Маша

— Машуль, как зачет? Сдала? — бежала ко мне Вика.

— На пересдачу, — выдохнула.

— Ты чего такая пасмурная? Только не говори, что этот старый таракан к тебе снова клинья подбивал.

— Не знаю, что ему от меня нужно. Предмет я знаю на отлично, но он все равно недоволен.

— Слушай, сходи в ректорат! Или к самому Ильичу!

— Не… к ректору я не пойду.

— Ладно, мы что-нибудь придумаем, — подруга подхватила меня под руку, и мы вышли из института.

— Ох! Какая погода! — подставила Вика лицо солнцу. — Пошли в кафе?

— Нет, мне еще к пересдаче нужно подготовиться.

— Зануда ты. Успеешь. Еще куча времени.

— Уговорила.

Мы заскочили в кафешку рядом с нашим общежитием. Заведение считалось приличным, а самое главное, в нем все было очень вкусно и по весьма доступным ценам.

— Практику где проходить будешь? — уминала свой салат Вика.

— Еще не нашла, — ковырялась вилкой в тарелке.

— Блин, так в ректорат сходи! Там по распределению тебя куда-нибудь определят. Если, конечно, места остались. На носу — май!

— Привет, девочки! — к нам шел мой Стасик.

— Фу! — фыркнула Вика. — Вообще не понимаю, как ты с ним согласилась встречаться?

— Вика!

— Молчу!

— Привет! — клюнул меня в щеку. — И тебе привет, Пиявка! — небрежно бросил Вике.

Она показала ему язык.

— Увидел вас, решил зайти поздороваться, — он посмотрел на меня — Че? Сдала?

— Нет, пойду на пересдачу. А ты?

— Я сдал! — взял вилку из моей руки и стал доедать мой салат.

— Ты чего приперся? — напирала на него Вика.

— Тебя забыл спросить, Конопатая!

Заточив мой салат, он принялся за кофе.

— Эй! Стасик! Может, оплатишь нам стол? Смотрю, с аппетитом у тебя все хорошо.

— Оплачу, — кинул на стол красную купюру.

— Это много, — возразила я.

— Ничего не много! — схватила купюру Вика. — Он все съел, а ты и крошки в рот не положила.

— Мне для моей девочки ничего не жалко, — его губы оказались на моих. — Все! Я ушел. Пока, девчонки!

— Спасибо и пока!

Дождавшись, когда Стас скроется из вида, Вика фыркнула:

— Маш! Ну, не понимаю я тебя! Что тебя в нем может привлекать? Он же явно хочет тобой воспользоваться.

— Он хороший парень. Добрый, внимательный.

— Ага, и в голове у него ангелы на арфе играют! Очнись! Он пол-института пропустил через свой член. И ты там окажешься.

— Вика!

— Что «Вика»? Я тебе правду говорю! Глаза твои раскрываю на этого говнюка! И друзья у него мутные. Один Славик чего стоит! Вчера в гонках участвовал и чуть девчонку на колесо не намотал. И твой там был. Говорят, с девкой обжимался. Как ее там… А! Зотова! Сучка из параллельного потока.

— Не верю! Ты откуда это знаешь?

— Люся из двести одиннадцатой там была, видела их и…

— Все! Домой пошли! — оборвала на полуслове подругу.

— Здравствуйте, Нина Семеновна! — крикнула Вика комендантше. Женщина подпрыгнула на месте.

— Фролова! Опять пугаешь старую больную женщину?!

Она, как всегда, сидела в своем кресле и смотрела турецкие сериалы.

— Что там? — заглянула в окошко к комендантше. Мы ее между собой называли «комендой». Так короче. — Болат еще не в курсе, что это не Эда его подставила?

— Фролова! — крикнула женщина, а мы рассмеялись. — Ох, найду на вас управу! Вот увидите мне! Как пробки вылетите отсюда! Ильичу все расскажу! Тьфу! Ленину пожалуюсь!

Ленин Владимир Борисович — ректор нашего института, но для всех он просто Ильич.

— Слушай, она вообще свихнулась на этих сериалах.

С Викой мы жили вдвоем. Комната небольшая, зато все есть. Старенький шкаф, две кровати, два стола и прикроватные тумбочки — вот и все убранство. Рай для двух студенток-провинциалок.

Учились мы с ней на одном курсе. Менеджмент в гостиничном и ресторанном бизнесе. Хотела поступить на юрфак, но, к сожалению, не добрала четыре балла, и мне предложили пойти на коммерцию. Один год обучения стоил почти четверть миллиона. Денег у меня таких не было. Тогда мне девушка в деканате предложила поступить на гостиничный бизнес. Экзамены сдала на отлично. Что самое интересное — предметы для сдачи были практически одни и те же.

— У-у! — протянула Вика, лежа на своей кровати кверху попой.

— Ты чего?

— Предки собрались меня забрать на выходные! Черт!

— Ничего, отвлечешься.

— Маш, ты мою маму не знаешь! Она меня назад будет отправлять с кучей банок с соленьями. Позор! Я в прошлый раз все банки бездомным на станции раздала. Так они теперь, как меня видят, за мной ходят.

— Ну ты даешь! — засмеялась. — Зато провожатые и встречающие есть.

— Дура! — Вика швырнула в меня подушку.

— Завтра пойду узнавать по поводу практики. Может, осталось для меня вакантное местечко.

— Машунь, я бы тебя с собой взяла, только мест больше нет. Меня туда отец впихнул.

— Ничего, не переживай. Уж в этом городе найду куда приткнуться.

Утром в деканате я узнала, что все места уже разобраны. Что ж… Придется самой искать себе место.

Вечером проводила свою подругу к ее родителям, а сама отправилась в общежитие.

— О! Привет, Синичкина! — прилетело в спину от Зотовой. — Ты сегодня с нами в бар пойдешь?

— Нет! Мне к пересдаче нужно готовиться.

— Хм, а твой Стасик идет. Ты не в курсе? Хотя… — прошлась по мне взглядом. — Вряд ли Стасик тебя с собой возьмет.

— Вот же сука!

— Ты чего приклеилась к нему, а? — рыкнула на нее.

Я была не робкого десятка и ответить могла.

— Тише, тише! — выставила руки перед собой. — Вот неадекватная! — фыркнула и пошла, виляя бедрами.

Когда я готовилась ко сну, вдруг затренькал телефон.

Стасик:

— Привет, птичка моя! — на заднем фоне гремела музыка.

— Привет!

— Что делаешь?

— Спать собираюсь.

— Приезжай ко мне, в бар. Тут, на Кутузовской. Ну, тот, помнишь, который открыли недавно.

— Стас, я уже почти сплю, — в трубке была тишина.

— Маш, ты меня не любишь?

— Ладно, через час буду.

— Отлично! Ждать будем.

— А кто там с тобой?

— Славян, Игорек и еще куча ребят с нашего потока.

Значит, и Зотова там.

— Жди! — отключилась.

Блин, и надеть-то нечего! Хотя… Было у меня одно платье, меня Вика заставила его купить. Короткое, с глубоким вырезом до поясницы. С таким вырезом и лифчик не наденешь. Втиснулась в него, как во вторую кожу. Завязала бант на шее и дополнила все туфлями на высоком каблуке. Волосы собрала в высокий хвост, сделала легкий макияж. И набросила пальто — коротенькое, до колена.

Маша

Мимо комендантши прошла незаметно — та снова смотрела турецкий сериал. На сей раз Миран Асланбей искал свою Рейян. Ну, что за бред?!

Такси обошлось почти в восемьсот рублей. Ничего, у меня с собой была еще пара тысяч. Значит, на один коктейль и на дорогу домой хватит, а не хватит — так Стас довезет.

В этом баре я впервые. У входа меня просканировали взглядом два амбала. Наверное, оценивали, думали, впускать или нет.

— Проходи! — рявкнул лысый.

В баре начала выискивать Стаса. Контингент тут был крутой: солидные мужчины, а девушки, словно с обложки глянцевого журнала. Высокие скулы, скульптурные лица и огромные сиськи. Поправила грудь и зашагала дальше. Обернулась на громкий гогот.

— Вот вы где!

За столом сидели мои однокурсники, их было около десяти. Зотова сидела рядом со Стасом, прям приклеилась.

— Привет! — подошла к ним.

— Ого! Синичка? — осмотрел меня с ног до головы Славик.

— Челюсть прихлопни, Славян! Это моя девочка! — Стасик похлопал по дивану рядом с собой, а Зотова откинулась на спинку. Я протиснулась между ребятами и заняла законное место.

— Какая ты у меня красивая! — зашептал в шею.

— Стас, тут люди, — оттолкнула парня.

Мне показалось, что он был изрядно выпивший, да и стол их ломился от алкоголя и разных блюд.

— Будешь что?

— Спасибо, я только коктейль себе закажу, — девушка-официант приняла у меня заказ.

— Что отмечаете? — спросила я.

— Как «что»? Зачет сегодня сдали! — рука Стаса поползла по моему колену вверх.

— Стас! — накрыла его руку своей. — Не нужно!

— Блин, когда ты мне уже дашь? Я три недели с тобой встречаюсь, — скулил на ухо. Взял мою руку и положил на свой пах. А там, в штанах, у него — стояк.

— Хочу тебя! Сегодня!

— Стас, пожалуйста! — парень напрягся и убрал руку.

Мне принесли мой напиток, и я цедила его около часа. Парни о чем-то спорили, некоторые уже ушли домой. Остались я, Стас, Славик, Игорек и, конечно, Зотова.

Я решила рассмотреть гостей бара. Поразглядывала тех, что удобно устроились за стойкой. Потом перевела взгляд в зал. Там, в самом дальнем углу, отдыхала компания мужчин, чей внешний вид привлек мое внимание. Все они были одеты в строгие костюмы, на столе — элитный алкоголь. В центре дивана сидел мужчина лет тридцати пяти. Мне показалось, что он отличался от остальных своей темной аурой. Смоляные волосы, щетина, черный костюм и в тон ему — рубашка с галстуком. Боже, выглядит, как на похоронах! Отвернулась.

— Ух ты! Смотри, кто там сидит! — кивнул Стасик в направлении так важно выглядящей группки. — Бессонов Марк Эдуардович.

— Да иди ты! — Славик тоже смотрел на мужчину. — Бес? — восхищенно произнёс.

Тот самый Бес посмотрел в нашу сторону. Наши взгляды встретились. Ужас! Ну и взгляд у него! Поежилась.

Мужчина некоторое время меня разглядывал, а потом, кажется, потерял интерес. В этот момент к нему подсели две девушки — хорошенькие, как с обложки глянцевого журнала.

— Вот это мужик! — сказал Стас.

— Хм… мужчина как мужчина, — ответила я.

— Мелкая ты еще, Маша! У него мой отец работал в охране, у него свое охранное агентство. И бар этот — тоже его. И вообще, он мужик крутой.

Я снова посмотрела на него. Бес сидел с широко расставленными ногами, а одна из девушек водила рукой по его внутренней стороне бедра. Засмотрелась, а когда подняла глаза, ужаснулась. Он тоже смотрел на меня. Нагло усмехался.

— Да! Все, поехали! — закричал Славик, тем самым выдернул меня из-под воздействия хищного взгляда Беса.

— Куда? — спросила рассеянно.

— На гонки, — промурлыкала Зотова.

— Надя, я не у тебя спрашивала, — хмыкнула я.

Славик вертел на пальце ключ от своей машины.

— Вы едете? — кивнул в сторону Стаса.

— Не, поезжай, мы с Машулей — домой! — у Славика улыбка расползалась по лицу, а у меня — мурашки по спине. Значит, Стас повезет меня сегодня домой. Он целый вечер нашептывал мне, как сильно меня хочет и что терпеть больше не будет. Неужели в этот вечер я стану женщиной? Ой, мамочки!

— Понял, брат, — Славик посмотрел на меня. — Удачи, Синичка!

— Я в уборную, — сказала Стасу.

До самого поворота между лопаток жгло. Обернулась, и снова Бес смотрел на меня.

На часах было почти два часа ночи, а у меня завтра — пара! Нужно уговорить Стаса ехать по домам.

Пока шла к столику, косилась в сторону Беса и его компании. Слава Богу, я их не интересовала. Потом взглянула на Стаса. Тот выглядел растерянным. Стоял перед официанткой, широко разводил руками.

— Что случилось? — спросила я.

— Блин, мне парни деньги дали, а я кошелек забыл у Славика в машине! А этот придурок трубку не берет.

— Много?

— Почти полтос! У тебя случайно нет?

— Откуда? У меня две тысячи есть.

— Молодые люди! Или оплачивайте счет, или я охрану позову! — сказала официантка.

— Извините! Мы сейчас все оплатим, — заверила я девушку.

Та кивнула и пошла к барной стойке, где сидел охранник. Она указала на наш столик, и парень кивнул. А дальше — по цепочке. Охранник подошел к Бесу. Склонился над его ухом, что-то сказал, кивнул в нашу сторону. Бес теперь смотрел на нас. Вот черт!

— Вас ждет Марк Эдуардович! — сказал нам охранник, подходя.

— Пошли! — Стас потащил меня к столику Беса.

— Ты совсем?.. — взвизгнула.

— Успокойся! Я все улажу!

— Здравствуйте! — произнес Стасик.

Мужчины прервали беседу и недовольно посмотрели на нас. У Беса брови сошлись к переносице.

— Марк Эдуардович! — кашлянув в кулак, Стас обратился к Бесу. Мужчины с интересом начали меня рассматривать.

У Беса брови сошлись к переносице.

— Что, детишки? Платить отказываемся? — строго спросил Марк Бесов… то есть Эдуардович.

— Извините, произошла небольшая неприятность, — заговорил Стасик. Я же старалась спрятаться за его спину. — Ребята уехали с моим кошельком, а я дозвониться не могу!

В этот момент его телефон завибрировал.

— О! Как вовремя! Извините, Марк Эдуардович, ответить нужно. Это парни с моим кошельком отыскались.

Бес кивнул. Стасик отошел на два шага, а я себя чувствовала в клетке со зверьем.

Стояла полубоком к мужчинам.

— Ты смотри, какая! — произнес один из мужчин.

Боже! Почему так неприятно, а?!

— Поди, неопытная! — ответил ему второй и заржал.

— Ничего, мне такие нравятся, — снова гогот.

Стасик закончил разговор и подошел к нам. Фух! Выдохнула. Теперь можно и домой.

— Марк Эдуардович, я могу съездить за кошельком? Дело в том, что мой друг попал в передрягу и приехать не сможет.

Марк Эдуардович сидел с каменным лицом.

— Можешь, — ответил насмешливо спустя некоторое время. — Мне интересно, где тебя потом искать буду?

— Да что вы! Я знаю, кто вы! Мой отец работал на вас. Я не подведу.

— Ну, иди, — ответил ему Марк Эдуардович, а сам смотрел на меня. — Девчонку в качестве залога оставь и вали.

У меня глаза чуть не выкатились из орбит.

— Что значит «оставь»? — выпалила я. — Я тут не останусь! Может, я за кошельком съезжу?

— Извините! — Стасик схватил меня за руку и склонился к уху.

— Ты чего несешь? Славик в аварию попал, он сейчас в больнице, а тебя туда не впустят. Я мигом у него заберу кошелек и вернусь.

— Я долго буду смотреть вашу драму? — грозно рыкнул Бес.

— Она останется, — заявил Стасик и исчез.

Я убью его! Чертов идиот! Как он посмел меня оставить среди ЭТИХ! Да у них на лицах написано, что они все бандюганы.

Маша

— Так и будешь стоять? — пробасил Марк Эдуардович.

Поджала губы и отвернулась.

— Слышь, мелкая! Ко мне спиной опасно поворачиваться!

— Это еще почему? — уперла руки в боки.

— Боюсь, что нагну тебя! — снова этот гогот. — Ладно, не пыхти, как самовар. Садись, — хлопнул по месту рядом с ним.

Неужели он думает, что после этих слов я сяду рядом? Еще чего! Но чувствую, его лучше не злить.

— Я могу вернуться за свой столик? — мягко спросила.

Его взгляд блуждал по моей фигуре.

— Иди. Надумаешь смыться — найду.

Я кивнула и на ватных ногах поплелась назад.

Прошел час. Люди начали расходиться, а Стасика все не было. Попыталась с ним связаться.

— Черт, возьми ты трубку!

Потом пыталась набрать Славика. Отключен. На часах было четыре, а у меня пара — в восемь. Стасик трубку не брал. Музыка стихла. За столиком Беса остался один мужчина и девка с губами, как пельмени. Фу!

Морфей начал меня атаковать своей зевотой. Ну все! Сейчас засну. Глаза щипало, и я решила их прикрыть. А вот как в сон провалилась, я так и не поняла. Проснулась внезапно, подорвалась на месте. Не сразу осознала, где нахожусь, а потом все вспомнила.

Бар был пуст. Столик Беса — тоже. Схватилась за телефон.

— Зараза! — простонала. — Сел.

На руке были мамины часики. Стрелки показывали 5:45

— Черт!

Покрутив головой, поняла: в баре даже сотрудников нет. Взяла свою сумочку, на цыпочках пошла к выходу.

— Далеко собралась? — бархатистый голос раздался за спиной. Повернулась.

— Домой, — пропищала.

Мужчина склонил голову набок.

— Я тебя отпускал?

— Мне разрешение не нужно,

Он поднял руку и провел большим пальцем по моей нижней губе.

А этот мужчина был высокий! Просто огромный!

— Готова счет оплатить? — Бес приподнял густую бровь.

— Послушайте, господин Бес… Из этого счета я пила только один коктейль, за него я могу заплатить.

— А остальное кто оплачивать будет?

— Точно не я!

Он сделал шаг в мою сторону. Я — два назад. Мужчина надвигался, как грозовая туча.

— Стойте, где стоите! — предупредила его, размахивая руками.

— Это еще почему?

— У вас аура плохая, боюсь, меня заразите.

Мужик остановился, потом рассмеялся:

— Ты смелая пташка! Мне нравится.

— А мне нет! Я знаю карате! — встала в боевую стойку.

У этого Марка Бесовича лицо вытянулось от удивления. Замер! Значит, испугался. Пока он стоял в ступоре, кинулась к выходу.

— Ой! — вскрикнула, когда на моей талии сомкнулись огромные руки.

— Пусти! — завопила.

Громила развернул меня к себе, вбивая мое хрупкое тело в свой каменный торс. От резкого разворота уткнулась носом в его грудь. Аромат его парфюма просочился в ноздри. Приятный.

— Отпустите меня, пожалуйста, — решилась поднять на него глаза.

Мужчина некоторое время разглядывал мое лицо, потом остановил взгляд на губах. Я нервно облизала их.

— Пожалуйста! Я, правда, всего один коктейль выпила. А у меня пара начинается через два часа. Пустите!

— Плевать мне на твои пары, — он обжег мне дыханием губы.

Я почувствовала, как в живот уткнулось что-то очень твердое. Он, что, огурец с собой носит? А, нет, не огурец, а кабачок у него там подрагивает.

Уперлась в его грудь и начала вырываться.

— Пусти!

— Хм… Какая строптивая! Вот долг отработаешь и поедешь на свои уроки, — его ладони сползли по моей голой спине к попке. Еще мгновение — и он сильно сжал ягодицы. Это на что он намекает? Мамочки-и… Он хочет меня.

— Ай! Пусти! — начала отбиваться. — Помогите! Спасите! Насилуют!

Он накрыл мой рот своей ладонью.

— Кричи сколько угодно, пташка. Тебя никто не спасет.

Слезы хлынули из глаз. Неужели я получу свой первый опыт здесь, в этом баре, и с этим огромным мужиком?

— Пожалуйста! — решила в последний раз с ним договориться. — Я отработаю! Могу побыть официанткой или посуду мыть. Вообще я учусь на ресторатора. Я сумею, правда! Дайте шанс, Марк Эдуардович!

Он усмехнулся, подержал меня еще несколько мгновений в кольце рук и выпустил из своей хватки.

— Уговорила, пташка!

— П-правда?

— Правда. Отработаешь.

— С-спасибо вам. Я тогда пойду?

— Пошли, до дома тебя подброшу.

— Не нужно. Я на такси.

— У тебя телефон сел, вроде?

— Да, точно! Ничего. Я на автобусе.

— Херню не неси! Если сказал, что отвезу, значит, отвезу. Сиплый! — крикнул он.

В зале появился лысый мужик.

— Я уехал, — тот кивнул. — Пошли, пташка. — Бес положил руку на мою голую спину, и я вздрогнула от его прикосновения.

На улице уже светало. Мужчина достал из кармана брюк ключи. Нажал кнопку, и нам подмигнул огромный черный БМВ.

— Запрыгивай.

— Я хотела открыть заднюю дверь, но его окрик остановил меня:

— Я не твой личный водитель! Вперед села! — скомандовал.

Опустилась на сиденье его дорогого авто. В салоне пахло кожей и его парфюмом.

— Адрес, пташка!

— Продиктовала ему адрес от балды. Нахмурился, посмотрелна меня:

— Это точно твой адрес?

— Д-да.

Размечтался! Так я и сказала, где живу. А адрес назвала — рядом с общежитием, там еще моя однокурсница живет.

— Что-то не так? Если вам далеко ехать, могу и на автобусе, — я уже за дверную ручку схватилась.

— Опять херню несешь, пташка!

Завел своего зверя, и мы тронулись. Вел он плавно, потихоньку перестраивался, курил сигарету. Запах табака был приятный.

— Имя у тебя есть, пташка? — взглянул на меня.

— Мария.

— Значит, Маша, — протянул задумчиво. — Не умеешь ты себе, Мария, парней выбирать.

— Это почему?

— Кинул тебя твой паренек. Долг на тебя повесил.

— Ничего подобного! Мой Стасик не такой! Просто так вышло! — повысила немного голос.

— А ты не рычи! — он посмотрел на меня. — Чушпан твой Стасик-пидарасик! — ухмыльнулся.

— Как вы смеете?! — вспылила я.

— Слушай, пташка. Я сейчас остановлюсь на обочине, и свой долг будешь отрабатывать на моем члене. Сначала отполируешь его как следует, а потом поскачешь. Как гайка крутиться будешь. Ну? Как перспектива?

— Пожалуй, я в баре поработаю.

— Мудрое решение.

Бес повернул к «моему» дому.

— Вот тут, — указала мужчине.

Он притормозил возле подъезда. Вцепилась в ручку, та не поддалась.

— Даже спасибо не скажешь?

— Спасибо, — натянула улыбку.

— Так не благодарят, пташка.

— Спасибо большое, Марк Эдуардович!

— Мужчина рассмеялся. У уголков глаз залегли мелкие морщинки.

— И откуда ты такая взялась?

— С луны свалилась, я и там, оказывается, не нужна. А главное — я уже ухожу, — вцепилась в ручку. Та по-прежнему была заблокирована. — Вы меня выпускать собираетесь?

— Собираюсь. После того как поцелуешь меня, пташечка.

Весь воздух из легких улетучился. Он же несерьезно?

— Вы шутите? — лицо мужчины посуровело.

— Шутки кончились! — он схватил меня за руку одним резким движением, и мои губы оказались в его плену.

Мужчины вгрызся в них, жадно сминая. Стиснула зубы, чтобы не пропустить его язык внутрь. И в этот момент почувствовала на своем бедре руку, скользящую к самому сокровенному.

— Ой! — вскрикнула, и тут же его язык ворвался в мой рот.

Я не отвечала ему, всеми силами пыталась отстраниться. Но легче гору сдвинуть, чем его. Язык Марка ласкал мой рот изнутри, иногда он покусывал мои губы. Правая рука сжала бедро. И возникло какое-то странное томление внизу. Он оторвался от меня так же резко, как и поцеловал.

— Вы… в-вы! Что вы себе позволяете? — мои щеки вспыхнули огнем.

Наглая усмешка на его лице меня окончательно взбесила. Хотела отвесить ему пощечину, но рука зависла в воздухе рядом с его лицом. Это Бес жестко ухватил запястье, остановил.

— Никогда не смей поднимать на меня руку! — жестко сказал. — А теперь, — щелкнул замками блокировки, — можешь идти. Сегодня у тебя выходной, завтра заеду в пять. — отчеканил.

Как выскочила из машины, не помню. Думала, он сразу уедет, но нет. Стоял и смотрел, по рулю пальцами барабанил.

Блин, что же делать-то? Как я дверь открою? Начала делать вид, что вожусь в сумочке и ищу что-то. Стоял. Ждал. Как хищник.

Поняв, что он не уедет, пока я не войду в подъезд, выдохнула. Делать нечего. Стала тыкать пальцемв панель домофона, изображала, что набираю код. Сама думала напряженно что же делать дальше… Ведь еще немного, и моя афера будет раскрыта.

К счастью, в этот момент дверь отворилась, а я от радости чуть не запрыгала, увидев старушку с крошечной шавкой на поводке. Последняя с какого-то перепугу начала на меня лаять.

— Здравствуйте! — я сделала вид, что мы знакомы, и шмыгнула за дверь. — Господи! — постояла несколько минут.

Решила выглянуть. Уехал! Я выбежала из подъезда, рванула к общаге. На часах было почти семь. Дверь комендантша открывала в семь. Нужно сделать так, чтобы она меня не увидела. Зашла за угол.

— Кыс-кыс-кыс! — голос коменды разнесся по всему району.

Она у нас кошек бездомных подкармливала. Пока Нина Семеновна нависала над отрядом шерстяных, я прошмыгнула в здание. Влетела на второй этаж. С размаху распахнула дверь комнаты и буквально ввалилась внутрь.

— У-у! Я дома! — оперлась на дверь спиной. — Так, нужно принять душ и чесать в универ. Найти Стасика и оторвать ему его бубенцы. Увижу — казню!

Маша

Пока шла на учебу, порвала весь рот, зевая, и запивала свой недосып черным кофе в бумажном стаканчике. Я так сильно хотела спать. Стасик — вот гад! — отключил свой телефон. Ничего! После пар доберусь до него!

— Синичкина! — голос профессора прогремел на всю кафедру. — Ты чего там, спишь? Одногруппники пялились на меня.

— Извините, Илья Александрович! К зачету готовилась, вот и не выспалась.

— Ты практику где будешь проходить? — профессор, а по совместительству и наш куратор, скрестил руки на груди.

— Я… Это! Еще нигде.

— В смысле?

— Мне не досталось место.

— В деканат ходила?

— Ходила. Сказали, что все разобрали.

Илья Александрович нахмурился:

— Как так получилось, что моя лучшая студентка и староста осталась без практики?

— Ее Таракан заваливает! — выкрикнул Мишка.

— Сизов! Что за выражение?

— Извините, Илья Александрович! Он, правда, ее постоянно топит. Одну! У этого Аркадия Робертовича проблемы с головой!

— Или тараканы! — присоединился к обсуждению Мишкин друг, Леша.

Аудитория взорвалась диким хохотом.

— Прекратили! — крикнул профессор. — Синичкина, попробую поговорить с Таракановым. Узнаю, что у тебя с ним за проблемы.

— Спасибо, Илья Александрович.

— Еще раз зайди в деканат. Узнай, может, места появились.

— Обязательно.

— Продолжим.

Илья Александрович был молод и красив. Все девочки приходили на его пары при параде: короткие юбки, глубокие декольте. Каждая жаждала его внимания.

В деканате мне сказали:

— Мест нет, Синичкина! Где ты была раньше?

Стасик, гад, трубку по-прежнему не брал, решила набрать Славика. Отключен! Ладно, есть еще Игорек. Тот сразу взял трубку.

— Привет, Игорь.

— Синичка, ты?

— Я. Игорь, ты Стасика не видел?

Тишина.

— Видел. Вчера. Он на гонки приехал.

— И?

— Что «и»? Погоняли со Славиком и свалили, с ними еще Зотова была.

— А Славик в аварию не попадал?

— Ты там трезвая, Синичка? Или объелась чего?

— Спасибо, Игорь, — скинула вызов.

Тебе конец, Стасик!! Правду Бес про него сказал. Чушпан! Не знаю, как это переводится, но знаю одно: это прозвище ему подходит. Стоило вспомнить про Беса, низ живота тянуть начало. Как он меня целовал! Голова кругом шла. На самом деле мужчина очень симпатичный. Хватит о нем думать!

Вечером приехала моя Вика.

— А банки где? — улыбнулась ей.

— У бомжей сегодня пир. Баклажаны по-корейски и икра. Заморская! Ты бы видела, как один мне в ножки кланялся. В любви признаваться начал. Кстати, он там главный. Вася Питерский! Сказал: будут проблемы, мадемуазель, обращайтесь.

— Ясно! — прыснула со смеху.

— Ты как?

— Даже не представляешь, что со мной случилось!

Пока я рассказывала ей всю историю, она сидела, как статуя. Недвижно. Потом очнулась:

— Охренеть! А я говорила тебе: твой Стасик еще себя проявит. Вот и проявил! Бросил тебя волкам на растерзание. Урод! Найду — лично зубы ему выбью! И Зотова эта… Шаболда!

Помолчав, выдохнула:

— Маш, а когда твой мужик на бэхе приедет?

— Завтра обещал. И он не мой! — о поцелуе я умолчала.

— Ты молодец, что не сказала свой настоящий адрес. Пусть ждет тебя завтра.

— Вик, а вдруг он меня найдет? Он явно не из простых. Боюсь его.

— Да, ты права.

— Вик, у меня есть тридцать пять тысяч, на новый ноут собирала. Ты мне не одолжишь пятнадцать тысяч? Я тебе все верну. Летом на работу буду устраиваться.

— Конечно, одолжу! Не о чем говорить! Отдашь, как сможешь. Стасика и всю бригаду наказать нужно. Они погудели за твой счет.

В воскресенье утром мы с Викой поехали в тот бар. Решила отдать деньги этому Бесу. Не буду на него работать.

На подходе к бару Вика вцепилась в мою руку и принялась ее щипать.

— Больно!

— Машка! Ну и морда у него! — затараторила подруга. — Уголовник! Все на лице написано.

— Здравствуйте.

Мы подошли к дверям бара. Лысый мужик смотрел на меня. Кажется, Сизый… Или Сивый? Неважно.

— Вы меня помните? Я вчера в вашем баре была, — лысый смотрел на меня.

— Господин Сизый! — его брови взлетели. — Вы не могли бы передать вот это Марку Эдуардовичу? — достала из сумки белый конверт и протянула ему.

— Мне кажется, он немой, — зашептала подруга. — Ой, с кем ты связалась, — закатила глаза.

Мужчина взял конверт.

— Спасибо, — я пыталась ему улыбнуться. — Передайте Марку Эдуардовичу, что я сожалею о случившемся. И во всем этом моей вины нет. Прощайте!

— Маша, а этот Марк Эдуардович — кто вообще?

— Мужчина. Очень страшный мужчина! И я несказанно рада, что больше его не увижу.

Близился вечер. На всякий случай решила не выходить из общаги. А вдруг там Волк меня поджидает? Несколько раз с опаской выглядывала в окно, прячась за шторой. Нет! Он не знает, где я живу. Вот и прекрасно!

В понедельник у меня была пересдача у Таракана. Готовилась почти всю ночь. Правоведение мне уже снится. Разбудите меня среди ночи — и я расскажу от корки до корки весь учебник.

— Пожелайте мне удачи. Я к Таракану!

— Синичка! Мы за тебя кулаки будем держать, — глумливо улыбался Миша.

— Спасибо.

— Маш, сразу набери меня, как сдашь.

— Если сдам, Вик.

После четырех пар как-то тяжко мне.

— Здравствуйте, Аркадий Робертович. Можно?

Старый хрен поднял на меня свои тараканьи глазки.

— Синичкина! Проходи, Машенька. Ждал тебя, — расплылся в мерзкой улыбке. — Готова? — а сам глазами пожирает.

— Конечно.

Марк

— Марк Эдуардович! — постучался Сиплый в дверь моего кабинета.

— Входи.

— Тут вам просили передать, — вытащил белый конверт из внутреннего кармана пиджака.

— Что там?

— Так это… деньги. Вот!

— От кого?

— Телка вчерашняя приходила, ну… та… светленькая.

Блять, двух слов связать не может. Зато руками машет зачетно.

— Пташка?

— Да. Гы-ы… — улыбнулся щербатым ртом Сиплый. — Большой привет передать просила. И еще… как там… А! Ну, типа… она не при делах, и во всем виноваты вы. Прощайте! Да. Так и сказала.

Сидел я в ахуе. Сучка малолетняя! Надо было ее вчера раком поставить и выебать. Пожалел, понравилась мне. Как только увидел ее с теми ушлепками, в яйцах зазвенело. Маленькая, аккуратная. Как ангел на меня смотрела. Что-то в ней было.

Красота естественная? Или еще чего? Не понял. Повелся. Их неоплаченный счет мне на руку сыграл.

Чепушила ее весь вечер на шалаву смотрел. Дебил! Рядом такая девочка зачетная, а он на ее подругу заглядывался. Девка стремная! Видно, что по членам прыгает, как кузнечик.

Рассмешила своей боевой стойкой. Давненько так не веселился. Думала меня побить?! Чем? Своей сумкой? Ха! После того как прижался к ней, понял: не отпущу! Подо мной лежать будет. Глазки свои малахитовые закатывать будет, и стон, слетающий с ее розовых губок, хочу слышать. Вкусная зараза!

— И где она?

— Так с подругой своей свалила. Гы-ы. Господином меня обозвала.

— Почему ко мне не привел?

— Так… это… приказа не поступало.

— Ну и имбецил ты, Сережа!

Вечером поехал к ней. Если не появится, сам найду! И наказывать буду во всех позах. Час просидел, как дебил, возле подъезда. На-е-бала, стопудово. Что ж, от этого еще веселее становится. Люблю охоту!

Смотрю, из подъезда вчерашняя бабка выходит со своей мочалкой лохматой. Так это — стопроцентный агент ФСБ. Все про всех знает.

— Добрый вечер, красавица!

Бабка дернулась — и по сторонам.

— Это ж кто! Я? — тычет пальцем в себя, и мочалка ее лаять начинает. — Тише, Карамелька! — оттягивает ее от меня. А эта тварь за штанину меня цапнуть хочет.

— Милок, да какая я красавица! Посмотри на меня. Годов-то уже семьдесят, поди-ка. — А ты чего тут? — начала меня пристально сканировать. — Не местный. Продаешь чего? М? Смотри у меня! Денег нет. Все на книжке.

— Да нет. Вы вчера утром девушку впустили. Помните?

— Конечно. Тебе чего?

— Невеста моя. Сказала, к подруге пошла, и пропала.

— Ах, ты смотри, — схватилась за сердце.

Походу, у бабки сейчас словесный понос начнется совместный с «Петровкой, 38».

— Пропала! Ой, батюшки! Знаешь, милок, я ее впервые тут вижу. И к кому она приходила — тоже не знаю. Тут, поди, одни старики проживают. Еще квартиру соседка моя сдает, Алла Герасимовна, но там, у нее, африканцы живут. Люди порядочные, не буянят и…

— Спасибо! — развернулся и к тачке своей пошел.

Набрал Сиплому:

— Значит так! Слушай и запоминай, Сережа! Пришли фотки моей пташки с камер. Усек?

— Конечно, Бес! Будет сделано, Бес.

Через десять минут получил фотки во всех ракурсах. Так, значит… Ты студентка и учишься в универе на ресторатора, а подобное заведение тут одно. И оно рядом. Пора проведать Ильича.

— Марк Эдуардович! — ректор энергично пожимал мне руку. — Эллочка, кофе нам принеси. Чем обязан? Проходи, присаживайся.

— Девушку потерял, взгляни, — показал ему фотку.

— Ильич покрутил телефон.

— Не, не знаю такую.

— Погоди, у меня еще одна есть, — я достал фотографию, сделанную в день, когда она явилась долг возвращать.

Тут она была в простой одежде. Толстовка и джинсы. Ильич напрягся.

— Знаю, конечно. Это Мария Синичкина со второго курса. Она же и староста.

У пташки фамилия Синичкина? Вот это бонус!

— Что случилось? А, я понял! На практику взял? — в этот момент Эллочка зашла с подносом, гремя чашками на нем.

— Ваш кофе!

— Спасибо, Эллочка! Свободна.

Я дождался, когда, поставив передо мной чашку с ароматным напитком, секретарша отошла, и ответил:

— Можно и так сказать.

— Замечательно! У нее как раз с этим были проблемы.

— Правда? — вот ты и попалась, Мария Синичкина. Аж в паху стрельнуло.

— Что за проблемы? — решил поинтересоваться.

— Зачет у нее один остался, по экономике. Вроде девочка умная, по всем предметам успевает отлично, а вот экономика… никак не дается.

— Я оставлю адрес моего ресторана, а ты ее направь туда. Только не говори, кому принадлежит ресторан! Пусть сюрпризом будет.

— Конечно! О чем речь!

Ректор решил меня проводить. Пока он втирал мне о своем новом загородном доме, за его спиной хлопнула дверь. Хрупкая девочка выбежала из кабинета, плотно прижимая к груди тетрадь. В ней я сразу узнал свою пташку. Девчонка, всхлипывая, побежала по коридору.

Это что, блять, было?

Дверь распахнулась. Оттуда выползло нечто: толстый мужик с усами и блестящей, как озеро, лысиной. Он провожал взглядом ее худенькую фигурку и при этом сжимал ширинку своих серых брюк.

— Аркадий Робертович! — окликнул ректор этого таракана.

— Владимир Борисович… — засеменил тот в нашу сторону.

— Как дела у Синичкиной?

Таракан замялся, поджал тонкие губы.

— Незачет.

— Почему? — тут уже свое слово я вставил.

Неудачливый дрочер посмотрел на меня.

— Это Бессонов Марк Эдуардович. Наша Синичкина у него будет практику проходить. Очень уважаемый человек в нашем городе.

— Так почему незачет? — повторил я вопрос.

— Предмет плохо знает, — пожал таракан плечами. — Поэтому и практики никакой.

Предмет, значит… Сука! Походу, ты на нее дрочишь!

Мне захотелось разорвать его.

— Когда пересдача? — спросил я.

— Так все! Сегодня был последний раз.

Ректор хотел было вмешаться, но я остановил его:

— Погоди!

Обернулся к толстяку:

— Звоните вашей Пташкиной… То есть Синичкиной! Пусть возвращается и сейчас сдает.

— Владимир Борисович, что он себе позволяет?!

— Думаю, лучше с ним согласиться, — намекнул ему ректор.

У таракана испарина на лбу выступила.

— Марк Эдуардович, проходите в кабинет. Марию сейчас найдем.

Пока ждал Машу, прожигал взглядом Аркашу. Гондон. На мое позарился?

— Фамилия есть у Аркаши? — спросил говнюка. Тот вылупился на меня.

— Тараканов! — гордо заявил.

У меня аж брови к кромке волос взлетели.

— Тараканов, а почему моя Маша в слезах от тебя убежала?

— Мужик присел.

— Не знаю, — руки тряслись. Пиздит!

— Или яйца свои плешивые решил подкатить?

— Прекратите разговаривать со мной в таком тоне! Я профессор! Уважаемый! — взвизгнул недорезанным поросенком.

— Если моя Машенька скажет, что ты к ней подкатывал, будешь землю жрать! Я не шучу!

В дверь тихо постучали. И почти сразу в приоткрывшуюся щель просунулась светловолосая головка.

— Аркадий Робертович, звали? — голос дрожал.

— Проходи, Синичкина! — пташка нерешительно зашла в кабинет, но дверь оставила открытой. Боялась? — Зачетку давай! — она обернулась, взглянула за спину. В дверях показалась ее подруга.

Я специально сел в конце аудитории, чтобы она меня не сразу увидела.

— Спать за зачет с вами не буду! — ее нижняя губа дрожала.

Таракан посмотрел на меня, чем привлек внимание. Пташка обернулась.

— Ах! — прикрыла рот ладошкой. В глазах был ужас.

— Значит так, Аркаша, — поднялся со стула, направился к нему. — Ставишь Синичкиной зачет и отдыхаешь!

— К-конечно! — почуял, чем пахнет.

По пути с подоконника взял горшок с цветком. Поставил на его стол.

— Думаю, ты знаешь, что надо делать, Аркаша.

Встал рядом с Машей. Та дрожала, как осенний лист на ветру.

— Марк Эдуардович… — пропищала моя пташечка.

— Вот, держите, Синичкина, — Аркадий сунул ей зачетку, отдернул тут же руку, будто боялся обжечься.

— Я с вами обязательно встречусь, Тараканов! — отчеканил, оборачиваясь к толстяку.

Мы вышли с ней из кабинета.

— К-как вы меня нашли? — она недоуменно таращила глаза.

— Лучше синица в руках, чем журавль в небе. Знакомо выражение?

— Угу.

Склонился к ее уху:

— Ты в моих руках, синичка. Даже не смей упорхнуть. Найду и крылышки твои подрежу!

Маша

— Машуль, это кто был?

Мы с Викой смотрели на удаляющуюся мощную спину Марка Эдуардовича.

— А это, Вика, мой кошмар, летящий на крыльях ночи.

— Машенька! — я вздрогнула. Таракан вышел ко мне. — Здравствуйте, Фролова.

— Здрасьте! — ответила Вика.

— Ты знаешь этого человека?

Ах ты, козел старый, решил мне поставить зачет только после того, как я ему подрочу. И как хорошо, что на мою голову свалился Бессонов.

— Знаю, Аркадий Робертович. Он мой жених.

Таракан побледнел.

— Что-то не так? Кажется, вы плохо себя чувствуете.

Таракан поджал хвост и уполз в свое логово.

— Да-а… моГёшь, подруга! Неужели это тот самый Бес?

— Он самый!

— Слушай, ты говорила, что он страшный человек. А по факту оказался красивым мужиком. Еще и зачет непонятно как выбил. Дай посмотреть! — она выхватила зачетку из моих рук.

— Ого! Отлично! Слушай, а он может посодействовать с преподавателем по английскому?

— Не неси ерунды! — забрала из ее рук свою зачетку. — Я этого человека боюсь до чертиков.

— Хм… мне кажется, он в тебе заинтересован. И аура у него такая… мощная.

— Вик, выгляни, пожалуйста. Там его нет?

— Сейчас все сделаем!

Через минуту она заглянула за угол.

— Все чисто!

— Точно?

— Точно.

Я вышла с опаской, оглядывалась по сторонам.

Почти неделю меня никто не беспокоил. А тут еще Таракан учудил…

Новость про госпитализацию Таракана разлетелась на весь универ. Ни с того ни с сего он начал есть землю из горшка. Все подумали, что профессор свихнулся. Но я сразу поняла, кто в этом замешан. Бессонов!

В деканате мне сказали, что место для практики освободилось. Еще и в крутом ресторане. Супер!

А Стасик пропал. Бесследно. На звонки не отвечал. Ничего, все равно пересечемся еще!

Я уже подходила к ресторану. Он же — гостиничный комплекс.

У входа меня встретила девица с варениками вместо губ и дынями вместо груди.

— Здравствуйте.

Она окинула меня брезгливым взглядом. На мне были кеды, джинсы и кожаная куртка.

— Я на практику! Вот, — протянула ей квиток из деканата. Она моментально поменялась в лице и уже улыбалась, сверкая своими унитазными винирами.

— Синичкина Мария?

— Я самая.

— Хм… — девица, не удержавшись, еще раз окатила меня надменным взглядом. — Пошли! Я Вероника Олеговна, управляющая гостиничным комплексом, — ее каблуки стучали по мраморному полу.

— Это Гера, — указала спустя пару минут на молодого, весьма респектабельного вида парня. — Он сомелье. Сегодня тебе расскажет о напитках в нашем ресторане!

— Привет, — парень кивнул.

— Ладно, — не обращая больше внимания на Геру, продолжила:

— Мне нужно еще подготовить стол для губернатора. И да… Синичкина… — договорила, не глядя на меня. — Твой рабочий день сегодня до пяти.

— Я поняла, спасибо.

— Зарплату будешь получать в конце недели.

— Зарплату? — округлила глаза. Это в мои планы не входило.

— Да, девочка. И ничего не испорть! Иначе вычту!

— Хорошо, спасибо.

— Пошли, Синичкина, — вздохнул парень.

День прошел неплохо. Гера мне рассказал о винах. Я как будущий ресторатор должна разбираться в этом.

К вечеру вернулась в общежитие.

— Машуль, ты уверена, что хочешь остаться? — Вика заканчивала свой мейкап у зеркала.

— Да, хочу книгу почитать. Завтра на вопросы нужно отвечать.

— Как знаешь… Ладно, я быстро пообедаю с тетей и вернусь. Ты же знаешь мою маму! Я всегда должна быть у нее на виду. Вон, тетку попросила со мной встретиться.

После ухода Вики прошло четыре часа, подруга отписалась, что обед прошел хорошо и тетушка показывает ей старые фото. Будет нескоро.

В дверь постучали.

Открыв дверь, обнаружила соседку Зотовой.

— Привет, Синичкина.

— Чего тебе?

— Слушай, Маш… Меня тут на гонки позвали, а пойти не с кем. Не хочешь мне компанию составить?

— Еще чего! Возьми Зотову.

— Она уехала без меня — со Славиком и с твоим Стасом, — надула губы. — А мне на такси одной ехать дорого!

Чего-чего она сказала?!

— Где гонки?

— За городом!

— Ладно, я поеду, жди.

Девушка моментально оживилась.

— Спасибо, Маш!

Вот ты и попался Стасик!

Я надела юбку, футболку, сверху накинула пиджак и дополнила свой образ босоножками. Сегодня было очень тепло, хотя по прогнозу ожидался дождик.

Таксиста попросили остановиться у поворота, где проходила вся тусовка. От поворота прошли двести метров. Уже отсюда была слышна музыка и хохот ребят.

Моментально нашла желтую машину Славика. Нормальную. Небитую. А рядом… Зотова пихала свой язык в глотку Стасу.

— Какого черта? — вскрикнула я.

Славян меня увидел первый:

— Привет, Синичка.

И тут же испарился.

— Пришла моль, — сказала Зотова.

Стасик моментально поменялся в лице.

— Ну, здравствуй, Стасик! — усмехнулась я.

Он оттолкнул от себя Зотову. Та скрестила руки на груди и с довольной ухмылкой смотрела на меня, а рядом была ее соседка. Сука, все подстроили!

— Маша?

— Маша, Маша… Ах ты, сволочь! — я отвесила ему пощечину. — Ты хоть понимаешь, как меня подставил?

Стас схватил меня под локоть и затолкал в машину к Славяну.

— Слав, я отъеду, перетереть надо.

— Никуда я с тобой не поеду!

— Поедешь! — рявкнул. Дал по газам.

— Машуль, извини, что так получилось. У меня, правда, были проблемы.

— Мне плевать! Ты оставил меня одну в компании страшных мужиков. О чем ты думал?

— Деньги-то отдала?

— Отдала. Последние! И в долг заняла. Ты мне должен! Я не обязана расплачиваться за посиделки твоих друзей! Пусть твоя Зотова деньги отдает.

Он несся по трассе с бешеной скоростью.

— Останови! — крикнула. Стасик лишь надавил на газ, и машина разогналась еще быстрее. — Ты в своем уме?

На лобовое стекло упали первые капли дождя, Стас сбавил скорость и потихоньку остановился у обочины.

— Ты больной!

— Да. Больной! Ты меня таким сделала! — потянул руки к моим коленям.

— Ты что делаешь?

— Разве не видно? Тебя хочу! Сколько можно мне мозг ебать?

— Убери руки! Я кричать буду!

— Кричи, тут тебя никто не услышит, — накинулся на мои губы, а я со злости его укусила.

— Ай! Дура тупая! — он отвесил мне подзатыльник. — Вон пошла!

— Отвези меня обратно!

— Обратно поедешь тогда, когда на моем члене попрыгаешь, — он начал расстегивать ширинку.

В подстаканнике стоял открытый энергетик. Я схватила его и вылила ему на ширинку.

— Сука! — вскрикнул он, а глаза кровью налились.

От испуга я выскочила из машины и понеслась в просеку. Спряталась в кустах, боялась вздохнуть. Дождь начал усиливаться. Потом услышала визг шин и удаляющиеся красные фонари.

Господи! Что же делать?

Оглянулась вокруг — ни одной постройки. Как я выбираться буду?

Набрала Славику — отключен. Еще нескольким ребятам пыталась набрать, но все тщетно. На телефоне зарядки осталось восемнадцать процентов. А погода становилась все хуже.

Побрела вдоль трассы. Заметила желтые фары, попыталась голосовать. И к моему облегчению машина остановилась. Выдохнула.

— Привет, красавица, — высунулся волосатый мужик с золотыми зубами. — Дам две.

— Чего две?

— Две тысячи, чтобы тебя поиметь.

— Нет! Вы неправильно меня поняли. Мне в город нужно.

— Такую мокрую курицу в свою машину сажать не буду, шалава!

Автомобиль рванул с места. Мужик-то уехал. Но теперь от каждой машины я шарахалась в кусты. Еще и босоножки порвала.

— Блин! Вике ж позвонить можно! — начала набирать подругу.

— Уже соскучилась? — ответил счастливый голос.

— Ой, Вика! Викочка! Помоги мне! Я не знаю, где нахожусь.

Потом быстро рассказала, что со мной произошло.

— Маша, ты сможешь кинуть локацию?

— Попробую. У меня еще телефон садится… Тут остановка есть, я буду за ней!

— Кидай и стой на месте! А лучше спрячься! Скоро буду.

К счастью, у меня с третьего раза получилось отследить свое местоположение.

Было очень темно и холодно. Мои зубы начали отстукивать чечетку. Да еще шорохи в лесу доводили меня до ужаса.

А вдруг тут волки? Боже! От меня даже косточек не останется.

Мое внимание привлек шум приближавшегося автомобиля. Он остановился как раз возле остановки. Из машины показалось два силуэта.

Маша

— Маша! — голос подруги звучал набатом.

— Вика! — заскулила я.

Викочка, моя Викочка меня спасла! Я выбралась из кустов вся грязная, мокрая, спотыкаясь и скользя на мокрых кочках.

— Машенька! — бросилась подруга ко мне.

А за ее спиной выросла гора.

— Нашлась! Маша-растеряша, — грубый и до боли знакомый голос заструился по моим венам.

— Боже! Ты вся ледяная! — она судорожно ощупывала меня.

— Отойди, мать Тереза! — Бес отпихнул Вику. — Брысь!

— Эй!

— Цела? — горячие ладони обхватили мое лицо.

— Угу.

Он подхватил меня на руки и сильно прижал к груди.

— Ой, не нужно! Я сама!

— Я тебе дам «сама»! Самостоятельная ты моя… Тебя вон как колотит.

Мужчина понес меня к большому «квадратному» автомобилю.

— Открывай! — скомандовал.

Вика проворно распахнула заднюю дверь автомобиля.

Бес усадил меня на заднее сиденье.

— Шмотье свое снимай!

Я ухватилась за свою мокрую футболку.

— Д-даже н-не подумаю! И-извращенец!

— Дура! У тебя переохлаждение будет.

Он повернулся к Вике:

— Слышь, Конопатая. Вправь мозги своей подруге, пока я этого не сделал.

— Маш, снимай. Он дело говорит.

— Отвернись.

Бес хищно оскалился. Захлопнул дверь и залез с пассажирской стороны.

— Чиж, печку поднавали!

Только тут я заметила, что в машине был еще один мужчина. Он сидел за рулем. И я какое-то время таращилась на него. Потом выдохнула и начала стягивать мокрые вещи.

Машина тронулась с места.

— Конопатая! Там плед есть. Достань, — заговорил второй мужчина.

— Я не Конопатая! — огрызнулась подруга ему в ответ. А тот заржал.

Вика укрыла меня пледом. Как же холодно! Печка не особо-то и помогала.

— Куда едем? — спросил водитель.

— Ко мне, Чиж.

— Нет! — хрипло произнесла я. Бес обернулся.

— Мы едем ко мне, Пташка! Не думаю, что ваша Шахерезада откроет вам дверь.

Он и это знает? Кто же он?

— Вика, — шепнула я. — Как так получилось, что ты привезла его ко мне?

— Мне жаль, но это единственный человек, который пришел мне на ум, после того как я обзвонила пол-общаги — тех, у кого есть машины. Никто не согласился ехать так далеко.

— Но как ты его нашла?

— В бар поехала. Нашла того лысого уголовника, попросила о встречи с Бесом. Он, кстати, говорить может. Прикинь?

— Так. Что дальше?

— Просила передать, что ты в беде!

— И?

— Сказал, что Бес сейчас уезжает на важную встречу. Я увидела его, когда он в машину садился… с ЭТИМ! — указала на водителя. — Он меня, кстати, чуть не переехал!

Вика дернула плечом.

— А твой, — кивнула в сторону Беса, — сорвался тебя из беды выручать и этого с собой прихватил. Знаешь, что я поняла, подруга? Они все связаны с криминалом!

— О чем шепчетесь? — спросил водитель, глядя на нас в зеркало заднего вида.

— Не твое дело! — рявкнула на него Вика.

— Ты из зверинца сбежала? — пожал он плечами.

— Да! Под названием «жизнь»!

— Оно и видно.

— На дорогу смотри!

— Ты чего к нему цепляешься? — прошептала я Вике.

— Он придурок. Подкатывать начал, пока к тебе ехали.

Наши перешептывания прервал Бес.

— Пташка, как ты там? — обернулся он назад.

— Холодно! — скрывать не стала, я действительно не могла согреться.

— Потерпи, немного осталось.

Машина повернула на улицу с большими особняками. Один превосходил другого по размерам и красоте. Еще один поворот, и мы уткнулись в огромные черные ворота, которые моментально разъехались, пропуская машину. Дом был невероятных размеров, в три этажа.

Лужайки ухоженные, аккуратные кустарники.

— Вот и приехали, — пробасил Марк Эдуардович, отрывая меня от разглядывания заоконного пейзажа.

Мужчина вышел из машины, распахнул мою дверь, а я интуитивно отползла к Вике.

— Цып-цып-цып! — насмешливо позвал он меня.

— Я не вылезу!

Тут водитель обернулся:

— Конопатая, а ты со мной не хочешь прокатиться?

Он был даже очень симпатичным, на вид — ровесник Бессонова.

— Еще чего! — огрызнулась Вика. — Я с ней останусь.

Бес, кажется, начал сердиться:

— Хватит тут цирк устраивать! Вылезай, не съем я тебя! И трогать не буду.

Я подползла к краю сиденья, его руки меня подхватили.

— Сама! Я сама! Вика!

— Смешная ты, Маша, — он подкинул меня в воздухе и снова поймал.

— Ай!

— Я с ней! — Вика оказалась рядом.

— Денис, Конопатая на тебе! — у Вики начали ноздри раздуваться.

— Я не Конопатая!

— А какая же, — он нес меня к дверям. — У тебя веснушки на носу.

— Меня солнышко любит!

— Хочешь, я тебя тоже полюблю? — заговорил Чиж.

— Ты не смотри, что я девочка. Я быстро твое смазливое лицо начищу.

Пока слушала Викину перепалку с этим Денисом, не поняла, как уткнулась в шею своего спасителя. Он пах так приятно.

— Ой, Марк Эдуардович… — нас встретила женщина средних лет.

— Все подготовили?

— Да, как и просили.

— Маргарита Егоровна, организуйте горячий чай с медом и что-нибудь перекусить!

— Конечно.

Я немного расслабилась, поняв, что в доме еще кто-то был.

— Блять, ты вся колотишься, — Бес прижал еще сильней к себе.

Он взлетел по лестнице, понес по коридорам. Занес в комнату.

— Куда мы?..

— Маша, я тут! — пищала Вика.

— Дэн, угости ее болтливую подругу чаем.

— Пошли.

— Нет! А вдруг он начнет руки распускать. Я ее не брошу!

— Вик, все нормально! — вдруг почему-то отозвалась я.

— Уверена?

— Угу.

Ни в чем я не была уверена…

— Будет лапищи распускать, кричи!

Марк занес меня в светлое помещение, поставил на ноги. И резким движением сдернул плед.

— Нет! — я дернулась, стараясь прикрыть руками свою наготу.

На мне только хлопковые трусики остались. Он протянул ко мне руку, и я уже вся сжалась. Но он… достал из моих волос ветку.

— Снимай с себя нижнее белье и бегом в ванну! — качнул головой в направлении ванной комнаты.

— Выйди, пожалуйста, — мы встретились глазами. Ухмыльнулся, прошелся взглядом по моему телу, оставляя ожоги.

— Если что понадобится, я за дверью, — развернулся и вышел.

Марк

А ведь день мог закончиться совсем иначе. Всего несколько часов назад они трепались с Дэном в рабочем кабинете.

— Марк, Закиров вообще оборзел! На металлургию позарился.

— Знаю, Дэн. Белый смуту навел. Ничего, и это порешаем. Главное, что территория — наша!

— Смотри сам. Я бы мог его навестить, так сказать, с огоньком… — хмыкнул Дэн. — Какие планы на вечер?

— Никаких. Лёля названивала… Нужно трахнуть сучку, а то она без траха, как без пиздюлей.

— Как ни крути, а телка зачетная.

— Заебала! — откинулся на спинку своего рабочего кресла.

— Чё так?

— Мозг стала выносить, сука. Времени ей не уделяю. А на днях так вообще о ребенке заговорила.

— Пиздец, — хохотнул Дэн.

— Не то слово! Но бросить не могу! Баба она хорошая. Три года мне постель греет, и ноги раздвигает как нужно!

— Угу. Так что насчет баньки? Телки будут по высшему классу. Все, как ты любишь.

— Вот именно, Дэн! Телки! А я девку хочу — хорошую, правильную. Чтоб любила меня, а не мой кошелек. Чтоб ждала меня и в рот заглядывала.

Говорил, а у самого Пташка стояла перед глазами. Наивная. Но и палец ей в рот не клади. Зацепила мелкая.

— М-да, стареешь ты, Бес.

— И я думаю. Ладно, — сказал, поднимаясь. — Поехали по телкам твоим, давно пора пар спустить.

— Во! Это я понимаю! Сам трахаться хочу.

Мы только сели в машину, выезжали со стоянки.

Дэн собирался повернуть, уже руль крутанул, и тут под колеса бросилась девка.

— Какого хуя! — ударил по тормозам, потом открыл дверь. — Идиотка! Я тебя переехать мог! — орал на нее Дэн.

— Фух, успела, — девица смотрела на меня через лобовое стекло.

Пригляделся к ней. Я понял, кто она.

— Жить надоело? — вышел из машины.

— Марк Эдуардович, здравствуйте… — таращилась на меня, кажется, испуганно.

— Ты знаешь эту смертницу? — удивился Дэн.

— Вроде того, — откликнулся. — Чего тебе? — вернулся взглядом к девке.

Дождь начал моросить.

— Марк Эдуардович, больше обратиться не к кому! Вы же Маше помогли с Тараканом? Помогите еще разок! Пожалуйста! — глаза, прямо как у щенка бездомного.

— Какой еще Таракан? — не понял Чиж. — Прусаков, что ль? Мы же его в 2019 завалили, — а Конопатая на Дэна уставилась.

— Говори уже! — рявкнул.

— Марк Эдуардович, Маша в беде! Она одна осталась на трассе, а мне забрать ее нужно!

— В машину! — Конопатая метнулась на заднее сиденье.

— Что происходит? — возмущался Дэн.

— По дороге объясню, — ответил коротко, потом спросил уже ту, что ерзала теперь на заднем сиденье: — Ты знаешь, где она?

— Да, вот локация. У нее телефон еще разряжается.

— Что она там забыла в такое время?

— Понимаете, ее парень выкинул из машины. Одну. В такую погоду!

— Стасик-пидарасик? — обернулся к ней.

— Да, козел этот! Всегда ей говорила: мудак твой Стасик, а она как будто с другой планеты.

— С Луны!

— Что?

— Ничего!

— Эй, Конопатая! Ты в моем присутствии не матерись! — обратился к ней Дэн.

— Еще чего! Мой рот. Что хочу, то говорю! — огрызнулась.

О, да это вызов. Подумал: Дэн терпеть не может, когда бабы матерятся.

— Марк, ты с кем связался? — захохотал друг. — Тебя по студенткам потянуло?

— Вы тоже не материтесь! Я все же дама.

— Из Амстердама? — спросил ее Дан.

Пока ехали к месту назначения, от этих двоих устал, как черт. Всю дорогу слушал их перепалку.

— Так! Стоп! — остановились возле остановки. Конопатая выскочила из машины.

— Слышь, Марк! Откуда эта супербелка? — глаза у друга загорелись интересом.

— Все потом.

Из кустов мокрая, как курица, вышла моя страдалица. Супербелка тут же на нее накинулась. Блять, как же мне захотелось прикоснуться к моей пташке.

— Отойди, мать Тереза! Брысь!

— Эй! — прикоснулся к ее лицу. Холодная, вся трясется, пухленькие губки посинели.

— Цела?

— Угу, — хрипло ответила. Подхватил ее на руки, прижал к себе.

— Ой, не нужно! Я сама!

— Я тебе дам — сама! Самостоятельная ты моя. Тебя вон как колотит.

Какая она маленькая, хрупкая… А легкая — как перышко. Прижал крепче, отпускать не хотел.

— Открывай!

Конопатая проворно метнулась к машине. Усадил свою пташку. У нее зуб на зуб не попадал.

— Шмотье свое снимай, — ухватилась за свои тряпки, глаза выпучила.

— Д-даже н-не подумаю! И-извращенец! — в таком шатком положении, а брыкается.

— Дура! У тебя переохлаждение будет! Слышь, Конопатая! Вправь мозги своей подруге, пока я этого не сделал!

— Маш, снимай. Он дело говорит.

— Отвернись, — глаза испуганные. Сейчас отвернусь, но потом все равно отжарю пташку. Красивая сучка! Сел в машину.

— Чиж, печку навали!

Девочки шуршали на заднем сиденье. Пару раз украдкой подглядывал за Пташечкой, как мальчишка, который ни разу не видел девичьего тела. Пока ехал, думал о том, как побыстрей ее снова прижать к себе. Походу, написал своей экономке, чтобы горячую ванну приготовила. О пташкиной общаге — и речи не шло.

Тачка остановилась. И вот моя синичка снова в моих руках. Правда, подруга ее бесячая все время под ногами путалась и выкрикивала что-то. Пусть Чиж ею занимается! Надоела трещотка!

Поставил на ноги в ванной, сорвал с нее плед. Сука, до чего хороша, а!

Ее молоденькие груди всколыхнулись, розовые ореолы и затвердевшие сосочки торчали. На вид — полная тройка! В штанах член дернулся. Она начала прикрываться.

— Снимай с себя нижнее белье и бегом в ванну!

— Выйди, пожалуйста, — смотрела в глаза.

Прошелся еще разок по ее хрупкому телу, залюбовался ею. Ноги будто к полу приросли. Не хочу за дверь. Тут хочу, с ней быть. Дрянь мелкая.

— Если что, я за дверью.

Мука чертова! У меня там деваха голая, а меня за дверь с моим стояком выпроводила. Блять! Трахаться хочу, хоть на стенку лезь. У-у!!! Нужно Лёлю вызывать или к ней ехать? — посмотрел на дверь, где моя Машенька сидела. Голая. И такая желанная. Валить нужно из комнаты. Сорвусь.

Спустился в гостиную. По разным углам сидели два врага. Чиж щеку потирал ладонью и скалился, а палец его в стакане с виски мариновался, Конопатая красная сидела, как рак вареный.

— Что, блять? — посмотрел на Дениску.

— Строптивая, — кивнул в сторону девочки.

— Скажи спасибо, что я глаза твои не выцарапала, — зашипела.

Присел на диван рядом с другом.

— Где Маша?

— В ванной!

— Я к ней! — подскочила.

— Иди, дорогу знаешь.

— А теперь, мой дорогой друг, рассказывай! — развернулся Дэн.

На его щеке — хороший такой отпечаток пяти пальчиков.

— Сам-то чего? Решил к Конопатой яйца подкатить?

Тот в улыбке расплылся:

— Бешеная она! Думал, раз с баней все накрылось, с ней поразвлечься. Хотел на ушко нашептать ласковых словечек, не удержался… засосал ее, а она накинулась и по роже залепила. Еще и за палец тяпнула. Во! — достал палец из стакана. — Супербелка, мать ее! Нужно врачу показаться. Вдруг и вправду бешеная?

Я заржал:

— Твое тело, как решето, а ты укуса испугался?

— Рассказывай! Где этих двух ненормальных нашел? Хотя блондинку я вспомнил. Ее тогда в качестве залога оставили.

— Ага, уебок ее. Найти его нужно, девчонку на трассе выкинул. Пиздец! — потер переносицу. — Слышь, Чиж! Инфу для меня найдешь про девчонку? — оскалился, козел.

— Чё, телка зашла?

— Хочу про нее все узнать.

— И познать? — шевельнул бровями.

— В том числе! — поправил через брюки «дискомфорт» в паху. Как вспомню ее голую, от мозга кровь отливает в член.

— Что делать будешь?

— Дома оставлю, пусть выспится, а там посмотрю. Только вот что… — взглянул на него. — Звереныша забери с собой. Она мне тут не нужна.

— Издеваешься? Она дикая! Не-е… я пас. Себя оставь, она вместо собаки будет… охранять!

— Зассал? Взял бы на перевоспитание.

— Марк Эдуардович! Когда чай гостье подать? — вошла Маргарита.

Посмотрел на часы. Уже час прошел.

— Сейчас!

Она кивнула.

— Останешься или поедешь?

— Поеду. Может, еще в баню успею…

— Звереныша заберешь?

— Себе оставь.

— Ладно, до завтра.

Попрощался с другом. Нужно посмотреть, чем моя птичка занимается. Стучаться не стал, с чего бы? Мой дом — мои правила. Зашел так, что обе подпрыгнули. Сидели на кровати, вдвоем прожигали меня взглядом. На птичке — большой махровый халат. Часть ее оголенного бедра была напоказ. Заметив, куда я смотрю, она моментально запахнулась.

— Согрелась? — она же голая под ним. Сука!

— Да, спасибо!

— Пойдем в гостиную, тебе чай нужно выпить.

— А… Это… — Конопатая голос подала. — Ваш друг ушел?

— Ушел. Могу вернуть. Нужно? Смотрю, вы поладили.

— Нет! — слишком быстро дала ответ.

В кармане телефон завибрировал. Лёля! Только не сейчас!

— В гостиную! Обе! — гаркнул на девок. Те съежились и друг за дружкой пошли, как утки.

— Привет, Марик! — тонкий голосок на той стороне телефона.

— Привет.

— Марик, я к тебе хочу! Ну… или чтобы ты ко мне, — проскулила. — Белье для тебя купила. Красное!

— Не сегодня, Лёля! У меня дела,

Она недовольно заговорила:

— А когда? Ты меня уже три дня динамишь! Я женщина! Красивая женщина! Мне внимание нужно! И мужчину в постели, — Леля повысила голос.

— Не ной! Сейчас тебе на карточку бонус зайдет.

— Ой, ми-илый, — протянула она, моментально сменив тон.

И мужик сразу в постели не нужен. Стерва. Все бабы одинаковые. Но отпускать ее не хочу, в постели просто кудесница.

— Будет время, наберу, — сказал и отключился.

Маша

Он так гаркнул на нас, что и просить дважды не пришлось. Мигом выскочили из комнаты. От того, кто ему позвонил, его лицо скривилось. Он точно связан с криминалом. Вика сказала: убили кого-то. Еще и дружок его к Вике в трусы стал лезть. Ужас! Нужно ноги делать из этого дома.

Его экономка сервировала потрясающий стол.

— Присаживайтесь, — кивнула женщина.

— Вот, Марк Эдуардович просил вас выпить этот чай. Он настаивал! — придвинула ко мне красивую фарфоровую чашку, от которой исходил пар.

— Чай отравлен? — спросила Вика, а экономка глаза вытаращила.

— Вы что? — нахмурилась женщина.

— Извините, я просто спросила. Просто вы сказали: «настоял» Марк Эдуардович. Вот я и подумала. — выдавила из себя улыбку.

Ну и ну! Вика, как всегда, превзошла себя.

— Приятного аппетита, — фыркнула женщина и удалилась.

— А что? Откуда я знаю! Может, он опоить нас решил, а потом воспользуется. Еще и дружка своего мерзкого позовет.

— Мы уплетали с Викой со стола разные вкусняшки, когда на лестнице послышались тяжелые шаги. Мы обе обернулись. Бессонов появился на пороге, и у нас сразу пропал аппетит. Он смотрел на нас холодным, пронизывающим взглядом. Подошел к столу, опустился на стул, широко расставив ноги.

— Ну? Шерочка с Машерочкой, рассказывайте!

— Что р-рассказывать? — спросила я.

— Что за компания у вас гнилая? Почему ты… — он сурово на меня посмотрел, очень сурово, — оказалась хер знает где, за городом?

— Не ваше дело!

— Да что ты говоришь! Может, мне тебя обратно отвезти и выкинуть, как бездомного котенка?

Опустила глаза. В чем-то он был прав.

— Почему вы так с ней разговариваете? — вспылила Вика.

— А ты рот свой закрой, Конопатая! Я смотрю, ты уже слопала свою порцию орешков? Чеши наверх, тебе Маргарита комнату покажет.

— Знаете ч…

— Что? — перебил ее. — Брысь, я сказал! Мне нужно с Синичкиной перетереть. Маргарита!

Вошла женщина.

— Покажите девчонке ее комнату! — кивнул на Вику.

— Пойдемте! — ответила женщина, строго глядя на нее.

— Живей! Или Чижа попросить? Я смотрю, вы с ним здорово ладите! — ухмыльнулся. — Не?

Он оскалился, показывая свои клыки.

— Спасибо, я сама! — Вика встала, направилась за экономкой.

Я с отчаянием смотрела на подругу. Вика пару раз обернулась, подняла кулачки кверху, изображая: «Держись, Машуль, я с тобой». Вообще она боевая, и я ее за это люблю.

Мои щеки пылали под его взглядом. Периферийным зрением видела, как он на меня смотрел. Повернулась.

— О чем хотели поговорить?

— Хочу заключить с тобой сделку, — выдал.

— Какую?

Он еще раз меня осмотрел.

— Ты будешь спать только со мной. Про других забываешь. Я тебя буду трахать тогда, когда захочу! Разумеется, за это ты будешь получать внушительную сумму…

Не знаю, что он еще говорил, у меня просто мозг отшибло от его предложений.

Подскочила с места и вылила на него чай. Боже, с какой скоростью у него поменялось выражение лица и цвет глаз. Сам Бес предстал передо мной. Его лапища оказалась на моей шее. Вздернул, как тряпичную куклу. Мои ноги едва касались пола.

— Ты, блять, вообще отбитая на голову?! — зверски прорычал мне в лицо. — За такое я тебя выебу во все твои дырки!

Ужас сковал мое тело.

— Разве ты еще не поняла, что попала, девочка? Попала еще в том баре, когда смотрела на меня.

— Пусти, — пропищала я, и хватка ослабла. Его руки сползли к узлу на поясе халата. — Нет!

Снова яростное выражение лица:

— Что «нет»?

— Я не проститутка! — прошипела. — Не буду с тобой спать. Никогда!

Бес оскалился. Распахнул полы халата, прохладный воздух тронул мое обнаженное тело, которое моментально покрылось мурашками. С какой неприкрытой жадностью меня осматривал!

— Будешь. Еще сама будешь просить, — его горячее дыхание опалило мою шею.

Он провел носом по моей щеке. Руки сжали мою талию до боли. Грудь отяжелела, и низ живота заныл, наполнился приятной истомой.

— Тогда ты не отличаешься от него!

Все ласки вмиг прекратились. Марк немного отстранился, а я немедля запахнула халат.

— Кто? — рыкнул. — Твой Чушпан?

— Какая разница! Наверное, мне лучше уйти! — зашагала в сторону лестницы.

Один прыжок — и я впечатана в мощное, мускулистое тело.

— Далеко собралась, Пташка? — прошептал на ухо. Голос бархатистый, томный.

— Домой!

— В общагу? — развернул лицом к себе.

Марк — красивый мужчина. Небесно-голубые глаза, прямой нос, тонко очерченные, как нарисованные, губы. Ухоженная борода и широкие густые брови.

— В общагу! — тихо повторила.

— Останешься у меня. Завтра вас отвезу, куда скажешь!

Оттолкнула его от себя:

— Не утруждайся! Сами доберемся!

— Да ты дерзкая!

Он подхватил меня под попу, а я инстинктивно скрестила ноги у него за спиной.

— Поставь, где взял!

На мой протест он лишь усмехнулся:

— Дерзкая Пташка! — качнул бедрами вперед. — Помнишь, что я тебе сказал в институте? Если будешь дерзить, я тебя крылышки подрежу, синичка.

И глаза потемнели.

— Отстань!

Вместо этого его губы грубо впились в мои, как ураган, яростно проникая в мой рот, своим языком помечая каждый уголок. Было ощущение, что он вот-вот меня просто сожрет. При этом его руки сминали мое тело. Бессонов подавлял, подчинял меня. Поцелуй становился все более безумным, страстным и, черт бы его подрал, я отвечала на это безумие. Мои пальцы зарылись в его волосы. Ох! Как было хорошо и вкусно! Меня так никогда никто не целовал. Сколько было страсти в этом поцелуе! Кажется, еще чуть-чуть, и я сознание потеряю. Внутренний голос кричал:

— Маша! Открой глаза!

— Маша, не смей!

— Остановись!

— Нет! — я застучала кулачками по его мускулистой груди.

— Мне так не кажется, Пташечка! Ты тоже меня хочешь! Так зачем эти капризы? М? — тяжело дышал в губы.

Взгляд безумный и порочный.

— Будешь так ерзать на моем члене, и я тебя разложу прямо на этом столе!

Я замерла.

— Пожалуйста, не трогай меня… — пыталась найти хоть долю милосердия в его глазах.

— Иди, спать!

Он поставил меня на пол, но рук с моей талии не убирал. Уткнулся в мою макушку, вдохнул, а потом оттолкнул.

— Свободна! — грубо сказал.

Не помню, как я добралась до спальни, как укрылась, спряталась за ее дверью. Внизу живота все ныло — то ли от страха, то ли от возбуждения. Сердце колотилось как сумасшедшее. Дыхание никак не хотело восстанавливаться, кровь стучала в висках, будто желая выбраться наружу.

— Боже! — заходила по комнате. На часах был второй час ночи.

Так! Не паниковать! Завтра я отсюда уйду. И больше никогда не повстречаю этого зверюгу.

Посмотрела на себя в зеркало. На мне был халат. Халат! И все!

Не-ет… Моя сумка и одежда остались в машине второго шизанутого!

Металась по комнате. Присела на мягкую кровать, попрыгала на ней попой.

— Что ж… — буркнула. — Вполне неплохо!

Прилегла на подушку. Глаз не сомкну. Вдруг он передумал и ко мне придет. Нет! Я дверь закрыла на замок. Поднялась, подставила стул под дверь и снова улеглась, не спуская с него глаз. Мои веки начали наливаться свинцом. Стали тяжелые — невозможно открыть.

Стук в дверь меня разбудил.

— Маша! Маш! — тарабанила Вика. — Маш, открой! Ты там жива?

— Вика? — поднялась с постели.

Отодвинула стул, отперла замок, и тут же в меня влетела подруга.

— Ты чего? — покосилась на стул. — Дверь подпирала?

— Угу! — сощурила глаза.

— Маш, от него закрылась?

— Я его боюсь! Ты сама сказала, что он бандит!

— Да-да!

— Вик, нам нужно уходить.

— Конечно, нужно. Я и не спорю, — осмотрела меня с ног до головы. — Ты в этом собралась ехать через весь город?

— Ничего, на такси можно доехать.

— Как ты через султаншу будешь проходить? Коменда тебя сразу спалит и ректору настучит. Еще и вся общага будет знать. Представляешь, сколько сплетен соберешь? Вся общага гудеть будет.

— Точно! Я не подумала. Ты Марка видела?

— Твой Марк ждет нас на завтрак.

— Он не мой, не говори ерунды.

Мы спустились в гостиную. Мужчина сидел за столом. Две верхние пуговицы его белойрубашки были расстегнуты.

Суровые черты лица, взгляд устремлен в планшет.

— Доброе утро, — не отрываясь от планшета, произнес.

— Доброе, — отозвалась я.

— Завтракайте, я вас отвезу куда скажете. Да… — посмотрел на меня. — Твои вещи! — указал на стул. — Все, кроме обуви! Маргарита все постирала и высушила. Твои босоножки были в хлам. Она их выкинула.

Ну, спасибо! Это были мои единственные нормальные босоножки.

— Спасибо!

Он с вожделением прошелся по мне взглядом.

Быстро позавтракав, я отправилась переодеваться в комнату. Натянула свои вещи, схватила сумочку, спустилась вниз.

— Наконец-то мы уезжаем! — сказала я Вике.

— Угу.

Пока ждали хозяина дома, от нечего делать рассматривали его поместье. Вчера не было возможности этого сделать.

Большой, светлый, с красивой мебелью и мраморными полами… Не дом, а дворец! О таком можно только мечтать. У меня такого никогда не будет.

— Готовы? — он спускался вальяжно по лестнице и попутно печатал что-то в телефоне.

— Да, — старалась не смотреть на него. Смотрела в пол, пока в поле зрения не появились его начищенные туфли.

— Пташка!

— У меня имя есть! — посмотрела с вызовом. Достал!

— Пташка! — нагло ухмыльнулся. — Иди на ручки.

— Еще чего!

— Белка, брысь в тачку! — не спуская с меня взгляда, скомандовал.

— Я не белка! У меня имя есть! Виктория, между прочим! Что означа…

— Конопатая Победа! В тачку, сказал! — прогремел его голос на весь дом.

Она надулась, как шарик. Я бросилась за ней. И шагу не успела сделать, как почувствовала его руки на своей талии.

— Я только Конопатую отпускал, не тебя.

— Марк Эдуардович, спасибо, что меня вчера спасли. Я очень за это благодарна! А теперь, давайте с вами расстанемся на дружеской ноте и больше с вами никогда не будем встречаться. Договорились?

— Ахуеть! Долго думала над речью?

— Мы договорились?

Вместо ответа он поднял меня на руки.

— Отпустите меня, пожалуйста!

— Скоро. Пока не наиграюсь, — опалил своим горячим дыханием.

Потом добавил тише:

— Ты без обуви, птичка. Хотел тебя до машины донести.

Бессонов усадил меня на переднее сиденье. Пока он обходил машину, решила перелезть к Вике.

— Куда собралась? — шлепок по заднице. — На место села!

— Пришлось послушаться.

Марк вывернул руль в сторону ворот. Днем его территория казалась еще больше и красивее. Дом окружал лес.

Через пять минут пути он остановился на перекрестке.

— Почему стоим? — решила спросить.

— Да вот… Думаю, стоит тебя отпускать или нет, — почесал подбородок, мазнул по мне взглядом.

— Знае… — Вика попыталась открыть рот.

— Конопатая! — обрубил ее на полуслове. — Я тебя сейчас тут высажу, и ты пешком пойдешь!

К нам подъехал огромный внедорожник. Оттуда вышел уже знакомый мне мужчина. Сизый или Сивый? Марк опустил стекло.

— Ты чего опаздываешь, Сиплый?

— Извините Марк Эдуардович, магазин с девяти работает.

И пакет ему протягивает с известным лейблом.

— На, — кинул мне на колени, а сам продолжил с ним беседовать.

— Что это? — спросила, когда мы снова тронулись в путь.

— Обувь.

— Кому?

— Тебе, Пташка.

— Спасибо, но мне не нужно, — отодвинула пакет.

— Как хочешь. Значит, я тебя на руках носить буду.

— Нет!

— Обулась! — громко сказал.

Лучше я обуюсь, чем на руках у него буду. Полезла в пакет.

— Я вам деньги за обувь отдам!

Открыла коробку. Первое, что бросилось в глаза — мюли! Безумно красивые мюли. Шелковые, черные с красивым бантом. А потом увидела ценник: 67 000 рублей!

— Не! Я лучше босиком буду ходить! — закрыла коробку.

— Что? Не понравились? Можем другие купить, — сказал.

— Очень понравились! — скрывать не стала.

— Тогда в чем дело? Размер не твой?

— Марк Эдуардович! Они очень дорогие! Я не смогу вам отдать такую сумму!

— Во-первых, для тебя я просто Марк. Во-вторых… Если я тебе что-то дал, ты не вправе отказаться. Ясно? — мазнул по мне взглядом.

— Это, правда, очень дорого! Я за такую сумму планировала себе ноутбук купить!

— Покажи! — Вика с интересом выглянула из-за моего плеча. — Какие красивые! — пропищала.

— Даже подруга твоя заценила! Обувай! — и снова я ему подчиняюсь.

— Спасибо, — а у самой ноги кайфовали в этой дорогой и очень удобной обуви. Еще и с размером угадал. Надо же!

— Остановите, пожалуйста, у магазина, — попросила я.

Марк повернул к магазину.

— Спасибо! — Вика уже выскочила из машины, и я намеревалась сделать то же, но Марк схватил меня за локоть.

— Пташка, ты не думай, что я вот так просто от тебя отстану.

— Марк Эдуар… — осеклась. — Марк, я надеюсь больше с тобой не встречаться! — вырвала руку из его хватки, выскочила из его танка.

— Прощайте! — на что мне была послана жуткая… опасная улыбка.

Марк

После того как высадил Машу, поехал к Лёле. Сука, нужно напряжение снять. Из головы не выходила голая Машенька. Вчера чуть не сорвался и не взял девчонку силой. Я мог! Но не стал. Совсем на меня не похоже. Всегда брал то, что хочу. А тут пиздец какой-то! Голову морочит. Монашка чертова!

Говорит, не хочет, а сама, поди, текла, как на мой поцелуй отвечала, терлась своей голенькой киской о мой ствол, который вот-вот прорвет мои штаны. Потом резко все прекратила. Одумалась?

Еще чего, буду трахать малышку, когда захочу.

Нужно ее чушпана навестить, руки ему переломать за то, что позарился на мое! На мой лакомый кусочек пирога! Машка-то красивая! Мелкая, правда. Да ничего, для меня — в самый раз. Не такой уж я и старый, мне всего тридцать шесть.

Нужно Дэну набрать.

— Здорово, — откликнулся тот в трубку хриплым голосом.

— Че, спишь еще?

— Нет, Ната меня разбудила своими губками. Ох… Полегче, детка! — простонал. — Слушай, я тебе сейчас перезвоню.

— Давай.

Через пять минут поступил от него звонок.

— Все, говорить могу!

— Закиров объявился?

— Этот пес слинял. Пацаны по международным рейсам его пробивают. Ничего, быстренько найдем! Ты в офисе?

— Нет, позже буду.

— Понял. Заеду. Тут твоя птичка телефон забыла.

— Телефон?

— Ну, да. Балалайка старая. Че, дала вчера? — заржал.

— В офисе увидимся! — скинул.

Подъехал к элитной высотке. Тут для Лёли квартиру снимаю. Дверь открыла в кружевном белье и чулках. Сука… Всегда меня ждет.

— Привет! — промурлыкала.

— Привет! — прошел к дивану, сел, широко расставив ноги. Она тут же забралась на колени.

— Я так соскучилась! — ее проворные пальчики расстегивали мне рубашку.

Баба она зачетная. Большие сиськи, тонкая талия, длинные ноги… пухлые губы — тут, скорее всего, поработал косметолог.

Стянула с меня рубашку, провела языком от кадыка вниз и принялась расстегивать ширинку.

— Ты готов, как всегда… — ухватилась за мой пульсирующий член через брюки. Высвободив его, принялась облизывать и сосать. Откинул голову на спинку, прикрыл глаза. И начал представлять совсем другой ротик на своей головке.

— Я тоже хочу получить удовольствие, — промурлыкала.

Приоткрыл один глаз.

— Прыгай! Только резинку надень.

— Я без резинки хочу, — надула губы.

— Лёль! Мне дети не нужны! Либо резинку натягивай, либо соси дальше!

— Какой ты жестокий! — натянула резинку и тут же запрыгала на моем члене.

Потом трахнул ее еще разок перед уходом. Все из-за Пташки. Ее хочу, ее представлял, пока Лёля скакала на мне.

— Марк, я могу уехать на недельку?

— Куда собралась?

— Отдохнуть хочу. Подруга позвала в Таиланд.

— От чего ты устала? Ты же дома сидишь! М?

— Маркуш, ну-у… Я на курорт хочу.

— Ладно. Денег дать? — она расплылась в улыбке.

— Спасибо, дорогой! — пыталась меня поцеловать, но я не дал. Брезговал после минета.

— Пока, Лёля. Бабки позже скину.

В обед сидел в офисе. Занимался бумагами. У меня был бар, ресторан, свое охранное агентство и небольшой завод по переработке металла.

— Здорово! — зашел Чижов.

— Здоров! — пожал руку.

— На, — он кинул на стол телефон.

Взял в руки. Модель старенькая, с разбитым экраном, еще и чехол розового цвета. Попытался включить.

Чиж сообщил:

— Он разряжен.

— Вижу! — кинул телефон в ящик стола.

— Еще вот! — на мой стол «приземлилась» папка.

— Что это?

— Как «что»? Сам просил нарыть на Пташку инфу.

Открыл папку. На первой странице ее фотка. Кажется, ей тут лет шестнадцать. Синичкина Мария Романовна, 2003 года рождения. 20 лет, значит.

— Что-то интересное? — посмотрел на друга.

— Детдомовская она. Ни кола ни двора. Хотя двор у нее есть, даже два! И отец имеется.

— Как она тогда в детдоме оказалось? — стал дальше листать.

— Мать у нее погибла под колесами автомобиля, когда ей было четырнадцать. Отец с новой бабой на тот момент жил. Его бабеха не захотела чужого ребенка воспитывать. Тогда Маша уехала к своей бабке по матери. Та через год скончалась, а девчонку отправили в детдом. Провела она там год, после — ее забрала бабка по отцовской линии. Но и тут ей не повезло, — нахмурился Дэн. — Бабка с инсультом слегла, через три месяца откинулась. И девочку снова в детдом отправили.

— Пиздец!

— Да, кстати… У нее трешка есть — от матери досталась. И дом в деревне — от бабули. В квартире проживает ее папаша с бабой, а у той дочка есть, Машина ровесница. Отец бухает.

— Ясно.

— Раз в месяц она им деньги отправляет.

— С хуя ли?

— За коммуналку платит. Сама подрабатывает где придется. Промоутер, вроде. Марк, на хер тебе эта девчонка сдалась? Девочка она видная, но проблемная.

Не стал отвечать ему на этот вопрос, потому что сам не знаю.

— Как знаешь! — Чиж закурил. — Вечером нужно с братвой встретиться.

— Помню!

На следующий день мне позвонила моя управляющая, Вероника. Сообщила, что практикантка не явилась в ресторан. Дозвониться до нее не смогла.

Конечно! Телефон у меня. Вчера встреча затянулась. Хотел завезти Пташке ее гаджет — не смог.

Подъехал к ее общаге. На пороге меня встретили курящие девицы.

— Синичкина Маша в какой комнате обитает? — они открывали рты, как рыбы.

Зашел в здание. Запах уже с порога вполз мне в ноздри. Пахло, как в пресс-хате, ей-богу!

— Привет, — посмотрел на женщину в этой… будке.

Она сидела, завернувшись в большой, восточного вида платок. И на белом от неудачно выбранной пудры лице ее выделялись яркий румянец и длинные, неаккуратно нанесенные стрелки на веках, уползающие к вискам.

Нихера себе! Что за ужас Востока?

— Мерхаба, — приветствовала она меня (тур. яз).

— Угу. И вам того же. Скажите-ка мне… — осмотрел еще раз ее. — Султанша! В какой комнате Синичкина Мария проживает?

— Вам зачем? — сощурила глаза. — Чужих не пускаем!

— Так я не чужой. Я ее работодатель.

Достал из кармана красную купюру.

— Так где Маша?

— В 205-й, — оживилась жертва Востока.

Поднялся на второй этаж. Навстречу мне шла Конопатая. Завидев меня, замерла и рот открыла. Недолго думая, метнулась по коридору в противоположную сторону.

— Стоять! — рявкнул на нее.

— Вы что тут делаете? — глаза выпучила. — Как прошли через нашу Султаншу? Ну и ну!

— Деньги решают все! Белка! Маша где?

— В комнате. Зачем она вам?

— Нужна! А ты иди, погуляй!

— Марк Эдуардович, не стоит к ней в комнату заходить.

Чего, блять? У нее что там? Ебарь? В голове сразу картинка цветная появилась, как она стонет под кем-то, но не подо мной.

Отодвинул Белку, пошел к заветной комнате. Если найду там хахаля, прямо там придушу.

Нашел дверь. Открыл без стука. Мои глаза сразу нашли Пташку. Она лежала, свернувшись под одеялом.

Подскочила и на меня смотрела глазами размером с блюдца. Вот только глаза были красными и нездорово блестели.

— Марк Эдуардович, — прошептала.

Следом влетела ее ненормальная подруга.

— Я сказала, что к ней нельзя!

Маша смотрела на меня.

— Почему?

— Она заболела!

Повернулся к птичке. Сделал шаг в сторону кровати, наклонился к ней, прижался ко лбу губами. Огненная.

— Блять! Пташка! — она зарылась под одеяло.

— Я в аптеку шла, — снова раздался позади голос Конопатой. — Ей нужны антибиотики, а она отказывается. Говорит, парацетамолом справится. Денег ей жалко! Температура ночью до сорока градусов поднималась.

— Чеши в аптеку, я с ней побуду. Вот, — достал ей несколько красных купюр.

— Этого много.

— Купи еще чего-нибудь.

— Вика… — жалобно простонала Пташка. — Не нужно.

— Я тебе сейчас дам — «не нужно»! — сурово сказал. — Ты точно на голову больная. Бегом в аптеку! Или… — посмотрел на бледную Пташку, — может, скорую?

— Нет! Пожалуйста! Только не скорую помощь! — глазками захлопала.

— Конопатая, ты еще тут?

— Ушла, Марк Эдуардович! — свалила.

Посмотрел на Машу.

— Как вы тут оказались? — прошептала она.

— Телефон твой принес, — положил на тумбочку. — Это что? — взял учебник по уголовному праву. — Ты вроде на ресторатора учишься?

— Да, но это была вынужденная мера. Я изначально поступала на юрфак. Четыре балла не добрала для бюджета, а на коммерцию у меня денег нет, — спрятала свой нос под одеяло, одни глаза торчат.

— Хочешь попробовать в этом году?

— Да. Как и в предыдущем.

— Какой предмет сдать не можешь?

— Зачем вам это?

— Кажется, мы с тобой перешли на ты! М, Синичкина?

— Конечно. Так, зачем тебе знать, Марк?

— Может, помочь хочу.

— Уже помог. Я предмет Таракана сдать не могла! То есть… Аркадия Робертовича. А он по неизвестным причинам уволился.

Пташка многозначительно посмотрела на меня.

Прошелся по ее комнате. У меня кладовка больше. Посмотрел на нее. Что в тебе такого, что я не могу от тебя уйти? Девка как девка!

Да, красивая, но характер у нее есть такой, что иногда прибить хочется. За деньги спать отказалась. Глупая! Я бы ей хату снял хорошую, и не жила бы в этом клоповнике. Может, денег ей больше предложить?

— Я тут ваши туфли помыла и в коробку сложила, — выдернула меня из размышлений. — Они чистенькие, я аккуратно в них шла.

Пиздец! Денег хотел больше предложить!

— Ты дура? — гаркнул.

Та вздрогнула:

— П-почему?

— Догадайся.

Покосилась на коробку.

— Знаешь! Спасибо тебе за то, что спас меня и босиком домой не отправил, — вскочила с постели. — И за телефон тоже! Можешь уходить! — указала на дверь.

Дышала тяжело и пошатывалась. На ней были короткие шортики и майка, через ткань которой проступали соски. В один шаг я преодолел расстояние, схватил девчонку. Ее ноги подкосились, подхватил ее и вместе с ней уселся на кровать. Та жалобно заскрипела под моим весом.

— Не тебе решать, Пташечка! Я уйду тогда, когда сочту нужным! — поглаживал ее по спине.

Чем от нее пахло? Этот запах пробуждал во мне неистовый интерес и тягу к ней.

Ее начало колотить в моих руках. Она закрыла глаза.

— Мне холодно, пусти, — прошептала, а сама ко мне покрепче прижалась.

Стянул одеяло, замотал ее.

— В больничку! — поднялся вместе с ней.

Маша

Опять в руках Марка. Мне было ужасно плохо.

Моя голова покоилась на его груди. Перед глазами все плыло, а ноздри щекотал его божественный парфюм.

— Ой! — где-то на заднем плане раздался голос комендантши. — Вы, что это с Синичкиной сделали?

Она все охала и ахала. На заднем плане звучала турецкая мелодия. Одиночный танбур провожал меня, как в последний путь. (танбур — струнно-щипковый музыкальный инструмент)

— Это я у вас должен спросить! — грубо… как грубо он с ней. — Какого хера вы бездействуете, когда у вас студентка находится в предсмертном состоянии?!

— Я… я…

— Хватит кудахтать! — ногой пнул входную дверь.

— Я полицию вызову!

— Нина Семеновна… Не беспокойтесь… Он меня в больницу везет, — из последних сил выдавила из себя.

Марк уложил на заднее сиденье своей машины. Как мне плохо было! Дыхание участилось.

— Потерпи! — голос Марка раздавался приглушенно.

По пути он звонил и много матерился.

— Пташка! Жива?

Яркий свет, боль в районе локтя, а потом темнота. Снился мне дом, мама. Снилось, как она — такая красивая и молодая — стоит у плиты, переворачивая очередной блинчик, потом передает мне, а я щедро смазываю его сливочным маслом. Картинка меняется мгновенно, будто внезапно налетела гроза. Теперь все во тьме. Отец, поднимающий на меня руку, детский дом, где меня таскали за волосы старшие девочки. Побои, синяки. А потом опять луч света тянется ко мне: бабуля стоит с караваем, меня зовет. Я так хочу к ней! И мамочка моя выходит в белом платье. Радуется, смеется, к себе подзывает.

— Мамочка! Я иду!

Пытаюсь сделать шаг, но меня держат крепкие мужские руки. Оборачиваюсь.

Суровые черты лица, брови сдвинуты в одну линию, борода, которая кажется колючей, голубые глаза пронзают до глубины души.

— Ты кто? — кладу руку на щеку мужчины, провожу по ней. — Мягкая! — удивляюсь. — Я думала она колючая.

Я смеюсь, а мужчина еще сильнее хмурится.

— Отпусти! Мне к маме с бабушкой надо, они меня уже ждут.

Пытаюсь вырваться, но его руки лишь сильнее сжимают.

— Ты моя, Пташка! Никуда не отпущу! Со мной будешь! — бархатный голос мужчины разливается по венам, как наркотик. Хлопаю ресницами.

— Они меня ждут. Посмотри, — показываю ему свое белоснежное платье. Я уже нарядилась. Как невеста.

— Еще рано, Маша! — отвечает мужчина.

Он мне не неприятен. Наоборот, с ним я чувствую себя в безопасности.

— Ты красивый, ты мне нравишься, — аккуратно веду пальчиками по его лицу, как слепая. Изучаю. Дотрагиваюсь до бровей, спускаюсь к носу, потом веду ниже, к его губам. От моих прикосновений он закрывает глаза, и лицо становится уже не таким суровым. Выдыхает. Судорожно.

— И губы у тебя красивые, — провожу пальцем по контуру нижней губы. — Мне хочется их поцеловать. Как тебя зовут? — он распахивает глаза, и их заволакивает тьма.

— Бес! — эхом отдается в моей голове.

Паника накрывает меня с головой, я начинаю от него отбиваться. Мужчина притягивает меня к себе, гладит по голове. Шепчет.

— Успокойся, ангел. Я тебя не трону, — после этих его слов я успокаиваюсь и снова проваливаюсь в темноту.

Меня нервирует отвратительный звук — он стучит набатом в моей голове. Потом мои глаза по очереди открывают, и светит яркий свет.

— Ой! — пытаюсь увернуться от света назойливого фонарика.

— Мария, как вы себя чувствуете?

Мужчина в белом халате смотрит на меня.

— Хо-ро-шо, — с трудом вытягиваю из себя одно слово.

— Марк! — обращается он к кому-то. — Кризис миновал, но нужно ее тут подержать. Девчонка чудом осталась жива. Да, девочка! Заставила ты нас понервничать. Можно сказать, с того света тебя вернули. Остановка была! Полминуты тебя не было с нами.

— Спасибо, Жень, — слышу знакомый голос.

— Привет, — смотрит он на меня.

— Я в больнице? Как я сюда попала?

— На метле прилетела. Как только на ноги встанешь, накажу! Идиотка! Ты чуть не откинулась!

Ох, мой спаситель зол. Ноздри раздул, и вид свирепый, как у быка.

— Ничего не помню!

— Да? — посмотрел и усмехнулся, потер свою бороду.

— В какой я больнице?

— В частной.

— Как — в частной? Это ж… зачем? В обычную отвезти не мог? Чем же я расплачиваться буду?

— Натурой! — ни намека на улыбку.

— Нет! — начала нервно облизывать пересохшие губы. — Я заработаю и все тебе отдам, правда! О какой сумме идет речь?

— Пташечка, может, заодно тебя и к психологу отправить? И МРТ головы сделать?

— Зачем?

— Как? Голову твою проверить!

Почему он так злился на меня?

— Спасибо, Марк, — опустила глаза. Сейчас я чувствовала себя виноватой. — Ты, правда, мне очень помог.

Через пять дней меня выписали. За все время Марк ко мне так и не пришел. Зато Вика являлась каждый день. Рассказывала о том, что вся общага гудит. Сплетня года! Синичкина подцепила бизнесмена!

При упоминании Марка сердце сжималось. Неужели я скучала? Он просто пропал. Каждый раз, когда из общежития выходила, искала взглядом его машину.

Пришла на практику. Вероника Олеговна меня встретили холодно. Еще и на иголках вся.

— Мария, помоги сегодня обслужить банкет. У нас важные гости. Отказа не принимаю.

— Я же не официантка!

— Ничего, рестораторы с низов начинают, — фыркнула, развернулась на высоченных каблуках, виляя бедрами, ушла в кабинет.

Я помогла сервировать стол, потом пошла в подсобку. Устала. Прикрыла глаза. Нужно еще таблетку выпить.

— Мария! — влетела в подсобку Вероника Олеговна. — Иди! Гости уже пришли! Аня не справляется, а ты тут спишь!

Взяла поднос, направилась к столику. Пока шла, заметила компанию мужчин и женщин. Одного узнала. Дэн! Друг Марка. Мужчина скользнул по мне взглядом очень удивленно. Подала им салаты.

— Приятного аппетита!

Развернулась, чтобы отправиться на кухню за следующими блюдами, и приостановилась на мгновение. Навстречумне шлакрасиваязагорелаяженщина. Брюнетка. Раскосыеглаза, короткое платье с глубоким декольте. Дамочка прошла мимо меня и присела за столик, который я только что обслуживала.

А через секунду вошел он. Красивый, мужественный, статный, в синем костюме. От него так и веяло властью. Его мощная энергетика подавляла, а я, какдура, началаемуулыбаться.

Марк меня заметил и… прошел мимо. Присел за столик к той самой брюнетке. Женщина собственнически положила на его колено руку. А мне как пощечина прилетела. Колючий ком в горле образовался.

Оказывается, у него есть женщина или жена? Может, и дети есть? Почему так обидно? Зачем тогда ко мне приставал? Игрушку нашел? Еще раз взглянула на столик с гостями. Дэн смотрел на меня пронизывающе.

— Маша! — окликнула меня Аня.

— Да?

— Спасибо, что помогла. Дальше я сама.

В подсобку влетела как ураган. Почему? За что? Он сделал вид, как будто меня не знает? И хорошо! Больше видеть не хочу его красивую рожу!

Вечером нас с Викой позвали в клуб на день рождения нашей одногруппницы. Долго отказывалась и не хотела идти. Вика настояла, взвесила все за и против. «За» оказалось больше. Еще и зарплату сегодня выдали — как-никак кругленькую сумму, аж двадцать тысяч за неделю. Для меня это огромные деньги. Я листовки иногда раздаю, за час зарабатываю пятьсот рублей. Стоять приходится и в снег, и в дождь. Деньги отправляю отцу на оплату коммуналки. Иначе он грозится меня выписать из квартиры. Жена его звонила, денег на лекарства просила для отца. Терпеть ее не могу. Она раньше маминой подругой была, а однажды я их с отцом застала целующимися в ванной. На тот момент мне было одиннадцать лет. Тетя Алла сказала, что мой папа помогал ей ресницу достать из глаза, а мне все привиделось. И отец пригрозил: если маме расскажу, что тете Алле помог, то все мои куклы сожжет. Ненавижу их всех! Потом еще и трепку устроил.

— Ты чего задумалась?

— Ничего! К отцу нужно съездить. Я уже билет взяла на завтра. Тетя Алла звонила, говорит, заболел.

— Маш, тебе нужно забрать эту квартиру. Только адвоката найти хорошего.

— Адвоката хорошего найду, вот только — деньги где такие взять? И как я ее заберу, если квартира папина?

— Ты говорила, у тебя дом есть в деревне. Может, ты его продашь?

— Нет, Вик! Он мне дорог. Там все мое детство прошло.

— Ты сама говорила, что дому ремонт нужен и крыша течет. Зачем он тебе нужен?

— Я подумаю! Да и за сколько я его продам?

— Ты права!

В помещении гремела музыка. Танцовщицы двигались в такт, как и посетители клуба.

Мне не очень хотелось оставаться тут надолго.

— Вик, только на часик.

— Конечно. Погоди, что-то я их не вижу, — покрутила головой. — А вот они! — указала на столик, который располагался рядом с танцполом.

— Привет, Аня! С днем рождения! — в голос сказали с подругой.

— Спасибо, девочки!

Мы вручили ей коробочку с серебряным гарнитуром.

— Синичкина! — услышала знакомый голосза спиной.

— Привет, Миш!

— Классно выглядишь!

— Спасибо, ты тоже!

— Маш, ты вроде со Стасиком встречалась?

— Встречалась! Козел он! А чего спрашиваешь?

— Видел его на днях, — задумчиво посмотрел на меня.

— Мне все равно Миш!

— У него две руки сломаны.

Хм, а вот это интересно.

— Так ему и надо.

— Маш, говорят, ему сломали руки из-за тебя!

— При чем тут я? А впрочем… даже если и так. Правильно сделали!

— Злая ты, Машка.

— Почему?

— Парень пострадал, а ты получается рада!

— Слушай, Миш! Он меня кинул на пятьдесят штук и изнасиловать пытался. А потом так вообще на трассе выкинул в дождь.

— Тогда я на твоей стороне! Вот урод! — залпом выпил шот, поморщился. — Я бы предложил тебе встречаться. Ты красивая, умная… Но боюсь, что и мне руки переломают.

Ого! Он много выпил?

— Миш, ты чего? У тебя вроде девушка есть! И руки кто ломать-то будет?

— Если бы я был один.

Потом рассмеялся:

— А вот сломать может твой бизнесмен!

— Чего? Какой еще бизнесмен? — а сама знала ответ.

— Бессонов.

— Миш, он не мой.

— Зато он так думает. И ясно всем дал понять, что ты — его.

От этих слов холодок по коже пробежал.

— Нет, Миш! Он просто мне помог и все! Между нами ничего нет! — что за чепуха?

— Как знаешь Синичкина!

Вика потащила меня танцевать. Во время танца я заметила скользкий взгляд какого-то мужчины, он сначала жадно рассматривал меня и Вику, потом ринулся в нашу сторону.

— Вика! — наклонилась к ней. — Там мужик к нам идет! Все время на нас смотрел.

— Где? — обернулась.

Он уже был рядом.

— Привет! — наклонился к моему уху. Выдохнул, обдав нас алкогольным амбре и провел рукой по моему бедру.

— Пока! — сказала ему, схватила подругу, потащила ее в сторону женских уборных, а этот козел — за нами.

— Я вам заплачу, девчонки!

— Отвали! Найди себе других, козел старый! — рыкнула на него Вика.

— Нет, вы мне понравились! — схватил Вику за предплечье. — Поехали, суки!

— Руку убрал! Что непонятного мы сказали? — Вика пыталась отодрать от себя этого козла, а потом врезала ему по морде. Мужик изменился в лице и попытался ей ответить, замахнулся. И тут мы увидели большой, летящий в его лицокулак.

— Убрал от нее руки! — голос до мозга костей пробрал.

Мы повернулись к обладателю голоса и кулака. Дэн навис над мужиком.

— Сучара! Я научу тебя девочек уважать! — потом последовали удары.

Мы обе, как завороженные, смотрели, как из человека делали отбивную.

— Вика… Кажется, нам пора домой.

Протиснулись между ними и уже лыжи навострили на выход.

— Куда собрались, курицы? — раздался грозный голос. Медленно обернулись.

— Марк знает, где летает его синичка? — вид у него был грозный.

— Он мне никто, чтобы отчитываться перед ним!

— В этом я сомневаюсь, Пташечка! — повернулся к Вике. Склонил голову набок, прошелся по ней изучающим взглядом.

— Конопатая! — оскалился. — Для кого нарядилась?

— Уж точно не для тебя! — и палец средний показала. — Пошли, Маша!

Подруга вцепилась в мою руку.

— Антон, проводи девочек в мою машину!

Мы не успели и шага сделать, как перед нами горой вырос тот самый Антон.

— С чего бы? Мы сами можем домой поехать.

— Антон! — угрожающе сказал Дэн. — В тачку! Девочек не лапать, одна из них — Беса!

— Прошу! — пробасил Антоша.

Спорить не стали. Нас проводили в уже знакомую машину. Мы уселись на заднее сиденье.

— Вика, я как чувствовала, что обязательно случится какая-нибудь хрень!

— Подожди… — она полезла в бардачок.

— Ты что делаешь?

— Хочу узнать про него. Та-ак… — достала его документы. — Посмотрим, кто ты такой. Жаль, паспорта нет. Но водительские права сгодятся. Чижов Денис Александрович, ему тридцать четыре года.

— О, идет наш спаситель! — он разговаривал по телефону, зажимая его плечом, а сам руки обтирал белой салфеткой, которая с каждым его движением становилась все более темной.

— Вика! — она быстро закинула документы в бардачок и села на место. Дэн залез на водительское сиденье, повернулся к нам. Настороженно рассматривал.

— Домой? Или со мной?

— Домой, конечно! Мы вообще можем на такси поехать. Не нужно утруждаться.

Завел немецкую зверюгу и тронулся с места.

— Как вы в клубе оказались? — открыл окно, потом прикурил сигарету.

— На день рождения пришли! — выдала я.

— И как погуляли, хорошо?

— Хорошо! Пока ты не заявился! — он рассмеялся.

— Супербелка, а ты с орешками, да?

— Пошел ты!.. У меня имя есть!

Между этими двумя — явно нездоровая симпатия друг к другу.

— Хорошо, Викуля!

— Я Вика! Или Виктория! Понял?

— Маша, ты где подцепила этого звереныша?

Я даже рот не успела открыть.

— Это я звереныш? Ты на себя посмотри! Болван! Козел!

— Я твой грязный рот сейчас вымою половой тряпкой! — ох, это предупреждение. Даже моя боевая подруга голову спрятала, как страус.

— Поняла? — обернулся.

— Поняла.

— Умница. Еще раз услышу от тебя гадкие слова в мою сторону, мыло в рот засуну!

До самой общаги мы ехали молча.

— Стоп! Вы как в общагу попадете?

— Через трубу! — язвительно заявила Вика. — Двери открывай! — они долго играли в гляделки.

— Поехали со мной?!

— Еще чего! Размечтался! Забыл, как я могу кусаться? — он широко улыбнулся. Потом на меня посмотрел.

— Спокойной ночи, зверюшки.

Маша

Услышала звук закрывающейся входной двери. Ушел? Выглянула из ванной комнаты. Тихо. Что я натворила! Зачем полезла к нему целоваться? Он это воспринял как зеленый свет. Чего я добиваюсь? Признаться честно, я стала испытывать симпатию к этому мужчине. Мне нравится, как он меня целует. Очень. Любая на моем месте по щелчку его пальцев раздвинет ноги. И такая у него есть — та брюнетка, которая так собственнически его лапала.

Подошла к тумбе, там лежала оставленная мне Бесом пластиковая карта на его имя. Взяла черный прямоугольник, повертела его в руках. Нет, пусть даже и не надеется, что я воспользуюсь его деньгами!

Сидела до глубокой ночи, ждала его и не заметила, как уснула. Проснулась, почувствовав тяжесть на своей талии. Распахнула глаза и резко обернулась. Призрачное очертание лица нарисовалось в полумраке.

— Разбудил? — хрипло произнес Марк.

— Ты что-то узнал? — подскочила на кровати.

Он снова уложил меня на лопатки.

— Не спеши, пташечка, — оскалился. Как же он вкусно пах!

— Марк…

Он долго смотрел на меня, потом отстранился:

— Ужинала?

— Нет.

— Почему? — повернулся ко мне, стянул с себя футболку. А там… Господи! Тело греческого Бога! Широкая грудь, накачанный пресс, косые мышцы живота уходили за пояс джинсов. Попыталась отвести взгляд.

— Душ приму — спустимся в ресторан.

— Угу…

— Птичка!

— М?

— Поможешь душ принять?

Он серьезно? Конечно, серьезно, Маша! Почувствовала, как загорелось румянцем лицо. А потом послышался звук расстегиваемой молнии — вжик!

— Так что?

— Нет! Иди один. Я уже была в душе.

— Посмотри на меня!

Я с трудом подняла на него взгляд. Марк стоял с расстегнутой ширинкой и криво улыбался. Сглотнула ком в горле.

— Со мной пойдешь! — громко и четко произнес.

— Н-нет…

— Хватит ломать комедию! — приблизился и горой навис надо мной. Опустил тяжелую руку мне на голову, провел по волосам, а потом жестко ухватилза подбородок.

— Л-ладно.

— Умничка!

Поплелась за ним на ватных ногах. Пока шла, пялилась ему в спину. Блин! У него даже на спине каждая мышца проработана! Добравшись до ванной комнаты, застыла на пороге. Марк стянул с себя джинсы вместе с трусами. Я зажмурилась. Че-ерт! Голый! Совсем! Даже его кабачок увидела.

— Что жмуришься, Пташка! Глаза открывай!

Тут же зашумела вода, а это значит, что он уже зашел в душевую кабинку, а она непрозрачная. Приоткрыла глаза.

— Тряпки свои скидывай!

— Нет! Я могу тебе просто спину потереть.

— Давай, — послышалось из-за перегородки.

Марк высунулся с мочалкой. Волосы — мокрые и всклокоченные. По его плечам стекала вода.

— Что застыла? Подойди, я не кусаюсь! Или мужика голого никогда не видела?

Конечно, нет. Не вживую, во всяком случае.

Подошла к нему, он протянул мне губку. Стараясь не смотреть на его агрегат, который почему-то стоял как кол и подрагивал, протянула руку за губкой:

— Давай!

Марк схватил меня за руку и затащил к себе — под теплые струи, льющиеся сверху. Я взвизгнула и попыталась вырваться.

— Тихо, Маша… — он снова вцепился пальцами в мой подбородок.

— Не обижу! — большим пальцем водил по моей щеке. Вторая рука медленно спускалась по моей спине все ниже и ниже, пока не добралась до края промокшего сарафана. Казалось, он кожу с меня хотел содрать — такими цепкими… хищными были его прикосновения.

— Марк! — он меня не слушал. Его голубые глаза потемнели, а зрачки расширились от желания. Рука с моей щеки соскользнула к лямке сарафана. Поддел ее аккуратно и потянул вниз. Тело мое покрылось мурашками. Я понимала, что сейчас все произойдет, что первым моим мужчиной окажется он. Когда вторая рука начала двигаться по животу вниз, к треугольнику темных волос, я дернулась.

— Тише, девочка! Я доставлю тебе удовольствие! — прошептал, почти касаясь губами моих губ. Договорив, тут же набросился на них. Всем своим внушительным телом он вдавил меня в кафельную стенку и углубил поцелуй, пальцами же, проникнув под ткань намокших трусиков, он нащупал бугорок и начал его массировать большим пальцем. Рефлекторно я сжалась.

— Нет! Расслабься! — прошептал горячо.

Пока его пальцы массировали клитор, другой рукой он содрал с меня, разрывая, сарафан.

Марк замер на мгновение:

— Какая ты охуенная, Маша! — я стояла перед ним голая.

Его рука снова нашла пульсирующее место между моих ног, а его два пальца нырнули в мою дырочку.

— Ах! — сорвалось с губ.

— Да, птичка моя! Кричи.

Марк накрыл мой затвердевший сосок губами. По моему телу пробежала волна удовольствия. Стон сорвался с моих губ. Марк переключился на другой сосок. У меня было ощущение, что я потерялась во времени.

— Узкая девочка… — его губы были неумолимы.

Я как заведенная начала сама насаживаться на его пальцы.

— Давай, кончай, птичка моя!

Что-то внутри сжалось, а потом я кончила, уткнувшись в его влажную грудь.

— Молодец! А теперь дай мне кончить!

Развернул меня к себе спиной, прошелся широкой ладонью по моей спине и надавил на нее, чтобы я прогнулась. Потом я услышала звук разрывающейся упаковки. Ой, кажется, он меня сейчас насаживать будет!

— Марк… Я не…

— Тише, Машенька! — он коснулся горячей головкой входа во влагалище, задержался на несколько мгновений, водя членом по набухшим половым губам.

— Марк! — испуганно сказала, — ты должен кое-что знать, у меня еще не было муж…

Я не успела договорить. Одним резким движением он вошел в меня. Боль растеклась по всему телу, а из глаз хлынули слезы.

— Блять! Какая ты узкая! — он начал вдалбливаться все глубже, а я — реветь. Марк на секунду замер, а потом вытащил свой член.

— Охуеть! У тебя месячные? — развернул меня к себе. Потом сообразил:

— Ты девственница?!

Надо было видеть в этот момент его лицо!

— Маша! — повторил громче. — Почему не сказала?

— Я пыталась, ты меня не слышал.

Крепкие руки прижали меня к груди.

— Тише… — уткнулся в мою макушку. — Все, прекращай наматывать сопли на кулак. Сильно болит? — заглянул мне в глаза.

— Немного.

Погладил по щеке:

— Красавица моя! Я рад, что у тебя первый!

Наклонился и взял в плен мои губы. Поцелуй был другой: нежный, томный. У меня снова все между ног засаднило, напоминая, что мы еще не закончили.

— Я готова! — посмотрела в его глаза.

— Буду нежен.

Подхватил меня за ягодицы, уперся головкой в мою киску, а я инстинктивно сжалась, ожидая новой волны боли.

— Расслабься! — Марк медленно в меня входил, растягивая мои стеночки, боли я не почувствовала. — Сейчас я войду до конца…

— Разве ты еще не полностью там?

Он улыбнулся:

— Нет, Пташечка! Я не такой маленький.

Еще несколько толчков — и Марк остановился, посмотрел в мои глаза.

— Больно?

— Жжет немного…

Потом он начал двигаться — сначала медленно, потом все более и более ускоряясь. Я снова почувствовала возбуждение, и, наконец, оргазм накрыл меня с новой силой.

— Черт, Пташечка! Как же мне в тебе хорошо! Узкая, сладкая! — хрипел в мою шею и слегка ее прикусывал. А потом я почувствовала, как Марк дернулся несколько раз и его толчки прекратились.

— Блять! Хочу тебя снова!

Он выставил меня из кабинки: приподнял за талию и поставил на кафельный пол. Сам вышел следом. Я не сводила с него глаз. Зачарованно наблюдала за тем, как он медленно стягивал презерватив с члена, потом завязал его и кинул в урну.

— Теперь будем трахаться без него! — голос Марка вернул к действительности.

— Без него? — посмотрела на мужчину.

— Да! — улыбнулся, поцеловал меня в губы. — Ты же не думаешь, что я остановлюсь на одном разе? Я хочу тебя попробовать во всех позах!

— Я не конфетка, чтобы меня пробовать постоянно! — как он может так говорить?!

— Конфетка! И только моя! — провел по моей щеке костяшками пальцев. — Еду в номер закажу. Есть предпочтения?

— Все равно! — я обхватила себя за плечи.

Что я натворила?

Марк

После гостиницы поехал к нотариусу, который готовилквартиру к продаже. Документы все липовые оказались. Мои ребята у него такой шмон навели, что бедолагу Вениамина и пытать не стали — сам все рассказал как на духу. С Аллой, как я и думал, он в отношениях состоит. Это она его уговорила провернуть дельце. Триста штук обещала с продажи отдать. И документы у него оказались на Машкину хату, где указано, что та — единственная владелица жилплощади. И прописана она там одна. Это я и так знал, но подтверждение хотел услышать.

После посещения нотариуса отправился снова на квартиру.

У подъезда все те же «агенты» сидели, в цветных платочках. Напротив — пара мужиков. Одного из них я узнал. Папаша Машкин.

— Здравствуйте! — «агенты» оперативно со мной поздоровались.

— И вам не хворать.

— Ох, а Маша где? Ее отца снова выгнали из квартиры. Посмотрите, — одна из бабок указала на лавку, где расположился отец моей птички.

— Такой мужик был! Что они с ним сделали… батюшки, — качали «агенты» головами.

Подошел к Роману. Пнул его ботинком по ноге.

— Рома! Вставай! Хату будем твою отвоевывать.

Мужик приоткрыл глаза.

— Ты кто такой? — он и лыком не вязал.

— Как «кто»? — уже старая гвардия вписалась. — Зять твой, Рома! Посмотри, какого мужчину твоя Машенька нашла! Умничка! Кстати, после вашего ухода Алка слесаря пригласила, он замки поменял.

Значит, добровольно не захотели. Что ж… Так даже интересней.

— Кто его спаивает? — повернулся.

— Так Алка и доча ее, Сусанна. Они после смерти Светочки почти сразу и заселились в квартиру к Ромке. А Машеньку к бабке отправили.

Взял Рому за шкирку. Втолкнул его в подъезд. А потом отвесил оплеуху. Мужик почти сразу в себя пришел.

— Ты кто?

— Твой личный бес! Шагай! Крыс будем выкуривать.

Поднялись на этаж.

— Звони!

— Они меня не впустят, — мужик нажал на звонок.

– Кто?

— Алка, впусти!

— Проваливай! А то сейчас в ментовку позвоню, они быстро тебя оприходуют!

— Тут я не один. Со мной… — посмотрел на меня, — жених Машкин! За дверью воцарилась гробовая тишина.

— Открыла дверь! — тут уже я рявкнул.

Блять! Еще я с бабами не воевал!

— Еще чего, — послышалась из-за двери.

Ну, сука! Сама напросилась! Достал ствол. Отец Машин, кажется, сразу протрезвел.

— Считаю до трех! Если дверь не откроешь, войду сам!

— Я полицию вызову!

— Вперед и с песней! Только есть одно «но»… Вы в этой квартире проживаете незаконно. Ты и твой Вениамин по статье пойдете, за вымогательство, — замок щелкнул.

Немедленно дернул ручку. Впихнул Рому и сам зашел.

— Ну что, крысы? Теперь разговор будем вести по-другому!

Заметив оружие в моей руке, Алла побледнела, сделалась похожа на покойницу.

— Что, сука? Доигралась? — грозно прошипел я. Немного страху нагнать не повредит.

Дочурка ее выглянула из комнаты. Рома по стенке сполз, за сердце схватился.

— Час на сборы! Вся мебель останется тут. Время пошло.

Крысы чертыхнулись и быстренько разбежались по комнатам. Я тем временем набрал своим ребятам, чтобы они поднялись в хату.

— Ну что, Рома? — присел на корточки рядом с ним. — Ты едешь в мужской монастырь, грехи будешь замаливать.

— А если нет? — осмелился спросить.

— Тогда сразу к нему, — я указал пушкой в потолок. — Или к нему, — теперь дуло пистолета указывало в пол. — Думаю, ты грешник, Рома, раз родную дочь из дома выгнал.

— В монастырь, — закивал тут хмырь с готовностью.

В квартиру зашли мои ребята.

— Этого в монастырь вывези! — обратился к одному из парней.

— Понял, Марк Эдуардович! — тот подхватил папашу под руки и выволок из квартиры.

Тут Сусанна показалась. Сиплый моментально взглядом прошелся по девке.

— Это… ну, а можно мне… деваху оприходовать? — ухмыльнулся.

Сусанночка глаза выпучила.

— Что, девочка? — оглядел ее похотливо. — Член будешь обслуживать?

— М-мама! — закричала.

Мамаша вылетела из комнаты — спасать родное дитятко.

— Сусанночка! — заголосила так, что аж блевать захотелось.

— Собрались?

— Мам, я все! Пошли!

— У вас еще пятьдесят минут есть, — оскалился я. — Сиплый, проследи, чтобы лишнего не вынесли, а я поехал. Будут плохо вести, сам знаешь, что делать!

Зашел в номер, бросил на тумбочку документы на Машину квартиру. Заметил свою птичку: она лежала на краю кровати. Красивая, юная. Склонился над ней, прижал к себе. Точно сегодня девчонку на болт посажу. Слишком мороки с ней много.

Сама меня хотела, только признаться самой себе боялась. Видел, как она смотрела на мой голый торс, и в ванную ее заманил с одной целью. Тело у нее потрясающее, упругое и, что удивительно, ни грамма силикона! А как она кончала! Смотреть на нее — одно удовольствие. А потом я ахуел, когда в ней оказался.

Вот это сюрприз! Пташечка оказалась птенцом. Последний раз целка у меня была лет в двадцать. Как хорошо, что именно я ее откупорил. Нетронутая, не испорченная, и денег ей моих не надо!

Башку все-таки ей проверить нужно.

И откуда такая свалилась на мою голову?

Пока она в душе была, заказал ужин в номер. Как вспомню ее голое тело, так сразу к члену кровь приливает. Ее хочу рядом видеть. Всегда! Зацепила меня по самые яйца!

Маша вышла из душа в одном полотенце. До чего она красивая!

— Ужин, — кивнул на стол.

Глаза опустила, замялась, с ноги на ногу переступала.

— Иди сюда! — робко подошла, присела напротив меня.

— Маш, по приезду заберу тебя к себе из твоей общаги!

— Что? — вилка в руке застыла. — Нет, я буду жить у себя! Это неправильно, Марк.

— Неправильно, что ты живешь в этом клоповнике.

— Я не хочу!

Мне наплевать, чего она хочет, все равно будет так, как я сказал.

— Тогда квартиру сниму рядом с институтом.

— Почему ты за меня все решаешь?

— Маша! С этого дня ты принадлежишь мне. Ешь! — она начала надуваться, как рыба фугу.

— Я принадлежу себе! И больше никому!

— Не кипятись. По приезду все порешаем. Кстати… — кинул ей документы на квартиру. — Хата-то принадлежит тебе.

Она отложила вилку в сторону.

— Квартира записана на мое имя? Как такое возможно? — перебирала листы в папке, потом подняла на меня свои щенячьи глаза.

— Она всегда была на твое имя! Тебя дурили! — нижняя губа ее затряслась.

— Марк… — посмотрела на меня. — Что будет?

— Отец твой решил в монастырь податься. А две крысы сбежали с тонущего корабля. Квартира пустая. Хочешь, живи, хочешь, сдавай ее.

— Спасибо!

Спасибо ты мне в постели будешь чирикать, Пташка.

Маша

Все это время я думала, что квартира записана на отца. А оказывается, я единственная хозяйка!

Посмотрела на мужчину. Его жадный взгляд гулял по моим ключицам. Хищник, который выискивает слабое место, готовясь к прыжку, — вот как он выглядел.

— Почему ты так смотришь?

Похотливая ухмылка скользнула по его лицу:

— Красивая ты, Маша.

Неужели он снова хочет меня? У меня до сих пор там все болит. В голове не укладывалось то, что я натворила — отдалась криминальному авторитету!

— Марк… я не готова, — проговорила тихо, а у самой дрожь пошла по всему телу.

— Сегодня не трону, — поднялся со стула.

Джинсы низко сидели на его бедрах. Безусловно, Марк следил за своим телом. Час назад не осмеливалась его рассматривать, а сейчас… вполне пользовалась возникшей возможностью, хоть мне и было страшно.

— Жить будешь все равно со мной, девочка. И это не просьба. Болит? — повернулся.

— Немного. Марк, кажется, мы с тобой уже все обсудили. Я не хочу с тобой жить! Тем более, у тебя жена есть. И дети… наверняка, — у него брови взметнулись вверх.

— Жена?? — он некоторое время смотрел на меня, потом расхохотался: — Откуда у тебя берутся такие мысли? У меня нет и никогда не было ни жены, ни детей!

— Я видела тебя с женщиной! — я подскочила. — И, надо признаться, с очень красивой. И как ее ручки тебя ласкали — тоже видела!

Лицо Марка сделалось самодовольным.

— Ревность? — спросил.

— С чего бы мне тебя ревновать?

Разумеется, я его ревновала, но признаваться не стану.

— У тебя на лице все написано, — сделал шаг. — Глупенькая птичка! — еще один шаг. А у меня мурашки поползли. Даже у моих мурашек свои мурашки появились, если это, конечно, возможно. Навис надо мной скалой.

— Эта девка для траха, и только.

Марк опустил руки на мою талию и чуть ее сжал.

— Тогда чем я отличаюсь от нее? — я упрямо уставилась на его грудь, на которой кудрявилась темная поросль волос.

Он взял меня двумя пальцами за подбородок, заставляя смотреть на себя, произнес:

— Ты — другое дело, — зашептал бархатный голос, который меня в транс вводил. — Пташка! Чистая, незапятнанная… Моя девочка-студенточка, — последнее сказал на ушко.

Мое тело охотно отзывалось на его касания. Он заводил меня с пол-оборота. Хотела ли с ним заняться сексом? Да! Очень!

Его телефон завибрировал в кармане.

— Сука! — выругался.

Достал телефон, нахмурился:

— Мне нужно ответить! Ложись в постель, поздно уже.

Марк вышел на балкон, прикрыл за собой дверь.

Я стояла, обернутая в полотенце, перед кроватью, и раздумывала, как поступить. Полотенце было влажным и оставлять его на теле не хотелось, но и ложиться в постель абсолютно раздетой я… не могла. Не с Марком. Не сегодня. Я уселась на краешек постели. Потом вскочила, кинулась к стоявшему напротив шкафу. К своей радости, нашла в нем махровый халат, укуталась в него и, наконец, с легким сердцем юркнула под одеяло

Сон меня сморил быстро.

Проснулась от того, что меня лапала чья-то рука. Открыла глаза, осознание пришло быстро. Марк. Душ. Секс!!!

— Да, Маша, — хрипло произнес, — тебя нужно привязывать по ночам! Ты брыкаешься, как необъезженная кобылка.

Обернулась к нему. Утром Бес выглядел восхитительно. Взъерошенные волосы, беззаботное лицо. А нет! Вовсе не беззаботное, а, наоборот, даже очень «заботное»! Он смотрел не на меня, а на мою обнаженную грудь. Я попыталась прикрыться, вот только… чем?

— Где мой халат?

— Ты его ночью сбросила. Видимо, жарко было, — улыбнулся.

— Марк, там… что-то шевелится, — я опустила взгляд, уставилась на его готовый к любовной битве член.

— Почему… — запнулась, — …почему ты голый?

— Я всегда так сплю, — навалился на меня.

Блин! Его штуковина уперлась мне в бедро.

— Хочу тебя, Птичка! — продолжал рассматривать меня. — Еле ночью сдержался, чтобы не засадить тебе!

— Марк! — пропищала. А сама уже желала его, внутри все начало пульсировать.

— Больно не будет, — раздвинул мне ноги коленом. Провел губами по моей груди, остановился над соском, подул на него, и у меня весь воздух из легких вышел.

— Красивая ты, Машенька!

Он облизал сосок, глядя мне в глаза. Я дернулась, он удержал меня:

— Тише.

Рука заскользила по моему животу вниз.

— О, да ты течешь! — он окунул пальцы в мою смазку. — Мне срочно нужно в тебя, а то яйца взорвутся!

Уперся головкой в кучерявую поросль волос и потом медленно скользнул вглубь, при этом прихватив мой сосок зубами.

— Ах!

— Да, девочка. Сейчас кончишь для меня.

Я приготовилась было к боли, но ничего такого не произошло, а наоборот, я начала получать удовольствие.

— Узенькая моя птичка! — зашептал он, и начал двигаться чуть резче и быстрее.

Темные волоски на его груди терлись о мои чувствительные соски. А потом самообладание как будто оставило его, он набросился на мои губы. Он покусывал их, терзал. Проникнув в рот, стал посасывать мой язык. Я обвила его шею, завела ноги за его спину.

— Кончи для меня! — горячечно шептал. — Кончи!

Уткнулась носом в его шею, вдыхала его аромат: аромат парфюма, смешанного с запахом его кожи, с ноткой секса. Голова шла кругом. Хочу попробовать его на вкус! Не устояв, прикоснулась языком к его шее. От терпкого, солоноватого вкуса перехватило дыхание. Еще несколько движений внутри — и по телу пробежала волна оргазма, накрывшая меня с головой.

Марк по-прежнему в меня вдалбливался, уже далеко не так бережно, как поначалу. Звонкие шлепки тела о тело раздавались на весь номер.

— Не хочу из тебя выходить! — прорычал. Марк, рывком выскальзывая из меня и заливая мои живот и грудь теплой спермой. Широкой ладонью взялся размазывать липкую субстанцию по моему телу, уделяя особое внимание моей груди. Как животное, которое метит свою территорию. А потом просто шлепнул ладонью по моим половым губам.

— Ай!

— Если я узнаю, что ты раздвинула ноги перед чужим мужиком, закопаю обоих! — голос был пропитан гневом. — Ясно? — смотрел на меня.

— Ясно.

Он улыбнулся, показывая белоснежные ровные зубы.

— Пора возвращаться домой, птичка! — поцеловал в нос. — Беги в душ, пока я тебя снова не трахнул!

Принимала душ, а в голове вспыхивали картинки, как он меня брал: резко и уверенно… и в то же время нежно.

— Опасный мужчина ты, Марк Эдуардович! — пробормотала утомленно.

— Правда?

Он неожиданности я взвизгнула и обернулась.

— Ты меня напугал!

— Живей! Нам пора выезжать, — осмотрел меня с ног до головы и потер через джинсы свой член.

— Сука, трахну сейчас!

— Я закончила, — быстро выключила душ и потянулась за полотенцем.

— Завтрак на столе. Пакет с новой одеждой — на кровати.

— Пакет?

— Ты хочешь поехать в лохмотьях? — приподнял одну бровь.

— Нет.

— Бегом! — скомандовал и вышел.

Я вышла следом. Он разговаривал по телефону и, судя по всему, разговор был напряженным.

На кровати стоял белый бумажный пакет. Я достала оттуда очень красивый белый сарафан, его ткань была воздушной и исключительно нежной на ощупь. И размер мой.

Пока Марк находился на балконе, я быстро стянула с себя полотенце и набросила сарафан. Он доходил мне до колена. Не удержавшись, покрутилась возле зеркала и… тут же попала в цепкие руки мужчины.

— Ангел, — прошептал он, глядя на нас в зеркало.

Марк был выше меня почти на две головы. Суровый, красивый и на беса похож в своей черной одежде.

— Вижу, размер подошел, — поцеловал меня в шею.

— Спасибо, — опустила взгляд на замок из его пальцев на своей талии.

После завтрака мы двинулись в путь. За рулем он смотрелся расслабленным, одна рука на руле, вторая — на подлокотнике. Иногда его пальцы задевали подол моего сарафана, он его накручивал, сминал, а потом отпускал. За всю дорогу мы не обменялись и парой фраз.

Мы уже подъезжали к общежитию, когда я попросила:

— Останови, пожалуйста, возле магазина.

Он сурово взглянул на меня:

— Не хочешь, чтобы нас увидели вместе?

— Нет, просто в магазин нужно зайти.

Он был прав. Я не хотела, чтобы нас видели.

Притормозил на парковке.

— Спасибо, — повернулась к нему.

Марк схватил меня за талию и перетащил к себе на колени.

— Ты будишь во мне беса! — уткнулся носом в мою шею.

— Марк, мне идти нужно…

— Успеешь! — руки поползли под подол сарафана, а мое тело снова начало плавиться в его руках, как шоколад.

— Марк, пожалуйста…

Я понимала, если сейчас от него не уйду, это может закончиться только одним: он меня возьмет прямо здесь, на этой парковке. Собственно, я уже ощущала попкой его… дерганое желание.

— Ладно, можешь идти. Я тебе наберу!

С трудом перелезла на свое место. Он отвесил мне хороший шлепок.

— Еще раз тебе спасибо за то, что помог с квартирой.

— Лети, Пташка!

Зашла в магазин — для правдоподобности. Когда стояла у кассы, мне поступило сообщение от банка: «Зачисление средств: сто тысяч. От Марка Эдуардовича Б.».

И сообщение: «На семечки».

Он издевается? Я уже открыла онлайн-банк, чтобы вернуть деньги, но тут следом поступило еще сообщение от него: «Надумаешь переслать их обратно, отправлю на сто тысяч больше! Дважды думай, прежде чем что-то сделать!»

И ведь он это серьезно! Ладно, пусть деньги лежат, потом ему верну, когда будет повод. Я их тратить не собираюсь.

На крыльце меня встретили Зотова и пара ее подружек. Зотова лениво потягивала свою дымящуюся дрянь.

— О! Синичкина заявилась! — покосилась на мой сарафан. — Смотрю, дела у тебя в гору идут! Сколько берешь?

— О чем ты?

— За ночь. Вы с Фроловой — молодцы! Гляди, каких мужиков подцепили!

— А… Ну да… — усмехнулась я. — Рынок исследуешь? Думаешь, тоже попытаться?

Вслед мне полетели оскорбления. Я не стала на них обращать внимания. Но подумала: то, чего боялась, произошло. Вся общага уже гудела про моего «папика».

Я уже протянула руку к двери, когда та открылась и в образовавшуюся щель просунула голову наша комендантша:

— Синичкина, Ты на лето съезжать будешь?

— Нет, мне жить негде.

— Придется найти.

— Почему?

— Наш корпус под капремонт попадает, всех студентов обязали выехать. У тебя два дня!

— Где за два дня я найду себе жилье?

— В деканат сходи! Там распределят. Например, к ребятам в корпус заселят. Конечно, на разных этажах!

— К ребятам?

— Или сама ищи жилье, или к ребятам. Я так понимаю, у тебя особо-то и выбора нет!

— Почему вы говорите об этом только сейчас?

— Мне приказ поступил час назад. Все! Закончили дискуссию! Гюльщурз! (увидимся — тур. яз.) — сказала она и ушла в свою «опочивальню».

— Чего?

Боже мой, что творится в голове этой женщине?

Зашла в комнату.

— Маша! — с воплем радости накинулась на меня подруга.

— Ого! Ты чего так?

— Соскучилась. Какой сарафан красивый! — рассматривала меня. — Как поездка? — а сама глаза прячет. Что-то тут нечисто.

— У тебя все хорошо? Ты же ничего от меня не скрываешь?

— Нет! Ты слышала про общагу?

— Да, Султанша объявила. Что делать будешь?

— Не знаю. К парням — точно нет. Если предки узнают, меня к тетке на пмж отправят, а я с ней жить не хочу. С ней да еще и с ее старым мужем!

Я присела на кровать, пока подруга тараторила.

— Вик, я с Бесом переспала, — сообщила я, и весь ее словесный понос прекратился.

— Что? — выпучила глаза.

— И не один раз.

— Он тебя изнасиловал? — Вика присела рядом.

— Нет! Все произошло слишком… слишком… не знаю… — выдохнула.

— Договаривай! — строго сказала Вика.

— Можно сказать, я этого хотела.

Она прикрыла рот ладошкой:

— Вот это поездочка у вас получилась!

— У нас?

Она почему-то испугалась. Скрывает что-то!

— Рассказывай. Иначе я тебя придушу!

— П-прости! Он утром меня возле общаги подловил, и я выдала ему про твою квартиру все с потрохами. Я не хотела. Машенька, прости!

Я вскочила с кровати и начала мерить шагами комнату.

— Как ты могла?

— Машуль! — заскулила подружка.

Если честно, в какой-то мере я ей была благодарна, Марк действительно мне здорово помог. Посмотрела на Вику, у той глаза были, как у кота из Шрека.

— Лан. Простила.

— Машуля, люблю тебя! — снова кинулась она на меня. — А теперь рассказывай! Как это?

И я рассказала Вике все. Она сидела с открытым ртом.

— Как в сериале! По заслугам получила эта Алка. Дрянь! Ты смотри, какую она схему придумала! Так, а что с Марком теперь? — поиграла бровями.

— Он сложный.

— Он бандит! — выдала мне.

— Спасибо, что сдала меня ему! — фыркнула я.

— И друг у него… — замолчала.

— Ты про Дэна?

— Про него самого. Вчера вечером встретила его, когда дорогу переходила. Увидел меня, машину на светофоре бросил и за мной увязался. Еле отделалась.

От разговора нас отвлек грохот за дверью. Мы высунулись в коридор — только убегающую безмозглую Зотову увидели с баллончиком в руках и запах едкий в нос ударил.

— Вот сука! — воскликнула Вика.

Я взглянула туда, куда пялилась она. На нашей двери красовалась свеженамалеванная надпись: «Шлюхи — тут!»

— Она будет умирать долго и мучительно!

Вика сорвалась с места за Зотовой, и я вместе с ней.

Марк

Спустился в подвал.

— Здорово! — протянул мне руку Дэн.

— Где он?

— По коридору направо.

— Как поездка? Свои плоды принесла?

— Можно и так сказать.

— Натянул Пташку? — заржал.

— Захлопнись! Давай по делу.

— Ладно, но разговора избежать не удастся. Князев наш, оказывается, был плотно повязан с Закировым, они за нашей спиной вагоны пиздили. Почти на девяносто миллионов!

— Ахуеть! — остановился я.

— Бухгалтерша тоже тут, в доле с ними была. Я с ней уже поработал. Не хочешь? Пока пацаны не трогали.

— Нет! — как представлю другую бабу на месте Маши, воротить начинает.

Сучка! Завербовала меня своей красивой писей.

— Стоп! Ты чего, Валентину Семеновну трахнул?

— Фу! Нет, конечно! Ей лет семьдесят, наверное! Помощницу, Наталью. А Семеновну на пенсию отправил. Кстати, она не в курсах была про махинации Натальи.

Вошел в сырое помещение, на потолке лишь лампочка висела. Игорь сидел на стуле с лицом, похожим на шарик.

— Здравствуй, Князь! — оскалился черт. — Бабки где мои?

— Пошел на хуй, — прохрипел будущий труп. Я ведь все равно его убью.

— Через Закирова бабки отмывал? Говори!

— Бес! У тебя со слухом плохо? Кажется, я тебя послал!

Кулаки чесались давно. Врезал по его морде.

— Он молчать будет! Я все костяшки сбил о его рожу, — плюнул Дэн под ноги Князеву.

Я ухмыльнулся:

— Попробуем по-другому. У тебя сестричка красивая есть, да, Игорек? Он моментально в лице поменялся. Вот слабое его место.

— Сука! Не трогай ее, Бес!

— Я и не буду. Ребятам своим кину, пусть развлекаются!

Он задышал, как бык:

— Сестру не трогай. Все расскажу.

— Вот это разговор. Кто?

Он долго молчал, смотрел то на меня, то на Дэна.

— Не знаю. У тебя крыса завелась. Закиров через нее работает. Только он знает. Я лишь посредник. Сеструху не трогай!

— Это все?

— Да!

Отошел от него.

— Дэн, за всеми слежку организовать! Все разговоры с телефонов и с камер проверить! Кто с кем трет… Нужно найти эту падлу.

— Без вопросов. Найдем.

Пока с Дэном разгребали всю эту херню, вечер настал. Мы сидели в моем ресторане, где проходила практику моя птичка. Она по-прежнему не знала, кто является владельцем.

— Так что с Пташкой? — мимоходом будто спросил Дэн.

— Ничего! Думал, трахну и успокоюсь…

— Трахнул?

— Трахнул. Теперь мой член только ее хочет! Наследника от нее хочу.

Денис в лице переменился.

— Марк! Хорошо обдумал? У тебя Лёля есть. Она хотела от тебя наследника. Да и телка она зачетная, а ты на Птичку запал. Или у нее там поперек?

— Заткнись!

— Я подозревал, что когда-нибудь друга своего потеряю, — ухмыльнулся. — А она в курсе твоих планов на нее?

— Мне все равно на ее планы!

На столе завибрировалтелефон.

А вот и птичка объявилась! Не думал, что сама звонить будет.

— Слушаю.

— Марк! Я в отделении полиции!

Я просто в ахуе:

— Что, блять, случилось?

— Мы с Викой… В общем, мы за драку попали. Прости, я и так тебе много проблем создаю, а тут еще и это… У меня нет больше никого. –

А ведь правду говорит. Я единственный у нее — во всех смыслах.

— Отделение какое? — Дэн брови приподнял.

— Пятое, на Восточном.

— Через пятнадцать минут буду.

— Что там? — полюбопытствовал Дэн.

— Пташка с Конопатой в отдел загремели. Избили кого-то.

— Ты ничего не попутал?

— Нет. Поехали, выручать надо

Мы зашли в отдел.

— Какие люди! — навстречу вышел сам начальник отдела. — Бессонов Марк Эдуардович и Чижов Денис Александрович! Чем обязан такому визиту?

— Двух девушек приняли за драку. Где они?

Карпов улыбнулся:

— Твои?

— Мои.

— Идемте в кабинет.

Карпов — гнида еще та. Продажный.

Мы сидели в кабинете, когда дверь распахнулась и завели девочек. Я покачал головой: одна краше другой.

— Ни хера себе! — высказался Дэн первый.

Девчонки стояли растрепанные, в ссадинах и рваной одежде.

— Иди, лейтенант, — отправил стоявшего рядом с девчонками мента Карпов.

— Виталий Михайлович, вы уверены, что мне уйти? Они бешеные. Одна из них меня покусала.

Дэн прыснул со смеху.

— Ставлю сто кусков, что знаю, кто это сделал, — посмотрел на меня.

— Уверен. На выход! — проводил его Карпов.

— Так точно! — лейтенант отдал честь и вышел за дверь.

«Бешеные» переминались с ноги на ногу и отворачивались.

Карпов оглядел их, кивнул нам:

— Забирайте!

Предварительно я ему уже отлистал денег, чтобы дело не заводили.

— Идем! — я взял под руку Машу.

Запихнули девочек на заднее сиденье.

— Что произошло?

— Мы отомстили! — пробубнила нехотя.

— За что?

И тут понеслось! Конопатая поведала забавную историю про слухи, про дверь, на которой красовалась надпись, про то, как они поколотили трех девок, а одной даже глаз подбили. Рассказала и то, что их клоповник закрывают на ремонт. И жить им негде. А вот эта информация мне очень интересна.

— Едем в общагу, соберете свое барахло. Я вас в квартире поселю.

— Что? Нет! — Пташка клювик свой открыла.

— Слушай сюда! Ты будешь жить в моей квартире вместе с Конопатой! Устраивает?

— Я не конопа…

— Рот! — затихла.

— Вик, может, ко мне?

Сука! Дэнчик, походу, в эту конопатую вперился.

— Хрен тебе! — и палец средний ему показала.

— Накажу тебя, Фролова! Между прочим, вторую половину я за тебя внес. Так что с тебя свидание!

Подъехали к общаге. Девочки моментально выскочили из салона.

— Пошли, поможем.

Вошли за ними.

— Молодые люди! — выскочила Султанша из своей комнатенки.

— Что это? — спросил Дэн.

Она была одета в восточный халат, а в руках держала армуду. (Армуду — турецкий стакан для чая)

— Здравствуйте, — улыбнулась.

— И вам.

— Вы к Синичкиной?

— Именно.

— А он? — оглядела Дэна с ног до головы. Тот тоже ее рассматривал.

— Он к Фроловой!

Султанша с прохода не уходила. Тогда достал пятитысячную. Проходной билет.

— На лукум, — положил ей в карман.

— Истёрум! (Прошу — на тур. яз.) — указала на проход.

— Что это, Марк?

— Сам не знаю. Шахерезада местная. Ну, или дурка по ней плачет. — Слушай, да тут царство!

Мимо нас проходили студентки.

— Султан тут нужен!

— Ты что ль?

— Почему бы и нет?

Подошли к двери девчонок.

«Шлюхи»!

— М-да! Я бы тоже ебальники начистил. Молодцы девочки!

Я толкнул дверь, мы вошли в комнату по-хозяйски.

— Эй! Сюда нельзя! — крикнула Маша.

Повернулся, а там Вика с голыми сиськами. Вот это прием! Чиж на месте замер, в девчонку взглядом впился. Она моментально за открытую дверцу шкафа спряталась.

— Чижов! Я твои глаза выколю! Забудь, что видел! — завопила Вика.

А Дэну хоть бы что. Стоял напряженный, прямой как натянутая струна. Потом очнулся как будто, на меня посмотрел. Глаза темные. Знаю я этот взгляд — взгляд собственника. Влип ты, Дениска, в Конопатую. Сука, так тебе и надо! Она мозг твой выедать будет кофейной ложечкой. Я все думал, кому она достанется? А тут кандидат нарисовался. Даже жалко его стало. С трудом улыбку подавил.

— Марк, выйдите, пожалуйста!

— Давай помогу с вещами.

— Нет. Мы сами.

Выпроводили нас за дверь, как каких-то пацанов.

— Откуда она фамилию твою знает? — спросил я.

— В бардачке моем рылась. Думала, не замечу.

Дэн сунул сигарету в губы.

— Тут не курят.

— Насрать! Мне покурить нужно.

Пока ждали их, у входа скопился целый отряд «кисок». Юбки короткие, сиськи навыкат. Каждая на нас взгляды кидала. Перешептывались… Курицы. Потом заметил троих девах — тех, побитых. Одну из них узнал. В баре сидела, об чушпана терлась Машиного. Вытянулась и к нам зашагала.

— Прикурить не найдется?

Дэн сразу по ней взглядом прошелся брезгливым.

— Твоя работа на двери?

Глазки забегали.

— Я написала правду. Они и до вас этим занимались, только сейчас эта правда вскрылась.

Дэн напрягся. Но я же знал, что моя Пташечка целочкой была. Что-то мне подсказывало, что и Вика из того же теста. Шерочка с Машерочкой, блять!

— Нахуй пошла! Еще раз откроешь свой рот в их сторону, я тебе его займу чем-нибудь полезным и не своим! На объездную поедешь — пиздой своей торговать!

Она моментально исчезла.

— А вдруг реально? — спросил у меня Дэн.

— Маша целкой была. Думаю, и Вика тоже.

— Целка? — удивленно посмотрел.

— Сам в ахере был! Думал, нет уже таких. Вымерли.

Тут и девочки появились. А Дэн Вику начал рассматривать с голодным интересом.

— Что, Дениска? Зашевелился твой дружок в штанишках? Целку почуял?

— В жопу иди! Еще проверить нужно, — выкинул бычок.

Хана тебе, Конопатая. Ты даже не представляешь, кого в Дэне разбудила. Охотник учуял девственную кровь.

Марк

— Маш, вперед садись!

— Можно назад?

Назад уже Чиж прыгнул и развалился.

— Э, нет! Я с ним не поеду! Пусть вперед садится! — заверещала Вика.

— Машина моя — правила мои! Прыгай, он не кусается. А ты вперед села! — рявкнул на Птичку.

— Зато я кусаюсь! Боюсь, скорую придется вызывать.

Дэн похлопал ладонью по сиденью:

— Садись, обещаю, приставать не буду.

— Блять! Сели! — гаркнул я на двух куриц.

Моментально расселись по своим местам. С ними — только так! Только кнут.

Моя квартира была в десяти минутах от института. Охранник узнал мою машину, пропуская на территорию. С коробками и сумками поднялись на последний этаж. Открыл дверь.

— Клининг приедет завтра!

— У тебя ремонт? — Пташка кралась на цыпочках, осматривая мою берлогу.

— Неделю назад закончили.

Вика прибилась к Маше, а за ней Дэн следовал. Охотник, мать его!

— Твоя комната на верхнем этаже, — сказал Маше. — А твоя… — повернулся к Конопатой. Блять, пусть ее Дэн заберет себе. Хочу Машку драть в своей комнате без свидетелей. — Твоя — за поворотом и направо.

— Марк, давай мы все помоем, — предложила Птащка. — Зачем клининг? Это будет в уплату нашей аренды! Еще я на работу пойду. Я каждое лето устраиваюсь.

Расплачиваться будешь своими губками. И постель будешь греть в моей комнате.

Но ответил легко:

— Есть желание — можете убраться.

Она кивнула.

— Тусовки в хате не устраивать, кого попало не водить! Продукты нужно купить, холодильник пустой.

— Хорошо.

— Пошли, комнату покажу.

— Я с вами!

Вот липучка выискалась!

— Тебе Чижов покажет.

Дэн подхватил:

— Пошли, Виктория! Апартаменты покажу. Кстати, если ты не в курсе, то мы с тобой соседи.

— Как это?

— Я живу в соседней квартире.

Оставил этих ненормальных, повел в свое логово Машу.

— Проходи, — открыл дверь в переднюю.

— Красиво! — осторожно осматривалась. — Марк, это все слишком. Я могу расположиться на первом этаже. Там вроде диван стоял.

Приблизился сзади, взял в кольцо своих рук, уткнулся в ее макушку. Как она вкусно пахнет! Что за аромат такой? Небесный?

Приятель в паху моментально на девочку встал.

— Марк! — повернулась ко мне лицом. — Мы много хлопот тебе доставили? Мне так неудобно.

Зато как мне удобно!

— Повозиться пришлось, — погладил ее по лицу.

— Еще раз спасибо.

— Спасибо в постели говорить будешь! — моментально румянец появился на ее щеках.

Оставил Пташечку наверху. Сам спустился на первый этаж.

— Дэн! — тишина. Пошел в комнату, в которую Конопатую заселил. Открыл дверь. Картина маслом, сука! Чижов на диване сидит, развалившись, а у окна Вика. Смотрит на него враждебно.

— Что делаете?

Чиж зыркнул на меня злобно, дескать, помешал, а Вика умоляюще в глаза заглядывала. Спасение я тебе не принесу, Конопатая.

— Я пиццу решила заказать, — пропищала и ко мне понеслась.

— Тогда две заказывай.

— Как — две? Вы остаетесь?

— Конечно. Я тут живу.

Вика глаза округлила.

Подумал: и подругу твою трахать буду, пока ты сны сладкие смотреть станешь. Нужно все-таки Конопатую Чижу сплавить, пусть он с ней мудохается.

Тут в моем кармане завибрировалтелефон.

Блять… Лёля. Забыл про нее.

— Слушаю.

— Привет, Маркуша! — я вышел из комнаты. — Я соскучилась! Ты ко мне даже не заезжаешь!

— Лёля, мне сейчас некогда.

В трубке послышалось сопение.

— Марк, может, у тебя другая появилась?

— Лёля, ты телка для траха! Я тебе за это бабки плачу. Я трахаю того, кого хочу, у нас с тобой нет никаких других отношений, кроме секса. Все было озвучено на берегу.

Подождав немного, продолжил:

— Если ты хочешь свободы, я тебе ее дам. Найди себе нормального мужика и роди от него ребенка.

Она притихла.

— Извини, видимо, действительно не вовремя. Марк, моя постель всегда тебя ждет. Я только тебя люблю!

Начинается весь этот бабский треп — про любовь, цветы и шоколад. Сбросил вызов.

— Лёля? — Дэн подошел.

— Лёля, блять! То ребенка от меня хочет, теперь в любви признается. Что ты лыбишься?

Дэн гремел стаканами в моем баре.

— Налить?

— Давай!

— Надолго девочек решил поселить?

— Свою — да! — глотнул коньяка. — А тебе задание: бери Конопатую и в свою квартиру ее тащи!

— Она не моя.

— Думаешь, я не вижу, как ты на сиськи таращился?

— Сиськи, как сиськи, — проворчал. — Но девку все равно натяну. Это уже дело принципа. Марк, ты серьезно от Пташки птенца хочешь?

В этот момент со второго этажа Маша спускалась. На ней теперь были надеты короткие шелковые шортики и майка на тоненьких бретелях. Волосы влажные и собраны в высокий пучок на голове.

— Определенно, хочу, — допил весь стакан одним глотком.

— Я к Вике! — прощебетала Пташечка и скрыласьза поворотом.

Я проводил ее жадным взглядом:

— Даже парочку птенцов, — добавил.

Дэн гоготнул.

— Ладно, давай о делах. Завтра Белого навестим, пора ему хвост прижать. Мутные схемы у него. За кресло мэра готов родную мать продать. Закирова он нам посоветовал. Чувствую, от него вся грязь к нам стекается.

— Закирова пасут?

— Пасут! — Чижов уселся на диван. — Марк, валить его нужно. От него только проблемы будут.

— Согласен. Только документы найти нужно. Без них завод — так… четыре стены да крыша.

От беседы отвлек нас звонок домофона. Девочки высунули свои носы.

— Наша пицца! — заулыбались.

На Вике был короткий халат. Посмотрел на друга, отметил, как он ее глазами раздевал. Девочки вошли в комнату с двумя коробками и пакетом.

— Ужин! — провозгласили они.

Покосился на коробки. Последний раз эту дрянь ел лет десять назад. Дожился — пиццу буду жрать и коньяком коллекционным запивать за тридцать кусков.

Девочки поставили коробки, из пакета достали еще две маленькие. Мы с Дэном переглянулись. Тот едва сдерживал улыбку.

— Девочки, и часто вы так питаетесь? — они уселись за стол.

— Часто. Все студенты так питаются! — гордо заявили.

Маша раскрыла коробку. На вид пицца была вполне съедобной.

— Вина, девочки? — спросил Дэн.

— Немного можно.

Хитрожопый Дениска решил Вику напоить. Удачи, дружище!

После того как в меня вошел третий кусок пиццы, она мне показалась даже очень вкусной. Девочки выпили всего по бокалу. Дэн всячески пытался подлить Конопатой, но та лишь носом крутила. А Маша ссылалась на то, что ей завтра экзамены сдавать.

— Мы — спать. У меня завтра третья попытка поступить на юрфак!

— Ты же ресторатор? — спросил Дэн.

— Завтра все и решится. Если я сдам, то не буду больше на практику ходить, — улыбнулась Пташка.

— Викочка, давай я тебе на ночь сказку расскажу. Я могу и рядом поспать. Вообще я сплю как младенец!

Та резко повернулась в его сторону. Казалось, она сейчас молнии начнет метать из глаз.

— Каждый час просыпаешься?

— Чего?

— Младенцы каждый час просыпаются, сиську просят и в подгузник гадят. Ты в их числе?

Дениска оскалился:

— От твоих сисечек не откажусь! — зубами клацнул.

— Чижов! Мне надоели твои пошлые шуточки! Отвали от меня! У меня парень есть!

Чиж моментально в лице переменился. Оно сделалось напряженным, даже злым. Маша посмотрела на меня обеспокоенно.

— Идите, — махнул я рукой.

И девчонки, кивнув. разошлись по комнатам.

Дэн пыхтел, как паровоз.

— Не кипятись!

— Пойду, прямо сейчас трахну наглую сучку! Парень у нее есть, блять! — встал, по квартире заходил и на коридор косился, где комната Конопатой была. — Рано или поздно на хую моем вертеться будет. И добавки просить.

Он был очень зол. Дениска, в отличие от меня, с золотой картой в заднице родился. Отец его — нефтяник. Дэн всегда вел разгульный образ жизни, сорил деньгами и встревал в разные мутные схемы. После последней выходки Дэн загремел за решетку, где, собственно, мы и познакомились.

Папаша решил его наказать, а парень всего лишь за девушку заступился и отмудохал до полусмерти сына высокопоставленного чина, за то что тот пытался его девушку изнасиловать. А та в суде сказала, что с Чижом и не встречалась, и за потерпевшего вписалась. Пиздец, подставила шалава. А Дэна посадили на два года. Отец все-таки помог немного срок скостить.

— Сука, ноги ей раздвинуть жалко! Трахаться хочу! — посмотрел на меня. — Поехали в стрипуху?!

— Не, меня Пташка в теплой постели ждет.

— А еще другом называешься, — Дэн жалостливо глядел на меня.

— Ладно, поехали.

По приезду Машку колыхну. Нужно под себя девочку слепить и научить разным штучкам непристойным.

Маша

Проснулась от трели своего будильника. Как же я сладко спала! Интересно, это кровать удобная на меня так влияет или бокал вкусного вина, выпитый на ночь? Потянулась, огляделась. Солнце заливало всю комнату. Сама комната больше напоминала хозяйскую спальню, чем гостевую. Приняла душ, достала из сумки желтое платье, быстро его нацепила, потом побежала к Вике.

— Вика! — заглянула к ней в комнату. Подруга еще валялась в постели. — Доброе утро!

— И тебе, — натянула одеяло на голову.

— Вик, в универ идешь?

— Который час?

— Почти восемь. Я думала, ты уже, встала, — сдернула с нее одеяло. — Поднимайся, в буфет заскочим!

— Ага, еще минутку…

— Ви-ка! — крикнула я.

— Все, встала! — проворчала.

Вышли с ней из квартиры.

— Вик, что между тобой и Дэном происходит?

Она нахмурилась:

— У нас неприязнь друг к другу. Не хочу о нем разговаривать. Противный, самодовольный тип с раздутым эго! Еще и названивать начал. Машуль, ты точно решила на юрфак уйти? — внезапно сменила она тему.

— Да. Всегда хотела адвокатом стать или следователем. Людям буду помогать.

— Оптимистка ты, Маша! — расхохоталась подруга.

Я подошла к аудитории, перекрестилась и… сделала шаг в неизвестность.

— Я сдала! Сдала! — кричала я Вике спустя каких-то полчаса. Она вцепилась в меня, закружила. И кружила до тех пор, пока мы с ней обе не повалились на пол.

— Синичкина! Я верила в тебя!

— Это что такое? Ну-ка прекратите! — сердито сделал нам замечание проходящий по коридору преподаватель. — Здесь учебное заведение, а не цирк шапито!

— Извините, — мы с хохотом поднялись с пола.

— Ты умница!

— Девочки! — нас окликнула Мадина.

Мы учились с ней на параллельных потоках и никогда не были подругами. Единственное, что нас связывало — совмещенные пары.

— Привет, Мадин! — отозвались мы весело.

— Вы все сдали?

— Да, сегодня все хвосты закрыли, а я еще и на юрфак перевелась.

— Поздравляю! — она поджала губы. — Слушайте, я вас приглашаю сегодня к себе домой, у меня будет вечеринка. Как на это смотрите?

Переглянулись с Викой.

— Можно, — ответила Вика.

— Я согласна, — ответила я. «Хвостов» нет, можно теперь и расслабиться.

— Отлично, тогда жду вас сегодня вот по этому адресу, — Мадина сунула мне флаер, на котором был адрес и условия вечеринки.

— Быть в белом? — переспросила ее.

— Да. Увидимся.

— Класс! Пошли прикид подбирать!

Мы залетели в квартиру с хохотом и тут же замерли. Марк спускался по лестнице в чудесном сером костюме. Он выглядел так внушительно!

«Какой же он красивый мужчина», — промелькнула мысль.

— Привет! — сказала я.

Он окинул нас взглядом:

— Привет! Что за шум?

— Я на юрфак перевелась! — сообщила радостно.

А Вика смылась в свою комнату. Зараза!

— Молодец, — подошел ближе, руки держа в карманах.

Я переступала с ноги на ногу. Повисла неловкая тишина.

— Подойди! — его голос завибрировал по венам.

Сделала шаг. Марк провел рукой по моей щеке, склонился, нежно меня поцеловал. Инстинктивно подалась вперед, желая большего. Тогда Марк обвил мою талию мускулистыми руками и вжал в себя с такой силой, что невозможно стало вдохнуть. Целовал яростно, сминая губы. Поцелуй становился все более глубоким и властным. Его рука стягивала мои волосы на затылке. Я думала, что вот-вот потеряю сознание, когда Бессонов разорвал поцелуй, уткнулся своим лбом в мой, тяжело дыша.

— Хочу дырочку твою, — он быстро меня развернул, задрал подол платья и до колен спустил мои трусы.

— Марк, так нельзя! — а у самой между ног повлажнело, и стало стремительно нарастать желание.

— Можно, — шептал мне между лопаток.

— Марк, нас Вика может услышать.

— Плевать на Конопатую, пусть слышит, — хрипел.

Его рука опустилась на мой живот, поползла вниз, накрывая пульсирующий клитор. Ноги подкосились.

— Стоять! Я не разрешал падать!

Он выводил круги на моем клиторе. Это было ужасно неприлично, даже порочно. Но я ничего не могла с собой поделать. А то, что нас могла услышать подруга, заводило меня еще больше.

Звякнула пряжка ремня, и я почувствовала, как в междуножье ткнулся его каменный член. У Марка он был большой, с выступающими венками.

— Вхожу, — зачем-то сообщил он.

Толкнулся в мое лоно, полностью меня заполняя. С губ сорвался стон.

— Да, Пташечка, — нагнул меня ниже, вынуждая пошире расставить ноги. Я уперлась руками в стену коридора.

— Как ты меня хочешь… течешь для меня! — хвалил, как послушного звереныша.

Его толчки усилились, стали быстрее и резче. Он вдалбливался в меня, будто хотел проткнуть меня насквозь. Рычал, сжимая мои бедра. Я выгнулась еще сильнее… Как пантера.

— Как же ты хороша, Ма-ша! — отвесил мне шлепок по заднице, потом еще и еще один. От этого собственнического жеста я завелась еще больше. Теперь я всхлипывала, чувствуя приближение оргазма. Марк внезапно сбавил темп.

— Ма-арк… — протянула. — Не останавливайся.

Он намотал мои волосы на кулак и дернул на себя.

— Кончим вместе, сладкая. Скажи!

— Вместе! Хочу кончить… вместе…

Марк повернул мою голову, облизал щеку.

Отпустил мои волосы и продолжил вбиваться, все наращивая и наращивая темп.

— Ах… М-А-Р-К!

Ноги уже не держали. Он подхватил меня за талию, а потом я почувствовала сильнейший спазм, стенки влагалища сжали его член, и что-то горячее плеснулось внутри. Марк дернулся несколько раз, уперся лбом мне в спину, потом вышел из меня. Теплая сперма потекла по ляжкам.

— Ты кончил в меня? — тяжело дыша, повернулась к нему. Он как ни в чем не бывало застегивал свой ремень.

— Кончил, — он подошел ближе, улыбнулся.

— Зачем? Я могу забеременеть! — начала судорожно вытирать сперму своими трусами.

— Тогда родишь мне наследника. Ничего плохого в этом не вижу.

— Марк… О чем ты говоришь? — посмотрела на него с вызовом.

— Пташка, ты красивая, — прижал меня к стене, — умная, — взял прядь моих волос, пропустил сквозь пальцы.

— Потрясающий генофонд! — заглядывал в глаза, гипнотизировал. — У нас получатся красивые дети.

— Стоп! Ты чего? Инкубатор нашел? Я планирую учиться!

— Учись, я не запрещаю! — хищно улыбнулся.

— Детей без брака не заводят! — выплюнула ему.

— Кольцо захотела? — отошел.

У меня ноздри раздувались от злости.

— Буду поздно, а может, и вовсе не приеду, у меня дела, — подмигнул мне и ушел.

А я помчалась в душ смывать с себя липкую сперму.

— Гад! Он ведь пошутил? Конечно, пошутил! — успокаивала себя. Да и месячные на подходе.

Прижалась к прохладной плитке спиной.

— Что за мужчина… — накрыла ладонью губы.

— Маш! — раздался голос Вики.

— Я в душе, минуту. Накинула полотенце, вышла.

— Ничего себе! — Вика осматривала комнату. Потом покосилась на сумку: — Ты еще вещи не разбирала?

— Времени не было.

— Хм… — она улыбнулась и стала с интересом рассматривать меня. Она все слышала, я видела это по ее лицу. Точно! Как стыдно!!!

— Я все слышала, — улыбнулась. Будто мысли мои прочитала!

Черт! А чего я ожидала? Я так стонала и выкрикивала его имя.

— Вик… тут… — я слов не могла подобрать.

— Не парься, я потом наушники надела! Он тебе нравится? — Вика опустилась на кровать.

— Конечно, как такой мужчина может не нравиться?! — направилась к сумке и вывалила все на пол.

— Давай помогу! Какой шкаф?

— Да любой. Какая разница? — начала перебирать свою одежду.

— Какой он?

— Марк? — посмотрела на Вику.

— Секс! — она глаза опустила. Перебирала мои кофты.

— Даже не знаю, как описать. Это ни на что не похоже. В теле такой трепет просыпается, и необузданное желание. И все начинает подчиняться этому безумству. Он такой вкусный, первозданный, а когда доходит до оргазма… — Вика смотрела на меня, как на богиню. Еще и рот открыла. — Не, я так не могу, — отвернулась от нее.

— Эй! Давай! Рассказывай! — она кинула в меня футболкой.

— В общем, как будто тебя изнутри разрывает невиданная сила и по твоим венам бежит поток энергии и эйфории.

— Ого! — хохотнула она. — Ты красная, как помидор, сидишь.

— Не могу поверить, что рассказала тебе.

— Все нормально.

— У тебя никого не было? — задала ей вопрос. Хотя я и догадывалась, но мы на такие темы с ней не разговаривали.

— Нет, я целка-патриотка, — улыбнулась. — Отдамся только любимому мужчине.

— Давай выбирать, в чем пойдем.

— Я сейчас вешалки принесу, — она пошла к шкафу. — Хм… странно… Я посмотрела на нее. А она открыла еще один шкаф и уставилась на меня.

— Теперь понимаю, почему у тебя такая комната! — присвистнула.

— Ты о чем?

— Это комната хозяина этой квартиры. Он не просто так тебя сюда поселил, он тебя поселил в своей комнате. Перефразирую: в своей жизни!

Я подошла к открытому шкафу. Там действительно висели его рубашки — в идеальном цветовом порядке, от светлых тонов к темным.

— Черт! Может, это единственная свободная комната?

— Машка, ты дура! Он тебя присвоил! Марк Эдуардович запал на тебя!

— Он детей от меня хочет.

— Чего? — вылупилась на меня.

— Вик, он сам сказал!

— А ты?

— А что я? Мне учиться нужно, а не детей заводить. Тем более, он старше меня. Ну, и кроме того, судя по всему, Марк нечист на руку, как и его друг. Дела у них темные.

— Ты права. Но мужик он классный. Вон как помог тебе!

— Так, давай собираться, мне нужно голову проветрить.

Маша

Доехали быстро. И оказались в частном секторе, застроенном большими роскошными домами.

— Ого! Наша Мадина, оказывается, — мажорка.

— А по виду такая скромница!

— Приехали, девочки! — сообщил таксист, останавливаясь.

Мы сначала на автобусе доехали, а потом такси вызвали, так как неохота было до дома Мадины пешком идти почти три километра.

— Спасибо! — вышли из машины.

Рядом с массивными воротами стоял мужчина в черном костюме.

— Здравствуйте! Мы к Мадине.

— Флаер с вами?

— Да, конечно, — я достали из сумки наш пропуск. — Вот, держите.

— Проходите, вас встретят. Хорошего вечера.

— Спасибо.

Двор был заставлен разными иномарками. Оглядевшись, пошли на звуки музыки. Дом был похож на дворец. Первое, что бросилось в глаза, — это большие колонны, а между ними высокие деревянные двери, над которыми была прикреплена большая гипсовая голова льва.

— Фу! Какая безвкусица! — фыркнула Вика.

— Соглашусь с вами, деятель искусства! — ответила подруге, как знаток. Она прыснула со смеху, привлекая к нам внимание. Двое мужчин, стоявшие возле одной из черных машин, обернулись. Один из них рассматривал нас слишком пристально.

— Маша, Вика!

Мы обернулись на голос. Мадина шла к нам в белоснежном сарафане.

— Я думала, вы уже не придете.

— Добирались долго.

— Пойдемте! А! Стойте! Познакомлю вас с моим братом, — посмотрела в направлении двух мужчин, которые продолжали на нас пялиться. — Расул! — мужчины двинулись к нам.

— Познакомься. Это Вика, а это Маша Синичкина, — глаза у мужчины загорелись, когда он обернулся ко мне.

— Приятно познакомиться, — взяв мою руку, он погладил большим пальцем по костяшкам.

— Доверенное лицо брата — Рустам, — кивнула Мадина в сторону второго мужчины.

— Здравствуйте! — хором с Викой поздоровались.

— Пойдемте, девочки, вечеринка полным ходом идет, — Мадина подхватила нас под руки и завелав дом.

Дом был похож на музей. Кстати, мебель в нем очень напоминала ту, которую тетя Алла притащила в квартиру. Вензеля и бархат с золотом. От такой помпезности в глазах рябить начало. Мы оказались на заднем дворе, и я сразу заметила много знакомых лиц.

— Ого! Классно тут! — восхитилась Вика.

Как и ожидалось, все гости были в белом. По периметру большой лужайки были расставлены факелы и свечи. Диджейский пульт находился в беседке. А еще… еще мы с удивление обнаружили кругом кучу охраны, они наблюдали за всеми.

— Веселитесь, я отойду.

— Хорошо.

Мы взяли по коктейлю и присоединились к гостям. Мы слушали и наблюдали. И всякий раз, оборачиваясь, я замечала, как на меня смотрел ее брат, сидевший в компании двух мужчин. Потягивал янтарную выпивку из стакана и не сводил с меня глаз. Мужчина на вид был ровесником Марка.

— Мне в туалет нужно! — крикнула я Вике. Из-за громкой музыки иначе она бы меня не услышала.

— Хорошо. Я — следом.

Я искала Мадину, крутила головой по сторонам, когда на меня вдруг налетела девушка и выплеснула на футболку бокал красного вина.

— Ох, прости, я нечаянно, — воскликнула девушка.

— Блин! — по моей футболке растеклось уродливое пятно.

— Что случилось? — тут Мадина появилась как из-под земли.

— Да вот… — обернулась к ней.

— Пошли, дам тебе свою футболку.

— Не нужно, я постараюсь свою застирать.

— Маш, идем, — дернула Мадина меня в сторону дома.

Поднялись на второй этаж.

— Проходи.

— Твоя комната?

— Да, — она пошла к шкафу, выудила оттуда белую футболку.

— Держи! Ванная — за этой дверью.

— Спасибо.

— Буду ждать тебя внизу.

Я постаралась замыть пятно на своей футболке, но сделала только хуже. Она стала похожа на тряпку.

— Черт! — прекратила это занятие. Нацепила на себя предложенную футболку с серебристым принтом.

Вышла из ванной и через комнату Мадины направилась к двери, ведущей в коридор. Открыла ее, и в меня тут же влетела Вика. Она захлопнула дверь, повернула замок и привалилась к дверному полотну спиной.

— Ты чего? — удивилась я.

Вика была очень бледна.

— Это подстава! — ответила мне.

— О чем ты?

— Я за вами пошла и немного заблудилась, повернула в другой коридор. И там разговор услышала — ее брата со вторым. Естественно, я притаилась. Этот Расул говорил, что подстилка Беса у него. И бумаги… тоже какие-то… Завод тот должен теперь на него переписать.

— Что? Может, это не то, о чем ты думаешь?

— Машка! Тут много подстилок Бессоновских? — она смотрела на меня во все глаза.

— Вот черт! — отшатнулась.

— Они за тобой идут. Мадина сказала, что тебя в своей комнате оставила.

— Сучка! Делать что будем?

— Бежать. А лучше Марку звони.

— Я сумку оставила внизу.

— Тихо!

Мы обе прислонились к двери. Тяжелые шаги приближались.

— Как мы отсюда выйдем?

— Окно… — прошептала Вика, и мы вдвоем понеслись к окну.

— Какое окно? Тут второй этаж!

— Прыгаем на козырек крыши, тут не так высоко, — быстро проговорила Вика.

В дверь постучали.

— Маш, ты там жива? — голос Мадины.

— Прыгаем!

Спрыгнули на козырек, а потом и в открытое окно юркнули — на первом этаже.

— Тут темновато, — констатировала Вика.

— Могло быть хуже, — отозвалась я нервно. — Очень романтическое освещение.

Мы огляделись. И в самом деле… На камине стояли свечи — несколько одинарных подсвечников со свечами разной длины.

— Вик, а у тебя телефон с собой?

— Конечно!

— Позвони в полицию.

— И что мы им скажем?

— Что нас удерживают. Помощь нужна.

Мы услышали шаги.

— Тихо! Под стол!

— Съебалась! — дверь с грохотом распахнулась.

Расул влетел в комнату, где мы теперь находились, и включил свет. Мы с Викой переглянулись и рты ладонями зажали. Он сделал несколько шагов. И две ноги, обутых в начищенные до блеска туфли, остановились в паре десятком сантиметров от наши носов.

— Рустам, найди! Как она съебаться могла?

— Расул, найдем!

— Сука! — он с такой силой ударил по столешнице, что мы с Викой подпрыгнули.

— Документы на Металлург где?

— На столе.

Тут снова послышался шум, третий мужчина залетел в кабинет:

— Расул Отарович, второй тоже нет.

— Найти! Они не могли никуда деться!

Затем все трое вышли и свет погасили. Мы просидели под столом еще несколько минут, потом выползли.

— Через окно уходить нужно, — шепнула Вика и направилась к нему.

— Стой! — шепотом остановила я ее.

— Маша, ты что делаешь?

— Помнишь, он сказал, что документы на какой-то завод — у него на столе?

— Сдурела? Нам бежать надо!

— Постой! Я быстро посмотрю. Тем более, искать нас тут они не будут.

Быстро перебрала все документы — искала название завода.

— Блин, ничего не видно. Свечу с камина принеси.

Вика метнулась к камину, схватила одну из свечей и ко мне подбежала.

— Вот ты сумасшедшая! — качала головой.

— Посвети! Давай ближе! Не то, не то!

— Быстрей!

— Нашла! — я запихнула бумаги себе за пазуху. — Уходим! — бросилась к окну.

— Ай!

— Что у тебя?

Когда я обернулась, у меня глаза на лоб полезли. Бумаги на столе вспыхнули.

— Я случайно, — Вика пыталась потушить горящие бумаги.

Я подбежала к ней и плеснула из стоявшего рядом графина жидкость на стол, но от этого огонь полыхнул еще сильнее.

— Кажется, там спиртное было… — я уставилась на подругу.

— Уходим!

Ломанулись к окну, высунулись, и тут за нашими спинами завизжала пожарная сигнализация. Сработала система пожаротушения. В кабинет уже бежали люди.

Выпрыгнув в окно, мы помчались к зеленой изгороди.

— Куда?! Блин, куда??

Мы метались из стороны в стороны, ища, где спрятаться. Отборный мат делался все слышнее. Кто-то бежал в нашу сторону.

— В кусты!

Кое-как протиснулись и замерли. Мимо нас пронеслась охрана.

— Что делать? — шепнула я. Мы были зажаты между кустами и железным забором.

— Давай попробуем перелезть.

— Там пики острые.

— Я рюкзак свой накину на них. Машка, это единственный путь.

Кое-как вскарабкались. Сначала Вика перелезла, а следом — я. Мы бежали так быстро, как это только возможно. Я несколько раз упала. Еще нас до чертиков пугали фонарики охраны.

— Стой! — услышала я Викин шепот.

Остановилась как вкопанная.

— Вон, видишь?

Я увидела, конечно. Дернула Вику за руку в сторону, присела возле сарайчика, потянув ее за собой. Земля под ногами была вязкая и пахла… просто отвратительно. Но теперь было не до этого. Мы замерли.

Два человека пробежали мимо, вертя головами во все стороны.

Когда, наконец, они исчезли из поля зрения, мы зашевелились.

— Фу, что это? — протянула Вика.

— Это называется навоз.

Она сидела в большой куче, собственно, как и я.

— Нам нужно тут пересидеть.

— Кажется, я знаю, кому позвонить! У тебя телефон Чижова есть?

— Нет! Только не он!

— Кроме него, никто не поможет! Давай, я сама с ним поговорю.

Вика сунула мне телефон, на экране высветилось имя — «Чижов».

— Алло, Денис…

— Пташка? Почему с номера Конопатой?

— Я телефон потеряла! Денис, нам с Викой очень помощь твоя нужна!

— Что случилось?

— Не знаю, как и сказать… Нас позвала на вечеринку наша сокурсница.

— Имя есть у вашей сокурсницы?

— Мадина. Мадина Закирова.

На другом конце провода повисла тишина. Потом послушалось:

— Что, блять?

Вика кивнула мне, а я плечами пожала.

— Вторая дура с тобой?

— Да, она рядом!

— Вы где сейчас находитесь? — судя по голосу, он сильно нервничал.

— Мы… — оглянулась по сторонам. — Не знаю. Мы из дома сбежали.

— Из дома Закирова? — удивленно спросил.

— Да.

— Значит так… Кидайте мне локацию и сидите как мыши! — в трубку он просто орал.

— Поняли. Сидим как мыши.

— Пиздец! Блять… — потом вызов скинул.

— Ну что там? — Вика кусаланогти.

— Орал, как ненормальный! Бешеный!

Мы просидели примерно минут десять, когда в густых сумерках показались фары машины.

Автомобиль остановился. Потом зазвонил Викин телефон.

— Чижов, — сказала Вика, нажимая «ответить».

— Алло! Да, видим.

Потом кивнула мне:

— Это он. Бегом!

Как залетели в машину, не помнили. Денис быстро вывернул руль и дал по газам.

— Идиотки! Какого хуя вы там оказались?

— Нас пригласили, — несмело ответила я.

— Кто? — повернулся к нам.

— Я уже говорила кто. Денис, пожалуйста, Марку не говори.

— Опоздала с просьбой. Он в бешенстве и сюда едет. Казнить тебя будет. Будь готова!

Нам навстречу летела пожарная машина. Она пронеслась мимо нас с воющей сиреной. Мы с Викой переглянулись.

— Кажется, все-таки пожар не потушился.

— Какой пожар? — гаркнул на нас Дэн.

— Денис, ты только не ругайся, — подала голос Вика. — Мы дом случайно подожгли.

Тот резко дал по тормозам, и мы слетели с наших сидений.

— Что вы сделали?? — в глазах гнев и… еще что-то.

— Случайно получилось. Мы не хотели.

Он подался к нам.

— Блять, чем от вас воняет? — поморщился, потом свет включил.

— Твою мать! Вы, блять, в дерьме, что ль? В моей тачке?

— Ну да. Так вышло.

— Случайно, — добавила Вика.

— Вас в детстве головой вниз не роняли? Случайно.

— Не знаю.

В его глазах гнев полыхал.

— У нас еще есть это, — я полезла за шиворот, достала бумаги и Денису протянула.

— Что это? — взял документы.

— Не знаю. Мне показалось, для вас с Марком это важно.

Он быстро перебирал бумаги, а потом к нам повернулся. Лицо его было… ну, очень удивленное.

— Ахуеть! Вы не представляете, какую вылазку совершили!

А потом рассмеялся. Тут еще фары вспыхнули на встречке. И не одни.

— Марк приехал! — сказал Дэн. — Молись, Синичкина, в моих руках, возможно, твое помилование.

Марк выскочил из машины с очень гневным лицом.

— Денис, пожалуйста! Дверь закрой, не подпускай его ко мне! Ты посмотри на него! Он взглядом убить может!

— Да, лицо у Марка свирепое, давно его таким не видел, — постукивал Чижов пальцами по рулю.

Дэн заблокировал двери и опустил все четыре стекла.

— Ты что делаешь?

— Пытаюсь не сдохнуть от вашей вони.

— Где она? — рявкнул Марк.

— Не кипятись, брат! У меня есть две новости.

Марк зыркнул на меня.

— Тачку открыл!

— Марк, дай сказать.

— Тачку! Или заделался добрым самаритянином?

— Для начала взгляни на это! — сунул ему документы. Марк еще раз рассерженно на меня посмотрел.

— Откуда?

— Конопатую с Пташкой благодари, — мы встретились с ним глазами, я попыталась взгляд отвести.

— Это еще не все. Они ему дом подожгли.

— Мать вашу, это шутка? — выругался Бессонов. Вот теперь замки блокировки щелкнули.

— На выход!

Мы гуськом выползли. Стояли, под ноги себе смотрели.

— Чем от вас несет?

— Они у нас ванны навозные принимали. Вся тачка теперь вонять будет. И, мне кажется, я знаю, кто ее мыть станет, — покосился на Вику, криво усмехнулся.

За спиной Марка замаячилСиплый — весь дерганый, плечами встряхивает, как на ринг выйти собирается. Завидя нас, поморщился:

— Это… Марк Эдуардович, когда Закирова гасить поедем? Там ребята уже на взводе, — а сам на нас косится. Носом дергает, принюхивается.

— Что это с ними? — последовал еще вопрос.

— Закирова и без нас загасили, — сверкнул глазами в мою сторону Марк. — Или, наоборот… — оскалился акульей улыбкой, — …воспламенили. По машинам!

— Марк Эдуардович! — недовольно заворчал Сиплый.

— В тачку, Сережа!

— Понял, — напоследок окинул нас брезгливым взглядом.

— В машину! — гаркнул Марк на меня.

Я в Вику вцепилась и за собой дернула.

— Одна! Конопатая с Дэном поедет!

— Можно я с вами? — умоляюще смотрела на него Вика.

— С Чижовым!

Мы с ней переглянулись. Вика запрыгнула в машину к Денису, а тот и рад, пока шла, он ее взглядом пожирал.

— Стоять! — я уже дверь открыла.

— Раздевайся, в таком виде я тебя в свою машину не посажу!

— Я что? Голая поеду?

— Такая перспектива мне нравится. Снимай, я тебе футболку свою дам.

Марк полез в багажник, потом мне в лицо футболка прилетела. Я пошла в кусты.

— Куда?

— По-твоему, я тут буду переодеваться? — обернулась, взглянула на машины с его охраной, которые подсвечивали нас фарами.

Марк взмахнул рукой, и машины начали разъезжаться, в том числе с места рванул и автомобиль Дэна.

— Вперед!

Я вздохнула. Стянула с себя футболку, следом последовали и недавно бывшие белыми джинсы. Марк рассматривал меня с ног до головы, руки держал в карманах.

— Белье тоже!

— Нет! Оно останется! — натянула его футболку, которая доходила мне почти до колен.

— Обувь скидывай и залезай.

— Нет, они у меня единственные, я их помою!

— Маша, блять! — рявкнул.

Разулась и в машину залезла. Он за руль уселся, в лобовое стекло уставился. Потом повернулся в мою сторону. Молчал, видимо что-то обдумывал. Хмурый такой.

— Поехали, — устало произнес.

Марк

Сидел на переговорах с новыми акционерами. Хотел купить долю по производству медицинского оборудования. После пяти часов сложных переговоров с партнерами мы подписали, наконец, последние документы. Теперь у меня тридцать процентов акций «МедЛайф».

— С вами приятно иметь дело, Марк Эдуардович! — пожал руку Валерий Игнатьевич.

— С вами тоже.

— Давайте отпразднуем это событие, — улыбнулся мне. — Помнится, вы мне обещали компанию первоклассных девочек. Для меня и моих коллег.

— Конечно. Нас уже ждут в ресторане.

В ресторане нас встретила Вероника.

— Добрый вечер, Марк Эдуардович. Все готово, прошу за мной.

Нас ожидали девицы. Все по высшему разряду. Такие эскортницы стоят по четверть миллиона за ночь. По ним и не скажешь, кто они на самом деле. Все прилично одеты и не задают много вопросов. Именно так я и повстречал Лёлю. Выдернул ее из этой сферы.

— Дамы… — они мило улыбались.

Уселись за стол. Ужин проходил прекрасно, Валерон был доволен, как и его коллеги.

— Марк Эдуардович, а вы почему не в деле? — покосился на мою скучающую спутницу Аннет.

Девушка всячески ко мне тянулась, по внутренней стороне бедра ручкой водила, даже на ухо нашептывала, как она меня хочет и что я могу с ней делать.

— Никак, у вас жена есть? — сверкнул желтыми зубами старый пердун.

— Пока не женат. Девушка есть, — ответил, а перед глазами попка Машина. Как прогибалась, как задницу свою подставляла. А кончать в нее без резинки — одно удовольствие. Думал, прямо там откинусь от кайфа. Она, как доза, которую хочется снова и снова. Детей она не хочет! Кто ее об этом спрашивать будет? Я эгоист!

— Почему вы не с ней?

— Не хочу ее показывать. Моя женщина не для чужих глаз.

Мужик кивнул.

— Красивая?

Не стал ничего рассказывать ему. На хер он мне нужен! Мне лишь акции нужны. Ничего, и твои акции себе заберу, Валерчик! В это время телефон зазвонил.

Дэн.

— Прошу прощения, — сказал. — Звонок важный.

Вышел на улицу.

— Слушаю.

— Марк, тут пиздец что произошло! Твоя Маша — у Закирова.

После его слов внутри что-то сжалось.

— Что, блять? — я уже несся по ступенькам к своей тачке.

— Постой, они из его дома сбежали, но за ними может быть хвост. Я уже еду. Рядом был.

— Они? — прыгнул за руль и рванул с места.

— С Викой.

— Конечно. Эти две курицы вместе шарахаются всегда. Ты откуда узнал?

— Маша твоя мне набрала с Викиного номера.

— Почему мне не набрала?

Я был в ярости. Убью заразу!

— Сам спросишь. Я в трех минутах от них. Подтягивайся.

Пока гнал к месту, по пути ребятам набрал. Закиров еще тот черт! Охраны у него дохуя. Раз девочки смогли сбежать, значит, и псов своих за ними отправил. А если Машу тронул? Блять, я не мог совладать с эмоциями. У меня всегда холодная голова, когда проблемы вырисовывались. А тут… Пиздец какой-то!

Увидел тачку Дэна, припаркованную на обочине. Желание было одно: Пташку свою увидеть. Стекла опущены. Мои глаза сразу ее нашли. Сидела и тряслась.

Когда узнал, что эти две клуши провернули, сквозь землю хотел провалиться. Одним махом решили мне все проблемы с Закировым, еще и дом подожгли. Сюрпрайз, блять, Расул! Две студентки тебя раком поставили.

Выползли из тачки — чумазые, глаза опустили. Стоят все в дерьме каком-то. И вонь в ноздри бьет.

Когда узнал, в чем они изговнялись, а Маша собралась в этом садиться в мою машину, быстренько ее одернул. Футболку натянула мою на себя. Всю ночь наказывать буду! От Конопатой избавился, Дэн ее не выпустит. Пора и ту осадить болтушку.

— Белье — тоже.

— Нет! Оно останется! — с вызовом крикнула.

— Обувь скидывай и залезай.

— Нет, они у меня единственные, я их помою.

— Маша, блять!

Нет, точно голову просветить ей нужно.

За руль сел, думал, что с девчонкой делать. Может, жениться на ней? Слишком серьезное потрясение из-за неё пережил, даже в груди щемануло. Пора семью заводить. А то вот так помру, а наследника нет.

Посмотрел на нее. Сжалась вся, поняла, как накосячила. Но и спасла меня.

— Поехали! — устало произнес.

Вывернул на дорогу. Сидит тише воды, ниже травы, в окно смотрит.

— Телефон где твой?

— В сумочке. А сумочка там осталась, — ответила елейным голосом. — Марк, откуда мне было знать, что там ловушка? Нас Мадина пригласила на белую вечеринку.

— Поэтому вы в белое вырядились, как сектантки?

— Это не секта, а вечеринка была, — губы надула.

— Не пригласила, а заманила, — поправил ее.

— Кто такой этот Расул?

— Тебе это не нужно знать. Не забивай свою светлую голову. За бумаги, конечно, спасибо! — посмотрел на нее, она моментально расцвела в улыбке. Дотронулся до ее щеки, погладил.

— Расскажи все, что слышала и видела в том доме.

Начала руками размахивать, рассказывать, как в окно выпрыгивали, как его стол подожгли. Про их вылазку можно книгу написать.

— Разве мы не на квартиру едем?

— Нет, там могут быть люди Закирова. Вы с Конопатой ему неплохое фаер-шоу устроили.

— А Вика? У Дениса квартира рядом с тобой, — заохала и заахала.

— Не беспокойся за свою подругу ненормальную. Она с Дэном, а уж он точно о ней позаботиться.

Привез Машку в свой загородный дом. Охране дал указание, чтобы смотрели в оба. Расул сейчас в бешенстве и будет мстить.

— Добрый вечер, Марк Эдуардович! — экономка появилась возле входа.

— На стол накройте!

— Как скажете.

— Пошли, тебе в душ нужно.

Она кивнула и за мной хвостиком пошла. Остановился на лестнице — ступенькой выше нее, — повернулся. Девчонка на меня наткнулась и глазами большими зелеными смотрит.

— Что?

— Он к тебе прикасался?

— Кто?

— Расул.

— Нет, только рассматривал.

— Пойдем!

Открыл дверь, кивнул, приглашая войти. Пташка залетела в мою комнату.

— Эм… это не та комната, в которой я ночевала, — проговорила, оглядываясь.

— Да, это моя комната. Спать со мной будешь!

Стояла, губы покусывала. Она забавно смотрелась в моей футболке. Теперь или в них по дому будет ходить, или голой.

— Чистую футболку в комоде найдешь. Я в кабинет спущусь.

— Хорошо.

Через двадцать минут поднялся в комнату. Застукал Машу за переодеванием. Натягивала на обнаженное влажное тело футболку. Зрелище аппетитное — так бы и съел.

— Ой! Я тебе не заметила, — застенчиво потянула край футболки вниз. Подошел к ней, положил руки на бедра. Замерла, посмотрела на меня и губки облизала.

— Поцелуй меня, — сказал.

Мне кажется, после моей просьбы она дышать перестала.

Приподнялась на носочки, положила свои крылышки мне на грудь, даже тепло как-то стало. Встретился с ней взглядом. Она рассматривала мое лицо, потом положила одну руку на мой лоб, провела по нему, опустилась к носу. Она это уже проделывала, когда при смерти была. Теперь мне показалось, что я забыл, как дышать. Ее пальчики уже очерчивали контур моих губ.

— Ты красивый, Марк! — улыбнулась уголками губ, а потом нежно провела языком по моим губам. Я судорожно вздохнул и прижал к себе плотней — так, как будто хотел ее хрупкое тело в себя засунуть.

Маша еще раз лизнула мои губы, а потом начала целовать — нежно и вкусно.

Поднял ее за ягодицы, она обхватила своими стройными ножками мою талию. Такой кайф от этой девочки, голову сносит напрочь. Маленькие пальчики пробежали по моему затылку, зарываясь в волосы. Это не просто поцелуй, а признание…

Маша разорвала поцелуй и опьяненно посмотрела на меня.

— Так хотел? — улыбалась.

— Так.

Внезапно нашу идиллию прервал ее урчащий желудок.

— Ой, — захихикала.

— Пошли, накормим тебя. Поджигательница ты моя!

Усадил от себя по правую руку.

— Вина?

— Нет, я просто есть хочу. Марк, кто такой Закиров?

— Бывший бизнес-партнер. Мудила редкостный, — посмотрел на девчонку. — Теперь с охраной ходить будешь!

— Что? Это безумство!

— Это гарантия твоей безопасности!

— Это нарушение прав человека! Нет, я не согласна!

— Закончила?

— Марк Эдуардович, прошу прощения… — зашел мой начальник охраны, Михаил.

— Говори.

— Закиров приехал. Аудиенцию просит.

Машка на меня вылупилась.

— Впусти!

Тот кивнул. А я повернулся к Пташке:

— В комнату марш!

— Но…

— В комнату! — рявкнул. Пташка мигом исчезла.

В гостиную вошел Расул.

— Здравствуй, Марк! — посмотрел на накрытый стол. — Ужин на двоих?

— Тебя это ебать не должно, — ухмыльнулся.

— Где девка?

— Какая?

— Та, которая мне дом подожгла, — сел на стул. — Мария Синичкина.

Услышав, как он произносит имя моей Маши, почувствовал, как хочется ему язык выдернуть.

— Что ты хочешь? — спросил его.

— Ты мне девку, я тебе — договор на «Металлург». Бартер, так сказать.

Я чуть не подавился. Так он думает, что договор у него? Точно! Не подозревает, что договор забрала Пташка. Они же его кабинет спалили к херам.

— Покажи бумаги.

— Покажи девку.

— Зачем она тебе?

— Нанесла оскорбление мне.

— Есть загвоздка, Расул! Эта девка моя, а со своим я ни с кем не делюсь.

— И на завод насрать?

— Завод и так мой, — оскалился. — Проебался ты, Расул!

Нашел в телефоне снимок договора:

— Смотри!

Тот покрылся багровыми пятнами.

— Наебать меня хотел?

— Ты сядешь, Бес! А твою суку по кругу пустим! — взбесился.

— Хавальник свой захлопни! Или забыл, в чьем доме ты находишься? Если хоть волосок с моей женщины упадет, я тебя живьем в землю положу.

— Это мы еще посмотрим! — вскочил со стула.

— Не путай, Расул! Ты сейчас находишься на моей земле. Я тебе пулю в голову всажу.

— Твоя сука сожгла важные документы!

— Правильно сделала, — усмехнулся. — А теперь съебись на хуй из моего дома, пока можешь унести свои ноги.

Он буравил меня взглядом.

— Запомни мои слова, Бес! Ты скоро в ножки кланяться мне будешь. Или ты думаешь, что я не знаю, как ты «Металлург» забрал? — ухмыльнулся. — Или завод отдашь, или девку! Если со мной что-то случится, Рустам отправит флешку куда нужно. Там есть занятное видео, где наш общий знакомый, Панфилов, обзаводится пулей в голове — подарком от честного бизнесмена Бессонова. До скорой встречи, Марк Эдуардович. Хорошенько все обдумай. Дам тебе два дня.

Марк

— Сука! — смёл все со стола.

Как, блять, та запись могла оказаться у Закирова? В памяти всплыли слова Кащея. Он говорил, что у меня крыса завелась. Кто, сука?

Начал гостиную шагами мерить. Взял из бара бутылку, из горла отпил щедрую порцию вискаря. Даже горло не обожгло. Посмотрел на лестницу.

Совсем забыл, что Маша у меня дома.

Взлетел по лестнице, в комнату направился, распахнул двери.

— Маша! — тишина. И свет не горит.

Заглянул в ванну. Никого.

— Пташка!

Пошел в гостевую комнату. Пусто.

— Маша! — крикнул на весь дом.

Куда она могла испариться? Может, Закиров каким-то образом ее выкрал? Сбежал по лестнице, в кабинет влетел как ураган. Схватил планшет и вывел на экран видео с камер второго этажа. Перемотал немного назад.

Зараза мелкая! Оказывается, весь наш разговор с Закировым она слышала. Хваталась за сердце. «Такая маленькая в моей футболке», — подумал я.

По камерам отследил ее, увидел, в какую комнату она прошмыгнула.

— Попалась!

Пошел за ней, толкнул дверь.

— Маш! — огляделся. — Маша, нет смысла прятаться, я знаю, что ты здесь!

Ноль реакции. Издевается? Заглянул под кровать. Пусто. Блять, она и в окно выпорхнуть могла. Подошел к окну. Одна из створок была открыта. Выглянул. Даже если она и спрыгнула, то лежала бы сейчас с переломанными ногами. Как-никак второй этаж. Нет. Бред!

Обернулся, посмотрел на белый шкаф. Распахнул дверцы. Она забилась в угол, как мышонок. Глаза испуганные, мокрые. Колени прижаты к груди. Дышать часто начала.

— Ты чего здесь? — потянулся к ней. Дернулась, метнулась в сторону, как от прокаженного.

— Пташка? — напрягся от такой реакции. В принципе, а чего я хотел? Она услышала, что я убил человека.

— Не трогай меня! — срывающимся голосом ответила.

Присел на корточки. А она вся трясется, как листок на осеннем ветру.

— Маш, давай поговорим?..

— Ты меня ему отдашь? — с ее сладких губ сорвалось.

— Выходи.

— Нет! — и еще сильнее в стенку шкафа вжиматься стала.

— Мария! — зеленые глаза Пташки пеленой заволакивали мое сознание. Околдовала.

Опустила взгляд, уткнулась носом в колени. Потянулся к ней, подхватил на руки. Девочка даже не сопротивлялась.

— Сколько есть времени?

Я присел с ней на край кровати.

— Много, — ответил.

— Когда… ты меня… ему… отдашь? — каждое слово еле выговаривала, выдавливала из себя.

— Никогда.

— Не говори глупости, Марк! Кто я для тебя? — горько усмехнулась. — Да и какой разумный человек отдаст завод? — говорила мне в шею, а сама пальчиком на моей груди круги вырисовывала. В самое сердце дырку ковыряла.

— Значит, я ненормальный, — прижал ее сильнее.

— Что это все значит? — посмотрела на меня.

— По-моему, ты слышала разговор. Подслушивать нехорошо!

— Я не хотела…

— И все-таки подслушивала. Но самое главное пропустила мимо ушей, — укусил ее за мочку уха.

— Ой!

— Я сказал ему, что ты моя женщина. А это означает, что целиком и полностью принадлежишь мне, и как будущую мать моего ребенка я тебя буду оберегать.

Она захлопала глазами:

— Ты не шутил по поводу ребенка?

— Какие могут быть шутки? Я похож на шутника?

— М-марк!

— Что? Староват для тебя? — глаза отвела. — Маш, мне наследник нужен. Я ребенка от тебя хочу, — провел по ее бедру.

Шелковая кожа моментально мурашками покрылась. Девчонка попыталась соскочить с колен.

— Куда собралась? — перехватил ее поудобнее и на колени вернул — только в позу наездницы.

Крепко сжал ее талию. Она уперлась ладошками в мою грудь. Качнулся вперед бедрами, врезаясь в ее киску. С ее уст сорвался стон.

— Хочу тебя, девочка моя, — начал пробираться под ее одежду.

«Блять, она без белья», — понял, когда провел рукой от ягодиц до груди. Прикусил сосок через футболку.

— Марк! — попыталась возразить, руки мои от себя убирала.

— Не мешай! — дважды просить не пришлось. Послушная Пташка. Сдернул с нее хлопковое препятствие. Два полушария с идеальными розовыми ареолами и острыми от возбуждения сосками уткнулись мне в лицо. Моментально зарылся между ее грудей. Пташка заерзала на моем стояке. Сдавил одну грудь, поиграл языком с соском, потом вобрал его в рот, смакуя.

— Боже… — простонала, забралась пальчиками мне в волосы. — Ммм…

Вторая рука скользнула еще ниже и начала хозяйничать в ее влажной киске. Мокрая и такая горячая! Пиздец, сейчас мой член проткнет брюки.

— Давай… кончи для меня, малышка.

Маша заерзала на моих пальцах.

— Марк, хочу его… — она впилась в мои губы горячим поцелуем. Стонала мне в рот. Приподнялась, привстала, начала бороться с моим ремнем. Руки ходуном ходили.

— Давай помогу, — высвободил свой болт, Пташка сглотнула, голодными глазами уставилась на член, на конце которого выступила жемчужная смазка. — Возьми его.

Маша опустилась на пол, устроилась перед моими широко расставленными ногами.

— Возьми, — вложил член в ее руку.

Она нерешительно взялась за него, наклонилась и своим розовым язычком слизала жемчужину, при этом немного сдавив мой член.

— Блять…

— Тебе больно? — убрала руку.

— Нет, мне ох-ре-неть как хорошо… Продолжай!

Она ухватилась за мой ствол, направила его ко рту. И вот уже ее губки заскользили по члену. Хотел схватить гриву белокурых волос и вдалбливаться в ее рот по самые гланды. Останавливало одно: могу напугать. Блять, еще немного — и я кончу.

— Иди ко мне! — усадил ее сверху. Влажные стеночки сжали мой член.

— Попрыгай, девочка! — она вцепилась в мои плечи, плотно насаживаясь.

— Ах… — прикусила губу, и поскакала, как кукла заведенная.

Если бы я не знал, что был у нее первый, подумал бы, что у нее колоссальный опыт. Поймал ее губы, вгрызся в похотливом поцелуе. Мы играли с языками друг друга.

— А-а… — простонала, а глаза ее затуманила поволока оргазма.

Перевернул ее на спину и вдалбливался, как в последний раз. Сперма выстрелила в ее горячее лоно, затопляя влажные стенки. Дышали неровно и прерывисто.

— Ты снова в меня кончил! — сказала задыхаясь.

— И мне это охренеть как нравится! — навис над ней.

Пряди ее волос приклеились ко лбу. Убрал их, нежно ее поцеловал.

— Маш, давай тебя Бессоновой сделаю, а?

Она вытаращила глаза.

— У тебя будет все: машина, шмотки, бабки. По курортам будешь кататься. Все самое лучшее.

— А ты?

— Что «я»?

— Ты будешь моим? — положила руку на мою щеку.

— Ты этого хочешь?

— Хочу. Мне ничего не нужно, кроме тебя. И чтобы только я у тебя была.

— Так ты согласна?

— На Бессонову — нет. Хочу дать тебе шанс.

Улыбнулся и накрыл губами ее губы. Подмял всю ее под себя, сгребая в охапку. С ума сводит… зараза!

Проснулся от Машиного визга.

— Вика! Викочка моя!

Открыл глаза. Пташка порхала возле панорамного окна, в ладоши хлопала.

— Ты чего орешь? — поднялся с постели.

— Там Вика! — указала пальцем.

Посмотрел в окно и поверить не мог: Конопатая шла по моей лужайке, а за ней плелся Чиж. Я еще не проснулся или это галюны? Какого черта они тут делают? Обернулся. Моей птички уже не было. Упорхнула.

— Не дом, а проходной двор!

Натянул брюки, последовал за Машей. Она неслась впереди меня с такой скоростью, что я даже немного отстал. Сначала услышал визг радости — это девочки встретились после «долгого расставания». Потом увидел Дэна. Тот стоял с перебинтованной рукой и довольной рожей.

— Привет! — здоровую руку протянул.

— Что за херня? — я указал на повязку.

Он ухмыльнулся, шепнул едва слышно:

— Да тут одна накосячила. Зато теперь как шелковая… Смотри, — он перевел взгляд на девчонок и скомандовал:

— Эй, навозницы, хорош обниматься! Конопатая, быстро кофе принесла!

Танец обнимашек прекратился.

— Черный или с молоком? — спросила Вика смиренно.

— Черный.

Та кивнула. Я посмотрел на этих… гостей непрошеных. Даже у Машки лицо сделалось удивленным.

Вика, кажется, вспомнила правила приличия.

— Привет, Марк! — сказала и тут же отвела от меня взгляд.

— Без Эдуардовича? — спросил у Конопатой.

— Могу дальше по имени-отчеству называть, — огрызнулась.

— Ладно, не язви.

Дэн заметил смущение Конопатой.

— Марк, ты бы прикрылся! Ходишь полуголый, — вставил свои пять копеек.

— Я в своем доме! Это вы, две наглые рожи, с утра пораньше приперлись. В гости не звал.

— Марк, мы — на кухню! — с неловкостью в голосе сказала Маша. И Конопатая засеменила за ней.

— Что за прикол? — вскинул брови Дэн. — Раздвинула… в смысле, распахнула ворота в рай? — ткнул перебинтованной рукой вверх.

Я оскалился:

— Дэн, если это дело рук Конопатой, я бы держался от нее подальше. Мы присели в гостиной.

— Она мне вчера руку дверью прищемила, — сказал и заулыбался. Идиот!

— Скажи спасибо, что не яйца твои.

— Виноватой себя чувствует. Делает все, что я скажу, — бровями поиграл. — А я в жертву изображаю!

Актер хренов!

— Вчера Закиров наведался,

Лицо Дэна в одно мгновение сделалось серьезным.

— Что хотел?

— Машу или завод.

— Документы у тебя. Какой нахрен завод?

— Дэн, у него запись есть. Панфилов.

— Блять!

— Вот и я о том же.

— Что делать будешь? Я так понимаю, Машку ты ему отдавать не станешь.

— Конечно, нет! Впервые за долгое время чувствую себя немного счастливей.

— Срок поставил?

— Два дня. Мне нужен хороший айтишник. Если не изменяет память, всю инфу он хранит на сервере.

— Марк, с серверов ты все почистишь, а что насчет флешек?

— У меня тоже для него есть подарок, — улыбнулся. — Я знаю имя заказчика. Знаю, кто завалил его брата. Думаю, он сам с радостью мне все отдаст.

— Марк! — Машка зашла. — Ты завтракать будешь? — красивая моя девочка улыбалась.

— Буду! — подмигнул ей.

Маша

— Погоди! — остановила меня Вика.

— Что?

— Пойдем послушаем, о чем они разговаривают.

— Ты что?! Вдруг нас поймают!

— Мы — тихо.

— И на цыпочках, — добавила я, и глаза загорелись интересом.

Крались, как мыши к двум голодным котам. Остановились, когда разговор стал долетать до наших ушей.

Расслышав признание Дэна, Вика зашипела:

— Ах, он павлин напыщенный! Козел! А я ему поверила, что рука болит! Ничего, месть будет незамедлительной. Кофе захотел? Ха! Будет тебе кофе, Чижик. Ты его надолго запомнишь!

— О чем ты?

— Позже расскажу, — и давай дальше уши греть.

Через еще несколько мгновений Вика ахнула:

— Машка! — вылупилась на меня. — Вчера Расул приходил?

— Угу, — печально подтвердила.

Дослушали весь разговор. Из него я узнала кое-что важное. Услышала сказанное Марком: он счастлив рядом со мной. В груди что-то приятное разлилось. Когда Дэн, почувствовав, видимо, движение, повернулся в нашу сторону, я выскочила, широко улыбаясь:

— Марк, ты завтракать будешь?

— Буду, — он улыбнулся мне в ответ. — У Маргариты сегодня выходной. Сама будешь готовить? Или закажем?

— Сама. Есть предпочтения?

— Все равно. Я всеядный.

— Хорошо.

Вика посмотрела на меня с подозрением.

— Что-то изменилось?

— Ничего, — я улыбнулась.

— Нет, Машенька, мне кажется, ты втрескалась в Марка Эдуардовича!

— Он предложил мне свою фамилию.

— Что?! — ее янтарные глаза стали еще больше.

— И про ребенка он не шутил, — мы повернули на кухню.

— Выкладывай.

— Что выкладывать? Я не собираюсь замуж выходить. К тому же…

Вика перебила:

— Мне учиться надо и бла-бла! Маш, он мужик хороший. Вон, заводом человек жертвует ради тебя!

— Что предлагаешь?

— Мария Бессонова! Звучит хорошо, согласись.

— Нет! Я ему отношения предложила.

— Пф-ф… Ну ты даешь, Синичкина! Тебя такой мужчина замуж зовет, а ты носом воротишь!

— Вик, а если тебе твой Чижов предложит замуж?

Она изменилась в лице.

— Что? Призадумалась?

— У нас нет симпатии друг к другу, — фыркнула.

— На этот счет я бы поспорила.

Сидит, дуру из меня делает. Вижу же, как глаза ее горят. Да и Чижов к ней клинья подбивает.

— Что у него с рукой?

— Ничего особенного, просто дверью прибила. Он так корчился от боли, что мне на секунду стало его жалко.

Сощурила глаза:

— Давай-ка я своему суженому кофе сделаю…

— Умоляю, не трави его. Он вроде нормальный. Спас нас! — заволновалась я. Слишком уж коварная улыбка на ее лице играла.

— Где у тебя тут кофе, хозяйка?

Нет, ее не остановить!

У Марка ломился холодильник от разнообразных продуктов. Только сыров — четыре наименования. Я уже не говорю про мясные нарезки. Как в гастрономе, честное слово!

Я быстро сварганила омлет, разложила нарезку на тарелку и накрыла на стол.

— Вроде все. Осталось только кофе сварить.

— Кофе — на мне, — Вика занималась кофемашиной, в интернете нашла инструкцию и тыкала теперь по разным кнопкам.

— Держи, это для твоего Марка, — зараза улыбалась.

— Надеюсь, без яда?

— Ты что?! Естественно!

— А это… — поставила чашечку на стол, — …смазливому павлину.

Мужчины зашли на кухню.

— Кофе сделала? — спросил у нее Денис.

— Конечно, мой господин. Присаживайся, — тот в улыбке расцвел.

Зря она так с ним. Мне кажется, из них получилась бы хорошая пара. Я почувствовала на своей пояснице горячую руку Марка. Обернулась. Он склонился и нежно меня поцеловал в губы. Я моментально сделалась пунцовой.

— Приятного аппетита.

Вика сразу к выходу направилась. Что же она ему намешала? Блин! Может, и мне лучше теперь держаться к выходу поближе? Марк начал уплетать омлет, а Денис к кофе потянулся и на Вику с обожанием смотрит. Вот и момент истины! Он подносит к губам чашку, а Викуха с замиранием сердца смотрит и ногти начинает грызть.

Ее реакция, конечно, не осталась без внимания. Чижов свел брови, принюхался к кофе. Потом сделал все-таки глоток. Чашка выпала из его рук и с грохотом покатилась по столу.

— Гадина! — заорал он на нее.

Марк посмотрел на Дениса, потом на Вику. И заржал. Вика растеклась в победной улыбке, которая, впрочем, довольно быстро сползла с ее лица, потому что Дэн, зашедшись в кашле, схватился за горло. Засипел:

— Идиотка, что ты туда добавила? Перец?

Я стояла, не зная, что делать. Чижов повалился со стула, рот открывая, как рыба.

Я метнулась к нему, но меня перехватила сильная рука. Марк притянул меня к себе и не отпускал.

— Марк, пусти, ему плохо! Ему помощь нужна!

— Вижу, — серьезно сказал. — Пусть Конопатая исправляет то, что натворила. У него аллергия на жгучий перец.

— Он задыхается! — вскричала я.

Услышав это, Вика бросилась к Денису.

— Денис! — закричала она. Я к ней дернулась.

— Нет, Маша, — прошептал Марк.

— Он умирает.

— Не умрет. Чиж у нас стойкий, — хмыкнул.

Вика нависла над ним, а он лежал, глазами хлопал.

— Денисочка, пожалуйста, — всхлипывала.

— Искусственное дыхание умеешь делать? — спросил ее Марк.

— К-конечно…

— Приступай, а я пока скорую вызову.

— Скорую? — я посмотрела на него.

Марк мне подмигнул и улыбнулся. Я в ступоре была, а потом до меня доходить начало. Разыграли? Обернулась. Она склонилась над ним, начала делать массаж сердца и искусственное дыхание.

— Ви… — хотела ее предупредить, но мой рот накрыла ладонь Марка.

— Пусть попереживает за него. Давно нужно Конопатую осадить.

— Миленький, прости меня! Прости! Какая я дура!

Денис лежал неподвижно. Когда она склонилась к нему снова, он вдруг схватил ее и потянул на себя. Его руки опустились ей на задницу. Она начала вырываться.

— Придурок! — закричала, а он ржать начал. — Отпусти!

— Что, испугалась, Конопатая?

— Дебил, я чуть инфаркт не заработала. Подумала, что убила тебя! — истерично вопила. — Убери от меня свои культяпки!

В этот момент на кухню зашел Сиплый.

— Марк Эдуардович… — начал, потом посмотрел на лежащего Дениса и скривился в беззубой улыбке.

— Принес?

— Да, как и просили. Самый последний, — передал пакет Марку. — Денис Александрович, чего лежите? Привет. Гы-гы, — подмигнул Вике.

— Слышь, Сиплый! Я тебе сейчас твои гляделки выколю! — пригрозил Денис, поднимаясь с пола.

— Сережа, а не хочешь ты меня на свидание пригласить? — Вика посмотрела на Сиплого и притворно улыбнулась.

Марк сунул мне пакет в руки.

— Держи. Это тебе. Отказа не приму.

Господи, что тут вообще происходит?! Прижала пакет к груди. Все эта драма напоминала известную передачу на центральном канале.

— На свидание собралась? — взбесился Дэн.

Сиплый, завидя такую реакцию, попятился:

— Я… это… я пошел, — и на Вику покосился с ужасом.

— Маш, тащи свою недалекую подругу наверх. А то от нее сейчас мокрого места не останется, — скомандовал Марк.

Я ухватила Вику и за собой потащила.

— Зачем ты его провоцируешь?

— Я провоцирую?! — вспылила Вика.

— Успокойся. Пошли, — тянула ее, как ребенка, за руку.

После часа беседы она успокоилась. Чего я только не выслушала за это время! Зато, успокоившись, она снова стала привычной Викой. Огляделась по сторонам, потянулась.

— Что там? — кивнула на пакет, который лежал на комоде. Я про него совсем забыла.

— Не знаю, Марк сунул, — взяла пакет.

— Ого-го! — Вика выхватила из моих рук коробку с новеньким телефоном.

— Машка! Клевый! — на меня посмотрела. — Машунь, твой Марк такой молодец! Внимательный!

— Ужас. Зачем он мне его подарил?

— Дают — бери, бьют — беги. Слышала такую поговорку? Правильно, что подарил! Я тебе сегодня утром звонила, а потом вспомнила, что твоя сумка осталась у Мадины в доме.

— Кстати! — выдернула у нее из рук коробку. — Викусь, мне помощь нужна.

— Слушаю.

— Ты же слышала весь разговор.

— Допустим… — глаза свои сузила.

— У тебя брат, вроде, неплохой программист?

— Неплохой? — усмехнулась. — Он лучший! На что намекаешь?

— Может он сервер взломать?

Она глаза вылупила:

— Блин, Синичкина, не ожидала от тебя! — головой замотала. — Уголовница! — рассмеялась. — А еще на юрфак поступила.

— Извини, я просто…

— Да ты чего? Я в деле, конечно! Костику эта идея понравится, тем более что он сейчас на каникулах. Нужно, правда, с мамой переговорить, чтобы она его ко мне отпустила.

— Так, стоп! Сколько Костику лет?

— Четырнадцать.

— Как четырнадцать? — вытаращила глаза.

— Ну, так это мой младший брат.

— Вика, я думала, у тебя старший программами промышляет.

— Ярослав? — она со смеху прыснула. — Ярик у меня следователь! Не парься! Все тип-топ!

Теперь я сидела и думала: может, и вправду хорошо, что ее так Денис напугал. Она не отдает себе отчета в том, что творит.

Марк

Мы с Дэном сидели во дворе, когда на ступеньках появилась Маша. В моей футболке.

— Марк, можно мне в город?

Отпрашивается? Офигеть!

— Зачем?

— Мы с Викой хотим к ее тете съездить.

Снова эта Конопатая. Интересно, она в будущем будет везде за Машей таскаться? Или наоборот: Маша за Викой?

А та стоит поодаль, на Дэна косится. Нос свой конопатый задрала.

— Можно. Только с охраной.

— А на автобусе нельзя?

— Маш! — гаркнул.

— Я поняла. С охраной, — зачирикала.

— Ты в этом собралась ехать? — глаза опустила и вздохнула. — Сиплый вещи твои привез, они возле входа стоят.

На ее лице улыбка расцвела.

— Спасибо! И за телефон тебе спасибо! Не стоило покупать такой дорогой. Я пошла?

— Иди! Маш… — обернулась. — Только без выкрутасов!

Повернулся к другу, тот спину прожигал моей девочке.

— Чего пялишься?

— Почему у вас все так легко получается? — спросил со вздохом. Потом на Конопатую поглядел. Та трещала по телефону и смеялась. — Сучка!

— О чем ты?

— Маша у тебя не такая, как эта… — кивнул на Вику, — …стерва!

— Помнится, ты совсем недавно горевал, что друга теряешь, а теперь сам на эти грабли наступил.

— Это не грабли, а капкан какой-то. День прошел, число сменилось, нихуя не изменилось.

— За яйца тебя конкретно держит. Давай Белова навестим! — поднялся.

— Поехали.

Перед отъездом проинструктировал своего начальника охраны, чтобы тот с девочек глаз не спускал.

Зашли в офис Белова, к нам сразу подскочила молоденькая секретарша:

— Здравствуйте! Вам назначено?

— Нас ждут, — пошел к дверям.

— Боюсь, к нему сейчас нельзя. У Павла Андреевича совещание, — встала перед дверью, заслонила собой проход.

— Значит, перенесет, — ухмыльнулся и сдвинул ее в сторону.

Вошли в кабинет. Павлик сидел с двумя мужчинами.

— Марк Эдуардович! Чем обязан? — тот откинулся на спинку кресла. — Свободны! — сказал своим собеседникам. Мужчины покорно покинули кабинет.

— Денис Александрович! — протянул руку Чижу. — Мы недавно обедали с вашим отцом. Как жаль, что вы не пошли по его стопам. Присаживайтесь. Чем обязан? — взглянул на меня.

— Думаю, ты и так знаешь,

— Не понимаю, о чем ты, — нагло улыбнулся.

— Хорош заливать! Закирова ты мне хорошо подсунул.

— С Расулом завод не поделили? — в улыбке ширится гнида.

— Завод и так мой. Договор у меня. Мне интересно, как воспримет Расул новость о том, кто его брата заказал? — наглая ухмылка сползла с его лица. — Что-то ты не весел, Паша. Или по Арсену скорбишь?

— Чего ты хочешь?

— Угомони Расула! Иначе он угомонит тебя. Надолго.

Он посмотрел на Дэна.

— Я не мой отец! Помощи не жди, — сказал ему Чиж.

— У тебя сутки. Дальше действовать буду я, — оглядел его кабинет. — Может, мне в мэры податься?

Паша покраснел. Чижов заржал.

— Отцу привет передавай, дядя Паша.

Распахнул дверь. Не успели мы выйти из кабинета, как Паша крикнул в открытую дверь:

— Отмени все встречи! — гаркнул секретарше. Та моментально за телефон схватилась.

На улице мы переглянулись.

— Что делать будем?

— В офис поехали! Айтишника нужно найти. Есть кто на примете? — я разблокировал свое авто.

— Олег, — прыгнул на пассажирское место Дэн. — Нужно его найти!

— Займись, а я по своим каналам поищу.

К вечеру Олежа сидел за моим компом и вводил разные коды.

— Там защита хорошая. Нужно еще немного времени.

— Сколько?

— Думаю два-три дня.

— Блять! А быстрее нельзя?

— Извините, Марк Эдуардович, — сморщился прыщавый Олежа.

— Даю сутки.

— Но…

— Сутки!

— Постараюсь, — уткнулся в монитор.

Набрал Маше. После пяти гудков трубку взяла.

— Алло…

— Ты с первых гудков должна брать! — предъявил ей. — Где ты?

— Мы с Викой скоро домой приедем.

— Мы? — блять, снова Конопатую притащит.

На заднем плане услышал мужской голос.

— Кто это?

— А, это Костик Викин.

Я на Дэна посмотрел, тот сидел с ногами, закинутыми на стол, и в телефоне ковырялся. На меня взглянул.

— Марк, я тут подумала… Можно я задержусь? Знаю, что обещала раньше, но у нас тут дело!

— Чего? Какое дело?

— Тетя Марина нас заставила пельмени лепить.

— Нас?

— Меня и Вику.

— А Костик чем заниматься будет? — Чиж голову повернул.

— Он с дядей Валерой полку вешает.

— Хорошо. Из дома не выходить. Как соберешься возвращаться, меня в известность ставишь!

— Слушаюсь и повинуюсь, Марк Эдуардович, — сказала и захихикала.

— Повиноваться ты в постели будешь, Пташка!

Маша притихла. Потом кинула:

— Кто еще кому, — и звонок сбросила.

От такой наглости хотел прямо сейчас к ней поехать и отыметь как следует. Сучка белокурая! Тряхнул головой. Желание обладать ею нарастало еще больше. Бессоновой сделаю!

— Что там? — спросил Дэн, убирая свой телефон в карман.

— Ничего. Пельмени лепят! — у него брови вверх поползли.

— Вдвоем?

— Лепят вдвоем.

— Договаривай! Я все вижу на твоем лице.

— Денис, что ты хочешь от Конопатой?

На самом деле на Конопатую мне было наплевать, а вот на друга — нет. Дэн смотрел на меня слишком внимательно.

— Для начала — трахну. Весь мозг мне сожрала! — я гоготнул. — Приручить хочу. У меня таких дерзких никогда не было. Это, понимаешь, как спортивный интерес. Я в коллекцию ее хочу! Зараза, редкий экземпляр!

— Мне кажется, у твоей Вики паренек завелся.

— Какой, нахуй, паренек?! — взбесился, с места подскочил. — Она, что, сейчас с ним?

— Похоже, твой редкий экземпляр променял тебя на Костика. Коллекционер!

Он снова схватил телефон, принялся ей названивать.

— Скидывает, стерва! Какой адрес у ее тетки?

— Тормози.

— Нихуя! Прямо сейчас поеду к ней!

— Черт! — Олежа голос подал.

— Что там?

— Марк Эдуардович, тут ерунда какая-то… Меня вышвырнули с сервера!

— Кто? — подошел к компу.

— Ник КосторезКрипер. Придется все заново начинать, — виновато посмотрел.

— Мне это ни о чем не говорит. Хакни его.

— Не могу. У него защита крутая.

Я ему подзатыльник отвесил:

— Олежа, я тебе бабки плачу! Быстро все исправил!

Повернулся к Дэну:

— Кто у него на программах сидит?

— Откуда я знаю! — фыркнул.

— Кажется, я знаю, — поднял руку горе-программист. У Расула Отаровича Вадик всем заправляет. Мы с ним в одном универе учились. Может, это он меня забанил? — и на меня смотрит.

— Какого хера ты на меня вылупился? Решай проблему!

— Я могу попробовать его IP-адрес пробить. Может, повезет.

— Делай!

Денис пальцами барабанил по подлокотнику. Я посмотрел на него:

— Остыл?

— Нет! Она меня в черный список внесла! Пиздец ей!

— Получилось! — вскричал Олег.

— Взломал?

— Нет, IP пробил! — своим корявым почерком он на салфетке записал адрес. — Держите!

— Блять, что ты тут нацарапал? — пытался вчитаться.

— Ломоносова, семь, — расшифровал.

— Ясно.

Обратился к Дэну:

— Давай-ка возьмем этого Вадика за яйца.

Потом обернулся к Олегу:

— А ты сиди и дальше работай!

Скоро мы оказались с Дэном в неприметном дворике. Вокруг располагались пятиэтажки.

— Кажется, тут, — кивнул Дэн на серый дом.

Припарковался подальше.

— Этаж какой?

— Не знаю, Олег только адрес дал. Давай понаблюдаем.

Сидели минут двадцать, поглядывая по сторонам. И тут я замер, не веря своим глазам. Мимо нас прошла Конопатая, легкомысленно покачивая пакетом.

— Ахуеть! — Чиж схватился за ручку двери.

— Стоять! Проследим.

Конопатая прошла через двор и зарулила в тот самый подъезд, в котором, по нашим предположениям, и должен был находиться этот чертов Вадик-программист. Или кто он там….

— Прости, Марк, — кинул мне Дэн и вылетел из машины. Бросился за ней. В подъезд нырнул, я — за ним. Конопатая поднялась на второй этаж и возилась там с дверным замком.

— Костик, открой! — крикнула.

— Убью! — Дэн рванул к ней. Дверь открылась, и он просто впихнул ее в квартиру. Она завизжала:

— Убивают!

Я зашел следом. Пиздец Машке, если тут ухажера найду. Пока Конопатая хреначила Чижа пакетом, я увидел свою Машу. Вся перепачканная в муке, она замерла в растерянности на пороге кухни. А рядом — пацан, лет пятнадцати.

— Что тут происходит? — спросила моя птичка, немного придя в себя.

— Где ты прячешь этого ублюдка? — тряс Дэн Вику за плечи.

— Эй ты, козел! Быстро отпустил мою сеструху! — мальчишка кинулся на Дэна.

Я его за шкирку поймал.

— Костик, нет! — крикнула Маша.

— Костик?

Все замерли, а потом тишину разрезала пощечина, которую отвесила Дэну Конопатая.

— Козел! Не смей меня трогать!

Он помотал головой, будто стряхивая с себя оплеуху, и накинулся на Вику, впился в нее зверским поцелуем. Отелло, блять!

— Марк! Что вы тут делаете?

— По делу приехали, а тут Конопатая в поле зрения попала.

— Пусти! Негодяй! — она попыталась снова ему по лицу зарядить, но он ее руку перехватил и поцеловал.

— Фу! — оттолкнула Вика его от себя.

М-да, недоразумение конкретное получилось.

— Вы втроем?

— Да, тетя Марина и дядя Валера на дачу уехали, а нас попросили пельменей налепить. А это Костик, младший брат Вики.

Я посмотрел на парнишку, которого все еще за шкирку держал. Выпустил из хватки. Тот от меня отскочил и перед Викой встал, загораживая ее собой.

— Кто они? — хрипло спросил пацан.

Вот почему мне послышался грубый голос: у парня голос ломался.

— Они уже уходят! — задрала нос Конопатая.

— Они, случайно, не потому к нам завалились, что я сервер их взломал?

Что. Сопляк. Сейчас. Сказал??

Шерочка с Машерочкой глаза в пол опустили. Да ну, нахрен! Посмотрел на пацана.

— КосторезКрипер? — спросил.

Тот кивнул. Девочки застыли.

— Чиж, дверь закрывай! Сейчас будет очень неприятный разговор!

Маша

Теснились на маленькой кухне. Эти два амбала нас сюда буквально силком запихнули. Марк стоял злой как собака. Еще чуть-чуть — и покусает.

— Идиотки! — он накрыл свой лоб ладонью и по лицу вниз прошелся. — Я говорил, чтобы вы ни во что не влезали? Что непонятного я сказал? Какого хера вы устроили эту самодеятельность?

Я на Вику косилась, а у нее на губах улыбка играла.

— Еще и мальчишку впутали.

— Я не мальчишка! — Костик голос подал.

— Сядь!

Тот с вызовом смотрел на Марка.

— Да ладно тебе, не пугай его, — заговорил Чижов. — Парень сервер взломал. Кстати, сколько это по времени у тебя заняло?

— Примерно два часа. У вас система безопасности вся в дырах. Меня еще пытался ваш программист-неудачник хакнуть, но я его быстро нагнул! — улыбнулся, сверкнув брекетами.

— Костик! — Вика брата в плечо толкнула.

— А мы с тобой подружимся, Костик! — протянул ему руку Дэн. — Я — Денис, парень твоей сестры, — представился,

У Вики, казалось, вот-вот глаза выкатятся от заявления Чижова. Костик в ответ руку протянул:

— Можешь меня называть просто Костян.

— Это Марк! — кивнул Чиж в сторону злого волка.

Марк стоял мрачнее тучи и сверлил меня льдистыми глазами. Как они вообще нас нашли?

— Рассказывай, коза! Твоих рук дело?

— Наших! — Вика вписалась за меня.

— Тебя не спрашивал! — Марк рыкнул на нее. — Ты понимаешь, что было бы, если бы они вас вычислили первыми?

Ой, мамочки! Он злой! Я глаза опустила.

— Маша!

— М-марк, я хотела помочь, — виновато произнесла.

— Не кричите на Машу! — заступился за меня Костик. — Я все сделал. Все, что нужно, на флешку скинул. Вот! — протянул Марку. — Вся мерзость на вашего Барыгу — тут. А Маша мне нравится. Вырасту — женюсь на ней.

Я с недоумением на него посмотрела.

— Опоздал ты, Костян! Маша — моя. Найди себе телочку по возрасту. — Марк опустил взгляд на флешку. — Говоришь, все здесь?

— Да, я еще с других серверов позаимствовал. От Маши не откажусь!

У меня щеки залил румянец. Даже смешно стало: взрослый мужик бодается с подростком из-за меня.

— И что меня с вами делать? — оперся Марк на столешницу.

— Понять и простить, — улыбнулась ему несмело.

— Твою мать! Конопатая, Пташка и КосторезКрипер взломали за два часа Расуловскую укрепсистему. Кому рассказать — не поверят.

— Тут ребенок! Не нужно материться!

— Захлопнись, Конопатая!

— Марк, полегче на поворотах! — вступился за Вику Денис.

— Мы домой едем. Маша, собирайся!

Лучше его не злить. Покорно поднялась и пошла собираться.

Вика долго меня обнимала перед уходом, а потом и Костик.

— Ты еще не ушла, а я уже соскучился, — сказал, отстраняясь

— Я тоже буду скучать!

— Харэ девушку мою лапать, юнец!

Костик зло посмотрел на Марка.

— Держи, это тебе на девчонок. В кино сводишь, — Марк протянул ему несколько красных купюр так, чтобы Вика не видела.

— Могу на пельмени остаться? — спросил Денис Вику.

— Проваливай, Чижов! — огрызнулась та.

Дэн ухмыльнулся.

— Костян! — они кулаками стукнулись. — Пригляди за ней. И если что, сразу меня набирай!

— Договорились.

— Ты ему номер дал? — в негодовании завопила Вика.

— Это наши, мужские, дела, — подмигнул ей. — Поцелуешь?

— Иди в задницу!

Сидела на заднем сидении, ловила на себе взгляды Марка через зеркало заднего вида. Угрюмый Марк Эдуардович. Хм…

Мы завезли Дениса, а потом поехали домой. Домой? Странно… Мой дом теперь там, где этот суровый мужчина?

Думала, вела с собой диалог. От размышлений меня отвлек звонок. Телефон Марка.

Звонила Лёля.

Сердце замерло. Та самая загорелая девушка? Зачем она ему звонит? Или он с ней по-прежнему поддерживает связь?

Его палец скользнул по дисплею.

— Алло! — зашелестел в трубке женский голос.

Всеми силами пыталась прислушаться к разговору. Марк кинул на меня взгляд, я моментально отвернулась.

— Я тебе сказал: больше в твоих услугах не нуждаюсь!

Даже до меня, сидящей на заднем сиденье, донеслись всхлипы. Потом девушка перешла на визг.

Все из-за меня. Я разлучница.

Уставилась в окно, за которым мелькали желтые огни. А у самой слезы на глаза наворачивались.

— Лёля! Собери свои сопли и выключи истерику! Мне надоело тебя слушать! Я скоро женюсь! — сказал и скинул вызов.

Это на ком он собрался жениться? Не удержалась, обернулась, вытаращилась на него.

Марк резко свернул на обочину и затормозил. Вышел из машины, распахнул заднюю дверь и ко мне забрался. Я вжалась в противоположную дверь.

— Иди сюда! — похлопал по коленке.

Меня как магнитом к нему тянуло. Приблизилась, а потом забралась к нему на колени, как послушная зверушка. Марк положил большие ладони мне на талию, нашел мои губы и впился в них требовательным, жарким поцелуем. Я отвечала с удивлявшей меня саму пылкостью. Отвечала этому красивому сексуальному мужчине. Хотела его всего. Мой! Мой Мужчина! Делиться с ним я не собираюсь.

Жадными поцелуями он прокладывал дорожку от шеи к моей груди. Прогнулась, схватила его за волосы, оттянула его голову назад, и сама набросилась на него. Меня словно подменили, сам бес завладел моим телом и сознанием.

Я проворно расстегнула его джинсы и вытащила эрегированный и пульсирующий член. Марк сдвинул мою полоску трусов, одним движением насаживая меня на себя.

— Всю ночь тебя наказывать буду!

— Наказывай! — задыхаясь, ответила в губы.

— Блять, какая ты влажная… Ма-ша!

Наш секс длился минут пять, но каких! Мне безумно нравилось, когда он в меня кончал. Сидела на нем сверху и тяжело дышала в его шею.

— Посмотри на меня!

Я еле отлипла, заставила себя отодвинуться, отстраниться.

— Бессоновой будешь! — ухватил меня за подбородок. — Это не предложение, Пташка! Я тебя ставлю перед фактом!

— Марк… — устало начала. Его член до сих пор был во мне.

— Цыплят тебе нафигачу, чтобы не делась от меня никуда, — улыбнулся.

После этого он дома всю ночь меня терзал — приводил в исполнение угрозу.

Проснулась лишь к двум часам дня. Марка рядом не было. Пролежав еще полчаса, нашла в себе силы подняться. Все мое тело болело и было в засосах. Остановилась возле зеркала.

— Я счастлива, — улыбнулась своему отражению.

Маша

Спустившись на кухню, увидела Маргариту. Она готовила что-то, колдовала над небольшой кастрюлей, стоявшей на плите.

— Добрый день!

Женщина обернулась:

— Добрый! Вы, наверное, голодны?

— Очень! И можно на «ты», — улыбнулась ей.

— Присаживайся, Мария! Марк Эдуардович велел тебя накормить как следует. И никакой вредной пищи.

Она поставила передо мной ароматную индейку, от одного вида которой слюни потекли, и много запеченных овощей.

— А вы?

— Я уже пообедала.

Я взяла в руку вилку, отправила в рот первый кусочек. Но женщина так смотрела на меня, что я едва нашла в себе силы прожевать его и проглотить.

— Что-то не так?

— Нет, все хорошо.

— Тогда почему вы на меня смотрите как-то… странно?

Она села напротив.

— Марк Эдуардович очень о тебе беспокоится. Знаешь… Все женщины, которые у него были, надолго не задерживались. Кроме одной.

— Вы про Лёлю?

— Ты умная девочка!

— Извините, Маргарита, но мне неприятен этот разговор.

Она улыбнулась:

— Прости, мне Марк как сын, я желаю для него лучшего.

— По-вашему, я его недостойна?

— Ты слишком молоденькая для него.

— Любви все возрасты покорны! — ответила ей наперекор.

— Ты его любишь?

Ну все! Я отложила вилку:

— Не ваше дело! О своих чувствах я буду разговаривать с Марком. Извините, я наелась, — поднялась с места и к выходу пошла.

Чего она ко мне пристала? С виду такая женщина приятная, а сама в душу лезет! Не нравится она мне.

Зашла в комнату. В этот момент на тумбочке завибрировал, заерзал телефон.

На экране высветился Марк.

— Алло?

— Привет, красавица!

— Привет!

— Что с голосом?

— Ничего, все хорошо! Ты скоро будешь?

— Соскучилась?

Не стала скрывать, ответила правду:

— Очень!

— Я тоже. Сегодня буду поздно, нужно кое-какие дела решить. Если хочешь, свою подругу в гости позови.

— Можно?

— Для тебя — все что угодно. Это теперь и твой дом. Только дом не сожгите! — засмеялся. — Ладно, Пташка. До встречи!

— Буду ждать, — прошептала, когда его голоса уже не было слышно.

— Я тоже, — неожиданно отозвался он.

Я ахнула:

— Думала, ты вызов уже скинул.

— Нет, в лифт зашел.

— Марк…

— Что?

Хотела признаться ему в своих чувствах, но не смогла.

— Ничего, буду ждать. Пока!

Через три часа ко мне примчалась Вика. Мы сидели в саду за столиком и пили чай.

— Рассказывай. Он сильно на тебя кричал?

— Вообще не кричал. Мы с ним на обочине любовью занимались.

— О! — Вика ладошкой рот прикрыла. — Пикантные подробности будут?

— Нет! Ему звонила его девушка.

— Бывшая девушка, — громко, сделав акцент на первом слове, поправила меня Вика. — У него есть только ты.

— Я в этом не уверена. Может, он с ней связь будет поддерживать…

— Машка, я тебя сейчас тресну! Он тебя замуж зовет! Детей от тебя хочет! Задницу твою спасал! Ты сомневаешься в нем?

— Нет.

— Тогда к чему все эти разговоры?

— Я ему сегодня чуть в чувствах не призналась.

— Ты его любишь? — Вика прищурилась и на меня уставилась.

Хм… а у нее и правда нос в конопушках.

— Не знаю, — ответила я. — Любовь это… или симпатия… Но когда я с ним рядом, у меня бабочки в животе порхают, и сердце замирает от его прикосновений и поцелуев.

Уткнулась в чашку.

— Дурочка! Ты же в него влюбилась! — Вика погладила меня по голове. — Маш, я очень за тебя рада. Мне кажется, и Марк к тебе испытывает подобные чувства.

— Бабочек в животе? — посмотрела на нее.

Вика еле улыбку сдерживала, а потом мы с ней взорвались смехом.

— Ну ты даешь, Синичкина! Насчет бабочек не знаю, но то, что ты ему в душу запала — это очевидно!

— Сама — как?

— Отлично! Костик про тебя спрашивал, — засмеялась. — Зацепила ты моего брата!

— Интересно, он помог Марку с Денисом?

Она лишь плечами пожала.

— Вик, можно вопрос?

— Задавай.

— Тебе Чижов симпатичен? — она губы свои в урюк превратила, настолько сморщила их.

— Он слишком настойчивый. Возомнил себя моим парнем, Прикинь? Я ему даже пригрозила. Сказала, что натравлю на него Васю Питерского!

— Кого? Постой… Бомжа с Питерского вокзала?

— Ну, да! Он даже в лице поменялся.

Я засмеялась.

— Он же не знает кто это! А звучит грозно: Вася Питерский! Прям как бандит, — рассмеялась подруга.

— Вик, он красивый, умный, постоянно к тебе проявляет симпатию. Почему ты так его от себя отгоняешь?

— Я в интернете кое-что про него нарыла!

— И?

— Чижов Денис Александрович сидел в тюрьме за избиение человека до полусмерти. Его отец является самым богатым человеком в нашей стране и владеет нефтяным бизнесом.

— Марк тоже не святой, Вик. Я даже его не гуглила. Зачем? Меня сейчас вполне все устраивает.

— У Дэна бывают приступы гнева.

— В интернете могут написать все что угодно.

— Это информация не из интернета, — Вика опустила голову.

— Костика заставила?

— Угу. Он проходил курс реабилитации в клинике. Я его боюсь. Не хочу давать никаких надежд.

— Ты на главный вопрос мне не ответила. Тебе он симпатичен?

— Машуль, не считай меня эгоисткой, — замялась. — Но… этот мужчина не для меня. Я хочу спокойного парня. А Чижов… — сложная личность. Он мной воспользуется и выбросит, как ненужный мусор. Я для него вроде трофея, который он сейчас непременно хочет заполучить. Я любви хочу. А у него столько девиц… — мотала она головой. — Я, кстати, с предками в Турцию улетаю. Меня не будет почти две недели.

— Когда уезжаешь?

— Послезавтра. Машунь, я скучать буду. У-у-у…

— И я! — и мы обнялись и завыли, как две дурочки.

Маша

Падший ангел

Прошло два дня. Из постели меня Марк не выпускал. Мужчина мой оказался ненасытным, чему я была очень рада. Мы занимались любовью где только можно: в кровати, на полу, в ванне, в автомобиле…. Даже в тренажерном зале. Когда я ему принесла воды, он на меня накинулся, как будто я и была живительным его источником.

В обед заехал Денис.

— Привет, Маша!

— Привет, — улыбнулась ему.

Блин, Чижов был очень красивый. Дурочка Вика! Никаких приступов агрессии я у него не наблюдала.

Он развалился на диване и пристально на меня смотрел.

— Марк сейчас придет, он по телефону разговаривает, — сообщила, прерывая неловкую паузу.

Он кивнул.

— Где Конопатая?

— В Турцию улетела!

Дэн почесал скулу.

— Надолго?

— Сказала на две недели, к Серкану полетела.

Его идеальные брови сошлись в одну линию:

— К какому на хрен Серкану?

— К Болату, — ответила ему, а сама еле смех сдерживала. Денис дыру во мне прожигал. — Можешь погуглить, Денис.

Он взял телефон в руки:

— Как ты там сказала?

— Серкан Болат!

Он ловко застучал пальцами по экрану. Потом сморщился. Видимо, фотки его нашел.

— Фу! Рыжий какой-то!

Я не выдержала, рассмеялась.

— Наебала? — зло сощурился.

— Прости, Денис! — я виновато посмотрела на него. — Она с родителями на отдых улетела.

— Ясно! — фыркнул.

— Денис, она тебе нравится?

Взгляд карих глаз устремился на меня.

— Не твоего ума дело, Синичкина! — ответил.

— Как знаешь! Я могла бы помочь! — уставились друг на друга. К нам вошел Марк.

— Здорово! Едем?

— Да.

— Я уехал. У меня важная встреча, — поцеловал меня в губы. Мой суровый и ласковый мужчина одновременно.

— Буду ждать, — улыбнулась и подмигнула ему.

Я не планировала в этот день выходить из дома. Но через час примерно у меня зазвонил телефон. Я взглянула на экран — номер был мне незнаком. Взяла трубку:

— Алло.

— Мария, вам звонят из деканата! Вы собираетесь приносить нам информацию о пройденной практике?

Ох, черт!

— Да, конечно!

— Тогда сегодня жду! Я так понимаю, вы перевелись?

— Да.

— Сдавайте документы! Мне нужно закрыть вашу группу.

— Сегодня принесу!

Блин! Интересно, мне Вероника Олеговна проставит практику?

По пути в свою комнату написала Марку, что мне нужно заехать в ресторан. Потом позвонила Веронике. Та заверила меня, что все мне проставит. С легкой душой я пошла к выходу.

— Мария!

— Да? — обернулась. Ко мне направлялась Маргарита Егоровна.

— Ты куда?

— В ресторан, потом в институт, — ответила, обуваясь.

— Мария, ты к Марку не заедешь?

— Зачем?

— Он просил привезти ему конверт.

— Какой еще конверт?

— Не знаю. На столе его оставил. Отвезешь?

— Хорошо! — разулась, зашла в его кабинет. Прошлась взглядом по столу.

— Нет тут никакого конверта! Разве что в ящике? — выдвинула верхний ящик. Там действительно лежал белый конверт. Забрала его и к выходу пошла.

— Нашла?

— Да. Этот?

— Да, Машенька. Спасибо!

Вышла к черному седану.

— Здравствуйте, вы меня до ресторана подвезете? А потом — до университета?

— Конечно, садитесь! — кивнул мне водитель.

Уселась на заднее сиденье:

— Михаил, потом еще — в офис к Марку. Он просил конверт ему привезти.

— Я вас понял, Мария. Какой ресторан?

Когда я сообщила ему название, Михаил снова кивнул.

— Вы учитесь? — спросил.

— Да. Была ресторатором, а сейчас на юрфак перевелась. Нужно бегунок забрать с проставленной практикой.

— Практику у Марка Эдуардовича проходили?

— Нет. Почему вы так подумали?

Мужчина перевел взгляд с одного зеркала на другое, потом обратно. Ответил, одновременно выкручивая руль:

— Адрес, что вы назвали, и есть адрес ресторана Марка Эдуардовича. Вот я и подумал…

Я застыла.

Почему Марк мне об этом не сказал? Мне даже немного обидно стало. Все время я была под его колпаком. С самого начала все за меня решил.

Пока размышляла, высказывать по этому поводу Марку претензии или нет, машина остановилась возле ресторана.

— Приехали! Мне с вами пойти?

— Нет, спасибо. Я быстро.

Тут, как всегда, было много гостей. Я нашла Геру:

— Привет.

— Привет, Маш. На работу?

— Нет. Вероника Олеговна в своем кабинете?

— Да, проходи.

Огляделась и заметила знакомую мне женщину. Ту самую, которая об Марка терлась. Лёля! Она тоже заметила меня. Сощурила глаза и ко мне пошла.

— Я так понимаю, вы и есть Маша?

— Да.

Она стояла, разглядывала меня и морщилась.

— Значит, вот какая ты… разлучница! — фыркнула. — И как тебе мой Марк?

— Извините, мне идти нужно.

Я повернулась и, стараясь держать спину ровно, пошла в сторону кабинета.

— Я беременна от него.

Ее слова как будто лавой прошлись по всему телу. Медленно обернулась:

— Лжешь…

Она ухмыльнулась:

— Нет, Маша, — достала из сумки темный квадратный снимок и протянула мне.

— Смотри. Это наш с ним малыш. Ему тут три недели.

Мое сердце дрогнуло и замерло. Кажется, я вовсе перестала дышать.

— Вижу, ты осознала, — Ляля спрятала снимок в сумочку. — Он из-за тебя меня бросил! Мы с Марком были почти три года вместе, пока ты не отравила нас своим присутствием! — зарычала мне в лицо.

От ее слов к горлу подкатила тошнота.

— Мне кажется, мы поняли друг друга, не правда ли?! Исчезни! Не мешай моему счастью рядом с любимым мужчиной! Я его люблю!

Я так и осталась стоять. Слушала цокот ее каблуков, пока он совсем не стих. И как будто потерялась во времени.

Весь мир замер. Остановите планету, я сойду!

Побежала в туалет и меня вывернуло несколько раз. Руки дрожали. Потом дала волю слезам. Прорыдавшись, пошла к черному входу, вытирая слезы.

В голове набатом звучало одно слово: исчезни, исчезни, исчезни!

Душа разрывалась. Я же его полюбила. Так сильно полюбила! Мне так больно… мамочка!

Выбравшись из ресторана, пошла куда глаза глядят.

Спустя какое-то время мой телефон в кармане завибрировал, запел знакомую мелодию, которую я теперь ни за что не хотела слышать. Достала из кармана. На дисплее было имя любимого мужчины. Выключила телефон.

Спустя два часа я ехала в свой родной город, вертя в руке связку ключей с брелоком в виде бургера, который мне Вика отдала перед отъездом. Подарок от Костика.

Знала, что Марк будет искать меня в моей квартире, поэтому поехала в заброшенный дом моей бабушки. Уж про него-то он точно не знает.

Добралась к вечеру.

— Вы к кому?

Я обернулась.

— Привет, Николай Васильевич.

— Машенька! — бабушкин сосед бодрым шагом направлялся ко мне. — Ты никак в гости приехала?

— Да вот, решила проведать бабушкин дом.

— Дом Константиновны совсем покосился, — покачал головой пожилой сосед.

— Вы правы, — уныло ответила.

— Ты одна?

— Больше никого у меня нет, — пожала плечами.

— Отец умер? — сосед за сердце схватился.

— Что вы! Нет! Он решил в монастырь податься.

— Это он правильное решение принял, — закивал старик. — Ты заходи ко мне, Машенька. Чаю вместе попьем.

— Обязательно, Николай Васильевич.

Отворила дверь. В нос ударил запах плесени. Осмотрелась вокруг. Дом был маленький. В углу стояла большая печь, по стенам располагались две железные кровати с высокими пуховыми перинами.

В детстве всегда казалось, что я сплю на облаке. Погладила ее, а потом рухнула на кровать и, не сдерживая потока слез, заревела.

Ночью подскочила от сильного грохота. Гром грохотал, молнии разрывали черное небо, а дождь вперемешку с градом застучал по прохудившейся крыше. Почти сразу на пол начала стекать дождевая вода. Я нашла большую кастрюлю, подставила под струи. Было неуютно и страшно. Обвив себя руками, я уселась на кровати и так замерла, прислушиваясь к каждому шороху.

Где-то копошились мыши, по окнам били ветки черешни, намереваясь, кажется, разбить стекло.

Интересно, Марк меня ищет? Он знает, что вскоре станет отцом? Теперь я ему не нужна. У него будет красивая жена. И ребенок, которого он так сильно хотел от меня.

Прошли сутки после моего побега. Никто меня не нашел.

Я собралась в местный магазин за продуктами, так как не ела уже два дня. Организм сильно ослаб, и головокружение не прекращалось. Распахнула дверь и застыла на месте. У покосившегося забора весь в грязи стоял автомобиль Марка. Когда я только открыла дверь, Марк как раз выходил из машины. Еще издалека я поняла, какой он злой.

— Попалась Машенька! — рявкнул он каким-то чужим голосом.

Я попятилась назад, споткнулась о порожек и, упав, сильно ударилась копчиком о деревяшку.

— Марк…

— Бес! — от его бархатного голоса ничего не осталось. В нем звучали лишь зло и неприязнь.

— Думала, что я тебя не найду? — подошел ближе. — Где флешка?

— Какая флешка?

— Которую спиздила из моего кабинета.

— Я ничего не брала.

Он возвышался надо мной разъяренным зверем.

— Мои камеры говорят об обратном! Ты, сучка маленькая, проникла в мой кабинет, взяла белый конверт и смылась! Думала, я тебя не найду?

— Марк!

— Рот закрыла! Где флешка?

Я пыталась сообразить, о чем он говорит. Прокручивала в голове последний день в его доме. Наконец, сообразила:

— Марк, меня Маргарита Егоровна попросила тебе ее передать.

Он усмехнулся:

— Интересную ты историю рассказываешь. На хера моей экономке моя флешка?

— Она сказала, чтобы тебе привезла. Я ехала к тебе, а потом… — я запнулась.

«Потом в моей жизни случился переворот», — подумала.

— Что «потом»? Потом решила все содержимое продать конкурентам? Чего тебе, блять, не хватало, а?

Он схватил меня за шкирку и поднял.

— Я тебе фамилию свою предложил, а ты продалась… Дрянь! — в его глазах полыхало грозовое небо. — Пошли! — толкнул меня в дом. — Где флешка? Говори!

— В сумке, — указала на стол.

Нет смысла ни отпираться, ни оправдываться. Сейчас передо мной был не мой любимый Марк, а настоящий Бес — тот, который был готов рвать и убивать голыми руками.

Он выпустил меня, схватил сумку и перевернул ее. Все содержимое разлетелось по столу, в том числе и этот проклятый конверт. Схватил конверт, потом посмотрел на меня. От его взгляда я почувствовала себя маленькой и ничтожной птичкой, на которую охотился хищник.

В один шаг Марк оказался рядом. Взмахнул рукой. От страха я закрыла глаза, ожидая удара.

Марк

Поступил звонок от «безопасника».

— Слушаю.

— Марк Эдуардович, Мария исчезла! — после его слов земля ушла из-под ног.

— Как это, ёб твою мать, она исчезла? Вы в ресторан собирались!

— Привез ее на место, прождал двадцать минут, потом пошел за ней. Вероника сказала, что Мария не заходила. Хотя та и ждала ее прихода.

Я заходил по кабинету.

— Блять! Рой землю носом! Найди ее! — заорал в трубку.

Сбросил звонок и Маше начал набирать. Гудки пошли, потом скинула. Набрал еще раз. Волнение нарастало с каждой секундой. Абонент недоступен.

— Сука! — закричал.

Вылетел из кабинета и сразу же столкнулся с Чижом.

— Марк! Что-то случилось?

— Случилось, блять! Маши нет нигде!

Он следовал за мной.

— В каком смысле — «нет»?

— Миша проебал ее! Она в мой рестик поехала, а оттуда пропала.

На телефон снова поступил вызов. Взял трубку:

— Нашел?

— Нет, Марк Эдуардович. Камеры хотел посмотреть, но они не работали в это время. Я у персонала спросил. Герман сказал, что видел, как она в сторону кабинета Вероники пошла. После — все.

— Ищи!

Остановился возле машины.

— Дэн, помоги мне найти ее!

— Не вопрос. Закиров мог ее выкрасть?

— Все возможно. Блять! — стукнул кулаком по тачке.

Мы нагрянули в дом Закирова с кучей парней. Те за полторы минуты уложили всех. Весь дом прочесали. Закирову рожу начистил. Пообещал, если он скажет, где она, то солью ему имя заказчика. У него глаза интересом загорелись. Вот только… это был не он.

Залетел в дом. Под руку экономка попалась.

— Марк Эдуардович! — ахнула. — Что-то случилось?

— Маша не появлялась?

— Нет, она днем уехала. Выглядела как-то… подозрительно. Да, и из кабинета вашего вышла с белым конвертом в руках.

Обернулся.

— С белым конвертом?

— Да, — кивнула. — Когда уходила, сказала, что теперь ее жизнь изменится. Заживет!

Пошел в кабинет, выдвинул ящик стола. Конверта не было.

— Что случилось? — снова появилась экономка в поле зрения.

— Свалила! — моментально исчезла.

Сел в кресло и за голову схватился.

— Быть не может! — мой взгляд на планшет устремился.

Вывел камеры и время ее ухода. Пташка зашла в кабинет, какое-то время рыскала по моему столу. Выдвинула ящик, взяла конверт в руки и вышла. Потом Маргарите его показала.

— Сука! — стукнул по столу.

Конечно, флешка запаролена, но что это даст? Небольшой выигрыш во времени? А там все, что брат Конопатой нарыл. Если она попадет не в те руки… Как же это так вышло? Завербовали? Кому она собралась ее отдать?

— Убью!

Раздал всем поручения по поиску Пташки. Пусть весь город перевернут.

К вечеру узнал, что она уехала в родной город. По камерам нашли. Пиздец тебе, галчонок!

Поехал в Подольск. Остановился возле ее дома, света в окнах не было. Наверное, не хочет внимания привлекать.

Поднялся на этаж. Позвонил в дверь. Тишина. Тут соседка по лестничной клетке нос высунула.

— Тут никто не живет.

Обернулся.

— Мария Синичкина приезжала?

— Нет! — замотала головой женщина. — Квартира давно пустует.

— Понял, спасибо!

Она захлопнула дверь.

Приложил ухо к двери. Тихо.

Спустился к автомобилю. Просидел несколько часов под окнами, как пацан.

Думай, Марк! Куда она могла поехать? Дом! У ее бабки по материнской линии был дом. Набрал Дэна.

— Чиж!

— Нашел?

— Нет. Слушай, помнишь, ты мне инфу на Машу нарыл?

— Конечно. Что посмотреть?

— У нее дом еще был. Пробей адрес!

— Сделаю, только время немного понадобится.

— Делай, я в Подольске заночую.

— Марк, неужели ты думаешь, что это ее рук дело?

— Собственными глазами видел, как она флешку забрала. Да и экономка подтвердила, что она вела себя дергано.

— Что-то тут нечисто! Ладно, пробью адрес как можно быстрее.

Проснулся в машине, под ее окнами. Все тело затекло. Тут и моя гвардия из старушек сидела. Нужно у них все разузнать.

— Доброе утро!

— Ох, глянь, муж Машкин, — одна из них ткнула локтем другую старушку.

Мля, уже мужем меня окрестили.

— Мария не появлялась?

— Нет, милок. Случилось чего?

— Нет, разминулись просто.

Нужно позавтракать. Тут Лёля позвонила. Только не сейчас!

— Что тебе?

— И тебе привет, Маркуш.

— Кажется, говорил тебе, чтобы ты мне больше не звонила?

— Прости! Хотела узнать, как у тебя дела.

— Хуево! Еще что-то?

— Марк, я беременна!

Что она, блять, несет?!

— Что? Как ты могла залететь с резинкой?

— Марк, видимо где-то порвался… — вздохнула. — Ребенок твой! Почти четыре недели!

— Лёля, не еби мне мозг! Если ты и залетела, то точно не от меня. Вспоминай, для кого ноги раздвигала!

— Марк!

— Пошла на хер! — трубку кинул.

Сука, голова начала болеть от всего этого напряга. Снял номер в гостинице, помылся, тут и сообщение от Дэна прилетело с адресом: «Любимово».

Забил в телефон адрес — почти сто километров пилить.

— Надеюсь, ты там, Машенька!

До деревни добрался к вечеру. Часть домов была заброшена, и дороги после дождя сильно развезло. Нашел маленький деревянный дом с покосившимся забором. Света в доме не было. Сидел, наблюдал, потом у окна мелькнула одинокая свеча, и появился женский силуэт. Она. Я ее из тысячи узнаю.

Не мог выйти из машины. Прокручивал в голове, что с ней сделаю, что ей скажу. Пиздец! Просидел до утра.

Когда дверь ее дома открылась и на пороге появилась она, пелена захлестнула мое сознание. Чего ей не хватало? Нахуя все затеяла? Замуж звал, а она ноги об меня вытерла!

Вышел из машины. Ее лицо от ужаса перекосилось. Она в этот момент скорее была похожа на моль, чем на моего ангела. Бледная, худая, темные круги под глазами, и тремор по всему телу гулял. Даже на задницу упала, пятясь. «Падший ангел», — в голове пролетело.

Тряслась за свою пятую точку. Пускай! Надеюсь, она флешку еще никому не отдала. А если отдала… Сотру тебя в порошок, Мария Синичкина! Ты очень сильно подорвала мое доверие.

Дэн

Названный брат

Марк два дня бухает в своем баре. Нашел свою Пташку, теперь спивается, как скотина. Флешка и вправду была у нее. А ведь я до последнего сомневался в ней. Однажды меня уже подставила телка, теперь и очередь моего друга настала.

— Марк, хорош бухать!

Оглядел его. На нем висела телка.

— Свалила! — та губы надула. — Давай, пошла!

— Чиж, не много ли ты на себя берешь? — уставился на меня.

— Заебал, Марк!

Тот молчал какое-то время, пялился в стакан. Потом сказал:

— Дэн, сделаешь одолжение?

— Какое?

— Съезди в деревню, к Синичкиной.

Я чуть «Хеннесси» не поперхнулся.

— На хера мне это надо?

— Проверь ее. Там дом… пиздец, короче. Боюсь, заболеть может. Напугал ее, наверное. Проверь, цела ли она там.

— А сам чего?

— Я не могу! Смотаешься?

— Мишаню отправь. Его косяк, что девчонку упустил.

— Дэн?!

— Ладно, завтра метнусь.

Сгрузил друга в его квартиру, сам к себе пошел.

Утром уже мчал в Подольск. Свернул на грунтовую дорогу. «Любимово». Белая табличка указывала на деревню.

— Блять, пиздец тут, а не дорога! — мой Гелик уверенно полз по колее. По пути старичок попался.

— День добрый, — сказал ему.

— И тебе.

— Не подскажешь, где тут дом Градской Евдокии Константиновны?

Тот удивленно брови поднял:

— Что-то в последние дни к Машеньки гости зачастили.

— И много гостей было?

— Сначала внедорожник черный был, через день — синий приезжал. Примерно как у вас. Девица на пассажирском сидела. Во-о-от, — руками показал, — с такими губами. И мордоворот рядом.

Что там за мутки Машка мутит?

— Ладно, а дом где?

— До самого конца езжай, там и наткнешься.

— Спасибо.

Подъехал к маленькому дому. Его и домом-то сложно назвать. Скорее, будка для собак. Вылез из тачки и тут же в грязь угодил.

Бля, Марк! Ну, ты и козел! Понятно, чего ехать сам не стал.

Пробрался к двери, постучал. Дверь от удара открылась.

— Маш, это Дэн! — попал в маленький коридор. — Машка!

Тихо. Может, она уже и свалила отсюда. Заглянул в комнату. Кастрюля, до краев наполненной водой, стояла на полу. Ноздри заполнил запах плесени. На одной из кроватей, на подушке, заметил ее белые волосы. Не они — и не нашел бы ее, так глубоко она спряталась под одеяло.

— Маш, хорош дрыхнуть! Гости на пороге.

Она пошевелилась.

— Уходи, Денис, — протянула еле слышно.

— Прикалываешься? Я до тебя пилил почти сто пятьдесят километров!

Она даже не повернулась. Подошел к ней, сдернул одеяло и охуел. Она лежала вся в синяках и в разорванной одежде. Я даже дар речи потерял от увиденного.

— Мне холодно, — протянула за одеялом распухшую руку.

— Ёб твою мать! Что это такое? — развернул ее к себе. Она застонала.

— Маша?!

Она еле глаза разлепила. Тощая, на ветку похожа. Не думая, подхватил ее на руки и вынес из дома.

Маша была, как уголек, — легкая и горячая. Уложил на заднее сиденье. Она застонала. Нырнул в тачку и ударил по газам. Пока мы пробирались через грязищу, машину кидало из стороны в сторону. Наконец, выехали на асфальтированную дорогу, и я погнал тачку в ближайшую больничку.

— Маш, ты держись, слышишь? А то меня Конопатая на британский флаг порвет! — я говорил, а она мычала что-то в ответ.

По навигатору самая ближайшая больница — в Подольске. Областная.

— Помнишь, ты несколько дней назад мне вопрос задала? Про Вику. Ты спросила, нравится она мне или нет… — повернулся к ней, ее глаза были приоткрыты.

— Нравится, Маш! — снова стал смотреть на дорогу. — Эта шизанутая что-то во мне будит. Маш, голос подай! Маш! — нужно с ней связь держать.

— Я в сознании… Мне только очень больно, Денис. Я же не виновата. Я люблю его, Денис! Люблю! Меня Маргарита попросила ему конверт привезти.

Я понимал, что ей слова с трудом давались, но мне нужна была информация.

— Дальше… можешь дальше рассказать?

Она притихла.

— Маш?!

— В ресторане встретила Лёлю. Она мне рассказала, что ждет от него ребенка. Там я и умерла. Жизнь разделилась на до и после, — хрипло продолжала рассказывать. — Естественно, я была в шоке. Так и пошла куда глаза глядят, а потом оказалась тут.

— Дальше, Машунь…

Замолкла. Я обернулся.

— Да блять!.. — припарковался на обочине. Потянулся к ее шее. Пульс есть, но слабый. Очень слабый.

Всю дорогу контролировал ее состояние и заодно позвонил своему человеку, приказал, чтобы тот кухарку Марка пробил. Не понравилось мне то, что Маша рассказала о роли этой Маргариты. Совершенно не понравилось.

Занес Машу в здание больницы. У меня сразу перехватили ее и уложили на каталку.

— Что с ней случилось? — уставился на меня докторишка.

Я стиснул зубы. Дурацкий вопрос. И так ведь понятно, что она не могла сама себя так изувечить. Значит, ее избили. От мысли, пришедшей мне в голову, у меня кулаки сжались. Вот блять!

— Не знаю, нашел такую.

— Вы кто пострадавшей?

— Брат. Двоюродный.

— Скажите данные вашей сестры?

— Конечно.

Продиктовал данные. Я их хорошо запомнил. Все же я на нее инфу искал.

— В полицию нужно обратиться, — заявил докторишка. — Такие правила.

— Я уже заявление написал.

Он недоверчиво на меня уставился.

— Слышь, лечи уже! Я тебе премию годовую выпишу, если вопросы задавать не будешь! — он кивнул.

Потом сидел в зале ожидания. Долго сидел., пока не вышел ко мне тот самый докторишка.

— Как она?

— Жить будет! У нее перелом правой руки по типу «зеленой веточки».

— Это что?

— Это неполный перелом. Тот. который больше напоминает надлом молодой ветки. В подобных случаях ломается только одна сторона кости, что приводит к изгибу кости.

— Блять, я не медик. Хватит нести всю эту околесицу! Давай проще!

— Перелом кости правой руки. Так понятнее?

— Дальше!

— Ссадины и синяки. Ну, вы их и сами видели. Еще сотрясение мозга. И… она в положении.

— В каком положении?

— Ваша сестра ждет ребенка! Просто чудо, что у нее не случился выкидыш. Точный срок сможем сказать только после детального исследования.

Что он дальше тараторил, я не вникал. Марк станет отцом! Вот так новость! Все-таки подселил к ней птенца. Неужели это он ее так отделал? Вот урод! Сам ему рожу сломаю.

— Я понял. Когда могу ее увидеть?

— Мария сейчас спит. Можете только взглянуть на нее.

Ночью вернулся в город, Машку оставил под наблюдением врачей. Пока ехал, мне скинули все подноготную Маргариты Егоровны. Марк даже не догадывался, кого пригрел на своей груди.

Зашел в бар, он сидел в окружении проституток.

— Чиж? — будет тебе сейчас «Чиж». Приблизился к нему и со всей дури въебал по его роже так, что голова откинулась. Его охрана тут же приблизилась к нам, а девки с визгом кинулись врассыпную.

— Не вмешиваться! — крикнул им Марк. — Ты охуел? — поднялся.

И тут же мне прилетело. Сцепились с ним и покатились кубарем: и мне, и ему нужна была разрядка. Мне — так особенно

— Ты че, блять? — рыкнул на меня, вытирая разбитую губу.

— Ты Машу избил?

Бес изменился в лице:

— Обдолбался? — потом глаза свои ненормальные на меня вытаращил. — Что ты сказал? — вскочил на ноги.

Герой, ёпта!

— Что слышал, гондон! Поэтому меня к ней отправил? Делов натворил и хвост поджал? Не по-мужски как-то!

— Ебанулся? — взревел.

— Денис Александрович, — Антон вошел с папкой в руке, — здесь все, что просили.

— Давай сюда.

— Помощь нужна?

— Нет, иди.

Посмотрел на друга. Тот еле сдерживался.

— Что с Машей? — Марк схватил меня за грудки.

— Отъебись! — отпихнул его.

Взял папку, прошелся по ней взглядом. Вот и крысы нашлись.

— Денис!

— Держи, это тебе подарок! — сунул в руки.

Марк выхватил папку, а я наблюдал за его реакцией. Через некоторое время он захлопнул ее и глаза прикрыл.

— Быть не может! — потом на меня уставился, папку на стол бросил. — Что с Машей?

— Я так понимаю, не ты ее избил, судя по твоей реакции…

Он плотно сжал челюсти:

— Денис.

— В больнице Пташка твоя! — он метнулся к выходу, потом остановился.

— В какой? В какой больнице? — крикнул. — Что ты молчишь?

— Да вот все думаю, как тебе с ней повезло. Но повезло ли ей с тобой?

— Что ты несешь? Философ!

Прошел мимо него и направился к машине

— Завтра скажу, где она! — прыгнул в тачку.

— Чиж!

Завел и рванул с места. Он начал мне названивать. Я трубку не брал, потом сообщение от него поступило:

«Как только прилетит твоя Конопатая, трахну ее во все дырки!»

— Урод! — я развернулся и обратно поехал.

Затормозил возле бара. Он сидел на ступеньках с довольной рожей. Хотел его отпиздить как следует, но сдержался, хотя мне это о-очень тяжело давалось. Посмотрел на него.

— Поехали!

По дороге Марк снова и снова перечитывал документы, принесенные Антоном. Кое-что зачитывал вслух. Что ж… Хорошо, что узнали все сейчас, когда еще многое можно исправить. Итак, у Воронцовой Маргариты Егоровны есть взрослая дочь, Лёля. Фамилии у них, правда, разные. Хотела Маргарита свою дочурку пристроить получше. Вот только Леле, видно, ее положение казалось недостаточно хорошим! Оставаясь на довольствии у Беса, Лёля каталась отдыхать с Закировым. В Тайланде они еще и в одном номере жили. Вот это крысища!

Мы вошли в больницу. Я набрал номер телефона докторишки, он мигом появился.

— Добрый вечер! — сказал, рассматривая наши побитые рожи. — Ваша сестра сейчас спит. — Марк удивленно покосился на меня.

— А это кто? — кивнул с подозрением на Марка.

— Это отец ее ребенка.

Марк настолько резко повернулся — так можно и шею сломать! — что я возликовал. Выкуси, козлина!

— Хорошо. Вам медицинская помощь не нужна?

— Нет. Мы тут побудем.

Он кивнул. Отправился по своим делам.

Марк зло зыркнул на меня:

— Я тебе ебальник набью!

— Остынь, папаша! — похлопал его по плечу. — Пошли покурим!

— Маша беременна? — он этот вопрос задавал по пятому кругу.

— Блять, Марк! Сходи к психиатру, пока мы в больничке.

— Я к ней пойду!

— Стоять! — дернул его. — Ты себя в зеркало видел? От тебя блядскими духами несет за километр, и видок, прямо скажем, так себе. Сейчас поедем в гостиницу, а завтра к ней пойдешь, с цветами, прощение вымаливать за свою тупость! Она все равно спит.

— Ты прав. Пиздец как я перед ней провинился! Не простит! — поднял глаза к небу.

— Простит! — я тоже посмотрел в ночное небо. — Его попроси. Может, услышит твои мольбы.

— Ты самоуверенный козел, Денис.

Я рассмеялся:

— Ты для меня как старший брат, Марк! И право быть крестным отцом я заберу себе.

— Без вопросов. Брат. — отозвался Марк.

Маша

— Как вы себя чувствуете, Мария? — спросил мой лечащий врач.

— Хорошо.

Он улыбнулся:

— Мария, у вас перелом руки. Мы вам наложили гипс. В остальном все не так плохо. Ваши анализы в норме… — он перелистывал историю болезни. — Сейчас за вами придут из отделения гинекологии, заберут к себе на этаж — для обследования плода. Сделают УЗИ и возьмут еще анализы.

Я кивала, соглашаясь с врачом. А мысли были совсем в другом месте.

Когда узнала, что жду ребенка, сознание потеряла. Марк и мне ребенка заделал.

Вспоминала, как на моем пороге появились Лёля и ее «друг», как «друг» этот несколько раз хорошо приложил меня своей тяжелой рукой, как я упала. Вспоминала дикую боль в районе кисти. И Лелю, которая, бросившись на меня в истерике, несколько раз изо всех сил ударила меня по лицу. Они искали потом ту самую флешку, которую Марк незадолго до этого забрал…

— Мария! Вы меня слышите?

— Извините, задумалась.

— Тут ваш брат приехал и отец вашего ребенка…

Брат? Отец моего ребенка? О чем он?

В этот момент распахнулась дверь, и на пороге вырос Бессонов. Побитый. В руках у него был огромный букет белых роз. Сердце ухнуло в пятки. Зачем он пришел? Когда он руку на меня поднял, думала, ударит, а он… погладил по щеке. Потом я долго смотрела в его широкую спину, провожала взглядом, полным разочарования.

— Марк Эдуардович… — произнесла тихо.

Услышав мои слова, обернулся врач. Взглянул с легким недоумением. И Марк смотрел на меня, блуждал взглядом, и желваки ходили ходуном на скулах. Злился. За столь короткий срок научилась улавливать его настроение.

— Я могу с ней остаться наедине? — спросил он.

— Нет! — быстро ответила я. — У меня сейчас осмотр.

Сказала и на врача посмотрела. Он поджал губы — догадался, что я не хочу разговаривать и оставаться наедине с этим человеком.

— За ней сейчас придут из отделения гинекологии. Так что, извините, давайте все позже!

Как я была благодарна ему!

Марк взглянул на меня.

— Я подожду, — положил букет на стол и вышел.

— Спасибо. Я сейчас не готова с ним разговаривать, — ответила на немой вопрос доктора.

— Он вас избил?

— Нет, что вы!

— Мария, я вижу, люди они непростые, и сомневаюсь, что Денис является вашим братом. Если хотите, мы вызовем полицию.

— Денис, мой брат. — уверила я врача, он кивнул. — Я просто хочу прийти в себя, вот и все. Нужно немного времени.

— Понимаю. Что ж, ждем других специалистов! — улыбнулся мне.

Через некоторое время за мной пришли, меня выкатили на каталке, повезли по коридору. Марк подскочил со стула вместе с Денисом. Чижов мне подмигнул и улыбнулся. Под его левым глазом красовался синяк.

После обследования гинеколог уточнил срок беременности — три недели.

— Как самочувствие? Головокружение, тошнота, тянущие боли внизу живота имеются? — перечисляла полноватая женщина.

— Нет, все хорошо! Разве что немного голова кружится.

— Это, скорее всего, из-за сотрясения мозга. В целом, плод прикрепился хорошо. Будем оставлять?

— Что оставлять? — смотрела на нее во все глаза.

— Плод.

Боже! Что же мне делать? Как я буду учиться и воспитывать ребенка? Одна.

— Хорошо, можете все обдумать. Вижу, у вас есть сомнения.

Меня снова привезли в палату. У окна стоял Марк. Он обернулся. Врачи вышли, и мы остались одни.

— Маш… — тихо, с хрипотцой сказал, сделав шаг.

— Зачем пришел? Бес! — от того, как я его назвала, Марка перекорежило.

— К вам пришел, — кивнул на мой живот. — С ребенком все в порядке?

Я опустила глаза на свой живот, положила руку и погладила его. Во мне уже три недели рос и развивался новый человечек.

— Да, ты скоро станешь отцом. Леля с радостью сообщила мне об этом, — посмотрела на него. Его лицо ожесточилось.

— Ее рук дело? Можешь не говорить, я и так знаю. Все знаю! И ребенок тот не от меня. Пташечка, — сделал шаг к моей больничной койке, потом тяжело вздохнул. — Прости меня.

Он положил руку на мою, а у меня в душе ураган бушевал.

— Ты мне не поверил, Марк! — выдернула свою руку из его теплой ладони. — Даже слушать отказался! — пелена слез застилала глаза.

— Маш, хочешь на колени встану, а? Хочешь? — начал опускаться. — Маш, прости. Машуль, я люблю тебя! Ты не представляешь, как я себя чувствовал все эти дни! Когда ты исчезла… у меня словно… жизнь отняли.

Я смотрела на него.

— Что с лицом? — спросила, наконец.

— Чиж начистил. Из-за тебя. Думал, я тебя избил.

Он все оставался на коленях.

— Поднимись.

— Нет, пока не простишь!

— А если не прощу?

— Буду стоять, пока не простишь. Хочешь, дом тебе куплю? А?

— Купить пытаешься? Как ты не можешь понять, что мне от тебя ничего не нужно!

Он потер лоб.

— А что нужно? Я все сделаю! Скажи, Пташка!

Тут открылась дверь, и в палату ввалился Денис. Марк злобно посмотрел на него.

— Нихера себе! — удивленно произнес Чиж, вытаращив глаза.

— Закрой дверь с той стороны! — рявкнул на него Марк.

— Прощение вымаливаешь? Я бы не простил! — посмотрел на меня. — Подумай!

— Ты не моя женщина, чтобы я прощения у тебя просил! — ответил ему Марк.

— И слава Богу! — загоготал. — Крыс мариновать будем?

— Каких крыс? — в ужасе спросила я.

— Маргариту и Лёлю.

— Не понимаю…

— Маргарита и Лёля — родственные гнилые душонки, которые пили кровь и сливали все Закирову, а тот им приплачивал. Мать и дочь! Блять.

— Денис, выйди! — Марк свирепо на него смотрел.

— Ладно, не буду мешать. Маш, прости его, он очень раскаивается. Всю ночь мне в жилетку ревел.

Я рассмеялась.

— Пожалей меня, — усмехнулся он. — Когда страдает, он невыносим!

Сказал и ушел.

— Поднимись, Марк Эдуардович, — посмотрела на своего мужчину.

— Простила?

— Простила, — он встал с колен и ко мне подошел. — Не до конца. Дам шанс.

— Люблю тебя! Можно поцелую?

— Рискни!

Он провел кончиком пальца по моей скуле, и я тихо зашипела от боли. Нахмурился, рассматривая меня.

— Твари, я заставлю их страдать! Мне очень жаль, Пташка!

— Что произошло, того не изменить, — горько сказала.

Склонился, нежно меня поцеловал. Губы, щеки, лоб, потом спустился к моему животу. Мне так не хватало его ласк. Сердце ныло от разлуки с ним. Я, наверное, дура, и мне действительно нужно голову проверить. В глубине души я его простила.

— Я так рад, что стану отцом нашего ребенка. После выписки распишемся.

— Марк, я тебе шанс дала на искупление, а ты снова меня в свои сети затягиваешь. Мне хочется настоящих свиданий.

— Я понял. Буду ухаживать, а после трех свиданий распишемся.

— После десяти!

— Нет, слишком много. Ты носишь моего ребенка. Предлагаю пять!

— Нет, Марк! Семь!

Он нахмурился.

— Семь так семь! Торгашка. Мне не терпится тебя сделать Бессоновой! — погладил по голове. — Маш, прости меня!

Маша

Через день меня Марк забрал из больницы. Мои анализы были хорошими. Так что в наблюдении врачей я не нуждалась.

Всю дорогу до дома он держал меня за руку. Наконец мы свернули на уже знакомую подъездную дорожку его дома.

— Вот мы и дома! — заглушил Марк двигатель. Вышел, открыл дверь с моей стороны, подал руку, как джентльмен.

— Есть хочешь? — поинтересовался.

— Хочу! Мне хочется… эм… чего же мне хочется? — с некоторых пор не могла понять свой организм. — Знаю! Хочу орехи в шоколаде!

— Будут тебе орехи! — гоготнул. — Все, что захочешь, Пташка! — притянул к себе, поцеловал в висок. — Как хорошо, что я тебя встретил!

— Правда?

— Правда! — покачивал меня в своих объятьях. — Пошли, помогу тебе душ принять. И вот еще что… Маш, Конопатая весь телефон оборвала, позвони ей.

— Телефон в доме у бабушки остался.

— Он у меня в машине. Денис привез. Она и ему оборвала телефон в поисках тебя.

— Марк, она хорошая подруга… и не только. Вика как сестра мне! Не обижай ее!

— Не собирался. Просто она приставучая.

Марк помог мне принять душ, помыл волосы, намылил меня с ног до головы и потом долго и с наслаждением смывал густую пену с моей кожи. Было так неудобно перед ним. Пыталась его отослать, но он все равно вломился в ванную и сделал все по-своему. Закутал в махровый халат, уложил на кровать. Его внушительная эрекция выдавала его с потрохами.

— Вы возбуждены, Марк Эдуардович?!

— Было бы странно, если бы он у меня не встал, Мария Романовна! Ваше тело прекрасно!

Я рассмеялась. У меня возникло странное желание овладеть им.

— Поцелуй меня, Бессонов! — распахнула свой халат, выставляя тело напоказ.

— Бля, Маша! — голодные глаза гуляли по моим ногам, животу, ногам. — Крышу сносишь, девочка моя сладкая.

Навис надо мной, провел носом между моих грудей, а потом накрыл мои губы своими. Поцелуй был томительным и нежным. И пока я наслаждалась им, он просунул руку под мою талию, развел ноги и устроился между ними.

Марк проник внутрь нежно, аккуратно, как будто я была хрупкой фарфоровой куколкой. Медленно двигаясь, он покрывал меня поцелуями. И это было так чудесно, что в какой-то момент мы оба одновременно издали стон.

— Машенька… моя… Как я скучал, малышка моя.

Обвила его шею здоровой рукой, притянула его к себе так близко, как это только было возможно.

— Я тоже сильно соскучилась!

Его темп постепенно нарастал, и я не стала сдерживаться: кричала и стонала под этим красивым мужчиной, который был моим. А еще… я носила частичку его в себе. Уму непостижимо!

Мы лежали в кровати. Моя голова покоилась на его груди, и я слушала размеренное сердцебиение.

— Марк, а как же учеба?

— Хочешь учиться?

— Хочу, я долго к этому шла.

— Учись, но с тобой всегда будет охрана.

— И как ты себе это представляешь? — посмотрела в его сторону.

— Очень просто. Маш, я больше не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Тем более, ты птенца моего вынашиваешь.

— Я не курица!

— Я тебя и не называл курицей, — уголки его губ дернулись.

Гад!

— Где мои орехи?

— Вот они! — поиграл со своими причиндалами.

— Я про настоящие орехи. А не про… — посмотрела на его руку, прикрывающую пах, — …шары!

Он поднялся.

— Ты куда?

— На поиски пропитания для моей беременной девушки.

— И огурцы… корнишоны! Маленькие такие… — пальцами размер изобразила.

— Уверена?

— Да! Нам будет вкусно, — улыбнулась и живот свой плоский погладила. Он рассмеялся.

Марк принес мне телефон, и я сразу же связалась с Викой.

— Синичкина! — прорычала та в трубку. — Ты куда пропала? Я тут себе места не нахожу, даже Чижову пришлось звонить, а для меня это… это… короче, не вариант. Он сказал, что сама все расскажешь. Этот холеный бандитский мажор заставил меня по видео с ним общаться!

— Вик, со мной все в порядке, просто в деревню ездила, а там связь плохо ловит, — не стала ей рассказывать ничего, пусть отдыхает.

— Врушка ты, Маша! Выкладывай!

— Нечего тут выкладывать. Лучше расскажи, как отдых твой проходит?

— Как, как… Отлично! Море, солнце, еды полно, куча Болатов вокруг плавают. Уже обгорела. Мама с отцом отправились на рыбалку, а мы тут с Костиком на шезлонгах валяемся. Тебе, кстати, привет передает.

— Ему — тоже, — рассмеялась я.

— О, кстати! Ты не поверишь, с кем я в самолете летела! Султанша! Коменда! Прикинь?.. Она на турецком шпарила со стюардом, как на родном языке, — веселилась Вика.

— Быть не может! Надеюсь, вы с ней не в одном отеле?

— Слава небесам, нет! Я тебе вкусняшки привезу и магнитик на холодильник.

— Буду ждать

— Маш, ты сейчас где?

— У Марка в доме.

— Ясно, подруга. Марк Эдуардович хорошенько к тебе прикипел.

Тут Костика услышала:

— Маша, дождись меня! Я молодой и перспективный программист, а он старый! — кричал.

— Костик, иди мороженку себе возьми, — отправляла его Вика.

— Прости, Костя, пока ты вырастешь, я для тебя буду старой. А Марка я люблю! И он вовсе не старый, — смеялась.

Тут в дверях появился Марк с подносом. Красивый, довольный. Стоял и улыбался. На нем были низко сидящие на бедрах домашние штаны. И все!

— Все, Викусь! Мне пора!

— Люблю тебя, Машка! До встречи!

Я попрощалась и отключилась.

— Любишь? — прошел в комнату, поставил поднос на прикроватную тумбочку. — Я все слышал. Можешь повторить? — хитро на меня посмотрел.

— Что ты слышал?

— Ты сказала, что я не старый. А ещё, — присел на краешек кровати, — ты призналась, что любишь меня! Правда? — ждал моего ответа. Я ведь ни разу не говорила ему о своих чувствах.

— Тебе послышалось,

— Ах ты жучка! — схватил меня за ногу и начал щекотать пятку.

— Ох, Ма-арк! Прекрати!

— Признавайся! — не отступал.

— Я лю-ю-блю те-е-бя! — я извивалась, хохоча. — Я люблю тебя, Марк! Люблю!

Даже и не заметила, что он перестал меня щекотать. Смотрел на меня, рассматривал, широко улыбаясь.

— Так не честно! Ты меня заставил! — губы надула.

Но улыбка не сходила с его лица.

— Призналась! Лопай свои огурцы в шоколаде. У нашего пузожителя странные предпочтения в еде.

— Орехи! — поправила его. На живот руку положила.

Повернулась к подносу. Там лежали огурцы, орешки в шоколаде и еще много чего вкусного, но один продукт явно выбивался из общей массы. Точнее, это был не продукт, а… красная коробочка. С замиранием сердца посмотрела на Марка.

— Открывай! — почесывал свою бородку.

Взяла в руки коробочку, посмотрела на Марка. Он кивнул, давая согласие. Открыла.

Фонарик в футляре подсвечивал красивое колечко с небольшим камнем по центру и россыпью по всей шинке. Оно переливалось радужным светом.

Марк встал на одно колено, взял коробочку из моих рук, вытащил кольцо и потянулся за моей рукой.

— Давай ручку, мой ангелочек.

Я чувствовала, что сейчас расплачусь.

— Марк… — шмыгнула я носом.

— Ты выйдешь за меня, Мария?

— А как же обещанные свидания?

— Не могу я ждать так долго. Ответь мне на вопрос, Пташечка… Ты выйдешь за меня?

— Да — всхлипнула я.

— Не расслышал…

— Да! — крикнула.

На мой безымянный пальчик скользнуло кольцо.

— Да, я выйду за тебя! И я очень тебя люблю, Марк! — кинулась ему на шею.

— И я тебя, Маша!