Ярхаш!

Впервые за почти пять лет я не смогла сдержать силу! Но если в прошлый раз это было подставой и следствием какого-то зелья, то сейчас… Я действительно хотела, чтобы герцог убрал свою потную руку от меня. Чтобы он вообще ко мне на километр не приближался!

С губ герцога срывается злобный рык, а мачеха бледнеет так, будто вот-вот в обморок шлепнется. Когда Вайоленс видит кровь, струящуюся из раны на его ладони, лицо герцога искажается в ужасающей гримасе.

Узкие глаза его сужаются до щелок, взгляд становится пронзительным и полным ненависти. Он стискивает зубы так сильно, что на скулах начинают ходить желваки, а  широкие ноздри яростно раздуваются, втягивая воздух.

— Несдержанная паршивка!

Щеку обжигает, а уши закладывает то ли от громкого шлепка, то ли от удара. В глазах искры, а голова начинает кружиться. Но пять лет в академии не прошли для меня впустую: если раньше я бы оказалась у ног Драббы, то сейчас она от меня этого не дождется. Буду стоять, пока совсем не потеряю сознание.

— Я начинаю сомневаться в том, что вас тут действительно хорошо обучают, — медленно произносит герцог, вытирая белоснежным платком с кружевом руку. — Впрочем, ты мне нравишься, я тебя возьму. Во всех смыслах, деточка, можешь быть уверена. Сейчас напишу заявление, что ты не контролируешь силу, тебя отчислят, и не придется долго ждать. Ты же этого добивалась?

Он все же касается моей щеки, оставляя на ней алый след

— А не пошли бы вы…

Мачеха снова заносит руку, чтобы ударить, но ее перехватывает чья-то рука в черной кожаной перчатке. Его пальцы сомкнулись на запястье, железной хваткой удерживая Драббу на месте.

Между мной и мачехой вырастает темная фигура и отделяет меня от угрозы.

— Что здесь происходит? — низким бархатистым голосом с легкой хрипотцой спрашивает незнакомец.

— Вы в курсе, что нарушаете магические границы комнаты встреч? — шипит мачеха.

— Правила запрещают поднимать руку на учеников академии, — произносит мужчина, тоном едва выше шепота, но это заставляет мачеху замереть на месте, словно пригвожденной к полу. — Вы закончили.

— Нет, мы не закончили, — ледяным тоном произносит герцог. — И вы мешаете моему общению с невестой. Кто вы такой? Я подам жалобу ректору.

Незнакомец усмехается, отпускает мачеху, которая делает шаг от него, явственно ощущая стальную силу и неподдельную угрозу.

Мое внимание приковано к его массивной фигуре, стоящей спиной ко мне. Высокий и широкоплечий, незнакомец словно возвышается над всем вокруг. Его темный плащ, ниспадающий тяжелыми складками, покрыт по подолу пылью, как и его сапоги — он явно только что с дороги.

Я не могу видеть лица незнакомца, к тому же оно покрыто глубоким темным капюшоном, но по осанке и уверенной манере держаться понимаю, что он человек, привыкший отдавать приказы.

— Можете начинать, — припечатывает мужчина и снимает капюшон. — Позвольте представиться, исполняющий обязанности ректора академии и декана боевого факультета, профессор Вальгерд.

Что-то случилось с реткором Ферстом? Почему об этом не было ни единого слуха в академии?

Если до этого я думала, что мне страшно — я ошибалась. Вот теперь внутри меня все на самом деле леденеет: передо мной мой личный кошмар. До сих пор до самых мелочей помню этот четко очерченный подбородок и высокий, прямой лоб, каждую черту, словно высеченную резцом умелого скульптора.

Помню и вижу во снах, от которых просыпаюсь в поту и с бешено колотящимся сердцем. Когда-то я смогла убежать от него, но до сих пор ношу на спине его метку. Я молилась о том, чтобы нас больше не свела судьба, но, кажется, она оказалась ко мне неблагосклонной.

Если он узнает, что девушкой, которую он тем вечером упустил, была я, то лучшее, что меня ждет — каторга, а худшее… Об этом я даже думать не хочу.

— Герцог Вальгерд? — мой “покупатель” не сдерживает оскала. — Неужели немилость короля настолько сильна, что вас закинули в такую глушь?

— Когда говорите о том, чего не знаете, можете показаться глупцом, — отвечает новый ректор. — Так на что вы хотели пожаловаться?

— Моя невеста — ученица факультета для нестабильных, — говорит он. — Но, похоже, она из тех, кто не поддается обучению. Она только что не смогла удержать свою силу, и, — Вайоленс показывает на взорванные часы и свою пораненную руку, — вот результат. Тем более что в прошлом у этой девушки уже были неконтролируемые всплески силы.

— Он был один, на первом курсе! И тогда было доказано, что его спровоцировали! — вклиниваюсь я, потому что до безумия обидно, когда меня безосновательно обвиняют.

Только теперь Вальгерд оглядывается, чтобы посмотреть на меня. Я замираю, как кролик перед страшным огромным удавом, который должен вот-вот напасть. В какой-то момент мне кажется, что его взгляд меняется, но потом он словно теряет ко мне интерес.

— И, конечно, это произошло внезапно? — ехидная усмешка сквозит в его предположении. — Именно поэтому девушка дрожит, как будто ее сейчас отведут на смертную казнь?

Ну… почти… Только если быть совсем честной, то я сейчас между двух огней: между свадьбой с противным герцогом и тем, что меня узнает Вальгерд. И что из этого безопаснее — попробуй разбери!

— А это уже не ваше дело, — огрызается мачеха. — Семейное. Я, как опекунша, имею полное право забрать свою падчерицу в любой момент. Так что она поедет со мной сейчас же! С блокировкой дара мы решим уже дома.

Мачеха делает непривычно резкий выпад в мою сторону и хватает за руку. Ярхашева стерва! Но… Ведь это действительно так!

Стою, оторопело смотрю на ошметки  лавки, на свои руки, все еще в бинтах и на Джуну, которая как рыба открывает и закрывает рот.

— Да ты… Да как ты… Ты опасна для общества! Тебя надо изолировать! Я сейчас же расскажу обо всем профессору Вальгерду!

У меня просто нет слов. Потому что… Как же так может быть? У меня же до сих пор нет магии! Вообще никакой! Я не могла…

— Психованная! Мне срочно нужно в лазарет, я ранена! — продолжает визжать сводная сестричка, хотя на ней всего пара царапин и, может быть, несколько заноз.

На ее крик начинают собираться студенты, а я опять оказываюсь в центре внимания, и мне это до жути не нравится. Я не понимаю, что мне делать. Лавочку пытаться собрать? Попытаться помочь Джуне? Бежать к Вальгерду? Поэтому просто пячусь, пока не врезаюсь спиной во что-то горячее и… пахнущее можжевельником…

Вот и бежать никуда не нужно.

— Профессор! Она не может сдерживать свою силу! Ей надо браслеты надеть! — чуть ли не кидается к Вальгерду Джуна. — Смотрите, что она с лавочкой сделала! Это же прямое нападение! А если бы я была на этом месте?! Вы должны наказать виновного!

— Вас? — спокойно, с холодком в голосе спрашивает Вальгерд.

— Ме… ня? Почему? — Джуна мгновенно бледнеет, а на глазах у нее появляются слезы.

— Потому что я еще не разобрался в ситуации, студентка Крукс. А разве можно раздавать наказание, если не разобрался?

Вальгерд касается моих плеч и едва заметно проводит по рукам вниз, как будто говоря: “Не переживай, все хорошо!”

— Нет, конечно, нет… — начинает бормотать Джуна. — Но понимаете…

— Я все обязательно пойму, — говорит декан, обходя меня и рассматривая останки лавочки. — Когда осмотрю место случившейся неприятности, а вас осмотрит магистр Курт. А всем остальным, — он поднимает тяжелый взгляд, который предупреждает, что спорить не стоит, — разойтись по своим делам. И не распускать слухов. Непроверенная информация способна натворить много неприятностей. В первую очередь тем, кто ее распространяет.

Студенты, которые столпились возле нас хоть и с недовольством, но быстро расходятся. А мы остаемся втроем: я, Джуна и Вальгерд.

— Идемте, вам обеим нужно в лазарет, — говорит он.

— Но… меня ждет профессор Фридман, — пытаюсь возразить я.

— Я попрошу передать ему, что сегодня занятия не будет.

— Но как же моя подготовка?

Я хочу поспорить, но стоит лишь мельком глянуть в его недовольные глаза, потемневшие и ставшие больше похожи на крепкий кофе, как это желание улетучивается. Значит, просто больше времени проведу в библиотеке. Ничего со мной не случится.

В конце концов, не разобравшись, он тоже не будет ничего делать, не такой он человек… Ведь даже два года назад он мне не сразу метку поставил. Он явно ждал от меня чего-то… И только заметив это, он…

— Нам нужна магистр Курт, — говорит Вальгерд, как только мы оказываемся около дежурной в лазарете.

— Она у себя, профессор, — немного испуганно произносит та же девушка, что была, когда я приходила с израненными ладонями. — Вас проводить?

Вальгерд добродушно улыбается и качает головой:

— Очень мило с вашей стороны, но я найду.

Мы как два цыпленка за мамой семеним за деканом к знакомой двери.

— Подождите здесь, — и Вальгерд скрывается в кабинете магистра Курт.

Джуна окатывает меня высокомерным взглядом, присаживается на ближайшую скамейку и демонстративно начинает рассматривать свои царапины. Я же прислоняюсь спиной к прохладной стене и запрокидываю голову.

Усталость последних дней накатывает волной и обреченностью. Если бы не эта провокация Джуны, я бы не вспылила, не выплеснула эмоции и не почувствовала то, что чувствую сейчас.

Откуда магия? Что могло вообще произойти? Я не чувствую в себе ни грамма силы. Да и в тот момент не чувствовала… Только ярость.

Да, про мою мать ходили разные сплетни, непонятно откуда рожденные. Она любила моего отца, но однажды, на каком-то из балов, случайно выяснилось, что она истинная одного из драконов.

Это было шоком для отца и для мамы. Но факт в том, что если для драконов после этого выбора нет, то женщина может выбрать, с кем ей быть.

Мама выбрала семью и папу. Но дракон не оставлял попыток, преследовал, и когда родилась я, слухов было очень много.

Папа всегда меня любил и верил маме, а вот общество… Возможно, потому однажды ее сердце не выдержало. Но Джуна знает, что я не переношу, когда начинают оскорблять маму, и что можно бить по больному.

— Франциска, — голос магистра Курт выводит меня из размышлений, — позаботься о Джуне. Алисия, ты со мной.

Дежурная подскакивает с места и открывает перевязочную, ожидая, когда Джуна пойдет к ней. Но сестра возмущенно чуть ли не топает ногой, удерживается в последний момент:

— У меня глубокие раны! Они могут загноиться, — лопочет она. — Профессор… Как же я буду делать…

— Думаю, заживляющие зелья, которыми вам обработает раны Франциска, полностью излечат вас, — серьезно, делая вид, что очень озабочен, говорит Вальгерд. — И вы сможете завтра прийти и показать мне все, что собирались показать.

Он говорит это так, что даже сама Джуна краснеет, поэтому кивает и почти сбегает в перевязочную. А магистр Курт ведет меня совсем в другую палату, я там ни разу не была. Но поговаривали, что там лечили только самые тяжелые случаи.

Открыв белоснежную дверь, она впускает меня, а потом и Вальгерда внутрь. В палате на стеллажах расположены всякие-разные артефакты, трубочки, колбочки, пузыречки. А в центре стоит один-единственный стул, над которым висит прямо в воздухе кольцо.

— Если бы я не видел сам, я бы сомневался, — произносит Вальгерд. — Но раскромсанная в щепки скамейка — это очевидная улика. Возможно, потоки идут как-то неправильно, поэтому мы их не чувствуем?

Я краем глаза замечаю, что за окном, на фоне серо-сизого неба парит Ори. Значит, тоже решил обо мне побеспокоиться? С чего бы?

— Я не знаю, что нужно сделать с потоками, чтобы я их не чувствовала, Эльмар, — напряженно говорит магистр Курт. — Но проверить мы должны, ты прав.

Значит, его зовут Эльмар? Надо же… Ловлю себя на мысли, что первый раз слышу его имя. Эльмар…

— Раздевайся, Алисия, — кидает мне магистр, а я столбенею. — Нам ничего не должно мешать.

Как? Прямо… Так? Перед Вальгердом? Ловлю на себе его взгляд, и в этот раз он кажется уже не просто цвета кофе, а темнее безлунной ночи. А еще в нем мелькает что-то, что заставляет меня вспыхнуть и отвести глаза.

— Эльмар, поставь, пожалуйста, ширму перед стулом, — так же спокойно-профессионально говорит Курт, не замечая то, что в комнате стало словно на несколько градусов жарче. — Алисия, давай быстрее.

Вальгерд проходит вглубь комнаты и достает ширму, раздвигая ее там, где сказала Курт. Я ныряю за нее под пристальным взглядом куратора и стаскиваю с себя пиджак, блузку и юбку, оставшись лишь в нижнем белье. Он же не может видеть сквозь плотный материал ширмы? Я боюсь этого или… хочу? Ярхаш, о чем я думаю?!

— Из волос все лишнее тоже вытащи и садись на стул, — командует магистр Курт. — Закрой глаза и не пугайся. Ты почувствуешь тепло, но это максимум. И то, если только у тебя магия вернулась, а мы ее не заметили.

Я делаю, как она сказала, и нервно впиваюсь пальцами в отполированное сидение стула.

Кажется, что-то где-то щелкает, но в остальном — ничего не происходит. И я совершенно точно не ощущаю ни боли, ни даже тепла. То есть… Все же магии во мне нет? Тогда что это было?

Мог ли это быть Фрейден? Учитывая его дар, он мог отзеркалить мою магию, чтобы заступиться, но… Нет. Вряд ли он стал бы меня так подставлять, он же не совсем дурак. Но я его обязательно спрошу.

— Можешь открывать глаза, Алисия, — мягко произносит Курт. — Итак, как я и говорила, все потоки пусты. Есть какое-то странное искажение где-то в районе спины, но это скорее последствие какой-то травмы…

Ага, травмы! Не было у меня таких! Я догадываюсь, что это… Это метка. И я благодарю всех богов за то, что я в нижнем белье и за ширмой, поэтому Вальгерд не может меня увидеть.

— Травма? — с беспокойством в голосе произносит он. — Я не замечал…

— Я сейчас проверю, — магистр Курт собирается зайти за ширму, а я подскакиваю со стула и начинаю натягивать блузку.

— Нет-нет, все в порядке, — бормочу я. — Это было давно еще, несколько лет назад. Поэтому почти незаметно. И не беспокоит!

Надеваю пиджак, проверив, на месте ли часы, и только после этого в обход всякой логики надеваю юбку. Да, для меня спрятать метку под большее число слоев все же важнее.

Курт все же заглядывает:

— Это может влиять в будущем на способность управлять магией, — возражает она.

— Но не влияло же? Значит, это все напрасные волнения.

Стараюсь, чтобы голос звучал непринужденно, потому что на “спокойно” я даже не рассчитываю.

— Я настаиваю, — доносится голос Вальгерда.

— А я против, — отвечаю я, выходя из-за ширмы уже полностью одетой, только с распущенными волосами.

Мы сцепляемся взглядами, как будто от решения этого вопроса зависит будущее. А оно правда зависит, только мое, не Вальгерда. Вижу карие глаза декана, морщинку между его бровей, упрямый подбородок, жилку, бьющуюся у виска. В этом нет ничего хищного, но есть ощутимое напряжение.

— Эльмар, — окликает его Курт, прерывая наше сражение взглядами, — дай уже девочке отдохнуть. Она старается изо всех сил, а ты и рад давить на нее.

Только сейчас обращаю внимание на то, как тепло магистр обращается к Вальгерду, как будто они давно и близко знакомы. Это смущает, словно я подсмотрела в чье-то окошко, заглянула в чужую личную жизнь.

— Все в порядке, магистр Курт, — спешу убедить ее я. — Я осознанно соглашаюсь на это.

Она неодобрительно смотрит на меня и качает головой:

— Подожди здесь, сейчас все принесу, чтобы твои руки проверить, и захвачу пару настоек, которые помогут побыстрее восстанавливаться от нагрузки профессора Вальгерда, — и, подняв указательный палец, останавливает мою попытку возразить: — Я его давно знаю, меня не обмануть.

Магистр Курт выходит из палаты, а я не знаю, куда себя деть, потому что чувствую себя объектом тщательного исследования. Вальгерд не сводит с меня взгляда, да еще и делает шаг ближе. Едва сдерживаю себя от того, чтобы отойти назад. Но я же не должна показывать, что боюсь его, правда?

К тому же страх ли это? И если страх, то чего я боюсь? Не тех ли ощущений и мыслей, которые появляются рядом с Вальгердом?

Он протягивает руку и едва касается пальцами моей щеки, а я задерживаю дыхание.

— Пару царапин с заноз эта лавочка на тебе тоже оставила, — он убирает руку и показывает крошечные щепочки, которые, видимо, застряли в моей коже.

— Надо же, а я и не заметила…

— Ты думала совсем о другом, организм так защищает тебя от избытка чувств.

Хоть Вальгерд и убрал руку, мне все равно кажется, что он слишком близко. Его аромат можжевельника и крепкого чая окутывает, успокаивает, но в то же время напоминает о том моменте, два года назад.

— Вот и я, — появление профессора Курт разрушает повисшую атмосферу, — давай руки. Эльмар, тебя там студентка Крукс ждет, что-то очень поведать хочет.

Вальгерд, чуть задержавшись на пороге, уходит, а магистр снимает мои бинты, довольно хмыкая, когда видит, что все раны затянулись. Она обрабатывает новую молодую кожу мазью, слегка пахнущей черемухой, а потом выдает мне ее вместе с несколькими пузырьками.

Когда я выхожу из лазарета, Джуны уже нет поблизости. От этого чувствую облегчение, потому что на новый виток противостояния я идти пока не готова. Больше всего сейчас хочется лечь на кровати, вытянуть ноги и доспать то, что недоспала ночью.

— О, привет! — Эмма радостно машет мне рукой и продолжает ковыряться в комоде в поисках чего-то. — А мы думали, ты опять уйдешь и сгинешь. Особенно после того, что случилось с лавочкой.

Ага. Значит, слухи уже расползлись, это раз. И два: сестры думали, что меня уже отправили обратно, на факультет нестабильных.

— Ну уж нет, — упрямо говорю я, расставляя пузырьки на своем комоде. — Так просто вы от меня не отделаетесь.

— Так у тебя магия все-таки вернулась? — Элла выходит из купальной и заплетает свой шикарный хвост.

— Нет, это была не я, — честно признаюсь я.

Обе сестры хмурятся. Не верят?

— Слушай, тут приходила одна девчонка, — говорил Элла. — С первого курса. Она просила тебе передать вот это.

Я перевожу взгляд на свою кровать и замечаю то, что не замечала раньше: небольшую плоскую коробочку со скромным бантом.

Первая мысль — выкинуть, пока не прилетело что-то очень неприятное. Вторая — все же посмотреть, что внутри. Но я выбираю третье: осторожно беру за краешки банта и перекладываю на комод, рассматривая со всех сторон. В конце концов, если что, я успею откинуть в сторону.

Но сбоку к коробочке оказывается привязана записочка: “Надеюсь, что ты передумаешь. Н.Х.”

Что? Хорл решил, что если меня не получается уговорить словами, то надо задобрить подарками? Смешной.

В любом случае я не собираюсь даже открывать эту коробочку. Даже ради любопытства.

— А что за девчонка? — уточняю я у соседок.

— Да, мы ее видим периодически, у нас девчонок не очень много, — отвечает Элла.

— Но вы знаете, где она живет?

— Ну… Учитывая, что все девочки-боевики живут на нашем этаже, найти несложно… — задумчиво тянем Эмма.

— Слушайте, — я разворачиваюсь к соседкам. — А давайте я научу вас паре приемов, о которых нам рассказывал ректор Ферст? Сможете удивить ими потом на тренировке по магическому бою, потому что их показывали только нам. А вы отдадите этот подарочек, чтобы его вернули адресанту?

Двойняшки переглядываются, без слов между собой оценивая выгоду, а потом синхронно кивают. Отлично.

— Но ты покажешь сегодня же! — ставит условие Эмма.

— Если я не свалюсь без сил после тренировки у Вальгерда — обязательно, — обещаю я.

Я переодеваюсь, перекладываю часы, которые в прошлый раз забывала, в тренировочную форму и бегу обедать. После этого вместе со своими соседями по столу отправляюсь на тренировочную площадку. Хорл кидает на меня заинтересованные красноречивые  взгляды, но при всех не заводит разговор о подарке. Ему же лучше: вряд ли он захотел бы, чтобы я при всех сказала, что решила вернуть ему коробочку.

На тренировочной площадке под контролем Вальгерда (а общие тренировки он все же оставил за собой) мы начинаем нарезать круги.

— Смотрю, твои руки уже восстановились?

Никос решает бежать рядом. Он разговаривает, но его дыхание вовсе не сбивается, как будто он идет прогулочным шагом.

— Как видишь, — кратко отвечаю я, считая шаги и выдерживая ритм.

— Значит, и магия тоже?

— Ничего не значит, — смотрю четко перед собой.

У него это что, флирт такой? Чего он от меня ждет?

— Так ты подумала об ужине “У Большого Бина”?

— И не собиралась.

Тут Хорл ненадолго замолкает, а я боковым зрением вижу, как он меня недоуменно рассматривает. Мне неприятно, но я стараюсь абстрагироваться от этого и думать только о беге, тем более что уже пошел пятый круг, и я начала уставать.

— Разбиться по парам! — командует Вальгерд после пробежки. — Парное прохождение перекладин на нижнем ярусе.

Я собиралась встать в пару с самым мелким студентом. Хотя даже для него определение “мелкий” совсем не подходит. Но и тут Никос намеренно вытолкнул парня и пошел на перекладины вместе со мной.

Кидаю на него недовольный взгляд, но его это волнует меньше, чем что-то другое.

— Ты что, перед обедом не была в комнате? — спрашивает он.

— Была.

— И ничего не заметила?

— Все, что заметила, отправила обратно, — решаю не поддерживать эту его словесную игру. — Не переживай, целостность упаковки не была нарушена.

Кажется, тут он издает рычание совсем по-драконьи, напоминая, что он не просто парень, но и темпераментный ящер. Впрочем, это его проблемы.

Концентрируюсь на перекладинах, немного раскачиваясь и ловя правильный темп, чтобы облегчить себе передвижение. Руки немного саднит, но это скорее из-за того, что кожа все еще тонкая.

— Почему ты такая трудная? — цедит Хорл, когда мы добираемся до конечной площадки.

— Какая есть, — пожимаю плечами. — Но мне больше нравится, когда понимают все с первого раза.

Вроде я ясно дала понять ему все, что думаю об этой затее, но по лицу Никоса понятно, что сдаваться он не собирается. Однако сейчас у меня есть передышка.

Мы снова разбиваемся на пятерки и выстраиваемся у полосы препятствий. Сегодня часть пятерок перевели с нижнего уровня на средний. Нам так и оставили верхний.

Парни теперь уже в моем присутствии обсуждают варианты прохождения полосы препятствий. От меня по-прежнему нет толка в магическом плане, да и в физическом я им уступаю, но парни поняли, что с наблюдательностью у меня неплохо. Поэтому моя задача — это предупреждать о внезапных происшествиях, чтобы ребята могли вовремя отразить.

— Только больше не надо геройствовать, — хмуро предупреждает Хорл, — и лезть под снаряды. Ты нам здоровая нужна, даже если тебе кажется, что мы рады от тебя избавиться.

— Надо же, какая забота, — усмехаюсь я.

Все же думает, что я изменю решение и пойду с ним?

Мы выходим на старт, и снова все повторяется то же самое, что и вчера, только в этот раз мне дают ясно понять, что я теперь часть команды. Хорл дает указания всем, в том числе и мне, потому передвигаться получается в разы быстрее. Пару раз я успеваю раньше, чем лекарь передо мной, предупредить о летящем заклинании и удостаиваюсь нескольких благодарных взглядов.

Когда мы заканчиваем, парни хлопают друг друга по плечу, ну и мне тоже достается. Мы стоим на платформе, после полосы препятствий и обмениваемся довольными улыбками: в этот раз все вышло слаженно и без опасных происшествий.

Хлив даже удостаивает меня отдельным подмигиванием и отпускает шуточку:

— Жаль, что в этот раз когтистая на меня не упала. Но мне же повод не нужен позвать ее на прогулку, — он ехидно смотрит на Никоса.

— Но это совсем не гарантия того, что я соглашусь, — усмехаюсь я.

Мы уже настолько расслабляемся, что не замечаем: энергетические иллюзорные препятствия не перестают оставаться активными.

— Всем срочно спуститься, — командует, усиливая магией голос, Вальгерд. — Пятерка Хорла, всем вниз!

Я оглядываюсь, отмечая, что он бежит в нашу сторону, одним махом поднимаясь все выше, используя для этого платформы нижнего и среднего уровней.

А позади нас начинается что-то невообразимое, словно все препятствия резко восстали против нас с задачей убить.

Где-то что-то громко скрипит, хрустит, и платформа, на которой мы стоим, резко срывается вниз. Хорл, Хлив и парень-защитник по очереди, но очень быстро превращаются в драконов, разлетаясь в разные стороны. Лекарь активизирует кристалл медицинской телепортации, а я… продолжаю падать.

Это как насмешка надо мной, как будто эта тренировочная площадка решила доказать мне, что какой бы ловкой и упорной я ни была, все равно мне тут не место. Вижу огромный кусок крепления платформы, на который я лечу и который гарантированно проткнет меня насквозь. Пугаюсь, зажмуриваюсь, ожидая столкновения, но меня словно чем-то сбивает в сторону.

А потом… становится холодно и сыро. И вот этого я точно не ожидаю.

— Алисия, ты как?

Вальгерд, на котором я, оказывается, лежу, обхватывает мое лицо и заглядывает в глаза.

— Я… все хорошо, — рассеянно отвечаю и осматриваюсь.

Мы среди густого леса, в какой-то луже и абсолютной тишине.

— Где мы? — хрипло спрашиваю я, пытаясь высвободиться из крепких рук Вальгерда.

Он, наконец, отпускает, только убедившись, что со мной все в порядке. Тоже осматривается, прикрывает глаза и произносит:

— В гиблых северных топях.

О нет. Не зря эти топи считаются гиблыми. Главная их проблема в том, что тут есть своеобразные “проплешины”, в местах которых просто напросто нет магии. Никакой. Вот как у меня сейчас.

И никто не может объяснить эту аномалию, никто не знает, как с ней бороться. Просто в топях никто не бывает, даже несмотря на то, что не сказать, что это очень сильно отдаленное от столицы место.

— Но как мы тут оказались? — спрашиваю я, обхватывая себя руками.

Сыро, холодно, но почти не страшно, потому что Вальгерд рядом. Разве может что-то плохое случиться, когда он рядом? Ну… Кроме того, что он узнает про метку, конечно.

— Какой-то из механизмов полосы препятствий сработал неправильно, — говорит он, стаскивает с себя свой плащ и накидывает мне на плечи. — Как и почему — хотел бы я знать. Впрочем, я узнаю. Когда вернемся.

Такая непринужденная забота со стороны куратора согревает не меньше, чем его плащ, который, несмотря на то, что мы искупались в луже, остался сухим и уютным.

— Профессор Вальгерд, вы же… дракон? — голос звучит жалко, как будто я боюсь, что за это знание меня побьют.

Но он усмехается и кивает:

— Не переживай, это не секрет и не государственная тайна. Но, увы, драконья ипостась очень зависима от магии, потому я не могу тебя порадовать тем, что я могу отнести нас в академию.

Это, конечно, расстраивает, так же как и то, что тренировочная форма не предусматривает никакого оружия, потому что по правилам на полосе препятствий можно пользоваться только магией. Чувствую себя беззащитной и беспомощной.

Зябко оглядываюсь. Мрачные силуэты голых деревьев возвышаются над заболоченной землей, как костлявые пальцы, тянущиеся к пасмурному небу. Высокие сухие травы и кустарники покрыты инеем, густой туман висит в воздухе, окутывая все своей зыбкой дымкой.

Под ногами лужа, а вокруг нее — жижа из гнилой листвы и ила, и совсем непонятно, как по ней идти. То там, то тут синими огоньками вспыхивают болотные газы, на мгновение высвечивая искривленные ветви деревьев и затертые тропинки. Вдалеке раздается одинокий крик птицы, лишь подчеркивающий тишину и безжизненность этих мест.

Вздрагиваю, непонятно то ли от холода, то ли от понимания, в каком неприятном положении и месте мы оказались. Впиваюсь пальцами в плотный плащ Вальгерда, с надеждой глядя на него.

Он тоже хмуро осматривается, поднимает голову к небу, складывая пальцы, словно измеряя что-то. Его шоколадные глаза сосредоточенно прищурены, а губы поджаты. Вот такой, ушедший в свои внутренние мысли, он больше похож на ищейку.

Зато я практически полностью уверена, что рядом с ним мне не угрожает никакая опасность. Шокирующая мысль молнией пронзает меня, заставляя сердце испуганно сжаться.

Только подумать… Он же меня спас. Я же могла уже…

— Мы достаточно далеко от Лоренхейта, — прерывает Вальгерд мои мысли. — Но если нам удастся найти хоть какое-то место, где есть магия, сможем добраться в течение полутора часов.

— А если нет? — я сразу решаю уточнить наши действия на случай, если все будет плохо.

— В любом случае сейчас уже время к закату, — произносит он, а я еще раз оглядываюсь, осознавая, что в гиблых топях и не поймешь, какое время дня. — Темнеет тут быстро, потому нам сейчас стоит найти хоть какое-то место для ночлега. Ночами в топях лучше не гулять.

Решаю не уточнять, что же нас может подстерегать, потому что уверена, что мне не понравится, а сердце и так колотится как бешеное. Поэтому просто доверяюсь Вальгерду и иду рядом с ним: он просто не позволяет даже чуть позади него идти, а я чувствую, что каждое мгновение он следит за мной.

Вальгерд снимает с бедра длинный нож, который я ни за что не заметила бы, если бы не знала, что он там есть, а потом достает из сапога припрятанный кинжал, вручая мне. Я удивленно смотрю на него и забираю оружие. Похоже, ищейка всегда остается ищейкой.

Но кожаная оплетка кинжала, удобно легшего в ладонь, придает уверенности, потому я заставляю себя немного приободриться: если я всерьез намереваюсь стать ищейкой, то пасовать при неожиданных неприятностях нельзя.

Постепенно шаг за шагом мы пробираемся через унылое и мрачное болото, вязнем в топкой грязи и цепляемся за жуткие заросли. Повсюду нас окружают зловещие тени и безжизненная пустота. Кажется, что сам воздух здесь пропитан мрачной, гнетущей энергией.

— Это…  не я, — наконец, прерываю молчание, которое становится уже невыносимым.

Вальгерд хмурится, глядя на меня, как будто не понимает, о чем я.

— Я про эту всю телепортацию… И лавочку, которая взорвалась. Это не я.

— Я знаю, — кратко отвечает Вальгерд, одним движением разрубая перед собой очередные кусты.

— Но все равно что-то не то?

Я чувствую, что он что-то недоговаривает, однако делиться со мной он не собирается. Все его внимание сосредоточено на том, что окружает нас.

Время от времени картина вокруг нас меняется. Проблески золотистого света пробиваются сквозь заросли, окрашивая увядающую листву в теплые осенние тона. Воздух наполняется свежестью и легкой прохладой.

Тогда Вальгерд останавливается и прислушивается к себе: вернулась магия или нет. Но, к сожалению, каждый раз качает головой и дает мне знак идти дальше.

Сквозь опавшую листву и зыбучие топи проступает мутные очертания деревьев, все вокруг кажется унылым и мертвым, пока неожиданно сбоку от нас я не замечаю небольшое озерцо.

Вода в нем отражает изломанные силуэты деревьев, окрашенных осенними красками. Я застываю как вкопанная, невольно засматриваясь на чудо. Ярко-зеленые кувшинки с белыми цветками медленно плавает на поверхности, дополняя картинку и все больше делая ее сказочной.

Чувствую тепло, тихую радость, уверенность в том, что дальше все будет только лучше. Да и вообще я самая счастливая девушка в этом мире.

— Профессор… — шепчу я, боясь нарушить очарование момента. — Смотрите…

Неожиданно для себя я делаю шаг по направлению к этой красоте, слышится треск и возглас Вальгерда. А я четко понимаю, что все то, что я сейчас чувствовала — не мое, как тогда, на тренировке.

В момент, когда я отделяю чувства, сияние озерца меркнет. Вместо него я теперь вижу зеленую, противную, дурно пахнущую топь, словно протягивающую ко мне свои липкие щупальца.

Очнувшись, пячусь назад, но нога соскальзывает. Лодыжку обжигает болью, я начинаю падать, но сильные руки подхватывают меня и прижимают к упругому телу.

— Куда ж тебя несет? — раздраженным шепотом произносит Вальгерд. — С твоими умениями находить приключения, если мы не найдем ночлег еще полчаса, наши шансы на то, чтобы благополучно дожить до утра, заметно снижаются.

А вот тут обидно. До этого я почему-то думала, что он выбрал меня как раз потому, что я достойна стать ищейкой. Сейчас же говорит так, будто я самая главная неудачница, и меня вообще лучше держать от любой опасности подальше.

Я пытаюсь сделать шаг, но ногу простреливает так, что воздух из легких выбивает. Я вскрикиваю и тут же чувствую, как на лицо ложится прохладная кожа перчаток Вальгерда.

— Веди себя тише, — говорит он, обжигая ухо шепотом. — Что бы ни произошло. Они тебя почувствовали, а ты дала им отпор. Здесь такое не любят. А теперь закуси язычок, нам надо ускориться.

Не успеваю я отойти от этого замечания, как Вальгерд подхватывает меня на руки и прижимает к себе. Сердце подскакивает к самому горлу, а я хватаюсь пальцами за то, что попадается под руку — сейчас это рубашка декана.

Даже сквозь ткань плаща я чувствую то, что он горячий, как печка. И это даже несмотря на то, что его одежда тоже мокрая! Легкие заполняет его аромат: можжевельник и горчинкой горького чая. Эти запахи создают ощущение островка уюта тут, в руках Вальгерда.

От смущения я, кажется, скоро дымиться начну, потому что щеки невозможно горят. Но совру, если скажу, что это неприятно. И это смущает еще больше.

— Что это было? — спрашиваю я так, чтобы слышал только Вальгерд.

— Топи.

— То есть магия? Может, там была магия? — я с надеждой вглядываюсь в лицо декана.

— Нет, это не магия. Это топи, — твердо говорит он. — Так затуманивает мозг все, что тебя окружает: туман, сам воздух, растения. Иллюзия.

Вот стыдобища… Это подтверждает, что мне еще учиться и учиться. И нельзя терять концентрацию ни на миг. Но справлюсь ли я?

Деревья вокруг нас становятся все выше и плотнее, их ветви тянутся к нам, словно костлявые пальцы. Тени сгущаются, скрывая любые ориентиры, а впереди лишь проглядывает темная масса зарослей.

Вальгерд ускоряет шаг, умудряясь расчищать себе дорогу, стараясь как можно скорее найти укрытие. Я решаю не отвлекать его разговорами, только крепче прижимаясь к его надежной груди и согреваясь теплом его тела.

Совершенно неожиданно стена деревьев исчезает и сквозь пелену тумана становятся видны очертания домика. Заброшенный охотничий домик стоит на небольшой поляне, высокая трава и сорняки поглотили почти все тропинки, ведущие к крыльцу, превращая их в еле заметные извилистые дорожки.

Деревянные стены потемнели от времени и погоды, местами виднеются проплешины поврежденной древесины. Крыша из чернеющих деревянных досок местами прогнила, потому, возможно, нам не найти там ожидаемой сухости и тепла. Но это уже крыша, а не открытое небо.

Окна домика плотно заколочены, дверь покачивается на скрипучих петлях. Она слегка приоткрыта, словно приглашает войти и укрыться от окружающей тьмы.

Поляну окружает темная стена леса, нависающего, создающего ощущение изоляции и таинственности. Ни звука вокруг. У меня даже мелькает мысль, а не обманка ли это, как то озеро. Но, прислушавшись к своим ощущениям, понимаю, что нет.

Вальгерд осторожно поднимается по скрипучим ступеням крыльца и, поудобнее перехватив меня так, чтобы протиснуться в узкую дверь, проходит внутрь.

Внутри темно, света из открытой двери едва хватает, чтобы выхватить очертания нехитрых предметов мебели. Вальгерд осторожно проходит внутрь, стараясь ступать как можно тише, и опускает меня на пыльный диван. Половые доски скрипят под ногами, грозя провалиться в любой момент.

Сразу после этого Вальгерд подходит к старому камину рядом и, быстро собрав лежащие рядом сухие щепки, похоже, остатки от чего-то, разводит в нем огонь, чтобы согреться и осветить мрачное помещение.

Ноющая боль в лодыжке, которая сопровождала меня всю дорогу, и о которой я старалась не думать, напоминает о себе яркой вспышкой, когда я опускаю ступни на пол. Громко цыкаю и тут же, испугавшись, закусываю губу, когда Вальгерд оборачивается.

— Сейчас пламя разгорится, я посмотрю, что с твоей ногой, — говорит он.

Пламя трещит, отбрасывая дрожащие тени на стены и выхватывая из темноты мужественный профиль Вальгерда. Интересно, он уже бывал в подобных ситуациях?

— Я могу чем-то помочь?

— Можешь, — говорит декан, серьезно кивая и одновременно бегло осматривая обстановку. — Сидеть и беречь себя.

Пока разгорается камин, Вальгерд находит огарок свечи и, вооружившись им, осматривает все помещение. Вдоль стен расставлены грубые деревянные полки, на которых, наверное, когда-то размещались инструменты или оружие для охоты. Сейчас они ии пустуют, или завалены каким-то хламом.

Посередине комнаты находится массивный дубовый стол, за которым расположены два простых, но прочных стула. И то и другое покрыты толстым слоем влажной пыли — все же сюда проникал туманный воздух снаружи.

В одном из углов комнаты стоит старая, но крепкая деревянная кровать, с остатками соломенного матраса. Около изголовья находится небольшая прикроватная тумбочка, на которой стоит еще один огарок свечи в простом глиняном подсвечнике.

У противоположной стены расположен большой резной сундук, на котором одиноко притулился котелок.

— Что ж, — хмыкает он, снимая с веревки пару пожелтевших веточек какой-то травы. — Этим сильно не наешься, а силы нам завтра нужны будут. Потому я сейчас попробую найти хоть что-то рядом тут: если тут кто-то жил, то и огород у этого кого-то мог быть. Да и воды бы нам найти.

Я сжимаюсь от понимания, что он хочет оставить меня тут одну, а сам собирается выйти в темноту.

— Может… Не надо?

Предлагаю я, но громкое неуместное урчание в моем животе как раз говорит, что надо. Вальгерд как-то по-доброму улыбается:

— Если хочешь себя чем-то занять, то вот тебе карта, — он берет из груды ерунды на полке сильно пожелтевший и выцветший листок. — Тот, кто здесь жил, явно очень хотел выбраться. Наверняка тут есть намеки, куда нам двигаться. И ни в коем случае никуда не выходи, ты меня поняла?

Киваю, хотя очень хочется поспорить, что мне непременно нужно идти с ним. Вальгерд находит толстую палку, наматывает на нее какую-то грязную тряпицу и зажигает, как факет.

— Да, и вот еще момент, — уже на пороге говорит он. — Пока меня не будет, сними одежду — ее надо просушить. А сама закутайся в плащ.

Дверь за собой Вальгерд прикрывает очень плотно, чуть поправляя петли.

Сначала я успешно коротаю время тем, что выполняю его поручение, хотя даже закутавшись в плащ, чувствую себя совершенно голой. Да, он плотный и хорошо укрывает все тело целиком. Но… метка на моей спине словно горит, словно требует, чтобы я хотя бы случайно, но показала ее Вальгерду.

Чтобы отвлечься от этой тревожной мысли, перевожу внимание на карту, которая действительно оказывается очень подробной.

Более того, на ней даже указано то место, где мне привиделось озеро. Но, к моему неудовольствию, вокруг ни одного пятна с указанием “магия тут” или чем-то подобным нет.

Но время идет. Вальгерда все нет. А тишину за окном нарушает волчий вой.

Вздрагиваю от неожиданности, а пальцы становятся ледяными от страха. Глупо сомневаться в Вальгерде: он уже не раз показал себя, как чрезвычайно умелый воин, независимо от того, есть у него магия или нет. Да и не продержался бы он долго в ищейках.

 Кстати, я никогда не задумывалась, сколько он уже ищейка? Понятно, что больше двух лет. Но намного ли?

 Заставляю себя успокоиться, проверяю часы, которые показывают, что время движется к полуночи. Закрываю крышечку и прижимаю к себе. Какое счастье, что я не потеряла их, пока падала, и когда нас вынесло в эту гиблую местность.

 Пытаюсь отвлечься посторонними мыслями и почти преуспеваю в этом, как слышу скрип ступенек. С трудом дотягиваюсь до кочерги и вооружаюсь ей, как будто это меня спасет с учетом того, что я еще и передвигаюсь с трудом.

 Шаг… Скрип… Еще шаг… Кто-то скребется в дверь, заставляя мое сердце сделать кульбит. Но почти сразу следом за этим дверь распахивается, и на пороге возникает Вальгерд.

 Я выдыхаю и опускаю кочергу, а у самой аж голова кругом идет. Но я успеваю заметить, что мой куратор уже без рубашки, хотя нет ни малейшего признака того, что он замерз. Напротив, Вальгерд выглядит в этом домике, вот такой немного “диковатый” очень даже органично, если не обращать внимания не то, что он так и не снял перчатки.

 — Напомни, как вернемся, чтобы я тебя научил использовать подручные предметы, — между прочим говорит Вальгерд, стряхивая с волос при входе капли влаги.

 Тоже мне нашел самое главное! Нам бы вообще выбраться.

 — Могу тебе сказать, что мы счастливчики, воду нормальную я нашел, да и ужин у нас будет, хоть и небогатый, — продолжает он, опуская своеобразную авоську из рубашки на стол.

 На ней лежат грибы. К сожалению, в полумраке и с такого расстояния я не могу рассмотреть, что там, но охотно доверяю Вальгерду. Он берет котелок и снова покидает домик, чтобы довольно быстро вернуться, но уже с водой.

 Первый котелок он тратит целиком на то, чтобы помыть хотя бы ту немногочисленную посуду, которая нашлась в домике. Потому ему приходится сходить еще раз. Частично он наливает воду мне в старую потрескавшуюся кружку, чтобы я хотя бы смочила рот.

 Вальгерд подходит к камину, подбрасывает пару поленьев и ловко подвешивает над огнем котелок, наполненный водой. То, что он остался в одних только кожаных штанах, меня смущает, но я не могу заставить себя отвести взгляд... Несмотря на его внушительную фигуру, Вальгерд двигается с изящной грацией, а отсветы пламени подчеркивает рельеф его мускулистого торса.

 Поставив свечу на стол, Вальгерд очищает его от пыли и грязи и расставляет необходимую посуду. Достав из корзины свежие грибы, Вальгерд принимается их тщательно мыть и нарезать небольшими кусочками.

 Пламя свечи отбрасывает замысловатые тени в то время как рука уверенно направляет нож и ловко разделывает грибы. Четко, уверенно, с равномерным стуком при каждом срезе.

 Затем Вальгерд берет в руки корень пастернака и также методично его моет и нарезает его небольшими кусочками, аккуратно перекладывая в миску. Его умелые движения завораживают меня. Я не могу отвести взгляда от широких плеч Вальгерда и перекатывающихся под кожей упругих мышц.

 Он сосредоточен на работе и, кажется, совсем не замечает, как я украдкой рассматриваю его. В груди зарождается странное чувство, которое мешает дыханию и сердцебиению. И никак… ну совсем никак не дает мне оторваться от созерцания уверенных движений Вальгерда.

 Когда грибы и пастернак готовы, он бросает их в закипевший котелок, а затем высыпает горсть крупы, пару щепоток соли и горсть сушеных трав, которые нашел в домике. Воздух наполняют ароматы нежного чабреца и узнаваемый запах лесных грибов, от которого у меня выделяется слюна.

 Я замечаю, как капельки пота блестят на коже Вальгерда, когда он склоняется над огнем, помешивая содержимое котелка. И от этого во мне словно что-то замирает, напряженно затаивается, словно ожидая чего-то. То, что я сижу обнаженная, прикрытая только плащом, только усугубляет ощущения.

 Внезапно Вальгерд усмехается и резко оборачивается, перехватывая мой взгляд.

 Меня словно окатывает огненной волной, щеки мгновенно вспыхивают, а я… Вроде и хочу отвести глаза, но не могу. Я словно тону в шоколадном мареве, меня словно окутывает домашним теплом и уютом.

 Чувственные губы Вальгерда немного растягиваются в улыбке, а он сам отворачивается, чтобы помешать суп деревянной ложкой.

 — На ужин у нас грибной суп, — произносит он очевидное. — А на завтрак нас ждет пара яиц. Нам потребуется энергия и… твоя здоровая нога. Давай я пока посмотрю, что там случилось.

 Еще до того, как я успеваю кивнуть, Вальгерд оказывается передо мной на коленях и очень осторожно берет травмированную ногу.

 Он мягко проводит шершавыми пальцами, заключенными в кожу перчаток, по лодыжке, изучая степень повреждения. Его прикосновения удивительно нежные и аккуратные для столь крупного и сильного мужчины.

 — Похоже на небольшой вывих, — задумчиво произносит Вальгерд. — Но ничего серьезного. Потерпи, я немного разомну и зафиксирую сустав.

 Вальгерд начинает аккуратно массировать лодыжку, нащупывая напряженные мышцы. Его сильные, и очень умелые руки творят чудеса, постепенно снимая боль и возвращая подвижность. Я чувствую, как напряжение отступает.

 Закончив с массажем, Вальгерд осторожно перевязывает мою ногу, фиксируя ее в нужном положении. Его движения выверены и граничат с хирургической точностью, но в то же время дышат заботой и состраданием.

 — Вот и все, — говорит он, удовлетворенно оглядывая свою работу. — Сегодня тебе совсем противопоказано движение, и завтра все должно прийти в норму.

 Я благодарно киваю, чувствуя, как тепло разливается по моему телу. Пытаюсь скрыть смущение за глотком воды. Но тут что-то идет мимо… Капелька срывается и скатывается по нижней губе к подбородку.

 Этот небольшой штрих приковывает к себе внимание Вальгерда. Он, едва касаясь пальцами, проводит вверх, запускает невозможной силы трепет от ноги, по всему телу. Импульс пронизывает меня целиком, сосредотачиваясь внизу живота и на моих губах.

 Это наваждение какое-то, но и там, и там мне дико хочется чувствовать прикосновения Вальгерда. Воздух будто пронизывают мелкие молнии, сердце начинает биться чаще и рвано.

 Вальгерд осторожно кладет ладонь на мою щеку, нежно проводя большим пальцем по подбородку и нижней губе, словно вычерчивая траекторию движения капли. Его прикосновение обжигает, отзываясь пленительной дрожью по всему телу.

 Я уже чувствую мягкое, мятное дыхание на своих губах. Медленно наклоняясь, Вальгерд приближает свое лицо к моему.

Я не знаю, чего хочу больше: чтобы нам что-то помешало или чтобы…

Определиться с желаниями я не успеваю, потому что Вальгерд запускает руку в мои волосы и полностью уничтожает расстояние между нами.

 Его губы касаются моих сначала легко и нежно, будто пробуя, робко и трепетно. Вальгерд смотрит мне в глаза, его взгляд вспыхивает, и в этом ярком пламени я различаю свое, растерянное, взъерошенное отражение. Я, кажется, забываю, как дышать. Воздух в домике будто совсем исчезает, настолько сильно напряжение между нами.

 Постепенно поцелуй становится более требовательным, глубоким и страстным. Вальгерд обхватывает мое лицо ладонями, притягивая ближе. Его язык ласкает мой, дразня и завлекая.

Я совсем неумело, неловко, но с удивительным для самой себя упоением отвечаю на поцелуй, забываясь в ощущениях. Вальгерд воспринимает это как приглашение, целует так, словно хочет подчинить своей воле, забрать себе без остатка.

Кто бы мне сказал, что мой первый поцелуй будет таким, в гиблых топях, в одном плаще и с… тем, кто может принести мне или спасение, или смерть... Никогда бы не поверила. Но мне кажется, что именно хождение по этой грани и обостряет все ощущения.

Как будто именно сейчас, на воглосок от гибели в опасном месте, на расстоянии полушага от того, чтобы быть обнаруженной, я чувствую себя как никогда живой. И при этом все мое существо словно принадлежит Вальгерду, я отдаюсь ему без остатка.

Наши дыхания сливаются, поцелуй становится отчаянным, будто мы оба жаждем большего. Я цепляюсь за Вальгера, не в силах отстраниться, рискуя тем, что плащ соскользнет и откроет мою самую большую тайну, но все же растворяясь в пламени объятий.

Внезапно Вальгерд прерывает поцелуй, резко отстраняясь. В глазах мелькает удивление, неверие. Он смотрит на меня с замешательством, будто не понимая, что только что произошло. Его брови хмурятся, а губы сжимаются в тонкую линию. А потом в одно мгновение взгляд становится холодным и отстраненным, весь его облик словно окутывает ледяная аура.

Я растерянно вцепляюсь в края плаща, запахивая их плотнее, и совсем не понимаю, что могло вызвать такую резкую перемену. Мое сердце сжимается от чувства обиды и отторжения. Неужели я что-то сделала не так?

Конечно, понимаю, что это мой первый поцелуй, наверняка я уступаю тем женщинам, с которыми ему приходилось иметь дело раньше. Но… Все же не настолько же?

Вальгерд отводит взгляд, его челюсть напряжена. Он делает шаг назад, создавая между нами дистанцию. Повисшее молчание давит, заставляя меня отвести взгляд.

Напряжение растет, и я не решаюсь нарушить тишину, опасаясь усугубить ситуацию. Вальгерд выглядит отстраненным и недовольным, будто я что-то испортила своим поведением. Я чувствую себя неуютно и смущенно под его холодным взглядом.

Оно и к лучшему. Меня и до этого пугали собственные мысли, а теперь… Теперь я получила подтверждение тому, что эти глупости надо выкинуть из головы и ни в коем случае не допускать куда-то глубже, тем более к сердцу.

— Нам нужно поужинать, суп готов, — произносит Вальгерд немного хрипло, словно у него в горле пересохло.

Ничего не поясняя, он подхватывает меня на руки и переносит на один из стульев за стол. Так же молча и отрешенно он наливает в две миски суп и одну из них ставит передо мной вместе с ложкой.

Миски и ложки деревянные, потрепанные временем и явно совершенно разные. Но, несмотря на то, что сервировка далека от приемов в высшем обществе, Вальгерд ест, словно он на званом ужине, а не в одинокой полуразвалившейся лачуге.

Мы сидим за столом в напряженном молчании, поглощая ужин. Звон приборов и шорох движений кажутся невыносимо громкими в этой гнетущей тишине.

Я украдкой поглядываю на Вальгерда, пытаясь понять, что творится у него в голове. Его лицо непроницаемо, но я чувствую исходящий от него холод. Это давит на меня, заставляя нервно кусать губы. Даже аппетит пропал, и суп, несмотря на весь его аромат и невероятный вкус, ем через силу.

Что же я могла сделать не так, что вызвало у него такую внезапную перемену? Сердце тревожно сжимается от этих мучительных сомнений.

Может, я слишком быстро позволила себе расслабиться в его присутствии? Повела себя, как… доступная девушка. Может, он посчитал, что я похожа на Джуну и всерьез думаю, что он пришел в академию, чтобы найти невесту? Страх и неуверенность терзают меня.

Я осторожно покашливаю, пару раз задаю какие-то глупые вопросы, пытаясь нарушить сковывающую нас тишину, но Вальгерд лишь бросает на меня короткий холодный взгляд, заставляя меня вновь съеживаться.

Когда суп заканчивается и мы выпиваем по кружке мятного чая, Вальгерд встает из-за стола.

— Теперь надо выспаться, — слова Вальгерда звучат как приказ, а не как забота.

Я бросаю взгляд на одинокую кровать, которая сейчас кажется крайне узкой, а нас ведь двое… Натягиваю плащ и снова смотрю на обнаженный торс Вальгерда. Несмотря на смену поведения дракона, его физическая форма не перестала привлекать меня, и мысль, что мы будем спать рядом, вызывает очень неоднозначные мысли, но совершенно однозначные ощущения в теле.

Вальгерд проверяет матрас, переворачивает его, вытряхивая изрядное количество пыли, и прикрывает пледом, который он нашел в сундуке. Не сказать, что плед выглядит как новый, но спать на нем будет явно приятнее, чем на голом сене.

Я собираюсь встать, чтобы перейти на кровать, но Вальгерд снова оказывается рядом, подхватывает на руки и аккуратно укладывает. На мгновение мне кажется, что он перестал на меня злиться, но… Как только я оказываюсь на кровати, Вальгерд тут же отходит на пару шагов назад и отворачивается.

— Спи, — командует он. — Я буду снаружи.

— Снаружи? Но там же… сыро, темно… и волки?

— Волки? — усмехается Вальгерд. — О, нет. Это хуже, чем волки. Это одно из порождений топей, как то озеро. Но не переживай, они к тебе не сунутся.

Он больше не продолжает спор и уходит. А я остаюсь, сворачиваюсь клубочком и, прежде чем заснуть, долго кусаю губы, думая о том, что нельзя быть такой наивной и размякать от одного случайного поцелуя. Пусть даже моего первого.

Всю ночь меня мучают невнятные видения. Тени, звуки, мороки. Они кружат, куда-то зовут меня, я задыхаюсь и бьюсь в отчаянии. До того момента, как меня окутывает ароматом можжевельника и уютным теплом. “Спи, Лисси… Я удержу всех тварей подальше. Обещаю”.

Когда я утром открываю глаза, рядом никого не оказывается. Ну конечно, глупо было думать, что это было на самом деле.

Сквозь щелки в забитых окнах в домик просачивается дневной свет, а плед рядом пахнет… Хвойным ароматом можжевельника и терпким — крепкого чая.

— Вставай, — Вальгерд выкладывает на стол горсть ягод, но не смотрит на меня. — Я знаю, куда нам идти.

Знает? Откуда? Но спросить я не успеваю, Вальгерд снова выходит, а в ногах у себя я обнаруживаю свою сухую форму. Значит, он все же был внутри, пока я спала. Ох, надеюсь, я не раскрывалась, и он не видел из-под плаща ничего… лишнего.

Наскоро одеваюсь, кое-как причесываю пальцами волосы и, вернув на плечи плащ, пытаюсь встать. Нога, перевязанная Вальгердом, ноет и болезненно реагирует на то, что я переношу на нее вес.

Но, тем не менее, у меня получается пройти пару шагов, и я сажусь за стол. Быстро проглатываю два небольших вареных яйца, стараясь не думать о том, чьи они, потом съедаю принесенные ягоды и запиваю ароматным чаем с чабрецом.

— Я рад, что ты готова, — Вальгерд возвращается в домик и подходит к столу, склоняясь над картой.

Рубашка, которая вчера служила для него своеобразным мешком для грибов, сегодня почти идеально отстиранная уже надета на мощное тело. Но даже так я не могу отвести взгляда от плеч и мышц рук. Наверное, потому, что знаю, как они выглядят на самом деле.

Только сейчас понимаю, что вчерашний полумрак полностью скрывал от меня шрамы, которые я видела на спине Вальгерда, а он сам ни разу не повернулся так, чтобы пламя выхватывало их из темноты.

— Ты же смотрела эту карту вчера? — его вопрос не требует ответа, но я все же киваю. — Она очень подробная, но на ней нет указаний, куда двигаться.

Я закусываю губу, пытаясь понять, к чему он клонит. Вальгерд бросает на меня недовольный взгляд, а потом продолжает.

— Но нам надо вот сюда, по пойме реки, потом подняться на небольшой холм, только держаться в тени деревьев из-за духов, вот тут обойти озеро и пройти через ущелье, — он прослеживает пальцем путь. Тут должно быть место с магией.

Не решаюсь напомнить ему, что у меня болит нога, но кое-что его все же спрашиваю:

— А как вы поняли?

— Птичка напела, — с горькой ухмылкой говорит он и сворачивает карту, засовывая ее себе за шиворот.

— Та, у которой вы забрали яйца? Она еще жива?

Он пару мгновений ошарашенно смотрит на меня, а потом сдержанно, словно боясь обидеть, смеется.

— Совсем другая птичка, Алисия, — он оглядывается, словно проверяет, не забыл ли чего. — А теперь пора, нам еще нужно успеть по светлу туда добраться.

Не успеваю я даже рыпнуться к тому, чтобы встать, Вальгерд подхватывает меня на руки и выносит из домика.

— Не дергайся, а то с твоей ногой мы далеко не уйдем, — объясняет он мне, а я только и успеваю, что вцепиться в его рубашку и едва держусь, чтобы не уткнуться в его шею.

Сегодня, кажется, даже погода решила подбодрить меня и показать, что не все так плохо, и раскисать, как топи на болотах повода нет. Как нет вчерашнего мрачного тумана.

Вальгерд уверенно шагает по извилистой тропинке, пробирающейся между замшелых деревьев и камней. Солнечные лучи весело пробиваются сквозь едва держащуюся на ветвях листву, окрашивая все вокруг в теплые золотистые оттенки.

Мы пересекаем широкую пойму реки, поросшую густыми, чуть поникшими от влаги камышами. Их сухие, тронутые осенним багрянцем стебли мягко шелестят на ветру. Вальгерд осторожно, но уверенно перебирается через топкий берег так, словно избегая сомнительных участков, словно в его руках нет осложнения в виде меня.

Преодолев пойму, тропа ведет вверх, петляя по заросшему кустарником склону небольшого холма. Как Вальгерд и сказал, он старается не выходить из-под тени деревьев, потому я только мельком могу видеть огромную поляну на самой вершине, а там — трех танцующих девушек.

Тоже духи? Иллюзия?

Тропинка сбегает с холма прямо к сверкающему озеру. Только не к такому, как в прошлый раз, а самому настоящему. Я даже хочу предложить Вальгерду остановиться, но он упрямо идет вперед.

Похоже, что крошечный ручеек, который вытекает из этого озера, чуть южнее образовал небольшое живописное ущелье. Высокие, поросшие густым кустарником склоны спускались к ручью, формируя уютную, укрытую от ветра долину.

Вот тут, на краю ущелья, Вальгерд и сделал привал, наконец. Мы расположились на небольшом валуне в тени огромной разлапистой ели, чтобы немного отдохнуть.

— Там сразу за ущельем я чувствую уже поток магии, — задумчиво произносит Вальгерд. — Нам осталось совсем немного.

В его голосе столько разных ноток, настроение которых я никак не могу различить, что меня это даже начинает злить. С чего он вообще себя так со мной ведет? Можно же честно сказать и перестать выстраивать вот эту непонятную стену.

Запрокидываю голову и вижу, как прямо над нами кружит орел. Ори? Он нашел меня? Неужели беспокоится?

Но я не успеваю ни позвать его, ни хорошенько обдумать мысль:

— Тебе придется переползти самой, — Вальгерд кивает на перекинутое через ущелье дерево. — Дерево не выдержит нас двоих.

Не знаю, чего он от меня ожидает? Чтоя  буду переживать? Страдать? Канючить? Не дождется!

Я, хромая, подхожу к бревну и довольно ловко перебираюсь на ту сторону. Вальгерд следует за мной, а потом, не теряя ни секунды, оборачивается драконом. Он решает не давать мне вариантов полета, просто хватает лапами, и меня тут же окутывает теплым защитным коконом.

Наверное, это далеко не самый некомфортный вид передвижения, потому что я сплю почти всю дорогу и прихожу в себя, только когда Вальгерд почти с ноги открывает дверь лазарета и затаскивает меня внутрь.

— Эльмар! — слышу возмущенный вскрик магистра Курт. — Кто так себя ведет в лазарете?

— Тот, кто почти сутки путешествовал по гиблым топям, — сквозь зубы отвечает декан. — Ей нужна помощь.

— Занеси ее в перевязочную, а сам зайди, пожалуйста, в мой кабинет.

Вальгерд не сразу уходит из палаты. Он будто сначала проверяет, никто ли не спрятался за занавесками.

Ну надо же… Я совсем не заметила ни приземления, ни его превращения. Как будто я доверилась ему настолько, что уже даже перестала обращать на все это внимание. Хотя, может, это просто от того, что я очень плохо спала ночью.

Если до этого Вальгерд передал меня другому преподавателю для занятий, то что будет сейчас? Он вообще откажется от меня? А как же наш договор?

В любом случае, думать сейчас не хочется. Нужно решать проблемы по мере поступления. Но кто бы меня предупредил, что валиться они будут на меня лавиной!

Спустя пару минут, ко мне вваливается Джуна и огорошивает:

— Я знаю, что было два года назад!

Два года назад

Дверь экипажа открылась, и на меня тут же полились яркий, разноцветный свет и радостные звуки праздника. Я замерла, всматриваясь во все великолепие, что предстало передо мной.

До сих пор не могла поверить, что я решилась на это!

Когда во мне открыли нестабильную магию, двери всех увеселительных мероприятий оказались навсегда для меня закрыты. Для меня, но не для моей мачехи и сводной сестры. Их-то с радостью продолжали приглашать на разные балы, вечера, открытия и так далее.

Да я и сама побоялась бы пойти куда-либо, потому что нестабильная магия она на то и нестабильная, что может испортить все в самый неожиданный момент. Но теперь, когда я уже три курса отучилась, когда практически полностью уверена, что могу удержать свою силу в узде, я просто мечтала побывать на известном Золотом маскараде.

Чего про него только не рассказывали! Официально на нем вручали дипломы выпускникам Академии Лоренхейта. А также объявляли Осеннюю принцессу и Зимнего принца — самых достойных, тех, кто в ближайшие полгода будет представлять народ города, то есть встречаться с людьми и передавать их проблемы и нужды властям.

Неофициально ходила легенда, что все самые судьбоносные встречи происходят именно на этом балу. Встречаются пары, которым суждено быть вместе, даже если они друг друга не сразу узнают, ведь все носят маски.

И вот два года назад я мечтала, что в обществе уже поменялось отношение к нестабильным, что студентов все же пригласят, но… Джуна, как обычно, получила приглашение, а я… Впрочем, тоже как обычно.

Только небесные покровители оказались на моей стороне, как я тогда решила, и Джуна слегла с лихорадкой, а мачеха из-за этого решила вовсе не ехать. Зато в моих руках оказалось то самое заветное приглашение!

Сколько у меня было радости и воодушевления! И даже то, что мне пришлось прибегнуть к серой магии иллюзий, чтобы обрести внешность Джуны, меня не смутило. Я собиралась просто посмотреть мельком, просто узнать, что это такое, просто пройти по той самой тонкой грани, что отделяет меня от этого прекрасного мира, которого меня лишила моя же магия.

Да, я подговорила знакомую девчонку с зельеварения, чтобы она помогла с иллюзорным зельем. Не сказать, что оно было настрого запрещено, но если бы кто-то попытался его использовать, чтобы вместо другого сдать зачет, ему бы пришлось плохо.

Но сейчас-то я пошла не на зачет! Я приняла облик Джуны, даже раздобыла красивое платье (пришлось потратить изрядную долю своих накоплений) и маску, которая надежно скрывала лицо (на всякий случай), а потом впервые за три года вышла за территорию академии.

И вот я была на маскараде. Все вокруг блистало, слепило, заставляло улыбаться и дышать полной грудью. Я впервые почувствовала, что я живу в полную силу, а не крадусь и стараюсь стать незаметной.

Всю дорогу до самого танцевального зала меня провожали восхищенными взглядами. Я слышала, что кто-то кого-то спрашивал, кто это, на что получил ответ, что Джуна Куркс, ведь именно так было написано на приглашении.

Кто-то даже подошел и спросил, почему нет моей матушки, на что я вежливо улыбнулась и постаралась как можно изящнее улизнуть.

Время от времени я ловила на себе чей-то взгляд, который начинал беспокоить меня. Я даже ходила в дамскую комнату, чтобы проверить, не спала ли иллюзия.

Хрустальные люстры, сверкание бриллиантов, рубинов и сапфиров кружили голову. Я с восторгом наблюдала, как вручают дипломы, как выбирают неповторимых принца и принцессу, как пары кружатся в витиеватых танцах.

Однажды, почувствовав взгляд, я оглянулась и краем глаза заметила исчезающую за колонной темную фигуру. По коже пробежал мороз, как будто от нехорошего предчувствия.

Пару раз мне удалось отказаться от приглашения на танец, но потом мне все же пришлось принять его: парень оказался на редкость настойчивым. Я что-то пробормотала о том, что не самая искусная танцовщица, но его это нисколько не смутило.

— Я рад, что вы все же пришли, — как только мы влились в танцевальный круг, произнес парень. — Честно говоря, я уже боялся, что сделка сорвется.

Сделка? О чем он? Он ждал меня? Нет, не меня — Джуну.

Я вздрогнула от осознания, что влипла, попыталась отстраниться, но парень не позволил, крепко удерживая и уверенно направляя в следующее па. Я испуганно оглянулась и уже напрямую наткнулась на тот самый сверлящий меня взгляд.

Мужественная фигура под черным плащом, упрямый подбородок и темные волосы, которые скрывал капюшон. А еще черные кожаные перчатки, которые сделали движения его рук грубоватыми, когда он поправил маску.

Сердце отчаянно забилось, а дышать стало почти невозможно. Как будто в зале стало на сотню градусов жарче, потому по спине скатилась капля пота.

Может, Джуна специально сказалась больной, чтобы не идти? Но что тогда ждет меня?

— Мы сейчас выйдем из зала, там передам вам товар, — прошептал мне на ухо мой партнер.

Я хотела воспротивиться, сказать, что он ошибся, но меня словно парализовало, и я покорной куклой пошла за парнем. Никогда, даже в самых страшных воспоминаниях, мне не было настолько страшно. Даже магия, которая очень чутко всегда реагировала на всплески моих эмоций, молчала.

Как только мы вышли на балкон, парень подтолкнул меня в тень одной из широких колонн и резко прижал к стене, делая вид, что пытается меня поцеловать.

— Передай своему хозяину, что со следующего раза цена вырастает. Вдвое! Ну или… Я могу с удовольствием забирать себе курьеров, — его дыхание коснулось моих губ, и я почувствовала, как к горлу подступила тошнота.

В тот момент я даже порадовалась, что не попробовала ни одной из предложенных на балу закусок.

Парень достал из-за пазухи какой-то камень, произнес пару слов на непонятном мне языке и собирался коснуться этим камнем меня, но тут рядом с нами словно из ниоткуда выросла та самая темная фигура.

— Гребаная ищейка! — прошипел мой бывший партнер, камень выпал из его рук и зацепился за цепочку моих часов, которые я везде и всегда носила с собой. Даже на бал.

Ищейка. Самый опасный “хищник” в подчинении короля. Встреча с ним, на его задании не сулила ничего хорошего ни мне, ни моему будущему, потому мне оставалось только просить помощи у всех богов, которых я знала.

Мужчина в черном атаковал прижимавшего меня парня, тот уклонился, выпустив меня. Я не преминула воспользоваться этим и дала деру в почти не освещаемый сад в надежде спрятаться там.

За спиной слышалась возня драки, пара хлюпающих удара, вспышка какого-то заклинания, которое осело пепельной горечью на языке, а я продолжала бежать вперед по гравийной дорожке, не догадавшись, что это слишком громко.

Ищейка догнал быстро. Даже не догнал, спрыгнул с какого-то карниза прямо передо мной, схватил и замер, глядя в глаза. Прикосновение прохладной кожи перчаток к моей разгоряченной спине казалось обжигающим. А, может, это обожгла спину его метка.

Все пространство сузилось до взгляда шоколадных глаз. Я смотрела и не могла понять, как такие теплые глаза могут быть у бессердечного убийцы. И он чего-то словно ждал от меня.

Я уж не понимала, бьется ли мое сердце, или оно сжалось и больше не расслаблялось. По венам, кажется, бежала уже не кровь, а огненный металл. Контроль полетел к Ярхашу.

Магия. Вспышка моей магии, внезапная, неконтролируемая, взорвала вазон в ста шагах от нас, под окнами бального зала.

Стекла со звоном посыпались на землю, из зала послышались испуганные визги, началась суета. Это заставило ищейку на мгновение потерять концентрацию. Лишь на мгновение, которое я заполнила уже контролируемым звуковым штормом, которому меня научил один из наших. Конечно, он вышел у меня намного слабее, чем мог у моего приятеля, но тоже сработал хорошо: оглушены были все.

В тот момент я узнала, что моя магия пахнет сырой землей и прелой листвой. Но не обратила внимания на это. Вывернулась, нырнула в толпу, которая посыпала из всех дверей зала и вместе с ними оказалась где-то ближе к ограде.

Слуги пытались все успокоить, но это оказалось тщетно — никто и ничего не слышал. Я не была исключением, но мне хватало того, что ищейки рядом нет. Хотя было понятно, что это не надолго: метку он поставить успел. А если есть метка — ищейка найдет.

Я залпом осушила пузырек с антизельем, чувствуя, как платье становится намного свободнее, а по плечам уже стекают не золотистые кудри, а мои, каштановые волосы. Жжение на спине стало тоже намного меньше.

Я даже понадеялась, что мне показалось насчет метки, но… Дома, в зеркале, я увидела черный узор. Терла… Мылила… даже однажды пробовала выжечь. Бесполезно.

Метка осталась на спине. Только вот ищейка так и не пришел за мной, а произошедшее оставалось тайной.

Так откуда об этом могла узнать Джуна?

— Что? Нечего сказать, да? — ехидно произносит Джуна. — А мне есть!

Она упивается своим превосходством и тем, что, как ей кажется, может контролировать меня. В груди разливается ядовитый лед страха. Что будет, если она действительно расскажет?

В мыслях возникает пронзительный, обвиняющий взгляд Вальгерда. Не тот теплый, согревающий как ароматный терпкий чай, которым он смотрел на меня в домике перед тем, как…

— Поделишься? — наигранно усмехаюсь я и старательно запрещаю себе думать о поцелуе.

— Какое право ты имела идти на бал с моим именем? Позорить его! — Джуна топает ножкой. — А я-то думала, почему меня спрашивали, как я спаслась тогда! А оказывается вон оно что!

Так… Стоп. То есть она знает о том, что я была там вместо нее, но не интересуется, смогли ли мне передать нечто, что предназначалось ей? Да и вообще, почему она заговорила об этом только сейчас, спустя два года?

— А разве я сделала что-то позорящее тебя? — интересуюсь я.

Нельзя дать ей понять, что я боюсь, иначе это станет слишком мощным инструментом в ее руках.

— Даже то, что ты отказывалась танцевать! Даже с сыном наместника в западном округе! — она краснеет от возмущения и возбуждения. — Мы с ним встретились, и он очень сильно был удивлен тем, что я его не помню. А я-то как удивлена!

Честно говоря, я его тоже не помню. Да там же все были в масках и вообще не отметила, чтобы кто-то представлялся. Мне не до этого было.

— Джуна, давай ближе к делу, что ты хочешь? — так орать и обвинять она может очень долго, а у меня нет сил и желания все это выслушивать.

— Чтобы ты исчезла из моей жизни! Ты вечно все портишь!

Интересное желание. А, главное, честное.

— И как ты себе это представляешь?

— Уйди из академии.

Я даже закашливаюсь от шока и неожиданности.

— А не много ли за какое-то там посещение бала? — стараюсь скрыть то, что это действительно имеет для меня очень важное значение.

— Мало! Будь моя воля…

— Знаю я твою волю! — обрываю ее я. — Давай договоримся. Ты молчишь, а я заканчиваю академию и сразу после вручения дипломов исчезаю, как ты и хочешь.

— Тогда держись подальше от Вальгерда! — немного визгливо говорит она.

— Как ты себе это представляешь? Он мой куратор. Но, спешу тебя обрадовать, он уже передал меня другому преподавателю для тренировок, — честно говорю я, хотя это условие почему-то особенно бесит.

— Тогда… тогда…

Дверь распахивается, и на пороге возникает магистр Курт.

— Студентка Джуна Крукс, — строго окликает мою сестру она, — кажется, вы говорили, что вам так плохо, что вы не можете встать с постели. Что же вы тут делаете?

— Ох, конечно, — Джуна демонстративно вздыхает. — Но разве я могла не проведать свою сестренку. Я так переживала! Но мы поговорим с ней попозже. Обязательно поговорим!

Кажется, это такой совсем-совсем прозрачный намек о том, что свои условия она недоговорила. Что ж… Отсрочка — это тоже хорошо.

Джуна выходит, оставив приоткрытой дверь, но магистр Курт намеренно плотно закрывает ее.

— Итак, — она подходит ко мне, присаживается и первым делом проверяет лодыжку. — Без приключений жизнь не та?

— Я бы предпочла без них, — честно отвечаю я. — Но они странным образом меня постоянно находят последнее время.

— Магия не вернулась?

Качаю головой. Увы.

Лодыжку обжигает жаром, а потом тянущее ощущение в ней исчезает. Курт выпускает ногу и снимает ткань, что фиксировала ступню.

— Так, смотри, — говорит она, пока приступает к осмотру остальных синяков и царапин на мне, — травма не самая свежая, потому бесследно не пройдет. Тебе бы поберечь ногу ближайшие пару дней.

Я хмыкаю, представляя, как буду “беречься” на индивидуальных и групповых тренировках боевиков.

— Хотя да, о чем это я. Где ты с этой бешеной идеей Эльмара и где осторожность, — недовольно произносит она и, кажется, заканчивает работу. — Завтра все так же жду. Магию надо отслеживать, чтобы не пропустить момента.

Киваю. Нужно. Если она в ближайшее время не появится, то плакали мои экзамены — я не гений, чтобы быстро всем овладеть.

— Я могу идти? — больше всего мне сейчас хочется в душ и привести все мысли в порядок.

— Да, тем более что кое-кто уже рвется тебя увидеть, — с хитрой улыбкой говорит целительница.

Спускаюсь с кушетки и под строгим взглядом магистра Курт иду к двери. Кто там? Вальгерд? Хотя нет. “Рвется увидеть” — это явно не про него.

Как только я открываю дверь, меня сгребают в крепких объятиях.

— Ярхаш! Алисия, нельзя же так пугать! — Фрейд прижимает к себе, потом отдаляет, ощупывает, как будто проверяет, вся ли я на месте, а потом снова прижимает. — Я готов был сам за тобой уже идти. Куда угодно.

Я неловко обнимаю друга в ответ, смущаясь от того, насколько эмоционально он проявляет свою радость. А потом… через плечо Фрейда встречаюсь взглядом с Вальгердом.

Зрачки в шоколадных глазах на миг вытягиваются, но потом возвращаются к нормальной форме. Плечи Вальгерда напрягаются, а на шее появляются тяжи, словно он готовится к удару. То, что Фрейд меня обнимает, кажется каким-то неправильным, поэтому я спешу отстраниться.

— Студент Солтис, — строго окликает Фрейда декан. — Проследите, чтобы студентка Крукс благополучно добралась до своего общежития. Алисия, — он переводит на меня взгляд, — Сегодня отдохнешь. Нет, это не обсуждается. Все вопросы завтра. Утром самостоятельная пробежка, теоретическая часть после завтрака.

Дождавшись, когда я кивну, он разворачивается и уходит в сторону кабинета магистра Курт. Разве он там не был?

— Идем, — Фрейд подталкивает меня к выходу, а я спохватываюсь, что не успела отдать плащ куратору. — В следующий раз отдашь, ничего с ним не случится.

С ним-то не случится. А вот мне этот плащ — дополнительное напоминание о том, что произошло в домике.

Мы выходим в погожий осенний денек, когда все в воздухе пропитано влагой, а на траве, ветвях деревьев, оградах — да на всем вообще, серебрятся капельки. Вроде бы нас с Вальгердом не было даже меньше суток, но ощущение, как будто прошла вечность. Вечность, за которую не изменилось ничего, и в то же время изменилось все.

— Расскажешь, что случилось? — по дороге спрашивает Фрейд.

— Думаю о том, что было на полосе препятствий, ты знаешь, — он сдержанно, даже напряженно, кивает. — А потом нас закинуло куда-то в гиблые топи. Только утром мы нашли место, где Вальгерд смог перевоплотиться.

— Я так и знал, что тренировки с этим солдафоном приведут к чему-то подобному, — ворчит Фрейд. — Тебе нужно подать на него жалобу, Алисия.

Друг идет рядом, мне кажется, слишком близко. Потому я даже успеваю порадоваться и накидываю на себя плащ Вальгерда, снова окутываясь ароматом можжевельника.

— Он спас меня, Фрейд, — отвечаю я.

— Но именно из-за него ты оказалась в этой ситуации, — продолжает наседать друг.

— Не только я, и вовсе не из-за него, — снова возражаю я.

— Но тебя там вообще не должно было быть!

— Вальгерд только пытается дать мне будущее, Фрейд! И все! — у меня не получается сдержаться. — Остальные как?

Он нервно одергивает рукава форменного пиджака и плотнее запахивает свой плащ, бросая недовольный взгляд на мой.

— Со всеми все в порядке, — говорит Фрейд. — Драконы прикрыли тех боевиков, которые были на площадке, а целитель отряда быстро вызвал подмогу. Правда, нейтрализовывать эту разошедшуюся штуку пришлось им долго.

С облегчением выдыхаю. И даже испытываю гордость за “свою” пятерку: все сработали как надо. Одна я… Я действительно оказалась слабым звеном. И эта мысль дико бесит и подталкивает к тому, чтобы поскорее вернуть себе магию. А это можно только третьим способом.

Сжимаю челюсти, потому что понимаю, что для этого мне нужно поступиться своими принципами и найти того, с кем. Нет! Сейчас я об этом думать не буду. Потом — обязательно.

— Алисия, — Фрейд берет меня за руку, когда мы уже почти доходим до моего жилого корпуса, и останавливает, — возможно, это все слухи. Но я все же кое-что помню из того, о чем разговаривали мои родители, когда думали, что я не понимаю ничего.

— О чем ты?

— Когда мне было лет семь, отец пришел домой мрачнее тучи. Я боялся, что он что-то разгромит, но он только сел у камина, не обращая внимания на меня, — Фрейд всматривается в мои глаза, кажется, чтобы не проваливаться в воспоминания. — Он рассказал матери, что главу семейства Вальгердов нашли зверски убитым в его доме. И мог это сделать только один человек…

Мороз пробегает по коже и заставляет внутренности сжаться.

— Ты намекаешь на…

— Ты все поняла, — Фрейд серьезен до предела. — Я просто очень за тебя беспокоюсь, понимаешь?

Он сжимает мою руку чуть сильнее, словно боится, что вот прямо сейчас я вырвусь и убегу.

— Понимаю, — киваю я. — Обещаю быть осторожнее. Но если бы он хотел мне зла, он бы не стал меня спасать на тренировке и не вытаскивал из гиблых топей, тем более не тащил на руках большую часть пути.

Друг качает головой, отпускает меня:

— Встретимся сегодня на нашей крыше? Тебя же твой… куратор отпустил.

С одной стороны, в этом предложении нет ничего особенного. Мы частенько проводили время на крыше, разбирались с домашними заданиями, делились мечтами и планами, жаловались. Но сейчас есть ощущение, будто что-то неуловимо изменилось.

— Я сегодня пас, Фрейд, — говорю я, отводя взгляд, потому что мне внезапно очень неудобно отказывать. — После всех приключений просто хочется отдохнуть.

— А со мной уже не отдых?

Мне не нравятся интонации, которые скрываются за этой фразой: они меня пугают, потому что я не знаю, как на них реагировать. Мне не хочется давать название тому, что я слышу.

— Ладно, не бери в голову, — отмахивается Фрейд и снова сгребает меня в объятиях. — Я рад, что с тобой все хорошо. Но! Не забывай крышу, а то она обидится!

Он подмигивает и уходит. Я, кутаясь в плащ, захожу по пустынным лестницам и коридорам в свою комнату. Тишина и спокойствие комнаты ударяет по нервам сильнее, чем все неприятности, которые произошли за последнее время.

Аккуратно вешаю плащ, ловя себя на том, что надо непременно сначала отдать его в прачечную, а потом только возвращать — он весь в грязи и тине. Впрочем, как и моя собственная одежда. А ведь у меня еще отработка в прачечной не закрыта! Ох…

Горячий душ расслабляет все мышцы, но не спасает от клубка чувств, сомнений и тревоги, который туго затянулся в груди и мешает спокойно дышать. То и дело мысли возвращаются к Вальгерду, к его заботе и внезапному поцелую, который все еще заставляет гореть щеки и губы.

Я злюсь на себя, потому что все из-за моей впечатлительности. Возможно, на нас так подействовала атмосфера домика, опасности и уединения. Не зря же Вальгерд потом вел себя, как будто ничего не было. А значит, что? Значит, надо переставать уже зацикливаться на этом и думать, как решать те проблемы, что есть сейчас.

Свернувшись клубочком, я засыпаю на своих ветхих простынях, думая о том, что была бы рада, если бы сон с можжевеловым запахом повторился.

— Алисия! Ты действительно вернулась!

Я практически подпрыгиваю от громкого, но все же радостного возгласа Эммы. А потом на мою кровать плюхаются обе сестры.

— Мы думали, что это слухи, потому что тебя никто не видел, — говорил Элла, наматывая на палец кончик своего длинного светлого хвоста.

— Я вас тоже рада видеть, — я продираю глаза и, опираясь на локти, подтягиваюсь, чтобы занять полусидячее положение.

— А у нас тут тако-о-ое! — начинает Эмма.

— Какое? — переспрашиваю я, все еще сонно моргая.

Девчонки заговорщицки переглядываются, чувствуя, что нашли уши, которым могут рассказать последние сплетни.

— Экзамены для выпускников перенесли на неделю раньше!

Новость повергает в шок. Как так-то? А я… Я все еще без магии. Кажется, теперь мои мысли по поводу “третьего способа” кажутся еще более насущными.

— А… кто перенес? — хрипло спрашиваю я, потому что четко ощущаю, что во рту резко пересохло.

— Как кто? Профессор Вальгерд, конечно! — удивленно отвечает Элла.

Естественно, от этого ответа легче не становится, зато в голове возникает куча вопросов. Зачем Вальгерду это нужно? Он же знает, что моя магия еще не вернулась, что мне нужно как можно больше времени. Так…

— Почему? — срывается с моих губ.

— Король и перспективный меценат для Академии захотели не только посетить нас, но и…

— Посмотреть, как выпускники справляются с экзаменами! — заканчивает за Эмму Элла.

Ярхаш. Мне еще только такой радости не хватало. Вот совсем-совсем не хватало!

— Сколько сейчас времени? — оглядываюсь на поздние сумерки за окном, прикидывая, что я могу успеть сделать в библиотеке, чтобы хотя бы в этом не упускать возможности.

— Около пяти, а что? — Эмма теребит кожаные браслетики на запястье, перебирая бусинки на них. — Мы только закончили. Как же классно, что с тобой все хорошо.

— С тобой же все хорошо? — Элла осматривает меня с ног до головы.

— Да, — я задумчиво киваю. — Но мне надо в библиотеку.

— Если хочешь, мы тебе что-то принесем оттуда, — предлагает Эмма. — Нам как раз нужно подготовить доклад о содержании ядовитых змеехвостов.

Благодарно улыбаюсь, но понимаю, что мне нужно самой поковыряться в книгах, чтобы понять, что мне нужно.

— Спасибо, — качаю головой. — Я вспомнила, что принесла с собой пару книг. Их сначала изучу, а потом уже и в библиотеку поспешу.

— Стихами заговорила… — шутит Элла. — Надеюсь, это не заразно!

Мы смеемся, девчонки выкладывают из своих сумок лишнее, а потом упархивают как птички. Конечно, им скорые выпускные не грозят. А у меня не больше десяти дней и еще куча всего того, что нужно сделать.

Чувствую, как тревога волной напряжения охватывает все тело. Так, что челюсть напрягается; так, что суставы начинают болеть; так, что грудь стягивает упругим жгутом и становится невозможно дышать.

Встаю, прохожу по комнате несколько раз то в одну, то в другую сторону. Пару раз останавливаюсь у окна, наблюдая, как там постепенно становится все темнее, пока, наконец, не остаются размытые в ливанувшем с неба дожде пятна магических факелов.

Первым порывом хочется рвануть к Вальгерду, заставить объяснить, какой бездны он решил перенести экзамен. Но потом я сдерживаю себя. Нас не было почти сутки, а исчезли мы в, мягко говоря, не самый лучший момент. Наверняка случившееся на площадке создало определенные проблемы и факультету, и всей академии.

Снова забредает шальная мысль, что если он решит меня вернуть на факультет нестабильных? И будет прав, искренне говоря.

Достаю свои часы: если я поспешу, то еще успею на ужин, а это было бы неплохо, как мне подсказывает урчащий живот. Но мне так не хочется никуда идти, что я вспоминаю о паре сухарей из заначки и, все же выбрав одну из книг, забираюсь с ногами на кровать.

Эта книга про ищейку кажется более содержательной. Она рассказывает про архивные дела, которые в свое время были раскрыты разными легендарными ищейками.

Чаще всего это были или заговоры против короля, или очень крупные кражи, или… контрабанда. Причем в основном чего-то очень опасного.

За эти два года я не один раз думала, в чем могла быть замешана Джуна, и кого выслеживал ищейка в ту ночь. Но мне казалось, что если я начну всерьез этим интересоваться, могу привлечь к себе внимание. Или просто мысленно притяну ищейку.

А теперь… Может, теперь уже и не имеет значения, когда охотник совсем рядом? И изменит ли поцелуй что-то, если Вальгерд узнает о метке?

Еще немного провожу времени за чтением и понимаю, что освещения от магического светильника над кроватью оказывается недостаточно, чтобы я могла нормально читать. Темно, буквы расплываются, а слова не складываются в связанные цепочки.

Потому решаю отложить чтение, умываюсь и переодеваюсь в ночнушку. Девчонки или зачитались в библиотеке, или уже пошли потом куда-то развлекаться. Часы показывают почти десять, значит, мне остается надеяться, что они это делают на женской половине, а то не хочется, чтобы у них были проблемы.

Как только я залезаю под одеяло и собираюсь поудобнее устроиться, ощущаю внезапную волну не просто страха, а ужаса, сковывающего движения. Появляется приторно-сладкий запах, который я тут же узнаю: тот самый, от твари комендантши!

Замерев, я вжимаюсь в стену и натягиваю повыше одеяло. Слышится шорох. В комнату проскальзывает нечто, существо, будто сотканное из тьмы.

Его тело напоминает змею, но вместо гладкой чешуи на нем переливаются странные наросты, словно кристаллы или осколки магического стекла. Они испускают тусклое фиолетовое свечение, создавая жуткий, потусторонний эффект.

Голова твари вытянута в длину и украшена несколькими рогами, загнутыми назад и напоминающими острые кривые зубцы.

Но самое пугающее — это ее глаза. Они светятся изнутри болезненным светом, словно два опасных огонька в ночи. Их взгляд, кажется, проникает прямо в мою душу, поселяя в ней панику, ледяным холодом растекающуюся по жилам.

Существо почти бесшумно скользит по полу, как призрак, оставляя за собой странные светящиеся следы. Но его интересую не я. Нечто направляется к плащу Вальгерда и моей форме.

Около вешалки оно останавливается, поднимается на своем гибком теле и замирает, как будто принюхивается. Кажется, за эти несколько мгновений я успеваю помолиться всем богам, про которых знаю, и еще нескольким просто придуманным. Потому что я чувствую, что если это нечто меня заметит — мне конец.

Но я была бы не я, если бы мне повезло! С кровати соскальзывают мои часы, которые я кладу рядом с подушкой, и с грохотом падают на пол. Существо резко поворачивает свою плоскую голову, свистит и… кидается на меня.

Я не успеваю среагировать, тело действует отдельно от меня, и в этот раз именно моя сила взрывает стул, который мелкими острыми щепками разлетается в стороны. Тварь немного сбивает с траектории, поэтому она не успевает добраться до меня. Чувствую, как несколько щепок впиваются в мою кожу.

Существо шипит, извивается, снова смотрит на меня, и я ожидаю, что ее клыки вот-вот вонзятся в мое тело. Но тут происходит сразу несколько вещей. Стекла на окне со звоном разбиваются, и вместе с порывом влажного ветра в комнату влетает Ори и с клекотом пикирует на тварь, откидывая ее от меня.

Лишь моментом позже распахивается дверь, комнату заполняет ослепляющее сияние, осыпающееся потом мелкими блестками. Знакомый голос, который тут же пробуждает во мне надежду, произносит несколько слов на странном языке, и меня окутывает уютный можжевеловый запах.

— Моя Зика! — комендантша с несвойственной ей скоростью оказывается рядом с тварью. — Прочь противная птица! Сгинь!

Она машет руками, отгоняя Ори в отчаянии и истерике. Я вцепляюсь в полураспахнутую сорочку своего куратора и сбивчиво дышу, радуясь только тому, что его аромат прочно ассоциируется со спокойствием.

— Госпожа Вудворт, — хмуро, очень жестко произноси Вальгерд, прижимающий меня к себе, — вас, кажется, уже предупреждали по поводу вашего фамильяра?

С пальцев Вальгерда срывается плетение, замораживающее опасную тварь, и комендантша отчаянно вскрикивает.

— Зика! — она закрывает рот и со слезами на глазах поворачивается к декану. — Профессор Вальгерд! Не троньте ее! Прошу вас!

Так это… Ее фамильяр? Как-то очень неожиданно. Ладно бы я могла подумать, что это ее питомец, но фамильяр?

— Она останется пока у меня. Дальше я решу, что с ней делать, — строго произносит Вальегрд. — Сейчас идите, успокойте студентов, иначе здесь будет наплыв любопытствующих. Или вы готовы поделиться вашей историей со всей академией?

Вудворт трясется все, сглатывает нервно и мотает головой из стороны в сторону.

— Пощадите ее… — я впервые слышу столько мольбы в ее голосе. — Вы же знаете, почему…

— Знаю. И вы знали, что такое может произойти, но не предотвратили это,  — чувствую, как пальцы Вальгерда сжимаются на моем плече, прижимая еще крепче к его горячему упругому телу. — Я обсужу с советом преподавателей, что с вами делать. Идите.

Комендантша пятится, не сводя взгляда с Зики, пока не скрывается за дверью. Оттуда тут же раздается ее недовольный голос, призывающий всех разойтись по комнатам и обещающий в противном случае жесткие наказания.

Только сейчас чувствую, что меня трясет. Вальгерд сгребает меня на руки, садится на кровать и устраивает у себя на коленях. Я пытаюсь от него отстраниться, упираюсь руками в его грудь, но хватка декана становится только крепче.

Ярхаш! Если раньше мне было просто нервно и страшно, то теперь еще и дико стыдно. Хорошо, что девчонок нет, вообще бы сгорела.

— Расслабься, — говорит Вальгерд шепотом. — Эти твари подпитываются твоими эмоциями, вкуснее всего страх. Подумай сейчас о том, что Зика тоже навязывает чувства. Но она это делает иначе, ее влияние встроено в саму природу, поэтому ты просто не можешь заметить разницы между своими и навязанными чувствами.

Его спокойный менторский тон успокаивает, переключает, поэтому я даже перестаю дрожать, нервно вцепляться в рубашку, рискуя оторвать пуговицы. Ори в это время кружит под потолком комнаты, чтобы опуститься на спинку моей кровати.

Ветер холодным влажным потоком проникает сквозь разбитое окно, заставляет танцевать занавески и перелистывает тетради на столах.

Тусклый огонек над кроватью слегка мерцает, словно в такт моему сердцебиению. Дышать постепенно становится легче.

— Вот так, — наконец, куратор ослабляет хватку и пересаживает меня на кровать. — Теперь дыши и расскажи, что случилось.

— Кажется… Магия все же начала возвращаться, профессор Вальгерд, — произношу я.

Но как же кажется странно так обращаться к нему, когда вот сижу я в одной ночнушке, а вот он в тонкой рубашке. И несколько мгновений назад я практически ощущала своей кожей его.

— Значит, все же это твой взрыв? — хмурится он.

— Да… Так непривычно. Как будто я возвращаю часть себя.

Кутаюсь в одеяло и отвожу взгляд. А Вальгерд каким-то замысловатым заклинанием закрывает окно.

— Так и есть, Алисия, — произносит он. — Завтра ремонтники все починят.

— Почему госпожа Вудворт решила натравить на меня своего фамильяра? — голос все же дрогнул.

— Это не она. Зика сама приползла к тебе.

Вскидываю взгляд:

— Но почему?

— Из-за грязи с топей, — произносит Вальгерд, стоя спиной ко мне у окна. — Когда-то, практически в детстве, из-за нестабильного мага Вудворт оказалась в гиблых топях. Одна. Молодая девчонка с едва проснувшейся магией. Только богам известно, что испытала тогда она. Вудворт потеряла тогда своего фамильяра, как и магию. Зато Зика ее спасла и привязалась, потому девушка смогла отучиться в академии и осталась тут комендантом, потому что ее нового “фамильяра” были согласны терпеть только тут. На определенных условиях.

Вот оно как… Теперь понятно, почему она так не любит нестабильных, да и вообще… Странная.

— Но почему Зика пришла ко мне?

— Не к тебе. Ее позвали частички топей. Все же это существо скучает по своим привычным местам. А ты ее испугала, видимо.

Я молчу, а по телу снова пробегает дрожь, и мне приходится отдышаться, чтобы снова не окунуться в страх и панику.

— Я думал, что успею забрать у тебя грязную одежду, но свалилось слишком много дел, — с горечью и раздражением на себя говорит Вальгерд.

— Еще бы… Наверное, тут без вас было суетно, ведь мы переместились в такой момент, — произношу я, а потом до меня доходит, что об одном мне очень хотелось спросить лично. — Профессор… Вы же не знали, что у меня начнет просыпаться магия. Зачем вы перенесли экзамены?

— Потому что так надо, — с нотками злости цедит Вадльгерд.

— Кому? Ведь явно не мне.

— Тебе, Алисия, тебе, — он оборачивается и сверкает своим взглядом с вертикальным зрачком. — Из-за мецената. Тебе лучше встретиться с ним после сдачи экзаменов.

— Да что в нем такого-то?

— Это герцог Вайоленс, — громом звучит ответ Вальгерда.

Я вздрагиваю, когда Вальгерд произносит это имя. Не ожидала его вообще еще услышать.

— Но зачем ему сюда приезжать? — удивленно спрашиваю я.

— А вот это мне тоже интересно, — с напряжением и раздражением говорит Вальгерд. — Не помню, чтобы Вайоленс был замечен в благотворительности. Да и академии не сказать, что нужны новые меценаты. Но он смог уговорить короля, а, значит, ему что-то здесь нужно.

Декан сверлит меня своим взглядом:

— Либо он просто очень не любит отказов, Алисия.

Посильнее закутываюсь в одеяло и сжимаю зубы:

— Я не пойду за него.

— Все будет зависеть от тебя, — хмыкает Вальгерд. — Я сделал то, что на данный момент возможно: дал Его Величеству повод приехать вместе с герцогом и поставил экзамены. Если ты успеешь сдать до того, как лично встретишься со своим настырным женихом, то договор вступит в силу, и он уже ничего не сможет сделать, а ты перейдешь под покровительство самого короля.

Отвожу взгляд, чтобы не было видно, что мне страшно.

— Профессор Вальгерд, — я прочищаю горло, чтобы голос не хрипел, но увереннее он не становится. — Я понимаю, какой интерес мне в этом во всем. Но какой… вам?

На пару мгновений воцаряется молчание, в которое я даже боюсь поднять глаза.

— Все просто, Алисия, — уверенно и почти равнодушно отвечает Вальгерд, — я тоже не люблю проигрывать. Да и терять перспективную ищейку короля из-за какого-то денежного мешка я не собираюсь.

Так вот оно что. Я перспективная ищейка, редкий материал, который нельзя потерять. Ну конечно, как я могла подумать другое.

В тишине комнаты слышен приближающийся к моей комнате топот, потом резко распахивается дверь, и в комнату вваливаются мои соседки.

— Алисия, ты не представляешь, сейчас там такой… кипиш, — Элла застывает на пороге, а сзади в нее влетает Эмма, и они чуть не кубарем летят.

— Позаботьтесь о своей соседке, — с невозмутимым видом говорит Вальгерд, собирает свой плащ и мою грязную форму и выходит. — Доброй ночи.

Как только за ним закрывается дверь, на меня обрушивается водопад вопросов о том, что это вообще было. Я терпеливо рассказываю обо всем, умалчивая только об истории госпожи Вудворт и о том, как меня прижимал к себе декан.

— Но чур без стула осталась ты, — собирая по всей комнате щепки, произносит Элла. — Я надеюсь, ты больше ничего взрывать не собираешься.

— Да я и не против, — говорю я, наконец, укладываясь обратно в кровать. — Не буду. Да и не хватит мне сейчас запаса магии ни на что.

“Ты себя недооцениваешь”, — ворчливо вставляет свое слово Ори, а я радуюсь, что слышать его могу только я.

Но на всякий случай обращаюсь к своему внутреннему резерву и… понимаю, что все действительно намного лучше. Как будто пробку вытащили, а дальше оно само легче пошло. Хотя… Судя по настроению моего фамильяра и его неодобрительному взгляду, может быть и не легче.

Мне тут же вспоминаются те случаи, когда магия только просыпалась. И я не могу назвать их счастливыми: она просто шарашила все подряд. Я чуть ли полдома не разнесла, а выпускать на улицу боялись, потому что… нестабильная.

Кажется, даже живот сводит от страха, что это все может повториться. Сжимаю пальцами уголок одеяла и подтягиваю его к груди.

“Спи. Я проконтролирую, — нахохливаясь и прикрывая глаза, говорит Ори. — С этим уровнем меня хватит”.

— Спасибо, — одними губами отвечаю я фамильяру и ложусь, практически зажмуриваясь, чтобы побыстрее заснуть.

К моему счастью, открываю глаза я только утром от того, что Ори топчется на мне и чуть-чуть прихватывает кожу своими длинными острыми коготками.

“Вставай, — он подпихивает меня клювом, — мне нужно полетать, а дракон так запечатал окно, что мне не выбраться. Да и тебе пора вставать, у тебя разминка утренняя”.

— С чего такая забота, — сквозь сон спрашиваю я, то, что крутится в мыслях.

Мои отношения с фамильяром нельзя назвать гладкими. Они не задались с самого первого дня, когда он появился в моей жизни. Во-первых, ему не нравилось то, что  ему регулярно приходилось гасить, сдерживать, принимать на себя вспышки моей магии. И если бы не он, то быть мне блокированной гораздо раньше.

Во-вторых, орел — птица вольная, а тут ему приходилось постоянно опекать меня. А в-третьих, я сама молодец. Я была подростком, которого шпыняли все кому не лень, характер у меня и так не сахар, а тогда уровень вредности пересилил терпение Ори.

Он стал появляться редко, но никогда не оставлял меня в критических ситуациях. Вон даже в топи за мной полетел.

Но вот то, что сейчас он даже соизволил со мной поговорить и позаботиться…

“Если что-то не нравится, придется терпеть”, — он констатировал факт и, убедившись, что я встаю, отлетел на вешалку, с которой Вальгерд вчера забрал свой плащ.

Загадочно все это.

Я умываюсь, пытаюсь привести себя в порядок, натягиваю сменный комплект тренировочной одежды и, бросив завистливый взгляд на мирно сопящих соседок, выхожу из комнаты.

Ори летит рядом со мной вплоть до дверей, а потом, вырвавшись на свежий воздух, взмывает в небо и скрывается в темноте. Интересно, когда в следующий раз прилетит. Или насытился общением со мной на год вперед?

Поздняя осень накладывает свои особенности. В то время, когда летом уже начинает пригревать солнце, сейчас еще тьма-тьмущая. Но я, радуясь хотя бы частичному возвращению магии, зажигаю себе путеводный огонек и легко добираюсь до полигона, где меня Вальгерд гонял по кругу.

Зябко, влажно до такой степени, что капельки оседают даже на лице, а уж спать хочется так, что меня раздирает зевота. Но сейчас бег мне нужен вдвойне — и до конца вернуть себе магию, и снова обрести над ней полный контроль.

Я делаю небольшую разминку, а потом выхожу на дорожку.

Только спустя пару минут оказывается, что я бегу не одна.

— С возвращением, когтистая, — звучит рядом полный бодрости голос Хорла. — Рад, что ты не свернула там себе шею.

— Ну это точно не твоими стараниями, — огрызаюсь я.

Хорл морщится и тихо цыкает — это напоминание ему не нравится.

Замечаю, что по обе стороны от меня бегут еще парни — остальные члены нашей пятерки. Каждый приветственно машет рукой, и они перестраиваются так, чтобы я была как будто в центре защитной крепости.

— Мы не среагировали правильно, Алисия, — подает голос Хлив. — Привыкли, что пятый тоже дракон, и в самый сложный момент облажались.

Закатываю глаза, вздыхаю, но продолжаю бежать.

— Да, парни, вы облажались, — усмехаюсь я, стараясь не сбить дыхание. — Но мне сказали, что вы и тут хорошо поработали, поэтому замнем вопрос.

Парни хмыкают и все еще бегут рядом. Мне как-то неудобно: я привыкла бегать одна по этому пустынному полигону.

— Ребят, если вы встали в такую ранищу и притопали сюда только из-за этого, то давайте считать вопрос улаженным, — пыхчу я. — Можете идти спать.

Но ничего не меняется. Все четверо, не меняя своих позиций, бегут дальше. Хотя я бы вот точно еще пошла и пару часов доспала. А, может быть, и больше.

Плотная пелена облаков, обложивших все небо, не оставляет шанса увидеть рассвет. Поэтому мы двигаемся в коконах из тумана, липнущего к телу, холодной влагой обжигающего легкие, словно зависшего над землей.

Стук ботинок по начинающей подмерзать земле вместо того, чтобы успокаивать, только больше раздражает. И так от круга к кругу не меняется. Как будто парни поставили своей целью оставаться рядом. Потому я резко останавливаюсь и, тяжело дыша, опираюсь на коленки.

— Слушайте, я серьезно, — чуть ли не выплевываю легкие я. — Инцидент исчерпан, все хорошо. За мной не надо ходить и бегать. Я не держу на вас обиды.

— Алисия, — Хорл смотрел на меня сверху вниз, но без прошлого превосходства. Даже с уважением каким-то что ли. — Мы команда. И я принял решение, что всей пятерки надо проводить больше времени вместе, чтобы сплотиться, чтобы больше не быть в полной заднице, как это случилось на тренировке.

Я поднимаюсь и смотрю на них круглыми глазами. Парни согласно кивают, а целитель даже подмигивает.

— Я… я не знаю, как на это реагировать.

— А никак, — усмехается Хлив. — Просто терпеть нас.

Он хлопает меня по плечу, за что получает очень недовольный взгляд от Никоса.

— Побежали, у нас впереди еще пять кругов, — Хорл кивает вперед, во тьму, которая постепенно начинает сереть.

Парни дожидаются, когда я снова начну двигаться, и только тогда снова занимают свои места вокруг меня.

Обратно, до самого жилого корпуса, мы идем тоже вместе. А потом встречаемся за завтраком, где из меня допросом выуживают все, что я могу рассказать о гиблых топях: не всем, к счастью, там удается побывать. Но знать, каково там, надо, на мой взгляд, каждому боевику.

После этого парни вместе со мной идут на теоретические занятия, где под удивленными взглядами преподавателей тоже записывают какие-то моменты из материала. А что-то даже помогают понять мне.

Вальгерд заходит пару раз переговорить с профессором Ругро и профессором Мариенто. Кажется, что он не замечает даже меня, но один раз мне удается поймать его взгляд. Долгий, задумчивый. Взгляд, который Вальгерд спешит отвести тут же, как только замечает, что я его вижу.

Я по глупости даже задумываюсь, не сделать ли мне что-то, чтобы был повод сходить к нему в кабинет. Хотя… Зачем? Теперь от меня зависит только сдача экзаменов и нормальное восстановление магического потенциала. У нас с Вальгердом даже тренировок совместных больше нет.

— Удивительно, — озадаченно поджимает губы магистр Курт. — Еще вчера ничего не предвещало возвращение силы, а сегодня, я бы сказала, что у тебя резерв полон на треть.

На самом деле больше, чем на половину. Просто у нестабильных он чувствуется иначе. Но я об этом ей не скажу. Да и самой мне с этим что-то надо бы сделать, потому что простое заклинание вышло хорошо, а вот посложнее… Хорошо, что Ори все же держался рядом.

— Значит, так… — Курт деловито перебирает какие-то склянки на полке за стеклом, а потом протягивает мне небольшой, с мизинец, пузырек с зелеными каплями. — Сама понимаешь, быстрый прилив очень опасен, особенно… таким как ты, Алисия.

Я давно перестала на это обижаться, поэтому просто кивнула. Конечно, знаю.

— По две капли утром и перед сном. И не забывай хорошо есть и спать, — магистр словно пытается окружить меня заботой. — Я беспокоюсь… И так и не смогла понять, что было причиной взрыва лавочки и того, что полоса препятствий взбесилась.

— А вы думаете, что это была я?

Вроде бы же проверили тогда, что у меня не капли магии не оставалось.

— Не ты, но это точно связано с тобой.

Упс. Мне еще такого счастья не хватало.

— Но сейчас я могу идти?

Магистр Курт кивает, как-то внезапно обнимает, а потом отпускает, ведь я уже и так опаздываю на обед.

Наверное, парни мы рады меня сопровождать и на следующих занятиях, но дальше они у меня индивидуальные. Поэтому они уходят чуть раньше по своим делам, а я выхожу из столовой, чтобы отправиться в малый тренировочный зал, где меня уже ждет профессор Ругро.

— Мы все же не договорили, — Джуна стоит около стены, недовольно переплетя руки на груди. — Хорошо, я согласна подождать до экзаменов. Не дольше! Но только при одном условии.

Она кивает мне куда-то в сторону, намекая, что это разговор не для чужих ушей.

Эльмар Вельгерд

— Проблема в том, что все артефакты расположены так, чтобы один на другой не влиял, — через цветок связи сообщает мне Ферст, все еще действующий ректор академии, которого я имею неудовольствие заменять. — Их поля не резонируют и не пересекаются.

Да, я тоже не один раз изучал план расположения ловушек на полосе препятствий, и там действительно не должно было ничего произойти. Но перепроверить надо было.

— Но факт остается фактом, Эриан, — говорю я. — Мы в срочном порядке восстанавливаем все, но чтобы быть уверенным, что этого больше не повторится, нам нужно понять причину.

Из цветка раздается громкий восторженный детский вопль, голос Алессандры, жены Ферста и моей неудавшейся невесты, и отдаленное ворчание. Слышно, как женщина уводит их сына, и ректор возвращается к разговору.

— Я все понимаю, — серьезно говорит он. — Может, мне лучше вернуться? Буду не позже чем через час.

Я, конечно, с радостью передал бы все эти дела по академии ректору, но учитывая причины, по которым они отправились в отдаленную провинцию, лучше не стоит. Кроме того, у меня теперь тут есть личная заинтересованность.

— В академии еще что-то, кроме этой полосы, работает на горной магии? Или что-то сделано из руды? — уточняю я, хотя это я тоже уже перепроверил.

— Нет, — отвечает Ферст. — И сам знаешь, что такие вещи запрещены. Думаешь, кто-то из студентов мог раздобыть?

— Если не сами, то им могли помочь, — хмурюсь я. — Возможно, кто-то по глупости. Там достаточно лишь едва пересечь поля, и стабильность полностью нарушается.

— Но ты же не будешь осматривать всех студентов, — возражает Ферст.

— Нет, конечно, — хмыкаю я. — Достаточно только выпускной курс боевиков.

И это вполне логично, ведь именно они тогда были на площадке и могли привести к какому-то нарушению.

Непроизвольно сжимаются кулаки, когда вспоминаю, как эта гребаная платформа полетела вниз, а вместе с ней и хрупкое девичье тело. Лучшие выпускники курса, растерявшись, разлетаются в стороны, а я заклинаю всех богов, только бы успеть.

И тогда ведь еще не понимал, с какого Ярхаша я настолько сильно перепугался, но у же тогда понял, что не дам ей погибнуть. Думал, не выпущу больше из рук.

— Начну с пятерки лучших, — озвучиваю планы, хотя там вся пятерка и не нужна.

— Давай сделаем это тихо? — с осторожностью предлагает Эриан.

Он не уверен, пойду ли я на это. Но пожалуй, именно сейчас я понимаю его больше, чем когда бы то ни было. Не его желание защитить интересы всех студентов, все же нет в моем черном сердце столько сострадания.

Но интересы и имя одной я собираюсь защитить, чего бы мне этого ни стоило. Девушки с огромными глазами, в которых отражается вера во все самое лучшее. С аккуратным носиком, который она забавно вздергивает, когда хочет казаться уверенней. С чувственными, сочными, сладкими губами, попробовав которые раз, уже никогда не забудешь этого вкуса.

Думаю об этом, а перед глазами стоит картинка, как Алисия кутается в мой плащ, который до сих пор пахнет ею, пряной корицей и взрывной карамелью. Кажется, что я до сих пор чувствую, как касаюсь ее и самым мучительным оказывается заставить себя стоять на месте, зная, что под плащом нет ничего. А я готов сорвать эту проклятую тряпку, окунуться в безумную бездну и утащить с собой Алисию.

Ошибка. Какая же большая это была ошибка!

Ярхаш побери, и при этом я почти уверен, что все проблемы на полосе препятствий связаны с Алисией. Просто потому, что она умеет влипать. Мастерски умеет попадать в неприятности так, что не выбраться.

— Я сделаю все от меня зависящее, Эрион, — отвечаю я.

Особенно если это будет касаться Лисси. Я не могу позволить, чтобы ее будущее было под угрозой. Ни со мной, ни без меня.

— Звони, — с облегчением выдыхает Ферст. — Я постараюсь быть на связи.

Отвечаю неопределенным “хм” и отключаю цветок. Все же его жена хорошо поработала, улучшив и настройки, и качество связи. И это мы еще редко пользовались связью с изображением.

Итак.

Могла ли Алисия где-то достать зачарованный артефакт, чтобы вернуть магию, хотя бы извне? Не верю, но… Проще ли ее лично спросить об этом?

Тянусь к кристаллу, чтобы вызвать ее к себе в кабинет… и практически бью себя по рукам. После того как я увидел, как ее обнимает этот сопляк Солтис, сдержаться и не повторить то, что произошло в домике в топях, будет практически невозможно. Дракон может выйти из-под контроля окончательно, а я этого позволить себе не могу.

Она имеет право на собственную жизнь вдали от такого психа, как я. Мне показалось на мгновение, что я просто додумываю о своем состоянии, но тот случай… Алисия же явно была в моем персональном кошмаре, она видела, как это было, хоть и продолжает доказывать, что это не так.

Алисия должна была всего лишь почувствовать отчаяние, которое я на нее наводил. А в итоге его ощутил я, погрузился в него на несколько бесконечных секунд.

Сколько раз, захлебываясь в собственном рыке и кусая до крови губы, я лежал без сил после наказаний отца? Сколько раз я в отчаянии почти надеялся, что сдохну, а потом меня захлестывала жажда мщения.

А в этот раз ужас и боль отпечатались в ее огромных наивных глазах. И все из-за меня. В ее жизни хватит потрясений.

Еще этот Вайоленс… Ему от Алисии что-то нужно, и это наверняка не только до одури привлекательное женское тело. Нет. Тут что-то иное… Может, ущемленное самолюбие? Считает, что таким, как он, не отказывают?

Он хотел приехать раньше, до экзаменов, до того как Алисия получит контакт. Все, что я мог сделать — предложить королю быть наблюдателем на экзамене вместе с Вайоленсом.

Его Величество, естественно, согласился: первый выпуск нестабильных магов. Это же так важно!

И снова мысль об артефакте.

Горная магия не цепляется абы к чему — она или контейнируется в теле, постепенно разрушая его, или внедряется в предмет, в котором есть сплав горной руды. Первый вариант отметается, иначе бы проблемы со здоровьем студентов заметила Курт. Значит, второй…

Начну с Алисии. Проверяю ее расписание: после обеда, пока не восстановим полосу препятствий, у нее индивидуальная тренировка по магическому бою с Ругро.

Я передал ему Алисию, потому что если не брать меня, то никто лучше него во всей академии натаскать девчонку не сможет. Ну и еще потому, что Алисия не испытывает к нему симпатии, даже побаивается, а значит, между ними будет только работа.

Я не собираюсь идти в малый зал для тренировок, рассчитывая перехватить ее позже, но ноги сами туда выносят. Останавливаюсь у приоткрытой двери, заглядываю. Алисия со своей бесшабашной, свободной энергией молотит Ругро серией боевых заклинаний.

Тот вскидывает одну ногу, другой делает подсечку, Алисия впечатывается в его тело, и они вместе падают на землю. Девушка сначала напрягается, а потом смеется, когда Ругро что-то говорит ей. Мой дракон готов разорвать мага на месте.

Алисия больше его не боится. Поняла, как отделить чувства. Я научил. Сам. Как теперь удержать свои эмоции?

Ярхаш!

Она бросает взгляд на дверь, будто чувствует, что я смотрю, потому я, словно преступник, быстро отхожу. Поднимаюсь на башню, выпускаю дракона и лечу в столицу, убеждая себя, что мне нужно встретиться с информатором, а на самом деле мне необходимо оказаться как можно дальше от академии.

Иду за Джуной в одну из ниш коридора, но потихоньку собираю магию на кончиках пальцев, чтобы лучше контролировать всплески магии. Сестра резко разворачивается и тычет указательным пальцем мне в грудь:

— Ты что, думала, что я забуду про свои условия? Думала, что от меня так легко избавиться? — прищурившись, шипит она.

Я аккуратно беру ее палец и отвожу от себя. Терпеть не люблю эту ее привычку, а сейчас вообще так и хочется палец сломать ей.

— Давай ближе к делу, Джуна, — говорю я, когда она брезгливо выдергивает пальчик из моей руки. — Некогда мне с тобой развозить. И угрожать мне не надо, я уже пуганная.

— Ох, как мы заговорили! — фыркает сестра, но все же делает шаг назад.

Я пристально исподлобья смотрю на нее, ожидая, что же она затребует в обмен на хранение ценной информации.

— Мне нужно свидание.

— Что? — кажется, что брови у меня аж к самым волосам взлетели.

— Свидание, — повторяет она. — С Вальгердом. Я же прекрасно понимаю, что сколько бы я к нему ни ходила, сама я его об этом попросить не смогу. А он… Не решится. Ведь субординация и все такое. А вот если его устроишь мне ты…

На ее лице расползается довольная плотоядная улыбка.

— Как ты себе представляешь это, Джуна? — скулы сводит от того, как я сжимаю челюсти.

— А это уже не мои проблемы, сестренка. У тебя три дня, — говорит она, подмигивает и выходит из ниши.

Вот… гадина!

С рыком прислоняюсь к холодной каменной кладке стены. Не было печали, купила баба порося, как однажды сказала мне моя преподавательница по травологии. Странная фраза, но своей абсурдностью полностью описывает мое положение дел.

Достаю часы и понимаю, что у меня появился еще один повод злиться на Джуну: теперь я опаздываю на тренировку.

Когда я влетаю в малый зал для тренировок, профессор Ругро уже ждет меня. Рядом с ним, особенно при его взгляде на меня, я испытываю уже привычное чувство тревоги. Но после общения с Вальгердом, особенно после гиблых топей, я особенно четко ощущаю границу мое-чужое.

Поэтому улыбаюсь и прошу прощения за опоздание.

— Мне профессор Вальгерд сказал, что к вам начинает возвращаться магия, — говорит он.

— Да… — я немного теряюсь и смотрю на свои ладони. — Но магистр Курт прописала капли, чтобы резкого возрастания уровня не было, поэтому на полную я не смогу работать пока.

Ругро улыбается немного криво из-за своего шрама, но в глазах проскальзывает хитринка.

— Тогда испытаем, насколько можете и что уже умеете, — он тут же поднимает ладонь вверх, и я едва успеваю заметить, как на ней загорается огонек, который тут же летит в меня.

Дальнейшая тренировка превращается в нечто просто сверхъестественное. Конечно, это не то же самое, что с Вальгердом, который проводит меня по самому краю моих возможностей, позволяя даже заглянуть глубже, увидеть то, на что я вообще способна.

Но и Ругро не жалеет меня. Он показывает мне новые приемы сочетания боевых заклинаний и физических приемов. А потом тут же демонстрирует, что даже самые страшные из них можно отразить.

В какой-то момент он ставит мне внезапную подножку, я не успеваю сгруппироваться и лечу всей своей тушей на Ругро.

— Это, конечно, отличный способ обезоружить мужчину, — шутит он, слегка приобнимая, чтобы удержать и поставить на ноги. — Но вряд ли в бою, например, против орков, это сработает.

Я краснею и смеюсь по-настоящему, от души, потому что за маской этого страшного на первый взгляд преподавателя на самом деле скрывается весьма интересный и приятный человек.

И тут меня словно окатывает ледяной волной. Я поднимаю взгляд на дверь, которая оказывается приоткрыта, и сталкиваюсь взглядом с Вальгердом. На одну долю секунды всего лишь, но этого хватает, чтобы почувствовать всю неуместность и неловкость моего положения.

Кажется, мой тренер не замечает, что декан следил за нами, но точно чувствует то, что у меня изменилось настроение.

— Думаю, на сегодня достаточно, — выносит свой вердикт Ругро. — На досуге потренируй новые плетения и последи за тем, как ты реагируешь на нападки от других. Мне кажется, твоя ершистость мешает тебе принимать правильные решения в бою.

Киваю и закусываю губу, снова бросая взгляд на дверь. Вальгерд все еще там? Могло ли мне показаться?

Но когда я выхожу, никого за дверью не оказывается. Я возвращаюсь в комнату только за тем, чтобы взять книгу, которую не успела посмотреть вчера.

Однако и этого хватает, чтобы пересечься с госпожой Вудворт. Точнее, даже не так. Это не случайная встреча: комендантша целенаправленно ждет меня у комнаты. Вот только ее еще не хватало!

Я останавливаюсь в нескольких шагах от госпожи Вудворт и уже готовлюсь к очередным взысканиям, только вот понять бы за что.

— Идем в комнату, — со своим стандартно-недовольным выражением лица кивает мне комендантша.

Скрещиваю пальцы в надежде, что там Эмма или Элла, а лучше обе, но, конечно же, мне так не везет. Я захожу первой, но останавливаюсь на середине комнаты, чтобы не чувствовать себя в ловушке, а Вурворт следом, и я слышу щелчок замка за ее спиной. Нет, я все равно не в ловушке.

— Студентка Крукс, — официально обращается ко мне комендантша, а я уже ожидаю, что в этот раз я сделала не так.

Но руки сжимаются в кулаки, потому что я собираюсь оспаривать любые обвинения, которые будут мне предъявлены. Тем более после сегодняшней ночи со вторжением “милой” зверушки.

— У меня есть к вам просьба, — ошарашивает Вудворт.

— Что? —  я резко оборачиваюсь и чувствую, что выгляжу нестерпимо глупо.

— Я вынуждена просить вас заступиться перед профессором Вальгердом за Зику, — комендантша не смотрит на меня.

Она смотрит куда-то в пол у моих ног и мнет юбку, словно она безумно нервничает и даже боится меня просить.

— Я все равно не понимаю… — я растерянно хлопаю глазами и пячусь, пока не сажусь на стул. — Что вы имеете ввиду?

— Вальгерд… Он страшный человек, — порывисто говорит Вудворт, что ей обычно совсем не свойственно. — Еще с тех пор, как он был студентом. Видят боги, не вру. Его боялись даже преподаватели из-за его мрачного и нелюдимого характера, а также из-за необузданной силы, почти не имеющей границ. Вальгерда практически никто не мог победить, и единицы решались общаться с ним.

Ну почему почти каждый считает своим долгом рассказать мне какую-то страшилку о кураторе? Все поставили целью сделать так, чтобы я или сбежала от него, или даже не допустила мысли спорить с ним.

Я и так боюсь его… Моя тайна — вот гарант того, что мне не быть спокойной рядом с этим драконом. Так зачем меня снова и снова запугивать?

— Но при чем тут я, госпожа Вудворт?

— Он защищает вас, студентка Крукс. И это дорогого стоит, — она все же поднимает свои выцветшие глаза на меня. — Однажды он уже чуть не убил Зику, когда она… напала на него.

— Или вы хотели его припугнуть? — почему-то вслух говорю я.

Во взгляде комендантши мелькает тень. Значит, я угадала. Ну… Тогда она сама виновата.

— Я не знаю, по какой причине он тогда пожалел Зику, — хрипло произносит Вудворт. — Но предупредил, что это только на первый раз. А для меня она единственное родное существо. Я потеряла магию и фамильяра, от меня отказалась семья, у меня не стало друзей. Но Зика никогда не предавала.

Мне честно становится бесконечно жаль комендантшу. И я даже в чем-то ее понимаю, хотя мне, наверное, было бы лучше, если бы моя семья вообще обо мне не вспоминала.

— И все же, что я могу сделать?

— Просто обещайте поговорить с профессором, — уже не сводя с меня глаз, просит Вудворт. — Пожалуйста.

Я пожимаю плечами, давая ей неоднозначный ответ. Поговорить-то я, конечно, могу, но услышит ли?

— Можешь приходить хоть среди ночи, — она уже начинает торговаться. — Про твои отработки вообще можешь забыть… И… к парням. Хочешь к парням? Хоть на всю ночь?

Ого! Вот это предложение!

От него мне, конечно же, хочется только улыбнуться. Я тру лицо руками и тяжело вздыхаю.

— Госпожа Вудворт. Спасибо. Особенно за отработки. Я все же предпочту соблюдать распорядок жилого корпуса боевого факультета, — кажется, комендантша заметно скисает, но я продолжаю: — Но я постараюсь поговорить с профессором Вальгердом. Мне тоже даль вашу зверушку. Только, пожалуйста, следите за ней получше.

Вудворт тяжело выдыхает, как будто все это время дышала в полсилы.

— Про отработку я серьезно, — говорит она. — И еще… Не знаю я, кому вы успели перейти дорогу. Но в вашу комнату снова пытались проникнуть. Только боевой корпус — это не шутки, и этого, похоже, не учли.

Меня аж подбрасывает со стула:

— Кто?

— Я же не ищейка, да и своей магии у меня нет, — хмыкает Вудворт. — Это была астральная проекция. Больше ничего не знаю.

Комендантша быстро разворачивается, отщелкивает замок и выходит из комнаты, оставляя меня вот с этой всей информацией.

Спокойно сесть писать доклады? По-моему, после того как я узнала про то, что ко мне опять хотели влезть — почти нереально. Бежать к Вальгерду? Видимо, да.

Быстро принимаю душ и переодеваюсь, а потом, укутавшись в плащ, бегу к корпусу боевого факультета. Плащ хоть и не продувается, но тепло уже не держит, поэтому кожу тут же обхватывает холодным покрывалом. Пора бы уже купить утепленную одежду, да только вряд ли моих накоплений на это хватит. Вернусь — посчитаю, прикину. Может, в лавке у Томаса, куда сдают немного ношеные вещи. Эх, знал бы отец…

К кабинету Вальгерда я подхожу, чуть задохнувшись от быстрого шага и постоянной борьбы с дрожью. На стук никто не отвечает, я уже собираюсь уйти, но на всякий случай толкаю дверь, и она распахивается. Удивленно делаю шаг внутрь, понимая, что в кабинете никого нет.

В тишине слышно легкое потрескивание уже догорающих поленьев: значит, давно ушел. Ну не бегать же мне его по всей академии, его искать?

Перебарываю желание присесть у камина, чуть согреть окоченевшие пальцы, подхожу к столу: я просто оставлю ему записку, что я приходила и извинюсь, что ввалилась нагло. Все равно ведь заметит, что тут кто-то был, даром, что ли, ищейка.

Документы на столе лежат в полном беспорядке, как будто их бросили посреди дела, прервавшись на что-то более важное. Хочу я этого или нет, но взгляд цепляется за изображения на бумагах и заголовке: “Предметы из горной руды в списках утерянных”.

На рисунках красуются небольшой кинжал, женская заколка, какой-то круглый медальон с узорами и… мои часы. Это точно мои часы! Такие, какими дед подарил их моему отцу. Только папа позже уронил их, и по ним прошлась лошадь, поэтому их пришлось изрядно отремонтировать.

Но…

— Алисия?

Голос Вальгерда заставляет меня вздрогнуть. Я резко оборачиваюсь и чуть не падаю из-за этого, но куратор в доли мгновения оказывается рядом и ловит.

Только из-за потока воздуха, взметнувшегося от движения Вальгерда, все разложенные на столе листы подлетают и беспорядочно опадают на пол, на стул и даже отлетают куда-то ближе к камину.

Мы снова оказываемся на расстоянии соприкосновения кончиков носа. Я снова ощущаю его хвойный терпкий аромат и вижу потемневший взгляд. И снова сбивается дыхание от желания почувствовать его твердые жадные губы на своих.

И в этот момент я совершенно забываю о том, что мне было холодно, потому что меня мгновенно бросает в жар.

Шумно вдыхаю и отстраняюсь, испугавшись своих мыслей.

Вальгерд сразу же отпускает меня, усаживая на кресло перед столом.

— Что-то случилось? — он делает шаг назад и сжимает кулаки. Злится?

— Да… Нет… Не совсем, — у меня порой такое ощущение, что рядом с ним из головы вылетают все мысли, важные и неважные.

— Алисия? — он снова оказывается рядом и, обхватив подбородок пальцами, заставляет меня посмотреть на него. — Тебе кто-то что-то сделал?

Заставляю себя успокоиться, хотя это очень сложно, когда в его глазах столько волнения, а в голосе — угрозы.

— Со мной все в порядке, профессор Вальгерд. Нога уже зажила, наставники меня даже похвалили, ребята в команде приняли, — я пробегаюсь по основным проблемам, с которыми я могла встретиться.

— Вудворт? Магия?

— С ними тоже все хорошо, — убеждаю его я.

Только тогда он магией притягивает к себе кресло и садится напротив.

— То есть ты хочешь сказать, что пришла сюда, чтобы просто проведать меня? — в вопросе звучит шутка, но и помимо нее тоже что-то есть. Надежда?

Первый порыв — это выкрикнуть: “Нет, конечно!”. Но я беру секундную паузу и возвращаю свои мозги на место.

— Профессор, ко мне заходила сегодня госпожа Вурдворт…

— Ты же сказала, что это не она, — хмурится декан, но глаза снова приобретают человеческий вид. — Что хотела эта старая карга?

— Она приходила попросить прощения за Зику, — честно отвечаю я. — Что вы с ней сделаете?

— Я обещал уже, что еще раз Зика перейдет мне дорогу, я убью ее, — серьезно, но прямо говорит Вальгерд.

— Но она же не на вас собиралась напасть.

— На тебя. А это намного хуже, — зрачок снова пульсирует, но остается круглым.

Хуже? Почему? Ему настолько принципиально сделать из меня ищейку?

— Ничего не произошло, — настаиваю я.

— Ты хочешь оставить Зику без наказания?

— Я не хочу делать ей больно. И делать еще более несчастной Вудворт не хочу, — объясняю я. — Им обеим и так живется не сладко.

Жесткий взгляд Вальгерда немного смягчается, но остается суровым. Профессор качает головой:

— В работе ищеек эмоции, чувства, особенно сострадание — это слабое место. Они всегда играют против нас, — говорит он, поднимается и отходит к комоду в углу, где магией ставит греться чайник и готовит заварку. — Причем неважно, положительная это эмоция или отрицательная. Любая сбивает со следа, мешает принять правильное решение, может оказаться тем, что приведет к краху.

— Но что, если именно чувства помогут принять правильное решение?

— Нет. Они только делают медленным. А тот, кто недостаточно быстр, сразу теряет способность двигаться совсем.

Это звучит страшно, сжимает тревожную спираль в груди. Я нервно облизываю губы, пытаясь принять его философию жизни. Возможно, именно это и помогало ему выживать столько времени ищейкой. Но смогу ли я?

— Что вы сделаете с Зикой? — хриплым от переживаний голосом спрашиваю я. — Мне действительно небезразлична ее судьба.

— Да я уже понял. Подумаю об этом и потом сначала скажу тебе, договорились?

Вальгерд возвращается с чашками и приятным ароматом крепкого черного чая.

— Попробуй, это самый лучший сорт со склонов восточных хребтов, — говорит он и сам, наблюдая за мной поверх чашки, отпивает глоток. — Будем считать этот вопрос временно закрытым. Но ты бы из-за Зики не помчалась меня искать, нарушая мои охранные периметры.

Значит, все-таки я правильно подумала. Не могло остаться незамеченным то, что я попала внутрь.

— Госпожа Вудворт сказала, что в мою комнату пытались снова проникнуть, — произношу я и слежу за реакцией Вальгерда.

Я переживала, что она будет бурной, все же попытка проникновения в жилой корпус, но декан меняется на глазах. Его лицо становится больше похоже на маску:

— Все, что знаешь. Сейчас. Подробно.

Подробно, конечно, у меня не выходит. Все, что я могу — это пересказать слова комендантши. Поэтому Вальгерд позволяет мне допить чай и сразу после этого сопровождает в общежитие боевиков, доводя прямо до самой двери в комнату, но внутрь не заходит.

— Тебе и твоим соседкам нужно будет подойти к хранителю кристаллов и получить дополнительную секцию для своих кристаллов, чтобы иметь возможность попасть в комнату, — отдает приказ декан. — Если что-то, просто зажми свой кристалл в руке крепко и дай импульс, я буду знать. И… впусти своего фамильяра, он давно тебя поджидает.

В этот раз Вальгерд уходит быстро, так что обернувшись, я успеваю заметить лишь край его плаща.

В комнате все чисто и безмятежно, так отличается от того, как я только что разговаривала с куратором. Элла и Эмма делают уроки, рассеянно здороваются со мной, а я, распахнув окно, впускаю Ори, который действительно ждет на карнизе.

“Тебя пока дождешься, все перья намочишь”, — бухтит он, влетая и устраиваясь на привычном месте на вешалке.

— Мог бы и не ждать, не особо ты и утруждаешь себя этим, — ворчу в ответ я.

Но Ори действительно больно часто стал составлять мне компанию. Может, подружимся?

Утро начинается с громкого стука в дверь. Но даже это не помогает быстро проснуться: я допоздна сидела с заданными по теоретическим занятиям заданиями, а потом еще какое-то время ворочалась, потому что в голове крутились картинки, которые мне стоило бы забыть.

Я с трудом продираю глаза и сажусь на кровати.

— Алисия! Открой! Мы скоро опоздаем на завтрак! А нам нельзя задерживаться, потому что потом сразу занятия!

Попеременно слышу то голос Эллы, то Эммы. А потом до меня доходит: я же не предупредила их о том, что для кристаллов нам нужны будут дополнительные секции! Вот я растяпа! Ну как же так?!

Тут же подскакиваю и открываю дверь. В комнату влетают взъерошенные близняшки:

— Мы только к своим за конспектами сгоняли, а теперь уже войти не можем! — всплескивает руками Элла.

— Надо обо всем декану рассказать, наверняка это опять Вудворт что-то сделала! — возмущается Эмма.

Я мнусь около двери:

— Девчонки, вы меня извините, пожалуйста, — говорю я. — Я совсем забыла предупредить.

Они тут же замолкают и смотрят на меня. Синхронно и совсем одинаково хмурятся, а потом в один голос спрашивают:

— О чем?

— Не надо ходить к декану. Это не госпожа Вудворт, это как раз профессор Вальгерд поставил дополнительную защиту, — объясняю я. — Нужно сходить к хранителю и попросить дополнительную секцию. Он все должен знать.

— Но зачем? — снова одновременно переспрашивают соседки.

— Потому что… к нам в комнату пытались проникнуть.

— Кто?

— Зачем?

В этот раз оказались невпопад, но зато одинаково схватили меня за рукава и потащили на кровать, не отпуская до тех пор, пока я им не рассказала все о своем переезде, проблеме с вещами и прочее.

— Так вот почему у тебя три с половиной вещи и все!

— А мы-то думали, что ты просто где-то в другом месте их хранишь!

Девчонки аж раскраснелись от любопытства. И, кажется, готовы были меня пытать и дальше, но подняли-то они меня по другой причине!

— Так, девочки! Вы же на завтрак опаздывали! — вырываюсь я из их плена. — А я так вообще!

Да. Я вообще проспала утреннюю тренировку. Ох… А парни там, наверное, без меня бегали. Вот и какой из меня после этого боевик? Стыдобища!

Однако парни лишь немного меня пожурили, и после завтрака в отличном настроении отправились на теоретические занятия. И хорошо, что в тот момент я не знала всех новостей.

Эльмар Вальгерд

Я даже предположить не мог, что для проникновения в академию решат использовать астральную проекцию. Не догадался. А должен был. Ещё один признак.

 Сминаю в руке очередной испорченный лист и раздраженно стаскиваю перчатки. Опасно, но сейчас они скорее злят, чем работают на меня. Взгляд выхватывает отметину на запястье, которую предпочитаю не видеть и уж точно никому не покажу. Особенно Алисии.

Выйдя от Алисии, проверил все здание снаружи, чтобы понять, как именно они хотели проникнуть. Но ни единого следа!

Если бы не остаточная аура заклинания в пространстве, то я бы подумал, что Вудворт соврала Лиссе. Чтобы припугнуть или собственной важности добавить. Не знаю. Но аура была.

Хотя ее уже не сравнишь с тем, что было или не было у жилого корпуса нестабильных. Слишком много времени прошло, а с этим заклинанием надо ловить по горячим следам.

Но и так вариантов того, кто мог это сделать единицы. Такая сила астрала подчиняется трем, максимум четырем людям. О двух я только что написал запрос. Третий — король. Четвертый… я. Только вот об этом никому не нужно знать.

Поэтому я точно знаю, чего стоит возможность пробиться мало того на территорию академии, так ещё и в жилую комнату. А если этот же способ использовали в случае, когда уничтожили комнату Алисии, то проекцию нужно было удерживать минут десять, не меньше.

Решившийся на это маг почти самоубийца. И он точно не мог восстановиться ко второму проникновению, значит, заказчик (а я уверен, что все это делалось на заказ и за очень немаленькую сумму) пошел ко второму магу.

В любом случае все эти сведения будут у меня не позже полудня следующего дня. Мои информаторы не давали осечки ещё ни разу.

Но тут другой вопрос: что искали. А искали явно что-то конкретное в вещах Алисии. И не нашли. Значит, это либо было при ней, либо этой вещи у нее нет. Хотя зная Лисси, тут без вариантов. Вещь у нее.

Щелчком пальцев отправляю запросы, возвращаю на место перчатки и выхожу на крышу, чтобы выпустить дракона. Его не устроило, что я отказался от его предложения везде таскать Алисию с собой, чтобы она была под постоянным присмотром. И поэтому он рычит и бесится, отпускаю его и позволяю до утра поохотиться в лесах около академии.

Зато раннее утро я встречаю уже в самой непопулярной таверне Лоренхейта. Мне плевать на местную еду и ночлежку, а вот малое количество народа позволяет в тишине выслушать отчет от моих людей.

И про мастеров астральных проекций, и про недавние оптовые закупки зелья из вейтерии, и про контрабандные вещи из горной руды.

Сведений много. Некоторые обрывочны, но дальше уже мое дело.

— «Столичный горячий вестник»! Покупайте «Столичный горячий вестник»! — кричит мальчонка, пробегая мимо с сумкой, полной свежей прессы. — Грандиозные новости! Уникальные новости!

Новости? Да ещё и грандиозные? Я должен знать, уж больно я сейчас редко появляюсь в городе.

Потому отлавливаю мальчугана, кидаю ему монету, а сам разворачиваю газету. И понимаю главное: хорошо, что я с утра успел встретиться с информаторами. Иначе бы встречи сорвались.

— Как продвигается дело? — Джуна, скользя, садится со мной за стол в библиотеке, куда я решила сходить перед тренировкой.

— Какое? — переспрашиваю я, отвлекаясь от книги, где я только что искала ответы на очередные вопросы Фридмана. Он намекнул, что именно они будут в билетах на экзамене. Пусть маленькая, но поблажка.

Джуна поджимает губы, прищуривается и цедит:

— В смысле “какое”? — она возмущенно сжимает кулаки. — Ты что, слиться решила? Так вот, я прямо сейчас пойду и расскажу Вальгерду про то, как его подопечная  всех обманула!

Тут я, наконец, понимаю, о чем она. Свидание. Я вчера, пока разговаривала с Вальгердом, даже не вспомнила об этом, хотя, честно говоря, даже представления не имею, на какой кривой козе к нему подъехать, чтобы спросить.

— Не надо, — тихо говорю я. — Я не успела еще. Даже не видела его толком. Ну и… мне надо подумать, как это организовать.

— Вот так-то лучше! — фыркает Джуна и выходит из-за стола.

С громким хлопком закрываю книгу и опускаю на ладони лицо. Мало мне проблем, так еще и сестричка подливает масло в огонь своими угрозами.

— Ты как? — теперь мне компанию составляет Фрейд. — Что опять Джуна творит?

— Да, — отмахиваюсь и собираю книги в стопку. — Гадит исподтишка, как обычно.

Даже Фрейд не знает, что было два года назад.

— Она узнала, что ты была на балу вместо нее? — спрашивает он.

Я, уже почти встав с места, плюхаюсь обратно.

— Ты знал?

Во рту резко пересыхает, а на ладони, наоборот, потеют.

— Я тогда вернулся в академию раньше времени. И к тебе сразу зашел, но тебя не было, — он как-то неопределенно пожимает плечами. — Нигде не было. Учитывая, что ты никогда домой не ездила, я как-то сложил одно и другое…

— И молчал.

— Ты молчала, — он разводит руками. — Я молчал. Что теперь ей не дает покоя?

— Хочет свидания с Вальгердом, — оглянувшись, чтобы убедиться, что нас никто не слушает, отвечаю я.

— А ты?

— Что я? — хмурюсь, глядя в лицо Фрейда, обрамленное вихром.

— Ты хочешь на свидание с Вальгердом?

— У меня и так каждый день с ним свидания и очень продуктивное общение, — огрызаюсь я, а потом понимаю, что это могло прозвучать двусмысленно. — Не придумывай. Кто я и кто он? Чувствуешь разницу?

Фрейд чуть морщится и откидывается на спинку стула.

— Есть одна идея, — говорит он. — В эти выходные в самом дорогом кабаре Лоренхейта будет выступать известная певица-южанка. Могу достать билеты.

— У меня два вопроса: откуда у тебя билеты и при чем тут свидание с Вальгердом?

— Ты предлагаешь сходить туда своему куратору, но в последний момент сливаешься и отправляешь Джуну. А дальше ее проблемы. Хотя я больше чем уверен, декан сбежит от нее в первые пять минут. Но договор-то был только на то, чтобы устроить свидание, — усмехается приятель.

— С чего ты взял, что Вальгерд согласится вообще со мной куда-то идти?

Фрейд долго смотрит на меня, а потом просто спрашивает:

— На что хочешь поспорить?

— Ни на что, — твердо отвечаю я. — Предпочту не спорить. Но… попробую. Если, конечно, билеты будут.

Фрейд подмигивает, подхватывает мои книги и идет их относить.

Идея Фрейда мне, конечно, кажется сомнительной. Но что мне мешает попробовать? Что я теряю?

Стыд я теряю. Всякий. Куратора своего в какое-то кабаре затащить! Да мне даже в голову не пришло бы такое!

— Ты сегодня рассеянна! — хмуро говорит Ругро, когда я в очередной раз оказываюсь на земле, а он наставляет на меня ледяной меч, пробивая мою защиту. — Соберись.

Он подает мне руку, и я поднимаюсь, отряхивая песок с формы.

Да какое уж тут соберись! Мысли как осы в голове жужжат и жалят.

Мы снова встаем на изготовку.

Я сосредотачиваюсь, пытаясь отогнать тревожащие меня мысли. Ругро ждет, пристально глядя на меня. Делаю глубокий вдох и выставляю вперед руку, концентрируясь на магической энергии, пульсирующей внутри.

Ледяной меч Ругро взмывает, готовясь к атаке. Я сплетаю магический щит, насколько это позволяет моя все еще неполноценная магия. Мы кружим по площадке, обмениваясь стремительными выпадами и блоками.

Пользуясь секундной заминкой, я выбрасываю вперед ладонь, выпуская сноп ослепительных искр. Ругро даже не прикрывает глаза. Он ловко парирует мои выпады, отходя на безопасное расстояние.

Заинтересованно наклонив голову набок, Ругро отбрасывает меч и вместо него призывает ледяные шипы, посылая их в мою сторону. Я едва успеваю отразить атаку, уворачиваясь от опасных ледяных копий.

Наши движения становятся все быстрее и стремительнее. Я применяю заклинания, чтобы сковать Ругро, но он с легкостью разрывает их.

В какой-то момент я пропускаю импульс, и Ругро, воспользовавшись моей беззащитностью, прижимает меня к земле, нависая надо мной.

В глазах темнеет от удара затылком о землю, но я чувствую, как горячее дыхание Ругро щекочет мне щеку.

— Хватит! — раздается резкий приказ Вальгерда.

Резко становится легко, и я с тихим кряхтением поднимаюсь. Ругро стоит на расстоянии нескольких шагов от меня и усмехается. Я перехватываю тяжелый взгляд Вальгерда, в котором мелькает неподдельная ярость и еще что-то, что мне не удается однозначно понять.

Его лицо застывает каменной маской, но сжатые на рукоятке меча пальцы выдают раздражение.

— Что тут происходит? — строго произносит Вальгерд, глядя на моего тренера.

Тот пожимает плечами и, как ни в чем не бывало, отвечает:

— Как ты и просил, тренирую студентку Крукс для сдачи экзамена по магическому спаррингу. Пока что ее способности едва ли дотягивают до тройки.

— Я видел прием, который ты использовал, — хмуро говорит мой куратор. — Его применяют в боевых условиях, но никак не на тренировочном поле с недоучкой.

Мне становится дико обидно, что он меня так называет, но и поспорить с ним я, увы, не могу. Все так. Недоучка. Какая уж мне перспектива быть ищейкой.

— Однако она его почти отразила.

— И как это соотносится с тем, что ты пророчишь ей провал на экзамене?

— Эмоции, Эльмар. Ты же и сам все понимаешь, — спокойно отвечает Ругро. — И неумение выкинуть все мысли из головы. Мне интересно, о чем она думает. Или… о ком?

Я даже вздрагиваю от того, как точно попадает боевик в цель. Он же не умеет… мысли читать?

— Я тебя понял, — отрезает Вальгерд. — Дальше я сам вернусь к тренировкам.

— Ей нужна практика каменного сердца, и ты это знаешь, — снимая с крючка свою кожаную куртку, говорит Ругро, а его шрам на щеке сейчас кажется особенно угрожающим.

— Сам решу, что ей нужно. Позаботься о теоретической части ее экзамена.

Бесит, что они разговаривают обо мне так, будто я предмет какого-то исследования, как будто меня тут вообще нет. Но возмутиться я не успеваю: Ругро уходит, а Вальгерд переводит на меня тяжелый взгляд.

— Тебе действительно стоит быть более сосредоточенной, Алисия, — говорит он. — Я видел, что ты могла отразить последнюю атаку, но ты медлила, колебалась. Я тебе уже говорил, что скорость в работе ищейки — это гарантия жизни. У недостаточно быстрой ищейки всегда только одна работа: первая и она же последняя.

По спине пробегает холодок от этих слов, но я собираюсь и сжимаю кулаки:

— Что такое практика каменного сердца?

— Тебе сейчас это не нужно, — жестко говорит Вальгерд. — Тебе нужно сосредоточиться на обучении. Потому что Вайоленс решил разыграть свой козырь — возможность взаимодействовать со столичными писаками, которые только и ждут сплетен погорячее.

От одного упоминания герцога, которому меня собиралась продать мачеха, сердце ухает куда-то в пятки, а уж то, что он что-то там придумал гадкое (а оно именно такое, я даже не сомневаюсь), вообще перехватывает дыхание.

— Что он сделал?

— Твоя мачеха и этот недоделанный интриган пустили новость, что Вайоленс — первый в истории аристократ, который обручен с нестабильной девушкой.

Кажется, от того, как ногти впиваются в ладони, останутся кровавые следы, особенно учитывая, что раны не так давно зажили. Но только это сейчас удерживает меня от всплеска. Все же резкий подъем магического потенциала влияет на мою способность контролировать мою силу. Особенно с такими новостями.

— И… Что теперь? — хрипло спрашиваю я, потому что во рту пересохло, даже глотать тяжело.

— Теперь выход с экзаменов у тебя будет либо к алтарю, либо в штат короля. Вообще без вариантов, — Вальгерд скидывает камзол и разминает шею. — Поэтому мы не будем тратить время.

Он атакует стремительно, но явно вполсилы, а я едва успеваю отклониться и сообразить, чем мне защищаться. Так начинается тренировка, которую я бы назвала “упал-поднялся”. Вальгерд не жалеет меня, и это хорошо. Иначе после провала экзамена меня только и останется что пожалеть.

— Держи. Тут два. На вечер послезавтра.

Фрейд встречает меня на выходе из корпуса боевиков, всю взмыленную и едва переставляющую ноги.

Я со вздохом смотрю на эти билеты и понимаю, что у меня же еще есть супер-задание под тайным названием “обведи куратора вокруг пальца и заставь его встретиться с другой”. Еле поднимаю руку и забираю две крупные бумажки с золотыми буквами “Приглашение”.

— Ты что, из просто дома хранил, а теперь решил мне просто отдать? — я доползаю до ближайшей скамейки и опускаюсь.

Фрейд качает головой, глядя на меня, и садится рядом.

— Не, — он запрокидывает голову и смотрит в небо. — Кое-кто очень захотел меня купить.

— Купить? — удивляюсь я.

— Да. Мои родственники вдруг решили, что им очень хочется хвастаться будущим выпускником-нестабильным, — горько улыбается он. — Король слишком благоволит таким, как мы, Алисия. И на этом очень хотят сыграть многие, чтобы упрочить свои позиции в глазах Его Величества.

Сжимаю зубы, припоминая, как герцог решил использовать меня. Еще ведь и едет сюда наверняка под эгидой того, что “его невеста сдает выпускные экзамены и он очень будет рад ее поддержать”. Ух, слизняк ползучий…

— То есть ты решил сам их использовать? — усмехаюсь я.

— Ну… должна же быть какая-то выгода мне? — Фрейд пожимает плечами и бросает взгляд на корпус. — Думаю, тебе не стоит откладывать разговор, а то Джуна так и не отстанет.

Приятель уходит по аллее, а я достаю часы и прикидываю, успею ли я до ужина добраться до комнаты или уже сдаться и пойти в столовую как есть. Потому что быстро двигаться я сейчас просто неспособна.

— Алисия? Все в порядке? — рядом возникает фигура Вальгерда, отвесной скалой возвышающаяся надо мной.

Он хмурится, осматривая меня. Думает, что переборщил на тренировке? Ну, вообще-то, да. Но я никогда в этом не признаюсь.

— Да, профессор, — отвечаю я, прячу часы (с некоторых пор что-то не очень хочется, чтобы их кто-то видел) и встаю со скамейки.

Билеты, о которых я напрочь забыла, соскальзывают с моих коленей и плавно опускаются на землю. Поднять их, как и вообще наклониться, я не успеваю, поэтому они почти мгновенно оказываются в руках Вальгерда.

— Кабаре? — куратор удивленно вскидывает брови, и столь яркую реакцию я вижу у него, пожалуй, первый раз. — Вы собираетесь туда идти?

Была ни была!

Набираю в грудь воздуха побольше и выпаливаю, пока не передумала:

— Я хотела. Но… но одна я боюсь. Особенно после того, что написали в газетах, — хлопаю невинно глазами, надеясь, что я достаточно убедительна. — Разве что… Разве что вы согласились бы со мной сходить?

Я впервые вижу замешательство на лице Вальгерда. Что ж, я могу собой гордиться: смогла удивить ищейку настолько, что он не знает, как мне культурно отказать.

Он быстро приходит в себя, на лицо возвращается привычная строгость:

— А с другим мужчиной после того, как объявили о твоей помолвке, не боишься? — с ироничной улыбкой произносит он.

— С вами — нет. Вы же мой куратор. Следите за моей честью…

Чувствую, как кончики ушей краснеют, потому что тут же в голове возникает воспоминание о том самом поцелуе. Честь моя, кажется, вместе со стыдом погорела…

— Кабаре “Виконте”, значит… Если ты действительно хочешь на это выступление, то разве я могу не помочь тебе? — он выгибает бровь и улыбается лишь уголком рта.

Он что… согласился?

Я в шоке открываю рот и билеты, которые только-только перекочевали ко мне в руку, снова падают на землю

— Кажется, я все же переборщил сегодня с нагрузкой, — замечает Вальгерд и снова подбирает две красивые бумажки. — Может, мне оставить их у себя?

Нет-нет-нет! Тогда придется встретиться заранее, и никуда они с Джуной не пойдут.

— А давайте… Давайте один останется у вас, а один у меня. Тогда мы сможем встретиться там, да?

Он на мгновение хмурится, а потом кивает. И отдает один из билетов мне.

— Что ж, тогда тебе надо позаботиться о том, чтобы не сделать себе долгов по учебе и… — он окидывает снова меня взглядом, словно отмечая, где и что у меня болит просто на глаз. — Иметь возможность передвигаться.

Я киваю, все еще не в силах поверить, что Вальгерд согласился, и куратор уходит по тропинке в сторону учебных корпусов. Ну все, теперь точно только на ужин, переодеться не успею.

Прямо перед входом в столовую успеваю перехватить Джуну, которая весело хохочет в группке своих “подружек”. Никогда не поверю, что хоть одна из них действительно дружит с моей сестричкой. С ней просто выгодно: если быть на стороне Джуны, то немногие рискнут на тебя рот открыть.

Не то, чтобы она была какая-то особенная: все же ни родовитостью, ни богатством наша семья не блещет. Скорее моя сводная сестрица была самой наглой и пробивной и просто заслужила себе вот такую репутацию.

Я останавливаюсь недалеко от них и жду, пока Джуна соизволит обратить на меня внимание. Когда она видит меня, ее губы растягиваются в довольной улыбке. Она тут же отсылает от себя своих “подружек” и ждет, когда я подойду.

Но я не сдвигаюсь с места, поэтому Джуна, поморщившись, все же снисходит до того, чтобы подойти самой.

— Ну и? — она переплетает руки на груди. — Хочешь сказать мне что-то хорошее?

Я достаю из кармана билет и впихиваю его Джуне.

— Послезавтра. Вечером. В кабаре “Виконте”. Остальное зависит от тебя.

— И ты думаешь, что я так просто тебе поверю? Что Вальгерд согласился пойти со мной на свидание? — она прищуривается и шипит как змея.

— Нет, Джуна. Он согласился пойти со мной. Скажешь, что у меня жар, а билету пропадать жалко. В конце концов, в прошлый раз же я пошла вместо тебя.

Меня все это бесит. Раздражает довольный блеск в глазах сестры, то, что мне приходится обматывать Вальгерда. И вообще то, что Вальгерд проведет время наедине с Джуной.

Бесит.

— И то верно, — улыбается сестра и, свернув в трубочку приглашение, засунула его в декольте. — Так и быть. До экзамена помолчу. Но… Не пытайся перейти мне дорогу!

Она предупреждающе опускает подбородок и, резко развернувшись, уходит в столовую.

Что-то мне кажется, что и есть перехотелось. Как-то нехорошо от всего этого вранья, тайн, изворотливости… Внутри как будто ежик свернулся в клубочек и катается. Нехорошее предчувствие. Вот нехорошее…

Разворачиваюсь, чтобы уже пойти в жилой корпус и подольше постоять под теплым душем, может, тогда отпустит. Но на плечо ложится тяжелая ладонь:

— О! А куда это ты собралась? — весело спрашивает Хлив. — Неужели решила пропустить ужин? Не, так дело не пойдет. Какой боевик без полноценного ужина. Давай-ка с нами.

Вся четверка окружает меня и буквально под руки тащит в столовую, подбадривая какими-то шуточками, подначиваниями и всячески проходясь по моему измотанному виду.

Конечно, вкуснее от этого ужин не становится, но разговоры немного отвлекают от тяжелых мыслей. В конце концов, надо сосредоточиться на экзамене, раз уж мне пришлось пойти на такой поступок, чтобы Джуна молчала.

И еще неизвестно, что мне грозит от Вальгерда за “шутку”. Аж мурашки по спине… Нет. Лучше не думать.

После ужина мы все вместе возвращаемся в жилой корпус, на входе прощаемся, но Хорл удерживает.

— Надо поговорить, — произносит он, утягивая меня в одну из ниш в коридоре.

Уже от этой фразы мне становится тревожно. Нормальное общение не начинается так.

— Что случилось?

— Ты мне желание должна, — мрачно произносит он. Как будто ему это не очень самому нравится, но ему приходится с меня стребовать его.

— Ну должна, значит, должна.

Что он попросит? Убрать в его комнате? Постирать что-то? Или уйти из команды?

— Ты пойдешь со мной на свидание, — ставит перед фактом меня Хорл.

— Никос, я ж тебе уже говорила…

— Это мое желание, которое ты мне должна, — хмурится боевик. — Послезавтра. В Кабаре “Виконте”.

Когда?! И куда?!

— Нет, — все, что мне удается выдавить из себя, пока голова пытается уложить всю абсурдность ситуации.

Кисть, которой запечатали нерушимый договор, начинает покалывать. Все правильно: обещалась — будь добра выполнить. Но почему именно так?

Никос хмуро смотрит на меня, но даже не пытается шантажировать. Но… Ярхаш, как же я попала. Чисто по-человечески мне уже очень трудно отказаться, потому что договор есть договор.

— В смысле… Давай просто пойдем в кафе, как ты предлагал? — с надеждой смотрю на парня.

Но он качает головой и еще больше хмурится.

— Нет, только кабаре… — отвечает он и запрокидывает голову.

Мы оба понимаем, что ни мне, ни ему эта ситуация не нравится. И ведь я же понимаю, что он не флиртует со мной, так зачем ему это все?

— Ладно, давай начистоту, — вздыхает он, хватает меня за запястье и утаскивает в сторону мужской половины. — Только не тут.

Радуюсь тому, что в коридоре никого нет, а то мне было бы ой как неловко. Да и сплетни лишние вот вообще ни к чему.

— Отпусти уже, сама пойду! — я дергаю руку, и Хорл тут же меня отпускает.

— Да, прости, — немного рассеянно и нервно произносит он.

Да что с ним такое?

Мы доходим до его комнаты, и он, пропуская меня вперед, входит сам и закрывает дверь. На ключ. А сверху вешает еще и глушащее плетение.

— Ты меня пугаешь, — честно признаюсь я, а сама уже думаю, какие из показанным мне сегодня приемов мне придется применить, и хватит ли мне на это сил.

— Не пугайся. Просто тут есть те, кто может услышать, и если это дойдет до моей матери…

Я пытаюсь в голове состыковать словно высыпанные передо мной кучей несвязные элементы мозаики. Но что-то не сходится.

— Никос, а давай ты сейчас просто честно с самого начала расскажешь? — вздыхаю я и опускаюсь на край кровати. — Боевик ты или где?

Эта фраза помогает Хорлу расслабиться, но его смешок все равно выходит нервным.

— Моя мама…Она весьма экспрессивна, — прислонившись спиной к двери, начинает он. — Я понятия не имею, как отец столько лет с ней прожил, и я даже не слышал ни одного скандала между ними. Так вот когда-то в детстве они с ее лучшей подругой придумали, что их дети должны непременно породниться.

Надо же, как далеко некоторые умудряются планировать! Я живу, понятия не имею, какая неприятность подстерегает меня на следующий день.

— И у подруги родилась дочка? — предугадываю я главную проблему Никоса.

— Да… И как ты понимаешь, нас теперь пытаются свести всеми доступными и недоступными нам методами. Вот мне сегодня в ультимативной форме заявили, что обязательно нужно посмотреть на гастролирующую певицу, — Хорл разводит руками. — И намекнули, что “говорят, что эта певица способствует встрече истинных пар”. Ну понятно же, что она задумала!

Я ему даже немного сочувствую. Но…

— Мне нужен повод, Алисия… Чтобы от меня отстали, — вздыхает Никос. — Только одно свидание. И желание будет закрыто.

Ладонь снова вспыхивает. Нерушимый договор, чтоб его…

— Мне не в чем идти, — говорю я. — У меня с некоторых пор вообще ничего, кроме формы, нет.

Хорл хмурится, а потом отмахивается:

— Это ерунда, оставь этот вопрос мне. Главное не нахватай штрафов и наказаний.

— Да я вроде как не по этой части… — неуверенно произношу я.

— Хорошо, — улыбается уже Хорл. — Тогда в лазарет не загреми. Это, кажется, больше по твоей?

Качаю головой, понимая, что все равно попала.

— И тебя не смутят разговоры о том, что ты ходишь на свидания с невестой герцога Вайоленса? — выдаю еще причину.

— Знаешь, то, что написано в газетах — далеко не всегда правда. Может, ты сама не против продемонстрировать, что это все враки?

Это хороший взгляд на ситуацию. Но плохой огонек азарта в глазах Хорла.

— Есть еще причина, по которой я не хочу туда идти, — говорю я.

— Какая?

— Там… Там будет профессор Вальгерд, — признаюсь я и собираюсь объяснить всю неловкость ситуации.

— А вот его вообще твое свободное от учебы время занимать не должно. Так что все… Беру свое желание свиданием! — окончательно запечатывает договор Хорл, и я понимаю, что дальше совсем продолжать смысла нет.

Наутро просыпаюсь и понимаю, что двигаться способна только как сломанная кукла. После тренировок с Ругро и Вальгердом накануне все болит и отказывается мне подчиняться. Но я упорно ползу на площадку в надежде, что бег поможет разогреть уставшие закостеневшие мышцы. Главное, не сдохнуть от боли, пока разогреваться буду.

Эта осень, похоже, решила надолго не задерживаться, потому что кажется, что относительное тепло, которое радовало меня еще несколько дней назад, было очень и очень давно.

Грязь под ногами замерзла неровными, местами острыми буграми, а на лужицах появилась корка изо льда, белеющая местами пузырями воздуха под ней. Изо рта вырывается облачко пара, когда я пытаюсь согреть ладони.

Проклятье… Если мне придется купить платье, то утепленный плащ мне не грозит. Ладно, подумаю об этом, когда хотя бы как-то смогу двигаться.

Удивительно, но в это морозное утро парни решили не составлять мне компанию. Может, решили, что я снова просплю? Или в отместку за вчерашний пропуск?

Впрочем, неважно, я даже рада. Потому что то, как я бегу… Это позорище. Мне кажется, я даже после первого дня нагрузок под руководством Вальгерда так не бегала. Он вчера как будто с цепи сорвался после этого известия о помолвке.

Ну естественно! Вот-вот кандидата в ищейки из-под носа уведут. Может, ему доплачивают за поиск ищеек?

Когда я наконец-то понимаю, что движения смягчились и мне уже не приходится через силу передвигать ноги, да и у спины с руками появилось гораздо больше свободы в движениях, я возвращаюсь в комнату.

Вхожу с твердым намерением пройти мимо соседок, которые наверняка еще спят, в ванную и закрепить достигнутый на полигоне результат теплым душем. Но… тут же понимаю, что мне это не светит.

— Алисия… — с горящими от любопытства глазами окликает меня Эмма.

— У тебя вообще бывает скучная жизнь? — задает вопрос Элла.

— Нет, — честно признаюсь я. — Хотя я была бы не против спокойствия. Что опять случилось?

Хочется плюнуть на все и пойти все-таки в душ.

— Тебе принесли подарок, — нетерпеливым шепотом говорит Элла.

— Два! — добивает меня Эмма.

Мне не надо долго думать, чтобы понять, что это за подарки. И даже от кого.

— Тут от… Никоса Хорла, — с придыханием произносит Эмма.

— А тут… не подписано, — Элла растерянно поднимает взгляд на меня.

Естественно, Вальгерд не будет подписывать. К чему ему лишние сплетни, которые явно после этого поползут.

— Ты знаешь, от кого? — хором спрашивают соседки.

Меня, кажется, сейчас снесет от волны их любопытства.

— Я в душ, — со вздохом отвечаю я и, пока меня не поймали и не стали выпытывать, кто, как, почему и зачем, запираюсь в ванной.

Девчонки, к их чести, не стремятся выкурить меня оттуда, понимая, что все равно я никуда не денусь от их расспросов. У меня появляются несколько мучительных минут, в течение которых я думаю, как я вообще могла умудриться вляпаться в такую ситуацию.

Мне всего лишь надо было продержаться меньше месяца, сдать экзамены и быть свободной. Но нет, сначала это желание мачехи выдать меня замуж, потом Вальгерд со своими предложениями, а потом все как снежный ком.

Вытираюсь, понимая, что забыла захватить сменную одежду, поэтому приходится просто обернуться полотенцем, чтобы выйти. Мурашки покрывают все тело, потому что какими бы ни были толстыми стены жилого корпуса, значительное снижение температуры за окном непременно ведет к тому, что внутри становится холодно.

Вот и сейчас иду босыми ногами по ледяному полу и надеюсь, что печи в подвале скоро разожгут, и они прогреют здание. Ненавижу зиму.

Соседок уже нет — побежали, наверное, завтракать. Мне бы тоже побыстрее собраться. Но взгляд падает на два крупных свертка в вощеной дорогой бумаге, перетянутые атласной лентой красного цвета. Да они сговорились, что ли?!

Один действительно подписан “Иногда проблема — это не проблема. Н. Хорл”. А второй… Он тоже с запиской “Магия всегда внутри нас”. Без подписи, но я безошибочно узнаю почерк Вальгерда.

Раскрыть? Или сразу отказаться? Из горла вырывается практически страдальческий стон, потому что я понимаю, что любопытство во мне оказывается сильнее.

Первым я открываю сверток от Хорла. Бумага шуршит, разворачиваясь, и я замираю, увидев переливающийся шелк глубокого винного оттенка. Ткань струится, словно живая, когда я осторожно достаю платье.

— Ох... — только и могу выдохнуть, рассматривая его.

Платье идеально для выхода в свет: с длинными рукавами, высоким воротом, расшитым серебряной нитью, и юбкой, которая тяжелыми складками ложится на кровать. Это довольно смелый выбор для студентки.

Корсаж украшен затейливой серебряной вышивкой — тонкие нити складываются в узор из переплетающихся лоз и цветов. Длинные узкие рукава украшены серебром на манжетах.

Талия подчёркнута тонким поясом, расшитым мелкими кристаллами, которые при свете вспыхивают, словно звёзды. А глубокий вырез не спине… В таком платье никак не получится остаться незамеченной.

Хотя мне бы именно этого и хотелось. И это тоже проблема.

Мой взгляд невольно соскальзывает на второй сверток. Сердце начинает биться чаще, когда я представляю, что там может быть от Вальгерда. Но прежде чем я успеваю протянуть к нему руку, замечаю еще один пакет, лежащий чуть в стороне.

Развернув его, я достаю теплый зимний плащ. Такой практичный и такой... заботливый подарок. Только Вальгерд мог заметить, что я мерзну последние дни. От этой мысли щеки начинают гореть.

Глубокий темно-синий цвет, напоминающий зимнее ночное небо, подбит светлым мехом, мягким и теплым. Воротник высокий, способный защитить от любого ветра, а капюшон достаточно глубокий, чтобы укрыться от метели. По краям — тонкая серебряная тесьма с вплетенными согревающими рунами.

Зарываюсь лицом в мех воротника, пытаясь сдержать слезы. Пальцы сжимаются на ткани плаща.

Что Вальгерд подумает, когда догадается, поймет, что я специально это подстроила и подменила себя сестрой? От этой мысли внутри все сжимается. Может быть, еще не поздно все исправить? Но метка договора на ладони начинает покалывать, напоминая о данном обещании.

Его платье совершенно другое — строгое, элегантное,  из невероятно мягкого бархата глубокого изумрудного цвета.

Оно намного скромнее подарка Хорла, но... В нем есть что-то особенное. То, как оно идеально подходит к моим глазам?

Или затейливый растительный узор по подолу платья, который вблизи оказывается искусно сплетенными рунами защиты?

Холодные капли с мокрых волос стекают по спине, возвращая меня к реальности. Нужно торопиться на занятия, а я все еще стою в одном полотенце, кусая губы и понятия не имея, как мне решить этот ребус.

Внезапно я слышу, что кто-то останавливается прямо за моей дверью, щелкает замок. Девчонки вернулись слишком рано? Нет. Слишком тихо.

Интуиция срабатывает раньше, чем я успеваю сообразить: кидаюсь к двери и наваливаюсь на нее всем телом, готовя на пальцах атакующее плетение. Видимо, только из-за того, что я застаю входящего врасплох, мне удается захлопнуть дверь, и оттуда раздается удивленное:

— Алисия?

Вальгерд?!

Какого Ярхаша он тут? И, кажется, он не ожидал меня здесь застать. Так какой бездны он вообще пришел сюда?!

Полотенце предательски развязывается и начинает сползать с меня.

— Алисия? Все в порядке? — спрашивает декан и аккуратно стучит в дверь.

Лучше поздно, чем никогда? Но, к счастью, он не пытается сам открыть.

— Д-да, профессор Вальгерд, — выдавливаю из себя я, а сама чуть не в последний момент подхватываю хулиганское полотенце.

Ситуация патовая. Я нагишом, если он войдет, то мало того, все мои прелести будут как на ладони, так еще и метку будет ничем не спрятать. Взгляд падает на кровать, где разложены ДВА платья, и записку Хорла, так некстати упавшую на пол… Все. Если Вальгерд будет настаивать и зайдет, мне точно конец.

— Ты почему не на завтраке? — ошарашивает следующим вопросом дракон.

Значит, все же думал, что меня тут не будет?

— Опаздываю, — честно отвечаю я. — Поздно вернулась с пробежки и была в душе…

Ох, хорошо еще, он пришел не чуть раньше, когда я была в душе. Вышла бы вся такая красивая и с меткой…

— Я могу войти?

— Мне… Мне надо одеться, профессор, — тяжело сглотнув, отвечаю я. — Подождете?

В ответ слушаю несколько мгновений молчание, а потом хрипловатое:

— Конечно, — как будто ему тяжело далось это согласие.

Я шумно выдыхаю, потому что не дышала, пока он молчал, а потом кидаюсь к комоду. Сначала я запихиваю в один из ящиков платья, плащ и всю бумагу с лентами. Оттого что я с силой пытаюсь закрыть заклинивший ящик, он громко хлопает, а с комода с грохотом падает книга. Прямо мне на палец.

Завываю от боли.

— Алисия? Все хорошо? Я сейчас войду.

Я от испуга закусываю губу и едва выдавливаю:

— Н-нет! Все хорошо!

Сжав зубы, достаю форму, чтобы поспешно ее натянуть.

— Входите, — забирая волосы в высокий хвост, кричу я.

Дверь тихонько приоткрывается, и куратор замирает на пороге, впиваясь в меня взглядом потемневших глаз. Сейчас это не какао и не темный шоколад, это жгуче-черный кофе. Крепкий и терпкий.

Меня словно окатывает волной, когда он проходится по мне от макушки до щиколоток, а потом снова поднимается, ненадолго присматриваясь, как я завязываю ленту на хвосте. Даже ноющая боль в ноге ослабевает.

— Смогла встать после вчерашней тренировки? — неожиданно спрашивает Вальгерд, переключаясь на изучение комнаты.

Мне внезапно становится стыдно за то, как разбросаны конспекты на столе Эммы, и за сорочку, накинутую на спинку стула Эллы. А еще за свою незаправленную кровать и полотенце, валяющееся у моих ног.

— А так, да… Как видите. Бег помог, — рассеянно говорю я и поднимаю полотенце. — Простите, мы с девочками не ожидали гостей… Кстати, могу ли я спросить, что привело вас в нашу комнату?

Он хмурится, как будто не сразу понимает вопрос.

— Я хотел проверить, насколько хорошо работает защита, которую я поставил, и посмотреть, видны ли изнутри следы попытки проникновения, о котором говорила госпожа Вудворт.

— Но… Вы же хотели это сделать, пока нас не будет? Почему?

Он прищуривается, глядя на меня.

— Не устаю удивляться, как, однако, хорошо я выбрал кандидата в ищейки, — на его губах появляется заинтересованная улыбка, улыбка охотника. — Ты права. На то две причины: первая — в том, что не хотел вопросов от твоих соседок и сплетен, вторая — проще, когда рядом нет сильного мага. Даже пьющего настойку для подавления магии.

Сильного? Это он про меня, что ли? Пф… Даже смешно.

— Тогда я вам не мешаю? — спрашиваю я.

— Тогда… Идем на завтрак, Алисия. Тебе стоит подкрепиться, ведь впереди непростой день. А тебе же нужно все успеть и не нарваться на штрафы и отработки?

Я пожимаю плечами, а Вальгерд помогает накинуть плащ, хмыкая, но не задавая дополнительных вопросов, и открывает мне дверь.

Мы идем в столовую, разговаривая о нелепице типа погоды и меню, но я на самом деле концентрируюсь на другой мысли, которую Вальгерд, сам того не зная, зародил во мне.

Что, если я правда заработаю какое-то наказание? Как себя поведет нерушимый договор? Позволит ли “отложить” выполнение желания? Попробовать? Но даже если так, то вряд ли это сработает, если я специально буду нарываться на отработку. А если случайно…

Видимо, мое внутреннее намерение срабатывает: я, не заметив времени, потому что забыла часы в комнате, засиживаюсь в библиотеке допоздна. И конечно же, опаздываю вернуться в общежитие до наступления комендантского часа.

К моему счастью, дверь оказывается открыта, и мне не приходится мерзнуть на улице. Но я тут же нарываюсь на комендантшу.

— Опаздываете, студентка Крукс, — одаряет она меня своим колючим взглядом.

— Прошу прощения, госпожа Вудворт, — я рассматриваю носки своих ботинок, думая о том, что я, наверное, впервые буду рада наказанию. — Понимаю всю серьезность своей ошибки. И готова понести заслуженное наказание.

Вместо приговора я слышу только хмурое “хм”. Поднимаю голову и вижу усмешку на лице комендантши.

— Идите уже, студентка Крукс, — произносит Вудворт. — Спать пора, а не по коридорам шаргать.

— Но… Как же отработка?

— Он частично лишил Зику силы, но оставил ее в живых, — угрюмо говорит комендантша. — И за это вам спасибо. Но сделал он это с одним условием: я никоим образом не трогаю вас. Так что идите уже в комнату Крукс. И держитесь все-таки подальше от неприятностей.

“Вот что это сейчас было?” — глядя вслед уходящей по коридору комендантше и чуть не плача, думаю я.

Когда не надо, обязательно нарвешься на неприятности, отработки и прочее. А когда надо… Когда надо, даже самая строгая тетка отпускает с миром.

— Алисия! — подскакивают на своих кроватях двойняшки, которые вроде как уже собирались спать.

— Ты как? На змеюку не нарвалась? — спрашивает Эмма.

Качаю головой и развожу руками.

— Ох… И как она тебя наказала? — взволнованно приложив руку к груди, интересуется Элла.

— Спать отправила, — хмуро отвечаю я. — Чего и вам советую.

— Ну уж нет! — одновременно мотают головами соседки. — За тобой еще с утра должок.

Мне приходится напрячь свой мозг, чтобы понять, о чем они. И вот что я им должна сказать? Ясно, что не правду.

— Ты поняла, от кого второй подарок? — Эмма аж вперед подается от любопытства.

— Неважно, — поджимаю губы и кошусь на комод, в который я все неаккуратно запихнула. — Я завтра верну.

— Оба?! — округляют глаза девчонки.

— Один. Одним мне все же придется воспользоваться, — произношу вслух очевидное, беру ночнушку и ищу полотенце.

В памяти тут же всплывает вся безвыходность и… пикантность ситуации с Вальгердом. Невольно задумываюсь о том, что было бы, если бы он все же вошел. Что бы он сделал?

Что было бы, что было бы… В камере бы уже сидела! Что вообще за дурацкие мысли?

Пока принимаю души и переодеваюсь, девчонки успевают заснуть, а значит, у меня есть передышка от их вопросов. На пути назад останавливаюсь перед комодом. Мне нравится платье, которое прислал Вальгерд. Оно как будто отражает меня, мне бы оно не сковывало движения, а уж плащ… Как бы я хотела сменить свой тонкий на подаренную красоту.

Но меня и так уже всю сгрызла совесть за то, что я обманываю Вальгерда, так еще и пойти в его подарках на свидание с другим? Куда уж хуже. Так что завтра я сложу и попробую ему как-то передать, а пойду в бордовом платье от Хорла.

Но с ним есть одно большое “но” — разрез на спине. Он не то что не скроет, он подчеркнет то, что я так старательно скрываю от куратора. Значит, с этим нужно что-то делать.

А что делать? Открываю ящик, в котором остались мои пожитки из “прошлой” жизни. Там лежит шаль с прожженными дырами. Мамина. То немногое, что у меня оставалось в память о ней.

Закусываю губу и решительно достаю шаль и платье от Хорла. Пора вспомнить, что не только боевой магии меня тут учили пять лет, и уж просто вставку на спину я сделать могу. Так, чтобы скрыть то, что должно быть скрыто.

Ложусь спать я уже глубоко за полночь и утром сознательно опаздываю на завтрак: чтобы собрать платье и плащ Вальгерда и как можно меньше пересекаться с близняшками. А еще — не видеть довольного лица Джуны и хитрого взгляда Никоса.

Судорожно ищу варианты, чтобы как-то избежать вечернего позора, но все неприятности как будто проходят мимо. Конечно! Зачем им ко мне липнуть, когда вечером меня ждет одна самая большая неприятность?!

Даже поход к магистру Курт заканчивается тем, что она с улыбкой говорит, что у меня все прекрасно. И можно даже потихоньку убирать капли, потому что тело снова привыкает к магии и возвращает себе контроль над ней.

А ведь я собиралась уточнять, не опасна ли я для окружающих. А что… вдруг мне нельзя туда, где много людей? Но нет. Можно. Даже больше того: Курт сказала, что я слишком напряжена, и мне надо сходить куда-то отдохнуть, музыку послушать.

Я вышла от нее, чуть ли не рыча от обиды.

Потому вечером, замерзая в тонком платье и тонком плаще, я выхожу к Хорлу, который уже ждет на улице.

— Может, все же передумаешь? — с надеждой спрашиваю я.

— Я все еще не видел тебя в этом платье, — подмигивает мне Никос и подает руку. — Да ты вся дрожишь!

— На улице не лето, — выдыхаю я облачно пара.

— Так одела бы плащ потеп… — его глаза округляются, потому что, похоже, до него доходит, почему я до сих пор хожу в этом. И почему у меня платья не было. — Прости, я должен был подумать.

“А вот Вальгерд подумал”, — чуть не ляпаю я вслух, но успеваю прикусить язык.

— Ладно, нас за воротами ждет теплый экипаж. Потом с меня плащ!

— Не вздумай, — шиплю я, сжимая челюсти, чтобы не стучать зубами. — Иначе у меня будет ощущение, что ты хочешь меня купить.

— Пф… Странная ты, — пожимает плечами Хорл. — Другая бы с радостью согласилась.

— Хотел другую, пригласил бы ее. А я не другая, — огрызаюсь я, и Никос подхватывает меня на руки, чтобы согреть и донести быстрее до экипажа.

Спустя полчаса быстрой езды мы оказываемся в самом центре столицы, в дорогущем кабаре, где у меня тут же начинает мельтешить в глазах от количества драгоценностей, украшений из страусиных перьев и золота.

Я невольно касаюсь пальцами колье из яшмы и обсидиана, которое тоже досталось от мамы. Хоть и недорогое, оно идеально подходит к платью.

Зал кабаре ослепляет роскошью. Я невольно замираю на пороге, пытаясь охватить взглядом все великолепие. Под высокими потолками парят магические светильники, рассыпая вокруг мягкое сияние.

За круглыми столиками, покрытыми белоснежными скатертями, сидят дамы в роскошных платьях и томно обмахиваются веерами, бросая кокетливые взгляды на мужчин. Те, в свою очередь, потягивают дорогие вина, ведя неспешные беседы.

На небольшой сцене выступает певица в платье, расшитом золотыми нитями. Но, судя по скучающим лицам зрителей, не та, на пение которой все пришли. Официанты в строгих ливреях бесшумно скользят между столиками, разнося изысканные закуски и напитки.

Чувствую себя неуютно среди этой роскоши, словно маленькая серая мышка, случайно забредшая на королевский бал. Но Никос, кажется, совершенно не замечает моего смущения — он уверенно ведет меня к свободному столику, и мне остается только следовать за ним, стараясь держать спину прямо.

"Здесь столько народа, может, мы с Вальгердом и не пересечемся вовсе", — мелькает тревожная мысль.

Но разве так бывает? Чтобы хорошо, чтобы без проблем? Не у меня.

Я буквально затылком чувствую прожигающий взгляд, помню это ощущение по тому проклятому балу два года назад. Вздрагиваю и тут же оборачиваюсь, чтобы обжечься о темный взгляд шоколадных глаз Вальгерда.

Эльмар Вальгерд

Я совершенно точно схожу с ума. Практика каменного сердца, которая может превратить при слишком большом погружении в бездушного голема, не работает. Ни на каком погружении. Я нырял до самого дна. Туда, где вечный холод безучастия, где человеческие души превращаются лишь в осколки.

И даже там я пылал, а меня, словно поплавком тянул на поверхность взгляд зеленых, как дорогие изумруды, глаз. Если это не сумасшествие, то что?

Тру запястье и сразу откидываю эту мысль. Я не способен на такие чувства. Все, что можно было, выжжено во мне в детстве и юношестве, а потом окончательно запечатано тем мгновением, когда я увидел окровавленное тело отца на полу в его кабинете.

Мести, жаждой которой я жил несколько лет, меня тоже лишили. У меня не осталось ничего. И так было привычно жить до того несчастного бала, когда я упустил ненормальную, которая ради денег была готова стать живым контейнером для горной магии.

Она была чем-то похожа на пустоголовую сестру Алисии, но… Точно не она, я бы ее узнал, ведь от моей метки избавиться невозможно.

Но с тех пор спокойно мне не спалось, и я понял, что пора искать новую ищейку. Сейчас я понимаю, почему выбрал именно Алисию, след на запястье красноречиво указывает мне на причинно-следственные связи.

Но Ярхаш! Мой дракон не находит себе покоя. Я проклинаю тот момент, когда Алисия коснулась своим пальцем договора. Она практически стала ищейкой. А должна была стать моей.

“Теперь выход с экзаменов у тебя будет либо к алтарю, либо в штат короля”, — озвучиваю ей вслух. Потому что сам третий вариант невозможен для обоих из нас.

Этот ее невинный взгляд: “Разве что вы согласились бы со мной сходить”.

Я готов был рассмеяться вслух, потому что мысль взять ее с собой под предлогом практики неоднократно мелькала у меня. В этом кабаре должна состояться сделка по контрабанде артефакта из горной руды.

Возможно, это может стать ниточкой к тому, что за артефакт дестабилизировал полосу препятствий в академии. Возможно, будет пустой нитью. Но… В любом случае бредовая мысль пригласить Алисию в кабаре в том числе как прикрытие, мелькала не один раз.

А тут она сама…

Хозяйка модного салона не светилась счастьем, когда я по велению своего дракона поднял ее среди ночи, чтобы купить платье и… плащ. Да, обязательно плащ, потому что я не могу спокойно смотреть, как Алисия мерзнет в своем. Слишком сильно каждый раз желание сгрести ее в своих руках, чтобы согреть.

Только вот беда: если я поддамся этому желанию, пройдет меньше десяти минут, прежде чем она окажется в моем доме, на моей кровати, и ей уже не нужен будет никакой плащ, чтобы согреться. Вообще никакой одежды не надо будет.

В голове вспыхивает нарисованный воображением образ, когда Алисия заикающимся голосом фразу: “Мне надо одеться”. Самое отвратительное, что при этом на губах появляется улыбка.

Ярость, радость, ревность, страсть — все, что было мне чуждо долгие годы, раскрашивает жизнь нереальными красками. Наверное, так и должно быть, когда понимаешь, что осталось не так много, и скоро душа отправится в распахнутые объятия Ярхаша.

Бросаю взгляд на большие часы на королевской башне: опаздывает. На Алисию не похоже. Только если ей кто-то дал большое задание, и она опять окопалась в библиотеке. Но они не могли, потому что я намекнул, что сегодня можно дать день отдыха.

Даже начинаю жалеть, что согласился на ее предложение встретиться тут, а не забрать из академии. Но так ей наверняка проще. Чтобы не воспринималось как настоящее свидание. Но если это не оно, то что?

Не успеваю додумать мысль, как наконец-то среди лоска и приторной роскоши экипажей знати, к которой чисто теоретически по титулу отношусь и я, останавливается обычный черный кэб, который можно нанять около академии.

 Спускаюсь на две ступеньки, чтобы помочь Алисии вылезти, но… из кареты появляется блондинистая головка, а потом…

— Студентка Крукс? — удивляюсь я и убираю руку.

— Ваша светлость, — улыбается сестра Алисии и хлопает глазами. — Алисия, к сожалению, приболела. Она очень просила извинить ее, но чтобы не портить вечер, попросила меня сходить вместо нее.

Джуна, так кажется, зовут эту изворотливую девчонку, протягивает руку, намекая, чтобы я ей помог вылезти.

— Ну что вы, — усмехаюсь я, не думая этого делать. — Думаю, что не стоит тратить драгоценное время, так необходимое для подготовки к экзаменам, для того, чтобы скрасить мой вечер.

Кукольное личико девушки удивленно вытягивается, а уголки бровей капризно поднимаются, словно она готова заплакать.

— Но… Как же…

Я уже намерен развернуть ее, как краем глаза замечаю в толпе знакомый плащ. Старый, тонкий, ни грамма не согревающий. Такой, какого тут, среди толпы толстосумов, быть не может. Какого?..

Тут же разворачиваюсь и, двигаясь на инстинктах, следую за едва заметным среди пестроты нарядов темно-серым капюшоном. Если Алисия прислала вместо себя Джуну, то что она тут вообще делает?

Двигаюсь между пышнотелых дам и их обрюзгших кавалеров, мимо восторженных девушек, для которых это, быть может, первый выход в свет и франтовато одетых парней, которые явно пришли покрасоваться. Слежу до тех самых пор, пока знакомый плащ не перекочевывает в гардероб.

И тут я ее теряю. Точнее, потерял бы, если бы не отчетливый, манящий и отличающий от всех остальных аромат пряной корицы и взрывной карамели.

— Ваша светлость! — доносится до меня голос Джуны, тонущий в гомоне гостей. — Профессор Вальгерд!

Но сейчас я ищейка, которая напала на след. Я дохожу до входа в основной зал и застываю.

Алисия в роскошном темно-бордовом платье с серебристой вышивкой и глубоким вырезом на спине, закрытым плотным слоем кружев. Намек на то, что можно было бы увидеть нежную бархатистую кожу спины, но она целомудренно скрыта от чужих глаз.

Девушка невероятно красива, ее движения хоть и скованы, но в них чувствуется грация, гибкость… все то, что позволяет Алисии быть сильным противником в спаррингах.

Но платье не то, что я ей передал, и это заставляет поморщиться. А потом ей стул отодвигает… Никос Хорл. Ярость вспыхивает ослепляющими искрами, но я привычно ее давлю.

Ищейка с эмоциями — не профессионал. Но я уже смирился с тем, что меня ждет.

Внезапно Алисия оборачивается, и наши взгляды пересекаются. В ее зеленых глазах зарождается страх и что-то еще… стыд? Она нервно облизывает губы, а я почти чувствую их вкус.

— Ваша светлость, — раздается совсем рядом щебет Джуны.

— Да, студентка Крукс, — перевожу не нее взгляд я. — Пожалуй, мы останемся на представление. Оно, кажется, будет весьма занимательным.

Я буквально кожей чувствую взгляд Вальгерда. Он стоит у входа в зал, в верхней одежде, как будто спешил попасть, как будто… выслеживал меня. Его лицо мрачнеет с каждой секундой, пока Никос ведёт меня под руку между столами. Джуна, стоящая рядом с куратором, сначала выглядит растерянно, но потом тоже замечает меня и победно улыбается.

— Алисия? — голос Никоса возвращает меня к реальности. — Ты в порядке?

— Д-да, конечно, — выдавливаю улыбку, отрывая взгляд от Вальгерда и позволяя усадить себя за столик.

Певица на сцене заканчивает очередную арию и покидает сцену. Видимо, мы пришли как раз к началу основного концерта. Все присутствующие оживляются, дамы начинают перешептываться, а я силой заставляю себя смотреть на богато сервированный стол и не оборачиваться, хотя взгляд Вальгерда я ощущаю всей кожей.

И благодарю всех богов, что мне пришла в голову идея сделать вставку в платье.

— Никос, дорогой! — раздаётся звонкий женский голос, и к нашему столику приближается элегантная пара средних лет. За ними следует очаровательная девушка в жемчужно-сером платье.

— Мама, отец, — Никос встаёт им навстречу. — Позвольте представить вам мою спутницу...

Я тоже поднимаюсь, чувствуя, как горят щёки под оценивающим взглядом госпожи Хорл. Она едва заметно морщится, замечая простоту моих украшений и прически. Конечно, платье Никос постарался выбрать поинтереснее и побогаче, но… Реальность не спрячешь.

— Алисия Крукс, — произношу я, делая положенный реверанс.

Тело еще помнит, потому что это вдолбили не хуже, чем простейшие боевые приемы и интуитивный выбор подходящего заклинания.

— Крукс? — переспрашивает господин Хорл. — Это те, что…

Я знаю, что он дальше скажет. “Та семья, где жена нагуляла дочь от дракона”. Поэтому напрягаюсь, но меня, как это ни странно, спасает мать Никоса.

— А это Лавиния, — продолжает она, подталкивая вперёд девушку в сером. — Мы так надеялись, что вы познакомитесь поближе...

— Мама, мы и так знакомы с Лави с самого детства, — возражает Никос. — Куда уж ближе?

— Не делай вид, что тебе непонятно, как именно близко могут быть знакомы парень и девушка, — совершенно прямо и откровенно заявляет госпожа Хорл.

Я при этом краснею до самых кончиков ушей. Надеюсь, что они не думают, что мы с Никосом… настолько знакомы.

Родители Никоса тоже присаживаются за столик, а Лавинию сажают по другую сторону от Никоса. Они тут же принимаются за закуски, а я не могу даже руки на стол поднять, потому что не хочу, чтобы кто-то видел, как дрожат мои руки.

— Расскажите, Алисия, как вам учёба на боевом факультете? — интересуется господин Хорл, но его голос тонет в аплодисментах.

На сцену выходит мадам Эстель — та самая знаменитая певица с южных островов. Её появление отвлекает внимание семейства Хорл. Я не выдерживаю и позволяю себе слабость: украдкой бросаю взгляд туда, где сидит Вальгерд.

Не могу не отметить, что он выглядит непривычно элегантным в вечернем костюме, и от этого внутри всё сжимается. Совсем не похож на знакомого мне угрюмого декана. Но неизменные черные перчатки по-прежнему на нем. Каждый раз, когда наши глаза встречаются, по телу пробегает волна дрожи.

Обвинение? Подозрение? Презрение? Что он сейчас чувствует? Кто я в его глазах и буду ли я после этого вечера все еще его студенткой?

Но… я не хочу себе признаваться, что меня это беспокоит гораздо меньше, чем то личное, что мой поступок может разрушить то, что, казалось, появлялось между нами. Его искренняя забота, спрятанная за маской отстраненности. То, чего мне долгие годы так не хватало…

Закусываю губу, чтобы отрезвить себя. Впрочем, наверное, семейство Хорлов решит, что я переживаю из-за знакомства с ними. Из-под ресниц рассматриваю Лавинию. Щеки чуть порозовели, а губы поджаты. Кажется, она немного не ожидала меня увидеть, и, похоже, Никос ей действительно нравится.

И здесь я, кажется, не в кон.

Нервно достаю часы из кармана, чтобы прикинуть, сколько мне еще мучиться в этом театре плохого актера по имени Алисия. Впервые замечаю, что они… стоят. Никогда такого не было. Неужели сломались?

Это не поднимает настроения.

Мадам Эстель начинает петь, её бархатный голос заполняет зал. Песня на незнакомом языке звучит как любовное признание.

Я снова бросаю взгляд на Вальгерда. Они о чем-то с Джуной беседуют, она даже положила руку на его предплечье.

Пальцы сжимаются до побеления костяшек.

— Алисия была переведена профессором Вальгердом к нам на курс совсем недавно, но сразу оказалась в нашей пятерке, — голос Никоса возвращает меня к реальности. Он накрывает мою руку своей, и я замечаю, как Вальгерд стискивает бокал с вином. Его желваки напряжённо ходят, выдавая раздражение.

— Правда? — холодно улыбается леди Хорл. — А Лавиния прекрасно поёт. Почти как Мадам Эстель.

Я киваю, не вслушиваясь в перечисление достоинств прекрасной Лавинии. Потому что Джуна, придвигается ближе к Вальгерду, касаясь его плеча. Шепчет что-то на ухо, явно комментируя выступление. У меня перехватывает дыхание от злости и... ревности? Да, именно от неё.

Имею ли я на это право? Да никакого! Но я чувствую. И, кажется, впервые до меня начинает доходить, что я чувствую совсем не то, что должна чувствовать ученица к своему куратору.

Мадам Эстель заканчивает первую песню, и зал взрывается овациями. Она с улыбкой обводит взглядом зал, что-то произносит, и переводчик объявляет, что певица просит всех выйти на танец, поддержать ее.

Начинает играть оркестр, и я с облегчением принимаю приглашение Никоса на танец. Хотя бы можно отойти от его семьи. Но легче не становится — теперь я вижу, как Вальгерд ведёт в танце Джуну. Сердце болезненно сжимается, когда она льнет к нему.

— Смена партнёров! — объявляет распорядитель, когда меняются куплеты Мадам Эстель.

Я оказываюсь в руках какого-то незнакомого мужчины с немного влажными, чересчур нежными ладонями. Кажется, его руки не привыкли держать ничего серьезнее, чем перо и бумага. Он пахнет приторным парфюмом, а усы и волосы так напомажены и идеально уложены, что, кажется, тронь их, они будут казаться каменными.

Натягиваю вежливую улыбку и старательно, но совершенно безэмоционально выполняю па до тех пор, пока снова не объявляют смену партнеров. Я уже было пытаюсь найти Никоса, чтобы вернуться к нему.

Но на мое запястье ложится прохлада выделанной кожи. Мир вокруг замирает, и я осознаю, что оказываюсь в объятиях Вальгерда. Его руки ложатся на мою талию, и это прикосновение обжигает даже сквозь ткань платья. Знакомый запах можжевельника и крепкого чая кружит голову, а чувственный голос певицы, кажется, озвучивает все мои тайные мысли.

— Значит, плохо себя почувствовала? — в его голосе столько холода, что у меня перехватывает дыхание, а сердце словно леденеет.

— Простите. Все совсем не так, — шепчу я, отчаянно желая объяснить, рассказать правду. Но понимаю, что сейчас это будет звучать как бессмысленное оправдание.

— У меня не хватает фантазии, чтобы предположить, как именно, — его пальцы чуть сильнее сжимают мою талию, и от этого собственнического жеста внутри всё переворачивается. — Выбрать пару выгоднее? Я не думал, что бордовый цвет тебе больше по душе, чем зеленый.

Мадам Эстель берёт особенно высокую ноту, и в этот момент наши взгляды встречаются. В его глазах… эмоции. Клубящийся дым из ярости и ревности, такой густой, что я почти готова признаться во всём прямо сейчас, при всех. Или… поцеловать его?

Песня заканчивается. Вальгерд отстраняется, и я физически ощущаю потерю контакта с ним. Холодно. Пусто. Даже страстная мелодия, льющаяся со сцены, кажется теперь насмешкой.

— Господин Вальгерд, еще один танец? — рядом с нами возникает Джуна и кладет руку на предплечье декана с флиртующей улыбкой.

Он лишь мельком бросает взгляд на нее, а потом я вижу, как меняется его лицо, как темнеет взгляд, как напрягается каждая черта. Мадам Эстель в этот момент замолкает, и в образовавшейся тишине его слова звучат особенно резко:

— Прошу прощения, но мне нужно отлучиться.

От его тона веет арктическим холодом и звенящим напряжением. Джуна бледнеет и переводит злобный взгляд на меня, как будто я специально оказалась тут, чтобы помешать ей.

Мадам Эстель начинает новую песню, ещё более страстную и пронзительную. Её голос взмывает под потолок, заставляя вибрировать хрустальные подвески люстр. И именно в этот момент я чувствую, как меня будто что-то толкает в спину.

Мой обострённый на опасность инстинкт бьёт тревогу, я резко оборачиваюсь, но тут же понимаю, что не успею выставить щит.

Вальгерд дергает меня на себя и вскидывает руку. Краем глаза я замечаю, как словно темный клубок взмывает к самому потолку, взрывая хрустальную люстру в мелкие осколки.

Чарующий голос Мадам Эстель обрывается испуганным вскриком. Люди в панике вскакивают с мест.

У меня словно вся жизнь проносится перед глазами, а сердце бухает в ушах, словно кто-то рядом бьет в барабан. Вальгерд что-то кричит, и Хорл очень четко формирует щит над несколькими столиками на его стороне.

Вижу, как с другого конца зала появляется тоже несколько щитов, гораздо более слабых, но вместе образующих общую поверхность. Певицу быстро уводят со сцены.

Фиолетовые молнии из облака наверху начинают хаотично бить во все стороны, оставляя подпалины на стенах и мебели. Нечто очень похожее на магию молний, но… она всегда связана с человеком-носителем.

Вальгерд берет на себя оставшуюся часть зала, помимо ударов молний еще отводя разлетающиеся в стороны осколки и куски штукатурки со стен. Его движения отточены годами практики, каждый жест выверен.

Сквозь грохот сердца я словно слышу то, что в меня вкладывал Вальгерд. Эмоции — зло для ищейки. Действовать на холодную голову, без лишних раздумий, иначе…

Краем глаза замечаю молнию, которая вырывается и летит прямо в Джуну, а та стоит, сжав пальцами юбку. Рефлексы срабатывают быстрее, чем мозг, я выпускаю одно из плетений, что мы отрабатывали с Вальгердом.

Оно ловит молнию на себя, тем самым спасая мою сводную сестру. Она же так и продолжает стоять столбом, во все глаза глядя на искрящийся шар под потолком.

Звон в ушах становится меньше. Возможно, это ошарашенное лицо Джуны подталкивает к тому, чтобы быстрее прийти в себя: эта беспомощность — не для меня.

Звуки врываются в мой мозг, словно я выныриваю из-под толщи воды.

— Хорл, выведи гостей! — командует Вальгерд, отражая несколько разрядов щитовым заклинанием. — Алисия, найди источник!

Я успеваю отвести три молнии, за что получаю одобрительный взгляд декана. Скольжу взглядом по залу, пытаясь определить, откуда исходит энергия. На теории меня учили: действие любого боевого артефакта имеет ядро. И это ядро мне сейчас надо найти.

Перемещающийся, выходящий народ совсем не помогает, но я успеваю заметить двух мужчин у двери для слуг. Они уже почти скрываются за ней. Один из них держит в руках небольшой кристалл, пульсирующий тем же фиолетовым светом.

— Там! — кричу я, а Вальгерд мгновенно оценивает ситуацию:

— Отвлеки их!

И впервые за долгое время осознанно использую свою силу. Пусть я не идеально создаю плетения, зато умею бить точно и мощно, этому меня Ферст научил хорошо.

Направляю взрыв в пол перед преступниками — достаточно сильный, чтобы заставить их отпрыгнуть, но не настолько мощный, чтобы обрушить здание. Где-то на периферии зрения замечаю, что Никос с отцом заканчивают выводить людей, Джуна, наконец, отмирает и тоже вливается в поток людей.

Я едва успеваю откатиться от разряда, чувствуя, как волосы встают дыбом.

Вальгерд движется как хищник — плавно и смертоносно. Так, что будь это другой момент, я бы позволила себе полюбоваться этими движениями тренированного мощного тела.

Его заклинание настигает одного из мужчин, опутывая светящимися нитями. Но тот резко вскидывает руку, разрывая путы вспышкой алого пламени.

Второй активирует кристалл на полную мощность, и воздух наполняется треском фиолетовых молний. Одна бьет в колонну, оставляя глубокую трещину.

Вальгерд уклоняется от огненного шара, атакует быстрой серией боевых заклинаний и  заставляет нападавшего отступить к стене. Но тот неожиданно выхватывает из кармана какой-то амулет, и воздух вокруг него начинает густеть, формируя защитный барьер.

— Алисия, сзади! — крик Вальгерда заставляет меня обернуться.

В меня летит концентрированный поток молний. Инстинктивно создаю взрыв прямо перед собой — достаточно мощный, чтобы на миг расщепить поток. Молнии разлетаются во все стороны, одна попадает в еще одну люстру, осыпая нас дождем осколков.

— Держи их на расстоянии! — командует Вальгерд, уворачиваясь от очередного огненного залпа.

Наши противники явно хорошо обучены: один из них используют сложные боевые связки, комбинируя огонь с силовыми ударами, а второй — отлично управляется с артефактом, словно это и есть его сила.

Как, однако, неудачное свидание превратилось в уникальное практическое занятие! Главное — выжить.

Концентрирую энергию для нового взрыва, целясь в пол между преступниками. Каменные плиты взлетают вверх, создавая хаос. Тот, что с кристаллом в руке, теряет равновесие, и артефакт вылетает из его руки. В тот же миг молнии исчезают, но появляется тихий гул.

Вальгерд использует момент — его заклинание пробивает защитный барьер первого, впечатывая того в стену. Тот пытается активировать еще какой-то артефакт, но молниеносный удар выбивает предмет из его рук.

Я готовлю новый взрыв, когда второй преступник неожиданно бросается вперед, уже с банальным кинжалом. Откатываюсь, делаю подсечку, ногой выбиваю оружие из руки и оказываюсь верхом на мужчине, выворачивая его запястье за спину.

Гул становится все громче, а пол, кажется, начинает вибрировать. Вальгерд находит глазами источник — тот самый кристалл. Лишь долю секунды я замечаю раздумья в глазах декана, а потом он вытягивает руку, и из мрамора, которым выложен пол в кабаре, вокруг артефакта формируется плотный короб.

Все затихает. Тот мужчина, что лежит у стены, пытается подняться или хотя бы просто отползти, но Вальгерд устало, но все же достаточно небрежно бросает ему:

— На тебе метка. Я тебя найду хоть на другом конце страны. Но тогда разговаривать не стану. Так что подумай… Сейчас у тебя есть хотя бы призрачный шанс сохранить жизнь.

Врочем, щелчка пальцев хватает, чтобы обездвижить преступника.

По спине пробегает холодок. Ищейка, метка… Спина отозвалась ноющей болью, а я бросаю на Вальгерда испуганный взгляд. Но он трактует его по-своему.

— Можешь уже отпустить несчастного, — усмехается он, глядя сверху вниз на то, как я восседаю на спине стонущего мужчины. — Надо запомнить, что этот прием у тебя получатся почти идеально.

Он поднимает руку, и мужчину окутывает плотный кокон. Перчатка Вальгерда прожжена, и я вижу участок его кожи — бледной, покрытой странными шрамами… Что же… за история скрывается в прошлом этого жесткого, сдержанного мужчины?

Я медленно слезаю с него и опускаюсь на колени, чувствуя, как дрожат руки. Нервное. К тому же я использовала невероятное количество магии, особенно учитывая, что несколько дней назад у меня ее вообще не было.

Вокруг — разрушенный зал, выщербленные стены, осколки люстры…

— Ты в порядке? — Вальгерд присаживается рядом, его рука легко касается моего плеча.

Поднимаю глаза и тону в его взгляде. Там плещется что-то необъяснимое — гордость? Нежность? Нет, придумываю тут себе.

— Неплохо для той, что перевелась на боевой за три недели до экзамена, — говорит он хрипло, и от этих простых слов внутри всё переворачивается.

Я замираю, чувствуя его прикосновение сквозь тонкую, местами порванную ткань платья, мне кажется, я даже слышу биение его сердца. Мгновение размазывается, как будто кто-то применяет магию времени… Кажется, пальцы Вальгерда чуть сильнее сжимаются на моем плече, а сам он чуть подается вперед.

Хруст осколков под чьими-то шагами возвращает в реальность. Мы с Вальгердом тут же оказываемся на ногах и чуть ли не в боевой стойке.

— Профессор Вальгерд, — в дверном проеме появляется Хорл. — Есть пара раненых, но там синяки и ссадины. В остальном только возмущения, что сорвали концерт.

Декан пренебрежительно морщится, но потом возвращает непроницаемую маску.

— Пусть с ними полиция разбирается. Особенно те, кто пропустили контрабанду артефактов из горной руды прямо у себя под носом, — произносит он. — Хорл, я позабочусь, чтобы твое умение концентрироваться в чрезвычайной ситуации  учли на экзамене.

Никос кивает и протягивает мне руку:

— Алисия, прости, что так вышло, — хмуро произносит он. — Позволь мне довезти тебя обратно.

Я уже собираюсь сделать шаг к боевику, но Вальгерд кладет мне руку на плечо:

— Можешь возвращаться, — кивает он Хорлу, а в голосе снова появляются стальные нотки. — Алисия вернется со мной.

— Но… — хочет возразить Хорл, однако, Вальгерд перебивает его.

— Проведи завтрашний вечер с семьей, — произносит он. — Но сначала проследи, чтобы студентка Крукс благополучно добралась до академии.

Никос растерянно смотрит на меня и хмурит брови.

— Джуна Крукс, — уточняет декан.

Но, видимо, в недовольном голосе Вальгерда Хорл слышит что-то свое, а, может, домысливает, учитывая какие-то свои внутренние убеждения.

— Профессор Вальгерд, — он сжимает кулаки. — Алисия… Это же было свободное время, вы не можете ее наказать за то, что она решила сходить отдохнуть.

Рука на моем плече напрягается, а голос звучит еще строже, хотя, кажется, уже некуда.

— Доброй ночи, студент Хорл. И передайте мою благодарность вашему отцу, — отсекает все возражения Вальгерд, и Никос, неловко и как-то виновато взглянув на меня, уходит.

Рука исчезает с моего плеча, зато вместо нее появляется мягкая тяжесть и уютное тепло камзола Вальгерда. На меня тут же накатывает усталость, как будто что-то, что до этого держало меня, начало потихоньку таять.

— Иди присядь, — командует куратор. — Мне нужно разобраться с полицией.

Я, еле переставляя ноги, подхожу к одному из уцелевших стульев и буквально сваливаюсь на него. Сжимаю дрожащими пальцами изрядно подпорченное платье и стараюсь не смотреть по сторонам.

Я его обманула, а он прикрыл меня, позволил вместе с ним дать отпор, не отослал и сейчас… даже сейчас позаботился, зная, что меня будет морозить от слабости и шока. Мне стыдно, и я понимаю, что мне не избежать тяжелого разговора. Чем оправдать себя? Понятия не имею.

Я слышу достаточно громкие, грубые перебрасывания словами, потому что разговором это назвать очень сложно, хруст осколков под сапогами и стоны преступников. Не поднимаю головы до тех пор, пока все не стихает.

— Идем, нам пора, — Вальгерд подходит ко мне и протягивает ладонь.

Я встаю сама, показывая, что способна перемещаться без поддержки, но вместо того, чтобы опустить руку, он только обхватывает меня ею, а потом вся комната опрокидывается. К горлу подступает тошнота, и я рефлекторно хватаюсь за рубашку Вальгерда, радуясь, что он тоже держит меня.

Когда открываю глаза, мы уже оказываемся в… А где мы? Я оглядываюсь, пытаясь по силуэтам в темноте понять, куда меня перенес Вальгерд, но никак не узнаю место.

Мой куратор тихо щелкает пальцами, на одной из стен загораются магические лампы, а в камине вспыхивает пламя. Сам он тут же усаживает меня на мягкий диванчик рядом с камином и отходит к ближайшему столику, чтобы налить воды.

— Предупреждая твои вопросы, — мрачно говорит он, протягивая мне стакан. — Это был портальный артефакт полиции. После переноса может быть нехорошо, поэтому выпей воды.

Сам он тоже берет стакан, но наливает себе явно не воду: янтарная жидкость красиво золотится под светом магических ламп.

— Мы в моей комнате в академии, — продолжает он, отпивает и отходит к окну, скрываясь в тени. — Потому что… Домой тебе явно не захочется, а в твою комнату в жилом корпусе моими же стараниями просто так не проникнешь.

Что ж, тут он прав. Как можно незаметнее оглядываю помещение. Судя по всему, либо Вальгерду почти ничего не нужно для жизни, либо он просто не успел освоиться. Потому что все выглядит так, будто здесь никто не живет. Все, что выдает наличие обитателя — это книга на прикроватном столике и вот та самая бутылка, из которой себе плеснул напиток Вальгерд.

— Ищейка не оставляет за собой следов, Алисия, — в ответ на мои мысли говорит он, выходя на свет. — Я тут даже позволил себе расслабиться.

Он кивает на книгу и опирается бедрами о комод, пристально рассматривая меня. Дрова в камине тихонько потрескивают, помогая хоть немного отогнать бьющий меня озноб. Он специально посадил меня ближе к огню?

Я, наконец, делаю сначала маленький глоток, а потом залпом выпиваю всю воду, понимая, какая жажда, оказывается, мучила меня. В комнате висит звенящая тишина. Такая, что я даже слышу, как тикают часы в моем кармане.

— Спасибо, — единственное, что умудряюсь вымолвить я.

— Интересно, за что?

На лице Вальгерда не появляется ни одной эмоции, зато в глазах бушует вулканическое пламя. Я не выдерживаю и поднимаюсь, чтобы поставить стакан на место.

— За то… За то, что вы отразили заклинание, которое летело ко мне, — говорю я тот минимум, который сейчас на самом деле существенен.

Хотя мне уже впору список составлять того, за что его можно благодарить. От его помощи в борьбе с моим вынужденным замужеством до того, что он не бросил меня там, а перенес сюда. Хотя лично я после моего поступка бросила бы себя разгребаться самостоятельно.

— Это был мой долг, — усмехается он. — Как ищейки, как мужчины, как… куратора.

— Но без этого… — пытаюсь объяснить я, дать понять, что это для меня правда очень важно.

— Я бы сделал это для любого, — поставив стакан на столик, говорит он и делает шаг вперед, словно нависая надо мной. — И ты так будешь поступать для любого. Как ищейка. Когда станешь ею. Если, конечно, будешь учиться, а не тратить свое время, прыгая в койки выгодных парней.

Что-то внутри меня вспыхивает жуткой злостью, яростью, обидой, а тишина словно раскалывается от громкой пощечины.

В ушах звенит. То ли это все еще звук пощечины, повторенный много-много раз, то ли испуг. Я ударила не просто преподавателя и своего куратора — ищейку, которая два года меня ищет.

Но жалею ли я? Ни грамма.

Одна за другой взрываются магические лампы, а я… я пытаюсь взять себя в руки, заставить дышать. Обидно. Больно. Это гораздо хуже пощечины, но я понимаю, что виновата сама.

Цепочка событий, которая привела меня к этому моменту, вся связана со мной. Я ее начало и я ее связующий механизм.

Сжимаю кулаки и стискиваю зубы.

В комнате становится темно, и только языки пламени из камина своим танцем выхватывают из темноты медленно расплывающиеся под натиском слез черты Вальгерда.

— Как вы можете? — едва выдавливаю из себя я.

Он и глазом не моргнул от пощечины и от того, как разлетелись осколки ламп, не задев нас. Как будто щит, который он выставил, появился сам собой. Но от этого вопроса его и так пылающие глаза стали совсем огненными.

— А разве что-то не так? — язвительная усмешка искривляет его губы. — Я в чем-то ошибся?

— Во всем, — только отвечаю я. — Вам только кажется, что вы знаете все. На самом деле вы знаете только то, что видите. Но иногда видеть — не значит понимать.

Бровь Вальгерда изгибается, но он не сдвигается с места, продолжая стоять практически вплотную ко мне. Я чувствую жар, исходящий от него, и мне уже совершенно точно не холодно. Но я все еще дрожу.

— Так перестань уже врать и умалчивать, Алисия, — говорит мне Вальгерд. — Невозможно одной справляться со всем. Можно утонуть.

— По своему опыту судите? — огрызаюсь я, пытаясь как-то удержать стену, которую я выдерживала всегда со всеми.

Единственный, наверное, человек, с кем я была достаточно откровенна — Фрейд. Он знал меня дольше и больше остальных. Но и ему я доверила далеко не все.

И теперь ответ Вальгерда на мой иронический вопрос кажется до безумия важным. Я хочу… Я должна это услышать.

— Да.

И тут стена рухнула, а из моих глаз начинают литься слезы, которые я старательно удерживала.

С губ Вальгерда срывается полурык-полустон, он обхватывает меня руками и крепко прижимает к себе, зарываясь носом в мои волосы.

— Я должен знать, что с тобой происходит, — хрипло произносит он, пока я, спрятав лицо на его груди, слушаю твердое и уверенное биение сердца. — Иначе я не могу… — он делает небольшую паузу, как будто обрывает одну мысль и заменяет ее другой, — не смогу помочь тебе.

Его аромат окутывает уютом и спокойствием. Сама не понимаю, как так может быть. Почему тот, кого мне надо изо всех сил сторониться, оказывается для меня спасительным убежищем в те моменты, когда мне страшно, когда я запуталась.

— Я верну вам и платье, и плащ, — всхлипнув, говорю я, как будто сейчас именно это важно.

— Расскажи мне, как вообще получилась эта ситуация? — игнорируя мои слова, спрашивает Вальгерд.

И я рассказываю. Про то, что Джуна шантажировала меня, что за ее молчание я должна была устроить ей свидание с ним, что как-то чуть не попалась, и Хорл меня прикрыл, но за желание. И про то, как глупо и подло я себя чувствовала, когда поняла, как это все будет выглядеть со стороны.

А Вальгерд слушает. Не перебивает. Не задает дополнительных вопросов, хотя я до безумия боюсь, что он потребует уточнить, чем шантажировала меня Джуна. Не комментирует то, что я оказалась в комнате Никоса.

Когда я заканчиваю, поток слез тоже прекращается, и Вальгерд, словно нехотя, выпускает меня из своих рук. Он внимательно вглядывается в мое заплаканное лицо, поднимает ладонь, как будто хочет вытереть пальцами мои щеки, но видит порванные перчатки и убирает руки за спину.

А я ловлю себя на мысли, что ощущаю разочарование. Я… хотела бы этого прикосновения. Этого жеста заботы. Так, что дыхание даже сбивается, а по телу пробегают недовольные мурашки.

— Умеешь же ты вляпываться в странные ситуации, — с теплой усмешкой произносит Вальгерд. — Может, у тебя на них компас настроен? У всех на север, а у тебя на то место, где должно случиться какое-то дерь… безобразие.

Это заставляет меня улыбнуться и окончательно сбрасывает напряжение.

— Присядь, — Вальгерд приобнимает меня за плечи и усаживает в кресло, а сам садится на пол рядом с камином… у моих ног. —  Ирония в том, что я собирался сам пригласить тебя в это кабаре. Мои люди донесли мне, что там должна была состояться передача артефакта из горной руды. И не простого, а напитанного горной магией.

Я пытаюсь вникнуть в его логическую цепочку, но мое внимание рассеивается, когда Вальгерд случайно касается плечом под тонкой шелковой тканью сорочки моей ноги, выглядывающей через разрыв в подоле.

— Если ты хорошо слушала преподавателей, то ты помнишь, что для человека такие артефакты могут воссоздать утраченную магическую силу, точно копируя ее, — продолжает Вальгерд. — Сама понимаешь, кто обычно пользуется такими штуками.

Понимаю: преступники. Те, кого когда-то уже лишили магии. Естественно, им хочется вернуть свои способности и часто не для самых лучших дел.

— Если говорить в общем, то есть два пути контрабанды, — мой куратор просто движением пальцев поправляет положение горящих поленьев в камине, а я очередной раз удивляюсь его способностям: у них вообще есть предел? — Так вот, первый, напрямую напитывая артефакт и передавая его. Но иногда это по тем или иным причинам невозможно, например, когда поставщик силы не хочет встречаться с конечным получателем и обладателем артефакта. И тогда используют для контейнирования людей.

Меня передергивает от жестокости этого способа, потому что, как я помню, горная магия может убить. Но стараюсь не цепляться за эту мысль, потому что другая просто кричит о том, чтобы ее подумали.

— То есть мы…

— Все верно, мы задержали самых настоящих контрабандиста и заказчика, — Вальгерд с гордостью и довольной улыбкой смотрит на меня. — Хотя все пошло совсем не так, как я планировал.

— Потому что я пришла с Хорлом? — спрашиваю я.

— И поэтому тоже, ведь твой финт оттягивал мое внимание на тебя, — укоризненно говорит Вальгерд. — Но на самом деле главная загвоздка в том, что их артефакт вышел из состояния баланса, потому и сработал.

Я напрягаюсь. Инстинктивно, неосознанно. Я просто чувствую, что разговор может завести меня в ловушку, но решаю сознательно пойти в нее. Я задолжала много правды Вальгерду. Хоть кусочек отдать я должна.

— Но почему?

— Вывести такие артефакты из баланса могут только похожие вещи. Тоже из горной магии, содержащие горную магию, — а вот такое нам не рассказывали на занятиях. — На полосе препятствий часть конструкций сделана из горной руды и напитана той магией. И они вышли из равновесия один раз с момента их установки.

По спине пробегает холодок. Кажется, я знаю, когда был этот самый один раз.

— И сегодня артефакт преступников потерял баланс, — продолжает Вальгерд. — Угадай, что совпадает в этих обоих случаях?

— Я… — выдыхаю я.

— Именно, Алисия. А еще у тебя недавно не было магии, но… скамейка взорвалась, — Вальгерд внимательно всматривается в мое лицо. — Может, расскажешь сама?

Я понимаю, о чем Вальгерд говорит, потому что помню записи, которые лежали на его столе, когда я случайно вошла в кабинет в его отсутствие. Иначе бы никогда об этом не подумала…

— Алисия? — Вальгерд оборачивается и кладет руку мне на колено, а я вздрагиваю от потока мурашек.

Он хмурится, но руку не убирает, напротив, чуть сильнее сжимает пальцы.

— Я знаю, о чем вы говорите, — выдыхаю я и вытаскиваю из кармана часы. — Только я всегда думала, что это просто… часы.

Рассматриваю их, не понимая, как так вышло: столько лет прожила, ни разу проблем не было, и вдруг я узнаю… Стоп. А ведь в кабаре они стояли. Я точно помню! Они стояли. А теперь идут!

Вальгерд протягивает руку, и я без особого рвения кладу ему на ладонь свои часы.

Он зажигает над нами небольшой магический огонек, чтобы рассмотреть.

— Невероятно… Их считали утерянными, — удивленно произносит мой куратор. — Откуда они у тебя?

— Я плохо знаю эту историю, — пожимаю плечами. — Потому что папа не особо любил ее рассказывать. А потом его не стало, сейчас даже и не спросишь. Вроде как когда-то кто-то из драконов подарил часы прадеду за спасение в одной из битв. Тот передал деду, а дед — отцу. Пожалуй, это единственное, что безраздельно досталось мне от отца, да и то только потому, что мачеха не увидела в них особой ценности.

— Хорошо, что твоя мачеха такая дура, — усмехнулся Вальгерд. — Они бесценны, Алисия. Ты не представляешь, что могут за них отдать, даже несмотря на то, что внешне их не так легко узнать. Я вот видел их у тебя, но издалека не смог понять.

— А, да… Папа как-то неудачно их уронил… под копыта лошади… А часовщикам отец не понес, — задумчиво вспоминаю я. — Теперь понимаю почему.

Вальгерд сжимает их в ладони, поднимается и отходит к комоду. Мне тут же становится прохладно, даже у самого камина. И как-то одиноко.

— Я понятия не имею, как за столько времени никто не понял, что у тебя такой опасный артефакт, — обеспокоенно произносит он. — Но ты же понимаешь, что я не могу тебе их вернуть?

Сжимаю кулаки и пытаюсь сдержаться, но не выходит. Вскакиваю, и камзол падает с моих плеч, а я остаюсь в одном платье.

— А вы понимаете, что это единственное, что у меня осталось от отца?

В комнате наступает тишина. Вальгерд все понимает, но и опасности всех подвергать больше не может. И выхода нет.

— Я подумаю, что с этим можно сделать, — серьезно говорит он и прячет часы в комод. — Возможно, мы сможем снять с часов магию, и я… постараюсь вернуть тебе их.

“Постараюсь”... Учитывая, что это старый и считавшийся утраченным дорогой артефакт, можно почти не рассчитывать на это.

— Профессор, — я кусаю губу, сомневаясь, спросить или нет, — но все же, как так вышло, что я об этом узнала только сейчас? Я в академии все эти годы с ними. И ни разу ничего не происходило из ряда вон.

Он бросает на меня лишь мимолетный взгляд, а потом снова наливает себе то, что пил ранее. Вальгерд опрокидывает в себя стакан и только после этого продолжает.

— Часы очень старые, еще из первых, самых стабильных артефактов. Их сложно вывести из равновесия, и они хорошо удерживают магию. Но возможно, что ты ни разу не пересекалась с другими подобными вещами, и первый раз столкнулась именно на полосе препятствий, — рассуждает он, оперевшись на комод и рассматривая пламя в камине. — Нам было бы неплохо понять, когда часы наполнились магией, чтобы сделать какие-то выводы.

— Если уж вы не знаете, откуда мне об этом знать… — говорю я, а сама поглубже в себя запихиваю понимание, что я догадываюсь. Не хочу верить, но догадываюсь.

Все опять сводится к тому ярхашеву балу. Тот мужик хотел передать магию через меня, точнее, через Джуну. Но она прицепилась на часы. Только вот Вальгерду я об этом сказать не готова…

Он, наконец, переводит темный, глубокий, совсем не спокойный взгляд на меня, и кивает на кровать.

— Тебе пора спать, — с легкой хрипотцой в голосе произносит он. — Экзамены никто не отменял, раз ты утверждаешь, что не меняла планы относительно своего будущего. Тебе надо выспаться, а со всем остальным разберемся позже.

Я растерянно смотрю то на кровать, то на самого Вальгерда, в голове заплетается такой клубок мыслей, что я не в силах ничего сказать. Вальгерд же спокойно вытаскивает из комода свою сорочку и перекидывает через спинку кресла, в этот момент оказываясь рядом.

Чувствую исходящий от него жар и, к своему стыду, испытываю явно не то, что должна испытывать подопечная к своему куратору. Наверное, именно в этот момент мне становится ясно, что я… пропала.

— Можешь переодеться в это. Душ за той дверью, — говорит он и делает шаг назад, вновь унося с собой тепло. — И, кстати, подарки не принято возвращать. К тому же продавец явно будет расстроен, что наряд, ради которого ему пришлось встать еще до рассвета, не понравился тебе.

—- Мне…понравился, — выскальзывает у меня. — И плащ.

— Тогда все совсем прекрасно, — на чувственных губах Вальгерда появляется едва заметная улыбка. — Я рад, что ты больше не будешь мерзнуть. Доброй ночи.

Он быстро отходит от меня и скрывается за дверью, едва слышно прикрыв ее за собой.

Я наскоро смываю с себя следы прошедшего дня, натягиваю рубашку, в которой я тону, и которая доходит мне до колен. И забираюсь в кровать.

Простыни чистые, пахнут лавандовым мылом, которое используют наши прачки. Но в воздухе все равно едва уловимо витает запах можжевельника.

Я долго ворочаюсь с боку на бок, кусая губы, перебирая все события, не понимая, готова ли я признаться, и, главное, что мне делать с тем чувством, что как бутон цветка, начинает распускаться в моем сердце?

Засыпаю я ближе к утру, но Вальгерд так и не приходит.

Я просыпаюсь от тревожного сна уже, когда солнце успевает подняться над академией, и не сразу осознаю, где я. А после этого все, что происходило накануне, и снова появляется желание просто заснуть. Совсем.

Я в кровати Вальгерда, в его комнате после того, как сходила на свидание не с ним, а с Хорлом. И несмотря на это куратор меня спас, приютил и… дал возможность выспаться, а я ею совершенно бесстыдно воспользовалась. Только вот где он сам спал?

Я ждала. Ждала, что он придет, и хотела этого, даже думала о том, что шепот ночью в домике мог быть настоящим, не приснившимся. И почему эта мысль кажется гораздо более ужасной, чем то, что я устроила Вальгерду свидание с Джуной?

Огонь в камине догорел, но все еще отдавали жар яркие угли — кто-то ночью подкидывал дрова. Беглый взгляд ищет подтверждения и находит: на кресле аккуратно повешена чистая новая форма, теплые чулки, новые ботинки и… мой старый плащ.

Значит, Вальгерд не ходил за моими вещами, но достал новые. Так, чтобы мне не пришлось надевать на себя вчерашнее платье, которого, кстати говоря, я даже не вижу там, где его положила. Мелькает мысль о том, что Вальгерд мог намеренно уничтожить наряд, но… зачем ему это?

Стоп, Алисия! Ты так сейчас напридумываешь на пустом месте, а потом сама же и разочаруешься. Не сейчас. Сейчас  — учеба. Экзамен. И, как там Вальгерд говорил? Эмоции — враги ищейки. Вот. В эту сторону и надо думать.

Сползаю с кровати в мягкий ворс ковра, который защищает ноги от, я уверена, ледяного пола, и дохожу до кресла. На столике рядом лежит короткая записка.

“Сегодня только теория. Никакой практики. Увижу на полигоне — накажу. На плаще отводящее взгляд плетение, продержится до обеда, так что тебе лучше успеть до этого времени добраться до комнаты.

Джуна считает, что ты до утра пробыла в участке, давая показания, пусть это останется твоей легендой для всех. Да, для Солтиса тоже.

Полиция к тебе не сунется. Отдыхай, силы тебе понадобятся”.

Вот так… Коротко, сухо. Впрочем, что я ожидала? Нежностей? От Вальгерда? Почему я

Я быстро переодеваюсь, накидываю плащ и выскальзываю из комнаты куратора. Редкий, сухой снег припорошил землю, скрыв грязь и качественно замаскировав замерзшие лужи, на которых я несколько раз чуть не упала, поскользнувшись.

Весь путь оказывается слишком длинным, потому что мне до стука зубов холодно и безумно хочется обратно в тепло. И в то же время слишком коротким, потому что совсем не хочется разговаривать с близняшками, рассказывая о том, каким “потрясающим” оказался вечер.

Как и сказал Вальгерд, на меня никто не обращает внимания, а следы на снегу за мной сразу же заметает поземка: наверное, чтобы не было понятно, откуда я шла. Все продумал. И рассказать я могу что угодно.

— Алисия! Как ты? — Эмма тут же кидается ко мне, помогая снять плащ. — До нас долетели слухи, пол-академии жужжит. Кому-то из дома позвонили, а сплетни, сама знаешь, как распространяются…

Вот так. То есть теперь вся академия в курсе того, что я была на свидании с Хорлом, а Вальгерд… Поняли ли они, что он был с Джуной?

Эмма, конечно же, замечает мою свежую форму и хмурится, но больше от беспокойства, чем от подозрений.

— Там… Было страшно, — произношу я и понимаю, насколько это правда. А ведь я даже не позволяла себе в этом признаться.

— С тобой ничего не случилось? — Элла осматривает меня с экспертным видом, словно готова хоть сейчас целительством заняться.

— Нет. Там был профессор Вальгерд, и он меня прикрыл, — отвечаю я, умалчивая, что каким-то непостижимым образом оказалась участницей задержания двух опасных преступников.

По привычке засовываю руку в карман, чтобы проверить, сколько времени еще до завтрака, но… Точно. Часы я тоже вчера отдала.

— А вы теперь с Хорлом?.. — Элла мнется, кусает губы, но любопытство сильнее.

Качаю головой.

— Нет. У нас была дружеская встреча.

— И дружеское знакомство с родителями? — произносит Эмма, а потом испуганно замолкает, переживая, что я могу обидеться.

— Я знаю, как это выглядит со стороны, — вздыхаю я и достаю плащ от Вальгерда. — Но между нами правда только приятельские отношения, и то только из-за того, что мы в одной пятерке.

Девчонки резко замолкают, я даже не сразу понимаю, почему.

— Ты же хотела вернуть второй подарок, — выдыхает Элла, восторженно скользя взглядом по меховому воротнику и вышивке.

— Да… Все не так, как я поняла сначала, — с грустной улыбкой говорю я. — Мы сильно опаздываем на завтрак?

Сестры переглядываются, подскакивают, как будто я этой фразой встряхнула их ото сна.

— Точно! А мы еще с обедом пролетаем, потому что нарвались на отработку! Побежали скорее! — восклицает Элла и хватает свою сумку.

Девчонки накидывают свои теплые плащи и как два маленьких смерча вылетают из комнаты. Я, вздохнув с облегчением, что допрос окончен, запихиваю в сумку пишущие принадлежности, чтобы потом сразу на лекции пойти, и выхожу из комнаты.

Ни за завтраком, ни на занятиях не пересекаюсь ни с кем из наших ребят. То ли меня специально бойкотируют, то ли заняты чем-то. Зато мне с лихвой хватает других взглядов.

Завистливых — от девушек, потому что я, мало того, засветилась в кабаре со всей семьей Хорла, а этому придается слишком много значения среди аристократов, так меня там защищал сам Вальгерд. И это притом, что все еще ходили слухи, что он приехал в академию за невестой.

От парней мне достаются изучающие взгляды. Я слышу перешептывания о том, что я “оседлала” мужика и вообще “мне предложили уже работу в полиции”. Решаю на это все не реагировать — и без этого хватает дел.

Лекции проходят сухо, сдержанно, но такое ощущение, что преподаватели не просто дают мне какие-то знания, они натаскивают целенаправленно именно на то, что будет на экзамене. Что это? Просьба Вальгерда или их личная инициатива?

Однако они не сильно жалеют меня, и, помимо того, что мне нужно запомнить из лекций, от души задают задания для работы в библиотеке. В том числе и по теме ищеек. Только в этот раз мне везет больше: мне еще и подсказывают, в каких книгах лучше искать.

Когда заканчиваются теоретические занятия, я решаю сходить на крышу: теперь, в теплом плаще я могу не переживать, что окочурюсь там от холода. Главное, не слететь, если там все обледенело.

— И как все прошло? — вместо “привет” слышу я.

Фрейд. Он, нахохлившись, как замерзшая птица, сидит на краешке парапета и смотрит вдаль.

— И тебе здравствуй, — усмехаюсь я, останавливаясь рядом, но не решаясь сесть, чтобы не отморозить себе одно место.

— Ты мне не говорила, что сама собираешься в это кабаре, — стараясь не смотреть на меня, произносит Фрейд. — Я бы придумал что-то, чтобы вы не пересеклись.

— Я… Это было дурацкое соглашение, — хмурюсь я. — Когда мы с тобой говорили, я еще не знала.

— И, конечно, совсем не хотела идти, тебе пришлось, а потом ты ночь провела… Где? — в его голосе проскальзывают язвительные нотки.

Второй раз за сутки меня отчитывают за этот ярхашев вечер, что б его!

— В полицейском участке, — отвечаю я так, как сказал Вальгерд: он бы не стал просить меня об этом, если бы это не было на самом деле нужно. Да и не скажу же я, что ночевала в кровати куратора. — Меня допрашивали по поводу случившегося.

— Алисия, ну, может, уже хватит? Я прекрасно чувствую, когда ты врешь, — колкий взгляд Фрейда впивается в меня. — Может, уже признаешься, что у вас с ним?

— С кем? — отвечаю я вопросом на вопрос.

Во-первых, мне не нравится тон, а во-вторых, я правда не понимаю, о ком сейчас говорит Фрейд. Уже упоминал и Хорла, и Вальгерда: так с кем из них он меня мысленно свел уже?

Фрейден закрывает глаза и запускает пальцы в припорошенные снегом волосы.

— Да есть ли разница, Алисия? — угрюмо усмехается он.

— То есть ты вот так запросто обвиняешь меня в том, что я кручу романы направо и налево, вообще неважно с кем?

Да что это за напасть такая? Второй раз за сутки! Ну ладно Вальгерд — он знает меня без году неделя, да и вообще, как я поняла, провоцировал меня. Но Фрейд?! Мы знакомы с ним уже больше пяти лет!

— Да! Нет, — друг вскакивает и начинает нервно расхаживать по скользкой крыше. — Я вообще не про это. Просто…

Он замолкает, останавливается и всматривается в мое лицо.

— Помнишь, как мы с тобой мечтали здесь, на крыше? Лежали по вечерам, смотрели на звезды и мечтали, — с какой-то горячностью произносит он. — О будущем, о том, кем станем, где побываем, с кем…

Я понимаю, о чем он хочет сказать: с кем будем жить, делить кров и семейный быт. В моих мечтах не было кого-то конкретного, я всегда больше сосредотачивалась на том, что я хотела бы чувствовать к этому человеку. Лишь иногда во сне мне виделись глаза цвета горького шоколада с золотистыми прожилками. Такие, какими я их впервые увидела на балу, да так и не смогла забыть.

— Фрейд… — тихо выдыхаю я, понимая, что ОН хочет мне сказать.

— Мне бы давно принять, кем я для тебя был, да и останусь… — он засовывает руки в карманы, перекатывается с пятки на носок, но так и продолжает безотрывно смотреть на меня. — После твоего внезапного перевода злился, пытался себя убедить, что ты просто после появления герцога ищешь выгоднее партию. Даже думал со своими родичами сблизиться, ведь что я тебе могу дать?

Он морщится, а я сжимаю в кулаках края плаща. Где-то внутри я давно догадывалась, но мне так не хотелось в это верить, потому что так не хотелось расстраивать Фрейда… Особенно сейчас, после того как я поняла, к кому чувства поселились в моем сердце.

— Но пора посмотреть правде в глаза, — он пожимает плечами. — Я знаю тебя давно, чтобы понимать, что ты не такая. А я всего лишь друг.

— Не всего лишь… — голос хрипит, потому что в нем прорываются слезы. — Ты стал почти семьей.

Кривая улыбка оказывается ответом. Не этого он хочет.

— Он опасен, Алисия, — наконец, Фрейд отводит взгляд. — Но такие как он оберегают то, что им дорого. А от своих родственничков я слышал, что герцог настроен решительно.

Я хочу спросить, про кого он. Неужели про…

— В любом случае, — друг резко меняет тему. — Мне надоела эта крыша, я решил попробовать поискать другие. Но если тебе когда-то вдруг понадобится моя помощь, просто дай знать.

Фрейд вкладывает мне в ладонь небольшую хрустальную сферу, внутри которой клубится фиолетовый дым. Это односторонний одноразовый активатор связи. Как сигнал о помощи.

— У нас до выпуска еще есть время, — говорю я. — Но почему мне кажется, что ты прощаешься?

— Завтра уеду на стажировку, — показательно-небрежно говорит он. — А вернусь уже после бала. Я решил все же отучиться еще год на боевом.

Натягиваю улыбку: он мечтал именно об этом. Даже когда положение нестабильных было хрупким и таким же нестабильным как их магия.

Фрейд уходит с крыши, а я остаюсь одна, сжимая в руке шарик. Наверное, хорошо, что это все выяснилось, что мы поговорили. Но почему мне кажется, что я теряю друга? Или я его давно уже потеряла?

Но я не успеваю ощутить ни одиночество, ни послушать тишину. С неба ко мне спускается Ори. Вовремя, однако. Где, интересно, прохлаждался мой фамильяр вчера, когда мне пришлось задействовать чуть ли не весь мой резерв.

“Не весь, и ты это знаешь”, — произнес орел.

— От этого не легче, — фыркаю я. — Вот почему у всех девушек фамильяры как фамильяры, а мне достался ты, когда тебя бо́льшую часть времени не бывает рядом.

Искренне сказать, я припомнила Эллу и Эмму и поняла, что понятия не имею об их фамильярах. Но все равно разговор с Фрейдом расстроил меня. Я словно ощущала свою ответственность за его чувства, хотя умом понимала, что это все бред.

“Ты сама отталкивала меня, — вертя головой отвечает Ори. — Ты ни разу в своей жизни даже не попробовала нырнуть на всю глубину своей силы и понять, что на самом деле ты можешь. Боялась. Я тебе просто не особо нужен”.

В интонации проскальзывает обида. Неожиданно.

— А теперь?

“А теперь все зависит от тебя. Но библиотеку вместо тебя посещать не стану”.

Ори шутит? Я чуть не поперхнулась от неожиданности.

“Встретимся там”, — распахнув крылья, сказал он и полетел вниз.

Судя по тому, как стемнело — он прав. И заданий много. А вот времени… безумно мало. Считаные дни. И меня до дрожи пугает неизвестность, что ждет меня дальше.

Всю дорогу к библиотеке Ори кружит рядом. Даже внутрь залетает со мной, чем пугает других студентов, а потом устраивается на спинке моего стула.

Наверное, для того, чтобы перебороть эту неизвестность, я и начинаю с заданий про ищеек. Того, что я уже успела узнать, очень мало было какой-то конкретики относительно реальной работы. В основном — история и что-то совсем общее.

В этот же раз мне, видимо, намеренно, подсказали, где можно найти более подробную информацию. Тут я смогла узнать про типы магии, которые использовали ищейки (собственно, все). Про то, что у многих ищеек есть свои скрытые таланты, о которых почти никто не знает. Про кодекс, который можно было бы описать кратко: “Все ради страны, правды и короля”.

Во второй книге было про то, что можно ищейкам, что нельзя. Про то, какое жалование они получают и про то, что контракты обычно пожизненные, а сами ищейки очень редко обзаводятся семьей.

Ну правильно, кому надо оставлять вдов и сирот. Кстати, женщин-ищеек за всю историю насчитывалось одна или две. Я имею все шансы стать редким исключением.

Но кое-что заставляет меня споткнуться и перечитать абзац несколько раз.

“Метка прочно замыкается на разум ищейки. Она впивается в него, как клещ, которого невозможно вытащить до тех пор, пока обладатель метки не будет найден и не понесет наказания.

Очень редко бывают случаи, когда ищейка не может найти метку. На поиски у него есть год, максимум два. После этого он начинает сходить с ума, а его собственная сила убивает его изнутри”.

Что-то противное, склизкое своими холодными щупальцами опутывает мое сердце, а потом проникает в каждую частичку тела, заставляя меня испытывать даже не страх — ужас.

То есть из-за меня, из-за той метки, что я скрываю, Вальгерд может… умереть? И уже… уже прошло два года!

Получается, что одной из причин, по которым он пришел в академию, действительно было намерение найти новую ищейку? А я… просто попалась ему на пути, а он не смог оставить меня без помощи?

Два года. Если верить этой книге — это предельный срок для ищейки.

В голове словно бьют маленькие молоточки, а мысли путаются.

“Алисия… Не делай глупостей!” — Ори издает пронзительный клекот.

Нет. Это не глупость, это правда важно. Даже не для него — для меня.

Встаю из-за стола, даже не раскладывая книги по местам, забыв про конспекты, перо — про все. Я должна ему сказать. Прямо сейчас.

Раздумий о том, что я таким образом ставлю себя под удар, даже не возникает: смогу ли я дальше спокойно жить, зная, что из-за моей трусости и желания спасти собственную шкуру пострадал другой? И не просто другой, а тот, кто готов был подарить мне будущее даже тогда, когда надежды на него вовсе не оставалось.

Я, не задумываясь, накидываю плащ просто по привычке, даже не надеваю капюшона и выскакиваю из библиотеки. Следом за мной летит Ори. Я знаю, что он недоволен: это нормально для фамильяров оберегать своих подопечных, тем более когда от подобного решения зависит не просто будущее, но и жизнь.

В груди скручивает все от тревоги и страха, да так сильно, что меня начинает мутить, а в глазах появляются слезы. То ли от переживаний, то ли от ветра.

Два года уже практически прошли, но, к счастью, Вальгерд не похож на сумасшедшего. Да, он жесткий, местами категоричный, но все его действия и решения были логичными, профессиональными. Может, это все же неправда?

Не позволяю червячку сомнений укрепиться и давлю его. Если это правда, то времени не остается. Не стоит проверка риска.

Ноги несут сами, хотя я понятия не имею, где он сейчас. У себя в кабинете декана? Или в ректорской башне? Или уже дома? Куда мне бежать?

“Я его сегодня видел под часами”, — говорит Ори, который скользит по воздуху над моей головой.

Значит, начну оттуда. Поднимаюсь быстрее, чем когда-либо. Похоже, тренировки делают свое дело: я стала однозначно сильнее и выносливее. Но дверь… закрыта.

То же самое ожидает меня у дверей его кабинета в корпусе боевого факультета, а в жилой корпус преподавателей я идти не решилась, увидела только темные окна его комнаты.

“Но он собирался в город”, — говорит фамильяр, словно издеваясь.

— Собирался или уехал? — переспрашиваю я, стараясь не сильно скрипеть зубами.

“Улетел”, — отвечает это крылатое недоразумение.

Замираю на полушаге, прикрывая глаза и пытаясь успокоиться.

— А раньше ты мне сказать не мог? — почти рычу я.

“У тебя было столько рвения, я не стал препятствовать, дождался, пока запал выйдет”, — Ори приземляется на спинку скамейки.

Запал не пропал. Я все так же намерена рассказать все Вальгерду, как только он вернется в академию. И спокойствие не пришло: руки до сих пор трясутся, только помимо волнения теперь я дрожу еще от холода.

Поэтому натягиваю капюшон и дую в ладони, пытаясь их согреть. Единичные снежинки, падая с неба, оседают на ресницах и коже, тут же превращаясь в капельки. Все же ранняя в этом году зима: не будет привычных прогулок по осенней листве во время Золотого маскарада.

Я стою посреди аллеи перед жилым корпусом преподавателей и всматриваюсь в темноту окон, за которыми я провела предыдущую ночь. Вчерашний вечер многое изменил во мне. Но у лучшему ли?

Прислушиваюсь к своим ощущениям: внутри все бурлит и волнуется. Единственное, чего добился мой фамильяр — это того, что я устала. Впрочем, возможно, мне именно это и нужно, чтобы заснуть.

Киваю сама себе и, решив забрать из библиотеки все вещи утром, отправляюсь в комнату.

Девчонок, как обычно, нет. Они почти всегда приходят поздно. На столе Эммы лежит свежий выпуск одной из столичных желтых газет. Бросаю на нее взгляд и мгновенно замечаю, что там написано: “Скандал! Невеста герцога пришла в бар с одним, а ушла с другим. Связано ли это непостоянство с нестабильностью магии?”

Ниже изображение меня, выходящей с улыбкой из дверей кабаре в чужом камзоле и с мужской рукой на моей талии. Все красиво, только этого на самом деле не было.

Не удивлюсь, если эту газетенку оптом завезли в академию и даже бесплатно раздали студентам, чтобы побольше скандал разжечь. Интересно, Эмма и Элла тоже поверят? Не представляю, как после этого с ними уживаться.

Хотя, может, мне и не придется. Когда я признаюсь, вряд ли меня оставят доучиваться: если Вальгерд сразу не решится наказать, то спать мне уж точно придется в королевских темницах.

Ори стучится клювом в окно. Я даже думаю не пускать его, чтобы в следующий раз не издевался, но все же сжаливаюсь. Орел находит себе место, как и до этого, на изголовье моей кровати и тут же делает вид, что спит.

Вешаю плащ на вешалку, сил хватает только на то, чтобы умыться. И, несмотря на все волнения, тут же проваливаюсь в темноту сна.

Утром я встаю на пробежку и успеваю уйти, опять же не поговорив с соседками. Вроде отдохнула, но в душе и в голове такой раздрай, что из осколков целое собрать не получается.

Метка словно ожила, она пылает, напоминая о том, что я могу навредить Вальгерду. Мне хочется подгонять время, чтобы он быстрее вернулся, и я могла ему все рассказать. И в то же время хочется его замедлить, ведь каждый день для моего куратора приближает опасность безумия.

Одеваюсь и иду на тренировочную площадку. Тонкий слой снега, выпавшего за ночь, хрустит под ботинками в такт бегу. Мороз немного прочищает мозги, заставляя переключиться на работу мышц. Ори кружит где-то высоко: я его не вижу, но чувствую присутствие, как будто связь между нами становится все прочнее.

Спустя пару кругов я слышу догоняющие меня шаги, а потом вокруг меня выстраивается кольцо из четверки боевиков, оставляя меня, пятую в центре, под защитой.

— Крукс, — усмехается Хлив, — где прятала таланты?

— Переставай, Андрес, — одергивает его Хорл. — Если бы ты видел то, что видел я, ты бы поостерегся подкалывать ее. А то взорвет твой зад и не поморщится.

Парни добродушно смеются, и даже у меня на губах появляется улыбка, а с души сваливается часть тяжести: если они и читали газету, то не поверили. Да и Хорл наверняка рассказал им то, как было на самом деле.

Мы пробегаем положенное количество кругов и даже успеваем немного потренироваться в магическом и боевом спарринге, потому что каждый хочет попробовать, насколько хорошо за эти считаные дни меня успели натаскать Вальгерд и Ругро.

Вывод: хорошо. Мы сошлись на “ничьей” с тремя из четырех парней, парня-целителя я победила, а загнать меня в угол смог только Хорл. Но душу греет восхищение в его глазах.

— И все же, почему ты не была на боевом?

— Я нестабильная, помнишь об этом? Мне вообще повезло отучиться, — хмыкаю я.

Мы слишком долго задержались на полигоне, поэтому решили идти сразу на завтрак.

— Иногда кажется, что нестабильность просто придумали, чтобы самых сильных магов контролировать, — выдает Хлив. — Потому что страшно.

— Да нет, — пожимаю плечами. — Нам действительно сложно. И осваивать магию приходится иначе, не как вам, за это спасибо ректору Ферсту.

Они не находят что мне ответить, поэтому почти весь путь мы продолжаем молча. И в этом молчании до меня очень четко доносятся слова Джуны:

— Я там была и прекрасно все видела, — говорит она. — Вы даже не представляете, как она крутила хвостом перед Никосом. А как профессора заметила, так и зыркала, так и зыркала. Мне так стыдно, что она моя сестра! Я вам больше скажу! Два года назад она…

Стерва. Хотя что я от нее ожидала? Что она поступит честно и сдержит слово? Никогда она такой не была и никогда не будет. Но дать ей договорить я не могу.

— А не обалдела ли ты, Джуна? — чувствую, как ледяная ярость закипает внутри, заставляя бурлить мою силу.

Опасно… Очень опасно — я так и подорвать могу, если совсем не сдержусь. И что будет после этого, я не хочу знать.

Над нами раздается клекот Ори: он чувствует нестабильность моих магических потоков, беспокоится. Вокруг собирается все больше студентов, потому что наверняка многие читали эти желтые газетенки и теперь ждут подтверждения или опровержения. А вообще, просто сплетен.

Джуна усмехается, наклоняет голову набок и делает шаг ко мне расслабленно, будто является королевой в этой ситуации. Знала бы только она, насколько близка к тому, чтобы быть взорванной.

“Дыши, Алисия, дыши! Уже меньше трех дней, и ты сможешь послать эту дуру куда подальше без страха и риска”, — пытаюсь я уговорить себя, глубоко дыша.

Ори пикирует вниз, предупредительно цепляя Джуну за волосы. Та громкой вскрикивает:

— Убери от меня свою злобную птицу! — верещит она, когда замечает, что орел идет на второй заход.

— Кто тут еще злобный, — огрызаюсь я.

— Ты… Ты… Потаскушка! И теперь все об этом знают! — выпаливает Джуна.

Я уже собираюсь высказать ей все, что думаю, как из-за моей спины выходит Хорл.

— Придержи язык, бледная Крукс, — рычит он.

Остальные ребята из пятерки окружат меня так, как это делают каждый раз на пробежке. Они прекрасно знают, что я могу себя защитить, но это им не мешает быть защитой для меня не от магии, а от толпы и несправедливых обвинений.

— А иначе что? Будешь защищать свою подстилку? — моя сестра расходится не на шутку.

Взгляд выхватывает из толпы то заинтересованные лица, то шокированные, все больше слышится шепотков. Они обсуждают меня, то, что “они-то думали, а на самом деле”. Как легко верят в гадкие сплетни, пренебрегая более надежными источниками. Просто потому, что поверить в плохое — проще. Зависть так не съедает.

Я нахожу нестабильных ребят. Видно, что происходящее им не нравится, они сочувствуют мне, но выйти на мою защиту — не выйдут.

— Иначе мы засунем твой язык тебе в задницу, — раздаются одновременно два очень знакомых голоска. — Сама же знаешь, какую чушь ты несешь. Мы знаем. Ребята знают. Все, кто хоть чуть знаком с Алисией, знают. А ты, называя себя ее сестрой, стараешься как можно больше вывалять ее в дерьме. Самой не стыдно?

Эмма и Элла выходят с разных сторон окружающей нас толпы и с прищуром смотрят на Джуну. Удивительно: они младше ее минимум на четыре года, а сейчас она кажется маленькой. Наверное, впервые я вижу фамильяров близняшек, и они, на удивление, разные! У рыжей — огненный феникс, а у блондинки — белоснежный грифон. Внушительные такие фамильяры, однако… Не удивительно, что я их не видела: где их держать-то?

Кажется, Джуну это тоже впечатлило, потому что она пятится, с ненавистью глядя на меня и, судя по взгляду, уже продумывает следующий шаг.

— А куда ты пошла-то? — вклинивается Хлив. — Может, все же просветишь, как было на самом деле? А Хорл скажет, насколько ты завралась.

Та группа девчонок, с которой она стояла, как будто сама собой рассасывается, не остается ни одной! Зато Джуна теперь — сосредоточение всеобщего внимания. Все ждут, что же она скажет.

— Она… — сестра спотыкается на слове. — Я…

Мне становится настолько гадливо смотреть на то, как она попеременно краснеет и бледнеет, что уже дико хочется уйти поскорее. Мне не нужны ее признания и ее унижение. Мне было бы достаточно, чтобы она просто закрыла свой поганый рот и дала сдать экзамен.

Но вот не даст же.

— Алисия пришла туда с Никосом, — цедит Джуна сквозь зубы. — А потом вместе с профессором Вальгердом помогла защитить всех от опасного артефакта. Я правда не видела, что было дальше, но та картинка из газеты… — ей приходится набрать воздух в легкие, чтобы признать это: — вранье и подделка.

По толпе проносится гул, и теперь все смотрят на меня. А мне уже все равно. У меня проблем хватает и без их качелей “кому верить”. Все верят в меру того, как им позволяет совесть.

— Я вижу, вам завтрак уже не нужен?

Звучит голос, от которого у меня раньше бы кровь в жилах застыла. Но теперь я, с одной стороны, привыкла, а с другой — чувствую, что это наведенное ощущение. Профессор Ругро идет к нам по аллее от входа в преподавательскую столовую.

В голосе не было ни гнева, ни угрозы, но напряглись все.

— Настоятельно предлагаю всем пойти набивать свои желудки, — говорит он, и спорить совсем не хочется. — А то вдруг еду перестанут выдавать раньше.

Намек тут же понимают, и начинают расходиться. В тишине. Даже не обсуждая ничего из только что произошедшего. Эмма и Элла ловят мой взгляд, подмигивают и, объединившись, уходят в сторону учебных корпусов. Чувствую, как в носу начинает щипать, а к глазам подступают слезы благодарности.

Вот вроде ничего особенного, но моя вселенная, в тесноте которой я жила долгие годы, где кроме меня был только Фрейд, как будто становится намного шире, помогает дышать свободнее.

Парни не двигаются с места, пока Ругро не оказывается рядом с нами.

— Свободны, — коротко приказывает он им, но ребята смотрят сначала на меня.

— Я в порядке, скоро приду, — мягко улыбаюсь я, надеясь, что они не заметят блеска слез.

Мы остаемся с Ругро наедине.

— Сегодня занятие после обеда, — предупреждает он. — Со мной. Профессору Вальгерду пришлось… задержаться.

— С ним…

— Все в порядке, — заканчивает за меня Ругро, а потом криво улыбается, отчего его шрам становится сильнее заметен. — Самые главные снобы академии на защите у нестабильной девушки? Да еще и считают ее “своей”? Вы умеете удивлять.

Он, развернувшись на пятках, уходит к учебным корпусам. Но проблема в том, что его глаза говорили другое. Вальгерд не в порядке.

Я не понимаю, что могло с Вальгердом случиться…

С этой мыслью я провожу вечернюю тренировку с Ругро, за что получаю знатный нагоняй. Но меня не пронимает, потому что я не хочу думать, что я опоздала, что с силой Вальгерда что-то произошло только из-за того, что я не рассказала о метке.

Эти мысли вновь и вновь кружатся в голове, мешая сосредоточиться хотя бы на чем-то. А ведь до экзамена всего один день. Один день до того, как я снова встречусь с этим противным Вайоленсом.

Ори недовольно следует за мной повсюду, он чувствует, что магия внутри меня не просто восстанавливается после того, как я лишилась ее. Моя сила многократно возросла, и мне впервые года за три, если не больше, приходится прилагать усилия, чтобы сдерживать ее.

Я даже захожу по дороге домой в класс для медитаций, чтобы уравновесить потоки, как нас учил ректор Ферст. Он, с юношества обладая нестабильной магией, в одном из тайных монастырей научился управляться с ней и стал наглядным примером: так можно, получилось у него — получится и у меня.

Возвращаюсь в комнату, немного успокоившись и приведя свои мысли в порядок, и, наверное, впервые за все то время, что я провела на боевом факультете, застаю вечером соседок в комнате. Они о чем-то разговаривали, пока меня не было. Но как только я зашла в комнату, тут же замолчали и теперь напряженно всматриваются в мое лицо.

— Ты… — начинает Эмма.

— Ты не сердишься, что мы так поступили? — заканчивает вопрос Элла.

У меня аж брови подлетают вверх.

— Сердиться? За что?

— Ну… Скажешь, две соплячки, а еще куда-то лезут, — Эмма рассматривает свои многочисленные браслеты на руках. — Но мы же хотели как лучше.

Я подсаживаюсь к ним на кровать Эллы и обнимаю обеих. Да, вот так просто, без смущения, потому что мне захотелось. Хотя для меня это всегда было сложно: в семье не было принято обниматься, да и вообще проявлять свои чувства.

— Я очень вам благодарна. Это был, наверное, чуть ли не лучший момент в моей жизни, — признаюсь я, но о том, что лучший — это поцелуй с Вальгердом, предпочитаю умолчать. — Но… где вы прячете своих фамильяров? Моего, если он не захочет, не спрячешь. Вон уже просит, чтобы его впустили.

Открываю окно для Ори, и он садится на свое привычное место. Близняшки одновременно показывают кожаные браслеты с небольшими бусинками: у одной ярко-красной, а у другой — белой.

— Ты бы видела, как хватались за голову наши родители, когда они появились, — рассказывает Эмма.

— Ага, — кивает Элла. — И почти сразу подрались, чуть не разнеся весь дом.

Я представляю эту картину и улыбаюсь вместе с девчонками.

— Сколько же в вас силы?

Вопрос скорее риторический.

— Потому мы на боевом, — отвечает Элла. — И у нас нет перспектив перевестись на другой факультет.

Я ненадолго прикрываю глаза, а потом поворачиваюсь:

— Вы знаете, я тоже думала, что у меня нет никаких шансов перевестись, — развожу руки. — Но как видите. Неизвестно, каким местом к вам повернется жизнь.У вас еще пять лет учебы впереди.

В этот вечер мы болтаем так долго, что спать нам остается совсем чуть-чуть. Но это оказывается моим спасением, потому, что прикрыв глаза, я тут же засыпаю и не вижу абсолютно никаких снов.

Новый день проходит в ожидании: вернется Вальгерд или нет. И меня почти даже не заботит то, что уже на завтра меня ждут экзамены. Хотя есть один немаловажный момент: о контракте ищейки знаем только мы с Вальгердом.

А если… Если он по какой-то причине не успеет? Нет. Этого не может произойти. Приедет не только ненавистный герцог, но и Его Величество, поэтому Вальгерд не пропустит. Да и как экзамен начнется без ректора? Даже временного.

На пробежке парни не шутят. Все серьезны. После разминки мы повторяем все стратегии, которые нам так и не удалось ни разу отработать. Все только на пальцах и в теории, но даже так каждый должен знать свое место.

Меня, даже учитывая, что я могу быть активным членом команды, все равно держат на позиции обороны. Однако в двух стратегиях из восьми предполагается мой выход в атакующее звено. И я точно знаю, что ребята верят: я справлюсь.

Преподаватели по теории, кажется, нервничают даже больше меня. Профессор Фридман и профессор Мариенто желают мне удачи. Но верят ли они в нее сами?

И только Ругро на лекциях не появляется. Я встречаюсь с ним только на тренировочной площадке. С ним, не с Вальгердом: мой куратор так и не вернулся.

Ругро не дает мне ни собраться, ни размяться, сразу атакует и мечом, и магией. Я ухожу из-под удара, но падаю от подсечки.

— Соберись, Крукс! — жестко произносит он.

Профессор напряжен и явно не в настроении. Ругро не повышает голос, но его недовольство мной сквозит в каждом слове, каждой черте лица. Он снова и снова пробивает мою защиту, выводит меня на эмоции, и на краткие мгновения я возвращаюсь в настоящее, умудряясь оказывать сопротивление.

Однако опять и опять оказываюсь на песке, который забрался уже всюду: и в глаза, и в нос, и за шиворот, и в сапоги. Он скрипит на зубах, но Ругро не дает мне даже сплюнуть.

— У тебя завтра экзамен, от которого зависит вся твоя жизнь, — очередной раз уложив меня на пол, произносит профессор. — А ты витаешь в облаках. Пять раз ты могла меня блокировать, думай ты о моей тактике, а не о чем-то стороннем. Плохо обученный маг — мертвый маг.

Узнаю в этих словах Вальгерда.

— Вы же дружите… — внезапно вслух произношу свою догадку. — Да… Это же про вас говорила госпожа Вудворт, когда рассказывала, что с профессором Вальгердом в юности единицы общались. Вы были среди них.

Ругро криво усмехается, убирает меч и отходит к краю тренировочной площадки:

— Начинаю понимать, с чего Эльмар решил, что ты подходишь, — он вытирает лицо платком. — Да. Мы подружились в академии. Конечно, после того как поняли, что если будем враждовать, хуже будет не нам, а академии.

— Что с ним? — спрашиваю я. — Где он?

Он резко поворачивает на меня голову, и взгляд впивается в меня, а где-то в глубине глаз появляется металлический блеск.

— Так тебя это отвлекает все время?

Не нахожу в себе сил даже кивнуть, но ему это и не требуется.

Ругро на мгновение прикрывает глаза, словно прислушиваясь к чему-то, раздумывая, а потом говорит:

— Он будет против, но я уверен, что однажды это может спасти твою шкуру.

— Вы о чем? — в груди пробегает холодок.

— О практике каменного сердца.

Я слышала, как они спорили о том, стоит ли меня ей обучить, а Вальгерд был категорически против. Но если это один из важных инструментов, почему мне не попробовать?

Ори против, он с криками летает под потолком, но я мысленно даю ему знак, что не передумаю. Пока есть возможность научиться чему-то новому, я должна ее использовать.

Ругро шаг за шагом объясняет мне то, как погружаться в себя, отключая по одной все эмоции. Кажется, как будто просто отрезаешь веревочки, которые держат на плаву, то есть в реальности. И если сначала создается иллюзия, что весь мир кажется четче, то с каждым новым отключением, ты понимаешь, насколько велико это заблуждение.

Поэтому Ругро запрещает погружаться глубже пяти эмоций.

— Как правило, этого бывает достаточно, чтобы убрать самые яркие, которые мешают в данный момент. Это главная цель.

— А что, если опуститься совсем низко? Есть ли предел? — из любопытства спрашиваю я. Мне и на пять-то оказалось сложно.

— До самого дна из знакомых мне людей дошел только один, — Ругро смотрит на меня так, что я даже без слов знаю ответ — Вальгерд. — Тренировка окончена. Удачи на экзамене.

Профессор уже знакомым мне движением снимает кожаную куртку с крючка и идет к выходу, но останавливается.

— Он в своей комнате. Но я тебе этого не говорил, — произносит он едва слышно и не оборачиваясь, а потом скрывается за дверью.

Ярхаш! Меня словно молнией прошибает от этой новости. Сама не замечаю как, одеваюсь, оказываюсь на улице и прихожу в себя лишь у двери апартаментов, где живет Вальгерд.

Кулак замирает в миллиметре от дерева двери.

— Иди к себе, Алисия. Тебе надо выспаться перед экзаменом, — раздается усталый голос из-за двери.

И наверное, именно это решает все. Я открываю дверь и шагаю внутрь.

В комнате темно, только оранжевые отблески пламени в камине высвечивают очертания фигуры на кресле около огня.

— Алисия, я же тебе сказал…

— Я не уйду, — перебиваю я Вальгерда. — Даже если вы попытаетесь выставить меня, я найду способ сюда попасть. Но предупреждаю: буду сопротивляться.

На это он ничего не отвечает, но не прогоняет больше — уже хорошо. Прикрываю дверь и развязываю ленту плаща, снимая его у входа.

Сердце бьется как бешеное: вся решимость и уверенность в том, что мне надо рассказать о метке, куда-то испаряется, как туман с восходом солнца. Но, слава богам, мозг все еще на месте: мне нужно срочно рассказать ему о метке. Вот прямо сейчас!

Сжимаю кулаки и на негнущихся ногах иду к Вальгерду, который так и не встал с кресла, не встретил меня. От этой мысли тревога взвинчивается так, что я чувствую, что вся дрожу.

В комнате пахнет алкоголем и дымом от сосновых дров. В тишине слышно, как потрескивает пламя, стучит мое сердце и едва поскрипывает паркет под моими шагами.

Не дойдя до куратора, я замираю на месте: он сидит в кресле с раскрытыми ладонями, на его руках нет перчаток, и даже при слабом освещении видны застарелые шрамы и тонкие полоски ткани, пропитавшихся кровью. Перед ним — небольшой столик с подносом, на котором открытый графин с янтарной жидкостью и свежие бинты.

Наши взгляды сталкиваются, и в этот миг я не знаю, что от него ожидать: все же прогонит? Рассердится? Но он лишь усмехается уголком рта и возвращается к ладоням: видимо, я зашла в тот момент, когда Вальгерд пытался перебинтовать руки.

Все мысли выветриваются из головы, остается только искреннее желание помочь, поэтому я, не раздумывая, преодолеваю оставшиеся несколько шагов и опускаюсь на колени около кресла Вальгерда.

— Позвольте мне помочь, — я протягиваю руку к его ладоням, но не касаюсь, ожидая разрешения.

На самом деле сейчас почти все равно, как это выглядит со стороны. Сейчас важно другое.

Вальгерд напрягается, но кивает и откидывается в кресле, закрыв глаза. Только после этого я обхватываю пальцами его горячую, испещренную шрамами ладонь. Мелкие от неглубоких порезов, изогнутые от рваных ран, выпуклые и просто белеющие на поверхности — они покрывают и внутреннюю сторону ладони, и частично внешнюю.

Лишь на мгновение поднимаю взгляд на лицо Вальгерда. На нем не отображается ни намека на то, что ему больно или неприятно, что совсем не удивляет. Только мрачная сосредоточенность и какая-то задумчивость.

Дрожащими пальцами, стараясь делать все как можно более аккуратно, я начинаю снимать окровавленные бинты. В некоторых местах они присохли, что оставляет мне всего два выхода: либо отодрать их, но сделать больно, либо сходить за водой и отмочить.

Наверное, Вальгерд сам наверняка выбрал бы первый путь. Но я, естественно, выбираю второй и попутно вспоминаю обезболивающее плетение. Оно вроде бы простое, но если чуть-чуть ошибиться в нем, сработает не в полную силу.

Еще с прошлого раза помню, где ванная комната, поэтому иду туда и набираю в небольшой тазик у умывальника воды.

— Я возьму полотенце, — предупреждаю я.

— Не суетись, — доносится до меня голос Вальгерда. — И не такое терпел.

— Я не для того решила помочь, чтобы приходилось терпеть, — возражаю я, возвращаюсь и ставлю тазик на столик рядом с бинтами.

Выпускаю плетение, надеясь, что сделала все верно.

— Не совсем точное завершение, Алисия, — не открывая глаз произносит Вальгерд. — В конце чуть выше довести и сильнее докрутить.

Я разочарованно поджимаю губы и промачиваю мокрым полотенцем ладонь куратора.

— Не расстраивайся. Чтобы верно и быстро сделать его, нужно повторять его по сотне раз на день. Военные лекари — асы, — вздыхает он. — А на меня это плетение давно не действует.

Я даже вздрагиваю от тона, которым это говорит Вальгерд. Это не обреченность и не досада, это равнодушие, как будто он настолько привык, что боль стала для него обыденной.

Аккуратно снимаю присохшие бинты и убираю их.

— У вас нет обеззараживающей настойки?

— Только это, — он кивает на графин.

— Может, мне сходить к магистру Курт? — с сомнением рассматриваю жидкость.

— Не надо, — жестко произносит он и поднимает голову, словно готовясь ловить меня, если я ослушаюсь. — Этого будет достаточно, а завтра я уже буду в норме.

В его карих глазах отражается огонь камина, создавая ощущение, что пламя горит в душе Вальгерда. Это зачаровывает, хочется приблизиться к нему, согреться в этом жаре этого огня.

— Ладно, — мотаю головой, чтобы сбросить это наваждение. — Я попробую… так.

Другой конец полотенца смачиваю жидкостью из графина и промываю им раны. Вальгерд снова откидывается на спинку кресла, но в этот раз не закрывает глаза. Он неотрывно смотрит на меня.

По его пристальным взглядом становится сложнее что-то делать. Чувствую, как щеки краснеют, но стараюсь уверенно продолжать перевязку, но теперь уж точно не решаюсь посмотреть на Вальгерда.

Кожа истерзанных рук под моими пальцами горячая, почти обжигающая, а каждое прикосновение заставляет сердце стучать все громче. Наверное, Вальгерд его даже слышит. Невольно в памяти всплывает ночь в домике на болотах, и это заставляет смутиться еще больше.

Снова ночь. Снова свет от камина. Только теперь не он лечит мою ногу, а я его ладони.

Шрамы… их так много. И я чувствую каждый из них. Они переплетаются между собой, образуя сеть и узоры. Но что стоит за этими отметинами боли? Связаны ли они с теми шрамами, что я видела на его спине? Что за история, которую он скрывает своими перчатками? И от кого? От себя или от других?

Я заканчиваю перевязывать одну руку и берусь за другую, повторяя все те же действия и стараясь не думать о том, что Вальгерд следит за каждым моим движением.

Внезапно он прерывает молчание.

— Однажды жил маленький мальчик. Он был большим мечтателем, верил в добро, чудеса и видел свет во всех, даже самых вредных людях. Только вот отец его ждал от него совсем другого.

Я замираю, боясь даже дышать от осознания того, что Вальгерд решил поделиться со мной…своим прошлым, своей болью. Он на мгновение замолкает, а я вздрагиваю от этого молчания, как будто могла чем-то помешать Вальгерду.

Стараюсь расслабиться и вернуться к ранам, и, кажется, он это замечает.

— Зря я, наверное, начал об этом, но… я расскажу. Чтобы ты знала, с кем имеешь дело.

Он говорит, не сводя с меня глаз. Он рассказывает именно мне. И это заставляет сердце стучать сильнее и быстрее.

— Мальчик долго с помощью магии лечил коленки детям прислуги, помогал животным, мог даже оживить на время слепленные фигурки, — рассказывает Вальгерд. — Его магия свободно лилась через его ладони. Только вот все эти навыки были бесполезны для боевого факультета, на который плану отца он обязательно должен был пойти.

Недолгое время молчания наполняет треск огня и шум ветра за окном.

Начало истории звучит как начало какой-то сказки для детей, однако ее продолжение оказывается ожившим кошмаром.

Отец начинает усиленно заниматься с мальчиком “полезной” магией. Он учит атаковать, ломать, бить… И сила мальчика отказывается это делать. Тогда отец усиливает тренировки, увеличивает время занятий, запрещает сыну лечить и создавать, а за неповиновение жестоко наказывает плетью.

И тогда магия совсем покидает мальчика. У него не появляется “полезной”, а природная перестает откликаться.

Впрочем, отец видит в этом только хорошее: теперь ничто не мешает развиться новой силе. Он верит в то, что просто нужно приложить больше усилий и найти лучший способ. То есть чаще стегать плеткой, потому как отец стал замечать, что именно в моменты, когда мальчик доведен до отчаяния, когда от боли он не может даже плакать, в нем прорывается темная, семейная магия.

— Ему было все равно, что мальчик медленно умирал в душе, — хрипло произносит Вальгерд. — Эти “занятия” выжигали в нем все, что было человеческое, порождая только желание мстить и делать больно в ответ.

Мальчик взрослеет, а темноты в его душе становится все больше. И меньше света.

В какой-то момент отец вспоминает, что магия мальчика была сосредоточена в ладонях, и тогда начинается самое страшное. Стремясь высвободить силу, отец режет, жжет, колет, — делает все, чтобы через боль и ненависть заставить своего сына, наконец, стать “сильным магом”.

— Однажды предел был достигнут. В сердце мальчика не осталось никаких чувств и эмоций. Даже боль для него стала обычным состоянием, которое надо просто перетерпеть, — с какой-то особой горечью произносит Вальгерд. — В тот день пострадали те, кто помогал отцу мальчика проводить “тренировки”, а особняк пришлось восстанавливать практически с нуля.

— Ярхаш… — выдыхаю я и прикусываю губу.

Это до какого же состояния нужно было довести подростка, чтобы он сотворил такое.

— Отец испугался, — усмехается он. — Начал понимать, какого монстра он создал, но было уже поздно. Все, что он смог сделать — это запереть в академии парня еще слишком маленького для полноценного обучения.

Вальгерд перестает рассказывать о “мальчике” в третьем лице. Видимо, он уже давно не чувствует себя тем ребенком, сила которого была созидательной. Зато прекрасно осознает, каков он сейчас.

Или думает, что осознает, потому что каким бы он ни пытался казаться монстром, я ни разу не видела, чтобы он делал по-настоящему беспричинно жестокие вещи.

— Даже в академии со мной не могли совладать. Я был ходячим кошмаром и студентов, и преподавателей, — усмехается Вальгерд, в этот раз отводя взгляд на камин. — Единицы могли найти общий язык со мной, и я даже не понимаю, по какой причине.

— И вы с ними до сих пор хорошо общаетесь, я ведь права? — пытаюсь смягчить тяжесть, которая будто колючей коркой осела в комнате после рассказа. — Это же можно считать даром.

— Может, ты и права, — голос становится ниже и тише. — Ты знаешь… Я хотел его убить. Уже даже пришел, но он был уже мертв. Так моя месть не случилась, я чуть не сошел с ума и не утащил в вихре силы пол столицы. Я чудовище, которое просто приходится держать на поводке. Перчатки — это мой поводок.

— Вы не… чудовище, — произношу я с запинкой, поэтому звучит, словно я сомневаюсь. — И в сердце у вас точно не только тьма.

— Я их убил… Обоих магов, которые делали астральные проекции в твою комнату, — спокойно говорит Вальгерд. — А они так и не сказали, кем же был заказчик. Он поставил им хитрый ментальный блок, который плавил мозг, как только они начинали говорить о заказе.

Я заканчиваю перебинтовывать вторую руку и не сразу замечаю, что неосознанно пристально рассматриваю ладонь Вальгерда. Касаюсь особо глубокого шрама и веду по нему от большого пальца к запястью, а потом чуть выше, ощутив, как дрогнула рука куратора.

Но отчего-то я не прерываю движения, пока не замечаю то, что заставляет меня отпрянуть. Метка. Метка истинности… То есть у Вальгерда есть… истинная? Или была. И…

Я чуть снова не ругаюсь вслух, но закусываю щеку, стараясь сделать непринужденный вид. Может, я и могла бы кого-то обмануть, но точно не моего куратора. Он перехватывает меня за запястье и останавливает, когда я уже готова встать.

— Что случилось, Алисия? — он вглядывается в мое лицо, я же, наоборот, отвожу взгляд.

— Все хорошо, профессор. Я просто закончила. Нужно убрать воду и прополоскать полотенце, — пытаюсь отговориться я, но он только качает головой.

— Ты врешь, что ты… — Вальгерд бросает взгляд на руку и тоже замечает метку, сразу же понимая, в чем проблема.

— Простите, я тут… Это, наверное, выглядело…

Вальгерд резко поднимается, притягивая меня к себе.

— Я только что рассказал много того, что мучит меня, поделился своим прошлым, — говорит он кладет ладонь на мою щеку, немного царапая кожу бинтами, и заставляет посмотреть на него. — Неужели тебе сложно рассказать немного мне, Алисия? Что тебя смутило?

— Метка, — нехотя признаюсь я. — У вас есть истинная, а я знаю, что для драконов существует только она. А я… Это выглядело, словно я на вас вешаюсь, простите, профессор Вальгерд, я больше так не…

— Эльмар, — перебивает меня он.

— Что? — я нервно выдыхаю и облизываю губы.

Глаза Вальгерда становятся непроглядно-черными, взгляд, обжигая, падает на мой рот, а сам куратор повторяет:

— Я хочу, чтобы ты произнесла мое имя. Эльмар.

Я оторопело молчу.

— Ну же, Лисси…

“Лисси”... “Спи, Лисси… Я удержу всех тварей подальше. Обещаю”.

Так это был не сон?

— Эль-мар… — робко произношу я, и Вальгерд резко подхватывает меня под бедра и переносит на комод, вклиниваясь между ногами.

В его совершенно черных глазах пляшут отблески пламени и что-то первобытное, хищное. Как будто дракон, сильный, яростный, эмоциональный, которого Вальгерд все это время скрывал, вырывается наружу. От запретной близости этого опасного мужчины перехватывает дыхание. Его руки, несмотря на повязки, обжигают даже сквозь ткань платья, а дыхание становится тяжелым, рваным.

— Скажи еще раз, — хрипло требует он, положив ладонь на мою щеку, заставляя посмотреть в его глаза, утонуть вних. В его голосе слышится едва сдерживаемое напряжение.

— Эльмар, — уже увереннее повторяю я, и от того, как еще больше темнеет его взгляд, как судорожно сжимаются его пальцы на моей талии, внутри словно скручивается упругая пружина.

Он наклоняется ближе, его дыхание опаляет кожу.

— Эльмар, я... — в голове испуганной птицей бьется мысль о метке. Это и вопрос его жизни и силы. Да и то, куда мы с Вальгердом сейчас стремительно мчимся, предполагает полную откровенность. Он должен знать до того, как сам увидит.

— Тш-ш-ш… — Вальгерд прижимает палец к моим губам и чуть надавливает, заставляя меня думать только о его прикосновениях.

Я чуть обхватываю палец губами, и это выбивает из горла Вальгерда хриплый стон.

Когда его шершавые подушечки пальцев касаются моей шеи, скользя вдоль линии бешено грохочущего пульса, я, кажется, перестаю дышать, потому что это становится не нужно. Зрачки Эльмара расширены настолько, что радужки почти не видно.

— Ты даже не представляешь, как ты прекрасна, — шепчет он, расстегивая завязки на моей рубашке. — С самого начала ты показалась особенной. Такая испуганная, но готовая сражаться до последнего.

Его признание отзывается волной жара внутри. Я невольно подаюсь навстречу прикосновению, и это движение становится последней каплей. Мышцы на его шее напрягаются, желваки ходят под кожей: он все еще пытается бороться с собой.

А потом он накрывает мои губы своими, целуя глубоко и властно, словно срывая печать с чего-то запретного. Яростно. Гораздо требовательней, чем тогда, в домике. Поцелуй Вальгерда превращает меня ощущения — жар его тела, шершавость бинтов на моей коже, вкус виски на его губах, его сдавленный стон, когда я отвечаю на поцелуй.

Его пальцы зарываются в мои волосы, слегка оттягивая голову назад, позволяя ему углубить поцелуй. Я цепляюсь за его плечи, чувствуя, как перекатываются под рубашкой стальные мышцы. Он весь — воплощение силы и опасности, и от осознания того, что именно он сейчас целует меня, голова идет кругом.

— Я сдался, Лисси, я проиграл, — выдыхает Эльмар мне в губы, и его голос дрожит от сдерживаемого желания.

Его слова, полные мучительного самоконтроля, отзываются дрожью во всем теле. Я обвиваю руками его шею, притягивая ближе, отвечая на поцелуй с тем же отчаянным желанием. Все запреты, все "нельзя" растворяются в его прикосновениях.

Вальгерд отрывается от моих губ, спускаясь поцелуями по шее, и желание тугим клубком закручивается в нижней части живота, а из горла вырывается всхлип. Его тело вздрагивает от этого звука, руки сжимаются сильнее. Он прихватывает зубами кожу за ухом, и по его телу проходит новая волна дрожи, когда я выгибаюсь навстречу.

— Эльмар, подожди... — начинаю я, но он снова целует меня, глубоко и властно, словно пытаясь заглушить голос разума.

— Что такое, Лисси? — шепчет он, и это ласковое обращение заставляет сердце пропустить удар. В его глазах мешаются желание и что-то похожее на нежность. Не все чувства убиты в его душе.

Его руки спускаются ниже, сжимая бедра через ткань платья. Я задыхаюсь от этих прикосновений, от того, как идеально он вписывается между моих ног, как напрягаются мышцы его спины под моими пальцами.

— Мне нужно сказать... — снова пытаюсь я, но его губы возвращаются к моим, и все слова тонут в новом поцелуе. — Это очень важно!

— Потом, — снова не позволяет мне сказать Вальгерд.

Как будто знает, что то, что я скажу, перевернет все между нами.

Внезапно резкий, оглушительный вой сирены с улицы взрывает тишину и напряжение, висящее в комнате… Это заставляет Вальгерда замереть. Его тело, секунду назад такое горячее и отзывчивое, каменеет. Он меняется в мгновение!

Взгляд становится холодным, сосредоточенным, жестким и цепким. Я уже видела такой взгляд — когда он готовился к бою, в кабаре. Да и не звучит сирена академии просто так: случилось что-то действительно серьезное.

— Прости, — хрипло произносит он, отстраняясь и поправляя мою одежду.

Вокруг нас зажигаются магические светильники. Пальцы Эльмара, только что нежно ласкавшие мою кожу, сжимаются в кулаки. Он проводит рукой по лицу, словно стирая остатки нашей близости, и я физически ощущаю, как между нами снова вырастает стена.

— Мне нужно идти.

Его голос уже другой — собранный, серьезный. Голос ищейки. Передо мной снова тот самый опасный боевой маг, которого боится половина страны. И все же... В уголках его глаз притаилась какая-то мука, словно ему физически больно прерывать этот момент.

Он делает шаг назад, и холодный воздух заполняет пространство между нами. Он помогает мне спуститься, протягивает плащ, обхватывает пальцами мой локоть, и мы словно проваливаемся в темноту.

— Ты сейчас идешь в свою комнату и не выходишь из нее, пока не будет точно понятно, что угрозы больше нет, — командует он, когда мы оказываемся в коридоре общежития боевого факультета.

Его движения, слова, мысли чёткие, выверенные, он уже полностью сосредоточен на угрозе. Но руки... Руки все еще дрожат, когда он отпускает меня. Вальгерд быстро наклоняется и целует меня в висок — такой целомудренный поцелуй после всего, что было минуту назад.

— Эльмар, пожалуйста, это важно! — в моем голосе звенит отчаяние. — Я должна тебе сказать. Метка. Та твоя метка — на мне!

Но он делает шаг назад, и последние мои слова звучат тогда, когда он уже исчезает. Услышал? В груди все сжимается, а по щекам текут обжигающие слезы.

Я остаюсь одна с бешено колотящимся сердцем и немым криком на губах.

Ноги подкашиваются, и я медленно сползаю по стене на пол. Его поцелуи все еще горят на губах, кожа помнит прикосновения его рук. В голове бьется отчаянное "что теперь?"

Прижимаю ладони к пылающим щекам и пытаюсь успокоить дыхание. Но внутри все еще бушует буря из желания, нежности и страха — страха потерять то, что только начало зарождаться между нами.

И вдруг меня пронзает осознание: он назвал меня "Лисси". Точно так же, как в ту ночь… На его руке драконья метка истинности. Но она не позволяет дракону тянуться к другим женщинам. Неужели?..

Эльмар Вальгерд

Руки все еще горят от прикосновений к Алисии, моей Лисси. Моей… И в то же время той, которая никогда не будет принадлежать мне. Я проклинаю и благодарю сирену академии, потому что если бы не она, не остановился бы. Не смог.

Встречаемся с основными преподавателями академии в большом зале. Все собраны и напряжены — ночная тревога в академии никогда не предвещает ничего хорошего. Все вместе переносимся к источнику тревоги, мгновенно активируя боевые щиты.

У западной защитной стены ледяной ночной воздух пропитан остаточной магией — темной, удушающей. Моя собственная сила рвется наружу, требуя выпустить ее. Проклятье! Перчаток нет, а раны еще не затянулись, что только усиливает меня.

Теперь между моей разрушительной магией и миром нет преград. Как не было их между мной и Алисией... Нет, нельзя сейчас думать о ней. Сосредоточиться.

Молчаливые тени других магистров скользят по периметру. Источник находим быстро: один из младших преподавателей, магистр Майрис, один из самых спокойных преподавателей.

Его взгляд пуст, в руках — древний кулон, источающий чужеродную магию. Что-то здесь не так. Преподаватель словно в трансе, взгляд пуст, а губы будто повторяют какие-то слова.

— Сомкнуть защитный контур, — командую, параллельно создавая плетение, которым должен обездвижить Майриса. — Осторожно, он под ментальным подчинением.

Магия мертвая, запретная. Все, что появилось похожее после нее, относилось к нестабильной магии, а последний носитель вообще лишен силы.

Захват магистра проходит четко — сказывается многолетняя практика. Артефакт изымаю с особой осторожностью, его тьма отзывается во мне глухим рычанием. Кому мог понадобиться этот кулон?

После случая в кабаре я намеренно усилил щит академии против артефактов с большим магическим потенциалом на тот случай, если кто-то попытается пронести что-то с горной магией. Были у меня такие подозрения. Но это не горная магия, другая. И то, что мы засекли этот артефакт — случайная находка, которую в другой момент не обнаружили бы.

Слишком удобная случайность. Подозрительная, но я никак не могу понять, в чем.

Майриса сажаю в изолятор в башне и отправляю туда Курт, которая до самого рассвета осматривает и диагностирует.

Потом я провожу допрос, но Майрис ничего не помнит. Типичный случай принуждения, но выполненный настолько мастерски... Это явно работа кого-то очень сильного. И очень хитрого. Как с мастерами магических проекций, которые так и не смогли мне ничего рассказать.

Кулон древний, его достал кто-то очень могущественный и хотел его пронести в академию. Зачем?

И кажется мне, что за этим всем стоит один и тот же человек: понять бы кто.

Последняя мысль заставляет меня напрячься: если проекции были направлены на комнаты Алисии, то… не могло ли быть так, что и этот артефакт проносили ради нее? Но зачем? Он не помог бы ей сдать экзамен, не подарил бы ей каких-то особых сил… Ничего!

Утреннее солнце кажется слишком ярким после бессонной ночи, особенно учитывая все туманно-пасмурные дни до этого. Каждый нерв звенит от напряжения, потому что мне приходилось бороться с собой на протяжении почти всей ночи.

После того, как мы выяснили, что произошло, я едва сдерживался от того, чтобы прийти за Алисией, забрать ее к себе и закончить то, что мы начали. Заклеймить все ее тело, забрать себе ее душу, сделать своей и больше никуда не отпускать.

Вновь и вновь вспоминаю, как она дрожала в моих руках несколько часов назад. Встряхиваю головой. Соберись, Вальгерд. Ты ищейка. Она тоже станет ищейкой.

Даже если мне не грозило бы сумасшествие, союз двух ищеек невозможен. Сам виноват в том, что не оставил нам шансов.

Король выходит из кареты первым, за ним — Вайоленс, самодовольный, как павлин. Лживый бессовестный ублюдок. Делает вид, будто не было того общения в комнате встреч, где я едва сдержался, чтобы не размазать его по стене.

— А, Вальгерд! — приветствует король. В его глазах читается искренний интерес — плохой знак. — Как раз обсуждаем интересный вопрос.

— Я просто рассказывал Его Величеству, что сегодня экзамен должна сдавать моя невеста, — Вайоленс произносит это с таким видом, словно уже владеет всем миром. — Уникальная девушка: из первого выпуска нестабильных, да еще и получила возможность закончить боевой факультет. Не так ли, герцог Вальгерд?

— Насколько мне помнится, Алисия Крукс отвергла предложение и хотела бы устроить свою дальнейшую жизнь сама, — намеренно-равнодушно произношу я.

— Все это домыслы. И все вопросы с ее семьей уже решены.

Киваю, до боли сжимая челюсти. "Моя невеста"... От одних этих слов тьма внутри рвется наружу. Вспоминаю, как Алисия пыталась отбиться от этого замужества — напуганная, но полная решимости. С каким упорством она шла к тому, чтобы приблизиться хотя бы к сдаче экзаменов, как стремилась научиться всему...

— Пройдемте в экзаменационный зал, Ваше Величество, — произношу ровно, хотя внутри все клокочет. — Уверен, вам будет интересно увидеть, чему успели научиться наши студенты.

Пока мы идем по коридорам, Вайоленс не затыкается ни на минуту, расписывая королю достоинства "своей невесты". Каждое его слово, как удар под дых. Потому что он говорит о ней как о вещи, как о трофее. А я помню её совсем другой — страстной, нежной, решительной. Помню вкус её губ и то, как она шептала моё имя...

— А вот и зал, — прерываю поток его слов. — Через час начнется экзамен.

— Замечательно! — король оживляется. — Давно не видел испытаний. Говорят, они стали весьма... впечатляющими.

Алисия справится, я знаю. Она сильнее, чем кто-либо может представить. Сильнее, чем она сама думает.

— С нетерпением жду окончания экзаменов, — заявляет Вайоленс, пока король осматривает зал. — Как только все закончится, я сразу же заберу Алисию.

Едва сдерживаюсь, чтобы не швырнуть его в стену. Вместо этого поворачиваюсь к нему, позволяя тьме на миг отразиться в глазах. “Тебя ждет удивительное открытие”.

За всю ночь я едва ли проспала пару часов и даже на завтрак не нашла в себе сил сходить. К слову, академия жужжала, как осиный рой. Даже несмотря на то, что всем было приказано разойтись по своим комнатам, естественно, студенты беспокойно ждали известий и слухов, что же произошло.

В этой кутерьме никто не заметил, что я пришла слишком поздно, да и вообще была очень взъерошенная и явно не потому, что меня испугала сирена.

Нет, сирена меня, конечно, испугала, но не так, как других. Я беспокоилась за Вальгерда: он явно был не в лучшем своем состоянии, к тому же без перчаток, а что скрывалось за общей тревогой — было непонятно. К тому же…

Ярхаш! Как же я надеялась, что он слышал про метку! Поэтому большую часть ночи я просто ждала, что он придет за мной, арестует, заберет в темницу, но… Никто не пришел.

Что было бы, если бы нас не прервали? Он бы точно увидел метку, но чем бы это закончилось для нас?

Наступило солнечное холодное утро, но даже яркие лучи не могли разогнать тьму дурного предчувствия, что клубами вилась в моей душе.

Собираясь на экзамен, который должен решить всю мою дальнейшую жизнь, я никак не могу сконцентрироваться. Воспоминания обжигают, страхи заставляют сжиматься сердце, а неуверенность сбивает все попытки настроиться на испытание. Но еще одно осознание, которое горчит больше всего: я истинная Эльмара.

И я понятия не имею, хорошо это или плохо. Я привыкла воспринимать истинность и драконью одержимость как зло: она уничтожила репутацию и здоровье моей матери и бросило тень на меня. Но при этом я могу быть точно уверена, что никого, кроме меня для Вальгерда больше не существует.

Это для меня в этой ситуации есть возможность выбрать: сделать шаг ему навстречу или нет (хотя по сути для меня тоже уже все решено). Для него все будущее будет крутиться около меня. Около меня, несущей его метку, которая сводит его с ума.

Неудачно беру сумку, и все содержимое вываливается из нее на пол. Проклятье! О каком экзамене может идти речь в этом состоянии?

— Алисия! — в комнату вбегают близняшки, которые, похоже, ночевали где-то в другом месте. — С тобой все в порядке?

— Да, — рассеянно отвечаю я и складываю обратно перья, блокнот и хрустальную сферу, которую дал мне Фрейд. — Я, похоже, все проспала. Известно, что там приключилось?

— Говорят, с помощью кого-то из преподов хотели пронести запретный артефакт, — говорит Эмма. — Но Вальгерд быстро поймал и отобрал.

— Ага, он все-таки классный, — мечтательно говорит Элла. — Хоть и все слухи о том, что он приехал за невестой — ерунда, все равно такого жениха бы…

Эти слова царапают, мои пальцы сильнее сжимают ручку сумки. В голове отчетливо бьется злорадная мысль, что ни на кого он больше не посмотрит кроме меня. Только радоваться-то нечему.

— Значит, все хорошо? Все безопасно? — уточняю я.

— Да, — Элла пожимает плечами. — До самого утра другие преподаватели патрулировали территорию и проверяли всех. Больше ничего не нашли.

— Тем более перед прибытием Его Величества, — добавляет Эмма.

— Он уже тут? — вздрагиваю я, потому что вопрос должен звучать иначе: “Они уже тут?”

— Да. Вальгерд уже встретил Его Величество и герцога Вайоленса и проводил в зал, где будет проходить теоретическая часть экзамена.

— У нас полфакультета решили пропустить пары и сходить посмотреть, — Элла поправляет свой высокий хвост. — Помни, мы мысленно с тобой, а ты самая гениальная из всех наших знакомых. Ты справишься со всем!

Мне бы быть настолько же уверенной в этом!

Я захожу, кажется, самой последней. Все остальные из нашей пятерки уже на месте, а на возвышении за кафедрой помимо комиссии из преподавателей боевого факультета — Вальгерд, король и… герцог Вайоленс собственной персоной.

По спине пробегает холодок, а сердце заходится в бешеном ритме. Он смотрит на меня с легкой ухмылкой, в которой читается: “Смирись. Как бы ты ни билась, путь у тебя только один!”

Не хочу в это верить. Перевожу взгляд на Вальгерда, который стоит слева от короля. Собранный и строгий в своем черном камзоле и перчатках, скрывающих от меня ответ на вопрос, успели ли затянуться его раны.

При виде Эльмара душу затапливает надежда, а щеки краснеют от воспоминаний. Но мой куратор никаким своим видом не дает ни намека на то, успел он услышать про метку или нет. Эльмар окидывает строгим взглядом всех выпускников, которые собрались в зале, и лишь мельком задерживается на мне.

Я просачиваюсь к Хорлу и Хливу, которые показывают на место, что они мне заняли. Поддержка от своих — бесценна.

По залу пробегает легкий шепоток, а потом Его Величество берет слово, и в зале все замирает. Кажется, даже никто не дышит, так тихо становится.

— Дорогие студенты! — усиленный магией голос короля разносится над нами. — Сегодня особенный день в вашей жизни. Это последняя ступенька к вашей дальнейшей жизни. Сдав экзамен, вы практически шагнете в свое будущее, откроете себе двери к новым стремлениям и возможностям. Кроме того, я не могу не отметить, что впервые за всю историю академии Лоренхейта экзамен сдает выпускница с нестабильной магией. Но что особенно уникально — даже не на своем факультете, а среди вас, сильнейших студентов.

Множество взглядов обращаются ко мне, заставляя меня волноваться до мушек в глазах, даже несмотря на то, что я знаю: моя пятерка, самая сильная пятерка на факультете, целиком и полностью поддерживает меня.

Замечаю, как напрягаются плечи Вальгерда при этих словах, но это единственное, что изменяется в нем. Ищейка. Тот, кто прошел через мучения и сохранил душу. Тот, кто нырнул до дна в практике каменного сердца. Тот, кто может подарить надежду или отобрать мою жизнь.

Вайоленс же самодовольно ухмыляется. Размазать бы эту улыбку по его лицу.

— Давайте не будем тратить время и кормить ваши сомнения и страхи, — подводит черту под своим вступлением король. — Вас ждет теоретическая и практическая части. И напоминаю вам, что если в теории вы каждый за себя, то в практике пятерки должны работать как единый слаженный механизм. Желаю вам пройти все и получить ваш билет на Золотой маскарад в качестве выпускника академии Лоренхейта. Желаю всем удачи.

Теоретическая часть начинается с того, что каждый из нас получает билет от комиссии. Все выстраиваются в длинную змейку, по одному получая заветные листы с вопросами. А они непростые: от основ боевой магии до тонкостей взаимодействия разных типов энергии. Кто-то из студентов довольно улыбается, а кто-то бледнеет и обреченно возвращается на свое место.

Когда я переворачиваю свой билет, сердце начинает биться чаще: Фридман, Ругро и Мариенто определенно подыгрывали мне, гоняя по тем темам, которые я пропустила на боевом факультете.

Мне попадаются принципы создания комбинированного щита с учетом разделения наведенных и субъективных чувств, правила применения магии при сражении в населенном пункте и особенности боевых приемов при столкновении магических сил контрастных стихий.

Все это не так давно изучено, что-то даже прочувствовано на себе, особенно благодаря Вальгерду, поэтому я иду отвечать одна из первых вместе с Хорлом. Хлив остается на месте и с досадой чешет затылок. Надеюсь, он все же справится.

Эльмар словно случайно отходит к окну, оказываясь ближе к столу, около которого я отвечаю свой билет комиссии, потому прекрасно все слышит.

— Что ж, — в заключение говорит пожилой преподаватель теоретических основ ментальной боевой магии. — Мне все понравилось. Единственный момент, который я хотел бы уточнить. Вот вы сказали, что можно разделить наведенные и личные чувства. Но что происходит, когда тот, кто наводит чувства, нестабилен или, в частном случае, магически связан с тем, на кого он наводит?

Тут я осекаюсь и удивленно перевожу взгляд с одного принимающего преподавателя на другого. Я не помню такого нигде. Это нигде не выделялось как частный случая, жа и Вальгерд мне об этом не рассказывал.

— Ну же, професор Уистик, — качает головой преподавательница по боевой артефакторике. — Вы знаете, что это малоизученный и спорный случай, потому что нет никакой конкретизации: от нестабильности магии это зависит или от магической привязки.

— Нет-нет, — поднимает палец старик. — Это очень важно. Девушка должна учитывать, что она может провалиться в самые яркие воспоминания наводящего или сама понимать, особенно в силу характера своей магии, что в ее воспоминания тоже могут провалиться.

Преподаватели начинают спорить между собой, а я бросаю взгляд на Вальгерда, который пристально смотрит на меня. Теперь многое встает на места: мы магически связаны с Эльмаром меткой, потому тогда на полигоне я оказалась в его воспоминаниях, я увидела, даже почувствовала, как его бьет отец.

Но если это так… То понял ли Вальгерд еще тогда, что я… Что у меня его метка? Или как-то иначе это объяснил себе?

Но по нему по-прежнему ничего непонятно. Он разрывает зрительный контакт и уходит к королю и Вайоленсу, оставляя меня мучиться в догадках и вопросах. Но почему он сам не рассказал мне об этом?

— В общем, это все неважно, — делает заключение третий член комиссии — средних лет пухленький преподаватель по теории языка заклинаний. — Я считаю, что студентка Крукс блестяще все сдала, и ее можно отпустить готовиться к практической части.

Облегчение волной накрывает меня так сильно, что даже голова идет кругом. Я на миг поднимаю голову, чтобы посмотреть на кафедру и хотя бы безмолвно сказать спасибо Вальгерду, но наталкиваюсь на яростный, озлобленный взгляд Вайоленса. Он не рассчитывал, что я сдам хотя бы теорию.

Меня отпускают буквально на пару мгновений раньше Хорла, тот ехидно усмехается и подмигивает. Я отвечаю ему тем, что показываю язык.

Мы направляемся на улицу, на площадку, где нас ждет верхняя полоса препятствий и испытание на сплоченность, ловкость, магические навыки и умение ориентироваться в сложных ситуациях. Одного взгляда на площадку хватает, чтобы понять, что при ремонте ее не сделали проще.

Сердце уходит в пятки при одной мысли о том, как мы это все будем проходить: на пределе сил и навыков. Где-то над нашими головами раздается клекот Ори. Он не появлялся с момента встречи с Вальгердом.

“Я слежу за тобой, — подает голос орел. — Помни, что ты можешь больше, чем тебе кажется”.

Что ж, хотя бы в такой напряженный и волнующий момент Ори отказывается от свойственной ему язвительности и решает поддержать меня. Мысленно посылаю ему благодарность: я знаю, что он почувствует.

Когда все студенты заканчивают с теоретической частью, комиссия и приглашенные гости перемещаются на специальные защищенные смотровые площадки над полигоном. Мы разбиваемся на заранее определенные пятерки и ждем объявления начала испытаний.

— Ваша задача — добраться до центральной башни и обезвредить источник магии, — объявляет Вальгерд. В его голосе привычная строгость, но я замечаю, как он на секунду задерживает взгляд на мне. — У всех заранее определены уровни, по которым они допущены сдавать экзамен. Уровни определяют кратный коэффициент итоговой оценки. Первыми к испытанию подходят группы нижнего уровня. За ними — среднего, и закончит испытание пятерка верхнего уровня. Желаю всем удачи. И помните: все за одного или никто на финише.

Король и Вайоленс устраиваются на центральной смотровой площадке, с которой лучше всего видно. Эльмар стоит вне защитных экранов, скрестив руки на груди и всем видом давая понять, что готов вмешаться в любой момент. Его присутствие одновременно придает сил и заставляет нервничать еще больше.

Пока проходят все более слабые пятерки, Хорл напоминает:

— Я впереди, щиты по бокам, Алисия в центре, замыкающий целитель.

Мы повторяем еще раз все стратегии, стараясь не обращать внимания на то, что две пятерки на средней полосе совершенно неожиданно сошли с дистанции. Десять человек отправляются на пересдачу… И даже не на самой сложной дистанции.

— Мы справимся, — хлопает меня по плечу Хлив. — Уж если я сдал эту гребную теорию, то уж с практикой у нас получится справиться точно. Среди нас ведь та, что обезоружила настоящих бандитов!

Парни немного натянуто, но все же смеются. Я легко бью его в бок кулаком, он подмигивает. “Мы справимся” — становится мантрой, которую каждый из нас нервно повторяет в голове, пытаясь себя в этом убедить.

Когда нас вызывают, мы переглядываемся и в установленном Хорлом порядке поднимаемся на верхнюю полосу препятствий. Ее изменили к экзамену, поэтому нам придется ориентироваться по месту и быстро соображать.

Первое препятствие — мост, затянутый водной магической пленкой. Хорл готовит огненное заклинание и “поджигает” пленку с краев, создавая тот самый контраст стихий, который попался мне в билете. Щитовые маги отрабатывают синхронно: один создает защиту для моста, другой — для нас на всякий случай.

Шаг за шагом мы продвигаемся дальше, преодолевая препятствия. Сердце бешено бьется, едва не заглушая команду Хорла. Пару раз мне удается предупредить про атакующие шары с вышек по бокам трассы, один раз даже приходится атакующее плетение перенаправить взрывом.

Все получается слаженно и без лишней суеты. Проходим еще два моста, пробираемся через систему магических ловушек, где мне приходится выйти вперед: я создаю контролируемые взрывы, чтобы выявить скрытые механизмы, Хорл нейтрализует их, ребята страхуют щитами.

Я чувствую почти всей кожей обжигающий взгляд Вальгерда. Он переживает за нас не меньше, чем мы сами, а я все больше ощущаю ответственность: не могу его подвести. Не могу себя подвести.

Ко входу в центральную башню мы доходим мокрые, несмотря на заметный морозец, запыхавшиеся, с грохочущим пульсом, но с предвкушением скорой победы. Но я замечаю явный подвох: слишком легкий доступ. Как будто перед нами распахнули двери и сказали: “Входите, гости дорогие!”

Так не бывает. Ловушка!

— Здесь что-то не так, — кричу я, когда Хорл уже собирается сделать шаг вперед.

Хорл резко останавливается и дает знак перегруппироваться. Нас внезапно окутывает абсолютная тишина. Не слышно даже как поскрипывают доски деревянного моста перед нами и как шумят зрители, коих собралось очень много. Похоже, не только Эмма и Элла решили прогулять пары.

— Впереди перед входом зона с отрицательным магическим потенциалом, — говорит наш целитель. — Если туда сунуться, то можно без магии остаться.

Мы задумчиво переглядываемся. Это нахрапом не взять, надо хитростью.

— У меня есть идея, — говорю я. — Но мне нужно будет перейти вперед.

В отрицательном потенциале магия Хорла бесполезна: стандартную магию ловушка просто “съест” и, возможно, только станет сильнее. Щиты тоже не помогут нам. Зато я могу дестабилизировать поле серией микровзрывов своей нестабильной силой. Пока ловушка будет их засасывать и пытаться вернуться к исходному состоянию, можно будет определить источники, питающие ловушки.

Бросаю короткий взгляд на Вальгерда. Он напряженно смотрит на нас, но явно доволен, что мы не попались в ловушку, не пошли напролом. Чего нельзя сказать о Вайоленсе. Этот тоже нервничает, но, по-моему, именно потому, что мы хорошо справляемся.

— Но тебе придется тогда вложить много силы, — хмурится Хорл. — Если ее не хватит, ты же опять без магии останешься.

— Значит, мне не привыкать, — натянуто улыбаюсь. — Останусь без магии, зато сдадим. Но если не попробовать, можем тут застрять и совсем не сдать.

Парни переглядываются в сомнениях.

— Я не хочу ее подставлять, — нервно дергая уголком рта, говорит Хлив.

— И я, — отзывается Хорл. — Но у нас нет лучше идеи. Противненько понимать, что крутой и мощный дракон может зависеть от силы нестабильной девчонки. Прости, Алисия, но наше драконье эго никуда не засунешь: оно просто никуда не лезет. Но, Хорл, она одна из нас. И это классный план.

Парни согласно кивают, а я запрокидываю голову, рассматривая в синеве неба своего фамильяра. Пожалуй, пора прислушаться к его словам, что мой потенциал выше, чем я привыкла думать и безопасно касаться.

“Помоги мне”, — прошу Ори.

“Всегда”, — отвечает он мне.

Закрываю глаза, концентрируюсь и запускаю цепочку мелких взрывов, все больше и больше доставая магии из своего центра. Каждый раз, когда мне кажется, что я вычерпала последнее, нахожу еще. Невероятное ощущение!

“Спасибо!” — внутренне кричу я, посылая благодарности всем: и Ори, и Вальгерду, и всем преподавателям, и, кажется, даже самой академии.

План срабатывает идеально. Ловушка лопается, как мыльный пузырь. Когда мы достигаем "источника темной энергии" — который оказывается иллюзией, заполненные людьми трибуны, взрываются радостными, восторженными аплодисментами.

Мы с ребятами радостно кидаемся обниматься и прыгать. Мне кажется, так счастливо я не чувствовала себя очень и очень давно. Если вообще чувствовала! Я справилась, я смогла! Сделала почти невозможное.

Ловлю взглядом взгляд Вальгерда. Он сдержанно улыбается, а я одними губами произношу “Спасибо”. Что бы ни ждало нас дальше, каким бы ни было его решение насчет метки, за это одно-единственное мгновение я благодарна.

Спускаемся в толпу таких же счастливых студентов, как мы, где нас встречают как победителей. Мы все сейчас победители.

— Итак, поздравляю вас! — берет слово Его Величество. — Испытания сегодняшнего экзаменационного дня завершены. Да, для кого-то он оказался не таким успешным, как они ожидали, но для кого-то — это победа над собственными страхами и билет в долгое и счастливое будущее. А теперь — прошу праздновать в столовую!

Волна радостных выпускников подхватывает меня и выносит с полигона, так что я едва успеваю захватить свою сумку и лишь мельком ловлю взгляд Вальгерда. Я должна с ним поговорить. Теперь уже окончательно убедиться, ведь согласно заключенному договору на должность ищейки, он вступает в силу, как только я сдаю экзамен.

— Привет! — у входа в столовую ко мне неожиданно кидается Джуна и тут же обнимает меня. — Как же я рада, что ты сдала! Прости, я вела себя как стерва и дура. Я не должна была себя так вести.

Я тут же отстраняюсь. Конечно, мне стоило бы в знак приличия сказать хотя бы “спасибо”, но у меня язык не поворачивается.

— С чего такие изменения? — делаю еще один шаг назад.

— Вдохновилась твоими результатами: простая нестабильная, а откуда-то взяла столько силы, чтобы обезвредить ловушку высшего уровня, — говорит она. — У нас болтали, что только самые сильные маги из окружения короля на это способны. Вот к чему надо стремиться! После выпуска иметь такую силу!

Парни останавливаются со мной. А я… Я чувствую тут какой-то подвох. Все ощущения опасности мгновенно взвинчиваются, натягивают нервы, заставляют воздух вокруг звенеть.

— О чем ты? — хмурясь, спрашиваю я. — Там было непросто, но не так, чтобы я не могла справиться.

— Конечно! Наверное, это из-за того, что у тебя недавно совсем не было силы, и бы пыталась это компенсировать, — на губах Джуны появляется улыбка. Опасная. Не предвещающая ничего хорошего.

И тут я замечаю, что толпа начинает расступаться, и к нам, а точнее, ко мне, идет сам король, а следом за ним — трое преподавателей и герцог Вайоленс.

— Студентка Крукс, — снисходительно обращается ко мне Его Величество. — Вы успели покорить меня своей настойчивостью и упорством. Но… вы точно не прибегали к каким-то дополнительным способам, чтобы непременно сдать экзамен?

Холодок пробегает по влажной от пота спине, а волосы на затылке встают дыбом.

— Нет, Ваше Величество, — делаю поклон, а не реверанс, поскольку одета в тренировочную форму. — Я использовала только свои возможности.

Ори спускается и садится на ветку ближайшего дерева.

— Я предлагаю вам самой рассказать, — как к малому провинившемуся ребенку обращается ко мне король. — Тогда я подумаю о возможности пересдачи.

— Но я не…

— Тогда вы не будете против небольшого осмотра? — улыбается монарх.

Я не могу отказаться. И уже понимаю, что если этот вопрос возник, то у меня большие проблемы. Киваю и позволяю одному из младших преподавателей осмотреть мою форму. Впрочем, долго искать не приходится:

— Усилитель горной природы, Ваше Величество, — под общий вздох шока объявляет преподаватель и демонстрирует в руках маленькую брошку, которой у меня точно не было. — Видимо, это и есть причина, по которой студентке хватило сил на ловушку.

Слова застревают в моем горле, и я замечаю два довольных взгляда, направленных на меня: от Вайоленса и от Джуны.

— Что ж, — заключает король. — Пожалуй, я должен сделать заключение, что вы не сдали, студентка Крукс. И пересдача под вопросом из-за того, что вы решили обмануть приемную комиссию.

“Вы не сдали”, — эхом звучит в моей голове, и все остальное становится уже неважным. Все, к чему я стремилась, рушится, все будущее, которое могло быть возможно, осыпается осколками.

Ребята за моей спиной начинают переговариваться, и я понимаю, что они сейчас выступят в мою защиту, как это было уже в прошлый раз с Джуной. Но… Если они это сделают, то им гарантированно могут не зачесть экзамен.

— Прошу прощения, что тут происходит? — толпа галдящих студентов снова расступается, и к нам выходит Вальгерд.

Сердце начинает бешено колотиться, а дыхание сбивается. Хочется кинуться к нему и попытаться убедить, что я ничего не делала.

Но по нему видно, что он сейчас он скорее похож на очень недовольного, даже разъяренного дракон, потому что глаза Эльмара сейчас сверкают глубинным огнем, а радужку рассекает вертикальный зрачок.

— До меня дошли сведения, что студентка Крукс могла использовать дополнительный артефакт для поддержания резерва магии, — спокойно отвечает Его Величество. — Она не призналась сама, но позволила себя обыскать. При этом был найден усилитель горной природы.

Эльмар оглядывается на Ори: значит, я правильно поняла, что я его истинная, поэтому он слышит моего фамильяра. Вальгерд почти незаметно кивает, когда орел рассказывает, что ко мне подходила Джуна.

Точно, Джуна. Вот на что она намекала, когда говорила про “столько силы”! Я знала, что она подлая, но чтобы настолько… Перевожу на нее взгляд и вижу довольное лицо, ухмылку, которую хочется стереть, но уже не испытываю ни ненависти, ни злости. Только жалость. Она сама по себе не представляет ничего, и знает это.

— При всем моем уважении, — я слышу, как едва сдерживаемая ярость звенит в голосе Вальгерда. — Вы не имели права досматривать мою студентку без меня.

Король напрягается и произносит медленно, с угрозой:

— Вы хотите сказать, что не доверяете мне?

— Я хочу сказать, Ваше Величество, — не моргнув глазом, отвечает Вальгерд, — что Алисия имеет право на защиту. А в силу некоторых обстоятельств, я имею полное право предполагать, что ее могли подставить.

И король… верит. Я вижу это по глазам. Так же, как я вижу разочарование Вайоленса. И слышу одобрительные шепотки в толпе студентов.

— Но разве студентке должно было хватить сил для обезвреживания магической ловушки высшего уровня? — спрашивает монарх.

— Ее способности гораздо выше, чем было зафиксировано ранее в документах, — отвечает Вальгерд. — Это стало известно не так давно, и магистр Курт еще не произвела необходимых замеров, чтобы записать их. Можете опросить ее. К тому же, Ваше Величество, неужели вы думаете, что я поставил бы уровень препятствия выше, чем пятерка могла бы преодолеть?

Все это логично. Но… все видели, что у меня нашли брошь.

— Что же, — Его Величество прищуривает глаза и осматривает меня. — Тогда этот случай требует более тщательного изучения. Пока что в качестве исключения я считаю, что можно спокойно зачесть экзамен всем остальным в пятерке.

— Ваше Величество, разрешите обратиться, — с поклоном выступает Хорл и после дозволения продолжает: — Пятерка она на то и пятерка, что выступает единым составом. Каждый из нас знает, сколько вложила сил Алисия в то, чтобы сдать экзамен. Как и то, что без нее мы могли его не сдать. Разрешите всем перепройти испытания?

— Сколько пафоса, студент Хорл, — возмущенно вклинивается Вайоленс. — Вам дают поблажку, а вы еще смеете отказываться? Перечите словам самого короля? Не потому ли, что вы хотели бы иметь более тесные… отношения с моей невестой?

Герцог говорит это Никосу, а кажется, что пощечина прилетает мне.

— Аккуратнее, ваша светлость, — Вальгерд выходит вперед, закрывая собой меня и остальных из пятерки. — Если вам незнакомо чувство солидарности и верности друзьям, это не значит, что все остальные такие же. К тому же, смею вам напомнить, что что бы ни говорили в газетах, моя подопечная никогда не давала вам согласия на брак, чему я являюсь прямым свидетелем. А Его Величество знает, что в его присутствии в силу своего статуса я не могу врать.

Воздух, кажется, накаляется до вулканического жара, несмотря на мороз.

— Назначаю официальное расследование, — прерывает противостояние Вальгерда и Вайоленса король. — Окончательное решение по результатам экзамена переносится на три дня. Брошь передать королевским дознавателям и приложить как улику. Студентку Крукс поместить в изолятор и ограничить контакты. Меня держать в курсе.

— Я сопровожу Алисию в башню, — сверкнув на Вайоленса глазами, говорит Эльмар.

— Нет, — резко отвечает король. — Ее сопроводит мой стражник. Вы, герцог Вальгерд, возвращаетесь к основным обязанностям ищейки, но допрос студентки Крукс произведут мои дознаватели. Герцог Вайоленс, нам придется повторить визит с целью организации спонсорской помощи на другой раз.

Я оглядываюсь и понимаю, что Джуны уже нет. Сбежала.

Ловлю взгляд Вальгерда. Мне безумно хочется кинуться к нему, зарыться лицом в его грудь и попросить сказать, что все будет хорошо. Я знаю, что он верит мне, чувствую это. Но как же мне хочется ощутить его согревающие и успокаивающие объятия!

Эльмар недоволен решением короля, зол. И если я сейчас как-то спровоцирую, может пойти против монарха, что точно не облегчит ситуацию. Поэтому просто киваю, как бы говоря, что все хорошо. Я справлюсь. Мы справимся.

Знаю, что он сможет докопаться до правды и очистить мое имя. Ему просто нужно время.

Время… Я должна убедиться, что он слышал про метку.

— Профессор Вальгерд, я…

— Я вам верю, студентка Крукс, — перебивает он меня, а в его глазах, за внешней жесткостью мелькает та нежность, что окутывала меня накануне в его комнате. — И мы непременно разберемся в этом деле. Я лично об этом позабочусь.

Ко мне подходит один из стражников короля и молчаливо ждет, когда я сама пойду. Уже лучше: меня хотя бы не заставляют чувствовать себя арестованной, хотя вряд ли это сильно меняет суть.

Радует только то, что шепотки, которые я слышу за своей спиной в большей степени поддерживающие. Другие студенты доверяют мне и, возможно, это сыграет на руку, если начнется большая проверка.

Как только за мной захлопывается дверь изолятора в башне, начинается неимоверно долгий отсчет секунд, минут, часов… Однажды я уже была здесь, когда меня обвиняли в том, что я не могла сдержать силу, и тогда я почти сломалась. Думала, что, быть может, и правда будет лучше, если меня заблокируют. Хотя бы другим вред причинять не буду.

Но тогда Алессандра поддержала меня, дала понять, что не стоит на себя взваливать чужую вину. И помогла поверить, что правда всегда восторжествует. *(Из истории Случайная попаданка для дракона)

Теперь я более чем уверена в этом, иначе Вальгерд не был бы лучшей ищейкой короля. И мне главное ему не мешать.

Я сначала мерю шагами свою крохотную комнату, потом читаю и перечитываю свои записи, потом пробую практику каменного сердца, потом снова возвращаюсь к курсированию по комнате. И так по кругу.

Маленькая хрустальная сфера, которую подарил мне Фрейд, служит словно заземлением в “здесь и сейчас”. Гладкая, прохладная на ощупь, сколько бы ни была в моих руках, прозрачная и красиво преломляющая свет магического светильника на стене.

Я даже успеваю запомнить, сколько маленьких пузыриков внутри нее, когда территорию академии вновь оглушает сирена.

Кидаюсь к окну в попытке разглядеть хоть что-то в чернильной темноте ночи, но вижу только мелькающие огни. Внезапно открывается дверь комнаты, я ожидаю увидеть дознавателя, который должен меня допросить, но на пороге возникает… мачеха.

— Кто бы знал, сколько ты мешалась у меня под ногами, — произносит мачеха. — Один раз должна была помочь… И то смогла только нагадить!

На лице мачехи злость и искренняя ненависть.

— Как ты… Как ты сюда попала? — я пячусь, упираясь ногами в кровать: дальше отступать некуда, а так хочется быть от Драббы подальше!

Она наклоняет голову набок, в ее глазах мелькает безумие, а меня просто парализует от страха. Так не должно быть! Медяк — цена моему диплому боевика, если я теряюсь в этой ситуации, но я понимаю, что все рациональные мысли вылетают из головы!

— Ногами дошла. И с помощью тех, кто похитрее тебя будет, — цедит мачеха. — Ты думала, ты одна такая изворотливая? Ну уж нет. Да, оттащить от тебя этого цепного пса сложно было. Но.. Иногда сложности только добавляют азарта.

Конечно… Все это было продумано заранее. Вайоленс нашел выход и на тот случай, если я вдруг сдам экзамен. Уверена, что даже на случай, если я вдруг собралась бы фиктивно замуж, у них был план. Я зачем-то нужна герцогу.

— Почему тебе так важно, чтобы я вышла замуж за Вайоленса? Я выйду за другого и больше не буду никак больше напоминать о себе, — говорю я пытаясь оттянуть время.

Ведь кто-то непременно должен проверить, как я. Должен увидеть, что сюда проник посторонний… Мачеха нервно оглядывается на дверь, потом на окно.

— Не жди, — потом говорит она. — Пока что они все заняты поиском, из-за чего завыла сирена. И их поведут прекрасно по другому следу. А твоего декана пока что в академии нет. Хотя и он вчера не понял, что точек проникновения было две.

Точно. Они вчера нашли один артефакт… И даже не подумали, что может быть два. А второй потом оказался у Джуны, которая подкинула мне.

— Ты же понимаешь, что у Джуны будут проблемы? Когда поймут, что это она нацепила брошь мне, — смотрю на Драббу и не понимаю, в чем ее интерес.

— О, нет. Тогда уже будет другая история, — усмехается она. — А насчет того, что не будешь напоминать… О, не-е-е-ет. Ты дорого мне встала, тварь безродная. Так что честно будет, если ты и отдашь долг.

Долг? Дорого? О чем она? Я у нее за все это время ни медяка не взяла, жила только на стипендию и обеспечение академии. Да я даже платье на бал покупала сама!

— Мне кажется, ты что-то путаешь, — огрызаюсь я. — Это Джуна непонятно чья дочь, которую просто принял мой отец. Вот ее, если хочешь, безродной и называй. И я тебе не должна ничего.

Это задевает: пять лет они пользовались положением и всем, что осталось от моего отца.

— Не знаешь ты ничего, дура, — мачеха странно цыкает, а потом, снова оглянувшись на дверь, говорит: — Из-за тебя я оказалась в таких долгах, что только твоя шкурка и окупит их.

Закусываю губу и тоже оглядываюсь: только я-то в поисках того, чем можно огреть “дорогую матушку”. Мне нельзя использовать магию здесь, мне нельзя покидать пределы изолятора… Я в ловушке.

— Не дергайся, — Драбба достает что-то из кармана и перекатывает в руке. — Неужели ты думала, что просто так вместо Джуны оказалась на маскараде?

Она задает простой вопрос, но у меня внутри все обрывается. Потому что да, я и правда так думала! Еще удивлялась, насколько у меня хитрости и храбрости хватило! А оказывается, меня провели как маленького наивного ребенка!

— Он требовал, чтобы пошла Джуна, но разве я могла позволить, чтобы она пострадала? Горная магия разрушает магов изнутри, убивает их, — глаз Драббы дергается, выдавая высшую степень нервозности. — А вот ты — другое дело. Тебя все равно должны были рано или поздно запечатать. Но нет же… вмешался этот цепной пес…

Мне становится ясен как день план Драббы: на меня должны были повесить горную магию, сделать ходячим контейнером, а потом мне бы устроили “случайную” встречу с получателем. Но не факт, что к тому времени я все еще была бы здорова и на что-то способна… Как и вспомнить, откуда у меня может быть эта магия.

— За что ты со мной так? — голос срывается на хрип, ощущение несправедливости порождает обиду, которая сводит скулы и заставляет слезы застилать глаза.

— Ты мешала. Всегда мешала. Как и мать твоя. Он всегда ее любил. Они оба ее любили, а мне все доставалось по остаточному принципу, — шипит Драбба. — Но ничего… не будет тебя, ничто не будет напоминать ни о тебе, ни о ней. А как только ты окажешься в ЕГО руках, я расквитаюсь со всеми долгами и буду свободна.

Снаружи слышится грохот и крики. Да! Кидаюсь к двери, чтобы открыть ее и позвать на помощь.

— Не может быть… — вырывается у Драббы, она хватает меня за волосы и откидывает назад. — Куда, стерва!

Я на реакции тела делаю подсечку, и мачеха тут же заваливается на меня. Я бы назвала то, что при этом началось, потасовкой, но это слишком громко. Потому что Драбба просто придавливает меня всем своим телом к полу, лишая возможности дышать.

— Отпусти! Сейчас придет охрана… — пытаясь спихнуть с себя мачеху, пыхчу я. — Тебя здесь вообще не должно быть!

Вытягиваю руку, отталкиваюсь, перекатываюсь и освобождаюсь от веса мачехи, наконец, приобретая нормальную возможность дышать.

— Это тебя сейчас здесь не будет! Тебе давно пора быть в его постели, и не пытаться строить из себя то, чем ты не являешься! — она фыркает, тяжело дышит, ковыряясь где-то в кармане. — Айдентум кравиоли тарп!

Я не разбираю ее слов. Но в руке мачехи что-то сверкает, пол словно исчезает из-под меня, ощущения сначала становятся похожи на переход, который делал Вальгерд, перенося нас телепортом. А потом меня пронзает дикая боль, от которой я просто теряю сознание.

— Ты обещал! — словно сквозь толщу воды слышу визг Драббы. — Ты сказал, что мы будем свободны!

— Конечно, будете, — доносится противный голос Вайоленса. — Вот тебя я освобожу прямо сейчас. Свободнее мертвых уже никого нет.

Последняя фраза наполняет меня ужасом и подстегивает распахнуть глаза. Только я понимаю, что зря это сделала: все, что я вижу — как черные нити обвивают шею мачехи и плотно стягиваются на ней, пока Драбба, покраснев, не затихает.

— Ну что, Алисия, теперь поговорим… наедине?

Вайоленс, стоящий чуть в стороне от мачехи, опускает руку и насмешливо смотрит на меня.

Эльмар Вальгерд

Все это кажется абсурдом, но приказы Его Величества не оспоришь. Хотя я вижу, что он верит мне.

Ситуация оказывается слишком щекотливой, чтобы просто поверить моим словам, когда брошь была найдена при свидетелях. Но Его Величество понимает, что если это была попытка подставить Алисию, то ее нельзя просто так оставлять без охраны, хотя и делает это своеобразно: изображая, что наказывает.

Мы все втроем отправляемся в столицу. Я — драконом, они — в карете. Не могу не насладиться недовольной рожей Вайоленса. Он бесится так, словно у него из-под носа увели ценность, а он не смог ничего сделать.

Но противно не это: я понимаю, что этот мерзавец не остановится, и у него наверняка есть план и на этот случай. Не зря же он подстраховался, и я уверен, что Джуна действовала именно по его приказу.

Только теперь этому надо найти веские доказательства. И понять, какого демона Вайоленс так вцепился в Алисию. Не может же это быть просто так: слишком много сил он на это тратит.

— Ты уверен, что девочка сама могла бы справиться с этой ловушкой? — спрашивает меня король на личной аудиенции в его гостиной.

— Абсолютно, — отвечаю я, открывая свои эмоции: он знает, что я не могу соврать ему. — У нее очень хорошо развита чуйка, логика и… то происшествие с зельем из вейтерии, когда она полностью лишилась силы, пошло ей только на пользу. Алисия до этого словно ставила внутренний блок на магию, мы видели только верхний слой.

— То есть ты хочешь сказать, что нашел ищейку лучше себя? — Таракс Пятый выгибает бровь.

Это безумие — признаваться в этом, но с фактами невозможно спорить. Да, у меня очень много практики, сильная магия и умение контролировать свои эмоции. Но это все можно развить. У нее есть то, чего нет у меня: страсть к справедливости. Я же выполняю приказы, не задумываясь, как справедливо.

— Именно так. Но, к сожалению, у герцога Вайоленса на Алисию другие планы, — продолжаю я. — Вы же слышали: он хочет выставлять ее как трофей. Дорогой, красивый, дающий статус и вашу благосклонность. Она не реализует себя и на сотую долю.

— И… тебя тревожит только это? — хмыкает король, удобнее устраиваясь в кресле. — Ничего не хочешь рассказать о том, что темнеет на твоем запястье?

Я застываю, как и кровь в моих жилах. Откуда он…

— В прошлый твой визит заметил, Эльмар, — качает головой король. — Ты сам-то думаешь, что делаешь? Как только она станет ищейкой — вам не быть вместе, ты же знаешь закон.

Двум ищейкам запрещено создавать семью — оба становятся уязвимы. Знаю. Но и без этого будущего у нас нет, просто король не знает про то, что я и так отвоевал у безумия лишнее время.

— Твой выбор, — Таракс переводит взгляд на камин, который тут же вспыхивает ярким пламенем. — Предоставь к утру мне доказательства того, что брошь подбросили, и я зачту экзамен, а контракт сразу же заверится нерушимой печатью.

Я привожу к дознавателям лучшего мастера по определению следов: естественно, след Алисии почти незаметный, зато след Джуны светится как комета. Но там еще есть чья-то остаточная магия. Но этого “кого-то” определить не удается, слишком сложно намешанная магия в нем.

Все просто. И это напрягает, потому что когда продумывается так много, просто — это ловушка.

Однако насколько я прав, понимаю слишком поздно. Когда ректорский кристалл, которым я временно владею, подает сигнал о новом срабатывании предупредительной сирены в академии.

Части загадки начинают вставать на свои места. Брошь: я все думал, как ее пронесли в академию, и никто не заметил, сирена должна была сработать. Она и сработала: но нам под нос сунули зачарованного преподавателя с другим артефактом. А мне и в голову не пришло, что артефактов может быть два!

Вторым и оказалась брошь.

А сейчас… Сейчас меня намеренно выманили из академии, потому что я им мешал. Вайоленс догадывался, что король отправит меня доказывать, что брошь подкинули.

Оборачиваюсь в дракона и оказываюсь в академии быстрее, чем мог бы порталом, потому что входящие порталы в академию заблокированы. Дурак. Надо было заблокировать и исходящие. Могу ли все я списать на приближающееся безумие? Даже пытаться не буду. Прозевал.

— Мы задержали студента… Он зачарован и пытался пронести… — ко мне подходит один из магов, ведущих какую-то теоретическую дисциплину.

— Прочь, — огрызаюсь я. — Где Ругро?

Преподаватель шокированно распахивает глаза и рот. Да, я, возможно, слишком груб, но сейчас этот студент — только отвлечение от основной задачи. Проношусь мимо еще нескольких магов, который, похоже, как и накануне, вышли на поиски нарушителя, и иду прямиком к башне с изолятором.

Как я и предполагал, меня там встречает Ругро. Злой как сам Ярхаш, не знай я его, наверное, испугался бы.

— Ее утащили, — рычит он. — А эти идиоты еще смеют оправдываться.

Он так смотрит на стражников, что те бледнеют и чуть не теряют оружие.

— Не сама ушла? — зачем-то уточняю я. — Могут же повесить побег.

— Хотели так обствить, — кивает он, оскалившимся зверем глядя на меня. — Но видимо, эти придурки оказались слишком громкими, когда я приказал проверить Алисию. Хочешь, чтобы что-то было хорошо сделано — сделай это сам.

— Кто?

— Мачеха.

— Джуна?

— Ее тоже не нашли.

Больше всего мне сейчас хочется пооткусывать чьи-то головы. В груди — ни намека на мое нормальное хладнокровие.

— Нашли магический след, куда?

— Обрывается: использовали саморазрушающийся артефакт. В том месте пространства, где он распался, след теряется.

Проклятье.

Пытаюсь нащупать ниточку, которую все это время пытался глушить в себе, и почувствовать Алисию. В груди разгорается тепло.

“Ну же, найдись. Отзовись”, — твержу, словно надеюсь, что она меня услышит. Но все, что до меня доходит по этой ниточке — леденящий ужас.

— Я знаю, где она, — из темноты появляется Солтис.

— Что ты здесь делаешь?

Злит, что этот мальчишка заявляет, что он знает, где Алисия, хотя я не могу ее почувствовать. И это притом, что он должен быть сейчас совсем в другом месте. Как он вообще сюда попал?

— Вам помогаю, — не отводя взгляда, отвечает он. — Мне не хватит сил туда построить портал. А вы можете. Я перед отъездом дал ей парную сферу, — Солтис протягивает мне хрустальный артефакт. — Она смогла запустить свой. Спасите ее.

Как только сфера оказывается в моих руках, парень словно растворяется в воздухе. Магия иллюзионного переноса. Не его магия, но мальчишка — зеркало. Намекну, кому надо, что к нему стоит присмотреться.

Сам же сжимаю сферу и тут же превращаюсь в дракона: туда и мне портал не создать, а вот дракон долететь сможет.

КОНЕЦ