с уроками. Гуляет. И он даже научил их готовить настоящую итальянскую пиццу…

И меня их вопросы о том, придет ли сегодня Фабио в гости, приводят в восторг.

Уже совсем скоро я поговорю с Иришкой и Вовкой и расскажу им, что мы с Фабио не просто друзья, мы пара и он будет жить с нами.

А пока вечером ему приходится уходить, чтобы когда дети уснут, вернуться, а утром, пока они не проснулись уйти.

Нам очень хочется проводить больше времени вместе. И я жалею, что уволилась, так бы мы были рядом в течение дня. Он звал обратно, и мягко, и настойчиво, но теперь я без помощницы, с мамой так и не помирилась. Работая здесь, у меня есть возможность забирать детей со школы, а на прежнем месте так не получится.

Как-то Фабио заикнулся о том, что мне следует и вовсе бросить работу, но что-то он разогнался. Я не буду это делать. Не стану его содержанкой, для меня это неприемлемо. Он и так сильно тратится на нас, что тревожит меня. У детей появились дорогие телефоны, приставка навороченная, игрушки, которые я не могу себе позволить. И это мы еще не начали даже жить вместе, а он их так балует… За этим они все реже стали спрашивать о Филиппе.

Я звонила бывшему, хотела попросить, чтобы он начал уделять внимание детям. А также намеревалась поговорить с ним о его Марине. О ее угрозах. Пусть разберется со своей ненормальной. Ему она уже машину испоганила, вдруг и за мою возьмется? Неизвестно, что у этой пришибленной на уме. Но он не отвечает ни на сообщения, ни на звонки. Исчез. Может, уехал куда? Прячется от проблем? Думала позвонить ему на работу, но не стала. Будет ему нужно, сам даст о себе знать. Он больше мне никто, чтобы переживать. Это ему следует помнить, что наш разрыв не означает, что он должен забыть о родительских обязанностях. Я же о них помню!

Вовка сегодня после школы сам пошел домой. А я, забрав Иришку с продленки, привела в клуб, и мы направились в раздевалку. Скоро начнется занятие, а пока оно будет идти, я позанимаюсь в тренажёрке.

— Мама, у меня голова в школе болела, — пожаловалась дочка, снимая форму.

— А сейчас как? Может, пропустим сегодня? — я осмотрела Иришку. Сонная какая-то.

— Нет, сейчас не болит, — шмыгнула носом.

Вот только этого нам не хватало.

— Надеюсь, ты не заболеваешь? — я потрогала лоб. Вроде негорячий. — Горло как? Кашля нет?

— Неа, спать хочется, — она зевнула.

— Сегодня пораньше ляжешь, вчера к полуночи только угомонились, — Фабио пришлось долго в машине сидеть. — Вот поэтому и голова болела. Не выспалась.

— Наверно.

Мы переоделись и вышли из раздевалки. Я отвела Иришку в балетный класс и передав ее Амелии, поторопилась в зал. Хочу стать более стройной и подтянутой.

Вечером здесь всегда полно народа и найти свободный тренажер нелегко.

— Так, что у нас есть? — я пробежалась взглядом.

Повезло. Заприметив свободную беговую дорожку, я быстренько добралась до нее и застолбила место.

Начав устанавливать для себя программу, я увидела, что на экране телефона всплыло сообщение.

«Пупсик, я освободился и уже мчу к вам»

Тепло заполнило душу и на лице расплылась почти блаженная улыбка. Отличная мотивация усиленно позаниматься. Нажав на старт, я начала ходьбу и взяла в руку смартфон.

«Жду, любимый»

Перейдя на быстрый темп, я обратила внимание, что мужчина, который бегал справа от меня, освободил тренажер и его занял знакомый женский силуэт. Я повернулась, чтобы убедиться. Да, это оказалась Вика.

— Привет, — бросила она дружелюбно.

Решила помериться?

— Привет, — нехотя ответила и отвернулась, демонстративно вставив наушники.

Я ускорилась и побежала, не думая о неприятном соседстве. Мне есть чем занять мысли. У мамы скоро день рождения, и я собираюсь нагрянуть к ней в гости. Я уже заказала подарок. Она недавно сменила старый диван на новый, красивого зеленого цвета. Вот я и подумала, что с ним будут идеально сочетаться такого же оттенка шторы. Надеюсь, мы поговорим и помиримся. Думаю, она уже остыла…

После двадцатиминутной пробежки я перешла на другой тренажер. Установив комфортный вес, я стала подкачивать мышцы спины и рук.

Вика опять примостилась рядом. Медом, что ли намазано?

— Бедняжка, тебе приходится так сильно потеть, — подала свой ехидный голосок бывшая подруга.

Я проигнорировала ее.

— Понимаю, а иначе бросит, — вновь заговорила она. — С молодым и богатым так…

Вот же завистливая дрянь.

— Отвали, — ответила я и поднялась, чтобы уйти.

— Мне тут птичка на хвосте принесла, что молодой любовничек платит тебе приличное баблишко за работу здесь. Это у вас фетиш такой?

— Вот скажи, ты совсем, что ли? Что ты опять несешь?

— Ну как что? Я тут с девочкой одной подружилась, из бухгалтерии, в надежде, что она поможет мне сюда устроиться. И про тебя поспрашивала. Какая зарплата? Не обижают ли в деньгах? И каково было мое удивление, когда мне сказали, на какую сумму ты сюда устроилась. Я была в шоке. Ты там-то прилично получала ничего не делая, а тут так вообще клубника с малиной… А потом мне поведали, отчего вдруг такая щедрость в окладе, оказалось, что не клуб тебе выплачивает зарплату, а твой любовничек.

— Ты все врешь, — произнесла я медленно, не веря, что такое может быть. Она несет полную чушь. Капля за каплей роняя свой яд и пытаясь отравить мое доверие к Фабио.

В ее глазах мелькнуло ехидство.

— Только не говори, что ничего не знаешь об этом? Не знаешь! — засюсюкала. Ее наглые глазенки заглянули в мои невинные и мокрые. — Ну, тогда полагаю, ты еще большая идиотка чем я думала. Твой Фабио — дружок владельцев клуба Смоловых.

Ее слова пробрали до дрожи, вырисовывая скрытую паутину лжи и манипуляций. Это не может быть правдой.

Я увидела Амелию, легкую, светлую, почти невесомую, идущую вместе с Иришкой. Неужели и она замешана?

Желчное послевкусие предательства наполнило рот. Как в тумане я направилась к ним. Зал поплыл, и перед собой я видела только дочку и двуличное существо. Каждый шаг рождал воспоминания, подкидывая картинки и цепи «случайных» событий, которые привели к работе здесь.

Наивная. Та табличка на стойке «Требуется бренд-менеджер» ждала именно меня, а я расценила ее как везение.

Дура. Огромная зарплата за не особо большую работу тоже не смутила.

Идиотка. Внезапные десять занятий с Амелией, которые я вдруг каким-то чудом выиграла.

Тупая. Оброненное Амелией слово — жеребец…

В какие подробности он посвящал своих друзей? Прозвище — итальянский жеребец было для меня интимным…

Мне нужен ответ.

Остановившись напротив Амелии, холодными пересохшими губами я сразу задала вопрос:

— Ты знакома с Фабио?

Она захлопала пушистыми ресницами, а далее скуксила лицо, и виновато проговорила:

— Прости, что не сказала сразу.

Невидимый обруч стиснул голову.

— Он платит мне зарплату?

Сердце заколотилось, набирая обороты от праведного гнева.

— Да.

Под кожей словно лава потекла.

— Фабио переживал, что после увольнения, тебе не будет хватать денег и попросил нас помочь.

Стук тренажеров ударил по ушам. Я начала задыхаться, запах пота и металла до этого не замеченный, резанул ноздри. Желтый свет ламп ослепил.

Убивающая западня лжи. Нужно срочно вырваться отсюда!

— Дочка, пойдем, — я взяла Иришку за руку и потянула за собой.

— Полин, прости.

К глазам подступили слезы.

— Амелия, незачем извиняться, ты действовала в интересах своего друга. Завтра не ждите меня, я не буду тут работать, — бросила и ушла с дочкой в раздевалку.

— Мам, а что случилось? Вы поругались?

— Ничего, ты переодевайся, а я сейчас приду.

Вика права. Я идиотка.

А Фабио… Если бы он сам рассказал мне — другое дело. Я бы может, поняла его благие намерения, но нет, он решил продолжить этот цирк, втирая в мое доверие Амелию. А я и не заподозрила ничего такого, когда рассказывала о себе, о нас с Фабио. Мне казалось, что она хорошая девчонка, нам интересно вместе. Я могу поделиться с ней переменами в своей жизни. А балерина проводила со мной время, только чтобы потом все передавать своему другу…

Фабио говорил, что за мной больше не следят, не прослушивают, но солгал.

Больно вновь ощущать себя обманутой. Глупой, наивной… Я только снова стала учиться доверять.

Зайдя в свой кабинет, я сложила в пакет вещи и вернулась к дочери.

— Ты все?

— Что-то мне нехорошо, — сказала она вздыхая и я вновь потрогала ее лоб. На этот раз он оказался горячим.

— Зайка, — я поправила вязаную шапку на ее голове. — У тебя температура.

— Значит, я завтра не пойду в школу? — в голосе прозвучала скрытая надежда.

— Нет, малышка, не пойдешь.

— А в кинотеатр? Фабио обещал, что мы завтра вечером поедем на мультик. Там премьера.

— Пока никаких кинотеатров, к тому же и у Фабио появились дела.

— Ну вот…

Выйдя из фитнес-клуба, я написала итальянцу сообщение:

«Я не хочу тебя больше видеть»

Полина

— Заходи, — я открыла дверь и пропустила Иришку вперед.

— Мам, тут папа, — хриплый голосок превратился в звонкий и полный восторга. — Папа, — вновь крикнула дочка и побежала к нему. — Ты где был так долго?

— По делам уезжал.

Я прошла следом и увидела Филиппа, обнимающего нашу малышку.

Явился, не запылился.

— Привет, — поздоровалась разуваясь. Приветствие прозвучало холодно, отстраненно. Я не специально, само собой так получилось.

— Привет, — ответив, он посмотрел на меня проницательным взглядом, будто соскучился. Я же не испытываю родственных чувств. Окончательно остыла к этому человеку. Меня даже не восхищает то, как он хорошо выглядит. Белый вязаный свитер под горло, узкие джинсы… Ничего не шевельнулось внутри. Ни одна струна души не задета. Чужой. Поэтому не стала задерживать на нем долгий взгляд.

— Позволь, — посадив Иришку на пуфик, Филипп ринулся ко мне и помог снять пальто.

— Это не обязательно, — безэмоционально проговорила я, в ответ на его галантность.

— Для меня обязательно, — ласково с придыханием почти промурлыкал блудливый кавалер, доставая вешалку.

— Что ты здесь делаешь? — мне не нравится, что Кульков явился без разрешения. Еще и в такой трудный для меня момент.

— Пришел детей навестить. Нельзя? — он наклонил голову к плечу и немного прищурился.

— Мог бы предварительно позвонить.

— Мам, это я папе открыл, — вмешался Вовка, выскочивший в коридор. — Смотри какой он танк принес. Топчик!

Я кивнула, делая вид, будто потрясена подарком.

— А мне что? — спросила Иришка.

— А тебе, красотка, чемодан как у настоящего доктора, — Филипп подкатил к дочке игрушку. — Смотри какой! Чего в нем только нет.

— Красивый, — она лишь вяло улыбнулась.

— Не нравится, что ли? — расстроенно проговорил бывший, вертя чемоданчик рукой.

— Филипп, Иришка заболела. Ей в школе нехорошо было, а сейчас, после танцев, еще хуже.

— Потрогай лоб, у меня температура, — она подняла лицо к отцу и зажмурилась.

Филипп коснулся губами лба.

— Девочка моя. Да ты кипяток.

— Помоги Иришке раздеться и уложи в постель. Я сейчас лекарство принесу.

— Хорошо, — Филипп снял с дочки шапку и начал расстегивать куртку, а я пошла мыть руки.

Я против таких неожиданных визитов бывшего, но сейчас он, наверно как нельзя кстати. Мне нужна помощь. И Иришке положительные эмоции не помешают, она давно не виделась с отцом. Обрадовалась моя малышка.

Зайдя на кухню, я сразу поставила чайник. Сделаю чай с малиновым вареньем. А позже, еще молоко с маслом. Сок бы апельсиновый не помешал. Надо срочно заказать, или Филиппа в магазин послать. Пусть сбегает, с паршивой овцы хоть шерсти клок.

Да. Для быстрого выздоровления нам необходим интенсивный питьевой режим. Надеюсь, болезнь не затянется, и тем более не перекинется сначала на Вовку, а потом и на меня…

Поместив на поднос градусник, жаропонижающее, воду и чай, я пошла в детскую.

— А ты куда? — спросила сына, упаковывающего пижаму в рюкзак.

— Полин, я заберу Вовку на несколько дней, чтобы не заразился.

— Можно, мам? — с надеждой на положительный ответ спросил сын. — Я очень хочу посмотреть на папину новую квартиру.

Это к лучшему. Вовке действительно сейчас лучше побыть вдали от сестры. К тому же как я могу отказать? Он так счастлив.

— Ну, ладно, но это не отменяет домашние задания.

— Круто! Я у папы поживу, — сын запрыгал от нетерпения.

— Я тоже хочу. Можно? — прохрипела дочь.

— А ты побудешь с мамой, — ответила я, присаживаясь рядом с Иришкой.

— Это не честно, — она уткнулась в подушку.

— В следующий раз, — я погладила ее по растрепанным волосам. — Обещаю. Выздоровеешь и поедешь к папе. А сейчас давай температуру мерить.

Как только я поставила градусник, так сразу в дверь позвонили, и дети одновременно радостно крикнули:

— Фабио!

Филипп напрягся и поник. А что он хотел? Кульков знает, что в моей жизни есть, точнее, был мужчина. И пока мы с Иришкой не пришли, скорее всего, Вовка много всего нарассказывал о Фабио. Только вот зачем итальянец пришел? Мне не нужны его объяснения и уговоры. Он обманул меня. Обманул! Как же я зла!

— Выпроводи его, — неожиданно по-хозяйски произнес Филипп. — Ребенок болеет, нечего лишние бациллы приносить.

Ох, лучше молчи!

— Я сама разберусь, что мне делать и кого выпроваживать, — ответила резко.

Один пришел без приглашения и указывает, второй не понял, что я больше не хочу его видеть. Мне просто надо побыть со своей дочерью, которая сейчас нуждается во мне, в моей заботе. А эти нарываются на скандал. Ох! Поднеси ко мне спичку, и я взорвусь!

Когда же этот напряженный день закончится?

Плотно прикрыв дверь в детскую, я пошла объяснять непонятливому, почему ему не следовало приходить…

— Это что? — Фабио поднес к моему носу телефон с сообщением, как только открыла ему.

Я перевела взгляд на его потемневшее от возмущения лицо и сразу ощутила разницу между тем, как увидела бывшего и как итальянца. Сердце сжалось от любви. А обида на поступок накатила с новой силой. Эмоции забили через край. Хочется страстно поцеловать и прибить одновременно.

Он все испортил!

Я весь день порхала словно бабочка, ожидая, когда мы с ним увидимся. Безумно скучала. А потом… Мне обломали крылья и еще растоптали, превращая в мокрое склизкое пятно.

— Спроси у своей подруги Амелии. Уходи, — попыталась закрыть дверь, но он уперся в нее, не давая это сделать. Я нахмурилась.

Сильная грудь Фабио вздыбилась и мне показалось, что он готовится к скандалу. Но вместо оправданий или выяснений отношений он выдохнул и искренне обворожительно улыбнулся.

— Боже, — он растрепал свою прическу, придавая себе хулиганистый вид. — Из-за такого пустяка ты решила порвать со мной? Серьезно?

— Это не пустяк! Ты врал мне!

— Не врал, а просто не говорил. Я знал, что после увольнения тебе тяжело будет найти работу, вот и подсуетился. Не вижу здесь чего-то криминального. К тому же сказать честно… Мне совсем не хотелось, чтобы, устроившись куда-нибудь, за такой красоткой толпой увивались мужики, — он поиграл бровями. — А тут ты под защитой, и я знаю, что никто не рискнет подойти к тебе.

Вот оно что! А я еще удивлялась, почему тренера такие шуганные и меня стороной обходят.

Он обо всем позаботился.

Волосы на голове встали дыбом. Я попыталась хоть слово вымолвить, но уровень возмущения оказался так высок, что я дар речи потеряла. Стояла и хватала ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.

Я и не думала, что он такой собственник. Для меня странно подобное поведение. Мне это в новинку. С Филиппом было по-другому. Все!

— Прости, что не сказал о работе, — ласково произнес он, переступая порог квартиры и прижимая меня к стене. — Пупсик! — парфюм ударил в нос и закружил голову. — Я хотел, честно. А потом подумал… Ты все равно скоро в декрет уйдешь.

Убил наповал!

— Еще чего! Я просто найду себе новую работу.

Он прыснул от смеха.

— Хорошо. Без проблем. Тогда я сразу предупреждаю, чтобы потом без претензий… Я выкуплю фирму, в которую ты решишь устроиться. Понятно? Сделаю для тебя удобный график и подниму зарплату. Ибо, я люблю тебя и вполне нормально, что беспокоюсь и проявляю заботу. И да, я ревную свою любимую женщину. Безумно. Потому что ты только моя, — он заключил меня в объятия. — Поэтому к тебе никто не посмеет подкатить шары. Я об этом обязательно позабочусь. А также запомни, — добавил властно. — Больше не смей из-за таких глупостей писать мне подобные сообщения. Этим ты показываешь неуважение к нашим отношениям. Обесцениваешь их, а у нас все серьезно. Сегодня я рассказал маме о нас и ей не терпится с тобой познакомиться. Скоро они с отцом посетят…

— Полина, — из комнаты вышел Филипп, прерывая наш разговор, то есть гипнотическую речь Фабио, с которой я не везде согласна, но из-за каких-то слов теперь чувствую себя виноватой. — У Иришки тридцать восемь и четыре. Сколько лекарства давать?

Объятия итальянца стали стальными, мышцы вздулись под одеждой.

— Пока только чай, еще рано сбивать температуру. Подождем немного.

— Ира заболела? — обеспокоился Фабио.

— Да, — ответила, разрывая наши объятия, чтобы пойти к дочери.

— Поэтому, пожалуйста, покинь нашу квартиру, — Филипп дерзко помахал ладонью к выходу, как будто смахивая надоедливую муху. — У нас тут семейные дела, чужим не место, — произнес Кульков, вальяжно складывая руки на груди.

Вот как заговорил. Опять про семью вспомнил. Вот кого и надо выставить, так это Филиппа. Неизвестно где пропадал. Ни слуху ни духу, никто не волновал, а теперь ставит из себя главу семейства.

— Фабио никуда не пойдет, — вступилась я, твердо понимая, что погорячилась написав сообщение о разрыве. Я будто искала причину, из-за чего можно расстаться. Ведь до сих пор сомневаюсь в длительности наших отношений. В серьезности Фабио. Мне кажется, что он ведет себя инфантильно, но в то же время… На его фоне именно я выгляжу незрелой малолеткой. — Он мой мужчина и останется здесь. С нами.

— Совершенно верно, как будущий муж может быть чужим? — Фабио снял кашемировое черное полупальто и повесил его на крючок, как делает это каждый день. — А вот бывший легко, — глядя в зеркало, он картинно поправил прическу.

— Не гони коней, будущий муж, документы о нашем с Полиной разводе еще не подписаны.

— Давайте это прекратим, — шикнула на ярмарочных бойцовых петухов. Из комнаты выглянул Вовка, желающий подбежать к итальянцу, но встал растерянный, в нерешительности поглядывая то на отца, то на Фабио, то на меня. — Оставим распри и займемся детьми, — сказала я и пошла в комнату…

Полина

— Ты сказал маме, сколько мне лет? — спросила осторожно. Вдруг он решил утаить от нее эту информацию, не желая шокировать.

— Малышка, я рассказал о тебе все. Сколько лет. Что у тебя двое очаровательных детей, что ты разводишься. А еще… О том, как я безумно влюблен в тебя, — он перешел на томительный сексуальный шепот и проведя ладонью по бедру, полез в трусики.

Фабио как всегда… С таким неуёмным желанием. Представляю, как вдохновенно он пел обо мне. Но какое в итоге у его мамы сложилось мнение?

Я закатила глаза и скинула его руку.

— Никакого секса!

— До свадьбы? — он выпучил глаза.

— Пока мы не поговорим, и ты не ответишь на все вопросы. Тебе не удастся, отвлечь меня от важных мыслей!

— Эээ, госпожа следователь, ну ладно, — Фабио вздохнул, поправляя окаменевший член. — Быстрее задавай свои вопросы и займемся делом.

— Что ответила твоя мама? — я заерзала, устраиваясь поудобнее. Страшно. Ощущения на грани отчаяния.

— Успокойся, чего засуетилась? — Фабио прижал меня к себе и усмехнувшись, поцеловал в висок. — Ей не терпится с тобой познакомиться. Узнать ту, которая делает ее сына самым счастливым мужчиной на планете, пупсик, — еще бы. Чтобы отвадить от сына. Уверена, я ей заранее уже не нравлюсь. — И прием, в честь годовщины Кирилла и Риты самое подходящее место. Там соберутся все. Семья и друзья.

— Фабио. Мне кажется, пока рано знакомиться с родителями. Куда ты вечно торопишься? Берешь нахрапом.

— А чего тянуть? Рано для тех, кто в чем-то не уверен. Это я про тебя. В моем же случае, все серьезно.

— В моем тоже все серьезно.

— Я так и понял, по твоему сообщению. В момент отказалась от наших отношений, — сказал сменившимся тоном, запрокинул голову и уставился в потолок.

— Ну, прости, я погорячилась. Мне кажется, мы это уже выяснили. Не обижайся. Тем более, ты сам виноват, — я нависла над лицом Фабио и потерлась носом о его нос. — Не следовало действовать за моей спиной.

— Давай не будем об этом, — он повернул меня набок и стал покрывать плечо поцелуями. — Не хочу ругаться.

Под его лаской я начала расслабляться, но в этом положении взгляд случайно выхватил угол под потолком с отклеившимися обоями. Хотели же переклеить. Представляю, как моя квартира выглядит по сравнению с домом его родителей.

— Вот увидишь. Твоя мама не примет меня, — голос дрогнул.

— Ну, что за глупости? — Фабио провел носом по шее, глубоко вдыхая мой запах.

— Не такую, как я, она бы хотела видеть рядом со своим единственным сыном.

— А какую, позволь узнать?

— Сам знаешь. Молодую, из семьи с положением.

— Это стереотипы.

— Я тебе говорю. Ни ей, ни вашему окружению я не понравлюсь. Плохая идея вести меня на прием. Все осудят твой выбор. Скажут — не мог своего возраста найти и без детей. Если бы у меня хотя бы была головокружительная карьера, деньги, бизнес то все было бы проще. Ко мне бы отнеслись по-другому. А у меня теперь даже работы нет. Я не соответствую твоему уровню.

— Ну, что же. Придется всю жизнь скрывать тебя. Все будут ходить парами, а я, как всегда один в образе печального рыцаря и вздыхая тайком о Дульсинее.

— Наверно так и сделаем. Дуся Тамбовская будет у окошка ждать дона Фабио.

— Чего? — он стал щекотать меня. — Глупенькая. Полина, в моем окружении у женщин по двое мужей, и это я не только про Амелию говорю. Еще одна подобная семья есть. И хорошо живут, их никто не осуждает. А один из моих друзей вообще женат на своей сводной сестре и тоже все нормально.

— Правда?

— Да. А уж какие переплетения в других парах и союзах… Я тебе потом как-нибудь обязательно расскажу. Так что поверь, у нас с тобой еще все как надо. Не переживай. Тебя все примут и полюбят. У нас очень дружная компания.

— По двое мужей… Сводные… Ну, если так… Тогда попробуем. Может, на их фоне я буду выглядеть не так дико. Уговорил.

— Кстати, по дресс-коду, на приеме дамы должны быть в белых вечерних нарядах. Мужчины, соответственно, в смокингах. У тебя есть белое платье?

— Нет, — покачала головой.

— Понял, — отодвинувшись от меня, он потянулся к телефону.

— Что ты хочешь сделать?

— Минутку.

Мой смартфон пиликнул, оповещая о входящем. И когда я посмотрела на экран, обомлела. На счет поступила семизначная сумма.

Я вспыхнула от негодования.

— Ты сумасшедший, — выронила телефон из рук.

— Должна уже с этим смириться. Это на платье, туфли, салон… Завтра еще закину. Просто это максимальный лимит в день, который можно перевести.

— Ну, зачем столько-то? — проговорила вспоминая, какую сумму мне в месяц переводил Филипп, внося свою долю в семейные траты. Фабио слишком щедр. С такой суммой можно обновить не только гардероб, но и построить новую гардеробную комнату. Две… и затарить их.

— Ты теперь безработная и я, как твой мужчина, обязан содержать тебя. Кстати… Я тут узнал. Недалеко от моего дома есть хороший лицей и туда без проблем возьмут Вовку и Иришку.

— Как ты быстро перескочил с темы на тему, — растерянно заморгала.

— Я хочу, чтобы вы переехали ко мне… Подумай, пожалуйста об этом. Тут нам всем тесно. Там будет лучше.

— Фабио… Давай обсудим это после знакомства с твоими родителями. Хорошо?

Он надолго задержал взгляд на моем лице и не желая больше вести долгие разговоры и споры, произнес:

— Да, без проблем. И если я ответил на все твои вопросы… Иди ко мне, — Фабио посадил меня на себя и, отодвинув трусики, вошел…

Утром я проводила итальянца на работу, а сама, пока Иришка спала, стала думать, куда мне податься. Куда устроиться, чтобы Фабио не был в этом замешан. Пусть на моем счету, благодаря ему полно денег, но мне некомфортно, когда моя жизнь и достаток полностью зависят от кого-то. И ближе к обеду я нашла решение…

Нам повезло. Иришкина зараза ни на кого не перекочевала и спустя полторы недели моя малышка выздоровела. Как раз к маминому дню рождения.

— Держи, не урони, — сказала я Вовке. Он проявил желание нести праздничный торт. Иришке достался букет. А мне пакет с новыми шторами.

— Да, держу, — он насупился и надул губы. Хочет показать себя взрослым и самостоятельным.

— Молодец, — я погладила его по голове, а далее позвонив в квартиру, мы стали ждать, когда дверь отворится.

— Кто там? — спросила мама.

— Это мы, — закричали дети. — Бабуля.

Мама открыла и одарила нас радостной улыбкой. Ее повседневный халат и внешний вид подсказали о том, что она не стала выделять этот день и планировала провести его как каждый другой.

— Вы пришли. Не ожидала, — она всплеснула руками.

— Ну, конечно, — я обняла маму и поцеловала в щечку. — С днем рождения, — и протянула подарок.

— Спасибо, дочка. Проходите, давайте, — мы зашли внутрь и начали раздеваться. — А я уже думала, вы не вспомните обо мне, — она приняла от Иришки цветы и поцеловала ее. — Не позвонили.

— Сюрприз захотели устроить, — Вовка передал торт.

Надеюсь, мы окончательно помиримся.

— А я решила не праздновать, раз гостей нет. Ничего не готовила.

— Чай попьем со сладостями.

— Ну, пойдемте.

Зайдя на кухню, я обратила внимание на большой букет цветов, стоявший на столе.

— О! Тайный поклонник? Это кто тебя поздравил?

— Тоже скажешь, поклонник, — она засмеялась. — Зятек утром приезжал. Не забыл.

Я не стала уточнять, что Филипп для нее больше не является зятем. Два дня назад мы перестали быть мужем и женой.

— Понятно.

— Ну как вы, рассказывайте, — спросила она, доставая со шкафа еще одну вазу.

Дети наперебой начали вываливать на бабушку все новости и события, случившиеся в их жизни. А она с придыханием слушала. Видно, что очень соскучилась по Иришке с Вовкой. Не упустили и то, что Фабио теперь живет с нами. Хотя раз Филипп заезжает к ней, возможно, она уже была уведомлена об этом. Скорее всего. Интересно, что он еще сообщил? Чего наговорил о моем мужчине? Потому что, когда дети говорили о Фабио, она все поглядывала на меня, желая что-то спросить, но при внуках не стала это делать, а начала расспросы, когда они пошли в комнату смотреть телевизор.

— Получается, у вас с тем мужчиной все серьезно? — поинтересовалась, смахивая со стола невидимые крошки.

— Да, в скором времени Фабио представит меня своим родителям. И еще я думаю о переезде к нему.

— Вы не торопитесь? — она замерла и подняла взгляд.

— Возможно.

— Филипп сказал, что этот итальянец молод и богат.

— Это так. Мне уже не приходится платить за машину, он полностью погасил кредит. У меня на карте столько денег, что я не знаю, что с ними делать. Он очень щедр.

— А к детишкам как относится? Не обижает? Сам не сторонится?

Я нежно улыбнулась.

— Нет, он их любит. Ведет себя как отец.

— Что-то все слишком гладко. Так не бывает, — она покачала головой.

— Мама, оказывается, бывает. Он хороший человек.

— Хороший, значит, — еле шепча произнесла она. — А с работой у тебя как обстоит?

— Я снова уволилась.

— Вот тебе раз. И живешь на его деньги?

Ну, по сути с тех пор как он выкупил сеть винных магазинов, где я раньше работала, так и есть.

— Сейчас я пробую себя на другом поприще. Посмотрю, как пойдет. Наверно буду работать из дома.

Я стала менеджером блогера. На этот раз без помощи Фабио, я в этом точно уверена. Вроде все получается. Нетрудно. Позже можно взять в нагрузку ведение еще нескольких аккаунтов. За это хорошо платят.

Я, конечно, могу не работать, но не привыкла бездельничать. И собственная копеечка всегда должна быть.

— Это твоя жизнь, дочка, — мама встала за моей спиной и положила руки на плечи. — И если ты счастлива, я тоже должна радоваться за тебя. Прости меня, я прошлый раз наговорила лишнего. Мне показалось, что ты ведешь себя неправильно. А теперь я вижу, как ты спокойна, не дергаешься, на лице улыбка. Может, и впрямь этот мужчина… Парень, сделает тебя счастливой. Не то что Филипп.

— Надеюсь на это. Мы очень любим друг друга.

— Тебе надо было прийти вместе с ним. Мы бы познакомились.

— Я переживала, что ты меня на порог не пустишь. Нам надо было сначала помириться. Я обязательно познакомлю вас, если ты этого действительно хочешь.

— Хочу. Приводи, погляжу на твоего благодетеля, каков из себя.

— Договорились.

— Послушай, я вот что хочу спросить. Он сказал родителям, что ты намного старше?

— Да. Вроде для них это не проблема, — я поддела вилкой остатки торта на тарелке и засунула их в рот.

— Вроде, — она едва ухмыльнулась. — Не знаю, доченька. Тебе бы понравилось, если бы Вовка привел домой взрослую женщину с детьми?

— Теперь бы я наверно к этому отнеслась нормально. Но, до встречи с Фабио, я думала по-другому.

— А у этого Фабио есть еще братья или сестры?

— Нет, он один в семье. Поздний ребенок.

— Ну, тогда если они примут тебя, это будет чудом каким-то…

Полина

Мне как и другим женщинам нравится ходить по магазинам, баловать себя, покупая красивые вещи, но я впервые столкнулась с тем, что не знала на чем остановить свой выбор. От белого уже тошнило. Перемерив кучу нарядов, я так и не определилась с выбором. То, что мне нравилось, казалось простеньким для важного мероприятия, на котором должна познакомиться с родителями своего мужчины, а дорогие платья смотрелись вычурно, да и цена на них явно была завышена. А еще раздражало, что я походила либо на выпускницу, либо на невесту, и это обессиливало. Поэтому тянула до последнего с покупкой платья, надеясь, что все-таки найду то самое.

Наверное, я бы так и осталась без него и вообще никуда не пошла, если бы не Фабио, взявший все в свои руки. Он привез меня в дорогущий магазин и отдал во власть стилисту — Екатерине, а сам уехал. Как оказалось, она была осведомлена о моем приезде и уже подготовила для меня платья, туфли и верхнюю одежду.

Я никогда не работала со специалистом и осталась поражена тем, как Екатерина справилась со своей задачей. Мне понравилось все, что она подобрала, особенно строгое длинное обтягивающее платье с расходящейся от бедер струящейся юбкой. Это прямое попадание! Верх полностью закрыт до шеи. Рукава до запястий. Оно без каких-либо блесток и украшений. Шикарное и будто сшито для меня, не молодит и не старит. Не вульгарное. Прекрасное платье. В нем я выгляжу сногсшибательно. Уже представляю лицо Фабио, когда он увидит меня…

Стилист посоветовала распустить волосы и убрать их за уши, которые стоит украсить длинными серьгами. Мне нравится эта идея. Я обязательно прислушаюсь.

К платью мне подобрали сапожки, туфли, клатч и… Белоснежный полушубок. Я не хотела его брать. Не оттого, что не понравился. Он безумно красивый и к платью подошел идеально, просто все и так было слишком дорогим, дизайнерским, но выяснилось, что полушубок уже оплачен и все остальное тоже.

В этот момент я почувствовала себя растерянной. Ведь мне даже не пришлось тратить деньги, которые итальянец регулярно клал на мой счет, повторяя мантру — ни в чем себе не отказывай.

Он, видимо, решил избаловать свою любимую. И что вот с ним делать? Транжира. Денег на нас не жалеет.

Зато в новом шикарном образе страх показаться на приеме замухрышкой пропал. Мы прекрасно будем смотреться вместе, он во фраке, я в платье.

Фабио настаивал на том, чтобы на прием я взяла Вовку и Иришку, говоря, что там будут и другие дети, но я не согласилась. Мы договорились с Филиппом, что он заберет ребятишек на пару дней к себе, хочет сводить их в цирк. И так будет лучше. Я не знаю, как меня примут и совсем не хочется, чтобы дети там ощущали себя не в своей тарелке, чтобы на них косо смотрели. Мне сначала надо узнать общество, в котором крутится Фабио. Вдруг это привередливые снобы… Я, конечно, знакома с врушкой-Амелией, с которой стараюсь не пересекаться. Мама взяла на себя занятия балетом и водит Иришку сама. И мужей Амелии видела, вроде нормальные, но кто знает? Хоть Фабио и говорит, что все обычные, но это в его понимании, он-то тоже необычный для меня. Но такой любимый.

Ладно, долгожданный вечер состоится завтра, а сегодня…

Я заглушила мотор и обернулась, с улыбкой поглядывая на плетеную корзину, набитую разными видами сыра, фруктами и бутылочкой… Гранатового сока.

Фабио как-то говорил, что ему бы хотелось, чтобы я так пришла, как его мама к отцу, с вином и сыром. Вот и наступило это время.

Мне еще в школу за детьми, поэтому никакого алкоголя. Но у меня есть что-то получше и не менее пьянящее. Под пальто я совершенно голая. Сладенький десерт для моего красавчика.

Теперь уже не стесняясь наших с Фабио отношений, я спокойно прошла мимо всех знакомых к его кабинету, отмечая, что за столом нет секретарши и, стукнув три раза, открыла дверь. В нос ударил аромат женских духов с нотками фруктов и дерева. Смелый выбор. И он гармонично ощущается с туалетной водой итальянца. — Фабио Даниэлевич, к вам можно? — сказала соблазняющим голосом, но заглянув, увидела, что он не один. Хорошо еще голую ножку не выставила.

— Полина, заходи, — ласково улыбаясь, Фабио сидел на диване, а на его коленях прыгал маленький мальчик. И по довольному лицу итальянца ясно он счастлив в компании малыша.

Я зашла внутрь кабинета, держа за спиной романтическую поклажу. Похоже, приятная часть отменяется.

— Знакомься — это мой крестник, Алексей младший. Или просто Леха, — он поцеловал пацаненка в щеку, а потом спросил: — Родишь мне такого?

Вот так, с порога…

— Время покажет, — я подошла ближе. — Привет, — поздоровалась с мальчиком, — он стал с интересом рассматривать меня.

— Это красотка — Полина. Она моя девчонка, ну ты понимаешь, — лукаво промурлыкал итальянец и мальчик, закрыв рот ладошкой, засмеялся. — У Лехи тоже девчонка в садике есть, вот мы и сидим, обсуждаем. Чисто мужские разговоры. А что это у тебя там?

— Вот, — я показала корзину.

— Ты не забыла? — Фабио поиграл бровями.

— Неа. Алексей младший, может яблочко? — предложила я.

— Да, — воскликнул паренек и протянул ладошки.

— У него чистые руки?

— Только мыли, он печенье ел.

Я дала ребенку фрукт и села рядом.

Фабио и маленький Алексей так гармонично смотрятся, что ненароком всплывают мысли о нашем совместном с итальянцем ребенке. Он так часто говорит о нем. Ему очень хочется, чтобы я поскорее забеременела, но я всегда считала, зачем торопиться, а вот сейчас вижу их вдвоем и сама об этом думаю.

— Тебе нежарко? — спросил Фабио, поддевая пальчиком подол пальто. — Разденься.

— Я голая, — призналась губами, не произнося ни звука, и дернула плечами. Фабио оттянул галстук на шее и сглотнул.

— Понял, — с пересохшим горлом прохрипел он.

Мои щеки покрыл румянец.

— Прости, прости, прости, — словно вихрь в кабинет, ступая тяжелыми ботинками, ворвалась девушка, внося за собой шлейф от духов. Вот кому принадлежит этот аромат. Темные волосы чуть ниже плеч. Приятная внешность. Молоденькая. Наверно это мама мальчика. — Я не думала, что так задержусь. Проект сумасшедший, — эмоционально жестикулируя произнесла она. — Но главное, все идет как надо. Я проконтролировала. Они меня знают, я им такое устрою, если что не так, — бойкая какая.

Я улыбнулась, ожидая, когда нас познакомят.

— Мама, — закричал малыш, соскочил с коленей Фабио и побежал к девушке.

— Я даже в этом не сомневаюсь, — проговорил итальянец, вставая с дивана.

— Устал? — спросила она виновато. — Сильно мы тебя от дел отвлекли?

— Не бери в голову. Я всегда рад посидеть с Алексеем, — ответил Фабио с внутренним напряжением. И тут я ощутила, что что-то в их отношениях не так и улыбка сползла с моего лица.

Где-то в глубине разума зазвенели тревожные колокольчики. Мой жеребец старается не смотреть на девушку, если только мельком и сразу отводит глаза. Его взгляд направлен в основном на ребенка. В чем дело? И почему я вдруг ощущаю себя лишней в этом кабинете.

— Ты не доставил крестному проблем? Признавайся! — малыш покачал головой. — Как он вел себя? Не хулиганил? — мальчик залился громким смехом, потому что мама начала его щекотать.

— Все нормально, мы весело провели время. В машинки поиграли, посмотрели пару мультиков. На обед сходили. Но Лехе явно пора поспать. Обзевался. Я думал, если не придешь, тут на диванчике уложу.

Я выпала из зоны внимания, как будто в кабинете находятся только трое: Фабио, девушка и ребенок.

Покосившись в сторону окна, вздохнула, ощущая, что сейчас упаду в обморок. Жарко. Но раздеться нельзя. Мне бы на холод. Интересно, если я уйду, Фабио заметит?

— Спать хочешь, мой хороший? — девушка взяла с вешалки комбинезон и стала одевать мальчика.

— Нет, я хочу еще побыть с крестным, — Леха начал упираться.

— Вы завтра с ним встретитесь.

— А можно я поеду к нему домой? — загундил малыш.

Девушка покачала головой.

— Нет, сынок, ты поедешь к себе. Папа вечером придет, а тебя нет, он расстроится.

— Ну вот, — мальчик потер сонные глаза и посмотрел на Фабио, морща свое милое личико.

Тот быстрым шагом направился к ребенку и сев около крестника на корточки взял его за руку.

— Не расстраивайся. Давай я загляну на следующей неделе, и мы поедем ко мне? Хочешь?

— Да, — малыш надул щеки и закивал, обиженный предстоящим ожиданием.

— Тогда договорились.

— Вот что бывает, когда ты так долго не появляешься, — с укором заявила знакомая Фабио. — Алексей каждый день о тебе спрашивал. Вот я и взяла его сегодня с собой, зная, что твой офис недалеко от новой стройки.

— Я постараюсь исправиться, дружище, — ответил Фабио опять же уделяя внимание только ребенку. — Ты же знаешь, что крестный тебя очень любит и не забывает о тебе, — итальянец помог Алексею надеть шапку и по-отечески, крепко обнял его, слегка похлопывая по спине. Малыш расплылся в улыбке. — Алена, я хочу представить тебе мою девушку, — Фабио запрокинул голову и, наконец, вгляделся в ее лицо, будто пытаясь считать реакцию. Я сделала также, но не увидела, что эта фраза чем-то задела Алену… Мне стало легче. Не думаю, что она испытывает к нему любовь. Может, и он ведет себя нормально, а я только ищу к чему придраться.

Фабио выпрямился и направился ко мне.

Я уж было решила, что так и просижу здесь, в сторонке, незамеченной.

Едва сдерживая подступающую панику, я постаралась не выдать, что меня как-то задел разговор двух людей и слегка улыбнулась, смотря на лицо моего итальянца. Его бездонные глаза полны любовью, так же как и до того момента, как в кабинет вошла мама мальчика. Сейчас ничего не выдает, будто я не нужна ему.

Я поднялась с дивана, одергивая подол пальто.

— Это Полина, прошу любить и жаловать, — его рука легла на талию, и он слегка прижал меня к себе.

— Ох, — присвистнула. — Какую ты себе красотку отхватил, — проговорила девушка, кивая и поджимая губы, восторгаясь мной. И не дожидаясь, представилась сама. — Очень приятно, я Алена. Теперь понятно, куда пропал Фабио.

— Виновна, — я подняла ладони вверх.

Заглянув мне за спину, а потом обратив внимание, что на мне пальто, Алена засуетилась и взяла Алексея на руки.

— Похоже, нам пора. Кстати, вы завтра вдвоем будете присутствовать на празднике? — секундное смущение улетучилось, скрытое за поспешным вопросом.

— Да, Полина — моя спутница. Я хочу познакомить ее со всеми.

— И с родителями… Значит, у вас все так серьезно.

— Да, — довольно ответил итальянец, целуя меня в висок.

— Замечательно. Сочетание белого и черного. Это обязательно, — уточнила, указывая на нас пальцем.

— Мы готовы, не переживай.

— Тогда до завтра, чмоки-чмоки, — сказала, направляясь к двери.

— До завтра.

Фабио услужливо открыл для Алены дверь, пропуская, но она на миг остановилась и взирая на него сквозь ресницы томно произнесла:

— Я рада, что ты, наконец, нашел ту, которая придет к тебе с корзиной. Голышом.

Он цокнул, и они засмеялись.

— Иди уже…

Проводив подругу, Фабио поправил жалюзи, чтобы никому не было видно, что будет происходить в кабинете и подошел ко мне.

— Помнишь, я говорил, как долгое время был влюблен в одну девушку? — его руки начали развязывать пояс на пальто.

— Да, — встревоженно ответила я, делая вид, что меня не задевают его слова.

— Это была Алена, — он потянулся к пуговицам, но моя ладонь накрыла его останавливая. Внутри все встрепенулось и начало наполняться страданием.

Фабио свел брови.

— Ты еще люб… — хотела задать вопрос, но он коснулся моих губ указательным пальцем прерывая.

Сердце бешено забилось. Если я увижу, что Фабио врет мне, оно будет разбито вдребезги.

— Я люблю тебя одну, не сомневайся. Мои чувства к ней в прошлом.

— Ты крестный ее сына. Вы связаны навсегда, — произнесла вслух внутреннее переживание.

— Так вышло. Настоящим я стать не смог, поэтому с удовольствием принял на себя почетную и ответственную роль крестного. Тогда я был рад и этому, на что-то еще надеялся, думая, что она бросит своего муженька и будет со мной.

— Не бросила? — я скрестила руки на груди.

— Нет, родила от него еще и дочку. Алена счастлива со своим мужем. Он изменил ее. Никто не верил, что у них может что-то получиться, и обстоятельства в которых они оба оказались… Все говорило о том, что у них разные дороги, но, видимо, у судьбы на этот счет были другие планы, — он опустил мои руки и придвинулся ближе. — Так и с нами, — стал нашептывать гипнотически низким голосом, отдающимся в каждой клеточке моего обнаженного тела. — Я уже не верил, что встречу тебя. Был в отчаянье. Боялся, что буду один, а потом в моей жизни неожиданно появилась ты и все встало на свои места, — горячий шепот коснулся шеи, поднимая мурашки, но я прижала ладонь к груди, останавливая себя и его, пока все не досказано. — Душевные раны перестали болеть, сердце наполнилось счастьем, любовью, вычеркнув старые надежды и мечты. Ты вдохнула в меня новую жизнь, Полина.

— А почему ты не смотришь на Алену тогда?

— Я боялся. Переживал, что если загляну в ее глаза, боль с новой силой наполнит меня, но когда решился, этого не случилось. У меня к ней больше нет чувств. Я люблю только тебя, — я убрала ладонь и позволила начать расстегивать пуговицы.

— Ты уверен?

— Абсолютно, — пальто упало на пол, и Фабио впился в мои губы сочным поцелуем…

Мы заранее прибыли на место проведения торжественного мероприятия. Я была здесь однажды. В ту незабываемую ночь, когда Фабио доставил нас сюда на вертолете и мы смогли наслаждаться друг другом занимаясь любовью в бассейне, кровати… Уф, даже сейчас, обладая им каждую ночь, все рано кровь приливает к щекам от этих воспоминаний.

В домик с бассейном мы заселились, когда время уже подходило к обеду. Хотелось немного отдохнуть и спокойно собраться. Прием планируется в главном здании, которое я ранее могла наблюдать из окна и в первую свою поездку. Тогда я подумала, что именно там Фабио хочет провести со мной время. Сегодня же мне удалось рассмотреть великолепное здание при свете дня и не терпится увидеть, что же там внутри…

Чтобы попасть сюда, мы вновь воспользовались вертолетом. А наши наряды были доставлены ночью и ожидали, когда мы сможем облачиться в них. Тогда же и доставили подарок для Кирилла и Маргариты, вино 1947 года. Для подарков будет выделено отдельное место и Фабио говорит, что очень удобно отправить презент заранее, чтобы не таскаться с ним. Так делают многие. Ну, если так принято, то пожалуйста…

— Шампанское? — Фабио овеял своим нежным дыханием мою шею и протянул бокал.

— Нет, спасибо, я воздержусь.

Не хватало предстать перед его родителями пьяной.

— Тебе надо расслабиться, пупсик.

— А если я им не понравлюсь? — я попыталась поймать взгляд Фабио, но не получилось.

Глядя в окно, он сделал глоток игристого.

— Этого не может быть, — поджал губы, обдумывая ответ.

— Давай серьезно, если они скажут, что я тебе не пара, что ты будешь делать?

Два черных прицела синхронно навелись на меня, блеснули огненными всполохами, обезоруживая, и обездвиживая.

— А ты что будешь делать, если твоя мама скажет, что я тебе не пара, бросишь меня? — он прищурился.

Ох, этот завораживающий взгляд медузы Горгоны. Я отвернулась к зеркалу, не в силах противостоять, и через отражение посмотрела на Фабио. Он еще не успел уложить волосы. Из одежды на итальянском жеребце только расстегнутая белая рубашка, открывающая твердый рельеф на животе и черные обтягивающие боксеры, манящие большой выпуклостью.

— Нет, конечно. Не брошу, — сдержанно произнесла я, мысленно признаваясь в любви этому потрясающему мужчине. Мои чувства такие сильные, что страшно за свое сердечко. Не знаю, что делать, если его родители меня не примут…

— Тогда зачем в миллионный раз задаешь мне этот глупый вопрос? Ответ не изменится. Как я могу оставить тебя? Если мне дышать трудно, когда ты не рядом со мной. От одной мысли о том, что мы можем расстаться, мне становится так плохо, хоть волком вой. Мы с тобой навсегда вместе, ясно?

— Но они…

— Родители примут любой мой выбор. Перестань дергаться, — я нанесла немного крема для рук на тыльную сторону ладони и начала растирать его до красноты кожи. — Значит, не хочешь шампанское? — Фабио приподнял бровь и стал похож на озорного чертенка.

Так, я знаю этот взгляд.

— Нет, — произнесла медленно, ощущая, как сердце забилось чаще.

— Тогда я знаю еще один способ, как заставить тебя расслабиться, — любимый развернул меня к себе, опустился на колени и развел мои ноги в стороны.

Шелковая ткань легкого халатика соскользнула с кожи.

— Нам надо собираться, — произнесла с придыханием, наблюдая за тем как Фабио облизывает свои полные губы, отодвигая в сторону мои трусики.

— Ничего страшного, если мы немного задержимся. Давай мне свою сладкую киску, — он дернул меня на себя и подавшись вперед начал вылизывать клитор.

— О… Ааа…, — проскользил пальцем по складкам и вошел во влагалище.

С ума сойти.

Я положила ладонь на голову Фабио и сжала волосы, чувствуя, как приятно покалывает тело, наполняясь возбуждающей теплотой.

Один палец сменился двумя.

Пососав клитор, Фабио не обделил лаской и губы, искусно лавируя по ним языком, а потом снова вернулся к пульсирующему комочку и стал покусывать его.

Хватка на волосах жеребца усилилась. Еще чуть-чуть и я или закончу, или сниму с него скальп.

Я запрокинула голову, и стоны начали покидать мои уста.

Не могу!

Чем быстрее Фабио двигается во мне, тем громче я становлюсь.

Мыслей нет, я переполнена страстью. Мне безумно хорошо, оттого, как Фабио вкушает меня, доводя до пика.

Высвободив грудь, я ласково провела по ней, а далее стиснула соски, готовясь к разрядке.

Пара секунд. Сейчас… Не останавливайся…

Но Фабио решил иначе. Пальцы покинули влагалище, и я почти захныкала от тянущей боли.

Я посмотрела на искусителя умоляюще.

— Тише, — произнес Фабио и облизнул пальцы, покрытые моим соком. — Сейчас продолжим, — просунул руку между ног, и я думала, что он сейчас вновь войдет в меня, но его шаловливый пальчик опустился ниже и остановился у ануса, проталкиваясь в него.

— Фабио, — прошептала.

На что он ухмыльнулся, подмигнул мне и вновь начал ласкать клитор, при этом проникая в меня все глубже и глубже.

Оргазм подкатил с новой силой и разразился так, что я запрыгала на месте, вскрикивая все матерные слова, которые емко и с сочной эмоциональной окраской могут передать, какое невероятное удовольствие подарил мне мой мужчина.

И мне все равно, как я выглядела в этот момент, я обожаю Фабио и ни с кем никогда не испытывала подобное наслаждение. Пусть видит неподдельные эмоции, которые дарит мне…

Выдохнув в блаженной истоме, я резко поднялась.

Теперь моя очередь показать ему, что умею. Опрокинув Фабио прямо на пол, я отодвинула резинку трусов освобождая вставшую плоть и проведя по всей длине языком, поводила им вокруг головки.

— Не думал, что и мне что-то перепадет. Нам же пора собираться, — последней фразой итальянец решил меня передразнить.

— Ты вкусил сладкой киски, теперь и мне хочется приторного леденца, — ответила и присосалась к уздечке, пристально смотря на довольное лицо Фабио. Он не выдержал и зашипел, от удовольствия, громко втягивая воздух.

— Возьми его полностью.

— Слушаюсь и повинуюсь, — задыхаясь и борясь с протестующими мышцами в горле, я с необъятным восторгом полностью погрузила член в рот.

Действительно, ничего страшного, если мы немного опоздаем…

Все! Принцесса едет во дворец.

Последний раз окинув взглядом себя в зеркало, я взяла со столика клатч и зашла в комнату, где битый час меня дожидался Фабио.

— Ну как? — спросила, наблюдая за тем как он оценивающе смотрит на меня.

— Полина, ты ослепительна, — произнес Фабио и его кадык дернулся. — Только вот… Не хватает одной детали.

— Какой?

Итальянец засунул руку в карман и пошевелил чем-то твердым и длинным, четко выделяющимся под тканью брюк.

— Опять?

Я до сих пор ощущаю во рту вкус его семени, а он снова готов.

Мой жеребец улыбнулся и достал из кармана продолговатую коробочку, обтянутую черным бархатом. Ого! На крышечке я узнала эмблему известного ювелирного дома. Открыв коробочку, он вытянул платиновый браслет, полностью покрытый драгоценными камнями, не перестающими играть на свету, и показал его мне.

— Вот такой детали.

— Это слишком, — я покачала головой. — Если я его потеряю? — он приподнял мою руку и холодный металл, обхватил запястье.

— Купим новый, не переживай, — произнес Фабио, застегнув браслет и проведя по дорожке из драгоценных камней пальцем. — Тебе нравится?

— Он очень красивый. Спасибо.

— Тебе спасибо.

— Мне-то за что?

Фабио коснулся моей щеки ладонью.

— Что каждый день делаешь меня самым счастливым человеком в этом мире. Я люблю тебя, моя девочка.

Положив руки на плечи Фабио, я прижалась к нему. Знал бы какой счастливой он делает меня.

— Я тебя тоже очень сильно люблю…

Роскошный интерьер, огромные хрустальные люстры, золотая лепнина, белые мраморные колонны, такого же цвета пол … От окружающего блеска слепит глаза. Место, куда мы прибыли действительно похоже на дворец.

Мужчина в ливрее и белых перчатках поприветствовал нас и указал направление, куда идти. Словно звезды мы прошли по красной ковровой дорожке к фотозоне и остановились, чтобы сделать совместное фото, а далее поднялись по широкой лестнице на второй этаж, где для нас двое служащих открыли двери.

В глаза сразу бросилось огромное количество живых цветов, собранных в прекрасные композиции, а уже потом я перевела взгляд на остальное убранство зала. Если бы не мой спутник, я бы такое могла видеть только по телевизору или в журналах. Неописуемая красота. И среди всего этого великолепия величественно шествовали не менее роскошно одетые люди, со счастливыми лицами.

Еще бы при таких богатствах их лица были бы недовольными.

Я потихоньку сглотнула, оценивая, куда попала, и какая публика меня окружает.

Вот и общество, в котором вращается Фабио. Принадлежит ему. Примут ли меня здесь?

Пара минут и нас заметили. К Фабио стали подходить, здороваться, параллельно с этим, итальянец представлял меня своим друзьям и знакомым.

Всех запомнить сложно, слишком много людей собралось, а от бесконечной улыбки начали болеть щеки.

— Фабио, Полина, — к нам в компании своих мужей подошла Амелия. — Вы наконец-то пришли.

Мы поздоровались.

— У Фабио были дела поинтереснее, чем вступительная часть мероприятия, — сказал один из близнецов.

— У Лисички дел было вдвое больше и ничего, успела, — хвастаясь произнес второй и толкнул первого в бок.

Какое милое прозвище у их супруги.

А они забавные.

Амелия залилась краской и сжав губы, покачала головой.

— Я лучше промолчу по какой причине вы так быстро управились, не хочу, чтобы наши дамы чувствовали себя неловко, — проговорил Фабио. Ему есть чем ответить, даже не сомневаюсь в этом.

— Эээ…

— Друг, ладно ты пропустил поздравление сеструхи и Кирилла, но ты же девчонку с родителями привел познакомить и настолько опоздал, — сказал второй близнец, отчитывая Фабио. — Непорядок…

— Да, хватит вам. Полина, какое платье. Ты отлично выглядишь, — сказала Амелия, беря мои ладони в свои.

— Спасибо, ты тоже.

— Благодарю, — она быстро взглянула на часы. — Но мне придется ненадолго снять это очаровательное платье. Я сейчас иду переодеваться. У меня скоро выступление. Давайте позже пообщаемся. Кстати, мы за одним столиком сидим, — сказала она, утягивая за собой мужей.

— Не скучайте…

— Они забавные, — сказала я, когда трио удалилось.

— Ага. Обхохочешься с ними. Полина, идем поздравим Кирилла и Маргариту, а потом найдем маму и папу, — Фабио огляделся. — Что-то я их не вижу.

— Va bene, — перешла от волнения на итальянский…

Мы продолжили здороваться с остальными гостями, поздравили главную пару этого мероприятия, а потом, заметив родителей Фабио, пошли к ним.

— Я волнуюсь, — проговорила тихо, изучая маму итальянца и подмечая, что несмотря на то, что ей уже больше шестидесяти лет, она прекрасно выглядит. Стройная, подтянутая. Манерная. Одетая в облегающее кружевное платье. Её темные волосы без следов седины, уложены в строгую прическу. Рядом с ней отец Фабио. Мой мужчина очень на него похож. Есть и мамины черты, но больше ему досталось от отца.

— Даже не стоит, — произнес Фабио как чревовещатель, не шевеля губами.

— Сынок, — мама радостно обняла его, а потом, оторвавшись, переключила внимание на меня. — Полина. Как я рада с вами познакомиться, — добродушно произнесла она и я расслабилась. Ее открытость подкупила.

— Здравствуйте. Я тоже очень рада. Ирина Владимировна, Даниеле…

— Дочка, оставим отчества. Мы еще не такие старые как кажется, — проговорил отец Фабио и галантно поцеловал мою руку.

— Все правильно. Ирина и Даниеле, вот так называй нас. Боже. Какая красивая пара. Полина, когда Фабио прислал фото, вы мне сразу понравились. А где же ваши детки?

— Они сегодня проводят время со своим отцом, — ответила я, продолжая сканировать женщину, не чувствуя в ее словах никакого подвоха.

— Ну, что же, — она развела ладони в стороны. — В следующий раз познакомимся. Уверена, что они такие же милые, как и их мама…

Свет приглушили и ведущий, под аккомпанемент оркестра, попросил всех пройти на свои места…

Фабио, ухаживая за мной, отодвинул стул, и я устроилась за столом, где среди обилия угощений стояла табличка с моим именем.

С одной стороны от меня сел Фабио, а с другой, его мама.

Громко заиграла классическая музыка и на сцену в шпагате вылетела Амелия.

— Вы знакомы с Амелией? — шепнула мне Ирина.

— Да.

— Талантливая девочка, — с этим тяжело не согласиться и я кивнула. Ее выступление поражает до глубины души. — И после родов так быстро восстановилась. Я вот очень долго приходила в форму, а вы, Полина?

— С первым быстро, а вот после дочки пришлось попотеть, чтобы сбросить лишние килограммы.

— Вы замечательно выглядите, — столько комплиментов… И приятно и… Боюсь, что это может быть лесть. Сахарная пудра, прячущая собой подгорелую корку…

После выступления на сцену вышла одна известная группа и начала исполнять медленную песню.

Держа Маргариту за руку, Кирилл вывел любимую на подиум, и они начали танцевать. У гостей черно-белые наряды, а эта пара конечно должна выделяться. Кирилл в белом фраке, а Маргарита в красном атласном платье. Красивая пара, сразу видно, что за столько лет брака они не растеряли чувства, и до сих пор нежно любят друг друга.

В середине танца к Кириллу и Маргарите стали присоединяться и другие пары.

— Позволь тебя пригласить, — Фабио улыбнулся мне и протянул руку.

— С удовольствием…

Медленные танцы сменялись, быстрыми и наоборот. На праздник приехало много именитых артистов. Как оказалось, брат Маргариты знаменитый продюсер, вот отчего такое обилие звезд эстрады.

Тосты, поздравления… Все такое душевное. Я совершенно зря переживала, тут нет снобизма. Да, эти люди богаты, но они явно не болеют звездной болезнью. И родители Фабио. Мне они понравились, и кажется, я им тоже. Можно выдохнуть.

Через несколько часов веселья все немного подустали. Я оставила Фабио веселиться с Алексеем младшим, а сама села за стол и сделала несколько глотков сока. Рядом села Ирина.

— Устала?

— Есть такое, — произнесла я, наблюдая, как к Фабио подошла Алена и они начали о чем-то говорить.

— Они вместе с детства, — сказала Ирина замечая, куда я смотрю. — Фабио влюбился в Аленку еще маленьким мальчиком и всегда мечтал на ней жениться.

— Фабио рассказывал, — я напряглась. Зачем Ирина сейчас это говорит?

Она закивала.

— Мы все думали, что так и будет. Они ведь правда красиво смотрятся вместе? — я стиснула зубы, чувствуя, как к горлу медленно подступает ком. — Но появился Алексей старший, и она отдала ему свою любовь, мой же сын остался с разбитым сердцем.

— Для чего вы мне это рассказываете? — прямо спросила я.

— Полина. Проблема в том, что Фабио — однолюб, впрочем, как и его отец. И могу сказать точно, пусть вам даже это не понравится. Если вдруг Алена разведется, Фабио не упустит момент и вновь испытает судьбу.

— Он так не сделает, — ответила я, непроизвольно кладя ладонь в область сердца.

— Только в том случае, если Алена так и будет занята, — Ирина немного пригубила вина. — Я вам не враг, честно. У нас много общего. Но вы лишь удачная замена, Полина. Такой являюсь и я. И уж поверьте, тяжело жить с осознанием, что ваш мужчина вовсе не ваш. Готовы ли вы всю жизнь провести окутанная страхом быть оставленной? Или того хуже, жить в тени его настоящей любви?

Желая опустить глаза в пол, я все-таки нашла в себе силы гордо поднять голову.

Ирина осмотрела меня и хмыкнула.

— Хочешь, расскажу, что будет дальше?

Я пожала плечами, наблюдая за тем как Фабио держит на руках Алексея младшего, находясь в кругу друзей. Алена стоит напротив него и заливисто хохочет.

— Если еще не забеременела, то поторопишься это сделать, чтобы не упустить моего мальчика и тем самым привяжешь его к себе, но это глупо. Ведь сделать счастливым не сможешь, он всегда при виде Алены будет смотреть на нее и жалеть, что у них не сложилось. Видишь, даже сейчас, когда он не выдерживает, то мельком смотрит на нее. И как смотрит… Хм, — горькая улыбка собрала морщинки в уголке ее рта. — Уж поверь, я этот взгляд знаю на личном опыте. Вон, посмотри на моего мужа, — я перевела внимание на отца Фабио, находящегося за столом, в окружении более взрослого поколения. — Он глаз не сводит с той, которую упустил, — мне не надо говорить о ком она рассказывает. Отец Фабио смотрит только на одну женщину и это отнюдь не супруга. Это бабушка Алены. Роскошная для своего возраста женщина, со светлыми волосами. — Анна выбрала друга моего мужа, а я стала для Даниэле некой её заменой. Мне было за сорок, а я влюбилась как девчонка, на радостях родила ему Фабио, — Ирина шмыгнула носом и слегка приглушила голос. — Но сердце Даниэле навсегда осталось с Анной.

— Печальная история. Но, давайте честно? Если бы Фабио познакомил вас с другой девушкой? Своего возраста, положения, за плечами у которой не было бы неудачного брака. Не было бы детей… Вы бы стали все это ей рассказывать?

Ирина провела пальцами по жемчужному колье и уголок ее рта приподнялся.

— Конечно же, нет. Полина, я желаю своему сыну счастья. А вы просто не та, которая должна быть рядом с ним.

— Но мы по-настоящему любим друг друга.

Ирина, не сдерживая себя, засмеялась.

— Еще бы ты не влюбилась. Сомневаюсь, что твой бывший муж мог позволить себе делать такие дорогие подарки, как Фабио, — она тронула браслет на моем запястье. — Покупать наряды из последних коллекций, брендов, о которых ты могла только читать в журналах… Машину. Да-да, не надо так удивляться, я и о ней знаю. Полина, ты поймала в свои сети Золотую Рыбку, но как бы тебе этого ни хотелось, пора ее выпустить на волю. И дать моему мальчику возможность найти для себя подходящую девушку. Послушай мудрость старой сказки, вовремя остановись. Владычицей морской тебе не стать, впрочем, как и столбовой дворянкой, а вот у разбитого корыта очутиться вполне можешь. Довольствуйся тем, что он дал тебе и уходи. Ему не пара потрепанная разведенка, к стольким годам, ничего не добившаяся в своей жизни. Не надо утягивать его в свое болото, ты не та, которая должна быть с ним, — повторила она.

— Вы даже не захотели узнать меня поближе.

— У меня нет на это времени. Фабио хочет на тебе жениться, а я не могу этого допустить. Он взял у отца фамильное кольцо и хочет сегодня сделать тебе предложение. И надеюсь, что после нашего с тобой разговора, ты дашь правильный ответ…

Полина

— Дамы, почему вы грустные? — Фабио появился из-за спины неожиданно, заставая врасплох, но его голос прозвучал издалека. Я словно оглушенная. Будто раздавленная откровением нахожусь в непроницаемом коконе, сплетенным из горьких мыслей и обрывков сладких надежд, что не сбудутся.

Добродушное поведение Ирины усыпило бдительность, оттого еще тяжелее воспринимать ее слова. Что же делать? Как поступить? Признаться Фабио в том, что по мнению Ирины, я ему не пара?

Он сел рядом и, взяв меня за руку, переплел наши пальцы. Я посмотрела на него не моргая.

— Милая, твоя ладонь холоднющая. Что случилось?

Господи, главное — не заплакать.

Мой любимый мальчик… Он хочет сделать мне предложение. Сегодня. Но что я теперь могу ответить, когда мне ясно дали понять, что в их итальянской семье для меня нет места.

Ирина озвучила все то, что на протяжении долгого времени гложило меня. И разве я могу винить ее? Ирина — мать Фабио, а каждый родитель для своего ребенка желает самого лучшего. А я не то лучшее и всегда это знала.

Вокруг блеск, помпезность и недостижимое для простых смертных богатство. Гребаный Олимп, на вершину которого по недоразумению пустили простушку. Мне тут не место. И рядом с этим великолепным молодым мужчиной должна быть другая. Под стать ему…

— Мама тебя обидела? — произнес жестко и стрельнул в нее глазами. От такой интонации я вышла из оцепенения. Нет! Я не стану раздором между ними.

— Сынок, как ты можешь? — ахнула Ирина.

— Нет, — начала быстро моргать. — У тебя чудесная мама, не говори глупости, — поторопилась ответить, не зная, что и сказать о смене своего настроения, ведь совсем недавно была очень рада, что меня приняли здесь и никому не было важно, что я не имею больших денег и старше Фабио. А теперь от счастья не осталось и следа… Я даже изобразить радость не могу.

— Тогда в чем дело? Почему в твоих глазах стоят слезы?

Я моргнула и капли покатились по щекам.

Господи! Я так сильно люблю этого человека…

— Фабио, чего ты себе надумал? Неужели я бы стала обижать Полину? Мы просто беседовали с ней о твоем отце, — произнесла Ирина и, достав из сумочки платок, промокнула уголки глаз.

— И от этого траурные лица? — пальцы сжались сильнее.

— Именно! — она шмыгнула носом. — Я обещала Даниэле никому ни о чем не рассказывать, но это невыносимо тяжело. Я просто не смогла сдержаться. Поделилась… Вот поэтому мы с Полиной и загрустили.

Отлично! И не надо ничего придумывать. Его мама сама найдет выход из ситуации. В конце концов, у нее отлично получалось делать вид, будто приняла меня и сейчас солжет.

— Ты меня пугаешь. Говори, что случилось.

— Фабио, за несколько дней до отъезда у Даниэле сильно схватило сердце. Я очень испугалась, потому что… Недавно… Помнишь, Марианно, владельца мясной лавки?

— Да, а что такое?

— В том месяце его не стало. Инфаркт. И начиналось у него все в точности так же.

Губы Фабио побелели. Он отпустил мою руку, встал с места и пересел поближе к матери. Пусть идет, ей это только в радость, чтобы сын был подальше от меня.

Я отвернулась и вытерла слезы. Как мне выбраться отсюда? Происходило бы все в городе, я бы взяла такси и тихонько уехала, здесь же даже не знаю где выход с территории. Золотая западня.

— Вы обратились к врачу? Отцу срочно надо обследоваться.

— Он принял таблетки и ему стало полегче. Фабио, Даниэле ни в какую не соглашается пройти обследование. Ты же знаешь, что он не тот, кто ходит по врачам. Для него лучшее лекарство — это вино.

— Мам, я потрясен, не надо было от меня это скрывать.

— Он не хотел тебя беспокоить. Знает, что ты не горишь желанием так быстро осесть на родине. У тебя тут своя жизнь, девушка. К тому же поначалу его боли были редкими, но с каждым разом, к сожалению, они учащаются… Старые мы у тебя уже.

— Вам надо было остаться дома.

— Я уговаривала твоего отца не прилетать сюда, это большая нагрузка для его сердца и моих нервов, но разве Даниэле послушает? Он ни за что не упустит возможность побыть в компании с Анной.

— Мам… — Фабио опустил голову и покачал ей.

— Я шучу, сынок. — мать нежно, словно успокаивая, провела по его плечу. — Прошу, не говори с ним сегодня о болезни, пусть он приятно проведет время. А вот завтра… Завтра действуй. Тебя он послушает, а я устала с ним бодаться.

— Я обязательно это сделаю, не волнуйся.

— Ты бы приехал, походил бы с ним по врачам. Порой даже сильным нужна поддержка и забота. От тебя он не сможет отмахнуться. Не знаю, сколько времени это займет, но это надо обязательно сделать. Ты сможешь?

Ирине надо разделить нас, и она это искусно делает. Разве Фабио откажет?

— Конечно, мам, я вернусь в Италию вместе с вами. Все будет хорошо.

Не знаю, правда ли у отца Фабио проблемы со здоровьем или Ирина специально все это сказала, но у нее получилось провернуть трюк, чтобы итальянец был подальше от меня. Осталось сделать так, чтобы фамильное кольцо не оказалось на моем пальце. И я возьму эту часть на себя. Не хочу предложение… Не хочу рыдать оттого, что не могу отказать и не могу сказать — да…

Я взяла со стола бокал с вином и поднеся к губам, наклонила его. Жалко платье, но у меня больше нет идей, как быстро покинуть это место. Красное разлилось по белой ткани, проступая на груди кровавым пятном раненого сердца и я резко встала.

— Ой!

— Полина, — Фабио поднялся следом и подошел ко мне. — Пойдем скорее в туалетную комнату…

— Нет. Можешь попросить, чтобы меня отвезли в наш домик? Платье надо полностью стирать.

— Как отвезли? — произнес растерянно, понимая, что тогда он не сможет предложить мне сильную руку и пылкое сердце. Да, любимый, тебе и не надо это делать.

— Вот так, иначе оно будет испорчено.

— Погоди, я сейчас что-нибудь придумаю. Мы найдем тебе другой наряд.

— Не надо. Я очень устала. Голова от шума болит. Не привыкла я к такому. Ты оставайся, а я тебя там подожду, у нас.

— Фабио, — Ирина перевела на себя внимание и тихо проговорила. — Сегодня не подходящее время. В следующий раз, — намекнула на предложение.

Итальянец глубоко вздохнул.

— Хорошо, поехали вместе, — он взял мою сумочку в руки и потянул за собой, но я встала как вкопанная.

— Не надо. Пригляди лучше за отцом, — произнесла я, кивнув на Даниэле. — Он собирается идти курить сигару, а это плохо влияет на сердце.

— Как маленький, — сквозь стиснутые зубы прошипел Фабио. — Не думал, что сегодняшний день так закончится, — любимый провел рукой по уложенным волосам. Я тоже надеялась, что все будет по-другому. — Хорошо, я сейчас позвоню и тебя отвезут, — проговорил, целуя в висок.

— Спасибо, — ответила я, смотря на довольное лицо Ирины.

— Полина, мне было приятно с тобой познакомиться, — пропела она милым голосом.

— Мне тоже с вами…

Фабио

Облом, обломище!

Этот вечер должен был закончиться по-другому. Став одним из самых запоминающихся в моей жизни… Он должен был плавно перетечь в волшебную, полную любви ночь с моей законной невестой и продлиться в благодати семейной жизни. Но нет! Этого не случилось!

Только зря готовился, пыжился, пытаясь что-то доказать и обставить помолвку безупречно. Изводил себя предвкушением, то теребя кольцо, то, незаметно вытирая внезапно потеющие ладони.

И все напрасно!

На праздник специально была приглашена любимая Полинина группа и под их медленную песню я хотел сделать любимой предложение. В присутствии друзей, родителей… Момент идеальный. И, конечно, я желал услышать — согласна. По крайней мере, я думаю, что она ответила бы так… Твою мать, да как иначе-то? Я б сам себе при таком подкате ответил «согласен».

Втянув горький дым сигары, я посмотрел вдаль, туда где сейчас находится моя малышка и выдохнул. На морозе дым смешался с паром, и я сделал новую затяжку трофейной сигары…

Какого черта все пошло по наклонной? Зная, что я собираюсь сделать Полине предложение, мама вдруг заговорила про недуг отца. Нельзя это было сказать раньше? Тянула, молчала полгода, а перед таким моментом решила расколоться…

Это наводит меня на дурные мысли. Не по проторенной ли дорожке идет моя драгоценная маман?

Вот, например, отец близнецов был против, чтобы они связали свою жизнь с Амелией и сделал все возможное, чтобы отдалить их от нее, опустился даже до шантажа.

Или другой наглядный пример — из-за матери Алексея, из-за ее вранья, Аленка чуть аборт не сделала… И все, типа от лучших побуждений, от уверенности, что дети выбрали неправильный путь. Вдруг и моя мать не исключение, и на самом деле сказала Полине что-то другое? Не знаю.

Я всегда считал, что мне очень повезло с родителями. Даже несмотря на то, что я появился, когда им перевалило за сорок, они всегда выстраивали со мной доверительные и дружественные отношения.

Да, мама иногда проявляла гиперопеку, но все равно всегда отталкивалась от моих желаний. Слабо верится, что она могла обидеть Полину, ведь я говорил, что хочу провести с этой женщиной всю жизнь. Рассказывал, что мне с трудом удалось добиться ее расположения. Научить доверяться мне…

Я сдавил до боли переносицу, пытаясь остановить поток мыслей.

Ну, чего я завожусь? Сомневаюсь? Возможно, мама почувствовала, что Полина — это тот человек, с которым можно быть честной. Ведь она практически член семьи… Мама часто говорила, что мечтала о дочке, но со вторым ребенком не получилось. Возраст. Вот потому и рассказала ей об отце. А Полина у меня натура чувственная и нежная, приняла все близко к сердцу.

Ладно, не сегодня, так в другой день сделаю предложение. И лучше, когда мы просто будем вдвоем, чтобы никто не вмешался в планы. Только вот когда теперь? Мне нужно улететь и заняться здоровьем отца. И я не знаю, сколько это займет времени. Полина вряд ли согласится поехать, ведь у детей школа. Поэтому нам придется ненадолго разлучиться…

Одно хуже другого.

Я не хочу расставаться. Моя женщина должна быть рядом. Где я там и она. Именно так происходит в семьях.

Не могу! На душе неспокойно. Какое-то дурное предчувствие душит.

— Фабио, — на балкон вышла мама, отвлекая меня от размышлений. — Вот ты где, — она поежилась, кутаясь в свою длинную шубу.

— Я ненадолго ушел. Не могу же обращаться с отцом как с ребенком. Он просто беседует с друзьями, не хочу мешать и ставить его в неловкое положение.

— Но сигару ты все же забрал. Молодец.

— Да, отец, правда так и не понял, почему вдруг, я попросил его не курить и отдать сигару. Только отшутился мол, забирай, выкуришь когда любимая женщина родит.

— Ты правильно сделал. Только вот и тебе не следует курить. Никотин — это яд.

— Я так, немного.

С неба посыпались хлопья снега, и на лице матери появилась улыбка. Она подставила ладонь падающим снежникам и стала рассматривать их.

— Красота какая. Люблю нашу русскую зиму, — она вдохнула морозный воздух, любуясь выхваченной из сумрака природой. — Только вот совсем отвыкла от таких холодов. Фабио, там все начали расходиться, мы тоже пойдем в номер. Встретимся утром на совместном завтраке.

— Хорошо, мам, отдыхайте.

— Спокойной ночи, — она развернулась, чтобы уйти с балкона, но я позвал ее:

— Мам, постой!

— Что такое, Фабио?

— Ты ведь знаешь, что я очень сильно люблю Полину?

— Знаю, — она кивнула и приблизилась ко мне.

— И ты бы не стала обижать ее, ведь так? Понимая, что этим навредишь мне.

— Ты опять за свое? Конечно же нет. Я как любая мать, хочу чтобы мой ребенок был счастлив, зачем мне делать так, чтобы ты страдал? — она потрепала меня за щеку.

— Незачем… — я выдохнул, не выдерживая ее прямого взгляда, полного безмолвного укора.

Она бы так не сделала. Своими словами я только расстраиваю маму.

— Я пойду, сынок. Холодно. И выкинь эту дрянь.

Я затушил сигару.

— Идем вместе, с отцом тоже попрощаюсь…

Я не стал больше задерживаться и поехал к Полине. Между нами ведь ничего не изменилось, и я только зря нервничаю? Надеюсь, не последует слов о том, что она мне не подходит или о том, что это последняя наша ночь. Нет, её ничто не сможет переубедить быть со мной. Она же любит меня не меньше чем я её…

Пройдя по притаившемуся в ночной мгле дому, я обнаружил Полину в спальне. В кровати. Укутанную в одеяло.

Спит, моя девочка.

В спальне темно и только свет от бассейна помогает разглядеть, что Полина лежит ко мне спиной.

Сняв с себя одежду, я нырнул к ней, но не стал сразу залазить под одеяло, чтобы моя девочка не замерзла. Я обнял ее и уткнулся носом в мягкие светлые волосы, пахнущие свежестью с оттенками приятного парфюма.

Полина не шелохнулась. На всякий случай я аккуратно провел пальцами по её щекам, боясь почувствовать мокрые дорожки, и выдохнул с облегчением. Сухо. Но от этого у самого скатилась слеза. Я безумно боюсь потерять мою любимую. И пусть я всегда стараюсь держаться уверенно, внутри мне боязно, что Полина в любой момент разорвет наши отношения. И все потому, что до сих пор сомневается… А я устал от ее сомнений, каждое из которых сильно цепляет, раня сердце. И нет бы перестать делать мне больно, Полина продолжает бросаться словами о нашем расставании. Пусть даже рассуждая или озвучивая свои собственные страхи. Она не понимает, что мне тяжело это слышать.

Вот поэтому мне нужна железобетонная страховка — ее согласие на замужество. Оно сможет залечить кровоточащие ранки, нанесенные случайно брошенными фразами, и сделать меня самым счастливым. Оно подтвердит ее слова о любви ко мне, о желании прожить всю жизнь бок обок…

Согревшись, я залез под одеяло и коснувшись своим телом, горячей кожи Полины, шепнул:

— Ты спишь?

Полина не ответила.

Твердый член уперся в горячую впадинку между булочек попки, и рука опустилась к кромке трусиков. Надеюсь, Полина не рассердится на меня из-за нежного пробуждения. Я перенервничал и теперь хочу снять внутреннее напряжение, насладившись любимым телом.

— Фабио, — произнесла тихо, сонно, когда я нажал на клитор и принялся выписывать на нем круги.

— Как твоя голова? Не болит? — поинтересовался, надеясь на то, что все прошло.

— Нет, я перед сном выпила таблетку и хотела нормально поспать.

— Извини, что разбудил. Но я очень соскучился.

Полина развернулась ко мне и закинула на мои бедра ногу. Полегче. Я и так перевозбужден. Схватив за попку, я дернул Полину на себя и поглубже вдохнул прелестный аромат ее кожи.

— Все разошлись или ты сбежал? — спросила она.

— Разошлись.

— Как твой отец?

— Я не заметил за ним ничего плохого, — повел плечами. — Выглядит здоровым, но он никогда и вида не подаст, что что-то беспокоит. Он и меня этому всегда учил. Фабио, выше нос, — передразнил отца, вспоминая, как он наставлял меня, чтобы я рос мужчиной. — Что ты плачешь как девчонка?

Полина засмеялась.

— Мне показалось, что он очень добрый.

— Конечно, добрый. А мама? — спросил я, смотря в глаза Полины.

— Тоже.

— У вас с ней все нормально?

— Да, — коротко бросила она. — Еще и друзья твои понравились. Дружелюбные и веселые.

— А я говорил тебе. Жаль только, что Санек с Соней застряли в Корее из-за нелетной погоды. Я бы хотел, чтобы ты с ними познакомилась. Ну, ничего, я предлагаю в зимние праздники завалиться в большой дом и провести там пару веселых денечков. Горки, бабы.

— Что? — Полина, наконец, перестала быть сонной и оживилась.

— Спокойно, снежные бабы и какао. Можно Деда-Мороза заказать. Детям понравится, и мы повеселимся. Ребята за любой кипишь. Раньше, когда все были свободными, мы постоянно куда-нибудь выезжали на отдых. Все вместе. Сейчас у всех дети, и поэтому труднее это сделать, но мою идею, думаю, поддержат, — Полина начала ласково водить по моим волосам.

— Амелия хотела отправить детей из кружков на сборы. Поэтому не знаю, получится ли у Смоловых поехать.

— Я с ними поговорю, — промурлыкал ей в шею, желая закончить разговор и перейти к более интересным делам. Она спокойна, в хорошем настроении, значит, я зря парился. У нас все замечательно. — Как твоя голова? Не болит, говоришь, — стянув лямку с плеча, начал покрывать поцелуями губы, подбородок, ключицу.

— Нет, — она зажмурилась как кошка. Того и гляди замурчит в ответ.

— Тогда иди сюда, — я навис сверху и, стиснув ладонью грудь, поцеловал Полину. — Не представляю как смогу без тебя. Я совсем не планировал никуда уезжать, но надо побыть с отцом. Мне придется улететь в Италию.

— Я понимаю, Фабио. Ты нужен ему, — сказала расстроенно и грустно улыбнулась.

— Очень хочу, чтобы ты поехала со мной, — я посмотрел в ее глаза и провел по щеке. — Может, получится?

— Не могу, — ответила, кусая нижнюю губу и ответ предсказуем, но я все равно хотел услышать другое. — Я нужна здесь. Моим детям.

— Знаю. Сначала родители заботятся о детях, потом дети о родителях.

Полина закивала, сжимая губы, и прикрыла веки. Её ресницы задрожали. Любимая обняла меня и я ощутил, как быстро бьется ее сердце.

Каждая клеточка наполнилась сожалением. Еще никуда не уехал, а уже сильно соскучился. Без нее я потеряю часть себя.

— Но у нас с тобой еще есть немного времени побыть вместе, — тихо произнесла она. — Давай больше не будем ни о чем говорить. Я хочу тебя. Хочу, чтобы ты оказался во мне…

Этой ночью Полина была податливой как никогда. Позволила мне делать с ней все, о чем я фантазировал, безгранично доверяя мне. Наша близость была наполнена такими фейерверками, что можно ослепнуть. Прикосновения, поцелуи… Они были другими. С полной отдачей. Всепоглощающей. Ненасытной. Неудержимой… И я не знаю почему, но когда Полина уснула, моя тревога, ненадолго испарившаяся из сознания, возросла в сто крат.

Я искупался в подогретом бассейне, простоял незнамо сколько под душем, но так и не смог избавиться от плохого предчувствия…

Полина

— Она так тебе это и сказала? — ошарашенно спросила мама, после того, как я поведала о разговоре с Ириной.

— Да. Слово в слово, — апатично ответила я.

Каждый раз вспоминая нашу беседу с матерью Фабио, я будто теряю жизненные силы. Кажется, что после разговора с Ириной я уже никогда не буду прежней. Она унизила меня, задела гордость… Я испытываю глубочайшую обиду и никак не могу прийти в себя. Радость и счастье покинули меня.

— Ну и стерва, — протянула мама и хлопнула ладонью по бедру. — Вот обычно о тещах плохо отзываются, анекдоты травят, а на самом деле свекрови — вот кто настоящее зло. Они за свою кровиночку так трясутся, — выпучила глаза от негодования. — Как никакая мать за свою дочь. Твоя бабушка, земля ей пухом, постоянно моему Леониду пела, какая я у него плохая хозяйка, готовлю ужасно, с дитем не занимаюсь. Тьфу, пропасть, — она сделала вид, что сплюнула и поморщилась. — И что я не подхожу ему. Вечно лезла к нам. Весь мозг ему закрутила, вот поэтому и гулять стал, а изначально ведь добивался меня, клялся в вечной любви. А свекровь на уши села и готово дело. На те вам, умойтесь, — она показала фигу в потолок. — Все обещания враз позабылись. Поэтому я и говорила тебе, если примут, то это будет чудом. Но чудес не бывает.

— Не бывает, — произнесла я на выдохе.

Но так надеялась на это, на деле же оказалось все хуже, чем думала.

— Пусть сейчас молодежь другая, другие у них понятия, но отношение матерей к сыновьям не изменилось. Нет-нет. Не пара ты ему, доченька. Он вон какой богатый еще и молоденький. Конечно, мать будет наставлять своего ребенка на нужный путь, когда видит, что он сбился.

— Но разве он сбился?

Ведь я могла сделать его счастливым… Наверно…

— Для нее да. Вот Фабио уехал сейчас. А мать его уже наготове. Отлучила тебя, теперь начнет варианты предлагать, девиц, подходящих подсовывать. Поаппетитней. Так, невзначай. Чтобы он не догадался. И пока Фабио не поддастся на соблазн, она его не отпустит к тебе. Любыми правдами и неправдами будет держать рядом.

— Не думаю, что ему будет интересно что-то, кроме помощи отцу, если тот, правда болен, — прошептала, страдая от ревности.

— Допустим, у отца действительно больное сердце. Дай бог ему здоровья. Они пройдут обследование, лечение, но когда Фабио надо будет возвращаться, вот увидишь, она и себе болезнь придумает, только бы не отпускать, а сама будет его постоянно обрабатывать, выставляя тебя в плохом свете, а вот других девушек хваля…

— Ты и она говорите о Фабио так, будто он глупенький мальчик, несмышленыш, — сказала медленно и обреченно.

— Но он и не взрослый, — констатировала мама. — Только хочет таким казаться, особенно с тобой. Его становление займет еще много лет. А ты не молодеешь. Когда дозреет, осознает, что не нужна ему женщина старше его. Он наберется с тобой опыта семейной жизни, а потом уйдет к другой девчонке. На лет десять моложе себя. С ней и в постели лучше. И на приемы, которые, как я понимаю, в их кругах часто происходят, солиднее идти, чем с возрастной дамой, о которой за глаза шепчутся, — я прикрыла лицо ладонями, потому что слезы покатились нескончаемым градом. Ну, зачем я сейчас все это выслушиваю? Выводы уже сделаны. Я знаю как мне поступить. — Полина, даже если сейчас он правда тебя любит, то потом это все пройдет. Охотниц за такими мужчинами полно и какая-нибудь обязательно пробьет его оборону. Вот твой Филипп, не миллионер, но деньжата водятся. И его к рукам прибрали, из семьи увели. И кто? Молодуха. И сразу беременность, — она будто читает мои мысли. Огласила вслух то, что я постоянно прокручивала в голове. — Нет, дочка. Нужно смотреть правде в глаза. Если тебе и искать мужчину, то уже лет пятидесяти, с детьми, у которого за плечами тоже неудачный брак или вдовца, вот для него ты в самый раз подойдешь и будете жить поживать, да добра наживать, — я не выдержала и завыла от удушающей боли. Не нужен мне никто кроме Фабио. — Ну, не расстраивайся. Я уверена, головой ты понимаешь, что у вас разные дороги, а чувства… Они проходят. Дочка, потерпи. Вон ты Филиппа любила и что теперь? Ничего к нему не чувствуешь. Выгорело все. И здесь также будет. Займись собой. Я тебе уже это говорила. Повремени с мужчинами. Встань крепко на ноги. Чтобы никто не смел тебе сказать, что ты нахлебница, охотница за деньгами. У тебя ведь даже работы нормальной нет, — я взяла со стола салфетку и промокнула слезы. Ну давай, дави, рань еще больше. — Неудивительно, что мать Фабио такое наговорила. Разберись со своей жизнью. Я помогу чем смогу. Посижу с детишками. Может, пойдешь на курсы какие-нибудь. Повышения квалификации. Ты молодая еще, можешь карьеру сделать. Да, чего я тебе все это говорю, ты сама все понимаешь. Иначе не стала бы на себя вино проливать и, дождавшись предложения, ответила бы согласием.

— Я. Все. Понимаю, — ответила как неживая, вытирая остатки слез.

Старая неудачница, захотевшая счастья с молодым. Вот как я выгляжу в глазах мамы, Ирины и наверно всех остальных. И только где-то глубоко внутри меня бьется — Борись за свое счастье… Но я игнорирую эти слова. Мне указали место и оно не рядом с Фабио.

— И что ты решила?

Пойти вразрез своим чувствам и желаниям. Не слушать сердце, подавив его тихую речь, а включить наконец-то голову и разорвать нить любви связывающую меня и моего любимого итальянца.

— Решила… Отдалиться от него… — я уже это делаю, с момента нашей последней ночи любви…

Утром, после приема нам пришлось посетить совместный завтрак. Туда пришли все те, кто не уехал ночью. Его мама тоже там была. Вела себя как ни в чем не бывало будто и не говорила мне исчезнуть из жизни ее сына. Любезничала, смеялась… А у меня настроение было на нуле. Кусок в горло не лез. Я совершенно не хотела там находиться. Молча пила кофе и с нетерпением ждала, когда же окажусь у себя дома. Фабио не мог не почувствовать, что что-то не так, но на все его вопросы я отвечала — все нормально. Сжигая в этот момент чувства к нему. Я минимизировала прикосновения, общение, кирпичик за кирпичиком, выстраивая глухую стену между нами. Он просил поговорить с ним, рассказать, что со мной происходит, а я опять говорила, что все нормально, мечтая, чтобы он поскорее уехал в Италию, потому что тяжело держать лицо, когда полностью разбита.

Как бы мне ни было неприятно это признавать, но у меня возникли такие же мысли как и у моей мамы, что Ирина обязательно начнет подсовывать Фабио новые кандидатуры на его сердце, только бы он выкинул старуху из него. Может Фабио и сорвется, ведь после его отъезда, я только раз ответила на телефонный звонок и поговорив с ним минут пять, в основном о Даниэле, сказала, что у меня срочные дела и я больше не могу разговаривать… А после его звонки оставались без ответа. Многочисленные сообщения от него тоже не открываю. Знаю, это причиняет Фабио боль, мне тоже тяжело, но я не пойду против его матери, не стану рушить их отношения. Его родители — пожилые люди, а он их единственный сын. У Даниэле и Ирины насчет него определенные ожидания. И это не я — разведенка ничего за столько лет не добившаяся в жизни, какой видит меня его мать…

Я собрала все подарки Фабио в несколько сумок, прокручивая в голове обидные слова Ирины, о том, что еще бы я не влюбилась, когда он мне столько всего накупил… Но мне не нужно ничего, я все это не просила. Ни машина, ни бриллианты, ни одежда… Все игрушки, которые Фабио подарил детям, я тоже сложила по пакетам. И этого не нужно, я сама заработаю на все.

Единственный кто мне нужен был — Фабио…

— Мам, я поеду, отвезу на его квартиру, все то, что он мне подарил. Обратно вернусь на метро и тогда заберу от тебя Иришку с Вовкой.

— Правильно, пусть мамаше своей все это подарит… А у тебя ключи-то есть? Или под дверью свалишь?

— Есть, он дал дубликат.

— И как там у него?

— Так же шикарно, как и все остальное, что окружает этого мужчину. Мы думали о переезде к нему. Фабио даже нашел для детей неподалеку лицей.

— Шустрый какой.

— У нас были далеко идущие планы.

— Полина, — с жалостью произнесла она. — Все будет хорошо. Ты приняла правильное решение.

Я кивнула.

— Надеюсь, — и пошла одеваться…

Чтобы сильно не расстраиваться, я не стала задерживаться на территории Фабио. Оставила сумки и пакеты в просторном коридоре, который был наполнен запахом хозяина квартиры и ушла. У него дома камеры, еще и какое-то оповещение на телефоне о том, что в квартире сработал замок, поэтому он, скорее всего, уже в курсе, что я посетила его обитель.

Осталось последнее. Выйдя на улицу и завернув за дом, я достала телефон и, открыв приложение банка, перечислила Фабио деньги. Большую часть, я принесла наличкой, и она уже у него дома, остальное переводом.

Минуты не прошло, как от Фабио раздался звонок и на этот раз я приняла его.

— Не понял! Что происходит?

Остановившись около лавки, присыпанной снегом, я стряхнула его словно прах сожженных отношений и сев, с трудом вымолвила:

— Я вернула все, что ты мне подарил.

— Для чего? Ты меня бросаешь, что ли? — спросил он сдавленно.

— Да, — ответила, набравшись сил. Голова закружилась, и от волнения тошнота подступила к горлу.

— Почему ты это делаешь? — крикнул так громко, что я резко отодвинула от уха телефон.

Боже!

Милый, любимой мой… Как трудно…

Нам не надо было ничего начинать. Тогда, когда он пришел ко мне, когда я согласилась на отношения, мне следовало отпустить Фабио… Пусть с опозданием, но я сделаю это сейчас.

— Прости меня, но я не хочу с тобой быть…

Его дыхание в трубке стало резким, тревожным… И пока Фабио не нашел что мне ответить, я последний раз услышала вдох любимого, пытаясь запечатлеть его в памяти и проморгнув слезы, сбросила вызов.

Прощай!

А далее выключила телефон и убрала его в карман.

— Я никогда тебя не забуду, — прошептала и на тяжелых ногах поплелась домой, видя, что мир вокруг меня начал тускнеть, терять краски и объем, превращаясь в черно-белую гравюру.

В душе образовалась огромная воронка, через которую опустошительным потоком стали пропадать оставшиеся силы.

Господи!

Я еле балансирую на краю, чтобы она не засосала меня полностью.

Осознание того, что поступила правильно, не помогает смириться с потерей, а мысли о том, что я недостойна Фабио, и он вскоре обязательно встретит ту самую, выворачивают наизнанку.

Рядом с ним я была самым счастливым человеком на свете… Моя любовь к Фабио… Она будет жить вечно, и я точно знаю, что больше не испытаю подобные чувства ни к одному мужчине.

— Пусть ты будешь не моим, у тебя появится новая любовь, но я навеки только твоя! Даже на расстоянии я всегда буду принадлежать тебе, живя воспоминаниями о нас, как мы любили друг друга, — проговорила, развеивая тихие слова на ветру. — Но ты никогда не узнаешь об этом, мой итальянский жеребец… Мой любимый мальчик. Нет, самый настоящий мужчина. Мое сердце отдано тебе.

Засунув наушники в уши, я включила музыку, отображающую мое состояние — грустную, раздирающую на куски и пошла к метро.

Я все сделала правильно… Наверное…

Приехав в свой район, я зашла в торговый центр и направилась в фуд-корт. Мне срочно нужен горячий чай. Я ужасно замерзла, долгое время бредя по стылой улице, не замечая никого и оплакивая свои мечты.

Заказав большой стакан и получив напиток, я села там, где поменьше народа. В укромном месте, у окна за колонной — видно всех, а тебя почти нет.

Обогревая ладони о картон горячего стакана, я блуждала взглядом по залу, рассматривая пары. Кто-то отдыхает вдвоем, кто-то с детишками. За себя не могу порадоваться, так посмотрю, как счастливы другие, нашедшие свои вторые половинки. И главное, парочки состоят или из людей одного возраста или где мужчина взрослее. Ни одной нет, где девушка старше. Вот такие правила жизни.

Я не хуже молодых, но в нашем обществе не принято, чтобы предпочтение отдавалось взрослым женщинам, такой выбор осуждается и не принимается, вызывает отторжение, как в случае с матерью Фабио. Не знаю, может это и правильно по законам природы… Мужчина должен выбрать ту, у которой молодой организм, и она может родить ему хорошее потомство. А я это сделала в свое время для Филиппа, выполнила свое предназначение.

— Полина, — напротив меня плюхнулась на стул Вика и свела на переносице брови. — Что с тобой?

Я вытерла мокрый нос.

— Какая тебе разница? Иди, куда шла! — ответила, отворачиваясь к окну. У человека дар появляться в самое неподходящее время.

Она фыркнула и встала, а потом медленно опустилась, вновь заняв стул. Сейчас злорадствовать начнет. Что от этой псевдоподруги можно еще ожидать?

— На тебе лица нет. Умер кто? — спросила она осторожно. — Или что, хахаль бросил?

Покосившись на нее, я сделала глоток успокоительного чая и проговорила:

— Я сама его оставила, понятно?

— Обидел чем? — произнесла Вика озабоченно и закинула свою дамскую сумку на стол, окончательно гася надежду остаться без ее общества. — Вот козлиная морда. Рога бы ему пообломать.

— Нет, он меня не обижал. Фабио идеальный, — я опустила глаза.

Он самый лучший!

— Тогда зачем оставила? — не понимая спросила она, строя удивленную гримасу, на что я до боли закусила внутреннюю часть щеки.

— Я ему не подхожу.

— Из-за возраста своего, что ли? — я стрельнула в нее глазами и вновь их опустила. — Тьфу, ты! Нашла, из-за чего париться, — протянула она. — Или его эта тема напрягала?

— Нет. Ему все равно на мой возраст.

— Ну тогда не знаю. Если уж попался такой мужик, как ты говоришь — идеальный, надо за него руками и ногами держаться. Одного упустила, теперь второго. Красивая девка, эх, да что с тобой не так?

— Я не понравилась его матери.

— И всего-то? — Вика хохотнула. — Смирится, никуда не денется. Тебе с ним жить, а не с ней. Я бы на твоем месте ее так отбрила…

Даже не сомневаюсь в этом.

— Ничего ты не понимаешь, — я засобиралась уйти, но Вика остановила меня, взяв за руку.

— Я понимаю одно — лучше подруги тебя никто не поддержит. Топор войны нужно зарыть, хотя бы на сегодня, а чтобы разговор пошел, тебе надо напиться, — она вздохнула. — Да и мне тоже.

Я усмехнулась, от вина бы я точно не отказалась.

— А тебе-то зачем?

— Стресс, сплошная невезуха. Я, конечно, добрая и зла не держу, но после того, как из-за тебя меня уволили, все мыкаюсь.

— Тебя уволили потому, что ты слишком много себе позволила. И да, к твоему сведению, на момент, когда Фабио стал у нас начальником, я уже была знакома с ним, и у нас была связь. На выставке, во Франции, в тот период, когда я узнала об измене Филиппа.

— Да, ладно? Вот где ты его зацепила.

— Да, и для меня стало большой неожиданностью его появление в офисе. Мир тесен, оказывается.

— Вот это новости. А я все думала, как ты его так быстро охмурила. Так надо было мне сразу все рассказать.

— Ты бы это узнала, если бы не сделала меня своим врагом.

— Ну, прости, он мне тогда очень понравился.

Я вздохнула. Еще бы.

— Так что у тебя с карьерой?

— Полный шлак, — захныкала она. — Хотела сюда на работу устроиться, первое собеседование прошла. На место несколько человек было, остались двое: я и молодая девка с вот такими губищами, — она изобразила утиный клюв. — У меня стаж, а у нее тонкая талия, длинные ноги и сиськи колом, стопудово сделанные. Так вот, это в работе оказалось приоритетнее опыта. Мне дали отворот поворот, поэтому я опять в поиске. Бррр… Как вспомню эту намалеванную морду, так нервы на пределе. Все бы волосы, наращённые, вырвала, попадись она мне. Короче, поехали в бар, напьемся? А? Потанцуем. Забудемся. Тебе плохо, мне плохо, а это отличное лекарство.

Очень заманчивое предложение. Напиться и забыться, но не с этим человеком и не в людном месте, я хочу пережить свои страдания в одиночестве.

— Нет, спасибо за предложение. Я пойду. Меня дома ждут дети.

— Может, завтра?

— Нет Вика, с тобой, никогда…

Водить дружбу с таким человеком я не собираюсь и пусть знает об этом.

Взяв свои вещи и стакан с недопитым чаем, я оставила Вику одну, но она была бы не она, если бы промолчала в спину.

— И все равно ты дура, что бросила итальянца!

Я не стала даже поворачиваться, знаю, что дура…

Почему-то я надеялась, что день расставания будет самым тяжелом для меня, но нет. Оказалось, что с каждым наступлением нового утра мне становилось все хуже. Я впала в депрессию. Сломалась… Работой занималась без энтузиазма и без страха, что от моих услуг откажутся. Практически не ела, аппетита нет, только заставляла себя пить, чтобы не окочуриться. Неудивительно, что от такой диеты на теле через посеревшую кожу стали проглядывать кости. И если бы не забота о детях, наверно совсем бы пропала.

Расставание с Филиппом было тяжелым. Расставание с Фабио стало губительным.

Так плохо как сейчас, мне не было никогда в жизни. И я не знаю, смогу ли оправиться.

Фабио сниться мне каждую ночь. Он смотрит на меня сердито, разочарованно и никогда ко мне не подходит. Стоит вдалеке и молча наблюдает. А я хочу подбежать напрыгнуть на него. Зацеловать, потому что безумно соскучилась по нему и устала жить без его прикосновений, без его любви, но меня держит прозрачная стена из толстого закаленного стекла. Я безуспешно пытаюсь ее разрушить, разбивая кулаки в кровь, ломая руки, но она не поддается. От бессилия я падаю на колени и сжимаюсь в трясущийся от безмолвного плача комок, а стена продолжает стоять измазанная красными кровавыми полосами. И этот кошмар мне сниться каждую ночь.

Мне кажется, я скоро сойду с ума.

Сначала я практически была уверена в правильности своего решения, но сейчас, оказавшись в этом аду, думаю, что поступила неправильно.

Обида на Ирину улетучилась, а посеянные ей семена сомнений взошли и расцвели новыми терзаниями. Я миллионы раз пожалела, что оставила итальянца. Приняла бы предложение и продолжила бы купаться в его любви. Не знаю сколько, но была бы счастлива…

Дура!

После расставания переживала, что Фабио будет звонить, писать, и я сорвусь, поэтому держала телефон выключенным, но при включении обнаруживала, что он не делал ни того ни другого. И до сих пор он не дает о себе знать. Фабио разочаровался во мне.

Ему стоило таких трудов добиться меня, а я опять свернула не туда… Теперь Фабио возненавидел меня. И я не виню его. Ведь у нас все было хорошо, а потом…

Ну зачем я послушала его мать, мне надо было слушать только Фабио.

А теперь рядом с ним Ирина и представляю, что она говорит ему, наставляя, чтобы не шел на контакт со мной, поливает грязью. Типа ушла из его жизни и слава богу. Не нужна ему такая…

Отличная поддержка.

Надо было ехать вместе с Фабио.

Мои размышления прервал дверной звонок. Кто там еще?

Поднявшись с кровати, я натянула на тело длинный мешковатый черный свитер и пошла открывать.

— Кто? — спросила, удивляясь своему сухому едва слышному голосу.

— Полин, это я, — ответил Филипп.

Он не говорил, что сегодня придет. Тем более, дети еще в школе. Что ему тут тогда нужно?

Я открыла дверь, и он зашел, нагруженный пакетами.

— Ты чего явился?

— Вот, — он поднял покупки. — Принес все то, что ты любишь.

— Мне ничего не надо, у нас все есть, — мысль о еде вызвала тошноту.

— Да. И даже твои обожаемые конфеты? — он достал синюю коробку.

— Мне они больше не нравятся.

— А суши? С лососем. Со сливочным сыром.

Я сглотнула и прикрыла рот. Если он не прекратит, мне станет совсем плохо.

— Тоже не хочу. Ты чего? Пришел меня кормить? И вообще, почему ты не на работе?

— Отгул взял, — он застыл, держа упаковку суши в руках.

— Ну так иди и проведи его с пользой. Пока, — едва держись на ногах, я пошла к себе в спальню, легла на кровать и с головой укрылась одеялом.

— Полина, тебе надо поесть, — жалостливо проговорил Филипп.

— Я хочу чтобы ты ушел и дал побыть мне одной, — промычала я.

— Ты себя до гроба доведешь. Кожа и кости. Так нельзя. Ты ведь можешь заболеть.

— Я здорова, мне давно следовало сбросить лишний вес, — отмахнулась я и от нехватки воздуха высунула голову из-под одеяла.

— Глупости. У тебя нет лишнего веса.

— Филипп, уходи.

— Нет. Нам нужно поговорить. Я записал тебя к психологу.

— Чего?

— Он ждет нас через два часа. Психолог поможет тебе прийти в себя. Уверен, станет легче, и ты быстро оправишься.

— Мне станет легче, когда ты, наконец, покинешь эту квартиру.

Я снова спряталась под одеяло.

— Ну, хватит страдать по нему, — Филипп потряс меня за бедро. — Я очень беспокоюсь о тебе.

— Беспокойся о Марине и о том, что ей скоро рожать. Понятно? Отстань от меня и проваливай.

Филипп вздохнул и ненадолго затих.

— Она не будет рожать, — сказал приглушенно.

— Чего?

Что он несет?

Я села и непонимающе взглянула на Филиппа.

— Да. У Марины недавно случился выкидыш. Осыпав нас с тобою проклятьями, она собрала вещи и съехала с квартиры. Так что больше этой женщины нет в моей жизни.

— Как это случилось? — Марина испортила мой брак, но даже ей не пожелаешь такого.

— Марина не смогла перенести, наше с ней расставание и ушла в депрессию… И вот результат. Теперь ты понимаешь, почему я переживаю за тебя? Ты находишься в губительном состоянии. Подумай о Вовке с Иришкой. Им нужна здоровая мать.

— Ты ей жизнь искалечил, — произнесла я.

— Она сама ее себе искалечила. Я не хотел серьезных отношений, не хотел этого ребенка, — начал возмущаться.

— Но ты дал ей надежду, а потом бросил.

— И что? Ты тоже юнца бросила, не думая, как ему там сейчас может быть плохо. Не надо меня судить, я Марине ничего не обещал, сама себе навыдумывала.

— А я обещала, — прошептала и мне стало еще больнее. — Боже! А ведь я не лучше тебя, — тыкнула на Филиппа пальцем и упав на кровать снова заплакала.

— Полина, — рука легла на мое плечо, и я повела им, стараясь скинуть. — Ну, успокойся. Все пройдет.

— Уходи.

— Пообещай хотя бы поесть.

— Обещаю, — ответила только бы он ушел.

— Прием тогда перенесу. Ты поешь, отдохни, фильм какой-нибудь посмотри, отвлекись, а я заберу Иришку с Вовкой на пару дней к себе. А то боюсь при виде твоих заплывших глаз, у детей будет психологическая травма…

Он не думал об их травмах, когда предал свою семью…

— Иди, уже…

Правильно, мне надо отвлечься.

Я сделала все, что Филипп мне сказал. Немного поела, вместо отдыха погладила целую стопку вещей и фоном включила свою любимую комедию, только бы немного забыться.

Не сработало. Еда не лезла в горло, комедия вызывала раздражение, а количество скопившихся для глажки вещей не сильно уменьшилось.

А еще я думала о Марине. Мне жаль ее. Потерять ребенка… Никому не пожелаешь такого…

Утром я вновь проснулась вся в поту от кошмара. Фабио вновь появился в моем сне.

Может правда сходить к психологу? Попить антидепрессанты. История с Мариной пугает. Довела себя так, что потеряла малыша.

Наверно прислушаюсь к Филиппу и запишусь…

Сегодня, увидев в зеркале бледное существо, мне пришлось навести на лице подобие красоты и по работе поехать в фотостудию. У моей клиентки фото-сессия и мы на месте обсудим дальнейшее развитие ее блога. Не хочу никуда ехать, но надо. Из-за долгих сборов еще и опаздываю.

Проделав путь на автобусе, потом на метро, я достала телефон, чтобы посмотреть, на сколько опаздываю, но на экране было отображено сообщение…

От него. От Фабио.

Я встала посреди улицы как вкопанная, боясь прочесть его. Радость и горечь смешались в бурный коктейль, от которого вот-вот сердце выпрыгнет наружу.

Он написал мне!

Я закусила губы.

Надо открыть и посмотреть…

Как же страшно.

Но почему-то крылья за спиной начали распускаться и на устах стала появляться улыбка.

Хватит тянуть.

Пару прикосновений по экрану и открылся текст сообщения.

«Отец в больнице, у него случился сердечный приступ. Если еще любишь меня, прилетай! Водитель ждет тебя около дома, рейс через три часа. Наступая на гордость, я последний раз протягиваю тебе руку, чтобы мы были вместе. Не примешь, значит, все кончено… Твой Фабио.»

Внутри произошел щелчок.

Я сжала кулаки, набираясь храбрости.

Достаточно страдать!

Плевать на все. Я не могу больше без него. Я пыталась.

А Ирине придется смириться…

Будь что будет! Я люблю Фабио, он любит меня. Я приму предложение руки и сердца и до конца наших дней буду просить прощение за мой поступок, как я жестоко оставила любимого. Сдалась.

Развернувшись, я рванула к метро.

Я еду к тебе. Еду! Любимый, жди меня.

Зеленый свет светофора начал мигать, переключаясь на красный. Машины поехали, и я тут же остановилась, но моментально ощутила внушительный толчок в спину. Мои руки взмыли вверх.

Ах!

Ноги подкосились и, попав на тонкий лед, заскользили по едва раскисшей от соли снежной каше. Я резко повернулась на сигнал автобуса, но ничего не смогла с собой поделать, начала падать и тут произошел болезненный удар…

Я услышала какое-то движение, и резкий запах лекарств ударил в нос. Значит, я сейчас в больнице.

Я поморщилась от ломоты в теле.

Мне не отшибло память, хоть голова и побаливает. Я точно помню, что на меня ехал автобус, мне стало ужасно больно, а потом провал…

Но раз я пришла в сознание, значит жива. Все обошлось.

Открыв глаза, я увидела перед собой мужчину в белом халате, надетом поверх рубашки.

— Что со мной? — проговорила, еле шевеля пересохшими губами.

— Вы в больнице. Вас толкнули под автобус.

— Кто толкнул? — не поняла я.

— К вам придет следователь, и вы поговорите. А мне лучше расскажите, как себя чувствуете? — он потрогал пульс на левой руке.

— Странно. И голова немного болит, — я поморщилась от света лампы.

Врач раскрыл мне веки сначала на одном глазу, потом на втором осматривая.

— Это пройдет. У вас было сотрясение, но самое страшное позади.

— Сколько я здесь нахожусь?

Мысли путаются. Мне надо ответить Фабио, что я не смогу сегодня прилететь. Но обязательно это сделаю, как только меня выпишут. Он дал мне последний шанс, и я должна им воспользоваться. Исправить то, что натворила.

— Шестой день.

— Как шестой? Фабио теперь думает…, — из глаз потекли слезы.

— Не переживайте, Полина. Показатели у вас хорошие. Вы идете на поправку. Беременность также протекает хорошо. С малышом все в порядке.

— Какая беременность? — его слова ввели в шок.

— А вы не знали?

— Нет, — голова сползла с подушки, и мышцы шеи заныли.

— У вас срок 5–6 недель. Поздравляю.

С ума сойти, я беременна. У нас с Фабио будет ребенок. Он так о нем мечтал.

— Когда меня выпишут? — я должна рассказать Фабио о малыше. И о том, что со мной приключилось. Почему я не смогла прилететь.

— Вам придется еще побыть в больнице.

Я вздохнула от досады.

— Понимаю, — тело плохо слушается меня. — Я почему-то не чувствую кисть правой руки, она онемела. Не могу пошевелить пальцами, — попыталась снова, но что-то не то.

— Полина, я должен вам сказать, медицина шагнула далеко вперед, — я почувствовала что-то неладное и снова постаралась сжать кулак, но не вышло. Нет, это не то, что, кажется. Правда? — Сейчас в области протезирования огромный прогресс, ваша кисть…

Но дальше я не слушала. Приподняв то, что осталось от правой руки, я тихо завыла, ощущая страх, горечь, унынье.

Господи!

Фабио никогда не наденет мне кольцо на безымянный палец.

Теперь между нами окончательно все кончено…

Прошло около двух с половиной лет.

Полина

— Давай, еще ложечку? — я зачерпнула пюре, и привычное движение далось легко и непринужденно.

— Нет, — четко сказал малыш и, покрутив головой, надул щечки и скуксился.

— Капустка полезная и вкусная. Ее надо обязательно есть. Ты же хочешь быть самым сильным? Ну, давай, немножко. Вместе с мясом, — я поддела ложкой еще и мясное пюре, только бы мой привередливый сын поел.

— Бе, — он сполз со стульчика и случайно обронив тарелку, побежал в комнату.

— Озорник. А ну, стой! — я взяла салфетку и, быстро вытерев пол, пошла за сыном. — Нам скоро уезжать, а ты голодный, — войдя в комнату, я сразу обнаружила, где затаился маленький неслушник, но решила подрыгать ему. — Где же спрятался мой мальчик? — протянула и прошла мимо сыночка, накрытого голубым пледом. — Может, здесь? — открыла шкаф, делая вид, будто не знаю, где он есть. — Нет. Так где же Дани? — заглянула за штору и услышала тихий смех, доносящийся за спиной. — Ага, выдал себя! Вот ты и попался, — я подбежала к сыну, сорвала плед и начала щекотать пухленькое пузико. Малыш залился звонким хохотом, показывая свои очаровательные ямочки, точь-в-точь как у его отца. Я подняла Дани и расцеловала его. — Мой хороший. Какой ты у меня сладенький.

— Как ты похож на него, — добавила мысленно и вгляделась в лицо малыша. Даже и не знаю, есть ли в этом ребенке мои черты. Пока не вижу. Но это ни капельки не расстраивает. С момента, когда узнала о беременности, меня всегда грела мысль, что наш с Фабио ребенок будет хоть немного, но похож на своего отца. Получилось еще лучше. Он вылитый Фабио. Когда я родила Даниэле и мне его показали, у малыша как у Фабио были темные, густые волосы и сонные припухшие глаза. Примерно такие же итальянец продирал после бессонной ночи. А когда мне положили ребенка на грудь, я ощутила величайшую радость. Я обожаю Иришку и Вовку, но этот малыш… Плод нашей с Фабио любви, помог мне выжить, не расклеиться в случившейся со мной беде. Даниэле мое спасение.

Зная, что он во мне, я не поддавалась унынию и отчаянью. Не хочу думать об этой преступнице, с поехавшей кукушкой, из-за которой я потеряла кисть руки и чудом не потеряла малыша. Но все же ориентируясь на печальный опыт Марины, от депрессии, лишившейся не только мозгов, но и ребенка, я делала все, чтобы не навредить моему мальчику, с оптимизмом смотря в будущее и привыкая к новым реалиям своей жизни. Я сразу решила, что ни за что не сдамся и устою, хоть и будет очень трудно. Стану сильной и независимой. И инвалидность мне в этом не помешает…

— Кула, — Дани выпутался из моих объятий, принес доску с магнитной рыбалкой и протянул мне одну удочку. Я с легкостью приняла ее правой рукой, на которой вместо кисти протез и улыбнувшись, начала помогать сыну вылавливать деревянных акул. Как и говорил доктор, медицина действительно шагнула далеко вперед, и в этом огромная заслуга профессионалов. Не знаю, каким фантастическим умом надо обладать, чтобы делать такие удобные и функциональные бионические протезы, с которыми и не кажется, что в твоей жизни что-то не так. Это будто моя собственная кисть, с которой родилась. Единственный их минус — заоблачная цена. Вещь очень дорогая, но мне повезло получить ее бесплатно, правда, для этого пришлось побывать в роли подопытного кролика. Когда врач предложил поучаствовать в исследовании бионических протезов, я не мешкаясь согласилась. Мне очень не нравился прежний протез, а впервые надев этот, я была поражена его качеством и функционалом, а сейчас спустя время, его настолько доработали, что остается только восхищаться создателями этого чуда.

Сегодня состоится презентация лаборатории «Бионик-материк», где будут представлены все их наработки от бионических протезов до экзоскелетов и я, как человек, принявший участие в исследованиях, должна буду рассказать, каково пользоваться их продукцией. Мы поедем туда вместе с Даниэле. А чтобы этот сладкий карапуз не был голодным и не устроил на презентации истерику, он должен поесть.

— Мы всех поймали, а теперь пора возвращаться за стол. Если хорошо покушаешь, мама даст тебе печеньку.

С трудом накормив Дани, я надела на него новый костюмчик, состоящий из рубашки в клеточку и белых шортиков, а на ножки обула сандалики. Для себя же выбрала обтягивающие черные брюки, фисташковую блузку с короткими рукавами и туфли на небольшом каблуке. Осталось накраситься и выпрямить волосы…

Спустя десять минут, я подхватила здоровой ладонью сумку с памперсами, сменными вещами и еще кучей всего, что может нам понадобиться, а правой взяла Дани за руку, и мы покинули квартиру.

Надеюсь, мы не попадем в пробку и вовремя доберемся до места назначения.

Разблокировав машину, я усадила Дани на авто-кресло, а сама села за руль, и мы поехали.

Еще полгода назад я могла только мечтать о том, что снова буду водить машину, а теперь это реальность. Благодаря упорному труду, я смогла не только переучиться вождению, но и позволила себе машину. На этот раз в рассрочку, не в кредит. Думаю, в течение четырех месяцев выплачу за нее остаток. Дела идут в гору, и мои услуги для блогеров пользуются спросом. Как два с половиной года назад я решила идти по этому направлению, так и иду, развивая свою деятельность, которая приносит хорошую прибыль. Мне постоянно говорят, чтобы я создала собственный блог, рассказывала в нем о том, каково это — жить, когда вместо кисти протез. И я думаю, блог имел бы свою аудиторию, даже стал популярным, благодаря тому, что знаю как продвигаться, но боюсь… Вдруг Фабио или его друзья увидят меня, ребенка. Я не хочу светиться. У Фабио своя жизнь, у нас своя… Возможно, он женился и у него есть еще один ребенок, он счастлив. Зачем мы будем наводить в его жизни смуту?

Пусть я и назвала сына в честь отца итальянца, дала ему их фамилию, и отчество у него экзотическое — Фабиович. Честно, язык сломаешь. Герра Даниэле Фабиович. Показала малышу фото отца, но на этом все.

Если Дани когда-нибудь решит найти Фабио, пожалуйста… Но это будет нескоро, ему предстоит еще вырасти.

Эгоистично? Да. Но я уверена, что тогда поступила правильно, ни о чем не рассказав и я как можно дольше буду хранить эту тайну, мысленно готовясь к тому, что в будущем на меня обвалится шквал обвинений. Однажды Фабио уже возненавидел меня, когда я не приехала к нему и возможно это случится вновь… Когда-нибудь… Когда все вскроется.

А ведь… Шаг в мою сторону и Фабио мог бы все узнать, но он тоже не пошел против себя. Итальянец поставил условие, я его не выполнила, и он предпочел отступить. Я его не обвиняю и не осуждаю, я очень долго металась, и он просто устал от моей неопределенности. И это даже хорошо, потому что мне просто необходимо было измениться, а с ним в тот период, у меня бы не получилось это сделать…

Я люблю Фабио, люблю до сих пор и пусть я для него плохая, но он так и будет для меня хорошим. Просто мы не созданы друг для друга и тот порыв, когда я побежала, чтобы быть с любимым и в тот же момент жирный стоп, в виде толчка под автобус, это как последнее предупреждение — остерегись, не судьба. Дай ему построить нормальную жизнь. Он не для тебя.

Я это приняла, хоть в дальнейшем и поменяла мнение о том, что люди разных возрастов или с физическими недостатками не могут быть вместе. Могут! За эти два года я видела много случаев, когда на первом плане была любовь. В центре реабилитации, в очереди на консультации врачей, в кафе, на улице, да много где… У меня выработалась привычка замечать нетипичные парочки, в которых побеждают чувства. Да что уж говорить несмотря на мою инвалидность, возраст, за мной не раз пытались приударить. Звали на свидание… Значит, и такая как я может заинтересовать. Только мне это не нужно.

Сейчас я больше делаю ставку на свой комфорт. Устраиваю свою жизнь. Самостоятельно. Ни от кого не завися. Изначально, когда лишилась кисти, то мама хотела ко мне переехать, Филипп вечно лез со своей помощью, чувствуя за собой вину, хотел нанять домработницу, чтобы мне легче было справляться. Но я ни на что не согласилась. Мне предстояло провести остаток жизни, приняв себя новую и только справляясь с трудностями, мне удалось достичь того, что сейчас имею.

У меня есть деньги, дорогие вещи, конечно, не в сравнении с уровнем семьи Фабио, зато все купила сама и никто не станет попрекать, машина вот… В дальнейшем будет больше. Я довольна собой и результатами своей деятельности. За такой небольшой срок, при ужасных испытаниях и нагрузке, я много сделала. Теперь меня трудно обвинить в том, что я ничего не добилась в таком возрасте…

Но главная моя ценность как была, так и есть — это дети.

Иришка с Вовкой в спортивном лагере, и я очень соскучилась по ним. Они прислали фотографии, такие взрослые уже. Вовка вообще жених. Вытянулся так, что по росту скоро меня догонит. Так что мы с Даниэле пока вдвоем…

Я посмотрела в зеркало.

Уснул малыш. Ну и замечательно. Значит, на презентации он будет бодреньким…

Фабио

— Когда я ввязался в это дело, у «Бионик-материк» была всего лишь маленькая лаборатория. Ребята ютились в арендованной пристройке университета, похожей на крохотный островок в огромном океане науки, и уже тогда с большими амбициями и страстью к инновациям. А теперь, спустя несколько лет, это большой исследовательский центр с передовыми технологиями, где задействовано более двухсот выдающихся специалистов разного направления, — с гордостью произнес Сашка. — Представляешь?

— Да, вы достигли потрясающих результатов, — констатировал после ознакомительной экскурсии. До этого я ни разу тут не появлялся, мне было достаточно отчетов, на что уходят вложенные мной деньги и, конечно, прибыль с продаж. Но сегодня лаборатория решила устроить презентацию новой продукции и друг, воспользовавшись тем, что у меня есть немного времени перед вылетом, затащил сюда. И пусть я совершенно далек от этой темы, но все-таки являюсь инвестором и, по его мнению, обязательно должен здесь поприсутствовать и хотя бы послушать выступление экспериментальной группы.

— Теперь помимо наработок, перед нами стоит задача сократить очереди на продукцию, нужно увеличивать производственные мощности и… Хочу рядом открыть центр реабилитации. Уже выкупил здание. Помимо протезирования, мы будем помогать людям приспосабливаться к условиям новой жизни.

— Нужны вложения? — спросил я.

— Основная сумма уже есть. Мамин фонд решил посодействовать.

— Благородно, — на личном примере знаю, как тяжело было отцу проходить реабилитацию.

— Примерно через месяц состоится благотворительный вечер по этому поводу. Прилетишь?

— Как получится, не знаю еще, — я все реже и реже наведываюсь в Россию. Я основательно засел в Италии, на нашей семейной вилле. Там мне спокойнее. Ничего не напоминает о ней…

— Дела, заботы, — он покивал.

— Верно, с языка снял, — это уже стало шаблоном, именно так я отвечаю друзьям, когда они просят меня прилететь. — Но свой вклад в любом случае в виде энной суммы внесу, — добавил я и посмотрел на часы.

— Даже не сомневаюсь в этом. Пойдем в зал, через пять минут начнется презентация.

— Пойдем, но у меня осталось всего полчаса, и уж извини, придется уйти, не попрощавшись.

— Хорошо, — мы направились в конференц-зал. — Ну, расскажи, как ты сам. Мы давно с тобой не виделись. Как на личном?

— Без изменений, — я дернул подбородком, больная тема.

— Маман успокоилась?

— Нет, — устало выдохнул я. — После моего расставания с Полиной, главной маминой задачей является найти мне жену. Она будто одержима этой идеей. Внуков просит.

— И чего, ни одна из предложенных кандидатур не понравилась? — он поиграл бровями.

— Нет. Ни одна, — мне никто не нужен. — Глядя на вас, это раньше у меня были глупые мечты… Жена, дети. А теперь… Лучше одному.

— Чем же мы тебя так разочаровали? Все ведь закончилось хорошо, в большинстве случаев.

— Это я так утрирую.

Сейчас уже Санек похлопал меня по плечу.

— Хотя, — протянул он задумчиво. — Вспоминая свой горький опыт… Лучше действительно быть одному, чем с той, к которой ничего не чувствуешь. Если жениться, то по большой любви. И никак иначе. Если сразу вот тут не ёкнуло, — он положил ладонь на грудь. — В дальнейшем чуда не случится. Особенно когда в сердце другая.

— Спасибо, утешил.

Я знаю, что мне предстоит прожить жизнь в одиночестве и даже смирился с этим. Потому что в мыслях она, та, которой я не нужен. Место занято и поэтому нет смысла заводить новые отношения. Я до сих пор люблю Полину… Интересно, она хоть раз пожалела, что не прилетела ко мне?

— Есть способ, чтобы мама от тебя отстала, — прервал мои мысли Санек.

— И какой же? Фиктивный брак?

— Для того чтобы иметь наследников, необязательно жениться. Можно рассмотреть суррогатное материнство. Вон как звезды эстрады.

— Я тебе этот, что ли? — хмыкнул, уставая от разговора обо мне. Мать и так вечно лезет с подобными беседами. — Увольте. Что мы все про бизнес и про меня? Лучше расскажи, как у вас дела. Как остальные ребята?

— У нас с Сонечкой все ровно, а вот у Гордея и Егора, — Санек хохотнул.

— Что такое?

— Амелия беременна… Тройней. Снова.

— Ну, мужики дают.

У меня ни одного, а у них шестеро. Отдуваются за всех одиночек. Завидую молча.

— Она планировала карьеру продолжить, но, видимо, парням эта идея не очень зашла. Слишком долго они ждали, чтобы их Лисичка осела дома. Устали от ее гастролей и поездок по всему миру. И вот чтобы не возвращаться к этой жизни, слегка перестарались.

— Да уж. Удивительное дело.

— Пока о беременности знает только узкий круг лиц. Поэтому маме не рассказывай, иначе все будут в курсе.

— Хорошо, — я закивал и под впечатлением повторил. — Тройня.

Лисичка вновь осчастливит Гору и Егора. А ведь раньше мы прикалывались, что эти ребята последними женятся, ну Гордей уж точно…

А тут у них шесть детей. Про эту семью в пору реалити-шоу снимать…

Мы прошли в большой зал, заполненный людьми, и я устроился с края, на почетном первом ряду, чтобы можно было незаметно уйти, Сашка же скрылся за сценой. Он будет выступать, рассказывая о своем вкладе в разработки. Но это будет позже, и я вряд ли застану его речь.

Свет приглушили и на большом экране под электронную музыку начался демонстрационный ролик.

Закадровый голос произнес торжественно:

— Дорогие гости и уважаемые коллеги, мы с гордостью представляем вам наши последние разработки, которые не только улучшают качество жизни людей, но и меняют мир вокруг нас. Наши бионические протезы стали настоящим символом технологического прогресса и человеческой настойчивости. Они не просто заменяют потерянные конечности, они вдохновляют на новые свершения, позволяют сделать невозможное…

Я мельком взглянул на часы и хотел уж было открыть мессенджер, где у меня висело сообщение, но тут боковым зрением заметил знакомый силуэт со светлыми распущенными волосами.

В горле образовался ком.

Палец замер над экраном, и я впал в ступор.

Полина?

Бред. Что ей тут делать?

Но все же от любопытства я перевел взгляд на девушку, движущуюся сквозь ряды собравшихся, чтобы точно убедиться, что это не Кулькова, просто похожа, но тут же будто потерялся в пространстве.

Ее глаза, маленький носик, искренняя улыбка… Не спутать.

Чувства навалились с новой силой. Воздух в помещении мгновенно наэлектризовался. Это она, моя — Полина. Женщина, оставившая меня. Не сумевшая смело, в лицо сказать, что расстаемся…

Приятное волнение сменилось вновь вспыхнувшей обидой. Я опустил взгляд на сжатый кулак, покрытый вздутыми венами, но не в силах устоять перед притягательностью и магнетизмом этой женщины, опять посмотрел на нее.

Полина все также красива. Нет, даже лучше. Ее лицо… Оно наполнено внутренней уверенностью и безграничным счастьем… На нем написан ответ на бесконечно мучавший меня вопрос — не жалела и не скучала.

Наш разрыв не оказал на нее сокрушительного действия, это я умираю по сей день. У Полины все замечательно а, мне кажется, с ее уходом я потерял смысл жизни.

Она наклонилась и что-то сказала в пол, мне плохо видно, что там происходит, народа собралось много, а потом выпрямилась и снова медленно пошла вперед.

Зачем теребить кровоточащие раны? Как только у меня получится уйти, оставшись для нее незамеченным, так я сразу это сделаю. Нам не надо встречаться.

Но в эту же секунду я поменялся в лице, потому что Полина шагнула в открытое пространство на пересечении прохода между рядами и я смог рассмотреть ее в полный рост, но не это ввергло в онемение. За руку она вела маленького мальчика…

Каждая клеточка тела начала наполняться гневом и лопаться. Кровь вскипела в венах. Дыхание стало настолько частым, что я расширил ноздри как разъяренный бык.

Нетрудно догадаться о примерном возрасте малыша. И даже в профиль, я вижу наше с ним сходство.

Она не могла так со мной поступить. Может это не ее ребенок? И моя воспаленная фантазия рисует, что он похож на меня? Еще хуже, если он от бывшего мужа. Вот почему она не отвечала…

Я стиснул зубы смотря, как они поднимаются по лестнице. И с каждым шагом, с каждой преодоленной ступенькой уверенность в том, что он похож на меня, растет с геометрической прогрессией.

Нет, мне не кажется! Это мой сын! Я — отец! Он мой ребенок. Мой мальчик.

Я прибью Кулькову!

Но не успел еще больше распалиться, как меня словно ледяной водой окатило. Я содрогнулся от панической дрожи и в глазах встали тяжелые скупые слезы, ведь я увидел их соединенные руки. Маленькая ладошка покоилась в большой взрослой… Искусственной…

Дьявол!

Что произошло? Как так получилось?

Я не смог сдержать слез горечи и радости. Чувства стали раздирать на куски, причиняя оглушающую боль. И пока я не узнаю всю правду, мне остается только обо всем догадываться…

Полина и мальчик остановились около микрофона и повернулись к залу.

Боже! Это маленький я. Она держит за руку моего сына, с интересом разглядывающего все вокруг, кусая при этом грызунок и он не знает, что его папа рядом.

Я накрыл трясущейся ладонью рот.

А вдруг он называет папой другого?

Пытаясь успокоить свое нервное дыхание, я провел по волосам рукой и погладил тыльной стороной ладони колючий подбородок.

Вдох-выдох. Надо собраться.

— Никто не застрахован от несчастья, — произнесла Полина грустно улыбаясь. — Сегодня ты полон сил, здоровья и ни о чем не беспокоишься, и в один момент все может измениться, — скулы на ее щеках заострились, и она сглотнула. Видно, что Полине тяжело говорить, но необходимо это сделать. — Два с половиной года назад, моя жизнь разделилась на до и после. Как сейчас помню, окрыленная необъятными чувствами я бежала по улице на встречу своему любимому мужчине. Он ждал меня в другой стране, и мне обязательно надо было к нему попасть, — она сняла слезинку с уголка глаза и я тоже не смог сдержать слез. Полина говорит обо мне. — Но остановившись на переходе, я ощутила толчок в спину. Очнулась только в клинике, благодаря бога, что осталась жива, но радость была недолгой. На правой руке отсутствовала кисть, — кто эта тварь, которая сделала ее инвалидом? Из-под земли достану суку. Не пожалею! — Вы спросите, как я справилась? В тот тяжелый момент меня спас он, — Полина подняла ребенка и поцеловала его в щечку. Мальчик разулыбался, показывая ямочки. — Познакомьтесь. Это мой сын Даниэле, — сердце пропустило удар. Она назвала его в честь моего покойного отца. — Узнав, что жду ребенка, я не стала впадать в отчаянье. Плачь не плачь, но новая рука не вырастит, — Полинин голос задрожал от волнения и нехватки воздуха. — А малыша надо выносить и вырастить, — как тяжело это слышать. Она хотела приехать, рвалась ко мне, но вместо того чтобы разделить со мной горе, Полина решила уйти в сторону. Прихватив с собой не только мое сердце, но и нашего кроху. Я должен был пройти этот путь с ней. Зачем она так со мной? — Но оставим печальную часть истории. Полгода назад мне предложили принять участие в тестировании протезов лаборатории «Бионик-материк» и, я не думая, согласилась. Ухаживать за ребенком, имея одну кисть, очень сложно. Протезы, которые я использовала до «Бионик — материк» были настолько неудобными, что лучше справляться без них. А вот с этим мне так комфортно, — искусственные пальцы зашевелились. — Что я могу спокойно пройтись, держа своего ребенка за руку, — Полина поставила Даниэле на пол. — Играть с ним в мяч, в конструктор… Протез хорош во всем. Он незаменим в повседневных делах от смены памперсов до забивания гвоздя. С ним можно спокойно готовить, мыть пол не боясь, что от влаги он может пострадать. И что важно для женщин, внешне не отпугивает, — шутливо сказала Полина, меняясь в настроении. Могу точно сказать, это лучшее вложение, которое я делал. Лаборатория, в которую я инвестировал не только помогла Полине, но и дала мне возможность узнать правду. — Я хочу выразить огромную благодарность лаборатории и всем ее волшебникам, которые делают нашу жизнь полноценной. И, конечно, хочу пожелать достижения новых технологических высот. Спасибо вам огромное.

Тут мой телефон начал орать на весь зал, и наши глаза с Полиной встретились. Она побледнела и раскрыла от неожиданности рот.

Я достал телефон из кармана и выключил. Водитель может не звонить, полет отменяется.

Я не стал сидеть на месте. Желая поскорее сократить расстояние между нами, я уверенным шагом пошел к сцене, взбежал на нее и встав напротив ребенка протянул руки.

— Иди ко мне, — ну же!

Даниэле сделал шаг назад и сжал губы, что отозвалось во мне неимоверной печалью. Малыш не знает меня. Я для него чужой дядя. Но потом он улыбнулся, показывая два передних зуба и вопросительно произнес:

— Па — па?

— Да, малыш, — вытер слезы счастья. — Я твой папа…

По залу прокатилась звуковая волна, наполненная охами.

Даниэле отпустил Полину и смело запрыгнул мне на руки. Мой сынок. Мое счастье. Я столько упустил. Это так несправедливо.

Я выпрямился и посмотрел в глаза Полины.

— Ты должна была мне сказать, — мой голос благодаря стоящему рядом микрофону, прозвучал слишком громко. Ну и плевать, что все являются свидетелями нашего непростого разговора.

— Должна, но не сделала это, — на ее лице отобразилось сожаление. Бледность сменилась ярко-красным румянцем.

Я мысленно простонал. Полина всегда боялась, что испортит мне жизнь, а инвалидность еще больше все усугубила. Только Полина никогда не понимала, как я несчастен без нее. Как сильно люблю…

— Мы могли пройти этот путь вместе.

— Нет, — она покрутила головой. — Я слишком сильно люблю тебя, чтобы так поступить.

— А с моими чувствами ты как всегда, не посчиталась, — я на пару секунд прикрыл глаза, чтобы успокоиться. — У Даниэле моя фамилия? Если ты скажешь, что он Кульков, я не знаю, что с тобой сделаю.

— Даниэле носит фамилию своего отца — Герра.

Я выдохнул, ощущая радость и облегчение.

— Выходит, ты все-таки хотела ко мне приехать?

— Ты все слышал сам, — ответила кусая губы.

Мне не надо было ставить условий, мне следовало продолжать добиваться свою любимую женщину. Но больше она от меня не отвяжется. Я пропустил взросление первенца, и за это Полина подарит мне еще детей. Я с нее теперь не слезу, пока не обгоню близнецов…

— Фабио, — где-то послышался Сашкин голос и совсем не вовремя. Не видит, у меня тут судьба решается. Натянув лоснящуюся улыбку, друг поднялся на сцену. — Уважаемые гости, «Бионик — материк» вышла на новый уровень в разработке бионических протезов, и наша миссия стала яснее: не только даровать людям новые возможности, восстанавливать их утраченные функции и помогать им воссоединиться с полноценной жизнью, но и восстанавливать семьи, — показал на нас и зааплодировал. Зал поддержал его. — Полина и Фабио благодарим вас, что поделились своей личной историей, и таким неожиданным ее завершением. Все за вас очень рады, но пора и другим выступить с речью…

Прошло больше 17 лет.

Проснувшись раньше будильника, я с легким волнением и предвкушением предстоящего дня, сходила в душ и вернулась в постель, чтобы разбудить Фабио.

— Любимый, просыпайся, — провела ладонью по щеке и поцеловала его в губы.

— Уже пора? — муж обнял меня и под его безмятежное дыхание, я прикрыла глаза. Какой теплый, уютный…

— Пора. Надо быстренько собраться, позавтракать, все проверить ничего ли не забыли и на линейку, — ответила, наслаждаясь его теплом.

— Ммм… Я, конечно, очень люблю наших детей, но так рад, что закончились каникулы, — горячая ладонь накрыла грудь. — Мы сможем больше времени проводить вдвоем.

Я хохотнула. У нас выдался поистине насыщенный и активный август. Мы устроили детям кругосветное путешествие, а когда вернулись, началась суматоха со сборами в школу, в институт. Фабио по работе пришлось несколько раз слетать в Италию, и из последней поездки он вернулся только вчера вечером, привезя с собой свекровь. Ирине Владимировне захотелось повидать внуков… Я тоже время не теряла, совместно с Соней и Амелией занималась подготовкой к благотворительному показу мод, в котором примут участие все наши дети…

Жизнь кипит и дел очень много.

— Ну, у нас же есть ночи, — сказала я и вгляделась в любимое лицо. — Эта была очень горячей, — ущипнула Фабио за попку.

— Оу, и я хочу продолжения.

Я облизнула губы.

Мы столько лет вместе, но в его глазах так и не погас тот огонек любви и желания ко мне. Из всех женщин, таким взглядом он смотрит только на меня. Его не привлекают другие. Фабио нужна только я.

И все, чего я так сильно боялась, было такой глупостью несусветной. Он лучший муж и отец. Не знаю, есть ли в мире еще такие мужчины. Искренние, добрые, верные, ответственные, заботливые… Я и раньше думала, что он особенный и прожитые вместе годы еще больше меня в этом убедили. Мне кажется, за наши отношения мы даже и не ругались толком. Фабио ни разу не обозвал, не обвинил, не дал почувствовать мне, что я ему не нужна. Или что не подхожу ему. Не указал на физический недостаток, не попрекнул возрастом… С ним спокойно и надежно. Я безмерно люблю его и не перестаю это говорить. У нас полная гармония и доверие. С ним я самый счастливый человек на Земле и, кстати, я тоже соскучилась по нашему уединению, поэтому…

— Я на завтра сняла для нас пентхаус. Часа четыре, только мы вдвоем.

— Ррррр, вот это сюрприз.

— Надеюсь, ты не планировал ничего на завтра? — провела по его груди.

— Уф, что планировал, перенесу на следующий день, — он сжал меня в своих объятиях, таких же крепких и страстных, как и раньше. А далее поднимая шелковый халатик, провел по бедру и восходя по изгибу, проскользил по животу к трусикам. Я задрожала, купаясь в его ласке. Мой ненасытный. Мой любимый мужчина.

— Надо идти детей поднимать, — я нехотя выпорхнула из его объятий.

— Иди, пупсик, я в душ и спущусь… — он выдохнул с сожалением, поднялся и, не скрывая утреннюю эрекцию, прошагал в ванную комнату.

А я затормозила и бросила взгляд на часы. Если постараюсь, в пять минут уложимся.

Я зашла следом за Фабио и увидела, как он снимает трусы.

— Ты чего? Присоединиться ко мне решила?

— Не совсем, — я подошла ближе и встала перед ним на колени…

Складывается впечатление, будто мы находимся в начальной фазе наших отношений, когда кровь кипит от желания. Влюбленность зашкаливает… Но оказывается, так может происходить на протяжении всего брака и только потому, что люди нашли друг друга и безмерно любят. Десять, двадцать лет вместе — неважно! Отношение друг к другу так и будет прежним и везунчики те, которые нашли свои настоящие половинки. К счастью, мы относимся к их числу…

— Маша, — я открыла дверь и заглянула в комнату младшей дочери. Так, так! В комнате запах свежей краски.

— Мамуль, доброе утро, я уже встала, — ответила дочка, натягивая на ноги белоснежные гольфы.

— Ты моя умничка.

— Постой, смотри, что я нарисовала, — она подбежала к мольберту и развернула его в мою сторону. На холсте, изобилуя деталями и качеством проработки красовалась как настоящая, крупная, яркая луна.

— Это потрясающе. Когда же ты успела? — я вечером заходила, мы примеряли одежду, собирали рюкзак, а потом Мария легла спать.

— Мам, ты представляешь? Я спала и не поняла сначала, что за яркий фонарь меня будит, а когда разлепила глаза, увидела луну. Она была такой красивой. Мне обязательно надо было запечатлеть ее на холсте.

— Милая, и сколько ты поспала этой ночью?

Она пожала плечами.

— Часа два, три.

Как и мы с мужем… Под слова «Тише, а то детей разбудим».

— Так нельзя! Сегодня начало учебного года. Как ты будешь на уроках сидеть?

— Ну я же как-то проснулась. Не ругайся, посмотри лучше, как красиво получилось.

Да… Вдохновение не знает времени.

— Не поспоришь, ты у меня вундеркинд, — я погладила ее по распущенным волосам. Дочка уже три года ходит в художественную школу и мечтает стать знаменитым художником. Я горжусь Машей. Ей всего девять, а она уже так серьезно настроена. Недаром говорят, что поздние дети талантливые. Мария родилась за год до того, как у меня началась менопауза и я безмерно счастлива, что мы успели произвести на свет это светловолосое чудо. — Может, все-таки заплетем косы? — спросила я, переполненная любовью.

— Нет, мне так нравится. Я же не маленькая. Лучше ободок надену.

— Ну, как знаешь. Пойду твоих братьев разбужу.

Следующим я подняла нашего тринадцатилетнего сына — Марко. Он немного повздыхал, поохал, но потом поворочался, потер глаза и встал.

— Не забудь почистить зубы, — напомнила я.

— Ага, — подкинув мяч, он пару раз звонко прочеканил и пошел в ванную комнату.

Марко у нас спортсмен. Футболист. И так всегда забавно за ним наблюдать, Марко только вступает в подростковый возраст, но уже во всем старается копировать старшего брата. Весь подтянутый, строит из себя крутого взрослого.

— Одевайся, жду тебя внизу. Пиджак не забудь.

— Договорились, через пять минут спущусь, — отозвался, перекрикивая звук льющейся воды.

Осталось разбудить Даниэле, и это точно будет проблематично. Пусть он у нас теперь и студент, но сомневаюсь, что этот факт как-то повлияет на его пробуждение.

Всегда одно и то же — дай пять минут, десять, еще немного… Пока он уже не начнет опаздывать, а я ругаться.

Но открыв дверь, я увидела, что он уже не спит. И причина задержки на этот раз будет рыжего цвета. Как неловко. Неожиданно я стала свидетельницей той картины, которую никогда не хотела бы увидеть. На моем сыне устроилась одна из близняшек Смоловых и они… Благо оказались накрыты одеялом.

— Мам! — воскликнул сын.

— Ой! — рыжие кудряшки подпрыгнули, и я сразу закрыла дверь.

Прижавшись спиной к стене и зажмурившись, я улыбнулась и покачала головой. Не знала, что Даниэле с этими девочками связывает что-то большее чем дружба. Они выросли вместе, тусуются в одной компании, но не было никаких признаков, что там пахнет отношениями. Может это порыв страсти и безрассудства?

Да уж! Он не только пришел за полночь, но еще и не один. И ведь умудрился как-то провести ее незамеченной.

Я немного взгрустнула.

Скоро и Дани выпорхнет из гнезда.

Как же быстро растут дети.

Старшие уже давно не живут с нами. Иришка счастлива в браке с итальянцем, и они растят мою внучку — Габриэллу. Вовка тоже женат, и он подарил мне двух внуков, но Даниэле… Надеюсь, они предохраняются! Рано ему еще…

Интересно, Смоловы уже недосчитались одной из дочерей? Или стоит позвонить им?

Спустившись на первый этаж, я прошла на кухню, думая о Даниэле. Лучше бы у него было все серьезно с этой девочкой…

— Доброе утро, Ирина Владимировна, — поздоровалась со свекровью. Она уже успела собраться и начала завтракать.

— Полина. Доброе утро. Разбудила всех? — осведомилась и сделала глоток чая.

— Да. Сейчас спустятся, — я устроилась на своем месте и попросила, чтобы домработница приготовила мне кофе.

— Надеюсь, ты не против, если я у вас немного задержусь? Не помешаю?

— Конечно, не против, мы этому будем только рады.

И нам спокойнее. Ирина Владимировна уже старенькая, ходит с палочкой. Ей необходимо, чтобы близкие люди были рядом.

— Мне там так одиноко, мысли разные лезут. А у вас шум, гам… И сразу забывается все, отвлекаюсь.

— Предложение о том, чтобы вы переехали к нам, всегда в силе. Дом у нас большой, места много.

— Да, я переживаю за бизнес. У нас сейчас сбор винограда. А вдруг что не так. Глаз да глаз нужен.

— И у Фабио все под контролем… — успокоила доброжелательно.

Конечно, для свекрови было бы лучше, если бы мы жили в Италии и напрямую все контролировали, но не сложилось. Когда мы сошлись с Фабио Вовка и Иришка наотрез отказались переезжать. Потом появились и другие дети. Школа, сад… Да и мы уже обустроили дом. Возможно когда-нибудь поселимся на вилле, но не в ближайшее десятилетие.

— Даниэле всегда за этим четко следил, важный этап… А какое вино получалось… Эх. Помню, сядем с ним на закате, на веранде и дегустируем до легкого головокружения, — взгрустнула она. — Полина, тяжело мне без моего Даниэле, как же хочется, чтобы он был рядом. Чтобы увидел, как растут его внуки, проводил в школу, — затянула она, а мне стало бесконечно жаль эту женщину, много лет назад потерявшую мужа и до сих пор любящую его. — А какие красивые цветы вы им заказали, загляденье. Пионы. Он часто мне их дарил, — я положила ладонь на ее колено утешая. Бедная Ирина Владимировна. Она очень любила отца Фабио.

— Не грустите.

— Да, что я расклеилась. Такой важный и радостный день сегодня. Расскажи, как у вас продвигается подготовка к показу.

— Сейчас обсуждаем какой сделать подиум и выбираем диджея.

— А наряды?

— Осталась последняя примерка.

— Замечательно. Вы творите благое дело.

— Да, я уверена, мы соберем достаточно пожертвований и сможем оказать помощь детям с ограниченными возможностями. А вы…

— Что я?

— Не желаете принять участие в показе? — спросила, чтобы поднять настроение свекрови.

Она заулыбалась.

— Ну ты тоже скажешь.

— А что? Вы у нас еще о-го-го.

— Нет, дайте мне лучше местечко в первом ряду, а то с палочкой пробираться неудобно, да и видно будет лучше. Как все выросли.

— Хорошо, — мы засмеялись, и она приобняла меня.

Вот такие у нас отношения со свекровью. Теплые и доброжелательные. А ведь когда-то я точно знала, что она не будет рада нашему с Фабио воссоединению. Я не понравилась ей здоровой, а с инвалидностью тем более, но когда Фабио привез нас с Даниэле в Италию и я увидела Ирину, то была огорчена тем, как сильно она изменилась за те два года, что мы не встречались. Смерть мужа сильно ударила по ней. Она уже не красила волосы в темный цвет, а была полностью седой. Потерянный взгляд, усталость от жизни без мужа… На нее было больно смотреть.

Не совру, если скажу, что она была в шоке от моего появления и от приезда нашего с Фабио сына, но, быстро отойдя Ирина Владимировна стала вести себя доброжелательно и любезно. Общалась со мной и Даниэле тепло, расспрашивала о нашей жизни, сопереживала тому, что я потеряла кисть руки, но я боялась, что, оставшись наедине, она вновь обольет меня помоями, оскорбит, только вот на этот раз ничего бы это не изменило… Я бы не оставила Фабио из-за слов матери.

Но я была удивлена. Даже наедине, она продолжала вести себя нормально, правда не заводила разговор о злополучном приеме, и вот это настораживало. А потом, следующим вечером, наверно, набравшись храбрости, Ирина Владимировна позвала нас с Фабио выпить вина, тогда-то свекровь и призналась ему, что именно по её вине не состоялось предложение. По ее вине он не видел сына. По ее вине страдал… И попросила за это у нас прощенье. С тех пор отношения наладились, она приняла меня, а Даниэле младший вдохнул в Ирину новую жизнь. Она похорошела, стала снова улыбаться, следить за собой, радоваться жизни. Потом появились Марко, Мария… Она любит внуков и никогда о них не забывает. Старается не пропускать важные моменты их взросления, но все равно Ирина Владимировна всегда возвращается в Италию, туда где была счастлива с мужем…

— А вот и мы, — на кухню вошли Фабио и двое младших детей.

— Какие вы нарядные. Садитесь, только не обляпайтесь, — сказала я. — А Даниэле не встретили по дороге?

— Нет, пойти его разбудить? — спросил муж.

— Нет, — поспешно выпалила я. — Когда я заходила, он уже не спал. Сейчас придет.

Появление Даниэле не заставило себя долго ждать. Он явился, держа за руку Злату. Вот кого он выбрал из трех. И в отличие от нее, он выглядел невозмутимым.

— Доброе утро, — сын отодвинул для нее стул и пригласил присесть.

— Здравствуйте, — с красными щеками произнесла она, боясь посмотреть на нас.

— Эм, — выдавил из себя Фабио теряясь, что еще сказать. — Вы, — он свел два указательных пальца. — Встречаетесь?

— Нет. То есть мы не встречаемся, я предложил Злате выйти за меня замуж, и она согласилась. Так что она моя невеста, — заявил сын и сел со своей возлюбленной рядом.

— Боже, да я так до правнуков доживу, — воодушевленно выпалила Ирина Владимировна.

— Ну, нам еще институт надо закончить, — ответил сын, накладывая в тарелку вафли. — Мы не станем торопиться с детьми.

— Удивили. Приятно. Что же, добро пожаловать в семью Злата, — проговорил муж. — А твои родители знают, что ты дома не ночевала? — спросил осторожно.

— Наверно, уже знают, — снова смущаясь сказала она.

— Ладно, дело молодое, — Фабио поднялся с места и достал телефон. — Теперь надо срочно связаться со Смоловыми, пока они сюда с омоном не заявились. А то мы на линейку опоздаем…

Дорогие друзья, вот и закончилась последняя история из цикла "Выбор". Надеюсь, она понравилась вам так же как и мне. Если это так, то жмите звездочку) Полина и Фабио замечательные и они заслуживают высокой оценки.