Этот Владимир, который то ли военный, то ли зэк вкрадчиво спросил:
- Где учишься?
- Истфак.
- И чем на жизнь будешь зарабатывать? Зарплату учителя знаешь?
Обида полоснула душу. Тася прищурила глаза.
Как же он её бесил… Этот бирюк. Неимоверно просто!
- Скажите, я красивая?
Он такого вопроса не ожидал.
- Красивая, - ответил с хрипотцой.
- Вот вам и ответ на вопрос выше.
Тася думала, что переиграла заносчивого угрюмого соседа. Ровно до следующего дня, когда раздался стук в калитку.
- Сколько?
- Что сколько?
- Сколько хочешь за ночь со мной, красивая? – зло выпалил сосед, впиваясь в неё недобрым взглядом.
ГЛАВА 1
Что будет за проникновение на чужую территорию?
Тася точно не знала. Знала лишь, что ничего хорошего.
Правильно ей говорили – иди на юридический. Нет, куда там… Нам истфак подавай. А так хоть бы законы точно знала. И что будет за нарушения.
Но голубые глаза ребенка, смотрящие умоляюще, и не на такой подвиг, как проникновение на чужую территорию, могут сподвигнуть.
Эх… Была не была. Когда-то она неплохо покоряла деревья и чужие заборы. Пришло времени вспомнить.
– Вась, мячик точно туда упал?
– Точно.
Мальчик кивнул для убедительности.
– Мячик папа купил… Вчера. Если я приду без мячика…
Тонкие плечи ребенка задрожали. Тася чуть склонилась и потрепала мальчонку по пшеничным волосам.
– Не дрейфь. Сейчас вернем тебе твой мячик.
Сама Тася не была в этом так уверена. Но главное – не показывать ребенку.
Господи, ей двадцать четыре года, и она всерьез полезет через забор?
Ну почему через забор… Сначала на дерево.
Соседский дом был необитаем. По крайней мере, последнюю пару лет, поэтому звонить и просить отдать мяч смысла не было. Тася знала, что за домом ухаживают местные. Кажется, дядя Толя, но в подробности не вдавалась.
Ей бы со своей жизнью разобраться…
Она, как и многие до нее, приехала в деревню зализывать раны. Воздухом свежим подышать. Тишиной…
Понять, куда двигаться дальше. Академ у нее заканчивается, последний год в универе. Она перевелась на заочное и подумывала вернуться на очку.
Но это все потом. Сейчас стояла задача вернуть ребенку мяч.
Тася состроила неопределенную мину. Видел бы кто ее…
Солнце уже клонилось к закату, окрашивая улицу в золотистые тона. Мячик, подброшенный детской рукой, перекатился через высоченный забор. И когда только успели возвести. Раньше вроде бы меньше был. Или так Тасе запомнилось?
Сколько лет она тут не была? Много… Влад не разрешал. Деревня ему не нравилась, а одну ее он никуда не пускал. А она слушалась его. Почему – лучше не спрашивать. И сейчас так точно не вспоминать. Нашла время печалиться.
Она посмотрела на свои ноги в сандалиях. Потом осмотрела высокий каменный забор, потом взглянула на раскидистую яблоню, чьи ветви тянулись к самой его вершине.
– Ну ладно, – прошептала Тася дереву, словно предупреждая, и вцепилась в шершавую кору.
Нога нашла упор в сучке, рука ухватилась за крепкую ветку повыше. Пока все шло довольно-таки неплохо. Тасю слегка качало на ветру, но она была уже почти наверху. Еще рывок, и вот она села верхом на толстый сук, прямо над забором.
– Ага…
Вот теперь уже хорошо. Прямо-таки замечательно. Главное – не смотреть вниз. Как-то в детстве голова не кружилась от высот. Не помнила она, по крайней мере, такого.
Черт… Не свалиться бы. Ушибами точно она не отделается.
– Тась, ты как?
Вася пытался ее поддержать. Все те же беспокойные глазенки по-прежнему за ней наблюдали.
Тася осторожно повернулась и посмотрела во двор. Хм… А трава скошена, причем прямо на днях. И, кажется, газонокосилкой. Характерные полоски еще прослеживались на траве.
Мячик мирно лежал неподалеку, ярко-красный, будто спелая вишня. Тася перевела дух, перекинула ногу через забор и приготовилась спрыгнуть вниз.
Еще мгновение назад все было идеально. Тася уже представляла, как триумфально схватит мяч и гордо вернется обратно тем же путем. Но что-то пошло не так.
Ее качнуло. Точнее, качнулась она. Руки внезапно онемели, ослабли. Перестали ее держать.
Она ойкнула и поспешно начала искать более четкую опору.
Только оказалось поздно. И она начала соскальзывать вниз. Прямо по каменным выступам.
Тася зажмурилась. Ничего страшного с ней не случится! Главное – сгруппироваться… Это как при аварии, надо четко контролировать…
Додумать она не успела. Сначала нечто непонятное, то ли штырь, то ли сучок впился в подол ее юбки, послышался неприятный звук рвущейся ткани. Она ойкнула, а дальше и вовсе потеряла равновесие, начав падать.
Земля стремительно приближалась. Правильно знающие люди говорят – дальше земли не упадешь.
Она и не упала.
Вместо грациозного приземления получился жесткий удар. Правая нога подвернулась, по бедру пробежала горячая волна боли. Тася ахнула и схватилась за щиколотку, лицо исказила гримаса.
И еще засаднило бедра. Она проехалась голой кожей по кирпичам. Просто зашибись, просто прекрасно.
Перед глазами заплясали черные мушки. Так ей, дурынде, и надо. Куда полезла, спрашивается?
Но там Васька…
Тася охнула и посмотрела на пострадавшую ногу. Попыталась притянуть ее к себе, и тотчас боль стрельнула не только в лодыжке, но и выше.
– О-о, – прошипела она сквозь зубы, все же подтягивая к себе пострадавшую ногу.
Юбка болталась сбоку, украшенная нелепым рваным треугольником. Мячик лежал в двух шагах, но теперь казался вдвое дальше. А самое противное то, что мячик лежал аккурат рядом с большими ботинками. Берцами… И эти берцы явно не сами оказались посреди сада.
Боль в ноге тут же отступила на второй план. Тася медленно перевела взгляд выше.
Камуфляжные штаны. Ремень с бляхой. Рукава, закатанные по локоть, обнажающие жилистые, загорелые руки. И, наконец, лицо, в которое страшно как-то было смотреть. Но она посмотрела и мысленно приготовилась, почти зажмурилась.
Мужчина стоял над ней, заслоняя солнце, и его лицо было как маска. Ни ярости, ни раздражения. Только тяжелая, непробиваемая неподвижность. Брови нахмурены, губы крепко сжаты, практически превратились в одну линию.
И глаза…
Тася мысленно пискнула, словно она была не взрослой женщиной, а пятилетним ребенком, которого застукали за шкодливой проделкой.
Глаза смотрели на нее так, будто она была последней каплей в череде всех мыслимых и немыслимых разочарований. Не сузившиеся, не горящие. Наоборот, слишком спокойные. И это отчего-то пробирало до нутра.
Боже. Надо, наверное, что-то сказать. Какую-то нелепость, глупость. Разрядить атмосферу, пошутить. Но язык намертво прилип к небу. Тася продолжила молча взирать на бугая.
Да-а… Фигурой незнакомца природа-матушка точно не обидела. Килограмм под сто точно. А плечи… Мамочки. Можно ей вернуться назад на забор? А лучше за него.
Тася реально себя чувствовала нашкодившим котенком, которого сейчас хозяин ткнет моськой в дерьмо.
Его молчание давило сильнее, чем любой ор. Казалось, даже ветер притих, и листья не смели шелестеть, пока он продолжал взирать на нее.
Тася почувствовала, как по спине пробежал мелкий, противный холодок.
Даже боль в ноге притупилась. Потому что сейчас главной угрозой был не вывих, не порванная юбка и даже не ободранная задница.
Главной угрозой был этот взгляд.
– Здрасти, – выдохнула Тася.
Вот она встряла…
Дом не пустовал!
Где-то зажужжала оса, вдали послышался лай собак. Мужчина же не спешил отвечать. Не кивнул. Даже бровью не повел.
Он просто продолжал смотреть.
Тяжелый, немой взгляд, будто проверяющий на прочность. Лицо, как будто вырубленное топором: ни тени улыбки, ни намека на снисхождение. Только легкое подрагивание скулы.
Интересная реакция, чего уж.
Тася выдавила из себя улыбку.
И она, кажется, послужила неким детонатором. Потому что мужчина медленно, с нарочитой четкостью наклонился, поднял мячик. Не бросил, не подкатил, а взял в руки, сжал пальцами, будто проверяя его вес.
И пошел к ней.
Прямо на нее точнее. Тася попыталась выпрямить спину, хоть как-то придать своей позе значимости, продолжить держать на лице улыбку. Но получалось что-то не ахти.
Мужчина остановился прямо перед ней. А так как она продолжала находиться на земле в не очень приличной позе, то ее взгляд уперся в бедра мужчины. Едва ли не в его пах.
Выпуклость была приличной.
Тася сглотнула. Нафига она это отметила?! Зачем она вообще туда посмотрела?!
Она поспешно вскинула лицо кверху и уже более явственнее улыбнулась.
– Извините меня, я не знала, что дом жилой. У Васи мяч…
Она попыталась даже встать, но тело отказывалось ей повиноваться. Через такое она тоже проходила. К сожалению…
Она сидела, вжавшись в землю. Нога продолжала болеть. Впрочем, как и ободранная задница.
И, кажется, где-то зашевелилась еще гордость. Все-таки ситуация тупейшая.
И еще этот… Хозяин или кто он тут будет! Неужели нельзя что-то сказать, обозначить себя! Ведь понятно, зачем она сюда залезла! И ничего криминального, по сути, не наблюдалось. Соседские дела, знаете ли.
Мужчина остановился в полушаге, застыл возвышаясь над ней, как скала.
– Надо понимать, это твое?
Наконец, он заговорил, и Тася не знала радоваться или ползти к калитке. Идти с гордо поднятой головой у нее точно не получится.
Голос у незнакомца был негромкий, но мурашки хороводом понеслись по коже.
Она не просто встряла! Она влипла!
Но они же взрослые люди… Правда же?
Тася кивнула, не в силах выдавить ни слова.
Он разглядывал мячик, потом ее, потом снова мячик.
Тася почувствовала, как горло сжала невидимая рука. Ситуация – абсурд. И она ведет себя тоже абсурдно.
– Мое, – выдавила она.
Мужчина продолжил возвышаться над ней.
И молчать.
Да черт побери…
Давненько Тася не чувствовала себя так по-идиотски.
Порванная юбка, вывих…
И этот бугай.
– Взрослые девочки не лазают по заборам, – медленно произнес он все тем же негромким тоном, растягивая гласные. – А еще они не суют нос на чужую территорию без приглашения.
О как…
А это прозвучало почти как угроза.
Нехорошо… Очень, очень нехорошо.
Слова падали тяжело, будто галька в пустую банку. Он все еще вертел мячик в пальцах, но теперь его взгляд скользнул по Тасе. Точнее, по порванной юбке, которую тотчас захотелось одернуть, поправить, и далее к подрагивающему колену, к грязным ладоням, вцепившимся в траву.
Тася сдержала порыв. К черту этого товарища… И его надменный тон.
Но он продолжил:
– Особенно, когда у них не хватает ума понять, куда можно лезть, а куда нет.
У Таси от удивления рот открылся.
Он сейчас серьезно все это говорит? Ей, которую видит впервые?..
Где-то вдали прокричала сорока.
Но дальше было только хуже.
Незнакомец склонился над ней и негромко спросил:
– Ты же взрослая девочка? – И в его тоне внезапно появилось что-то почти издевательское.
Тася почувствовала, как щеки налились жаром. Не тянула она на «взрослую девочку»! Ей явно не хватало... чего-то. Роста, наверное. Или хотя бы целой юбки.
– Вы сейчас издеваетесь, да? Прикалываетесь надо мной?
– Есть такое дело.
Мужчина выпрямился, бросил мячик ей на колени. Не сильно, но и не плавно. Тася поймала его.
– И лучше тебе запомнить, что чужой забор – это последнее место, где стоит сверкать голой задницей.
– Вы мне угрожаете? Серьезно? Да мячик Васёк кинул и…
Она внезапно замолчала. Она оправдывалась перед ним?
Надо вставать и уходить.
Хватит… Хорош.
Тася давно уяснила простую истину: если мужчина что-то вбил себе в голову, не стоит его переубеждать.
Особенно такого. Незнакомого. И, кажется, немного неадекватного.
Он все понимал! Почему она тут, зачем. Но нес ахинею про взрослых девочек и прочее. Если он ставил перед собой цель отпугнуть ее раз и навсегда, у него получилось.
Тася сжала с силой губы. Ну Васёк, если он еще раз подойдет к этому дому… Сам полезет!
Тася начала вставать. А фигушки. Боль снова дала о себе знать.
Девушка интуитивно схватилась за лодыжку. Черт. Черт, черт!
– Что у тебя там?
– Ничего.
– Ну конечно.
Он присел перед ней на корточки так внезапно, что Тася инстинктивно откинулась назад. Теперь его лицо было вровень с ее.
А еще…
Ее коснулось его дыхание. Оно пахло крепким чаем и чем-то горьким. Может, табаком, может, алкоголем. Или это был его собственный запах?
Он издевается. Он попросту издевается над ней. Забавляется от души.
Тасе становилось все дурнее. И дело не в ноге, а в удушливой энергетике, что шла от мужчины. Бывают же такие… Чтобы с первого раза.
Он перевел взгляд на ее разорванную юбку и ногу, за которую она беспомощно держалась.
– Дай посмотрю, – он протянул к ней руку.
Ага. Сейчас.
Тася интуитивно повела ногу в другую сторону.
– Я в порядке, – бросила она не без легкого раздражения. – Помогите мне встать, и я уйду.
– Хм…
Мужчина не шелохнулся, только приподнял одну бровь, словно усомнился в ее умственных способностях.
Потом шумно вздохнул.
Так, как обычно вздыхают, когда разговаривают с ребенком.
Или с человеком, от которого безумно устали.
– Значит, так. Либо ты мне ее показываешь сама, либо я касаюсь тебя сам. Выбирай.
– Не надо меня касаться… Послушайте, я просто хочу уйти…
– Я тебя не держу.
Он покачнулся на пятках.
В его тоне не было злости. А что тогда было?
Тася выдохнула. И медленно, неохотно вытянула ногу.
Он аккуратно взял ее за лодыжку. В голове Таси вспыхнула предупреждающая красная кнопка. Она позволила дотронуться до себя незнакомцу? Вот так прямо запросто… Какого, а? У нее сдавило грудь. Что-то неправильное было во всей этой ситуации. Она перед ним прямо как загипнотизированная.
Сосед ощупывал ее максимально точно, без лишнего давления. А Тася зачем-то отметила, что пальцы у него твердые, чуть шершавые. И, кажется, шрамы имелись. Или у нее фантазия разбушевалась?
– Где болит?
– Тут. – Она неуверенно ткнула в область щиколотки.
Его пальцы скользили по суставу, проверяя, не опухло ли, не хрустит ли.
– Не сломано, – отчеканил он. – Просто подвернула. Но если будешь дергаться, станет хуже.
А то она не знала!
Тася не ответила, глядя в сторону. Ей было унизительно сидеть на земле, в рваной одежде, пока этот угрюмый верзила разбирался с ее травмой.
Сходила за мячиком, называется.
– Можешь встать, – наконец сказал он, отпуская ее ногу. – Но осторожно.
– Можно, да? – не удержалась она от иронии.
Мужские глаза тотчас предупреждающе сузились.
Ой, блин… Молчала бы. Куда лезет?
Туда и лезла. Была у Тася дурная привычка, от которой даже Влад не сумел ее избавить. А он старался… Очень сильно старался.
Сосед поднялся сам и протянул ей руку. Тася полоснула по ней взглядом. Какая широкая ладонь. Мужицкая такая. И да, с мозолями, знаете, с такими, какие возникают у человека от физического труда и которые не встретишь у офисного планктона.
Во рту внезапно образовалось много слюны. Что-то с ней не то. С Тасей…
Она поспешно протянула свою руку и сразу почувствовала, как ее крепко сжали и потянули вверх. Ее с легкостью подкинули, точно она ничего не весила. Тася встала, стараясь не опираться на больную ногу.
– Спасибо, – пробормотала она.
Мужчина сдержанно кивнул.
И что дальше? До калитки-то прилично. Не лезть же ей снова через забор.
Тася стояла, держала мячик, и думала, как выбраться с территории. Не скакать же.
– Выпустите меня, – чувствуя, как полыхают щеки, попросила она. И поспешно добавила: – Пожалуйста.
Раз уж провинилась, чего уж.
Мужчина явно пытался скрыть нарастающее раздражение.
Внезапно Тасю затопила обида. Что она ему сделала? Ну залезла во двор. И что? Криминал? Да ладно вам!
И вообще…
Она вроде бы симпатичная девочка. Даже вон в порванной юбке щеголяет перед ним. Этакий сексуальный намек. А он смотрит на нее, как…
Тут лучше не продолжать. Самооценка Таисии, которая и так находилась низко, упала ниже плинтуса.
– Ходить можешь?
Тася кивнула.
– Конечно.
Она шагнула, поморщилась. Нога тут же отозвалась резкой болью, и Тася непроизвольно схватилась за воздух, пытаясь соблюсти баланс, которого не было.
Сосед поддержал ее.
Снова.
Теперь его рука сжала ее локоть.
Место прикосновения странным образом вспыхнуло. Тася настороженно перевела взгляд на мужскую руку. Держали ее крепко.
Но боли не было… А она почти к ней приготовилась.
– Тогда пошли.
Они медленно двинулись к калитке. Тася чувствовала каждый его шаг. Он шел ровно, без спешки, подстраиваясь под ее хромающую походку.
В горле девушки встал ком. Бирюк и верзила. Вот кто у нее теперь по соседству. И явно у них не возникло коннекта при первом знакомстве.
И это даже хорошо…
Когда они дошли, он отпустил ее и отодвинул тяжелую щеколду. Скоба тоже была приличной. Железной, тяжелой.
Тася, с каждой секундой чувствуя себя все более по-идиотски, хотя, казалось, куда уже, невольно перевела взгляд со скобы на мужские руки. А как на них не смотреть? Не в небо же пялиться.
Широкие кисти с узловатыми венами. Пальцы длинные, сильные, с грубоватыми суставами. Рабочие руки, как сказала бы ее бабушка.
Она почему-то представила, как эти руки разбирают автомат. Да-да, прямо как в кино: быстро, четко, без лишних движений.
А потом внезапно осознала, что зависла на них дольше, чем стоило бы.
– Интересное увидела? – хмыкнул мужчина, распахивая калитку.
– Да как вам сказать… Еще раз спасибо за мячик. И извините за вторжение.
– Дойдешь сама?
– Дойду.
К ней навстречу уже бежал Васёк.
– Таська, а я уже волноваться начал… Ой, здрасти.
– Привет. – Мужской голос чуть заметно смягчился, и Тася выдохнула с облегчением.
Если бы этот верзила начал отчитывать Васька, который и так зашуган до предела…
– Твой мяч?
– Мой.
– А чего сам не пришел?
– Не знаю.
Вася покрылся красными пятнами и беспомощно посмотрел на Тасю. Девушка приглашающим жестом притянула его к себе.
– Мы в следующий раз будем осторожнее. Мячик точно к вам не залетит.
– В следующий раз решай проблему сам. А не девчонку посылай. Понял?
Девчонку?..
Это он сейчас про нее.
– Понял, – пробубнил Васёк.
Тася не позволила разговору продолжиться. Сжала зубы, чтобы минимизировать боль, похромала вместе с Васей к своему дому.
– Что с ногой, Тась? Это из-за меня, да? Это…
Тася остановилась и серьезно посмотрела на Васю. Тот стоял, в глазах уже виднелись слезы и раскаяние. Она снова, как десять минут назад, обняла его за плечи и сказала:
– Никогда… Слышишь, никогда не разобравшись до конца в ситуации, не смей винить себя. Ты меня понял?
Ей бы кто бы дал в прошлом такой совет. А главное – помог реализовать.
ГЛАВА 2
Итак, у нее новый сосед.
Это хорошо или плохо?
Вопрос очень неоднозначный.
Сосед явно не дружелюбный. Это плохо.
Или опять же хорошо? Доставать ее не будет.
Ехидный голос внутри нее тотчас пропел, что больно она ему сдалась, чтобы он ее доставал. Сколько ему? Далеко за тридцать?
Тася сильнее сжала кружку с кофе, поглядывая через занавеску на кухне на тот самый забор. Слишком высокий, крепкий, кирпичный. Не забор, а крепость. Правильно в деревне говорят. Если нечего скрывать, зачем такой возводить.
За ним расположился большой серый дом с темными окнами, молчаливый и неприступный.
Чем хороша деревня, так это разговорами. Задай вопрос, даже мимолетом, и тебе расскажут все, что знают. И что не знают – тоже. А дальше уж сама делай выводы.
Тася и спросила. А почему бы и не спросить на соседских-то правах?
Итак, дом купили два месяца назад. Кто – не знают. Но узнают… Эта фраза прозвучала едва ли не как угроза, чем вызвала улыбку Таси.
Правда, фактически на этом информация и заканчивалась. Оказывается, последний год соседский дом переходил из рук в руки. Кто-то покупал его, даже приезжал, но никто из хозяев не задерживался.
И вот на днях что-то изменилось. Как раз фактически накануне ее приезда.
У Таси зудело, так хотелось узнать подробности. Она даже посмеялась над собой. Она отлично вписалась в деревню. Вон уже и сплетни готова собирать.
Но выйти вечером в люди ей не позволила нога. Надо сначала ее реабилитировать. Мышцы знатно тянуло.
Хромая и стараясь минимизировать болевые позывы, Тася встала у кухонного гарнитура. Он как раз находился напротив окна, что выходил на соседский двор.
Двор был раньше. Сейчас там забор.
А за забором кто? Пра-авильно. Нелюдимый бирюк.
Он даже не представился! А мог бы… Как мог бы свести к шутке ее появление во дворе. Серьезно. Ничего криминального она не сделала. А напоролась… На то, что напоролась.
Парадокс заключался в том, что она до сих пор помнила прикосновение чужих мужских рук. Поразительно.
Тася нервно облизнула губы.
Он ей понравился? Сосед? Ну чисто гипотетически?
Тут было впору рассмеяться.
Тасечка, милая, вспомни-ка, дорогая, что тебя привело в деревню. Точнее, кто. А уж потом размышляй про других мужчин.
И все же… Все же…
Интересно, он всегда такой угрюмый? Этот сосед.
И явно не только к ней он не проявил дружелюбия.
Кем бы ни был новый хозяин дома, он совершил тотальную ошибку. Он пробудил любопытство у местных женщин.
А любопытство и женщина – понятия не то чтобы не совместимые. Это понятия очень опасные.
Тасин телефон, кстати, тоже молчал.
Вот что на самом деле должно было ее беспокоить.
Муж, который вскоре должен стать бывшим, не третировал ее второй день. Становилось напряжно.
Она не верила, что их история с Владом закончилась. Как и не верила, что он взял и спустил финансовые вопросы с рук. Им еще квартиру делить… А в квартиру Влад вцепился намертво.
Где-то снова залаяла собака. Кто-то даже прикрикнул на нее. Тася оттолкнулась от столешницы и прикрыла окна.
Надо спать. Ноге нужен покой.
Ей, кстати, тоже.
Она легла в кровать, некоторое время провела в телефоне, полистала ленту, почитала новости.
Вечер выдался эмоциональным, а, значит, есть вероятность, что и ночью сознание отдыхать не будет. Так и получилось.
Тася вздрогнула и резко открыла глаза, комкая простыню. Она проснулась? Проснулась же? Да…
Где-то за окном шумел ветер, намекая на то, что не за горами осень и скоро он усилится. Тася прикрыла глаза. Сердце стучало о ребра.
Это только сон… Очередной. Но в ушах продолжало шуметь. Она не хотела, но руки самопроизвольно легли на плоский живот. Она судорожно прижала к нему ладони, развела в стороны…
Нет…
Ни толчков, ни тепла, ни жизни.
Горло свело привычной судорогой. Сколько времени прошло с последнего выкидыша, а она никак не успокоится? Точнее, как. Успокоилась, наверное, но вот иногда… Такими ночами…
Одинокий всхлип вырвался из горла. Все будет хорошо, Тай. Все будет отлично. Ей не поставили диагноз – это главное. С остальным она справится. Что сказал врач? Меньше нервов, больше жизни.
Жизни, Тай!
Смеха, радости. То, что раньше у тебя было. И исчезло в последние годы…
Поэтому решение о разводе было правильным.
Он же даже не пришел к ней… Влад. Наталья Николаевна, врач, что вела все ее беременности, не сдерживала слов, среди которых были и матерные.
– Нах тебе нужен такой мужик? Вот скажи. Ты думаешь, я не слышала, как он на тебя орал в прошлый раз? Ты тут у меня кровью едва не истекала, а этот… И сегодня! Где он? Вот где? Хотя, знаешь, наверное, лучше, что его нет… Спокойно придешь в себя.
Наталья Николаевна оказалась права.
Сразу после больницы Тася подала на развод. Влад молча выслушал ее.
– Куда ты там собралась? В деревню? Едешь зализывать раны? Пиздуй! На сколько уезжаешь? На месяц? Два? Давай-давай, только учти: я тут целибат хранить не буду. Хотя… Что от тебя толку. Ты бы все равно не дала… Если только в рот возьмешь или в жопу, наконец, дашь.
Вот зачем она это вспомнила? Тася от злости застонала.
А теперь спокойно… Без внутренних истерик… Переворачивайся на другой бок и засыпай.
Утро придет. Солнце взойдет. Мир будет жить. Прекрасные же строки. Это стихи? Или что?
Тася выдернула из-под головы подушку и накрыла ей лицо.
Она снова будет, черт побери, улыбаться. Пустота не выжрет ее изнутри, не сломает.
У солнечной девочки, как когда-то называла ее бабушка, хватит сил, чтобы начать все сначала.
Итак, следующее утро снова началось под эгидой соседа. Ну а что. Интересно же.
Тася попила кофе. Покрутила ногой. Лодыжка почти не болела. Можно и ерундой немного позаниматься. Например, прогуляться мимо соседского дома. Должна же она, в конце концов, знать, с кем соседствует.
Чтобы не палиться настолько откровенно, она решила все это дело прикрыть походом в магазин. Все равно планировала пополнить холодильник и запасы круп.
И едва не пискнула, когда сзади раздался рокот мотора.
Она обернулась.
Через откатные ворота соседского дома медленно выезжала большая черная машина. И тут прямо по классике жанра… Таинственный незнакомец и обязательно на крутой тачке с тонированными стеклами. А, между прочим, такая тонировка запрещена. Тася даже прищурилась. Или у нас тут некоторые «равнее»? В груди предостерегающе екнуло.
Очертания мужской фигуры просматривались. Тася замедлилась, даже остановилась.
Машина притормозила, окно медленно приспустилось вниз. За рулем сидел тот, о ком она думала последние двенадцать часов и чьего имени до сих пор не знала. Представился бы хоть для приличия.
Темные очки скрывали глаза. Может, и к лучшему.
У Таси мгновенно ладони вспотели.
– Как нога?
Ни приветствия, ничего.
– Нормально. Хожу. – Тася даже ногу выставила вперед. Мол, смотри.
Мужчина коротко кивнул.
– Хорошо.
И все, поехал дальше.
Сказать, что Тася опешила, ничего не сказать. Что это было сейчас?
В магазине пахло свежим хлебом и дешевым освежителем воздуха. Тася переминалась с ноги на ногу у витрины с конфетами, делая вид, что выбирает шоколад, но уши горели от разговора за прилавком.
– Я тебе точно говорю, что зэк он, – выдавала продавщица Людмила, вытирая руки о фартук. – Ты бы видела, какие рыла к нему приезжали на днях! Морды кирпичом, все такие деловые. Собранные. Огляделись по сторонам и к нему! И еще… Он ни с кем не общается! Ни с кем. Это нормально?
– Да военный он, – фыркнула баба Люба, женщина, которую Тася знала едва ли не с рождения. Она часто с ней сидела в детстве. – У меня племянник служил, так у него такие же морды в начальстве были. Это типаж такой.
– Зэк! – Людка хлопнула ладонью по прилавку, зазвенели баночки с леденцами. – Баб Люб, вот что ты лечишь, а? Ты его тачку видела? Нормальным людям на такую махину честным трудом не заработать.
– Ага, а кредиты сейчас на что? – не унималась бабка Люба.
– Тем более! Надо еще узнать, для чего он дом прикупил…
– А он давно в поселок приехал? – внезапно выпалила Тася, выдав свой интерес.
Две пары глаз тотчас уставились на нее. Тася отвесила себе мысленный подзатыльник. Нашла где спросить! И ладно бабка Люба…. Людмила же всем растрезвонит о ее интересе.
– Да с месяц назад появился, – усмехнулась Люда, ставя локти на прилавок. – Из Питера вроде как. Но это не точно. Странно, да? Чтобы из Питера и к нам…
– И что тут странного, – не унималась ее оппонентка. – Сейчас тренд такой – в деревню перебираться.
– Ой, баб Люб, ты знаешь, что такое тренд?
– Ой, Людк, – передразнила ее пожилая женщина, – ты меня в старперы не записывай.
Тася не выдержала и рассмеялась.
– А что! У нас воздух…
– Ага, воздух, – Люда ткнула пальцем в потолок, – а у него камеры по заборам висят. Нормально, да?
Камеры…
Тася пискнула. Так вот как он ее увидел.
– Ты мне скажи, зачем честному человеку камеры? Тем более у нас!
Точно соседу икается… Не может не икаться!
– Хм… Надо выяснить, – решительно заявила баба Люба. И тут же охнула. – Таська, слушай… Он же твой сосед!
Люда тоже наигранно округлила глаза и выдохнула протяжно:
– Точно…
Тася демонстративно пожала плечами.
– И что?
– А то! Ты бы поосторожней… А то, знаешь ли, такие мужики сначала тихотничают, а потом…
Тася негромко засмеялась.
– Баб Люб, ты серьезно?
Баба Люба махнула рукой.
– Серьезно-серьезно. Я бы на твоем месте поостереглась одна жить с ним по соседству.
Тася подошла к прилавку и начала выкладывать продукты.
Ну началось…
– Баб Люб, и сватовства не будет? – не удержалась от легкого стеба Тася.
Баба Люба покатилась со смеху.
– А что, это мысль! Слышь, Людк, давай-ка этих молодчиков сведем!
Люда всплеснула руками.
– Какое сведем! Ты ошалела, старая? Да бабушка нашей Таськи в гробу перевернется, если узнает, под кого ты собралась ее внучку подкладывать! И кстати… Ты ж замужем, Тась?
– Нет уже… Развелась.
– О-о-о-о… Без прицепа? Или с прицепом приехала?
Сначала Тася даже не поняла, про что они.
А потом вспыхнула.
– Без.
– А это зря. Был бы ребеночек, мож, и не развелись.
– Ой, все. – Тася все еще держалась и улыбалась. – Давайте посчитайте мне, сколько я должна, и я пошла.
Чуть позже Тася вышла полоть грядки.
Небольшая лопатка, которой она выковыривала сорняки, замерла в руках у Таси, когда у соседского забора заурчал двигатель. Через сетку-рабицу все было предательски видно. Черный внедорожник остановился у соседского дома. Внутрь не заехал. Дверь почти сразу же распахнулась, и на землю, поднимая чуток пыли, спрыгнул сосед.
Собственной персоной.
Ему там еще не икалось сегодня?
Тася не планировала на него смотреть. Честное слово. Так вышло.
Черные джинсы, плотно облегающие длинные ноги. Простая белая футболка, но что-то подсказывало Тасе, что брендовая. И которая довольно-таки неприлично для мужчины, что вел закрытый образ жизни и не стремился акцентировать на себе внимание, прилипла к торсу. А торс-то ничего так. Наверняка с кубиками.
Тася негромко вдохнула-выдохнула. Н-да, колоритный, мать его, товарищ.
Он провел рукой по волосам, кстати, с проседью на висках, нахмурился. А потом повернул голову в ее сторону, точно почувствовал ее взгляд.
Тася шарахнулась в сторону, спрятавшись за небольшой выступ крыльца. И смех, и грех! Кто ее сейчас увидит…
Сердце колотилось так, будто она стометровку на скорость сдавала, а не просто подсматривала за соседом.
Через щель в досках она видела, как он медленно обвел улицу взглядом, задержался на ее заборе...
Потом развернулся и вошел в калитку.
Вот и славненько. А она пойдет дальше работать. Тася переместилась на другую часть огорода. Денек выдавался нежарким, можно подольше поковыряться в земле. Тем более ничто так не проветривает голову, как трудотерапия.
Оказывается, этот участок огорода отлично просматривался от соседнего. Если быть точной, со второго этажа. Где сейчас, собственно, стоял тот самый сосед без имени-фамилии, скрестив руки на груди.
И наблюдал за ней. Да-да, наблюдал. Как она «раком», точнее, попой кверху...
Замечательно. Просто великолепно.
Тася выдохнула и медленно распрямилась.
– Позор, – прошептала она в небо. – Позорище.
А потом фыркнула. Это она на своей территории, между прочим! И это за ней сталкерили!
Ну ладно, может, не сталкерили. Так… наблюдали. Тогда почему щеки пылают, как у девчонки-малолетки?
Черт. Черт.
И почему этот сосед, спрашивается, такой заметный!
И думать про него вроде бы пока как бы нельзя.
Нельзя, правда же?
А думалось…
От вечерней прогулки Тася снова отказалась. От греха подальше.
Что-то некоторых стало очень много. А она к такому повороту не готова.
А ночью случилась беда.
ГЛАВА 3
От Влада уже несколько дней не было известий. А значит, чего-то стоило ждать.
Она долго ворочалась, потом, наконец, уснула. Только-только провалилась в сон, и ее оттуда безжалостно выдернули пьяные крики.
Тася открыла глаза.
– Что за…
Она не успела договорить фразу, послышался звук разбивающегося стекла.
– Мама, не надо! Не надо…
Тася подорвалась с кровати. Кричал Васька. Сердце сжалось от жалости и тревоги.
Крики шли по нарастающей. К ним еще прибавилась от отборная матерщина.
Отец Васька напился и снова гонял своих.
– Да заткнись ты!..
Мужской ор было слышно даже через закрытые окна. Тася вскочила с кровати и начала быстро одеваться. Пофиг… Она не останется в стороне. Через минуту она уже бежала по дому. Дальше коридор, лестница. И дверь. Холодный ночной воздух, оповещающий о том, что уже совсем скоро осень – настоящая, холодная, – неприятно обжег щеку.
Она успела вовремя. Потому что навстречу ей уже несся Васька. На нем, кроме трусиков, ничего не было.
– Тася…
Он врезался в нее, вцепился. Тася подхватила ребенка на руки, готовая при необходимости закрыть его собой.
Она действовала чисто на инстинктах.
Разбираться с остальным будет потом…
Сейчас главное – увести ребенка…
Сердце стучало не в груди – где-то в ушах. Пульс шпарил с бешеной скоростью.
За Васькой на улицу прямо в одних носках вылетел его отец. Сергей. Тася его тоже когда-то знала, и вроде неплохой парень был. Но где-то свернул не туда… Или просто некоторым нельзя пить.
– Щас я тебя, говнюка…
В руках у молодого мужика был ремень.
У Таси подкосились ноги.
Надо уходить! В дом! Потом уже будет разбираться. И, кажется, на улицу вышла не только она. Еще кто-то из соседей.
Но она стояла, глядя на то, как к ней приближается большой пьяный мужик.
– Сережа, стой…
За его спиной появилась мама Васи.
Но Сергей никого не слышал и ничего не видел.
Точнее, он видел цель. Маленькую и беззащитную. Ту, на которой можно отыграться.
– Ах вот ты где… А это кто? Таська, ты?! А ну-ка, дай его сюда…
Он взмахнул в воздухе ремнем.
– Нет.
– Я его за все сейчас проучу…
– Иди проспись, Сереж.
– Че?.. Это ты сейчас мне сказала? А ну пошла отсюда, шалава под…
Он договорить не успел.
Откуда-то из темноты послышалось короткое.
– Эй…
Вроде одно слово.
А сколько всего вызвало.
Все замерли. Реально. Прямо как в каком-то кадре. И повернулись дружно на это «эй». По коже Таси рассыпались нервные мурашки.
Он все это время стоял у нее за спиной? Или что?..
– Тася. – Это Вася всхлипнул, обвив ее шею тоненькими холодными ручками.
Она сильнее прижала ребенка к себе.
Сосед поравнялся с ними и спокойно, точно это было само собой разумеющееся, рукой отвел их чуть назад.
У Таси ноги подкосились. Спрашивается, отчего?..
Но как-то спокойнее стало. Разом. Удивительно-поразительно, если честно.
А еще немного теплее стало. От мысли, что не перевелись мужики на Руси… Что могут вот так выйти в ночи и осадить того, кто явно перегибал палку.
– В дом идите-ка.
Тася сначала даже не поняла, к кому он обращается.
А потом на его взгляд натолкнулась…
То есть он к ней обращался?! Из-за гулявшего в крови адреналина Тася немного протупила.
Потом быстро кивнула и сделала несколько шагов назад.
А между тем за спиной раздалось:
– Вы чего тут, блядь, устроили?
Сказано было негромко, но так, что похолодело даже у Таси.
– Володь… Да мы это… Того. Выпили…
Значит, Владимир.
Вот и познакомились. Ну почти.
– Я тебя предупреждал?
– Володь…
– Предупреждал, спрашиваю? Я что сказал – мне нужна тихая улица. И не только мне. Всем. А ты?
Дальше Тася не слышала. Поспешила в дом. Васька, оказавшись внутри дома, разревелся.
– Он сначала мамку… она меня схватила… хотела убежать. А тут…
– Тихо, тихо. Все, все… Чай будешь?
– Нет.
– А мороженое?
– Буду.
Боже, если кто-то там наверху отминусует ей от кармы за то, что она кормит чужого ребенка ночью мороженым… Да пофиг!
У Таси дрожали руки, когда она открывала морозильник. Как чувствовала, купила штук десять и разных.
– Вась, ты какое будешь?
– А какие можно?
У Таси задрожали не только руки, но и губы. И в глазах предательски защипало.
Она сейчас не вывезет… Не вывезет, и все тут!
Вася съел полтора мороженого, прежде чем его удалось отправить спать. Она уложила его на диван, накрыла пледом. С улицы не доносилось звуков. Точнее, как. Слышались разговоры, но в основном негромкие. Это уже соседи обсуждали, что и как.
Тася заломила руки. Еще немного подождет, потом выйдет и узнает, чем дело кончилось и где мать Васи.
К сожалению, подобная история случалась не впервые. Левашов и раньше устраивал пьяные дебоши. Жена прощала. Но теперь у них ребенок.
У Таси в голове не укладывался подобный расклад. Вам дан ребенок. Чудо! Берегите его, черт побери! А вы…
Она прикрыла глаза и начала считать до десяти. Тысячи людей по всему миру задают аналогичные вопросы. Почему некоторым все, а другим… пустота?
Где-то за окном что-то упало. Тася вздрогнула и поспешила к двери. Как раз вовремя. Потому что в ее дверь аккуратно, но довольно настойчиво постучали.
Она бросилась открывать, спотыкаясь о собственные ноги.
За дверь ожидаемо стоял Владимир. Или это она его ожидала? Странная мысль пронеслась в голове Таси. Только этого не хватало.
Девушка немного устала провела по лбу.
– Разошлись?
– Да.
– Хорошо.
– Малой уснул? – последовал далее довольно лаконичный вопрос. А еще отчего-то Владимир хмурился и недобро как-то смотрел на нее.
Тася тотчас вспыхнула. А она-то при чем?
– Да, уснул.
– Оставь его на ночь у себя.
– Уже.
Тася затопталась на месте.
– Спасибо, что вмешались.
Он снова на нее недобро посмотрел. Черт, ей лучше молчать, да? Это тот самый случай, когда у человека возникает мгновенная антипатия к другому? И Тася сейчас говорила не про себя в отношении Владимира. Чем она ему-то не угодила.
Он прикурил, зажигалка щелкнула в ночи. Сигареты убирать сосед не спешил.
– Будешь?
– Не курю.
– Пра-авильно…
Тася скрестила руки на груди. Ее сейчас по головке погладили? Типа того, да?
Сигарета мелькала в воздухе. Туда-сюда. Туда-сюда. А Тася, как загипнотизированная, на нее смотрела. Дым плавно стелился в прохладном воздухе, растворяясь в темноте.
Соседи не все разошлись, как она думала ранее. Кое-где слышался приглушенный говор.
Значит, Тася правильно сделала, что тормознула соседа на крыльце. Нечего…
Поблагодарить она его поблагодарила, и хватит. В конце концов, он поступил так, как счел нужным. За добрые дела не благодарят дважды, это уж точно.
Тася больше не смотрела на него. Подняла лицо к небу, где звезды кучковались стайками. Звездопад уже был или ожидать?
Владимир молча докурил.
– Куда окурок?
Поглядите-ка на него, и не мусорит даже.
– Не знаю. У меня нет пепельницы.
– Блядь… Ладно.
Он кинул окурок, затушил его, потом поднял и засунул в пачку с сигаретами.
Тася моргнула. Ну ничего себе манипуляции. И ради чего?
Пора, кажется, честь знать. И ему, и ей. А то на ночь глядя надумается разное. Она уже хотела попрощаться, но ей опередил ее на доли секунды.
Снова прошелся по ней придирчивым взглядом. На этот раз она не стушевалась. Не в сорочке и не в порванном платье, уже хорошо.
А дальше спросил:
– Где работаешь?
Такого вопроса она не ожидала. И он ей сразу не понравился.
Она же не лезла к нему с таким…
Но почему-то ответила.
Может, в благодарность за вмешательство?
– Я учусь.
– Академ брала или совмещаешь?
Надо же какой прозорливый.
– Академ брала. Сейчас вернулась к учебе. Истфак.
Его темные брови чуть заметно приподнялись.
– И чем на жизнь будешь зарабатывать? Зарплату учителя знаешь?
А вот это прозвучало обидно. Честно.
Никто, ни единая душа не поняли, почему она выбрала данное направление.
Она же больше не хотела объяснять.
Тася чуть прищурилась.
Как же бесил он ее! Неимоверно! Высокомерием. Этим выражением лица «я все знаю». Наверняка есть еще и «как я сказал, так и будет».
Захотелось стереть это высокомерие. Устала Тася от подобного. Знали, проходили…
– Скажите, я красивая? – Она упрямо вздернула кверху подбородок.
Он такого вопроса тоже не ожидал.
– Красивая, – ответил с хрипотцой и как будто с легкой неохотой.
Обида вторично полоснула душу.
– Вот вам и ответ на вопрос выше.
Ей показалось или его лицо странным образом дернулось? Всего лишь на мгновение. Показалось, скорее всего. Такого фиг прошибешь. Она уже поняла, что он отлично умеет себя контролировать и держать лицо. Его точно высеченные из гранита черты застыли. Он даже бровью не повел. А надо бы… Хотя бы ради приличия. Но нет. Лишь темные пытливые глаза продолжали смотреть на Тасю.
А, да. И скулы еще напряглись. И все же челюсть сжалась так, что выступили острые, как лезвие, линии.
Дожидаться его дальнейшей реакции Тася не планировала. С нее, пожалуй, хватит. И на сегодня. И на вчера, кстати, тоже.
Поэтому она развернулась на пятках и была такова. Прикрыла за собой дверь. Это лучший вариант окончания дня.
Пусть Владимир думает, что она пустышка. Пусть злится. Пусть курит хоть до утра.
Но дверь дома захлопнулась громче, чем нужно. Тася насторожилась. Блин, Васька бы не разбудить.
Она быстро поднялась по ступеням и заглянула в комнату.
Спит ребенок, подложив ладонь под щеку.
Такой маленький, беззащитный…
Холодная и равнодушная луна глядела в щель в шторах. Тася некоторое время постояла у дивана, прижав ладони к груди, будто пытаясь унять бешеный стук сердца. Выбесил он ее, этот Владимир. Чего уж.
Н-да…
Ляпнула так ляпнула.
Тася, продолжая хромать, подошла к холодильнику, распахнула его и достала минералку.
Она только избавилась от одних токсичных отношений. И для чего? Чтобы увязнуть во-вторых?
Да, сосед ей попался что надо. Весь поселок о нем только и трещал. При этом ни черта о нем не зная.
ГЛАВА 4
Иногда утро добрым не бывает. Всем известный факт.
Тася еще не закончила наблюдать, как солнечный зайчик скользит по стене, когда телефон разорвал тишину резким рингтоном. Тася потянулась к экрану, еще не понимая, что этот звонок перевернет ее день с ног на голову.
Номер незнакомый…
Может, не брать? Мошенники же.
Или нет?
Тася взяла.
– Слушаю.
– Алина Петровна Маркова, адвокат Владислава Сергеевича. – Женский голос звучал подчеркнуто вежливо, но в каждой букве чувствовался ледяной подтекст. – Уведомляю вас, что мой клиент подал иск о разделе совместно нажитого имущества. В частности, квартиры на Дачной.
Удушливая волна прокатилась от макушки до кончиков пальцев по Тасе.
Сволочь… Влад! Ну мы же решили, что полюбовно. Что продадим и поделим.
– И вам доброго утра, Алина Петровна, – сказала Тася, прикрывая глаза.
Алина могла бы и не представляться.
Если Тася не ошибалась, у ее бывшего мужа с этой женщиной намечался роман. Ну и что, что она старше его на десять лет. Сейчас такие отношения приветствуются.
– Документы уже поданы в суд. Рекомендую вам обратиться к своему юристу, – адвокат сделала паузу, – если, конечно, он у вас есть.
Тася медленно опустила ноги на пол. Ламинат под босыми ступнями внезапно стал ледяным. Тася пошевелила пальцами.
Шикарное утро, что скажешь.
Вася ушел от нее еще ночью. Мать за ним пришла. Сообщила, что Сергей уснул. Долго мялась, что-то там еще говорила. Тася слушала ее вполуха. Ей много чего хотелось сказать. И спросить… Почему женщина ставит свою личную жизнь выше здоровья ребенка? Сергей же мог его поколотить. Ремнем отходить. Да много что сделать мог.
– Сосед этот… Владимир, кажется. Сказал, что ждет Сергея на беседу. Утром… Уж что он ему скажет – не знаю, но, может, вразумит.
И это тоже вписывалось в общую картину – желание переложить ответственность на других.
Но то, что Владимир и дальше вписался в тему… Тася оборвала себя. Не кажется, что его становилось очень много?
И вот утром известие от бывшего мужа. Правильно, чего она заскучала? Не объявлялся несколько дней – прислал адвоката.
Значит, раздел имущества. В суде. Замечательно. И что ей делать? Ситуация была непростой.
Правильно ей говорили родители. Куда она полезла? Какой брак в восемнадцать лет? Но нет, вы что, она же самостоятельная. У нее любовь. Ага, любовь. Долго эта любовь длилась?
Почти сразу же пошел еще один звонок. Влад… На него у нее стоял отдельный рингтон. Она не хотела отвечать, но эмоции взяли свое.
– Чего тебе надо?
– А как же «привет, любимый»?
– Пошел ты… далеко, любимый.
– Зря грубишь, Тася. Я по делу звоню.
– Квартиру делить будем в суде?
– Я не про то. Я тут подумал и решил, что хочу, чтобы ты вернулась. Погорячились, и ладно.
Тася сжала телефон так, что корпус затрещал.
– Ты... что? – Ее голос дрогнул от закипающей ненависти. – Ты мне карты заблокировал, иск подал, а теперь «погорячились»?
Влад мягко рассмеялся. Так, как будто они спорили из-за какого-то пустяка.
– Карты были мои, если ты не забыла. И бабло тебе на них кидал я. А так надо же было тебя встряхнуть. Ты сама виновата. Нехер было убегать
Она почувствовала, как кровь ударила в виски.
– Серьезно? Нехер было убегать? Тебе напомнить, почему я ушла?
– Не надо, у меня с памятью все отлично.
– Ну и вот. И все тогда.
– Тася…
От хриплого тембра, которым он позвал ее по имени, ее повело. И она сорвалась.
– Я ушла, потому что ты контролирующий психопат. И знаешь что? Лучше жить в съемной однушке, чем вернуться к тебе.
– В однушке? – Его голос внезапно стал холодным. – Интересно. А на что ты ее снимешь, золотко? Без денег? Без работы? Родителям-то не пожалуешься...
Тася закусила губу до боли. Как же, гад, он хорошо ее знал…
Не знал он лишь одного: что бабушка дарственную сделала ей на этот дом. Давно, еще при жизни… Но распоряжаться им она может лишь с двадцати пять лет.
Удивительно другое – почему Тася в свое время не сказала о доме Владу…
Как чувствовала.
– Найду способ.
– Конечно. – Он снова сменил тон, стал сладким, почти нежным. – Но зачем напрягаться? Вернись, и все будет как раньше. Лучше даже.
Она закрыла глаза.
– Знаешь, Влад, – ее голос стал тихим, – я уже поняла. Ты не веришь, что я справлюсь. Ты не веришь, что я смогу жить без тебя.
– Конечно, не верю! Потому что я знаю тебя как облупленную! Теперь я тебя спрошу – серьезно? Милая, ты ничего не путаешь? Ты решила поиграть в самостоятельную девочку? Ты? Очнись, дура, и посмотри вокруг! Единственное твое самостоятельное решение, заметь, идиотское, это было поступление на истфак. И как я только его проворонил?! А дальше что? Что дальше, а? Напомнить тебе?
– Нет.
– А я напомню! Ты ничего не можешь самостоятельно! Ты даже ребенка не смогла мне родить и сейчас говоришь…
– Влад, замолчи.
Что удивило Тасю, так это то, что он на самом деле замолчал.
Молчала и она. Зачем вообще трубку взяла? Ведь знала, что ничего хорошего не услышит.
– Даю тебе неделю, Тась. Не вернешься – пеняй на себя. А пока так и быть, наслаждайся своей «свободой». Пока можешь
Тася некоторое время смотрела на потухший экран телефона. Потом отложила его в сторону и на негнущихся ногах, еще прихрамывая, поплелась на кухню. Надо было спросить про Алину. Как он будет перед ней объясняться, если внезапно бывшая жена объявится?
В горле Таси забулькала истерика. Только этого не хватало. Так… Спокойствие. Только спокойствие. И еще кофе. Много кофе.
Но кофе не лез в горло. Ложка выскользнула из пальцев, упав в чашку с недопитым кофе. Тася вздохнула, проваливаясь в прошлое.
Они встретились семь лет назад в ТЦ «Галерея». Она до сих пор помнила… Да-а, иногда память и не такое хранит. А может, и оберегает, кто же знает.
Она бежала по мраморному полу, опаздывая на встречу с подругой. В одной руке был зажат телефон, в котором она читала переписку в чате, в другой находился вафельный стаканчик с карамельным мороженым. Тася влетела в поворот. И дальше… Влетела в кого-то. Крепко так влетела, основательно.
Прямо мороженым ткнула…
Девушка ойкнула и подняла глаза. Перед ней стоял парень старше ее лет на семь-десять. Даже, скорее, мужчина, и теперь холодная сладкая масса расплылась по белоснежному кашемировому джемперу незнакомца, оставляя нелепое темное пятно прямо на его широкой груди.
– Ой, – вырвалось у Таси. Она тотчас зажала рот ладонью.
– За*бись, – выругался он, вскидывая на нее глаза и почти сразу же хмурясь. – И куда несемся, спрашивается?
– Извини, я…
– Это ты извини, – перебил он ее, хмурясь сильнее и переводя взгляд с пятна на нее. – Но сама понимаешь… Когда так феерично портят новый джемпер, сложновато сдержаться.
Тася ощутила, как кровь приливает к щекам.
– Я… – Она не знала, что сказать. А еще тело точно деревянным стало. И мозги поплыли. Она продолжала держать в руках расплющенный рожок. – У меня салфетки есть. Давай я постараюсь отчистить.
И она полезла в рюкзак. Но руки-то были заняты. И вот где-то между жонглированием стаканчиком, телефоном и рюкзаком послышался негромкий смех.
– Брось суету разводить… В химчистку сдам.
Парень внезапно улыбнулся, и в этой улыбке было что-то обезоруживающее.
– Влад.
Он протянул руку. Тася зачем-то обратила внимание на аккуратный маникюр, так не характерный для ее одноклассников и парней со двора, и на дорогие часы. Но свою руку вложила автоматически.
– Тася.
– Таисия?
– Тася, – упрямо повторила она.
– Ок, понял, не вопрос. – Парень улыбнулся. – И как, значит, Тася, ты собираешься возмещать ущерб?
Она переступила с ноги на ногу, прикидывая, сколько денег у нее на карте. Ей бабушка подкинула немного деньжат на выпускной.
– Новый куплю, – пробубнила она, понимая, что выбора особо нет и что она осталась без обновок.
– О нет. – Влад покачал головой, не отпуская ее руку. – Я предпочитаю старомодный способ. Кофе. Сегодня. В семь. Кафе на первом этаже
И, прежде чем она успела ответить, добавил:
Этот вызов почему-то заставил ее улыбнуться. Уже потом она поймет, что повелась на дешевый подкат.
– Боюсь только одного: что наши вкусы на кофе не совпадут
Тася сжала край столешницы, возвращаясь в реальность.
Как же просто она тогда повелась на этот смех, на эти глаза, на эту игру.
Ей нравилась улыбка Влада, чего уж. Чуть кривоватая, с хитринкой. Она казалась Тасе чертовски сексуальной. Ее подруги тоже сошлись в таком же мнении. Голос тоже нравился. И тоже он казался ей сексуальным. Особенно когда шептал: «Ты не такая, как все, Тась. Ты особенная».
Их первое свидание состоялось все же не в кафе. Точнее, они встретились в кафе, а потом он привез ее на крышу многоэтажки, где фонари города мерцали, как звезды под ногами. В машине у него был заготовлен термос с горячим шоколадом, от которого Тася пришла в дикий восторг. Она пила его, не чувствуя, как тот обжигает язык. Главное было другое – шикарный парень организовал ей классное свидание.
Позже она узнала, что для Влада это был проторенный путь. Мало какая девушка способна была устоять перед крышей и шоколадом. Романтические души, чего уж.
Тася провалилась в их отношения. У нее выпускной и поступление, а она думала только о Владе.
Он же дарил книги, учил разбираться в вине, водил в кино. Не спешил опять-таки с поцелуями. Не лез ей под юбку. Влюблял в себя планомерно. Потому что ему так это было надо. Потому что он решил, что она ему подходит.
А дальше… Дальше началась семейная жизнь и первые «звоночки», на которые она не обратила внимания.
Как он накричал на нее впервые, когда она опоздала всего лишь на десять минут.
Как сжал руку слишком сильно, оставив мелкие синяки, за которые почему-то было стыдно именно ей. И как назвал дурой, когда она не поняла его шутку.
Она настырно врала себе, обеляла его. Мол, он погорячился, а она… Она не так все поняла. И вот-вот, прямо сегодня, а может завтра вернется ее Влад. Тот самый Влад. С горячим шоколадом, с смехом, с теплой улыбкой.
Ага, как же. Вернется он… Тот Влад исчез раз и навсегда. По крайней мере, для нее.
Остался другой. С холодными глазами, расчетливый и подавляющий. С фразой: «Ты еще маленькая, ничего не понимаешь».
И она снова поверила ему, доверилась. Да, мелкая, глупая.
И гордая. Вот! Именно на гордости ее Влад потом и ловил.
Она же против родителей пошла. Настолько влюбилась во Влада, что замуж за него побежала на первом курсе. У родителей шок случился. Какое замужество в восемнадцать лет? Влюбилась – встречайтесь, но замуж…
А Влад хотел женой ее называть.
– Чтобы моей была? Понимаешь? Ну и что, что восемнадцать. Поженимся, все норм будет. У меня немного есть денег, на первоначальный взнос на ипотеку будут. Твои, может быть, подкинут. Учиться спокойно будешь, не по общагам. Опять же подработкой озадачиваться тоже не надо будет, я тебя обеспечивать буду. Тась… Люблю я тебя, понимаешь?
Она думала, что понимает.
А на самом деле…
Когда она ушла, он не пошел догонять. И слава богу. Просто пожал плечами: «Нагуляешься – вернешься».
А она не вернулась. И не собирается.
Но в груди по-прежнему зияла дыра, и в ушах звучали его слова: «Кому ты нужна такая ущербная? Напомнить, сколько у тебя выкидышей было?»
В голове зачем-то пронеслась мысль, что, учись она сейчас на юрфаке, у нее знакомые юристы были бы. Может, кто ради практики взялся бы, за полцены. Или что-то в этом роде. А сейчас что? Оставить квартиру Владу?
Родители давали на первоначальный взнос. И это можно будет доказать в суде. Но дергать папу…
И еще. Один огромный минус для Таси. Все эти годы Влад платил за ипотеку из своего кармана. Он работал, она нет. Это как-то решается в суде? Наверняка да.
Тася знала, что у родителей нет денег. Они еще у Влада занимали сто тысяч, чтобы сделать отцу операцию без очереди. Квоту ждать пришлось бы около года. А у него сердце, и прогнозы были не положительными.
Черт. Точно. Она еще ему, получалось, сотку должна.
Тася всхлипнула. Ну вот. Молодец. Отличное начало утра. Просто шикарное.
ГЛАВА 5
И снова позвонил Влад. Надо было бы не отвечать. Только что разговаривали!
– Что, Влад? – устало спросила она. – Не все сказал?
– Не все! – проорал он, заставив Тасю вздрогнуть.
Вот это разгон… Десять минут назад адекватным же был! Что случилось?
– Ты думаешь, сука, я тебя когда-то любил? Ты всерьез так думаешь?! – Влад распалялся все больше. – Ты мне нужна была как подстилка! Как та, которая готова всегда ублажать и ноги раздвигать! И ты продолжишь меня ублажать и будешь передо мной ноги раздвигать! Поняла, дрянь? Иначе я тебя...
Тася не дослушала, оборвала звонок. Кинула телефон на небольшую скамью, как нечто опасное и ядовитое. Зажала уши руками. Хорошо в детстве... Если ты не слышишь и не видишь, если ты спряталась, то точно знаешь, что не слышат и не видят тебя.
Где-то в доме был плед. Он ей нужен… Просто необходим. Холод коснулся груди.
Она прошла в дом, нашла плед и закуталась в него. Вот. Уже лучше. Но недостаточно. Тася смотрела в окно, но не видела ни засыпающего сада, ни знакомых с детства яблонь. Ее мысли были далеко, в бумагах о разводе.
Гад ее муж. И сволочь.
Тишина в доме была звенящей, поглощающей, и в этой тишине внезапно прозвучал резкий металлический стук в дверь.
Тася вздрогнула.
Сердце екнуло, на мгновение замерло, а затем забилось часто и тревожно.
Кто к ней пожаловал? Да еще со стуком…
Это же деревня, здесь не принято стучаться.
Стук повторился, на этот раз настойчивее, нетерпеливее. Сбросив плед, она двинулась к выходу, и каждый шаг по скрипучему полу отдавался гулким эхом в ее сознании.
Выйдя на крыльцо, Тася поняла, что стучали не в дверь. А в калитку. А калитка располагалась со стороны соседского дома. И пожаловать к ней мог только Владимир. Тася спустилась со ступеней.
Она точно хотела с ним разговаривать? Не много ли мужчин с утра на ее душу?
Тася невольно сбавила шаг. Сглотнула.
Его зачем к ней принесло?
Она еще не дошла до калитки, а ее уже накрыло его аурой. Бывает же такое. Он снова во всем темном. Штаны, футболка. И неприветлив, что тоже, кажется, для него привычно.
Нет, серьезно. Что с ним не так? Он же молодой… Ну почти. Ему полагалось другое поведение. По крайней мере, при виде молодой соседки. Или она слишком много о себе думала?
Его темные глубоко посаженные глаза смотрели прямо на нее. Выжидающе.
Под этим взглядом Тася почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки, а в висках застучала некая тревога. Предчувствие, что ничего хорошего встреча с Владимиром ей тоже не принесет.
Калитку она не спешила открывать. Та была невысокой. Поговорят и так.
Владимир едва заметно вскинул брови, поняв, что ему не спешили оказывать гостеприимство.
– Поговорить надо, – сказала он. Его голос прозвучал низко и глухо.
Красивый голос, кстати.
Надо так надо.
Тася все-таки открыла калитку и отошла в сторону, пропуская незваного гостя.
Он прошел слишком близко, утопив ее в аромате своего парфюма и мужской энергетики. Тася из последних сил удержалась, чтобы не хапнуть воздух. Смешно будет выглядеть.
Она же разведенка. Ей страдать положено. А она? Она пялится на спину соседа… Хорошую такую спину. И на ягодицы… На хорошие такие мужские ягодицы.
Так, Тася. Стоп. Не туда сворачиваешь… Про страдания вспомни. И про дележку квартиры.
Видимо, уже в браке она отстрадалась. А вот про дележку… Надо думать и как можно быстрее.
Тася не сделала и шага за Владимиром.
Он тоже остановился.
Повернулся и впился в нее взглядом.
Очередным… Улыбнулся хотя бы для приличия. Не? Не положено?..
Пауза между ними длилась недолго.
– Сколько?
Вопрос повис в воздухе. Тася даже немного растерялась.
– Что сколько?
– Сколько хочешь за ночь со мной… красивая?
Как у Таси челюсть не упала на грудь – вопрос хороший. Видимо, сегодня она уже наслушалась всякого разного, что инстинктивно оказалась готовой ко всему.
– Владимир… Вы, кажется, еще не проснулись.
Она отчаянно пыталась найти достойный ответ. Когда-то у нее все было в порядке с юмором. Но опять же Владу не нравились ее шутки, и она как-то сама собой перестала шутить.
Можно, конечно, было сразу отбрить соседа. Показать ему на дверь. Дать от ворот поворот.
Но что-то удерживало Тасю. Здесь же деревня… Здесь принято дружить с соседями.
Особенно с такими, кто может выйти ночью и остановить беспредел.
Соски как-то странно напряглись, уперлись в ткань бюстгальтера.
Вот с чем не поспоришь, так это с тем, что какими бы современными благами не обрастало общество и как бы это общество не подавляли маскулинность, при ее проявлении женские инстинкты делали стойку.
– Проснулся, – Владимир едва заметно усмехнулся и ударил себя по карманам. Неужели снова будет курить в ее обществе? Но нет, сигарету не достал. – И давно.
– Надеюсь, сразу ко мне не пошли?
Тася хотела разбавить нарастающий накал в разговоре.
Но, кажется, сделала только хуже.
– Таисия…
– Тася.
– Ок. Тася…
Он сделал паузу, и уже не только соски напряглись. Низ живота потяжелел.
Маскулинность стремительно увеличивалась в геометрической прогрессии.
– Давай без иронии. Ты приехала в деревню, чтобы развеяться? И избежать обязательств, вопросов и прочее. Я тоже. Я готов тебя финансировать… А ты…
Тася прищурилась. А что она? Ну давай же… соседушка, мать тебя ети. Или какими тут ругательствами принято выпроваживать непрошеных гостей.
Она думала, что звонки Влада – апофеоз сегодняшнего утра и всего дня.
Она ошиблась.
– А что я? – Она даже для приличия голос понизила.
Она постоит, еще немного послушает…
Сколько сегодня интересного уже услышала!
Владимир прищурился сильнее.
– А ты… А ты красивая.
Он вернул ей ее слова.
Аккуратно так, в самое яблочко.
При других обстоятельствах Тася рассмеялась бы в голос. Честно.
А сейчас смех застрял где-то в области груди.
– И зачем, по-вашему, мне соглашаться?
Она скрестила руки на груди.
В голове мелькнула мысль, что она противоречит сама себе. Вчера нос задирала и вещала, что красивая. А сегодня?
Владимир все-таки достал сигарету.
– Пепельницы так и нет?
– Нет, конечно.
Он снова, как вчера, осмотрелся по сторонам, шумно, протяжно вздохнул и вернул сигарету в пачку.
– Молодым красивым девочкам всегда найдется на что потратить деньги.
Ну да. Например, на юриста.
– А вам зачем это? – не унималась она.
– Секс за деньги? – Он, кажется, даже удивился.
Вот пусть и дальше продолжает удивляться. Решит, что она не шибко умная, и отстанет.
Но что-то было в его глазах такое… интересное. Глубокое. Темное. Говорившее, что хрен такого простыми словами отвадишь.
– Да.
– Странный вопрос…
– Какой есть.
Она тянула время.
Зачем?..
– Секс за деньги освобождает мужика от дальнейших последствий.
О как…
– Ну да.
Что тут еще скажешь?
Да и говорить-то особо не хотелось.
Горькая улыбка тронула губы Таси.
– Я, конечно, польщена вашим предложением, Владимир. – Она не скрывала сарказма. – Но я, пожалуй, пас.
Она, позабыв, что находится на своей территории, поспешно сделала шаг вперед, намереваясь гордо удалиться.
Ага, как же.
Почти сразу же ей перегородили дорогу, и она едва не впечаталась носом в выдающуюся мужскую грудь.
Тасе удалось тормознуть в последний момент. Она, ошарашенная и немного дезориентированная, вскинула голову кверху.
Лицо Владимира почти ничего не выражало. Лишь желваки на скулах дернулись.
При свете дня и в такой близости его фактурность воспринималась не то чтобы угрожающей.
Серьезной… Да, серьезной…
И отчего-то в голове всплыла фраза, прозвучавшая женским голосом: «Такой затрахает, ног потом не соберешь».
Это про Владимира, сто процентов.
Он склонился над ней и негромко хрипло выдал:
– Если стоишь перед мужиком раком, будь готова к ответочке.
Что?..
Вот теперь точно у Таси больше не было слов.
Брови медленно поползли кверху.
– Владимир… Знаете что. Идите-ка вы к себе. Вот правда… От греха подальше.
Она обняла себя за плечи, и тотчас мужской взгляд метнулся к ложбинке между грудей.
Черт. У нее платье с V-образным вырезом. Вроде неглубоким, но когда руки соединены, то вырез автоматически съезжает вниз.
Тася поспешно опустила руки, едва ли не по струнке вытянулась.
Губы мужчины чуть заметно дрогнули. Он уловил смысл ее манипуляций.
– Ты все же подумай над моим предложением.
ГЛАВА 6
Тася натянула капюшон и вышла из дома, даже не оглянувшись.
Дверь захлопнулась с глухим стуком, будто ставя точку. Интересно только, в чем?
Сегодня прямо не день, а черт-те что…
Она шла, особо не обращая внимания, куда идет. Ноги сами несли вперед. Планировалось, что она дойдет до леса и назад.
Особенно старательно Тася проигнорировала соседский дом.
Нормальное она сегодня получила предложение, ничего не скажешь.
А нечего!.. Вот серьезно.
Мужик холостой, голодный. А она сначала к нему в дом, а потом…
Так. Стоп.
Как там говорится у феминисток? Это не я натянула короткую юбку и оголила сиськи, это у тебя не все в порядке с восприятием девушек…
Она свернула на знакомую тропинку, ту самую, что вела к озеру. В далеком детстве Тася часто сюда прибегала. Устраивалась на старом полузатопленном причале и пускала «блинчики» по воде. Тогда ей казалось, что озеро бездонное, а лес вокруг бескрайний и полный тайн. Сегодня же деревья стояли угрюмыми стражами, а вода у берега покрылась мутной пеной.
Чувствовалось приближение осени.
Тася сделала шаг в сторону от тропы, чтобы обойти огромную лужу. Вроде бы дождя-то не было. Земля под ногой как-то странно чавкнула, издав неприятный булькающий звук.
Тася нахмурилась. Болото? Здесь? Она не помнила, чтобы в этих местах были топи. Но, прежде чем она успела сообразить, куда ступить, правая нога уже провалилась по щиколотку в прохладную жижу.
Черт. Тася резко дернулась назад и едва не потеряла равновесие. В последний момент ухватилась за тонкое деревце. Ветка хрустнула в руке. Именно в этот момент Тася осознала, что свернула не туда.
Озеро должно было быть слева, а она...
Она обернулась. Тропинки не было. Только одинаковые деревья, чахлый кустарник и эта проклятая топь, растянувшаяся непонятно куда.
Сердце застучало чаще. Так, без паники… Тася еще раз огляделась. Она не могла уйти далеко. Она шла-то всего ничего!
Но когда она сделала несколько шагов в том направлении, откуда, как ей казалось, пришла, перед ней оказался склон, которого раньше не было.
Где-то вдали прогремел гром. Тася подняла голову. Только этого еще не хватало…
Ну нет, серьезно. Если сейчас начнется дождь, это будет чересчур для одного дня.
Эти бесконечные разговоры, хождение по лезвию. Давление. И снова давление. Она же просто хотела проветрить голову. Погулять.
И уж явно не думала, что заблудится да еще попадет под дождь.
Тася постаралась не поддаваться панике. Она сейчас что-нибудь сообразит. Она в детстве часто была в лесу! Она выйдет…
Правда же?
Сквозь листву уже виднелись тяжелые свинцовые тучи. Первые капли упали ей на лицо, и Тася прикрыла глаза.
Ожидаемо… Если уж не везет, то основательно так.
Думать о том, что она заблудилась, Тася себе запретила. Вокруг деревни, она это знала. Одна, вторая, третья. Она обязательно куда-то выйдет.
Но темнело слишком быстро.
И слишком быстро паника пробиралась под кожу. Тася не относилась к числу тех женщин, что спокойно переночуют в лесу, не шарахаясь от каждой тени и звука.
Она-то как раз такого себе нафантазирует, что и волков не надо.
Кстати, здесь же нет волков, да?
Тася остановилась. Надо понять, куда идти. Сориентироваться. Хоть как-то.
Ну не могла она заблудиться! Серьезно…
Сейчас… Сейчас она что-то увидит. Узнает.
Сейчас…
Ветки сплелись над головой в чужой колючий узор. Корни выпирали из земли, будто скрюченные пальцы, готовые схватить за лодыжки.
Тася сглотнула ком в горле. Где она свернула не туда? Где тот пень, обросший мхом? Где хоть что-то знакомое?
В ушах стучало. Еще не дождь, а собственное сердце, бешено колотящееся где-то в горле.
«Ты даже заблудиться нормально не можешь…»
Эти слова зачем-то в голосе прозвучали голосом Влада. Замечательно!.. Только этого еще не хватало. Тася машинально потрогала карман, где лежал телефон.
Точно! Телефон…
Она выхватила его, мазнула по экрану и застонала.
Тщетно. Она же не думала, что в лесу сможет поймать связь?
Первые капли упали на лицо. Потом дождь хлестнул по всему телу, заливаясь за воротник, пропитывая куртку, стекая по спине. Тася почувствовала, как дрожь пробежала по телу, но не могла понять, то ли от холода, то ли от страха.
Она засмеялась. Громко, истерично, до боли в груди.
Идеально. Просто идеально…
Развод. Угрозы. А теперь еще лес, дождь и ни одной живой души вокруг. У Таси от усталости ноги подкашивались, но она шагнула вперед, не разбирая дороги, и споткнулась о корень. Колени ударились о землю, грязь мгновенно прилипла к джинсам.
Она некоторое время пялилась в землю, не понимая, что у нее со зрением. То ли слезы, то ли дождь…
Тася кое-как оттолкнулась от земли и встала.
Она уже промокла до нитки! Черт…
Дождь лил все сильнее, пробирая до костей. Где-то там, в теплой квартире, Влад наверняка попивал коньяк и разглядывал документы, которые оставляли ее ни с чем. Отчего-то эта картина, вставшая так явственно перед глазами, придала Тасе решимости.
Хренушки ему. Уж точно она ему не доставит такого удовольствия, как стать вдовцом. Она ему еще нервишки потреплет.
Или он ей. Тут уж как пойдет.
Но тело предательски слабело с каждой минутой. Пальцы одеревенели от холода, в висках стучало, а перед глазами плясали черные точки.
Тася упрямо шагала вперед.
– Помогите…
Сначала она крикнула негромко. Собственный голос показался ей чужим.
Она без посторонней помощи не выберется.
– Помогите!
Конечно, надеяться на то, что кто-то так же, как она, сошел с ума и вдруг решился прогуляться прямо во время дождичка да еще по лесу, было последней каплей отчаяния.
Но и не надеяться нельзя было!
Время стремительно отсчитывало минуты.
Скоро совсем будет темно, и что тогда?
Вот, что, Таисия?
Она кричала снова и снова. Звала до хрипоты, пока голос не превратился в шепот. Руки дрожали так, что она сжимала их в кулаки, но это не помогло.
Дождь лил стеной, превращая лес в размытое пятно. Она уже не понимала, где верх, где низ, когда сквозь шум дождя раздался скрип ветки под чьей-то тяжелой поступью.
Она замерла.
Не может быть…
– Эй…
Тася закашлялась и уже более отчаяннее вытолкала из себя.
– Эй! Я здесь…
Она провела рукой по лицу. Первый раз, второй. Надавила пальцами на глаза, пытаясь вернуть себе остроту зрения.
Пожалуйста… Пожалуйста…
Из размытой зелени кустов прямо перед ней начала вырастать темная масса.
Сначала это было просто движение, пятно еще более густого мрака в и без того слепой темноте. Но потом пятно начало обретать форму.
Широкие плечи… Рост… Да, большой такой… Высокий…
Сердце Таси подскочило к горлу. Она не заметила, как впилась ногтями себе в ладони.
Не может быть…
Не может…
Ее крыло не то облегчением, не то прорывающейся, наконец, истерикой.
Мужчина сделал шаг вперед, и затравленный взгляд Таси выхватил знакомые черты. Высокие скулы, жесткий подбородок… Мощная фигура, запечатанная в камуфляжный костюм, с которого стекала вода. Кажется, непромокаемый.
Это все она отметила мимоходом, каким-то краем сознания.
– Володя, – выдохнула она, не веря своим глазам.
Ну нафиг такие совпадения.
Тася не думала, она действовала на каком-то на животном инстинкте. Бросилась к нему, путаясь в собственных ногах.
Уже по пути, запрокинув голову, успела отметить, что выражение лица Владимира не сулило ничего хорошего. Она успела поймать какую-то его эмоцию. Спроси какую – она не ответила бы. Но точно знала, что он был не просто зол. Он был в бешенстве.
И этим эмоциям она обязана себе.
Тася вцепилась в его куртку. Руки скользили по ткани. Колени подкашивались от слабости и этого внезапного, острого чувства облегчения.
– Бл*дь, женщина… – Его голос пророкотал над ее головой, но теперь в нем слышался не гнев, а сдавленное, хриплое облегчение. Его большая рука грубо легла ей на спину, с силой прижимая ее к себе.
Да пусть хоть обругается! Пусть кроет ее матом!
Главное – она не одна…
Тася всхлипнула. Ей, наконец, удалось уцепиться за его куртку.
– Володя, – снова выдавила она из себя, не в силах сформулировать что-то более стоящее.
Он возвышался над ней.
И смотрел сурово. Она же была так рада его видеть, что сейчас ей было абсолютно плевать на то, как он смотрел.
– Какого черта? – процедил он сквозь плотно сжатые губы. – Тася…
Тася. Ага, она самая.
Она кивнула, не в силах вымолвить слово. В горле стояла истерика, а губы предательски дрожали.
– Ты…
Она хотела что-то сказать, но не смогла. Выдала лишь жалостливый всхлип.
А еще что-то изменилось в воздухе. Вокруг. Тася тоже не сразу это поняла.
Дождь даже не прекратился. Его попросту «выключили». Вжик, и все. Ни одной капли больше не падало.
Тася попыталась улыбнуться. Надо же что-то сказать. Поблагодарить.
И, наверное, расцепить пальцы, которыми она цеплялась за его куртку.
И отойти…
Да, отойти.
Но ноги намертво приросли к земле.
А еще…
От Владимира шла такая бешеная энергетика. Она сносила все вокруг. Подчиняла.
Каким-то шестым чувством Тася поняла – он на грани.
И он пришел за ней. В лес. Сюда.
Этот вопрос она ни за что в жизни не задаст.
Ее глаза медленно расширялись от осознания того, что могло с ней случиться. И что в целом происходило сейчас.
То, как они стояли. То, что между ними расстояние всего ничего, и она всеми клеточками измученного тела ощущала его.
Взгляд Владимира и не думал меняться, смягчаться как-то. Он давил. Был чертовски тяжелым.
Такой не вывезешь при желании. Он точно припечатывал ее.
Они стояли слишком близко друг к другу. Настолько близко, что она чувствовала тепло его тела сквозь промокшую одежду. Капли закончившегося дождя еще стекали по его скулам, застревали в щетине, блестели на губах...
Но его они точно не волновали.
Его волновала она.
Она же правильно считывала?.. Все это?..
Тася медленно выдохнула.
И даже вроде как вдруг собралась сделать шаг назад.
Но куда там…
Рука, лежащая на пояснице, не позволила.
Более того, эта самая рука потянула ее вперед. Прямо на него.
И Тася поддалась. Их тела столкнулись. Грудь к груди. Дыхание к дыханию.
Все внутри Таси сжалось в тугой, дрожащий узел. Сердце колотилось так бешено, что звенело в ушах. А он?.. Его зрачки заполнила темнота. Владимир чуть прищурился. Его дыхание так же сбилось, челюсть сжалась.
Он тоже почувствовал это. Это безумие. Это электричество между ними.
– Ты.., – кажется, не только у нее были проблемы с речью. Его голос прозвучал хрипло, почти по-звериному. – Ты какого… поперлась в лес одна? А?
Такого…
Но вслух Тася ничего не сказала.
Руки сами потянулись к нему. Куда-то выше... Она чувствовала каждый мускул под ладонями, каждую мышцу.
Владимир резко выдохнул через нос. Его руки сжали ее бедра. Грубо, почти болезненно.
Их дыхание смешалось. Тася задрожала, не то от холода, не то от стремительно закручивающегося возбуждения, которое пульсировало где-то глубоко внизу живота.
Тася была достаточно взрослой девочкой, чтобы понимать, что с ней происходило.
Это все стресс… Правда же?
ГЛАВА 7
Их губы столкнулись резко, почти болезненно. Зубы лязгнули, но легкая боль только подлила масла в огонь. Владимир впился в ее губы с голодом затравленного зверя, а Тася отвечала ему с той же дикой яростью, кусая, втягивая его дыхание, теряя границы между болью и наслаждением.
Его руки лихорадочно шарили по ее мокрому телу, срывали с плеч куртку, впивались пальцами в бедра.
Тася отвечала тем же.
Цивилизация и все разумное осталось где-то далеко позади.
Тася кое-как справилась с его камуфляжем, выдернула футболку из брюк. Ее пальцы добрались до горячей – реально горячей – кожи его живота. Хотели нырнуть дальше, к груди, чтобы прочувствовать всю силу и скульптуру его тела, но Владимир не дал.
– Блядь. – Он выругался прямо в ее рот, а потом резко поднял ее в воздух.
Тася пискнула и поспешно ухватилась за его плечи, пытаясь сохранить равновесие и не свалиться кулем на землю. Хватит, она уже там сегодня побывала.
Владимир прижал ее к стволу дерева так, что кора впилась в спину. Но Тася только закинула голову, подставляя шею его жадным губам.
Они не целовались – они пожирали друг друга, сметая все границы, все условности. Его пальцы впились в ее волосы, легли на затылок, не то фиксируя голову, не то защищая.
Тася обвила ногами бедра Владимира. Ей надо чувствовать! Надо!..
И она чувствовала. Эту серьезную выпуклость.
Жар разливался по венам, импульсы сходили с ума. Тася больше ничего не соображала. Да и не надо было.
Владимир толкнулся бедрами вперед, вдавился в нее.
– Нравится, красивая? Давай, скажи, что нравится, – надсадно прохрипел он, скользя губами по ее шее.
Тася сама подтянула его лицо к своему и ответила более безумным поцелуем. С ней точно что-то сделали. Она не помнила, чтобы хотя бы раз так сходила с ума от страсти.
В этот момент не существовало ни прошлого, ни будущего. Только они, только эта дикая, первобытная страсть в глухом лесу, под шум деревьев.
Руки Владимира жадно гуляли по ее телу.
Но когда он почти грубо поставил ее на землю, Тася протестующе вскрикнула.
Как оказалось, зря. Потому что Владимир пошел дальше. Он в той же свойственной ему резковатой манере развернул ее спиной к себе. Тася поспешно уперлась ладонями в дерево.
Боже…
В висках гулко стучало.
– Ты в курсе, су…заноза этакая, что мне всю душу вынесла? А? В курсе? – прохрипел Владимир в самое ухо, обхватывая горло не для удушья, а чтобы почувствовать учащенный пульс под пальцами.
Его другая рука скользнула под свободную резинку спортивных брюк, которые Тася выбрала для прогулки.
И накрыла лоно. Он вдавил пальцы. Прямо туда.
Тася едва не закричала, настолько сильным был эффект. И это Владимир ничего не делал.
Ну почти…
Дрожь прокатилась по всему телу, ноги ослабли.
Она не может стоять… Она сейчас рухнет…
Не рухнет. Ей попросту никто не позволит.
Она уперлась головой в ствол. И тотчас перед лицом появилась большая мужская рука. Тася даже не поняла сначала, что он делает, чего он от нее хочет. Все мысли были там… внизу..
А он руку ей под лоб просунул…
А второй забрался под трусики. И сразу внутрь. В нее.
Тася застонала, закинула голову на его плечо, и Владимир не удержался, впился зубами в шею, но тут же смягчил укус поцелуем. Его колено осторожно раздвинуло ее ноги, давая пространство для дальнейших действий.
– Нет, конечно, – продолжил он хрипло, в интонации пробивалось что-то почти нежное. Пальцы двигались умело, находя те самые точки, что заставляли ее выгибаться в его объятиях.
Тася даже не понимала, о чем он говорил…
Она выгнулась, подставляя себя.
– Черт, какая же ты…
Он еще что-то добавил. С контекстом восемнадцать плюс.
А дальше ее бедер коснулась прохлада. С нее стянули штанишки. Тася пискнула, зажмурила глаза.
Приготовилась…
– Тася.
Она не желала говорить! Только не сейчас…
Она подала бедра назад, намеренно провоцируя.
Ей требовалось завершения! Ей требовалось продолжения.
Кора, земля… Все расфокусировалось, сосредоточиться на чем-либо было невозможно.
Она пылала. Тело горело. Она и не помнила, как мерзла несколькими минутами ранее.
Его пальцы растягивали ее. Один толчок, второй. Он прошелся по складочкам и снова внутрь.
Тася то втягивала в себя воздух через сомкнутые губы, то сцеживала.
За спиной раздался глухой то ли рык, то ли стон. Владимир тоже реагировал… Ему нравилось, как она отзывалась на каждое его прикосновение. Он прижался губами к ее шее, не целуя, а, скорее, ощущая вкус ее кожи, смешанный с дождем.
Он наваливался на нее, точно не в силах сдержаться. Тогда она едва не впечатывалась в дерево. И он тотчас подавался назад и тянул ее на себя.
К себе.
Сердце барабанило то ли в груди, то ли в горле.
Она была влажной. Тася это тоже чувствовала. Пальцы Владимира свободно проникали в нее, вызывая хлюпающие звуки. В какой-то момент Тася сама начала насаживаться на пальцы. Спираль внизу живота стремительно закручивалась.
– Если ты думаешь, что я остановлюсь – хренушки. – Он снова прикусил ее кожу на шее. – Теперь терпи до конца.
– Владимир…
– Что?
Он замер.
Его слова противоречили действиям.
Этой заминкой он давал понять, что все-таки готов остановиться.
Она ничего не ответила.
Зажмурилась…
Приготовилась
Большая мужская ладонь огладила ее бедра.
А потом послышалась возня с одеждой.
Тася еще сильнее зажмурилась, уперлась руками в дерево, фиксируя себя.
Он сжал ее бедра, чуть приподнял их. Его пальцы безжалостно впились в ее кожу. Наверное, останутся следы… Пофиг.
Он прижался к ней так, что она почувствовала каждый мускул, каждую линию его тела. Грубо? Да. Но так было надо.
– Посмотри на меня.
Тасе хотелось выкрикнуть зачем. Но она подчинилась.
Повернула голову, и их взгляды встретились.
Она судорожно сглотнула. Он правильно сделал, что вынудил посмотреть на себя. Потому что его лицо… Это было нечто. Голая похоть. Чистейшая. Челюсть напряжена, желваки на скулах ходуном ходят. Ноздри раздуваются. И глаза… В глазах стояло дикое желание.
Такое, что на мгновение у нее все оборвалось внутри.
Никто ни разу так на нее не смотрел. Никогда…
Во рту пересохло, и она облизнула губы.
Верхняя губа Владимира дернулась. Он подался вперед, перехватил ее грудь и на себя… Чтобы губами впиться в ее губы, бессовестно и нагло толкнуться между ними. Тася выгнулась в позвоночнике. Ей тоже надо быть к нему ближе.
– Так нравится, что ли?
Иногда ей казалось, что он специально грубил.
Она упрямо мотнула головой. Ничего не скажет…
– Ну как знаешь.
Он прижался к ней. Такой большой… Горячий. Боже.
Владимир вошел в нее резко, одним глубоким движением, заставив Тасю вскрикнуть. То ли от легкой боли, от растяжения, то ли все-таки от неожиданности. От того, как плотно их тела сошлись. Он замер на секунду, его горячее дыхание коснулось ее кожи.
Он был очень большим! Он едва в нее вместился…
Такое разве бывает? Вот серьезно…
– Я чистый, – просипел Владимир, едва не обрушивая на нее вес своего тела.
Она даже сначала не поняла, о чем он.
Ладонь Владимира прижалась к ее животу, сдерживая, контролируя, но Тася уже не хотела контроля.
Он зарычал что-то нечленораздельное. Начал двигаться сначала медленно, почти нерешительно, будто боялся сломать. Но с каждым толчком его движения становились увереннее, жаднее.
Одна его рука снова оказалась на ее лобке.
Зачем…
Оказалось – затем. Чтобы надавливать, чтобы трогать. Чтобы ей еще лучше было!
Тася запрокинула голову назад, когда его пальцы снова нашли ту самую точку, доводя ее до дрожи. Владимир приглушенно ругнулся.
– Ты такая узкая… Черт… Тебя давно не трахали? Поэтому меня нахуй послала сегодня?
– Да, – наконец выдохнула она, цепляясь рукой сначала за его ногу, потом за бедро.
Ей надо его всего!
– Наконец-то заговорила…
– А тебе принципиально, чтобы я говорила?
– Сейчас – да!
Она ничего не понимала!
Плыла…
– Не останавливайся, – прошептала, как в каком-то бреду.
Он и не думал.
Его губы нашли ее рот, поцелуй стал глубже, влажнее, пока их тела сливались в одном ритме. Тася стонала ему в рот, хваталась за Владимира.
Мелкие разряды молнии внизу живота зачастили.
Сейчас… Сейчас…
Их накрыло поочередно.
Ее тело сжалось настолько сильно, как будто током ударило. Тася вскрикнула, но звук потерялся где-то между его губой и зубами, потому что Владимир тут же поймал ее ртом, не давая даже вздохнуть.
– Вот так, – прохрипел он, откровенно смакуя ее оргазм. – Умница… Красивая умница…
Оргазм накрыл ее волной. Внутри все дрожало, пульсировало, и Владимир не останавливался, помогал ей провалиться в это еще глубже, пока она не закусила губу до крови, чтобы не закричать.
Только когда ее тело начало медленно отпускать, он позволил себе свой финал.
Его последний толчок был глубже, резче. Тася застонала уже от боли.
Он, шипя и ругаясь, вышел из нее, и горячие брызги упали ей на спину.
Тася снова уперлась лбом в дерево, правда, уже подставив свой локоть.
Что. Это. Было.
Владимир обнял ее за талию. Точно знал, что ноги настолько ослабли, что окончательно перестали ее держать.
А ей еще домой топать. Как-то…
Тело не желало приходить в себя. По нему все еще гуляли отклики удовольствия.
– Одеться надо. Замерзнешь…
– Ага.
Да… Надо…
Она как стояла, так и продолжила стоять.
Снова послышалось ругательство, а потом на ее бедра вернули трусики и штаны.
Тася уже собиралась пробормотать слова благодарности. Но не успела.
Владимир развернул ее к себе лицом. Крутит-вертит, как марионетку, честное слово.
Она опасалась смотреть ему в лицо.
Но и тут он распорядился по-своему.
Взял ее за подбородок и вынудил посмотреть на себя.
Внимательно так.
И не скажешь, что мужик сексом занимался минуту назад.
Ну почти не скажешь…
– Думаю, мы с тобой поставили точку в утреннем разговоре?
Тася не ответила. Просто прижалась лбом к его груди, слушая, как бешено стучит его сердце. Кстати, так же, как и ее.
ГЛАВА 8
Что ни утро, то какое-то событие.
Тасе бы поспать. Поваляться на кровати. Но куда там…
У нее гости. Точнее, гость.
Ага, тот самый.
Когда Владимир к ней заявился в семь тридцать утра, она даже еще не умывалась. Лежала на кровати и думала, как иногда полезно вырубать телефон на ночь. Ни звонков, ни сообщений.
Но до нее добрались другим образом.
Стук в дверь заставил ее едва не слететь с кровати. Отчего-то сердце испуганно сжалось. Тася поспешно накинула на плечи тонкий шелковый халат и поспешила к крыльцу.
Если это снова Ваня…
Но за дверью стоял не Ваня. А вполне недружелюбный сосед. Взлохмаченный, кстати, тоже. И с красными глазами, точно он не спал всю ночь.
– Кофе есть? – буркнул он.
– Есть.
– Растворимый?
– Нет.
– Отлично.
И с этими словами он отодвинул Тасю в сторону и прошел внутрь.
Тасе оставалось только проморгаться. А еще как-то прийти в себя. В экстренном порядке.
Она обернулась и проводила взглядом спину Владимира. Тот входил в дом как к себе.
А всего-то разок переспали…
Обычно это девушки сразу начинали хозяйничать на мужской территории, а тут наоборот.
Тася прикрыла дверь. Про соседей, которые бдили и днем и ночью, она подумает попозже.
Владимир сразу прошел на кухню, она же поплелась в ванную.
– Тася, – окликнул он ее.
Странное дело, но от его голоса теплые мурашки побежали сначала по плечам, а потом и ниже…
Красивый все-таки у него голос. Еще бы научился он правильные слова говорить, цены бы мужику не было.
Тася вскинула кверху руку с указательным пальцем.
– Минутку. Я умываться…
Она сделала еще шаг, потом тормознула.
– Кофе у меня только для турки.
– Пойдет.
У него кофе, что ли, закончился? И это не предлог прийти к ней спозаранку!
Да и кто в наше время ходит в гости в такую рань. Если только реально за кофе, когда нет возможности его нигде купить. В деревне как раз не было. Магазины открывались вроде бы с восьми. Но тут уж тоже как продавщица соизволит.
Тася умылась, почистила зубы. Посмотрела на себя. В целом неплохо. Была еще мысль сходить переодеться, халат там сменить… Потом передумала. Халат у нее был вполне себе приличный, ниже колен. Голой задницей ни перед кем не будет светить.
Хотя есть вариант что некоторые бы и не отказались лицезреть ее голую задницу.
С этими мыслями она вернулась на кухню.
И протяжно выдохнула, почти тормознув в дверном проеме.
Мало того, что Владимир уже обосновался на кухне, найдя и турку, и кофе, так он уже его и приготовил. И разлил. На две чашки.
– Будешь? – Владимир привалился бедрами к старенькой столешнице.
Причем еще прищурился.
И отчего-то у Таси его вопрос отозвался сладким томлением в груди. И напрягшимися сосками.
Точно с двойным дном он был.
– Буду.
Она прошла вглубь комнаты, размышляя насколько ее соски могут быть видны через шелковую ткань сорочки и опять же через шелковый халат.
Н-да уж…
Владимир протянул ей кружку.
Хотя она и сама могла взять.
– Спасибо.
Их пальцы не соприкоснулись, но взгляд Таси метнулся к его рукам. Ей показалось или она на самом деле увидела тонкие маленькие полоски на костяшках?
Она сделала глоток и прикрыла глаза. Вкусно…
Она не пила сладкий кофе. Но тут ей зашло.
– Итак, я тебя слушаю, – сказал Владимир, продолжая стоять в будоражащей близости от нее.
Тася медленно вскинула брови:
– О чем?
– О том, что привело тебя сюда.
Он взглядом обвел кухню.
Кухня как кухня. И Тася могла бы сыронизировать на этот счет, но смысл?
– А тебя что привело?
– Вопрос на вопрос не самый лучший способ начать диалог.
Надо же… Начать диалог. Как будто он собирался его поддерживать! Уйдет же от разговора, она в этом не сомневалась.
То ли утро такое было, то ли Тасе надоело играть, но она ответила максимально честно:
– Я приехала… хм… решить, куда двигаться дальше.
– Не лучший вариант.
Вот.
Снова!
Сейчас еще по ее истфаку пройдется…
Тася повела плечами.
– Меня устраивает.
Владимир слегка склонил голову набок и всверлил в нее сканирующий взгляд.
Он ей не верил. Вот что читалось в его глазах.
Тася занервничала. Ей какое дело, верит ей незнакомый мужчина или нет?
Но дело было. Она вчера с ним переспала! А сегодня он пришел к ней, чтобы… Чтобы что? Да то, черт побери! Обсудить свое предложение.
А кофе так… Предлог.
– И надолго ты тут?
– Владимир…
Он поморщился.
– Можно Вова или Володя. Давай уже без пафоса.
Она глотнула кофе.
И как с ним разговаривать.
Но уж если она начала говорить откровенно, она продолжит! Надоело что-то ходить вокруг да около. Вот что кофе животворящий, мужскими руками приготовленный делает.
– Я не совсем понимаю, что ты от меня хочешь услышать. И какой тебе резон в моих словах. Этот дом – бабушкин. Я сюда приехала пожить. Зачем – мои причины.
По мере того как она говорила, сосед сильнее хмурился.
– От парня сбежала?
О какой проницательный.
– От мужа. Развожусь.
Она намеренно вкинула инфу про мужа. Во-первых, в деревне многие знали, что она замужем. Во-вторых, чисто по-женски захотелось посмотреть на лицо Владимира.
Посмотрела.
На нем не дрогнул ни один мускул.
– Ты молодая для замужества.
– Володя, хватит, а?
Поиграли в откровенность и достаточно.
Тем более с утра.
Он допил свой кофе. Демонстративно медленно поставил пустую кружку на столешницу.
Тася приготовилась и оказалась права.
– Мне лично совсем не хватит. Все только начинается, девочка.
Как он умудрился переместиться настолько быстро, что Тася не подготовилась – вопрос. С другой стороны, нечего было стоять в двух шагах от него! Но кухня маленькая, тут как не изгаляйся, двоим тесновато. А учитывая комплекцию Владимира, никак не разгуляешься.
Он навис над Тасей, уперев руки в столешницу по обе стороны от ее бедер.
Между их телами была лишь ее кружка.
Тасю точно штормовой волной смыло. Какая же все-таки у Владимира энергетика!
– Значит, так. Я говорю, ты меня слушаешь, хорошо, Тася?
Она кивнула.
Когда над тобой нависает сто килограмм мясца, как-то спорить не хочется…
Или не хочется спорить, потому что жар под кожей начал гулять? Разогнался так, что захочешь – не остановить.
– Если ты на перепутье, если тебе нужна помощь… Я беру за тебя ответственность. – Его голос звучал убийственно спокойно, в нем чувствовалась стальная уверенность.
Она замерла.
– Ты... что?
– Ты меня слышала. Со всеми вытекающими…
Его темные глаза гуляли по ее лицу. Долго гуляли… И остановились на губах.
Тася шумно сглотнула.
– А как же секс без обязательств? Без последствий?
– Делаем корректировку.
– А если я против?
Он поднял руку и дотронулся до нижней губы Таси. Девушку точно кипятком ошпарило.
И зачем-то перед глазами другая картинка вспыхнула. Где к ее губам он не палец подносит.
Они некоторое время молчали. Каждый переваривал это утро.
– Не понимаю, – все же выдохнула Тася.
Владимир чуть заметно усмехнулся.
– Все просто…
– Зачем тебе это?
– Хочу и могу. И еще. – От его паузы у Таси снова ослабли ноги. Да что ж такое! – Будет так, как ты захочешь. Я тебя не обижу.
Он говорил настолько правильные и нужные слова, что у Таси горло перехватило. Весь сарказм куда-то подевался.
Она смотрела в его глаза и четко понимала: он говорит абсолютно серьезно. Для него каждое слово несет смысл, за который он готов ответить.
Владимир, видимо, устал ждать от нее ответа.
Он ловко перехватил ее кружку с недопитым кофе и сделал глоток.
Потом так же спокойно вернул его ей.
– Сегодня. У меня. Жду в девять часов, Тася.
И все. Ушел.
Она же осталась стоять на прежнем месте, глядя в пустой дверной проем.
Она же не собиралась идти? Зачем ей надо?
Но при воспоминании об удаляющейся широкой спины Владимира в голове звенело – надо… Надо… Зачем-то. Почему-то.
ГЛАВА 9
Она сошла с ума.
Тася стояла перед зеркалом в своей спальне. Она же никуда не пойдет, правда?
Отражение молчало. Девушка в черном кружевном белье, с накрашенными ресничками и чуть дрожащими руками выглядела как чужая.
Нет, не так. Не как чужая. Родная. Очень родная… Просто несколько лет где-то обитавшая. Прятавшаяся за чужой личиной.
Тася грустно улыбнулась.
Как же жизнь причудливо тасует колоду. Не поспоришь.
Думала ли она когда-то, что согласится на секс с почти незнакомым мужчиной? С человеком, про которого не то что ничего не знала… Она фамилию его даже не знала.
И, между тем, она собиралась… хм… в гости к Владимиру.
Она провела ладонью по животу, чувствуя, как под тонкой кожей дрожит каждый мускул.
Владимир ждал ее через час.
И она готовилась к встрече.
Почему?
Риторический вопрос. Вот пусть таким и останется.
Она весь день думала о его словах. Про то, что он возьмет за нее ответственность. Он же это так сказал… для красного словца, да?
А вот ни черта не «да». И она это отлично осознавала.
Живот интуитивно втянулся. Сам по себе… Тело реагировало на мысли о Владимире.
Ладно… Идем дальше…
Тася оделась. Покрутилась перед зеркалом. Посмотрела на часы.
Можно уже идти…
Она решила пройти через калитку. Как он вчера к ней. Выйдя на улицу, Тася огляделась. Черт… Надо было на час перенести, светло же еще. С другой стороны, у нее что, на лице написано, что она идет заниматься сексом?
И все же Тася огляделась. Надо же… Никого. Вот и хорошо. Вот и славненько.
Подойдя к калитке Владимира, она положила руку на ручку. Надавила, и та поддалась. То есть ее ждут?!
Она шагнула дальше и едва не натолкнулась на него.
Владимир курил, вышагивая по выложенной брусчаткой тропе.
Тася замерла. Он тоже.
На его лице промелькнуло нечто отдаленно напоминающее радость. И облегчение… Эти эмоции исчезли с его лица настолько быстро, что Тася едва их зафиксировала.
Но она успела их поймать. Облегчение коснулось груди.
Владимир поспешно затушил сигарету, поставив пепельницу прямо на землю.
И шагнул к ней навстречу.
Тася усилием воли осталась стоять на месте. Можно еще развернуться и убежать. Вон она, калитка, рядом.
– Я рад, что ты пришла.
О-о-о…
Если Тася еще и думала о том, чтобы убежать, последние сомнения развеялись. Даже не так. Сомнения остались, но их перекрывало другое. То женское, что в ней активно подавляли последние годы.
Она улыбнулась.
– Привет.
Она не знала, куда себя деть.
Владимир прикрыл за ней калитку.
– Пошли.
После чего подтолкнул ее под поясницу по направлению к дому.
Тася не помнила, как они шли. Дорожка, крыльцо. Дверь. Кстати, дверь была большой и массивной. Явно дорогой. Еще Тася успела отметить, что на ней присутствовали какие-то странные прибамбасики.
А дальше все.
Она оказалась на территории Владимира. Теперь, правда, уже по приглашению.
Тася переступила порог, чувствуя, как под легкой кофточкой по спине пробежало волнение.
И почти сразу же теплое дыхание коснулось ее шеи сзади, крупные ладони легли на талию. По-собственнически так.
– Не передумала? – Чужие губы почти коснулись ее уха.
Тася интуитивно подалась вперед, но как бы не так. Не для того ее заграбастывали, чтобы отпустить.
– Нет.
Где-то внизу живота сжало горячим спазмом. Она все-таки немного боялась. Или больше переживала. Черт поймешь. Но дыхание выталкивалось из легких тяжелыми рывками.
– Какой секс ты любишь, Тася?
Она ожидала какого угодно вопроса, но не такого.
– Классический.
– Ок… Понял. Дальше? Минет, куни?
Куни? А он делает куни, этот Владимир?
Стыд окатил лицо и шею Таси. Она ни за что в жизни не признается, что Влад ей не делал куни, поэтому она понятия не имеет, приемлет она его или нет.
Хотя чего уж… Даже при мысли о том, что губы Владимира коснутся ее лона, это самое лоно предвкушающе сжалось.
А минет?..
Черт.
– Приемлю. Но… Можно не сразу?
– Я тебя услышал.
Иногда его короткие фразы, произнесенные слишком серьезным тоном, вводили ее в ступор. Если она повернет голову и посмотрит на Владимира, то сто процентов увидит серьезное выражение его лица.
И с этим человеком она сейчас займется сексом? Мамочки…
В этот момент внутренний голос ехидно пропел, что у них уже было. И более того, ей понравилось. Иначе бы она не пришла. Ни за что бы.
– Анал?
Тут Тася не колебалась.
– Нет.
Мужские руки как будто чуть сильнее ее сжали.
– Ладно, разберемся.
Как это «разберемся»?.. В смысле?..
Она не успела возразить, сумбур в голове усиливался.
– Вина?
– Нет.
Тася еще в доме решила, что откажется от спиртного. Ей надо понять… Прочувствовать… Алкоголь будет только мешать. Ладони стали влажными. В голове кружилось, будто она уже выпила целую бутылку.
Он не настаивал, лишь слегка кивнул, словно именно такого ответа и ожидал. Одобрил, мать его ети. Где не выругаешься… Или ее эмоциональный уровень окончательно расшатался?
Губы Владимира коснулись ее шеи. Едва ощутимо и так… ощутимо!
– Не здесь, – пискнула Тася.
Мужское тело за спиной замерло. А еще она отлично чувствовала возбуждение этого самого мужского тела! И последнее выносило ее.
Владимир уже готов! Он может взять ее прямо тут, в прихожей!
А может…
Нет. Хватит. Один раз они уже переспали у дерева. Сегодня надо в более серьезной обстановке, что ли.
– Конечно, не здесь, – чуть иронично отозвался он, отходя от нее и едва ли не накрывая своей тенью.
В доме, кстати, стоял полумрак. Только сейчас Тася обратила на это внимание. Пульс участился.
– Проходи дальше, а то, правда, чего это мы тут тормознули.
А дальше… Дальше Тасю ждал сюрприз. И еще какой.
Когда они вошли в следующую комнату, у Таси перехватило дыхание. Огромный камин, в котором потрескивали дрова, бросал танцующие тени на стены. Десятки свечей в подсвечниках – на каминной полке, на столиках, даже на полу – создавали интимный полумрак. Воздух пах воском, древесиной и чем-то неуловимо мужским – его домом, его пространством.
– Ого…
Что тут еще скажешь? Ого и только. Все это Владимир приготовил для них?.. Для нее? Мысль одновременно пугала и согревала изнутри.
Владимир отпустил ее руку, давая возможность осмотреться. Тася машинально провела ладонью по своему платью, сглатывая комок в горле. Каминное тепло обжигало кожу, но внутри все равно оставалась дрожь – странная смесь предвкушения и страха.
– Девочкам же нужна романтика.
Ну конечно… Без легкого сарказма никак нельзя. Но Тася готова была его простить. Камин… Блин блинский, самый настоящий рабочий камин в доме!
Все казалось одновременно правильным и чудовищно неправильным. Хотелось убежать. Хотелось остаться. Хотелось, чтобы эти сильные руки обняли ее и в то же время чтобы отпустили, дали передышку.
Мужские пальцы осторожно коснулись ее плеч, скользнули вниз по рукам. Тася закрыла глаза, чувствуя, как все тело напрягается в противоречии, тянется к этим прикосновениям и хочет вырваться одновременно.
– Нервничаешь?
В его голосе не слышалось насмешки. И это хорошо… Чертовски хорошо.
– Немного, – честно призналась она.
– Сегодня все иначе?
– Точно.
Как объяснить это странное состояние, когда каждая клеточка тела будто разрывается между «да» и «нет»?
Он не торопил, просто стоял и давал ей время. Не торопился и сам, за что она была ему благодарна. Казалось, весь мир сузился до этого момента, где соединились воедино треск огня, мерцание свечей и его тяжелая энергетика.
Тася с точностью уловила момент, когда «гостеприимство» Владимира закончилось. Его движения стали целеустремленными, взгляд тяжелым и властным. Он встал перед ней, и внезапно пространство комнаты сузилось до размеров его мощного тела, отбрасывающего тень на ее хрупкую фигуру.
Он поднял руки и сжал ее плечи. Снова выдержал паузу.
Неужели тоже волнуется?.. Ему-то с чего?
Он по факту получил то, что хотел.
Кожа под его пальцами вспыхнула, будто обожженная.
– Если что-то не так будет, говори сразу, – хрипло выдохнул Владимир. Желваки на его скулах дернулись.
Тася подняла глаза и сразу попала в ловушку его взгляда. Серые, почти стальные глаза прожигали ее насквозь, изучали, оценивали, не оставляя возможности скрыться. В них уже плескалась темная страсть, которая с первой встречи манила Тасю. Да-да, прямо как того самого мотылька на огонь.
Он наклонился с неспешной уверенностью хищника. У Таси дыхание перехватило. Да что ж это такое…
Она же собирается сексом заняться! А не что-то противоправное совершать! Откуда такое сумасшедшее волнение?
Он сначала просто прикоснулся. Прижался к ней…
Тася замерла, даже на носочки встала, чтобы дотянуться до Владимира.
Секунда… вторая…
Сильные пальцы впились в ее подбородок, заставляя подчиниться и расслабиться. Язык Владимира вторгся с властной нежностью. Тася схватилась за футболку Владимира, чтобы не потерять равновесие.
Хотя она не сомневалась: будет падать – он ее удержит.
В нем было столько всего мужского!.. Голова шла кругом.
И отчасти поэтому Тася находилась в его доме.
Владимир пошел дальше. Опустил руку ей на талию, прижимая ее к себе так плотно, что она почувствовала каждый мускул его тела через тонкую ткань платья.
Он целовал ее. И целовал.
А она отвечала. Цеплялась за него, прижималась.
Возбуждение, подогретое дневным волнением и ожиданием, накрывало Тасю нещадно. Как же она хотела его… Этого соседа.
Его пальцы нашли пуговицы ее кофточки. У Таси по спине пробежал горячий трепет.
– Давай-ка это снимем.
– Давай…
О, она еще могла говорить. Это, наверное, хорошо… Главное что-нибудь не ляпнуть.
Не остановить его на нервах…
Владимир не торопился, каждая расстегнутая пуговица сопровождалась едва заметным усилением его дыхания.
Кофта соскользнула с ее плеч. Владимир склонил голову набок. И Тася поняла – он смотрел на нее…
На ее плечи, на слишком высоко поднимающуюся от волнения грудь.
Он сглотнул и скупо улыбнулся.
– Ты очень красивая, Таисия…
– Тася, – поправила она на автомате.
– Тася, – согласился он, и от его хриплых ноток соски напряглись, уперлись в ткань.
Да когда же он ее уже разденет?..
Далее он потянул ее вниз, и Тася подчинилась, не веря, что они будут заниматься сексом перед камином. И где?! На шкуре убитого кем-то зверя…
Тело Владимира тотчас нависло над ней, перекрывая свет от огня. Его бедра сжали ее ноги. Он прошелся по ее руке, взял за кисть. Не разрывая зрительного контакта, завел руку за голову Таси. То же самое повторил со второй.
– Полежи так немного… Хочу полюбоваться тобой, – процедил он, щурясь еще сильнее.
Ему, черт побери, нравилось, что он видел… Она, распластанная на полу. Под ним. Ее грудь, выгодно стоящая в этой позе. Некая беспомощность в линиях тела.
– Расслабься, Тась. Я же сказал – не обижу.
Ага, а он сам?.. Что-то не чувствовалось расслабленности в нем. Каждое движение мышц под тонкой тканью футболки выдавало сдержанную агрессию, чисто мужское возбуждение, готовое вырваться наружу.
Его рука накрыла ее грудь. Сжала. Еще сильнее сжала. Тася зажмурилась, чувствуя, как температура в комнате резко поднимается. И огонь в камине был тут ни при чем.
Ладони Владимира скользнули вниз, обхватив ее бедра с такой уверенностью, будто она уже принадлежала ему и они не единожды занимались сексом.
Причем откровенным пошлым. Со всеми вот этими минетами, куни и даже, прости господи, аналом.
Пальцы впились в мягкую плоть, слегка сжимая, проверяя, как она реагирует. Тася, казалось, позабыла, как дышать, когда его большие руки медленно поползли вверх под подол платья, обнажая кожу. Ткань задралась, собираясь складками, и прохладный воздух комнаты коснулся оголенных бедер.
Он не торопился. Гладил ее бедра, сминал их.
И смотрел.
На Тасю.
Прямо ей в лицо.
И дышал. Часто. Глубоко.
У Таси поплыло перед глазами. Он точно проверял ее на покорность, на податливость.
И ей нравилось…
Эта неспешность. Эта жажда в его глазах. И ее собственное желание, что било наотмашь по импульсам.
Владимир едва ли не по-собственнически накрыл ладонью ее живот.
– Чувствуешь меня? – прохрипел он, обжигая взглядом. – Это хорошо…
Да, хорошо. Очень.
Ее тело откликалось. И это не то чтобы было удивительно… Хотя нет. Было.
Его пальцы провели ниже, к резинке трусиков, задержались. Тася не шевелилась, только дыхание участилось, грудь поднималась и опускалась быстрее.
Его дыхание тоже потяжелело. А дальше… Дальше он взялся за края трусиков и потянул их вниз. Тася пискнула. Владимир задержался на пару секунд. И она поняла! Он давал ей последний шанс! Тормознуть… Все это.
Тася промолчала.
Он снял с нее трусики, отложил их в сторону, куда-то себе за спину. Она осталась в одном платье.
Теперь ничто не мешало его ладони скользнуть между ее ног, и Тася резко зажмурилась, когда его пальцы коснулись самой нежной кожи.
– Открой глаза, хочу видеть твою реакцию, – приказал он тихо, но так, что ослушаться было невозможно.
И она посмотрела на него. Кровь в венах запульсировала яростными толчками от увиденного. В глазах Владимира читался неприкрытый, почти животный голод.
Он не просто хотел ее. Он уже брал ее, тр*хал всевозможными способами.
Он наклонился, навис над ней и поцеловал. Яростно, грубовато… Как будто все, лимит его терпения закончился. Ее тело тотчас отозвалось предательской дрожью, в груди сжалось что-то горячее. Его поцелуй едва ли не вынимал из нее душу. В голове продолжала биться мысль, что это чужие губы трогают ее, что это чужие руки ласкают ее…
И, между тем, она пылала. И еще как! Между ног тянуло, лоно едва ли не жгло.
Его губы отправились дальше, слегка задевая ее кожу зубами.
Пальцы сжали упругую плоть, большой палец провел по соску, и она ахнула, чувствуя, как тот моментально затвердел под тонкой тканью.
Владимир усмехнулся этому отклику и наклонился ниже. Горячее дыхание просочилось сквозь материал платья, прежде чем его губы обхватили возвышение соска. Тася выгнулась, влажная ткань и жар его рта создали невыносимое сочетание. Он работал языком, то надавливая, то слегка покусывая. Тася заерзала под ним.
Невыносимо же…
Владимир чуть подался назад, потянув Тасю за собой.
– Давай-как это тоже снимем.
Ей пришлось сесть.
– Подними руки.
Он сам собирался ее раздевать? Кажется, да.
Платье… почти сразу же тонкий кружевной лифчик…
Кожа Таси покрылась мурашками, когда холодок коснулся ее.
Владимир рассматривал ее. Теперь уже голенькую.
Стыд и желание. Страх и предвкушение. Вот что ее накрыло, и она повела руками, намереваясь прикрыться.
Он не позволил.
Мотнул головой.
– Нихрена… Со мной никакого стыда. Никаких зажимов. Тем более ты охуенно красивая. На тебя надо смотреть… – Его пальцы коснулись ее заострившегося соска. – И снова смотреть.
Ок… Ок!
Тася потянулась к его футболке, покалывающие от нетерпения пальцы уже коснулись теплой кожи на животе, когда Владимир внезапно перехватил ее запястье.
– Эту вещь я оставлю, – глухо бросил он и перекатившись на пятки, начал снимать домашние штаны.
Тася спорить не стала. Не до спора было. Ну не хочет человек обнажать торс, у каждого свои причуды.
Ее интересовало то, что ниже.
Она помнила вчерашнее ощущение растянутости. И того, какой Владимир большой. Там…
Она все правильно запомнила.
Ничего ей не показалось.
Мощные бедра, рельефный низ живота и ниже внушительный эрегированный член, такой крупный, что у Таси мгновенно собралась слюна во рту.
И мысли поскакали дальше. Про минет…
Владимир достал из кармана презерватив. Ловко раскатал резинку по всей длине.
А Тася все смотрела и смотрела. И жар в теле усиливался. А между ног совсем мокро стало. И тянуло. Тянуло. Сильно так. Дискомфорт усиливался.
Она, чтобы как-то его подавить, свела колени вместе. Точнее, попробовала.
Рука Владимира тотчас метнулась к ним. Он покачал головой и властно развел колени в сторону.
Широко….
Чтобы видеть ее и там.
Тася опустилась на спину. Прикрыла глаза. Задышала…
Он накрыл ее собой. Тяжелый, зараза. Но такой… Вау.
Она ожидала вторжения. Этого приятного растяжения. И оказалась неготовой к пустоте. Тяжесть его тела куда-то исчезла! Тася вскинула голову и увидела, как темноволосая макушка оказалась между ее ног.
Этот вид не просто дезориентировал.
В следующий момент Владимир широким, размашистым движением языка прошелся по всей ее промежности. Тася вскрикнула, впиваясь пальцами в шкуру. Ощущение было настолько интенсивным, что перед глазами поплыли круги. Горячее, влажное, невероятно интимное.
Она повторно рухнула на спину, едва ли не до крови прикусив губу.
Никто, никогда там не касался ее языком. Никто…
Владимир не спешил. То ласкал ее языком, выписывая круговые движения, то слегка покусывал губами, забирая нежную плоть в себя, то сосредотачивался на самом чувствительном месте.
Тася сначала честно пыталась сдерживаться. Не стонать. Не кричать. Тщетно.
Влага предательски стекала по бедрам, внизу живота закручивался тугой, горячий узел.
– Владимир, я…
Ее голос сорвался на высокую ноту, когда он ввел два пальца внутрь, не прекращая работать языком. Мир сузился до этого жгучего ощущения, до его влажных губ и умелых пальцев, до нарастающего внутри давления, которое вот-вот должно было взорвать ее на части.
Он оторвался от нее.
– Снова Владимир, Тась?
Она мотнула головой, в плечи его вцепилась и на себя потянула.
Хватит прелюдии.
Он, видимо, так же счел.
Его головка надавила на ее лоно. И дальше… внутрь…
Тася зажмурилась, чувствуя, как ее тело поддается этому вторжению.
– Посмотри на меня… Тася… Я хочу, чтобы ты понимала, кто тебя ебет…
Боже… Он с ума сошел…
Она посмотрела. Ее в омут бросило.
Какой же он…
Он вошел в нее. Полностью. Вошел медленно. Неумолимо.
Раздвигая ее натянутые стенки, заполняя собой до предела. Тася вскрикнула, ногти впились в его плечи, ноги непроизвольно обвились вокруг его бедер, пытаясь принять этот размер.
– Тесная… Охрененная… Давно под мужиком не была?
Ему нравилось разговаривать во время секса, это она уже поняла.
И как в прошлый раз, она не собиралась отвечать. Что-то простонала, выгнулась, подставляя груди под ласку.
Он понял. Накрыл грудь губами и задвигался.
Первый толчок заставил ее вздохнуть резко, второй выгнуться. К третьему она уже сама поднимала бедра навстречу, ловя его ритм.
Медленно. Глубоко.
Каждый раз, когда он входил до конца, ее живот вздрагивал, а внизу копилось невыносимое напряжение.
Потом он ускорился.
Резко. Жестко.
Его бедра встречались с ее, руки держали за талию.
Тася уже не могла думать, могла только чувствовать, как ее тело раскалывается на части от каждого толчка, как внутри все сжимается, сжимается…
– Я не могу… Я. Не. Могу…
– Кончай тогда!
Оргазм прокатился судорогой по всему телу. Тася на несколько мгновений потерялась.
Как же хорошо… Кто бы только знал…
Владимир задвигался быстрее, даже резче. Что-то сказал, но Тася не уловила сути. Она все еще витала где-то. Пульсация в лоне и не думала утихать.
А ее все брали и брали. И снова брали. Толчок… Владимир накрыл ее губы своими, точно еще не до конца забрал себе ее желание. Тася слабо подчинилась. Руки заскользили по ткани футболки. Она чертовски мешала… Тася попыталась снова забраться под нее, коснуться разгоряченной мужской кожи, прочувствовать его жар.
И снова ее перехватили. Владимир опалил ее предупреждающим взглядом, сжав кисти.
– Вов, – захныкала она под ним.
– Потерпи… Дай мне себя еще.
Как, скажите, не дать, когда на тебя так смотрит мужчина? У Таси мир сместился, к нему потянулся. Чтобы рядом быть. Всего его в себя забрать…
Но его оргазм она уловила. Как он весь напрягся, глухо застонал сквозь плотно сжатые губы.
А потом рухнул на нее, частично придавив своей тяжестью. Какую-то часть перенес на локти, но это так, мелочи.
ГЛАВА 10
– Я провожу тебя.
– Не надо, тут…
Рука Владимира легла ей поясницу, подталкивая к выходу. Все ясно, спорить не стоит.
Но Тасе было приятно, что он провожал. Не просто открыл дверь и выпроводил ее. А вышел сам.
Прямо как мальчик провожает девочку. До крыльца.
Идти-то тут, конечно, было всего ничего.
Но все же…
О том, чтобы она осталась у него ночевать, никто не завел речь.
Тася бы и не осталась. Нет-нет, это уже был бы откровенный перебор.
Ей бы осмыслить то, что с ней происходит. Во что она добровольно вляпалась…
Тася уходила той же тропой, что и пришла.
У калитки Владимир перехватил ее. Точнее, взял за руку и слегка погладил по тыльной стороне ладони.
Отчего-то этот жест вызвал у Таси поток едва ли не щенячьей нежности.
– Завтра в это же время подойдет?
– Завтра?..
Тасе немного опешила. То есть не разовая акция была, да?
– А если я не могу?
– Тебе не понравилось? – тотчас нахмурился Владимир. – Я пережестил?
Ага, когда делал куни…
– Нет, просто…
Черт.
– Хорошо, завтра в это же время.
Он кивнул и открыл калитку.
– Спокойной ночи.
– Спокойной.
Тася шла и чувствовала, как ей прожигали спину. То есть он не ушел, а дождался, пока она не зайдет к себе.
Она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, прижав ладони к щекам. Мышцы сладко ныли, каждое движение напоминало о том, как Владимир входил в нее. Все-таки размер у него ого-ого, приличный. Ей привыкать надо. Она провела ладонью по лицу, пытаясь привести мысли в порядок.
В голове крутились обрывки мыслей. Влад бы назвал это шлюханством. Она сама почти соглашалась с ним.
Но тогда почему ей не было стыдно? Почему вместо отвращения в груди тлело что-то другое? Жаркое. Неприличное.
Она медленно прошла на кухню, налила стакан воды. Руки слегка дрожали. В голове проносились обрывки воспоминаний. Его сильные руки, властные прикосновения, тот момент, когда он вошел в нее...
Тася с силой сжала стакан, чувствуя, как щеки вновь загораются.
Телефон в кармане платья завибрировал.
Слегка хмурясь и надеясь, что сообщение пришло не из прошлого, Тася достала его.
Уведомление из банка… Странно.
Пришел перевод…
На пятьдесят тысяч рублей.
У Таси непроизвольно брови заскользили кверху. Что-то она не поняла…
«Владимир Александрович С. +50 000 р».
Серьезно?
От Владимира?
Такая сумма?
Тася стояла с круглыми глазами, всматриваясь в экран телефона.
Что-то было не так…
И это не так даже было не связано с тем, что с ней, черт побери, рассчитались за ночь! А так и произошло! Владимир перевел ей деньги… И сколько!
Для нее, оказавшейся сейчас в довольно стесненных обстоятельствах, пятьдесят тысяч были серьезной суммой. Почти что учительская зарплата.
И вроде как Владимир говорил о финансовой составляющей их отношений… Она все равно оказалась неготовой! Она смотрела на эти цифры и никак их не могла воспринять.
И ладно бы только цифры. Она поняла, что не так!
Ледяная мысль ударила в виски, заставив Тасю резко выпрямиться.
Она не давала Владимиру свой номер.
Никогда. Ни при каких обстоятельствах.
Стакан едва не выскользнул из пальцев, она вовремя его перехватила. В ушах стоял гул, а перед глазами поплыли черные пятна.
Как?..
Она лихорадочно прокручивала в голове их встречи. Разговор у калитки. Его приходы в гости. Лес. Она точно ни разу не называла номер!
Тася попыталась мыслить адекватно. Узнать телефон при сегодняшней погруженности человека в сеть не проблема.
Или все-таки?.. Тася облизнула губы.
Что-то не то. Вот не то, и все тут.
Холодок пополз по спине. Она резко обернулась к окну. Высокий забор и ничего больше.
И сумма… черт…
Утренний душ смыл остатки сна, но не смог снять странное ощущение, оставшееся после вчерашнего. Тася натянула джинсы и легкий свитер.
Наступающая осень давала о себе знать. Кофе она пила, стоя у кухонного окна, выходящего на общий забор с Владимиром. А вот второй этаж просматривался.
То есть, если поддаться шпионским страстям, которые нет-нет да всколыхивались в душе, можно подумать, что он за ней наблюдал.
Может такое быть? Да запросто. Сколько извращенцев сейчас развелось? БДСМщики и прочее.
Плохие мысли Тася гнала прочь. Надо хотя бы понять, кто он такой. Открыто спросить его.
Но на улице ее ждал небольшой сюрприз. На покрытой брусчаткой подъездной площадке перед калиткой Владимира стояли два черных «монстра». Огромные внедорожники с мощными колесами и слегка тонированными стеклами. Стоящие в новых реалиях нереально дорого.
Тася не слышала, когда они подъехали. Точно не утром. Тогда, получается, ночью?
И что было бы, если бы она осталась у Владимира? Он бы познакомил ее со своими друзьями?
В груди неприятно кольнуло.
Может, она и накручивала себя, но ситуация ей все больше не нравилась. Вопросы копились, как снежный ком.
Тася побрела по деревенской дороге, решив прогуляться. Нафиг Владимира и его гостей. Но вот те пятьдесят тысяч, которые теперь лежали мертвым грузом на ее счету, отчего-то жгли.
Он заплатил ей за секс… Боже. Как пошло звучит. Заплатил… На самом деле, Тася не думала, что он кинет ей деньги. Почему? Не думала, и все тут.
Под ногами приятно хрустел гравий.
Когда телефон зазвонил и высветилось имя Влада, Тася не удивилась.
День такой, чего уж.
– Ну что, Тасенька моя, – раздалось в трубке, и этот сладковатый, притворно-заботливый тон она узнала бы из тысячи. Так Влад говорил, когда злился. Когда степень его раздражения достигал максимума. – Нагулялась уже? Или твоя упрямая головушка еще не проветрилась как следует?
Мудак. Это единственное, что пришло ей на ум. Может, в ЧС его отправить? Чтобы не доставал?..
Но нельзя, как бы ни хотелось. Им развестись надо. Желательно как можно быстрее и без особых «кровопотерь» с ее стороны.
Пальцы Таси сжали телефон так, что костяшки побелели.
– Как трогательно, – ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Ты на днях нанял адвоката и теперь вдруг озаботился моим душевным состоянием? Или, может, тебе новая пассия уже надоела?
В трубке повисла напряженная пауза, и Тася буквально физически ощутила, как раздражение Влада пробивается сквозь сотни километров.
– Не заставляй меня приезжать за тобой, Тася. – Голос Влада внезапно потерял всю слащавость, став холодным и отчужденным – Ты прекрасно знаешь, что значит, когда я что-то обещаю.
Сердце бешено заколотилось, но она не собиралась сдаваться.
– Обещай сколько угодно, Влад. И не звони мне каждый день, черт бы тебя побрал. Надоел, понимаешь?
Она сама не заметила, как сорвалась.
За что сразу поплатилась.
– А ты, часом, не прихерела, деточка?
– Не прихерела.
– И чего такая смелая стала? Уж не ебаря ли деревенского завела?
– Да пошел ты…
Тася отвела телефон от уха и, уже когда нажимала на красную трубку на экране, услышала: «Я тебе башку оторву…»
Плакать не хотелось, но слезы сами зажгли глаза. Зашибись. Хорошо, что на ней солнцезащитные очки.
Потом был звонок домой. Мамин голос немного воодушевил ее.
– Тась, что у вас с Владом?
– Статус «сложно», мам. Потом, ладно?
– Твое «потом» меня нервирует.
– Я знаю. Но правда – потом.
– Может, к нам приедешь?.. Слушай, мы тут с отцом подумали, а у тебя деньги вообще есть?
– Есть, мам.
Теперь есть…
***
На обратном пути машин не было, и Тася, подгоняемая демонами, что не утихли в душе после прогулки, нажала на звонок.
Домофон отщелкнул, калитка распахнулась. Ну надо же, какие тут в деревне, оказывается, технологии имелись...
Тася шла почти как к себе. Владимир сидел на веранде, что-то печатал.
Когда она подошла к крыльцу, он поднял глаза. Взгляд, как обычно, холодный, оценивающий. Не поприветствовав ее, первым делом щелкнул ноутбуком, закрывая его. Потом медленно поднялся. Высокий, мощный, загорелые руки, засунутые в карманы потертых джинсов. Простая серая футболка обтягивала торс, подчеркивая каждую мышцу.
Тася остановилась на первой ступени.
– У меня вопрос, – начала она без приветствия.
– Думаешь, стоит? – сыронизировал Владимир, чуть щурясь.
– Да. Уверена.
– Задавай.
– Так просто?
– Так просто.
– Сколько тебе лет?
Черт… В ее списке не было этого вопроса!
– Тридцать два.
– О-о…
– Выгляжу старше, знаю. Давай следующий. Ты начала не с главного.
Владимир медленно обвел ее взглядом с ног до головы. Что за дурная привычка постоянно на нее пялиться?
– Кем ты работаешь?
– Фрилансер.
– Да неужели?
Он повел плечами.
– Владимир…
– Тась, ну-ка, иди сюда.
Она не успела среагировать, как оказалась в его крепких руках. Он вздернул ее по ступеням и усадил на нагретую солнцем скамью.
Сам присел на корточки. Он впервые оказался настолько близко к ней. Днем.
Он точно показывал себя. Мол, вот я, рядом. С тобой. Смотри.
Интересно…
Глубокая складка между бровями была следствием того, что кто-то часто хмурился. Имелось несколько шрамов. На носу и на переносице. Так… Может, спортом каким-то травмоопасным занимался? По фигуре запросто сказать можно.
Губы чуть полноватые. Подбородок твердый, с легкой щетиной, которая серебрилась на солнце парой седых волосков. Обычный мужчина.
И все же… все же…
Не верила она ему. Интуитивно. Какой он, нафиг, фрилансер?
– Ну что, – его голос раздался тихо, – все рассмотрела?
Он не улыбнулся. Но в глубине взгляда промелькнуло что-то... почти теплое.
И он точно не сердился, что она заявилась к нему без приглашения.
– Откуда у тебя мой номер телефона?
– Это не проблема.
– Вот для меня, например, проблема.
– Вытащил из «телеги».
– Владимир…
– Может, на Вову перейдешь, а?
– Без проблем, – кинулась она, как в омут. – Ты не говоришь о себе нужной мне инфы.
– Это делает тебя уязвимой?
В яблочко…
Она демонстративно молчала.
– Тася, что не так?
Все не так!
Она взглянула ему в лицо.
Спокойное…
Наверное, чересчур спокойное.
И красивое, черт побери. Такой мужской красотой, чуть суровой.
– Не знаю… Многое не так.
Он протяжно вздохнул.
– Давай я еще раз обозначу границы. Я приехал в эту глушь, потому что мне так удобно. Я хочу тишины. Но я хочу и тебя, Тася. – Его ладонь опустилась ей на колено. – Я готов помогать тебе финансово, решать твои проблемы. Взамен хочу твое тело. И никакого мозгоебства, вторжения на личную территорию. Мне показалось, что и ты хочешь тишины.
Тася грустно улыбнулась.
– Хочу.
– Если у тебя проблемы с мужем – говори какие. Если в моих силах – решу.
Ей понравилось, как он говорил. Четко. Без пафоса.
– Ты знаешь хорошего адвоката по бракоразводным процессам? – чуть тише поинтересовалась она.
– Найдется.
Она медленно кивнула.
– Я пойду, Володь. Извини, что вот так вломилась.
Он чуть сильнее сжал ее коленку.
– Вечером жду.
Она повторно кивнула.
Владимир правильно говорил. Он имел полное право не рассказывать ей, кто он. Право не объяснять, откуда взялись те машины у его дома. Право просто жить здесь, в этой глуши, в своем доме, со своими правилами.
Она ведь и сама приехала сюда за тем же — за тишиной. За возможностью не отвечать на вопросы, не оправдываться, не врать. Быть с собой наедине.
И если все так, откуда в душе взялась удушливая тоска?
ГЛАВА 11
Тропинка к дому Владимира тонула в сумерках, когда за спиной Таси раздался резкий голос:
– Ты куда это, а?
Баба Люба стояла у своего палисадника, подперев бедра руками. Синий платок, выцветший халат и взгляд, которым она, кажется, могла прожечь дыру в спине.
– Ночь на дворе, а ты, как та лисица, к холостяку норы рыть! – фыркнула старушка. Но по голосу вроде и не скажешь, что говорила она с осуждением.
Скорее, с любопытством. И… пониманием, что ли. Этаким налетом давней юности.
И выражение-то какое нашла! Норы рыть…
Тася остановилась, чувствуя, как по щекам растекается жар.
– Баб Люб, и вам доброго вечера.
– Доброго-то доброго, – хохотнула баба Люба. – Так что, куда путь-дорогу держишь?
Так ведь поняла же, старая! А нет, требует устного пояснения.
Тася отчаянно старалась держать лицо.
– Баба Люба, я просто…
Тася оборвала себя, не зная, что сказать, а потом внезапно рассмеялась.
Соседка тоже хохотнула:
– Ой, все у нас, у бабонек, «просто». Я вот тоже, бывало, в молодости «просто» ходила. К некоторым… Пока не поняла, что мужики эти «просто» долго не задерживаются. Но знаешь…
Из кармана халата она выудила пачку сигарет и ловко прикурила. И, кстати, по сторонам осмотрелась, не наблюдает ли кто ее за этим действием.
Ох, деревня…
Ой, соседи…
Зато Тася расслабилась. Может, она по-соседски к Владимиру за сахаром? Ну а что, ситуации-то разные бывают.
Хорошо, что вслух ничего не ляпнула. Ни про сахар… Ни про сметану. Или за чем еще там захаживают к соседям.
– А этот твой новый... хм, – соседка выпустила дым колечком, – с харями к нему ездят. Небось, из города. Ты думаешь, они так, ради красивой природы и свежего воздуха, сюда прутся?
Тася вздохнула. Ничего-то не скроешь от местного населения. Хотя два тонированных железных «монстра» сложно было не заметить.
– Я взрослая женщина, баб Люб.
Иногда старушки могут такое выдать. Что молодым и не снилось. И уши не просто загорятся – в трубочку свернутся!
– Взрослая! – фыркнула та. – Взрослые дуры – они самые опасные. Ну да ладно, – она махнула рукой, – иди, коли уж приспичило. Только потом не ной, когда этот твой Владька сюда нагрянет.
И добавила уже почти доброжелательно:
– А если что – я через два дома. С топором.
– Ну каким топором. – Тася залилась краской.
– Таким. Иди-иди.
Ноги сами Тасю несли в нужном направлении. Надо же, как будто уже выучили маршрут.
Она уже почти подошла калитке, когда из темноты раздался голос:
– Ты опоздала.
Владимир стоял, прислонившись к столбу, с сигаретой в зубах. Оранжевая точка тлела в темноте, освещая его усмешку.
Надо же, какие мы пунктуальные. На сколько она там опоздала? На две-три минуты?
– Соседка задержала, – буркнула Тася.
– Соседка…
– Угу.
– И эта соседка…
– Баба Люба…
– Видела, как ты зашла ко мне?
Ей показалось или впервые за время общения с Владимиром, в его голосе прорезались веселые нотки. Забавно ему! Замечательно!
– Ага, – дерзко кивнула Тася. – Сказала, что за солью к тебе иду. На ночь глядя.
– Классика жанра, Тась. Не находишь?
Прежде чем она успела ответить, он притянул ее к себе. Нет, впечатал.
Твердый живот, мощная грудь, напряженные бедра. Тася ощутила каждый его мускул сквозь тонкую ткань одежды. Его тепло проникало в нее, как ртуть, заполняя все трещинки страха и сомнений.
Его руки в собственническом жесте скользнули по ее спине. Чуть грубоватые, уверенные. Одна ладонь остановилась на пояснице, вжав ее еще плотнее, а пальцы другой прочертили путь вдоль позвоночника к шее, заставив каждый позвонок мелко дрожать.
– Пошли в дом. – Его голос прозвучал низко, почти утробно.
Неужели реально так сильно ждал?
Тасю точно обожгло. Причем везде.
– Пошли.
Но он не двигался.
Просто держал.
Давая ей прочувствовать, как его тело откликается на ее присутствие. Как напряглись мышцы пресса, когда она уже нетерпеливо провела по ним пальцами. Как участилось его дыхание, когда ее бедра непроизвольно потерлись о его.
Они все-таки пошли. И это хорошо… Что не прямо в саду. Пусть у Владимира забор и высокий, но где гарантия, что откуда-то их не видно.
Дверь с грохотом захлопнулась за спиной, и, прежде чем Тася успела перевести дыхание, Владимир впился в нее, прижав спиной к своей груди. Его руки сжали ее грудь через тонкую ткань платья. Не ласка, а самый что ни на есть настоящий захват, его пальцы впились в плоть так, что она вскрикнула от неожиданной боли, тут же переходящей в жгучую сладость.
– Мне нравится, что ты носишь платья, – выдал он, тиская ее грудь. Снова и снова. Находя сосок, теребя его.
Тася прикусила нижнюю губу. Черт… Черт… Она уже вся поплыла! Она уже мокрая!
Такого попросту не может быть. Владу в лучшие времена приходилось приложить усилия, чтобы она возбудилась и кончила.
А тут… Тася не понимала. Ничегошеньки.
Не поняла она, как оказалась у стены.
А Владимир напротив. Расставил руки по обе стороны от ее головы. И дышал. Тяжело так, предвкушающе.
– Я первый, – надсадно прохрипел Владимир.
Она не поняла, о чем он. Не успела.
Его руки сжали ее бедра, резко опустившись на колени. Подол платья взметнулся вверх, обнажая дрожащее тело. И тотчас его рот накрыл ее лоно прямо через ткань трусиков.
Тася вскрикнула, впиваясь ногтями в стену. Это не было лаской, это было сродни наказанию. Его язык жег, губы втягивали в себя, словно он хотел выпить ее всю, прямо здесь, в коридоре.
Она попыталась вырваться, но его пальцы впились в плоть бедер, наверняка оставив следы.
– Стой, как поставил — рыкнул он, и она послушалась, почувствовав, как вязкое тепло разливается по низу живота.
Его пальцы рванули трусики в сторону, и наконец, голая кожа встретилась с его ртом.
Тася застонала, поражаясь, насколько быстро ее тело откликалось на эти грубоватые прикосновения.
Он первый, да… А значит, ждет от нее ответных ласк. Оральных. Попросту говоря, минета.
И ладно бы она была против!.. Нифига. Она сама хотела. Подержать его член у себя во рту. Понять, сможет ли она его принять.
Во рту образовалось чрезмерно много слюны.
А мыслей больше не осталось.
Потому что там, внизу, что-то такое происходило…
– А теперь ты.
Владимир не дал ей опомниться, надавил на плечи.
И Тася подчинилась, опустилась на колени, податливо приоткрыла губы.
Вскинула голову кверху, чтобы посмотреть… И потонула в той похоти, в том вожделении, которые обрушил на нее Владимир. На нее никто никогда так не смотрел. Точно она центр Вселенной. Или нет, даже не так. Владимир транслировал нереальную жажду, словно говоря, что если не получит губы Таси – сдохнет.
Сердце Таси грохнулось о ребра. Боже. Боже. Внизу, там, где только что были губы и пальцы Владимира, все еще пылало. Мышцы сокращались и выделяли дополнительную смазку. Она снова текла. Боже.
Грудь Таси распирало. Что он с ней творит? Этот нелюдимый бирюк. Скажите на милость.
Владимир расстегнул ремень. Молния зашипела, освобождая напряженную плоть. Тася замерла, увидев его член. Жаркий, пульсирующий, с каплей влаги на головке, блестящей в тусклом свете коридора.
Ее пальцы сами потянулись к нему, обхватывая горячую тяжесть. Кожа под ладонью оказалась неожиданно нежной, бархатистой, но само напряжение мышц выдавало его едва сдерживаемую ярость. Она сделала несколько медленных движений, чувствуя, как он становится еще тверже, еще больше в ее руке.
Запах ударил в нос, терпкий, солоноватый, чисто мужской. Он щекотал ноздри, заставляя сердце биться чаще. Тася подалась вперед, приближая свое лицо к мужскому паху. Первое прикосновение губ к головке заставило Владимира резко втянуть воздух.
Ей нравилась его реакция.
Его пальцы впились в ее волосы, не направляя, просто держа. Немного направляя. Тоже правильно… Тася прикрыла глаза. Секунда, вторая… Ее язык заскользил по нежной плоти, собрал солоноватую каплю, и странное удовлетворение заполнило грудь. Тасе было вкусно!
Эта мысль ошпарила кипятком.
Девушка пошла дальше. Она взяла Владимира глубже, и внезапная полнота во рту заставила глаза непроизвольно зажмуриться. Слезы выступили на ресницах, когда головка коснулась задней стенки горла. Но вместо отвращения Тасю накрыло дикое возбуждение, вынудившие непроизвольно сжать бедра.
Она сейчас кончит! Такого же не бывает, правда? Чтобы девушка кончала от минета?
Или… Она чего-то не знала? И в ее жизни что-то раньше шло не так?
Бедра Владимира толкнулись вперед, и Тася почувствовала, как задыхается. Но отстраняться она и не подумала. Она примет его настолько, насколько ее хватит!
И Тася начала двигаться. Вверх-вниз, вверх-вниз, подчиняясь древнему ритму. Слюна капала на подбородок, смешиваясь со слезами. Где-то в глубине сознания мелькнула мысль, что она никогда не делала этого так, с такой жадностью, с таким воодушевлением. С таким смаком, черт побери.
А Владимир стоял, дыша все тяжелее, и его пальцы в ее волосах дрожали от напряжения.
ГЛАВА 12
Прошла неделя. И каждую ночь Тася проводила у Владимира. Вернее, каждый вечер. Он не приглашал остаться до утра, она не спрашивала.
Каждую ночь он ее провожал до дома.
Вчера, например, между ними состоялся занятный диалог. Тася снова не выдержала. Ее точно черти изнутри распирали.
– У меня все-таки есть еще один вопрос, – начала она.
В ответ послышалась усмешка.
– Ну давай, раз есть.
– Ты женат? Мне правда важно это знать.
– Нет.
Иногда ее подбешивало его тотальное спокойствие.
– А был?
– Это второй вопрос.
– Вов…
– Был. Развелся полгода назад.
– О-о…
Вот «о-о», и все тут. А она что себе напридумывала? Что Владимир убежденный холостяк?
– Почему развелся?
– Третий уже вопрос, Тася.
Она остановилась у своего крыльца и насупила брови.
– Я знаю, что третий. Но, Вов, правда…
Он в свойственной ему манере протяжно выдохнул.
– Таня не выдержал некоторых… хм… аспектов моей работы.
– Фрилансерства, – не удержалась Тася от подкола.
На лице мужчины не дрогнул ни один мускул.
– Совершенно верно.
И все!
Он сунул руки в карманы брюк, пожелал ей спокойной ночи и ушел.
Иногда ей было стыдно за свою слабость. Нельзя мужчине позволять такое... Приглашать к себе, любить. Нет, не любить, а открыто и пошло заниматься сексом.
Факт заключался в другом.
Находясь в его доме, она оживала. Она чувствовала себя женщиной.
Да, Владимир скрытен. Но и веселить ее он не обещал. Все в рамках договоренности.
Казалось бы, жизнь налаживалась. Ну не то чтобы у Таси появилась определенность. Нет. Это она про момент. Про здесь и сейчас.
Дни она проводила за работой в огороде, прогулками. Вспоминала прошедший материал в универе, готовилась к возобновлению учебы.
А еще ждала…
Вопрос «чего» не стоял.
Она точно знала, что Влад рано или поздно появится. Он якобы дал неделю, и она закончилась.
А значит, чего-то стоило ждать.
Эти дни были наполнены тишиной с его стороны. Не было звонков ни от него, ни от его юриста.
И любой, кто оказывался в подобной ситуации, скажет – не к добру.
Вот Тася и ждала.
Еще что интересно. На их улице – на порядке, как принято говорить у местных – наступило затишье. Пьяных мужиков, галдящих матом, не наблюдалась. Отец Васьки тоже вроде как ходил трезвый. Мило-любо посмотреть. Ведь может, когда хочет.
А утро все же началось со звонка Влада.
Вспомни про…
Тася еще валялась в кровати, читала книгу. Вставать не хотелось. Вышла новая глава книги, которую она начала на днях читать на «Литнете». Она зачла ее, а потом сунула любопытный нос в еще одну историю. Ну и все, зависла.
Спешить-то никуда не надо…
Отчего-то Тасе казалось, что последние денечки у нее свободные пошли.
Увидев, кто звонит, она вздохнула.
Ответить? Или сделать вид, что не слышала? Час ранний, она вполне могла спать, поставив телефона на беззвучный.
Тася мазнула по экрану.
– Привет, Влад.
– Что ты решила, Таисия?
Тася улыбнулась, глядя в потолок.
Без приветствия, да еще и назвал полным именем…
– Разводимся, Влад. И делим квартиру. По обоюдному согласию…
– А какому согласию, Тай? Ты в своем уме?
– Влад, ты позвонил поругаться?
– Никто с тобой не будет ругаться, дура! – В трубке послышался звук падающего предмета. Тася резко села на кровати. – Жди в гости!
Влад был бы не Владом, если бы не оставил последнее слово за собой.
Тася прикрыла глаза и некоторое время посидела, глубоко дыша. В инете активно качали дыхание маткой. Может, ей тоже попробовать?
Она стянула с кресла тонкий плед, закуталась в него и прошлепала на кухню. Открыла шкаф, потянулась за кофе… А нету! Она вчера забыла купить.
Тася снова грустно улыбнулась. Вот и появилась причина наведаться к соседу.
Она достала пачку чая, вскипятила чайник.
Потом забралась с ногами на стул, обхватила руками теплую кружку. В голове крутились вчерашние воспоминания, заставляя щеки гореть, а в груди нечто сладко сжиматься.
Как же так вышло? Как она докатилась до такой жизни?
Как-как… Фраза напрашивалась самопроизвольно.
Можно, конечно, смалодушничать и прикинуться, что ее загнали в угол и что она поддалась давлению. Только не было давления! Ни тогда, в первые встречи, ни тем более сейчас.
Самокопание ни к чему хорошему не приведет – это факт. Да и не любила она это дело.
Чувствовала ли она себя грязной? Однозначно нет. Тася в первый раз переспала с Владимиром не из-за денег.
И второй – тоже.
Но он платил…
Тася вздохнула, проводя пальцем по краю чашки.
Она зашла куда-то не туда. В душе повторно колыхнулся протест.
У мужчин, платящим женщинам за секс, все просто. Надо вещи называть своими именами.
Она приходила к соседу. Он ей кидал деньги на карту. Ему – именно ему – так удобно. Он снимал с себя таким образом любые обязательства перед ней.
А она?
А она начала слишком много о нем думать.
Влюбилась?
Тася спрятала лицо в ладонях. Замечательно, что тут скажешь.
Надо тормозить…. Правда.
Хватит.
По сути, она еще не разобралась с мужем, а уже феерично вляпалась в другого мужчину.
Тася набрала сообщение. На днях она выпросила у Владимира номер.
«Я сегодня не приду».
Сообщение было прочитано почти сразу же.
В ответ последовала небольшая пауза. И потом прилетело короткое: «Понятно».
И все? Тася грустно улыбнулась.
Кажется, все…
Лучший способ проветрить мозги – это трудотерапия. Давно известный факт. Тася переоделась в шорты с футболкой, благо погода позволяла, и вышла в огород. Но ее хватило на час. Взгляд снова и снова наталкивался на дом Владимира.
Ну и черт с ним! Она психанула, снова переоделась и пошла гулять.
Неподалеку от деревни был прудик. Небольшой, уже почти заросший, в нем даже малышня не купалась.
Можно на берегу посидеть. И дочитать, кстати, книгу в приложении.
***
Значит, не придешь, красивая.
Владимир стоял у окна и наблюдал, как Тася работала в огороде. Попой кверху... Чертовски красивой попой.
В паху привычно потяжелело.
Он вот че творит, а? Ввязался в девчонку. Девчонка ведь! На стадии развода...
Сегодня как раз ее Влад звонил, и она тормознула все.
Помирились?..
Владимир прищурился. В груди неприятно засвербело.
Ему вмешаться или что?..
Он тормозил себя. Вот прямо сейчас.
Не надо вмешиваться, мужик… Ни к чему.
Тася – соседка. Да, красивая. Да, интересная. Такая, что дух захватывало.
Но это не повод…
Вон и муж сегодня снова активничал. Как чувствовал…
У Владимира не было намерения лезть в чужую семью. Он вообще никогда не понимал, как это можно – «гулять». Они с парнями изначально были принципиально правильными в этом плане.
Если с одной – то с одной.
Если назвал женой, значит, люби. Нет – разводись.
А тут – Тася…
Сам же, сука, от такой ушел... Которая с кольцом на пальце по чужим х*ям скакала.
И тотчас, как оплеуха, прилетела мысль, что сравнивать Таньку с Тасей верх идиотизма. Ему ли не знать подробности?
Где Танька и где эта девчонка? Наивняк же полный.
Истфак... Ну охренеть не встать.
У самой развод с отягчающими, муж, умело абьюзивший ее все эти годы, а она тут, в деревне, грядки полет, точно и нет у нее в жизни дыры, в которую ее запихали.
Тася выпрямилась во весь рост, устало провела рукой по лбу.
Правильно, милая, давай-ка в дом. Солнце жарить начинает. Еще тепловой удар схлопочешь.
Тася посмотрела по сторонам. На улицу, потом на его дом.
Владимир зло усмехнулся.
Ну да, сталкерит он в перекурах, чего уж.
Пробить их сегодняшний разговор? Его ухмылка стала еще злее. Делов пять минут. Ну десять.
Но ему это зачем?
А затем...
То, что начиналось как простая разрядка, как секс без обязательств и лишних глаз, обросло мясом. Обросло эмоциями. С его, черт побери, стороны. Он этого не ждал и не просил.
Он раздраженно похлопал себя по карманам. Правильно, сигареты на кухне. Сам себе идиотский запрет поставил в доме не курить.
Выругавшись низко, горлом, Владимир вышел на крыльцо, впиваясь взглядом в ее дверь. Воздух был теплым, пахло пыльцой и нагретой землей.
Соседская дверь хлопнула. И он сразу насторожился. Красивая куда-то пошла. Ну пошла и пошла. У нее свои дела.
Через три минуты он уже открывал калитку.
Тася шла по сельской дорожке. Походка легкая, воздушная. Вот что она здесь делает? Тася...
Она правильно подстебнула его вопросом, красивая ли она. Она охрененная. Но предпочитала нести свою красоту спокойно, без пафоса.
И это било мужиков наотмашь. Потому что в их мире давно установлен свой порядок. Хочешь девочку – «катай»… Со всеми вытекающими.
Взять его. Встрял же он? Встрял…
Владимир был не против «покатать» Тасю.
Но что-то где-то пошло не по плану.
То ли Тася не рассчитала своей бравады, то ли он зашел не с того угла.
А с иного, блядь, он сейчас и не мог!
Нечего ему было предложить такой девочке, как она, кроме бабла.
Он и предлагал.
Докурив сигарету, он прищурилась.
И куда Таська намылилась в этот раз? Снова в лес? Одной прогулки не хватило? Хорошо, он тогда увидел, как она пошла. Чуйка сработала. Вывел камеры, поставил их на движение мимо дома. Проходил кто угодно, но не она.
А потом и дождь ливанул.
Ну он и стартанул. В лес… Чудом уже нашел.
Он долго будет помнить, как она кинулась к нему. Такая маленькая, такая испуганная… Пиздец. У него башку сорвало. Прижал к себе, и понеслось.
Тася дошла до конца улицы.
– Приветик, Володь.
Рядом с ним остановилась Лена. Тоже соседка… Вдова, живущая через три дома.
Он чуть повел голову в ее сторону.
– Привет, Лен.
– Покурить вышел?
– Угу.
– А сигаретой не угостишь?
Тася почти скрылась.
Владимир молча протянул Лене всю пачку.
– Да мне только одну. Я за компанию, – пропела вдовушка и недвусмысленно провела ладонью по его руке.
Это уже был не намек…
Но у Владимира ничего нигде не дрогнуло. А трахать тех, на кого не дрогнуло… Не то пока.
– Угощайся.
С этими словами он двинулся к калитке. Как оказалось, вовремя. Потому что на конце улицы материализовался высокий детинушка. Явно взявший след Таськи.
Или у него уже маниакальность развивается.
– Володь…
Оклик Лены остался за калиткой.
Владимир быстро влетел на второй этаж.
Сталкер, ебт…
Тасю уже не было видно. Как и детинушки…
Ладно… ладно…
Он же ничего плохо не думает? Ни про Тасю, ни про этого хмыря.
И явно его никто не ограничивал в передвижениях и действиях. Может, блядь, он тоже решил прогуляться в полуденный час. Побегать, так сказать.
А Тасю прямо тянуло на природу. И, мать вашу, на приключения.
Владимир натянул спортивку, кроссы. И вышел из дома, привычно сканируя улицу.
Тихо…
До озера он добежал быстро. И тормознул, не желая обозначать себя. Он что собирался делать? Пра-авильно… Посмотреть со стороны. И если что – вмешаться.
Вмешиваться не пришлось. Потому что, сука, Тася премило беседовала с этим вихлястым. Он стоял перед ней, раскачиваясь на пятках, и о чем-то оживленно рассказывал. Тася его слушала.
И улыбалась…
Красиво так улыбалась.
Так, что у него по нутру наждачкой прошлись.
Владимир умело свернул с тропы, ничем себя не обозначив, и ускорился.
Он побежал дальше, вглубь леса. Бегать он всегда любил. Они с пацанами в детстве постоянно гоняли наперегонки. А как же, кто кого… Дух соперничества. Потом тренеры гоняли их. До лет десяти в нем видели будущего атлета.
А потом его поперло и вширь, и ввысь. Тут уже особо не побегаешь на время… Как он ни сушился – без толку.
Ну и, собственно, другие интересы появились. Но бегать он не бросил. Ловил особый кайф в моменте, когда ноги отбивали четкий ритм, легкие горели. А главное – мысли выжигались.
Сейчас тишина ему тоже нужна была. Он бежал, пока в ушах не зашумела кровь, а картинка с озером и той скамьей не расплылась, не отодвинулась на безопасное расстояние.
В чаще, на небольшой поляне, он плавно остановился. Постоял, упершись руками в колени, отдышался. Потом без раздумий сбросил спортивную куртку на валежник и принялся отжиматься. Рывками, жестко, до дрожи в мышцах Каждое движение было выбросом агрессии.
Двадцать, тридцать, сорок... Восемьдесят… Мускулы горели, пот заливал глаза. Владимир перевернулся на спину, принялся качать пресс, чувствуя, как живот сводит судорогой. Нужно было выжать из себя эту дурь, эту ебучую ревность, которая скрутила все нутро при виде того вихлястого уродца.
Потом он просто лежал на спине, глядя в серое небо меж крон. Мысли пришли пустые, усталые. Дел же дохера, Савин, а ты какой-то херней страдаешь…
Он встал, отряхнулся.
Так, пора-ка домой.
Он снова побежал.
Скамья у озера пустовала.
ГЛАВА 13
– Давай, Адам, ближе к выходным подкачу.
– Ждем. Даринка твой любимый яблочный пирог обещала приготовить.
– Ну если пирог… Тут без вариантов.
Владимир нажал на отбой, отложил телефон и задумчиво вздохнул, устремив взгляд в никуда. Пожрать бы надо что-то…
Но готовить откровенно было лень. Может, до кафешки сгонять? Вроде что-то в этой деревне было.
Он прошел на кухню и поставил чайник. Кофе, что купил на днях, уже закончился. Хоть снова к соседке иди.
Нет… Не сегодня.
Что-то штормит его. И не чуть-чуть даже.
Пока чайник закипал, Владимира снова к другу откинуло. Адам звал погостить у них… Может, правда сгонять на пару-тройку дней? Башку проветрить.
А то кипит она у него. И не по делу…
Интересно у них с другом получалось. Они с Адамом выросли вместе на юге, под жарким солнцем, а теперь оба оказались почти что на краю света, в этом глухом таежном краю.
Адам – «по любви», как тот сам уверял, и не только к женщине, но и к этим суровым местам.
Край и правда был красивый, Владимир не мог с этим поспорить. За его высоким забором простирался древний молчаливый лес. Темные ели и кедры. Воздух всегда пах смолой, прелой хвоей и сыростью. Красота здесь была неласковая, требовавшая уважения и крепких нервов.
Ему она тоже зашла…
А вот Владимир оказался здесь по другой причине.
Ему сделали предложение, от которого он не смог отказаться. Да и, если уж начистоту, тем людям, которые его сделали, не отказывают.
Особенно учитывая, в какой полной жопе он побывал год назад. Как он так быстро из нее вынырнул и даже восстановился – загадка.
Звонок в дверь совпал с отщелкиванием кнопки чайника.
И кого черт принес? Он, кажется, четко дал понять всем местным, что незваным гостям здесь не рады. Зачем лезут?
Ему было лень смотреть в камеру наблюдения. Владимир прихватил с тумбочки пачку сигарет и спустился вниз. Курить, кстати, меньше надо бы. Пачка в день – это дохера, никакой дыхалки не хватит потом.
За дверью стояла Таська.
И снова при виде нее в груди тепло захерачило.
Что за напасть такая, а?
Ну чес-слово, мужики. не дело это...
У него же тоже недавно был развод. И тоже, сука, с отягощающими...
Думал, вообще жену убьет. Последнее слово не для красного словца. Были моменты, когда он четко осознавал, что эта тварь не должна ходить по земле. Потому что не только он встрял, но и других она подставила.
Потом рукой махнул...
И тут случилась Тася.
Пигалица с глазищами на пол-лица и каким-то долбаным светом, что ли, изнутри.
Владимир романтиком никогда не был, а тут несло его.
– Привет, – пропела она и улыбнулась. Да так, что в паху потяжелело.
Ни на одну девчонку он никогда так не реагировал. И ладно бы голодным был...
Хотя нет. Выходило, что был.
По ней голодал...
Пиздец как.
Каждый вечер ему было мало
Трахал бы ее и трахал. Вертел, крутил, брал.
И нихера на ночь не отпускал...
Все чаще возникала мысль у себя оставить.
Совсем, причем, сука...
Не просто на ночь.
А это херовый расклад, как ни крути
– Привет, – сказал он, а сам по ее голым ногам взглядом пробежал.
Короткое летнее платье едва прикрывало колени и так обрисовывало бедра, что дыхание перехватило.
Пульс шарахнул где-то у виска. Херово. Его разучившиеся дышать легкие забились запахом девчонки.
И так с первой встречи! Когда эта зараза перелезла через забор, сверкая аппетитной задницей.
– Передумала? Насчет вечера? – Он не мог не спросить.
Тася отвела взгляд.
– Нет.
Херово. Потому что он передумал и они переходят на новый уровень.
– Я пирог яблочный принесла. Приготовила, мне одной не съесть.
Ого. Как она лихо угадала она с пирогом… Прямо в десяточку.
– Могла бы пацаненку отнести, – скривил он губы в полуулыбку, зажимая сигарету между пальцев.
Она недоуменно свела брови на переносице.
Он впечатал в нее взгляд.
Она молча моргнула. Потом еще раз. А руки так вытянутыми и держала.
А от пирога, блядь, шел такой умопомрачительный запах теплого теста, корицы и кисло-сладких яблок, что у Владимира, как у того самого павловского пса, невольно пошло слюноотделение. Желудок предательски заурчал.
– Вов... ты же сейчас не про Егора? – чуть хрипло выдавила она из себя, точно не веря собственным выводам.
Егор, значит...
И поняла, про кого он, умненькая девочка.
– Проходи давай, вместе твой пирог пробовать будем.
Но Тася не спешила заходить. Обидку решила включить? Так поздно, девочка.
Он, недолго думая и не особо церемонясь, взял ее за локоть и легким, но уверенным движением подтолкнул во двор. Раз пригласил, значит, надо заходить. Нечего тут…
– Пошли, – бросил он. – Во двор.
Приведет в дом – не отпустит…
Да и не факт, что со двора отпустит.
Да-а, Савин, что-то совсем сегодня тебя штормит… Не по-детски так.
И от пирога уже не откажешься! Какой мужик в здравом уме от такого лакомства откажется?
Тася послушно шла за ним. Что-то там негромко проворчала, он уточнять не стал.
За домом имелась беседка. Приличная такая, из террасной доски и мягкой черепицы. Имелась внутри и мангальная зона. Причем варили явно профессионалы. Владимир никак не опробует ее. Руки не доходили…
А надо бы шашлыка замутить.
– Садись. – Он указал на стол внутри беседки. – Сейчас буду.
Он метнулся обратно в дом.
Домом он, конечно, был доволен. Дорогие добротные материалы, продуманная планировка, никакой показной роскоши, только качество и функциональность. Все для комфорта одинокого, немного параноидального мужчины, которому нужно где-то отсиживаться и работать.
А, возможно, и обустроиться на некоторое, хм-м, неопределенное время.
Через минут пять он вернулся, неся в руках тарелки, нож и вилки. В беседке уже был электрический чайник и несколько кружек. Перетащил несколько дней назад для собственного удобства. Он любил работать на свежем воздухе.
Тася все еще стояла у стола, держа пирог. Он молча взял у нее форму, сдернул полотенце и поставил ее на стол. Румяная, золотисто-коричневая корочка дымилась тонким парком.
– Ну давай, хозяйничай, – сказал он, аккуратно передавая ей нож.
Тася поджала губы.
Не-е, точно еще дулась.
Она взяла нож, ее пальцы обхватили ручку. Лезвие с хрустом прорезало хрустящую корочку, и на разломе показался слой тонко нарезанных яблок.
Она положила приличный кусок на одну тарелку. На вторую более скромный.
Владимир заварил чай.
Они оба не спешили разговаривать. Иногда слова бывают лишними.
Пару дней назад Владимир пришел к выводу, что ему не просто нравится трахать Тасю.
Ему нравится ее общество. Она не трещала без умолку, не лезла к нему с лишними вопросами, не допытывалась. Нет, иногда там что-то задавала. Но тут и понятно. Вокруг него много разговоров.
Пока же открываться он не спешил.
Он вообще планировал пожить тихой жизнью. Но как-то пока не выходило.
Владимир снова просканировал территорию.
Тихо. И все камеры на месте, среагирует на любое движение…
Пирог оказался не просто вкусным. Он оказался охуенным. Поймав его голодный взгляд, Тася негромко предложила:
– Еще?
Владимир с готовностью протянул тарелку.
Пусть кормит…
Они ели молча. Тишину нарушали только звуки леса. Далекий стук дятла, шорох веток, легкое завывание ветра.
Ветер и до них добрался. Несильный, правда. Но волосы Таси он нет-нет да теребил. Она раздраженно поправляла пряди.
Владимир доел свой кусок, отставил тарелку и закурил, контролируя, чтобы дым не попадал на Тасю.
Нет, пора завязывать с куревом.
Он наблюдал за Тасей. Та повела плечами, начиная подмерзать. Вечерело как-никак.
Поднявшись, Владимир снова прошел в дом. Вернулся с пледом.
– Володь, не надо, я уже домой.
– Посиди немного, – по-простому попросил он. – Приставать не буду.
Тася фыркнула. Уголки ее губ дернулись кверху в стремлении растянуться в улыбку.
Она приняла плед и накинула его на плечи.
А вот что делать с голыми коленками? Нет, у него-то были отличные представления, что с ними делать и куда ножки закинуть.
Но нет… Не сегодня.
Он достал из нижней полки мангала розжиг и спички. Тася с интересом за ним наблюдала.
– Что ты хочешь делать?
– Мяса у меня нет. Но есть хлеб, овощи и чевапчичи. Как тебе такой ужин?
– Ужин после пирога?
– И что?
– И правда… И что. – Теперь она уже улыбнулась открыто. То-то же. – Буду.
В костровой чаше уже лежали аккуратно сложенные поленья и береста. Он наклонился, чиркнул зажигалкой. Огонь с сухим треском схватился за бересту, пополз по щепкам, начал лизать темное дерево. Через минуту в чаше уже гудел ровный горячий огонь, отбрасывая длинные, пляшущие тени.
– Володь, давай я тебе помогу.
– Сделаем вид, что я тебя не слышал.
Он прошел в гараж и вынес два кресла «Кентукки» с сидушками.
Поставил их неподалеку от чаши, лицом к огню и лесу.
– Дислоцируйся, Тась.
Она сделала, как он сказал. Опустилась в кресло. Платье приподнялось, оголив колени, на которые тут же упал оранжевый отсвет пламени. И его взгляд. А потом и взгляд Таси, потому что она как-то засуетилась и начала прикрываться пледом.
Откуда такие, как она, еще берутся, а?..
Ведь красивая. Чертовски просто. А смущается…
Была у него догадка по поводу ее муженька, который планомерно вдалбливал некоторые абьюзерные мысли ей… Но не сегодня…
Сходив в дом и вернувшись со всем остальным, Владимир начал нехитрую готовку.
Треск огня, дыхание ночного леса, биение собственного сердца, которое стучало, наконец, ровно, правильно, что ли.
И красивая девушка рядом.
Что еще, сука, надо для счастья?
Чевапчичи не подвели. Хотя Тася налегала на поджаристый хлеб с корочкой, покрытой угольками. Владимир хотел сказать, что вредно же, но, глядя на ее довольную мордочку, промолчал. Тем более у Таси уже образовались черные усики. Милота, мать вашу, и только.
– Завтра тебе позвонят с незнакомого номера. – Он достал визитку из кармана. – С этого. Возьми трубку.
Он протянул ей прямоугольную карточку. Тася с опаской ее приняла.
– Адвокат? – прочитала она.
– Да.
– Бертяшова Наталья Васильевна, – продолжила она читать.
Владимир откинулся на спинку.
Нет, определенно, хорошо.
ГЛАВА 14
Тася проснулась от притупившегося ощущения – кто-то навалился на нее сверху. Чье-то чужое тело… После посиделок у Володи она провалилась в крепкий сон. Пришла домой, кое-как умылась и рухнула на кровать.
И почему-то глаза плохо открывались спросонья, но то, что кто-то был в ее доме, в ее кровати, не вызывало сомнений. Сквозь сонное забытье губы сами собой прошептали:
– Вов...
– Какой, сука, Вов?! – прорычал знакомый голос, и ледяной ужас пронзил ее насквозь.
Влад.
– Я тебя спрашиваю, какой Вова, а?
Ее тряхнули. Знатно так…
Сон как рукой сняло. Тася распахнула глаза.
Не видно же! Она и шторы забыла распахнуть.
Но ей и не надо было видеть, чтобы в полной мере осознать трагизм ситуации.
Мало того, что к ней среди ночи наведался муж. С небольшой поправкой – почти бывший…
Так она назвала его чужим именем!
– Влад…
– А-а, узнала! Сука… Тварь… Так и знал! Я так и знал!..
Его руки уже скользили под тонкой тканью ночной рубашки, грубые пальцы сжимали ее бедра так, что наутро обязательно останутся синяки. Запах дорогого одеколона, смешанный с потом и чем-то зловещим, заполнил пространство вокруг.
Влад и не думал ее щадить.
Он навалился на нее сверху, яростно прижимая к матрасу, по факту обездвиживая.
В прошлом с ним случалось такое. В нем как будто кто-то другой просыпался. Он говорил, что хочет эксперимента, доминирования. Предлагал якобы поиграть в «насильника и жертву»
«Ну чего ты ломаешь, Тай… Ну давай попробуем. Будет же прикольно. Ты сколько раз уже динаминала меня на эксперименты? Я же мужик, мне постоянно нужно что-то новенькое».
Она слушала его, любила… И ей казалось, что идти навстречу мужу – это правильно. Ей и самой нравилось разнообразие, но что-то в последнее время она не то чтобы получить удовольствие в постели, она в целом не хотела заниматься сексом.
Тася винила себя.
Не может выносить, родить… А тут еще и в сексе становится бревно-бревном.
Она смотрела на мужа и вроде бы как готова была уступить.
И каждый раз Тася тормозила.
Она не хотела! Всего этого… А тем более играть в «жертву».
Потому что ей иногда начинало казаться, что она не то чтобы жертва. Но где-то рядом маячит… И что кто-то другой, тот, кому она вверила свою любовь, умело ей манипулировал. Давил на чувства, на ее эмоции.
Снова и снова.
Как сказали бы в дешевом детективчике – она начинала что-то подозревать.
А еще у Влада был пунктик. Не только ее «изнасиловать», но и взять в попу. Тоже насильно.
И один раз она поддалась на его провокацию. Согласилась. Это было после последнего выкидыша, когда вина не просто мучала Тасю. Она била по всем фронтам.
Как вышло, что Влад не причинил ей вреда – вопрос. Он как с цепи сорвался. Мял ее тело, сжимал груди так, что потом синяки неделю не сходили. Не целовал, а кусал ее, тоже оставляя засосы. Тася начала сопротивляться. Она поняла, что не то… Не то между ней и Владом происходит.
Он бы не остановился.
И она его бы не остановила.
Тут не надо строить иллюзий. Когда она поняла, что он переступил черту, было слишком поздно.
Звук сигналки авто вывел Влада из «игры». Тася до сих пор без содрогания не могла вспоминать его лицо. Разочарование, что отразилось на нем, когда он понял, что продолжения не будет.
И вот сейчас… снова…
– Влад, ты что творишь! Пусти…
– Я?! Творю?! Это ты что творишь, дура?
Его зубы впились в нежную кожу шеи, оставляя не поцелуй, а болезненную метку.
Тася замерла, сердце бешено колотилось где-то в горле. Как она могла когда-то любить эти прикосновения? Как терпела годами?
Как она вообще могла любить Влада…
Его ладонь рванула шелковые трусики. Тонкая ткань разорвалась с неприличным звуком. Но не тем, который надо…
– Влад, стой! – Тася попыталась вырваться.
Тщетно. Его тело придавило ее еще сильнее, пальцы впились в запястья с такой силой, что казалось, еще секунда – и затрещат кости.
– Заткнись. – Его голос стал нарочито мягким и от этого еще более страшным. – Вот сейчас просто заткнись, сука. Я сделаю с тобой все, что захочу! Поняла? А ты будешь меня принимать и молить о продолжении…
Боль, стыд, отвращение – все смешалось в один клубок где-то под грудью. И она с ним жила?.. Вот с этим?..
Тася зажмурилась. Сильно-сильно. А потом распахнула глаза…
Она солнечная девочка! И хрен она позволит одному уроду сломать ее!
Она выбросила руку в сторону, благо он ее освободил. Ее пальцы нащупали на прикроватной тумбочке холодное стекло, старинную лампу с розовым абажуром. Сколько Тася себя помнила, эта лампа всегда стояла у бабушки на тумбочке.
Недолго думая, Тася вцепилась в нее, потянула на себя и в следующее мгновение опустила на голову Влада.
В голове зазвенело.
Уже позже Тася вспомнит, что, кажется, еще слышала хруст разбиваемого стекла.
Но это было не точно…
Влад замер на мгновение, стал еще тяжелее.
– Су-ука…
Даже в эти мгновения он унижал ее!
Тася отчаянно всматривалась в темноту. Свет от уличного фонаря не давал нужного освещения! Но почему-то девушке казалось, что она видит, как темная кровь медленно потекла по виску Влада.
Он сделал неуверенное движение рукой, словно пытаясь что-то сказать, но вместо слов из его рта вырвался лишь бессмысленный стон.
А потом он начал заваливаться набок, и вся его мощная фигура рухнула на пол с глухим стуком.
Далее последовала оглушительная тишина. Лишь шум в ушах Таси нарастал.
Она осторожно села, продолжая сжимать в руке оставшийся от лампы металлический каркас. Ее дыхание было таким громким, что заглушало все остальные звуки.
– Влад? – тихо позвала она.
В ответ ничего.
Ничегошеньки!
Тася подорвалась, соскочила с кровати. В нос ударил непривычный запах металла.
Кровь.
Боже…
Она же не убила его? Правда же…
Она просто ударила его по голове!
Тася грохнулась на колени рядом с телом мужа.
– Сукин ты сын… Только попробуй мне тут сдохнуть…
Она не то заплакала, не то всхлипнула. Сердце бешено билось о ребра. Судорожно дыша, дрожащими пальцами Тася дотронулась до шеи Влада.
Пульс был. Слабый, но ощутимо прощупывающийся.
Слава богу…
Он был жив.
Только без сознания.
Тася отпрянула, внезапно осознав весь ужас ситуации. Она сидела на полу посреди своей спальни, в разорванной одежде, а на полу лежал ее бывший муж.
Опять же действуя на чистых инстинктах, она отползла от Влада и вжалась спиной в стену.
Так…
Так…
И что дальше?
Тася зажала рот ладонью.
Сидела она недолго. Минуту, может, две. А может, и меньше.
Потом вскочила на ноги и понеслась к коридору. Дрожащими не слушающимися руками кое-как открыла задвижку на двери и едва не промахнулась мимо ступени. В последний момент Тася ухватилась за стену. Фееричный был бы финал, если бы она кубарем скатилась вниз.
Босые ноги скользили по мокрой траве. Тася неслась по темной тропинке. В груди кололо, а в ушах стоял гул собственного бешеного сердцебиения.
Дом Владимира был бесконечно далеко! Но вот и высокий забор, массивные ворота с кованой калиткой, на которой красовался современный домофон с камерой.
Она врезалась в металл всей тяжестью тела, пальцы судорожно нащупали кнопку вызова.
– Владимир! – Ее голос сорвался на хриплый шепот. – Пожалуйста...
Нажала еще раз, третий.
– Вов… Помоги… Пожалуйста…
Она не замечала, как все давила и давила на кнопку.
Камера над домофоном тихо жужжала, поворачиваясь в ее сторону.
Прошло три мучительных секунды, и калитка с глухим щелчком открылась сама.
Тася влетела внутрь двора. Одновременно с ней распахнулась входная дверь дома, и на крыльцо поспешно выбежал Володя.
Босой, в мятых тренировочных штанах, он на ходу натягивал футболку.
– Таська!
Кто до кого быстрее добежал, непонятно.
Главное, она оказалась в его руках! В его объятиях.
Тася, давясь слезами, вцепилась в него. Облегчение от того, что Володя рядом, что она вот так может к нему прижаться, накрыло ее.
– Что случилось? Тась, посмотри на меня…
Она мотнула головой и почти сразу же подняла на него глаза.
Таким она его еще не видела. Лицо сосредоточенное и тоже встревоженное. Свет из коридора искажал выражение глаз, но это почти не играло роли.
– Влад… Он приехал, – начала она говорить, давясь воздухом. Она спешила добраться до самого важного. – Он напал на меня. Во сне… А я его ударила. – Она снова сглотнула, стараясь постыдно не скатиться в истерику. – По голове.
Тася намеревалась продолжить, рассказать, что было дальше, но вместо слов из горла вырвался только сдавленный стон. Она показала рукой в сторону своего дома.
Володя продолжил удерживать ее за плечи.
– Он изнасиловал тебя? – процедил он.
Тихо. Почти на одном выдохе.
– Нет. Не успел.
Больше вопросов не последовало.
Владимир отпустил ее, поспешно доставая из кармана штанов телефон.
– Иди в дом.
Тася замешкалось. Как идти?..
– В мой! – чуть более агрессивнее рыкнул Владимир.
Он подтолкнул ее в сторону порога, а сам уже шагнул в темноту, даже не оглянувшись.
Тася застыла на мгновение, видя, как его силуэт растворяется в ночи. Обняла себя за плечи, наблюдая, как калитка с тихим щелчком захлопывается за высокой фигурой Владимира.
Он сказал идти в дом. Так почему она стоит?
Потому и стоит. Что шок у нее.
Тася провела ладонью по лицу.
Куда скатилась ее жизнь?
Ее пытался изнасиловать почти бывший муж. Горькая улыбка тронула губы девушки. То, что это насилие, не вызывало сомнений. Не надо путать кислое с соленым. Надо вещи называть своими именами.
Помнится, как-то раз они с девчонками по детворе спорили, можно ли считать преступлением изнасилование проститутки. Им лет по двенадцать-тринадцать было. Самый вредный возраст, когда уже точно знаешь, что познала мирскую мудрость. И вот возник такой вопрос. Фильм, что ли, они какой-то посмотрели. Не суть…
Подруги Таси едва ли не до пены у рта доказывали, что проститутка априори не может быть изнасилована. Она же шлюха! Всем сама дает. Тася слушала их и не верила своим глазам. Точнее, ушам. Где, черт побери, логика? Проституция – это профессия! Да, вот такая у женщины профессия. Пусть аморальная. Но она ее выбрала. И это только профессия!
Помнится, Тасю никто не поддержал.
Так и в семье. Муж априори не может изнасиловать жену. Правда же?..
Истерика подобралась совсем близко. Тася шмыгнула носом и поплелась в дом Владимира. Уже ступая на крыльцо, она заметила, что босиком.
Точно докатилась…
Войдя в дом, Тася первым делом огляделась. Не с грязными же ногами топать дальше.
Она прошла в ванную. Она была здесь и не раз. Но все же без Володи дом воспринимался иначе.
В тумбе под раковиной у него лежали одноразовые полотенчики. Ими она и воспользовалась. Тася с особой тщательностью прошлась по ступням. Потом подняла сорочку и едва не расплакалась. Колени ссадила о пол, на бедрах уже синяки.
Их она тоже попыталась смыть водой… Тщетно, конечно, но…
Или она не синяки пыталась смыть, а насильственные прикосновения?
Кинув полотенчики в ведро, Тася умылась и лишь потом пошла дальше, в гостиную. Ее била крупная дрожь.
Руки сами собой сцепились в замок, пальцы впились в кожу до боли.
Она не любила Влада. Но мысль о том, что он может умереть от ее руки, заставляла сердце сжиматься.
Он был жив, когда она уходила. Но мало ли что… Вдруг у него открылось кровотечение. Или еще что-то.
Тася не находила себе места. Шагала из стороны в сторону, несколько раз подходила к окну, пытаясь разглядеть что-то в темноте. Но там, за стеклом, была только черная пустота.
Что сейчас происходит в ее доме? Что делает Владимир? Как встретились эти мужчины?
Она едва ли не хваталась за голову. В конечном итоге она рухнула на диван.
В голове крутились обрывки мыслей, каждая страшнее предыдущей. Если Влад умрет, ее посадят. Еще он может подать на нее в суд… За нанесение телесных повреждений… Никто не поверит, что это была самооборона… Где доказательства? Синяки на бедрах? Это ерунда…
Она вздрогнула, услышав скрип калитки. Сразу же вскочила на ноги и рванулась в прихожую.
Владимир вошел, сохраняя видимое спокойствие, будто только что вернулся с прогулки.
Взгляд Таси метнулся к его рукам. На них не было крови. В груди снова защемило. Мало ли…
– С ним все в порядке, – сказал он, впиваясь в нее слишком внимательным взглядом. Даже требовательным.
Где-то за окном прогрохотал двигатель, фары мелькнули в темноте и исчезли.
– Он... уехал? – Тася подняла глаза, не веря.
Владимир кивнул, прошел на кухню и налил в стакан воды.
– Сам?
– Сам. На своих ногах, – не без сарказма сказал он и протянул ей стакан.
В глаза бросились свежие ссадины на костяшках.
– Ты…
– Давай без лишних вопросов, Тась. Ок?
Снова без вопросов… Ну что за человек, а?
Тася шумно вздохнула.
Обидно. Вот правда.
Владимир подошел к окну и впился пальцами в подоконник. Спина напряженная… Да и весь он сам… напряженный.
Ее обида мгновенно куда-то испарилась, и девушка шагнула к нему. Один шажок… Второй.
Тянуло ее к нему. Дико.
Владимир медленно повернулся к ней. В его глазах не было ни гнева, ни раздражения. Это хорошо! Тася почти выдохнула. Она все еще до конца не отошла от пережитого, но ее тянуло вперед. К нему.
Он протянул руку. Этого хватило, чтобы Тася нырнула к нему. В него. Прижалась к его груди, шумно втягивая уже до боли знакомый запах. Дышала бы она им. И дышала. И от этой мысли тоже становилось страшно.
Одна рука Владимира легла на спину, другая осторожно прижала ее голову к своей груди. Тася зажмурилась, ощущая, как тепло его тела проникает сквозь тонкую ткань футболки, как его сердце бьется ровно и сильно, совсем не так, как ее собственное, еще бешено колотящееся от пережитых эмоций.
– Вов…
– Тс-с-с, – прошептал он, и его низкий, глубокий голос словно проникал прямо в самое нутро, успокаивая каждую дрожащую клеточку.
Она расслабилась, позволив себе впервые за эту ночь почувствовать себя в безопасности. Ее пальцы вцепились в его футболку, не желая отпускать, а лицо уткнулось в изгиб его шеи, вдыхая знакомый запах древесины и чего-то теплого, мужского.
Владимир не торопился. Он просто стоял, держа ее и никуда не торопя. Мол, стой, сколько нужно. Минуту. Час. Вечность.
И сколько ей нужно, вот правда?
Но надо уходить.
Она же всегда уходила.
ГЛАВА 15
Выбираться из его рук не хотелось.
– Спасибо, – прошептала она и вроде как попыталась сделать шаг назад.
Фигушки.
Ее и не думали отпускать.
Только на этот раз удерживали мягче.
– И куда ты собралась? – не скрывая недовольства, буркнул Владимир.
Тася тотчас притихла.
– Домой.
– Домой, значит.
В его глазах что-то промелькнуло. Темное, нехорошее. Тася тотчас насторожилась.
– Ну да…
Она замялась. А он упрямо молчал.
– Спасибо еще раз и…
– К черту твое спасибо, Тась! – внезапно взорвался Владимир. – Ты реально думаешь, что я тебя сейчас отпущу?..
Она настолько опешила от его взрыва, что ничего не успела сказать, лишь моргнула.
Он сильнее сжал ее плечи.
– У меня останешься, поняла?
И тотчас крутанул ее и подтолкнул в сторону спальни.
– Марш в спальню. Я сейчас приду. Вино будешь?
– Нет…
Какое вино…
Он ее у себя оставлял!
– Ну и все тогда.
Ну и правда…
Тася и не думала сопротивляться или оспаривать его решение. Наоборот, мышкой шмыгнула в спальню. И почти так же быстро нырнула в постель.
И только потом выдохнула.
Последние разы они занимались сексом с Володей именно здесь. Иногда начинали в коридоре, на кресле. Да где добирались друг до друга, потом перебирались сюда. Все-таки в кровати поудобнее. Поэтому спальня Владимира была ей знакома.
И все же воспринималась иначе.
Тася прикрыла глаза.
Она ни о чем таком не будет думать. Вообще. Пусть сегодняшний день, полный событий, уже завершится.
Владимир не заставил себя долго ждать. В спальне было темно, свет в других комнатах он тоже погасил.
Тася затаилась. Сейчас все иначе… Их нахождение в его спальне.
Она чувствовала его присутствие каждой клеточкой. Пульс шпарил с бешеной силой. Спрашивается, с какого? А с такого!
Владимир снял брюки и подошел к кровати. А футболку снимать не будет?
Он откинул одеяло и лег рядом. Почти сразу же его рука властно потянула Тасю на себя.
– Иди сюда, чего затаилась.
Тася только этого и ждала. Сразу нырнула к нему, вдыхая жар его тела.
– Да мало ли, вдруг ты не любишь спать рядом с кем-то.
В темноте послышалось хмыканье.
Но ответа не последовало.
А ее точно черти разбирали! Волнение еще гуляло в груди, жгло. Какой тут сон. Да и когда Тася волновалась, ее несло малость.
– Вов…
– У-у…
– Про тебя говорят, что ты зэк.
Его грудь дрогнула, как от смеха.
– Ну, меня задерживали… Было дело. Но не посадили.
Сердце Таси ухнуло. Он рассказывал! Про себя…
– Ты же понимаешь, Владимир, – она намеренно назвала его полным именем и добавила в интонацию заговорщических ноток, – что раз ты поддался на провокацию и ответил на первый вопрос, последует и второй.
– И тогда ты уснешь?
– Наверное.
– Женщина…
– Усну!
– Тогда спрашивай.
– Ты военный? Воевал?
– Тоже местные судачат?
– Угу.
– Военная кафедра. Ни более, ни менее.
Его рука легла Тасе на поясницу. Приятно так стало. Даже горячо.
– Вов…
– Тася…
– Последний вопрос. Честное пионерское.
– Ты не была пионером.
– Мои родители были.
Его грудь шумно поднялась и опустилась.
И молчание последовало такое выразительное.
– Почему ты в футболке?
– Личная территория, Тась.
Он прижал ее к себе плотнее, уложив голову на плечо.
Тут понятно и без слов. Личная территория, значит… Ок, она поняла.
Тася прикрыла глаза.
– Можно спать?
– Нужно. – Его голос чуть изменился, и ей показалось, что Володя улыбается. Здесь, в темноте. – Спишем твою болтливость на стресс.
– Угу. – Тая улыбку, она удобнее устроилась на его груди.
Хорошо. Нет… Идеально. И почти не тревожит то, что случилось ранее.
Она получила ответы. Пусть на пару вопросов, но все же. Тася прикрыла глаза. А теперь спать. Она думала, что не уснет. Что глаз не сомкнет до утра. Фигушки. Как провалилась в сон, не поняла даже.
Тасе впервые за долгое время не хотелось просыпаться. Настолько уютно и хорошо ей было у Володи. В полудреме она плотнее прижималась к нему, ластилась. Даже как-то ногу умудрилась ему на бедро закинуть.
И… ничего.
Никто на нее не шикнул, не скинул пренебрежительно.
Поэтому да-а, просыпаться не очень-то и хотелось.
Ее щека прижималась к его плечу.
Владимир спал на спине, его дыхание было ровным и глубоким. Сквозь тонкую ткань его футболки она чувствовала тепло кожи, твердость мышц. Сердце забилось чаще, одновременно тревожно и сладко. Она не двигалась, боясь спугнуть этот хрупкий, украденный у рассвета миг.
И снова – ну хорошо же…
И счастливо.
Да-да. Тася улыбнулась сама себе. Вот ее штормит, из крайности в крайность.
Ночью пытался изнасиловать бывший – Влада она уже таковым считала – муж, а по прошествии каких-то пяти-шести часов она ловит эмоцию счастья.
Тася, Тася…
Продолжая улыбаться, Тася придвинулась еще ближе к Володе. Она не виновата, что ее тело само отзывалось на его близости.
А вообще есть же теория, что в минуты страха и стресса тело стремится к размножению. Пусть и у нее так будет.
Носом коснулась ткани на его груди, вдохнула его сонный запах — мыло, хлопок, что-то неуловимо мужское. Это было инстинктивно, первобытно, как стремление к источнику тепла в стужу. По спине рассыпались мурашки, а внизу живота приятно потянуло.
Она сошла с ума, да?
Если только чуть-чуть…
Владимир зашевелился. Его тяжелая рука легла ей на голову, пальцы погрузились в растрепанные волосы. И почти сразу же начали медленно перебирать ее пряди.
Девичье сердце не заставило себя долго ждать. Упало куда-то в бездну, а потом взлетело с новой силой. Зачастило, тоже к нему потянулось.
Оказывается, такое тоже бывает.
Тася приподняла голову, чтобы заглянуть ему в лицо.
Владимир все еще лежал с закрытыми глазами. Сердце вторично екнуло. Он такой расслабленный! Такой… красивый.
Своей чисто мужской красотой. Суровой, мужественной.
Но не это ли нравится девочкам? Тася всегда была равнодушна к модельным красавчикам. Не-не, не ее…
А вот Владимир…
Боже, она же сейчас не серьезно?
Пожалуйста… Пожалуйста…
И где-то совсем-совсем далеко, под ребрами защекотало предчувствие. А еще понимание.
Умела она феерично вляпаться, факт. Из огня да в полымя, что называется.
Она приподнялась на локте, Ее губы коснулись его губ в легком поцелуе. Пусть будет вместо «привета»…
Владимир ответил сразу же. Поцелуй из сонного и нежного стал глубже, требовательнее. А иначе никак. Другое от него и не воспринималось.
Его руки обвили ее, прижали к себе. Тася с готовностью прильнула. Футболка его мешала, даже немного злила. Нырнуть бы под нее руками. К горячей коже.
Но что-то под ней было такое, что не хотел обнажать Володя. Имел право. Она уважала его личное пространство.
Каждая клеточка ее тела отзывалась на жесткость его торса под мягкой тканью, растущее напряжение в его бедрах.
И не только в его.
Тася завозилась и вниз заскользила. Откинула одеяло, и взгляд тотчас уперся в эрегированный член Володи.
Большой… Даже скрытый под боксерами.
Владимир открыл глаза.
– Тась…
– Ничего не говори, – шепотом выдавила она и добавила: – Пожалуйста.
Она улыбнулась.
Он улыбнулся в ответ. Одобряюще, черт побери.
Она потянула резинку боксеров вниз, и член тотчас выскочил наружу.
Во рту мгновенно образовалось неприлично много слюны. Она делала минет Володе и не раз. Ей нравилось!..
Сейчас тоже хотелось. До дрожи внизу живота. Или в поджилках. Господи, да какая разница? Она хотела этого мужика, и точка!
Тася склонила голову. Нос тотчас забил его терпкий запах. Который ей тоже нравился…
По позвоночнику побежало тепло. Быстро-быстро. И много.
Она дотронулась губами… Провела языком. И дальше… глубже…
– Тася… Охуеть…
Он чуть толкнулся бедрами навстречу, поощряя ее. Тася послушно продолжила.
Она чувствовала, как он напрягается, видела, как мужские пальцы сминают простыню. Ей нравилось, что этот сильный, большой мужчина едва ли не замирает от каждого движения ее языка, от каждого легкого прикосновения губ.
Ее движения были медленными, чувственными, полными удивленного внимания к каждой его реакции. Она то погружалась глубже, заставляя его выдыхать сдавленное проклятье, то отводила назад, лаская только кончик, играя, доводя до исступления. Ее мир сузился до этого места, до вкуса его тела на ее языке, звука его прерывистого хриплого дыхания, дрожи в мышцах.
Она старалась как можно глубже… Потому что ей так надо было!
Слезы выступили на глазах, но она упрямо продолжила. Какой же он большой! И казалось, что увеличивался еще в размерах. От каждого ее толчка, от каждой ее новой ласки.
Одна из его рук снова оказалась у нее на голове. Но теперь это не была нежная ласка. О нет… Его пальцы вцепились в ее волосы, направляя, но не принуждая. В этом были просьба и благодарность одновременно.
– Тася… блядь… Глубже можешь? – и почти как она: – Пожалуйста… Для меня…
Его просьба ударила прямо в сердце. По всем рецепторам, импульсам!
Тася ускорила ритм, чувствуя, как его тело наливается стальной твердостью, как приближается кульминация. Ее собственная плоть горела, пульсировала в такт, она была мокрой и готовой, и это сводило с ума.
Когда что изменилось, Тася не поняла. Вот она стояла попой кверху, и вот уже в крепких руках Владимира. А напротив ее лица – его.
Сила, с которой он потянул ее на себя, оглушала и дезориентировала. Тася не успела ахнуть, как оказалась под ним. Он навалился сверху и сразу развел ее бедра. Его темные, почти черные глаза горели каким-то бешеным огнем.
– В тебя хочу, – глухо прорычал он, заполняя собой.
Тася выгнулась, ее пронзило острое, почти болезненное чувство полноты. Не только физической, но и эмоциональной. Они смотрели друг другу в глаза. Пожирали. Трогали.
Были вместе.
Она обнимала его, цеплялась за него, впиваясь ногтями в спину, отвечая на каждый толчок, поднимаясь ему навстречу. Мир растворился в гуле крови в ушах, в запахе их кожи, в сливающихся воедино стонах. А потом всесокрушающая волна накрыла ее, вырывая из груди беззвучный крик. Владимир последовал за ней почти сразу, уткнувшись лицом ей в шею, произнося ее имя на выдохе.
Они лежали, спутанные, мокрые, не в силах пошевелиться. Владимир тяжело дышал ей в волосы.
Он чуть приподнялся на руках, убирая вес тела с ее. А жаль… Она бы еще немного полежала.
Его губы тронула едва уловимая улыбка.
– Охеренное пробуждение, красивая. – Его голос был все еще низким ото сна.
Она смущенно улыбнулась.
Ну-у, она старалась.
– А завтрак будет? – усмехнулся он. – Или я окончательно наглею? И минет, и завтрак. Не перебор?
Сердце Таси скатилось под ребра.
– Не перебор.
ГЛАВА 16
Обратный путь до дома Тася проделала как в сладком тумане. Воспоминания о тепле Владимира, о его руках, о той странной, выворачивающей душу наизнанку близости согревали изнутри лучше утреннего солнца.
Она шла через общую калитку на участках. Володя остался стоять на крыльце, провожая ее на этот раз только взглядом.
Достаточно было и этого.
Про то, что она шла в мужской футболке, Тася тактично умолчала. А что? Неугомонный сосед ее потом еще раз раздел, уже на кухне.
Тело сладко ныло. Кто-то точно решил стребовать с нее компенсацию за пропущенную ночь.
Сумасшедший…
И лишь подойдя к дому, Тася затормозила. Точнее, она продолжила идти, замедлясь.
Взгляд упал на входную дверь. Она вчера выбежала из дома и забыла ее запереть. Да и как заперла бы, если внутри находился Влад.
Ледяная волна поползла от пяток к макушке. Она не опасалась воров. Это же деревня. Три дома, две дороги. Конечно же, Тася преувеличивала. Поселок был большим и добротным.
Она про другое. Ей отчаянно не хотелось заходить в бабушкин дом. Бывает же такое.
Тася боролась с искушением обернуться и посмотреть, стоит ли Володя на крыльце. Видит ли ее заминку. А если даже и видит, то что дальше? Да ничего.
Дальше пришло еще одно осознание.
Ключи! У Влада не должно было быть ключей от бабушкиного дома! Он априори не мог войти в дом. Но вошел.
Вопрос – как. Через окно проник? Сомнительно. Значит, все-таки у него есть дубликат ключей, и он вошел через дверь, которую она сто процентов каждый день запирала на ночь.
Тася сглотнула ком тошноты. Чертов ублюдок. Надо теперь менять замки.
Она вошла в гостиную, и по спине пробежали мурашки. В глаза сразу бросились буроватые засохшие капли и мазки. Кровь…
Перед внутренним взором тотчас нарисовалась картина, как он, шатаясь и упираясь рукой в стену, шел по коридору. Или нет… Или его тащил Володя? Щеки обожгло огнем.
Она прошла дальше. В спальне царил хаос. Опрокинутый табурет, скомканное одеяло, валяющееся на полу, осколки… Тася грустно улыбнулась. Да-а… Весело она жила последнее время, ничего не скажешь.
Она уже наклонилась, чтобы собрать первые осколки, когда резкий, настойчивый звонок в дверь заставил ее вздрогнуть и выпрямиться. Сердце прыгнуло в горло. И кто к ней мог пожаловать?
Снова…
На крыльце стояла баба Люба. Ее лицо, изборожденное морщинами, как картой всех деревенских передряг, пылало нездоровым возбуждением.
– Ну наконец-то, черт побери…
Что особенно умиляло Тасю в этой женщине, так это ее крепкие словечки. Не стеснялась она в выражениях. Вот и сейчас складывалось впечатление, что она готова была припечатать посильнее. Повыразительнее, так сказать.
– Ты где была, спрашивается? Я тут глаз, понимаешь, не сомкнула!
Уголки губ Таси самопроизвольно дрогнули в улыбку.
– И вам здравствуйте, бабка Люба.
– Ты мне тут давай зубы не заговаривай! – Соседка сделала шаг вперед, и Тася почувствовала запах свежего хлеба и дегтярного мыла. – Сначала ночью шум в доме, грохот! Потом этот… Володя, – она с особым смаком протянула мужское имя, – мелькает под окнами… Тенью такой! Ну, думаю, все, щас погром будет! Машину твоего муженька-то я сразу приметила. А потом смотрю – и он сам пожаловал… Шатается, еле идет, но идет, гад! Че, на разборки приезжал, да?
Вопрос повис в воздухе. Тася взглянула в ее маленькие, пронзительные глазки-буравчики и увидела там не просто любопытство. Увидела тревогу. Старую, уставшую, но живую тревогу.
– Чай будете, баб Люба? – внезапно предложила Тася.
Соседка прищурилась, оценивающе осмотрела ее с головы до ног.
Ну да, в футболке. Мужской…
– А вот и буду! – не без вызова отозвалась баба Люба, старательно пряча улыбку.
– Тогда проходите…
Баба Люба направила на нее указательный палец.
– Я-то пройду. Но не думай, дорогая, что от меня так просто можно отмахнуться! Я, между прочим, ночью, как шум утих, в щеколду палку вставила! Хозяйственную, крепкую. Чтобы люди знали, что никого нет дома, если что.
Тася уступила дорогу соседке. Ну да, палка в дверном засове – это мощно, конечно же!
Они посидели, попили чай. Баба Люба еще немного потрещала, походила вокруг да около.
Потом махнула рукой.
– Молчишь, как партизанка!
– А о чем говорить? – Тася мягко улыбнулась.
Баба Люба фыркнула и поднялась.
– Ладно, пойду я. Слушай… Но мне понравилось, как твой твоего… – Она не договорила, рассмеялась. – Твой твоего, вот это я сказанула. Эх, молодость… Мы тоже чудили. Бывало…
Тася проводила бабу Любу, потом приступила к уборке. Хватит прохлаждаться.
Она убиралась, а неприятный червячок подгрызал ее изнутри.
Она почти не удивилась, когда телефон зазвонил. Влад… Объявился… Сейчас на нее весь яд сольет.
Она не то чтобы была готова к его звонку. Просто знала, что ответит.
Но звонил не он. Номер был незнакомый. Последние три четверки… А их она уже где-то видела!
Тася, поспешно отложив в сторону тряпку, нажала на «принять».
– Слушаю.
– Таисия Александровна, добрый день. Вас беспокоит Бертяшова Наталья Васильевна, ведущий юрист «Теко». Вам удобно говорить?
Боже.
У Таси подкосились ноги. Она слышала про «Теко»! Это же такие акулы, что мама не горюй… Она на днях смотрела видосик про них, попался в ленте. Надо же, как интересно получалось…
Тася опустилась на край дивана. Лучше не рисковать.
– Конечно, Наталья Васильевна.
– Прекрасно.
Она продолжила говорить. Сказала, что ее профиль – это как раз бракоразводный процесс, и она готова заняться ее делом. Тася слушала не перебивая.
В голове лишь звучал один вопрос: каким образом Володя вышел на «Теко»?
Нет, Тася соврала. Было два вопроса, второй: а чем она будет рассчитываться за услуги Натальи Васильевны?
– Предлагаю встретиться и обсудить дальнейший план действий лично.
– Наталья Васильевна. – Тася набрала в легкие побольше воздуха. – Извините, что вас побеспокоили. Попросили мне позвонить… Я скажу как есть. Мне нечем платить за ваши услугу.
Женщина мягко рассмеялась.
– Вам и не придется. Для вас мои услуги абсолютно бесплатны.
Пульс ударил в виски.
– Но…
– Таисия Александровна, не горячитесь. Я все-таки предлагаю завтра встретиться. Вам комфортно будет подъехать на встречу?
Будет ли ей удобно пообщаться с одним из самых крутых юристов по бракоразводным процессам?!
– Конечно.
– Замечательно. Я пришлю вам координаты кафе, где буду завтра вас ждать.
Тася некоторое время молча смотрела на телефон. Потом прижала ладони к щекам. Остановите эту землю, она сойдет.
На этом история с телефоном не закончилась.
Пришло сообщение о поступлении денег на карту.
Та же сумма.
Черт. Вот зачем он так?
Тася провела рукой по лицу, словно пытаясь стереть проступившее вдруг жгучее чувство унижения. В горле запершило.
Вова, ну какого хрена, а?
Вот честно.
Это неправильно! Она против, чтобы Володя ей платил... Это для нее воспринималось именно, как «платил». Не помощь, не подарок, а четкий, бездушный расчет. Плата за услугу. Словно она удобный сервис, а не живой человек.
Она помнила, что он сказал. Что для него материальная база – это повод снять с себя лишние хлопоты о женщине. Так она и ничего не просила!
Он сам давал… И она сейчас не про деньги.
Для него происходящее – это секс без обязательств. Она помнила. Ок, лично у нее не было никаких претензий к Володе.
Но именно сейчас его щедрость обжигала.
А что с ней?..
Да и тут все просто.
Влипла она. Со своей любовью и всеми вытекающими... С надеждами, желанием близости не только тел, но и мыслей. С глупой, наивной мечтой, что для него она тоже стала чем-то большим, нежели приятным эпизодом.
Боже.
Глаза предательски защипало. Она зажмурилась, откинув голову назад. на спинку кресла.
Не вывозила она что-то...
Ее будто разрывало изнутри.
Гнев на него за этот перевод боролся со стыдом за саму себя. За то, что позволила чувствам взять верх, за то, что теперь так больно.
Хотела спокойно отдохнуть, подышать свежим воздухом, отвлечься от городской суеты? А что получила?
Между вопросом и ответом возникла пауза, густая и звенящая, как туман в ушах.
Много что она получила на самом деле.
Всплеск страсти, который перевернул все с ног на голову. Мгновения настоящей дикой радости, когда мир сузился до его прикосновений.
Разве этого мало? Нет, серьезно?
– Привет.
Услышав мужской голос, Тася вздрогнула и резко повернулась, сердце дико заколотившись где-то в висках.
В дверном проеме стоял Володя, прислонившись плечом к косяку. Он смотрел на нее внимательно, чуть прищурившись в характерной своей манере.
Она не слышала, когда он вошел. В ушах застучало от волнения.
И так символично вышло...
Деньги переводил уже на крыльце? Прямо перед тем как переступить порог? По телу пробежала дрожь обиды. Она сильнее сжала телефон в ладони.
– Ты… – начала она, но голос сорвался. Она сглотнула и продолжила: – Ты зачем это сделал?
Он медленно вошел в комнату, и пространство вокруг нее словно сжалось, наполнилось его присутствием, запахом свежего ветра и кожи.
– Сделал что? – спросил он, но в глубине глаз, кажется, мелькнуло понимание.
Он знал, о чем она.
– То! Точнее, это!
Она подняла телефон на уровне их глаз.
– Перевел мне деньги! – уточнила Тася, не замечая, как повысила голос.
Во взгляде Владимира мелькнуло раздражение.
– Мы это уже обговаривали.
Да, они обговаривали!
Точнее, нет. Не так.
– Говорил ты, – напомнила Тася тише.
Нельзя повышать голос на чужого человека…
Тем более, который вот так… С «обговаривали» пришел.
Внезапно на девушку навалилась усталость.
Может, пора, чтобы ее все оставили в покое?
Владимир не спешил с ответом. Он сунул руки в карманы и качнулся на каблуках.
От него исходило тепло. То самое, к которому она так привыкла за эти недели. Которое стало для нее синонимом безопасности и какой-то смутной, невысказанной близости.
И поэтому деньги воспринимались особенно остро. Как пощечина, как ледяная струя в этом тепле.
Неправильно…
Если бы они были бумажными, она бы сказала, что они жгли ей карман!
– Что случилось? – внезапно спросил Володя, сканируя ее лицо.
– В смысле? – Она развела руками в беспомощном жесте.
– В прямом. Мы обозначили позиции в отношениях.
Ах, вот что...
– Позиции, значит.
Она могла сказать вслух, что не была содержанкой и не будет! Но имело ли это значение?
И еще… Влад бы ей напомнил, что она как раз только и была содержанкой. Жена – лишь штамп в паспорте, не больше.
Тася смело посмотрела в глаза Владимира. Они ничего не выражали. Абсолютно. Лишь тотальное спокойствие.
Но она, черт побери, не верила ему! Вот прямо сейчас не верила… Почему? А фиг его знает.
Слишком спокойным он был. Точно надел броню. Ему так было удобно.
Что ж… Она не могла его в чем-то обвинить. Или упрекнуть.
Да-а, все, что происходило укладывалось в рамки «обговоренных позиций».
Он никогда ее не обманывал и ничего не обещал. Все было честно, как на бирже. Он давал хороший секс, защиту, помощь. Деньги… Да-а… А она? Что она давала взамен?
Себя.
И этого ему было достаточно.
– Володь, не надо больше денег, хорошо? – выдохнула она, выдерживая его взгляд.
А он у него все тяжелел.
И это, наверное, хорошо. Ей удалось пробиться через его брешь, и она этому радовалась.
Владимиру не нравился этот разговор.
– Тебе звонила Бертяшова?
Он перевел разговор, будто предыдущие минуты были техническим сбоем.
– Да. мы договорились о встрече.
– Хорошо. Когда?
– Завтра.
– В городе?
– Да.
Он кивнул.
– Вместе поедем.
Всего два слова. И градус настроения Таси резко, против ее воли, повысился. В ушах застучало, забарабанило, кровь ударила в виски.
Что он творит? Разве так можно?
Она его не понимала. Совсем.
В его логике был сбой. Где пролегла граница между личной территорией и тем, куда они оба, казалось, не готовы ступить? Или он уже переступил ее, даже не заметив?
Она кивнула.
– Спасибо.
В конце концов, зачем отказываться?
Они просто соседи.
Просто попутчики…
ГЛАВА 17
Влад и его юрист подозрительно молчали. И это было плохо! Да-да, плохо. Очень.
Тася не верила, что после ночного визита Влад внезапно успокоился. И прекратил то, что начал.
О нет. Наоборот, он теперь был смертельно оскорблен в своем самолюбии, и от него стоило ждать только подлянки.
Но печалька пришла оттуда, откуда не ждали вовсе. Завибрировал телефон, и на экране высветилось дорогое сердцу слово «Мама». Тася, предчувствуя недоброе, взяла трубку.
– Мне звонил Влад, – без предисловий, после короткого приветствия, сказала мама. Голос ее звучал сдавленно.
Тася внутренне сжалась в комок, приготовилась к удару.
– И-и? – выдохнула она, сжимая свободной рукой край сорочки.
– Сказал, что ты ему изменила, что вы разводитесь и что будете делить квартиру в суде.
Гад… Ублюдок конченый… Тася разозлилась. Вот это уже на него похоже!
Он ударил по самому больному! По самому слабому звену, через ее родителей, чье спокойствие и здоровье были для нее святы. Особенно папино.
– Папа слышал ваш разговор? – быстро, почти срываясь, спросила Тася.
– Нет. Тась…
– Мам, да, я от него ушла, – перебила она, желая донести главное.
В трубке повисла пауза.
– Уже хорошо, – тихо отозвалась мама.
Боже, мамочка… Спасибо, спасибо тебе, родная!
Тася на мгновение прикрыла глаза. Мама на ее стороне!
Да это, по сути, и логично. Влад им никогда не нравился. Они приняли его, но держались особняком.
И переживали за нее. Иногда что-то говорили, но Тася отмахивалась.
Про прерванные беременности она тоже не все рассказывала. Операции папы во многое внесли коррективы. Маме бы с этим сдюжить, а тут она… Она же, черт побери, самостоятельности захотела! Вон как рано замуж выскочила.
А значит, ей самой и разбираться.
Только сейчас в голове пронеслась мысль, что это она зря… Мама, узнай ее мысли, точно обиделась бы.
На глаза навернулись предательские слезы, которые она поспешила смахнуть тыльной стороной ладони.
– И да, мама, я ему не изменяла, – твердо заявила она. Тут, конечно, как посмотреть, но на момент ухода совесть Таси была чиста. – Но квартиру он собрался делить, да-а. Вот это чистая правда.
– Мы поможем…
– Мам, нет! – перебила Тася родительницу. – Даже не думай в эту сторону. И папе ничего не говори. Никаких подробностей. Прошу тебя.
– Тася, может, хватит? Все сама и сама…
– Мам…
Тася вдохнула и выдохнула.
– Я не совсем сама.
– Та-ак…
– Это не то, что ты подумала!
– Если не то, то дай матери конкретику. Тась, ты меня иногда знатно нервируешь.
– Прости.
– Не увиливай от ответа.
– Я завтра встречаюсь с юристом по бракоразводным делам.
– Ого…
– Да.
– Это… хорошо.
Что-то в последние сутки слово «хорошо» все чаще и чаще всплывает в разговорах.
– Я тоже так считаю. Поэтому не торопим события.
– Поняла. Но мне бы хотелось все-таки быть в курсе происходящего, дочь. Ты когда к нам приедешь?
– В следующие выходные, – почти не задумываясь, ответила Тася.
На самом деле она не планировала так скоро, боялась лишних расспросов и своего нестабильного состояния. Но раз уж пообещала, значит, теперь придется. Да и соскучилась она по своим. По маминым пирожкам, по папиным спокойным шуткам, по запаху дома, где ее любили просто за то, что она есть.
Надо правда съездить. Тем более тут езды-то на автобусе три часа.
Тася повертела в руках погасший телефон.
Сейчас она точно кое-кому позвонит… И все выскажет! Мужу… бывшему… Про то, что он сволочь последняя. И бьет по лежащим…
А потом поинтересуется его самочувствием...
Тася мотнула головой. Бог с ним… С Владом. Ну позвонит она и что дальше? Только настроение себе испортит. А он достигнет цели, получит подтверждение тому, что может ее задеть, вывести из равновесия, что его уколы долетают до цели. Нет уж.
Пошел Влад к черту… Вот честно.
Ей через час выезжать, а у нее голова не мыта!
Но она молодец! Уложилась в сроки. Даже волосы почти до конца просушила!
Тася суетливо носилась по дому. Она нормально выглядит? А платье точно это надела? Или джинсы?.. Нет, лучше платье. Кофту только взять с собой надо. Вечером же будут возвращаться, похолодает.
Перед самым выходом из дома Тася притормозила. Развела она суету, иначе и не скажешь. Было бы с чего…
Подумаешь, с мужчиной поедет в город. Тася негромко засмеялась. Ну да, ну да... В люди. Еще скажи, что у них свидание.
Володя уже ждал ее. Стоял у выгнанного черного «монстра» и курил. Увидев Тасю, он почти сразу бросил сигарету и раздавил ее каблуком.
Выглядел Владимир… хм… впечатляюще. Джинсы, черная тонкая водолазка, которая чересчур плотно обтягивала его богатырские плечи.
Тася улыбнулась и направилась в его сторону.
Спокойно… Без нервов.
Их поездка не свидание, поэтому нечего тут кипиш наводить.
Не только она осматривала Володю. Он ее тоже. С ног до головы. И по тем местам, где скользил его взгляд, у нее искры рассыпались.
Она точно какая-то ненормальная. Ее надо больше общаться с другими людьми.
А еще Тася, подходя, загадала: если он улыбнется сейчас, их поездка пройдет на ура. Давай же, Володя, не подведи…
Но нет, уголки его губ остались неподвижны.
– На улице вообще-то ветер, – неопределенно бросил он, разворачиваясь к машине.
Он распахнул заднюю дверь и забрал у Таси дорожную сумку, отправив ее на сиденье.
Тася закатила глаза. Бирюк. Как есть.
Правильно про него по поселку шепчутся. Непонятно, кто он.
И непонятно, чем его потчевать…
– И тебе привет, Володь.
– Быстро, – теперь он распахнул переднюю дверь, – в машину.
– Слушаюсь, папочка.
– Не язви.
Она как раз успела поставить ногу на подножку, когда легкий шлепок прилетел по ягодицам.
– Это за папочку, да? – пряча усмешку, продолжила Тася куражиться.
– Поговори мне тут.
Они сели в машину. Закрытые двери отрезали уличный шум. В машине приятно пахло кожей и им. Владимиром.
Тася откинулась на сиденье.
Это просто поездка… И только.
Володя нажал кнопку стартера, и движок с рокотом ожил. Затем Владимир потянулся к панели и включил печку. Теплый поток воздуха сразу хлынул в ноги Таси.
– На улице плюс двадцать, – напомнила она.
– У тебя волосы мокрые, – так же коротко парировал он, не глядя на нее, и тронул с места. – Не хочешь до района доехать с температурой – сиди и грейся.
Ок…
Тася подавила улыбку.
Пусть он не улыбается. Она будет улыбаться за двоих.
До города было более двухсот километров. Ехать, по факту, недолго.
Когда Тася приезжала в гости к бабушке, особенно в детстве, они часто ездили в город. За покупками, погулять, а иногда просто поесть пиццу в той старой кафешке на центральной площади. Тася всегда с теплом вспоминала то время.
– О чем думаешь?
Владимир смотрел на дорогу. Одна его рука небрежно лежала на руле. Но эта небрежность обманчива. Тася даже не сомневалась в водительских навыках Володи.
Еще она невольно залюбовалась им. Красивый он… И руки его тоже красивые. Мужские такие. Сильные. Ей ли не знать.
– Вспоминала, как мы с бабушкой ездили в город.
– Нравилось?
– Да, – просто ответила она, глядя в окно на мелькающие сосны.
– Есть любимые места?
Почему-то этот вопрос застал ее врасплох. Казалось, вопрос и вопрос.
Или все же заход на долбанную личную территорию?
Ладно, Владимир…
– Хочешь, чтобы я тебе показала? – Тася приложила максимум усилий, чтобы не задрать подбородок кверху.
Она отлично помнила, чем кончилась ее первая и последняя попытка опрокинуть Владимира на лопатки в словесной дуэли.
«Сколько хочешь за ночь со мной, красивая?»
Дурак… Как есть дурак…
И она же сейчас не кокетничала? Хотя нет, нифига! Кокетничала! Осознание этого заставило кровь прилить к щекам. Но тут же включилось упрямство. Он сам первый начал, нарушив собственные же «позиции» этим совместным выездом. Раз так, она будет вести себя, как хочет. И стесняться больше ничего не будет.
Она повернулась к нему, ожидая увидеть ту самую тяжесть во взгляде или насмешку. Но Владимир лишь коротко кивнул, его взгляд все так же был прикован к шоссе. На его лице не дрогнул ни один мускул.
– Хочу, – произнес он ровно, без интонации.
И снова тот же вопрос: ну что он за человек?..
– Тогда по рукам. Потом не говори, что я не предупреждала.
Через какое-то время Владимир сказал:
– Поспи.
Какое «поспи»…
В голове стоял полный сумбур, мысли метались, как испуганные птицы в стеклянной клетке, не находя выхода.
Он, Бертяшова, развод.
Предстоящая осень…Она висела на горизонте тяжелой свинцовой тучей. Холодные дожди, ранние сумерки и необходимость наконец-то принимать решения.
Хорошо прятаться в этом тихом поселке, где время текло медленно и никуда не торопило.
Но рано или поздно надо выбираться из уютной раковины. Вылезать, ощущая на себе колючий ветер реальности.
И двигаться вперед.
Возвращаться в город, в университет. Искать съемную квартиру? Жить с родителями?
Сколько бы она ни гнала от себя эти мысли, вжимаясь в теплое сиденье машины, реальность неотвратимо приближалась, с каждым тиканьем часов на приборной панели.
В отличие от нее, Володя не нервничал. Да и с чего бы ему? Он на своем месте. И время тоже хорошо проводит.
С ней…
Интересно, она удобная любовница?
Наверное, да. Лишних вопросов не задает… Ну почти.
Мозг точно не делает. С ней был только один косяк – бывшего мужа пришлось ночью выпроваживать.
Взгляд Таси, скользнув по профилю Володи, сместился на его руки, лежащие на руле.
Фетиш многих женщин – мужские руки. Умелые, знающие, способные и создать, и сломать. У Володи они были именно фетишные. Не холеные, а красивые, сильные, жилистые, с четко прорисованными сухожилиями.
– Ты занимаешься спортом?
Во-от, еще у нее один вопрос назрел. В конце концов, никто его за язык не дергал. Сам предложил.
Что там говорят про инициативу? Все помнят, да?
Володя скуповато улыбнулся одним уголком рта.
– Пока не раскабанел – бегал.
– В смысле пока не раскабанел? – Тася заерзала на сиденье, разворачиваясь к нему. Леность как рукой сняло.
– В прямом. Подростком был как велосипед. Тощий и высокий, все углы да кости. Серьезно занимался легкой атлетикой, бегал на длинные дистанции. А потом масса пошла. Это как с вами, с девчонками. Некоторые балетом увлекаются, коньками, порхают, как бабочки. А потом природа берет свое. Титьки и попочка растут. И все, понимаешь, что четвертый размер в пачку не запихаешь и аппетитную попу по льду тоже особо не выгуляешь. Жизнь вносит коррективы.
Тася ухватилась за разговор.
И тут она тоже может себя похвалить. Докатилась... Радуется, что парень, который ее трахает, с ней соизволил разговаривать.
Самоирония, конечно, хорошо, но...
– Ок, с прошлым твоим разобрались. А сейчас?
– Сейчас тоже бегать люблю, – уже более забористо ответил Володя, явно что-то находя смешное в их диалоге. – Но больше с «железом» дружу и с собственным весом.
Тася нахмурилась.
– Я чувствую себя блондинкой.
Он метнул в ее сторону ироничный взгляд.
– Теперь ты давай уточняй.
– Что значит «дружить с железом» – это я понимаю. А с собственным весом – это как?
– Это значит, я работаю без утяжеления. Много подтягиваюсь, брусья, отжимания.
Точно...
Лето почти заканчивалось, но мозги продолжали плавиться.
– А ты? Йога, фитнес, что там еще любят девочки?
Тася положила руки на колени.
Она даже спину выпрямила.
После выкидышей особо не позанимаешься...
Но не говорить же об этом вслух…
Не сейчас так точно. Да и в целом зачем Владимиру об этом знать? Они просто любовники. Просто два человека, случайно оказавшиеся по соседству.
Ком встал в горле, Тася попыталась его вытолкать улыбкой. Не особо вышло.
Володя метнул на нее взгляд.
– Я что-то не то сказал?
– Почему? – Тася все еще улыбалась.
– Ты побледнела. И улыбаешься натянуто.
Он нахмурился, продолжая ее сканировать.
Так нечестно. Почему он видит то, чего другие не видят?
Зачем…
Он сам говорил, что есть личная территория. Он, черт побери, платил ей за секс! И в то же время брал за нее ответственность. С юристом договаривался, вез ее на встречу.
Тася ничего не понимала. А разбираться… Где бы на все взять ресурсы? Что-то они у нее заканчивались.
– Я все-таки подремлю немного, – ушла она от ответа, инстинктивно накрывая пустой животик рукой.
Он мог бы быть округлым…
Так. Стоп, Тася. Не туда свернула… Совсем не туда.
Она прикрыла глаза. В них предательски защипало. Что-то еще штормит последние два дня.
Не к добру это.
ГЛАВА 18
– Пиццерия? Серьезно?
– Угу. Ты же спрашивал про мои любимые места, она одно из них.
– Тебе рассказать, из чего делают пиццу в подобных заведениях?
– Владимир, не будьте занудой.
Тася подмигнула Володе, подхватила его за локоть и потащила за собой к крыльцу пиццерию.
До встречи с Бертяшовой еще три часа. Время поразвлечься есть.
Кстати, а почему они выехали так рано? Тут пробок не было.
Тася толкнула тяжелую деревянную дверь и в прямом смысле потянула носом.
Почему бы и нет? Лично она собиралась кайфануть. От всего, черт побери.
Ароматы, стоящие в помещении, тотчас пробудили желудок. Тот отозвался громким урчанием.
– Слышишь, Володь? Я не знаю, как ты, а мой организм устремляется только вперед.
Пиццерия гудела, как растревоженный улей. За столиками у окна громко смеялась компания студентов. В дальнем углу влюбленная парочка делила одну тарелку, их разговор был тихим и приглушенным общим гомоном. Повсюду сновали официанты с дымящимися металлическими подносами над головой, мастерски лавируя между столиками.
Стены были выложены грубым кирпичом, а свет исходил от матовых плафонов, отбрасывающих мягкие круги на деревянные столы, испещренные царапинами от тысяч тарелок.
Где-то играла ненавязчивая итальянская музыка.
Тася, все еще держа Володю за локоть, глубоко вдохнула, и ее лицо расплылось в блаженной улыбке.
– Чувствуешь? – шепнула она нарочито заговорщически, будто посвящая его в великую тайну. – Это запах абсолютного, ничем не омраченного счастья.
– Ты уверена?
– Абсолютно. И, кстати, сарказм и ирония тебе сегодня не к лицу.
Она потянула его дальше.
– Ты расслабишься или нет?
Тасю забавляла ситуация. И лицо Владимира особенно.
Нет, расслабляться он не планировал.
Как и есть тоже.
– У тебя будет несварение желудка, – буркнул он, когда им принесли заказ.
– Не будет. Я еще нахожусь в том блаженном возрасте, когда мой желудок перерабатывает все.
Она нарочито медленно, деланно смакуя, откусила кусок пепперони.
– М-м-м… Хочешь? Владимир, ну один кусочек…
Владимир сидел, откинувшись на кресле со скрещенными на груди руками. Его лицо не то что было нечитабельным. Оно выражало крайнюю степень отторжения.
– Женщина, ешь давай эту гадость уже.
Рука Таси застыла рядом с лицом.
– И не хихикай.
Но в какой-то момент что-то изменилось. Тася даже не поняла что.
Володя подался всей своей массой вперед. Нагнулся над столом, а потом, почти не размыкая губ, выдал:
– Тебе сказать, с чем у меня ассоциируется соус на твоих губах?
Тасю точно в омут кинули. Кипящий…
Он кончал ей в рот. Она позволила как-то.
И ей понравилось. Господи… А что ей не нравилось? Из того, что делал с ней в постели Володя?
– Ну тебя, – заливаясь краской, пробубнила Тася.
Вот о чем она и говорила! Он снова ее переиграл.
– Может, тебе кусочек взять с собой?
Володя расплатился и поднялся с кресла. Тася наигранно громко вздохнула.
– Не поведу тебя в парк…
– Вечером поведешь. А сейчас мы идем в нормальное место.
– В нормальное?
– Да! – Он снова как-то недобро зыркнул на нее в духе «голодный мужчина – злой мужчина».
Тася думала, он пошутил. А нифига! Он перевел ее через дорогу, и они оказались в ресторане. Кстати, итальянском.
– То есть пиццу ты будешь есть здесь? – не удержалась она от куража.
За что заслужила еще один выразительный взгляд в свою сторону.
– Я точно найду применение твоему рту, Та-ася. – Он намеренно протянул ее имя.
Тася тотчас притихла.
А потом… Нифига! Ей нравилась их шуточная игра. Она ее заводила.
– Точно ли? – Она состряпала невозмутимо-скептическое выражение лица.
У Владимира дернулся кадык.
– Ты влипла, красивая.
От того, как он ее назвал, по телу прокатилась волна.
Она сегодня доиграется…
Но не на это ли был расчет?
Хостес проводила их за уютный столик у стены.
– Что будете заказывать?
Перед ними опустилось меню. Тася демонстративно его отодвинула на середину стола. Игривое настроение продолжало биться в ней. Когда в последний раз она чувствовала себя настолько хорошо?
И да… Она верила, что Владимир находил ее красивой. С того самого утра, когда он заявился к ней ни свет ни заря с нелепым предложением.
Давно она себя таковой не ощущала. Серьезно. Один человек старательно постарался, чтобы вбить ей в голову, что она никому, кроме него, не нужна.
Но фигушки ему. Ясненько? Ей было интересно, что же произошло между мужчинами в ту ночь, но она сомневалась, что ей кто-то из них двоих скажет.
Да и зачем…
Ей нравилось смотреть, как Володя ест. Быстро, но без суеты. Тщательно прожевывая и явно получая удовольствие от еды.
– Точно ничего не закажешь? Той резиной сыта не будешь. – Он кивнул в сторону двери, явно намекая на пиццерию.
Тася улыбнулась. Она уже знала, что часто будет в дальнейшем вспоминать этот день.
И эту улыбку Володи.
– У меня есть кофе. – Для убедительности она даже чашку приподняла.
Долго в ресторане они задерживаться не стали.
– Во сколько у тебя встреча? Мы успеем разместиться в гостинице?
У Таси екнуло в груди.
– А мы с ночевой тут?
– Мне тоже надо кое с кем встретиться, если ты не возражаешь.
Она, конечно же, не возражала.
Ее волновало другое. Они снова проведут ночь вместе!
В одном же номере?
Щеки Таси вспыхнули. Кому что, честное слово. Она какой-то нимфоманкой становилась.
Хотя нет…
Другое тут было.
И вполне логичное.
Тасе хотелось пробраться на личную территорию Володи. И дело сейчас не в футболке. Она не настолько наивна, чтобы не понимать, что он скрывает под ней шрамы. Скорее всего, от ожогов. Или после аварии. Тася довольно неплохо изучила оставшиеся части его тела и других шрамов особо не находила. Так, парочка на коленях и на костяшках. Но у какого мужика не было шрамов на костяшках?
Хотя она знала одного.
Личная территория на то и называлась личной. Володя не хотел Тасю пускать на нее. Она вроде его и понимала. Сердцу не прикажешь, а это другое.
И где-то навязчиво начинала звенеть мысль, что пора закругляться. Да-да.
Побеспределили, и ладно.
Иначе она завязнет по самое не балуй.
Владимир рассчитался, и они направились к выходу из ресторана. Мужчина успел открыть дверь. И в этот момент хлынул дождь. Внезапно и сразу яростно.
– Упс. – Тася невольно прижалась к Володе.
А он, точно само собой разумеющееся, обвил ее талию рукой.
– И что будем делать? Здесь переждем?
Машину они оставили неподалеку. Пиццерии и итальянский ресторан находились едва ли не друг против друга.
– Добежим, – решилась Тася и заглянула в глаза Владимиру. – Добежим же? Не зря же ты мне рассказывал, что бегом увлекался. Вот и продемонстрируешь.
– Точно тебе пи… хана, соседка, – довольно усмехнулся мужчина, перехватил ее руку и смело шагнул под ливень.
Тася не то чтобы думала, что они не намокнут. Но не настолько же!
– Быстро! В салон!
– А-а-а…
Она тихо попискивала и, лишь когда нырнула в салон, поморщилась, стыдливо прикрыв глаза, осознав, что под ней и, соответственно, под Владимиром лужи воды.
Он сразу включил обогрев и печку на полную.
– Сейчас просохнем, не кипешуй.
– Что, так заметно?
– Ага, сидишь, съежилась-скукожилась.
– Нас в гостиницу не пустят.
– С хера ли?
Что-то было не так. В голосе Володи, в происходящем. Продолжая прикрывать один глаз, Тася посмотрела на мужчину.
Он улыбался. Искренне так, по-мальчишечьи. У Таси бухнуло в груди, отчего-то ком встал. Оказывается, вот каким ты можешь быть, Владимир. Отчего-то его улыбка произвела на нее двоякое впечатление. Или ее в целом штормило.
– Не знаю. Мы выглядим… так себе... – Она брякнула первое, что попало на ум.
Она лукавила. Владимир выглядел охрененно. Чертовски сексуально. Мокрая одежда облепила его скульптурное мускулистое тело, очертила все, что нужно. И что не нужно – тоже. Тася против воли пялилась на его плечи, грудную клетку, торс.
И, казалось бы, что ей мешает сейчас протянуть руку и потрогать его? Залезть, например, под футболку и…
Стоп. Под футболку как раз и нельзя.
Вместо этого Тася откинула козырек с зеркалом. Она, кстати, тоже выглядела неплохо, чего уж. Даже тушь не потекла. И волосы красиво прилипли к голове. Почти секси.
Пока она возилась и делала вид, что крайне занята собой, Владимир, положив лениво кисти на руль, наблюдал за ней.
– У меня вопрос.
– Обычно я так начинаю.
– С кем поведешься, как говорится. – Владимир не спешил трогаться с места.
Лишь включил дополнительно дворники, которые не успевали освобождать стекло.
Тася провела руками по лицу, смахивая остатки дождя.
– Если есть вопрос, его надо задать.
– Совершенно верно.
– Надо будет запомнить твое «совершенно верно» в следующий раз, когда у меня возникнет вопрос.
Сегодня она шла вразнос. Наверное, интуитивно чувствовала, что финал где-то рядом. Что так дальше продолжаться не может.
Уедет к родителям, немного у них побудет. Страсти в душе поутихнут. Разве это не то, что ей нужно?
Она искала уединения и тишины.
А что нашла?
На этот вопрос она даже не желала отвечать.
– Запомни.
– Итак, что за вопрос? – Она чувствовала себя им.
– Ты в ранней юности не словила всю причитающуюся романтику, что активно догоняешь сейчас, умудряясь снова и снова попадать под дождь?
– Хм… Дай подумать. Вообще не припомню случая, чтобы гуляла под дождем с парнем. А ты?
Тася с полным правом развернулась к нему. Теперь их лица находились почти друг против друга.
– С парнем не гулял, – усмехнулся Владимир, а у самого черти в глазах появились. И еще какие!
– Володя-я-я…
– Гулял с парнями, – как ни в чем не бывало продолжил он.
– Вов!
– А что? Я серьезно. У нас тренер лютый чел был. Похер, дождь, не дождь. Если тепло, то летом без вариантов. Закалял нас. А вообще, – далее последовала пауза, за время которой сердце Таси успело сделать кульбит. – Мы с друзьями те еще долбоебы.
– С чего это ты так про них... Такого высокого мнения.
– Так я и про себя тоже.
– И откуда такое... хм... резюме?
– Как там говорят, что мужики не наиграются никак?
– Понятия не имею.
– В общем, и я не помню. Хочешь про меня еще один факт?
Он еще спрашивал…
– Хочу.
– Есть у нас одна традиция. Каждые пять лет именинник тянет… ну, назовем это «рулеткой» с заданием.
Тася ахнула.
– Прикольно… То есть я так понимаю, кто-то может вытянуть задание и с обнаженной? Например, голышом прогуляться по улице?
Черти в глазах Владимира активировались.
– Было такое. С Адамом.
– Ничего себе. – Тася откинулась на кресло, уже не сдерживая веселья. – И это взрослые мужики.
– Угу. И замечу, среди нас есть и вполне серьезные дядечки. Врачи, офицеры, адвокаты.
Тася едва не добавила про фрилансера, но вовремя прикусила язык.
Через это они проходили, зачем повторяться?
– Ну и что скажешь, Тась? Не страшно?
– То есть ты рассказывал все это, чтобы меня напугать?
Он неопределенно дернул бровями и нажал на газ.
Владимир точно знал дорогу до гостиницы. Был здесь или заранее гуглил? Почему-то хотелось думать, что второе. Пока он проходил регистрацию, Тася стояла в стороне.
Владимир получил ключи.
– Пойдем.
Он приобнял ее и направил к лифту. У всех на виду!
Нет, она не была ханжой. Люди спокойно целуются на улице и гуляют, взявшись за руки. Но глупое девичье сердце в каждом жесте видело свое.
В лифте они встали друг против друга. Тася продолжила улыбаться.
Потому что точно знала, что улыбка – лучший способ скрыть то, что на душе.
– У тебя соски видны.
– А ты не смотри.
Она даже не пыталась прикрыться.
Ей нравилось, что снова все его внимание принадлежит ей.
– Так не только мне видны.
О-о.
Они вроде сейчас одни. А вот в фойе отеля – да-а, было дело. Даже Тася, за которой не водилось высматривать мужчин, пялящихся в ее сторону, обратила внимание, что на нее посматривали. Ничего крамольного или сверхъестественного она в этом не видела. Она бы тоже пялилась на двух нерадивых товарищей, завалившихся в гостиницу промокшими.
Но она правильно уловила ревнивые нотки в подаче Владимира? Или она принимает желаемое за действительное?
Тася предполагала, что Володя ее поцелует, когда они войдут в номер.
И не ошиблась.
Она шага не успела сделать, ее рванули назад. Перехватили за талию и вдавили в каменную грудь. Властная мужская рука легла на шею, перекрывая на мгновение дыхание.
Владимир был уже возбужден. Она чувствовала его эрегированный член. Тася с готовностью откинулась на мужскую грудь, подчинившись его хвату.
Ей нравилось…
Парадокс заключался в том, что, мало что зная об этом мужчине, она безоговорочно ему доверяла. Глупо. Наивно. Но факт. Ничему-то она не учится…
Его ладонь прошлась по ее горлу. Соски напряглись еще сильнее, вызывая легкий дискомфорт. Если бы трусики не были мокрыми от дождя, они стали бы такими от ее желания.
Владимир сжал ее за подбородок и властно развернул на себя. Их взгляды на секунду встретились, а потом он обрушился на нее. Его язык нагло ворвался к ней в рот. И начал хозяйничать. Начал вылизывать. Он точно знал, что нужно ему. И ей.
Не отрываясь друг от друга, они переместились в ванную. Нашли ее интуитивно. Владимир задрал мокрый подол платья Таси и сжал ее ягодицы, сразу под трусики забрался. С губ Таси сорвался стон. Она сама лихорадочно трогала мужские плечи. Спину. Ей безумно нравился их рельеф, его сила. Под руками чувствовались литые мышцы, и она мечтала пройтись по ним губами.
Как же ее бесила его футболка!
– Пошли под душ, – сдавленно предложила Тася, плавясь от желания и потребности в Володе.
Его тело напряглось. Она прямо-таки это почувствовала. Как начали деревенеть его мышцы. Секунда, вторая…
И он сделал шаг назад, обдавая ее холодом.
У Таси все обрушилось внутри. Как тот самый замок из песка.
– Давай по очереди, – выдохнул он. Верхний угол его губ нервно дернулся.
Тася смотрела на него.
И смотрела.
Потом медленно кивнула.
Разделась и шагнула в душевую, не обращая внимания, как подрагивают у нее пальцы.
Когда ей удалось настроить воду, она встала под теплые струи.
Что-то соленое коснулось рецепторов языка.
Это же не слезы, да?.. Конечно же, не они.
ГЛАВА 19
Бертяшова сразу понравилась Тасе. И уже через пять минут общения Тася поняла, что сдастся на милость Наталье Васильевне. Если, конечно, сможет оплатить ее услуги полностью.
Несмотря на слова Володи, смутная тревога продолжала терзать Тасю. Бертяшова выглядела не просто дорого. А очень дорого. Она была профессионалом. Тася слабо представляла, сколько стоит такой адвокат. На потоке шушукались про доходы успешных юристов. Называли порой астрономические суммы. И, конечно же, были уверены на сто процентов, что смогут зарабатывать аналогичные.
Тася чужих денег не считала. Ей бы со своим бюджетом разобраться. Стыдно признаться, но, если бы не деньги Володи, пришлось бы или занимать у родителей, или устраиваться на работу. Она последней не боялась, просто хотелось работать по специальности.
К сожалению, есть такой факт. Многие девчонки выходят на подработку бариста и в другую сферу обслуживания, там и остаются.
Ей же хотелось преподавать.
– Итак, мы с вами договорились, Тася. Жду от вас документов.
– Предоставлю все.
– Хорошо.
Наталья Васильевна встала и протянула ей руку.
– Рада была с вами познакомиться.
Тася тоже поднялась.
– Наталья Васильевна, задержитесь, пожалуйста, еще на минутку.
– Да?
Тася замялась, а потом решительно продолжила:
– Я еще раз хочу уточнить. Мне нечем платить за ваши услуги.
Юрист негромко рассмеялась. В ее глазах появилась теплота. Никаких насмешек и прочей иронии даже рядом не наблюдалось.
– Что касаемо вас… Звонок поступил лично от Харитона Валерьевича, так что, Таисия, тут без вариантов. Развод пройдет так, как нужно вам. Даже не переживайте.
Тася нахмурилась, зачем-то переставила белоснежную чашку с остывающим кофе.
– Харитон Валерьевич? – осторожно переспросила она.
В висках не просто застучало, по ним точно молотом ударило.
Вот, значит, какое настоящее имя Владимира. Так получается? Харитон… Она попробовала его на язык. Абсолютно не подходит ему. Не ассоциируется никак.
Тася настороженно ждала ответа.
На лице юриста мелькнуло удивление.
– Ну да. – Она сделала небольшую паузу, за время которой, видимо, предполагалось, что Тася что-то вспомнит. Осознает.
Ничего подобного не произошло. Тася продолжила смотреть на юриста ожидающе.
– Табасов.
Табасов, значит.
И снова эта фамилия ничего не сказала Тасе.
Бертяшова негромко рассмеялась и взяла сумку-портфель.
– Таисия, забудьте, что я вам сейчас сказала. Если вы не знаете своего покровителя, это… прекрасно. Честное слово. А Владимиру передавайте пламенный привет. Целую вечность его не видела. Они с парнями все так же дурачатся на днюхи?
Тася мысленно дала себе подзатыльник. Так, давай-ка обидки в сторону откидывай и быстренько ориентируйся в меняющихся данных.
Владимир все-таки Владимир. А некий Харитон Табасов – Табасов.
– Вроде бы как бы да.
Хорошо хотя бы тут она была в курсе происходящего.
– Чудаки. Позврослеть бы пора, а они такой… – Она прокашлялась. – Страдают.
Девушки вышли из кафе.
– До связи, Таисия.
– Еще раз спасибо, Наталья Васильевна.
Тася проводила взглядом юриста. Та щелкнула брелоком машины бизнес-класса и элегантно забралась в нее. Тася качнула головой.
Покровитель, значит.
Ничего не понятно, но очень интересно.
Вокруг нее что-то происходило, а она не в курсе.
Владимир сказал, что у него тоже встреча. Его машина стояла на противоположной стороне. Ровно там, где он ее оставил.
Вопрос, что делать, не стоял.
Тася подождет его, посидит на скамье. От дождя на асфальте еще остались лужи, но поверхность лавочки выглядела вполне приемлемо. Тем более на встречу с Бертяшовой Тася надела джинсы.
Надо же… Как чувствовала, взяла с собой запасной комплект одежды.
Точнее, она была научена горьким опытом. Она только-только поступила в универ, и они с группой отправились в соседний город на экскурсию. А на ней джинсы в облипочку. А как же, нужно же подчеркнуть прелести женской фигуры. Иногда же всем хотелось такой дури. Тася не исключение.
И все было хорошо, пока за ней шуточно не погнался Игнат, однокурсник. Они начали беситься. Таська прыгнула через бордюр, да так лихо, что джинсы треснули. Пошли по шву.
Прямо на попе образовалась внушительная дырка. Стыдобы было море! Хорошо, что ребята не начали прикалываться. Быстро донеслись до ближайшего рынка и купили самые дешевые джинсы.
Урок Тася запомнила на всю жизнь.
Жаль, что только этот.
Тася достала телефон, открыла браузер и набрала: «Харитон Табасов». Она не рассчитывала на какой-то вау-эффект.
Но он был именно таким.
Сначала она даже подумала, что произошло какое-то недоразумение. Точнее, что поисковик ей выдал не того кандидата. Мало ли Табасовых по России-матушке ходит.
По мере того, как ее глаза бегали по статье, приходило осознание, что ни черта она не ошиблась. Тот Табасов.
Но если тот, то!..
Офигеть. Если не сказать пообъемнее.
Олигарх, самый что ни на есть настоящий. Владелец заводов-пароходов и, кажется, частью закрытого города Каянска, который располагался в их регионе. Про Каянск она слышала. Про олигархов, что там живут, – тоже. Но опять как слышала… Про них любят иногда поговорить, посудачить.
Каянск вообще был «интересной» темой. Город носил не просто статус «закрытого». Там якобы находились лаборатории, где проводились самые передовые опыты. Те, которые не могли получить «добро» на официальном уровне.
Тася покачала головой и убрала телефон в сторону.
Меньше знаешь, крепче спишь. Но кое-кому все-таки придется ответить на некоторые вопросы.
Иначе она… мимо.
Солнышко пригревало. Последние деньки, если, конечно, не будет бабьего лета. Не успеешь моргнуть, как листья опадут и придет время дождей, а далее и белых мух.
Время текло незаметно. Тася не могла сказать, сколько она просидела на солнышке, вытянув ноги. В какой-то момент перевела взгляд на кафе, где должен был находиться Владимир.
Как оказалось, вовремя. Володя как раз выходил из него с мужчиной.
Тася порывисто поднялась со скамьи. Ее тело готовилось сделать шаг вперед, подойти к мужчинам. Расстояние-то было всего ничего.
Владимир увидел ее и сдержанно кивнул. Потом повернулся к мужчине, с которым был. Они похлопали друг друга по плечам, как давние знакомые или даже друзья. Мужчина даже в ее сторону посмотрел, точно знал, кто она.
И…
Ничего.
Тася не то чтобы рассчитывала, что сейчас Владимир поманит ее рукой к ним или они сами пересекут дорогу. Здесь расстояния-то было в десять шагов. Ну хорошо, двадцать. Не факт. Но что-то дрогнуло в ней.
Они же вроде вместе приехали. И, наверное, логично было бы…
Нет. Тася прервала поток собственных надежд. Не логично. Не вместе они, когда она, наконец, осознает этот простой факт своей пустой головушкой? Они просто соседи. Которые просто трахаются.
Так сказать, приятно проводят время. Все.
Тася заставила себя стоять на месте. Можно, конечно, гордо уйти в закат. Только и тут логика рушилась. Ну уйдет она и что дальше? Он что-то ей обещал? Владимир… Нет. А то, что обещал, – делал.
У нее дела в городе, у него. Все правильно.
Она протяжно вдохнула в себя воздух. Так, все хорошо, Тай, все хорошо…
Знакомый Владимира пошел дальше, сам же Владимир направился к ней. Шаг. Еще один.
Он уже близко.
Тася, черт побери… Да дыши ты!
– Привет. – Это единственное, что она смогла выдавить из себя.
В глазах мужчины мелькнуло удивление. Ну да, виделись…
– Привет.
Более того, он пошел дальше. Протянул свою лапищу и положил ее на талию Таси, точно имел на это полное право.
– Как прошла встреча с Бертяшовой?
Во взгляде Владимира транслировалась серьезность.
– Продуктивно. А у тебя?
– Тоже.
Он потянул ее на себя. Тася воспротивилась, даже руки выставила вперед. Которые тотчас уперлись в теплую грудную клетку. Иногда у девушки возникал соблазн исследовать его тело через футболку. Ощупать. Она догадывалась, что скрывал Владимир.
Стеснительности можно было ожидать от комплексующего, неуверенного в себе человека. Но где комплексы, а где Володя? Тася заглянула ему в лицо. Она не знала, что хотела там увидеть.
Спокойное, даже довольное. Может, и счастливое?..
Куда-то она себя заводила не туда. А главное, никак выплыть не получалось.
Он преодолел сопротивление дольно быстро. Прижал ее к себе, наплевав на то, что на улице день, и вокруг люди.
– Какие планы дальше?
– Домой? – предложила Тася, а у самой сердце заныло.
Ну что ж это такое, а?
– А если немного задержимся?
Он склонил голову.
– В плане?
– Нас друзья пригласили на ужин. Поедем?
И снова – ну вот!
Друзья. Ужин. Логика окончательно вышла из чата.
– Как твоя фамилия? – прочеканила Тася, смотря прямо в лицо Владимира.
– Савин, – ответил он без единой заминки.
– Паспорт. – Она даже извернулась и руку подставила ему ладонью кверху.
Владимир усмехнулся и, продолжая удерживать ее одной рукой, второй достал из барсетки паспорт.
– Могу и водительское удостоверение дать. Чтобы уж наверняка.
Тася, чувствуя, как начинают полыхать щеки, открыла вторую страницу. Точно Савин. На фото совсем молоденький, как и полагается. Хорошенький такой. И лицо расслабленное. Тот редкий случай, когда фото на паспорте удачное вышло.
Был соблазн заглянуть и на страницу с штампом, но Тася шикнула на себя.
– Мне тут про некого Харитона Табасова сказали. Я ненароком решила, что это твое настоящее имя, – выпалила она, возвращая паспорт Володе.
Тот воззрился на нее не мигая.
Именно воззрился, иначе не скажешь.
А потом откинул голову назад и рассмеялся в голос.
ГЛАВА 20
– А что я там буду делать?
– Есть.
– Володь! Я серьезно.
– И я серьезно. Нас пригласили на ужин. Логично, что там будет еда.
Тася качнула головой и отвернулась к окну.
– Ты порой невыносим.
– Тебя это напрягает?
Какие интересные у них разговоры пошли в последние сутки. У Таси снова возникло ощущение, что надо тормозить. Вот прямо сейчас. Отшутиться или промолчать.
Они куда-то свернули не туда.
Точнее, она.
Снова. В очередной раз.
Вот Владимир был последователен в своих действиях. Сказал, что будет платить ей деньги за секс. Платил. Сказал, что берет за нее ответственность, – взял.
Тогда почему Тасе все чаще хотелось плакать? Причем чисто по-женски. Рухнуть пластом на кровать и в голос… Так, чтобы до икоты и чтобы в голове не осталось ни одной мысли.
Они подъехали к большому дому, построенному из оцилиндрованного бревна. Тася не удержалась, подалась вперед, желая рассмотреть подробности. Она такие только в рекламных проектах видела. Очень красивый! Особенно учитывая, что стоит он, считай, среди леса. Утопает в деревьях.
– Как красиво…
– Да. Зачарованный край…
– И не говори.
Тася восхищенно оглядывалась по сторонам.
Прямо перед домом росла старая раскидистая береза, уже тронутая осенней желтизной, а подле нее кусты рябины с тяжелыми алыми гроздьями. Тася еще некоторое время назад опустила стекло и теперь жадно потянула носом. Да-а… Так и есть. Воздух здесь был совершенно другим – густым, хвойным, с примесью влажного мха и прелой листвы.
На этот раз Тася подождала, пока Владимир выйдет первым. Что-то она трусила немного.
Он пригласил ее с собой на ужин к друзьям. Это ничего не значило. Абсолютно. Пригласил и пригласил. Не оставлять же ее одну в гостинице, правильно?
Тася с помощью руки Владимира спрыгнула на землю и снова огляделась. Она не ошиблась. Воздух тут чудесный.
За высокими воротами слышались голоса. Мужские и женские. Друзья Владимира были уже в сборе. Тася порадовалась, что настояла на том, чтобы заехать в магазин и купить вина. Одной бутылкой Владимир не ограничился, накидал в корзину продуктов.
Дверь распахнулась, и им навстречу вышла невысокая девушка в легком спортивном костюме.
– Ну наконец-то, Вов… Только вас ждем.
Она, продолжая улыбаться, направилась к ним. При этом ее взгляд полностью сосредоточился на Тася.
– Привет, я Дарина.
– Тася.
– Таисия?
Тася смущенно улыбнулась и покачала головой.
– Нет, Тася. Все настырно называют меня полным именем. А я его почему-то не люблю.
– О-о, понятно. Это как с моим именем. Представляешь, как меня дразнили в школе?
– И кто тебя дразнил? Имена, явки, пароли.
Рядом с Дариной остановился высокий мужчина. Что-то в нем было знакомо. Точно Тася его где-то уже видела. Не сегодня, определенно. Может, он приезжал к Володе в поселок?
Обнимая Дарину одной рукой, вторую он протянул Тасе.
– Адам.
– Тася, – представилась девушка повторно.
– Приятно познакомиться. Наслышан о тебе.
– Эй…
Владимир вроде и шуточно вклинился в разговор, но, между тем, что-то в его голосе прозвучало предупреждающее. Наивная девочка, которая сегодня активировалась в Тасе и никак не желала успокаиваться, вскинула мордашку кверху, насторожилась.
Получается, Владимир разговаривал про нее с другом? И в каком контексте? По спине прошелся холодок. Не хотелось думать, что в плохом, каком-то порочно-похабном.
– Ну а что «эй»! Тась, моя личная тебе благодарность за то, что вывела этого бирюка в люди. В последнее время его никуда не вытащить из своей берлоги.
– Значит, не только я его считаю бирюком? – Тася поддержала шутливый тон.
– Естественно!
Дарина подмигнула Владимиру. Тот лишь многозначительно хмыкнул.
– Давайте в дом. Мясо как раз уже почти готово. Тася, как ты относишься к шашлыку из свинины? Мы не знали, что ты любишь… Может, ты вегетарианка и останешься голодной в нашей честной компании?
– Отлично я отношусь. Положительно.
– Во-от, наш человек.
Тасю тепло встретили. Три пары, три семьи. Костровские, Ярловы, Терлоевы. Как поняла Тася, Владимир дружил именно с последними. А так как Адам женился на одной из трех подруг, теперь они все дружили семьями.
В глубине души Тася мечтала о чем-то подобном. Это было реально круто. Когда люди собирались большой компанией, вместе готовили, шутили, лениво обсуждая текущие дела. Новости политики, местные сплетни… Ее в свое время очень успешно отгородили от всего и всех. От подруг, знакомых, друзей по универу. Тася даже не успела понять, как это произошло.
«У тебя есть я». Так говорил Влад. А она велась. Смотрела на него влюбленными глазюками и всему верила. Что весь мир только их. Что никого им больше и не надо.
А когда не велась, он планомерно отгораживал ее знакомых от нее. То одной едкое замечание скажет, то второй. Никуда не пускал, давил любовью. Оглядываясь назад, Тася ужасалась.
Как такое могло произойти?.. Ответа не было.
Сама допустила, и винить точно никого не стоило. Даже Влада. Она позволяла собой манипулировать. А потом и вовсе закрылась в себе. Одна прерванная беременность, вторая… Не до подруг было.
Хотя, возможно, они-то как раз и поддержали бы ее по-настоящему. Открыли глаза раньше.
Тасе сразу же понравились знакомые Владимира. Мужчины его возраста или немного постарше. Девушки тоже на пару лет старше ее, но никакого дискомфорта в общении не возникло.
Они сразу ее вовлекли в процесс, начали знакомиться, как бы между делом рассказывая о себе и расспрашивая ее.
– То есть вы с Владимиром в соседях живете? – Это, кажется, Лора.
– Да. Я в доме бабушки… А он снимает. – Тут Тася нахмурилась. – Вроде бы…
– Соседи – это прекрасно. И романтично…
– Лор…
– Романтично же! Я серьезно, чего вы. Я, когда к бабушке ездила, по молодости тоже соседских мальчишек кадрила. Или они меня…
По тому, какое лицо состроила Лариса, было понятно, что она куражится.
– И вы просто вышли на улицу в одно и то же время, да, Тась? Володя увидел тебя и давай знакомиться. Так дело было?
– Не-а. Я к нему во двор залезла.
– Как во двор?..
– Через забор.
– А вот с этого момента поподробнее.
Через тридцать минут Тася знала подробности знакомств и других пар. И кто кого перепутал и про те самые традиции парей на дни рождения – тоже.
Тасе они нравились. Костровские, Ярловы, Терлоевы. С ним было легко и как-то надежно. Точно она с ними познакомилась не час назад, а много лет назад.
Первая партия мяса оказалась на столе, и вскоре они все устроились в беседке.
– Бирюк, значит, – негромко сказал Владимир. Так, чтобы было слышно только ей одной.
Тася демонстративно явственно кивнула.
– Разговаривал обо мне, значит, – вторила она ему.
Тяжелая мужская рука опустилась ей на колено. Ощутимо так.
– Могу в подробностях рассказать, как дело было.
– Даже так?
Она не удержалась и посмотрела прямо в лицо Володи. И снова ни капли насмешки, только серьезность.
– Даже так.
К их разговору никто не прислушивался. И Тася пошла ва-банк.
– А расскажи.
– Я сказал Адаму, что у меня появилась соседка. Нестерпимо красивая девушка, на которую я не могу не реагировать.
Веки Таси дрогнули, будто от яркого света. Огненная волна поднялась от шеи к самым щекам, и она знала, что сейчас они пылают ярким румянцем, который не скрыть ни в полумраке беседки, ни под слоем косметики, которой она воспользовалась, собираясь в гости.
Она отвела взгляд, но ненадолго. Ее, словно магнитом, потянуло обратно к Владимиру. Она точно что-то искала в нем… Ложь, игру, преувеличение? Но когда он ей врал… Она не находила ничего, кроме той же твердой, непоколебимой прямоты.
В горле Таси пересохло, и она сглотнула, пытаясь вернуть себе дар речи, но вместо слов получился лишь легкий, почти неслышный выдох.
– Паяц, – бросила она, чтобы скрыть собственное смущение.
– Думаешь?
Его пальцы с колена двинулись выше, по бедру Таисии. Хорошо, что она для вечера выбрала джинсы. Иначе его пальцы были бы под платьем, в этом она не сомневалась.
– Вов, точно не будешь пить? – уточнил Ян, в очередной раз наполняя бокалы.
– Нет. Нам еще в дорогу.
– Оставайтесь у нас, – вмешался Адам.
– Правда, Володь… Тась…
Тася энергично покачала головой. Нет-нет, это точно будет перебором.
Домой ей надо.
Вечерело. Длинные тени от берез, окружавших просторную деревянную беседку, сплетались в кружево на утоптанной траве. Тася откинулась на спинку скамьи, подставив лицо последним теплым лучам, и ощутила внутри себя редкую, почти забытую тишину.
Было счастливо.
И это счастье пахло дымком от углей и уходящим днем. Когда в последний раз Тася испытывала нечто подобное?
Она не помнила. Наверное, в детстве, именно, когда приезжала к бабушке, и они с ней запекали картошку в костре. Да, точно.
Мужчины в очередной раз собрались у мангала. Они в какой-то момент решили, что холодное мясо не айс. И вообще! Замариновано много, чего добру пропадать.
До Таси доносились обрывки их неспешного разговора. Не умного, не важного, а бытового. О мясе, о жаре углей, о старом, проверенном маринаде.
Володя стоял чуть поодаль. Иногда он поворачивался, и его взгляд находил Тасю. Она встречала его глаза, и легкая, почти невидимая улыбка касалась ее губ.
Возле нее на столе стоял стакан с чаем, остывающим вместе с вечером. По кругу беседки, в удобных креслах и на лавках расположились остальные.
К ней подсела Дарина.
– Я рада, что вы с Вовой приехали. Мы давно его приглашаем, а он что-то никак. Тут даже на мой яблочный пирог не позарился. Зазываем, чем умеем.
– Он любит яблочный пирог? – Тасе сразу же вспомнилось, как она пожаловала к нему с таким же.
– Угу. Уверяет, что едва ли не любимый.
Щеки Таси заалели. Как она, оказывается, угадала.
А потом грянул гром. Не тот, что с неба. Другой.
Они снова все собрались за столом. Тася сидела, откинувшись на спинку дивана из ротанга. Владимир – рядом. Более того, он положил руку на спинку дивана, став ближе. Она без всякого стеснения нырнула к нему.
Пусть… Тут нет личных территорий, тут одна большая общая.
Владимир чуть сместил пальцы, дотронулся до ее шеи. Тася на мгновение прикрыла глаза. Как же приятно… Как хорошо. Слова не передать.
Она жадно ловила эти минуты счастья. Надо уметь наслаждаться тем, что есть. Будет что вспомнить потом. Да и зачем печалиться, если есть повод улыбнуться.
В какой-то момент Лора зажала рот ладонью. Ее муж, Денис, тотчас насторожился.
– Лор, все в порядке?
Девушка кивнула.
– Воды…
– Держи.
Она сделала несколько глотков, а потом демонстративно посмотрела на Дарину. Та медленно покачала головой.
– Лорчик, даже не думай... Лорчик.
– Мы беременны, – выпалила Лора и снова повторно зажала рот ладонью, но уже с другой эмоцией.
За столом на несколько секунд воцарилась пауза.
Потом кто-то сказал:
– Охренеть… Лора, Ден…
– Нет-нет, вы не поняли! – снова встрепенулась Лора, глядя, как на нее надвигается муж. – И я, и Дарина… Мы обе беременны.
– Что?..
– И ты молчала? Дари-ин…
Что тут началось. Тася с замершим сердцем смотрела на счастливые лица других людей. На сильных мужчин, которые не скрывали своей радости, слез.
Эти обнимания, поцелуи.
– Я отцом буду, прикинь, Вован!
Тася, стараясь быть максимально незаметной, вышла из беседки. Пусть думают, что она в туалет или куда-то еще.
Она была рада за друзей Владимира. Очень даже. Материнство – это прекрасно. А рождение ребенка… Вдвойне. Нет, втройне.
Привычная фантомная боль потекла по животу. Тася прижала к нему руку и тотчас отдернула. Хватит… Она откинула голову кверху и хапнула воздух.
Дыши, Тася, дыши…
Она слышала шаги за спиной. Поворачиваться не стала. Мало ли кто это.
Они приближались. И именно к ней. Значит, Владимир… Неугомонное сердце закатилось куда-то под ребра. Вот что ему не сиделось на месте? Это она сейчас не про сердце, конечно. Про Владимира. Зачем он пошел за ней? Что-то почувствовал?
Он встал за ее спиной.
– Все хорошо?
Его, казалось, такой обычный вопрос вызвал волну новых эмоций. Губы девушки самопроизвольно растянулись в грустную улыбку.
На самом деле ей было приятно, что он пошел за ней.
Очень даже.
– У тебя классные друзья.
Сильные мужские руки сначала легли ей на талию, потом и вовсе потянули назад. Тася с готовностью откинулась ему на грудь. Можно, она так немного постоит? Совсем чуть-чуть? Она же не просит слишком много, правда?
– С Адамом мы с детства.
– Круто. А я почти всех подруг растеряла.
– Почему?
– Муж так решил. А я позволила.
Грудная клетка Владимира медленно поднялась и опустилась.
– Зря.
– Знаю.
– Нельзя позволять собой манипулировать.
– Угу.
Она накрыла его ладони своими. Было тепло. А еще звездно.
– Звездопад не намечается?
– Прогноз на этот счет молчит. – Владимир склонился и положил подбородок ей на затылок. Он не давил, скорее, усилил контакт между их телами.
Как Тася ни пыталась абстрагироваться, вырваться, не выходило.
Почему в то время, когда друзья целовали своих жен, Владимир смотрел на нее?
– У меня было несколько выкидышей. – Признание сорвалось с губ Таси надсадным хрипом. – Я, скорее всего, не смогу больше забеременеть…
Зачем она это говорит? Боже…
Кому нужны эти обломки ее сломанных надежд, ее несостоявшегося материнства?
Между ней и Владимиром совсем не осталось расстояния, он развел пальцы, чтобы обхватить как можно больше ее тела.
Она не понимала, зачем сделала это признание. Кому оно нужно? У них точно не те отношения.
Дети – это другой уровень. К нему даже не все пары переходят.
Она же до хруста в костях, до тупой, ноющей ломоты где-то в самой глубине души мечтала почувствовать, каково это – держать на руках собственного ребенка. Чувствовать этот теплый, доверчивый комочек, тянущийся к тебе. Качать его, напевать бессвязные колыбельные, от которых мир сужается до размеров кроватки и становится абсолютно безопасным.
Эта мечта была ее самой заветной, самой ранимой и самой похороненной.
И тогда рука Владимир чуть сместилась. Совсем немного. Плавным, почти незаметным движением ладонь скользнула к центру живота. Туда, где когда-то зарождалась и угасала жизнь. Его большие, теплые пальцы легли на это место с такой… бережливостью.
– Значит, перестаем предохраняться.
Что? Ей же послышалось?
Тася толкнула его плечом.
– Дурак.
Он же пошутил.
Она извернулась и посмотрела на него.
Пошутил же?..
Тогда почему его лицо крайне серьезно?
***
Они решили не оставаться в гостях у Терлоевых, хотя Адам и настаивал.
– Снова в гостиницу?
– А можно домой? – Тася устало провела рукой по лицу. – Я понимаю, это займет время, и если ты не хочешь в ночь за руль…
Она откинулась на спинку кресла.
У нее случился конкретный передоз с эмоциями. Тася поняла, почему ее штормит. Мобильное приложение, отслеживающий цикл, сообщило ей, что месячные у нее должны прийти через два дня. Вот ее и штормило. Кидало из одной эмоции в другую.
Мало того, что гормональный фон давал жару, так и она к месячным дышала неровно. Они у нее еще долго будут ассоциироваться с душевной болью и бесконечным ощущением потери.
А тут друзья Владимира. Все парами, семейные.
И такие счастливые.
Беременяшки…
Что-то холодно стало. Очень.
Тася заерзала, пытаясь удобнее устроиться на сиденье.
– Плед на заднем сиденье есть.
– Что? – Она встрепенулась, с трудом возвращаясь из вязкой пучины собственных мыслей.
Они никак не желали отпускать ее. Утягивали и утягивали. И вроде бы уже все понятно… И вроде бы уже отболело… Хотя кого она обманывает! Нихера ничего не отболело! Ноет еще, тянет.
И пустотой кроет неимоверно.
– Говорю, плед возьми. – Владимир бросил на нее неопределенный взгляд, считать который она оказалась не в состоянии.
Не сейчас…
Противиться Тася и не подумала. Кое-как достала плед и укуталась в него.
Почти хорошо стало…
Удивительно, да? Вот Владимир, бирюк бирюком. Ничего о себе не рассказывает, на свою территорию не пускает. Кидает деньги за секс.
А все замечает…
И вроде радоваться надо, что она рядом с таким мужчиной, а отчего-то по телу горечь разливается все сильнее и сильнее.
– Так что мы решим? – прикрывая глаза и натягивая на плечи плед, пробормотала она.
– В поселок едем.
– Спасибо.
Она прикрыла глаза. Не то чтобы она хотела спать… С закрытыми глазами легче мир переносился.
Дорога укачивала. Музыка играла негромко, при этом ненавязчивая, не бьющая по ушам.
Почти идиллия.
В какой-то момент Тася провалилась в сон, и выдернул ее из него мужской голос.
– Тася, приехали.
Она сонно огляделась. За окном, как и полагалось, стояла ночь. Сплошная, бездонная чернота. Из этой тьмы, словно из другого измерения, доносились звуки. Далекое унылое уханье филина, монотонный стрекот кузнечиков, сливавшийся в одно нервозное трещание.
Но главным было небо. Звезды не мерцали, а горели ровным, холодным и невероятно ярким светом. Таких не увидишь в городе никогда. Они были настолько близкими, что казалось, стоит протянуть руку – и пальцы ощутят колючий морозный блеск.
Тася с явной неохотой выбралась из пледа. После чего открыла дверь и кое-как вывалилась на улицу.
За спиной раздалось недовольное ворчание.
Холодный воздух тотчас коснулся обнаженных участков кожи, и Тася поежилась.
Они остановились у ее дома. Владимир открыл заднюю дверь, чтобы достать сумку, но что-то пошло не так.
Он повернулся к ней, стремительно приблизился. И снова тот же чертов эффект, та же ловушка, в которую Тася попадала снова и снова, стоило ему оказаться рядом.
Она не понимала, как это работало.
Он возвышался над ней. Такой большой, серьезный. К их разнице в комплекции она тоже никак не привыкнет. Да и надо ли?
А вот в постели, кстати, они идеально совпадали. Впадинка к впадинке, тютелька в тютельку.
Тася, хмурясь и никак еще не отойдя от сна, вскинула мордашку кверху. Владимир, казалось, только этого и ждал. Он заключил ее лицо в свои теплые, чуть шершавые ладони и чуть склонил голову, придавая моменту еще больше интимности.
– Мне надо, чтобы ты завтра уехала из поселка на пару дней.
Тася даже проснулась. Ну нифига себе заявление.
– Зачем, Володь? – Вопрос сорвался с губ самопроизвольно.
Душа снова встрепенулась. Такая глупая… Такая наивная…
Последующая пауза была довольно характерной.
И все-таки душа все еще просила… надеялась…
Скажи. Просто скажи.
– Надо, Тась. Уезжай.
ГЛАВА 21
Естественно, никуда Тася не поехала. Проснулась она в паршивом настроении. Хмурое утро вцепилось в нее тощими когтями еще до того, как она открыла глаза. Тяжелое свинцовое чувство поселилось где-то под ребрами.
Тася некоторое время полежала с закрытыми глазами, потом решительно откинула одеяло. Оно сползло на пол бесформенной грудой, вызвав новую волну раздражения.
Тася вздохнула. Сегодня однозначно все будет не так и этак. Ноги сами понесли ее на кухню.
Сначала кофе, потом все остальное. Но даже процедура приготовления кофе, которая обычно наполняла ее предчувствием радости, сегодня далась с боем.
Зерна в мельнице трещали слишком громко и назойливо. Кипящий чайник шипел злобно, выпуская клубы пара, которые обжигали воздух. Она налила воду во френч-пресс слишком резко, и горячие брызги обожгли пальцы.
Прекрасно. Просто замечательно…
С чашкой в руках, от которой исходил горьковатый, пока еще не согревающий запах, Тася начала свой бесцельный марш по кухне. И снова ноги понесли ее едва ли не по привычному маршруту. К окну. Туда, где высокий забор разделял ее территорию и его.
Владимир… Черт бы тебя побрал.
Занавеска не позволяла ему ее видеть.
Тася горько усмехнулась. А с какой стати она решила, что он за ней наблюдает?
Она сделала глоток кофе и обожгла язык.
– Блин, – раздраженно и даже немного слезливо выпалила она. – Блин блинский.
С завтраком даже заморачиваться не стала. Достала хлеб, нарезала сыр. Сверху по дольке помидора и в микроволновку на минуту. Подумав, Тася заварила себе чай.
Что-то живот неприятно тянуло. А вот и причина, по которой она останется дома.
Причину она искала больше для себя, чем для Владимира. Искушение поддаться, сделать так, как он не то просил, не то приказывал, не отпускало ее. И вроде бы ничего сложного нет…
И в то же время сложно было все.
Начиная от их странных отношений и заканчивая вчерашним ужином у его друзей.
Нет. Хватит. Один раз она полностью отдала свою жизнь в распоряжение другого мужчины. Тася подозревала, что она не Мэри Сью. Вот совсем. Не быть ей альфа-дамочкой, не идти по жизни так, что мужики штабелями укладываться будут налево и направо. Ей такого и не надо.
Современные реалии диктуют успешность и самодостаточность. Но у каждого она своя.
Тася не планировала жить, перебиваясь с копейки на копейку. Так же как не планировала строить сумасшедшую карьеру.
Ей хотелось тихой, счастливой жизни. Чтобы был свой дом. Большой и теплый. Чтобы был любимый муж. Надежный и добрый. Чтобы были дети…
Зажмурившись, Тася подтянула ноги к животу.
Крутило нещадно. Полежав немного, она встала и выпила обезболивающую таблетку. Потом снова вернулась на диван. Все, сегодня у нее тайм-аут. Даже из дома носа не высунет. Будет валяться на диване, смотреть телик и читать книгу. Идеально же.
Можно еще объявить день депрессии. Прямо пострадать, поплакать, себя пожалеть.
А завтра с новыми силами в новое счастливое будущее.
Улыбка коснулась ее губ. Не все же так плохо, правда, Таисия?
У тебя был прекрасный роман с шикарным мужчиной. Будет что вспомнить в старости.
– Тась, привет!
Веселый голос Ванька вывел ее из размышлений.
– Проходи! – крикнула она в ответ, вставая и поправляя сорочку, которую так и не переодела.
Она окинула взглядом комнату. Так, вот и любимый плед нашелся. Она быстро в него закуталась. Не щеголять же перед дитем в ночном белье.
– Сама давай выходи, в мяч погоняем.
Ага, как же… Погоняли они уже разок мяч.
Тася, сунув ноги в тапочки, прошла к коридору. В дверном проеме торчала довольная моська Васи. В руках он держал новый мяч.
– Смотри, что мне батя подарил.
Боже. Как же иногда мало надо ребенку для счастья. Забываются обиды, крики, оскорбления.
В этом мире нет ничего сильнее и преданнее, чем детская любовь.
– Красивый.
– Ага. – Для важности Васька кивнул. – Кожаный. Батя в город ездил, лично его забирал.
– Прикольно.
– Давай одевайся. Пошли… Завтра обещают дожди, не погоняешь. Тока это… Мы подальше от домов будем, на поле уйдем.
Не только в ее памяти осталась встреча с соседом.
Тася покачала головой.
– Не могу сегодня. Голова болит. – Не рассказывать же ребенку подробности. – Мороженое будешь?
Вася долго не думал.
– Буду. Только я все равно в дом не пойду, набивать во дворе у тебя буду.
– Угу… Через забор мяч улетит – сам полезешь.
Тася вернулась в дом и быстро переоделась. Натянула спортивные брюки и свободную футболку. Волосы собрала в небрежный хвост. Хорошо хотя бы зубы почистила и умылась.
Из морозильника достала два сливочных лакомства. Со двора доносился счет: «Пять… семь… десять…»
– О, мое любимое!
Вася, увидев ее с мороженым, тотчас перестал «набивать». Мяч упал на землю. Мальчик кинулся было к ней, затормозил. Быстро метнулся за мячом, прижал его к груди. О том, что тот пыльный и грязный, даже заикаться не стоило.
– А руки помыть?
– Ну Тась! Мороженое же на палочке, как ко мне бактерии попадут?
– Кран знаешь где, давай быстрее, жду. И мячик свой оставь, никто его не тронет.
Вася покрутил головой, ища место, куда пристроить свое богатство.
– Давай на крыльцо, – подсказала Тася, кидая на приступок старое полотенце. Оно как раз для этого и припасено было.
Усевшись, Тася вытянула ноги. На высокий забор она старалась не смотреть. Забор и забор. Пусть и дальше стоит.
В сторону калитки тоже ни-ни.
Васек вернулся быстро. Плюхнулся с ней рядом и тотчас сграбастал протянутое мороженое. Снял с него упаковку и смачно откусил.
– Холодное, Вась…
– Номаное, – отозвался парнишка, перекатывая во рту большой кусок.
Ну что на это скажешь? Тася лизнула свое.
А жизнь ничего так…
Разве не за такими моментами она сюда приехала?
И думать она больше ни о чем не будет. В ближайшие несколько часов так точно.
– А к нам дядя Вова снова приходил.
Хорошо, что Тася не откусывала мороженку, точно подавилась бы.
Дядя Вова?.. Надо же, как интересно прозвучало.
И что она там про думать решала?..
– А зачем?
– Так к отцу. Он там это… я точно не знаю, мне особо не говорят, типа мелочь же я, но вроде как на работу он куда-то его отправляет. Сначала «зашил» – вот-вот, прямо так мамка и сказала. Типа не закодировал, а что-то там еще сделал. Но папка теперь пить не будет.
Под ложечкой засосало.
– А папку куда?
– На вахту. Дядя Вова так и сказал: «Денег на семью заработаешь, тогда и вернешься». Прикинь?
Тася ничего прикидывать не собиралась. Но если Левашов бросит пить, то она лично Владимиру спасибо скажет.
Когда-нибудь… потом…
Васька откусил еще один кусок и заболтал ногами в воздухе. Получалось не особо, это же не скамья.
– Тась, а у вас с ним любовь? Вы типа тили-тили-тесто?
Щеки мальца покрылись красными пятнами. Вопрос задавать стремно, но любопытство пересиливает! Вот так и живем.
– С чего ты решил?
– С того. Вся деревня шепчется про вас.
– Ну и пусть шепчется.
Тася тоже мотнула ногой.
– Ну а че, Тась, поженитесь, детей народите… нарожаете то есть. Здорово же будет.
Сердечная мышца Таси дала очередной сбой.
– Ешь давай мороженку и не болтай.
– Так я ем. Чего сразу обижаться-то.
Ее пихнули в бок. Тася снова улыбнулась.
А может, и не будет сегодняшний день объявлять днем депрессии.
***
Ночью Тася снова проснулась от неясного шума. Это грозило перерасти в традицию. Вот и тихий деревенский уголок. Что ни ночь, то веселая… Снова Левашов все-таки напился и своих гоняет? Так сказать, на радостях! А Вася неправильно его понял…
Тася резко села. Да сколько можно! С этим надо что-то делать! Ванька насмотрится на отца и каким вырастет?
Но нет… Звуки доносились не с противоположной стороны дороги. Тревога ударила под ребра Таси. Может, это все же сон, из которого она никак не может вынырнуть?
Бывают же такие сновидения. Вроде бы и проснулась, а тревога продолжает гулять по крови. И бередит, тревожит душу.
Тася провела рукой по лицу. Да нет, не спит.
И, спрашивается, чего она вскочила? Тася даже огляделась по сторонам. Особенно по углам. Не то чтобы она ждала повторного появления Влада. Он же не совсем конченый! Хотя тут можно и поспорить.
А дальше тишину разорвали приглушенные крики и лай собак.
Тася, едва не путаясь в одеяле, вскочила с кровати и бросилась к окну.
Яркий свет прожекторов ослепил ее. Тася даже поморщилось и лицо закрыла ладонью. Откуда свет?
Он скользил дальше… Прямо во двор Владимира.
Не помня себя от ужаса, Тася дернула тюль в сторону. Ничего не видно! Кто, черт побери, ставит между дворами такие высокие заборы!
Не думая о последствиях, не помня себя, Тася побежала к входной двери. Шум с улицы усиливался. Она не с первого раза отодвинула щеколду на двери. Та упала задвижкой вниз и никак не возвращалась. Тася же толкала и толкала дверь.
Наконец, та поддалась. Девушка едва не слетела с лестницы.
Дальше – тапочки… Да где они!
Попав в них, она уже более ловко справилась с входной дверью. Распахнула ее и ахнула.
Ее точно перенесли в боевик.
Рядом с домом Владимира творилось черт-тее что. Свет от зажженных фар был меньшим из зол.
Были еще мужчины. Бойцы в полной экипировке – шлемы, бронежилеты, автоматы наготове. Двое держали на прицеле распахнутую дверь калитки.
– Сука… Руки за голову! Быстро… Ах ты падла…
Тася шагнула вперед…
Нет-нет, пожалуйста… Только не Вова! Нет…
На улице уже была не только одна. Соседи переполошились тоже. А как тут не переполошиться, когда тут такое разворачивается. Большинство из них стояли на противоположной стороне дороги. Тасю же несло вперед.
Рядом с домом Владимира стояла армейская «буханка». Куда «паковали» какого-то мужика.
Ей надо понять кого!
Пожалуйста…
Тот, которого скрутили, как по заказу повернул голову в ее сторону, и Тасю огненной волной окатило. Не он… Не Савин, черт бы его побрал. Как она устояла на ногах, непонятно. Но устояла.
– П-шел давай… Шевели ластами, кому говорю…
Второго как раз швырнули на землю, скручивая руки за спиной пластиковыми стяжками.
– В доме еще один! – раздалось откуда-то спереди.
Тася не удержалась и рванула к открытой калитке.
Где она и увидела Владимира. Он стоял на крыльце… Как раз под фонарем веранды, и она могла разглядеть и взлохмаченные волосы, и кровь.
Много крови…
Командир что-то говорил ему, и Владимир просто кивал.
Последнего задержанного выволокли за ноги.
– А ну хуй изо рта вынь, падла! На колени! – рявкнул боец, ударив прикладом по спине.
Тася машинально отошла в сторону.
В тень…
Владимир же шагнул вперед. Ей показалось или он смотрел на нее? Пусть покажется…
На горло легла невидимая рука. И сжала. В очередной раз легла и в очередной раз сжала.
– Вов, на связи…
– Завтра заскочу.
– Расходимся, граждане любопытствующие.
– А что это такое было?.. Так-так, молодой человек, а ну-ка стоять…
Кто-то из бабушек попытался двухметровому бойцу перекрыть дорогу.
– Мы требуем объяснений! – Она ткнула пальцем ему в броню.
Тася не видела лица бойца, но могла предположить, как тот удивился.
Надо отдать ему должное. Он склонил голову и что-то шепнул бабе Люде на ухо.
Та охнула.
– Да быть такого не может…
И перевела взгляд на Владимира, который уже стоял за калиткой.
– Вот вам истинный крест! – давя усмешку, сказал боец и даже перекрестился.
– Богохульник! – засмеялась бабка и легонько толкнула бойца в плечо.
Тася не стала дожидаться, когда все разойдутся. Не чувствуя ног, она направилась к себе.
Все было как в тумане.
Она уперлась рукой в крыльцо. Кажется, ее кто-то окликнул. Она машинально обернулась, но не увидела лица, только расплывчатые силуэты в сумеречном свете уличных фонарей. Голос донесся будто сквозь толстую ватную перегородку: «Тасенька, ты как?» Она что-то мычала в ответ, кивала, ощущая, как ее собственные движения стали медленными и вязкими, как в кошмаре.
В ушах до сих пор стояли крики.
И ладно бы только они…
Был образ Владимира, выжженный на сетчатке глаз. В крови… Она ее видела. Да-а, видела… Как и его взлохмаченные волосы, тень, падающую на лицо.
А также она помнила его просьбу. То короткое: «Уезжай».
Он поэтому хотел, чтобы она уехала?
Он оберегал ее? Так выходило?
Знал, что за ним придут? Но кто…
Тася кое-как поднялась по ступеням. Точно старуха, черт побери. В прихожей, в полной темноте, она прислонилась спиной к холодной двери и медленно сползла на пол. Колени подогнулись сами. Тишина дома была какой-то вакуумной, обманчивой. Она давила на уши, контрастируя с какофонией, еще звучавшей внутри.
Обхватив себя руками, Тася пытаясь сдержать дрожь. Тщетно. Даже зубы пару раз ударили друг о друга.
Она прикрыла глаза.
И она почти не удивилась, когда раздался стук в дверь.
Тася точно знала, кого увидит.
– Пустишь?
Порог переступал Владимир. На его лице была чуть заметная ухмылка, которая сразу исчезла, когда он увидел Тасю, сидящую на полу.
Он стремительно шагнул к ней.
– Тебя не задело? Тась…
Тася вскинула руку, тормозя его. Уперев уже свою в стену, она кое-как поднялась и смело посмотрела на мужчину.
– Зачем? – вопросом на вопрос отозвалась она.
Сама же лихорадочно осматривала его. Взглядом бегала по всему телу.
Вверх-вниз.
Вверх-вниз.
Живой… Главное, живой. И вроде бы даже не критично покоцанный. Тогда чья кровь была там…
Владимир ответил не сразу. Он тоже сканировал ее. Так они и стояли, как две статуи друг против друга.
Нет чтобы кинуться друг к другу. Обняться. Втянуть запах, пройтись руками по телам. О нет. Стояли и оба едва ли не зеркально кривили губы.
Дрожь не желала оставлять Тасю.
– Пластырь нужен, – не без той самой иронии дал ответ Володя. – И перекись.
Она не сомневалась, что у него и то и другое есть в наличии. Но сердце полоснуло так, что дышать невыносимо стало.
Он к ней пришел.
К ней!..
– Если раны, сама обработаю, – процедила Тася, скрещивая руки на груди.
Владимир опустил голову, скрывая эмоции.
А свет-то когда кто из них успел включить? Или это она, когда выбегала?
Тася ничего не помнила.
– Как скажешь…
Она прошла в зал, так когда-то называла бабушка самую большую комнату в доме. Здесь накрывался стол, когда собирались гости, здесь же стояла плазма.
Тася спиной чувствовала взгляд Владимира на себе. Он прожигал ей кожу. Царапал. По позвоночнику снова и снова бегали мурашки. Тася не удержалась и повела плечами.
Пульс шпарил с дикой силой, а в голове не было ни одной здравой мысли. Сознание ни за что не цеплялось.
Потом… Все потом.
Она успела дойти до серванта. И даже протянула руку, чтобы открыть его. Там, где-то внутри, на второй или, кажется, третьей полке стояла бабушкина аптечка, большая коробка с лекарствами. Тася все собиралась ее перебрать и выбросить просроченный продукт.
И где-то посередине этих действий и застывших, попавших в вакуум мыслей Владимир перехватил ее, потянул на себя, а потом развернул и не совсем аккуратно толкнул к стене. Тася возмущенно ахнула. Ну что за человек, а? Вечно все не как у людей! Нельзя за столом или на диване поговорить?! Дождаться, пока она достанет пластырь…
Не за пластырем он пришел, ясно же, чего она как маленькая.
А он, вместо того чтобы начать вразумительный разговор, начал на нее наступать.
Когда на тебя выдвигается стокилограммовая тушка злого мужика – а Володя был именно таким, – лучше замереть и не двигаться. Но это лишь в том случае, если где-то на уровне глубинного инстинкта в тебе живет тотальная уверенность, что этот самый мужик тебе не причинит зла.
В Тасе – жила.
Владимир приблизился. Ноздри тотчас забили незнакомые запахи. Гарь, порох, кровь.
Савин упер руку в стену и недобро прорычал, не повышая голоса:
– Я что просил сделать? Что, Тася? Уехать… А ты? Ты башкой вообще думаешь? А если бы тебя задело? А, Тась?
Она быстро облизнула пересохшие губы.
– А если бы ты по-человечески объяснил, что происходит, я бы, может, и уехала!
– Может?.. Или уехала бы?
Тася шумно сглотнула.
Нихера бы она никуда не уехала, и они оба это знали.
– Тебе. Это. Надо? – продолжил он бесноваться, сквозь плотно сжатые губы.
– Надо что? – выдохнула она, не понимая смысла вопроса.
– Это, черт побери! – гаркнул он, кивая головой в сторону своего дома.
– Не кричи на меня! – не выдержала Тася и толкнула его в плечо.
Она не хотела, действовала на инстинктах.
Владимир шумно втянул в себя воздух, а ее будто кипятком ошпарило.
– Ты… ранен? – выдавила она из себя и потянулась к его футболке.
На этот раз он ее не остановил.
– Снимай.
Его голос звучал жутко.
Он, гад, даже руки кверху поднял.
И продолжил на нее смотреть…
А она что? Она повелась. Сжала края футболки и начала задирать ее кверху, смотря ему в лицо. В них бушевал огонь, темное пламя. Злость, ярость. Там смешалось все.
Владимир не выдержал сам. Сорвал футболку.
А там…
Раны… Свежие… Не зарубцевавшиеся… Болезненные еще.
И тут она…
– Ты… – Тася подавилась воздухом. – В аварию попал?
Злая усмешка тронула лицо Владимира.
– Нет.
Его голос звучал слишком спокойно.
– Фрилансер, значит. – У Таси ноги подкашивались. Но она настырно стояла. – Фрилансер, да?
– Как видишь.
– Вижу.
Боже.
Ему же еще больно!
А он… с ней. И она…
Боже.
Владимир шагнул вперед, уничтожая пространство между ними, обдавая ее своим теплом. Он заключил ее лицо в ладони и несколько секунд смотрел молча. Как обычно... И в то же время иначе. Он одновременно обоими большими пальцами провел по щекам Таси. Потом нахмурился, как-то дергано улыбнулся.
Потом сделал шаг назад. И сразу стало холодно! Одиноко! Тася стояла и смотрела на него. Она не знала, что сказать, что сделать дальше.
Он, закинув футболку на плечо, подмигнул ей, развернулся и вышел.
ГЛАВА 22
Октябрь выдавался теплым. Этакое щедрое «бабье лето». Тася шла по знакомой дороге после уроков. В руках несла стопку тетрадей. Не планировала их брать домой, так получилось. Сегодня пятиклассники писали контрольную работу по истории древнего мира. Она рассчитывала проверить в школе, но закружилась.
Да здравствует ее новая жизнь. Спокойная, размеренная, где каждый день похож на предыдущий.
Оказалось, это именно то, что ей было нужно. Почему бы и нет? Утренний кофе на кухне, дорога в школу мимо аккуратных палисадников, смешные и не очень истории из школьной жизни.
Вот так…
Она теперь учитель. Как когда-то и планировала.
С чего все началось? С академа или со злости? С разговора на кухне у родителей или с бегающих глаз Влада, который отказывался смотреть ей в лицо?
Он сам позвонил, сам предложил встретиться. И именно на той территории, которую выберет она.
Ни слова мата, ни одного оскорбления. Ну прямо няшка.
На тот момент Тася жила у родителей уже десять дней. Съездила в университет, перевелась на заочное отделение.
Потому что получила предложение, от которого не отказываются.
О нет. Никакой мимо проезжающий миллионер не заметил ее, одиноко стоящую на остановке, никакой фотограф не оценил ее внешность на миллион долларов. Упаси боже от такого счастья.
Ей позвонили из поселковой школы и предложили должность земского учителя истории. Со всеми вытекающими бонусами. Хорошие подъемные, доплата как молодому специалисту и прочее-прочее. Тася не вслушивалась в подробности, слишком ошарашена была предложением. Вроде бы и ничего такого вау-вау, но…
Она согласилась почти сразу.
Родители ее решение поддержали. Мама часто говорила, что не хотела бы продавать бабушкин дом, но и оставлять его в зиму пустовать нерентабельно. Прошлую зиму топила баба Люба, но не будешь же каждый раз напрягать соседку? Надо и совесть иметь. Тут Тася с мамой была согласна.
Дальше – еще интереснее.
На этом сюрпризы не закончились.
Первая неделя после отъезда Владимира вообще была «щедрой» на эмоции.
Ей позвонила Бертяшова и сказала, что Владислав Сергеевич, то есть ее муж, согласился на мировую.
– На мировую? – уточнила Тася, сильнее сжимая телефон.
– Вы не ослышались. – Наталья Васильевна улыбнулась.
– И что это значит? Извините, я что-то растерялась.
– Ничего страшного. На все уточнения у вас есть я. Владислав Сергеевич выплатит вам пятьдесят процентов от стоимости квартиры. Причем не по кадастровой стоимости, а по рыночной.
У Таси голова пошла кругом.
Как выплатит?.. Серьезно?.. Вот так возьмет и выплатит?
Оказалось, что да. Вот так возьмет и выплатит.
Причем пятьдесят процентов от суммы он выплатит сразу же. Оставшуюся часть за год. При этом на квартиру будут наложены какие-то запреты. Ее нельзя будет продать и даже сдать в аренду. А если Влад задержит платеж, то пойдут штрафные санкции.
Самый шедевральный пункт по мнению Таси состоял в том, что, если задержка с выплатой будет регулярной, квартира перейдет ей.
Она читала документ, смотрела на подпись Влада и отказывалась понимать.
Бертяшова была волшебницей? Или что?
Но и это еще не все!
Влад ей не звонил. Не писал. Не настаивал на встрече.
Ни одного посыла в ее жизнь.
Будто он в ней и не существовал никогда и они в данный момент не находятся на стадии развода и дележа имущества.
Тася качала головой.
Да, все-таки где-то рядом с ней пролетел волшебник.
Наталья Васильевна также сообщила, что в суд ей приходить не обязательно. Разведут без ее присутствия. Тася и не думала спорить. Кого-кого, а Влада она видеть больше не хотела. Никогда.
Она не простила его. Он пытался ее изнасиловать!
Поэтому… все правильно.
И теперь она была… э-э-э… ну, скажем, с финансами. На ее счету лежала приличная сумма. Что делать с ней, Тася пока не решила. Ее никто не торопил. Ни родители, ни она сама. Зачем?
Была мысль выучиться на права и купить автомобиль. Опять же, зачем? По поселку ездить? Так ей до работы пятнадцать минут идти. А учитывая, сколько она сидит и стоит, пешие прогулки ей жизненно необходимы. Это сейчас она молодая и энергичная. А что будет с ее суставами и спиной лет через десять?
Н-да, влияние бабушек-соседок, вечно стенающих про суставы, сказывалось.
Про бабушек-соседок Тася, конечно, преувеличивала. В поселке было много молодых семей. В школе в некоторых параллелях было по два класса, а это совсем неплохо.
Ее жизнь определенно менялась. И в лучшую сторону.
Та реальность, в которой Тася пребывала, ей очень даже нравилась.
Ну почти.
Про «почти» она вроде старалась и не думать. Хотя кого она обманывала? Как не будешь тут думать, когда тот же соседский дом напоминал ох как о многом.
Сегодня – та же история.
Как только она поравнялось с домом Владимира, шаг невольно замедлился. Тася едва заметно усмехнулась сама себе.
Дом Владимира стоял такой же, как и месяц назад. Да и что с ним могло случиться за тридцать с небольшим дней? Зарос травой немного и только. А так… Как был монументом, так и остался. Точнее, крепостью.
Через которую она, кстати, успешно как-то перелезла. Подумать только. Додумалась же в свое время по заборам лазить.
Главное теперь, чтобы детвора в школе не узнала, иначе приколов не оберется. Особенно от старшеклассников. Те и так слишком «активно» уделяли ей внимание. Иногда чересчур.
Тася задержала взгляд на соседском доме дольше, чем полагалось.
И когда только отболит…
Ей не хватало его.
Не только его прикосновений, его грубых рук на своей коже, его голоса.
Ей не хватало его присутствия.
Того, как он стоял на пороге, заслоняя собой весь свет. Того, как его молчание наполняло комнату, делая ее меньше, теснее, будто даже воздух становился гуще, когда он был рядом.
Она закрывала глаза, и перед ней снова возникло лицо Володи с резкими чертами, чуть грубоватыми.
Память услужливо подсказывала детали, от которых по телу пробегали мурашки. Запах его кожи, где древесные нотки смешивалась с чем-то пряным, неуловимо мужским. Она отлично помнило тепло его тела, когда он прижимал ее к себе так крепко, что она едва могла дышать.
И еще был звук его дыхания. Именно звук. Глубокий, протяжный.
Тася тосковала по Владимиру. Сильно.
Это злило. Это бесило. Это заставляло нервничать.
Ну не могло все закончится вот так! Не могло, и все тут. Тася понимала, что ее внутренний протест больше походил на детский каприз.
Она могла десятки раз говорить себе, что между ними не было ничего, кроме секса. Причем, блинский, с денежной благодарностью, от которой ее до сих пор коробило. Не умела она принимать деньги от мужчин в такой форме и не собиралась учиться.
Черт ее дернул тогда ляпнуть в разговоре, что она красивая и этот факт подразумевает решение многих ее проблем. На самом деле она так не думала. Но кого это теперь волновало?
Владимир уехал.
Бабка Люба появилась точно из пустоты. Или Тася настолько задумалась, что не увидела пожилую женщину?
– Доброго денечка, Таисия Александровна. – Бабка задорно ей подмигнула.
– Скажете тоже, баб Люба…
– А что? Моя матушка рассказывала, что раньше в деревне, когда учителя шли, даже старики почтенно снимали шапки и кланялись.
– Когда это было. Сейчас, если ученик учителя матом не обложил, считай, день удачный.
– О да, они могут. Пройдутся вкось и вкривь.
– Еще как могут. Будем пополнять словарный запас. – Тася подмигнула соседке.
– Пополнять она собралась… Не положено! Да и вообще! Не любят мужики, когда девицы-красавицы матом ругаются.
На последнее замечание Тася ничего не сказала.
Был тут один матерщинник…
– Твой-то не объявлялся? – продолжила баба Люба как ни в чем не бывало. – Я имею в виду не муженька, а этого...
На ее морщинистом лице оживились накрашенные брови, которые поползли вверх, как две черные гусеницы.
Тася почувствовала, как по щекам разлился жар, но сделала вид, что не понимает, о чем зашла речь. Точнее, о ком.
– Какого «этого», баба Люба?
Старуха фыркнула, махнув рукой так, что зазвенели браслеты.
– Да брось, милая! Про Владимира я говорю. Ну а что. Мужик хороший. Интересный, я бы даже сказала. Правда, надо узнать какие у него дела с теми молодцами с автоматами… А так… Интересно, конечно. – Она даже поцокала языком.
И не поспоришь. И не опровергнешь. Видела же, как она к нему в гости ходила. На «чай».
– Я ничего про него не знаю. – Тася сдержанно улыбнулась.
Бабушка махнула рукой.
– Узнаешь еще. Тут Нинка вчера божилась, что машину его видела…
Сердце Таси споткнулось в груди.
– Машину? Владимира?
– Ну да!
– Странно. Я не видела.
– Объявится. Не тужи.
– Да и не объявится… Что ж теперь.
– Э-э нет! Так дело не пойдет. Ты можешь ночами в подушку реветь, а бабе Любе врать не надо! Баба Люба жизнь прожила и знает, что и как…
– Пойду я, баба Люба. Уроки проверить еще надо.
– Как тебе в школе-то? Нравится хоть?
– Нравится.
Тася всю тропу от дома Владимира до своего старательно удерживала себя от того, чтобы не обернуться и не посмотреть на калитку, ворота и высокий забор.
Могли ли ошибиться местные женщины и принять чужую машину за «монстра» Владимира? Могли… Запросто. Отчего же тогда сердце заходится в истерике?
Тася хотела любить. Снова… Разве это плохо?
Тася не думала, что полюбит. Вот так... Тем более взрослого мужчину. Загадочного мужчину, явно с непростым прошлом. Она общалась с ровесниками Владимира, и никогда ни с кем у нее не было проблем. У нее не было проблем и с Владимиром. А что было? Договоренность? Пф-ф.
Тася скинула туфли и прошла в дом.
Так, первым делом чайник. Надо поесть. Потом уже все остальное.
Она положила тетради на стол, который организовала под рабочий. Ей на днях должен прийти доставкой хороший компьютерный. С Ваньком на пару будут собирать.
Прежде чем приступить к ужину, Тася прошла в ванную. Что-то вспотела она, позвоночник весь мокрый. Скинув одежду, она встала в ванну и переключила кран на лейку. Душ ей точно не помешает.
После ужина села проверять контрольную.
Н-да, детки, конечно, жгли. Кто-то старательно отказывался усваивать полученный материал. Ничего, закрепим…
Люди уверены, что в современном мире нельзя быть мягкой. Надо быть твердой. Как бетон, например. Тася не хотела быть «бетоном». Ее вполне устраивало то, какой она была.
И пошли к черту те, кто думал иначе.
Тася любила свою жизнь именно такой, какой та выходила. И себя она любила такой, какой была.
В этом есть что-то странное, противоречащее амбициозным товарищам? Пусть эти товарищи идут... ну, далеко пусть идут.
По улице проехала машина. Потом еще одна.
Тася вздохнула и встала. Зачем?.. Кто ж знает.
Она в целом склонна делать опрометчивые поступки, правда же? Ноги сами понесли к окну. А может, сказывается поселковый образ жизни. Тут же все любопытные. Всем все надо знать. Так и она.
На самом деле, тотальным любопытством Тася не страдала.
И никого она не ждала, правда же?
А подойти и посмотреть, у кого остановилась машина в девять часов вечера, – это предосторожность. И только. Соседи еще помнили те «маски-шоу», что случились месяц назад. Разговоров-то было.
И ладно бы Владимир после них остался. Куда там… Уехал. Утром ли, ночью, Тася не знала. Не слышала. Хотя должна была бы…
Когда подобные мысли начинали посещать ее буйную головушку, она себя тормозила. На первый план выходила ее ироничная часть. Много он о себе рассказывал? Или как-то обозначил ее место в его жизни?
Нет.
Потрахались и разбежались, вот как это называется. Ничего, кстати, криминального и предосудительного.
Хорошо потрахались, основательно.
Повернув голову в сторону соседского дома, Тася сильнее вцепилась в подоконник.
Не ошиблась некая Нина, Володя на самом деле вернулся.
ГЛАВА 23
Итак, на повестке дня... снова был сосед.
Приехал, значит.
Объявился, как бы сказала баба Люба. И еще скажет, Тася в этом не сомневалась.
Сама она была бы рада не отреагировать, но не получалось.
Зачем только выглянула на звук подъехавшей машины, спрашивается. А может, это не он? Мало ли высоченных и здоровенных мужиков, особенно в сумерках.
Ну да, ну да.
Он же.
Его высоченную фигуру она узнает из тысячи.
Тася продолжала стоять у окна.
И смотреть…
Сердце тихо заходилось в истерике. Как же она соскучилась... Кто бы только знал.
Владимир обошел машину. Каждый его жест, шаг, движение отзывались в ней острой, сладкой и одновременно горькой болью.
Свет от уличного фонаря как раз падал на его дом, и Тася могла отлично разглядеть и широкий поворот плеч, и мощную грудную клетку, к которой так часто прижималась щекой, чувствуя под ней ровный, сильный стук мужского сердца.
Хотя… Что-то было не так в его фигуре. Тася подалась вперед. Еще немного – и она носом расплющится о стекло.
Он похудел. Точно…
Тревога закралась в душу непрошено. Ударила наотмашь. Что с ним происходило за это время? Сразу же вспомнились те, кто проник к нему в дом.
Кто же ты, Владимир?
Тася прикрыла глаза всего на пару секунд, а когда открыла, увидела, что Владимир смотрит на ее дом. Его голова была повернута в ее сторону.
Дыхание сразу перехватило. Воздух застрял где-то в верхней части груди. А пульс, только что бившийся тяжело и глухо, вдруг сорвался с места, скакнул до бешеного, хаотичного ритма, отдаваясь оглушительным стуком в висках, в ушах, в кончиках пальцев.
Тася отшатнулась, опасаясь быть увиденной. И в следующее мгновение снова прильнула к окну, чтобы как раз увидеть, как Владимир выдвинулся к ее дому.
К ее же?.. Она не ошиблась?
Сердце, только что упавшее куда-то в пятки, рванулось обратно, в горло.
И тут ее охватила настоящая, бестолковая суета. Она метнулась от окна вглубь комнаты, потом обратно, словно загнанная мышь. Ладонь лихорадочно провела по волосам, пытаясь сгладить несуществующие непослушные пряди, поправить невидимые изъяны.
Может, он не зайдет! Может…
В дверь раздался стук. Она его слышала. Тася глубоко, с дрожью вдохнула, выпрямила плечи и почти побежала к двери. Ее нога на верхней ступеньке крыльца дрогнула, и она едва не слетела вниз, ухватившись за перила. Неловкость только подлила масла в огонь внутреннего хаоса.
Но ничего… ничего. Она сейчас соберется и смело посмотрит в глаза Володе!
И вот… Распахнула, наконец, дверь, впуская внутрь не только прохладный вечерний воздух, но и его всего. Его рост, напряжение, молчаливую, давящую присутствием сущность.
Их взгляды встретились. Ничего не говоря, не произнося ни слова приветствия, Тася скрестила руки на груди.
– У меня нет кофе, – нарочито нагло заявил Володя, упираясь ладонью в дверной косяк.
– Неужели?
– Угу.
– Сахара тоже нет?
– Скорее всего. – Ухмылка стала шире.
И вот что с ним делать?
Тася опустила голову, покачала и распахнула дверь шире.
Так же безмолвно развернулась и пошла назад в дом.
Ее спину прожигал его взгляд. Она прямо чувствовала его! Чувствовала, как он оставлял на ней фантомные прикосновения. Шея, спина, поясница. Ягодицы… Да-а-а… Вроде лестница-то всего пять ступеней, когда он успел?
Пройдя сразу на кухню, Тася на полном серьезе достала кофе и турку. Пришел товарищ кофе попить, значит, напоит.
На самом деле, у нее подгорало. За эти недели она десятки раз представляла, что скажет, когда их встреча произойдет. Почему-то она была уверена, что они рано или поздно встретятся. Может, завтра, а может, через год. Она снова и снова проигрывала в голове всевозможные сюжеты, бередила память и душу.
И все равно оказалась неготовой к встрече.
К тому, что он снова в ее доме.
Он прошел за ней в кухню, но садиться не спешил. Встал, уперевшись плечом в дверной косяк.
Тася активно делала вид, что ничего странного не происходит. Подумаешь, сосед на кофе зашел. Ну бывает. И подумаешь, час-то поздний. А кофе на ночь вроде как не рекомендуют пить.
Ее рука предательски дрогнула, когда она засыпала кофе в турку. Мелкий порошок образовал на столешнице непонятную дорожку.
Тася не выдержала. Хотела же проявить стойкость, но куда там!
– Рассказывай, – бросила она, снова скрещивая руки на груди
– Что именно? – Его голос был низким, натянутым, как струна.
– Все.
– Все долго, – хмыкнул Владимир, а у самого взгляд, будто сорвавшись с ее лица, метнулся вниз, к V-образному вырезу на домашнем платье.
Задержался там на мгновение дольше, чем следовало. Жар тотчас прошелся по коже Таси. Слабачка она. А он… Неужели настолько голодный?
Неужели так сильно соскучился по ней?
– Тогда выборочно, но основное. – Она все еще продолжала держаться. Или делать вид.
Володя сделал паузу. А потом, растягивая слова, точнее, гласные буквы, сказал:
– Основное заключается в следующем. Я не планировал в тебя встревать. Но встрял.
Брови Таси медленно поползли кверху, а в груди зажгло.
Она же не ослышалась? Нет же?..
– Честно.
– Сама просила.
– Почему не хотел, спрашивать не буду.
Даже на расстоянии Тася видела, как его взгляд потемнел.
– А ты спроси.
Тася выключила газ от греха подальше. Кофе никого не интересовал. Турку сняла с конфорки, чтобы кофе не расплескалось по плите. Только вчера помыла…
– Ладно. – Она набрала в грудь побольше воздуха. – Почему не хотел?
Да, и правда… Почему, черт побери, не хотел?!
– Жена предала.
Типичная история…
Ее тоже предали в некотором смысле. А может, и предали без всякого смысла. Тут у каждого своя история.
Тася выдала первое, что пришло на ум, пытаясь поймать знакомую почву под ногами:
– Загуляла?
– Продала.
Мозг отказался обрабатывать услышанное слово. Тася нахмурилась.
Если она сейчас переспросит, будет выглядеть дурочкой?
– Предала в плане изменила? – переспросила она осторожно, уже чувствуя подвох.
Все правильно она расслышала.
Не «предала» там прозвучало.
– Тась, ты меня отлично расслышала. Я сказал – продала. И да, женщина, кофе ты мне нальешь или так и будешь жать? Сварила же.
Тася моргнула. Потом еще раз.
Кофе…
Ладно…
Ладно!
Она повернулась к шкафам, открыла тот, который был на уровне ее лица. Тарелки… Тут кружек нет! А где они у нее?.. Справа… Точно.
Сосредоточиться не получалось. Мозг выдавал одну мысль за другой. В голове все звенело и звенело.
Тася не особо любила боевики, шпионские страсти и прочее мужское кино. Но, естественно, смотрела время от времени. А кто их не смотрел? Новостные сводки тоже читала регулярно.
Это все другое. Выдуманное, нереальное. То же, о чем говорил Владимир, более чем реальное!
В памяти, в лихорадочном калейдоскопе пронеслись кадры из его жизни. Той, что она могла видеть. Высокий забор, камеры. Гости, от вида которых брала дрожь. Сдержанность Владимира в общении. Его недружелюбность с местными и закрытый образ жизни.
Он тоже приехал в поселок за спокойствием. Чтобы реабилитироваться.
И шрамы… Получается, его пытали?!
Так?
У Таси перед глазами поплыло. Хорошо, что она бедрами прижалась к гарнитуру.
Достав чашку, она налила в него кофе. Не расплескать бы… Рука дрогнула. Тася протяжно выдохнула.
Владимир оголялся перед ней. Открывал карты.
Он приехал к ней.
Последняя мысль прозвучала в сознании Таси без вопроса.
Как константа.
И она немного вернула ее в действительность, не позволила скатиться в панику и в истерику.
Владимир пережил то, что пережил. Он выбрался из плена – а это же был плен, правильно? – и встал на ноги.
Встретил ее…
Так получается?
Кажется, этот вопрос она уже себе задавала.
Она знала, что кофе он любит с одной ложкой сахара. Добавив его, она повернулась к Володе. Он стоял на том же месте, терпеливо ждал.
Она на негнущихся ногах подошла к нему и протянула кружку. Володя взял ее, намеренно коснувшись пальцев Таси. Она и не думала одергивать руку и отступать назад.
– Кто ты? – выдохнула она, не в силах больше держать этот вопрос в себе.
– По образованию физик-ядерщик.
Ученый. Не оперативник, не военный, не тайный агент. Человек науки. Ее мозг лихорадочно пытался соединить это с тем, что она видела: с кровью, со шрамами, с жестокой ночной операцией.
– Что изобрел?
– Долго объяснять.
– Но изобретением заинтересовались…
– Разработками, – поправил он ее на автомате.
– Володь…
Ее голос внезапно сорвался на шепот.
Сдержанность Владимира полетела к чертям собачьим, иначе и не скажешь, судя по тому, как дернулись желваки на его скулах.
– Блядь, Тась, иди сюда, а? – надсадно процедил он. – Дай тебя потискаю, а потом все расскажу.
– О как…
– Ты вообще, соседка, в курсе, что тот факт, что ты постоянно ходишь в платьях, сводит меня с ума?
Он все-таки поспешно сделал глоток кофе, зашипел, обжегшись. Потом быстро пристроил чашку на стол и шагнул к Тасе.
Та стояла не двигаясь.
Ну же, Володь!..
– Куда идти-то, Вов? Я и так уже тут, – процедила она, заглядывая в глаза мужчины.
Все. Это фиаско. Ни о какой стойкости и заикаться не стоило. Владимир рядом…
Его глаза окончательно потемнели, и через секунду крепкие, до боли знакомые руки сжали ее с такой силой, что на мгновение у Таси потемнело в глазах.
Да… Да, черт побери!
Она сама вцепилась ему в плечи, вжалась в торс, чувствуя под тонкой тканью платья жар его кожи, ребра, биение сердца. Такое бешеное, в унисон с ее собственным. Мысли превратились в белый шум.
Они потом поговорят… Наверное… И даже если не поговорят, гори все синим пламенем!
Его губы нашли ее шею, не целуя, а почти кусая, оставляя на коже жгучие отметины, которые завтра превратятся в синяки. Она запрокинула голову, позволяя ему это, издавая короткий, сдавленный звук где-то между стоном и рыданием. Ее ладони скользили по его спине, ощущая под футболкой рельеф мышц.
Володя оторвался от ее шеи, чтобы поймать ее губы. Наконец-то.
Он сжал ее еще сильнее. Она с готовностью ответила. Мужские руки скользили по ее бокам, бедрам, сжимая, прижимая к себе. То, что ей требовалось. То, чего не хватало ее все эти бесконечно долгие дни и ночи.
Вот теперь все на месте. Вот теперь все правильно.
Они целовались долго. Снова и снова прикасаясь к друг другу. Когда Володя приподнял ее, она пискнула ему в губы. Он сделал несколько шагов в сторону и усадил ее на кухонный стол. То, что было ближе всего из доступных поверхностей.
– Кофе! – пискнула она.
– Вижу.
Он чуть сдвинул ее в сторону, подальше от чашки и другой кухонной утвари, и снова поцеловал. Прижался губами, сразу языком внутрь толкнулся. Тася с готовностью ответила. Целовала в ответ, выгибаясь в пояснице, чтобы быть ближе. Еще ближе! Вот так…
Одной рукой Володя за затылок прижал ее к себе. Зафиксировал, чтобы она никуда не делась. Второй же мял бедра, ягодицы, тоже подтягивая к себе.
У Таси сбоило все. Сердечная мышца, пульс, дыхание. Импульсы.
Она обвила ногами его за торс.
– Тась…
– Хм…
– Я тебя сейчас трахну. – Он уперся лбом ей в лоб.
– Перебьешься, – фыркнула она, улыбаясь.
Они застыли, не двигаясь, просто наслаждаясь обществом друг друга. Тем, что они рядом.
Снова.
Некоторое время они молчали, дышали одним дыханием на двоих.
– Давай в комнату. – Тася сглотнула собственную слюну. – Там удобнее.
Что именно удобнее, никто из них уточнять не стал.
Она бы и не стала возражать, если бы Володя продолжил. Уложил ее на диван, навалился сверху.
У нее уже все вибрировало внутри! Соски напряглись, бесстыдно натянув ткань. Володя сто процентов видел. Или сейчас заметит. Низ живота тянуло, про трусики Тася и вовсе молчала. Они уже намокли. Беспредел какой-то… Честное слово.
Может, у нее физиологическая реакция на Савина выработалась? Или что?..
Володя поднял ее на руки, Тася с готовностью прильнула к нему.
Кого она обманывает. Физиология физиологией, а здесь другое. Любит она его. Сильно.
Владимир прошел в зал и усадил ее в кресло. Сам навис сверху. Тася восхищенно пробежалась по нему взглядом. Она и забыла, какой он мощный.
– Ты похудел.
– Бегал много, – сыронизировал он, тоже исследуя ее взглядом. – Тась…
– Что?
– Я соскучился.
– Я тоже.
– Нет, ты не понимаешь. – Он убрал руки со спинки кресла и опустился перед ней на корточки, положив ладони на ее колени. – Я охренеть как соскучился.
Внутри, прямо под ложечкой, засосало.
Тася еще держалась…
Она же не разревется?..
– Если я повторю твою фразу без матерного слова, она зачтется?
Что-то промелькнуло на его лице. Острое. Болючее.
– Зачтется. То есть тоже скучала…
– Скучала.
К чему скрывать очевидное?
– Ждала меня?
И снова вопрос с двойным дном.
О чем конкретно он хотел знать? Что подразумевал под «ждала»? Явно не картину скучающей девушки у окна.
– Ждала, – на тон ниже ответила Тася.
Хватит недомолвок. Достаточно уже…
Не для того он к ней пришел сегодня.
Ладони Володи дарили тепло даже через ткань платья.
– Итак, я с новым предложением. – Верхний угол его губы нервно дернулся.
ГЛАВА 24
– Володь, может, не надо? – Она шутливо застонала.
А у самой мышцы живота сильнее поджались.
Взгляд серых глаз затуманила дымка.
– Ты не хочешь новых отношений?
– Отношений или?..
– Отношений, Тась, – подтвердил он, продолжая смотреть ей прямо в лицо.
Так… Спокойно только, Тася…
– Ты же не хотел никаких отношений, Володь, – напомнила она.
– Я не красна девица, могу и передумать.
– Вообще-то все звучит иначе.
– Пофиг.
Ну да…
Желваки на скулах Савина дернулись. Неужели нервничал? А, с другой стороны, почему он не должен нервничать? У нее к нему очень много вопросов!
Претензия тоже вроде бы как была.
А на самом деле, она просто была рада его видеть…
Даже без разговоров. Без объяснений.
Она снова дышала его запахом, снова смотрела ему в глаза.
Как и он. И нет, ей не казалось. Он тоже дышал ей.
Сейчас он это показывал. А она смотрела…
– Если не хочешь со мной серьезного… – начал Владимир, ощутимее сжав ее колени.
– Хочу! – порывисто прервала она его.
Видимо, она не может по-другому.
Чтобы не сразу и не с головой.
Зажевав нижнюю губу, она ждала дальнейших его действий и слов.
Владимир не скрывал облегчения, отразившегося на его лице. Оказывается, и так он может.
Тася ничего не понимала. Честно. Почему нельзя было раньше? Что ему, черт побери, мешало? То, что она была официально замужем? Ха. Даже трижды «ха».
Нет, он решал свои проблемы.
Правильно же?..
Эта догадка всплыла в голове, но озвучивать ее Тася не стала. Ни к чему.
– Я хочу объяснить, что было. В ту ночь… И вообще… – Слова давались Владимиру нелегко. Он явно переступал через некие им же возведенные барьеры.
И она двойне была благодарна за то, что он решился.
Тася пожалела, что не приготовила и себе кофе. Нервозность и волнение подлетели на максимум.
Она ничего не сказала в ответ, пусть говорит он.
– Давай я начну с самого начала. Лаконично и по делу. Потом будет желание – расскажу более подробно.
Тася кивнула. Хотя она и сомневалась, что, если ее удовлетворит «лаконично и по делу», она будет бередить его раны. У нее тоже есть о чем рассказать. И о чем промолчать.
– С Татьяной – так звали мою бывшую жену – мы учились в одном универе. Она на курс старше. Пересеклись у кого-то на вечеринке, завязался разговор. Все как обычно. Она мне понравились, плюс у нас было много общих интересов в плане науки. В нашей паре она была более тщеславной. Я просто работал.
Володя снова притормозил. Зато его ладони как нечто само собой разумеющееся оказались под платьем Таси. Она не могла знать, что творилось у него в голове, зато его руки точно знали, что делали.
– Вы поженились…
– Ну да. – Он пожал плечами. – Почему бы и нет? Не видел причин этого не делать. Я хотел семью.
– Хорошее желание.
– Оно никуда не пропало. – Мужские пальцы заскользили выше. – Но где-то что-то у нас с Таней пошло не так. Меня пригласили работать в институт. Она считала, что я занимаюсь херней, трачу свой… хм… ну ладно, назовем вещи своими именами, – тут он горько усмехнулся, – талант на бесперспективное занятие. В науке больших денег не заработаешь. Хотя нам хватало. У меня пара грантов была, так что… Ладно, что-то меня в романтику понесло. Финал какой. Я много работал. Таня заскучала. Начала посещать СПА-салоны, выставки и клубы с девочками по пятницам. То, что она мне изменяет, я не вдуплял. А когда вдуплил – было поздно. Меня упаковали бравые ребята в черном из частной компании.
Он говорил ровно, лишь иногда в голосе Володи проскальзывала ирония.
– Тебя пытали, да? – Вопрос сорвался сам.
Владимир пожал плечами. Мол, очевидно же.
– Чего они… хотели?
– Таня напиздела… извини, преувеличила мои достижения, – пауза, за которой проскользнула агрессивная нотка, – на тот момент.
– Но тебя отпустили?
Кадык дернулся под кожей Владимира.
– Парни вытащили.
– О.
Вот «о», и все тут.
– Леха у нас из фэбосов. Ну и другие тоже подсуетились. Так что я им жизнью обязан. Здоровьем так точно.
Тасю начинало потряхивать. И это уже была не просто нервная дрожь. Мысли хаотично метались в голосе, эмоции варьировали от уровня «счастье» до уровня «ужас». Она запретила себе развивать все, что касалось прошлого Володи. Нельзя… Может быть, потом, когда страсти немного поутихнут, она и подумает об услышанном. И обязательно поплачет.
– Это еще не все.
– Звучит… воодушевляюще. – Тася улыбнулась, не удержалась и дотронулась до скулы Володи.
Ему можно ее трогать, смущать, нервировать, отвлекать. Значит, и она пойдет по тому же пути.
– История не закончилась. Ко мне пришли другие… хм… заинтересованные люди. Тот самый Табасов Харитон Валерьевич.
– Ничего мне не напоминай. – Тася закрыла лицо ладонями, разведя максимально пальцы в стороны и поглядывая на Володю уже таким образом.
– А ему отказывать уже точно не стоило… Да и после моральной и физической мясорубок мне не мешало сменить место дислокации. Адам как раз тоже сюда перебрался.
– А кто были те, кто проник к тебе в дом?
– Мы еще до них дойдем. Черт, Тась, тебе не кажется, что мы уже дохера долго разговариваем?
– Не-а.
Она сделала соответствующее лицо.
– От тебя, может, потом еще пару месяцев придется ждать разговора.
– Тась…
– Дальше, Володь.
– Что дальше-то… Те, кто первыми меня «взяли», решили пойти на реванш. Я еще поэтому не мог ничего тебе предложить более серьезного. Как я мог тебя втянуть в историю, где ты могла пострадать?
Пришло время Тасе сглатывать.
И промолчать.
Ничего не будет говорить. Потому что не знает как.
– Говорю как есть. Без утайки. Я не планировал ничего… Просто хотел тебя себе. Видел тебя – и все, голову рвало. Ну-у, – усмешка Владимира, наконец, начала трансформироваться в улыбку, причем в той проблескивали озорство и некое смущение, – сначала нижнюю рвало капитально, потом и верхняя потекла. Поэтому я хочу с тобой все, соседка.
Его руки уже касались ее трусиков.
И как с ним говорить?
Тася находилась на грани чего-то острого, щемящего, отчего перехватывало дух.
Тася смотрела на Владимира, на этого сурового мужчину, который только что оголил перед ней душу, и не верила, что он решился на подобное. После всего того что ему пришлось пережить.
– Володь, ты уверен? – Ее голос прозвучал чуть слышно.
Надо расставить все точки над «и», пока его пальцы не потянули ее трусики вниз.
– Я пойму… Ты недавно развелся. И пережить такое предательство...
Он в привычном жесте скривил губы, но взгляд не отвел.
– Я уверен. А ты? – И тут его глаза потемнели, стали жесткими, почти черными. – Женщина, черт побери, ты вообще еще замужем! Ты когда разведешься?
– Да уже, – смущенно пробормотала она. – Чего ты кипишуешь.
– Уже?
– Да, вчера, – выдохнула Тася, сама не веря, что все, она свободная женщина.
Владимир прикрыл глаза, точно переваривая услышанное. А потом продолжил:
– Тась, я люблю тебя. И будет так, как ты скажешь. Хочешь – будем встречаться, как малолетки. Ночевать друг у друга. Хочешь – будем жить на моей территории... А хочешь – замуж пойдешь...
При последних словах его глаза окончательно потемнели и стали настолько серьезными, что Тасю дрожь пробрала. В них не было и тени шутки.
– А ты как хочешь? – спросила она, почти шепотом.
– Третий вариант. Через полгода. И да, я хочу услышать ответное признание.
Тася не знала, то ли смеяться, то ли плакать. То ли просто глаза закатить от такой его прямолинейности и стремительности.
Ее снова заштормило не на шутку. Интересно, так будет всю жизнь?
– А как же секс без обязательств?
– Тась…
Упс, все, время поджимало. Ее трусики отодвинули в сторону.
– Мне кажется или тут попахивает шантажом?
Владимир, видимо, тоже решил, что хватит. Время вышло. Он пружинисто поднялся, подхватил ее на руки.
– Давай уже перейдем на секс с обязательствами, – сказал он глухо, произнес он низко, и в его голосе звучала та самая непоколебимая уверенность, которая свела ее с ума с самой первой встречи.
Тася уперлась руками ему в грудь.
Еще один момент. Самый последний. Вдруг он упустил его…
– Володь…
Он тормознул, немного напрягся.
Он никак не мог расслабиться, она это видела.
Нет, даже не так. Она это чувствовала.
– Что, Тась…
– Ты же помнишь про мои выкидыши? Я не смогу выносить ребенка.
В его глазах ничего не изменилось. Абсолютно.
– Иди уже ко мне, а? Я пиздец как по тебе соскучился.
– Матерщинник…
– Больше не буду.
– Больше не надо, меньше иногда можно.
Он даже почти еще и не касался ее тела, а по сошедшему с ума пульсу не скажешь. Он точно уже был в ней!
Она пыталась ухватиться за некую мысль, которая постоянно от нее ускользала. Но тут Владимир притянул ее к себе, и все, она поплыла, потерялась.
Он так близко, что она чувствовала его самого, ощущала его дыхание.
У них что-то серьезное.
У них что-то легкое.
У них все ...
– Я люблю тебя, Володь. – Она уткнулась ему в шею. Прижалась крепко-крепко.
И он расслабился. Она прямо физически почувствовала, как его отпустило. Неужели он сомневался в ее ответе? После всего что между ними было?
Боже. Он же ее замуж позвал…
Так?!
Через полгода…
Так кажется. А она ему ответила? Или нет? Или то, что она сейчас прижимается к нему, и было ответом?
Да и нужен ли он. Этот ответ, когда и так все понятно.
Она честно пыталась справиться с внутренней дрожью. Ага, как же.
Они потянулись к друг другу одновременно. Их губы столкнулись. Столкнулись они и зубами. Пофиг… Тася реально ничего больше не замечала. Каждое движение переросло в одномоментный импульс, не поддающейся контролю. Да и о каком контроле могло идти речь.
Они целовались. Их языки встретились. Тася снова пробовала его вкус… Да… Вот да, и все тут. Как же он ей нравился. Не передать словами. Это же просто нереально. Владимир вылизывал ее, надавливал, брал. Он с такой силой прижал ее к себе, что, казалось, сожмет еще посильнее – и она рассыплется в его руках.
И что поразительно – она не будет против.
Она обнимала его, целовала. Они на секунды оторвались друг от друга. Как же она скучала… Слезы то и дело подкрадывались к глазам. Она поспешно прикрыла их, чтобы не скатиться в эмоции окончательно.
Они переместились к дивану. Старый диван жалобно и пронзительно скрипнул под их весом.
– Может, кровать? – выдохнул Владимир, его губы скользнули по ее подбородку к шее.
– Вов... – было все, что она могла прошептать.
Ей было реально все равно где. Лишь бы он. Лишь бы с ним…
Лишь бы чувствовать его кожу под своими пальцами…
И вес. Да, вес. Точно…
Ее ладони, дрожащие от адреналина и желания, скользили по его футболке. Она ощущала знакомый рельеф мышц плеч, спины, тепло его кожи, чуть влажной от их стремительной схватки в прихожей. Ткань мешала, была ненавистной преградой. Ее пальцы сами нащупали край на спине, вцепились в него.
– Снимай, – хрипло, почти беззвучно выдохнул он ей в губы.
Воздух застрял у нее в горле.
Еще один рубеж, который они перешли.
Она, черт побери, получила допуск на личную территорию.
Тася потянула черную ткань выше. Еще выше.
Владимир послушно привстал, давая именно ей возможность снять с себя футболку. Ту самую черную, одну, наверное, из десятка, что у него имелись.
Тася не спешила. Внутри нее все замерло.
– Можно и на пол. – Володя чуть скривил губы. – Лично твои вещи сейчас полетят именно туда.
Тася попыталась улыбнуться. Даже поцеловала его вскользь. Мазнула по скуле.
А потом перевела взгляд ниже.
Она уже видела его. Той ночью…
И все же… Сейчас все было иначе. Абсолютно.
Он обнажился перед ней. И «обнажился» не про само тело.
Темно-багровые, синеватые, местами еще розоватые полосы шрамов пересекали его спину, грудь, бок. Они не были аккуратными следами хирурга. Они были дикими, рваными, живописующими яростное, злобное насилие. Следы от ударов чем-то тяжелым и гибким. Режущие… Ожоги неправильной формы. Глубокие, чуть втянутые рубцы, казалось, все еще хранили в себе память о проникновении чего-то острого и холодного.
В глазах Владимира полоснула темнота. И боль…
И эта боль полоснула по сердце Таси.
Он же терпеливо ждал, пока она изучит его. Позволял.
В голове Таси все завертелось, закружилось в лихорадочном хороводе.
Как так… Вот как, а? Он же ученый… И живут они вроде как в цивилизованном обществе. И не военный он.
Вопросы бились, как пойманные птицы, о стекло реальности, которую демонстрировало его тело. Оказывается, и в наше время такое может быть.
Деньги и власть. Власть и деньги.
Тася кое-как пропихнула ком в горле, а потом потянулась к Володе.
Склонилась и собиралась уже губами коснуться первого шрама на плече мужчины, когда он перехватил ее и полоснул по ней недобрым взглядом.
– Не надо, – процедил он.
– Ой, ну тебя, Савин.
Так она и послушалась его. Ага. Щас.
На этот раз он не сопротивлялся. Замер, затаив дыхание, глядя в потолок, его челюсть была напряжена до боли. Ее губы, теплые и невероятно мягкие, касались его изуродованной кожи.
Что она делала? Она не знала.
Она заново открывала его тело. И ей нравилось. Ни о каком отвращении или неприятии не могло идти и речи.
Под ее губами его тело постепенно переставало быть скованным. Мышцы расслабились. А еще он выдохнул. Точно с того момента, как снял футболку, и не дышал.
– Это лишнее, – снова надсадно выдавил он. – Правда…
– Да неужели? – Она фыркнула и потерлась о его грудную клетку щекой. – Кстати, а тебе говорили, что отсутствие волос на груди – это признак несексуальности? А ты у меня голенький. Или ты… Ай!
Ее совсем не деликатно толкнули на спину. Тася негромко рассмеялась. Ну не могла она промолчать! Слишком серьезным он был.
Она касалась его, а он тут же отвечал ладонью на ее бедре, губами на ее плече.
Они спешили. Потом понежничают.
Владимир вошел в нее резко и сразу до упора. Тася застонала, выгнулась, с готовностью принимая его всего. Было немного больно, она отвыкла от его размера.
И сладко…
– Хорошо?
В ответ она чуть ощутимо укусила его в плечо.
– Ты определенно сегодня слишком много говоришь, Владимир.
Его глаза блеснули.
– Пи…
Она зажала его губы ладонью. Он тотчас прижался к ней губами.
Все, что на «пи», явно попадало под категорию восемнадцать плюс.
Продолжая целовать ее ладонь, Владимир задвигался.
Диван заскрипел уже в ином ритме. Жадном, требовательном.
Они были такими же. Не виделись несколько недель, а казалось, вечность. И им надо было все восполнить. Все прикосновения, все то, что нельзя выразить словами.
– Ты такая красивая. Даже не представляешь.
Слова проникали в самую душу. Если не сказать больше.
Тася смущенно уткнулась в него, не удержалась и лизнула обнаженную кожу, которую получила в полный доступ.
– Да ну тебя.
– И скромная.
Его губы нашли ее грудь. Он лизнул ее в ответ.
И толкнулся… Его руки сжали ее бедра, зафиксировали.
Она задрожали. Внизу живота потекло тепло. Еще и еще, усиливаясь, концентрируясь. А потом произошел взрыв. Тася громко застонала, задрожав всем телом и сильнее прижалась к Владимиру.
Он почти сразу же издал сдавленный хриплый звук и прижал ее к себе так сильно, что на мгновение ей показалось, что они действительно становятся одним целым.
Потом они замерли. Он над ней, она под ним.
И дышали... Слушали, как бьются в унисон их сердца, постепенно замедляя бешеный галоп.
Она подняла голову. Просто положила ладонь ему на щеку. Он повернул голову, прижался губами к ее ладони.
– Не пережестил?
– Ты, кажется, уже нечто подобное спрашивал.
***
Тася уснула. Умаялась, маленькая. Он дорвался до нее, никак не мог остановиться. И вроде тормозил себя, а выходило… Что выходило.
Не мог он ею насытиться… Не получалось никак.
Владимир осторожно встал с узкой кровати и поправил одеяло. Нет уж, ребятки, в следующий раз трахаются они у него. У него кровать нормальная.
Тася засопела и перевернулась на живот, уткнувшись раскрасневшимся личиком в подушку.
А его очередной нежностью к ней накрыло.
Курить хотелось. Последняя сигарета и хорош. Бросает.
Стараясь не шуметь и убедившись, что Тася спит, Владимир вышел во двор.
Хорошо…
Он поднял лицо кверху и посмотрел на звезды. На удивление яркое небо сегодня, многие созвездия видны. Они с тренером и пацанами по детворе частенько в походы выбирались, развлекались тем, что у костра сидели да созвездия изучали.
Отчего-то другая картина в сознании нарисовалась: он, Таська и два шкета. Пацан и девчонка. Не на озере, а у него во дворе, прямо за забором, который отгораживал сейчас его от дома.
Владимир мотнул головой, прогоняя наваждение.
Рано еще.
Он много что Тасе не сказал. Она точно его по головке не погладит, если узнает, что он прилично залез в ее медицинские карты. Покопался немного, людям другим показал.
Никаких патологий у нее не было. Поэтому родит ему Тася. И пацана, и девчонку.
Он сделал затяжку и уже собирался кинуть окурок под ноги. А нельзя… И пепельницы у нее, конечно же, нет. Откуда ей взяться? Владимир затушил окурок о бесхозно валяющуюся железяку. Выкинет в мусорное ведро потом.
Этот месяц был пиздец какой насыщенный. Он носился как угорелый между городами и людьми. Одна встреча, вторая.
Ему нужны были гарантии.
И ему их дали.
Его и так прилично потряхивало от мысли, что она могла пострадать. Что в целом могли пострадать ни в чем не повинные люди. Ведь просил ее уехать… Нет, осталась, засранка этакая.
Люди Табасова сработали безупречно. Никто не пострадал, за это им отдельное спасибо. Ублюдки, от которых он ушел в первый раз, изрядно прогорели и уверовали, что с помощью его разработок смогут подняться. И начали совершать одну ошибку за другой.
Не угомонились…
Пришлось утихомиривать насильно.
Теперь все. Тишина и спокойствие.
Он согласился работать на Табасова. Теневой олигарх предоставил ему новейшие технологии, лабораторию. Все, что необходимо. За это он гарантировал безопасность.
Ему и его семье.
Савин еще раз вскинул башку кверху.
Пора возвращаться. Все-таки осень на дворе и ночи прохладные. Или это он разгоряченный еще?
Губы сами растянулись в улыбку. Как дурак стоит тут в темноте, зубы сушит.
А что ему не сушить-то? Он счастлив…
Когда за последние годы он испытывал нечто подобное? Владимир не помнил.
Нет, все-таки охрененно, что он встрял.
В свою красивую соседку.
Кольцо завтра подарит, на сегодня, кажись, эмоций хватит.
Или с утра на пальчик ей наденет, пока она просыпается… Поймает нужный момент.
А что, романтик он, в конце концов, или нет?
Это было адски больно. Ее тело разрывалось на части, распадалось на атомы, теряло себя в огненной волне, накатывающей снова и снова. Но где-то на краю сознания, в узкой полоске света между схватками, жило знание, что так и должно быть. Так надо.
– Милая, давай… Давай, хорошая…
– Тася, мальчик… – Голос акушерки прозвучал откуда-то издалека, но слово ударило в самое сердце.
Боже. Мальчик.
Она не успела вдохнуть, не успела осознать, не успела заплакать.
– Тася, еще надо…
– Да…
Тася выдохнула она, не спрашивая, что надо еще.
Она знала...
Через пять минут родильную палату разорвал еще один детский крик. Тонкий, звонкий, требовательный. И этот крик, без преувеличения и пафоса, стал самым прекрасным звуком в ее жизни. Потому что в нем была жизнь. Две жизни. Мальчик. И девочка. Двойня.
Слезы хлынули сами, застилая глаза, скатываясь по вискам в волосы, смешиваясь с потом и болью, превращаясь в чистое, прозрачное счастье. Тася всхлипывала, не в силах остановиться.
И это были не рыдания усталости. Это была благодарность, разрывающая грудную клетку.
Она это сделала. Нет. Не так.
Они это сделали. Она и Володя.
Ее муж. Который девять месяцев поправлял ей подушку, когда токсикоз не давал встать. Который, она знала это сто процентов, матерился про себя, но лично отправлялся к соседке за клубникой в десять часов вечера или искал по поселку малосольные огурцы, будь они неладны.
Который ни разу не усомнился, когда сомневалась она.
Который держал ее руку всю дорогу до больницы и отпустил лишь тогда, когда ее увезли на каталке.
– Мамочка, кого вам первого положить на грудь?
Тася сквозь пелену слез, сквозь ватную тишину после шторма, прошептала едва слышно:
– Обоих.
– А удержите? А давайте мы сразу и папочку пригласим? Пригласить?
Она порывисто кивнула, боясь, что, если откроет рот, разрыдается в голос.
Да… Да… Сто тысяч «да».
Владимир вошел в палату. Бледный, взволнованный, с расфокусированным взглядом человека, который только что пережил собственное сражение и не верил, что уцелел. Волосы взлохмачены, словно он провел эти часы не в коридоре, а под шквальным огнем. И в глазах у него… тоже влажность?
– Вова! – Дарина, возникшая за его спиной, сунула ему в руки огромный букет.
Он взял его машинально, растерянно оглядываясь, как будто не понимал, зачем ему цветы и куда их девать.
– Жене дари! – пришел на помощь Адам.
Кажется, Костровский фыркнул:
– Сам давно таким был?
Тася протянула руку. Ее пальцы, обессиленные, дрожащие, потянулись к нему, подзывая, притягивая.
Иди сюда. Ближе. Совсем рядом.
За его спиной маячили все. Костровские. Ярловы. Терлоевы.
Целая делегация родных, иначе и не скажешь. Они пришли все, иначе и быть не могло.
Потому что так у этих парней заведено.
Тася до сих пор не верила, что ее окружают эти потрясающие люди.
Один человек когда-то пытался лишить ее едва ли не всего. Надежды, веры, ощущения себя женщиной. Другой, тот, кто сейчас осторожно приближался к ее кровати с огромным букетом в руках, дал ей то, о чем она боялась даже мечтать.
Любовь, которая не требовала доказательств.
Семью, которая не измерялась кровным родством.
Подруг, которые не отходили от нее все девять месяцев, варили бульоны, вязали крошечные пинетки, спорили о цвете распашонок и по очереди гладили ее по вздутому животу, разговаривая с детьми.
Друзей мужского пола, которые, как она знала точно, сорвутся в любое время суток и в любую непогоду по одному звонку…
Счастье переполняло Тасю. В какой-то момент она перестала стесняться своих слез. Пусть текут, чего уж.
Володя склонился над ней и прижался губами ко лбу. Он долго не отрывался. Тася прикрыла глаза и осторожно втянула в себя любимый запах.
– Спасибо…
Одно-единственное слово от мужа… Такое родное. Долгожданное.
– Смотри, Володь, – прошептала она, чуть указывая на деток, – какие они у нас хорошенькие.
Он не ответил. Только кивнул. И слеза, которую он так долго сдерживал, скатилась по его щеке и упала на крошечную ладошку его сына.
КОНЕЦ