— База атакована! База атакована!

Глухой раскатистый голос, загремевший из громкоговорителей, заставил Вивиан Трэверс вскочить на ноги и броситься через личную лабораторию к стойке, где висела её персонально модифицированная боевая броня. Пальцы коснулись прохладного металла еще до того, как разум полностью осознал смысл услышанных слов.

За те несколько столетий, что эта исследовательская база на крупном спутнике планеты Озёрная была её постоянным местом жительства, здесь, конечно, проводились учебные тревоги — но, по её мнению, их было слишком мало.

Привычным, доведенным до автоматизма движением Вивиан раскрыла створки доспеха, шагнула внутри и откинулась назад, прижимаясь к основным контактным точкам. Автоматические разъёмы сами вошли в нужные гнёзда, где требовалось — прорезая одежду. Ощущение было не из приятных, но Вивиан не обратила на него внимания. Она уже тянулась к карабину, когда передняя часть брони сомкнулась и защёлкнулась.

— Это не учебная тревога! Замечены берсеркеры, приближающиеся к базе. Всем занять боевые посты. Повторяю: это не учебная тревога!

Это не учебная тревога.

— А почему бы им и не напасть, — пробормотала Вивиан внутри шлема, закрывая за собой дверь личной лаборатории и по привычке запирая её. — Когда всю оборону развалили к чертям! Проклятые политики!

Но поскольку в эфир она не выходила, ответом ей была тишина. Она поспешила по коридору, скорее ощущая, чем слыша, как за ее спиной и под ногами герметично закрываются люки и переборки по всей базе. Исследовательская база «Озёрная Луна» уходила глубоко в толщу скальной породы одноименного спутника. Проектировка у нее была отличная — Вивиан знала это наверняка, ведь сама создала ее больше века назад.

Боевой пост Вивиан находился в главном оружейном отсеке, где за ней были закреплены функции ликвидации аварий и обязанности резервного наводчика. Если берсеркеры пойдут на штурм, наверняка пригодится и то, и другое — если, конечно, хоть кто-то вообще выживет.

На обширной базе проживало чуть меньше четырёхсот человек — главным образом учёные и члены их семей. Сам спутник был совершенно лишён жизни, как и остальные планеты, луны, кометы и астероиды системы Пинбол, где Озёрная являлась пятой планетой от местного солнца. Даже «озера», давшие имя этой планете, были безжизненны — просто стоячие лужи кислоты, медленно разъедавшие минеральное ложе, на котором они покоились. Пробираясь мимо других спешащих фигур в скафандрах через просторный главный оружейный отсек, Вивиан параллельно начала проверять одну из артиллерийских батарей.

— Да, — снова пробормотала она себе под нос. — Почему бы им не напасть?

Берсеркеры были запрограммированы на уничтожение жизни во всех ее формах, где бы и когда бы они с ней ни столкнулись. Созданные расой, называемой земной ветвью галактического человечества Строителями, берсеркеры были призваны стать абсолютным оружием в войне Строителей против Красной расы. Однако из-за какого-то сбоя в программе берсеркеры уничтожили не только Красную расу, но и самих Строителей. За многие тысячи лет они вычеркнули из Галактики бессчётные миллиарды того, что сами именовали «единицами жизни» — если, конечно, включать в подсчёт и микроскопические организмы. Но их погоня за идеальным порядком смерти была еще далека от завершения. Модернизируясь, перестраиваясь и меняя конструкцию с течением веков, берсеркеры обретали самые разные формы: от двуногих роботов до неподвижных блоков обработки данных, от машин размером с небольшую собаку до пары исполинских дредноутов, которые прямо сейчас, согласно свежему объявлению по громкой связи, стремительно приближались к Озёрной Луне.

Спеша к своему боевому посту, Вивиан переключила рацию шлема на командный канал. Из динамиков донесся спокойный голос командующего базой, генерала Госника:

— Поднять в воздух истребители. На ваши панели управления передаются предполагаемые схемы противника. Похоже, эта пара относится к старым моделям и к тому же изрядно потрёпана. Возможно, нам удастся вывести их из строя прежде, чем они подойдут на дистанцию эффективного удара по базе.

— Принято, — ответил кто-то из офицеров. Судя по голосу, это был сравнительно молодой командир тактической группы, чья эскадрилья как раз сейчас стартовала.

Установив мысленную связь со своей бронёй, Вивиан вывела на визор изображение, получаемое с сенсоров базы. Информация отображалась как в виде прямой видеотрансляции, так и в виде наложенного на нее бегущего потока данных. Она как раз изучала картинку, когда на ее личную частоту настроился генерал Госник.

— Вивиан, вы согласны с моей оценкой ситуации?

— Согласна, — мысленной командой она увеличила изображение, чтобы получше рассмотреть корпус того из двух приближающихся исполинов, что шел чуть впереди. — Повреждения определенно старые. Судя по углу и характеру разброса пробоин, я не удивлюсь, если они появились еще до того, как берсеркеры впервые столкнулись с потомками землян.

От этой мысли становилось не по себе: две искалеченные махины, уцелевшие в какой-то древней битве, могли тысячелетиями пробираться сквозь Галактику в обычном пространстве — возможно, пытаясь вырваться из цепких объятий какой-нибудь газопылевой туманности.

— Как бы то ни было, наши истребители должны с ними разобраться. И, может быть, после этого мы наконец займемся серьезной модернизацией нашей обороны.

— Может быть, — в голосе генерала не слышалось особого оптимизма. Политические дрязги уже давно блокировали любые подвижки в этом направлении.

Вивиан продолжила:

— Я отправлю вам список рекомендуемых целей… с вашего разрешения.

Об этой формальности она вспомнила в последний момент, хотя генерал Госник, в отличие от некоторых своих предшественников, никогда не цеплялся за слепое соблюдение субординации. Храмовники часто переводили раненых офицеров на Озёрную Луну: здесь они могли приносить пользу общему делу, пока восстанавливали силы. Генерал Госник лишился обеих ног, и его организм упорно сопротивлялся приживлению биоинтегрируемых протезов. Поэтому его роль на Озёрной Луне регулярно менялась: он был то администратором, то подопытным. Он привык принимать советы и даже прямые указания от Вивиан Трэверс, занимавшей как в силу своих уникальных навыков, так и благодаря огромному стажу особое положение в общине базы.

Даже потрепанные, берсеркеры оставались опасными противниками, пусть им так и не удалось нанести прямой удар по базе. Когда бой завершился и враг превратился в дрейфующие обломки относительно безвредного металлолома, перемежающиеся светящимися раскаленными облаками, несколько истребителей пришлось буксировать обратно. Трое пилотов могли радоваться тому, что местный госпиталь находился не просто на острие медицинских технологий — это острие здесь и затачивали.

Сменившись с боевого поста, Вивиан отправилась в ангар и провела несколько часов, помогая техникам и роботам, ремонтировавшим поврежденные машины. Поскольку чинить истребители в условиях малой гравитации было проще, а приспособиться к ней было легче прямо в скафандре, снимать его она не стала. Ее кобальтово-синий боевой доспех с гладкой, словно покрытой лаком поверхностью резко выделялся на фоне утилитарного снаряжения окружающих. Вивиан не упускала из виду чужие завистливые взгляды и вздохи, когда по мере необходимости выпускала из пазов брони разнообразные вспомогательные манипуляторы.

«Соберите себе такой же, — весело думала она. — Я свой сама сделала».

Советуясь со старшим техником, руководившим ремонтом истребителей, Вивиан заметила на корпусе одной из малых машин странные мелкие пробоины. Четыре аккуратных отверстия в нескольких сантиметрах друг от друга выстроились в короткую линию, а примерно в двух метрах от них виднелась еще одна точно такая же линия из четырех дырочек. Старший техник предположил, что эти отметины оставила какая-то осколочная мина, но ее поражающие элементы не смогли нанести самолету серьезного ущерба.

К ним плавно подкатил генерал Госник. На нем не было протезов — в ангаре они бы только мешали, — но передвигался он в ультрасовременном кресле, которое при необходимости могло служить полноценной броней. Низкий силуэт кресла давал генералу преимущество, позволяя легко осматривать днище истребителя.

— Странно, что осколки легли такими ровными линиями.

— Возможно, — раздался голос подошедшего к ним человека, — эти следы оставили вовсе не осколки, а автоматическая мина. Она могла попытаться закрепиться на корпусе, но сорвалась. А еще один взрыв в общей кутерьме мы бы просто не заметили.

Новоприбывшего звали брат Ангел. Он принадлежал к воинствующему крылу Храмовников, где служил с такой доблестью, что завистники в шутку поговаривали: надень он все свои медали, ему не понадобилась бы никакая другая броня. Несмотря на пересаженную синтетическую кожу, на лице и теле брата Ангела все еще отчетливо проступали тяжелые следы сложнейших операций, сделанных, чтобы спасти ему зрение и слух. Благочестивый, истовый и, казалось, столь же одержимый уничтожением берсеркеров, сколь сами они были одержимы уничтожением всего живого, он раз за разом сталкивался с отказом в возвращении на действительную службу. Причиной тому были периодические сбои в работе его нового сенсорного аппарата.

«Без сомнения, — с кислой усмешкой подумала Вивиан, — брат Ангел в восторге от того, что боевые действия сами пришли к нему».

— Интересное предположение, брат Ангел, — сказал генерал Госник. — Я бы хотел взглянуть на технические характеристики такой мины. Эта атака вполне может не ограничиться одной волной.

— Посмотрю, что удастся найти, — ответил брат Ангел.

Вивиан извинилась и направилась к себе. Скафандр она снимать не стала, лишь откинула лицевую панель шлема. Вообще-то стоило сначала оставить доспех в лаборатории, но сейчас кратчайший путь к горячему душу и ужину был в приоритете.

Она неспешно шла через «свой» жилой блок, на ходу помахивая соседям. Те собрались в зеленой зоне центральной площади, выпивали и, без сомнения, вовсю обсуждали нападение берсеркеров. «Хоть какое-то разнообразие, и обошлось без серьезных последствий» — примерно такое настроение улавливалось в обрывках слышимых ею фраз. Вивиан помахала им рукой и пообещала присоединиться, как только приведет себя в порядок. Жилые комнаты Вивиан располагались в отдельном коридоре, отходившем от одного из узловых жилых блоков. Почти все здешние квартиры были устроены схожим образом: так было проще изолировать отсек в случае технических неполадок или вспышки инфекции. Кроме того, это гарантировало обитателям некоторую уединенность — настоящую роскошь в условиях замкнутой и изолированной общины. Предвкушая удовольствие от теплой воды, за которой последуют виски и необременительная беседа, Вивиан чуть не врезалась в сервисного робота, выскочившего из-за слепого поворота в ее личном, по сути, коридоре. Сервобот был ниже нее — да и вообще ниже большинства людей, — всего около метра тридцати в высоту. Его верхняя часть, напоминавшая голову и торс кентавра, возвышалась над многоногим бочонком основания, который шустро семенил по полу при помощи множества адаптирующихся конечностях.

— Простите м… — машинально начала Вивиан, но осеклась.

Во-первых, извиняться перед сервисным роботом — глупость несусветная, с тем же успехом можно просить прощения у стола или стула. Во-вторых, исправный робот ни при каких обстоятельствах не должен был приближаться к ней вплотную. Безопасная дистанция закладывалась в них программно, а коридор был достаточно широким, чтобы даже с учетом габаритов ее боевого скафандра сервобот мог легко с ней разминуться.

Она уже собиралась потребовать, чтобы сервобот остановился для проверки, как вдруг поняла: то, что преграждало ей путь в жилой блок, лишь внешне напоминало робота-слугу. Вернее, напоминало любому, кто не обладал намётанным и критическим взглядом. Для Вивиан же, обладавшей и тем, и другим, различия были вопиюще очевидны.

Первобытный, леденящий душу ужас накатил на нее с такой силой, что не будь она облачена в боевой доспех, у нее наверняка подогнулись бы ноги. Вивиан мгновенно покрылась холодным потом и прижалась к стене коридора, дрожа от страха.

Когда ей удалось заставить себя мыслить здраво, все доказательства предстали перед ней как на ладони. Шарниры и опорные стойки казались слишком гибкими и одновременно слишком прочными. Центральное шасси было бронированным, хотя броню почти полностью скрывал внешний защитный кожух. Оптические линзы принадлежали к модели, способной видеть в инфракрасном и ультрафиолетовом диапазонах. Пальцев-манипуляторов было слишком много, включая похожий на щупальце отросток, выдвигавшийся из основания «запястья» этой твари. И наконец, ни один сервобот никогда не имел оружия, а этот поднял одну из конечностей, обнажив светящийся кончик пальца, который выглядел в точности как дуло заряженного энергетического карабина.

Загадочные пробоины на корпусе одного из истребителей были как раз подходящего размера, чтобы их могли оставить когти, венчавшие четыре конечности этого мнимого сервобота.

Вивиан с ужасом осознала, что два потрепанных дредноута и весь этот отвлекающий маневр с полномасштабным штурмом базы затевались ради одного… ради этого.

Прямо перед ней, наставив на нее оружие, стоял боевой модуль берсеркера — без сомнения, модель-ликвидатор. Он каким-то образом прибыл «зайцем» на поврежденном истребителе, возможно, с единственной целью — уничтожить ее, гениального изобретателя, снабжавшего человечество все новыми видами оружия. Но почему же тогда он медлил? Почему не приступал к делу?

Теперь Вивиан уже настолько овладела собой, что могла бы закричать и позвать на помощь. Наверное, именно это и было её долгом — поднять тревогу, предупредить базу. Но она вспомнила своих соседей: без брони, без оружия, если не считать бокалов в руках. Позвать их означало бы призвать к ним саму Смерть. Должен быть другой путь… Но прежде чем она успела что-то придумать, берсеркер заговорил:

— Ты — единица жизни Вивиан Трэверс.

Его голос не был — как это часто случалось с машинами смерти — безумной мешаниной из обрывков человеческой речи, наспех склеенных и порождающих жуткое, дисгармоничное звучание. Этот берсеркер изъяснялся приятным и даже мелодичным голосом, возможно, скопированным у кого-то из предателей-людей — «доброжилов», которые по самым разным причинам, продиктованным извращенной человеческой природой, принимали сторону машин-убийц.

— Да, это я, — согласилась она.

— Ты — единица жизни, создавшая «Ланселота».

Вивиан моргнула. «Ланселот» — кодовое название проекта, ставшего — в зависимости от ее настроения и угла зрения — либо ее величайшим триумфом, либо сокрушительным провалом. Одни называли «Ланселот» разновидностью боевого доспеха. Другие, упирая на его способность к межзвездным перелетам, считали его боевым истребителем. Сама Вивиан видела в «Ланселоте» чудо, способ превратить обычного солдата в идеального рыцаря. Однако «Ланселот» оказался не просто доспехом и верным конем, но и настоящим Гибельным сиденьем[1], отвергая почти каждого, кто пытался его надеть. Лишь один человек сумел оправдать возложенные надежды, и он…[2]

Вивиан тряхнула головной, прогоняя воспоминания. Сделать это оказалось на удивление легко. Светящийся кончик пальца вместе с угрозой когтей, достаточно острых, чтобы вспороть обшивку космического истребителя, изумительно проясняли разум.

— Да, «Ланселота» создала я.

— Ты — величайший творец во всем человечестве, но, увы, здесь ты изолирована на этом крошечном булыжнике, фактически лишенная почестей и всех тех великих наград, что ты по праву могла ожидать от себе подобных. Разве я не прав?

Вивиан растерялась:

— Меня никто ничего не «лишал». Я сама решила приехать сюда. Эта база засекречена. А значит, засекречена и моя работа.

Берсеркер остался невозмутим:

— Я пришел, чтобы предложить тебе возможность продолжить свою карьеру в качестве слуги смерти.

— Слуги смерти? Я не доброжил! И никаким берсеркерам я не служу!

По какой-то причине пот внутри брони вдруг показался ледяным. Система жизнеобеспечения по-прежнему исправно отводила влагу, но это ничуть не помогало.

— Но ты уже послужила нам, — мягко произнес он.

— Я… что?

— Ты — величайший творец во всем человечестве, — изрек берсеркер с интонацией, в которой Вивиан готова была поклясться, сквозило самое настоящее благоговение. — Твое оружие значительно затянуло войну, побуждая многих сражаться с берсеркерами там, где в ином случае они бы просто сбежали. Твоя броня служила щитом, внушая кораблям и воинам веру, будто они могут вступить с нами в бой и остаться в живых. Из-за твоих действий погибло много людей, в том числе самых храбрых и лучших из вашего рода. Поэтому мы уже причисляем тебя к нам. Ты — слуга смерти.

— Ты безумен.

— Нет, — с абсолютным спокойствием возразил берсеркер. — Я могу предоставить доказательства и показать, где число жертв оказывалось гораздо выше именно потому, что твои изобретения побуждали людей вступать в бой.

Говоря, берсеркер медленно трансформировался. Он больше не напоминал приземистого робота-кентавра, а распрямился и теперь возвышался почти вровень с Вивиан, хотя его нижняя часть по-прежнему опиралась на четыре конечности вместо двух. Две другие конечности оканчивались короткими обрубками, похожими на стволы карабинов. Оба были нацелены прямо на нее.

Между ними засветилась центральная панель, превратившаяся в экран, на котором замелькали логические и математические символы.

— Битва в Безднах Пелама, — произнес берсеркер. — Там ваша усовершенствованная модель водородных ламп использовалась в качестве источника энергии для кораблей. Нас там остановили, но ценой…

— Хватит! — властно оборвала его Вивиан. — Меня не интересует твоя демагогия. Ты сказал, что пришел предложить мне возможность. Если отбросить всю эту психологическую шелуху, ты ведь просто предлагаешь мне выбор: податься в доброжилы или умереть.

Берсеркер не стал возражать.

— Я предлагаю создателю «Ланселота» еще более сложную задачу.

Вивиан было пора — давно уже было пора — приложить все силы, чтобы предупредить базу о затаившемся среди них убийце. Даже с учетом той защиты, что мог обеспечить ее доспех, успех этой попытки был далеко не гарантирован. К тому же Вивиан и так затянула этот разговор настолько, что ее саму могли бы обвинить в действиях на стороне доброжилов.

И все же она услышала, как её собственный голос спросил:

— И в чем же заключается эта задача?

— Создать андроида, неотличимого от человека. Такого, что сможет нести в себе разум берсеркера.

— Ох… — Вивиан почувствовала себя совершенно ошеломленной, пожалуй, даже сильнее, чем когда поняла, что берсеркер подстерёг её прямо у дверей собственного дома.

Одно из загадочных ограничений, которым испокон веков подчинялись берсеркеры, заключалось в том, что им никак не удавалось создать андроида, способного сойти за человека земного происхождения, или хотя бы за сколько-нибудь убедительное животное. Насколько знали люди, машины не подобрались к этому даже близко. Вот уж действительно — задача так задача…

— Твоя новая лаборатория уже ждет тебя. Обещаю, она настолько же превосходит то оборудование, что есть у тебя здесь, насколько твой собственный гений выше разума тех единиц жизни, что отказывают тебе в заслуженном признании.

Вопреки собственной воле Вивиан Трэверс ощутила прилив восторга — такого она не испытывала уже многие десятилетия, пожалуй, со времён создания «Ланселота». То, что предлагал враг, действительно было задачей, достойной её таланта, — и подумать только, что она могла бы узнать о самих берсеркерах! Чтобы преодолеть пропасть между любым устройством, которое ей предстояло бы создать, и механической природой берсеркеров, они неизбежно должны были бы открыться ей. Она получила бы доступ к их самым сокровенным тайнам, обрела бы знания, о которых человеческие генералы мечтали с самой первой встречи человечества с машинами-убийцами.

— Создать андроида-берсеркера… — пробормотала она.

— Именно это я и сказал. Я оснащен приборами, позволяющими мне с определенной долей точности считывать уровень эмоционального отклика человека. Я вижу, что эта задача тебя заинтересовала.

Горячая волна гнева затопила сердце Вивиан при мысли о том, что ее «интерес», ее любопытство и интеллект пытаются обратить против нее самой. Возможно, берсеркер почувствовал перемену в ее эмоциях, но было уже слишком поздно. Берсеркеры были быстрее людей — настолько, насколько машины вообще способны превосходить живые пальцы и органический интеллект. Но боевая броня Вивиан была настроена так, чтобы реагировать на малейшее ее движение. Она была уверена, что у нее есть шанс.

Берсеркер еще не закончил фразу:

— Ответ от тебя потребуется через три д…

Забрало шлема захлопнулось так быстро, что она не успела заметить самого движения, и из центра грудной пластины вырвался направленный импульс энергии, подобный выстрелу гигантского дробовика в упор — удар, который разнёс бы в клочья почти любой материальный объект в радиусе нескольких шагов.

Этого энергетического удара хватило, чтобы разорвать берсеркера надвое. Металл потек, как вода. На пол коридора посыпалась раскалённая окалина.

Берсерк открыл ответный огонь из карабинов, но неточно. Энергетические лучи выбили глубокие выбоины в монолитной скале коридорных стен. Разлетающиеся осколки отскакивали от брони Вивиан, не оставляя царапин на кобальтово-синем покрытии.

Закричав от ярости, Вивиан обеими руками, облачёнными в бронированные перчатки, схватила верхнюю часть корпуса берсеркера. Теперь она могла задействовать еще одну систему своего доспеха: с помощью бортового компьютера погрузить собственное сознание в оптоэлектронную систему врага, пытаясь отыскать команду самоуничтожения, что почти всегда была заложена в этих машинах. Она обнаружила систему и начала блокировать каналы, по которым должна была пройти команда на самоуничтожение, углубляясь в аналог машинной нейронной сети, пытаясь перехватить сигнал прежде, чем тот достигнет критического узла.

Но такого сигнала она не нашла. Вместо этого она услышала шепот, проникший в ее сознание — смесь статических помех и искушения. Это было продолжение последних слов, услышанных ею:

— Ты — та, кто создала „Ланселота“. Наше предложение остается в силе в течение трех твоих стандартных дней. Если по их истечении ты не выйдешь, чтобы присоединиться к нам, мы продолжим нашу миссию по установлению идеального порядка во Вселенной. И начнем с этой базы.

Вивиан почувствовала, как память берсеркера начала стираться. Это была не команда самоуничтожения, которую она могла бы заблокировать, а неотъемлемая часть этого конкретного программного цикла.

Все еще содрогаясь от бешенства, Вивиан сжала ладони, сокрушая конечности берсеркера своими бронированными перчатками, оснащёнными сервоприводами, питаемыми от установки холодного термоядерного синтеза и многократно умножавшими ее физическую силу. Вражеская машина безжизненно повисла в её руках, ее разнообразные отростки судорожно извивались по полу, скребя выщербленный, истерзанный камень. Кислоты и расплавленный металл хлынули на ее доспех, но и броня, и защищенная ею женщина остались невредимы, в то время как каменный пол оказался изъеден глубокими гладкими бороздами.

Именно такой её и нашли соседи, когда, услышав звуки выстрелов, оставили свои коктейли и поспешили на помощь, движимые скорее доброй волей, чем здравым смыслом. Менее чем через две минуты вслед за ними прибыла группа коммандос быстрого реагирования в полной боевой экипировке. Во главе отряда шёл брат Ангел. Какая-то малая часть разума Вивиан сочла это странным. Он ведь должен был проводить инструктаж у генерала Госника, верно? Да и жил он совсем в другом блоке.

И все же она испытала облегчение от того, что кто-то с его званием и репутацией оказался рядом и готов взять на себя ответственность за весь этот хаос.

— Все кончено, — сказала она, когда немного пришла в себя и убедила всех окружающих, что не пострадала. — Может кто-нибудь оттащить эту груду металла в мою лабораторию? Я займусь её вскрытием, как только приму душ.

Брат Ангел, как она и ожидала, тут же выступил вперед, принимая командование.

— Берсеркер? — переспросил он. — Здесь?

— Думаю, те следы были оставлены этой «миной», брат Ангел, — заметила Вивиан. — Похоже, мы оба ошибались насчет того, что именно повредило истребитель. Не могли бы вы взять на себя первичный доклад генералу Госнику? Мне нужно выпить.

Конечно, даже для человека её ранга и репутации на этом всё не закончилось. Однако Вивиан согласилась продолжить разбор происшествия лишь при условии, что её руки будут заняты проверкой останков берсеркера-убийцы на предмет новых сюрпризов.

Тщательный осмотр базы всё ещё продолжался. Пока не было никаких признаков того, что другие берсеркеры сумели проскользнуть сквозь оборонительные рубежи.

Генерал строил предположения о том, с какой целью мог проникнуть на базу единственный обнаруженный лазутчик.

— Получается, он шел конкретно за вами, — подытожил генерал Госник, когда разбор инцидента завершился. — Какая удача, что вы все еще были в доспехах.

— Огромная, — согласилась Вивиан.

Генерал удалился, сопровождаемый своей свитой. Вивиан продолжала работать, сознавая, что брат Ангел остался.

Когда они наконец оказались наедине, брат Ангел спросил:

— Сколько времени он простоял перед вами?

Вивиан не хотела откровенно лгать, но она не считала нужным подставляться под обвинения в пособничестве доброжилам, отвечая абсолютно честно. Разве то, что она уничтожила берсеркера, не было достаточным доказательством ее преданности?

— Как я уже сказала во время разбора происшествия, я была настолько напугана, что совершенно потеряла ощущение времени.

Брат Ангел был последним человеком, от которого Вивиан ожидала услышать следующий вопрос:

— Почему вы не приняли его предложение?

— Я не понимаю, о чем вы.

— Думаю, все вы прекрасно понимаете, — настойчиво возразил брат Ангел. — Я находился во внешнем коридоре, когда берсеркер преградил вам путь. Я видел, как вы прошли через садовую зону, всё ещё оставаясь в боевой броне. Я направлялся в лаборатории и собирался предложить забрать вашу броню с собой. Я знаю, что в ваших апартаментах хранится ещё один комплект. Вы ведь знаете, как фрагментировано мое восприятие: я могу невольно подслушать то, что происходит за стеной, и в то же время остаться слепым и глухим к тому, что творится прямо у меня перед носом.

— Знаю.

Брат Ангел продолжил:

— Сначала я гадал, с кем это вы можете разговаривать. Но когда услышал, что именно говорит вам берсеркер, все понял. Вы не ответили отказом. И, как заметил сам берсеркер, в вашем голосе звучал интерес.

— Почему же тогда вы не подняли тревогу на базе? — спросила Вивиан.

Брат Ангел едва заметно улыбнулся.

— Я мог бы спросить, почему этого не сделали вы. Похоже, от шока мы оба временно оцепенели. Сказалось колоссальное напряжение. Но при таких обстоятельствах, полагаю, нас обоих можно простить.

Он сделал паузу, чтобы перевести дух.

— Вас, в частности, я считаю, можно было бы простить, даже если бы вы всерьёз задумались о принятии предложения берсеркера.

Вивиан не сразу нашлась что ответить:

— Почему вы так считаете?

— Приняв предложение берсеркеров, вы могли бы оказать человечеству неоценимую услугу. Им пришлось бы позволить вам изучать себя так, как ещё никому и никогда не удавалось, — брат Ангел указал на груду металла на лабораторном столе. — Препарирование этой штуки может несколько расширит наши знания об электронных и механических принципах работы этой конкретной модели, но ничего не даст для понимания их разума. Вы же рассказали нам, как берсеркер очистил память, едва осознав, что ваша атака выведет его из строя. Если бы вы работали в тесном контакте с берсеркерами, вы узнали бы о их разуме, их программировании то, что могло бы иметь огромную ценность.

Вивиан стояла неподвижно. «Три дня, — раздался предательский голос в ее голове. — Они дали тебе три дня». Интересно, знал ли брат Ангел об этой детали? «И к тому же ты спасешь базу. Возможно, наконец узнаешь, что нужно Жизни, чтобы раз и навсегда одолеть слуг Смерти».

— Стать доброжилом, — произнесла она вслух. — Вот к чему вы клоните. Я должна стать доброжилом.

Брат Ангел резко втянул воздух.

— Да упаси Создатель! Я лишь говорю о том, что в качестве двойного агента, работающего на благо человечества, у вас появится идеальная возможность узнать все, что берсеркеры так тщательно от нас скрывали. Чтобы вы смогли нащупать тот самый изъян в их программе, который мешает им создавать неотличимые копии людей, им придется открыть перед вами не только свои тела, но и свой разум.

— И когда я выведаю те секреты, что они соизволят мне раскрыть, — с издевкой в голосе произнесла Вивиан, — как, по-вашему, я смогу ими воспользоваться, если буду пленницей берсеркеров?

— Вы — та, кто создала «Ланселота», — сказал брат Ангел. — Я уверен, вы нашли бы способ, даже если бы на это ушли десятилетия. Я абсолютно уверен, что вы нашли бы способ.

Затем он повернулся и покинул лабораторию, взмахнув полами коричневой монашеской рясы. Дверь закрылась за ним с отчетливым глухим стуком. На мгновение Вивиан задумалась о том, чтобы вызвать генерала Госника и доложить о словах брата Ангела. Но затем лишь пожала плечами.

Сделай она это, ей пришлось бы объяснять, почему она сразу не призналась в довольно долгом разговоре с машиной смерти. Конечно, вполне возможно, что брат Ангел уже донес на нее или собирается сделать это прямо сейчас. Или…

Погрузившись в размышления, Вивиан закончила препарировать сервобота-берсеркера, но, несмотря на то, что ее руки двигались, а губы проговаривали сведения для протокола, она никак не могла выбросить из головы слова брата Ангела. Допустим, чисто гипотетически, она примет безумное предложение брата. Консервативный генерал Госник скорее превратится в бабочку, чем даст разрешение на такое, да и до прибытия любых новых приказов из-за пределов системы Озёрной в любом случае пройдет больше трех дней. Ей придется держать решение стать двойным агентом при себе, и она вполне способна найти способ инсценировать свою смерть. Те самые повреждённые истребители… Она часто сама пилотировала технику, которую ремонтировала. Благодаря более или менее регулярной практике на протяжении большей части своей долгой жизни она стала таким же хорошим пилотом, как и большинство тех, кто сознательно выбрал эту профессию.

Она могла бы вылететь на истребителе к поясу астероидов между Озёрной и шестой планетой. Где-то там должны быть берсеркеры, перехватывающие сигналы связи. Можно заранее передать им узконаправленный сигнал и сообщить, что она приближается. Она могла бы улететь достаточно далеко. Так, чтобы одно из малых небесных тел закрыло ее от прямой видимости с базы. Наблюдатели на Озёрной Луне увидят лишь взрыв, и все. Как только она сымитирует свою смерть и заключит сделку, гарантирующую безопасность базы, она сможет заняться этим увлекательным исследовательским проектом. Берсеркеры должны понимать, что творческого человека невозможно пытками заставить творить. Несколько сотен единиц жизни на Озёрной Луне, которых сохранят лишь до тех пор, пока берсеркеры будут нуждаться в ней, — не такая уж большая цена, чтобы гарантировать её верную службу. Более того, сами жители базы могли бы стать заложниками, обеспечивающими её хорошее поведение. Ведь так? Да. Она сможет это провернуть.

А затем, когда она найдет ответ на вопрос, почему берсеркеры не могут создавать точные копии людей — что ж, к тому времени она наверняка поймет, как человечеству разгромить берсеркеров. Как и говорил брат Ангел, возможно, она даже сумеет найти способ сбежать, пусть даже на подготовку этого побега уйдут десятилетия.

Еще одна сложнейшая задача.

«Десятилетия, — отозвался голос в ее голове, — за которые погибнет еще больше людей просто потому, что тебя не будет здесь, на Озёрной Луне, и ты не будешь конструировать для них оружие, броню и космические корабли».

«Возможно, так будет даже лучше, — мысленно возразила Вивиан. — В одном берсеркеры, пожалуй, правы. Быть может, в попытках избежать стерилизации погибло больше Жизни, чем погибло бы, если бы мы в самом начале просто покорно склонили голову и сдались.

Сколько колоний было основано лишь для того, чтобы их обнаружили берсеркеры и уничтожили? Сколько детей рождались только для того, чтобы стать солдатами? Пытаясь сохранить, как мне казалось, Жизнь, возможно, я и в самом деле была слугой Смерти».

Подобный внутренний спор в различных вариациях продолжался, пока три дня отсрочки, данные Вивиан, не превратились в два, а затем в один. Друзья и соседи ее не беспокоили. То, что она едва не погибла от рук берсеркера, было достаточным поводом для её молчания и необходимости побыть наедине со своими мыслями. Если брат Ангел понимающе улыбался, когда их пути пересекались в столовой или в одном из общественных садов, Вивиан не обращала на него внимания.

В последний день отсрочки на Вивиан снизошло своего рода озарение. Она находилась в уединенном саду — одна, если не считать брата Ангела, взявшего за привычку весьма некстати оказываться поблизости.

— Интересно, — произнесла Вивиан, — чувствовали ли Строители то же, что чувствую сейчас я?

— Что вы имеете в виду?

— Вы слышали, как берсеркер назвал меня слугой смерти, хотя все это время я была уверена, что служу делу жизни. Что, если Строители чувствовали то же самое? Мы мало знаем о том, почему они пошли войной на Красную расу, но, какова бы ни была причина, они явно считали, что Красную расу нужно не просто покорить, а истребить. Почему еще, как не из-за их убежденности, будто Красная раса — это угроза для Жизни? Если и не для Жизни в нашем понимании, то, по крайней мере, для той ее формы, что знали и ценили они.

— И поэтому они создали совершенные машины убийства, — подхватил брат Ангел, — чтобы те служили Жизни.

— Да, — согласилась Вивиан. — А затем, возможно, осознали, что зашли слишком далеко, что стали тем самым кошмаром, которого сами же боялись. Большинство людей видят в уничтожении Строителей их же берсеркерами злую иронию — оружие, повернувшееся против своего создателя. А что, если все было совсем не так? Что, если Строители сами сняли ограничивающие коды и обратили собственное оружие против себя — как покаяние за то, что они совершили?

Брат Ангел, казалось, разрывался между ужасом и восхищением.

— Это кажется, — наконец пробормотал он, — в некотором смысле, по-своему закономерным.

— Я так и думала, что вы сочтете это именно таким.

— А? — он перевёл свой блуждающий взгляд более или менее в её сторону.

— Брат Ангел, я просто не могу поверить, что лазутчик берсеркеров сумел выполнить здесь свою миссию — обнаружить эту засекреченную базу, заполучить коды доступа и даже разузнать, какая именно модель сервобота распространена на Озёрной Луне, — без существенной помощи со стороны кого-то, кто уже находился на этой базе.

Брат Ангел молча смотрел на нее и ждал, не шевеля ни единым мускулом.

Вивиан продолжила:

— Чем больше я размышляла над этим, тем более вероятным мне казалось, что этим источником были вы.

Брат Ангел запротестовал:

— Больше трети обитателей Озёрной Луны знают подобные вещи. Единственной сложностью могли стать коды доступа, но даже их можно было раздобыть без особого труда.

— Но вы прикрыли меня, брат Ангел. Неужели вы сделали бы это только ради того, чтобы превратить меня в двойного агента? Думаю, нет. И я не верю, будто подслушать разговор вам помогли ваши барахлящие глаза и уши. Я думаю, вы с самого начала были там — прикрывали своего механического союзника и следили, чтобы никто не вмешался прежде, чем он успеет сделать мне свое предложение.

— Вы же знаете мое боевое прошлое! — воскликнул брат Ангел.

— Знаю, — отрезала Вивиан. — Я хорошо знаю вашу историю. Знаю, сколько ваших ближайших друзей погибло в той битве, где вы сами получили столь тяжелые ранения. И мне интересно, в какой степени то, что ваш разум отказывается синхронизироваться с высокотехнологичными протезами, которые мы для вас сконструировали, связано с чувством вины за то, что вы выжили, когда погибли все остальные. Думаю, именно тогда ваши симпатии изменились. Зачем продолжать бороться со Смертью, если Смерть неизбежна?

Вивиан повернулась к иллюминатору, за которым разворачивался замысловатый танец местной планетной системы. Где-то там, пока еще не обнаруженные, но несомненно существующие, к ним подбирались берсеркеры.

— Думаю, когда берсеркер намекал, будто я недовольна своим положением здесь, на Озёрной Луне, и своими достижениями, он просто озвучивал ваши мысли, вашу неудовлетворённость. Я сама выбрала этот уединенный уголок, чтобы работать в тайне. Вы же, должно быть, чувствуете себя изгнанником из-за своих увечий. И всё же у нас с вами много общего в том, что касается непростых решений, которые нам приходится принимать.

— Значит, вы не собираетесь выдвигать против меня обвинения? Вы намерены принять предложение берсеркера? — с воодушевлением спросил брат Ангел.

— Да. И более того. Я отдам вам и вашим хозяевам «Ланселота».

Вивиан в сопровождении следовавшего по пятам брата Ангела вошла в свою лабораторию. Она переступила порог и плотно заперла за ними дверь. Лабораторию можно было запечатать герметично — её эксперименты не терпели случайных помех, так что она знала: их уединению ничто не угрожает.

Вивиан разделась догола.

Внимание её гостя, казалось, оставалось сосредоточенным на чём-то другом.

За свою долгую жизнь она столько раз меняла свою внешность, что уже не помнила, как выглядела при рождении. Волосы её бывали каждого, а временами и всех цветов радуги разом. Цвет кожи и глаз бывал всех оттенков, известных человечеству, и даже тех, что можно было лишь вообразить. Она была и пышнотелой, и стройной, как эльфийка. Ей даже удавалось находить способы создавать иллюзию высокого роста или, напротив, миниатюрности.

Теперь она окинула взглядом свое нынешнее тело и мысленно, с любовью, прощалась с ним. Надев комбинезон с длинными рукавами, Вивиан подошла к сейфу, встроенному в одну из внутренних стен лаборатории. Комбинацию знали только она и механизм замка, и замок, казалось, был почти удивлен, что его попросили открыться после стольких лет безмолвного бдения.

Из сейфа Вивиан извлекла единственный уцелевший экземпляр своего величайшего провала — и своего величайшего триумфа: сложную систему силовых полей и межпространственных переплетений, именовавшуюся «Ланселотом». Там же, в сейфе, находилась стойка, на которой «Ланселот» собирался и калибровался. Вивиан установила стойку, и её пальцы сами вспомнили сложные соединения, давно выветрившиеся, как она думала, из памяти. Затем она водрузила «Ланселота» на стойку и прикоснулась указательным пальцем к сенсору активации. Нечто похожее на свет, хотя и распространявшееся в диапазонах, невидимых для человеческого глаза, заструилось по силовым полям.

В активированном состоянии «Ланселот» ни капли не напоминал привычный боевой доспех. Не походил он и на межзвездный истребитель, когда-то предложенный ею храмовникам. С тем проектом были какие-то проблемы, вспомнила она, — проблемы, растаявшие без следа, стоило ей продемонстрировать, на что способен «Ланселот». Однако затем возникли новые трудности, которые в конечном итоге и привели к закрытию проекта и уничтожению всех копий устройства, кроме этой единственной.

Вивиан знала, что сможет носить «Ланселота» лишь какое-то время, прежде чем нейрофизиологическая нагрузка станет для неё невыносимой. Но за этот срок она должна успеть достичь своей цели. Берсеркеры были где-то там, и «Ланселот» доставит её прямо к ним.

— Брат Ангел, — сказала она, — наденьте один из запасных комплектов боевой брони.

— Зачем?

— Вы должны пойти со мной. Вы услышали то, что берсеркер сказал мне вслух, но слышали ли вы его последние приказы?

Выражение лица брата Ангела выдавало неуверенность, и Вивиан воспользовалась своим преимуществом.

— Он сказал, что вы должны отправиться со мной. Вы нужны им — им требуются те многочисленные сведения об организации храмовников, что собрали вы.

— Настало время мне представить свой отчёт, — сказал брат Ангел и почти с неприличной поспешностью направился к шкафчику, где хранилась броня.

— Должно быть, так, — согласилась Вивиан.

Она быстро облачилась в разрозненные элементы неосязаемой брони «Ланселота». По мере того как каждая деталь синхронизировалась с её телом, её восприятие расширялось. «Ланселот» обладал способностью поддерживать жизнедеятельность её организма гораздо эффективнее, чем любой космический скафандр или стандартный боевой доспех. Она перестала дышать и даже не заметила этого. Легкое давление в мочевом пузыре исчезло. Чувство голода тут же утихло. Головная боль, о существовании которой она до этого момента и не подозревала, была мгновенно купирована.

Когда потребности физического тела были удовлетворены, мысли Вивиан прояснились — теперь ей была доступна каждая йота её интеллектуального потенциала. И это было необходимо, ведь пока «Ланселот» разбирался с её физиологическими нуждами, он одновременно многократно расширял её способность воспринимать окружающий мир. Она ощутила микробов, танцующих в воздухе и размножающихся в сырости её брошенной одежды. Она кожей чувствовала пульсацию энергосистем, обеспечивающих нужды базы Озёрной Луны. При желании она могла бы различать отдельных людей. Пульс брата Ангела участился, а уровень адреналина четко указывал на его возбуждение. В лаборатории физиотерапии генерал Госник замер посреди упражнений, призванных адаптировать его нервную систему к новым ногам. Поступил доклад из командного центра базы. Генерал слушал, и его пульс резко подскочил, а дыхание стало частым.

Вивиан поняла, что ей пора уходить.

В её лаборатории был собственный шлюз — еще одно из множества удобств, призванных облегчить её работу. Она мысленно открыла его, изо всех сил стараясь отсечь помехи, порожденные лавиной ощущений, усиленных «Ланселотом». Подобный уровень стимуляции уже не одного талантливого пилота свёл с ума. Она справится с этим… пока что.

Вивиан двинулась к шлюзу. Её походка была плавной, а ступни больше не касались пола. Если бы здесь кто-то был, он увидел бы не женщину внутри самой мощной из когда-либо созданных систем вооружения, а странное, неземное существо — ангела или крылатого титана, окутанного светом и силой.

— Пойдёмте со мной, брат Ангел, — сказала она. — «Ланселот» без труда унесет нас обоих.

Когда он приблизился, Вивиан приказала «Ланселоту» накрыть брата Ангела экранирующим щитом, чтобы его присутствие стало невозможно засечь. Посредством своих обостренных чувств она дотянулась до систем управления базы и установила задержку на активацию полетных палуб и орудий. Слишком ранняя погоня лишь подвергла бы преследователей ненужной опасности, а ей совсем не хотелось отвлекаться на то, чтобы блокировать удары со стороны оборонительных турелей. Когда они проходили сквозь шлюз, Вивиан перестала сопротивляться потоку информации, которым её снабжал «Ланселот». Она позволила сотням индивидуальных жизней, обитающих на базе, затопить её сознание. Она упивалась их сложностью и многообразием. И это цунами Жизни не сокрушило её, а, напротив, придало сил. Вивиан шагнула в ледяную безвоздушную пустоту, окрепшая и еще более непоколебимая в своем намерении. Слуга смерти? Возможно.

Ей больше не нужны были никакие каналы связи, чтобы знать, какая информация течет по электронной сети базы Озёрной Луны.

Генерал как раз говорил кому-то из помощников:

— … но у нас есть проблемы посерьезнее одной ученой, самовольно оставившей расположение части. Датчики дальнего обнаружения засекли активность берсеркеров в двух планетах отсюда, они стремительно приближаются. Должно быть, они прятались за планетами. Комета Тремейн уже несколько месяцев искажает наши данные в том секторе. Они этим воспользовались.

«Внимание, это не учебная тревога! Замечено приближение берсеркеров к базе. Всем занять боевые посты. Повторяю! Это не учебная тревога».

Вивиан воспринимала сообщения внутри базы примерно так же, как человек воспринимает муху, севшую ему на руку, когда он полностью поглощён решением сложной технической задачи. Она регистрировала информацию, мгновенно просчитывала, какое значение та имеет для её нынешнего плана действий, и увеличивала скорость. Она хотела добраться до берсеркеров прежде, чем поднимется первая волна истребителей.

В стремительном полете сквозь космос «Ланселот» нес Вивиан и её спутника с такой бешеной скоростью, что свет огибал броню, создавая иллюзию ветра в волосах.

Приближались три берсеркера. Они уже достигли области между шестой планетой и поясом астероидов. Два из них были аналогами небольших быстроходных истребителей. Третий представлял собой более крупную модель — транспортник, способный к межзвездным перелетам и готовый нанести колоссальные разрушения. Посредством «Ланселота» Вивиан потянулась разумом вперед и просканировала приближающиеся корабли. В транспортнике, без сомнения, был предусмотрен отсек для её перевозки на случай, если бы она согласилась принять заманчивое предложение берсеркеров. Значит, именно на транспортник ей и следовало обратить всё своё внимание. Истребители находились между ней и транспортником, двигаясь с поразительной скоростью.

Окутанная «Ланселотом», расправив крылья на волнах звездного ветра, Вивиан поймала себя на мысли, что теперь отчасти понимает то наслаждение, что берсеркеры, должно быть, испытывают от свободы, даруемой не-жизнью. Но затем она вспомнила, что не-жизнь в принципе не способна чувствовать радость, и чуть лучше осознала, почему попытки создать берсеркеров-андроидов раз за разом терпели крах.

«Я бы смогла, — подумала она. — Я бы преуспела там, где никто другой не смог. Но сначала — транспортник. Это единственный путь за пределы системы».

«Ланселот» нес её вперед. Она словно танцевала в такт граду астероидов, сплетавшихся в этой части системы Пинбол в стремительный хоровод. Вивиан понимала, что попросту красуется, но лучшего момента для этого определенно было не найти.

Ни истребители, ни транспортник не пожелали вступать в танец с астероидами; вместо этого они поднялись выше пояса, в котором взаимодействующие сильные и слабые гравитационные поля удерживали космические обломки. Берсеркеры сбавили ход, заметив приближение Вивиан, и она ощутила пульсацию бесчисленных энергетических орудий, взявших её на прицел.

С их стороны ощущался интерес, но признаков всплеска энергии, предваряющего смертоносный залп, не было. Вивиан фиксировала, что её сканируют, и была польщена, когда на всех трех кораблях мгновенно включились защитные экраны.

Транспортник сказал:

— Ты пришла. И принесла с собой «Ланселот».

— Я соглашусь только на моих условиях, — ответила Вивиан. — Ни одно живое существо, от мельчайшего микроба до самого сложного конгломерата живых клеток — словом, вообще ничто живое не должно быть убито. Ни сейчас, ни на протяжении всего времени, пока я буду служить берсеркерам.

— Мы были готовы к подобному условию, — отозвался транспортник. — Я уполномочен заключить такое соглашение. Но я не уполномочен распространять эту защиту на другие объекты.

— Я понимаю. Если вам известна моя история, то вы знаете, что эта база служит мне домом уже больше века. Именно там находятся те живые существа, которыми дорожу лично я.

— Ты понимаешь, — сказал берсеркер, — что для того, чтобы мы смогли изменить свою программу и сохранить эти единицы жизни, потребуется твоё полное сотрудничество?

— Прекрасно понимаю. Они — заложники, гарантирующие, что я не стану действовать против ваших интересов.

Общение с транспортником требовало лишь малой доли внимания Вивиан, многократно усиленного возможностями «Ланселота».

Пришло время действовать, ведь доспех доставил её сюда куда быстрее, чем мог бы долететь любой истребитель. Вивиан пустила своё сознание по каналу связи, используемому транспортником берсеркеров для обращения к ней. Она ощутила едва уловимый импульс его команды, отправленной двум сопровождающим истребителям. Им предписывалось защищать её и сам транспортный корабль, но не переходить к атаке, пока ситуация не изменится.

Вивиан едва заметно улыбнулась и потянулась вовне посредством «Ланселота». Она позволила своему разуму превратиться в нечто текучее и смертоносное — в цифровые помехи, подобно яду, просачивающиеся в электронные жилы транспортника. Этот вирус был создан для того, чтобы замедлить обработку данных и притупить восприятие машин, дав чисто человеческому «я» Вивиан возможность действовать чуть быстрее берсеркеров, чья скорость обычно равнялась скорости работы их сложных электронных мозгов.

Она направила заражение так, чтобы оно вместе с командными кодами проникло в системы истребителей. Убедившись, что яд подействовал, но машины еще не осознали присутствие помехи, Вивиан нанесла удар мечом, сотканным из сияющих силовых полей «Ланселота». Первой целью стал транспортник: нельзя было позволить врагу сбежать, унеся с собой сведения о произошедшем здесь. Ее удар был точным и стремительным; клинок проник между самими атомами структуры берсеркера, поразив противника в самое сердце. Рана оказалась смертельной, Вивиан это знала — как знала и то, что предпримет машина, осознав всю тяжесть повреждений. Совершив резкий кувырок назад, она увлекла за собой брата Ангела, разрывая дистанцию с транспортником, уже запускающим систему самоуничтожения. Из-за воздействия вируса этот процесс шел медленнее обычного, но все равно оставался нечеловечески быстрым. Внутри защитного поля «Ланселота» Вивиан почувствовала, что брат Ангел начал отчаянно вырываться.

— Вы же сказали, что собираетесь принять их предложение! — запротестовал брат Ангел.

— Я солгала, — ответила Вивиан. — Уверена, вы согласитесь, что ложь — вполне оправданная тактика во время войны. Но в одном я все же была честна.

Брат Ангел крепко сжал губы, отказываясь отвечать. Сквозь интерфейс «Ланселота» Вивиан уловила его истинный ответ — внезапную панику, заставившую горькие химические маркеры хлынуть по его организму.

— Я доставлю вас к ним, — произнесла она. — Пришло время для вашего заключительного доклада.

Истребители берсеркеров, лишь теперь осознавшие, что их системы парализованы цифровыми помехами, не сумели избежать последствий взрыва транспортника так, как это сделала Вивиан благодаря «Ланселоту». Один корабль оказался в самом эпицентре предсмертного взрыва и получил столь тяжелые повреждения, что это спровоцировало его собственную самоликвидацию. «Ланселот» уберег Вивиан, сомкнув крылья и приняв на себя сокрушительный удар, который иначе мгновенно испепелил бы человека жаром внезапно вспыхнувшего второго солнца.

Несмотря на всю ярость двойного взрыва, броня второго истребителя спасла его от уничтожения. Машина знала, где находится его самый главный враг, и ринулась в погоню. Вивиан направила «Ланселот» вглубь астероидного пояса. Затем она отключила защитное поле, удерживавшее брата Ангела, и швырнула предателя прямо навстречу берсеркеру — словно древний воин, мечущий копье.

— Вы так стремились к Смерти! — крикнула Вивиан вслед предателю. — Так ступайте к ней!

Истребитель слегка скорректировал курс, чтобы разобраться с объектом, воспринятым бортовым компьютером сначала как угроза, затем как союзник, а в итоге — как нечто абсолютно бесполезное. Брат Ангел мгновенно испарился в пламени его орудий.

Устав, Вивиан позволила «Ланселоту» взять управление на себя. Боевые гимны «Ланселота» звучали в венах Вивиан, пока костюм провоцировал истребитель на погоню. Они лавировали среди ливней крошечных обломков, заставлявших щиты истребителя работать на пределе. Они ныряли то вверх, то вниз сквозь плоскость пояса, и преследователь огнем пробивал путь для своего куда более массивного корпуса. Уперевшись тяжелыми сапогами в обломок сверхплотной руды, они мощным пинком послали его в сторону врага. Истребитель отвлекся, чтобы расстрелять импровизированный снаряд, и в это мгновение «Ланселот» обнажил меч.

Сияющая полоса силового поля распорола корпус берсеркера, кромсая внутренние узлы и разрывая магистрали. Технические жидкости хлынули наружу и мгновенно замерзли, столкнувшись с леденящим космическим вакуумом. Вивиан — теперь уже едва ли остававшаяся собой, ведь восприятие «Ланселота» полностью подавило её хрупкий органический разум — ощутила, как у врага запустился таймер самоликвидации. Истребители людей приближались, и она закричала на их каналах связи, чтобы они отступали, отступали. Этот берсеркер вот‑вот взорвётся…

Так и произошло: взрыв испарил значительный участок астероидного пояса вместе с корпусом самого истребителя. Вивиан знала, что со временем этот шрам затянется, как затягивается всё даже в неживой материи, если дать достаточно времени. Ей самой, однако, уже не суждено было это увидеть.

«Ланселот» стал её величайшим триумфом и величайшим провалом. Оставаясь в нем столь долго, она вывела свое тело и — в еще большей степени — свой разум за грани человеческой выносливости. Она уже чувствовала, как сознание распадается на осколки, не в силах справиться с мириадами вливающихся в него импульсов. Пока контроль еще оставался в её руках, она дотянулась до панели связи.

— Генерал Госник, это… — ей пришлось запнуться, чтобы вспомнить собственное имя. Теперь она воспринимала слишком много вещей разом, и ни одна из них не обладала приоритетом. — Вивиан Трэверс. Берсеркеры разгромлены. На данный момент база в безопасности. Однако весьма вероятно, что рано или поздно они вернутся, чтобы уничтожить её. Даже в моё отсутствие здесь останется слишком много соблазнов для машин.

— В ваше отсутствие? — в голосе генерала прозвучал неподдельный ужас. — Вивиан, если вы ранены, мы вышлем за вами корабль. Не сдавайтесь!

— Меня уже нет, — ответила Вивиан. — И я не смею возвращаться на базу. Даже под защитой «Ланселота» я настолько пропитана радиацией, что принесу обитателям базы смерть так же неизбежно — пусть и далеко не так быстро, — как любой берсеркер. Я приказала «Ланселоту» взять курс на Озёрную, погрузить нас обоих в одно из кислотных озер и отключиться. Это навсегда устранит угрозу.

— Вивиан… Вы спасли нас. Я не сдамся!

Она слышала, как генерал Госник приказывает истребителям изменить курс и перехватить её, чувствовала команды, расходящиеся по базе Озёрной Луны: подготовить камеры дезактивации, привести в готовность медицинские бригады. Вивиан приказала «Ланселоту» поторопиться. Возможно, это было эгоистично с её стороны, но у неё не было ни малейшего желания жить с расколотым на осколки разумом, даже если бы какое-то чудо смогло полностью исцелить её искалеченное тело. Они нырнули в раскаленный ореол разреженной атмосферы Озёрной, направляясь к одному из самых больших и едких кислотных озер.

— Вивиан! Приказываю ждать спасателей! — взревел генерал Госник.

— Не стоит меня спасать, — ответила Вивиан, погружаясь под поверхность кислотного озера и поднимая меч Ланселота в последнем салюте. — Если хотите оказать мне последнюю услугу, вспоминайте обо мне такой, какой я всегда старалась быть… Слугой Жизни.